Бьёрн Магнуссон

Глава 1 Алая кровь севера

В самом начале 1960 года зима свирепствовала как никогда. А здесь, в Норвегии, это было особенно заметно. Сугробы на улицах маггловских городов, пронизывающий ледяной ветер, рвущий отороченные мехом мантии волшебников.

Холод. Простым людям, живущим в Осло в домах с центральным отоплением, и то приходилось несладко. Что уж говорить о магах, живущих в каменных замках и крепостях на высоких утёсах и самых неприступных фьордах. Даже «согревающие» чары и жаркий огонь в каминах не могли выгнать леденящий холод из жилищ.

В одном из таких замков, сегодня, первого января, лежала в кровати измученная родами женщина, крепко прижимая к груди младенца. Уставшая повитуха вывалилась из комнаты молодой госпожи и мгновенно столкнулась взглядом с крупным светловолосым мужчиной, что нервно ходил по коридору в ожидании известий.

— Лорд Магнуссон, — хрипло произнесла повитуха, — Госпожа Леа родила вам наследника. Их здоровью ничего не угрожает, и вы можете зайти к ним.

Мужчина тут же ринулся к двери, так что повитуха еле успела отскочить у него с дороги.

— Леа, милая, как ты? — гулким басом пророкотал Вильям Магнуссон.

— Я в порядке, — с неприкрытой гордостью, пусть и слабым голосом, ответила женщина. — Познакомься, дорого́й, вот твой сын.

Мужчина склонил голову набок и прищурился, глядя на ребёнка похожими на медвежьи глазами.

Пухлый младенец со светлым пушком на голове на мгновение отвлёкся от материнской груди и посмотрел на отца. Серые глаза ребенка вдруг изменились, став точной копией отцовских. Узнаваемые черты и даже жесты обоих мужчин рода Магнуссон вызвали у женщины улыбку

— Я назову его Бьёрн в честь основателя нашего рода. Бьёрн Магнуссон, — пророкотал лорд. Потом голос его смягчился и стал тише.

— Отдыхай, моя леди. Я приказал домовикам выполнять все твои пожелания.

Развернувшись, мужчина осторожно закрыл за собой дверь и посмотрел на ожидавшую его повитуху.

— Пойдём, я отведу тебя на пристань, с которой можно аппарировать.

Женщина молча накинула тёплую мантию на плечи и пошла за хозяином замка. Ей пообещали очень большие деньги, но она всё равно собиралась заработать ещё больше на новостях о рождении наследника столь древнего рода. Это станет прекрасной прибавкой к тем накоплениям, что повитуха скопила на безбедную старость.

Через несколько минут быстрой ходьбы по каменным коридорам они вышли из замка на маленькую обледеневшую площадку. Ветер немедленно вцепился в вышедших на мороз людей, развевая длинные светлые волосы хозяина.

— Прощайте, лорд Магнуссон, — довольно произнесла повитуха, оценив вес мешка галеонов, переданный ей магом. Потом она совершенно случайно взглянула ему прямо в глаза, а уже в следующий миг из её рта выплеснулся густой поток крови, и она упала к ногам мужчины.

— Никто не должен знать, что у рода Магнуссон появился наследник, — мрачно пророкотал Магнуссон, вытирая кинжал. — А любые клятвы, как оказалось, можно при желании обойти.

Затем он достал палочку и парой небрежных жестов уничтожил тело и кровь на площадке.

Через минуту ничего не говорило о произошедшей трагедии. Северный ветер не оставил следов, укрывая всё колючим снегом.

***

Леди Леа быстрым шагом влетела в хорошо натопленную комнату.

— Муника! — ну, как вы тут с Бьёрном?

Молодая кормилица с улыбкой почтительно поклонилась хозяйке.

— Всё в порядке, моя госпожа. Бьёрн — очень непоседливый ребёнок, играет целыми днями, узнает что-то новое. Если, конечно, не спит и не ест, — с улыбкой добавила она. Ребёнок при этом как раз сладко посапывал на своей кроватке среди игрушек.

Леа подошла поближе и с любовью посмотрела на сына, потом перевела взгляд на кормилицу и с лёгкой улыбкой сказала:

— Мой муж сумел вытащить твоего брата из лап ирландцев. Заплатил выкуп за него и весь его корабль. Мы своих вассалов не бросаем, ты же знаешь. Можешь сегодня наведаться к нему в гости. Корабль должен зайти в порт где-то в полдень, и твой Андеш снова стоит у штурвала.

Муника Свархидсон приглушённо взвизгнула, уважительно поклонилась госпоже и тут же выбежала из комнаты.

Леди Леа только покачала головой и погладила спящего сына. Сразу после рождения у Бьёрна начались магические выбросы, обещая хорошее будущее. Но до трёх лет неосознанное колдовство малыша вызывало постоянные смешные и не очень ситуации, которые со временем так утомили мать, что она попросила мужа найти кормилицу. Сестра одного из капитанов кораблей, принадлежащих роду, прекрасно подошла к этой роли, позволяя леди Магнуссон хоть немного уделить внимание себе и лорду.

К сожалению, Вильям был постоянно занят, а последнее время особо. Враги рода объединились, и несмотря на впечатляющую магическую силу самого́ лорда, постоянно угрожали его кораблям и другому имуществу. Вильям крутился, как снежный буран, пытаясь успеть везде, но древний род переживал нелёгкие времена.

Проблема наследника с достаточным магическим потенциалом стояла всерьёз перед каждым древним родом. К счастью, для них с Вильямом всё обошлось более чем хорошо. Бьёрн родился потенциально очень сильным волшебником, обладал всеми родовыми дарами и обещал со временем превзойти отца.

Появившись на аппарационной площадке, лорд с развевающейся на холодном ветру мантией размеренно зашагал в замок. Передав верхнюю одежду домовику, он обсушил волосы от снега и вошёл в обеденный зал, где ждали его домочадцы и верные слуги. Во главе стола, рядом с его законным местом, похожим на трон, сидела жена. Здесь же был одноглазый Андеш Свархидсон со своей сестрой и другие капитаны кораблей. Сегодня в этом зале находились близкие хозяину маги с жёнами или подругами. Все встали, приветствуя своего лорда.

Магнуссон сел во главе стола, поднял кубок и гулко пророкотал:

— Скёль, друзья!

— За наше здоровье! — вассалы и слуги поддержали его тост громким рёвом.

Домовики ставили на столы мясо, рыбу, овощные блюда. Разливали пиво и вино. Голоса звучали всё громче, праздник набирал обороты. Вот двое из гостей встали из-за стола, и отойдя в сторону дуэльной площадки, начали магическое сражение, за которым с удовольствием следили все присутствующие.

Вечером Вильям и Леа стояли в детской, глядя на спящего сына. В углу затаился утомлённый домовик.

Лорд Магнуссон снял рубашку, оставшись с обнажённым торсом, и направил себе палочку в грудь, начав читать древнее родовое заклинание. В районе солнечного сплетения раскрылась ужасающая на вид рана, и из неё вылетел маленький красный рубин.

Не обращая внимания на текущую кровь и боль, Вильям взмахом палочки восстановил целостность грудной клетки и вместе с парящим перед ним рубином подошёл к спящему сыну. Леа до крови закусила губу, наблюдая, как муж приложил рубин к груди сына и снова произнёс заклинание. Камень с негромким хлюпаньем начал погружаться в глубину тела мальчика.

На лбу лорда выступила испарина магического истощения, но он продолжал и продолжал колдовать, только упрямо нахмурив брови. Леа сцепила побледневшие пальцы, заметив, как под кожей груди мальчика что-то ворочается. К счастью, укрываемый магией домовика, Бьёрн не проснулся, а Вильям наконец устало опустился на стул.

