Андрей Шопперт

Рогоносец

Глава 1

Бои местного значения

Рогоносец! Рыцарь Бин — рогоносец! Так теперь его будут называть. Нет. Не в глаза, конечно. Тихонечко, за спиной. Мерзко подхихикивая, чтоб им пусто было. И все из-за этой дряни, его дражайшей половины.

Ух, как гнусно на душе, даже гномья водка не берет. Рыцарь Бин отвёл взгляд от улыбающегося ему портрета «дражайшей половины» и уронил его на чашу с зельем. Чаша была почти пуста, лишь на самом дне колыхалась мутная жидкость, да плавал в ней капустный листок. Прилип, наверное, к бороде, а уж с неё спланировал в водку. Бин подцепил беднягу дрожащими пальцами и переправил в рот. Горько. Ох, как горько. Водка горькая. Жизнь горькая. Вот даже любовь, и та горькая.

— У, мерзкие твари, — погрозил несчастный кому-то за дверью, женщинам, наверное. Хотя вряд ли в это время за его дверью стояли женщины. Спали по своим хижинам или по домам, или даже по замкам, под завывание ветра, или под дикий храп пьяного мужа. А может под пенье соловья? Или даже флейты?

Мысль о флейте Бину так не понравилась, что он почти протрезвел. Ещё бы, ведь именно с заезжим менестрелем и наставила его жёнушка рогов на кудрявую рыцарскую головушку. Менестреля Бин, естественно, повесил. Вот за то самое место и повесил. Долго кричал паршивец, чтоб ему в Бездне только с овражными гномихами кувыркаться, да с ослицами ещё.

А жена? Гилеан свидетель, Бин свою жену обожал. А вчера бросил. Ну, не со стены замка в ров, а пока только в старый погреб. Хотел зарубить — рука не поднялась. Хотел запороть — побоялся увидеть её завлекательный задик и размякнуть. Вот и бросил. Пока. Попытался напиться, и то — не удалось. Водка какая-то не такая, что ли!? Или выпил мало? Бин поднял с пола тёмного стекла большую бутыль и набулькал себе полную чашу.

— Вот сейчас выпью и пойду, зарублю её, шельму, — пообещал рыцарь мутной жидкости, но не выпил. Не успел. Вмешался кто-нибудь из богов, пожалел блудницу.

— Э-э-э-й, — завыли далеко за стеной замка, а потом несколько гулких ударов в железные ворота разорвали благостную тишину ночи.

Бин подозрительно глянул на портрет своей жёнушки (три пиявки ей на задницу — по одной на каждую булку), или много будет. Да, ладно пусть пьют её гадскую кровь — ему, рогоносцу, ни капли не жалко. Жена умильно улыбалась с портрета. Бину даже показалось, что глазами она стреляет в сторону двери. Не иначе как очередного менестреля принесло.

— Э-э-э-й, — опять завыли у ворот и снова как в барабан вдарили. Аж, замок зашатался.

— Ну, всё! — Бин зарядил арбалет, перекинул его через плечо, вытащил из ножен висевший у камина (давно, кстати, погасшего) меч и чуть не рысью припустился к выходу.

Он только половину дороги одолел, как в ворота опять бухнули.

— Да чем же они таким бьют. Снесут ведь ворота, — и рыцарь добавил ходу.

Надо сказать, что на всю Соламнию железные ворота были всего у трёх — четырёх замков. Это считалось не позволительной роскошью. Железа на оружие не хватало, и стоили они как раз столько же, сколько и весь остальной замок. Поэтому каждый удар в эту реликвию у Бина прямо в печёнках отдавался.

— А, ну прекратите колотить! — заорал он после очередного «Э-эй».

— Открывай ворота, придурок, — вежливо попросили с той стороны, и новый удар всколыхнул всё биново естество.

Рыцарь от ярости даже не заметил, как оказался на площадке прямо над воротами. Ноги ещё делали последний шаг по ступеням, а руки уже сорвали из-за спины арбалет и приладили его приклад к плечу.

У ворот было пятеро. Скорее всего — люди. Черные кони, чёрные перья на чёрных шлемах. Пока Бин осматривал гостей, руки его уже прицелились и спустили тетиву.

Бам! Железная стрела угодила прямо в шлем. Чёрный взмахнул руками, пытаясь удержаться за воздух. Не вышло. Руки хоть и загребущие, да опыта видно маловато. Рухнул, зарылся носом в грязь. Штурмующие ворота остановились и отыскали Бинаглазами. Красная Луна — Лунатари как раз у него за спиной из-за туч выглянула.

— Открывай, засранец, — зарычал один из чёрных. Он поднял руку, угрожая хозяину замка, и попытался, наверное, сказать, что ни будь вежливое, чтобы свою грубость загладить, но видно, не судьба, вторая арбалетная стрела с чавканьем погрузилась ему в горло. А не разевай рот, когда нападаешь на рыцарские замки.

Трое склонились над поверженным оратором, и Бин не упустил возможность — послал точнехонько стрелу в ближайшую спину. Надо последним идиотом быть, чтобы пытаться от арбалетной железной стрелы панцирем прикрываться. Насквозь пробьёт. Чёрный видно этого не знал, спину подставляя. В Бездне у него будет время теперь о стратегии и тактике осады замков поразмыслить.

Оценив рыцарское гостеприимство, два оставшихся невредимыми оккупанта, подхватили под руки оглушённого товарища и попытались отойти на безопасное расстояние. Это они думали, что безопасное. А дед Бина — рыцарь ордена Розы Биновер Храбрый, покупая этот арбалет у гномов холмов, был другого мнения. Стрела соста пятидесяти метров пробивалапанцирь работы минотавров как грецкий орех. Два выстрела и от нападавших только пять чёрных холмиков осталось. Бин перезарядил арбалет последней стрелой и поудобнее его за спиной устроил. Меч отцепил, а кинжал приспособил так, чтобы самому себе ногу не проткнуть. Удостоверившись, что за воротами всё тихо рыцарь перебросил через стену верёвочную лестницу и быстренько по ней спустился.

Тут он кинжал вынул и подошёл к ближайшему. Мертвее не бывает — оперенье серебристой стрелы из горла торчит. Второй, так не осторожно подставивший спину, был ещё жив, дёргался и мычал, кровью булькая. Бин его страдания облегчил — ускорил встречу с Такхизис, воткнув кинжал в глаз и провернув его там. Потом такую же процедуру проделал ещё с двумя — зачем заставлять людей страдать от ран. Если уж суждено помереть — то нечего и откладывать. Последний или вернее первый — тот, кого стрела только оглушила, почти пришёл в себя. Бин ему сразу, недолго думая, врезал по кумполу, ни в малейшей степени не опасаясь, выдержит ли такой удар череп. Не выдержит, значит не судьба ему быть допрошенному с пристрастием, утречком по холодку.

Оглядев поле боя, Бин очень даже доволен остался. Пять полных комплектов рыцарских доспехов ему подвалило. Можно на следующий смотр явиться во главе значительного, хорошо вооружённого отряда и получить, ещё обещанный его деду, титул графа из рук магистра.

Когда-то давным-давно, лет сорок назад, семейство Бинверов было далеко не бедным. А уж после того как Биновер Храбрый, вернувшись из одной загадочной поездки, привёз с собой мешок древних золотых монет и две пригоршни драгоценных камней, дела и вовсе пошли как нельзя лучше. Дед Бина выписал из «Королевства под горой» лучших каменщиков и кузнецов, и гномы за пару лет возвели этот великолепный неприступный замок с железными воротами. Старики говорят, что оружия было выковано столько, что можно было армию в поход снарядить. И снаряжали. Только не лучшее это были годы для Соламнии. Эльфы Сальванести их потрепали. Гномы холмов разбили на голову. Потом ещё вторая война Копья, когда драконы выжгли почти весь Ансалонский континент. Плохие были годы — то две засухи подряд, то ранний заморозок. А то такое дождливое лето, что приходилось к соседу не на коне, а на лодке в гости ездить. Так что Бину достался пообветшавший замок с полудюжиной слуг (в основном покалеченных на войне старых солдат), да меч с арбалетом. Кобылка, правда, была неплохая — хороших кровей. Жена приданого не принесла. Из такого же обедневшего рода была, как и сам Бин. Числилась, вообще-то, за ней серебряная шахта. Только серебра там лет двадцать никто не находил. Кончилось.

Бедность на всё вокруг свой отпечаток наложила. Некогда красивый сад зарос крапивой и дикой малиной, превратившись в непроходимую колючую жалящую чащу. Пруд почти высох и преобразился в дурно пахнущее болото. А всё потому, что садовников выгнали. Не было денег. А бесплатно, как говорится, и чирей на жопе не вскочит. Тем более не вскочит садовник. Нет денег — нет работы. Единственное, что от сада осталось, так это грядка с тюльпанами — весенними ярко — красными цветами. Да ещё кухарка садила рядом со своей пристройкой всякие специи: петрушку, укроп, чеснок.

Сам замок пострадал не меньше сада. Цветные витражи на окнах медленно, но неуклонно бил ветер и слуги не осторожные. Купить новые было не на что. Вместо цветных стёкол появились щелястые деревянные рамы, что согласитесь не одно и то же, не так красиво. Гобелены выцвели. Резная мебель эльфийской работы поломалась и пошла частично на дрова. Камины забились сажей, и некому их было почистить. Медленно умирал некогда прекрасный рыцарский замок.

Оставим пока на время ветшающее строение и вернёмся к хозяину. Для молодого рыцаря не составило труда вскарабкаться по сброшенной верёвочной лестнице назад на стену, преодолеть пару десятков ступеней и открыть ворота. Но только они заскрипели на петлях не смазанных, как Бин осознал, что же ему не давало покоя последние несколько минут. Люди! Где его люди? Почему ни один из слуг не выбежал, когда чёрные колотились в ворота? Да, и сейчас никого не видать.

— Тут победоносная война закончилась, а они дрыхнут, шельмы, — пробормотал молодой человек в свои пышные соломнийские усы и тут же понял, что не может такого быть. Его старый наставник при первом ударе в ворота был бы на ногах и помогал хозяину сражаться с чёрными.

Бин остановился, поражённый нехорошими предчувствиями. Он уже хотел бросить на время мародёрство и бежать в замок, посмотреть, что такое со слугами приключилось, но тут заржал один из коней чёрных рыцарей и дух стяжательства снова занял подобающее ему место. То есть первое.

Ворота так жалобно скрипели, что Бин дал себе рыцарское слово, завтра же их смазать. А ещё вырубить в саду всю малину и крапиву, почистить дымоходы, утопить жену…

Вот ведь какая гадость по ночам в голову лезет. Надо, всё-таки, в руках себя держать.

За конями будущий граф пробегал чуть не до рассвета. Строптивые животные чужому в руки не давались. Хорошо хоть вымуштрованы были, лучше не придумаешь. Отбежит конь от Бина, сделает по полю кружок и опять к своему мёртвому хозяину вернётся. Стоит копытами землю роет, глазами бешено сверкает, от лёгкого морозца из ноздрей пар валит. Чёрный весь как сажа, и грива в косички заплетена. И все пятеро как близнецы. Таких и не продашь. Покупателей не найдёшь в их местности. За любого сотню монет просить можно. А кто здесь такие деньги имеет? Да, никто.

С упрямыми животными Бин управился всё же. Хитростью взял. Заметив, что конь раз за разом возвращается к своему хозяину Бин по очереди отволок чёрных внутрь ограды и кони сами зашли.

Ворота и при закрывании свою жалостливую песню сыграли, напомнив Бину его клятву.

Юный рыцарь решил, наконец, исследовать свои трофеи. Начал с того, который стрелой поперхнулся, сердечный. Снял добротные кожаные сапоги, панцирь, немножко спереди спёкшейся кровью заляпанный. Кинжал на поясе отменный болтался в серебряных ножнах и ручка из серебра. А меч древний какой-то, тяжёлый двуручный и ни каких украшений. Такой и не нуждается в украшениях. В сотне битв побывал, а не единой зарубки. Словно и не из стали выкован, а из чистой магии. Тут же, на поясе, и кошелёк болтался. Тяжёленький. Бинвысыпал монеты на ладонь. Палантасские, с полсотни. Не плохо для начала. Постоял, почесал в затылке, а потом и штаны с курткой снял, завернув в чёрный плащ на волчьем меху. Зачем мёртвому штаны? Вот подштанники, другое дело. Без подштанников нельзя. Ему бедолаге всё-таки в Бездне перед Такхизис предстать придётся. А она ведь баба. Не удобно.

С остальными мертвецами Бин поступил адекватно. Нечего выделяться. Здесь были похожи как близнецы и на том свете все в подштанниках гуляйте. Подошла пора заняться пленным. Лежал тот вроде бы неподвижно, но как только Бин к нему подошёл и дотронулся, как чёрный взвился и хотел на будущего графа напасть.

Только Бин молодой был, а не глупый. Руки он матершиннику загодя связал, пока тот ещё проблем создавать не пытался. А потом и ноги для успокоения души.

Чёрный взвился, сделал несколько неуклюжих взмахов связанными руками, но тут чувство равновесия покинуло его. Зарылся, сердешный, рыльцем в мокрый грязный песок двора.

Рот вот только у гостя остался свободным, и когда он изо рта выплюнул весь перемешанный с навозом песок, то Бин сразу же узнал о своих родителях всё. Обладание этой новой информацией юному хозяину замка радости не доставило. Родителей Бин помнил плохо. Маленький был, когда во время войны с эльфами взбунтовались крестьяне и повесили рыцаря с женой. Хотели и сына, но Гро его спрятал тогда.

— Во, красный дракон ему в печёнку. А где сейчас прячется старый Гро? Битва закончилась, утро на дворе давно, а он и другие бездельники колченогие дрыхнут.

Тут его снова чёрный от этой мысли отвлёк, сообщив интимные подробности жизни его (Бина) родителей, которые могли в корне изменить всё генеалогическое древо. Получалась белиберда, какая — то. Он Бин родился, оказывается, от ослицы, потому что именно её Бин старший и пользовал, пока его мать настоящая занималась в соседней комнате любовью с собаками и жеребцами. Ну, нет! Рисовать на древе лошадей, собак и ослиц Бин был не согласен. Древо гордостью семейства было. Ещё бы, там даже два магистра на ветвях восседало. А тут ослицы. И рыцарь удачно попал сапогом в причинное место пленника. Исторические изыскания сразу сменил писклявый вой. Так-то лучше!

Даже этот поросячий визг в замке ни кого не разбудил. На его хромоногих старичков это было не похоже. Пора было волноваться, Бин и заволновался. Чёрный уже не орал, а лишь по щенячьи поскуливал. Его будущее графское сиятельство проверил, прочно ли верёвки держат. Вроде, не плохо. Но по привитой ему дедом привычке всё делать основательно, Бин подобрал оброненное кем-то из слуг полено и саданул по многострадальной головушке пленнику. Запас — он карман не тянет, тем более запас чужих синяков да шишек. Вой, визг и скулёж прекратились, и над замком повисла благостная тишина. Вот-вот, она-то и повисла.

Поддерживая бьющий по ногам двуручный дедовский меч, Бин побежал к двери. Надо сказать, что парадный вход был давно забит, так как деревянное крыльцо сгорело, а построить новое руки не доходили.

— Крыльцом займусь обязательно, прямо сегодня, — во второй раз уже за утро поставил себе юноша великую цель.

Трёх слуг он обнаружил сразу. Они валялись на кухне. Прямо на грязном полу, а с ними и две собаки. А ведь он и лая за всю ночь и утро ни разу не услышал. Бин склонился над ближайшим, потрогал горло. Пульс был, и старичок вполне тёплый оказался. Ещё бы запах винного перегара и можно было бы успокоиться, но вот его-то и не было. Рыцарь попытался калеку растормошить, но тот лишь причмокнул во сне. С остальными вышло не лучше. Живы-то были, но спали как убитые. Ни оплеухи, ни холодная вода, вылитая на голову не помогали. Собак и тех не удалось в чувство привести.

Ещё час Бин потратил на то, чтобы обойти весь замок и на попытки разбудить его обитателей. Все спали, считая и неверную жену в темнице, и никто не хотел просыпаться.

Предположить можно было только одно. Сон был не простой, а колдовской. И навёл его на обитателей замка один из чёрных рыцарей. Теперь оставалось ответить только на два вопроса. Как разбудить слуг? И почему не уснул он? На оба вопроса мог ответить чёрный пленник, валявшийся во дворе в подштанниках. Не медля больше ни секунды, Бин приволок его в залу, подвесил на дыбу и только после этого окатил ледяной колодезной осенней водой. Пытки обещали быть жаркими, и Бин не поленился, принёс ещё одно ведро студёной воды. За это время, чёрный или теперь уже серый — по цвету подштанников, отфыркался и даже начал озираться вокруг. При виде молодого хозяина замка, кровь бросилась пленнику в лицо, сменив его цвет на бордовый. (А подштанники так серыми и остались, стирать надо почаще.)

— Идиот, если ты …, - брызгая слюной, заорал бордово-серый на Бина.

Бину это не понравилось, и он налёг на верёвку. Хрустнули суставы в плечах, и серо-бордовый снова стал просто серым, и опять завыл.

Без пяти минут граф, хотел было ослабить верёвку, но передумал и вместо этого пнул серому в коленку. Вой перешёл в неаппетитное бульканье.

— Ты об этом пожалеешь, — выдавил разноцветный, когда ему булькать надоело.

— Конечно, конечно, — заверил его Бин, и метко вылил на многострадальную головушку мученика пол ведра воды. Согреться вода за эти несколько минут не успела, так и была ледяной. Теперь тишина в замке прерывалась только клацаньем ещё не выбитых зубов.

— Разбуди слуг, уважаемый, — вполне мирно попросил хозяин замка. Узник поднял на Бина мутные красные глаза и качнул головой. Скорее всего, «Нет» хотел сказать.

— Сейчас я выколю тебе один глаз, — обнадёжил опять бурого молодой человек и продемонстрировал тому ржавое-прержавое шило.

— Кх, — плюнуть хотел собеседник, но только хотел, не смог.

— Им ослепили Бин Эйриха, — похвастался наследник.

— Ты потомок Эйриха Тёмного? — в мутных глазах вспыхнули искорки интереса.

— Так, разбуди слуг, — Бин поводил знаменитым шилом у носа историка.

— Не могу, у меня связаны руки.

Врал, наверное, но получилось правдоподобно. Гостеприимный хозяин задумался. Развяжи такому руки, он тебя сразу и усыпит.

Вот, как-то не так он эту фразу про руки произнёс. И совсем не выбитые зубы тому виной. Правды в ней не хватало, а не зубов. Бин, слов нет, специалистом в области прикладной магии не был. Он был соламнийским рыцарем, а значит, не любил магов. Не верил им и уж, конечно, ни фига в колдовстве не разбирался.

Но! Но был в их роду тот самый Эйрих Тёмный, а значит, из поколения в поколение передавались, были и небылицы о нем. С молоком матери впитал Бин в себя эти рассказы. Из них же следовало, что не только руки нужны для снятия сонного заклятья, а ещё внятная дикция и зелье. У прицепленного к дыбе врага не было при себе порошка и двух десятков зубов (Бин и постарался.). Только рыцарь себя логическими упражнениями не затруднял. Интуитивно не верил чёрному, и всё.

— Ладно, оставим это на потом. Пусть выспятся старички, — вслух решил юноша и воткнул шило в ляжку мага.

— Если я останусь, жив, то уничтожу тебя, щенок! — полыхнул глазами серо-буро-малиновый. После того как накричался, а потом настонался.

— Есть у меня в чулане пила, и сейчас я буду отпиливать тебе ступни, — с белозубой улыбкой сообщил свежие новости Бин.

— Кх, — плюнуть не получилось снова, только на подбородке жёлтая сопелька повисла.

— Хотя, — он неуверенно оглядел своего подопечного, — Хотя, может быть, ты сначала расскажешь, что вас занесло в наши края, и кто вы такие … были?

— Вендор приехал купить у тебя серебряную шахту.

— Ага, значит, одного звали Вендор. — Бин скорчил задумчивую физиономию, — Позвольте мне угадать? Это тот, кто поперхнулся стрелой и умер от удушья. Он был купцом. Или нет — гномом. (Кому ещё нужны заброшенные шахты?) Или нет! Вы все тролли. Вот теперь всё сходится. Только? Зачем это троллям насылать на обитателей замка сонное заклятие, которое почему-то не подействовало на меня.

Бин походил вокруг вздыбленного «тролля».

— Чувствую, гость, беседа у нас затянется, а я изрядно проголодался, бегая за вашими коньками. Может, ты всё-таки расколдуешь слуг, и мы тогда сможем перекусить.

— Развяжи мне руки.

Бин теперь и подавно чёрному (в прошлом) не верил, но что-то делать надо было. В желудке урчало. В голове с похмелья гудело. Всё тело от беготни утренней ломило и чесалось. Хотелось залезть в корыто с тёплой водой, помыться, навернуть тарелку каши с мясом и подлечиться стаканчиком гномьей водки, а то и запотевшей кружкой с вином от Сальванести.

И рыцарь решился. Для начала убрал подальше от чёрного все острые и тяжёлые предметы, в том числе и свой двуручный меч, совершенно бесполезное в тесной темнице оружие. Вместо этого Бин взял в одну руку длинный кинжал, в другую короткий и, встав за спиной пленника, перерезал верёвку.

Лучше бы он этого не делал. Может, тогда все его приключения (или, скажем точнее — злоключения) и не начались.

Почувствовав, что руки у него свободны, серо-бурый ломанулся в угол, куда Бин только что сложил всё оружие, и через мгновение ока стоял перед Бином с древним дедовским мечом. И тут он заорал, так что содрогнулись стены рыцарского замка. Вороны, угнездившиеся на крыше, с испуганными воплями взмыли в голубизну утра, жалуясь своему вороньему богу на оглашенных людей, кричащих, ни свет — ни заря, почище их самих.

Бин от неожиданности (не от страха же) присел. Это ему жизнь и спасло. Огромный меч со свистом рассёк воздух над рыцарской головушкой. И тут хозяин замка не растерялся. Почти без замаха метнул он кинжал в неблагодарного гостя. Фьють! И одна только червлёная витая рукоятка торчит из правого плеча чужака.

И опять вороньё поднялось в воздух от крика, только теперь от крика бессильной злобы. Меч выпал из рук чёрного и звонко лязгнул о каменный пол. Залитое кровью лицо врага исказила гримаса боли. Колдун пошатнулся, но нашёл в себе силы, стиснув зубы, выдернул кинжал из своего плеча и устремился с ним на не твёрдых ногах к Бину. Теперь настала очередь кричать хозяину замка:

— Только вперёд! — заголосил Бин, как недорезанный, и со вторым, длинным, кинжалом бросился на мага.

— Только вперёд! — с этим боевым кличем десятки предков рыцаря ходили в битвы.

С ним умирали, с ним брали города и сердца красавиц. С ним, опять по самую рукоять, воткнул Бин кинжал в сердце чёрного, ловко увернувшись от неверного удара слабеющей руки.

— Передай от меня привет Такхизис, — Бин вытащил кинжал из ещё дёргающегося в агонии колдуна и спокойно вытер его об одежду умирающего.

У юноши ещё хватило сил вынести тело колдуна во двор, уложить рядом с остальной голопузой компанией, выстругать топором пять кольев из лежащих в сарае дров и пригвоздить этими кольями, бывшее чёрное воинство к земле матушке. А вот тут силы рыцаря совсем оставили. Как сомнамбула дотащился он до осквернённого неверной женой семейного ложа и рухнул в пахнущие цветами, потом и плесенью перины. Как в прорубь. И ни сны его не одолевали, ни совесть не мучила.

Проснулся Бин оттого, что таракан пробежал у него прямо по губам. Мерзкое ощущение. Будущий граф его смахнул с лица, но от усердия пребольно себе по носу заехал. Какой уж тут дальше сон, тем более что всплыли в памяти картины ночного боя и утреннего допроса. Вдруг до ушей его долетели человеческие голоса. Бин бросился к одному из последних стеклянных окон и с радостью увидел, что Гро, его старый слуга, практически заменивший ему отца, изрыгает все мыслимые и не мыслимые проклятия на троих колченогих приживал, живущих у Бина в замке на правах то ли слуг — то ли гостей, которые не за плату, а так — за кормёжку, помогают хозяину, чем могут.

— Свиньи, жирные отупевшие свиньи, я вам на общем языке сказал, чтобы вы вырыли яму и скидали туда трупы. И это было два часа назад. Так объясните мне, пьяные засранцы, почему эта мерзость всё ещё валяется тут и портит вид из окна! — Гро сделал жест в сторону господского окна и увидел там всклокоченную со сна голову юного героя. Сообщив, всем троим об их родстве по отцовской линии с овражными гномами, старый воспитатель молодого рыцаря поспешил наверх.

Бин, предчувствуя серьёзный разговор, растёр для ясности взора глаза и ясности мыслей виски. Потом ему в просветлённую голову пришла мысль умыться. Только воды в рукомойнике не оказалось.

Гро, несмотря на преклонные годы, был ещё дядька крепкий. О возрасте говорили только волосы, точнее полное их отсутствие на голове, если не считать седых, свисающих до ключиц усов. Такие усы были бы в пору и самому магистру. Один глаз ветерана был выбит, на правой руке не хватало трёх пальцев, а перерубленные жилы на левой ноге мешали ей, как следует сгибаться. Из-за чего походка у старого солдата была несколько скачущей. Множество шрамов на лице делали не заметными морщины.

Бин его немного побаивался, ещё бы — не мало затрещин доставалось мальцу от воспитателя за нерадение в воинской науке, которая, кстати, вчера молодому рыцарю ой как пригодилась.

— Пытался я тебя добудиться утром, горазд ты спать, сынок, — старик обшарил комнату взглядом, будто ещё кого-то, опасаясь обнаружить.

— Утром? — удивился Бин.

— Понятно утром, скоро десять часов пробьёт.

И словно в ответ на эти слова каминные часы пробили десять раз. Правда, это ещё ничего не значило. Заводить регулярно их забывали, а, спохватившись, переводили стрелки, сверяясь с солнышком. Так что могло быть и больше и меньше. Но ведь и ровно десять тоже могло быть.

— А ты когда проснулся? — решил пока избегать вопросов о чёрных будущий граф.

— С петухами и проснулся. Лошади орут, коровы ревут, гуси с курами такой гвалт подняли, что мёртвого разбудят. Первый раз такое вижу.

— С петухами? — вот уж этого точно не могло быть, в это время Бин ещё мародёрством занимался. — Там лошадей не добавилось? — решил, наконец, начать тяжёлый разговор юноша.

— Лошадей — нет. А вот пять драконов чёрных в конюшне стоит. Всю изгородь сгрызли. Кобылку вашу один из них до смерти заездил. Ох, и зверюга! Жеребёнок отменный будет. Только вот чем кормить такой табун станем. Зима на носу. Сена и на три недели не хватит.

— Купим.

— Видал я кошельки. Сто сорок монет, и доспехи хоть куда. Только вот понять не могу, — почему я боя не услышал. И зачем у каждого в груди по колу торчит.

— Это колдуны. Они вас всех кроме меня усыпили. И не мог ты с петухами проснуться. В десять я только последнего прикончил…, после допроса, — Бин поморщился, вспоминая свою глупость. Зачем руки развязал? Мог ведь и жизни лишиться.

Тут ему желудок и напомнил — зачем. Как засосал. Юноша даже скрючился. Позеленел весь.

— Принеси чего пожевать, да выпить, а то я умираю. Потом всё по порядку расскажу.

— Боюсь, не просто это будет. Все с утра точно с ума сошли, и люди и животные. На еду бросаются, будто не ели года три.

— И что, всё съели? — скрипнул челюстями Бин.

— Пойду пошукаю, у стряпухи в закромах, может, где чёрствая корочка на твоё счастье и завалялась, — скривился одноглазый старик.

Подмигнул, наверное.

На самом деле, скудная получилась трапеза. Гро притащил ломоть зачерствевшего хлеба и пару луковиц, сорванных тут же, у кухарки на грядке. Бин хотел поморщиться, увидав такие деликатесы, только желудок ему не позволил, как напомнил о себе спазмой голода. Бин схватил луковицу, и даже не почистив, в рот целиком запихал. Слёзы брызнули из глаз, сопли брызнули из носа… и дым повалил из ушей. Хорошо!

Гро нетерпеливо прохаживался у юноши перед самым носом, пытаясь, совершенно впрочем, безрезультатно, привлечь к себе внимание. Бину было не до разговоров. Рот занят. Но, всему бывает предел, даже сухари вскоре кончились.

— Может, всё-таки расскажешь, — не выдержал старый вояка.

— Угу, — их сиятельство выплюнул на грязный пол остатки луковой шелухи.

— Если можно, то с начала.

— Как скажешь, — Бин выковырял пальцем из сломанного о баранью кость зуба последнюю шелуху и щелчком послал её в портрет жены. Попал. Прямо в нос. Удачно! Пусть нюхает.

— Кто они? — Гро скрипнул зубами.

Это был зловещий признак. Бин решил судьбу не искушать и, перепрыгивая с пятого на десятое, коротенько обрисовал картину ночного боя.

— Вот так-так, значит, они приехали за тыщи вёрст старенькую, заваленную шахту покупать, а ты их ни с того ни с сего всех перестрелял, да потом ещё над трупами поиздевался.

— Колдуны они, вас ведь всех усыпили. Я будить пробовал, не смог, — рыцарю такая интерпретация вчерашних событий не понравилась.

— Давай съездим в Палантас и там всех магов и фокусников кольями к земле поприбиваем, стоит ли на пятерых закругляться.

— Они ворота ломали, — нашёл последний аргумент провинившийся ученик.

— Видел, поэтому и не выпорол тебя ещё, — скривился старик. Бин эту гримасу решил посчитать улыбкой.

— А сам, ты, что, думаешь про всё это? — юноша поискал глазами на столе хоть, что ни будь съедобное. Разве только початая бутыль с гномьей водкой. Нет. Пить как раз не хотелось. Не то настроение.

— Думаю я самое время освободить хозяйку и разузнать у неё всё, что она про шахту серебряную знает, — Гро посмотрел на портрет эльфийской работы и бережно его протёр.

В животе урчало. В носу свербело. От лука должно быть. Во рту икалось. От сухаря всухомятку зажёванного, не иначе. И, если честно сказать, Бин чувствовал себя совершенно разбитым. Встречаться сейчас с женой, выслушивать её мольбы о прощении, смотреть, как она размазывает слёзы и сопли по нежным своим щёчкам…

— Может, лучше после? — его будущее сиятельство очень вопросительно посмотрел на решительного старичка.

— Нет уж, после, может, нагрянут ещё эти чёрные колдуны, биться надо будет, а не разговоры разговаривать.

— Эх! — рыцарь махнул рукой на загубленную свою жизнь и «решительно», ну, почти «решительно», заковылял к двери, выискивая предлоги, чтобы к жене не ходить.

— А мы сами не найдём шахты, разве, я там был пару раз, за несколько часов доскачем, — ухватился он за последнюю соломинку уже на пороге подвала.

— Угу, — насупил Гро брови, — Только сначала спросим, что хозяйка о ней знает, — и заскрежетал засовом, тяжёлым засовом.

В подвале было сыро, но тепло, через щель открытой двери свет выхватил коридор и две двери, справа и слева. В правой было оружие. Раньше было. Теперь не было. Хотя, может скоро снова будет. В левой была жена.

Очевидно услышав голоса Бина и старого его наставника, хитрая бестия, распутная бестия, принялась реветь в голос, шумно сопли в себя втягивая носом. Бин распахнул дверь. Горели две свечи. Надо же? Откуда бы это? Он таких распоряжений не давал.

— А…а…а…а, — во весь голос заныла супруга.

— Будет! Послушай что спрошу, — рыкнул на неё Бин.

— У…у…у…у, — разве что голос противней стал.

— Тихо! — заорал и сам во весь голос его будущее сиятельство.

Подействовало. Жена захлебнулась на самом верху своего сопрано, и сквозь растопыренные пальцы, не отрывая рук от мокрого от слёз и соплей лица, зыркнула на мужа.

— Родненькая, ты помолчи чуточку и помоги нам клубочек один распутать, — взял инициативу в свои руки Гро.

Бывшая будущая графиня утёрлась рукавом, шмыгнула носом и стала недоумённо переводить взгляд с молодого тюремщика на старого, а потом, наоборот, со старого на молодого.

— Скажи, дочка, что ты знаешь о своём приданном, о шахте серебряной.

— А? — этого вопроса женщина не ожидала.

— На вопрос отвечай! — опять повысил голос Бин.

— Ничего не знаю, — выпучив прекрасные свои глаза, затрясла головой несчастная.

— Хватит кричать, — нахмурился на юношу старый солдат, — Ты, девочка, вспомни, может в детстве, что необычное слышала о ней, слухи, сплетни всякие, страхи глупых крестьян, — опять переключил своё внимание на беспутную блудницу Гро.

— Шахта тогда ещё работала, — вдруг неожиданно для Бина спокойно заговорила девушка (хм, девушка), — Говорили, что раз в ней исчезли трое рудокопов, их уже все мёртвыми считали, а они через неделю появились, и ничего не помнили, словно зашли и сразу вышли.

— Интересно. А их искали в самой шахте? — и Бин заинтересовался, даже забыл про некоторые «разногласия» с женой.

— Конечно, искали, только шахта старая, ходов много, там легко заблудиться.

— Стоп, — Бин сразу и про «разногласия» вспомнил, — Я ведь там был, что ты врёшь, там одна штольня и та полузасыпанная.

— Это сейчас. Потому её и забросили рудокопы, уходить приходилось всё дальше, серебра становилось меньше, а тут ещё обвал случился и завалил почти все проходы, и погибло шесть человек и один гном.

— Гном? — теперь и Гро засомневался.

— Так было, — упрямо топнула ногой (или ножкой) распутница.

— Ладно, ещё, что можешь сказать? — примирительно выставил руки вперёд воспитатель новых графов Соламнийских.

Ели вдвоём. Бин усадил Гро напротив себя, пропустив мимо ушей кухаркино ворчание насчёт ещё одного господина на её седую голову. Если честно сказать, то голова была седой только отчасти. В большей же своей части она была лысой. Бедная женщина этого сильно стыдилась и везде ходила в чепчике. Да шила в мешке не утаишь. Нет. Не в мешке — в чепчике.

Ели кашу. От того, что появились почти полторы сотни золотых, мяса пока не добавилось. Его ещё ведь раздобыть надо. Купить, значит. А до ближайшей деревушки миль пять будет. И не купить там вечером мяса за палантасские золотые. Не продадут. Побоятся, что золото поддельное, и даже если и не побоятся, то сдачи не насобирают во всей своей деревне. Бедно живут простые поселяне. Ещё беднее Бина.

Рыцарь взял бутыль гномьей водки и щедро себе и Гро отмерил, а потом подержал в руках почти пустую посудину и разлил всю мутную жидкость по кружкам. Получилось с горой у Гро и с горкой у себя.

— Давай за новую жизнь выпьем, — проговорил уже изрядно пьяный Бин, одновременно соображая, отхлебнуть сначала или всё же попробовать донести кружку до рта не разлив. Осторожность победила.

— Что это за жизнь такая? — повторил его манёвр старый вояка, только без всех этих лишних кряканий, вздохов и выдохов, да передёргиваний.

— Вызовем завтра из деревни лучшего плотника, и пусть крыльцо изладит и мебель, какую можно, починит, — Бин сделал ещё один глоток, не беря кружку в руки.

— Ого! — Гро опять последовал примеру господина, только опять без мимики и жестов.

— Вызовем из города садовника, чтобы он эту погань вокруг замка извёл и цветами и деревьями засадил, — и будущий граф попытался снова отхлебнуть пойло, не пуская в ход руки, для этого пришлось, правда, взять кружку зубами за край и приподнять. Сколько потом было кашля и слёз.

— Ого! — сказал ветеран, и так как разум его ещё не покинул, то просто поднял кружку и сделал приличный глоток.

Когда слёзы и сопли перестали бежать у их сиятельства, он запил водку колодезной холодной водичкой и заел солидной ложкой каши. Во рту ещё была каша, когда он заставил своего опекуна в третий раз сказать «ого».

— Нужно купить масла и смазать ворота, а ещё нанять крестьян и вычистить ров вокруг замка.

— Ого! — тоже, конечно с набитым ртом, не гоже отставать от молодёжи.

— Как думаешь, хватит денег? — старик в интонации, однако, уловил, что это был не вопрос, а скорее бахвальство.

— Легко пришло, почему бы легко не уйти, тем более что дела всё полезные.

— А останется снарядить экспедицию к шахте?

— А то! Сто сорок золотых — большие деньги.

— Хорошо. С конями вот ещё что-то делать надо.

— С конями? — Гро с сожалением переправил остатки водки в рот и потянулся ложкой за остатками каши, но тут молодость взяла своё. Бин его опередил. Пришлось учителю луковицей закусывать. Горечь горечью загрызать.

— Коней не продать. Нет ни у кого таких денег в округе. А до Палантаса их не довести, сбегут по дороге. Сожрут все путы по дороге, разорвут и сбегут.

— И что же делать? — Бин и сам это прекрасно понимал, но услышать и понимать совсем разные вещи.

— Приручить и себе оставить. Через три месяца смотр.

— Как же приручишь таких. Звери.

— Попробуем. Это они не на свободу рвутся, а к хозяевам. Очень хорошо обученные кони. Надо только их под себя перестроить.

— Ты — молодец, Гро! — Бин его пьяно обнял и тут же у него на плече и заснул. Всё-таки бутыль гномьей водки на двоих, да почти без закуски — много. Для молодёжи конечно. Какие из них выпивохи? Так, срам один.

Вот просыпались вы с глубокого похмелья хоть раз. Нет. Это не когда голова болит. Это нечто другое. Сначала начинаешь соображать, где это ты оказался. Мысли путаются. Похлопайте вокруг себя рукой. Ага, жены нет. Где же она? И где же я? Нет. Нет. Нет. Не я, а вы. Вот, блин, до чего водка доводит. Не я, не вы, а Бин, конечно, о нем, сердечном, сейчас речь.

Бин для верности ещё раз похлопал. Не было жены. Так, комната чужая. Жены нет. Ни какой другой голой девки тоже нет. Это хорошо, хоть денег никто требовать не станет. Потихоньку мысли возвращались, конечно, вместе с головной болью и тошнотой. Оно и понятно — похмелье. Рыцарь вспомнил, что жена на счастье сидит в темнице, что перебил он чёрных колдунов и разбогател, и про шахту серебряную вспомнил, а ещё через пол часика осознал даже, что спит он всё же в своём замке, на топчане в комнате кухарки. Уж, не с нею ли? От этой мысли молодцу совсем дурно стало. Старая лысенькая толстушка с изъеденным оспой лицом, всплыв из памяти, вызвала у рыцаря позыв рвоты, который он сдержать не смог. Тут возле топчана его и вырвало. И как оказалось не в первый и не во второй раз, не переваренных остатков каши и лука на полу было уже предостаточно. Пахли они скверно. И от запаха этого скверного Бина снова вывернуло, на этот раз из-за отсутствия каши вывернуло желчью.

На стон его вошла Марта — кухарка лысенькая.

— Вернётся Гро я ему задам, споил мальчонку, козёл старый, — она, похоже, передразнила хромоту старого вояки.

— Где он? — нашёл в себе силы на любопытство мальчонка.

— В деревню поехал, крестьян на работы нанимать, да за провизией, похмелился и поехал, как огурчик свеженький, — но в голосе не восхищение свежестью было, а упрёк скорее.

— Может, и мне похмелиться… — Бин эту идею развить не успел, Марта сунула ему в руки большущий кувшин с тёплой водой.

— Иди на двор, пей, сколько сможешь, потом суй пальцы в рот, потом снова пей.

Бин был рыцарем, и боль терпеть был обязан. Что ж это за рыцарь, который боится боли. Но боль и тошнота, разные штуки. Их сиятельство будущее только два сеанса выдержал. После первого дал себе клятву больше водки не пить. После второго — всех встречных и поперечных гномов уничтожать.

Марта, взглянув на половину ещё полный кувшин, погнала его назад. И не отходила, пока он не выпил всё до последней капли. Тут даже пальцы никуда совать не пришлось и так вырвало. Кухарка дала ему в руки какой-то травяной отвар, чуть горький, но терпимый. Бин его, обжигаясь, выпил и почувствовал, что снова почти человеком стал. Хотя снаружи любой овражный гном его бы за своего принял — весь в соплях и блевотине.

— Схожу я переоденусь, — сообщил он новость покачавшей головой кухарке и успешно проделал эту операцию.

За всеми этими нужными делами время пролетело быстро и, вернувшись на двор, он увидел небывалое для замка многолюдье. Ну, во-первых, все его шесть старичков хромоногих и хроморуких были во дворе. Ну, во-вторых, там стояло пять подвод с досками, стёклами, инструментами и прочим барахлом. И ещё. Это уже, в-третьих, конечно, там стояло полтора десятка крестьян с лопатами и косами в руках.

Гро, хромая и подскакивая на своей колченогой ноге, раздавал приказы. Бин вмешиваться не стал, учителю своему полностью доверяя. А работа так сразу и закипела. Только что, вроде, стояли мужички перебранивались с Гро, и уже глядь, четверо косцов вырубают вековые заросли крапивы и малины в графском саду, двое лазают вокруг сгоревшего крыльца, вымеривая и выстукивая, а остальные исчезли за воротами, очевидно, ров в порядок приводить отправились. Чудеса.

Часы в замке полдень пробили. Может, это и был полдень, Бин, занятый наблюдением за спорой работой косарей, сразу при первом же ударе почувствовал зверский аппетит. И опять был поражён. Оказывается, Марта уже при помощи колчеруких прихлебал разгрузила привезённые продукты и заканчивает приготовление целого котла наваристой мясной похлёбки.

— Смотри, что только деньги делают, — обратился он к Струделю, по причине своей сильной хромоты самому никчёмному из приживал, мирно сидящему на чурбачке и с умилением глядящему на огромный котёл с варевом.

— Сегодня бы твой отец тобой гордился, — смахивая то ли соринку, то ли слезинку ответил старый солдат.

— Думаю, такими темпами деньги быстро кончатся, и всё пойдёт как прежде, — не разделил его энтузиазма Бин.

— Я, конечно, калека и пьянчуга, — самокритично заметил Струдель, — Но хочу тебе, Бин, совет один дать. Коней этих чёрных сходи сам покорми с рук хлебушком с солью, морковкой, а когда привыкнут они к тебе, ни за что не продавай, прокормить их легко будет. За сено и зерно можно их же работой и расплатиться. Нужно кликнуть по округе клич, что лучшие жеребцы всего Ансалонского континента живут в твоей конюшне, и кто хочет иметь племенных жеребят, пусть своих лошадёнок приводит. За плату, естественно.

Рыцарь слышал от Гро, что Струдель был лучшим мечником Соламнии, но верил в это с трудом, вечно пьяненький хнычущий калека и вдруг такой трезвый совет. Хмыкнув, Бин взял несколько кусков хлеба, посолил их круто, сунул в карман пригоршню морковок, и не очень уверенно зашагал к конюшне. Через несколько минут он оттуда вышел. Одна морковка у него болталась вокруг уха, и одну краюху хлеба он жевал сам. Струдель вопросительно привстал.

Глава 2

— Один взял морковку из рук, двое подняли брошенный хлеб, а двое попытались меня убить.

— Завтра будет лучше, — успокоил его ветеран.

— Обед, обед! — завизжала Марта и приняласьбарабанить по куску железяки другим куском.

Бин удивился. Железо у Марты? А, подойдя поближе, просто охнул. Новым топором, очевидно привезённым только что Гро, кухарка молотила по нагруднику одного из чёрных. Отобрав у безумной женщины реликвии, Бин со слезами воззрился на слегка помятый доспех. Надёжности он, конечно, не потерял, а вот красоту. Тут же к нему и Гро прихромал. Увидев вмятины на воронёном металле, ветеран позеленел и, вырвав у Бина топор, пошёл с ним на Марту. Насилу Бин и ещё пятеро хроменьких его уняли. Причём кухарка, занятая раздачей хлеба и мисок крестьянам и не заметила, что только что родилась второй раз.

Чуть остыв, Гро махнул рукой на женщину и грозно уставился на приживал.

— Я сказал унести доспехи в оружейную.

— Дак, туда хозяйка переехала, там просторнее, — объяснил недоразумение Вой (Так уж его все звали).

— Так! — Теперь черёд засучить рукава настал для Бина.

Старички смущённо пожимали покалеченными конечностями, а Вой резонно заметил:

— Госпожа всё-таки.

— Так!? — Повторил Бин, потому что больше ничего сказать не мог.

Нет, Слова, Конечно, были, и желание эти слова сказать тоже было. Аудитории не было. Старички с мисками уже стояли в очереди за похлёбкой. Котёл хоть и большой, а и ртов порядочно, правильно сориентировались бывшие вояки, «поближе к кухне, подальше от начальства», — гласила старая воинская мудрость. И не зря.

Вся суматоха длилась неделю. Бин то слонялся по двору и вокруг замка, проверяя работу и, указывая на недоделки, то закрывался с Гро, чтобы пошептаться о серебряной шахте. Но одно он делал ежедневно и по несколько раз. Кормил чёрных жеребцов с рук. Что ж, успех был. Три из пяти позволяли себя гладить, один ел, но шарахался от прикосновения, и лишь один дьявол вёл себя по-прежнему.

Зато вторая часть плана Струделя воплощалась лучше лучшего. Бин показал крестьянам чёрных коней и сообщил, что за плату сеном и овсом готов улучшить племя хоть всех Ансалонских лошадей. Крестьяне вечером ушли, а утром привели десяток кобылок. И тут чёрные оторвались, насилу у них отбили бедняжек, или наоборот счастливец. Кто их кобыл поймёт.

И повалило! Вскоре сена хватило, чтобы завалить весь сеновал, а овса на то чтобы прокормить конный полк в течение нескольких месяцев.

А поток тёк и тёк. Обеспечив себя фуражом, Бин сменил плату. Теперь брал мясом и зерном. И зачем вообще деньги придумали, когда всё можно получить и без них. А с рыцарских кобылок молодой барышник брал упряжью и оружием. Ничего хорошего, конечно, не давали, так дарёному коню в зубы и не смотрят.

Приятно было смотреть на то, как преображается замок. Плотники справились с крыльцом. Крестьяне очистили и углубили ров. Теперь он и в самом деле напоминал ров, а не лужицы, где плодятся лягушки. Выбитые витражи, сорвав убогие доски, заменили стёклами, а сами цветные оконца вымыли, целая толпа женщин прошлась с тряпками и мётлами внутри замка, разогнав пауков и тараканов. Гро паутину собрал аккуратно и в баночку эти серые комочки набил. В Соламнии любой оруженосец знал, что паутина лучшее средство для остановки крови при ранении.

С появлением денег и, следовательно, всех этих изменений, старый солдат просто преобразился, из доживающего в бедности на покое свой век старика, Гро, как по мановению волшебника превратился в деятельного управляющего процветающего поместья. Везде чувствовалась его твёрдая рука, даже хромать перестал будто. Цель и смысл жизни появились.

Правда.

Правда, деньги вот-вот должны были закончиться. Наняли садовника, заплатив ему за год вперёд, и отдали кухарке за три года. Осталось буквально несколько монеток. Хорошо ещё, что чёрные жеребцы снабжали замок продуктами и оружием. Кстати, из-за них пришлось Бину жену перевести из темницы назад в её покои, потребовалось помещение для складирования и чистки оружия. Всё-таки, новых сверкающих доспехов никто не привозил, так, рухлядь ржавую. Чтобы окончательно не загубить экипировку будущего биного войска, все шесть старичков-прихлебателей были усажены на скамейки и песочком и маслицем пытались привести железный хлам в божеский вид. Самое интересное, что ведь и получалось. Струделю удалось даже собрать полный комплект рыцарской брони, пусть немного разномастной и немного помятой. Однако, приведённый в порядок, начищенный и смазанный маслом, а затем отполированный до блеска этот железный панцирь стоил кучу денег.

Одним словом, если смотреть кое на что сквозь пальцы, дела шли замечательно. Но Бин ходил мрачный и каждый день спрашивал Гро, когда они собираются навестить старую шахту.

— Повременим ещё пару деньков. Барон Сольци обещал пригнать табун кобылок голов в двадцать и рассчитаться арбалетами за каждого жеребёнка.

— А потом приедет ещё кто-нибудь, — нетерпеливо отмахнулся от барона Бин.

— Дурья твоя башка, двадцать арбалетов — это целый отряд.

— Арбалеты ещё не отряд. Людей нанять не на что, одеть не во что, кормить нечем.

— Хочешь — езжай один! — упёрся Гро.

Не поехал. Не боялся, конечно. Вот, скучно. Да. Скучно. А то бы поехал. А так не поехал. Не графское это дело — в одиночку по подозрительным шахтам ползать.

Дождались арбалетов. Пользовались ими в последний раз ещё должно быть при Хуме. Пришлось их перебирать чистить мазать, проверять. Лишь пяток штук оказались вполне приличными. Десяток были туда-сюда, а пять можно было хоть сейчас нести кузнецу на лом. Но ведь бесплатно. Взяли, можно сказать, и подарили пятнадцать арбалетов.

И Гро начал собираться. Первым делом кликнули по окрестным деревням шахтёров. Нашёлся парень лет двадцати, согласившийся за два золотых, прогуляться с ними. Оказалось, что прогулки эти под землю дорогое удовольствие. Верёвки, каски, припасы, фонари и факела. На войну собирались с меньшей тщательностью. Вестимо, там можно, если чего и забыл, у соседа перехватить, а под землёй соседей мало. Разве что тролли с гномами под рукой окажутся. Упаси нас, Паладайн, от такой компании.

Вышли в день Обретения Знака. Праздник у поселян по случаю окончания всех полевых работ. Зима начиналась. Лежи себе на печи и поплёвывай в потолок. Обмолотил пшеницу и плюнул. Нарубил дров и плюнул. Натаскал воды из проруби и снова плюнул. Вычистил конюшню и коровник и опять плюнул. Только Бина все эти крестьянские упражнения в извержении слюны не очень касались. Он теперь богачом был, у него целый золотой был на чёрный день припрятан. Сумасшедшие деньги если кто понимает. Целый бурдюк гномьей водки можно приобресть, а если похуже, водка-то, то и полтора.

Деревушка была та ещё. А может быть, уже другая. Между родовым замком Бинов и загадочной серебряной шахтой их несколько штук (вот, интересно, деревни можно считать штуками или только деревнями). В той деревушке.… Или лучше. В этой деревушке, было, пять покосившихся лачуг, тронутых плесенью, и одна лачуга, не покосившаяся и плесень с неё, видно, регулярно соскабливали. Над дверью из струганных досок была прибита красная вывеска, на которой зелёными буквами было написано «Яишня». Под довольно прямыми буквами красовалось жёлтое пятно. То ли кто грязью бросил, то ли «знаменитый» художник изобразил ту самую «Яишню». Сейчас уже никто объяснить происхождение пятна не мог. Да, в общем, никто о пятне ни у кого из обитателей той ещё деревушки не спрашивал. А сами они редким проезжим докучать не собирались. Нет, попросить монетку у купца или рыцаря, случайно оказавшимся в их краях, жители этой ещё деревушки не забывали, а вот объяснить появление жёлтого пятна на красной вывеске не спешили. Не спрашивают и ладно.

А Бин спросил.

— Эй, любезный, что это за кусок какашки прилип к твоей вывеске? — обратился рыцарь к пожилому (на вид) содержателю корчмы, сидящему на завалинке своего заведения.

О том, что это был не подвыпивший посетитель, а именно хозяин, говорил (красноречиво) почти белый фартук. Почти белый, семь лет назад, когда его сняли с отца нынешнего корчмаря, в нём и почившего мирно. Мирно? Ну, сунули ему нож под рёбра, а он свой обидчику в пузо. Кровь обоих смешалась на фартуке. Вполне мирно. Ведь не ругани не было ни драки с летящими вокруг обломками стульев, сунули друг в друга тесаки и упокоились. Так с тех пор кровь человека и гнома и сожительствовала на фамильной достопримечательности, на фартуке. Ведь подвыпивший посетитель был гномом. В этих местах гномы не часто появляются, можно даже сказать, вообще не появляются. Вот двое всего появилось. Один сделал наследником собеседника Бина. А второй позаботился о том, чтобы это наследство появилось. Только пусть об этом сам наследник и расскажет.

— Чё? — трактирщик, сын трактирщика и внук разбойника, оценивающе глянул на троицу странную, и зычно испортил воздух.

Молодой, несомненно, был рыцарем, усы, волосы и даже кошелёк на поясе, и старик тоже был хоть и покалеченный, но злой. Наследник решил ответить.

— Мне отец рассказывал, что как-то сам Реоркс под видом обычного гнома забрёл к нам в таверну и в благодарность за хорошую брагу собственноручно нарисовал яйцо поджаренное на вывеске, — и летописец снова произвёл ужасный звук, да и запах тоже, после чего икнул.

Сытая жизнь. Вот все говорят «сапожник без сапог», а получается, что трактирщик с омлетом, все-таки.

— Аппетит отобьёшь, — взъелся на него Гро и сделал шаг к двери, намереваясь открыть её.

— Не советую, — сморщился хозяин двери.

— Как так? — Бин даже отошёл на шаг назад.

— Там трое чёрных рыцарей пытают эльфийку, — доверительным шёпотом сообщил хозяин пыточной камеры.

И только тут Бин увидел коней. Спутать было невозможно, те же чёрные драконы огнедышащее. Гро коней тоже заметил и потянулся за мечом.

— Подожди. Их трое. Сначала арбалеты, — Бин, испытавший уже своё оружие на чёрных снял с плеча плащ и бросил его на телегу, а оттуда два арбалета принёс.

— Может, вы уедете с миром? — безо всякой интонации спросил их трактирщик, — Или у вас хватит денег заплатить за погром?

— Разберёмся, — Гро взвёл арбалет, аккуратно уложил болт и шагнул к двери, отодвинув ученика своего.

Дверь не подалась.

— Закрылись? — Бин шагнул на помощь.

Этот шаг чуть не стоил ему жизни. Дверь резко открылась внутрь, и на пороге оказался чёрный с обнаженным мечом. Не успел неракец. Не успел даже помолиться своим чёрным богам. Не успел мечом взмахнуть. Ветеран свой арбалет разрядил в незащищенную голову. Хрясь. Это болт череп с другой стороны тоже пробил. Упал обладатель двух лишних дыр в голове крайне неудачно, внутрь. Тем самым основательно, и без того узкий проход, перегородив. Гро с мечом уже в руке сунулся внутрь заведения, но неудачно поскользнулся на залитом кровью панцире и растянулся на поверженном враге. Молодой рыцарь последовал за учителем. В таверне было темно, особенно с улицы, если заходишь. Да ещё свалка на пороге. Но на этот раз повезло истребителям чёрного рыцарства, враги их не ждали. Пока неракцы разбирались в происходящем, пока мечи отложенные в сторону, для удобства пыток, доставали, Бин успел проморгаться и обнаружить соперников. Всё остальное было делом привычным, поднять арбалет и на спусковой крючок нажать. Не подвёл дедовский самострел и на этот раз, предсмертный вой недвусмысленно это дал понять.

Эх, если бы света в корчме было побольше. А так ведь не видно ничего дальше собственного носа. Хотя. Меч свистнул как раз у носа их будущего сиятельства. Не то, что разглядеть, даже и понюхать удалось. Скверно пахло. Кровью и жжённым человеческим мясом. Бин отшатнулся, запутался в табуретках и завалился набок. От удара об пол рука дёрнулась, и курок арбалета спустила. Стрела куда-то в потолок бабахнула, из щелястых досок труха и сажа посыпались, ещё больше обзор сократив.

Молодой рыцарь, сплюнув кровь из прокушенного при падении языка, попытался подняться, но тут на него упал чёрный, тот самый, что вонючим мечом размахивал. Других просто не было. Кончились. У Бина дыхание от очередного удара перехватило, а когда он рот открыл, чтобы продышаться, значит, в рот этот, разинутый, быстро-быстро солёная влага закапала. Ну, вкус крови от мочи и огуречного рассола, и младенец отличит, а Бин уже и не был младенцем. Женатым уже был. Снова сплюнув кровь, теперь уже свою вперемежку с чужой, Бин приподнялся на локтях и попытался свалить с себя полегчавшего на литр крови противника, не сразу, и не без помощи Гро, но удалось.

— Кажись, управились, — учитель нагнулся, и хотел было, по старой боевой привычке, вытереть меч о плащ поверженного врага, но рачительный мажордом вовремя взял вверх над бахвальным воякой, негоже трофеи портить.

— Ей, всё уже? — это хозяин за свою мебель волновался.

Зря волновался, они ничего не сломали, если не считать колченогой, наверное, табуретки, на которую завалился Бин. Теперь уже определить колченогая или нет, затруднительно было, теперь она была не колченогой, а безногой.

— Заходи, любезный, и зажги тут свету побольше, а то не видно ни чего, как тут с тобой за погром рассчитываться, ещё обсчитаем, — Гро за ноги отволок перегородившего проход обладателя лишних дыр в голове.

— Хвала Паладайну! — владелец корчмы, суетясь и постоянно спотыкаясь о трупы, пробрался к себе за стойку и извлёк откуда-то несколько свечных огарков, стал их зажигать один за другим.

Картина, постепенно вырисовывающаяся при этом, была достойна кисти любого самого знаменитого баталиста. Вот не отнять было у Гро хозяйственную жилку, пока будущий граф рассматривал плоды их трудов, наставник будущих графских отпрысков мародёрствовал. Ну, нет. Это о нём так хозяин пыточного притона думал, трясущимися руками зажигающий одну свечу о другую. Сам же мажордом занимался совсем другим, собирал заслуженную жатву войны, им же и объявленной. А, Бин? Бин ведь рыцарем был. Убедившись, что враги мертвее мёртвых, он поспешил на помощь даме. Правда, дамы обычно голышом на обеденных столах не возлежат, и палёным мясом от них не шибает в нос, и кровь у них из разбитого носа не часто хлещет. Хотя, кровь бывает и покапывает, а не зли мужа, строя глазки молоденьким оруженосцам, и не критикуй его замка. На сарай похож! Засучи рукава и построй лучше. Будто это муж виноват, что все последние походы соламнийских рыцарей закончились неудачей. И вместо добычи получилась сплошная убыча.

Вернемся, однако, к эльфийке на обеденном столе возлежащей. Грудь её судорожно дёргалась в такт жалобным стонам очень напоминающих Бину поскуливание щенков побитых. Руки и ноги были умело, приторочены к ножкам стола и первое что отважный рыцарь сделал для дамы, так это верёвки перерезал.

— Любезный, тряпку и тёплую воду дай, — обратился Бин к переставшему занимать иллюминацией кабатчику.

На удивление быстро всё это появилось на краешке стола занятого пленницей. Бин смочил тряпку и принялся смывать кровь с тела женщины. При этом ему удалось рассмотреть и осознать, что тело это очень даже ничего. Красивые длинные ноги, стройнинькие, такие. Разобравшись с ножками, рыцарь перешёл к животу. Вот его-то и палили чёрные, пять страшных ран, совсем не украшали этот плоский и в другое время аппетитный животик. Бин действовал тряпкой как можно аккуратнее, но при малейшем прикосновении эльфийка начинала биться в судорогах, и молодой лекарь пожалел, что поспешил с освобождением конечностей. На груди была только одна рана, обычная резанная, чуть повыше правой груди. О грудях попозже поговорим, есть ведь о чём поговорить. На шее у девушки ярко отсвечивала бардовая полоса, след аркана, скорее всего. Продолжая смывать кровь, Бин добрался до лица. Лицо подразбито, всё в крови. Всё-таки правильно они уже восьмерых чёрных отправили в бездну к их госпоже, разве можно так женщин бить, пусть даже и эльфиек. Пленница продолжала находиться без сознания, когда Бин закончил её омовение, а Гро закончил сбор урожая.

— Нужно ей раны на животе мазью смазать, — решил ветеран, мельком взглянув на результаты биновых трудов, — и одеть обязательно, холодно здесь.

— Хозяин, — повернулся он к пребывавшему в созерцании женских прелестей эльфийки кабатчику, — тут у вас лекарь есть, какой ни какой, бабка повитуха, пленницу лечить надо, а не разглядывать.

— Неа, — прозвучал после недолгого раздумывания ещё более краткосрочный ответ.

— А если кто заболеет, что вы делаете? Есть поблизости кто из жрецов или магов?

— Неа.

— Хорошенькое дело. Что ж с ней делать? — Бин отошёл от девушки, чтобы вся полностью она вместилась в поле зрения. Не хорошие были раны на животе, и цвет лица не хороший, и дыхание не ровное, прерывистое.

— С этими чёрными одни неприятности, — глубокомысленно почесал загривок старый вояка, — бросать её тут нельзя, а валандаться с ней неохота. Почему мы ею заниматься должны? Хотя! — это у Гро хозяйственная жилка заиграла, — Коней и снаряжение чёрных, ведь, не бросишь. Тут поневоле назад возвращаться, положим, косоглазую на телегу, трупы туда же, и кони, если ты правду о них рассказывал, сами за нами пойдут.

— А шахта? — Бину возвращаться не хотелось.

— Подождёт. Сто лет стояла на месте и ещё лет триста простоит. А мы через два дня вернёмся, — Гро уже о другом думал, о расширении конюшни. Две животинки, он успел разглядеть, явно женского были полу. Жеребята чёрные пойдут. Красота!

— Одеть бы её, на улице прохладно, — Бину эльфийку было жалко. Приятные у неё были формы. Его благоневерной до таких форм даже месяцем голодания не добраться. Точёная вся — как игрушка.

— Вот три плаща, заворачивай пока, я подмогу крикну, — ветеран, прихватив мечи и прочий звякающий трофей, выбрался наружу.

Бин как мог, укутал девушку в неракские плащи, при малейшем толчке та начинала стонать и метаться, так что рыцарь решил её немного, для её же блага, скрутить верёвкой. Вдвоём с шахтером, подоспевшим, они перенесли раненую на телегу и уложили на сено поудобнее. Потом туда же, но менее удобно, перетаскали и скидали в живописную кучу полуголых неудачников в серых кальсонах. Вся телега получилась занятой. Придется до самого замка шахтеру с Бином на одной кобыле тащиться — неудобно. Гро закончил трофеи укладывать, рассчитался за неудобства и окорок с собой, с регулярно напоминающем о себе, содержателе притона, и попытался к чёрным коням подойти. Тот же результат, что и у Бина месяц назад. Но когда телега с трупами и раненой тронулась, чёрные животинки послушно затрусили за хозяевами бывшими, держась, однако на приличном расстоянии.

Так всю дорогу до замка и проделали.

Дома был ужас. Дома был бардак. Будто в гости приехали. Не к себе в гости. Да, и кто в гости ездит к себе. А вот ведь приехали.

Ворота настежь. Хорошо хоть на месте. Но настежь. Что есть — что нет! Одним словом «Бардак!». Если бы ворота были единственным отступлением от нормы, то надавал тумаков, закрыл и забыл. Так нет ведь.

Гуси плавали во рву. А кто за ними смотрел? Ветер разве. Но ему, судя по всему до гусей дела не было. Забавлялся с флюгером на крыше. То эдак его развернёт, то так. Как молодой парень сдуру отдавшуюся ему девку, вертеть вертит, а что с ней делать не знает. Подол задирать надо, а он ей титьки мнёт. Ясно, к коровам привык, а не к девкам. Научится. Дурное дело не хитрое.

Кони бились на конюшне, их не покормили, и не выгуляли.

— Ох, не сильно нравится мне такой триумф, — покачал головой Гро, тревожно при этом, умудряясь озираться, — Ладно, гуси, но ворота настежь.

— Может, и сюда чёрные пожаловали? — Бин повернулся, косо глянул на трупы. Трупее не бывает.

— Сколько же их …, - начал Гро и не договорил.

По двору шел чёрный. Он пока не заметил обоз у конюшни, в тени амбара. Пока. Но заметит. Как не заметишь, если неракец шёл прямиком к конюшне. Разрядил обстановку шахтёр, чтоб ему весь оставшийся век под землёй и провести. Взвизгнул и бросился к воротам. А чёрный, дурень — дурнем, наперерез кинулся. Это дало уйму времени Гро и Бину приготовиться к бою, арбалеты зарядить, мечи из ножен вытащить, отойти к воротам конюшни. Ясно стало, с чего кони бесновались. Четыре чужих лошадки. Ну, не странно ли, что во всей Нераке только вороные лошади. Опять чёрные как смоль.

Четверо на двоих. К тому же враги, скорее всего в замке, а они как придурки последние в конюшне на дворе.

Преследователь шахтёра не догнал. Броня тяжела, да плюс молодому парню страх силы придал. Бин с Гро, не сговариваясь, скользнули вдоль стены к воротам, навстречу недовольному неудачей неракцу. Он их заметил. Как не заметишь, когда две стрелы в тебя прилетели. Одна, правда, неудачно, разбери теперь чья, врезалась в нагрудник. Грохоту-то, грохоту. А вторая аккуратно в яблочко, в кадык то есть. Чёрный руками взмахнул, увидел противника и умер. Основательно умер, завалился на спину, опять же с грохотом и руки раскинул.

— Что-то тут не так, — отступая к конюшне, пробормотал хромоногий вояка.

— Что не так? — Бин рядом держался.

— Когда он нас увидел, то не за меч схватился, а руку как бы в приветствии поднял.

— Точно! — Бина вдруг осенило, — Так мы ведь в их доспехах.

— Ого! Пошли в замок! — вот чего Гро не занимать, так это решимости.

Решил и пошёл. Открыто, через весь двор (вымерший). Нет, «вымерший», не потому что там неракец валялся, а потому что совершенно пустой. Бин на ходу арбалет перезарядил и, оглядываясь на поражённую мишень, поспешил за учителем.

— Сразу не стреляй. Они, может, нас за своих примут, удастся поближе подойти. Бей наверняка.

— А ты? — у Гро арбалета в руках не было. С длиннющим мечом своим тащился, приплясывая на ходу.

— Баловство это, — буркнул мастер рукопашных схваток, подтвердив догадку Бина, что это его стрела, Гро, то есть, столько грохоту наделала, в панцирь врезавшись.

На лестнице не было ни души, только стул сломанный валялся. Гро отстранил сунувшегося вперёд рыцаря и стал медленно подниматься. Поднимался, поднимался, опять поднимался. Все три ступени, ведущие в зал, кончились. Дверь была приоткрыта. Раньше на одной ржавой петле болталась. Теперь, после ремонта, на двух, но тоже ржавых. Здесь, как и везде, тихо всё, ни звука из-за двери. Гро её кончиком меча подтолкнул и присел, Бину обзор освобождая. Пусто, только скрип мурашки по спине пустил бегать. Слюна вкус крови приобрела. Бин слюну эту невкусную сплюнул и вопросительно на второй этаж глянул. Там была оружейная и три комнаты, его, жены и парадная. Не хорошие предчувствия насчёт жены царапнули молодому рыцарю сердце, или не жены уже, но царапнули. Вкус крови усилился. Плевать Бин не стал, решил проверить в действии одно из наставлений Гро.

Хромоногий учитель между тем уже подходил к двери спальни Бина. Манёвр повторили, Гро толкнул и присел, рыцарь вскинул арбалет. Пусто, погром ужасный, но ни чёрных, ни жены, ни старичков его. Тоскливо Бину стало и противно, оттого, что в своём замке как вор крадёшься. До этого злости не было, была необходимость разделаться с неракцами, а злости не было. А как увидел погром в своей комнате, глаза кровью наливаться стали.

Медленно, на цыпочках, насколько это латы позволяли, подкрались к двери в парадный зал. Приготовились, а дверь сама открылась. На пороге в полной боевой экипировке, с мечом в руке, стоял огромного роста чёрный. А Бину старик мешал, присесть не успел.

— Что ты …, - рыкнул на Гро великан и недоумённо на рыцаре взгляд остановил. Откуда второй взялся?

И здесь старый вояка сплоховал. Заорал воинственный призыв: «Бей гадов!» и из неудобной позиции, почти без замаха, ударил мечом. Богатырь пошатнулся, доспехи лязгнули. Вот и весь урон. Зато тревогу подняли. Черный закричал не менее громко и замахнулся огромным мечом, а Гро на него бросился. В общем, если муха сильно разгонится и попадёт точно в лоб слону, то слон её почувствует. Неракец был большой, не как слон, но большой, он чиркнул мечом у Гро над головой, задел Бину плечо и под натиском старичка отступил на шаг. Сам нападавший отскочил от чёрного, как от стены, но на ногах удержался. Вот теперь они с Бином оказались двое против троих, так как все три неракца стояли уже плечом к плечу посреди зала. Двое других были без брони и ростом пониже. Но трое ведь и все молодые, здоровые. А Бин ранен в плечо, а Гро старик хромоногий. У молодого рыцаря плечо левое было рассечено серьёзно. Кровь капала на пол и в сапог стекала. Бой у него в голове был уже проигран. Не получилось на этот раз. Не повезло. Только вот умирать не хотелось.

Трое чёрных сделали шаг вперёд и вдруг совершили манёвр, совсем уж лишающий последних надежд Гро и Бина, разделились и обошли их с флангов. Куда хуже? Рыцарь, чувствуя, как слабеет, призвал в помощники Паладайна. Ну, трое бы против троих, имея такого союзника, наверняка, справились. Только Бог Света не возник. Старенький — скорость не та.

Меча у Бина в руках не было. Был арбалет. Не думая почти, голова в это время с жизнью прощалась, юноша навскидку выстрелил в великана. Стрела вылетела, Бин меркнущим сознанием попытался дать телу команду уклониться от удара мечом справа. Стрела попала в разинутый в крике рот чёрного богатыря, неракская броня встретила удар меча, тоже неракского и, выдержала, рыцарь просто отлетел угол, гремя как старое ведро. Мёртвый здоровяк не менее звонко упал и по биновой крови прокатился под ноги того неракца, что на Гро напал. Чёрный, как раз в это время, выпад делал, намереваясь пригвоздить старичка к стене. И этот упал, а будущий наставник будущих графских сыновей шею его оголившуюся перерубил. Вот так, нежданно воспрянувший духом старый вояка, оказался один на один с последним оккупантом, и между ними два трупа чернели, и огромные лужи крови краснели.

Противник Гро опустил меч и эту картину разглядывал. Бин у стены лежал и признаков жизни не подавал.

— Кто убил Вендора? — на чистом общем произнёс неракец.

— Тот же, кто тебя прикончит, — совсем не зло ответил ему хромой.

— Зачем убили, он хотел купить старую, ни кому не нужную, шахту.

— Какое дело всей Нераке до нашей шахты?

— Слушай, дед, Биновер мёртв, значит, шахта сейчас снова жене принадлежит, а она согласна её продать, — чёрный ткнул рукой себе за спину.

Там была привязана к столу жена Бина, или может даже бывшая жена. А что ещё вероятней так и в самом деле вдова, Бин лежал у стеночки и признаков жизни не подавал. Гро только на секунду отвлёкся, пока с бывшей жены на бывшего мужа взгляд переводил, и выпад неракца пропустил. Меч прямо вырвался из рук старика и отлетел в сторону Бина, что-то железное по дороге задев, звякал долго и упорно.

Гро отпрянул, прижался спиной к стене, отступать некуда. Противник был искушённый боец, он решил покончить с безоружным старичком самым верным способом, не фехтовать, а рубанул с плеча сверху вниз. Тут бы и конец пришёл ветерану, и неракская броня бы не спасла. Кровь спасла. Скользко. Удар получился вскользь, снёс с ног лёгкого дедушку.

Вот тут бог света и подоспел.

Образ при этом выбрал очень необычный. Гро не умер и даже сознание не потерял, лежал, чуть пришибленный и безоружный. И видел … Эльфийка появилась неожиданно, прикрыть свою наготу она успела лишь наполовину, на ней был нагрудник, всё остальное, в том числе и аппетитная (на взгляд эльфов) попка было обнажено. Стоп. Ещё лоб перевязан и живот. В руке у неё был арбалет, наверное, тот, что Гро оставил в телеге.

Неракский воин увидел свою смерть в столь экзотическом виде и стоял раскрыв рот, сознавая, наверное, что поздно дёргаться, эльфы стреляют быстрее, чем ты бежишь.

— Может, мы обсудим …, - начал чёрный и не договорил, эльфийка его всё-таки проткнула. Точно в глаз. Как всегда эльфы и поступают.

Это была победа. Только Гро не ликовал, смотрел на Бина, лежащего в луже крови, и умирал вместе с ним. Плохо ему было. А тут ещё эльфийка номер выкинула. Шагнула к убитому ею чёрному и вдруг стала оседать. Упала, не дойдя пары шагов.

У Гро голова гудела и кружилась. Больше всего хотелось умереть на самом деле, а тут вставай, снимай доспехи с себя (получилось), с Бина (кровь из разрубленного плеча продолжала бить фонтанчиком). Гро как мог, перетянул руку, сунул меч в горящий камин и, накалив, прижёг рану. Молодой рыцарь дёрнулся и застонал. Жив был. Старик кое-как дотащил его до стены и прислонил к ней. Оставалось двое пострадавших. Эльфийка была ближе. Вот только что с ней делать? Стаскивать нагрудник, тогда кроме двух бинтов на ней из одежды одна причёска останется. Гро всё-таки расстегнул латы и оттащил девушку к стене, посадил рядом с Бином, правда, догадался с кресла новый чехол снять и прикрыть бесстыжую. Противно на них, эльфиек, голых смотреть, пупка, где положено, не было. Тьфу! Вся голая! Вот ведь везёт ему сегодня. На столе лежала тоже безо всякой одежды, если не считать верёвки, леди Биновер, жена Бина. Количество синяков и кровоподтёков на ней превышало все возможные пределы. Два синяка и аж четыре кровоподтёка и царапина ещё на пузе.

Старик кое-как справился с верёвками, но оставил хозяйку замка на столе, прикрыв, как и эльфийку чехлом от кресла. В пору самому помирать, а тут работай за лекаря. Вот что нужно срочно сделать — послать за доктором в деревню! Хромая больше чем обычно, Гро добрался до первого этажа и окликнул по очереди всех домочадцев. Тишина. Не на шутку разволновавшись, инвалид заковылял к пристройке, где обитала кухарка. Ещё издали услышал шум из-за двери. Все были там. Умело связанные, с кляпами во рту, рядком лежали на застланном соломой полу и извивались, пытаясь освободиться. Помещеньице было крохотным, поэтому катались друг по другу. Гро, как истинный рыцарь, начал с дам. Развязал руки кухарке, вынул у неё изо рта её же фартук. Столько отборной ругани на общем не бывает, поэтому даме пришлось использовать идиомы из языка хобгоблинов и троллей. Когда и эти кончились, она ещё порычала, чтобы вся желчь выплеснулась.

— Интересно, — вслух попытался поразмышлять старинушка, — почему они не убили слуг?

Кухарка нашла ещё несколько изысканных вы… выкриков, теперь уже в адрес Гро и Бина.

— Мальчик тяжело ранен, лекаря надо, — между двумя «выражениями» успел сказать, теряющий сознание, старик.

— Бам! — это кухарка захлопнула рот.

— Бум! — это она поставила на ноги и дала лёгкую затрещину «для скорости» конюху.

— Бери коня и скачи в деревню за доктором!

— Тугудым, тугудым, тугудым, — это лошадь ускакала.

Эти звуки были последними, что услышал старый Гро, контуженный, побитый, уставший, он потерял сознание и сполз на тот самый пол, с которого только что соратники его бывшие встали. Не чувствовал, как раздели его, обмыли тёплой водой, забинтовали рану небольшую, намазали бараньим салом и укутали в овчины.

Бин почувствовал боль и заорал. Потом почувствовал удар по затылку деревянным молотком (анестезия местная), и замолчал. Затем почувствовал, что тонет, и снова заорал. На этот раз обошлось без анестезии, удара не последовало. Зато его пошлёпали по щекам. Рыцарь оценил это как оскорбление и открыл глаза.

Жрец из деревушки недалече от замка, пытался влить в его пересохший рот бокал воды. Воевать было не с кем, и Бин расслабился, позволил влить в себя пару глотков и даже осмотрелся. Открывшийся вид справа ему понравился, а слева не очень. Справа сидела обнажённая эльфийка, слева голая жена. Увидев, что Бин ожил, жрец Мишекаль занялся гостьей. Прыснул ей в лицо воды и помассировал виски. Девушка вздохнула и открыла глаза зелёные, злые глаза, беспощадные глаза. Вид жреца в коричневой мантии потушил в них огонь и оставил только страдание.

— Её надо перенести в кровать и накрыть одеялом, — неизвестно только кому это жрец сказал, Бину с женой, что ли, или его старичкам хромоногим и хроморуким, толпящимся у двери. Не поднимут ведь. Уронят ещё.

Бин попытался подняться, резанула боль в руке, и круги покатили радужные по голове. Нет, помочь перенести эльфийку, куда-нибудь, дальше шага, рыцарь был не в силах, а точнее — это ему надо было помочь этот шаг сделать.

Эльфийка меж тем пришла в себя, и сразу из себя вышла, что-то на своём птичьем зло защебетав. От карканья этого очнулась и Эльвира Биновер, попыталась встать, поскользнулась в луже крови, стукнулась плечом о стену и ударилась … в слёзы и стенания о несчастиях на неё свалившихся, хотя свалился на неё только лекарь, в той же самой лужице и поскользнувшийся. Бин эльфийский знал слабо, а если быть честным с самим собой, то знал только два слова «Сальванести» и «Квалинести». Ага, ещё он знал слово «человек», что звучало примерно как «сысти». Вступать в диспут с разбушевавшейся воительницей с сим скудным словарным запасом было неразумно. А кто сказал, что всё подчиняется разуму, победитель целого неракского войска в подсказках разума не нуждался. Напрягшись, он вспомнил ещё одно слово, которое, говорят, перекочевало в общий из языка лесных жителей.

— Цыц! — несмотря на слабость во всём теле, голос не подвёл, вполне громко вышло, не слабо.

Эльфийка заткнулась, жена захлебнулась … в слезах.

— На общем ты понимаешь? — стараясь смотреть в глаза косоглазые, а не на маленькую совсем грудку, из — под чехла торчащую, строго спросил рыцарь свою находку.

Девушка взгляд перехватила и поплотнее закуталась в коротковатый кусок ткани, при этом ноги оголились до … живота. Перехватив очередной взгляд, эльфийка потянула чехол вниз, движение было резковато, птички опять выпорхнули.

— Верните мне одежду! — на чистейшем общем чирикнула воительница и за арбалетом потянулась.

Только Бин не испугался, ему от этого движения смешно стало. От смеха, скорее похожего на кашель умирающего, Эльвира Биновер окончательно замолкла, лекарь с двумя хромоногими застыли в самых экзотических позах, а эльфийка округлила глаза (став похожей на обычную деревенскую девку — только худющую) и вдруг тоже прыснула, потом ещё раз, и, вдруг, залилась весёлыми колокольчиками.

Уже и врач с «санитарами» ожили и леди Биновер вновь заскулила, а Бин с эльфийкой продолжали трястись израненными уставшими телами, выгоняя из них боль и ужас от пережитого. Как ни странно, положила этому конец неверная жена. Она встала, на этот раз, держась за стенку, чтобы не шлёпнуться в кровавую лужу вторично, и плотнее закутавшись в чехол, пошатываясь, вышла из зала. Бин ещё булькал, когда она вернулась уже одетая, правда, всё ещё с головы до ног в крови и бросила в притихшую эльфийку платье.

— С вашей одеждой потом разберёмся. Пока это наденьте.

Вот. Вот так бы вела себя Эльвира Биновер месяц назад, до менестреля. Бин поморщился, о мёртвом скопце вспомнив, но с женой спорить не стал, кроме тона всё было верно сказано. Девушка попыталась влезть в платье, и не смогла бы, не помоги ей подоспевшая кухарка.

— Ферлей! — справившись с одеждой, рявкнула она на хромца, умильно наблюдавшего за одеванием загадочной гостьи, — Наноси в чан воды и огонь разведи. Мыть всех надо.

Голова у рыцаря от потери крови кружилась, мысли расползались, последние капли энергии выплеснулись со смехом, и незаметно для себя он погрузился в сон.

Солнце било в глаза сквозь зелёный витраж. От него Бин и проснулся, или в себя пришёл. Лежал он в своей кровати, рядом ни кого не было. Плечо забинтовано, голова тоже, а в целом, рыцарь чувствовал себя неплохо. Если что и смущало будущего графа, то это то, что он был голый. К чему бы это? Пребывания ночью в кровати он не помнил, то ли ничего интересного не было, то ли совсем он плох был вчера. Бин повертел головой, поблизости вообще ни какой одежды не было. Ни, значит, его, ни, как не странно, женской. Вставать и заниматься чем-либо не хотелось. Хотелось полежать и подумать.

Неракцы, если все они стремились завладеть его, Бина, шахтой, знали о ней что-то такое чего он, Бин, не знал. И это «что-то» было настолько важное и значимое, что они посылали отряд за отрядом, чтобы завладеть ею и мытьём и катаньем. Пока это принесло рыцарю экипировку на целый отряд всадников и уйму денег. Ну, и ещё немного неприятностей, в виде раненого плеча. Оно того стоило. Трудно представить себе, сколько стоит полный комплект брони и боевой конь. А двенадцать этих самых комплектов и коней. Так если и дальше пойдёт, то и серебра, ни какого, не нужно.

Это если с этого боку поглядеть. А если с другого? Бин повернулся на другой бок. На этом боку были неракские всадники. Первый отряд в пять человек не ожидал сопротивления. Если честно — то это Бин на них напал, даже не предупредив. Второй отряд, скорее всего, был побольше и разделился. Откуда-то им попалась эльфийка у шахты. Получается, что со вторым отрядом разделались только благодаря косоглазой. Она их разделила, она же последнего и добила. Выходит, что можно и третий отряд ждать. Эдак человек в двадцать. Тут уж ни какие эльфийки не помогут. И не совсем понятно, можно ли просить помощи у магистра, чёрные ни одной схватки сами не начали. Торговаться приезжали. С Неракой у Соламнии сейчас мир. А то, что его слуг повязали чёрные, ещё далеко не повод к войне. Мелковат будет. И ещё шахта. Что в ней такого, что чёрные рыцари косяком валят. Не серебро ведь?

А ещё эльфийка. В Соламнии. В тысяче вёрст от Сальванести, а где находится Квалинести, Бин даже и не знал толком. Ещё дальше.

От мыслей однобоких отвлекли посетители. Прихромал Гро, проведать мальчика своего. А из-за его плеча выглядывала жена, очевидно считая, что последние неприятности примирили её с мужем. А Бин как считал? Считал он плохо. Умножения совсем не знал. Да, и что тут умножать, когда последний кусок всё время делить приходится. Нет! Приходилось!!!

— Горазд спать. Тут про захват замка магистр прослышал. Гонца прислал, обещал к обеду быть. Я людей в деревню за харчами послал. Кухарка вся в поту, в работе. Женщины прихорашиваются. А он дрыхнет, будто не к нему магистр ордена Розы едет.

— Сам Виллинг?! — Бин с кровати вскочил.

Ох, как больно он вскочил, ведь пришлось опереться о раненое плечо. Повязка при ближайшем рассмотрении оказалась вся в крови. Жена неверная охнула и неверными шагами, покачиваясь, ушла за тканью, чтобы сменить повязку.

— Сейчас я тебя перевяжу, — сообщила она Бину, закатывая глаза.

Рогоносец хотел крикнуть ей вдогонку, чтобы убиралась к себе, и носу не показывала, но магистр с визитом и струйка крови, показавшаяся из-под повязки, челюсти ему сжали.

Пока Эльвира перевязывала руку, Бин с Гро обсуждали неожиданный визит главы ордена Розы. Слухи о том, что нищий потомок рода Биноверов вдруг разбогател, и у него появились лучшие племенные жеребцы во всей Соламнии, естественно до Виллинга должны были дойти, иначе, что же это за магистр. А раз про захват замка неракцами он узнал на следующий день, то выходит, что Виллинг приказал за Бином кому-то наблюдать. Плохо это или хорошо, рыцарь с наставником не решили. Им от Нераки ничего не нужно. Это чёрные к ним лезут. Ну, а раз лезут, то и получают. Так что, ничего плохого ожидать от приезда главы рыцарей Розы не следовало. Естественно, кроме суеты.

Как только перевязка закончилась, все и засуетились. В замке один единственный кубок остался, не говоря уже о прочей посуде, ели из глиняных мисок. Гро деньги пересчитал, сумма получилась ужасной, почти пятьсот золотых монет. Ни кому, не доверяя, оставив Бина руководить приготовлениями в замке, ветеран вскочил на лошадь и погнал за столовым серебром, путь предстоял не близкий. В деревне, понятно, с этим добром не густо. Гро туда и не поехал, а поехал он в замок к рыцарю Элбену, который давно хотел фамильное серебро продать. Только вот покупателей не находилось. Почти все рыцари после последних неудачных воин и битв еле концы с концами сводили. Элбен был плодовит и семеро его сыновей и пятеро его дочерей, всё больше требовали денег, взрослея, так что Гро даже не сомневался в успехе задуманной операции.

Бину ни чем руководить не пришлось. Эльвира разошлась, чувствуя безнаказанность, и принялась, используя всех старичков, готовить замок к встрече магистра. Рыцарь же пошёл на конюшню. Вот, где надо было порядок наводить. Чёрные жеребцы и кобылы (целых две, теперь можно было подумать и о разведении чёрных жеребят) конюшню почти разнесли по досочкам, на свободу вырываясь. Только первые пять вели себя более-менее прилично, последнее же приобретение, резвилось во всю. Потратив три ковриги хлеба и уйму времени, Бин с трудом подобие порядка восстановил, решив для себя, что пора строить каменную, тёплую, большую конюшню, раз уж решили разводить лошадей.

Гро вернулся довольный, бренча полным мешком серебряной и оловянной посуды. Накрыли стол в зале и обнаружили, что кресел осталось только три, и то одно уж больно хлипкое, остальные пошли в разное время на дрова. Принесли лавки и табуретки, получилось неказисто, но кресла и стулья не столовое серебро, их у разорившихся соседей не купишь. Надо ехать в город и заказывать хорошему столяру. Включив это в круг первоочередных задач, Бин смирился с разномастностью мебели.

— Едут! — прибежал мальчишка деревенский, посланный на крышу замка для наблюдения.

Эльвира охнула, бросила хозяйничать и бросилась к себе, прихорашиваться.

Виллинг приехал с казначеем ордена, графом Бери, и командиром роты лучников ордена Меча, маркизом Силингом. Никто из этих руководителей рыцарства в замке обнищавшего Биновера не был, и оценить последние усилия Бина и Гро, по преданию наследному имению былого лоска, не смогли.

— Не так плохо как мы думали, — вот всё что произнёс Силинг, когда троица рассаживалась за столом.

«Ну, погодите!» — скрипнул Бин зубами и послал за женой.

Глава 3

Вышли обе и неверная распутница, и жительница лесов. «Совсем другое дело!» — хмыкнул рыцарь, увидав округлившиеся глаза гостей. Глазам округляться было от чего. В голубом, чуть коротком для неё, и оттого ещё более привлекательном, платье Эльвиры, эльфийка меньше чем на принцессу не тянула. А сама хозяйка в своём розовом свадебном уборе и гривой золотых волос могла бы за королеву Соламнии сойти, ежели такой титул существовал бы.

— Ого! — за всех высказался казначей.

— Прошу к столу, — сделал широкий жест Бин, — Позвольте представить. Это — Эльвира Биновер-Карло — моя жена. А это …, - и тут рыцарь покраснел, ведь он даже не знал имени эльфийки.

— Эйя Санесси, — чирикнула девушка, видя, что Бин ей не помощник.

Тихо так чирикнула. Только все расслышали. Бин, потому что рядом стоял. Магистр, потому что с кресла упал. Когда жительница лесов произнесла своё имя, глаза у него вылезли из орбит, челюсть отвисла, а сам он откинулся назад резко, на том самом хлипком кресле. Не хотел ведь Бин его ставить. Не выдержало. Развалилось. И глава ордена Розы грохнулся на каменный пол, бренча доспехами. Он тут же простил младшему Биноверу этот «казус бели» так как руку, чтобы помочь ему встать, подала сама Эйя.

— Благодарю, принцесса! — сделав ударение на последнем слове, магистр припал губами к руке помогшей ему подняться.

— Санесси! — хором воскликнули два других гостя.

Они не упали, и смысл произнесённого эльфийкой дошёл до них позже.

— Дочь «Беседующего с Солнцем»!? — прошептал своим могучим басом граф Бери. Вот откуда что берётся, сам маленький, лысый, а голос как у большого и волосатого.

Дальше обед проходил в тёплой непринуждённой обстановке. Никто ни кого не принуждал говорить. Было весело. Бину было весело наблюдать за гробовым молчанием у себя за столом. Виллинг уткнулся в рагу и молчал — соображая, что из всего этого может получиться. Эльвира молчала от потрясения. Она думала, что приодела дурнушку косоглазую, а тут принцесса Квалинести. Граф Бери молчал по тому, что был самым умным и знал, что в присутствии представителей правящего дома, без их позволения, в Квалинести, разговаривать нельзя. Маркиз молчал потому, как молчали остальные. Бин этой тишиной наслаждался. Теперь, когда он расскажет как спас Эйю из рук неракцев, не миновать ему графского титула. Хватит, натерпелись. Теперь он, надо полагать, герой у двух народов Крина … и злейший враг Нераки.

Марта принесла Торбардинский чай и сухарики сладкие. Бин решил, что игра в молчанку затянулась, и спросил у эльфийки, мило улыбаясь.

— Как вам понравилось у меня в гостях, принцесса? — нарушил молчание Биновер, не осведомлённый, о правилах этикета в Квалинести.

— Я рада, что наши пути пересеклись, рыцарь Биновер. Гилеан свидетель, вы появились вовремя, — голос был высокий, но даже очень приятный, и ни малейшего акцента.

— Я тоже рад, а то лежать бы мне сейчас в фамильном склепе! — Бин просто купался в лучах славы, поворачивая то один бок, то другой.

Вынырнуть его заставил магистр.

— Я бы хотел услышать всю историю с начала. Всё-таки я немного отвечаю за порядок в Соламнии. А тут отряды неракцев захватывают замки, нападают на эльфов. Может быть, вы расскажите нам свою часть истории, принцесса?

— Обязательно, магистр, но не за столом ведь, — поставила она главу ордена на место (или посадила).

У Бина всего две комнаты приличных и нашлось. Не вести же гостей в спальню к жене. И не к себе, там кроме кровати и стола колченогого мебели нет. Повёл всех рыцарь в оружейную. А там даже сам присел с непривычки. Гро оказывается, все трофейные рыцарские доспехи расставил вдоль стен, и вместе с латами самого Бина и собранного из лома полного комплекта получилось четырнадцать штук. У самого магистра в два раза меньше было.

— Это настоящая война получается, — тихо, но вполне внятно прошептал себе в усы маркиз Силинг.

Расселись на лавки вдоль стен, леди Биновер сама подала всем по оловянному бокалу вина от Сальванести (быстро к богатству привыкла).

— Итак, слушаем вас, принцесса, — после второго глотка позволил себе нарушить молчание магистр.

— Я с отрядом из трёх эльфов ехала в Тарсис …

— Стоп, стоп, стоп! — сразу перебил её Виллинг, — В данном случае лучше всего говорить правду, — он указал на шеренгу чёрных доспехов, — Из Квалинести в Тарсис через Соламнию, почему же не через Восточные Дебри?

— Потому что эльфы на грани войны с гномами холмов! — сверкнула глазами Эйя, точно из лука прицелилась.

— Ого! Надеюсь, это последняя новость сегодня? — граф даже встал и сделал круг по оружейной, магистр его взглядом пригвоздил к месту.

— Продолжайте, Ваше Высочество.

— В лесу, милях в пятнадцати к северу на нас напали неракцы и перебили воинов. Это была засада, и мы ничего не успели сделать. Меня они захватили в плен, отвезли в какую-то деревеньку и начали пытать, добиваясь сведений о шахте …

— О шахте?! — теперь Бин прервал чириканье гостьи.

— Да, где второй вход в шахту? — Эйя повернулась к Бину, — Вы знаете о шахте?

— Почему же мне не знать о собственных владениях, кстати, все неракцы требовали её продать, якобы, только за этим и приехав.

— А что вы, принцесса, знаете об этой самой шахте? — направил разговор снова в нужное русло Виллинг.

— Ничего! — поспешно ответила эльфийка, и Бин своим шестым чувством, полученным в наследство от Бин Эйриха Тёмного, понял — врёт. Не в Тарсис, а к шахте его она ехала.

Больше, как выяснилось после непродолжительного молчания, гостье добавить было нечего. Настала очередь Бина, и он во все кровавые подробности собравшихся посвятил, особенно ему удалась, та часть, где он принцессу вызволял из мерзких рук неракцев. Подробность о раскаленном мече и запахе палёного живота заставила Эйю чирикнуть что-то по эльфийски, а магистра схватиться за меч и наполовину его из ножен вытащить. Победитель чёрного воинства и спаситель принцесс блаженствовал, ни одному из Биноверов такой массой подвигов похвастаться невозможно было, храбрецы в роду были, а вот героев саг ещё не было. Теперь будут.

— Что это за шахта такая? — задал правильный вопрос казначей.

— Моё приданное, серебряная шахта, только там был обвал, и она почти засыпана, — не удержалась изготовительница рогов.

— И практически полностью выработана, — счёл нужным добавить хозяин.

— Если эта шахта нужна неракцам, значит, продавать её нельзя ни в коем случае, — подвёл итог рассказам магистр.

Эльфийка при этом сделала свою прямую спину ещё более прямой, от Бина это не ускользнуло. Наводило на мысли. Мыслителем будущий граф, конечно, не был, но и слепым тоже. Выходило, что его шахта срочно понадобилась не только неракцам. Додумать эту мысль он не успел.

— Нужно снарядить отряд и обследовать окрестности шахты и саму шахту, — прервал мыслительный процесс магистр.

— А если в это время чёрные снова нападут на замок? — хоть и неверная, но всё-таки умная жена Бину досталась.

— Я пришлю сюда десяток рыцарей, — сразу нашёлся Виллинг.

Нет, будущему графу это не понравилось. Он, значит, уедет, а здесь в его замке будут на его деньги пировать десять бездельников и пользоваться его женой, чтобы потом над ним смеялась вся Соламния.

— Спасибо! Не надо! — чуть не выкрикнул Бин, эту картину представив.

— Конечно, — поддержал его казначей, — Держать здесь десяток рыцарей неизвестно, сколько времени и объедать хозяина — это не помощь. Нужно провести небольшое учение поблизости от замка, шум и многолюдность отпугнёт любого.

— Замечательная мысль. Только не учения, а турнир. На учения нужно тратить деньги, а их в казне не густо. Устроим в соседней деревне рыцарский турнир, на нём участники обеспечивают себя сами, — Виллинг был настоящим правителем, интересы государства на первом месте.

— А как же принцесса? — наполнил всем маркиз Силинг.

Взоры рыцарей обратились на эльфийку.

— Я бы хотела остаться погостить у своего спасителя, пока он не вернётся с этой загадочной шахты, а потом он проводит меня до дому и получит от отца достойную его награду.

Глупо спорить с монархами. Да, никто и не пытался, всех такой поворот устраивал — меньше хлопот. Один Бин понял, что дело здесь не в награде, а в шахте.

— Итак. Через две недели в окрестностях замка проводим турнир, розу победителю вручит Эльвира Биновер, — и магистр улыбнулся хозяйке (Бин решил заказать пояс верности с кучей шипов). Рыцари начнут собираться дня за два, четыре дня сам турнир и день на празднование и сборы, получается семь дней. Думаю, этого вполне достаточно для обследования вашей шахты, — Виллинг повернулся к Бину, — А пока идёт подготовка к турниру, ты подлечишься, — магистр кивнул на перевязанную руку хозяина, — Желаю и вам побыстрее выздороветь, принцесса. Увидимся на турнире. Вы будете его украшением.

Первое, что сделал Бин, проводив гостей, это посетил кузнеца деревенского. Тот покачал головой, услышав о поясе верности, фыркнул подозрительно, покопался в груде железа в углу и вернулся с искомой вещью.

— Пусть примерит, если велик или мал, приносите подправить, — и опять подозрительно фыркнул.

Красный, как варёный рак, выскочил будущий граф из кузницы. За это ему Эльвира ответит. Он попытался кончиком кинжала вскрыть замок, но ничего путнего не получилось. Это несколько подняло настроение рогоносцу. Шипов вот, правда, маловато. Ну, да ладно.

Неверная жена перетряхивала свои наряды — уже готовилась к турниру. Бин ни слова не говоря, задрал ей подол платья и стал прилаживать покупку. В самый раз получилось, как будто с неё мерку снимали. Эльвира молчала, глядя в потолок, так Бин и не хотел с ней разговаривать. Сняв назад пояс, он всё-таки не удержался и погладил заманчивый задик. Дальше всё получилось само собой. Привычка.

В гораздо более лучшем настроении рыцарь разыскал на конюшне Гро. Старый вояка пытался починить разнесённую жеребцами загородку. Получалось плохо.

— Нужно построить конюшню большую, тёплую, из камня, — поделился Бин своими мыслями с наставником.

— Это не меньше ста монет, — зацокал языком Гро, — Я тут знаешь, о чём подумал. Будет турнир, значит, будет тьма лошадей, а сена в округе мало. Нужно срочно всё его скупить и в соседних деревнях и замках тоже, а потом поднять цены. У нас сейчас четыре сотни осталось. Вот нужно все и пустить на сено. Может монет сто — сто пятьдесят заработаем. А ещё будем рыцарских кобылок огуливать. Вот тоже не меньше полсотни монеток.

— Стой, так нас здесь не будет, — остудил его пыл Бин.

— Проклятье! Может, я не поеду? — сам у себя спросил Гро и сам себе ответил, — Да, нет, у шахты опять можно на чёрных нарваться.

— Или на эльфов.

— Как это? — не понял ветеран.

— Принцесса наверняка врёт, не в Тарсис они ехали, а к шахте, там её неракцы и поймали, — поделился будущий граф своей догадкой.

— А ведь, похоже. Эх, нанять бы парочку лучников.

— Чтобы они нас там перебили, когда мы найдём то, что все в этой шахте ищут. Того рудокопа вполне хватит, если он, конечно, отважится поехать во второй раз.

Парень согласился, хоть и потребовал утроить жалование. Бин и утроил, что такое три монеты, пустяк. А чтоб он не сидел без дела пока турнир не начался, и денежки сполна отработал, отправили мужичка скупать по округе сено, овощи и овёс. Цены, правда, от таких массовых закупок поползли вверх, но как они взлетят к концу турнира.

Бин, оставленный без денег на строительство новой конюшни, занимался тремя вещами. Во-первых, пользовался женой, целоваться рога мешали, поэтому обходился без предварительных ласк, оседлает сзади и поскачет в чисто поле. Всё остальное время он уделял принцессе. Гулял с ней по расчищенному от сорняков зимнему парку, учился говорить по эльфийски. Получалось не очень, все эти свисты и щелканья с чириканьем так мало походили на общий, что приходилось каждое слово по тысяче раз прочирикивать, пока хоть немного похоже получалось. А ещё они с Фарлеем, самым молодым из его инвалидных слуг, или приживал, брали у Эйи уроки стрельбы из арбалета и лука. Фарлей в трёх войнах участвовал в отряде арбалетчиков, а сломал ногу при переходе через Халькистовы горы. Нога срослась неправильно, и теперь солдат скорее прыгал, чем ходил. Двадцать лет его жизнь зависила от умения пользоваться арбалетом, а Эльфийка стреляла быстрее и точнее. О Бине и говорит не стоит, мазила. Не то что в летящую муху, а даже в сидящую на стене, не всегда попадал с десяти шагов. Десять дней уроков с принцессой, эльфов из обоих не сделали, но и бесследно не прошли. Рыцарь для себя уяснил, что долгое прицеливание результат не улучшает, как только поймал муху в прицел, сразу и стреляй.

Турнир приближался. Замок стараниями шахтёра и Гро стал напоминать большой деревенский амбар. Дав последние наставления Эльвире по продаже фуража, и застегнув у неё на заднице металлическое украшение, Бин со спокойной душой взгромоздился на свою кобылку (уже слегка отяжелевшую после свидания с чёрным жеребцом), и небольшой отряд выехал попытать счастье у шахты во второй раз. Дорога была знакомой, и до яичной таверны добрались на день быстрее. Неракцы не появлялись, и страдающий пученьем живота хозяин встретил гостей почти приветливо. Там и переночевали.

Принцесса не обманула. Трупы трёх эльфов нашли в лесу, почти у входа в злополучную серебряную шахту. Неракцы не тронули ни оружия, ни снаряжения. Шахтёр, оглядев верёвки, крюки, лестницы и прочий подземный инвентарь только присвистнул.

— Они снаряжены в сто раз лучше, чем мы, — сообщил он насвистевшись.

Эльфов похоронили, как того требовал обычай — закопали под деревьями, а еду и снаряжение переложили к себе в телегу. В чертогах Паладайна верёвочные лестницы и кирки шахтёрские не нужны. Ночью выпал первый снег. Все замёрзли, извозившись в сырой земле по самые уши, и устали. Заколоченный вход в старую шахту был в тридцати шагах вверх по склону. Начинались отроги Харолисовых гор.

— Сломаем ограждение и запалим костёр, — Гро привязал лошадей под огромным кедром, и на ходу вынимая меч, двинулся к шахте. Доски за двадцать лет иструхлявили, и вся загородка рухнула после первого удара, доламывали уже через колено. Бин с Гро сооружали костёрчик для прогрева потрохов, а шахтёр (по прозвищу Крот, и по имени … Имя его никто не спрашивал, «Крот» и всё.) обследовал горизонтальную выработку шагов на двадцать от входа.

— Это не шахта, — сообщил он, подсаживаясь к первым язычкам пламени.

— Что же это? — недоумённо подняли на него головы рыцарь с наставником.

— Это пещера, люди или гномы лишь чуть расширили вход.

— Почему это гномы, откуда здесь гномы? — заорал на беднягу Гро.

Парень был не из храбрецов, и потребовалось вмешательство Бина и сопения старого вояки, чтобы его успокоить и дать ему договорить.

— Камни обработаны очень тщательно, люди так не делают, для людей главное, чтобы был проход, а гномы всё делают качественно.

— А что насчёт серебра? — нетерпеливо перебил его будущий граф.

— Здесь, ни каких следов, — пожал плечами Крот и занялся подогреванием куска копчёной говядины. И вдруг привстал.

— Дым от костра несёт не наружу, а внутрь, это значит, выше есть другой ход или расщелина на худой конец.

— Второй ход?! — в один голос воскликнули вояки, вспомнив, о чём говорила принцесса.

— Скорее всего, расщелина, — не понял их порыва шахтёр.

— А дым ведь можно увидеть, — и Бин бросился наружу, по дороге он споткнулся о дрова и на воздух выкатился.

Выкатился он в неудачное время. Солнце устало кутаться в тучи и выглянуло из-за них. Поднялся туман, вся горушка была как в дыму, а ещё в деревьях. Дальше собственного носа не видно.

Обратно рыцарь проследовал в том же порядке, что и наружу, споткнулся и вкатился чуть не в костёр. За это время Гро успел только один раз откусить от своего куска говядины и подкинуть пару дощечек в костёр.

— Туман, — коротко рассказал о своём походе Бин.

— Пока обследуем с этой стороны. Ешь, — продолжая терзать зубами (которые остались) жестковатое мясо, (Хм, жестковатое!?) — Поедим и начнём.

Начали. Привязали верёвку к большому камню и углубились в проход. Именно углубились — ход шёл вниз, причём довольно круто. Фонари со свечами внутри слабо освещали ровные стены и потолок тоннеля. На шахту по добыче серебра это пока походило очень мало. Кончилась первая верёвка. Привязали к ней эльфийскую, шелковую. Вот умеют ведь делать — в два раза тоньше и, наверное, в пять раз надёжнее.

— Зачем верёвка? — нетерпеливо заворчал старый рубака.

— Чтобы назад дорогу найти, — пояснил Крот, проверяя надёжность узла.

— Что тут искать, ровный коридор, — только и успел произнести Бин, как ровный коридор превратился в два неровных. Оба ещё круче уходили вниз.

— Вот это уже сделали люди, — трогая потолок с шипами и зазубринами правого коридора, пояснил шахтёр.

— Видно, — не испытывая ни малейшей гордости за свою расу, согласился Гро.

— По какому пойдём? — пощупал и Бин.

— По обеим, — безапелляционно заверил его наставник, — но сначала по правому.

Пошли по правому. Под ногами шуршали мелкие камешки, с потолка кое-где падали капли воды, дёргался огонёк свечи в фонарике. Иди себе и иди. Так нет. Упёрлись в завал.

— Вернёмся и пойдём по левому, — попытался взять на себя руководство экспедицией Бин.

— Без сопливых скользко! — отрезал ветеран и, видно, есть всё же Гилеан на свете, поскользнулся в луже на своей хромой ноге и врезался тем, что у женщин именуется ласково «попка» в острый обломок.

Такхизис, Гилеан, Паладайн и Худекель узнали о себе массу интересных вещей. Кое-что может, и имело место за долгую историю Крина и его богов, но большая часть была маловероятна, всё-таки они были братья и сёстры. Хотя в методике размножения богов Бин, всё это с интересом выслушавший, был не силён.

Боги были чем-то заняты, и святотатца не завалило сразу, а может, на правду не обижаются. Вернулись, сматывая верёвку, к развилке и пошли «на лево». Ни каких женщин там не было, ни гномих, ни эльфиек, ни представительниц человеческого рода, прекрасных представительниц человечества. Ни каких. Был завал. И из него торчали ноги скелета. Скелет был одет в хорошие кожаные ботинки.

— Нам, понятно, сюда? — проверяя качество ботинок, поинтересовался осквернитель богов у шахтёра.

— Другого пути нет, — Крот снял с себя поклажу и уложил на пол футов в двадцати от завала, — Хотя, шахта ваша, вам видней. Можно вернуться к первому завалу.

— А нас самих здесь не завалит? — это уже Бин из темноты голос подал, он от ног сразу подальше отошёл.

Крот поднял глаза и долго обследовал потолок, даже постучал по нему.

— Странно, — в конце концов, произнёс он, — Если кого-то интересует моё мнение, то это не завал. «Это» насыпали специально.

— А ноги? — в один голос поинтересовались слушатели.

— Мало ли на Крине трупов! — махнул рукой парень и принялся откидывать ближайшие камни подальше.

Рыцарь с воспитателем несколько минут наблюдали за работой шахтёра. Сначала с опасением, затем с нетерпением, потом со скукой. Тем временем Крот откопал заваленный скелет. Когда-то давно это был человек, вот всё что можно было сказать о нём. Ни каких следов одежды кроме ботинок. Скелет осмотрели, кости оттащили месте с камнями, и Бин не удержался, взял несколько камней покрупнее и отбросил подальше от завала. Потом ещё несколько. Вскоре все трое носили и кидали, кидали и носили, пока их не остановил Крот.

— Так не пойдёт. Мы сами себя замуруем. Нужно их носить дальше, а ещё лучше выбрасывать камни наружу.

На самом деле проход за ними заметно сузился, теперь по нему пройти уже было не возможно, разве что в позе последнего пьяницы — на четвереньках. Пришлось в эту позу встать и переползти собственноручный завал. Теперь носили и кидали камни ещё футов на двадцать ближе ко входу, пока почти всё не убрали.

— Всё! — остановил их Гро, удачно кинув очередной камень, прямо Бину в ногу (тот как раз переносил остатки обутого скелета).

Ботинки выпали, рыцарь взвыл, соглашаясь с ветераном. Переползли очередной изготовленный собственными руками и ногами завал и выбрались на поверхность. Опять валил снег, что зимой для Соламнии совсем не редкость. Эльфы, гномы, неракцы и прочие люди, и нелюди загнали рыцарей почти на самый север Ансалонского континента. Окрестности Саламна, где и находился замок Биновера, были, по сути, южной границей рыцарства.

Зажгли костёр и согрели очередную порцию копчёного мяса. Разведённая в растопленном снеге мука довершила пир. Вот чем плохи всякие походы, экспедиции и прочие вылазки на природу? Тем, что после обеда нельзя пару часиков покемарить для лучшего усвоения пищи. Глаза слипаются, а ты должен борясь с самим собой и природой идти камни кидать. Надо было трёх шахтёров нанять, решил Бин, роняя в полусне средних размеров камень себе на ногу. Боль сон прогнала. Повздыхав и поохав для порядку и ещё для зрителей, на одной ноге попрыгав, будущий граф взялся за ум и за камни.

Через пару часов они снова воздвигли завал между собой и выходом, а проход вглубь шахты так и не открылся.

— И что, теперь снова придётся эту гору двигать? — удручённо оглядел их работу Гро.

— Нет, — обрадовал их Крот, — Сначала нужно для этих камней место освободить. Придётся перелезть назад через два завала и двигать сначала первый ближе к выходу, а потом второй на его место.

Удачный выпал день. Вообще, какой день можно считать удачным? Тот, в который произошло много событий. Не скажешь ведь «удачный день», если весь этот самый день провалялся в постели, борясь с ленью и скукой. Значит, день должен быть событиями наполнен. Хотя, события тоже разные бывают. Если тебе целый день будут сообщать о том, что ты ограблен, разорён, брошен женой и т. д., то событий вроде не мало, а день, скажем так, не совсем «удачный». Получается, событий должно быть много и они должны положительно влиять на вечернее пищеварение. Из этого исходя, день выдался просто замечательным. Три раза они перекидывали камни дальше и дальше от завала, соорудили три, с трудом проходимых, новых «навалов», изодрали одежду, набили с десяток синяков и шишек и проголодались, как дикие звери. Когда Гро сумел себя и двух своих молодых спутников отогнать от запаса еды, той осталось на один завтрак, а ведь брали на неделю.

Мороз крепчал. Лошади в пещеру не входили, то ли лошади большие, то ли пещера маленькая. Пришлось с булькающими раздутыми животами вставать, выбираться на ветер и холод, рубить ветки и молодые деревца и сооружать для коняг шалаш, а потом ещё лазать по этой колючей и шаткой конструкции и укрывать её попонами. Давно стемнело, обе луны наперегонки побежали по небосводу и приличную часть пути уже отмахали, когда день кончился, и люди со стонами свалились у костра, который почти потух.

— Надо выставить часового, — начал Гро и вдруг захрапел.

— Обязательно, — продолжил Бин и засопел.