— Это наследие рода Магнуссон, Леа, — хрипло пророкотал маг. — Если со мной что-нибудь случится, Бьёрн сможет восстановить все знания нашего рода с помощью этого камня. Я смог это сделать после смерти отца, сможет и он. Во сне знания и опыт предков будут встраиваться в его память, как будто он их помнил всегда. В древних родах разный подход к сохранению наследия. Кто-то пишет родовые книги, другие прячут знания и опыт предков в памяти верных людей, что даже не подозревают об этом. Те же, кто ближе к магическим существам, передают их и вовсе через кровь. А мы в далёкие времена изобрели такой способ. Чем раньше передать камень, тем лучше для сына.

Чувствуя остаточную боль за грудиной, он потер кожу в районе солнечного сплетения и продолжил:

— Главное, что выбросы подтверждают его магическую силу. Каждый лорд Магнуссон помнит и владеет всем, что знали все его предки. Слишком опасна наша жизнь, чтобы оставлять всё на откуп родовым книгам. Я слышал, что в Англии многие волшебники прячут знания и артефакты в банке «Гринготтс». Доверять своё наследие тем, кто ещё недавно жаждал перерезать тебе глотку и сожрать?

Вильям негромко хохотнул, обнимая женщину.

— Пусть наш сын отдыхает. Пойдём в спальню, Леа, я так по тебе соскучился.

Он легко поднял жену на руки и вышел из детской. Домовик зашевелился и, подойдя к кроватке, стал внимательно наблюдать за продолжающим посапывать Бьёрном.

***

Муника подошла к стоя́щему у пристани кораблю и громко крикнула наверх:

— Просыпайся, соня.

На палубе никто не отозвался, и она крикнула ещё звонче:

— Андеш! Акулу тебе в жены, ты где там прячешься?

Наверху послышался грохот упавшего тела, и через минуту к смеющейся женщине вылез всклокоченный одноглазый пират.

— Чего тебе, Муника? — прохрипел он. — Кто же так орёт с самого утра, акулу мне в жёны!

Женщина достала из сумки с расширенным пространством небольшой бочонок пива и взмахом палочки левитировала его к брату. Андеш вцепился в парящий перед носом сосуд обеими руками и зубами вырвал пробку. А затем скорчил самое счастливое лицо и под насмешливым взглядом сестры надолго присосался к живительному источнику. Только когда маленький бочонок показал дно, Андеш удовлетворённо отшвырнул его в сторону и радостно спрыгнул на пирс. Обняв взвизгнувшую от неожиданности сестру, он громко проревел, вытирая испачканные в пене усы и бороду:

— Я люблю тебя, сестрёнка! Спасительница моя! Чтоб каждое утро после доброй попойки начиналось так хорошо, акулу мне в жены!

— Пусти, медведь! — выпуталась она из его объятий. — У меня к тебе дело от наших господ.

— Слушаю, — Андеш сразу стал внимательным и серьёзным.

— Они волнуются за жизнь сына и хотят подстраховаться, пока идёт эта вражда, — Муника горячо начала шептать на ухо брату. — Я принесла тебе кровавый портал. Если с Магнуссонами что-то случится, вторая часть, которая находится на шее Бьёрна, перенесёт его к тебе. Положи портал к себе в каюту. Мальчика следует спрятать в Англии в маггловском мире. Там он, как и все дети с магическим даром попадёт в Хогвартс в одиннадцать лет, что позволит ему хотя бы безопасно вырасти. Модброки набирают силу, сторонников среди других магических родов, и госпожа боится, что Вильям Магнуссон может в этот раз не справиться со всеми.

— А ты? — напрягся Андеш и хмуро взглянул на сестру.

— Если случится беда, я умру со своей госпожой, — твёрдо посмотрела на него Муника.

Одноглазый мужчина обречённо вздохнул:

— Я всё же надеюсь, что до этого не дойдёт. Неужели высокородные маги не смогут договориться? Если малыш Бьёрн спасётся и вырастет, он же будет мстить за гибель родных. Неужели они этого не понимают?

— Наверное, они рассчитывают в случае войны уничтожить нас всех, — глухо прошептала Муника.

— Ладно, сестра, — вздохнул Андеш. — Пойдём со мной в кабак. Я накормлю тебя пищей настоящих моряков, а ты мне расскажешь, что тут было, пока я сидел в плену у ирландских пиратов, акулу мне в жёны.

***

Над фьордами летал холодный ветер. Море шумно билось о мокрые скалы, а небо, укрытое мрачными тучами, делало ночь ещё темнее.

Рыжая борода стоявшего на прибрежной полосе мужчины развевалась в такт порывам ветра. Харальд Модброк ощерил в злобном оскале отличные белые зубы:

— Вот мы и нашли твой дом, Вильям Магнуссон, — довольно прошептал маг.

Он повернулся к воинам и стоя́щему на коленях мужчине. После чего хмыкнул и негромко произнёс, с презрением глядя на пленника:

— Благодарю тебя, Схёрди, что предал своего господина. Ты отличный слуга древнего рода, ха-ха.

— Вы освободите мою жену? — с истерикой в голосе обречённо произнёс пленник с окровавленным лицом.

— Конечно, — оскалился Модброк, доставая короткий меч. — Всё по законам Локи, трусливый ты глупец.

Пленник округлил глаза и попытался дёрнуться, уклоняясь, но свист голубой стали тут же прервал его жизнь. Наблюдая, как сучит ногами обезглавленное тело, Модброк повернулся к своим воинам и приказал:

— Активируйте аппарационные барьеры. Фриски и Эрлинги уже на позициях. Навалимся с трёх сторон, и Магнуссон не сможет отбиться. Он хоть и сильный маг, но один. К тому же, если Эрлингу удалась его задумка, то Вильям нам уже не помешает.

— Тор айе! — рявкнули одетые в кольчуги и мантии такие же рыжебородые воины, выхватив палочки и мечи. — Смерть Магнуссонам.

В четыре часа утра Леа проснулась от внезапного чувства тревоги. Рядом лежал муж, и к своему ужасу женщина поняла, что он не дышит.

— Вильям! — Леа начала тормошить мужа, но тело Магнуссона оставалось холодным и мёртвым.

Вчера он довольный вернулся с Тинга, где заключил мирный договор с Модброком и его прихлебателями. Казалось, они наконец-то нашли способ остановить давнюю вражду древних родов, и теперь всё наладится. По телу молодой женщины пробежали ледяные мурашки, когда она поняла, что на самом деле это была лишь уловка врагов. И теперь они будут усиленно искать надёжно спрятанный в скалах замок, чтобы убить её и захватить всё имущество древнего рода.

К счастью, о том, что у Магнуссонов появился наследник, не знали даже самые близкие. Лишь кормилица с её братом были посвящены в эту тайну, но в их верности Магнуссонам сомневаться не приходилось.

«Ничего, время у нас есть, — скрипнула зубами Леа. — Свернём дела, спрячем имущество, людей. Уйдём в тень на пару десятилетий, а потом Бьёрн вырастет и отомстит за Вильяма!»

Женщина стремительно начала одеваться.

— Госпожа! — в комнату без стука влетела испуганная Муника. — Охрана передаёт, что перед замком появились чужие воины! Их много…

Леа резко побледнела и бросилась вон. Прижав палочку к горлу и наколдовав «Сонорус», громко прокричала:

— Нападение на замок! Всем защитникам, на стены! Остальные же, хватайте палочки и мечи, враг не пощадит никого. И, да поможет нам Один.

Гарнизон замка, состоявший из проверенных воинов и магов, уже рубился на стенах с прибывающими из многочисленных порталов врагами. Из-за защитных барьеров и собственных артефактов нападавшие не могли аппарировать сразу в замок. Поэтому, яростно крича и размахивая мечами, они взбирались по приставным лестницам. Нападение шло со всех сторон, и защитники понимали безысходность своего сопротивления. Но азарт и достоинство воинов не допускали даже мысли о том, чтобы сложить оружие.