— Угу, — согласился Крот и затих.

Проснулись одновременно оттого, что кони заржали громко и испуганно. Вывалились наружу, обнажив мечи, и зажмурившись. Лучи солнца, отражаясь от навалившего за ночь снега, искрились, дробились, сверкали, слепили. Кони, увидев хозяев, заржали пуще прежнего. А тут и сама причина лошадиных страхов из леса на лужайку перед шахтой выбралась. Вернее, сам — причин. Огромный медведь шёл вразвалку на всех четырёх ногах к шалашику.

Гро пронзительно свистнул, защищая лошадей. Бин улюлюкнул. Крот зашумел камнями, залезая назад в пещеру. Медведь посмотрел на расшумевшихся людей и продолжил свой путь. А что, лошадей много, и этим перекусить достанется. Ветеран дрыгающей походкой поспешил на помощь скотине, рыцарь шёл след в след. И правильно делал. Снегу было почти по пояс. Лесной великан угрожающе рявкнул, предупредив, что добычу первым нашёл он, он и будет первым лакомиться, а вам, мелким хищникам, уж что останется. Вот самоуверенность бурого и подвела. Гро с Бином оказался у «конюшни» на пару шагов раньше и встали плечом к плечу, выставив вперёд мечи.

Медведь впервые столкнулся с сопротивлением людей, вообще, с людьми впервые. Места были заброшенные. Шахта пользовалась дурной славой, и никто к ней не ходил, так что медведь чувствовал, и был на самом деле, хозяином этих мест. Не на шутку разъярённый неожиданной помехой, он прыгнул вперёд, одновременно поднимаясь на задние лапы. Один меч чиркнул по передней лапе, но лишь оцарапал её, застряв в густой шерсти. Второй (удар Бина) рассёк грудь, но тоже не глубоко, всё та же шерсть помешала. Хищник отпрянул, с удивлением глядя, как снег окрашивается его кровью. Получалась полная ерунда, эти двое мелких нанесли ему раны палками, а он до них даже не дотянулся. Нужно было менять тактику. Медведь рявкнул на противников и попытался обойти их с боку. Не вышло. Мелкие тоже перегруппировались и их палки, пахнувшие его кровью, опять оказались на пути к мясу.

Бин столкнулся с таким огромным и настойчивым противником в первый раз. Фехтование с Гро и три скоротечных схватки с неракцами, не шли ни в какое сравнение с этим боем. Плечо ещё до конца не зажило и при первом же выпаде наполнило о себе тупой болью. Во, блин, а камни, значит, таскать можно.

Запах собственной крови привёл хищника в ярость. Отбросив последнюю осторожность, медведь, встав на задние лапы, пошёл, размахивая передними, прямо на людей. Гро стоял первым на пути лесного великана, ему первому и досталось. Брони, которая спасла бы от когтей, на ветеране не было. Удар лапой переломил ключицу и содрал кусок кожи с лица и шеи. Обливаясь кровью, старинушка рухнул медведю под ноги. Но не зря Гро прошёл десяток воин и дожил, можно сказать, при этом до старости. Когда медведь вновь встал на задние лапы, Бин это понял. Из груди зверя торчала только рукоять меча, всё остальное было внутри, ну, и снаружи тоже, только с другой стороны. Чёрная громадина сделала ещё несколько шагов по направлению к рыцарю, рыкнула на него, обрызгав кровью, и стала заваливаться на бок. Бин случая не упустил, собрав последние силёнки, рубанул мечом по башке хищнику, помогая быстрее приземлиться. Как по железной наковальне. А крови сколько, хоть умывайся. Будущий граф Соламнийский, вспомнив поверье, что вместе с кровью умирающего медведя можно выпить его силу, поставил горстью ладони к ране и наполнил их дымящейся тёплой кровью. Выпивка получилась на вид не очень аппетитная. Шмыгнув носом, Бин поднёс ладони ко рту и сделал первый глоток. Кровь как кровь. Солоноватая, вязкая и не противная. Приятная теплота прокатилась по горлу и упала в пустой желудок, согрела. Даже мозги работать лучше стали. Хорошо!

Стон вернул рыцаря в этот грешный мир. Гро, его старый верный Гро, истекал кровью в двух шагах от поверженного медведя.

— Крот! — заорал Бин промоченным горлом.

Не быстро, но надо отдать ему должное, всё же появился шахтёр. Выглянул из зева пещеры.

— Сюда быстрее, Гро ранен, нужно его в пещёру перетащить.

Увидев, что с лохматым разбойником покончено, парень, утопая по пояс в снегу, поспешил на помощь Бину. Вдвоём они волоком по снегу дотащили ветерана до входа и уже на руках внесли внутрь. Рыцарь бросился к их мешкам и, не утруждая себя перебиранием вещичек, высыпал всё на пол. Бинт, конечно, нашёлся не сразу, а вода оказалась слишком холодной. Наверное, не мало времени прошло, прежде чем Гро промыли раны на щеке и на шее, лекарь самоучка то в бинтах запутывался, то кусок кожи со щеки пытался приделать к уху. Перевязали не без помощи богов. Рука ещё была у старика сломана. Кости наружу не торчали, и это был единственный плюс. Вдвоём наложили шины, прибинтовав сучковатые палки к руке. Получилось неказисто. Гро, пока над ним издевались, в себя не приходил, стонал в бреду. И изредка орал, когда новоявленные жрецы Мишекаль не слишком аккуратно его пользовали. Закончив с врачеванием, Бин уселся рядом с бывшим наставником на холодный пол пещеры и задумался. Холод из задумчивости вывел.

— Крот, давай-ка костёр разводи, а то вымрем здесь как мамонты.

— Щас, — второй выживший в борьбе с природой исчез в проёме пещеры.

Вскоре костёр задымил, заставив рыцаря закашляться. Прочистив горло, кашель заодно и в мозгах ясность необходимую навёл. Бин задумался. Получалось, что вторая экспедиция к серебряной шахте провалена, так же, как и первая. По другим причинам и с гораздо менее удачным концом, но провалена. Да, ещё выживет ли Гро. Нужно срочно искать повозку и домой возвращаться. Может на турнире есть приличный лекарь или жрец Мишекаль. Бин уже собрался отдать шахтёру команду по сворачиванию экспедиции, но тут умирающий подал признаки жизни.

— Убили? — слабый шёпот привлёк внимание будущего графа.

— Его полностью, а тебя частично, — успокоил ученик учителя.

— Домой собираешься?

— А ты хочешь, чтобы твои кости здесь остались? — решил уточнить будущий граф.

— Я пока без памяти лежал, сон видел, — Гро закашлялся и потянулся к голове (За ухом почесать, наверное), но наткнулся на целый клубок бинтов, — Или видение, может. Везёте вы меня домой на телеге, а перед нами стены встают. Одну объедим — вторая вырастает. Эту обогнём — следующая. Будто кто из богов не хочет, чтобы мы уезжали отсюда, — эта длинная речь силы ветерана окончательно подкосила. Что там случилось дальше с их экспедицией, Бин не дождался, Гро то ли заснул, то ли опять видения пошёл досматривать.

Через полчаса они вдвоём с Кротом сварили лапу неудачливого грабителя и набрали целую чашку медвежьего жира. Пока шахтёр пировал, Бин подтащил учителя поближе к костру и раздел его. Пока Крот через силу впихивал в себя очередную порцию подоспевшей медвежьей печени, рыцарь натёр ветерана целебным жиром и укатал всем, что тёплое было. Пока рудокоп блевал чуть не в костёр, пережрав мяса, будущий граф накормил и напоил коней и дров нарубил. Вернувшись в пещеру, он приподнял наставнику голову и влил в неё немного подостывшего до нормальной температуры бульончика мясного. Гро сильно не сопротивлялся, не отрываясь от своих архитектурных видений, полною чашку варева выглотал. Бин прикончил недоеденные Кротом объедки и на шахтёра тяжело уставился. Парень лежал, высунув язык, и икал.

— Я знаю хорошее средство от икоты, — обрадовал страдальца рыцарь.

— Да??? — не поверил своему счастью парень.

— Точно тебе говорю, — заверил его Бин, — Сейчас сам убедишься.

— Дыхание что ли задержать, — высказал своё знание медицины икающий.

— Это пустое, — махнул рукой будущий граф, — Камни таскать. Вот это средство! Сразу поможет.

— Мы, что, домой, не едем? — не оценил рыцарскую шутку обжора.

— Разве с видениями поспоришь, — сам себе сказал Бин, а для шахтёра добавил, — пошли завал разбирать.

Сначала дела шли не очень. После вчерашнего таскания все мышцы болели. И ещё старый вояка в бреду, всё норовил с себя одежду сбросить, укутывай его каждый раз. Потом пришло время кормить лошадей, затем кончились дрова. Одним словом, Бин в развале завала почти участия не принимал, поэтому возглас рудокопа застал его врасплох.

— Ого — го, проход!

Бин поспешил к месту, откуда возглас донёсся. Крот тыкал факелом у себя над головой. И, правда, там между потолком и камнями наметилось отверстие. Бин со свежими силами включился в перетаскивание тяжестей. Не прошло и полчаса как неприметное отверстие увеличилось до вполне приметной дыры. Крот дышал как загнанная лошадь, рыцарь, менее привычный к физическому труду, как загнанный мамонт, даже хобот на плечо положил. Пока отдыхали, Бину в голову залезла неприятная мысль. Выгнать её оттуда никак не получалось, так и крутилась по извилинам, на язык просилась. Он её и озвучил скрепя сердце.

— Худекель ему в печёнку. Обоим туда лезть нельзя, вдруг опять что отвалится. Придётся дальше мне одному лезть. Рассказывай, как и что.

— К поясу верёвку эльфийскую привяжи и посматривай наверх, а то завалит. Если верёвка кончится, привяжи вторую. Будут разветвления, сворачивай всегда вправо. И всё время смотри под ноги и на потолок. Может мне пойти? — это уже был почти героизм, но будущий граф его не оценил, только рукой махнул на парня, — Гро карауль, костёр поддерживай, чтобы он не замёрз.

На той стороне было ни чуть не лучше. Стоило ли стремиться. Бин проверил надёжность узла на верёвке эльфийской (шелк — скользкая) и, подняв фонарь над головой, осмотрелся. Пока ничего не разветвлялось. Отважный спелеолог вытащил кинжал и сделал несколько шагов. С оружием в руках как-то спокойней себя чувствуешь. Ход, понижаясь, уходил всё дальше и дальше. Вскоре скользкая верёвка кончилась. Бин поморщился и привязал к ней свою. Ещё десяток шагов прошагал и чуть боковой проход не пролетел, уже в последний момент боковым зрением заметил неровную дыру в стене. Обследовав этот ход, Бин сообразил, что это и есть штольня. Здесь серебро и добывали, следы кирки, неровные края и крупинки, тускло поблескивающие на стенах, подтвердили рассказ Крота. И ничего интересного с точки зрения эльфов и неракцев. Выползать пришлось задницей вперёд, развернуться не получалось, то меч мешал, то голова.

Штольни стали попадаться всё чаще и чаще, некоторые были засыпаны, некоторые были брошены на первых же метрах. Верёвки давно кончились, и Бин плюнул на них, пока заблуждаться было негде. Он даже отковырнул концом кинжала несколько крупинок со стен и даже одну забавную штучку, очень напоминающую окаменевшую еловую веточку, понятно тоже серебряную. Не разбогатеешь, конечно, но на обед в «Яишне» хватит.

И тут пещера закончилась. Коридор упирался в неровную стену и круто уходил вверх. Света факела хватало метров на пять. Бин оставил себе фонарь, а факел попытался как можно выше забросить. Тот летел, сколько мог, ни до чего не долетел и свалился на рыцаря, всего его искрами осыпав. Спрашивается, из-за чего эльфы с черными, сюда, рискуя жизнями, лезли, не из-за жалких остатков серебра ведь. Бин покрутился на месте, освещая стены фонарём. Может, он какой ход пропустил. Рыцарь побулькал маслом в фонаре, булькало, назад можно было не спешить. Значит, нужно ещё раз обойти всю пещеру, чтобы не мучить себя потом вопросами, а не пропустил ли я чего. Это заняло целый час, а может даже и больше. Кто там эти минуты считал? Бин нашёл-таки незамеченный ранее проход. В нём отковырялось ещё три крупинки серебра. Рыцарь встал под крутым подъёмом и прикрыл фонарь. Как он и ожидал, сверху лился слабый свет, выходит это и есть второй ход наружу. Радости от обладания этой информации не добавилось. Бин устал от ползанья на карачках, от шагания туда-сюда, оттого, что сверху всё время сыпались мелкие камешки, пугая обвалом. Стены и потолок давили на плечи. Нужно было выбираться из этой проклятой богами шахты и везти Гро к лекарю. Вот если бы не маленький червячок в мозгу. Засел там и спрашивает: «Что нужно было нерекцам в пустой, выработанной шахте?». А ещё эльфы, причём не простые воины, а целая принцесса. Серебро? Глупость, какая. Ладно бы ещё неракцы, но только не эльфийская принцесса. Может, гномы запрятали здесь клад? А в нём золото, камни? Нет. Эльфы не полезут через полконтинента за золотом гномов. Теперь у Бина и голова устала, от мыслей пустых. Надо идти назад. Вот только присесть отдохнуть. Рыцарь увидел в колеблющемся свете фонаря солидных размеров камень у стены и присел на него. Неудачно присел. Это он понял уже через несколько секунд. Камень чуть углублялся к центру, и там была лужа. Штаны промокли. Со свода капала вода, капли неприятно угодили за шиворот, потекли по спине. И так холодно, как … Додумать эту мысль Бин не успел. Он вдруг понял, зачем неракцы с эльфами лезут в его шахту. Магия! В пещере спрятан волшебный талисман. Где? От этой мысли Бина прошиб холодный пот. Оказалось так просто, а они целый месяц голову себе ломали. Нужен ли ему этот талисман? Конечно, нет! Просто нужно сделать так, чтобы он не достался чёрным, да и эльфам тоже. Завалить шахту и всех делов. Нет. Если они откопали, то и ещё кто-то раскопает. Придётся этот талисман искать. А для этого нужен хоть плохонький маг. Они могут видеть волшебные предметы. Только сначала нужно отвезти Гро к лекарю. Бин зачерпнул горстью воду в ложбинке на камне и глотнул, от умных мыслей в горле пересохло. Вода оказалась не вкусной, мылкой какой-то. Рыцарь взял фонарь и двинулся к выходу. Усталость как рукой сняло, и даже плечо перестало болеть, и ушибленное колено, и обожженная рука. Бин остановился. Слишком хорошо он себя чувствовал. Давно он не был так здоров. Будущий граф расправил плечи и поиграл мышцами. Удивительно. А в голове как ясно. Ясно! Даже дураку ясно. Вода!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Вот он волшебный талисман. Это не вода. Это волшебное лекарственное питьё. Теперь всё ясно, и с эльфами и с неракцами. Ясно даже, что ему нужно делать. Ясно!

Во фляжку удалось налить совсем немного. Большая часть лекарственного питья впиталась Бину в штаны. Ничего, для Гро должно хватить. Бин как на крыльях полетел к учителю. Даже не заметил, как перемахнул через завал. Шахтёра, конечно, не было. Удрал? Крот возился у костра, сырые дрова горели плохо, дыма много, а тепла больше от вспотевшего парня исходило, чем от огня. Ветеран был плох. Стонал, провалившись в забытьё. Вернулся шахтёр, не сбежал, побоялся. Рыцарь отправил парня за сосновыми ветками и, склонившись над учителем, приподнял ему голову и влил в рот всё, что было во фляжке. Гро поперхнулся и закашлялся, но глоток сделать успел. Бин уселся рядом и стал смотреть во все глаза на наставника, ожидая чуда. Через несколько минут новоявленный маг всё ещё сидел на корточках, но уже не в предвкушении чуда, а в предвкушении разочарования. Ни каких признаков магии. Гро не светился, не вскакивал выздоровевший, вообще ничего не происходило. Вернулся Крот, принёс огромную охапку веток. Рыцарь почувствовал, как он замёрз и занялся костром, тем более есть хотелось, как целой стае волков. Пришлось идти наружу, отрубать от медведя кусок мяса, зачерпывать котелком снега несколько раз. Вроде, полный набирал, глядь, а воды получалось еле на дне. И часа не прошло, как мясо стало срываться с кинжала, когда его пытаешься из котелка вынуть — верный признак, что готово. Бин решил разбудить раненого и влить в него немного бульона мясного, раз вода оказалась не волшебной нужно накормить беднягу и домой собираться, на турнире должны быть жрецы Мишекаль.

— О, боги!!! — рыцарь отпрянул от Гро.

Ни какого Гро не было. На подстилке храпел молодой парень, младше его Бина. Будущий граф схватил правую руку спящего, у Гро не хватало пальцев, а у этого, все были на месте. Раны на шее и лице тоже не было.

— Вставай, ей, вставай! — Бин тряханул, что есть силы неизвестного.

— Вот, паршивец, — открыв глаза, обругал рыцаря юноша, — Такой сон досмотреть не дал, я как раз жениться собирался, а тут ты со своей надоевшей рожей. Такая деваха попалась, жуть, титьки сами из платья выпрыгивают.

— Ты кто? — задал умный вопрос будущий граф Соламнийский.

— Что, пока я спал, ты вылакал всю гномью водку, — парень сел и, отбросив одеяло, обнаружил, что совершенно голый.

Ну, нисколько не напоминал этот крепыш покалеченного ветерана. Незнакомец разобрался в одежде Гро и принялся её надевать, да так и застыл со спущенными штанами.

— Что со мной?

— А что?

— Где шрамы, пальцы выросли, ноги целы, рука срослась, — Гро (всё-таки Гро) принялся стаскивать прикрученные к руке палки.

— Ещё больше удивившись, когда в зеркало посмотришь, — теперь уже Бин точно знал, что за водичку он нашёл.

— А есть у тебя? — «старый рубака» справился с бинтами и палками и шевелил рукой туда сюда.

— Штаны одень, — посоветовал ему Бин.

Гро (пусть Гро) оделся и принюхался.

— Жрать хочется.

— Та же самая беда, — рыцарь выловил из котелка кусок мяса, разрезав на три части, протянул одну незнакомцу, — Крот, есть будешь?

— А — а — а! — врачеватель даже оборачиваться не стал, и так понял, чего такого бедняга увидал.

— Теперь придётся тебя убить, чтобы ты тайну этой шахты не выдал, — решил пошутить будущий граф.

Перестарался. Шахтёр шутку не оценил. Запахло окончательно переваренной медвежьей печёнкой и метнулось пламя костра — это Крот на полной скорости спасся бегством. Бин побежал, тому вдогонку, крича, что это шутка, но свидетель чуда, видно, спешил поведать о нём всему Крину. Бин у лошадей остановился, машинально подбросил им сена, и сокрушённо вздыхая, вернулся в пещеру.

— Убил? — с набитым ртом поинтересовался прожорливый молодец.

— Ты молодой глупый был? — рыцарь, теперь уже не спеша, внимательно рассмотрел помолодевшего учителя.

Копна чёрных волос, жёсткие усы не желающие загибаться вниз, как положено по уставу, бугры мышц на плечах явственно проступающие через еле натянутую стариковскую рубаху, весёлые карие глаза и веснушки на костистом орлином носу. Ну, вылитый Гро. Правда, если убить и дать полежать на свежем воздухе пару неделек. Только нос прежним и остался, видно либо носы не старятся, либо не молодеют.

— А ведь он, правда, переполох на всю округу подымет, — медвежатина дикцию ветерану существенно испортила или это выросшие в третий раз зубы говорить мешали с непривычки.

— Нет, всё-таки, ты не только помолодел, но и поглупел при этом, — махнул рукой на наставника Бин и выловил из котелка приличный кусок трофеев. — Думаешь, твоё появление в замке вызовет меньший переполох, чем рассказ шахтёра.

— Да?! И правда, что же теперь делать, весь Крин бросится к этой шахте и даже весь орден Меча не сможет их остановить.

— Они и не будут останавливать, сами первыми бросятся в пещеру, — рыцарь мясо жевал, беседу с этим носатым молодцем поддерживал, а голова лихорадочно работала. Нужно было слухи пресечь ещё до массового паломничества.

— Шахтёра нужно догнать, — проглотив последний кусок, решительно поднялся будущий (теперь уже точно) граф.

Глава 4

И тут Гро напомнил себя прежнего.

— Это не проблема, следы на снегу чётко видны, а от коня отдохнувшего никуда не убежишь, только вот, что потом с ним делать. Может язык вырезать?

— Тьфу ты! — плюнул с досады Бин, только похвалил про себя, а тот такое ляпнул.

— Сначала догоним и сюда вернём, а там видно будет, — Бин уже оделся и упряжь собрал, — поторапливайся, — прикрикнул он на замешкавшегося учителя.

— Не могу, на меня кольчуга не лезет, маленькая, — сдавленным голосом заканючил «ветеран».

— Оставь её здесь, не на битву с неракцами идём, а крестьянина догонять.

— Вот за что я тебя люблю, так это за светлую голову, — похвалил Бина парень, — И чем тебе её жена красит, ромашкой что ли.

— Поехали, — скрипнул зубами светлоголовый.

Во, а выбитый на прошлом смотре зуб вырос, чудеса.

Кони сами рвались в погоню, застоялись, продрогли на морозном воздухе, спешили согреться. Следы беглеца и действительно чётко выделялись на снегу, ничего умного шахтёр не придумал, ломился напрямик к деревушке с «Яишней». Спешил рассказать о чуде или просто другой дороги не знал. Через полчаса, как только лес миновали, впереди его фигура и замаячила. Чёрное — то на белом хорошо видно.

Крот оглянулся и погоню заметил. Увеличить количество шагов в единицу времени, шахтёр был уже видно не в силах. Силы кончились. Он встал и корявую палку вперёд выставил. Через несколько секунд он одумался и опять вихляющей трусцой затрусил.

Бин с умилением наблюдал все эти метаморфозы. Лошади быстро настигали дезертира. Ещё минутка и всадники, с обеих сторон окружив бегуна, поравнялись с ним.

— Эй, придурок, остановись, — поприветствовал бывшего компаньона по лазанию в подземельях Гро.

Парень, тупо глядя вперёд, продолжал изображать бег. Получалось у него плохо, ноги заплетались, суковатая палка в руках цеплялась за снег. Совершенно неожиданно для преследователей шахтёр встал, и Бин с Гро проскакали вперёд лишних два десятка метров.

— Я вас с собой в могилу заберу! — срывающимся фальцетом пригрозил обладатель дубины, развернувшимся всадникам.

— Думаешь, мы умрём от удушья, когда ты снимешь штаны? — полюбопытствовал, спешиваясь, помолодевший ветеран.

— Не подходите, гады! — совсем уже завизжал Крот.

Бин остановился и Гро за рукав придержал.

— Слушай, мы легко можем тебя убить, но делать этого не собираемся, хотя следовало бы за все твои подвиги сегодня.

— Не подходите, гады! — заклинило беднягу.

— Поехали назад, к шахте. Я нашёл источник молодости, если выпить из него всего один глоток, то все болячки на тебе заживают, вон, у Гро даже пальцы обрубленные выросли. Тебе тоже дадим глоток. Только нужно мне, чтобы ты не растрезвонил об этом по всему Крину. Сюда бросятся все, кто может ноги передвигать, а мне это ни к чему.

— Не подходите, гады! — прервал рыцаря несчастный.

— Ну, подумай, милый, если мы тебе дадим попить из источника, зачем мне тебя убивать. Поехали, вернёмся, напоим тебя, наберём пару фляжек, забьём назад шахту камнями и домой поскачем, — продолжал уговаривать парня Бин.

— Не подходите, гады! — теперь уже скучным голосом ответил шахтёр и вдруг обмяк и, опустившись на колени, зарыдал.

Гро с рыцарем подошли, похлопали парня по плечу, отобрали у него сучковатую палку и взвалили поперёк седла на коня наставника. Бин вскочил на свою кобылку и уже хотел пришпорить её, но тут начались трудности. Помолодевший ветеран взгромоздился в своё седло и сразу соскочил на истоптанный снег.

— Фу, чего он такого сожрал, что так воняет? — Гро подозрительно посмотрел на грязные штаны, — Пусть пешком идёт.

— Тогда мы до вечера не доберёмся, придётся тебе «старинушка» потерпеть, вставь в ноздри затычки и поедим, — урезонил учителя рыцарь.

Тот поворчал, но так и поступил. Отрезал от подкладки кусок и забил себе в нос.

Тронулись, хвала Паладайну.

Привели, усадили, обогрели, напоили, накормили, и спать уложили. Конечно, лучше всего укоротить смутьяна на голову и решить этим все проблемы на много лет вперёд. И не понятно, что мешает? Не гоже спящих убивать — запятнаешь рыцарскую честь. А кто разбудить не даёт?

Безоружных убивать — опять честь не позволяет. А дай ему в руки меч и руби башку, пока он его не уронил. Нет, не поднимается рука.

— Ладно, пусть спит, — пожал в бессилии плечами Бин, — Я возьму фляжки и сползаю к источнику.

— И я бы сползал, хоть посмотрел на эдакое чудо, — у молодого ветерана шило в одном месте застряло.

— Я знаю дорогу и дойду быстрее, а двоим нельзя, этот проснётся и опять в бега подастся. Ты посиди, поохраняй и подумай, как нам волшебную водичку использовать и как не возбудить всеобщего любопытства со всеми вытекающими последствиями.

Бин ушёл. Гро задумался. Мысли в новую голову не лезли. Вернее лезли, но о задастых крестьяночках и грудастых дочках кабатчиков, а не о конспирации. Ещё залезла мысль о медвежатине, и за неимением задов и грудей воспитатель будущих графов ею и занялся.

Бин в это время проник в засыпанную часть пещеры и, не теряя ни минуты на обследование штолен, устремился к источнику. Там его ждало жестокое разочарование. В углубление было совсем мало воды. Путем переливания из пустого в порожнее, рыцарю удалось нацедить едва половину фляжки. Капли падали очень редко, Бин прикинул, что на две фляжки накапает за несколько дней, а то и за целую неделю. Турнир к тому времени непременно закончится.

Через день добрались до дома. Ворота были на месте. Во рву плавали снежные шапки на молоденьких шаловливых льдинках. Турнир, судя по всему, всё-таки успел успешно закончиться. От самых ворот замков Биноверов до наезженной дороги валялись следы обогащения обитателей этого самого замка. Дорога была просто засыпана сеном и соломой. Получалось, что задумка Гро вполне удалась. Раскупили соискатели поцеловать ручку у Биновой жены весь фураж для своих кляч. Интересно, сколько принёс Бину этот поцелуйчик?

Крот хотел соскочить на дорогу и ломануться к себе в деревню, но Гро твёрдой рукой схватил его за шиворот и усадил назад. Стукнули в ворота, и для порядку больше, чем по нужде, крикнули хором: «Эге — гей». Послышался скрип драных сапог по молодому снежку и лязг отодвигаемого засова. Ворота на смазанных петлях легко открылись, и появилась перекошенная физиономия Воя.

Вот тут прямо Бина и осенило. В мозгах что-то со скрипом повернулось, и он понял — как отсрочить массовое паломничество граждан и даже не граждан, а просто так «приблудных» обитателей Ансалонского континента, и Соламнии в частности, к серебряной шахте. «Заинтересованный человек трепаться не станет». Надо омолодить всех обитателей замка, включая неверную жену и кухарку, и сказать им, что зелье действует всего один год, а после этого лютая смерть от поноса или очередная порция «водички». А так как накапывает всего на десяток человек, то язычок лучше прикусить, а ещё лучше вырвать с корнем, чтобы не сболтнуть случайно по пьяному делу или под пыткой.

Вой обрадовано улыбнулся, продемонстрировав три полусгнивших зуба чёрного цвета.

— Наконец-то, а то нас замордовали бабы эти, то две было, а теперь ещё и остроухая командует.

Бам! А ведь Бину ещё объясняться с принцессой и тараканить её через половину континента к папаше. А как же шахта, а как же замок, а как же графский титул на смотре? Будь они прокляты все эльфы со своими ушами, и все гномы со своими бородами, и все минотавры со своими рогами. Оба! Он, значит, будет развлекать принцессу дорожной светской беседой, а менестрели будут развлекать его помолодевшую жёнушку. Та ещё перспективка.

— А где Гро? — Вой подозрительно оглядел парня, севшего на чужую лошадь и надевшего не свои доспехи, и за разъясненьями потянулся руками к кинжалу, висевшему на поясе, а глазами к Бину.

— Слушай сюда, старинушка, — Бин решил с омолаживанием не тянуть, а то ещё свои перебьют. Старички его хромоногие, но не глупые и не трусливые, — Собери всех кроме принцессы и Эльвиры у Марты. Одна нога здесь, а вторая (хм, … половинка) уже там.

Вой не менее двадцати лет прослужил в солдатах и приказы исполнять научился.

В конюшне тесной стеной стояли чёрные звери и бинова с округлившимся животом лошадка. Даже и приткнуть уставших с дороги коников некуда.

— Пора строить большую каменную конюшню, — напомнил себя прежний Гро.

— Ясное дело. Завтра и начнём. Только ты по деревням не езди. Хотя. Может, скажем, что Гро погиб. А ты новый управляющий, скажем, «Сро». Нет. Не красиво. «Фро»! Во, другое дело.

— А что, тоже верно, — «Фро» схватил пытавшегося воспользоваться ситуацией Крота, — Ещё раз попытаешься убежать, всажу в спину стрелу.

В кухне сидели все его шесть старичков: Вой, Струдель, Фарлей, Бруно, Дон — старший и Дон — младший. Марта недовольно бренчала новой посудой. Ещё — бы, девять человек вломилось в её святилище, и даже ноги от снега и навоза не отряхнули. Бин внимательно, другими глазами, оглядел своих приживал.

Фарлей — двадцать лет был арбалетчиком в отряде пограничников у Харолисовых гор. Сотни боёв, десятки ран. И что он выслужил? Хромую ногу, седину, покалеченную левую руку. Пропил всё, проиграл в придорожных кабаках не регулярно выдаваемое жалование. И что у него осталось? Ха! А осталось у него то, что он, пожалуй, лучший среди людей арбалетчик. Хлебнёт сейчас водички, нога с рукой выпрямятся, седина сменится на рыжие кудри (или на чёрные, пока не ясно), руки перестанут трястись. И вот он — лучший солдат Соламнии, предан ему Бину не за деньги, а за страх и совесть.

Струдель — служил в полку самого Элжбея Второго, легендарной личности, друге самого Хумы. В этот полк, расквартированный в Палантасе, брали лучших из лучших. Попасть туда по протекции или за деньги было невозможно. Только особо отличившиеся в нескольких битвах могли подать рапорт о переводе в конные мечники Элжбея. Был ранен в битве с неракскими рыцарями и несколько дней по захваченной врагом территории полз к свои с обеими перебитыми ногами. У ворот замка уже почти мёртвого его Гро и подобрал, а Марта выходила. Ноги срослись плохо, но сердце настоящего воина ни куда не делось. Такой и мёртвый будет убивать врагов, а исцелённый стоит десятка.

Вой — самый старый. Участник всех воин последнего века. Не меньше десяти лет пробыл в плену у гномов холмов, где учил тех пользоваться мечом. А научился владеть боевым молотом лучше любого гнома. Там в учебном бою ему и отрубили почти все пальцы на правой руке, и отпустили на все четыре стороны. Шёл он, шёл и наткнулся на Бинов замок, где встретил старого своего знакомого — Гро. Ну, и остался. Сделает глоток, пальцы отрастут и лучший, без спора, фехтовальщик Соламнии к его Бина услугам.

Бруно — личный охранник магистра ордена Розы Вилинга старшего. Туда простой солдат не попадёт. В бою, защищая магистра, потерял руку. С почётом был отправлен на пенсию, получил кучу денег и в первом же кабаке был пьяным ограблен. Убил утром трактирщика и вот уже шесть лет скрывается в замке Биноверов. Этот привык быть телохранителем и с таким за спиной можно идти в бой хоть на великанов.

Дон — старший — кавалер двух солдатских орденов «Чести». Больше и говорить ни чего не надо. Был ранен в бою, когда их патруль натолкнулся на роту неракцев. Из роты не уцелел ни один, из патруля — он один. Его нашли на куче трупов. Раны загноились, и левую руку фельдшер отрезал — началась гангрена. Вдесятером побили сотню. Самый высокий и мощный в его полудюжине.

Дон — младший. Хотя он, наверное, даже и старше своего тёзки, просто маленький вёрткий, как кендер. Тоже служил в личной охране магистра, но в горах его завалило лавиной и всего искалечило. И рука плохо срослась и нога. Вот он к однополчанину и прибился, после того, как проиграл все деньги в Соламне и за дебош был выставлен из города без права его посещения, о чём клеймо на лбу красноречиво рассказывало всем встречным.

Марта — стареющую маркитантку привёз с собой из одного неудачного похода отец Бина. Так она тридцать лет и доживает на кухне. А, говорят, из-за неё было больше дуэлей, чем из-за всех графинь Соламнии вместе взятых.

— Вот что, друзья, — собрался с духом Бин, — Этот парень у меня за спиной и есть Гро. Мы нашли у шахты волшебный источник (Бин на всякий случай всё же местонахождение водички поменял). Двух глотков достаточно, чтобы любой из вас стал точно таким, каким был лет в двадцать. Есть только одно «но». Действует снадобье год, и если через год не сделать следующих двух глотков, то человек умирает, превратившись в ходячий скелет. Так и будет скелетом по земле шататься, пока конец света не настанет, — Бина понесло.

Гро крякнул у него за спиной, вернув предсказателя на землю, вернее, в кухню, полную воинственных инвалидов.

— Мы с собой пол фляжки принесли, больше не набирается, но вам хватит. Только если вы проболтаетесь, и туда ринутся тысячи страждущих, то через год придётся вам умереть страшной смертью. Есть желающие испить и помолодеть? — Бин вытащил на всеобщее обозрение фляжку и булькнул ею.

Кто должен был первым отреагировать? Струдель? Вот и нет. Марта.

— Бинушка, ты нас старичков не пугай и не пытайся обмануть про шкилеты. Если от этой водички мы вернём молодость, здоровье и конечности, то молчать не станем, нет. Мы будем всех богов за тебя молить и все семь жизней отдадим, источник и тебя защищая.

Следующим высказался всё-таки Струдель:

— Разливай паря. Если кто в Соламнии скажет, что Струдель добра не помнит, язык вырежу. Хочешь, и себе отрежу, что бы спьяну вдруг не выболтать. Хотя нет. Зарок даю больше пить. И все дадим! — он оглядел калек.

— Ни одна пытка не заставит меня слово о чуде сказать, а водка, что — просто дерьмо гномье. Ненавижу гномов и водку их больше не пью, — первым отозвался Вой.

— Сказано! — оглядев остальных, за всех припечатал Дон — старший.

Разлили. Марта проследила, чтобы до капли честно получилось. По два глотка и вышло. Глотнули. И уставились друг на друга. А ничего нет.

— Шутка, что ли? — грозно зыркнул Бруно.

— Сядьте, закройте глаза и попытайтесь заснуть, — вспомнив, что и на Гро не сразу подействовало, скомандовал Бин.

Сели и глаза закрыли. Ну, насчёт сна это перебор. Но дыханье задержали. Бин вышел на улицу и Гро с Кротом за собой выволок.

— С Эльвирой и Эйей так не получится, — тяжело вздохнул Гро — Фро, смахнув слезу гордости за своё поколение.

Оставив новенького Гро присматривать за будущим графским войском, Бин, перепрыгивая через две ступеньки (тех, что было всего три), поднялся в покои неверной жёнушки. Для неё тоже был припасён глоток водички из пещеры. Пусть у неё тоже все «раны» позарастают. Однако ни Эльвиры, ни принцессы в комнате не было. Рыцарь проверяющим взглядом окинул кровать. Всё было как обычно, смятые простыни, полусвалившееся на пол одеяло, ни чего подозрительного. Запашёк только вот неприятный попахивал. Нюхнув, Бин чихнул и поспешил из комнаты удалиться. Потом он зашёл к себе, скинул кольчугу и латы в угол, поставил меч дедовский к стене, и только тут понял, как устал и перепачкался он, ползая в шахте. Нужно было срочно помыться и выспаться. Только вот найдёт Эльвиру и Эйей и займётся этим непременно. Осталось поискать в гостиной, чаёк торбардинский, небось, попивают или винцом балуются.

Дверь открылась не скрипнув (что значит, хорошее масло у гномов купили). Только Бин ни кого врасплох не застал. Кроме огромного мыша в углу, умильно чистящего себе усы, в гостиной ни кого не было. Оставалась одна оружейная, туда Бин, запустив подушечкой для сидения в чистюлю, и отправился. Через толстую дубовую дверь раздавался лязг мечей. Если учесть, что кроме двух женщин в доме не могло быть ни кого, то лязг оружия из оружейной — самоё обычное дело.

И эта дверь хозяина не выдала (молодцы гномы). Жена и не жена рубились на мечах, обычное женское занятие в отсутствие мужа и не мужа. Эльвира, при очередном выпаде увидела Бина, взвизгнула, и, отбросив железку (кто ж, меч бросит?), кинулась в объятия вернувшегося из долгого странствия мужа и господина. Наверное, для эльфийки старалась. Рыцарь такого поворота событий не ожидал. Он вскинул руки вверх, в одной был ключ от пояса верности, и чуть назад отклонился. Зря. Жена всё же повисла у него на шее, а шипы, понятно, где находившиеся, со всего размаху попали Бину в одно место. Ох, как больно попали. Ключ выпал и отлетел в камин. Рыцарь тоже выпал и тоже отлетел к камину. Только вот Эльвира рук с перепугу не разжала и выпала вслед за мужем, прямо на него сверху. Бам! Это шипы попали в то же место ещё раз, только теперь ещё приличную скорость и вес обретя. Бин законы механики знал плохо (не гном ведь), про момент силы он ничего не слышал, но ведь незнание законов от наказания не освобождает. Наказание не заставило себя ждать. Завыв, как ошпаренный кот, Бин освободился от супружеских объятий и ломанулся, держась за больное место, прочь. Стол со стульями ему не помешали. Так ведь и гоблин, вставший в это время на его пути, то же бы не помешал.

Это он уже потом подумал — как отреагировала на эту сцену её высочество?

Отдышался бедняга только во дворе. Гро занимался лошадьми, пытаясь втиснуть их в мелковатую конюшню. Как ни странно, но Крот ему помогал, то ли смирился, то ли решил хитростью взять — усыпить бдительность ветерана. Заходить в кухню рыцарь не стал, пусть старички спокойно молодеют. Сделав круг по двору, он собрался с мужеством и снова вошёл в замок. Ещё по дороге Бин густо покраснел, представив, как он выглядел в глазах косоглазой. Ну, да уж, отступать некуда.

Дамы стояли прямо перед дверью. Бин им сухо кивнул и пальцем поманил Эльвиру в коридор, при этом, стараясь держаться от неё на расстоянии.

— Вот, выпей, — он протянул жене фляжку с остатками эликсира.

— Что там? — недоверчиво принюхалась блудница.

— Чего ты нюхаешь?! — не сдержался Бин, — Это от тебявоняет, как от овражного гнома.

— Да, а кто мне эту железяку надел, как я должна нужду справлять?

— Оп — па! Ключ — то ты сейчас у меня из рук выбила, где-то в комнате упал. Выпей и иди, ищи, вымойся потом.

Бин толкнул фляжку Эльвире. Та ещё раз нюхнула и, зажмурив глаза, сделала глоток.

— Да, пей ты! Вода обычная, — скрипнул зубами будущий граф.

Изменница глаза открыла, охнула и допила снадобье. Бин убедился, что фляжка пуста, прицепил её к поясу и уже собирался уходить, но дверь открылась и принцесса, мило улыбаясь, протянула Бину руку.

— Всё произошло в такой спешке, что мы не успели с вами поздороваться.

Рыцарь снова покраснел, поцеловал эльфийке руку и опять собирался уходить, но она железными хоть и тонкими пальцами удержала его руку.

— Надеюсь, всё прошло благополучно, и вы обследовали шахту? Неракцы не беспокоили? — вот и, поди, по их лицам определи, о чём они думают, когда любезности говорят.

— Неракцев не было. На нас напал медведь, еле отбились, Гро сильно ранен.

Бин не знал, что делать. Всё равно она через час она увидит действие эликсира и на Гро, да и на остальных его калек. Всё плохо получалось. К тому же она явно знает, что там в пещере. И неракцы знают. Вон прут толпами. Один он не ведал, чем обладал. А теперь не ведает, как свою собственность защитить. Бин подтолкнул жену в комнату, ключ искать, поморщился, словно кислющее яблоко надкусил и смирился с неизбежностью.

— Нам надо поговорить, Ваше Высочество.

— Я тоже так думаю.

— Начнём с того, что я узнал, зачем неракцам и вам нужна моя шахта …, - Бин договорить не успел, за дверью завизжала Эльвира.

— Охо — хо, — рыцарь отстранил довольно вежливо эльфийку и открыл дверь.

Будущая графиня бегала по комнате и трясла рукой, пытаясь сбить с рукава пламя.

— Худекель тебя забери! — зарычал обалдевший муж и бросился на помощь.

Вдвоём справились. Эльвира убегала и визжала, Бин догонял, ломая последние стулья, и рычал. Наконец, поджигательница споткнулась и грохнулась на сломанный стул, рыцарь вовремя остановиться не смог и полетел сверху. Прямо перед глазами у него оказался горящий рукав и покрытая волдырями рука. Ладонями он сбил пламя и, вскочив, поднял Эльвиру на руки. Только в её комнате и опомнился, положил жену аккуратно на кровать и осмотрел. Рука была серьёзно обожжена, из носа хлестала кровь вперемежку с соплями, из глаз слёзы. Бин не знал, что и делать. Хотел, было броситься за Мартой и на пороге уже, увидев принцессу, понял — бежать-то ни куда и не надо. Эльвира только что выпила эликсир. Всё заживёт через час. Всего-то и надо, что успокоить жену. Будущий граф присел на уголок кровати, утёр слёзы, сопли и кровь с лица будущей графини и прижал её к своей груди. Сердце вдруг начало бухать в рёбра, а глаза защипало. Вот ведь, ёшкин по голове, как же её заразу разлюбить? И сам себе ответил под мерное завывание жены. Не получится.

Снадобье начинало действовать, Эльвира перестала стонать и мычать, затихла у него на груди, а ещё через несколько минут даже сонно засопела в обе дырочки. Бин опустил бедняжку на подушку и осмотрел комнату. Что ей понадобилось в камине? Он подошел, взял кочергу и пошурудил угли. Понятно. Ключ от пояса железного угодил в камин. Рогоносец поддел его концом кинжала за ушко и вытащил на свет. Ну, вот, очередная неудача. Серебряный ключик был сильно погнут и подплавлен. Бин остудил его в бокале с вином и попытался выправить. Выпрямил, конечно. Задрал на спящей жене платье и сунул ключ в замочек. Повернул. Ключик завился винтом и застрял в замке. Когда же Бин потянул его назад, тот лучше придумать не смог — сломался. Доигрались. Понятно, что бородка в замке осталась. Неудавшийся взломщик подёргал проклятый замочек. Придётся идти к кузнецу, вот единственный вывод, который будущий граф сделал после минуты дёрганий. Оставив жену досыпать в счастливом неведении о её будущих неприятностях, рыцарь вышел из комнаты и остановился напротив принцессы. Та стояла, прислонившись к стене, и поигрывала локоном, пружинкой свисающим с головы.

— Она обожглась сильно, и лицо разбила, — поделился новостью рыцарь.

— Как я понимаю, через час всё будет в порядке, — вот радости в этой фразе не было.

Бин подошёл поближе к эльфийке, плюнул на все приличия, подошёл ещё ближе, ещё раз плюнул на все дурацкие этикеты сразу, взял из рук принцессы локон и стал тоже наматывать его на палец. Как ни странно её высочество даже и не думала сопротивляться. От неё шел стойкий запах лесных цветов и свежести, у Бина сразу голова закружилась. Палец продолжал наматывать на себя волосы, при этом рука рыцаря поднималась всё выше и выше, пока не остановилась у острого ушка девушки. Всё дальнейшее произошло в считанные мгновения. Бин потянулся к принцессе, она к нему и их губы встретились на полпути. Ни рыцарь, ни эльфийка не промахнулись. Только через десяток минут у себя в комнате, слезая со скрипящей кровати, Бин понял, что так не бывает. Ну, не должно быть, по крайней мере. Кто она и кто он! Не любовь ведь это, в самом деле. За что его может полюбить принцесса эльфов? Хотя. Чем он не хорош? Высокий, сильный, молодой, красивый (наверное) и ещё он хозяин шахты с волшебной водичкой. Вот. С этого и следовало начинать. Принцесса тут же подтвердила дедуктивные изыски будущего графа.

— Я бы хотела с тобой договориться. Мне нужно только два глотка из волшебного источника. Не для себя. От этих двух глотков зависит судьба моего народа.

— Эльфы всегда знали об этой шахте? — полюбопытствовал Бин.

— Нет, конечно. Умирает Беседующий с Солнцем, жрицы Мишекаль обратились к богине и та рассказала об источнике.

— И я должен в это поверить?

— Ты пытаешься меня оскорбить?

— Вот ещё войны с эльфами мне и не хватало, — Бин устало присел на кровать, рядом с продолжавшей лежать в живописном беспорядке принцессой, — В эту историю не вписываются неракцы. И ещё, ты ведь замужем? Я, конечно, слаб, а анатомии эльфов, но я не первый мужчина в твоей жизни. И это не были те неракцы в харчевне. Давай начнём с начала.

Эйя натянула на себя одеяло и одним взглядом приказала ему выйти из комнаты. Что Бин с радостью и проделал. Правда, уходить, далеко не стал. Опёрся о стенку в коридоре спиной и медленно, скользя по камню, сполз вниз. Хотелось вымыться, поесть и лечь спать. Много всего на него в последнее время свалилось, прямо гонка какая-то получается. Пора остановиться и отдышаться, подумать о происходящем за стаканчиком вина, сидя в кабинете, а не на полу в коридоре.

Дверь открылась, на пороге стояла прежняя принцесса — высокая, холодная и недоступная, как горная вершина зимой.

— Я бы хотела услышать подтверждение вашего обещания проводить меня до шахты, помочь мне достать пару глотков волшебной воды и вернуть меня отцу, получив от него поистине королевскую награду, — это холодный ветер с гор спустился.

— Рыцари словами не разбрасываются, — Бин это произнёс так, как будто они местами поменялись, нет, не на кровати, а по статусу своему. Это он холодный эльфийский принц осадил зарвавшуюся человеческую женщину.

Эйя прикрыла глаза, переваривала, наверное, когда она их открыла, торжество в них не светилось, зато светилась радость. Ну, вот, много ли человеку надо. Озарили его благодарным взглядом, он и растаял. С Бина прямо усталость свалилась. Захотелось провернуть всё это немедленно.

— Меня тревожит только одно, — поделился он с принцессой маленьким минусом на пути к их большому счастью, — Что сейчас делают неракцы, потеряв столько солдат и не добившись своей цели. К тому же один из них был не простой солдат. Что они сделают? Поедут напрямик к шахте, плюнув на все условности? Или они для начала всю свою силу обрушат на мой бедный замок?

— Я ни как не связана с Неракой, это совпадение, — произнесла принцесса, и Бин, за неимением другой версии, принял её ответ.

— Хорошо, завтра мы едим к шахте, думаю, два глотка там набралось. Достанем тебе водички, восстановим завал и проводим Ваше Высочество до дому. Хотелось бы надеяться, что благодарностью не будут эльфийские стрелы. В замке останется Гро с шестью лучшими бойцами Соламнии, от армии не от армии, а от сотни неракцев отобьются из-за стен.

— Увидишь, что благодарность моего народа стоит того, чтобы её заслужить, — и в снежные горы приходит весна. Эйя наклонилась к Бину и поцеловала его в макушку, — Разделайся быстрей со своими делами.

Во дворе рыцарь стал загибать пальцы, вспоминая все дела, которые ему нужно закончить перед путешествием в несколько сотен миль. Сначала кончились пальцы на руках, потом на ногах. Его стремление выполнить обещание принцессе дало серьёзную трещину, по мере того как заканчивался второй круг пальцев на руках. Что ж, чем-то всегда приходится жертвовать, философски решил Бин и направился на поиски Гро.

В комнате у кухарки стоял богатырский храп, стоял аромат немытых старческих тел и всевозможных трав. Бин не стал в этом амбре разглядывать, как идёт омолаживание его старичков, Гро там не было. А раз его нет здесь, значит он на конюшне, резонно заметил будущий граф, и поплёлся туда через двор. На конюшне было всё кроме Гро, лошади были, другие лошади были, сена с овсом было немеряно, а старичка его помолодевшего не было. Ещё не было одного чёрного конька, а это значило, что Гро ускакал в деревню. И чего это ему там так срочно понадобилось, задал, было, себе вопрос Бин, и сразу ответ нашёл. Не за водкой старичок галопом умчался и не за провиантом, другое ему приспичило. Ну, что ж с ним поделать, пусть оторвётся, за все последние годы воздержания. Кстати. Надо и ему Бину в верховой езде поупражняться, пора наведаться к кузнецу и попытаться освободить жену из железных объятий пояса верности. Когда рыцарь покидал ворота свои железные, что-то кольнуло в сердце, заставив даже придержать коня, но молодость победила.

Сколько времени надо, что бы доехать до деревни, выпить в корчме две кружки пива (для храбрости), добраться до кузнеца, получить от него несколько ухмылок и покашливаний, кроме уверения, что ключ к такой ненадёжной вещи, как верность, делается всегда в одном экземпляре, и, наконец, получить от этого же урода (кузнеца) заверение, что здесь, в кузнице, он (урод) справится с замком при помощи молота и зубила за один миг, запрыгнуть на коня, кусая губы и усы, и в мрачном расположении духа (вот из-за чего бы?) доскакать, бешено хлеща ни в чём не повинного коня, до замка? Точнее до поворота дороги к замку. Всего ни чего. Как бы ни так. Ушла уйма времени. Совсем смеркалось. День этот бесконечный, наконец, закончился.

Конь, вдруг, дёрнулся и фыркнул. Бин увидел, то, что увидел и тоже дёрнулся. К его замку подъезжала полусотня неракцев и три телеги с чем-то деревянным и железным. Разобранные баллисты, скорее всего. Из всего увиденного радовало только то, что Гро был в замке и по своей стариковской привычке за Бином ворота запер.

Неракцы действовали слаженно и чётко, (Бин еле успел с дороги в лесок съехать) окружили замок и выставили вокруг него несколько дозоров. Другие начали разгружать телеги и собирать катапульты. И всё это без лишней суеты и криков. Что значит выучка и дисциплина!

У будущего графа, в общем — то, две возможности было в ход событий вмешаться. Можно былоускакать за помощью. Это до куда же надо скакать, чтобы помощь более чем против полусотни неракцев привести? До самого Соламна. К возвращению, от его замка и людей останется пепел. Бин эту возможность из короткого списка вычеркнул. Вторая, она же последняя, а после вычёркивания и единственная — это во время осады напасть на врагов с тыла, причинив им перед смертью как можно больше урона. Для этого у него был конь, кинжал, нагрудник (остальные доспехи Бин не надел, не на войну ведь собирался) и арбалет с десятком болтов. Ах, нет! Ещё — злость. И сколько можно этим неракцам донимать его?! И совсем на последок, осознание того, что и эти монстры, при всей их выучке, смертны. Он уже десяток их положил. И ничего, цел, как видите. Видеть было некому, вот разве, что вороны, подозрительно его с ветки разглядывающие.

С того места, куда рыцарь съехал с дороги, противник был виден плохо. Мешал небольшой холмик, поросший свежими сосёнками. Раньше на ней стояла ветряная мельница, сгоревшая во время последней крестьянской смуты, и растащенная до последнего уголька после этого всё теми же крестьянами. Для наблюдения за действиями чёрных холмик был просто, ну очень удачно, расположен. Мешало одно «но». На нём расположился дозор из двух неракцев. Стояли они лицом к дороге и спиной к лагерю. Бина с конём они не видели, он к тому времени, как они плацдарм заняли, поглубже в лес зашёл, а коня ещё дальше завёл и к дереву привязал. Вороны при этом раскаркались и выдали бы патрулю Бина с потрохами (и его и конскими), если бы неракцы были чуть попроворнее. Теперь же будущий граф подполз тихонько к последнему дубу и попытался глазами убить часовых. Не выходило, то ли глаза не того цвета, то ли неракцы не правильные. Хорошо обученные воины стояли неподвижно и дорогу своими «чёрными», наверное, глазами пожирали. Бин уже совсем было, отчаялся, но тут поведение врага, а точнее полное отсутствие этого самого «поведения» (стоят как статуи), навело молодого воителя на мысль. И не о памятнике себе, а о лихом манёвре.

Справа к холмику подходила небольшая балочка, так, ручеёк весной подрезал по нескольку сантиметриков, а вот за века-то и набралось на целый метр. Эти два истукана в ту сторону не смотрят, можно подобраться к ним на расстоянии выстрела из арбалета. Долго думать, Бин приучен не был. Раз решил ползти, то и пополз. Изрядно мешал нагрудник железный, царапал по камням и давил на горло. Не могут, что ли, придумать, чем заменить металл, кожей там, необычно прочной из специально выведенных свиней.

Пришлось их будущему сиятельству остановиться и нагрудник снять. Извозился в грязи почти граф при этом неимоверно, попробуй расстегнуть все эти ремешки, лёжа и один, посмотрим, как ты извозишься. Прикрыв бесполезный сейчас, но дорогой (не сердцу, а по цене) кусок железа, сорванной впопыхах мёрзлой рыжей травкой, рыцарь дальше пополз налегке, бесшумней и куда как проворней. Темнело быстро, и Бин стал опасаться, что зря он в грязи извозился, если ни чего не видно, то по кому палить. Но Паладайн решил в процесс вмешаться и тучи на западе, где только-только солнце зашло, расползлись, и небо багрянцем окрасилось, дав пластуну ещё чуть времени. Этого Бину хватило. Получилось, что он заполз к чёрным с востока, и на фоне красного неба ребята отлично видны были. Зарядив арбалет, рыцарь взял вторую железную стрелу в зубы и прямо под локоть кинжал положил, на всякий случай.

Расстояние до врагов было метров двадцать, и промахнуться ученик эльфийской принцессы не мог. «Вжик» — это тетива послала болт в основание черепа часовому. Второй стал поворачиваться, Бин лихорадочно перезаряжал арбалет. «Хрясь» — это убитый неракский стражник завалился на сосёнку, сломав её. Громко, Худекель его забери. «Вжик» — это вторая стрела ушла. «Аа», нет, не «Ааааа!», а «Аа». Это второй завалился с железным болтом во рту. Бину показалось, что всё же громко, но восточный ветерок и грязь от растаявшего днём снежка первого, в которую рухнул часовой, шум заглушили.