— Где же лорд Магнуссон? — стряхнув капли пота с лица, прорычал седой командир стражи, отбиваясь от очередного врага, лезущего через стену. — «Секо», «Конфринго». На! Получи! — проревел он, втыкая меч в шею очередного лезущего вперёд врага.

Словно услышав его, немного в стороне, сбивая взрывным заклятьем сразу трёх оборонявшихся воинов, стену перепрыгнул огромный рыжебородый мужчина и взмахом меча очистил перед собой площадку:

— Лорд Магнуссон мёртв, черви! Примите же и вы свою смерть.

С его палочки полился яростный поток льда, который начал перемалывать в кровавую кашу обороняющихся, несмотря на все защитные амулеты.

— Сдохни, прокля́тый Модброк, — прорычал седой командир стражи, направив палочку на рыжебородого. — «Авада кедавра», тварь!

Зелёный луч быстро полетел в увлёкшегося битвой Модброка, но на пути смертельного заклятия мгновенно встал один из вражеских воинов, принимая его на щит.

Второго шанса у седого волшебника уже не было, и его голова покатилась по настилу, пачкая доски алой кровью. Защитников смяли, и битва закипела уже в самом замке с новой силой. Каждый оставшийся в живых воин, простые слуги и даже домовики — все яростно бросались на прибывающих нескончаемым потоком врагов, в расчёте не победить, но забрать с собой в могилу.

Леа и Муника напряжённо стояли в детской, ожидая неминуемой развязки. Леа в последний раз крепко обняла служанку и с любовью посмотрела на Бьёрна. Малыш, укрытый магией личного домовика, спал и ничего не слышал.

— Типли. Ты сможешь перенести моего сына к брату Муники? — требовательно посмотрела Леа на старое лопоухое существо.

— Нет, госпожа, — помахал длинными ушами домовик. — Магия эльфов тоже заблокирована.

Леа Магнуссон мрачно выругалась и посмотрела на Мунику.

— Тогда у нас нет другого шанса. Делай, что до́лжно. Мой сын позаботится об остальных Свархидсонах, когда станет лордом. Клянусь магией!

Она вышла в коридор, оставив служанку наедине с сыном. Битва кипела уже в самом замке, и времени, когда враги пробьются к хозяйским покоям и сокровищнице, оставалось всё меньше.

Муника резанула кинжалом по запястью и начертила на полу пентаграмму, в которую включила себя, спящего в кроватке ребёнка и схватившего его за ручку Типли.

— Охраняй его, ушастый, даже ценой своей жизни, — с фанатичным блеском в глазах выдохнула женщина. — О нашей судьбе расскажешь только тогда, когда он сможет отомстить за нас. Затем она торопливо прочитала ритуальную фразу активации кровавого портала и вонзила кинжал себе в грудь. Пентаграмма вспыхнула холодным синим светом, и ребёнок с домовиком исчезли, не потревожив, ни защиты замка, ни барьеров врагов. Древняя магия добровольной жертвы, как и тысячи лет назад, сработала безупречно.

Леди Леа, ощутив, как в душе́ оборвалась струна, зло и победно оскалилась, а затем презрительно посмотрела на бегущих к ней с обеих сторон коридора, рыжебородых воинов.

— Во славу рода Магнуссон, — рявкнула она, а потом вскинула палочку и, вкладывая в заклинание всю волшебную силу и даже саму жизнь, воззвала к высшей магии:

— Инферно Фламаре! Во славу богов!

Воины всего пару шагов не добежали до одиноко стоя́щей посреди коридора хрупкой маленькой женщины.

От леди Магнуссон, застывшей с поднятыми руками, во все стороны хлынуло багровое пламя. В его глубине виднелись ужасные демонические лики. Пламя набирало силу, ревело и пульсировало в такт ударам храброго женского сердца.

Тук… и яростная лавина огня пролетает по коридорам хозяйского этажа, не оставляя своим вниманием ни одной комнаты, ни одного закоулка. Словно капли дождя, падающие в вулкан, мгновенно исчезают в огненной лаве воины врага.

Тук… и пламя невероятно быстро продолжает свой бег, выхлёстывая изо всех щелей во двор замка, наполняя его с ужасающей скоростью.

— А-а-а! — и лорд Модброк ласточкой прыгает со стены, вцепившись в своего воина, в надежде, что тело слуги спасёт его от смерти внизу на камнях.

Тук… и пламя белым грибом поднимается над замком, превращая его в погребальный костёр как для нападающих, так и для тел погибших защитников.

Тук… и Леа, чувствуя, как обугливается вместе с руками волшебная палочка, задыхаясь, шепчет из последних сил:

— Во славу твою, Всеотец! Прими же на службу храбрую дочь клана Медведей. Один, Фрея. Я… иду… к вам…

И в следующее мгновение её засветившееся от магии тело рассыпается пламенем и искрами, которые улетают куда-то в небо. Высшая магия огня последний раз вспыхивает сверхновой, а потом гаснет. Древний замок начинает дрожать в предрассветном тумане, а затем с громким хлопко́м, от которого, казалось, зашатались горы, исчезает.

— Потроха Йормунганда, — ошарашенно выругался лорд Модброк, поднимаясь с трупа своего воина. — Красиво всё же ушли, твари!

С раздражением проведя рукой по опалённой бороде, мужчина тяжело захромал вниз к морю по камням, где уже не действовал аппарационный барьер. Никого из прокля́той семейки Магнуссонов больше не осталось. Теперь можно разделить имущество правящей семьи Медведей между остальными участниками нападения и спокойно жить дальше. Чем меньше остаётся настоящих лордов Севера, тем лучше им, — тем, кто пришёл уже после древнейших родов на эти суровые земли. И гибель Магнуссона тому хорошее подтверждение. К сожалению, источник древнего замка и сокровища врагов захватить не удалось. Хорошо хоть из опасного рода никого в живых не осталось.

***

Море бурлило, как и тысячи лет назад. Тем не менее парусный корабль, который быстро двигался в сторону Англии, казалось, не обращал внимания на набирающий силу шторм и уверенно то взлетал, то нырял вниз по огромным волнам.

Одноглазый Андеш твёрдо держал в одной руке штурвал, а в другой волшебную палочку, помогая себе магией. Внезапно сосредоточенность капитана прервал резкий укол в сердце, который заставил Андеша грязно выругаться.

— Муника, — прошептали горько скривившиеся губы мужчины. — Ты всегда была крепкой как сталь, сестра. Пусть Фрея будет к тебе милостива.

По стеклу капитанской рубки, словно прощальные слёзы, катились капли дождя.

Море не давало отвлечься, и в каюту Андеш попал только на следующий день, когда шторм умчался дальше к югу. На его койке сидел маленький ребёнок с тёмными глазами и характе́рными чертами правящей семьи и игрался со старым домовиком.

— Ну, здравствуй, Бьёрн, сын Вильяма, последний маг из рода Магнуссонов, — тяжело вздохнул одноглазый капитан, присаживаясь на привинченный к полу табурет.

— Дядя Андеш, — расстроенно посмотрел на него ребёнок, поджав губки. — Папа и мама мертвы. Я чувствую это.

— Да, малыш, — горько ответил одноглазый мужчина. — Как и моя сестра...

— Что теперь будет с нами? — прервал траурное молчание маленький Бьёрн.

— Согласно приказу лорда, я спрячу тебя в маггловском приюте в Англии, — хрипло прокаркал Андеш. — Когда ты войдёшь в силу, то сможешь отомстить им всем. Запомни! В смерти наших близких виноваты Модброки, Фриски и Эрлинги.

— А что будешь делать ты? — посмотрел на вассала мальчик.

— А я исполню свой долг до конца, малыш. Когда придёт время поступать в школу, ты сможешь взять золото в «Гринготтсе». На тебя под фамилией Вильямс, в честь имени твоего отца, я открою хранилище. Гоблины по крови поймут, что ты это ты. А потом уведу погоню, а она обязательно будет, подальше от тебя. Враги ничего от меня не узнают, и ты сможешь отомстить, когда вырастешь. Только не спеши. Никто не должен уйти без кары, во имя всех тех, кто отдали жизнь за твой род.

***

Через четыре дня парусник прибыл в Англию. Замаскировав его под чарами ненаходимости, Андеш взял мальчика на руки и трансгрессировал в Ричмонд. В этом пригороде большого Лондона находился обычный детский дом, основанный преподобным Эндрю Ридом и названный в его честь, как Ридхэм.

Оплатив в администрации приюта пребывание мальчика, Андеш отправился в Министерство магии, где внёс круглую сумму в галеонах за обучение своего подопечного в Хогвартсе на все семь лет. Затем вернулся в приют, где в последний раз крепко обнял малыша и наказал домовику во всём ему помогать.

Оставив сына погибшего лорда в детском доме под именем Бьёрн Вильямс, одноглазый капитан дальше направился во Францию, где продал свой парусник и контрабанду. Затем на вырученные средства и привезённые с собой галеоны открыл сейф на имя Бьёрна Вильямса в подразделении «Гринготтс» в Париже. Выпил в кафе большой бокал «Кроненбурга» с фисташками, затем неспешно прогулялся от Эйфелевой башни до моста Александра Третьего. Остановился посередине возле позолоченных скульптур и посмотрел на сверкающий в лучах солнца купол Дома инвалидов. Затем вытащил палочку и, без колебаний приставив её к виску, спокойно произнёс:

— Авада Кедавра!

Палочка упала в реку из ослабевшей руки, а тело одноглазого моряка стало видимым и завалилось на землю. Гуляющие по мосту жители и гости Парижа разразились испуганными криками, и вскоре на машине с мигалками приехали ажаны. Документов у мертвеца не нашли, и архивы парижской жандармерии пополнил очередной нераскрытый эпизод. Маги Модброка, разыскивающие вассалов и оставшихся в живых ближайших слуг Магнуссона, нашли только скромную могилу одноглазого Андеша на кладбище Пер-Лашез.

Глава 2 Первое знакомство с магическим миром Англии и на первый взгляд он лучше

Раннее утро обычного дождливого дня в детском приюте. За окнами гремела гроза, и, казалось, стояла сплошная пелена воды, делая мир мокрым и серым.

Бьёрн Магнуссон открыл глаза и сморщился от храпа спящих в комнате детей. А затем потянулся и окончательно проснулся от запаха пота и грязных носков, плавающего в спёртом воздухе.

Бьёрн осторожно огляделся по сторонам и, не обнаружив чужих внимательных глаз, раскрыл окно на противоположной стене телекинезом и впустил в комнату свежий ветер и запах дождя.

Воспитанники приюта Ридхэм начали нехотя просыпаться, и первым подскочил Джек Пикверри, который спал как раз возле того самого окна.

— Какого дьявола! — завопил мальчишка, ощутив бьющие по лицу капли дождя. — Какая сволочь открыла это чёртово окно?

От его воплей подскочили остальные воспитанники и стали ругаться на раннюю побудку, а Бьёрн, предусмотрительно закрывший глаза, сделал вид, что тоже только что встал.

— Ты что орёшь, придурок? — проснулся самый крупный в комнате мальчик с незатейливой фамилией Смит.

Вообще, в приюте многим детям давали самые распространённые фамилии, так что Смитов, Джонсов, Браунов и Тейлоров хватало в каждой комнате.

— Кто-то открыл окно, и меня заливает дождём, — пыхтел Пикверри, тщетно пытаясь захлопнуть тяжёлые створки. Наконец несколько детей с соседних кроватей присоединились к нему, и вместе закрыли непослушное окно. Сразу стало тихо, было слышно только злобное шипение Джека, который вынужденно перестилал кровать, переворачивая мокрый матрас на другую сторону.

Никто не жалел Пикверри. Наоборот, большинство детей в комнате радовались его неприятностям. Мальчишка увлечённо доносил обо всех шалостях других воспитанников приютской администрации и, естественно, не пользовался популярностью среди учеников Ридхэма.

К сожалению, просто избить мелкого стукача и тем самым заставить его замолчать было нельзя, потому что администрация приюта строго следила за своими подопечными и в случае чего никогда не скупилась на розги.

Бьёрн переглянулся с соседями и презрительно заулыбался, сев на кровати.

— Джек! А может, ты всё наврал про дождь? — весело крикнул Бьёрн. — Может, ты того, компот вчерашний в брюхе не удержал?

Комната грохнула, а Пикверри зло оскалился.

— Тебе лишь бы смеяться Вильямс. Смотри, вот узна́ю какой-нибудь твой грязный секретик, всё расскажу воспитательницам. Не удивлюсь, что это ты соседей подговорил мне гадость сделать!

Соседи по койкам, только что помогавшие Пикверри закрывать окно, разразились протестующими возгласами и возмущённо послали его подальше.

Раздражённые вопли местного стукача, перемежаемые дружным смехом остальных детей, прервала воспитательница, заглянувшая в дверь.

— Хватит ржать! — холодно отрезала женщина. — Бегом на зарядку.

Мальчики начали активно одеваться. Порядок в приюте был не хуже военного, нарушителям не жалели розог. После зарядки детей отправили на завтрак, а потом их ждала учёба и работа в мастерских, где дети осваивали какие-нибудь профессии.

Большой зал с длинными столами, за которыми принимали пищу несколько десятков детей, наполнялся гулом. Стоял обычный шум: стук ложек по тарелкам и чавканье. Раздался звон разбитой кем-то тарелки, и тут же послышалась ругань поваров. Дети старались есть быстро, чтобы успеть на занятия.

Магнуссон оттащил свой поднос на стол грязной посуды, где стояли дежурные по столовой, и отправился в комнату, чтобы взять учебники для занятий. В коридоре его перехватила воспитательница и приказала:

— Следуйте за мной, мистер Вильямс.

Бьёрн вопросительно посмотрел на женщину.

— К директору, — сухо скомандовала воспитательница.

Немного заволновавшийся мальчик пошёл вслед за ней, слушая размеренный цокот каблуков.

Возле кабинета местного начальника воспитательница открыла дверь и, засунув голову внутрь, доложилась:

— Сэр Дэвис, я привела его.

— Пусть войдёт, — раздался визгливый голос директора, и воспитательница, отступив в сторону, подтолкнула Бьёрна внутрь.

Магнуссон вошёл в кабинет, а дверь за ним закрыла воспитательница. Про визиты к директору, куда, по слухам, приглашали некоторых учеников, никто из этих детей не рассказывал. Однако в их глазах мелькал страх и какое-то ощущение беспомощности. Бьёрн, несмотря на свои десять лет, был очень умным мальчиком, и от этого внезапного приглашения не ждал ничего хорошего.

Директор Дэвис сидел на чёрном кожаном диване, закинув ногу за ногу, и пил виски. Его одутловатое лицо, чем-то напомнившее Бьёрну больного бульдога, внушало отвращение.

— Подойди поближе, мой мальчик, — своим противным высоким голосом приказал Дэвис. — Угощайся, — он махнул рукой в сторону рабочего стола, где мальчик заметил вазу с конфетами и заварник с чаем.

Бьёрн настороженно покачал головой и остался стоять на месте.

— Мне так и сказали, что ты совсем ещё дикий, мой мальчик, — Дэвис растянул в резиновой улыбке толстые губы. Его глаза внимательно ощупывали тело воспитанника, вызывая в Бьёрне чувство гадливости.