Бин вскочил, и, стараясь не поскользнуться, скачками преодолел разделяющее их расстояние. Там он на всякий случай обоим в глаз кинжал сунул. Хоть в точности попадания и не сомневался, а пусть на приём к своей богине идут косыми, всё ей развлечение. Так, начало положено, вполне ровно лежат. Или «началось»? Вот «продолжение» же может начаться, тогда почему бы и «началу» не начаться. Будущий граф быстренько проверил у косоглазых пояса, кошельков не было, зато были два кинжала, вполне приличных, были ещё небольшие мечи и копья. Пусть пока полежат. Из всего железного снаряжения рыцарь позаимствовал у вновь представившихся один шлем, надел его на себя и гордо выпрямился. Пусть, если кто глянет в его сторону, раньше времени тревогу не поднимает, стоит себе пост на холме и стоит, а что один, так может, второй по нужде отошёл. Кто полный рыцарский доспех не надевал, тот плохо себе представляет, что такое нужда в этом самом доспехе. Это «нужда» так нужда. Человеку, чтобы снять штаны, сначала пол часа придётся узелки и застёжки развязывать и расстёгивать. Так что, перед тем, как в доспехи влазить, огурцы с простоквашей не ешьте, или там молоко с рыбкой солёненькой. Ну, их к Худекелю, такие приключения.

Бин осмотрел неракский лагерь. Те готовились на совесть. Стучали молотки и топоры. Одни собирали катапульты, другие сколачивали лёгкие лестницы для штурма стен. Вот ведь гады, ни о чём не забыли, всё с собой приволокли. И где только пограничная стража в это время находилась. Хотя, куда там десятку пограничников с таким войском справиться, полегли, скорее всего. Биноверу с его домочадцами, похоже, та же участь уготована. Только вот, шансов на быструю победу у неракцев день назад было гораздо больше. Семь лучших вояк Соламнии сейчас уже явно проснулись и угрозу их молодым жизням заметили. Тяжело не заметить. А ещё эльфийка со своей эльфийской меткостью и эльфийским луком, подаренным ей Вилингом на турнире. А ещё Бин в партизанах с дедовским арбалетом. А ещё Марта с Эльвирой и шахтёр Крот — пусть из троих один нормальный воин получится под умелым руководством Гро. Итого десять бойцов против пятидесяти неракских рыцарей. Да, раскидаем, как буря мелкие снопики.

За Гро с его небольшим войском Бин отвечать сейчас не мог, проникнуть в замок тоже — надо будет, если деньги после строительства конюшни останутся, нанять крестьян подземный ход выкопать, чем им ещё зимой заниматься. Если пятьдесят на десять разделить, то на каждого всего по пять чёрных приходится. Бин это сосчитал и решил со своим куском битвы не затягивать. Стрел осталось восемь, не заниматься же ночью трепанацией черепов, доставая две затраченные стрелы.

Неракцы, за исключением нескольких всадников, спешились, и у Бина появилась безумная идея, подойти к ним на расстояние выстрела и эти выстрелы сделать. Не ползти, не прятаться, а просто подойти и убить. Будущий граф вставил один болт, взял в зубы второй и зашагал к уже почти готовым на приступ чёрным. До леса, позади него, метров двести, стрела бьёт на сто пятьдесят, но ведь темновато, пришлось подойти ещё на полсотни шагов. Вот тут рыцарь почувствовал, каково это — стоять одному против полусотни вооружённых и очень агрессивно настроенных неракцев. Даже рука отказывалась поднять арбалет, перо на шлеме умудрилось залезть в нос, холодный пот залил глаза. В общем, хуже и не бывает.

Бывает. Бин все же умудрился поднять арбалет и прицелиться, как раз и красная луна — Лунатари выбралась из-за леса у него за спиной и зловеще раскрасила лагерь противника. От волнения рука всё-таки дрогнула, и первая стрела вместо глаза ближайшего чёрного вдарила по панцирю. Грохоту-то, грохоту. Сначала стрела по нагруднику, потом мёртвый или раненый неракец по некстати подвернувшемуся камню. У Бина колени подогнулись, душа отлетела от тела на безопасное расстояние и хотела дать дёру одна, и будущий (теперь уже вряд ли) граф еле-еле сумел с ней справиться. Руки помогли. Пока Бин боролся с собственной трусливой душонкой и предательскими ногами, лишившимися костей, руки зарядили арбалет, вытянули из стучащих зубов стрелу и поднесли оружие к разбегающимся в разные стороны глазам. Глаза бросили придуриваться, выбрали цель. Руки перестали трястись и на скобу нажали. «Вжик» и сосед сгрохотавшего чёрного поперхнулся в крике, а рука, указывающая на Бина, показала на созвездие пятиглавого дракона. Ну, туда тебе, дорогой, и дорога.

Дальше пошло лучше. Рыцарь выдернул две следующие стрелы. Одну опять в зубы взял, другую уложил на ложе арбалета. Пока руки натягивали тетиву, глаза уже искали цель. «Бабах» — это цель успела дернуться, и стрела опять угодила в панцирь, причем, может, даже отскочила. Бин не смотрел, он снова взвёл арбалет и тщательно прицелился в скачущего к нему всадника. На этот раз дедовский арбалет не подвёл, всадник со стрелой в горле с коня слетел, нога запуталась в стремени, и не остановившаяся лошадь столько грохота наделала, что если кто из супостатов до этого Биновера и не видел, то теперь пусть попробует не заметить.

Всё! Бин свою норму выполнил. Пятерых он убрал, теперь пора и о своей жизни подумать, тем более что шесть всадников и пара десятков ближайших пеших двигалась в его сторону. Да, что уж там «двигалась», бежала и скакала во всю прыть. Метров триста до леса, если по прямой. Будущий граф нёсся как заяц от гончих, только от коня ведь не убежишь. Душа опять предприняла попытку удрать самостоятельно, но Бин это пресек и нашёл единственный путь к спасению. Слева от холмика, где лежали косоглазые, лес был вроде как ближе, но справа была балочка, конь её не перескочит, и всадники, увлёкшись преследованием, легко могли коням ноги, а себе шеи, переломать. Туда Бин и пустился. Успел. Шлём с перьями с него слетел, и рыцарь уже на ушах конское дыхание чувствовал, когда нога провалилась в пустоту, и будущий граф кубарем скатился на дно грязного ручейка. У него как раз хватило времени выскочить, срывая ногти в кровь о скользкую стену оврага, на другую сторону балочки, когда туда посыпались всадники.

У Биновера даже время осмотреться появилось. Пешие рыцари безнадёжно отстали, в доспехах особо быстро не побегаешь. Решив, что на лошадях должны быть командиры и лучше от них избавиться в начале боя, рыцарь достал очередные две стрелы, одну, как всегда, взял в зубы (эльфийская принцесса научила), вторую брякнул на ложе. К нему как раз карабкался один из угодивших в его ловушку, Бин разрядил арбалет чуть не вплотную к лицу несчастного. «Хрясь», шикарный арбалет дед ему в наследство оставил. Наследник его снова зарядил, но стрелять было не в кого, пехота ещё далеко, а в темном месиве из коней чёрных и таких же рыцарей, выделить цель было трудновато. Пришлось всё же переключаться на пехоту. В Бина от этой небольшой удачи какая-то лихость вселилась, он встал на колено и одну за одной отправил в надвигающуюся грохочущую стену все три стрелы. Убиты, не убиты, но что все три стрелы цель нашли — это Бин видел. Больше воевать было нечем. Да и у врага могли быть арбалеты. Биновер подпрыгну, издал фамильный клич: «Только вперёд!» и бросился назад, к лесу. В спину ему всё-таки шарахнули, но не из арбалета. Огненный шар вспыхнул в двух метрах правее, Бин как раз маленькую сосёнку огибал, чтобы не споткнуться. Горячая волна сбила рыцаря с ног, и он откатился к первому дереву на опушке. По зрелым соображения вскакивать и бежать, подставляя спину, Бин не стал и ужом заполз в спасительный лес. Метров через десять он юркнул за огромную сосну и оглянулся. Его не преследовали. Враги скопились по ту сторону балки и помогали выбраться угодившим в неё всадникам.

Вот теперь можно и итоги подвести, штурм замка ещё не начался, а он (для ровного счёта) десять неракцев из строя вывел. Сейчас бы ещё Гро не подвёл с бывшей колченогой братией. Только будущий граф всё это подумал, как удар камня о стену возвестил, что неракцы времени не теряли, погони погонями, а катапульты они собрали и к сокрушению стен приступили.

Следующий удар заставил партизана действовать. Это сколько же денег придётся потратить, чтобы стену восстановить? Биновер кинулся к коню. Толку от того, что он десяток положил, остальные замок с землёй сравняют и людей его числом задавят. Ха! Это они так думают! Бин нашёл чёрного коня там, где и оставил, всё-таки хорошие у неракцев кони. Рыцарь отвязал жеребца и к седлу ненужный теперь без стрел арбалет приторочил, вскочил в седло. Ну, и что, что из оружия у него только три кинжала, включая мелкие трофейные. Меч можно в бою добыть. Если по опушке обскакать замок справа, то он как раз на противоположный фланг осаждающим выйдет.

Конь, понукаемый пятками Бина, эти полкилометра пролетел за пару минут. Чёрные успели сделать три залпа из катапульт и ни разу не промахнулись, удары о стену у хозяина в печёнку отдались. Ну, гады, погодите! Открывшаяся картина Биноверу совсем не понравилась. Неракцы пошли на приступ стен. Около тридцати воинов, по пять-шесть на одну лестницу, бежали к стене, всего пять лестниц. Две катапульты были оставлены и только у одной ещё суетились два неракца. К ним Бин и направил коня, длинный кинжал вполне мог заменить меч, только бы успеть до следующего выстрела.

Глава 5

Успел. Неракцы его, может, и видели, но как угрозу не расценили, ну, скачет к ним в темноте, одетый в чёрное, человек на чёрном коне. Будущий граф на ходу воткнул кинжал в горло ближайшему и спешился. Второй чёрный успел вытащить меч и с ходу атаковал оказавшегося безоружным Бина. Длинный кинжал застрял в теле первого неракца и чуть не вывернул Биноверу руку. Первый выпад противника молодой рыцарь отразил чудом, маленький трофейный кинжал в левой руке встретил удар меча, вылетел из руки, но хозяина от смерти спас. Теперь бедняга совсем с голыми руками остался. Выход был только один. Они этот приём с Гро отрабатывали не менее ста раз, научил ему Струдель. Если ты безоружный, то и не надо из себя «оружного» изображать. Что безоружные делают — борются, вот и хватай противника, пока он размышляет, как ему повезло, что ты остался с голыми руками. Бин заорал, что есть мочи, прямо в лицо противнику биноверовское: «Только вперёд», и, обхватив его руками, повалил на спину. Дальше всё как учил Струдель. Плевок в глаз, локтём в нос, а потом уже всем, чем попало, по лицу. Через минуту чёрный затих. Бин отдышался, взял его меч и оценил обстановку.

Обстановка могла быть и получше. К нему скакали два всадника и бежали пятеро, а может и больше, пеших. Темно, Лунатари за тучи залезла. Будущий граф, сплёвывая кровь (противник ему всё же пару раз по зубам треснул), взгромоздился на коня и, чувствуя, что с двумя чёрными всадниками ему не справиться, направил того к лесу, так чтобы ближе к замку проскакать. Надеялся Бин на то, что его со стены заметят и пару арбалетных стрел в преследователей пошлют. Только сейчас у хозяина замка хватило времени рассмотреть, что происходит на стенах. Лунатари по-прежнему нежилась в тучах. Зато серебряная луна — Солинари, вставшая позже своей приятельницы, шла гораздо ближе к горизонту по участку чистого неба. В её серебряном свете картина штурма предстала перед Биновером как на ладони.

Добежать до стен, порядком разрушенных в двух местах, смогли только четыре из пяти групп с лестницами. Бой шел прямо на стене, и семь его колченогих воинов дрались с двумя десятками неракцев. Вот один из нападающих слетел в ров, вот кто-то ещё. Солинари тоже решила понежиться в облаках, и мгла опустилась на Соламнию.

— Худекель их забери, — выругался Бин и остановил коня.

Помощи ждать было не откуда, наоборот, это Гро сейчас нуждался ещё в одном мече. На стенах на одного защитника было как минимум три чёрных, а ему нужно всего лишь справиться с двумя. Всадники не отстали, были всего в двадцати метрах. Бин взял в левую руку меч, а в правую последний трофейный кинжал. С детства Вой приучил его час в день посвящать метанию копий и ножей, мало ли, что не рыцарское это дело. Защиту брони таким лёгким оружием не пробить. Оставались только глаза. На правом глазу ближайшего преследователя Биновер и сосредоточился. Всё. Пора! Не попал. Кинжал рассёк щеку рыцарю и, звякнув о шлем, отлетел в голову лошади. Та шарахнулась в сторону, оставив Бина один на один со вторым преследователем. Будущий граф еле успел меч в правую руку переложить. Сошлись. И уже через пару секунд молодой соламниец понял, что сильнее противника, и конь у него выше и силы в руках больше. Чёрный не успевал парировать его удары, к тому же броня сильно затрудняла движения. Уже через тридцать секунд Бин выбрал миг и полоснул мечом по лицу неракца. Вовремя. Второй справился с лошадью и атаковал Бина. Этот был на голову сильнее первого. Теперь Бин не успевал отражать его удары. Ещё минута и придётся отправляться в чертоги Паладайна. Острая боль обожгла левую руку, Биновер всё-таки не уберёгся.

— Только вперёд! — соламниец вложил в этот удар все силы, которые у него остались, всю злость, всё отчаяние молодости не желающей умирать.

И сталь не выдержала, клинки обеих мечей разлетелись в стороны. Один осколок оцарапал Бину висок и бровь. Кровь как из родника брызнула, заливая хозяину левый глаз. В руках у будущего (теперь уже, наверное, в прошлом) графа осталась не нужная рукоятка с остатком лезвия, сантиметров десять, не более. Отчаяние придало силы, и Бин попытался повторить с этим жалким обрубком то, что не удалось с кинжалом. Есть. Рукоять меча торчала из глаза неракца. Чёрный ещё даже понять не успел, что уже умер. Он ещё держался в седле, но руки уже опустились, за ними не выдержали и мышцы спины, всадник согнулся и полетел с лошади.

Ещё минус два. Пора бы им и кончиться. Словно Такхизис услышала его призыв. Затрубил рог, призывая неракцев отступить от стен. Бин со своего места видел, что команду выполнять почти не кому. Солинари и Лунатари совместными усилиями пробились сквозь тучи, и стало светло, почти как днём в пасмурную погоду. Со стен не спустился никто. Человек десять, собирая лошадей, спешила со стороны балочки, двоих несли на руках. Бин спешился, на всякий случай поднял меч первого убитого им всадника и, размазывая кровь по лицу, заспешил, ведя коня за узду, к воротам.

— Хоть бы было, кому открыть, — едва успел прошептать еле живой от усталости и потери крови теперь уже точно будущий граф, как ворота раскрылись и его чуть не снесли с ног. Это Гро организовал контратаку. Бина они заметили, но останавливаться не стали. Сам идёт, значит, до Марты доковыляет. Рыцарь, воодушевлённый порывом своих старичков, хотел, было заскочить на коня и поддержать их, но для этого нужно было опереться о левую руку. Всё. Это его доконало. Падая, Биновер ещё видел, как за старичками проскользнула фигура эльфийки с луком в руке, а затем его приняли две пары женских рук. Сознания, как в рыцарских дешевых романах, продаваемых менестрелями, умеющим читать барышням, рыцарь Розы не потерял, повиснув на Марте и поддерживаемый Эльвирой, он добрался до её кухни и был аккуратно уложен на лежанку. Перед глазами, правда, бегали красные тараканы, а в ушах стоял шум (словно на сильный ветер вышел без шапки), но у Бина даже хватило сил помочь женщинам снять с него кожаную куртку и рубаху. Кровь на раненной левой руке не желала запекаться, продолжала струиться, заливая комнатку.

— Тугую повязку нужно срочно, — скомандовала сама себе бывшая маркитантка, и рыцарь заскрипел зубами от боли в перетягиваемом плече.

Пока с Биновера смывали кровь и бинтовали руку с физиономией, Марта успела сообщить, что легко ранен лишь Вой и совсем легко, так царапина, Фарлей.

— Эльфийка эта, принцесса которая, — захлёбывалась новостями бывшая маркитантка, — из лука своего человек десять пристрелила, не дай нам Паладайн ещё раз с эльфами связываться, сто таких принцесс и от Соламнии даже воспоминания не останется.

— Я тоже четырнадцать положил, — решил похвастать своими успехами Бин, а когда цифру произносил, даже сам в неё не поверил.

Судя по тому, как крякнула Марта, она в это ещё меньше поверила. Рыцарь решил разговор не продолжать, и постарался получше её рассмотреть. Его распутная жена была красива, Эйя была эльфийской принцессой, и от неё трудно было отвести взгляд, но обеим им было до Марты как Лунатари до Солнца. И свет вроде есть и красный вроде, а толку. Роскошные золотые волосы, ярко-синие глаза, вот именно, не голубые, блёклые, а синие, как синь неба весной, правильный овал лица, ровные, как ряд жемчужин, зубы. В Марте не было недостатков. И всё бы ни чего, но как она улыбалась. Вот за эту улыбку и в самом деле можно умереть. И умирали, судя по рассказам Гро десятками, Бин не верил, глядя на то, что пятьдесят лет сделали с человеком.

Его помолодевшее воинство вернулось, когда перевязанный Бин уже отхлёбывал из надтреснутой кружки горьковатый, но не противный отвар.

— Не догнали, — Гро был не растрёпан, не залит кровью, не испачкан в грязи, только красное лицо и частое дыхание говорили о том, что он кого-то пытался догнать, — Человек семь, может восемь, угнали почти всех лошадей и улизнули.

«Всех лошадей», было выделено такими интонациями, что даже и спрашивать не надо, что ветерана больше огорчает, восемь ушедших или эти самые лошади.

— Бруно и ты, Струдель, хлебните по стакашку гномьей водки и начинайте труппы во двор заносить, — Гро отнял у Бина кружку, опорожнил её одним глотком, — Тьфу, что за гадость ты пьёшь, думал вино тёплое.

— Ну-ка, иди отсюда, — Марта схватила кочергу, — Я тебе не неракец, черепушку в один приём размозжу.

— Ладно, — ветеран миролюбиво попятился к двери, — Оба Дона пойдёмте со мной, нужно осмотреть чёрных, вдруг раненые есть, охота пообщаться с ними, новости последние узнать. Марта, Вой храбрится, а ранен-то серьёзно, посмотри его.

Как Бин устал, день просто бесконечный, и откуда у Гро столько энергии. Рыцарь ещё помнил, как Фарлей с Эльвирой дотащили полубесчувственное тело до его комнаты, уложили на кровать и одеялом накрыли. И всё. Как отрезало. Словно свечку задуло. Кошмары не снились. Никто одеяло на себя не перетягивал. И проснулся не сразу, осталась такая лёгкая полудрёма, приятная, если не считать лёгкого чувства голода. Бин лежал, свернувшись калачиком, и слушал, что творится во дворе. Там Гро не на шутку разошёлся, ругался, кричал, гремел железом. Почти счастье, вот так лежать и сопеть под одеялом. Ну и что, что потными носками воняет, ну и что, что тараканы по голове гуляют, тепло, делать ни чего не надо, сражаться ни с кем не надо, ехать ни куда не надо. Вот зачем он это подумал. Худекель не иначе эту вредную мысль ему в башку послал. Чтоб ему икалось весь день. Ехать-то как раз было нужно обязательно, да ещё в несколько мест сразу. К кузнецу надо с Эльвирой, на посмешище. Надо. К шахте с другой тёткой, принцессой, там, или не принцессой, а раз обещал, то и ехать придётся. Ещё через неделю смотр. Туда ехать надо, до Соламна дня три дороги, если не скакать как угорелый, а заезжать по дороге в придорожные же кабачки и пробовать гномью водку, нет — дегустировать. Это его Фарлей такому мудрёному слову обучил, а значит оно — пробовать. Ещё нужно провожать принцессу к Беседующему с Солнцем. Во, блин, сподобился же, по королям разъезжать надо. А ещё надо где-то добыть отряд в двадцать человек, что бы стать графом, наконец, на том самом смотре.

Гро опять заорал на бывших колченогих, и не боится ведь, теперь-то любой из них, наверное, с ним справится, в отличие от управляющего те военному делу обучались там, где надо. Могут, ой, могут, по загривку съездить. Стоп. Ещё раз стоп. И ещё раз стоп. Ну, вот он выход. По дороге к шахте надо набрать в деревнях таких же, ну, может, не совсем таких, старых вояк и взять их с собой. К шахте, понятно. Семь есть, осталось всего тринадцать калек найти, дать им водички и вперёд в Саламн.

— Только вперёд! — заорал Бин и подскочил на кровати.

Бум. Это он в осадок выпал. Рука раненая такой «вперёд» ему устроила, что получилось настоящее в «зад». С кровати он слетел и вот этим самым задом, как об пол бумкнул. Хорошо. Лежишь себе на полу, тараканы в панике разбежались, приятный зимний сквознячок твоё разгорячённое тело охлаждает, голова со сна проясняется, пульсирующая боль в руке уходит постепенно, а взамен приход осознание, что ты смертный и надо вести себя соответственно, то есть как самый обычный раненый, стонать, скулить, требовать к себе внимания и участия.

Через пару минут Бин встал, осторожненько так, и спустился во двор. Все были там. Жизнь била ключом. Правда, тем, в серых подштанниках, этим ключом она саданула по голове, до самой смерти затюкала. И было ребят полных четыре десятка. Обитатели замка складывали пришельцев в ряды по десять человек, предварительно от ненужного им больше железа и одежды освобождая. Гора из доспехов выглядела ужасно. Подсчитать сколько это может стоить, было можно, но страшно. Лучше и не считать, ещё не известно, как к этому отнесутся руководители рыцарства, магистры трёх орденов.

Бин подошёл к пересчитывающему деньги Гро.

— Тех, что я у старой мельницы положил, нашли?

— И тех нашли и всяких разных, не мешай, собьюсь, — парень, бывший ещё недавно хромоногим Гро, отмахнулся от рыцаря и вновь занялся подсчётами.

Считать было что. Биновером заглянул ему через плечо и ахнул. Гро такую рожу скорчил, что пришлось отойти, а то ведь и вправду собьётся. Свободен был один Вой, к нему будущий граф и направился.

— Куда ранили? — видимых повреждений на парне не было видно, бледный только.

— Стрела в живот, только не глубоко, мутит вот, — Вой задрал рубаху, показывая забинтованный волосатый живот.

— Да, — себе, да и раненому сказал Бин, — нужно срочно к шахте ехать, у меня рука болит, у тебя живот, а через неделю смотр.

— Хм, — Вой скривился, — Мы на смотр, а они снова сюда.

— Думаешь?

— Три раза уже в гости приезжали, что бы ещё разок не отметиться.

— После такого, — Биновер подбородком указал на груду железа.

— Молодец, ты, Бинушка, я твоего отца не застал, но думаю, он с небес за этой битвой наблюдал. Доволен, поди. Ты один больше пятнадцати чёрных положил, какой тебе смотр, я по сравнению с тобой новобранец необученный. Тебе в пору полком командовать.

Бин смутился, не ожидал такой похвалы от вечно всем недовольного беспалого старика с гномьей бородой.

— Да я не умением, хитростью брал, то под них замаскируюсь, то в овраг заманю.

— Балда — ты, хоть и молодец. Эта хитрость и есть умение, фехтовать, можно научиться, стрелять из арбалета можно, а вот если смекалки воинской нет, то зачем всё это. Положишь солдат не за понюшку табака и вся радость. Я, честно говоря, когда помолодел, хотел слинять, в пограничную стражу податься, а теперь вижу — нет. За тебя держаться надо. Вы вдвоём с Гро лучшие полководцы из тех с кем я сталкивался, а уж поверь, за двадцать лет в армии, всяких повидал.

— Вы тоже их не мало положили, — решил ответить на похвалу юноша.

— Нет. Это принцесса. Кстати, сомневаюсь я, что она принцесса. Больше она похожа на капитана личной гвардии короля эльфов. Принцессы так воевать не могут, и сила в руках звериная, за сто метров из неракцев ёжиков делала, те даже из катапульт бить перестали, некому стало. А мы, что, нам по двое всего осталось, а и то они меня ранили и Фарлея умудрились зацепить. Не простые были ребята, умели с оружием обращаться.

— Раненые были? — Бин вспомнил, что Гро пытался найти вчера «языка».

— В твоём овраге был один со сломанными ногами, но пока мы его тащили, он кинжал у Гро стащил и закололся.

— Жаль. Хотелось бы узнать, кто их послал, и ждать ли следующих.

— В самом богатом одеянии был совсем молодой юноша. Я думаю, за отца отомстить привёл всех своих людей. Ты ему пол головы снёс. Это не Нерака с тобой воевала, а один из их баронов. Будем надеяться, что больше у него сыновей нет.

Гро подошёл гордый и надутый как индюк.

— Семьсот двадцать золотых, пятнадцать железных монет и сорок, больших неракских золотых — это по пять обычных примерно, да ещё меди полно, думаю, всё вместе потянет на тысячу палантасских золотых.

— Половина уйдем на ремонт стены, — охладил его радость Бин.

— Не. Я посмотрел, больше половины камней цела, просто упала. Нужно камней сто, сто двадцать. По десять камней на золотой, плюс известь, плюс яйца, плюс работа, доски на леса. Всё вместе меньше ста золотых. Давай сделаем так. По краям со стороны ворот построим две башни с бойницами. Снесём деревянную конюшню и построим каменную, а из всех битых камней, правда докупить немного придётся, вымостим двор. Вот это точно будет стоить пятьсот палантасских золотых, может даже шестьсот.

— Звучит заманчиво, — у Бина от таких перспектив даже в горле запершило.

— Я в Тарсисе видел башню, — принял участие в проекте и Вой, — Там вместо крыши площадка, а на ней баллиста установлена. Вот это вещь. Такой замок вообще не взять.

— А что, давайте такие сделаем, катапульты у нас есть, деньги неракцы сами приносят. Отец твой Бинушка всего об одной башне мечтал, а мы отгрохаем две, да ещё каких. Порадуется Биновер в чертогах Паладайна, да, думаю и остальные Биноверы с ним за это дело выпить не примянут. — Гро смахнул с уголка глаза слезинку, хоть и помолодел телом, а старческая сентиментальность осталась.

— Ладно, мне с Эльвирой в деревню съездить нужно. Вернусь через пару часов. А ты, Гро, собирайся, нужно срочно к шахте ехать. Я еле живой, Вой, вон, ранен, Фарлей, нужно туда — сюда за три дня обернуться. А остальные пусть собираются в Соламн, через неделю смотр, — Бин с трудом поднялся с лавки.

— Куда ты с таким плечом, — шикнул на него Гро, — Давай я с Эльвирой съезжу.

— Я, что, тихо сказал! — проявил твёрдость по понятным причинам будущий граф, — Через три часа вернусь.

Эльвира обнаружилась у Марты в пристройке, две молодые девушки (хм, «молодые», хм, «девушки») оживлённо обсуждали современную моду, понятно по чьей инициативе, у Марты её васильковые глаза прямо светились.

— Радость моя, — решительно остановил это рогоносец, — у тебя пять минут на сборы, едем в деревню за обновками.

Эльвира сначала не поняла, что Бин обращается к ней, она поперхнулась рассказом о рюшках и выпучила глаза на Марту.

— Ах, ты, змея, — у неё задёргался правый глаз, явный признак будущего приступа бешенства, — Я …

— Эльвира, собирайся, поедем в деревню к кузнецу, — Бин улыбнулся, покачал головой и вышел на воздух, чуть не столкнувшись с Бруно.

— Стоп, — Сам себе сказал Биновер и поймал широкоплечего молодца за маловатую тому куртёжку, — Ты ведь чаще остальных в нашей деревне бываешь. Есть там такие же ветераны как вы, ну, может похуже, — Исправился Бин, видя, как скривился бывший телохранитель Вилинга старшего.

— Три, — Бруно сверху вниз глянул подозрительно на Бина, — А воды-то хватит.

— Хорошие бойцы? — проигнорировал жадность будущий граф.

— Один без ноги, один слепой, Ксан только более менее цел, но ему уже сто лет, наверное, только о Хуме может говорить.

— Что на всю деревню только три бывших солдата? — не поверил Биновер.

— Ты спросил о бойцах, пехота есть, но я один с ротой таких справлюсь, зачем воду тратить.

— Поехали с нами в деревню, мне в кузницу надо, а ты стариков приведёшь, телегу большую тройкой запряги.

— С Ксаном вместе ехать не из лёгких испытание, он своим Хумой любого в могилу загонит, — предупредил обрадованный Бруно. Лошадьми править — это не мёртвых обирать.

Добрались быстро, тройка прирученных чёрных коней, мчала, будто огромной телеги с тремя людьми и не была к ним оглоблями прицеплена.

— Я в таверну, — сообщил еле живому Бину, бывший телохранитель.

— В таверну? — не понял раненый.

— Не боись паря, не пить, обещали мы ведь, — оскалил новенькие белые зубы Бруно, — За старичками я, там их легче всего найти, заодно новости послушаю.

— Не задерживайся, мы на одну минуту сюда, — предупредил будущий граф.

В кузнице грохот и звон стоял оглушительный. Темно, жарко, душно, а Бина так растрясло, что его даже покачивало от боли в руке.

— Отправь остальных проветриться, — ухватил кузнеца за фартук рогоносец, — и указал на жавшуюся у дверей жену.

— Перекур, — гаркнул чёрный от сажи и красный от работы кузнец.

Эльвиру к наковальне прилаживали несколько раз, то закованная в железо задница мешает к замочку подобраться, то кузнецу с левой руки бить несподручно. Бин уходил из кузницы краснее самого кузнеца и чернее, от злости на жену и стыда. Тем не менее, новый замок с новым ключом взять не забыл. Он сунул кузнецу целый золотой и показал сначала палец у рта, а потом кулак. Красно-чёрный молча кивнул, но Бину показалось, что там, внизу кивка, тот успел ухмыльнуться.

Бруно у телеги не было. Зато была толпа мальчишек и старушек. Кони чёрные могли бы и большую толпу собрать, если бы в деревне было больше мальчишек и старушек. Красный Бин у местных любопытства не вызвал, зато наряд Эльвиры сразу оторвал старушек от лошадей. Будущий граф проследил, куда указывают скрюченные пальцы высохших бывших прелестниц, и ему совсем плохо стало. Весь подол белого платья проклятой распутницы был в саже. Ещё бы, сколько её там кузнец ворочал туда-сюда. Бин подсадил Эльвиру в телегу и прикрыл кошмой, благо снежок вперемежку с дождём с неба решил напомнить о зиме. Когда же Бруно привёл трёх ветеранов, безногого, безглазого и безумного, у местного населения появилась тема для сплетен на целую неделю. Они даже про Эльвиру забыли. Кони, замёрзнув, дёрнули и понесли телегу со скоростью пикирующего в атаку дракона. Одним словом — отметились.

В замке работа продвинулась. Дон младший разделывал туши двух лошадей, из тех, что ноги переломали в балочке, за Бином погнавшись. Остальные копали огромный котлован, сорок два трупа нужно было срочно захоронить, пока они не начали разлагаться и вонять. Бин определил убогих к Марте и с Бруно включился в земляные работы. Вот измазались, так измазались. С неба слякоть не прекращалась ни на минуту, зато, когда последнюю лопату на могильный холмик, нет холм, бросили, снег с дождём как отрезало, даже солнышко проглянуло в прореху между тяжёлыми чёрными тучами. Бин думал отдохнуть, но неугомонный Гро не слушая общее брюзжание, заставил всех до единого, включая Эльвиру и Марту, вытирать доспехи, сваленные грудой во дворе и таскать их в замок. В оружейной двое смазывали их маслом и старались разложить комплектами, скоро оружейную заняли всю и перешли в гостиную, потом заняли и её, перешли к Бину в комнату и её завалили до потолка.

Обедали молча, все так устали, что сил осталось только на работу рук и челюстей. Мясной бульон из чёрных коней вместо сил вернул воспоминание, что все люди должны спать, так все в кухне и захрапели прямо на лавках. Бина разбудила эльфийка.

— Если вы закончили здесь все дела, то не пора ли нам выезжать к шахте, — трясла она пальчиками рыцаря за плечо.

— Конечно, Ваше Высочество, сейчас соберёмся, — Биновер посмотрел, как она плывёт своим бесшумным кошачьим шагом прочь, и толкнул Гро.

— Сейчас как дам в рог, — спросонья дёрнул рукой ветеран и попал Бин по раненой руке. На этом всеобщий сон закончился. Раненый орал, Гро пытался его утешить:

— Да, замолчи ты, нытик!

Остальные схватились за оружие и ломанулись во двор, в дверном проёме устроив свалку и покалечили последнюю табуретку. Зато через полчаса телега выезжала из замка. Бин лежал в ней, баюкая разболевшуюся руку, Вой, сидел на передке, держась за живот, Фарлей сидел рядом, правил тройкой, как самый лёгкораненый. Гро с принцессой верхами замыкали караван. В замке остались четверо помолодевших старичков, не известно ведь, что чёрным опять в голову взбредёт, на караван маленький напасть или снова на замок.

Заночевать пришлось в «той ещё деревушке». Трактирщик встретил старых знакомых своей фирменной яишней, улыбкой полубеззубым ртом и громогласным пусканием ветров. Всё как всегда. Стабильность настроила путников на мирный лад, даже караул не выставили, так, Гро прокемарил пол ночи в обеденном зале в обнимку с кружкой эля (или с кружками). Собирать было нечего и едва рассвело, тронулись дальше. Бину за ночь стало хуже, боль из руки перебросилась на плечо и спину. Он лежал на телеге, зарывшись лицом в холодную колючую солому, и постанывал на колдобинах. Вой напротив стонать перестал, его рана затягивалась. Фарлей гнал тройку не жалея животных, оглядывался на Бина. Чёрные кони тоже оглядывались, стараясь запомнить того, кто их вздумал стегать кнутом, чтобы потом укусить при случае.

Погода направилась. Дожди со снегами моросить и порошить перестали, выглянуло холодное зимнее солнышко. Благодать. Заехали в лес, и размокшая дорога вдруг подсохла. Ехай себе и ехай. Приехали к обеду. Нежданно-негаданно принцесса занялась костром и котелком. Хотя, кто его знает, чем должна эльфийская принцесса на привале заниматься? Может это самая принцесская работа — усталым путникам похлёбку варить.

Наскоро заколоченные гнилые доски отпали сами, едва Гро к ним прикоснулся. Бин в шахту не полез, подробно описал будущему управляющему графством, где найти и как собрать волшебное питьё и, закутавшись в медвежью шкуру, стал наблюдать за костром и эльфийкой.

Принцесса метеором носилась по поляне и опушке лесной. Сперва Бин не понял причину такой суеты, но когда Фарлей, взяв топор, решил помочь девушке, всё встало на свои места. Точнее — упало, один из лучших солдат Соламнии, пусть и давно не тренировавшийся, приземлился отдельно от топора возле костра, уроненный хитрым эльфийским приёмом. Топор, оказавшийся в руках косоглазой, совсем уже было, последовал в костёр, но Вой руку принцессы перехватил.

— Извините его, Ваше Высочество, он позабыл, что эльфам неприятно видеть, как рубят сучья.

— Убивают живых существ! — клацнула зубами «Высочество».

— Именно так, принцесса, — Вой положил топор рядом с Фарлеем, — Мы поможем вам собрать сухие ветки.

— Только сухие ветки лежащие на земле, — сказала, цедя каждое слово остроухая, и, не обращая больше внимание на тупых хумансов, продолжила заботу о костре.

Втроём справились с костром, появился котелок, запахло варёным мясом и подогретым хлебом. Бин, измученный дорогой в прыгающей по кочкам телеге, согретый костром, смежил глаза и … очнулся от сырости. С неба опять зарядил нудный дождь. Похлёбка из муки и мяса уютно булькала в котелке, Фарлей с Воем и принцессой трещали сучьями уже довольно далеко от опушки, очевидно, все «мёртвые» ветки поблизости уже превратились в тепло и язычки пламени.

У Бина болела рука, и муторно было на душе. Ехать через пол континента в «гости» к эльфам, так себе перспективка. Сначала смотр, твёрдо решил раненый, но возникшая рядомпринцесса, наклонившаяся, чтобы подбросить ветки в затухающий костёр и, обтянув при этом узкими кожаными штанами известное место, уверенности у будущего графа чуть поубавила. «А может, ну его, этот смотр, графа за помощь принцессе и последнее сражение он, скорее всего, и так получит. Или нет? Вот и гадай», — паршиво Бину было от мук телесных и душевных.

Гро не появлялся. Похлёбку выхлебали, куски мяса откусили, принцесса налегла на подогретый хлеб и тоже покусала его как следует. Еле остановили её, напомнив о ползающем в пещере ветеране. Отсутствие наставника не на шутку начинало тревожить раненого. Заблудиться там вроде как бы и негде, а вот нет ведь.

Когда совсем перестали ждать, Гро всё же появился. Лицо его в улыбке не расплывалось. Огорчённое было лицо. Ветеран молча сел у потухающего костра, молча, если не считать чавканье и рычание, доел скудные остатки. Потом он откинулся на седло спиной и оглядел компанию.

— Нету почти питья! Всего несколько глотков. Вам только языки смочить. Бинушке глоток. Трём калекам в замке по глотку и принцессе один. Капля падает раз в несколько минут, при этом половина разбрызгивается. Не меньше дня, а то и двух дней не хватит, чтобы глоток набрался.

— И что? — не понял Бин, — Больше и не надо.

— Дурья башка. Нужно двадцать конных и оружных, чтобы допустили к испытаниям на графский титул. Но это ерунда. Потом ещё нужно эти испытания выиграть. Обычно четыре — пять претендентов бывает.

— А за четыре эти битвы и за спасённую принцессу нам без испытаний не обломится титул этот, — попытался успокоить поникшего Гро рыцарь.

— Понятно нет. Наоборот. В мирное время крушим направо и налево находящуюся с нами в мире Нераку. И за что тебе титул? Выкуси! — и совсем расстроенный молодец показал будущему (под вопросом) графу кукиш.

— Давай питьё, — оттолкнул фигу рыцарь и потянулся к фляге.

— Один глоток, — напомнил, махнув кукишем на Бина, Гро.

Бин отобрал у разошедшегося управляющего флягу, и, взвесив на руке, поболтал у уха. Водички было мало. Может, даже меньше, чем Гро рассчитал.

— Я маленький глоток сделаю, мне ведь не молодеть, а только рану залечить, — Бин отпил чуть-чуть и долго перекатывал воду во рту, потом судорожно проглотил.

— Теперь давайте вы! — управляющий рассыпающимся графством строго зыркнул на подчинённых.

— Может, тогда и не надо? — скривился Фарлей, — Я почти здоров.

— Смочи язык, дурья твоя башка, через несколько дней смотр. Ты мне нужен не почти здоровым, а идеально здоровым. И так половину отряда новичками придётся набирать.

Процедура полоскания языков длилась не долго. У Воя Гро фляжку решительно забрал и деревянную пробку плотнее некуда вдавил. Принцесса всё это время сидела молча. Проследив, как фляжка перекочевывает в карман кожаной куртки управляющего, она встала, выпрямилась, и, не глядя на Бина, обратилась к нему.

— Беседующий с Солнцем считает каждый вдох. Если всё время отвлекаться, ему не понадобится наша помощь, он уйдёт в чертоги Паладайна.

— Если я не предстану с отрядом в двадцать тяжело вооружённых конных воинов на смотр в Соламне, то не стану графом, — Бин решил проявить твёрдость.

Принцесса взмахнула ресницами, отметая мелочные мечты будущего графа.

— Будет ещё один смотр и у вас будет двадцать воинов, Беседующий с Солнцем об этом позаботится.

— Дак ведь целый год.

— Дак ведь благодарность всех эльфов, Беседующего с Солнцем и … моя.

Довод был весомым.

— Обещания рыцаря уже ни чего не стоят? — наверное, эльфийка при этом хитро улыбнулась, только Бин к её лицу не присматривался. Присматривался он к лицу Гро. Как этому молодцу сказать, что смотр на год откладывается.

— Рыцарское слово — есть рыцарское слово, но не приятней ли будет принцессе путешествовать в сопровождении графа Соламнии? — слабенький был аргумент.

— Я говорила вам о награде, что если это будет меч Таниса. Это сделает вас принцем, — гордо, как будто уже вручала реликвию, произнесла принцесса. И вдруг обмякнув, добавила, — Боюсь, даже выехав сегодня, мы можем опоздать.

И Бин поверил. Хоть и с акцентом было сказано, и треск костра и шум ветра мешали, и вороны на опушке каркали, и Гро грозно посматривал, а Бин поверил. Нужно бросить всё, собрать все имеющиеся у него людские ресурсы и скакать не щадя чёрных коней в далёкие эльфийские леса спасать умирающего от старости тысячелетнего короля.

— Гро, пойдём, отойдём, пошушукаться надо, — и рыцарь, стараясь не встречаться глазами с ветераном, направился в лес, заодно и сушняк принести.

— Что, рожа малодушная, косоглазая юбкой махнула, и ты решил мечту всех Биноверов загубить? — догнал Бина разгорячённый собственными мыслями Гро.

— Ты взгляни на вещи реально. Всего десять нормальных бойцов. Не готовы мы в этот раз, не успели — на следующий год получим.

Челюсть помолодевшего ветерана уже начала было раздвигаться, причём при таком раздвиге мог получиться либо зевок, либо рык, второе было вероятнее, и Бин влепил последний эльфийский аргумент:

— Она обещала меч Таниса и титул принца в Квалинесте.

— А детей она родить от тебя не обещала?!

Бин и сам в такие подарки не очень верил. Разумнее ожидать стрелу в глаз. «Вжик» и меч цел и лишние свидетели полетели в гости к Паладайну.

— Обещали ведь, рыцарское слово, честь, просто перед девкой не удобно.

— А не фиг было в постель тащить.

— Ну, всё, повозражал, теперь говори, что делать будем. Как десять человек на две армии разделить. И замок отстраивать и охранять и через пол Ансалонского континента продраться надо. Причём и через горы тоже, не проведут ведь нас гномы подземным путём.

— Ещё как не проведут, — всё-таки смирился и включился в планирование похода Гро, — Тут ведь как, паря, я ещё по дороге просчитал. Если в замке будет идти строительство, куча народа болтаться и все дороги будут заняты повозками с камнем и прочими материалами, то и охраны не нужно.

— Ты хоть и упрямый как осёл, а не глупый, оказывается, — похвалил наставника рыцарь, — И кто останется?

— Эльвира, Марта, я и три новых старичка. А ты со старой гвардией езжай, — по честному разделил Гро.

— А «три новых старичка» на следующий день побегут в деревню и всё разболтают.

— Вот ведь гады старые! — осудил ни о чём не догадывающихся престарелых вояк помолодевший управляющий.

— И что делать?

— Шут с ними, забирай и их. Дорога дальняя, тебе нужней, а я, если что, найму обычных солдат с пяток и начну их тренировать и к следующему смотру готовить. Меч — мечом, а от графского титула я не отступлюсь, хотя бы в память о твоём отце, — сурово зыркнул на юношу Гро.

— Паладайн тебе в помощь.

— Ну, и что стоим? Почему не едем? Быстрее начнём — быстрее закончим, — неугомонный «старец» уже бросил собранную охапку сухих сучьев, не хромал, а нёсся к потухающему костру.

Бин свою охапку тоже бросил и поспешил за учителем. Бедному собраться — только подпоясаться, через полчаса отдохнувшие лошади ходко трусили к дому.

Скакали и ночью и в снег, и даже когда солнышко выглянуло, и снег этот в грязное месиво превратило. Замок с побитой стеной встречал хозяина грустно. Солнце опять куда-то запряталось. Пасмурно, серо, неуютно. И настроение такое же. Впервые Бин покидал замок надолго. Как бы ещё вернуться из такого путешествия. Не к тёще на блины — к эльфам через пол континента.

Марта поставила перед Бином стакан почище и попрозрачней, и он перелил в него из фляжки всю оставшуюся водичку, получилось даже чуть больше чем он ожидал. Рыцарь отлил назад во флягу на добрый глоток для эльфийского старца, а остатки по честному разделил между пригревшимися у кухонной плиты тремя будущими спутниками. Безумного сподвижника Хумы звали Ксан, и было ему, поди, все сто лет, драгоценную воду он проглотил с блаженной улыбкой и хотел видно задвинуть тираду про молодость, но сон сморил его ещё до того, как слушатели узнали, какие чёрные волосы были у Хумы. Слепого ветерана в деревне кликали Филин, и был он помоложе остальных, побывал только на одной войне, но, по словам знавших, его ещё зрячим, фехтовальщик был наилучший в Соламне, ослеп он после падения с лошади в одном из приграничных боёв с гномами холмов, который так в настоящую войну и не перешёл, а вот жертвы всё же появились. Третьего инвалида знала, поди, вся Соламния, ноги он лишился во второй войне Копья, и не как-то прозаически, а очень даже романтически. Берг отбил у синего дракона схваченную тем девушку и тяжело ранил его, но сам не уберегся, правую ногу дракон ему откусил. Девушка неделю просидела возле одноногого спасителя, вытащила его почти с того света, и, посчитав свой долг возвращенным, исчезла с молодым рыцарем, залечивавшим в соседней палатке небольшую царапину на руке. Правильно, кто Берг — пусть очень храбрый, но обычный солдат, крестьянин, и кто рыцарь — хозяин десятка другого таких вот крестьян. Берг, Ксан и Филин проспали, сколько положено, что бы помолодеть и недуги свои залечить, после чего были по очереди напуганы сначала Бином, а потом и Гро. Поверили они в ужасы, которые им грозят, если они не поедут с Бином к эльфам или не поверили, сказать трудно, только утром все девять помолодевших вояк, Бин и принцесса покинули замок. Пояс рыцарю оттягивал солидных размеров кошелёк с золотом, кони кусали удила и сами рвались в дорогу. Погода вдруг наладилась. И всё б не плохо, только вот горы и гномы впереди. И не тех ни других не объехать.

Глава 6

Бои по ходу дела

Проехали сто метров, проехали двести метров и … встали. Встал Бин, услышав позади стук копыт по мёрзлой земле. Рыцарь, как и положено, скакал в арьергарде (последним, значит), поэтому первым и услышал преследователя. Чёрный конь от резкого натяжения поводий встал на дыбы и чуть не сбросил седока. Бин кое-как удержался, привстав на стременах и обхватив коня за шею. Вороной на задних ногах развернулся, очень эффектно получилось. Бин, уже, после того как земля вернулась на место, под все четыре копыта, решил, что надо будет такой приём научиться делать не случайно, а по его рыцарскому хотению. Продемонстрировать такую джигитовку на смотре под взором пристальным руководства рыцарством и взором благосклонным милых дам, будет очень и очень полезно для получения графского титула и титулованной проказницы в любовницы.

Размечтавшегося Бина картина появившаяся после обретения почвы под ногами чуть на эту почву не сверзла. К ним на полном скаку приближалась Эльвира, одетая в дорожный костюм, тёплый плащ и с котомкой за плечами, в поводу шёл ещё один вороной конь. Не иначе жена верная проводить мужа в дальнюю дорогу вышла. Дорога, понятно, шла на запад, утреннее солнце вставало как раз за Эльвирой, и разглядеть с каким выражением лица она догоняла экспедицию, было затруднительно. А и так понятно. Выражение было решительное. Пока жена, не останавливаясь, проскакивала мимо во главу процессии, Бин соображал, что делать. В принципе выхода было два. Первый был мужественным — выпороть и отправить домой. Второй был непредсказуем — оставить всё как получилось. Не решив пока ни чего, рыцарь развернул вороного и догнал остановившуюся возле принцессы жену.

— Я хочу ехать с вами, буду помогать Эйе в дороге, я мешать не буду, — запал потихоньку проходил, и Эльвира сникала под непроницаемым взглядом Бина, — Скажи ему, — как к последнему аргументу обратилась она к принцессе.

— Дорога не простая, — без всякого выражения на лице произнесла одними губами эльфийка, и потом улыбнулась одними глазами, — но я рада, что у меня будет спутница.

Это было утвердительное предложение, и не принявший решение Бин понял, что это сделали за него.

— Что ж, не будем задерживаться, в Соламне купим хорошую телегу.

— Телегу? — вскинула брови Эльвира.

— Ну, не карету ведь, — хмыкнул рыцарь и поехал к себе в арьергард.

Миновать Соламн было невозможно. Река разделяла страну на западную и восточную области, и мостов было через неё не много, нужно было либо ехать через столицу с её тремя мостами или плестись в объезд не один десяток километров. Бин побаивался, что его помолодевшие дедушки не выдержат испытания соблазнами большого города и разбегутся группами или по одиночке. Ну, что ж, этого испытания на прочность не избежать. Только до Соламна ещё доехать нужно. Первый привал сделали в деревушке с красивым названием «Печёнка». Трактир с трудом вместил двенадцать двуногих и тринадцать четвероногих путников. Хозяин, мирно дремавший за начищенной до белизны стойкой (а чем ещё заниматься, когда посетителей не густо, всего-то один возчик с обвисшими усами), от такого наплыва посетителей проснулся и тут же погрузился в уныние, чем такую свору кормить.

— Накорми коней, нет, лучше дай овса и сена вон Фарлею, а то кони тебя самого на харч пустят, лучше держись от них подальше. Нам комнату для дам и обед им туда, и на десятерых каши с хлебом и мяса жареного сюда тащи. И мы торопимся.

— Сильно-то быстро не получится, пока мясо пожарится, может водочки с огурчиками свежего посола принесть?

— Нет. Водочки не надо, если квас или морс есть волоки со своими огурчиками.

Появился и морс, и квас, заорал на дворе не человеческим голосом зарезаемый подсвинок, и вскоре запахло жарящимся мясом. Вернулся Фарлей напоивший и давший овса коням. Хозяин носился по кабачку как юла, то винца дамам, то огурцов воинам. Бин посматривал на своих ветеранов, как они переживают отсутствие водки. Молодцы хрустели огурчиками, рвали зубами белыми хлебные корки и куски мяса с кровью (поди, дождись, пока оно прожарится) и даже вида не показывали, что им чего-то не хватает. Лишь друг Хумы, Ксан вздохнул пару раз и зажмурился на минуту, очевидно вспоминая, как они с Хумой пировали после битв. Когда мясо кончилось, каша была выскреблена до дна из огромного казана, и все засобирались, Бин, наконец, расслабился, первое испытание соблазнами его старички выдержали. Правда, впереди в трёх часах пути был Соламн. А там и посетителей в кабаках побольше и девицы и водка с пивом рекой и карты и кости.

Сытые кони рвались вперёд без понуканий, съедая километры, отделявшие отряд от столицы, и Бин опять разволновался, управится ли он без Гро с девятью вояками, не дай Паладайн, кто с ними в драку полезет или оскорблять начнёт. Так в тяжких раздумьях и не заметил рыцарь, как просёлочная дорога сменилась мощёной брусчаткой, и на горизонте выросли стены и башни Соламна. Бин не был в городе несколько лет и, узрев в лучах заходящего солнца зубцы башен, проникся благоговением. Вот он оплот рыцарства и мира на Ансалонском континенте. Вот она столица Соламнии. Вот он город, куда любой рыцарь въезжал с обнажённой головой и молитвой о царствии небесном для Хумы и других героев воин Копья. Вот он — Соламн.

Стражник у городских ворот подозрительно вылупился на чёрных, закованных в нездешнюю броню всадников на чёрных же конях. Бин предвидя интерес к своему отряду, заранее достал из кошеля золотой и снял шлем.

— Кто такие? — дохнул чесноком и луком в лицо рыцарю воротчик и, бросив вылупляться на чёрных воинов, вытаращился на Эйю, — Помогай нам Паладайн! Да, вы — эльфы!

— Мы-то — люди, а вот ты братец — осёл, — решил не церемониться с гурманом Бин, — Зови капитана.

— Да, сейчас, только чёрных эльфов нам тут, в Соламне, и не хватает, — страж поплотнее обхватил древко копья и сделал шаг назад.

— Любезный, да ты не осёл, ты — тетерев, ну, или, по крайней мере, глух как тетерев. Я же сказал, мы — люди. Ребята, снимите шлемы.

Помолодевшие старички сняли, гремя железом, шлемы, Струдель даже волосы приподнял, что бы показать воротчику, что уши у него самые обычные — круглые.

— Всё равно не пущу, — упёрся страж, — Подозрительные вы. А у меня приказ — подозрительных не пускать.

— Капитана зови, деревня, — вспомнил своё городское происхождение Дон старший.

— Может сразу магистра, — хохотнул воротчик, но Бин почувствовал, что за напускным гонором страха больше, чем гонора и веселья. Ещё бы, десять закованных в броню воинов и молчаливая эльфийка с луком огромных размеров за спиной.

— Вообще-то, мы к магистру Виллингу и едем, — решил разрядить обстановку Бин, — Дружище, ты бы нас пропустил, а то могут всякие неприятности последовать.

— Ты поугрожай мне! — заорал вдруг страж, — Эй, сержант!

— Что там? — из-за двери высунулась усатая физиономия.

— Блюм, зови всех, тут подозрительные люди и эльфы в город рвутся! — страж почувствовав, что он не один, отступил к воротам и выставил вперёд пику.

Бин удачно поймал под уздцы коня Фарлея, бросившегося в атаку на воротчика.

— Ну-ка, успокойтесь все! — прикрикнул он на своих готовых взять Соламн штурмом старичков.

И вовремя, из ворот выбежали десятка два стражников в различной степени одетости, кто в полном доспехе, а кто и с одним мечом из одежды, не считая подштанников и не на ту ногу надетых сапог.

С одной стороны Бину всё это нравилось, где ещё столько веселья за один раз, только в цирке, но ведь там за деньги, а тут даром. С другой стороны от Биновера истуканом сидела принцесса, и ему было стыдно за Соламн. Что Эйя подумает, глядя на этих клоунов, о боеготовности столицы Соламнии.

Сержант Блюм был почти одет, не хватало пояса и шлема, вот только вместо меча в руках у него была секира.

— Кто такие, и что вам нужно в Соламне?

— Мы к магистру Виллингу. И у нас очень срочное дело, — решил не менять легенды Бин, — Отправь к нему гонца, и пусть он передаст, что Биновер и принцесса Эйя ждут его у ворот.

— Принцесса? — сержант обследовал липким взглядом Эльвиру.

Та «скромно» потупилась.

— Эльфийской принцессой, — попытался изменить направление прилипчивого взгляда рыцарь.

— Ха, — выдохнул сержант Блюм, только сейчас заметив, что одна из всадниц и впрямь эльфийка.

— Только косоглазых «принцесс» нам тут и не хватало.

«Всё, началось!!!», — понял Бин, когда Эйя молниеносным движением вскинула одной рукой лук, второй ещё быстрее рванула стрелу из колчана, и сержант (Теперь и сам не совсем с правильным зрением. Попробуйте со стрелой в глазу правильно посмотреть.) стал заваливаться под ноги своему разномастному воинству.

— Не убивать! — только и успел крикнуть Биновер, как всё уже было кончено. Двое убиты, остальные ранены и обезоружены.

Одноглазых стало двое. Струдель виновато развёл руками:

— Он хотел коня копьём пырнуть. Пришлось метнуть кинжал. Иначе бы не успел.

Бин спрыгнул с коня, отобрал у Воя сучащего ногами молоденького стражника, и встряхнув того, попытался тихим голосом успокоить бойца.

— Это правда, принцесса эльфов. Бери коня и скачи быстрее к магистрам, лучше всего к Виллингу, тащи их сюда. Только не ори в городе, что на Соламн напали эльфы. Я рыцарь ордена Розы Биновер сопровождаю со своим отрядом принцессу к отцу. Всё ясно.