— Для чего я здесь, сэр? — не выдержал Магнуссон липкого взгляда директора приюта.

— Я… хочу, — растягивая слова, продолжил Дэвис, — предложить тебе выбор. Один из моих родственников был хорошо знаком с Анни Макферсон и поддерживал её во всём. Ты вряд ли знаешь, кто эта достойная всяческого уважения женщина, но те идеи, что она продвигала в обществе, актуальны и поныне. У тебя есть маленький выбор, мой мальчик, и он прост. Ты можешь отказаться от этого предложения, и тогда… Прямо завтра в числе других проблемных подростков я продам тебя в Австралию. Это называется трудовая миграция беспризорных детей, мой мальчик. Возможно, там, на плантациях среди местных крокодилов и кенгуру, ты найдёшь своё счастье… А возможно, и смерть! — маленькие бульдожьи глазки Дэвиса опасно сверкнули. Не заметив на лице мальчика испуга, директор тем не менее продолжил:

— Второй вариант — ты принимаешь мою нежность и заботу, которыми я тебя окружу. Поверь, ты об этом не пожалеешь.

Директор демонстративно медленно провёл языком по своим толстым губам и похотливо уставился на Бьёрна, ожидая его реакции.

Однако того, что произошло дальше, директор Дэвис предвидеть не смог.

— Типли! — властно позвал Магнуссон, и в кабинете прямо из воздуха появилось сморщенное ушастое существо ростом около метра. Почти голое, уродливо непропорциональное и с огромными выпуклыми глазами. Одето существо было в какую-то серую накидку, которая едва прикрывала тело.

— Слушаю, маленький хозяин, — пропищала уродливая тварь, кланяясь мальчику. Да так низко, что большие кожистые уши негромко шлёпнули по паркетному полу кабинета.

— Убей этого человека! — мальчик ткнул пальцем в замершего от неожиданности директора. — Только сделай так, чтобы другие решили, что у него проблемы с сердцем.

Уродливое существо тут же перевело взгляд холодных выпуклых глаз на шокированного мистера Дэвиса, который беззвучно открывал рот, будучи не в силах поверить в творящуюся чертовщину. А потом существо просто щёлкнуло пальцами.

Дэвис почувствовал, что не может дышать, попытался вскочить с дивана, но тут же рухнул обратно. Его лицо покраснело, руки заскребли по груди, а из быстро синеющих губ потекла тонкая струйка слюны. Несколько конвульсивных подёргиваний, и тучное тело директора замерло навсегда.

— Спасибо, Типли, — мальчик погладил ушастого по голове и подошёл к дверям. Попытавшись открыть их, он понял, что те заблокированы. Постучав несколько раз, Бьёрн ничего не добился, развернулся и подошёл к столу. Конфет попробовать действительно хотелось, и юный Магнуссон налил себе первую кружку чая. Потом ему надоело, и он с любопытством облазил весь кабинет. Не найдя ничего достойного внимания одиннадцатилетнего пацана, Магнуссон снова забрался в кресло подальше от трупа директора и задремал.

Очередной сон, где суровые воины то рубились на мечах, то выкрикивали какие-то заклинания. И пусть Бьёрн далеко не всё понимал из того, что видел, но мальчик чувствовал, что каждый раз после этих снов в нём что-то незаметно меняется.

Его разбудила скрипнувшая дверь, и внутрь просунула голову старшая воспитательница. Первое, что она увидела, — это протирающий спросонья глаза мальчик, свернувшийся калачиком на кресле возле окна. А потом её взгляд упал на мёртвое тело директора Дэвиса, и женщина пронзительно завизжала.

Вызвали полицию, медиков. Бьёрна несколько раз допросили, а тело директора внимательно осмотрели.

— Всё ясно, — пожал плечами худой мужчина в белом халате. — Разрыв сердца или инфаркт по-научному. Переработался ваш директор, господа и дамы. А ну, сколько детишек тут бегает, поди уследи за всеми.

Полицейские положили тело на носилки, а потом, кряхтя и ругаясь, отправились наружу. Воспитательница с раздражением наблюдала за Бьёрном, но тот выглядел как обычно. По словам мальчишки Вильямса, за которым она следила с подступающим страхом, директор предложил ему попить чаю и поговорить, а потом мистеру Дэвису внезапно стало плохо. Мальчик попытался выбраться из комнаты, чтобы позвать на помощь, но не смог и просто остался ждать, когда кто-нибудь откроет дверь.

— Вы поговорите с мальчиком, — на прощанье попросил её полицейский. — Такое событие может плохо сказаться на психике вашего воспитанника. Женщина судорожно кивнула, провожая служителей правопорядка до машины.

Получив остывшую порцию еды, Бьёрн быстро всё съел и отправился в свою комнату. Наслышанные о происшествии дети, встретили его настороженным молчанием.

— И так будет с каждым, — преувеличенно страшным голосом проговорил Бьёрн. — А ты, Пикверри, если что-нибудь ляпнешь воспитательницам, то будешь следующим. Понял?

Джек испуганно побледнел и быстро-быстро закивал головой. И дальше обходил Бьёрна десятой доро́гой, пока от кого-то не узнал, что директор умер от инфаркта, а не оттого, что его убил ужасный Вильямс. Дети потом ещё долго смеялись над трусливым стукачом.

— Смотри, Джек, — ржал над ним Смит, — если кого-нибудь сдашь воспитательницам, Бьёрн тебя так напугает, что ух!

Весна пролетела быстро, и кабинет директора занял новый человек. Когда ещё одна воспитательница пригласила Магнуссона к новому хозяину приюта, мальчик только обречено пошёл за ней следом. Если каждый раз после его визитов директора будут дохнуть как мухи, это однозначно вызовет повышенный интерес у полиции.

«Вот бы научиться делать так, чтобы директор забыл, что меня звал», — мечтал по дороге Бьёрн, следуя за воспитательницей по коридору.

Войдя в тот же кабинет, он увидел нового директора с моноклем в глазу, который сидел за рабочим столом, а на кресле, в котором прошлый раз спал Бьёрн, расположилась строгая, даже на вид, женщина лет тридцати пяти.

— Ну что же, — поднялся из-за стола новый директор. — Оставляю вас, госпожа Макгонагалл, наедине с мистером Вильямсом. А я, пожалуй, пойду, посмотрю, всё ли в порядке у наших поваров.

Он сверкнул моноклем и вышел за дверь. Бьёрн настороженно смотрел на странную женщину, в которой сквозь обычное платье и элегантную шляпку проглядывала совсем другая картинка. Тёмная мантия и высокая остроконечная шляпа с широкими полями выглядели значительно лучше. Мальчик несколько раз моргнул, но от этого новый облик неизвестной тёти становился только чётче.

— Ты видишь меня другой, Бьёрн? — улыбнулась женщина немного скупой улыбкой.

Мальчик заворожённо кивнул, а потом замотал головой, что вызвало очередную мимолётную гримаску странной гостьи.

— Меня зовут Минерва Макгонагалл. Я профессор трансфигурации и с этого года являюсь деканом факультета Гриффиндор, школы чародейства и волшебства Хогвартс. Ко мне можешь обращаться: «госпожа Макгонагалл» или «профессор», — женщина пристально посмотрела на мальчика и продолжила говорить. — Я пришла сюда, чтобы передать тебе приглашение в нашу школу.

Она совершенно кошачьим движением встала из кресла и, сделав шаг, протянула Бьёрну конверт из жёлтого пергамента, запечатанный пурпурным сургучом. Печать, выдавленная в нём, была похожа на каких-то животных, расположенных вокруг буквы «Х». «Графство Суррей, город Ричмонд, школа-интернат Ридхэм, комната номер четыре, койка у дальней стены. Мистеру Бьёрну Вильямсу», — было написано на конверте.

Мальчик разломил захрустевшую печать и достал изнутри несколько листов пожелтевшего пергамента.

На первом листе было написано:

«Директор Хогвартса, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.

Дорого́й мистер Вильямс!

Мы рады проинформировать вас, что вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются первого сентября. Ждём вашу сову не позднее тридцать первого июля.

Искренне ваш, АПВБ Дамблдор».

На втором листе располагался целый перечень каких-то странных вещей и книг, а в конце особо подчеркнута следующая фраза:

«Студенты также могут привезти с собой сову, кошку или жабу. Напоминаем родителям, что первокурсникам не разрешается иметь собственные мётлы!»

Бьёрн ошарашенно уставился на Макгонагалл и спросил:

— Мётлы? Жабы и совы? Простите, профессор, но что это вообще такое?

Лицо мальчика выглядело настолько изумлённым, что Минерва не удержалась и прыснула.

— Простите, мистер Вильямс, — постаралась взять себя в руки Макгонагалл. — Я понимаю, что всё это выглядит как дурацкий розыгрыш. Но подумайте, стала бы я ехать сюда из Шотландии, чтобы просто пошутить над одним из воспитанников приюта?

Бьёрн только покачал головой.

— Просто примите это, мистер Вильямс, — продолжила женщина. — Мир магии существует, и вы, несомненно, его часть. Так что завтра я вновь приеду за вами, и мы отправимся за покупками к школе согласно этому списку, — кивнула она на зажатый в руке Бьёрна пергамент.

— Хорошо, госпожа Макгонагалл, — Магнуссон почесал себя за нос. — Думаю, лучше будет один раз увидеть, чем сто раз услышать. Вот увижу магический мир своими глазами, тогда и поверю в волшебство окончательно.

Минерва снова мимолётно улыбнулась и вдруг текучим движением превратилась в небольшую полосатую кошку, что с важным видом заскочила на директорский стол и прошлась по нему, аккуратно переступая через наваленные бумаги. Затем легко с него спрыгнула и в полёте снова превратилась в молодую женщину в тёмной мантии и высокой остроконечной шляпе.

— Как вам такая демонстрация, мистер Вильямс? — не без толики самодовольства спросила Бьёрна Макгонагалл.

— Здорово! — выдохнул мальчик, глядя загоревшимися глазами на слегка порозовевшую женщину. — Вот это я понимаю, магия! А я скоро смогу так колдовать?

— Если будете хорошо учиться, то, возможно, сможете, — кивнула Макгонагалл. — Но для этого вам придётся сильно постараться, мистер Вильямс. Анимагия — высший раздел трансфигурации. А трансфигурация, поверьте моему опыту, очень непростая магическая дисциплина.

— Здорово! — мальчик даже подпрыгнул от переполнявших его чувств. — Тогда до завтра, профессор Макгонагалл!

— До свиданья, мистер Вильямс.

Бьёрн задумчиво шагал по коридорам приюта. Ему практически не пришлось лукавить с этой женщиной, демонстрируя, что с магией он не знаком. Её способности к превращению в кошку поразили его на самом деле.

Спрятавшись возле котельной в неприметном закутке, он снова вызвал домовика.

— Типли, ты хорошо почувствовал эту волшебницу?

— Да, господин Бьёрн, — помахал ушами эльф. — Она не такая сильная, как ваша матушка, но тоже очень яркая.

— А моя мама умела превращаться в кошку? — Бьёрн вопросительно посмотрел на домовика.

— Госпожа, когда хотела, могла перекидываться в снежного барса, а господин Магнуссон был способен принимать облик белого медведя. Все мужчины вашего рода умели превращаться в медведей, маленький хозяин.

— Ну да, кому знать об этом, как не тебе, — задумчиво кивнул Бьёрн. — Ты же служишь в нашем роду уже кучу времени.

Домовик важно хлопнул кожистыми ушами, глубоко поклонившись.

— Да, господин. И очень горжусь этим.

— Спасибо, Типли, — Бьёрн прижал к груди и погладил домовика по голове, неосознанно выпуская магию, отчего тот довольно зажмурился.

— Ладно, пойду в комнату, пока меня не хватились, — мальчик отпустил ушастого и поднялся.

Домовик тут же исчез, а Бьёрн пошёл к себе. Стоило нагладить парадную приютскую форму, чтобы завтра не выглядеть перед Макгонагалл оборванцем.

На следующее утро после завтрака за Бьёрном пришла воспитательница.

— Мистер Вильямс, берите верхнюю одежду и идите за мной. Вас ожидают, — женщина круто развернулась и зацокала каблуками по коридору, а Бьёрн, схватив форменный пиджак, бросился её догонять.

Спустившись со ступеней приюта, воспитательница и мальчик остановились возле ожидавшей их Макгонагалл. Волшебница благодарно кивнула работнице приюта, и та, ни слова не говоря, отправилась обратно.

— Здравствуйте, мистер Вильямс. Вы готовы?

— Конечно, готов, профессор Макгонагалл. А как мы будем добираться в магический мир?

— Мир у нас общий, — усмехнулась Минерва. — Волшебники только следят за тем, чтобы магглы не обращали на нас внимания. Магглы, или простецы, — так среди волшебников называют обычных людей, — пояснила она на вопросительный взгляд Бьёрна. — Ты ещё будешь изучать это в школе. Но вкратце наши взаимоотношения с простыми людьми регулируются международным законом, который называется «Статут Секретности». Основные тезисы в нём говорят, что магглы не должны знать о существовании волшебников. Слишком много трагедий случилось в прошлом, когда Статут ещё не был принят. А сейчас ты узнаешь один из способов быстрого перемещения волшебников, — сла́бо улыбнулась Минерва, крепко взяв Бьёрна за предплечье.

— Не вырывайся и ничего не бойся.

Она слегка крутанулась на месте, и Магнуссон почувствовал, как что-то схватило его в районе пупка и мгновенно затянуло в какую-то узкую трубку, а потом плюнуло. Да так, что внутри мальчика родилось непередаваемое чувство полёта. Через несколько секунд ситуация повторилась в обратном направлении. Что-то выплюнуло мальчика из этого пространства, и он оказался в какой-то подворотне, поддерживаемый за руку Минервой Макгонагалл. Содержимое желудка запросилось наружу, но Бьёрн мужественно перетерпел этот порыв.

— Вы хорошо держитесь, мистер Вильямс, — одобрительно похлопала его по плечу Макгонагалл. — Обычно магглорожденные оставляют здесь весь свой завтрак при первом перемещении этим способом.

Она взяла его за руку и нетерпеливо потянула за собой.

— Поспешим же, мистер Вильямс, у меня ещё много дел.

Они вышли на улицу и, перейдя дорогу, подошли к бару, мимо которого ничего не замечая двигались обычные люди.

— «Дырявый Котёл», — с гордостью произнесла Минерва, распахивая неказистую дверь. — В нём построен проход в истинно магическую часть Лондона.

Пройдя между столиков прямо к барной стойке, она приветливо кивнула бармену и прошла к задней двери. Бьёрн, следовавший за ней, еле успевал разглядывать всё вокруг.

В баре находилась кучка странно одетых людей, непохожих на обычных лондонцев. Остроконечные шляпы, мантии всех расцветок и фасонов, непонятные разговоры. Слова, которые вроде бы звучали по-английски, но их смысл ускользал от мальчика.

— А я говорю, что слизь флоббер-червей не подойдёт в зелье от радикулита! — горячился один старый, наверное, волшебник.

— А я говорю, что слизь нужна для стабилизации состава на этапе, когда снимаешь котёл с огня, старый дурак! — спорил второй.

И такие разговоры, то громкие, то нет, сами собой демонстрировали Бьёрну, что он если ещё не в волшебном мире, то уже где-то близко.