Белобрысый парнишка с голубыми и круглыми от страха глазами икнул и кивнул головой. Бин его осторожно отпустил, и в следующую секунду понял, что выбрал не того гонца.

— Караул, на город напали эльфы и биноверы!

— Едим отсюда быстрее, — вскочил на коня Дон старший, — Пока разберутся, нас стрелами как ёжиков утыкают.

Биновер тяжело вздохнул и последовал совету бывшего телохранителя. Остановились только, когда стены города перестали маячить на горизонте.

— И что теперь? — обернулся к спешившемуся отряду обескураженный первой военной победой своего нового воинства Бин.

— Теперь два пути, — как самый опытный путешественник ответил Вой, — Либо на юг через реку в Каолин, а там морем через Алганийский пролив на корабле до Абанасии, потом через пустыню до Утехи и уж потом в Квалиност. Либо на восток до Оплота, огибая Новое море, потом на юг до Блотенгельма, оттуда, опять огибая Новую топь до Торбардина и через Харолисовы горы, вдоль берега Нового моря в Квалиност. Первый путь короче, но нужно где-то перебраться через реку и на корабль полтора десятка коней не возьмут. Да и не хотелось бы умереть в Абанасии от жажды.

— Значит на восток, — решил Бин и развернул коня на запад.

— Там запад и Гарнетские горы, — поправил его Вой и повёл отряд в нужном направлении.

— А как вы до нас добрались, принцесса? — догнал рыцарь эльфийку.

Глава 7

— А как вы до нас добрались, принцесса? — догнал рыцарь эльфийку.

— Морем до самого Каолина, ни каких Абанасий и Утех, корабль разбило о прибрежные рифы, пятеро эльфов погибло. — Эйя качнула головой, — Этим путём нельзя, слишком рискованно. Нам нужно живыми добраться до Квалиноста.

— Никто и не собирался. Я коней не брошу, — Бин вдруг понял, что, как и море, горы не самое подходящее место для лошадей, — А как же мы переберёмся через Харолисовы горы.

— Вдоль Нового моря можно проехать, там, по сути, холмы, а не горы, — успокоил рыцаря Вой.

Закат расцвёл за спиной багровыми тонами, а на востоке всё небо заволокли черные, набрякшие дождём и снегом тучи.

— Буря будет и снегопад, — Ксан, ехавший по правую руку от Бина, впервые заговорил с ним за всё время путешествия.

— Точно! Все мои старые косточки ноют, — заржал догнавший их Бруно.

— Тьфу, на тебя, — махнул загрохотавшей железом рукой сподвижник Хумы, — Закат красный — значит к ветру, а тучи сам видишь какие, не миновать снежной бури.

— А есть здесь, где деревня с постоялым двором поблизости? — Бин посмотрел, как спорщики разводят руками, и подскакал к Вою с тем же вопросом.

— Будем ехать, пока не найдём. Дорога наезженная, не может на ней не быть постоялого двора.

Бин выдвинулся вперёд, и, задавая темп отряду, пришпорил жеребца. Чёрный конь злобно заржал, но уверенно понёсся вперёд, навстречу угрюмым тучам. Стемнело на глазах. Лунатари, на секунду выглянувшая, на юго-западе, была лишь тонким серпиком, таким же зловёще красным, как и закат. Снежные тучи, занявшие уже пол неба, приняли её в свои объятия, и тьма поглотила Крин.

Биновер ослабил поводья, но чёрный конь продолжал лететь вперёд, не нуждаясь в понуканиях. Хвала Паладайну, значит где-то поблизости жильё. Животное его почувствовало и, зная, что там его ждёт еда и отдых, не желало откладывать встречу ни с тем, ни с другим. И точно, на горизонте сначала слабо мелькнул огонёк, потом разгорелся увереннее, и рядом показалось ещё несколько. Вот тут снег обрушился на путешественников. Ветер чуть подотстал, видно мешал жить кому-то другому, но снега вполне хватило, что бы кони, сбившись с уверенной рыси, перешли на шаг. Вселявшие надежду огоньки растаяли за белой стеной, и только чутьё коней через час вывело выбившихся из сил, замерзших и отчаявшихся путников к жилью.

Это была кузня. Оно и понятно, кузнецов всегда выселяли на самую окраину во избежание пожаров. Следующим строением должен быть постоялый двор. Ещё издали путешественники услышали лай собак и ржание. Как, оказалось, через минуту, ржали подвыпившие постояльцы и не менее их отведавшие гномьей водки и эля местные любители этого дела. Струделю, как самому хозяйственному, доверили лошадей. Бин с трудом нашёл парнишку, который за мелкую серебряную монетку согласился помочь тому управиться с чёрными конями. Правда вся эта помощь, после того как один из чёрных жеребцов укусил беднягу за плечо, вылилась в указание пальцем, что конюшня вон, а сено вон. Бин, пытавшийся сам помочь Струделю, был не совсем вежливо послан сосать гномью водку и ублажать жену, куда и отправился.

Вполне вовремя он ввалился с целой копной снега на голове и плечах в ту часть постоялого двора, что использовалась как кабак. События успели назреть. В заведении оказалось с десяток человек с мечами за поясами, два гнома, четыре девицы, пристававшие не безуспешно к вооружённым людям, корчмарь с девчонкой, разносившей еду и пиво, и около дюжины явно местных жителей, державшихся вместе, поближе к горящему камину. В дальнем углу, в полутьме, сидела группа хорошо одетых и хорошо вооружённых людей, явно купцов. Стол их ломился от еды и питья, но шума от них было меньше всего. Шум шёл с другой стороны. Трое вооружённых и одетых во что-то типа униформы коричневого цвета, приставали к гномам. Им не нравилась водка.

Появление закованных в чёрную броню воинов на время остановило все разговоры и споры. Появление двух дам, вызвало заметное оживление в среде купцов, а попытка Бина громко потребовать две комнаты для женщин и одну для себя, вызвала всеобщий смех.

— Все комнаты заняты, есть только одна на чердаке, там две кровати, но нет камина и ванны, — к рыцарю с ключом в одной руке и кувшином воды в другой подошёл хозяин постоялого двора, он же по совместительству и повар, если судить по белому фартуку и обвязанной платком голове.

— Хорошо, — у будущего графа было не то настроение, чтобы спорить с хозяином и требовать к себе уважению в виде ещё одной комнаты, обязательно с камином и ванной.

— Проводить дам? — рыжий детина, он же повар, он же хозяин постоялого двора, показал рукой на лестницу.

— Проводи, — кивнул Бин, — А потом, мы бы чего ни будь съели.

— Поищем, — бугай прихватил лампу с одного из столов и зашагал по скрипучим ступеням лестницы вверх, во тьму.

Рыцарь оглядел зал внимательней, ища места для себя и девятерых спутников. Не получалось. Даже у стойки все стоячие места были заняты. Единственное свободное место было за столом купцов. Бин ещё раз осмотрел постоялый двор. Что ж, каждый сам за себя, — решил он через минуту и зашагал в угол к купцам.

— Рыцарь ордена Розы Биновер, — представился он оторвавшимся от еды и питья людям, — Можно присесть?

— Это ты решай со своей задницей, может она присесть или нет. А мы здесь ни при чём, — зыркнул на него чёрными глазами сидевший с торца стола старший по возрасту и, видно, по положению дядька, в шелковом подбитом мехом лисы халате.

Стол содрогнулся от дружного хохота его собутыльников, Бин принял это за положительный ответ и присел на скамью. Ему поставили кубок и плеснули в него до половины красноватой жидкости.

— Вино от Сальванести, — гордо заявил сидящий по правую руку от Бина купец, помоложе и поприветливее остальных.

Только вот выпить Биноверу не пришлось, позади него что-то деревянное с грохотом разлетелось на куски. Рыцарь обернулся. Один из двух гномов заваливался на бок и съезжал со скамьи, второго за обе руки и бороду держали одетые в коричневое люди. Широкоплечий мужик, с двумя мечами за поясом, отбросил обломок табурета разбитого о голову первого гнома, и, выхватив один из мечей, приставил его к горлу прижатого к скамье коричневыми второго гнома.

— Эй, — Ксан схватил коричневого за руку и легко, как ребёнка, подтянул к себе, — Оставь гномов в покое.

Кем бы ни были одетые в коричневую униформу ребята, но были они сплочённой командой. Лязг вынимаемых мечей разорвал повисшую тишину, и через мгновение пара мечей щекотала Ксану рёбра, а остальные смотрели в сторону всё ещё стоящих на пороге биновых старичков.

— Стойте, стойте! — крикнул Биновер со своего места, и хотел, было привстать, но тут же ощутил, что и ему в рёбра упёрлись кинжалы окружавших его купцов.

Бин аккуратно приземлился на скамью и прищурился на старшего из купцов.

— Если вы купцы и чужеземцы, зачем вам драка? Мои воины лучше вооружены и удачнее расположены.

— Не мы её начали — эту драку. Девять твоих молокососов жмущихся к двери, или лучше сказать восемь, одно движение и любитель гномов отправится в чертоги Паладайна. Силы не равны.

— Сейчас мирное время, — напомнил Бин развоевавшемуся купцу, — И не смотри на молодость. Давай выставим по лучшему и этим уладим спор. Победитель получает гномов и место на ночлег, проигравший оплачивает ущерб хозяину, и ночует здесь, внизу.

— Не так! Два на два, — хитро улыбнулся палантасец.

— Договорились.

— Бой насмерть, — окончил купец, теперь уже улыбаясь во весь рот, сверкая двумя золотыми зубами.

— Зачем это тебе? — поразился Бин.

— Чтобы проучить молокососов, — старик встал, стукнул кулаком по столу, восстанавливая тишину и привлекая к себе всеобщее внимание, — Берт, Дёма, будете драться до смерти с двумя чёрными. Покажите этим соплякам, на что способны палантасцы.

— Хей, — коричневые оставили Ксана, и отошли в угол к купцам.

Бин осторожно протиснулся через них к своим.

— Ну, и какого лешего ты полез выручать этих гномов, — скривился рыцарь, добравшись до Ксана.

— Хума говорил, что все народы Крина равны, у нас даже был друг — минотавр.

— О — хо — хо, — Бин махнул рукой, — Кто пойдёт на бой? — он осмотрел своих.

— Ты выбери, — как самый старший в отряде ответил Вой.

— Ладно. Вой и Бруно. Заодно посмотрим, так ли мы хороши, а то ввязываемся во все драчки подряд. Может за последние годы вы, и воевать-то разучились. Смотрите без бахвальства. Если увидите, что они вам не по зубам, то отходите к своим. Принцесса с луком на втором этаже, — шепотом добавил рыцарь, заметив Эйю с натянутым луком за выступом перил.

— Не боись, парень. Они, наверное, не плохие телохранители, но не воины. Это разное занятие, — Вой потрогал лезвие своего меча.

— Блин, говорю же, не зарывайтесь! — скрипнул зубами Бин, — Учтите, воды не дам. Там только один глоток для Беседующего с Солнцем.

Тем времен коричневые очистили середину зала от столов и зевак. Хозяин булькнул, что-то об ущербе, но старший из купцов тряхнул кошелем, и звон монет вернул того за барную стойку.

Бойцы, выбранные купцами, с мечами в обеих руках под одобрительные вопли зевак вышли на центр и встали спина к спине. Бруно и Вою ничего не оставалось, как разделиться и занять места с разных сторон от коричневых. Подбадривающие крики кончились и только дыхание, и кашель, кого-то простуженного, нарушали тишину. Бой начался внезапно и совсем не так, как ожидали зрители. Коричневые как стояли спинами друг к другу, схватились за руки над головами, и один через голову забросил второго за спину Вою. Пока верхний ещё кувыркался в воздухе и приземлялся за спиной у опешившего ветерана, первый уже атаковал помолодевшего старичка, сделав мельницу с обеими мечами в вытянутых, да ещё и на разных уровнях руках. Вой, выбравший в качестве оружия обычный меч, еле успел отразить лишь один из ударов, второй меч стеганул со всего замаху по наколеннику и свалил бойца в чёрных доспехах на пол. Хваленная неракская броня не подвела, нога осталась цела, но удар был силен, Вой взвыл и крутанулся на полу, уходя от ударов второго телохранителя. Тот бил так же, двумя мечами, со всей силы по поверженному противнику и оба удара достигли цели. Меч в правой руке Вой с трудом только отвёл своим мечом, удар получился скользящий по нагруднику и кроме искр ни какого ущерба старичку не принёс, зато левый меч от души угодил по той же ушибленной ноге. Чёрная броня опять выдержала, но с танцами для Воя было покончено ох как надолго. Тут бы ветерану и конец пришёл, дерись он один на один. К счастью Бруно, наконец, опомнился и ринулся в атаку. Он вооружился большим кинжалом и тонким стилетом, именуемым у рыцарей «милосердием», им добивают в глаз раненых на поле боя, прекращая их земные страдания. Атака получилась так себе. Ближайший к нему коричневый, тот, что так умело, зашвырнул товарища Вою за спину, опять сделал мельницу с двумя мечами и опять один из мечей достиг цели. Вот только в отличие от Воя Бруно это допустил умышленно. Нижний меч он отбил большим кинжалом, верхний встретил грудью, грохот получился что надо. Во время удара Бруно чуть сместил корпус, и вся почти энергия коричневого ушла в пустоту, его стало разворачивать и правая рука бывшего телохранителя магистра Виллинга, вооруженная «милосердием» без замаха вонзила клинок в спину противнику на добрых двадцать сантиметров, почти на всю длину.

Бин, уже готовый отдать команду эльфийке, засевшей с луком на втором этаже, перевёл дух и покачал головой, давая понять Эйе, что ещё не время. За те несколько мгновений, пока Бруно разбирался с одним коричневым, Вой тоже улучшил своё положение. Встать он не мог, а вот свалить соперника и уровнять шансы у него получилось. Теперь они боролись на полу, отбросив мечи и полагаясь только на силу кулаков. Вот тут и сказалось преимущество неракской брони. На налокотниках было несколько шипов, и Вой умело этим воспользовался, превратив одним ударом лицо соперника в кровавую маску. Коричневый выгнулся дугой, скрипнул остатками зубов и отключился.

Не миновать бы кровавой мясорубки, но выставленные вперёд мечи бинова отряда и свист старшего из купцов, и не менее пронзительный свист пущенной Эйей стрелы, остановили, бросившихся на помощь своим, коричневых.

— Стоять! — заорал Бин, когда все и так остановились, — Был уговор, двое надвое.

Коричневые и не пытались, и не крик Бина был тому причина. Принцесса одну за другой выпускала сверху стрелы, и те смачно впивались в разделяющую отряды полосу. Преимущество явно было за Бином и его людьми.

Медленно, чтобы не спугнуть удачу, рыцарь пошёл сквозь расступившихся телохранителей и осторожно опустился на скамью за столиком купцов. Стрелы больше не впивались в доски пола, не звенели мечи, не орали ораторы и не кричали крикуны. Тишина стояла, если не считать тяжёлого дыхания пожирающих друг друга глазами противников и стонов умирающих.

— Я думаю, что наш спор улажен, — без тени улыбки сообщил Бин купцам.

— У твоих воинов лучшие доспехи из тех, что я видел, скорее всего, это неракская броня. И как купец я знаю, что Нерака не торгует оружием. Но ты не оттуда. И воины твои соламнийцы. Не поделишься со мной, как достать такую броню?

— Нужно убить десять неракских рыцарей, и ты обладатель десяти броней, — вот дёрнул же Худекель Бина за язык.

— Да! Ты прав рыцарь. Это самый простой и дешёвый способ. Только за этими десятью последует сотня.

— И ты прав палантасец. И если убить почти всех в этой сотне, то у тебя будет почти сто комплектов рыцарских доспехов.

— Куда бы ты ни ехал, рыцарь, я бы повернул домой на твоём месте. Нерака не потерпит того, о чём ты нам поведал, если это не пустая похвальба.

— А теперь я хочу спать. Если вы скажите мне, какую комнату вы освобождаете, то я с удовольствием туда направлюсь, — Бин корил себя, что расхвастался перед первым же незнакомцем, но слово не воробей.

— Эрдель, перенеси мои вещи в комнату Симона. Да, и отправляйтесь-ка на конюшню, на сегодня боёв достаточно, — старший купец еле заметно моргнул при этом.

Бин, как не мимолётен был этот знак, успел его перехватить и понял, что праздновать победу рано, ещё ни чего и не начиналось. Ещё вся ночь впереди. Он поднял предложенный ему ещё до поединка кубок вина от Сальванести, одним залпом переправил содержимое в рот, не почувствовав божественного вкуса дивного напитка, и направился на второй этаж разбираться с ночёвкой дам.

Дамы предпочли ночевать по одиночке. Не разумный, понятно, ход, но не спорить же с принцессой. Нет ни настроения, ни времени. Пора разбираться с этим подмигиванием. Кроме продолжения этой ненужной ему Бину войны это подмигивание не могло означать ни чего. Ну, да, кто предупреждён, тот вооружён.

Ксан приводил в чувство ушибленного табуретом гнома. Дон старший стоял у двери с мечом в руке. Остальные занимались Воем. К ним Биновер и направился. Коричневые за то время, что Бин занимался обустройством жены и не жены, покинули зал, лишь купцы продолжали прерванный появлением чёрного воинства ужин. Что ж, дисциплина у палантасцев не хромала.

— Как ты, старинушка? — Бин протиснулся через своих к побитому ветерану.

— Нога цела, поболит немного и пройдёт, а вот гордость порвана в клочья. Я когда помолодел и прежнюю силушку в руках почувствовал, думал, что с силой и мастерство вернулось. Только в этот раз, если бы не неракская броня, он бы меня в пару секунд уделал.

— А я чего говорил. Вы бросьте себя бессмертными богами считать. Еле успели отъехать, а уже в две заварухи влезли. В этот раз латы и эльфийка спасла, не доводите до следующего. Хотя, думаю, долго ждать не придётся. Сдаётся мне, что купцы с коричневыми, что-то замышляют. Видел я как старший из них, когда телохранителей на конюшню отправлял, подмигнул тем подозрительно.

— Я даже знаю, что они задумали, — возник у Бина за спиной в этот момент Струдель, вернувшийся от лошадей.

— Откуда это? — рыцарь повернулся к нему, при этом в поле зрения попали купцы, закончившие ужин и поднимающиеся по лестнице на второй, спальный, этаж.

— Подслушал. Я у коней подковы проверял, они меня и не заметили. Они собираются поджечь постоялый двор, и когда мы в панике будем оттуда выскакивать, перебить из арбалетов.

— А купцы? — вмешался Бруно.

— Ну, не знаю. Выберутся, наверное, через окна ещё до поджога.

— Возможно, возможно, — Бин проверил меч на поясе, — И что будем делать? — он оглядел своих старичков.

— Хума бы сказал, что нужно оказаться в тылу тех, кто стремится зайти тебе в тыл, — Ксан привёл гнома в чувство и присоединился к военному совету.

— И что это значит? — Фарлей в словесных упражнения был гораздо слабее чем в упражнениях с мечом.

— А ведь молодец был Хума, — сразу сообразил Бин, — Нужно в тот момент, когда палантасцы начнут поджигать постоялый двор оказаться в тылу у них, то есть за их спинами.

— К чему все эти изыски, — Дон старший всеобщего восхищения мудростью Хумы, Ксана и Бина не разделил, — Нужно просто пойти сейчас и перебить их всех.

— Вот только они вооружены, осторожны и дерутся, по крайней мере, не хуже вас, — Биновер указал на ногу Воя. Тот уже снял наколенники и засучил штанину. Кровоподтек был ещё тот, впечатлял.

— А что делать с принцессой и леди Биновер? — это опять Ксан. Может, волшебное питьё излечило его не только от старости, но и от безумия. А может, это и не безумие было, а мудрость, просто не кому было понять.

— Принцесса Эйя нужна в том самом тылу, её лук стоит десятка наших арбалетов, — Бин уже соображал, куда можно посадить эльфийку, чтобы постоялый двор был как на ладони и в то же время на расстоянии выстрела из лука.

— За конюшней пристроена голубятня, — облегчил его старания Струдель, — Хозяин держит там, скорее всего, почтовых голубей. Стены хоть и тонкие, но должны защитить от ветра и снега.

— Ладно, — принял окончательное решение Бин, — Вы тут давайте изобразите бурное веселье, девок пощупайте, побольше визга и крика, разбейте несколько бутылок и столов. Только не увлекайтесь, помните ни какой гномьей водки. И через пол часика начинайте по одному ускользать на улицу, лучше через окна с другой стороны от входа. А я пойду, переговорю с принцессой и Эльвирой.

Сказано — сделано. Бин поднялся по лестнице на второй, жилой, этаж постоялого двора и остановился в раздумье. Налево была комната принцессы, направо комната жены. С кого начать? С Эльвирой придётся возиться дольше, решил рыцарь и повернул направо. Дверь была не заперта. Не боится ни чего, или ждёт кого? Оба предположения разозлили Бина. Он решительно направился к кровати. В комнате была кромешная мгла. Окно и без того не шибко большое, было снизу завешано шторкой и света из темноты ненастной ночи решительно не хотело пропускать. Бин ударился босой ногой (сапоги снял ещё внизу, чтобы не вспугнуть купцов грохотом) обо что-то большое и тяжёлое и допрыгал до кровати уже на одной. А злости в два раза больше стало. Он решительно сдёрнул одеяло с жены. Эльвира спала на животе, чего рыцарь раньше за женой не замечал. Бин решил разбудить неверную самым действенным способом. Шлепок по выставленной вверх попе получился, что надо, смачным.

Пинок в грудь отбросил рыцаря на пару метров и опять ударил обо что-то большое и тяжёлое самым болезненным местом, локтём. Пока Бин летел, пока ударялся, пока целой рукой тянулся вытереть хлынувшие от такой холодной встречи сопли и слёзы, его обидчик оказался на нём, и острый кинжал воткнулся в болезненную ямку под ухом.

— Эльвира, чтоб тебя! — прошипел поверженный муж, и тут сквозь слёзы разглядел сидевшую на нём женщину.

— Принцесса?!

В ответ, что-то просвистели на эльфийском, затем кинжал покинул болезненную ямочку, и сильная рука поставила Бина на ноги.

— Извините Ваше Высочество, я перепутал комнаты. Охо-хо, — Бин потер орущий о помощи и ласке локоть.

— Это Эльвира меня уговорила поменяться. Я уже приняла ванну и не видела причину ей отказать, — Эйя подвела и усадила стонущего рыцаря на кровать.

Биновер понимал, что выглядит, по крайней мере, смешно, но локоть орал от боли, да и ушибленные эльфийкой рёбра покрикивали от неё же. Потребовалось несколько минут пока он перешёл с попискивания на общий.

— Палантасцы хотят поджечь постоялый двор, и когда мы будем выбегать на улицу, перестрелять нас из арбалетов.

— Говорила мне мама не ходи к хумансам, у них на уме одни грабежи и убийства, — принцесса отстранила пригревшегося у неё на груди рыцаря и заметила, что не совсем одета. Ну, или совсем не одета, — Иди, буди жену, — она потянула на себя одеяло.

Бин досматривать не стал, встал и, постанывая, пошёл к двери. На полпути он остановился и, повернувшись, успел полюбоваться стройными ножками.

— Мы подумали, что если ты с луком засядешь в голубятне на дворе, то коричневым будет затруднительно с нами справиться. Стрелять, когда они полезут поджигать, — Вот теперь Бин мог идти будить жену, принцессой полюбовался, всю информацию выложил — вечер удался.

За дверью была пьяная атмосфера кабака, его старички старались, дым стоял коромыслом, визжали девки, орал Дон старший, билась посуда. Всё шло по плану. Только на втором этаже была пустота и относительная тишина. В том смысле, что здесь ни кто не шумел. Да, и кому шуметь в пустом коридоре. Купцы готовятся к реваншу, Эльвира спит, Эйя осторожно выбирается через окно. Кому шуметь? Бин на цыпочках подошёл к двери жены, потянул её. Закрыто. Лучше бы в замке запиралась от менестрелей. Рыцарь поскрёбся. Ответа не последовало. От тупости ситуации Биновер тихонько зарычал, и тут его осенило. Худекель свидетель, он полный болван. Овражный гном лучше соображает. Зачем скрестись к законной жене пьяному рыцарю. Бин от души пнул дверь, и как можно громче, по возможности пьяным голосом, завопил:

— Открывай, бородавка тебе на нос, я пришёл!!!

Подействовало, за дверью заскреблись, зашебуршались и заспанным голосом спросили:

— Кто?

— Я!

— Кто?

Бину этот диалог понравился. Ишь, интересуется.

— Открывай, прыщ тебе на задницу, мужа не узнаёшь!

— Бинушка — ты? — засов клацнул, дверь приоткрылась ровно на столько, что высунулся нос и один глаз.

— Нет, менестрели понаехали, — Бин дёрнул дверь на себя, Эльвира, в чем была, выскочила за ней в коридор. И оказалась тёпленькая ото сна, свеженькая после ванны у рыцаря в руках. Он поднял её на руки и затащил назад в тёмный зев комнаты, зацепившись ушибленным локтём о ручку двери и чуть не выронив аппетитную ношу.

— Одевайся, — Биновер усилием рыцарской воли подавил в себе желание воспользоваться моментом и женой.

— Что?! — опешила ветреница.

— Одежду надевай и потеплее. Сейчас будем из окна на улицу выбираться. Долго рассказывать, но если через пять минут не будем за конюшней, то можем этой ночи не пережить.

Леди Биновер серьёзности ситуации не осознала. Она хитро улыбнулась и прочирикала:

— На конюшне, так на конюшне, — и начала демонстративно одеваться, выпукло выставляя все части своего ещё более привлекательного в полумраке комнаты тела.

— Чтоб тебя Такхизис к себе забрала, в гости, — не выдержал пытки юноша и бросил жене несколько раз выпадавшее у неё из рук платье. А то ведь ещё раз нагнётся, — Эльвира, я тебя очень прошу, делай это побыстрее. Сейчас палантасцы начнут поджигать постоялый двор. Не успеем выбраться, сгорим тут заживо, — Бин уже открыл окно и соображал, как из него можно выбраться.

Было не очень высоко, под окном метель уже намела приличный сугроб. Сам бы он спрыгнул не задумываясь. Но Эльвира себе обязательно, что ни будь, переломает. Пришлось снимать с кровати простынь и обвязывать вокруг талии жены под неприличные хихиканья:

— Ой, щекотно!

— Помоги мне, Паладайн, пережить эту ночь! — взмолился в очередной раз рыцарь и подтолкнул бедняжку к окну, — Вылезай вперёд ногами, горе моё.

Получилось. Бин пока не кончилась простыня стравливал её потихоньку под охи и ахи жены и раздосадованный этим не нужным шумом не заметил, как эта простыня кончилась. Только что была и резала пальцы, и вдруг всё, нет. Нет. Нет — это Эльвира пробулькала это «Нет!», когда летела последние пару метров до земли. Боясь, что половина его ещё и больше шуму наделать может, Биновер рыбкой махнул в окно. Приземлился удачно — прямо на половинку свою. Получилось одно целое. Это целое долго барахталось, выбираясь из сугроба, и попискивало эльвириным ртом через зажимающие его биновы пальцы. Выпутавшись из сугроба, рыцарь плюхнул, поднявшуюся было жену на карачки и, подгоняя шлепками по вздернутому заду, погнал ее к дальнему углу здания, туда, где к дому примыкала конюшня.

Его старички уже собрались там. Почти все. Не хватало Ксана и Струделя. Второй понятно был при лошадях.

— Где Ксан? — не понятно кого спросил Бин.

И сам себе ответил.

— Ясно! С гномами возится.

— Я видел, как принцесса забиралась на голубятню, — перекрикивая шум ветра, сообщил Бруно.

— Хорошо. А кто ни будь видел коричневых? — рыцарь не успел вопрос задать, как тут же получил на него ответ.

— Мы здесь! — палантасцы полукругом приближались с арбалетами направленными на стоящих к ним спиной ветеранов.

Бин оценил всю не выгодность своего положения. Десять коричневых. А с ним всего восемь бойцов, считая покалеченного Воя. И Эйя на своей голубятне скрыта углом дома. В тыл называется, зашли. А палантасцы оказались ещё тылее. И теперь целятся из арбалетов в эти самые тылы его старичков. Надо вести переговоры о сдаче. Может, хоть в живых оставят.

— Я думаю, такие опытные войны как вы не станут стрелять в спину безусым юнцам, — Биновер, не делая резких движений, вымучил два шашка вперёд, инстинктивно прикрывая собой женщину.

— Стоять, где стоишь, разговорчивый ты наш! — арбалет очень неприятно упёрся Бину в незащищённый панцирем живот.

— Другой бы стал спорить и требовать справедливости, — продолжил рыцарь свою тактику, чувствуя, как напряжены ветераны, одно движение и заваруха начнётся, — Может, вы соблаговолите высказать ваши претензии и мы обсудим их в тепле за кружкой гномьей водки.

— С Такхизис в Бездне следующий раз будешь водку пить, — рыкнул на него всё тот же палантасец, из чего Бин заключил, что он и есть здесь старший.

Надо валять дурачка до конца, решил молодой провожатель принцесс.

— Хорошо. Не нравится гномья водка, можно заказать у хозяина вина от эльфов.

Краем глаза, или, может, глазом на затылке, Бин заметил как Вой, стоящий на одной ноге прислонившись к стене постоялого двора, вытащил свой любимый метательный нож. Что ж, это уже прогресс, хоть чего-то он своей болтовнёй достиг. Надо закрепить успех.

— Дак, как насчёт большого меха вина от эльфов?

— Где ваша эльфийка? — старший из коричневых ткнул Бину под рёбра кинжал. Тёплая струйка крови из прорезанной кожи просочилась рыцарю по ноге в сапог.

Бин нарочно упомянул не Сальванести, а именно эльфов, чтобы напомнить палантасцам об Эйе. Он совсем уж было, решил сказать, что принцесса у себя комнате, но тут несколько теней вынырнуло из пелены метели, и рыцарь решил действовать по-другому. Он дождался, ойкая и охая, пока тени приобретут вполне зримые очертания Ксана, Струделя и … двух гномов с одной стороны и эльфийки с натянутым луком с другой. Ксан всё же выполнил свою с Хумой задумку, оказался таки в тылы у тех, кто сам решил зайти в тыл. Только вот большой двуручный меч в скоротечной рукопашной схватке не самое лучшее оружие. Вот Струдель другое дело, в руках у него два взведённых арбалета, а в зубах кинжал. Гномы, кстати, тоже не пришли просто полюбопытствовать. Тот, что повыше, держал в руках занесённый для удара боевой молот. Второй был на голову ниже и потолще с отвислым животом и жиденькой бородкой. Переевший юнец, решил Бин. У малыша в руке посвистывала, даже пересвистывая бурю, праща.

— Где же наша эльфийка?

— У меня такое ощущение, что она метится тебе в шею, незащищенную доспехами шею. Тихо. Тихо! Резко не оборачивайся, а то вдруг она спустит тетиву, решив, что тебе надоело коптить это пасмурное небо. Медленно положи арбалет и повернись. Встреть свою судьбу. Что уж теперь бояться, этот бой вы проиграли, — и Бин подбородком, сам боясь шевелиться, указал старшему за спину.

— Что это за чушь! — коричневый, всё-таки, довольно медленно, повернулся. Впрочем, как и большинство его отряда.

То, что они там увидели, было, сущими пустяками по сравнению с тем, что они обнаружили, повернувшись снова к Бину и его старичкам. Мечи и кинжалы упирались им в шеи. Один — один. Ничья получалась.

— Ну, вот, ребята, теперь давайте обсудим условия мирного договора, — нет, будущий граф и не собирался отпускать коричневых по добру по здорову, слишком большая глупость оставлять у себя в тылу отряд взбешённых очень хороших воинов.

Произнося эту фразу, он сильно мотнул головой, уверенный, что Струдель, да и остальные правильно истолкуют его жест. Истолковали. Эйя и Струдель разрядили своё оружие. Вой метнул кинжал. Маленький гном спустил пращу. Большой опустил молот на затылок старшего. Фарлей вогнал кинжал в горло ещё одного палантасца. Бин успел прыгнуть на Эльвиру и прикрыть её собой. Стрела от арбалета вошла ему в плечо. Дон старший поймал ещё одну стрелу и тоже в плечо. Всё больше воевать было не с кем. Принцесса уложила ещё одного, прежде чем он успел подумать о выстреле. Дон младший отрубил ногу ближайшему к себе. Берг с Филином уложили своих соперников, прозаически вогнав в них по самую рукоять мечи. Так-то, десять — ноль. Но трое раненых всего лишь в захудалом постоялом дворе. А ещё и сотая часть пути не пройдена.

— Струдель, Фарлей, соберите всех целых и позаботьтесь о купцах. Будут сопротивляться, убейте, если поймут по-хорошему, отпустите пеших и без денег богатеть и набираться ума на все четыре стороны.

— Гро бы сказал, что отпускать живых врагов — дурная примета, можно вновь с ними встретиться. Зачем нам лишние враги? — чудом, уцелевшие старички помолодевшие поспешили назад в постоялый двор, выслушав сказанную с неприветливой улыбкой сентенцию Бруно.

— Ваше высочество, с вами всё в порядке? — рыцарь потрогал стрелу, торчащую из плеча, и скривился от острой боли, где-то в локте. Кость, что ли задета?

— Со мной да. Но сможете ли вы двое продолжать путь?

Бин обернулся на Дона старшего. Тот со своей стрелой уже справился, и сейчас получал помощь от маленького пузатого гнома.

— Давай рыцарь я вытащу твою стрелу, — тяжёлая рука второго гнома опустилась Бину на плечо и пригнула его к земле, — Встань на колени, так мне будет удобнее, — гном на общем говорил без малейшей запинки и акцента, — Моя жена сейчас обработает рану того воина и займётся твоей рукой.

— Жена? — Бин даже о стреле забыл.

— Жена. Её зовут фра Мирта. Сожми зубы, а то язык откусишь, — и гном потянул за железную стрелу.

К счастью для Биновера стрела была гладкой, без наконечника и зазубрин и легко покинула завоёванную ею плоть.

— Меня зовут Крон. Крон Золотой Меч, — Крон протянул упавшему навзничь от боли Бину окровавленную стрелу, — Сейчас фра Мирта наложит лечебную мазь и перебинтует рану. Это очень хорошая мазь, через неделю и думать забудешь о ране.

Обоз получился длинный. Нет. Обоз получился огромный. Нет, даже так. Обоз растянулся на целый километр. Чтобы с ним справиться Бину пришлось организовать авангард из Ксана и Бруно и арьергард из Струделя и Дона младшего. Эйя, неверная жена, и Филин на лошадях держались в центре растянувшегося каравана. Остальные катили на телегах. Почти все. Кроме гномов. Крон попросил дать ему час и за это время приделал к своей повозке поверх колёс полозья и получились у него сани, по снегу куда как удобней ехать, не в пример лошади легче. Он с женой направлялся в Торбардин и напросился в провожатые. После событий памятной ночи в постоялом дворе Бин решил, что четыре лишних руки им не помешают. Уж больно не спокойная дорога. Берг в окончательной потасовке с купцами был ранен в ногу, получил свою порцию мази от фра Мирты и правил телегой, в которой лежал укутанный в шкуры Дон старший. Кибиткой, доставшейся в качестве трофея от купцов палантасских правил Вой, его гнома тоже смазала чудодейственной мазью, правда другой, он ведь не ранен был, а ушиблен. В этой кибитке, тоже укутанный в шкуры, покоился Бин. Фарлей ещё на одной телеге вёз припасы и оружие.

Купцов убивать не стали. Одного только, того, что Берга в ногу зацепил. Странные оказались купцы. Денег почти нет. Так, на еду и ночлег до Палантаса, может быть, и хватило бы, но не больше. Товара, не считая несколько десятков, плохо выделанных воловьих шкур и десятка плохоньких мечей, тоже не обнаружилось. Пришлось в качестве трофеев забрать кибитку и две телеги. Ну, ещё оружие коричневых и самих «купцов», да два десятка лошадей, целый табун получился. Больше всего старший купец не хотел расставаться со своим шёлковым отороченным мехом халатом, но с ним церемониться не стали, вытряхнули из одежды и дали, чтоб не сразу умер с голоду палантасский золотой. Если хороший купец — расторгуется, домой вернётся богатым человеком. Если плохой, то и нечего из себя купца изображать.

Бин лежал на подушках, вдыхал кисловатый запах плохо выделанных шкур и мучился вопросом, правильно ли это, оставлять за собой целые горы трупов. С тех пор, как к его забытому богами полуразрушенному временем и безденежьем замку, подъехала пятёрка неракцев, жизнь его круто изменилась. Сплошные сражения и трупы, трупы. Ладно, хоть Нерака извечный враг Соламнии, а вот полтора десятка палантасцев и даже свои соламнийские стражники. До эльфов ещё ехать и ехать и если всю дорогу оставлять за собой столько трупов и ввязываться во все стычки, то его пребывание в этих землях запомнят надолго. А вот его отряда надолго не хватит. Уже четверо раненых из десяти. Пора менять тактику продвижения к Беседующему с Солнцем. Пора.

Глава 8

Часа через четыре остановились, чтобы подкрепиться. Поле кругом, ни кустика, ни деревца, костёр не разведёшь. Холодно есть холодный хлеб с холодным мясом. Эльвира заканючила, было, о том, чтобы перебраться в кибитку под тёплые шкуры, но Бин эту крамольную мысль отмёл одним содержательным взглядом. Ему думать о стратегии нужно, а она чего доброго будет приставать со всякими глупостями.

— Мы не заблудились? — обратился рыцарь к принцессе, и понял, что попал не по адресу.

— Я здесь ни когда не была, солнца нет. Как сориентироваться?

— Я здесь бывал, — гном жевал не хлеб и не мясо, какие-то сушеные фрукты, по этому дикция была не очень внятной.

— Что? Что? — переспросил Бин.

— Нужно ехать на юго-запад. По дороге очень мало поселений. Придётся ночевать в открытом поле. Можно было бы ночью взглянуть на звёзды, но в такую пургу вряд ли до ночи прояснится небо. Давайте мы поедим вперед, у меня есть штуковина одна, досталась от гнома механика, вечная жизнь ему в кузницах Реоркса, она позволяет не потерять направление. По крайней мере, не собьёмся на движение по кругу. Это самое страшное в степи, — Золотой Меч достал бережно завёрнутый в тряпицу кусок железа на чёрной пропитанной жиром верёвке, — Вот этот конец всегда указывает на Утреннюю звезду.

— Хорошо, выдвигайся вперёд, будем ехать до самой темноты, — Биновер задрал голову, пытаясь определить, где солнце.

Солнце, может, и было, но умело спряталось в тучах. Лёгкий снежок и позёмка уже замели их след, будто и сами они плавно спланировали с небес вместе со снегом. Тут и в самом деле заплутать и замёрзнуть можно. Может, и не зря Ксан вступился за гномов. Ну, пара ран. А так бы все замёрзли в этих снегах. Как там, в поговорке у минотавров, «Делай добро и кидай его в землю, и оно к тебе вернётся». Только вот, на кой шут его в землю кидать?

Гном на своих санях выехал вперёд, и путешествие продолжилось. Темнота не замедлила опуститься на Ансалонский континент. Луны, как и солнце, предпочли нежиться в тучах, чем работать, освещая заснеженную промёрзшую землю. Холодно, темно и паршиво. Рана ноет, хоть и не сильно. Сидеть бы сейчас дома у камина и шевелить кочергой весело потрескивающие полешки. Вот жизнь! А ещё кубок вина в руке. Худекель его дёрнул в эту поездку. На смотр не попал. Графом не стал. Стражников в Соламне перебил, рану заработал. Ради чего всё это? За пять минут сомнительного удовольствия обладания эльфийкой. Нет. Бин тряхнул головой, выбрасывая вредные мысли. Как там Гро любил приговаривать в трудных ситуациях, «Зато будет, что в старости вспоминать».

Сон сморил несмотря на холод, или благодаря ему, у костра, запаленного между тремя перевёрнутыми на ночь телегами (гном предложил), продолжался разговор и булькала гномья водка. Ветер пел колыбельную на своём одному Паладайну ведомом языке. Если бы Золотой Меч не посоветовал взять запас дров ещё на постоялом дворе, не очень приятная ночь ожидала бы небольшой отряд. Кони сбились в плотный табун и грели друг друга боками. Бин сквозь пение ветра и сквозь непрочные узы сна слышал, как постепенно затихают голоса у костра. Вскоре один лишь ветер сам себе жаловался на зиму и холод. Вот сквозь эту полудрёму рыцарю и почудился подозрительный шумок. Кто-то бренчал уздечкой у телег, а потом звук переместился в сторону сбившихся в кучу лошадей. Их рассерженное пофыркивание и привело Бина в чувство. Кому, что надо от коней среди ночи? Он выглянул из-под шкур и увидел в полутьме ночи, как чья-то фигура на самом деле трётся возле табуна. Биноверу это не понравилось. Спать надо ночью, а не лошадей седлать. Стараясь не потревожить руку, Бин перевалился через сиденье возка и оказался на земле. Не удачно, всё же, оказался. Нога не нашла опоры и провалилась в наметённый сугроб. Рыцарь провалился вслед за ногой. Упал он мимо того сугроба на лишь чуть припорошённую снежком землю и на острый камень к тому же. От боли в бедре, куда врезался проклятый камень, он вскрикнул, и неудачно попытавшись повернуться, потревожил рану. Тут уж он закричал. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, в голове затуманилось. Когда его подняли и поставили на ноги, все его мысли были направлены только на то, чтобы найти тот проклятый камень и от души пнуть по нему. Но камня не было. У коней тоже ни кого не было. Худекель что ли над ним пошутил.

— Клянусь Реорксом, я не пойму, что тут происходит? — гном подоспел последним, зато был вооружён до зубов. В смысле в зубах он держал тонкий кинжал для рукопашных схваток.

— Я упал и ударился о камень, — Бин потер ушибленную ногу и резко отдёрнул руку.

Камень был не на земле, а в кармане халата, снятого с купца подозрительного, и присвоенного Бином, понятно, как самым нуждающимся.

— Ого! — это присвистнула на своём птичьем эльфийка, когда Бин вытащил злодейский камень из кармана на свет божий.

Нет. Света как раз и не было. Была тьма, почти кромешная. И только эльфийское ночное зрение заставило принцессу засвистеть. Бин же лишь почувствовал, что края у каменюки острые, а сам он гладкий, словно полированный нагрудник. Когда гном достал и чиркнул кресалом, пытаясь осветить бинову находку, это самое «ого» на трёх языках Крина прозвучало снова.

Камень и не камнем совсем был. Камень был кристаллом. В свете редких вспышек, высекаемых гномом, он казался непроглядно чёрным, но после того как зажгли принесённую из догоревшего костерка щепочку, оказалось, что камешек-то зелёный. Он был огранён в шестиугольную пирамиду, о её острый конец Бин и укололся. В драгоценностях Биновер разбирался слабо. Он и знал-то о них только две вещи, то, что они дорогие и то, что у него их нет. Вот теперь есть! Понятно стало, почему купцы с такой охраной и без денег и без товара.

Щепка догорела. Мир опять рухнул во тьму. Кристалл стал чернее этой тьмы и потерял всю свою красоту. Бин ещё долго держал его на раскрытой ладони и всматривался в тёмные грани. Ему показалось, что время от времени в глубине находки изредка вспыхивают зелёные искорки, но, скорее всего глаза желаемое выдавали за действительное. Рыцарь даже забыл, что послужило началом всей этой ночной кутерьмы. Только позже уже в полудреме среди теплых шкур и теплого же бока жены, он последним уголком угасаемого сознания вспомнил, что кто-то пытался оседлать коня. Зачем бы это? И кто бы это?

Утром почти не болела рука. Гномья мазь подействовала, или это просто утро? Жена, согревшись и согрев его, посвистывала в две дырочки. Бин слышал, что воинство его уже проснулось. Деловито покрикивал в полголоса на остальных Струдель, призывая быстрее соорудить костёр и согреть воды для торбардинского чая. Ржали озябшие кони. О чем-то на своём языке говорили гномы. И громко каркнула пролетающая над лагерем ворона. Крик птицы окончательно разбудил рыцаря. Гро всегда говорил, что вороны далеко от человека не живут. Получалось, что где-то недалеко жильё, а они мучались, ночуя в промерзшей, продуваемой ветром степи.

А вот значит живут. Ни в этот, ни в следующий день жильё не попалось. Может, конечно, в метели и неведении проехали всего в нескольких километрах. Но ведь проехали. Степь и степь. Третий день пробивались сквозь снег. Он падал и падал с неба, словно там боги открыли какое-то окно, а закрыть забыли. Вон у них дел сколько, на одни драки между собой века уходят. Снег был крупный как перья. Снег был мягкий. Снег был белым. Снега было так много, что видимость ограничилась десятком метров. Сначала он доходил лошадям до колен, а к третьему дню караван почти встал. Снег дошёл даже высоким чёрным жеребцам до груди, и приходилось ими пробивать дорогу, чтобы остальные лошади могли тащить телеги. Это тоже сильно не помогло, даже раненым пришлось слезть с повозок и толкать их. В результате в лучшем случае за день продвигались на десяток километров, а измучились и коней намучили на всю сотню.

Бин если в самом начале пути сквозь снег и думал о зелёном камне и странном поведении одного из старичков, седлавшего ночью коня, то потом думал только о том, как сделать ещё один шаг и не умереть от усталости. Рука, к счастью, болеть перестала, гномья мазь и впрямь оказалась чудесной. Ну, или при такой усталости не до мелких болячек.

Роскошь в виде горячей кружки чая перед сном, вот всё, что удалось сохранить от удачного начала путешествия. Спали теперь все вместе, тесно прижавшись, друг к другу. Не до рас сразу стало, сохранить бы тепло и жизнь. Даже Ксан не лез больше с рассказами о Хуме. Он из людей оказался самым выносливым, не скулил не жаловался, молча подставлял плечо под застрявшую в очередной раз телегу и снова шёл в голову колонны, пробивать в снегу тропу. Гномы, и так не слишком разговорчивые, за эти три дня не произнесли ни одного слова на общем, да и на своём не больше. Золотой Меч доставал время от времени свой волшебный указатель и только махал рукой в ту сторону, куда он показывал.

— Это зелёный камень притягивает несчастья! — не выдержала на очередном привале Эльвира.

— Ты! Ты нам несчастья приносишь! — не сдержался рыцарь и ввязался в перебранку.

Лучше бы он этого не делал. Атмосфера и без того холодная прямо ледяной стала под презрительным холодным взглядом бывшей жены (или не бывшей), брошенным на недостойного.

— Ещё один день сквозь этот снег и мы погибли, — Фарлей зябко кутался в лошадиную попону, лошадь жалобно заржала.

— Вечером разберём и сожжём мою повозку, — тяжело вздохнул Бин. Он уже привык к уюту добротного экипажа, и взгромождаться снова в седло не сильно хотелось или, точнее, сильно не хотелось.

Жечь добро не пришлось. Они вышли к жилью. Кони почувствовали сквозь снег дым очага и сами сменили направление, несмотря на протесты гнома. Это была застава. Три дома, конюшня, сторожевая вышка и сеновал. Из труб двух домов валил дым. Выходило, что застава обитаема. Повезло. На вышке, понятно, ни кого не было. Видимость десять метров, даже земли под собой не узришь, не то, что врагов.

Встречать усталых путников никто не выходил. Они спешились. Струдель повёл коней на конюшню, Фарлей с Ксаном пошли на сеновал за кормом для усталых лошадей, Бин отодвинул плечом Бруно, первым добравшегося до двери, и уверенно затарабанил железной перчаткой в запертую дверь. Стук вышел вялым и обмороженным. Хотелось громко разбудить пограничников и потребовать тепла и уюта, а получилось, что поскрёбся, неуверенно прося помощи. Бин поморщился и ещё раз попробовал. Вышло чуть громче, но так же неуверенно. Рыцарь скривился от унижения и попробовал в третий раз. Только вот в это время дверь распахнулась, и храбрый удар в дверь пришёлся в переносицу солдату, эту дверь отворившему. Удар опрокинул несчастного навзничь. Бин, потерявший равновесие, влетел в помещение за дверью, споткнулся о поверженного пограничника и плечом распахнул вторую дверь, уже в саму караулку.

Солдаты сидели мирно пили пиво и играли в кости. Бин остановился только у стола. Позади были две распахнутые настежь двери, поверженный пограничник и толпа заснеженных вооружённых людей. Ситуация диктовала. Пограничники вскочили из-за стола и попытались схватиться за мечи. Их было пятеро, если не считать контуженного Бином. А заснеженные продолжали вваливаться и вваливаться в небольшую комнатку, служащую одновременно и спальней и столовой для брошенного в степи отряда пограничников. Среди захватчиков были гномы (и рост и оружие не спутать), были эльфы (кожаная обтягивающая одежда, длинный лук, острые уши), были неракцы (чёрная броня) против которых и была выставлена застава. Выходило, что прокараулили они вторжение, проиграли в кости, понадеявшись на снегопад и метель. Выходило, что придётся принимать сражение в тесной комнате с явно превосходящими силами противника.

— За Соламн, за Хуму! — взвизгнул седоусый ветеран, явно старший здесь и с коротким своим мечом кинулся на Бина.

— Стой, дурень! — только и успел крикнуть рыцарь, как уже стало не до переговоров.

Стало до обороны.

— Стойте! Стойте! Стойте! — заорал во всё горло Бин, чувствуя, что его воинство сейчас начнёт крошить пограничников в капусту.

Не подействовало, мечи лязгали, зубы скрипели, усы топорщились, даже у гнома борода дыбом встала.

— Стоять! — сделав глубочайший вздох, изо всех сил возопил рыцарь, но рука уже сама потянулась извлекать меч из ножен.

— А-а-а! — это Эльвира подлила масла в огонь.

Зазвенели мечи.

— Только вперёд! — испустил Бин боевой клич Биноверов и уже охрипшим голосом попробовал поправить исход боя.

— Живьём брать гадов!

Ему достался крепкий малый, хоть и ветеран. Пограничник был на полголовы выше Бина и в плечах го-о-ра-а-здо шире. Но будущий граф с ним драться не стал. Мечом он плашмя врезал громиле по колену, и когда тот заскакал, согнувшись на другой ноге, ловко поставил ему подножку. «Клюк». Это здоровячок носом врезался в грязноватый, прямо скажем, пол. А убираться надо. Биновер оседлал сверху поверженного противника и заломил ему за спину правую руку, сделавшую поползновение дотянуться до пояса с кинжалом. Теперь было время оглядеться.

Бой протекал вяло. Пятеро его старичков фехтовала с пятёркой пограничников. Бин с минуту тупо переводил взгляд с одной пары на другую, и не мог понять, в чём дело. Уже должна быть кучка трупов бедных пограничников и вымазанные в чужой крови его ветераны. А тут показательный учебный бой — один на один.

— Хоп! — заорал вдруг Дон старший и перебросил меч в левую руку.

— Хоп! — вторили ему трое помолодевших старичков и проделали то же самое.

Только Филин рубился со своим соперником всерьёз. Ему достался, судя по всему, хороший фехтовальщик. Если Филин был лучшим бойцом на мечах в своё время, то противник его был не из худших в настоящем.

— Хоп! — Дон старший ловким пируэтом обезоружил своего противника.

— Хоп! — ещё три меча отлетели с лязгом к дальней стене.

«Вжик» — свистнул меч у Филина над головой. Пограничник от обороны перешёл к атаке. Мечи замелькали в два раза быстрее. «Вжик» — на этот раз его старичок рубанул воздух над головой последнего из хозяев поста. И в ту же секунду лязг потряс относительную тишину, образовавшуюся в комнате. Поверженный ударом ноги в грудь Филин отлетел и встретился в полёте с ни в чём не виноватой стеной. «Бряк» — это он после встречи со стеной ещё и с полом встретился.

— Стоять! — вновь во всё горло возопил Бин, чувствуя, что остальные его вояки сейчас бросятся на освободившегося пограничника.

Этот крик помог. Хозяева, наконец, угомонились. На одном сидел Бин, четверо были прижаты мечами к стене и лишь обидчик Филина стоял посреди комнаты и не затравленно, а почти угрожающе оглядывал чёрное воинство, ощетинившее мечами, гномов с боевыми молотами и эльфийку с натянутым луком.

— Ребята! — обратился Бин к пограничникам, отпуская руку своего, — Я — рыцарь ордена Розы Биновер, а это — принцесса эльфов Эйя Сонести. Зачем эта драка, мы свои. Провожаем принцессу домой. Это приказ мессира Виллинга. Мы погреемся и уйдём.

— Ещё бы лошадей покормить, — встрял Фарлей.

— Ещё бы и самим горяченьким подкрепиться, — добавил Дон старший.

— Ещё бы принять тёплую ванну, — вставила своё слово и Эльвира.

Хохот сотряс просторное помещение. Забренчали на биновом воинстве доспехи. Закляцали зубы у попрощавшихся было с Паладайном пограничников. Жизнь помаленьку налаживалась.

Поели, что бог послал. Паладайн расщедрился — была пшеничная каша с варёной морковкой на десерт.

— Не очень-то вас снабжают, — посетовал гном, привыкший к другой пище.

— В прошлом году из-за такой же метели обоз пропал, и остались вообще без продовольствия, — хмуро ответил лейтенант Соунс, старший у пограничников, — Сначала съели коней, потом мышей, потом кожаную упряжь и сапоги. Чуть до людоедства не дошло. Хорошо какой-то купец приблудился, накормил и весточку в Соламн отправил.

— Он не приблудился. Его Паладайн послал, — резонно прочирикала эльфийка.

— Приходилось и мне сапоги жевать, — ударился в воспоминания Ксан, — Это ещё до того, как Хума ко мне прибился.

— Кто?! — не понял лейтенант.

— Ху… — Ксан получил от Бина удар локтём в живот и закашлялся.

— Хумар — друг его бывший. Помер. Да будут чертоги Паладайна ему домом!

— А что за отряд-то у вас такой, мы не плохие мечники, но до такого мастерства один Бирюк у нас дорос.

— Ладно, про нас. Давайте ка лучше про Бирюка и потолкуем. Он-то, где так биться научился, — удачно повернул разговор со скользкой темы Бин.

— Бирюк, он и есть — Бирюк. Его сюда сослали на год, как главного дуэлянта в Соламне. Он там с десяток рыцарей изувечил. А последнего отправил прямиком в Бездну.

— Почему в Бездну?

— Он хвастал, что справится на мечах с самой Такхизис, — сидевший напротив Бина за столом Бирюк впервые за время «пира» подал голос.

— Когда год закончится? — снял с языка у Биновера вопрос Дон старший.

— Через неделю, — глаза дуэлянта озорно блеснули, — Хочешь вызвать меня на дуэль.

— Дурак, ты, братец, хоть и хороший мечник, — урезонил его Бин, — Хочешь, мы тебя с собой возьмём. Лишних воинов в таком походе как наш не бывает. Что тебе в том Соламне? Опять пьяные драки. И на этот раз, после того как ты кого из рыцарей к праотцам отправишь, тебя повесят. У нас же, судя по началу похода, драк будет предостаточно, хоть отбавляй. И все за правое дело. И все за награду, а не за виселицу.

— К эльфам? Вдоль нового моря? Чем это лучше уютной смерти в петле? — и уже с улыбкой, показавшей, что не так он и молод, морщинки у глаз, — Согласен. Только отпустит ли лейтенант раньше срока.

— А раньше сильно и не получится. Метель ещё дней на пять, — вздохнул Золотой Меч, — Соскучился я по дому.

Серебром расплавленным сверкал свежий снег на солнце. Глаза резало. Не так резало, что хотелось зажмуриться. А так, будто молния полыхнула в шаге от тебя, аж больно где-то внутри черепушки. Степь ровным ковром тянулась во все стороны. Ни малейшего ориентира, ни кустика там, ни гряды валунов, ни следа пробежавшего зверя. Ровный сверкающий на солнце снег. Голубое вымытое небо. Вот всё-таки, летом небо не такое синее, как зимой. Летом пыль, висящая в воздухе, делает его голубовато-серым. Зимой пыль лежит под снегом, и птицы могут себе позволить купаться в настоящей синеве. Только те птицы, что не сорвались вслед за солнцем и теплом на юг огромными журавлиными клиньями, а птицы серьёзные, оседлые.

Орёл парил под солнцем, подставляя огромные свои крылья струям восходящего тёплого воздуха. Потоки эти были видны еле различимым колышущимся маревом. Степь была безжизненной. Зайцы сидели в засыпанных норах. Мыши не могли пробиться сквозь метровый слой снега, да и нечего им было там делать. Сиди себе в тёплой ухоженной норке и наведывайся время от времени в заботливо заполненные закрома.

Вдруг на горизонте появилось чёрное пятно. Орёл наклонил одно крыло и широкими кругами стал приближаться к замеченной цели. Уже на полпути он понял, что это не добыча, но любопытство, кого это нелёгкая несёт по такому снегу, подвинуло хищную птицу сделать ещё один круг и внимательней присмотреться к каравану, пробивающемуся на юго-запад.

Впереди клином шли три мощные чёрные лошади, торя дорогу, точнее пробиваясь сквозь сверкающий снег. За ними опять клином пытались улучшить то, что пробили первые кони, ещё три животинки, ни чем первым здоровякам не уступая. Чёрная шерсть лошадей инородно блестела потом на белоснежном снегу. Потом следовал возок с полозьями вместо колёс, запряжённый двумя жилистыми коричневыми низкорослыми коньками. Правил возком гном с такой же коричневой бородой и гривой волос, что и его лошади. За возком тащилась карета, запряжённая тройкой всё тех же чёрных жеребцов. К карете были привязаны верёвками цугом шесть лошадок поразномастнее и попроще, чем чёрные зверюги. Замыкали шествие две пары всадников опять на вороных.

Обоз тянулся медленно и не будь в нём дюжина чёрных коней, давно завяз бы в снегу. Караван шёл, пробивая тропу в метровом снегу, еле-еле, но животные были полны сил, и ни чего не предвещало для орла близкой трапезы. Ни тебе раненых, ни тебе замерзающих, ни даже умирающих от голода, хотя, что в тех-то клевать, кожа да кости.

Проорав оскорбление чёрным коням и рыжему гному, степной красавец стал набирать высоту и удаляться. Он уже совсем было забыл о чёрных и рыжих, как вдруг на горизонте мелькнуло ещё одно пятно. Орёл пару раз взмахнул крыльями, поймал восходящий поток и, забравшись в синюю высь, устремился в направлении возможной добычи. Вскоре картина, представшая перед ним, заставила лихорадочно забиться маленькое сердце птицы в предвкушении пира. Огромного пира, который, несомненно, растянется на несколько недель — столько будет трупов. И лошади будут и люди и маленькие дети. С юго-запада на север шло племя воинов Пыльных равнин, и двум караванам не избежать было встречи, а значит и битвы, до последнего вздоха последнего побеждённого. Снежная зима согнала кочевников с их мест и погнала голодом для людей и бескормицей для коней и баранов на север, на кровавые набеги на людские поселения, на грабёж, да и на смерть.

В первой тройке, пробивая грудью коней, метровый слой снега, ехали Ксан, Дон старший и Струдель. Снег играл на солнце тысячами искорок, и глаза от его необыкновенной белизны и сверкания начинали слезиться. То и дело приходилось зажмуриваться и тереть их кулаками. После такого упражнения долго ещё перед глазами плясали чёрные и красные кляксы.

Струдель проморгался в очередной раз и только через пару минут понял, что в этот раз чёрное пятно на горизонте решительно не желает исчезать вместе с красными. Он привстал на стременах и приложил руку к вязаной шапочке, заменявшей ветерану тяжёлый войлочный подшлемник. Точно, неизвестный отряд шёл наперерез свите принцессы. При таком темпе встретиться они должны, где-то, через час. Струдель остановил коня и поманил рукой Дона старшего.

— Посмотри на горизонт.

Второй ветеран повторил все действия первого и, покачав помолодевшей, румяной на лёгком морозце, головой, охрипшим сразу голосом, подтвердил догадку друга:

— Воины Пыльных равнин. Идут в набег на южные поселения Соламнии. Нас хоть как заметят. Придётся помирать здесь.

— Че, уж помирать, — остановил своего коня и Ксан, — Отобьёмся.

— Держи карман шире. Их сотни три — четыре. И зачем им оставлять у себя в тылу мелкий непонятный отрядик. Хоть так прикинь, хоть эдак прибрось, один хрен помирать, — Струдель развернул коня, и, пригнувшись к его шее, помчался, насколько позволял снег, в хвост маленького каравана к карете Бина.

Ксан с Доном старшим поспешили за ним. Умирать, так умирать, но ведь по пять — десять варваров надо с собой забрать. Хотя, почему с собой, им-то чертоги Паладайна светят, а тем разбойникам и Бездна за счастье сойдёт.

Через пару минут все уже собрались у кареты, последними, по самое горло в снегу, протолкались гномы. Борода Золотого Меча была вся белая и скорее напоминала ватную бороду уличных скоморохов, чем гордость и украшение лица народа гномов.

— Варвары Пыльных равнин! — выпалил Струдель, и даже меч выхватил, уже собираясь биться и подороже жизнь свою отдать.

— Может, отступим по своим следам? — это подала голос принцесса.

— Бесполезно. Они идут в поход. Мы первая добыча. Уйти не дадут. Хуже того, все умучаемся и вечер настанет, — Струдель продолжал махать мечом.

— Так! Успокоились все! — Бин взобрался на крышу кареты, самое высокое место в степи.

— Что там? — первым опять Струдель не выдержал.

— Да, успокойся ты! Вроде спокойный старик был, а тут мечешься. Отобьёмся! — Бин прикрикнул на бывшего колчерукого прихлебалу. И уже всем тише обронил, — Повернули сюда. Не все. Очевидно, за противника нас не считают. Минут десять у нас есть.

— А теперь все слушаем меня! — вдруг выкрикнул Дон младший.

Все озадаченно переключили внимание на самого незаметного в отряде воина.

— Мне довелось с ними сталкиваться. Тактика у них такая: метров за сто они начинают выпускать стрелы, подскакав почти вплотную, разворачиваются, уходят и снова стреляют из лука. Стрел двадцать успевают выпустить. А стрелки они не хуже эльфов. Потом, если их преследуют, продолжают отходить и стрелять из лука. Если противник стоит на месте, то они повторяют первый манёвр. После этого живых, как правило, не остаётся, боеспособных уж точно, и варвары добивают раненых. Мы в прошлый раз выжили только потому, что не пошли на них в атаку, не погнались, подумав, будто они отступают, а прятались за стеной и не высовывались.

— Здесь со стенами не густо, — Ксан обвёл руками белый простор.

— Нужно срочно загородиться сваленными на бок каретой и телегой, поставить их углом, чтобы хоть немного с боков загородиться.

— Ну, так что стоим, валим её быстро. Все спешились, — снова взял управление в свои руки Бин.

Когда смерть подгоняет, всё быстро получается. Не прошло и пяти минут, как сани гномов и карета уже лежали на боку, а зазор между ними заделали вещевыми мешками, поклажей гномов и снятыми с коней сёдлами. Коней отогнали метров на сто в тыл и стреножили.

Впереди отчётливо уже на сверкающей белизне снега виднелся отряд варваров. Человек пятьдесят. Низкие кони степняков с трудом продвигались вперёд, и времени на подготовку к обороне ещё было достаточно.

— Повторяю, они стреляют не хуже эльфов. Не высовывайтесь из укрытия, Стреляем в ответ только мы, те, кто в чёрной броне. Сколько у нас арбалетов? — Дон младший отстегнул свой и натянул замком тетиву.

— Десять, — Бин сам отряд в дорогу собирал, и у кого какое оружие знал лучше других.

— Значит, пятеро стреляем. Я, Фарлей, Вой, Струдель и Биновер. Остальные перезаряжают и отдают нам. Принцесса, на сколько метров у тебя лук бьёт?

— Сто пятьдесят.

— А стрел сколько?

— Тридцать семь.

— Стреляй, как приблизятся, и как только увидишь, что они луки натягивают, сразу в укрытие. Целиться можно и в лошадей. Степняк без коня не воин.

Вроде, всё было сказано. Роли распределены. Арбалеты заряжены. Гном с боевым молотом остужен, а то всё пытался в атаку броситься. А варвары продолжали упорно пробиваться сквозь снег. Такую бы настойчивость, да на полезное дело. Кроме того, они ещё и растянулись, видно многие лошади вконец ослабели от бескормицы и непосильной работы последнего дня.

На стороне Бина и его людей ещё и солнце решило выступить. Это первой заметила эльфийка. Она залезла на лежащую на боку карету и, прикинув расстояние до вырвавшихся вперёд нескольких варваров, произнесла:

— Солнце у нас за спиной, им тяжело будет целиться. Ещё метров пятьдесят и я могу стрелять прицельно.

Бин тоже вскарабкался на карету и осмотрелся. Растянувшись почти на полкилометра, цепочка варваров Пыльных равнин не смотрелась смертельной угрозой. Того манёвра, что описывал Дон младший, у них явно не получится. Это нужно иметь ровную местность (уж всяко разно, без снега метрового) и необученных противников в плохой экипировке. Чёрные неракские доспехи, снег и баррикада давали все преимущества обороняющимся, да плюс солнце за них встало в прямом и переносном смысле.

Эйя, стоящая рядом, просвистела Бину на общем, чтобы он убирался вниз, и натянула лук. Рыцарь убираться не стал, только присел и отдвинулся на край кареты, дабы не мешать принцессе. Стрелы эльфийские сделаны таким образом, чтобы во время полёта издавали тонкий свист. Когда стреляет несколько десятков эльфийских лучников, это наводит ужас на врагов, кажется, что стрела сама живое существо и видит свою цель, свистит от радости. Многих со слабыми нервишками этот свист заставлял выскакивать из укрытий и бежать опрометью прочь. Только от стрелы следующей, выпущенной в спину, не убежать.

Первая стрела принцессы, просвистев без малого двести метров, по приличной траектории, пригвоздила одного из варваров к седлу, вернее к куску кошмы, это седло заменяющему. Бин поймал в перекрестье прицела арбалета следующего варвара, но стрелять не стал — не долетит болт, а если и долетит, то не убьёт на излёте. Эйя выхватила из-за спины следующую стрелу и опять навесом пустила её в приближающихся всадников.

Бин краем глаза скосил на Эйю. Та с какой-то невероятной скоростью выхватывала стрелы из колчана за спиной и выпускала их по врагу. Свист стрел слился в один заставляющий зажмуриться и втянуть голову в плечи звук.

— Десять, — на общем произнесла эльфийка и спрыгнула с кареты в снег.

Будущий граф выпрямился во весь рост и, прикрыв ладонью глаза, попытался разглядеть, что же там происходит у варваров.

Там происходила куча из поваленных под ноги лошадей, трупов и раненых. Ещё там стоял вой и рык, отчётливо слышимый за сто пятьдесят метров. А ещё они встали. Десять передних было снято с коней, задние же не решались разделить их участь.

— Самое худшее, если они дальше не пойдут, а решат атаковать ночью, — опять накаркал Дон младший.

Бин уже понял, что так и будет. Варвары Пыльных равнин спешились, погрузили убитых поперёк лошадей и стали отходить к своим. Через десяток минут стало ясно, что Дон младший попал в точку. Варвары встали и начали полукольцом окружать Бинов отряд, но ближе чем на двести метров не подходили. Солнце пересекло зенит и склонялось на запад. Ветераны подошли к Бину, тревожно переминались с ноги на ногу, утаптывая снег.

— Давайте мы в атаку пойдём, раз они не хотят, — предложил, спускаясь в очередной раз с кареты будущий граф.

— Как это? — боялся всё же Дон младший этих варваров.

— Подъезжаем мы, десять человек с арбалетами, на сто пятьдесят метров и принцесса чуть впереди нас. Она начинает стрелять. Они будут вынуждены либо вперёд, либо назад податься. Если назад, то повторим манёвр. Если пойдут вперёд, то пока они сквозь снег пробиваются, принцесса отходит за карету, а мы подпускаем на выстрел и несколько раз стреляем. Потом тоже отходим. Ну, а дальше всё, как было спланировано.

Собирались тщательно. Проверили всю сбрую на лошадях, все крепления на броне. Бин при этом не слезал с кареты, чтобы не прозевать возможную атаку варваров. Но те стояли тихо — ждали темноты.

— Поехали, — окликнул его Струдель, — Чего тянуть?

— Сколько у Вас стрел осталось, Ваше Высочество? — обратился рыцарь к эльфийке, взгромоздясь на коня с помощью гнома.

— Двадцать семь, — у принцессы лат не было, и она взлетела в седло в секунду.

— Держитесь пока за нами, а как сократим расстояние до нужного, стреляйте без предупреждения. Клином пошли! — Биновер встал во главе этого клина из десяти тяжеловооружённых всадников и тронул коня навстречу варварам.

Снег нетронутой белизной расстилался на двести — двести пятьдесят метров. Дальше неровным полукольцом чернели, рыжели, желтели варвары Пыльных равнин. Ехать было жутковато. Позади горстка ветеранов, впереди сотни две далеко не худших воинов Ансалонского континента. Хотелось иметь что-то между ними и собой. Бин видел, как не выдержали нервы у нескольких варваров. Молодые, наверное, горячие, зубы скрежещут, ноздри раздуваются, глаза выкатываются. Так и рвутся кровь пролить, что свою, что чужую. Но метровый снег через пару метров и окрики старших прыть остудили. Тогда молодёжь схватила луки и пулькнула стрелы навстречу Бину с ветеранами. Стрелы не долетели метров десять.

— Вот и замечательно, — хмыкнул в усы под забралом шлема будущий граф и эти десять шагов проделал уже смелей.

— Довольно, — скомандовала принцесса, и снова свист эльфийских стрел разорвал напряжённую тишину, даже кони пофыркивать перестали.

— Десять, — и минуты не прошло.

В рядах варваров что-то колыхнулось, а потом один за одним они стали валиться в снег, сползать под ноги лошадям и умирать в разных местах полукруга. Наименее удачливые. А, может, и самые удачливые. Отмучались, не надо ни умирать от голода, ни подыхать от холода. Проткнули тебя стрелой, и отлетела душа в чертоги Паладайна, ну, или в Бездну.

Биновер ждал. Сейчас они всем скопом ринутся в атаку. Не ринулись.

— Едим назад, — скомандовал рыцарь.

Приехали. На всё путешествие ушло не более пяти минут. Бин с коня спускаться не стал и ветеранам не дал. Не нравилось ему поведение противника. Те точно ждали ночи, надеясь разделаться с ними малой кровью.

— Слушайте, ребята, стрелы у принцессы ещё есть, давайте повторим манёвр. Даже если они снова на месте останутся, всё же их на десяток поубавится.

Сказано — сделано. Опять выстроились клином, и тронулись. Сразу обнаружилось, что у варваров есть вожди, или вождь, не лишённый здравого смысла. Они стали пятиться. Только у Бина протоптанная колея и сильные, накормленные, кони. У варваров были уставшие лошадки недомерки. Пока те разворачивались, пока по целинному снегу ползли на животе, Бин, с ветеранами и принцессой, сократили расстояние до нужного, и град эльфийских стрел опять засвистел над неприятелем. И тут будущий граф вспомнил, что дедовский арбалет должен с успехом бить на такое-то расстояние. Биновер вскинул его к плечу и на пробу послал болт, почти не целясь. Стрела долетела и ткнула в спину одного из варваров, тот через голову лошади плюхнулся в снег.

— Десять, принцесса прекратила расстрел.

— Двенадцать, — Бин ещё одну стальную стрелку во вражеские спины не пожалел.

Теперь количество лежащих на снегу варваров Пыльных равнин было соизмеримо с оставшимися в живых. Принцесса валила их по всему полукругу, и отъехавшие на полсотни метров варвары оставили на снегу ясный ориентир из трёх десятков коричнево-чёрных холмиков.

— Ещё подъедим? — оглядел своих старичков рыцарь.

— Они именно этого и ждут, заманивают, — сразу же в своём репертуаре откликнулся Дон младший.

— И я так думаю, — неожиданно поддержал его Ксан.

— Принцесса, сколько осталось стрел? — Бин на уговоры ветеранов не поддался.

— Семь, — Эйя дернула плечом, показывая почти пустой колчан.

— Делаем так. Они отошли на пятьдесят-шестьдесят метров. Мы протаптываем на столько же дорогу в их направлении и, не стреляя, возвращаемся назад. Затем, уже по утоптанному снегу, скачем к ним и даём принцессе выстрелить. Да, и я пальну несколько раз. Если они рванутся за нами, подпускаем на расстояние арбалетного выстрела, стреляем и отступаем по утоптанной дороге, пока они через снег пробиваются, успеем отойти за баррикаду.

— Доиграемся, — каркнул Дон младший.

— Поехали, — Бин тронул своего вороного.

Совсем стало жутко. Полукольцо из варваров вытянулось не равномерно и создавалось ощущение, что позади маленького отряда оно норовит захлопнуться.

Поднялся слабый ветерок. Отдельные снежинки поволокло по сверкающему покрову. Они словно алмазные иглы заблистали сами, подставляя разные грани солнечным лучам. Принцесса развернулась в сторону ветра, подставила ему лицо. Оценивала его силу и порывистость, чтобы внести изменения при прицеливании.

— Что, нельзя стрелять? — вернулся к ней Бин.

— Шесть из семи попаду, — коротко на общем чирикнула Эйя и пришпорила лошадь.

Бин двинулся следом. Позёмка на глазах усиливалась.

— Пора, — эльфийка натянула лук.

Все семь стрел попали в цель. И не выдержали нервы у степняков, завывая и улюлюкая, те бросились на соламнийцев. Нет. Это только варвары бросились. А лошади их, при этом поползли на брюхе по снегу. Бин даже выехал навстречу и разрядил арбалет в самого крикливого.

Ну, арбалет не лук, быстро перезарядить и стрелять снова, не получается. Когда он пятую выпустил стрелку, мимо пролетела стрела, выпущенная с той стороны. Пусть и на излёте, но дальше рисковать не стоило.

— Отходим, — его молодцы тоже послали по болту из арбалетов по степнякам и по проторенной дороге легко добрались до баррикады.

Варвары преследовать не стали. Командиры навели порядок, и наездники развернули коней.

— Вот, а ты паниковал, — разгорячённый удачной вылазкой, хохотнул Бин в лицо Дону младшему, — не меньше пятидесяти в сумме положили, а у нас ни царапинки.

— Представляешь, что бы было, не будь такого снега, — ветеран радости будущего графа не разделил.

— И не будь с нами принцессы, — вдруг поддержал тёзку Дон старший.

— У них ещё больше ста всадников, — добавила и свою унцию скептицизма Эйя, — А у меня только одна стрела. Талисман. Я с ней расстанусь только перед смертью.

Стояли, переминаясь с ноги на ногу, ждали неизвестно чего. Варвары Пыльных равнин держали строй в трёхстах метрах от баррикады. И тоже ждали. Ну, те понятно чего. Темноты. Бин так не мог. Шило покалывало в зад, и он принялся ходить вдоль баррикады, что бы делать хоть что-то. Меж тем до темноты ещё часы и часы оставались. Ветерок крепчал и старательно выдувал остатки тепла из-под одежды. Ещё пару часиков на морозце в полном рыцарском вооружении и руки с ногами отнимутся.

Враг упорно молчал. Лишь время от времени на той стороне всхрапнёт лошадь, и звук этот в пустой холодной степи явственно долетал до бинова отряда. Надо было что-то опять предпринимать. Стрел у эльфийки не осталось. Были ещё арбалеты, но кроме дедовского, стреляли они не дальше чем луки варваров. Получается, что подъехать и стрельнуть можно, и даже убить или ранить пять — десять человек, но в ответ получишь сотню стрел. Броню они на таком расстоянии, может, и не пробьют, тем более неракскую, а вот коней поубивают всех. Два залпа с той стороны и несколько ежиков с этой. Не было выхода. Только сидеть и ждать ночной атаки с предсказуемым концом — вдесятером с сотней не справиться. Худекель их вынес навстречу Бину или даже сама Такхизис, по прыщику им на нос. Нет, что мелочиться, пусть будет по два.

Всё. Терпение у будущего графа лопнуло окончательно. Не склеишь. Он зарядил арбалет, взял вторую стрелу в зубы и по проторенной дорожке тронул коня к варварам. Думать об опасности надоело. Да, и не было толком опасности. Дедовский арбалет метров на пятнадцать — двадцать бил дальше их луков, а пока они эти двадцать метров сделают, да прицелятся, он, по проторенной тропе, до баррикады доберётся.

Пять стрел успел Бин спокойно выпустить и только тут весь полукруг варваров с диким криком стал сжиматься. Почти не целясь, рыцарь отправил последнюю стрелу и, развернув коня на задних ногах, рванулся под защиту баррикады. И степняки увлеклись. Биновер разорвал дистанцию, за баррикадой перезарядил арбалет, прикрикнул на своих, чтобы не стреляли, раньше времени, и только когда увидел, что всё, и обычный арбалет достанет до противника, скомандовал:

— Пли!

Десять стрел ушло навстречу степнякам, а потом ещё десять уже вдогонку, в незащищённые спины. Когда те вернулись на исходные позиции, можно было посчитать результаты биновской вылазки. Четырнадцать варваров и три лошади. Совсем и не плохо.

Орел выписывал круги над полем боя. Лёгкий ветер сносил его в сторону гномьих холмов, но тот упорно возвращался назад, ждал. Конец бывает у любой битвы, у любого сражения. Стервятник знал — побеждает тот, у кого численное преимущество. Победитель обирал трупы, собирая несъедобное железо и такое же несъедобное золото. В редких случаях разделывались трупы лошадей и ещё реже люди хоронили своих менее удачливых товарищей. Пищи всегда хватало после боя. Хватит и сейчас. Вон, всё поле завалено коричневыми точками пришедших с юга степняков и их лошадей. Чёрные пока потерь не понесли. Ну, да ещё и бой не закончен.

Орёл выписывал круги. Внизу не происходило ни чего. Основной отряд степняков (кибитки, женщины, скот) продолжал тащиться сквозь метровый слой снега на северо-восток и уже почти скрылся за горизонт. Солнце клонилось к закату. Фиолетовые тени удлинились и сместились на восток. День ожидания подходил к концу. «Пир будет утром» — решил орёл и, заложив крутой вираж, ушёл в сторону еле видимой даже с его высоты рощицы деревьев, к своему гнезду. Пир будет утром.

Сумерки навалились, как пьяный матрос в порту после трёхмесячного плавания на кабацкую девку. Раз. И нет солнца. Два. И высыпали звёзды. Три. И Лунатари вскарабкалась на небо, окрасив в тёмно-кровавый цвет всё вокруг. Ну, а вокруг кроме снега ничего и нет. Его и окрасила. Четыре. Похолодало. Ветер, всё усиливающийся с полудня, разошёлся не на шутку.

Целый день неподвижности дал о себе знать. Ветер залезал под броню и последние остатки тепла с собой уносил. Бинов отряд закоченел. Подходи и голыми руками бери. Не надо ни стрел, ни мечей. Толкни железного истукана, и он завалится с грохотом и скрежетом. Если бы не гном не дожить бы ни кому до утра. Кряхтя, он подошёл к Бину и проделал с ним это. Нет, все, конечно, топтались и с ноги на ногу переминались. Снег по этому за баррикадой был вполне умят. Тем больнее было падение. Будущий граф очнулся от сонного оцепенения и попытался встать. С помощью жены и Ксана ему это удалось, с третьей попытки, то жена на друга Хумы, то друг Хумы на жену завалится, то вместе через голову кувыркаются. Зачем бы это.

— Ты, что, олух, вытворяешь, — попытался восстановить справедливость рыцарь, восстановив равновесие.

— Это ты олух, а не командир. Все замёрзли. Сейчас эти пойдут в атаку, а мы рукой пошевелить не можем. Согреться нужно.

— А…а…а! — заорал Бин и грохнул себя стальной перчаткой по нагруднику.

Все, кто не пробудился от падения командира, при этом грохоте, наконец, очнулись.

— Так, по пять человек бегом до лошадей и назад по десять раз, потом другие. Ксан, Дон старший, Струдель, Вой, побежали.

Овражный гном, налакавшись до блевотины, бегает на своих кривых ножках не в пример лучше, чем цвет соламнийского воинства в полном доспехе после дня ожидания на морозе. Бин в лидерах своей пятёрки не оказался. Лишь к третьей пробежке он начал согреваться, к пятой начал уставать. К девятой, бегом это можно было назвать только сослепу. На середине десятой он упал. Жена, разорвав в первый раз подол платья о доспехи, помогать подниматься не спешила. Подняли Бина гномы. После этого они удачно вошли ему под мышки и доволокли до баррикады.

Будущий, в недалёком будущем, при удачном стечении обстоятельств, граф сидел, исходил потом и паром, и с видом прошедшего огонь, воду и медные трубы метра смотрел, как очередная пятёрка бежит по его стопам. Фарлей, Дон младший, Бруно, Филин и дуэлянт прошли дистанцию минут за десять и закончили её лёжа вокруг начинающего отдышиваться Биновера. Солинари как раз показалась из-за горизонта, и в её почти горизонтальных лучах парок над пятёркой бегунов переливался всеми цветами радуги. Красиво, кто понимает. Бин уже понимал. Сознание прояснилось, мышцы разогрелись, глаза открылись. Набросилась, правда, икота, но рыцарь, помня наставления Гро, что ик — это заблудившийся пук, бороться с икотой не спешил. Икать при дамах, еще, куда ни шло. А вот воздух портить — это перебор. Он только зачерпнул горсть снега и переправил его в рот. Ну, хотел переправить. Из-за доспехов получилось больше за шиворот. Судорога прошла по животу и груди. Икота сама собой унялась.

Последними бежали гномы, женщины и безногие (бывший безногий). Первой, понятно, добежала эльфийка. Могла бы и не бежать, принцесса всё же, не обязана всякого захудалого рыцаря нищего слушаться. А вот нет, побежала, красиво выбрасывая обтянутые замшей ноги. У Эльвиры выходило гораздо менее эффектно. Катится себе кусок шубы по снегу и катится. Последним, прибежал, цепляясь за плечо гнома, закованный в броню, Берг. Он без принуждения последовал примеру десяти своих тяжеловооружённых товарищей. Упал и начал пыхтеть, окрашивая морозный воздух радугой дыхания.

Всё это действие заняло чуть меньше часа. Бин, оклемавшись окончательно, и вновь начавший замерзать, высунулся из-за баррикады, брошенной на произвол судьбы и … заорал во всё горло.

— По коням, арбалеты к бою! — к ним, сжимая полукольцо, по снегу ползли на животах кони степняков. Всадники спешились и, держась за уздечку, ползли следом за своими лошадьми.

Глава 9

Ещё бы чуть и прокараулили. Бин с помощью гнома в один (ну, ладно, в два) мига вскарабкался на перевёрнутую карету и вскинул к глазам арбалет. Воинство его резво двинулось по привычной уже дорожке к лошадям.

Противник был виден отчётливо. Если степняки надеялись на темноту, то просчитались. Луны Крина, серебристая Солинари и красная Лунатари вместе со всем хороводом звёзд, высыпавшим на небо, тьму победили. Бин выбрал ближайшую цель и спустил курок. Болт попал в голову лошади, пробил череп и, выйдя с другой стороны, врезался в плечо воину Пыльных равнин. Рыцарь порадовался удачному выстрелу боевым кличем Биноверов «Только вперёд», и уже принялся, было перезаряжать арбалет, как сразу несколько стрел врезались ему в нагрудник. Пробить чёрную броню они не пробили, но своё дело сделали. С неимоверным грохотом и лязгом Бин навзничь рухнул с кареты на утоптанный снег.

Искры полетели из глаз, слёзы полетели из глаз, сопли полетели из носа, зубы полетели изо рта. Они, правда, потом вернулись, клацнули, откусив кончик языка, и весело заржали, довольные проделанной работой. Бин с трудом восстановил важнейшие жизненные функции организма. Он прозрел, когда проморгался. Он обрёл слух, когда разлетелась стая воробьёв у него в мозгах, зачем-то весело чирикающая ему в оба уха. Он заставил вновь забиться сердце, вытолкав языком его из горла. Он обрёл голос, помянув Худекеля с Такхизис в интимном смысле, причём поменяв им пол. Отказывались ещё слушаться руки и ноги, но это уже мелочи. Ноги что, главное нос. Нос, избавившись от соплей, чихнул. Раз, потом ещё раз. На пятый ему понравилось. Но тут его (не нос) Бина, подняли и встряхнули гномы.

Когда его взгромоздили на чёрного жеребца, Бин уже и руки с ногами вновь обрёл. Чувствовал он себя, правда, не как новенький, а, даже скорее, как старенький. Всё болит, всё разбито, считая голову. Разбита, не разбита, а шишка будет знатная.

Одиннадцать тяжело вооружённых всадников выскочила из-за баррикады навстречу почти сомкнувшемуся полукольцу степняков. Снег перед баррикадой был прилично умят предыдущими диверсионными вылазками, и на полном скаку клин чёрных коней с черными, закованными в броню седоками, разнёс лёгких варваров с их низкими мохнатыми лошадёнками в щепки. Боевые неракские кони, приученные наносить максимум вреда противнику, кусались, били копытами, встав на дыбы, норовили наступить на поверженных. Бин, скакавший в хвосте клина, справа, забыв о трёх падениях, размахивал мечом, разрубая варваров до пуза, выбивая их обратнымдвижением руки из седла под ноги чёрным бестиям.

Раз, и клин, смяв и разметав степняков, упёрся в целинный снег.

— Назад, — сколько было воздуха в груди, взревел ехавший первым Дон старший, и, развернув коней на задних ногах, соламнийцы устремились назад.

Стрелы зацокали о неракскую броню, не причиняя вреда людям, а там уже баррикада прикрыла их собой. Степняки откатились назад, оставив десятка два своих втоптанных в снег товарищей, превращённых в кровавое месиво.

Теперь согреваться не нужно было. Пот ручьями тёк по телу. Особенно досталось глазам, они приняли на себя ударную дозу едкой жидкости, и в ответ стали обильно выделять свою. Слёзы смешались с потом и уже целыми потопами хлынули по щекам на шею и грудь. Бин едва дождался, когда можно будет снять шлем под прикрытием каретной баррикады. Он тут же полез железной перчаткой вытирать физиономию и в кровь расцарапал её. Слезливый пот теперь уже розовыми ручейками продолжил свою дорогу, а Бин взвыл от жалости к себе и пожелал Такхизис найти себе дружка среди овражных гномов для удовлетворения некоторых женских потребностей.

Гномы помогли ему упасть с лошади не очень больно, а жена протёрла лицо скользким шёлковым платком. Ни одной из трёх жидкостей тот не впитал, а только размазал кровь по лицу, по всему лицу. Эйя аж присела, когда его лик увидела.

— Спаси нас Паладайн, ещё ночью приснишься, — поддержан эльфийку Ксан, оказавшийся рядом, — Вот помню, как-то раз мы с Хумой…

— А…а…а! — возопил будущий граф.

Принцесса достала из кармана на груди своей замшевой куртки платок и, отставив Эльвиру, пытающуюся ещё больше окрасить лицо мужа, промокнула кровь из расцарапанной брови. Затем другой стороной платка убрала раскраску с рыцарского чела. Бин, наконец, обрёл зрение и душевный покой. Правда, со зрением вернулась и забота об отряде, коего предводителем он себя считал.

— Что там с варварами?

— Стоят на прежнем месте. А вообще поубавилось гадов, — ответил гном.

Золотой меч был единственный, не считая женщин, без доспехов и ему волей не волей пришлось залезать на поверженную карету.

— Есть хочется, — Бруно самостоятельно спустился с лошади, пусть с грохотом и на колени, но ведь сам.

— Орёл видел, весь день над нами кружился, скоро он тобой пообедает или, скорее, позавтракает, — вселил надежду в товарища Струдель, — Вот лошадей и правда забыли вечером покормить. И я, старый дуралей, пробежки устраивал вместо того, чтобы овса коням задать.

— А есть и правда хочется, — гном похлопал себя по вместительному животу, прикрытому окладистой (когда-то) бородой.

Он грузно шмякнулся оземь, спускаясь с наблюдательного поста, утром именуемом карета, и, не спрашивая ни у кого разрешения, косолапой рысью затрусил к лошадям, куда и запасы по свету оттараканили.

Старички по одному плюхались с коней и следовали примеру гнома. Бин хотел с ходу навести порядок, покричать для острастки, но, заметив целеустремлённость ветеранов, махнул на них рукой. Пока варвары Пыльных равнин решают, что делать дальше и организовывают следующую атаку его воинство подъестся и пополнит истраченный запас сил. Самому ему не очень хотелось есть. Нервное возбуждение ещё его не оставило, хотелось одному выехать против оставшейся сотни степняков и покрушить их в капусту.

Луны вскарабкивались в зенит, шло время, ветерок охлаждал разгорячённое тело, и ни чего не происходило. Варвары стояли, ветераны ели, женщины, в том числе и гнома, сбились в кучку и, надо же, нашли общую тему для разговора. Чего в жизни не бывает. Бину хотелось подойти и послушать, о чём же могут дружелюбно разговаривать представительницы трёх довольно враждебно настроенных друг к другу рас Крина. Оттуда даже всплески смеха изредка доносились. Прямо будто не сотня варваров в ста пятидесяти метрах, а так, пикничок на природе.

Бин из рода Биноверов, потомок Бин Эйриха Тёмного и ещё десятка Биноверов, внёсших свои имена в анналы истории Крина, осторожно, краешком глаза выглядывал из-за каретной баррикады. Варвары Пыльных равнин потихоньку сжимали кольцо. Уж, неизвестно, с чего они решили, что это можно сделать скрытно, незаметно для бинова отряда. Уздечки позвякивали, кони храпели, пробивая метровый снег, сам снег скрипел под копытами, и всё это на фоне ночного безмолвия и полностью улёгшегося ветра.

Бин хотел, было проорать тревогу, но по зрелым размышлениям передумал. Пусть подойдут на расстояние арбалетного выстрела. Десять хороших арбалетов, при умении его ветеранов, снимут приличную жатву, прежде чем варвары успеют отступить. Охота им быстрее умереть, Худекель им в помощь. Такхизис давно их заждалась. Нечего даму обманывать, обещали прийти всем племенем — добро пожаловать в гости. Угощайтесь, пейте, закусывайте …собственными конями. Снежная перина вам вместо савана.

— Арбалеты приготовьте! — сквозь шлём прошипел Бин в лицо проходившему мимо Фарлею.

— Опять идут, — чуть громче, чем следовало, удивился ветеран и, получив от будущего графа десяток гримас, после поднятия забрала, удалился в заданном направлении.

Варваров, конечно, поубавилось. Биновер считать их по пальцам не стал. Пришлось бы разуваться, а там три недели не стираные носки, связанные Бертой ещё в бытность свою старушкой. Человек семьдесят, может, шестьдесят. По дыханию на затылок Бин понял, что старички его бросили отдыхать и готовы к новому бою. Хотя, какой он «новый»? Вон, трупов навалено. Настырные, какие степняки. Ведь последнему овражному гному уже ясно, даже если они и справятся с биновым отрядом, то их не больше десятка останется. Это от полутора сотен, кому такая победа нужна? А вот, нужна, оказывается.

— Пусть подойдут поближе. Стреляем, кто во что горазд. Не до тактик со стратегиями.

— Пора, кажись, — Дон старший высунулся из-за кареты и тут же голову в безопасную тень отдёрнул.

— Я скажу, когда пора! — зарычал на него Бин, но когда сам выглянул из-за укрытия, чуть не попятился, варвары успели гораздо ближе подойти, чем он ожидал, — Начали!

Ветераны гурьбой высыпали из-за баррикады и, после того как разобрались в сплетении собственных рук и ног (куча — на то она и куча), открыли беспорядочный огонь по степнякам, успевшим уже выбраться на протоптанную биновыми вылазками дорогу. Варвары Пыльных равнин были отличными воинами, не зря Дон младший паниковал. Они вертелись на своих низкорослых мохнатых коньках как циркачи на ярмарке. Они прикрывались телом лошади от арбалетных стрел, они сами палили из луков из всевозможных положений, даже вниз головой, вися в седле. Бин успел сделать не больше пяти выстрелов, причём не факт, что все они достигли цели, а варвары уже тут как тут, несутся с диким воем на его спешившийся отряд. Худекель им в печёнку, переоценил он свои силы, расслабился. Краешком глаза он видел, как выпустила свою талисманную стрелу Эйя, как мчится на помощь гном с боевым молотом над головой, как вскочил в седло не имеющий арбалета дуэлянт, как бросился к лошадям Струдель, и тут волна варваров поглотила его ветеранов. Бин успел вскочить на карету и закрыть забрало. Сразу несколько стрел врезалось в него, но неракская броня не подвела, выдержала. Он лихорадочно перезаряжал арбалет и бил теперь уже наверняка, не боясь промахнуться.

Десятая стрела была последняя. Бин огляделся, встретил грудью ещё несколько стрел и тут увидел Струделя верхом на чёрном жеребце и со вторым в поводу. Будущий граф прыгнул в седло, правда, не очень удачно, драгоценный дедовский арбалет вылетел из рук и канул куда-то в сумятицу конских копыт. Ну, вот, теперь только на меч надежда. Бин рубанул по подвернувшейся, прикрытой лишь вывернутой мехом наружу шкурой, спине и пришпорил жеребца. Чёрному дракону и не надо было понуканий, он и сам уже взвился на дыбы, молотя копытами по врагам. Бин достал ещё одного варвара и развернулся, чтобы вырваться из водоворота коней и тел на оперативный простор. Гном, в окружении пяти — шести степняков, крутил свой молот над головой, не давая тем подступиться и, время от времени, выбивая из водоворота особо смелого или особо глупого варвара, решившего достать его кривой сабелькой.

Дорвался до возможности помахать мечом и новичок отряда. Клинок в его руке мелькал с такой скоростью, что его и видно не было, зато видны были валившиеся с коней противники, да потоки крови, льющиеся под ноги вертевшейся как уж лошади Бирюка. Струдель в полном рыцарском вооружении с двуручным мечом прорубал просеку в неготовых к таким сражениям варварах. К нему на помощь Бин и устремился.

Рыцарь достал кончиком меча натягивающего лук степняка и горько пожалел, что у него обычный малый меч, а не дедовский двуручный крушитель, как у Струделя. В это время ему словно молотом по голове заехали — это стрела, выпущенная с близкого расстояния, попала в шлем и отскочила от неракской стали. Пока Бин тряс головой и приводил мозги в порядок, он успел заметить, что старички его держатся. Они образовали полукруг, прижавшись спинами к карете, и навалили вокруг себя уже целый бруствер из тел неосторожных степняков.

— Только вперёд! — заорал Биновер свой семейный девиз так, что в ушах у самого зазвенело, и снова врубился в гущу варваров.

— Курдан аю мандан! — вторил ему Золотой Меч и опустил своё сокрушительное оружие на очередную лохматую голову.

— Бей гадов, — Струдель продолжал прорубать просеку в рядах, окруживших его товарищей, варварах Пыльных равнин.

Бин уворачивался от ударов в голову, подставляя меч, или, если совсем не успевал, левую руку.

Ветераны держали оборону, лишённые коней и манёвра, они вынуждены были только отбиваться от наседающих на них степняков. Бин, в отличие от них, как раз мог двигаться, как захочет, но короткий лёгкий меч сводил это преимущество на нет. А ещё стрелы, они не пробивали неракскую броню, но пока не пробивали. Варвары, зная слабые места лат, били по забралу и локтям. Рано или поздно этот момент должен был наступить. Острая боль обожгла правую руку, Бин выронил меч и остановил взгляд на руке. Стрела умудрилась впиться между пластинами налокотника, и, скорее всего, вошла до кости. Боль была просто невыносима. Мутная пелена накрыла рыцаря с головой, и если бы не чёрный конь, это стал бы последний бой в его жизни. Жеребец словно почувствовал, что наездник ранен и вынес его из гущи боя, пройдя как ураган сквозь низкорослых варварских лошадок. Бин продержался в седле только до того момента, пока конь не донёс его до женщин. На руки Эльвиры и Эйи он и рухнул.

И он не видел уже, что Струдель сумел пробить дорогу до обороняющихся старичков и вытащить из гущи боя, схватившегося за стремя Фарлея. Тот, не долго думая, вскочил на жеребца, освобождённого Бином, и втроём с Бирюком они дали настоящий бой степнякам, набросившись на них с тыла. Ряды варваров таяли с каждым взмахом мечей, и, наконец, наступил тот миг, когда остатки варваров не выдержали и не обратились в бегство. Ушло не много, два — три десятка.

Тронулись не утром. Остаток ночи просидели «конно и оружно», ждали, вдруг те вздумают вернуться. Те не вернулись. Потом ужинали, завтракали и обедали. Даже костёр развели, чтобы к сухому мороженому хлебу добавить хоть по десятку глотков торбардинского чая. На завтрак был сухарь. На обед — сухарь с крошками. Зато ужин был роскошный. Фарлей, как интендант их отряда, расщедрился и выдал по … сухарю с горсткой заморской редкости — изюмом. После такой объедаловки и бессонной заполошной ночи самое бы то — покемарить. Но Фарлей потребовал изюм отработать и погнал всех, в отсутствии, Бина мародёрствовать. Собрали все принцессовы стрелы. Благодарный кивок с кривой улыбкой. Стрелы были в крови, и даже лоскуты кожи и мяса на некоторых наконечниках застряли. Эльфийка привлекла на помощь гному и вдвоём, используя кусок чьей-то варварской меховой куртки, они привели их в пригодный для хранения и боя вид. Ещё час ушёл. Правда, Фарлей этот час использовал на дальнейший осмотр поля боя. В результате телега до верху заполнилась железом. Кривые сабельки варваров как оружие не годились, но это всё же железо, что ж его по полю раскидывать. Подковы с убитых коней тоже сняли. Три лошадёнки разделали на мясо, отгоняя слетевшихся со всей степи стервятников. Теперь не вымрут пернатые, на месяц им пищи хватит.

Денег нашлось не много, золота ещё меньше. Зато нашли несколько торб с овсом. Вот ведь варвары молодцы, сами с голоду пухли, а о лошадях заботились.

Тронулись не утром, тронулись вечером. Бина, раненого в руку, положили в карету, смазав рану гномьей мазью. Гнома туда же запихали, у него было целых три резанных раны на груди и на плечах и огромная шишка на голове. Третьим раненым был Ксан. Этого проткнули стрелой насквозь в плечо и отрубили палец (мизинец) на левой руке. Он прикрывался ею от удара саблей. Неудачно прикрылся. Стрелу достали, кисть забинтовали, а вот рот зашить забыли. Бин лежал, постанывал на неровностях дороги, и слушал с подступающей тошнотой, как Ксан с Хумой подобрали раненого минотавра и выходили его.

Надо было задремать. И нудный рассказ Ксана тому способствовал и мерное покачивание кареты и даже тепло, разлившиеся по руке от гномьей мази, а вот муторно было и не спалось. Думал Биновер думу.

Вот, жил он в своём захолустье, в бедности и праведной лени. Пил гномью водку, ездил иногда на охоту, упражнялся в фехтовании с Гро, пользовался женой. Тихая, мирная, спокойная жизнь.

И чего хотелось? Хотелось богатства, графского титула и славы боевой.

Ну, получил.

Денег, как у дурочка лоскутков. Боевой славы — хоть делись с юношеством. Графский титул, если останется жив до конца путешествия, безусловно гарантирован, а ещё меч Таниса, читай титул принца у эльфов.

И чего теперь хочется?

Хочется домой в бедность, тишину и спокойствие. Попить водки, поохотиться на уток у болота на севере, и даже женой попользоваться.

Ну, а дальше что?

Смерть от холода в степи, смерть от нагноения раны, смерть от гномьего топора, смерть от эльфийской стрелы. И в обратном порядке. А если и вернётся домой, то ещё и вечное ожидание мести от Нераки за последнюю победоносную войну.

Получается что?

Нужно не стремиться осуществлять свои желания, а желания нужно привести в соответствие с возможностями.

И будет тебе счастье. И будешь ты доволен жизнью. И умрёшь ты в ладах с совестью. И попадёшь ты как праведник в чертоги Паладайна, как, впрочем, и герои.

Храпел, как боевая труба, гном, посвистывал в обе дырочки, помолодевший, но не выпавший из младенчества, Ксан, а Бин страдал от раны и мыслей, и ни как не мог уснуть. Ещё что-то мешало, кололо правую ногу. Рыцарь попытался устроиться поудобнее, но справа был громоздкий неподъёмный гном, а слева не менее громоздкий Ксан. Ветеран был широк в плечах и высок, почти на голову выше Бина, богатырь, одним словом. Чёрные косматые волосы и большая чёрная родинка на лбу придавали соратнику Хумы дикий и грозный вид. Такого лишний раз двигать не хотелось, ещё заедет спросонок кулачищем пудовым по раненой руке. И не то, что со сном, со здоровьем простишься. Бин, стараясь не задеть собратьев по несчастью, поёрзал и вдруг понял, что же ему мешает. Это ведь зелёный кристалл, что он отбил у купцов. Будущий граф его даже и рассмотреть-то, толком не успел. Если это изумруд, то он стал обладателем огромного богатства. Если же это что-то типа горного хрусталя, то зачем же купцы его волокли неизвестно откуда, неизвестно куда. Хотя, может это просто талисман, который приносил купцу удачу. А так как кончил купец с помощью Бина не очень хорошо, то и цена такому талисману не велика.

Уже сгущались сумерки, даже Солинари взошла над горизонтом, света, правда, не добавив. Бин повертел кристалл в руках, попробовал поймать им лучик света, пробивающийся сквозь дырку в крыше. Карета пострадала от битвы с варварами Пыльных равнин не меньше, а то и больше трёх её пассажиров вместе взятых. Стрелы напробивали в коже покрытия дыр, Бин, прыгая по ней, сломал одну из дуг, и теперь крыша спереди справа чуть заваливалась. Так вот, Бин попробовал поймать пробивающийся через пробитую крышу лучик света и разглядеть кристалл получше. Тот брызнул во все стороны зелёными искрами и словно сам засветился. Даже глазам больно стало.

В это время карету сильно тряхнуло, и скользкий кристалл выпал из руки рыцаря. Бин попытался его поймать на лету, но только ударил по драгоценности костяшками пальцев. Последний раз сверкнул зелёный лучик и будущий граф потерял кристалл из виду. Было лишь слышно, что он упал где-то в головах у Ксана. Бин хотел, было растолкать соратника Хумы и найти камень, но при этом ему пришлось приподняться на локте, потревоженный богатырь шевельнулся и задел раненую руку Бина. Слёзы брызнули из глаз болезного, и, сверившись со своим самочувствием, он решил отложить поиски до утра.

Приближались горы. Их ещё не было видно вдали, только серое небо, затянутое тучами. Но нет, нет, да возникнет в степи ещё чахлое деревце или куст, такой же чахлый. Чахлые птицы сидели на чахлых ветвях чахлых деревьев и заунывно чирикали, но… Но ведь деревья и птицы.

Больные, потчуемые гномьей мазью, обретали силы и целостность. Дух небольшого отряда поднимался, а вокруг стала подниматься и почва, редкие ещё холмики время от времени перегораживали дорогу. Их усердно обходили, благо у гнома была волшебная стрелка на веревке, и потерять направление было сложно. Гном говорил, что волшебства в стрелке нет, но кто ему поверит, мол, сама земля заставляет её смотреть всегда в одну и ту же сторону. Жалкие потуги обесценить ценный магический талисман.

Бин изредка косо поглядывал на гнома, когда тот пользовался волшебной железной стрелкой. Не с целью завладеть, или, пока не с целью завладеть. Просто ему приходило в голову, что возможно предстоит и обратный путь. Может ведь такое случиться, что они пройдут живыми через гномов холмов, потом, по верху или по подземельям гномов переберутся на ту сторону Халькистовых гор и, наконец, минуя Утеху, доберутся до эльфов, в Квалиност. А вот после. После нужно всё это будет проделать в обратном порядке. С горами, вроде, всё ясно. А вот потом холмы и степь, Пыльные равнины. Как здесь ориентироваться без гнома с его волшебным указателем направления. Тяжело придётся. Солнце может и за тучи спрятаться. Да, и не надёжный это ориентир. Всё время движется по небу. Нет, чтобы спокойно на одном месте стоять. Не додумали тут боги что-то.

В общем, поглядывал Бин на чудесную стрелку с неосознанным желанием пока, обезопасить и упростить дорогу домой. Свой волшебный талисман — зелёный кристалл, он обследовал и при свете дня и при свете обеих лун. Ничего примечательного, правда, с каменюкой не творилось. Зато Бин обнаружил некие следы на драгоценности. Шесть полосок параллельных. Думая и гадая, что бы это означало, рыцарь пришёл к неожиданному, но явно правильному выводу, следы эти образовались оттого, что кристалл был навершием посоха мага. Это следы от металла, которым его крепили к посоху.

Из этого выходило, что раз кристалл был на магическом посохе, то и сам не прост. Однако ни малейших признаков волшебства пока он не проявил. Показывать полоски принцессе и советоваться с ней по поводу своего открытия Бин не стал. Эйя шла домой, а он в страну не очень дружественных эльфов. А, вдруг, она, что знает об этом камне и захочет оставить его у своего народа. Лучше спрятать понадёжнее и при ней не демонстрировать, может, и позабудет.

Бин поправился, можно сказать, полностью. Рука не болела, да, и ни чего не болело. Он бодро скакал верхом на вороном жеребце, освободив карету для жены. Карету гном, как мог, починил. Почти починил. В целом ехать в ней было можно. Дождя не предвиделось, а, значит, дырки от стрел сильно не портили Эльвире удовольствия от езды в экипаже. Всё лучше, чем трястись верхом.

Двое его старичков, потчуемые гномьей мазью не менее обильно, чем и сам Бин так же перебрались на лошадей. Правда, Ксан для порядка поворчал и предложил Эльвире составить компанию внутри кареты, пообещав захватывающую историю о том, как они с Хумой и минотавром напоролись на засаду неракцев, но Бин пообещал ветерану сам послушать о его славном прошлом и Ксан смиренно взгромоздился на жеребца. История оказалась нудная, сподвижник Хумы, то ли подзабыл её, то ли заврался, но вот уже третий раз начинал сначала, так и не дойдя до кульминации. Неракцы так и не появились пока. Зато Бин достаточно наслушался про странствия по топкому болоту. Болото оказывалось то в лесу, то в горах, то в степи. Одним словом, странствующее болото ни как не удавалось перейти. И Бин боялся, что и на четвёртый раз бедный Хума и не менее бедный минотавр так и не одолеют проклятую топь теперь уже расположенную, как минимум, в Восточных Дебрях.

Холмов, меж тем, становилось всё больше и больше. Заблудиться было — раз плюнуть. Только объехал один, как перед тобой вырастают два, и верное направление попробуй, сохрани. К счастью для Бина и всего отряда у них был гном, и у гнома была стрелка, которая каждый раз наставляла их на путь истинный. Ксан вдруг замолк на полуслове, оставив опять Хуму посреди болота. Бин глянул в том направлении, куда смотрел ветеран, и рука его потянулась к арбалету. Там не было видно врагов. Как и друзей. Там собралась туча грифов и воронов. Падальщики.

— Скорее всего, там трупы, — Ксан опять оставил бедного Хуму посреди непроходимого болота и переключился на реалии.

Бин за героя Копья не сильно переживал. От деда знал, что Хума таки перейдёт все болота, сразится с драконами и победит. А вот их будущее было далеко не так определено.

— Фарлей, Вой, Ксан, вы бы посмотрели, что там, — неуверенно начал рыцарь, — Хотя… и я с вами.

Четверо всадников отделились от отряда и, не сильно спеша, тронулись в направлении птичек.

— Арбалеты приготовьте, — скорее для порядка, чем по необходимости, скомандовал Биновер, опытные воины в таких командах не нуждались.

Первым к птицам подъехал Вой. Он пронзительно свистнул и вдарил эфесом меча по нагруднику. Туча чёрных перьевых комков рванулась вверх. Это более лёгкие на подъем, вороны и вороны предпочли отступить. С грифами обстояло хуже. Им для взлёта нужен разбег. С места гриф взлететь не может. С обеих сторон ложбину, где происходил пир пернатых, сжимали крутые бока холмов, сзади была рощица не таких уж и чахлых деревьев, так что разбегаться стервятникам можно было только в строну неожиданных конкурентов. Это грифы и проделали. Не менее двух десятков огромных обожравшихся птиц рванулись навстречу биновому отрядику.

Нервы не выдержали у всех, первым арбалет в приближающуюся тварь разрядил Вой, последним Ксан. Четыре убитые на лету птицы не внесли спокойствия в ряды, покидающих пир, стервятников. С противным криком те шарахнулись от людей, развернулись, упёрлись в рощицу и снова устремились на непрошенных гостей. В общем, через десять минут метаний, грифы и вороны с воронами расположились на вершинах обеих холмов, а обделанные с ног до головы птичьим помётом и почти оглохшие всадники смогли подъехать к тому месту, которое, по мнению птиц, им досталось законно. Первыми жратву-то заметили они.

Это была перебитая из засады целая армия гномов. Ладно, не армия, но в отряде было не меньше сорока гномов и три повозки с припасами и оружием. Кони, вернее пони, низкорослые при жизни лошадки, упокоились здесь же. Понятно и где была устроена засада. Вон в тех кустах или чахлых деревьях, сразу за побоищем. Ксан спешился и, не колеблясь, нагнулся над тем, что недавно было лошадкой. Птицы изрядно успели потрудиться над бедным животным, только плотная шкура помешала отделить всё мясо от костей.

— Не меньше суток прошло, — подытожил сподвижник Хумы свои исследования.

Спешились и остальные. Запах смерти витал над ложбинкой. Нет. Не запах разложения, а именно запах смерти. Пахло кровью и железом.

— Оп-па! — это Вой присел над чёрным камнем.

— Что такое? — остальные поспешили к нему.

— Это драконид! — он пнул камень.

— Драконид!? — хором выдохнули трое.

— Всех драконидов перебили давным-давно, — первым высказался Бин.

— Значит не всех. Смотри, — и Вой указал на стрелу, торчащую сбоку камня, — Они каменеют, когда умирают.

— Откуда здесь дракониды, даже если они и остались в живых, то это страшно далеко. На севере.

— Думаю. Приплыли. Море не так далеко. Пару дней пути, — опять ответил Вой и объяснил свою осведомлённость, — Я с ними пару раз сталкивался, отличные бойцы, но если ты его серьёзно ранил и видишь, что он умирает, быстрее выдёргивай меч, а то он окаменеет, и ты останешься против остальных без оружия. Из одной такой схватки еле выкарабкался.