Выйдя на задний двор, Минерва подошла к стене из красного кирпича и медленно, явно предлагая Бьёрну запомнить последовательность, простучала палочкой по некоторым, совершенно не выделявшимся из общей кладки.

Стена внезапно задрожала, а затем кирпичи начали сами собой вылетать из центра в разные стороны, складываясь в арку, сквозь которую проступала улочка, подобные которой он видел только на старинных гравюрах. Все дома были скособоченными, неправильной формы, а мостовая была замощена обычными булыжниками, каких полно́ на любом побережье.

— Добро пожаловать на Косую аллею, — с нескрываемой гордостью произнесла Минерва Макгонагалл и первой прошла арку. — Смелее, мистер Вильямс, магический мир ждёт!

Очарованный мальчик тут же проследовал за ней, во все глаза глядя по сторонам.

— Итак, для начала мы с вами посетим банк «Гринготтс», — кивнула она вперёд, где на перекрёстке стояло такое же кривое здание, как и все остальные, только белого цвета. — А затем я отдам вам кошелёк с деньгами, что выделяет совет попечителей Хогвартса на образование магглорождённых. А дальше вам самостоятельно будет необходимо купить всё по списку в соответствующих лавках. Я знаю, вы, приютские ребята, весьма самостоятельны, и я вас сразу предупреждаю, мистер Вильямс, тратить галеоны надо только на предметы по списку, их довольно много. Если хотите сэкономить, то советую некоторые учебники и одежду посмотреть в лавках старьёвщиков. Качество ненамного хуже, а потратите вы значительно меньше. Но начать я вам советую с приобретения волшебной палочки. Это и удостоверение личности мага, и основной инструмент. Палочка для таких, как мы, значит очень многое. Её необходимо всегда держать при себе, поэтому также рекомендую вам потратиться на кобуру и средства ухода.

За этим разговором они подошли к банку и поднялись по ступеням. По бокам от входных дверей стояли два маленьких существа. Они отдалённо напоминали его домовика, только были чуть повыше, плотные, в латах и с алебардами. Бьёрн во все глаза уставился на странных существ, а Макгонагалл пояснила:

— Это гоблины. Они работают в банке, обеспечивают оборот галеонов в нашем обществе. Нельзя скалиться в ответ на их улыбку, они воспримут такое поведение как агрессию и проявление неуважения. Очень гордые и злобные существа, — закончила она так тихо, что Бьёрн её еле расслышал.

В огромном зале, который едва ли можно было представить, стоя снаружи, размещались десятки конторок, за которыми сидели гоблины и занимались какой-то своей деятельностью. Что их объединяло, так это то, что всё было связано с деньгами. Один коротышка перекладывал золотые монетки из стопки в кошель. Другой взвешивал красивые блестящие камни, шевелил губами, явно что-то подсчитывал и аккуратно складывал драгоценности в мешочек. Ещё один гоблин увлечённо щёлкал костяшками на непропорционально огромных счётах.

Было заметно, что в банке кипит какая-то своя жизнь. Возле стены располагались стойки, где гоблины меняли или выдавали деньги, и там скопилась небольшая очередь из разного вида волшебников.

Они встали в её конец, и через несколько минут, в течение которых Минерва о чём-то размышляла, а Бьёрн вертел головой во все стороны, они уже стояли перед гоблином.

Молодой банковский служащий дежурно спросил:

— Что желают господа волшебники?

— Мистер Вильямс, новый магглорожденный ученик Хогвартса. Поступает в этом году, — короткими сухими фразами начала отвечать Макгонагалл. — Прошу выдать соответствующее количество галеонов со счёта Попечительского совета для закупки указанных в стандартном списке вещей. Также я прошу вас перевести в хранилище Хогвартса необходимую сумму за первый год обучения мистера Вильямса.

Клерк тут же спустился вниз и подбежал к старому гоблину, который как раз в этот момент вышел из бокового коридора. Он о чём-то быстро протараторил на гоббледуке, и старый крючконосый банкир направился к Минерве и Бьёрну, а молодой вернулся на свое место.

Гоблин попросил отойти их в сторону и внимательно посмотрел на мальчика, задумчиво пожевав губами.

— Я лично займусь этим вопросом, господа волшебники. А вам, мистер Вильямс, — сделал гоблин крошечную паузу перед фамилией мальчика, — предлагаю пройти со мной.

Минерва удивлённо приподняла бровь, и гоблин поспешил её успокоить:

— На ребёнка с фамилией Вильямс в банке оставлено завещание, которое необходимо было озвучить, когда придёт его время поступать в Хогвартс. Возможно, ваш подопечный и не магглорожденный вовсе. Мы проверим по крови принадлежность мальчика к магическим родам Англии и сообщим вам совой о результатах проверки. Вы же знаете, что совет попечителей оплачивает только образование магглорожденных, а полукровки должны платить сами за себя. Точнее, золото даёт магический род, частью которого они являются.

Минерва вздрогнула и задумчиво кивнула.

— Хорошо. Мистер Вильямс. Тогда я с вами прощаюсь. Вот вам билет на поезд, — протянула она Бьёрну квитанцию. — На вокзале дежурят волшебники. Вам подскажут, как пройти на нужную платформу.

После чего прямая как палка Макгонагалл развернулась и быстрым шагом направилась на выход.

— Плохие воспоминания, — понимающе ухмыльнулся гоблин. — Не все кланы и магические семьи хорошо относятся к своим полукровкам. Пойдёмте за мной, мистер Вильямс.

Он быстро спустился из-за конторки и засеменил вглубь банка. Удивлённый Бьёрн засунул в карман билет на поезд и двинулся вслед за гоблином.

Глава 3 Привет с родины и подготовка к школе

Совет лордов Севера в этот раз проходил напряжённо. Крепкие воины, напоминавшие древних викингов, сидели в зале, спроектированном как римский Колизей. Сам зал находился в замке, спрятанном в горах. Круглое помещение условно делилось на четыре неравные части, и над каждой висели флаги принадлежности к одной из фракций волшебников Севера.

Некоторые места пустовали, означая тем самым, что глава или наследник в данный момент не способны представлять магический род на общем Тинге.

Несмотря на сверкающие льдом полы и стены, никто из присутствующих не испытывал проблем с холодом. Со стороны казалось, что здесь собрались не люди, а йотуны. Но это было не так. Под ледяным спокойствием собравшихся магов горела неистовая жажда. Жажда силы и власти как для себя лично, так и для своих сторонников.

Старейший из ныне живущих магов Севера, лорд Эскильдсен, член фракции Сов, председательствовал на Тинге много лет, успешно лавируя между остальными. Совы всегда были нейтральны, занимаясь больше исследованиями магии и сохранением знаний северян.

Эскильдсен поднялся со своего места во весь рост, приложил палочку к горлу и, добавляя к голосу «Сонорус», произнёс:

— Вожди! Объявляю всеобщий Тинг открытым.

Все волшебники вздёрнули мечи, приветствуя и одобряя сказанное.

Фракция снежных барсов, волка, совы и медведя. Волки были самыми многочисленными. Их лидер — Харальд Модброк, покусывая ус, задумчиво смотрел на противоположную сторону, где сидели маги из фракции медведей.

Место лидера пустовало, что вызвало в душе́ Модброка злобную радость и удовлетворение от хорошо организованной интриги. Однако почему-то место Магнуссона не исчезло, как должно́ было произойти после гибели рода, и это вызывало у Модброка тревогу.

После смерти последнего члена магического рода место в совете исчезало и переходило к той фракции, которая послужила причиной гибели соперника. Это давало возможность вводить в совет новых волшебников из молодых родов. Волки давно мечтали захватить всю власть в совете лордов и шли к этому несколько поколений.

— В связи с гибелью лорда Магнуссона, — громко заговорил председатель, — я предлагаю фракции Медведя выбрать нового лидера.