Бин от Гро всё это слышал уже. Он внимательно осмотрел камень. На первый взгляд, если не присматриваться, камень себе как камень. Только, если вот знать, что это получилось из драконида, бескрылого ящера, колдовством выпестованного из яиц золотых и серебряных драконов, то можно различить голову и конечности. Ноги при окаменении срастаются, похоже, с хвостом, а руки с туловищем. Но, если знать, то догадаться, где, что, можно. Пройдя из конца в конец всё поле брани, рыцарь насчитал всего пять убитых драконидов. Из одного торчал меч, остальных успокоили стрелы от арбалетов. Гномы были убиты не понятно, как и чем, из них не торчали мечи и стрелы. К тому же птицы изрядно изменили картину, разбросав тут и там внутренности бородатого народа.

Стоп. Бин чуть не споткнулся. Ясно чего в этой картине не хватало. Оружия. Гномы были разоружены. Ни кольчуг, ни мечей, ни боевых топоров, ни арбалетов. Вообще ни чего бронзового или железного, не говоря уже о золоте с серебром. Получалась какая-то ерунда. Выходит, отряд в сорок гномов, а то и больше, был выслежен, заманён в засаду и перебит ради доспехов приехавшими из-за моря драконидами. Понятно, железо не дёшево, но гномьи доспехи и оружие не подойдут ни кому кроме самих гномов. Ну, разве что мечи. Хотя, мечи у гномов редкость. Тем не менее, картина представлялась именно такой. Абсурд. Но выглядит именно так.

Глава 10

К Бину подошёл Золотой Меч.

— Их нужно похоронить.

С другой стороны подошёл Струдель.

— Их нужно догнать, истребить и забрать доспехи. Они груженные, далеко не ушли. Я видел следы.

— Гномов нужно похоронить, — сталь зазвучала в голосе Золотого Меча.

— Потеряем время и следы драконидов, — золото зазвенело в голосе Струделя, ещё бы, столько железа уходит.

— Хороним, — похоронным голосом вынес решение рыцарь, — Быстро, — рыкнул он на помолодевшего ветерана, когда тот попытался снова возразить, — Быстрее похороним — быстрее догоним.

Работали на совесть. Холм в основном состоял из песка. Лишь самый верх, может с фут, был переплетеньем корней и каким ни каким перегноем. Это работу с одной стороны облегчало. Ведь не было ни заступов, ни лопат, встретился бы камень и долби его мечами до собственных похорон от истощения. Со второй стороны, песок всё время осыпался, и выкопать могилу, читай, продолговатую яму, не получалось.

Фарлей был самым умным в отряде. Это бесспорно.

— Давайте сделаем так, — предложил он после неудачной попытки выкопать могилу. Все до единого, все четырнадцать копателей, (копали и Эльвира и Эйя) повернулись в его сторону, — Соорудим над ними курган. Сносим сейчас всех в одну кучу, — Бин покосился на гнома, тот скривился, видно Фарлей тоже заметил, — Уложим их рядами и засыпим песком. Так и быстрее и красивее.

— Я не против, — первым бросил копать и пошёл к соотечественникам гном.

Зрелище было не для слабонервных. Пернатые падальщики сделали уже значительную часть своей работы. Выклевали глаза, разодрали животы и вытащили наружу внутренности. Бин, видя, что Эльвира заваливается в обморок, подхватил её и отнёс к карете. Туда же галантный Ксан проводил и принцессу. Из женщин только жена Золотого Меча приняла участие в процессе укладывания погибших гномов штабелями. Они вдвоём с мужем больше половины работы и сделали. Бин покосился на Струделя. Тот в паре с Воем тоже из сил выбивался, чтобы побыстрее в погоню пуститься. Минут через десять все погибшие гномы были уложены рядами.

И Фарлей показал пример насыпания кургана. Из начатой могилы он шлемом зачерпнул с горкой и, прочитав короткую молитву Паладайну, высыпал белый, сверкающий в лучах полуденного солнца, песок на гномов.

— Хорошо, что здесь нет снега, мороженую землю так легко бы не раскопали, — Вой подошёл к Бину, протянул ему шлем, предлагая присоединиться к носившим песок воинам.

Фарлей был прав, как всегда. Курган соорудили всего за пару часов. С могилами на сорок четыре гнома провозились бы как минимум сутки. Струдель как угорелый носился. Всерьёз решил ветеран схватиться с настоящими врагами, не с неракцами, как бы хороши те не были. Люди всё-таки. А с драконидами, порождениями самой чёрной магии.

След и, правда, был чёткий. На север, к морю, уходила колея от повозок и широкая примятая полоса травы.

— А их не много для нас? — Бруно, ехавший справа от Бина, указал на явственно выделяющийся среди прошлогодней травы широкую тропу.

— Мы теряем драгоценное время, — Эйя догнала Бина и пристроилась слева от него.

— У нас два пути в Квалиност. Под землёй или перебираться через Халькистовы горы, не зная перевалов, зимой. Покарав убийц гномов и завладев их поклажей, мы обретаем в гномах союзников. Потеряем день. Можем выиграть жизнь и точно не меньше недели, — за Бина ответил Фарлей.

Бин и сам о том же думал, но так чётко у него в голове эти мысли ещё не сложились.

Догнали обоз драконидов под самый вечер. Лошади уже запинаться от усталости стали. Струдель, ехавший первым, вдруг на всём скаку остановил коня и поднял руку. Небольшой отряд остановился. Кони фыркали и ржали, требуя отдыха.

— Тише! Напоите лошадей, — Фарлей понял напарника без слов и первым сунул бурдюк с водой под морду своего жеребца.

Их было всего двенадцать. Гному, Эльвиру и Дона младшего Бин оставил у кургана с обозом. Не на карете ведь и груженых телегах догонять драконидов. Рыцарь предложил остаться и принцессе, на что получил следующий ответ:

— С драконидами на мечах не совладать. Вся надежда на стрелы. У меня сорок стрел.

Тянуло дымком в их сторону. Его-то Струдель первым и учуял. Выходило, ящеры устроили привал, расположились на ночёвку. Солнце уже почти спряталось за большой холм на западе.

— Нужно забраться вон на тот холм и посмотреть, что там, — почему-то шёпотом, сказал Фарлей Бину и первым, придерживая арбалет, стал подыматься.

Холм был так себе, даже, скорее, мелковат. Бин даже запыхаться не успел, как они оказались на вершине. За ними по пятам следовали принцесса, Струдель и пыхтящий как кузнечные меха гном. Не гномское это дело в тяжёлой броне по кручам бегать.

То, что открылось взору с вершины холма, заставило всех пятерых срочно броситься на землю и отползти на пару шагов назад. Их было много. Что уж там душой кривить и вилять. Их было очень много.

— Посчитаю, — Струдель жестом остановил остальных и пополз к вершине.

Бин оглянулся на гнома. Золотой Меч был обескуражен. Он ехал поквитаться с двумя десятками драконидов, а наткнулся на целую армию ящеров и людей. Целое море костров.

— Около сорока человек и восемьдесят драконидов, — вернулся с кривой улыбкой разведчик, — Один плюс. У них нет верховых. Все пешие. Только пять лошадей в обозе. Через море их не везли. Скорее всего, здесь захватили. Нашим, их клячи не чета. В случае чего — оторвёмся.

— То есть, нападать будем всё равно, — чирикнула принцесса, с непонятной полуулыбкой, глядя на Струделя, — Дюжиной на сто двадцать. По десятку на каждого.

— Дракониды видят в темноте, так что нападать нужно либо прямо сейчас или ждать утра, — резонно заметил Золотой Меч.

— Тогда действуем так. Устроим засаду, — Бин повернулся к Фарлею, — Мы с принцессой выходим на вершину холма и стреляем в них, сколько они нам позволят. Вы отведите коней вон за тот холм и заляжете на его вершине. Мы бежим в вашу сторону, если они будут преследовать. Ну, и когда на прицельный выстрел приблизятся, стреляйте. Когда будут совсем близко, бежим к лошадям и уходим. Геройствовать не надо. Ни каких рукопашных схваток. Сто двадцать ни сто двадцать, а тварей пятьдесят должны к Такхизис напрямую в Бездну отправить. За гномов отомстим.

— Гномов холмов я беру на себя! — гордо стукнул себя кулаком в закованную кольчугой грудьЗолотой Меч, — Они вас пропустят и вооружат. Особенно, когда узнают о случившимся.

— Темнеет, давайте быстрее, — поторопила их Эйя.

— Пошли, — Струдель ухватил гнома и Фарлея за руку и споро потянул к остальному отряду, — Удачи, Бинушка, сам зря не геройствуй. Водички лишней нету.

— Ну, что, Ваше Высочество, бьём по драконидам, людей пока не трогаем? — Бин полз к вершине и развернулся к принцессе лишь в последний момент.

— Бьём по ближайшим и тем, кто будет отдавать приказы, — и эльфийка поднялась во весь рост.

Бину этого делать не надо было, у него не лук, а арбалет всё же. Он встал на одно колено и вложил стрелу в бороздку на ложе. Пока он возился, принцесса уже два или три выстрела сделала. Стрелы ещё летели. Не было ни трупов, ни криков, мирный лагерь путешественников. Рыцарь выбрал ближайшего ящера в своём секторе и спустил тетиву.

Им повезло, противник, готовясь к привалу, снял доспехи, а охрану на ночь ещё не выставил. Падали раненые или убитые. Впрочем, для драконидов это большой роли не играло, если рана серьёзная, то тело монстра начинало каменеть буквально в считанные мгновения. Послышались первые крики боли и первые команды. Бин выхватил взглядом, кричащего и махающего конечностями, драконида в красном плаще и точнёхонько угодил очередной стрелой тому в шею. Офицер успел ещё, что-то булькнуть стоящему перед ним солдату человеку и завалился в жёлтую траву, покрыв изрядный кусок её своим расправившимся на ветру плащом.

Их, наконец, заметили и предприняли первую атаку. Пять драконидов и десяток человек, размахивая мечами, припустились к вершине холма. Ну, это они думали, что организовали атаку. Даже до середины холма не добежал ни один. Десятерых сняла принцесса, пятерых успокоил Бин.

— Уходим! — крикнул он принцессе, но она отрицательно махнула головой и продолжала методично опорожнять колчан.

Бину ни чего не оставалось, как последовать её примеру. К этому времени хаос и путаница внизу закончилась. Десяток особо трусливых, все люди, убегали прочь, за следующий холм. Остальные скопом поднимались к стрелкам, прикрываясь подобранными щитами и используя редкие кусты и кочки как укрытие. Ещё через минуту, когда до ближайшего драконида оставалось метров десять, Бин выпустил последнюю стрелу, ухватил эльфийку за руку и бросился вниз по склону. В ушах уже стоял рёв наступающих ящеров, а затылок чувствовал их горячее зловонное дыхание. Склон холма показался удивительно длинным. Один раз рыцарь споткнулся, чуть не выронил арбалет, тот самый дедовский, пришлось выпустить руку принцессы и заняться собственной жизнью. Он всё-таки не удержался и последние несколько метров проделал кубарём, боясь только не выколоть глаз о какой ни будь особо вредный сучок, особо, не кстати подвернувшегося, куста. Глаза остались целы, но левую руку он себе в районе кисти всё же до крови разодрал. Ну, теперь ещё ведь и наверх карабкаться. А сзади нарастал гул и треск. Это целое полчище драконидов неслось по пятам.

А план был не плох. Это Биновер понял, когда сверху засвистели арбалетные стрелы. Вой и рёв за спиной усилился, а вот топот чуть отдалился и вонючее дыхание затылок больше не обжигало. Рыцарь краем глаза зацепил и отметил, что принцесса несётся рядом и даже успевает обернуться, чтобы прояснить обстановку. Собрав всё своё мужество, он тоже на бегу крутанул головой. Тяжеловесные дракониды чуть подотстали. Они ещё только начали подниматься на холм. И первые два десятка железных болтов изрядно проредили ряды самых ретивых, тут и там уже виднелись сине-зелёные холмики в цвет их чешуи и обмундирования.

Вот тут ноги стали его подводить, лёгкие ещё дышали, сердце исправно толчками гнало кровь по венам и артериям, а ноги, будь они прокляты, стали подкашиваться. А до спасительной вершины холма было ещё метров сорок-пятьдесят.

— Бежать, — рявкнул на себя будущий граф.

Сердце с легкими опять послушались, а ноги продолжали заплетаться. Правда, даже на ватных заплетающихся ногах, Бин ещё десяток метров преодолел, а потом всё же предательская правая нога подкосилась, и рыцарь плюхнулся на живот. Он тут же вскочил на четвереньки и преодолел следующих несколько метров. Топот за спиной приближался. Бин собрался с последними силами и продолжил бег на четвереньках. Он почувствовал снова зловонное дыхание на затылке. Прямо над ухом у него свистнула стрела и на него, на предательскую правую ногу обрушилась огромная тяжесть каменеющего драконида. Бин взвизгнул, выдернул ногу и продолжил усиленно карабкаться на вершину.

— А ведь ещё до лошадей добраться надо, — произнёс кто-то голосом Гро у него в голове.

— Сюда, — Бина дёрнули за рукав и затащили за спины его старичков чьи-то сильные руки.

Ещё через добрую минуту он собрал последние остатки сил и сумел повернуться к неприятелю лицом. Картина сильно не изменилась, дракониды карабкались на холм, а ветераны отстреливали самых увлёкшихся. Метрах в двадцати от вершины уже была навалена целая гряда из окаменевших ящеров. В принципе, оборонявшиеся старички создали перед собой настоящую крепостную стену. Теперь им оставалось только отстреливать тех, кто пытался её преодолеть.

— У меня последняя стрела, — сквозь удары собственного сердца в бешено вздымающейся груди, услышал рыцарь голос Дона старшего.

— Бери Бинушку под руки, и отходите, — к стыду своему услышал рыцарь команду Фарлея.

— У меня тоже последняя, — откликнулся Струдель.

— Значит, под другую руку и вниз к лошадям.

Двое ветеранов подхватили начинающего приходить в себя будущего графа и поволокли вниз с холма. Боковым зрением Бин видел, что слева спускается принцесса, легко перескакивая через мелкие кустики. Он снова прикрикнул на себя, желая собратьсяи проделать оставшийся путь самому, но Дон старший покрепче прижал его руку к своему боку и на ходу прокричал:

— Не дёргайся, силы для схватки побереги.

Их обогнал Бруно и следом Вой.

— Поторапливайтесь!

Четыре сильные руки забросили Бина в седло, и он предательскими ногами уже сам пришпорил чёрного жеребца. Умное животное пустилось прочь, не дожидаясь повторной команды. Теперь у рыцаря было время, и даже силы оглянуться и оценить обстановку. Потерь среди его отряда не было. Все двенадцать коней, растянувшись длинной цепочкой, успешно уходила от, остановившихся в тесной лощине между холмами, драконидов.

Проехав ещё с километр, Бин свистнул, привлекая внимание всех, кто его услышит, и поднял руку. Ну, по крайней мере половина отряда остановилась, а через несколько минут, очевидно, заметив это, вернулись и вырвавшиеся вперёд.

— Все целы, никто не ранен? — спросил Бин, когда всадники справились с разгорячёнными конями.

— Эх, сейчас бы ещё с сотню стрел, мечтательно закатил глаза даже не запыхавшийся любитель дуэлей.

— Сколько их осталось-то? — с усилием выплёвывая слова, поинтересовался будущий граф.

— Тварей тридцать, наверное, — Ксан тоже дышал тяжеловато, — Людей среди них не было. Одни дракониды.

— То есть, штук пятьдесят положили, — прикинул за Бина гном, — Можно сказать, отомстили.

— Ну, и ещё с десяток людей, — Бин повернулся к принцессе, ища подтверждения.

Та молча кивнула, а когда открыла рот, то все их тоже пораскрывали от удивления.

— Нужно вернуться и добить их.

— Ого! А как же Беседующий — с — Солнцем? — Струдель криво усмехнулся.

— Он поймёт, если мы уничтожим этот отряд. Это явно разведка, и она не должна вернуться. Лучше потерять один день, чем потом сражаться с целой армией, — Эйя обращалась не к Бину, не к, задавшему вопрос, Струделю, а к гному.

— Я — за! Круче вас я воинов не видел. У них численное превосходство, но мы на конях и они устали и деморализованы.

Бин посмотрел на своих ветеранов. Жажда положить головы в непредсказуемой стычке, ни у кого кроме Ксана не горела в глазах.

— Стрелы у кого остались?

— У меня пять, — первая откликнулась принцесса.

Да Биновер и сам видел, что в её колчане неуютно болтаются несколько тоненьких стрелок.

— У меня три, — это Бруно подсчитал все свои.

— У меня одна, — единственный в отряде не ветеран вертел в пальцах арбалетную стрелку как маленький кинжал.

— И у меня две, — гном протянул их Бину.

Остальные арбалетные стрелы так же к рыцарю перекочевали, ещё одна нашлась у Воя.

— Двенадцать. Давай так, — Бин повернулся к принцессе, — Стреляем только тогда, когда наверняка можем убить или тогда, когда точно видно, что нашего одолевают.

— Ясно, — Эйя кивнула, признавая его правоту, достала одну стрелу, зажала её в зубах и повернула коня на север.

Уже солнце достигло горизонта. Уже красная луна — Лунатари выкатилась из своего дневного убежища и вскарабкалась довольно высоко. Уже небо стало приобретать красновато-фиолетовый оттенок. Уже вечер приблизился вплотную.

— Поспешим! — Гном первым последовал за эльфийской принцессой.

Бин всё ещё до конца не отдышался. Лёгкие продолжали усиленно насыщать кровь кислородом. В глазах ещё вспыхивали красные кольца и искры, а во рту стоял железный солоноватый вкус крови. Он достал дедовскую серебряную фляжку, осушил её в два больших глотка и, тяжело вздохнув, поворотил вороного жеребца, пристраиваясь к арьергарду. Семь стрел и два метательных кинжала. Что ж, десяток он с собой забрать должен. Сейчас главное, восстановить дыхание, чтобы руки не дрожали.

Дракониды были не деморализованы. Они были раздражены и полны решимости с неизвестным врагом разобраться. Небольшой отряд столкнулся с ними нос к носу у следующего холма. Тридцать — не тридцать, а смотрелся их клин очень даже устрашающе и воинственно. Метров сто разделяло два отряда. Впереди драконидов явно шёл следопыт, а вот следом, тут уже безо всякого сомнения, командир. Узрев противника, он взмахнул огромным мечом, так, что свист рассекаемого воздуха даже до, ехавшего последним, Бина долетел и заорал, наверное, чтобы до Бездны докричаться. Не известно, услышала ли его Такхизис, а Эйя услышала и сделала правильный вывод, пожертвовав одной из пяти оставшихся стрел. Командир ящеров поперхнулся в крике и «камнем» рухнул на землю. Эйя выхватила из колчана следующую стрелу, положила её на тетиву, но стрелять не стала, развернула коня и понеслась вверх по склону, уступая дорогу в узкой низине людям и гному. Золотой Меч оказался на острие атаки. Теперь его очередь настала огласить боевой клич гномов. Что он успешно и проделал. Его боевой молот свистнул в богатырском замахе не менее воинственно и оба отряда бросились друг на друга.

Бин последовал примеру эльфийки, только выбрал склон противоположного холма. Он даже не сильно спешил, лощина была настолько узка, что двое могли бы с большим трудом разъехаться. Значит, гном им серьёзно дорогу перегородит.

Так и столкнулись. Гному в напарники достался любитель дуэлей. И всё, ни с права, ни с лева сильно не развернёшься. Удар гнома был сокрушителен. Он вложил в него всю силу и всю ненависть. Боевой молот просто оторвал голову оказавшемуся на его пути ящеру. Напарник поступил проще, но не менее эффективно. Он сделал мощный замах и когда драконид поднял меч, чтобы отразить удар, удар-то и пришелся в незащищённый живот. Памятуя о способностях убитых драконидов каменеть, Бирюк быстро вытянул меч из распоротого брюха ящера и обратным движением отсёк руку следующему врагу.

Тут настала очередь и Бину с принцессой вступить в бой. Дракониды решили обойти людей с флангов, пользуясь численным преимуществом. Да, куда там, рыцарь выпустил стрелу сверху, со склона холма и угодил точно в ухо первому же находчивому. С его стороны манёвр решили повторить ещё четверо. Только оставлять такого стрелка как Бин на фланге было с их стороны глупостью несусветной. После того, как второй драконид получил стрелу под ребра, оставшиеся трое ринулись вверх по склону холма к Бину. Двух будущий граф успел снять из арбалета, не потеряв ни одной стрелы, а последнего встретил уже с заветным мечом в руке. Боя не получилось. Нет, всадник на чёрном жеребце не соперник запыхавшемуся порождению чёрной магии. Бин легко сверху, со всего замаха, развалил ящера чуть не до половины. И еле успел меч выдернуть. Последние дюймы, даже прикладывая всю силу, словно из плотного дерева вытаскивал топор.

Пока рыцарь своими занимался, принцесса побеседовала с тремя драконидами, пытавшимися охватить бинов отряд с другого фланга. Три валуна — всё, что осталось от её собеседников. Да, и у гнома дела шли не плохо. По наваленным перед ним камням видно было, что как минимум четверых он превратил в недвижимость. Дуэлянт хоть и отстал на одного, но тоже перед собой баррикаду воздвиг. Численность отрядов практически уровнялась.

У Бина ещё две стрелы оставалось. Пора, решил он, и обе с успехом применил, целясь в задних. Потом достал два метательных кинжала, один, по примеру принцессы, взял в зубы, второй в руке. Конь будто почувствовал, сам сделал несколько шагов навстречу ящерам. Эх, неудача, первый брошенный кинжал лишь оцарапал, не вовремя дёрнувшегося, драконида. Тот недоумённо обернулся, увидел Бина и остолбенел. Не от испуга, нет. От смерти. Сзади уже стояло два камня, спереди плотной толпой стояли соплеменники. Второй кинжал вошёл зелёному под рёбра и остановил сердце. Падать было некуда, он и остался, камнем стоять.

Рыцарь краем глаза отметил, что принцесса поняла его задумку и пустила последнюю стрелу тоже в замыкающего драконида, замыкающего теперь. У неё из колчана торчала ещё одна стрела, но Бин знал, что это её заветная и оставлять её в камне Эйя не согласится, пока уж совсем не подопрёт. Теперь ящеры были практически заперты. Впереди нагромоздили целую городскую стену гном с дуэлянтом, позади Бин с эльфийской принцессой, и по бокам они же камней понатыкали. Зелёных меж тем осталось около десятка.

И тут те предприняли манёвр, которого от них Бин, ну ни как, не ожидал. Бросив гнома с новичком, они по команде развернулись и все вместе устремились на будущего графа Соламнийского. Девять, гном успел зацепить ещё одного, а он один одинёшенек и лишь дедовский меч в руках. И видно было, что его старички не успевают ни к началу этой схватки, ни, скорее всего, даже к её концу. Биновер покрепче ухватил меч и всадил шпоры в бока вороного жеребца. Умное боевое животное не заставило себя упрашивать. Конь взвился на дыбы и ударил, опускаясь, копытами передних ног в голову и грудь ближайшего драконида. К счастью коня, подковы вытаскивать из камня, не пришлось. Бин в замахе сверху вниз достал следующего. Этот, наверное, и был последним из командиров драконидов, о чём свидетельствовал плащ другого цвета, ярко красный. Меч успел выскользнуть из каменеющего монстра и встретить сокрушительный удар ещё одного ящера. Рука Бина, вывернутая после первого удара, меч удержать не смогла. Он отлетел, звонко звякнув об окаменевшего уже драконида, убитого чёрным жеребцом.

Вот теперь рыцарь остался безоружным против семи чудовищ.

— Эх, сейчас бы оказаться у них за спинами и с мечом в руке, — пронеслась шальная мысль. Бин хлопнул себя по поясу в поисках кинжала, но вспомнил, что уже использовал его, всего минуту-другую назад. Рука, меж тем, укололась обо что-то острое. Бин уже начал поворачивать голову, чтобы увидеть, что это. Но мысль опередила, это всего лишь зелёный кристалл купца и пользы от него сейчас ни какой. В следующее мгновение в голове, что-то вспыхнуло, земля закрутилась под ним, темнота навалилась на какую-то долю секунды, но тут же всё встало на свои места. Он сидел на своём коне с дедовским мечом в руке и перед ним были спины драконидов. Не понимая, что случилось и, чувствуя ещё тошноту, подкатывающую к горлу, Биновер меж тем шанса решил не упускать. Он пришпорил коня, который в два прыжка догнал, лезущих наверх холма ящеров. Меч легко отделил первую голову от туловища. Конь перескочил через падающего драконида и Бин успокоил косым ударом ещё одного. И только тут враги начали разворачиваться, но сзади уже приближались его старички. В две минуты бой был закончен.

Если не считать лёгкой царапины на щеке у гнома, то тридцать драконидов не смогли ни чего противопоставить отряду будущего графа. Прошло-то всего-навсего минут десять. Солнце по-прежнему висело над горизонтом, и Лунатари продолжала вскарабкиваться на небосвод.

— Потом поговорим, — остановил Бин бросившегося к нему Ксана, — Есть ещё десятка три людей. Нужно, пока не стемнело, отойти отсюда подальше. Преследовать их сейчас бессмысленно. Через час стемнеет. А у нас ни одной стрелы.

— Может, наоборот, — подъехала эльфийка, — Использовать этот час, чтобы найти их и держать в поле зрения. Ночь будет безоблачной и лунной.

— А костёр? Мы вымрем от холода без огня и тёплых одеял.

— Но ведь и они люди. И им хочется того же, — не останавливалась эльфийка.

— И у нас огромное преимущество перед ними, поддержал её Золотой Меч, — Я вижу в темноте, принцесса не хуже меня, а ты неплохой маг. Хоть и скрываешь это ото всех.

Бин как раз и хотел посидеть у костра и разобраться, что же такое с ним случилось. Произошло именно то, чего он за секунду до того пожелал, оказаться с мечом в руке за спинами драконидов. Как говорится: «Сказано — сделано». Вот только как это было сделано.

— Тогда не медлим, — принял он решение, — Найдём этих ублюдков. Филин, ты езжай, успокой Эльвиру и остальных.

— Тоже верно, — согласно кивнул гном. Понятно, что и у него жена беспокоилась.

Эльфийка, меж тем, уже направила лошадь, огибая холм, чтобы со стороны заходящего солнца выйти к лагерю противника. Долго и ехать не пришлось. Лагерь выглянул из-за третьего холма. Он был пуст. Пока доехали, пока проверили все палатки, и кусты вокруг на предмет затаившегося противника стемнело окончательно и бесповоротно. Солнце золотисто-красной рыбой скользнуло за горизонт, оставив сначала часть своего света на нескольких облачках, крутившихся поблизости, но ненадолго. В этот момент выглянула Солинари и своим серебряным светом в помощь красноватому свечению Лунатари восстановила видимость почти, как при заходе солнца. Искать противника было поздно и неразумно. Всё-таки их было тридцать против одиннадцати биновых старичков, да и не старичков.

— Давайте выставим охранение и проведём ночь в палатках у костра, — принял мудрое решение Биновер.

— Придётся, — согласился с ним Золотой Меч.

— Я дежурю первой, до полуночи, — как о чём-то решённом сообщила эльфийка и, оставив всё кроме лука и нескольких подобранных в лагере стрел, двинулась к вершине ближайшего холма.

— Наверное, это не правильно, — посмотрев, как уходит принцесса, сообщил остальному отряду Бин, — Сзади ни кого нет, это мы знаем точно. Эйя контролирует территорию справа. Тут я в её зрении не сомневаюсь. А вот с той стороны? — Бин повёл рукой на запад, в сторону спрятавшегося солнца, — Если они нагрянут оттуда?

Там тоже был холм, метрах в пятистах. Поменьше, чем тот, куда направилась принцесса.

— Дон старший и Ксан, ступайте туда, тоже до полуночи покараульте, потом вас сменят.

— Начальству с погреба видней, — пробубнил Ксан и двинулся в указанном направлении.

Дон старший прихватил из мешка лепешку и зашагал следом.

— Бруно, Струдель, займитесь лошадьми. Раз у этих разбойников есть телеги и лошади, то есть и овёс, чтобы их кормить.

— Ясно дело, — его старички занялись порученным с удовольствием.

— Фарлей, поищи и для нас какой ни какой еды. Они разводили костры, готовились ужинать, когда мы напали, так что с этим проблем не должно быть.

— Золотой Меч, у тебя зрение получше нашего, поищи арбалетные стрелы, наши, мимо пролетевшие, или их, всё равно. А если повезёт, то и для принцессы. Всё же тридцать подготовленных воинов — это не кот начхал. А мы костром займёмся, — оглянулся он на остальных.

Глава 11

Тех тоже долго упрашивать не надо было. С уходом солнца зима сразу вспомнила о своих правах и набросилась на путников злым холодным ветром. Что с того, что снега здесь нет. Зато есть холод. Через полчаса лагерь приобрёл вполне жилой вид. Лошади, и свои и чужие, мирно жевали овёс, освобождённые от железа и упряжи. Два костра из полутора десятков, разведённых ещё противником, весело потрескивали в ночи. Над кострами в больших медных казанах аппетитно булькала каша с изрядным количеством мяса.

Потихоньку все подтягивались к кострам. Только троих наблюдателей и не хватало. Ну, ничего, они своё позже наверстают, ночь длинная. Бин всю эту суету пропустил. Он сидел у костра, обняв колени и погрузившись в воспоминания о недавнем бое. Его не отвлёк от этих мыслей даже гном, принёсший целую охапку настоящих стрел. Не эльфийских, конечно, но вполне прилично изготовленных.

— Балансировка, что надо, — похвалил свою находку Золотой Меч.

Бин кивнул ему, но даже обрадоваться себе не позволил.

— Что же это было? — в сотый раз за вечер задал он себе вопрос.

Биновер Темный был по рассказам Гро вполне приличным магом. Но ведь он этому учился в школе магов в Тарсисе. По крайней мере, по слухам. А он, Бин, не выучил, да и не мог выучить ни одного заклинания. У кого про них узнать-то можно в глухой соламнийской деревушке, где любого мага убьют прежде, чем он успеет рот открыть. Выходило, что это либо другая магия, либо его перенёс за спины драконидов кто-то другой. Кандидатур в этом варианте событий было не много, либо эльфийка, либо гном. За своих старичков рыцарь был уверен, от них магии не дождёшься. Только в этот вариант не вписывалось то, что произошло именно то, чего он, Бин, и пожелал. Захотел он оказаться за спинами ящеров с потерянным мечом в руке, и на тебе, и за спинами и с мечом. Получалось, что грешить на гнома с принцессой, вроде бы и не следует. Если они, конечно, ещё и мысли читать умеют. Тогда, конечно… Но! Но это уже получается перебор.

Выходит, наколдовал он сам, не произнеся при этом ни малейшего заклинания. В уголке сознания свербела ещё одна мыслишка, что за ними наблюдает кто-то из богов. Паладайну, вроде как, ничего не стоит и мысли прочитать и эти мысли в реальность превратить. Бин в богов верил, особенно в Паладайна. Но! Но скользкую эту мысль отложил на потом. Оставался последний вариант. Зелёный кристалл, когда-то, судя по полоскам, закреплённый на посохе мага. Просто так стать навершием магического посоха, не просто, нужно и самому магией обладать. Камень был не чужд магии. В этом Биновер не сомневался. Только ведь Бин ничего магического не произнёс. Только подумал. А камень, значит, исполнил. Рыцарь тут же провёл эксперимент, представив у себя в руке запотевший кувшинчик с вином от Сальванести. Ни кувшинчика, ни пота, и что самое обидное, вина, не появилось. Жаль. Бин ещё попробовал, представил, что оказался на холме рядом с эльфийкой. Тот же результат. Точнее, ни какого результата. Как сидел у костра, так и сидит.

Подумав и посмотрев, как его ветераны пробуют, не готова ли каша, Бин проделал ещё одну попытку стать магом. Он достал камень, крепко сжал его в руке и чётко произнёс:

— Хочу, чтобы каша оказалась готовой.

— Готова, — закричал пробующий её в этот момент Струдель.

— Врёшь, поди, — махнул на него рукой Бруно, — Я минуту назад пробовал, мясо сыровато.

— Сам ты сыроват. Самое то.

Бин покосился на зелёный кристалл.

— Всё, давайте подсаживайтесь, а то жрать хочется, беда! — оторвал его от созерцания голос Бруно, — Каша и впрямь готова.

— Дааа! — протянул рыцарь и запрятал кристалл назад в мешочек, — И правда жрать хочется.

Ложка сама черпала что-то из котла, рука сама собой подносила это что-то ко рту, зубы сами жевали, слюна сама отделялась, а вскоре и сытое пузо само заурчало от удовольствия. Рот сам собой рыгнул от сытости. А Бин думал. Думал о магии и о кристалле. Думы были тяжёлые. Он их ворочал в голове, словно еле подъёмные каменюки, из которых крепостные стены возводят. Один раз Бину почти удалось приподнять такой камень. Он осознал, что желания, чтобы они исполнились должны быть насущными, а не выдуманными. Но эта мысль лишь мельком блеснула. И камень он уронил, хорошо не на ногу.

Костёр, перестав пылать, уютно потрескивал угольками. Каша по-прежнему пахла дымком и мясом. Цикады и кузнечики вокруг устроили соревнование на самое мелодичное скрипение. Звёзды повылазили на небо. Тишь и благодать. Даже и не верилось, что буквально пару часов назад на него неслось десяток драконидов с мечами над головами, и не было у него шансов остаться в живых. Бин от уюта и сытости даже задремал, но тут же был разбужен Струделем.

— Шёл бы ты, Бинушка, в палатку. Мы тут сами караул наладим и поостережёмся. Ты силов в разы больше нас затратил. Заслужил спокойный сон.

Рыцарь возражать не стал даже. Заслужил — значит заслужил. Он избавился от последнего железа, что ещё на нём оставалось, снял наколенники, снял налокотники, расстегнул и стащил нагрудник, сдёрнул через руки, не удосужившись расстегнуть, наплечники, стащил через голову кольчугу и, почувствовал, что полегчал на сорок фунтов, несмотря на съеденные четыре фунта каши. Заполз в палатку. Палатка была человеческая. Драконидская бы воняла серой и кислой кожей, а тут родные запахи. Гномьей водкой попахивало, блевотиной, от избыточного количества гномьей водки, разило. Потные носки или портянки источали свой неповторимый аромат, другим потом, тоже несло от кучи тряпок. Пахло железом и выделанной кожей. Пахло человеком. Уютные были запахи.

Бин ткнулся в кучу тряпья, закидал себя другой кучей и блаженно улыбнулся. Давненько он вот так спокойно не спал после выигранного боя. Жизнь вполне была прекрасна. Ну, и что из того, что он болтается где-то в холмах между Пыльными равнинами и Халькистовыми горами, что впереди гномы и эльфы. А ему вот плевать, он сладко спит в отвоёванной у непонятных врагов палатке.

Бам! Его прямо подбросило. Цикады и кузнечики зимой. Биновер ломанулся из палатки, словно в ней сидел лев и скалил на него, плотоядно эдак, клыки.

— Отойти всем от костров! — крикнул он старичкам и сам метнулся в тень палатки.

И тут зажужжали стрелы. Промедли Бин ещё несколько секунд, и его отряд сократился бы на половину. А так только Бруно застонал, стрела ему ухо разорвала.

Стрелы свистели долго, их не жалели. Вой ойкнул под боком у рыцаря, значит, и его зацепило. Главное, будущий граф не мог понять, откуда стрелы летят. На двух ближайших холмах сидят его люди. «Или сидели»? — задал он себе вопрос. Неужели эти неизвестные враги перехитрили принцессу или Дона старшего. Чтобы переглядеть ночью эльфийку нужно, по крайней мере, самому быть эльфом. Значит, не её, а всё же Дона старшего с Ксаном. Проклятье, и Солинари как раз за облако залезла, не видать толком ничего. И тут рыцарю, наконец, здравая мысль в голову постучалась.

— Вой, ляг, как лежал, когда в тебя стрела попала, — попросил он ветерана, — И определи, откуда стреляли.

— Щас, а они мне вторую стрелу влепят, — фыркнул старичок.

— Ну, быстро это проделай, а так всех перестреляют.

— Ладно, паря, — Вой ворохнулся, издав лёгкий стон, и через мгновение опять к Бину подкатился.

— Бьют, скорее всего, вон с той ложбинки между холмами, вон из тех кустов.

— Но мы же их проверили.

— Значит, плохо проверили, или позднее просочились.

— А как же дозоры?

— Ну, получается, вырезали. Или дрыхнут наши дозоры!

— Это эльфийка-то и Дон старший?

— Да, на этих не похоже. Ладно. Ну, узнали мы, где они, дальше-то что? — Вой плотнее прижался к Бину, лежащему в тени палатки.

— Слушай, если эльфийка и Дон с Ксаном живы, им нужно знак подать, — толкнул его локтём Биновер.

— Это как? Голубиную почту послать? — фыркнул старичок помолодевший.

— Эй-я! — во весь голос заорал рыцарь в ответ на это фырканье, — Эй-я! — и свистнул, как только мог, даже громче.

Сразу несколько стрел просвистело над головами и пару штук проткнули палатку, в ней и запутавшись.

— Ты бы хоть предупредил. Я бы штаны снял, а то чуть не обмочился, — Вой вжался в Бина и в землю ещё сильнее.

Бин его не слушал, он вслушивался в ночь, пытаясь уловить ответ принцессы, если таковой последует. И дождался, на грани слышимости свистнули в ответ. И это был не свист выпущенной стрелы. Свистели что-то типа: фью-фью, фью-фью-фью. Походило на сигнал побудки в соламнийских войсках.

— Слышал? — толкнул в бок раненого Биновер.

— Вроде было, что-то. Только откуда не понятно, — пожал плечами Вой, если бы рыцарь его видел.

— А и не важно. Теперь время на нас работает. Или Дон старший или Эйя предупреждены, а, может, и оба. Значит, нападающие сейчас мы, а не они. Они теперь с трёх сторон окружены.

— А им ты об этом сказал? — зашипел ветеран, вжавшись в землю после очередного свиста стрелы над головой.

Время тянулось, как стадо коров домой с пастбища. Медленно. Нет, медленно — это медленно. А тут тянулось. Секунда превращалась в минуту, минута в час. Час, тот просто в вечность. Бин с Воем, прижавшись, друг к другу и вжавшись в землю, нетерпеливо ждали. Сочетание слов «терпеливо ждали» придумали идиоты. Ждёшь всегда нетерпеливо, мечешься по комнате или по замку или даже по нужнику, но ведь мечешься, места себе не находишь. То вскочишь и начнёшь мерять давно известное расстояние шагами, то схватишь, какую вещь и снова её на место поставишь, то взглянешь на часы, ну, или если их нет, на солнце. Ну, если и его нет, то на … В общем, взглянешь куда ни будь, и опять бегать по замку или нужнику.

А тут лежи на пузе в кустах, которые в качестве отхожего места использовали дракониды, да и не дракониды тоже. Сам Бин их тоже использовал. И пошевелиться не моги. Чего там и зачем свистнула принцесса не понятно. Стрелы жужжали над головой с завидным постоянством. Хоть одно радовало, то, что они жужжали, а не свистели. Значит, не эльфы стреляют. У тех долго не залежишься. Те в ночи видят, как иные бедолаги и днём не могут. Вот только принцесса почему-то не спешила своим преимуществом воспользоваться.

— Может, ей помочь надо, как ни будь? — высказал терзающую его мысль вслух, рыцарь, ещё плотнее вжимаясь в землю.

— Есть предложения? — переждав очередное жужжание, спросил Вой.

— Покричать.

— Ладно. Давай на раз, два, три, — Вой набрал полную грудь воздуха с запахом … с неприятным запахом.

Бин проделал то же. Вой заорал, что есть силы, а Бин закашлялся и потом чихнул, такой ядреный был аромат драконидских выделений. Стрелы целую песню пчелиного роя исполнили у них над головами. Одна особо неудачная воткнулась в землю в дюйме от носа будущего графа, другая задела Воя за ухо. И он взвыл ещё громче, чем до этого кричал.

И тут крики начались с той стороны, откуда стрелы летели. Жужжанье прекратилось, и Бин бросился в палатку за оружием. Через секунду он выкатился оттуда уже с арбалетом и мечом на поясе. Без доспехов, правда. Ну, да, не до них. Ткнув арбалет Вою, Биновер вскочил во весь рост и с криком: «За мной!», бросился в сторону кустов. Он бежал, как выпущенный из арбалета болт. Меч рассекал воздух над головой. Стрел Бин не слышал. Да, и были ли они неизвестно. Хотя в таком шуме стрелу и не услышишь. Боковым зрением он отметил, что остатки его и без того небольшого отряда, поддержали его порыв и несутся следом.

И в это время Солинари, наконец, соизволила высунуться из облаков. Пользы пока это не принесло, только приближающие кусты стали ещё чернее. Бин к тому времени устал орать и размахивать огромным дедовским мечом. Врага по-прежнему было не слышно, не видно. А ведь стрелков было не меньше десятка. Первого он заметил, только, когда уже сам в кусты врубился. Враг был мёртв. Лежал он на животе, и в районе затылка из него торчала стрела. «Молодец Эйя», — отметил Бин и кинулся дальше. Следующий был жив. Ещё как жив. С разбегу чуть не наскочил на меч будущий граф, еле успел отразить удар. По инерции он проскочил ещё несколько метров. И вдруг очутился в окружении сразу трёх противников. К счастью, его не ждали. Бин успел до того, как все трое попытаются его убить, уменьшить число желающих на одного. Враг стоял к нему боком, и уйти от рубящего удара дедовского меча не мог. Нужно было бедолаге развернуться, поднять меч, отразить удар. Долго. Получилось не так. Удар меча пришёлся по руке и махом её ампутировал да по инерции ещё и пару рёбер разрезал. Используя раненого как опору, Биновер отпрыгнул от остальных противников и, вытащив меч из однорукого, повернулся к ним лицом с мечом на перевес.

Первый удар он отразил, от второго ушёл в сторону. Кусты не давали простору для манёвра, и будущий граф стал понимать, что с этими двумя противниками ему не справиться. Они были бойцами. Очень хорошими бойцами. Рыцарь парировал ещё один удар и сумел ногой достать раненого. Тот опрокинулся под ноги второго противника. Бин выиграл ещё одну минуту у смерти. Той же ногой в диком прыжке он выбил меч у споткнувшегося, но, понимая, что времени не остаётся, поднял меч и вновь повернулся к наседающему первому. Удар мечей высек искры. Биновер не удержался, и ему пришлось встать на одно колено. Второй удар он встретил в этом неудобном положении. Он и его отбил, но удар был настолько силён, что меч вылетел из рук будущего графа.

Тут бы ему и конец пришёл. Только проклятый меченосец вдруг дёрнулся и стал, разворачиваясь заваливаться на Бина. Из спины у него торчала стрела с белым оперением. Заветная стрела эльфийской принцессы. Что ж, из этого врага её потом можно будет достать, эти не каменеют — простые люди. Или не простые? Они владели мечами не хуже дедушек биновых и сумели миновать эльфийку и Дона старшего, стоявших в охранении. Свой меч Бин схватил одновременно с последним противником. Но воспользоваться не пришлось. Этого свалил арбалетным болтом подоспевший, нет, прихромавший Вой. Биновер облегчённо вздохнул и огляделся. Кроме Воя рядом ни кого не было. Бой шёл чуть правее, там звенели мечи. Слышались крики. Рыцарь кивнул раненому ветерану и, пытаясь на ходу восстановить дыхание, пошёл на звук битвы.

Кусты помогать ему не хотели. Исцарапав в кровь лицо, и чуть не выколов глаз, будущий граф продвинулся аж на целых два метра. Бой гремел во всю, мечи сшибались, люди орали, доспехи лязгали. Надо было поспешать на помощь. Бин перехватил меч поудобнее двумя руками и стал прорубать им просеку перед собой. Через пару минут он, измучившись вконец, продвинулся ещё на пять метров. Пот лил с него градом. Изодранная физиономия саднила, а совесть мучила. Он тут с кустами воюет, а там его старички бьются явно с превосходящим их в несколько раз по численности противником. Ещё через пару минут махания мечом, рыцарь уже совсем было решил попытаться воспользоваться зелёным камнем, но в это время очередной куст пал, сраженный дедовским мечом, и Бин оказался на поляне, где шло сражение.

Появился он с самой удачной стороны — зашёл в тыл врагу. Два замаха меча и соотношение врагов и сподвижников значительно улучшилось. Правда, его тут же заметили и атаковали сразу с двух сторон. Ничего. От двоих можно отмахаться. Плохим фехтовальщиком себя Биновер не считал, да, и не был, поди. Попались ему тоже не дети, но и не асы, по крайней мере, один. Бин отбил удар слева, сделал ложный замах, обозначив, что сейчас будет атаковать правого, тот отскочил и закрылся щитом. Рыцарь его трогать не стал и крутанул вертушку, на левого опять. Тот не ожидал удара, он картинно замахивался, чтобы богатырским ударом Бина в землю вогнать. Будущий граф нашёл место, не защищённое кирасой, а именно, шею и вспорол её косым, без всякого замаха, движением. Ну, вот, теперь один на один. Это уже попроще. У него даже времени хватило, чтобы оглядеться, как идут дела у его ветеранов. Зря эти неведомые враги связались с его отрядом. Ох, зря. Гном и пятеро старичков человек десять уже убили или тяжело ранили. И теперь на каждого приходилось всего-то по одному.

Бин позволил сопернику атаковать первым. Причём меч от удара увёл, думал, тот потеряет равновесие и всей схватке конец. Фьють. Это враг успел направление удара в самую последнюю секунду сменить. Кончик меча мелькнул у Бина перед носом. Вот, значит, как? Серьёзный, выходит, противник достался. Или, остался! Хотя, сути не меняет. Он перед ним и меч у него в руках самый, что ни на есть настоящий. Рыцарь дальше соображать не успевал. Успевал только отражать удары, сыплющиеся на него градом. И удары не простые, все с каким-то подтекстом, кручёные, перекрученные. Единственно, что радовало, так это то, что меч дедовский подлиней будет. До смерти всякий раз несколько дюймов не хватало. Противник это заметил, просчитал и сменил тактику. Теперь он старался выкрутить или выбить меч у Бина из рук. Один раз это ему практически удалось, будущий граф вынужден был отбить следующий удар с мечом в одной руке, вторую перехватывал. Проклятье, ещё пару таких финтов и не доедет он до Квалиноста. Биновер сконцентрировался только на отражение ударов, ушёл в глухую защиту. Понимал, что это проигрышная тактика, что рано или поздно враг его защиту пробьёт, но сил на атаку, а так же времени, чтобы эту атаку начать, не было. Время было только на то, чтобы отразить очередной выпад.

Сколько это продолжалось, Бин сказать не мог. Вечность. Он даже успел помолиться Паладайну. И тут соперник встал. Просто встал и опустил меч и даже руку вытянул вперёд, свободную руку, чтобы остановить Бина жестом, если тому взбредёт в голову напасть теперь на, прекратившего поединок, врага. Биновер свой меч в землю тоже воткнул и огляделся. Сразу стало ясно, почему остановился его противник. Потому, что не дурак был. Его старичкам достались в поединщики явно послабее мастера одиночных схваток, и теперь все они впятером и гном стояли за спиной у последнего из напавших, и ещё Вой с арбалетом взведённым прихромал, почти.

— Я сдаюсь, — подтвердил картину, увиденную Бином, его соперник.

— Меч подальше отбрось только, — в затылок шепнул ему Вой, и арбалет к этому затылку приставил.

— Не беспокойтесь, — пленник выпустил рукоять меча, и тот, подумав чуток, всё же свалился на вытоптанную прошлогоднюю траву.

— Ну, и умаялся я! — Бин дышал как загнанная лошадь.

— У тебя был очень хороший наставник, — решил поддержать разговор бывший соперник.

— Гро-то? Неплохой. Сколько вас?

— Наверное, я последний, — пленник покрутил головой, — Скорее всего.

— Нужно, однако, проверить, — гном поудобнее перехватил боевой молот и вопросительно глянул на Бина.

— Бруно, прикрой его, — оглядев своих ветеранов, выбрал самого незапыхавшегося рыцарь.

— Фарлей, Струдель, дойдите до того холма, посмотрите, что там с Доном, — подумав, добавил он.

Обе луны из облаков повылазили и вовсю старались загладить свою вину, заливая ложбину между холмами волшебным розовым светом.

— Ну, мил человек, рассказывай, что это вы тут делаете? Хотя, нет. Что это вы тут делали? — Бин связал за спиной руки пленнику, его же перевязью от меча.

Вскрик и смачный удар боевого молота (хрясь!), это гном, видно, нашёл того на кого можно месть направить, на немного отвлекли рыцаря от допроса.

Дальнейший рассказ пленника полностью подтверждал догадку принцессы. Это был разведывательный отряд. Северные земли, где укрылись после второй Войны Копья недобитые гоблины, дракониды и прочая нечисть, во главе с повелителем драконов Араканом, зализали раны и вновь воспряли духом. Народилось новое поколение, не знавшее ужасов войны и горечи поражения. Аракана сменил его сын Трост. Молодой повелитель драконов собрал лучших вояк из старичков, призвал в армию всю молодёжь и занялся её обучением.

— Но ведь тебе не двадцать лет? — прервал рыцарь повествование пленника.

— Я-то, как раз, инструктор. Меня учила драться на мечах сама повелительница драконов и сестра Рейстлина Маджере Китиара.

— Та самая? — не удержал удивления Бин.

— Та самая! — гордость на миг осветила лицо пленника, почище лун.

— Где она сейчас? — Биновер слышал о Китиаре от Гро.

— Что я, простой смертный, знаю о судьбах богов? Ты ещё спроси меня, где Такхизис и Паладайн.

— Ладно, оставим богов. Говори о себе, — легко согласился Бин.

Его, если честно, не очень и интересовало, где сейчас могущественная повелительница драконов Китиара Маджере. Лишь бы подальше от неё.

— Сейчас у Троста целая армия обученных воинов из людей, полк гоблинов и два полка минотавров.

— Минотавров? Странные дела творятся на белом свете, — Бин уже понимал, что жизнь вскоре резко изменится. Не для того формируют такие армии, чтобы в солдатики играть.

— Весь северный Эргот наш, — гордо вскинул голову инструктор бывший.

— Стой. Тебя-то как зовут? — Бин только сейчас понял, что не спросил имя пленника.

— Вой.

— Как?!! — подпрыгнул на раненой ноге Вой настоящий.

— Вой, а что? — пленник оглянулся на Воя.

— Придётся тебя убить!

Инструктор дёрнулся, но был Бином надёжно связан.

— Да, не спеши ты! — рыцарь обернулся к Вою настоящему, — Перевяжите ему ногу.

— Расскажи-ка ты нам лучше о гномах, — снова переключил своё внимание на пленника Биновер.

— Они наткнулись на нас на рассвете прошлого дня. Я был в дозоре, так что точно рассказать не могу. Эял, наш командир, драконид, приказал сделать вид, что спасаемся бегством, а потом устроил засаду и перебил гномов из арбалетов. Всё железное он приказал собрать, на севере плохо с оружием и железом, армия большая, оружия на всех не хватает.

— А какова, вообще, цель вашей разведки, — чего-то в этой картине не хватало, не складывалась она у Бина в голове в одно целое.

— Разведать подступы к Тарсису Великолепному. Трост решил начать новую войну с захвата этого города.

— Ничего себе, в какую заваруху мы угодили, — почесал затылок, слушавший всё это из-за плеча Бина, Струдель.

— Что же, вы собирались без лошадей и припасов идти чуть не полтысячи миль по Пыльным Равнинам? — Бин даже улыбнулся, когда представил себе такой рейд.

Пленник, Вой, тоже улыбнулся снисходительно, удивляясь такому предположению молодого рыцаря.

— Мы только обязаны проверить возможность высадки и обеспечить плацдарм для высадки основных сил Троста.

— Ещё раз! — Бин даже подпрыгнул.

— Обеспечить высадку основных сил через две недели, — пленник чуть приостановился, вычисляя, — Теперь уже через девять дней.

На этот раз подпрыгнули все, кто слушал пленника. Через девять дней, в дне езды на север, на берег моря высадится целая армия оправившихся сил зла, армия Такхизис под предводительством повелителя драконов Троста. И они единственные, кто это знает. И подкрепления-то практически ждать неоткуда. Разве гномы холмов. Но до них ещё пара дней пути, да столько же назад. И соизволят ли гномы положить свои жизни за благополучие умирающего Тарсиса Великолепного. И соберутся ли за четыре дня. Раздробленность кланов всем известна. Да только выборы тана, который поведёт объединённое войско на смерть, займёт месяц.

— Сколько кораблей придёт? — Биновер взял судьбы всех народов Крина в свои руки.

— Сто пятьдесят. Это больше тысячи человек и сто лошадей. Баллисты, катапульты.

— В порошок без всякой помощи сотрём, — усмехнулся Бирюк, угадавший настроение Бина.

— Ну, что уж сразу смеяться, почти с сотней справились без особых потерь, — попытался оправдаться будущий граф, хоть сам понимал, что дуэлянт его остудил правильно.

Прервав начавшуюся перепалку, подошёл гном.

— Добили и проверили всех. С этим семнадцать получается.

— То есть, где-то ещё не меньше десятка шляется? — Бин перевёл взгляд на нового Воя.

— Так, наверное, и получается. Когда вы напали, в первый раз, человек десять, самых малодушных, сбежали в сторону моря.

— Знаете, что? — Бин был уставший от бесконечного дня с тремя боями и свалившихся на него новостей, — Давайте-ка спать ляжем. Утром все соберёмся, порешаем, что делать. Сейчас голова не соображает.

— А с этим, что делать? — Струдель пнул легонько пленника, — Повесить или убить?

— Пусть пока полежит, подумает о смерти, только свяжите его получше, — Бин сквозь накатывающий сон вдруг вспомнил про Дона старшего, — И смените дозор на том холме, тут сражение выиграно, а они караулят, — рыцарь покачал тяжёлой головой и еле успел добрести до палатки, как упал на кучу тряпок уже уснувший.

Утро принесло мокрый дождь. Не простой дождь, а именно мокрый. И не сильный, не ливень, а зато настолько мелкий и нудный, что капли летели не только сверху вниз, а ещё и во все другие стороны. Они со знанием дела залезали под воротник и стекали вдоль хребта по спине у, лежащего под тряпками, Бина. Сквозь утреннюю дрёмубудущий граф слышал, как просыпается лагерь, как ругается Вой, пытаясь на одной ноге доскакать до пахучих кустов. Потом ругался Струдель, попытавшийся развести костёр из промокших дров, заготовленных бывшими хозяевами лагеря. Надо было вставать, надо было принимать какое-то решение, надо было быстрее двигаться к кустам.

— Ну, вот, что не сиделось спокойно в замке? — задал себе вопрос рыцарь и высунул голову из-под кучи тряпья.

Свет в палатку проникал и то какой-то мокрый, серый и нудный. Ещё раз, уныло вздохнув, Биновер выпутался из «постели», задом вперёд вылез из палатки и поплёлся к кустам. Лагерь проснулся. Его старички всё же каким-то чудом вдохнули жизнь в костёр и теперь варили кашу из трофейного овса.

— Лучше бы снег валил, — пожаловался Бин лежащему у костра Вою (своему) и вспомнил, — Где тёзка твой?

— В палатке драконидской, — неохотно отозвался раненый.

— Бруно, позови сюда всех, оставь только Ксана на страже со стороны моря. И пленника приведи, — Бин уже почти решил, что будет делать с этой новой информацией.

Старички подтягивались, зябко кутаясь в воротники и засунув руки в рукава. Ни на ком не было ни доспехов, ни даже кольчуги. Не военный поход, ёксиль моксель, а вылазка на природу, цветочки с барышнями понюхать. Бруно привёл, правильнее будет, притащил, связанного по рукам и ногам нового Воя.

— Слушай, дядя, а зачем ты подался на службу к этому Тросту? Мог бы наняться в Палантасе или Истаре в стражники или наёмником в охрану купеческую. Что вас всех тянет к Такхизис? — будущий граф всегда искренне удивлялся этому.

— Живу я там, — пожал плечами пленник, — Что ж, мне через весь Ансалонский континент тащиться в Палантас, чтобы деньги заработать?

— И много тебе платили?

— Одну стальную монету в месяц.

— Ого! Не много?!

— Я — инструктор по рукопашным схваткам. Моё мастерство ты мог оценить лично. Я один из лучших бойцов на мечах.

— Давай так. Продержишься три минуты против моего Бирюка, и я тебя освобождаю и нанимаю за ту же плату в свой отряд, — Бин тяжело вздохнул, деньги были большие, — Если не продержишься, то поступишь в личную гвардию Такхизис. Это, чтобы не хвастал по утрам, в дождь и слякоть. Лучший он, понимаешь!

Биновер всерьёз обиделся за своих старичков. Он-то их считал лучшими, ну, и себя на последнее место в Соламнии тоже не ставил. Вчера с Воем (чужим) он справиться не мог. Устал. Вот, устал, поэтому и не зарубил. А так бы зарубил. А, устал, и не зарубил. Но это он. Бирюк же совсем другое дело. Он отдохнувший. Да и, если честно, получше Бина будет.

Глава 12

— К тебе на службу? — противоречивые чувства прямо исковеркали физиономию Воя (чужого).

— Ко мне. Только придётся тебе немного имя подправить. Скажем: Вой младший. Как, подойдёт?

— А «старший» — это раненый молокосос? — чувства не покинули ещё душу и физиономию инструктора.

— Он самый, — весело подтвердил Бин, предвкушая, какой красочный будет поединок.

— У тебя отличный отряд. Все хорошие мечники, а эльфийка лучший лучник Соламнии, но я бы хотел знать, куда вы идёте и зачем.

— Ты сначала, тёзка, постарайся не умереть в первую минуту, — остудил его пытливость Вой старший.

Пока Бин устраивал поединок двух новичков, старички отряда все подтянулись. Один Ксан с пафосным высказыванием о том, что сам Хума прислушивался к его советам, отбыл на пост. О том, что поведал вчера Вой младший, знали все.

Начал Биновер:

— Честь, Кодекс и Мера велят нам остаться и не дать высадиться врагам на этом берегу. Пока лодки идут от кораблей к берегу, мы с сотню к Такхизис наладим. Потом ещё сотню измотаем в мелких стычках и побьём из засад. Потом нас без стрел хватит ещё на сотню. Если будет, кому об этой битве рассказать менестрелям, то о нас сложат баллады и приравняют в них к Героям Воин Копья, — Бин оглядел притихших старичков, перевёл взгляд на гнома и остановился на принцессе.

— Я лично не очень спешу в легенду, — с кривой усмешкой прервал молчание Струдель, — Хочется ещё чуток попользоваться молодым телом.

Ветераны цыкнули на него. Честь, Мера. Кодекс.

— Вот и я тоже не спешу к Паладайну в чертоги. Хоть, может, и заслужил, — поддержал зацыканного рыцарь, — Мы едим в Квалиност. Вот туда и поедим. Тарсис не отстоять вдесятером. Может, лучше поспешить к эльфам и попросить их выступить на помощь Тарсису в обмен на воду, — Бин снова остановился на Эйе.

— Поспешим, — коротко чирикнула она.

— Задержимся на три минуты, — остановил поднимающийся отряд будущий граф.

— Так, вроде, спешим, — гном уже прилаживал боевой молот за спину, по походному.

— Вой младший, наш пленник, решил порвать с тёмными силами, с Такхизис, с неправедной жизнью … и вступить в наш небольшой отряд, чтобы искупить свои ошибки. Гномов он не убивал, был в дозоре, — остановил Биновер попытавшегося вытащить оружие назад гнома, — А чтобы доказать, что подходит нам, мы ведь кого попало к себе не берём, мы — элита, в конце-то концов, он вызывает на поединок Бирюка и обещает продержаться три минуты.

Старички, предвкушая развлечение, заулыбались. Дуэлянт вопросительно хмыкнул. Принцесса поморщилась. Гном засунул молот за спину и сел у разгоревшегося, наконец, костра.

— Три минуты, — продолжил Бин, — Потом поедим и собираемся. Телеги и лошадёнки всего две. Много не удастся с собой забрать. Палатки хорошие. Стрелы. Доспехи гномов и людей. В общем, что влезет на две телеги и, что сможем увезти сами. Доспехи гномов, — он остановил жестом, попытавшегося рассказать об их ненужности, Струделя, — Для того, чтобы купить себе проход через Южные Ворота под Халькистовыми горами. Развяжите Воя младшего и дайте ему его меч.

Ну, и кто не бывал на поединках пеших мечников, на рыцарских турнирах? Всегда одно и то же. Один из поединщиков улучает момент, сбивает с ног соперника и молотит по уже лежащему тупым мечом, пока не превратит дорогую броню в кусок лома для кузнеца. Потом следующий, ещё более сильный или ловкий проделает эту же экзекуцию с победителем. В результате остаётся один. Но и его доспехи уже ни на что не годятся. Хотя победитель получает всё же изрядное количество золотых или стальных монет, чтобы заказать у приличного кузнеца обновку и обмыть новую броню в кабаке с неудачниками этого турнира. У кузнецов после таких турниров всегда работы вдоволь, а у крестьян вдоволь слюны, чтобы плеваться вслед рыцарю, который ввёл новый налог, для того чтобы починить себе панцирь. Ракообразное, блин.

Предстоящая схватка Воя младшего с Бирюком не обещала ни чего подобного.

Во-первых, уровень бойцов другой. Кто участвует в пеших схватках на турнирах? Младшие сыновья наполовину разорившихся хозяев поместий. Это звучит громко: «поместье». Семь-восемь лачуг с покосившимися заборами и заболоченными покосами, где вместо полезного коровам клевера, растёт полуядовитый едкий лютик. Зачем эти, с позволения сказать, бойцы, ездят на турниры. Вырваться на пару деньков из деревни в город, попить гномью водку в кругу себе подобных, поглазеть на красивых дам и попользоваться не красивыми шлюшками, что подешевле, в том же кабаке, в дешёвом опять же номере с одной скрипучей, кишащей клопами и вшами кроватью и одной колченогой табуреткой.

Во-вторых, никто не собирался надевать доспехов. Так, в крайнем случае, щит и налокотники. Зачем портить дорогую экипировку посреди степи, где с кузницами проблема.

В-третьих, никто не собирался мечи тупить, как на турнирах. Настоящие мечи, боевые. Лезвие, хоть падающий волосок и не перерубят, зато сосёнку в руку толщиной срежет даже без особого замаха.

Ну, и, в-четвёртых, у обоих поединщиков была цель, доказать, что они лучшие фехтовальщики на Ансалонском континенте.

Вот, сосчитав до четырёх, и преступили к делу.

— Раз, два, три, четыре! Начали! — Бин взмахнул носовым платком, самая белая тряпка, какая нашлась.

Овражный гном принял бы её за белую. И кровь, и гной и грязь, всего было помаленьку на платке, понятно, что и сопли присутствовали. А кто сказал, будто в походе легко. Поход, на то и придуман, чтобы в соплях и в крови, в поте и в грязи.

— Начали, во имя Паладайна, — повторил рыцарь и отпрыгнул в сторону.

Поединок начался.

Меч Бирюка был тоньше и короче огромного двуручного тесака Воя младшего. И надо отдать пленнику должное, он легко с ним обращался. По крайней мере, в первую минуту на все финты и уловки Бирюка, уйдя в глухую защиту, бывший инструктор фехтования успевал среагировать. Хотя, было видно и понятно, что дуэлянт пока просто проверяет уровень подготовки противника. Очевидно, оценил, так как тактику резко сменил. Он поднырнул под поднятым для отражения атаки мечом Воя младшего и оказался у того почти за спиной. Меч самого Бирюка вжикнул с немыслимой быстротой, … и отрубленная нога пленника упала на землю, окрашивая сухую рыжую траву в красный цвет крови. Нет. Это так должно было произойти, но …. Пленник успел упереть меч в землю и, оттолкнувшись от земли и используя меч, как точку опоры, отлетел от Бирюка на пару метров, по ходу успев вытащить меч из земли и вновь принять оборонительную стойку. Старички, да и сам Бин, зааплодировали, высказывая своё одобрение необычному, мастерскому приёму.

Бирюк хмыкнул и бросился в следующую атаку. На этот раз он осыпал соперника целым каскадом приёмов, и все на сумасшедшей скорости. Вот здесь лёгкость меча дуэлянта сыграла свою роль. Он раз за разом пробивал защиту драконидцокого учителя, но тому в последнюю секунду удавалось всякий раз отмахнуться от нацеленного прямо в сердце жала. Словно заговорённый был. Бин на долю мгновения оторвался от увлекательной схватки и посмотрел на песочные часы гнома. Половину времени Вой младший продержался. Рыцарь даже хотел, было остановить поединок. Жаль было потерять одного из этих двоих. На самом ведь деле, поди, лучшие бойцы на мечах на Ансалонском континенте, в Соламнии уж точно. Но по зрелым размышлениям передумал. Пусть спеси у обоих поубавится, легче управлять будет.

Бирюк в третий раз сменил тактику. На этот раз он решил применить весь арсенал обманных движений и выпадов. Клинок, вроде, направленный в одну сторону, вдруг, немыслимо менял траекторию и… натыкался на меч или лёгкий щит северянина. Никто и не заметил, как поединок вдруг круто изменился. Это Вой младший перешёл в первую свою атаку. Нет, пробить защиту Бирюка ему не удалось. Но ведь ещё пол минуты продержался, пока дуэлянт своим коротким и лёгким мечом сдерживал сокрушительные удары тесака.

— Время, — гном перевернул, пустую верхнюю колбу часов вниз.

Противники полоснули друг друга взглядами за неимением другого холодного оружия и, отвесив поклоны, разошлись.

— Это было здорово, — первой похвалила обоих принцесса.

Как не спешили со сборами и отъездом, всё как-то быстро не получалось. Пока отсортировали доспехи. Пока собирали и доставали из мёртвых людей и живых деревьев стрелы. Пока обедали после суматошных сборов. Пока напоили лошадей на дорогу. Выехали после полудня. Скорость ограничивали две конфискованные телеги, доверху загруженные трофеями. Накидали сначала лишковато, пришлось под скрежет зубов хозяйственного Струделя сгружать часть драгоценного железа. И самому Бину не хотелось. А нада! Чёрные кони категорически не хотели тащить перегруженные телеги, а трофейные коняки даже подходить к таким телегам побоялись. От страха обмочились и облегчились.

Тронулись, хвала Паладайну. Нудный мелкий дождик перестал. Перестал быть мелким и нудным и превратился в крупный и весёлый. Капли весело грохотали по наваленным в телегу панцирям и прочим железным ценностям. Может, лучше бы оставался нудным.

Для начала нужно было воссоединить отряд. Эльвира с гномой и двумя старичками помолодевшими была где-то в холмах затеряна. Дождь шедший целый день умело расправился со следами метаний драконидцкого и бинового отрядов. Рыцарь, в который уже раз, удосужился лицезреть, как гном сверяет направление со своей волшебной стрелкой. Не. Нельзя возвращаться назад без неё. Либо купить надо будет, либо украсть. Как украсть талисман, который всегда висит у Золотого Меча на шее, Биновер ещё не придумал. Будет день — будет пища.

Дождь лил. Телеги постоянно останавливались — кони выбивались из сил. Приходилось перепрягать, ставить под оглобли черных посвежее. А тут и темнота начала спускаться на забытые богами холмы. Конечно, может, Реоркс и вспоминал время от времени про живущее здесь одно из племён своего народа. Но видно не очень часто. Недосуг. Кузнец ведь. То одному ножик нужен, то другому меч. На базаре в Соламне гномы, торгующие оружием, чуть не каждый меч обзывали изделием самого Реоркса. Ну, и откуда у такого кузнеца время ещё и о всяких мелких кланах помнить. Забытые богами места проезжал отряд победителя варваров и драконидов Биновера Непобедимого, графа Соламнийского (в будущем). А солнце, где-то там за тучами неумолимо приближалось к горизонту. И надеяться, что одна из лун или даже обе осветят дорогу ночью, было бы глупостью.

В суматохе сборов Бин и думать забыл о зелёном кристалле. Лежит себе в кармане и лежит. Есть, пить не просит. А когда, в конце концов, все взгромоздились на коняк и караван тронулся на воссоединение со второй частью отряда, настало время и о каменюках задуматься. Справа тянулись холмы, и что самое примечательное, слева была та же картина. Холмы. Новых впечатлений, ни каких. Мозг не занят обрабатыванием свежей информации. Думай — не хочу. Думалось с трудом. В голове тяжело перекатывались мыслишки — гальки, и совсем уж тяжело, мысли — валуны. Ночь была бессонной, утро было занимательное, день выдался хлопотным. Самое время носом поклевать. А тут соображать надо о зелёных волшебных кристаллах, вынутых из магического посоха. Камень выполнял насущные, чётко представленные, небольшие по времени и пространству просьбы. Ну, или команды. Желания. Вот. Всё. Дальше ни каких мыслей не было. Кристалл в трудную минуту спас Бину жизнь. И таких трудных минут впереди ещё целая прорва. Не плохо бы попрактиковаться. Не понятно только где и как. Бин начал строить планы по перемещению себя на сто метров вперёд. И одного и с конём. И даже один раз попробовал. Рискнул. Но ничего не произошло. Должно быть, это было не насущное желание и даже не желание. А так — хотелка. А хотелки зелёный кристалл выполнять не хотел.

Воссоединение отряда совпало с обильным снегопадом и ветром. Добралась зима и сюда на юг Пыльных Равнин. Один Реоркс знает, как всё-таки вывел Золотой Меч отряд к месту, где оставили Эльвиру с обозом. Был далеко ещё не вечер, но видимость нулевая, готовность вновь обретённого обоза немедленно двинуться в путь ещё меньше, а желание всего отряда, куда либо двигаться в такую пургу, как и у воздуха, имела отрицательный градус.

Остались на ночлег на обжитом месте. Растянули один навес и две небольшие палатки поставили. Костёрик, еле тлевший за неимением топлива, кое как раскочегарили. Бин четверых выделил с повозкой и гнома к ним, чтобы не заблудились, на сбор всего, что могло гореть. Могли в этой степи гореть только чахлые деревца и кусты. Чтобы набрать топлива на всю ночь до этой ночи и собирать нужно. Остальным загорать кверху пузом Бин тоже не дал, отправил перегружать доспехи и оружие на другие телеги, чтобы всем лошадкам лихо досталось. Перетаскивание железа согрело застывших ветеранов лучше костра и гномьей водки, да ещё и топливо с водкой сэкономили. Вскоре над старичками пар стоял, даже ветром не сдувало. Посмотрев на эту благодать, Бин и сам решил согреться таким способом. Но… не получилось. Может быть, и получилось бы, но не получилось. Железо кончилось. Не назад же его перетаскивать на драконидские повозки. Пришлось греться у костра. Это на таком-то ветру, и у такого-то костра. Смех, да и только. Вот тут Бин и вспомнил о кристалле, выполнявшем насущные желания. Одно такое желание у него как раз появилось. Согреться. Он уже совсем было его произнёс, но тут увидел жмущихся к костерку Эльвиру, гному и эльфийку (это в кожаной-то рубашке) и желания самому согреться у рыцаря поубавилось. Нужно, как и полагается Соламнийскому Рыцарю вспомнить Кодекс и Меру, вспомнить о рыцарской чести и позаботиться о женщинах. Пришлось желание переменить. Необходимо, по зарез, топливо для большого костра. Напрягшись, Биновер произнёс это про себя, сжимая, камень зелёный в руке.

— Эй, что расселись? Принимайте дрова, — из-за холма показался довольный Струдель с не менее довольным гномом, — На целую рощу сухих деревьев наткнулись. На всю ночь хватит.

Бин с подозрением глянул на кристалл. Его это работа или нет? Кто мешал заготовителям час назад самим на эту рощицу наткнуться. Тем более, не после того, как Бин произнёс желание, а задолго до этого. Вот и думай, само это произошло или этот камешек может и в прошлом события изменять. Опять вместо разгадки сплошные загадки.

— Помогайте, чего расселись? — вывел рыцаря из задумчивости Струдель, — Тепло ведь привезли, а не железо.

Сказать, что Торбардин ждал и готовился к встрече бинова воинства, было бы преувеличением. Гномы холмов о Бине и слышать — не слышали, и видеть — не видели. Про эльфийскую принцессу они знали не больше, а то и меньше, чем про Бина. Хотя, вот бывает меньше, чем «ничего»? Конечно. Есть ещё — «ничегошеньки».

Город был обнесён невысокой каменной стеной. У южных ворот, с той стороны, где горы, были когда-то выстроены две деревянные башенки. Одну их них сожгли во время одной из Воин Копья, вторая рухнула от старости. Рухнула прямо на ворота за два дня до появления посольства Бина к эльфам Квалинести. Обрушив ворота, башня (или башенка) на этом не остановилась и качественно изнахратила подъёмный мост. Теперь его и поднимать не нужно было. Всё равно по нему проехать было нельзя.

День накануне был выходной. Главы кланов по этому случаю не собрались, чтобы решить вопрос, что делать с воротами, мостом и самой башней (башенкой). Гуляли гномы. Кроме того, что день был выходной, так ещё и праздник. Назывался он буднично: «День середины зимы». Зима уже всем порядком надоела и отпраздновать хоть половину её окончания настроились все гномы от мала до велика (хм, велика). Гостей на праздник не ждали, а значит и ворота с мостами могли подождать. То есть, кроме этих самых сломанных ворот и такого же моста Бина с отрядом никто не ждал.

Были когда-то в Торбардине и вторые ворота, со стороны холмов. Но защищать сразу двое ворот у гномов холмов силёнок не хватало и вторые ворота несколько десятилетий назад успешно изнутри засыпали. Засыпали, завалили камнями и поставили на этой куче небольшую сторожевую башенку. Кто не знал о том, что ворота ложные попадали под обстрел лучников и долбились в несуществующие ворота до поумнения или до истребления.

У Бина в отряде был гном, местный уроженец и поехали они сразу к южным воротам. А там полное крушение надежд на сытый ужин, тёплый камин и мягкую кровать в гостинице громко именуемой «Королевство Дурана», которую Золотой Меч расхваливал весь последний день тяжкого путешествия по холмам. Тяжким оно и сразу-то было, но после того как чуть потеплело и дороги раскисли из-за небольшого потепления и тут же выпавшего дождя, стало оно вдвое тяжельше. Даже втрое. Себя тащи по раскисшей дороге, коня тащи и гружённую железом телегу волоки. Ужас.

И когда уже все силы кончились, и осталась одна надежда на скорый отдых в «Королевстве…», тут-то и нарисовался сломанный вдоль и поперёк мост через ров. Сами ещё может быть, и переправились бы по руинам, но табун лошадей и полные драгоценного железа телеги по останкам моста не перетащить. Обосноваться лагерем прямо в двух шагах от тепла и уюта было тоже глупостью. Вот он заслуженный отдых, так нет, ночуй в чистом поле на голодный желудок.

Меж тем начинало смеркаться. В недоступном городе слышался гром барабанов и завывание труб — праздник был в разгаре. Бин нащупал волшебный кристалл в кармане и хотел было загадать желание о переброске всего отряда по другую сторону изнахраченных ворот, но вовремя отдёрнул руку, а вдруг там полно народу. Насколько было известно Бину, гномы недолюбливали магов почище самих соламнийских рыцарей. Магией гномов была механика и кузнечное дело. Пришлось позвать гнома и для начала пообсуждать сложившуюся ситуацию.

— Дня два, скорее всего, придётся сидеть, — отодвинул ещё на день обретение уюта Золотой Меч.

— Почему не завтра? — удивился и расстроился Бин.

— Завтра все будут спать до обеда, потом пол дня совещаться, какому клану восстанавливать мост, а какому чинить ворота, — резонно заметил за гнома знаток их обычаев Вой старший.

— У нас куча денег. Могли бы мы сами нанять несколько гномов, чтобы они починили мост? — наивно поинтересовался будущий граф.

— В праздник «Середины зимы»? — скривился гном.

— Так что же делать? — в конец отчаялся рыцарь.

— Разбивать как можно быстрее здесь лагерь, — повторил своё предложение Золотой Меч.

— Схожу я на разведку, — немного подумав, решил всё-таки Бин.

Сходить не получилось. Получилось сползать. Одна из досок откидного моста была почти цела. Идти по ней было страшно. А вот ползти вроде как можно было. Бин долго стягивал с себя железо и кожу (чужую), (свиную). Доски были не гнилые, но и не целые ведь. Более того, падая и ломаясь они приобрели извечное свойство, к которому ползуны по доскам испытывают некоторое недоброжелательство. Они утыкались занозами. Одни занозы были махонькие, другие обычными, а третьи, вообще, были не занозами, а занозищами. Все три разновидности немедленно вонзились ползуну в живот, под задравшуюся специально рубашку. В сговоре с занозами свои рубашки Бин подозревал ещё в глубоком детстве, как ни полезет куда по занозистой поверхности, рубашка сразу задиралась и отдавала живот на растерзание занозкам, занозам и занозищам. Почему бы этому разу быть исключением. Он и не стал. Чего ради. К середине моста Бин изодрал пузо в кровь и решил остановиться поправить рубашку. Остановился. Поправил. Раненая доска не выдержала всех этих извиваний и сломалась. С ужасным треском сломалась.

Делать в заполненном нечистотами, пиявками и дохлыми кошками рву будущему графу было нечего. Он схватился за обломки соседней доски, та его держать отказалась, он перехватился за другую, та подумала, потрещала рассержено на графа (возможно) и тоже переломилась. Бин уже летя в ров, всё же успел сунуть руку в карман, нащупать кристалл и представить себя в шаге от ворот.

Представлял всё это он очень тщательно, опасаясь возможных недоразумений с гномами, недолюбливающих магов. А вот падал он гораздо быстрее. Магия сработала. Бин и не сомневался в целом. Почти уже раскусил зелёный кристалл. Он стоял перед воротами, ровно в шаге и …

Бин стоял в шаге от ворот и по нему стекали все те нечистоты, что годами и десятилетиями накапливались во рву. Овражный гном выглядел лучше Биновера, что там выглядел, он и пах гораздо привлекательнее. Липкая склизкая жижа и стекать-то особенно не хотела. Так, какими-то ошмётками соскальзывала с одежды и с чавканьем хлюпалась о камни, коими была вымощена площадь перед воротами. Вляпался Бин в ров по самое «не хочу». Вляпался по шею. Выляпался, можно сказать, вовремя, ещё бы чуток и хлебнул грязи полным ротом. От такого невезения, не оттого, что не хлебнул, а оттого, что вляпался, Бин окончательно утратил охоту появляться волшебным образом перед гномами. Ещё и пузо зудело от нахватанных заноз. Полный крах всем радужным надеждам с коими подъезжали к столице гномов холмов.

Ошмётки продолжали соскальзывать с одежды, а рука до боли продолжала сжимать зелёный кристалл. Первым побуждением рыцаря было стряхнуть с себя руками вонючую жидкость, но тут более светлая мысль его посетила. Он представил себя стоящим в шаге от того места, где находился сейчас, но совершенно сухим и чистым, а грязь представил аккуратной лужицей на прежнем месте. Шёпотом проговорив всё это, он ещё сильнее сдавил волшебную вещичку.

Это было дикое блаженство стоять сухим и не вонючим. Это был просто праздник. Одно «но». Про занозы в порыве чистоплотности будущий граф забыл. Они возмутились и напомнили ему о себе со всей силы. Живот зачесался, заболел и выдавил из всех порезов и крупных заноз на чистую теперь кожу будущую графскую кровь. Кстати, отнюдь не голубую.

Бин почесал окровавленный живот, добавляя продольные и поперечные царапины к общему неприглядному виду. Одна из заноз была размером с палец, её удалось вытащить, ни боли не уменьшилось, ни крови. Все эти неприятности начисто отбили у раненого сиятельства понимание, а на кой шут он вообще сюда полез. Его воинству с того берега зловонного рва пришлось глотки надсадить, призывая Биновера вернуться к реальности. Вернулся всё-таки через какое-то время. Рыцарь опустил рубаху на окровавленное пузо, запахнул тёплую кожаную куртку и оглядел то, что осталось от ворот. Осталась одна из створок на одной петле, причём на верхней, так что сильно и не мешала проходу. Вторая створка ворот (огромных ворот, окованных не тонким железом) разлетелась на несколько частей и в полнейшем беспорядке проход основательно затрудняла. Бин протиснулся, оберегая живот, через завал и оказался в городе. Ну, немного не так, гномы обезопасили себя когда-то давно от захвата ворот врагом, они устроили узкий проход, с обеих сторон ограниченный стенами караулок, который начинался прямо за воротами и заканчивался в десятке метров. Дальше был поворот на девяносто градусов и уже потом обычная городская улица. Биновер осторожно дошёл, ни кем не замеченный и не остановленный, до поворота, и заглянул за угол. Улица была полна гномами. Буквально в двадцати метрах от Бина прямо посреди мостовой стояла огромная жаровня, и десятка два бородатых крепышей суетились вокруг, подбрасывая дрова и вращая вертела количеством четыре (на каждом был насажен не маленький баран). Запах стоял обалденный. Отряд спасителей Беседующего-с-Солнцем в последние дни сидел на сухих лепёшках и не менее сухих фруктах, отбитых у драконидов, поэтому запах жарящегося мяса чуть Бина в кровожадного хищника не превратил. С великим трудом рыцарь заставил себя очнуться и спрятаться назад за угол. В целом его разведывательная операция закончилась успешно. Ну, пара заноз. До свадьбы заживёт, тем более что ещё и старая жена жива.

Глава 13

Будущий граф вдохнул ещё раз на всякий случай волшебный аромат жарящегося мяса (вдруг, больше не получится), надо было подаваться к своим. Главное он узнал, вот сюда в этот проулок у ворот можно попытаться материализоваться не вызвав переполох у гномов и не оказавшись внутри стены. Бин уже двинулся к воротам и тут же отругал себя парой отборных словечек, означавших, впрочем, одно и то же понятие: идиот. Стоит ли переходить по развалившемуся мосту ров, если можно просто туда перенестись. Рыцарь вытащил из кармана совершенно сухой куртки зелёный кристалл и, сжав его в руке до рези в пальцах, представил себя на том берегу рядом с каретой. Что ж, получилось и на этот раз. Только крови сочившейся из живота добавилось, на этот раз пожелал, чтобы занозы вместе с ним не перенеслись. Это тоже получилось.

— Готовьтесь, сейчас попадём прямо в разгар праздника, — скомандовал Биновер своим спутникам, уже начинавшим привыкать к тому, что их командир вдруг стал магом.

Сам он тоже принял самое деятельное участие в этой подготовке. Нужно было сбить всех лошадей в плотный табунчик, телеги составить в ряд, поближе друг к другу. С людьми и гномами тоже пришлось повозиться, прежде чем все согласились принять участие в эдакой переброске к долгожданному отдыху. И часа не прошло. Бин понимал, что такой масштабный магический перенос он ещё не пробовал, а значит, можно и волноваться о его удачном осуществлении.

Посоветовавшись с собой, рыцарь разделил свой отряд на три части. Разумные существа, движимое имущество и самодвижущееся, тоже имущество. Опыт по переброске отряда в город он начал как раз с движимого. Биновер сел на телегу с гномскими доспехами и представил себя вместе с ней в проулке за воротами. Его чуть не вывернуло наизнанку, когда опыт успешно завершился. Правда, приступ был секундным и после пары глубоких вздохов прошёл, но задуматься заставил. Тем не менее, телега с кучей железа была на нужном берегу. Рыцарь переместил себя назад к отряду и проделал ту же операцию и с каретой многострадальной. Головокружение длилось несколько секунд, но и оно ушло, правда, Бин почувствовал, как его руки налились словно свинцом и тянули плечи к земле. Он помахал этими руками, разминаясь и вновь, почувствовав себя вполне удовлетворительно переместился к отряду. Теперь очередь дошла до самодвижущегося имущества или по иному выражаясь — до лошадей. Будущий граф разделил приличный табун на три части и проделал с ними этими частями уже знакомую операцию. После первой ходки его всё же вырвало, всем, чем осталось в подведённом от голода животе. Бин сильно и не расстроился, впереди был пир. После второй очнулся он от того, что лошадь наступила ему на ногу. Рыцарь лежал на камнях мостовой и над ним испуганно взбрыкивали лошади. Чёрные жеребцы были напуганы и подавали плохой пример остальным конягам. Пока Биновер их успокаивал, самочувствие его вновь нормализовалось, и хоть он понимал, что виной всему этому именно магия, изменить сильно уже ничего не мог. Не оставлять же отряд разделённым. Третья операция с переносом самодвижущегося имущества закончилась там же — на булыжной мостовой проулка. Хоть одно успокаивало — кони метаться перестали и мирно на него сверху смотрели. Бин переместился в очередной раз к отряду и …

Очнулся он на кровати. Потолок был в паутине и по нему пешком ходили разнузданные жирные тараканы. Бин сначала удивился, как он их так отчётливо видит, но проясняющийся разум подсказал, не зрение тому виной, низкий потолок. Они всё же добрались до гномов. Его подташнивало. Всё тело налилось усталостью, словно на нём пахали вместо лошади пару дней подряд. Лоскутное одеяло, коим он был прикрыт, давило на него, будто не грязная ткань это была, а листы свинца, которые он как-то видел на ярмарке у гномов. Тараканы, путешествующие над самым носом у будущего графа, вдруг что-то там на потолке не поделили и устроили сначала совещание, а потом и диспут с применением грубой животной силы. Бина для начала эта перепалка насекомых развеселила, потом обеспокоила, а когда самые слабые спорщики стали ему на голову сыпаться, вконец расстроила. Рыцарь по всякому свою смерть представлял, представлял с мечом в руке на поле брани. При этом он обязательно из последних сил, на последнем издыхании, убивал своего врага, самого главного у противной стороны. Вот интересно, «противная сторона» — это потому, что она стоит напротив, или она на самом деле всегда противная, с души от неё воротит, то неракцы, то другая гадость, типа драконидов. Бин представил себе бегущего на него с огромной секирой в руках драконида, на самом деле «противно».

Тараканы, меж тем, и не думали успокаиваться, совсем даже напротив, они себя до нельзя распалив стали целыми полками бросаться друг на друга и этими же полками сыпаться бедному Бина на голову. А он лежал под листами свинца и не мог пошевелить даже пальцем, чтобы стряхнуть с лица особенно крупных. Такую смерть, быть засыпанным тараканами, рыцарь в своих видениях даже всерьёз и не рассматривал. Правда, не всерьёз, тоже не рассматривал. Был ещё вариант, умереть в глубокой старости окружённым графиней — женой, понятно, и десятком детей всевозможного пола и возраста, причём один обязательно магистр, а одна, не менее обязательно, невеста короля, чего ни будь. Лежит себе Бин, умирает, и только немного сожалеет, что не придётся ему попировать на свадьбе у зятя, короля, чего-то там.

Тараканы сыпались и сыпались, а на потолке их меньше даже и не становилось. Понятно, подкрепление подходило. В засаде, видно, находились. Хотя, потолок был хоть и не ровный, но места для засады в ближайшем к Бину обозримом пространстве видно не было. Значит, подходят издалека. Ну, и кто же так военную операцию планирует, чтобы резервы после долгого утомительного марша издалека сразу в бой бросать, хреновые у тараканов стратеги. Биновер совсем расстроился, насекомые, те что упали на него, и не думали, оказывается, битву прекращать, они её продолжили прямо у будущего королевского тестя на голове, и самое предосудительное, прямо на лице. Такого оскорбления королевской фамилии чего-то там рыцарь терпеть от хреновых стратегов ни как не мог. Он мотнул головой туда-сюда, у него получилось. Ряды враждующих полчищ при этом расстроились, и началось неорганизованное бегство. И ведь нашёлся самый продуманный беглец, залез в пещеру раньше служившую Бину ноздрёй. Тесть чихнул и даже приподнялся на кровати. Враждующие армии на потолке мощный рыцарский чих поверг в ступор. Они на секунду замерли в замешательстве, а потом дружно, забыв о вражде, бросились врассыпную. Поле боя осталось за Биновером. С него тараканы тоже поспрыгивали. Благодать. Вес свинца опять же уменьшился. Уже и не свинец даже, а так, железо. Ну, к железным доспехам будущий граф и королевский тесть привык, он всерьёз пошевелился и даже попытался привстать на локтях.

— Лежи, не дёргайся, — руки Струделя вернули его в горизонтальное положение, — На секунду отошёл, а он уже хорохорится, встать пытается, — это старый вояка сказал кому-то невидимому у Бина за головой.

— Молодёжь, — голос за головой без всяких сомнений был женский.

Бин в своём окружении престарелых, судя по тексту, женщин не помнил. То ли с памятью проблемы, то ли со слухом. Он попытался запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядами с обладательницей женского голоса, но заботливая рука Струделя не позволила.

— Лежи, Бинушка, сейчас Бруно кружку эля принесёт, Мних говорит, что тебе сейчас лежать и питательные жидкости пить надо. А что питательней эля? Пусть он и гномский. Хотя, вот, брага из Торбардина, грибная, тоже вещь.

Ни какого, или ни какую, Мних Бин тоже у себя в отряде не помнил.

— Ты не сомневайся, Бинушка, мы пить её не стали. Дали слово, поклялись, значит, надо держать. И ни какой гном нас с пути этого не свернёт! — последние слова были сказаны с нескрываемой угрозой, какому-то, гному.

— Ты кто? — обратился рыцарь к обладателю женского голоса за головой.

— Э, милый, да ты совсем плох, старых друзей не узнаёшь, — Струдель по-своему истолковал этот вопрос, — Плохо это? — это он уже к голосу обратился.

— Кто ты такой, обормот, я и так знаю. Кто там у меня за спиной? — Бин снова сделал попытку запрокинуть голову, что обозреть невидимого собеседника.

Оскорблённый в лучших чувствах помолодевший старый вояка ослабил хватку и рыцарю это, наконец, удалось. Ну, скорее всего, это всё же была женщина, только борода немного мешала будущему королевскому тестю эти два понятия соединить в одном образе.

— Это целитель гномий. Нет, вру. Это целительница гномская. Её Золотой Меч привёл. Она тебе какую-то гадость под подушку засунула и тараканов позвала, говорит, они у тебя чёрную энергию заберут, — Струдель не очень доверчиво посмотрел вслед убегающим тараканам.

— Давно всё это продолжается? — Бин попробовал определить время суток. Окна из его лежачего положения видно не было, и отсвета на противоположной стене тоже не видать. Выходит, что он где-то под землёй.

— Если ты, Бинушка, о нашем путешествии к эльфам, то ох, как давно. Если же тебя интересует, сколько ты провалялся без сознания после переноса через ровик лошадей, то тоже не мало, но гораздо меньше, пару суток всего. Мы уже и не надеялись. Хотели эльфийку зарубить, а водичку на тебя потратить, но тут Золотой Меч привёл вот эту фру, — Струдель подмигнул гномихе у рыцаря за спиной.

— Какие другие свежие новости? — полюбопытствовал болезный, согнав с головы ещё несколько тараканов.

— Ну, много всего. Вой, который не наш, новенький, в тюрьме. Вой, который наш, в тюрьме. Дон старший тоже в тюрьме. Эльвира в соседней комнате. Остальные собрались в зале и составляют план захвата тюрьмы. Это — самые важные. Ещё Золотой Меч договорился с танами, что нас проводят до горного королевства, и…не будут убивать за колдовство. Что ещё? Эльфийка мечется по своей комнате и зубками скрежещет. Ну, вот, наверное, и всё. Хотя. Гномы у нас все доспехи купили. Золота и серебра получилось почти телега. Телеги трофейные тоже купили. Карету отремонтировали. Пора бы и в дорогу. А то ещё пару наших в тюрьме окажется. Придётся на самом деле штурмом брать, — Струдель изобразил озабоченность на улыбающемся юном лице.

— В тюрьме-то за что? — Бин продолжал выпроваживать с кровати тараканов.

— Понятно за что. За пьяную драку. Наши-то, никто не пил. Гномы в корчме, где мы остановились, не местные какие-то, пережрались и стали приставать к Дону старшему. Оба Воя за него вступились. Нет, не убили ни кого, так, покалечили.

— И что гномы с ними собираются делать? — Бин справился с прытким самым последним тараканом и обернулся, привстав на локте, к целительнице тараканьей, — Не знаю, тараканы помогли или просто выспался, но мне гораздо лучше.

— Насекомые забрали с собой чёрную силу и вернули тебе твою. Впредь используй талисман осторожней. Он от великого древнего колдуна, от злого колдуна. От чётного колдуна, — гномиха сделала у рыцаря над головой пасы руками и тяжёлой походкой вышла из комнаты, с грохотом прикрыв за собой дверь. Её друзья шестилапые, до этого ещё не успевшие покинуть потолок дружно рухнули на пол, и на кровать, и на Бина.

Стряхнув с себя несчастных, Бин повторил вопрос о дальнейшей судьбе узников.

— Золотой Меч говорит, что попытается их вызволить, договорившись с танами, а в суде им пожизненное рабство присудили. У тех гномов, которых они покалечили. Те теперь сами работать не могут, вот нашим у них теперь, до самой смерти хозяев, и придётся отрабатывать.

— Справедливый у гномов суд, — сделал вывод Биновер, и решил, вставать пора.

Струдель поддержал его за плечи. Рыцарь сел и прислушался к себе. Голова была ясная. Руки ноги не болели. Из всех возможных неприятных ощущений присутствовало только одно чувство страшного голода. Прямо звериного голода. Ну, дак, двое суток не жрамши.

— Я бы поел сейчас, — ответил он на ожидающе-вопросительный взгляд старого рубаки.

— Вниз пойдём в харчевню, или сюда принести, — ветеран с сомнением осмотрел рыцаря.

— А мы, что, не внизу? — Бин обвёл глазами своё помещение. Окон не добавилось. Как не было ни одного, так, ни единого и не появилось после утверждения Струделя, что они, где-то наверху.

— Золотой Меч говорит, что гномы редко стоят дома с окнами, привыкли в подземелье жить, и пара веков среди холмов их ещё окончательно с открытым пространством не примирила, — охотно пояснил помолодевший.

— Пойдём вниз, — Бин решительно встал с кровати, ожидал, что его качнёт от слабости после такой продолжительной спячки, но всё обошлось, тараканы постарались на совесть.

Лестница в этот низ была ни шаткой и ни скрипучей. Хорошая добротная была лестница. Расстояние только между ступеньками маловато. Бин сделал нормальный шаг, угодил ногой на самый край ступеньки, попытался быстро переставить вторую, чтобы сохранить равновесие, опять угодил на край ступени и, окончательно лишившись точки опоры, загремел в тот самый низ.

Его появление кубарем с подвыванием и проклятьями на общем и на гоблинском (где ещё можно найти такие смачные ругательства) встретили обширной зале с низким потолком и одним подслеповатым окошечком дружным молчанием. Его отряд был почти весь у камина. Не хватало женщин и двух Воев с Доном старшим. Остальные в зале были гномы. Ну, а кем им ещё быть-то в Торбардине. Срудель, ловко избежав падения, помог Бину подняться и общупал его с головы до колен, выясняя, есть ли повреждения. Повреждений, по крайней мере, видимых, не виделось. Озабоченный ветеран, тем не менее, проводил его под руку до стола, который оккупировал отряд помолодевших воинов и усадил на заботливо освобождённое место на скамью.

— Большой Котёл, — обратился он, удостоверившись, что будущий граф сидит твёрдо и падать снова не собирается, к с интересом присматривающего за новым посетителем хозяину таверны, — Наш командир после болезни, ему бы чего понаваристей.

— Гуляш почти готов, через пять минут подам, — гном был толст, бородат и, чем-то в самом деле походил на «большой котёл».

— Как вы тут? — обратился Биновер к своим.

— Плохо, — за всех ответил Бруно.

— Что эльфийка? — уже к нему и обратился рыцарь.

— Одна порывалась уйти, еле уговорили.

— Да, затягивается путешествие в тёплые края, — Бирюк хоть зарока, не пить, не давал, в руке держал не кружку с элем и не рюмку с водкой, а стакан с чаем и это ему хорошего настроения не добавляло, бирюк бирюком смотрел на всех изподлобья.

— Что будем делать с нашими? — Бин договорить не успел, появился хозяин таверны и плюхнул перед рыцарем огромную оловянную миску с не менее огромным количеством умопомрачительно пахнувшим мелко нарубленным мясом в красном соусе с кусочками овощей.

Всё больше ни о чем будущий королевский тесть думать не мог. Голова оказалась занята пережёвыванием пищи. Много ли человеку надо, чтобы быть счастливым? Много. Огромной миски не хватило. Правда, двух огромных оказалось лишковато. Доесть вторую Бин не смог. Он сладостно рыгнул на весь низкий зал, сытно икнул и передал недоеденное, почти без всякого сожаления крутившемуся у стола овражному гному.

— Твоя — великий воин, — сообщил новый хозяин рагу, пока рот его был ещё свободен, рука только зачерпнула пригоршню вкуснятины и несла к зубам. По ним через минуту от Большого Котла вежливый попрошайка и заработал.

— Сыру, — кулак второй раз попал в пустоту, — Я тебе сколько раз говорил, не лезь к посетителям!

— Оставь его, почтенный, — Бин был само благодушие, — я переоценил свои возможности, не пропадать же добру.

— Твоя — мудрый, — похвалили Биновера из под стола.

— Попрошайкам потакать не след, — резонно заметил хозяин таверны, но под стол за Сыру не полез.

— Твоя больше нету? — Бина дёрнули за пояс.

Большой Котел расхохотался и с видом победителя удалился.

— Твоя без хлеба ел? — настойчивее дёрнули из под стола.

Ксан ловко запустил туда руку и выудил попрошайку. Сказать, что гном был плохо одет, значит соврать. На нём была рваная рубашка, из которой вытряхнули, скорее всего, огородное пугало и шорты с оборванными карманами, пугалам шорт не полагается, так что их происхождение оставалось загадкой. В общем, одет он для зимы был ни как. Копна волос на голове хоть её защищала от холода.

— Твоя где живёт? — подражая гному, чувствуя опьянение сытостью, и потому вполне настроенный на «потрепаться после обеда», спросил Бин несчастного.

— Пещера, много долго, — осматривая пустой стол, вяло сообщило существо.

— Чего много? Куда долго? — не зная диалекта овражных гномов Ксан задал сразу два вопроса. Зря, наверное, он это сделал.

— Твоя много глуп. Долго учить надо, — Сыру замахал руками и запинал ногами, освобождаясь от наглого деревенского парня, хоть и закованного в броню.

Ксан гнома на пол поставил. Почему бы не поставить, раз вежливо просят.

— Хозяин, принеси нашему новому другу поесть, — вдруг выдал Бин.

Удивились все. Удивился хозяин постоялого двора. Удивились помолодевшие старички. Удивился Сыру. Только больше всего произнесённым словам удивился сам рыцарь. И с чего это он? Много позже, когда гном доедал вторую тарелку гуляша, куда подевалась первая, никто не заметил, Бин понял свой интерес. Мозги его сами, не посоветовавшись с хозяином, сделали вывод о том, чего это сказал гном про «много, долго» и зачем эта информация ему Бину.

— Сыру, так ты живёшь в Подземном Королевстве? — будущий граф ещё не совсем понял, зачем ему всё это. Скорее всего, в Торбардине полно жителей пещеры и все они там популярнее этого Сыру.

— Твоя глухой, — сделал вывод потрошитель огородных пугал, — Сказал, пещера.

В тарелке кончилось содержимое и овражный гном, с чавканьем вылизав её, отодвинул.

— А здесь зачем? — за Бина спросил Бруно.

Не глядя на нового вопрошающего, Сыру похлопал себя по раздувшемуся животу и изрёк.

— Коммерция.

— Что, что? — все старички удивлённо обернулись на эти слова.

— Вы все с земля глухих. Моя торговать, — гном достал из кармана пуголовской рубашки что-то тонкое и мохнатое, — Мой продавать крысиные хвосты, — и он протянул эту штуку Бину.

Бин уже было инстинктивно отшатнулся, но переселил себя, взял хвост и похвалил.

— Хороший, длинный.

— Твоя покупай. Твоя не дурак, хоть глухой.

— Сколько хочешь?

— Два по три хвост — три по три монет, — и Сыру вытащил остальные.

Так себе зрелище. У кого желудок послабее может и не выдержать.

— И это всё? Стоило ли идти в такую даль? — Бин полез за кошельком.

— В пещера еще много по три. Пойдёшь? — гном принял одну серебряную монету протянутую Бином и вернул, покачав головой, — Моя сказал три по три.

— Но это серебро. Это три по три и ещё одна, — за Бина опять влез Бруно.

— Твоя глухой и дурной. Это три по три, — гном показал много грязных пальцев, — А это один, — и он показал скрюченный указательный палец с обломанным ногтём.

Общими усилиями с привлечением хозяина таверны добыли девять медяков.

— Теперь твоя понимай, — Сыру показал горсть мелочи Бруно, — Думал обмануть? — Это он уже к Бину.

— Торговля, — развёл руками рыцарь, хитро (ну, как мог) улыбаясь.

— Твоя ходить долго далеко в пещера? — гном засунул монеты в рот и с этим набитым медью ртом часть дикции утратил.

— Твоя водить — моя ходить, — выдал Бин и тут же получил пару уважительных шлепков по спине от помолодевших старичков.

— Твоя умный, — уважительно за всех произнёс Бруно.

— Моя всегда тут, — крикнул вслед Сыру, когда Бин, подхватив под руки Бруно и Струделя, потащил их наверх, к себе в комнату. Ксан потащился сам.

— Так, теперь давайте о наших, — рыцарь чувствовал что силы к нему вернулись, а значит, пора как порядочным гостям выметаться из славного города Торбардина.

Они присели, где могли, в тараканьей комнате. Бин мог у себя на кровати. Струдель на единственном неказистом стуле. Бруно с Ксаном на корточки.

— Может, их выкупить, — предложил Бин.

— Пробовали, — Бруно закатил глаза, — гномы, что они покалечили, потребовали тысячу.

— Да, дорожат бородатые здоровьем, — после присвистывания высказался будущий граф.

— Мы за доспехи выручили почти тысячу. Если ещё и лошадей продать трофейных, то должно хватить, — это Ксан с корточек высказался.

Остальные хором возмутились. Тысячу! Можно целый замок выстроить. Бин молчал. Огромные деньги. Только, похоже, друг Хумы прав. Деньги им достались на ровном месте. Ну, если не считать две небольшие войнушки.

Мысленно, пока только мысленно, смирившись с потерей колоссальной суммы денег, Биновер повернулся к Струделю.

— Надо бы с Золотым Мечом пообщаться, что он посоветует.

— Он должен скоро подойти, обещал ещё раз с танами поговорить, — ветеран махнул рукой, — Только он гном, а не бог.

— А, может, тебе с кем подраться, — вдруг высказался до сих пор молчавший Бруно.

— Интересное предложение, — воспрял духом рыцарь.

— Посадят тебе в тюрьму, а ты соберёшь вокруг себя наших и сюда перенесёшься, — продолжил бывший старичок.

Бин представил себе эту картину. Ну, так себе. Нужно ведь будет ещё из города выходить. Да, и не понравилось ему тараканье лечение. В это время дверь с грохотом отворилась. На пороге стояла разгневанная принцесса.

— Отдайте мне воду, я пойду одна, — она протянула руку к Биноверу.

Может, так и сделать. Может, ну её обещанную награду от эльфов. Может, наплевать на команду магистра проводить принцессу до дому. Может, Бин так бы и сделал, но в это время за спиной Эйи показался Золотой Меч. Он легонько приподнял принцессу и отодвинул её с дороги.

— Ладно. Всё, что мог я сделал. Таны решили так, — он смущённо почесал затылок, очевидно переводил слова вождей на общий.

— Не тяни, уж, — подбодрил его Бин.

— Вам надо заплатить тысячу монет и сегодня же покинуть Торбардин. Впредь въезд в город вам запрещён.

— Я знал, что гномы отплатят нам добром за ту битву с драконидами, как ты и обещал, — широко улыбнулся Струдель.

— Стоп, стоп, стоп! — рыцарь пресёк назревающий скандал, — Ты-то, что посоветуешь?

— Оставьте коней, заплатите эти деньги и найдите проводника до Королевства Под Горой.

— Вот, это нам срочно и нужно сделать, — принцесса чуть поостыла, узнав о неизбежности скорого отправления.

— Ведь, правда насчёт коней, а раз коней придётся оставить, то и с доспехами нужно расстаться, — Струдель с сожалением посмотрел на чёрную рыцарскую броню сваленную в углу комнаты.

— Как их оставить, продать что ли? — Бин себе такого даже представить не мог.

— А, что, тащить их с собой под землю? Гномы не пустят вас в броне и с конями, — эльфийка снова распалялась.

— Но это ведь не просто мерины. Это боевые лошади, они все вместе стоят, как половина Торбардина, а то и больше, — упорствовал рыцарь.

— Продайте только трофейных, а ваших чёрных можно оставить на постой в этом же постоялом дворе.

Выехали. Выкупили. Выругали. Выручили. Выпучили глаза. Въехали в Королевство под Горой.

Нет. Темноты кромешной не было. Был полумрак. Не так, чтобы факелами перед носом друг у друга махать, а так, чтобы глаза попривыкли и вперёд. Знаменитые ворота были не хуже, чем их описывали счастливцы сподобившиеся узреть красоту неимоверную. Только, ведь, и не лучше были. Да, та самая резьба по камню. Да, те самые грандиозные размеры. Да, претолстенные. Да, старинные. Гномы могли гордиться мастерством своих предков. А у Бина были железные. Если его ворота увеличить до размера этих гномских, то он станет самым богатым человеком на Крине. Словом, ворота проехали и вступили в Королевство Горное.

Их даже и не пытались остановить. Выделили сопровождающих до помещений, где гномы обязаны хранить товар для внешнего мира. Выделили и проводили. Провожали двое провожатых. Без доспехов неракских чувствовали себя незащищёнными, почти голыми. И два гнома с топорами казались силой. Шли по слабо мерцающему коридору, постоянно натыкаясь на встречные торговые караваны. Ну, не в прямом смысле, караваны. Ни лошадей, ни мулов, ни, тем паче, верблюдов и мамонтов, нет, этих излишеств не было. Попадались гномы с носилками и тюками. Чем не караван? Дошли за два часа. Дошли бы и за час. Ксан с Сыру регулярно останавливались и затевали беседы. Приходилось спохватываться, что части отряда не хватает и возвращаться за ними. На третий раз Бин не выдержал и взял Сыру на себя. Такого количества информации о волшебном свойстве крыс, их частей и частей от частей, рыцарь ещё не слышал, да и вряд ли ещё услышит. Хотя и тут не вся она добралась до ушей бедняги. Мозг на пятой минуте отключился и уши тоже отключил. Состояние дороги позволяло идти не думая и не выбирая дороги. Ровная, прямая хорошо ухоженная, чего там выбирать. Ступай и ступай. Слух к Бину вернулся вместе с возгласом одного из сопровождающих, что пришли, мол. Кердык дороге.

Гномы они и есть гномы. Порядок и бюрократия, причём, чего больше — не разберёшь. Ровная длинная очередь стояла в нишу, где выдавалось разрешение на торговлю в горе. В основном это были сами гномы, скорее всего осевшие на поверхности и обнаружившие, что и там под солнцем чего-то производят кроме ртов для потребления гномьей водки. Что ж, торговали гномы так же обстоятельно, как и делали всё остальное. Строили лавки, в основном из камня, в некоторых городках это были единственные каменные строения, строили кузницы, строили мосты, чтобы связать городок с центральной дорогой. Ещё в очереди были овражные гномы. Какой такой торговлей они занимались было интересно не только Биноверу, но и самим гномам. Если все они, как и Сыру торговали крысиными хвостами, то откуда бралось столько желающих иметь связку этой гадости. Были в очереди люди. Палантасцы выделялись яркими парчёвыми халатами. Чёрными меховыми плащами щеголяли жители далёкой пугающей Нераки и широкими шароварами яркого голубого цвета блистали купцы из Тарсиса Великолепного. Людей было не много. Отряд Бина превосходил их численностью всех вместе взятых.

Вдоль очереди прогуливались вооружённые железными булавами стражники и не давали разгораться в конфликт возникающим тут и там перепалкам. Часто причиной перепалки служили несколько кендеров, тоже ждущие своей очереди за разрешением на торговлю. Бин от нечего делать стал присматриваться к кендерам и овражным гномам — не очень вязались репутация этих существ с громким словом «торговля».

Кендеров было трое. Они сразу, вопреки всем законам очереди, оказались возле самой ниши и только вмешательство стражников вернуло их на свои места. Ну, это гномы думали, что вернуло. Через пару минут их снова вернуло. Ещё через пару минут опять вернуло. И так раз пять. Пока один из стражей не привязал одного из кендеров к своей ноге. О чём очень пожалел уже через минуту, обнаружив свой кошель у того в руках.

Бин сразу обратил внимание на другого кендера. Как-то, немного не так, он себя вёл. Держался несколько в стороне от представителей своего племени и выглядел не как ребёнок, а, скорее, как усохший до размеров ребёнка старик. Очередь почти не двигалась и этот кендер стал, ну, всё же кендер, потихоньку приближаться к Бину. Рыцарь опасливо потрогал кошель и нащупал в кармане кристалл.

— Если Ваша светлость беспокоится о возможном исчезновении ценностей по моей вине, то уверяю Вас, я слишком стар для таких проделок, — человечек улыбнулся морщинками у глаз и продвинулся к Биноверу ещё на немного.

— Я слышал, что кендеры живут по двести лет, ты, наверное, видел катаклизм, — решил поддержать разговор и пошутить Бин. Лучше бы он этого не делал, может, жизнь бы по-другому сложилась. Но, вот сделал.

— Сам катаклизм нет. Но есть одна история, которую я готов рассказать про этот самый катаклизм, если у Вашей светлости есть терпение.

— Да сколько угодно, ещё не меньше часа в этой очереди стоять, — Бин понадёжнее подпёр стену пещеры и приготовился слушать.

— Подожди, собеседник. Такую историю лучше прочесть, чем услышать. Я её записал много-много лет назад, — и кендер вынул из одной сумки (всего их было шесть) свиток из жёлтых листочков, — Надеюсь, ты умеешь читать на общем?

Бин с опаской принял древний документ и развернул первый лист.

— Орех Арскин — это я. — ответил на невысказанный вопрос кендер и Бин погрузился в чтение.

Конц первой книги.

Краснотурьинск 2021год

Content

Андрей Шопперт
Рогоносец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13