С той стороны зала поднялся среднего роста черноволосый мужчина с густой окладистой бородой.

— Я, Гуннар Свархидсон, буду говорить от всех, пока не вырастет наследник лорда Магнуссона!

Маги загомонили со всех сторон, и лишь фракция медведей единовременно стукнула мечами по щитам в знак согласия со словами своего представителя.

— Какого наследника? — перекрикивая толпу, заревел вскочивший лорд Модброк. — Магнуссонов больше нет!

Все перевели взгляды на представителя фракции медведей, ища на лице Свархидсона признаки неуверенности.

— Мы не знаем, кто это и где он сейчас, но ты сам видишь, Модброк. Ваши прошлые победы могут обернуться поражением, — зло оскалил зубы Свархидсон, кивая на кресло лидера. — Магия Севера подтверждает, род Магнуссон жив!

— Это ненадолго, — мрачно выплюнул Модброк, разочарованно падая на место. — Найдите мне его! — сквозь зубы приказал он приближённым. — Делайте что хотите, но наследника Магнуссонов надо уничтожить!

***

Гоблинский кабинет восхитил Бьёрна своей монументальностью и вместе с тем неуловимым флёром чуждых человеку существ. Книжные полки соседствовали со странными приборами и артефактами. Монументальный рабочий стол тёмно-коричневого дерева, за которым легко мог уместиться какой-нибудь великан. Кожаные кресла и полное отсутствие даже намёка на окна и растения.

Гоблин уселся за стол и посмотрел на Бьёрна сквозь очки.

— Итак, мистер Вильямс. Проверка крови подтвердила, что вы именно тот юный волшебник, на которого составлено это завещание, — гоблин кивнул на пергамент, лежащий на столе. — Более того, по вашей крови было найдено ещё одно совпадение. Однако я бы не стал распространяться об этом среди прочих волшебников. Слишком, — пожевал губами банкир, — неоднозначную реакцию это может вызвать.

Бьёрн внимательно посмотрел на гоблина, ожидая продолжения. В то, что зубастые коротышки узнали, что он на самом деле не Вильямс, а Магнуссон, Бьёрн не поверил. Его род никогда не хранил свои сокровища в банках гоблинов. Возможно, родство с англичанами было обнаружено через одну из женщин, вошедших в семью Магнуссонов на правах жён и матерей наследников. Это могло быть истиной, потому что годных по всем магическим характеристикам женщин Магнуссонам приходилось искать не только у себя в Норвегии. Бывали его предки и в Англии, и в Европе, и в других, гораздо более экзотических странах.

Кровь должна обновляться — это требование предков знал каждый северянин. Не разрешались близкородственные браки. Даже внутри клана наследник правящей семьи не мог искать себе жену. Поэтому Бьёрн не удивился, услышав о результатах проверки крови.

— В Англии у вас есть живая родственница, её зовут Батильда Бэгшот, — оскалил острые зубы гоблин. — В Европе ещё один волшебник живёт, но о нём лучше не вспоминать.

Бьёрн вопросительно посмотрел на гоблина.

— А, мистер Вильямс. Вы же ещё не знаете, кто есть кто в магическом мире, — оскалился коротышка.

— Откуда? — хмыкнул Бьёрн. — Я с трёх лет живу в приюте среди обычных людей.

— Подробности вы узнаете в школе, но рассказывать, что Геллерт Гриндевальд — ваш родич, пусть и непрямой, может быть небезопасно, — снова показал клыки гоблин. — А теперь давайте поговорим о золоте.

Банкир даже заёрзал на своём стуле в предвкушении.

«Чем же так знаменит этот родич, что коротышка так обтекаемо о нём рассказывает?» — мрачно подумал Бьёрн.

Неожиданные результаты проверки немного выбили его из колеи. Кто эта миссис Бэгшот? Захочет ли она взять над ним опеку, если узнает, что они родственники? Чем ему может угрожать это обстоятельство?

Пока гоблин раскладывал на столе бумаги, Магнуссон быстро обдумывал, что делать с полученной информацией.

— Итак, в вашем сейфе на данный момент находится чуть больше двухсот тысяч золотых галеонов. Точная сумма указана здесь, — гоблин нежно провёл по грубой коже толстого гроссбуха. — За эти восемь лет, что я управляю вашим сейфом, мне неплохо удалось увеличить первоначальный капитал. Да, капитал, — коротышка легонько постучал когтистым пальцем по столешнице и толкнул гроссбух в сторону мальчика.

Бьёрн осторожно раскрыл первую страницу и, увидев первоначальную сумму в сорок тысяч, уважительно присвистнул.

— Вы, наверное, очень серьёзный махинатор, мистер гоблин, — восхищённо посмотрел на собеседника Бьёрн. — Так ловко приумножать доходы даже наша старшая повариха не может. А уж она-то лучше всех знает, как навариться, и за полпенни любого разорвёт!

Гоблин удивлённо хлопнул глазами. С одной стороны, сравнение с какой-то человеческой самкой было оскорбительным, но с другой стороны, крайне уважительный тон, которым мальчик говорил о неизвестной гоблину человечке, как бы подтверждал мастерство банкира в приумножении доходов.

— А вы продолжите управлять моим сейфом? — поинтересовался Бьёрн.

— Если мы с вами подпишем договор и определим размер моих комиссионных, — задумчиво проскрипел гоблин, побарабанив когтями по столу.

Бьёрн предвкушающе усмехнулся. Он не раз видел, как повариха миссис Гридди торговалась с поставщиками продуктов и ругалась со своими помощницами, чтобы не повышать никому зарплату. Бьёрну было интересно воспользоваться её любимыми уловками в общении с ушлым коротышкой.

Через час глаза гоблина светились искренним удовольствием от жаркого торга, а на всех документах стояли подписи как банкира, так и мальчика. Да какого, к барлогу, мальчика! Если закрыть глаза, слушая его звонкий голосок, то старому банкиру иногда слышалось, будто бы это молодой гоблин отстаивает свою первую сделку перед опытным наставником. Клиент оказался дотошен и прижимист, выясняя все подробности и ругаясь за каждый кнат! Такой подход гоблин всемерно одобрял и поддерживал, делая точно так же.

— Спасибо вам за отличный урок! — совершенно искренне поклонился мальчик.

— Это моя жизнь, — довольно усмехнулся клыкастой улыбкой старый гоблин. — Банк отправит все необходимые све́дения об оплате и вашем магическом статусе в Хогвартс, мистер Вильямс. Вы бы хотели публично объявить о своём родстве с миссис Бэгшот? Дело в том, что несмотря на некоторые сложности, быть как минимум полукровкой в нашем мире намного безопасней, чем считаться магглорождённым. Особенно в нынешние времена.

— Хорошо, — пожал плечами Бьёрн. — Не думаю, что мне так нужно подобное родство, но если в Англии этому придают настолько большое значение, то на ваше усмотрение, сэр?

— Вы всё равно не сможете выговорить моё имя, — оскалился коротышка. — Поэтому меня устроит любое уважительное обращение с вашей стороны. А коверкать своё имя в угоду человеческим возможностям я не собираюсь.

В конце разговора старый гоблин выдал Магнуссону сквозной кошелёк и даже проводил к выходу из Гринготтса, чем немало удивил находившихся в общем зале магов и гоблинов. Старый банкир потом ещё долго сидел у себя в кабинете, мечтательно улыбался, перебирал бумаги. Общение с мальчиком всколыхнуло славные воспоминания бурной молодости в обычно холодном и жестоком старике.

Попрощавшись, Бьёрн вышел на улицу и весело улыбнулся. Ещё в приюте он заметил за собой одно свойство. Его аура обладала каким-то особым очарованием. Чем больше была разница в возрасте, тем легче человек проникался к нему симпатией. Конечно, это могло привести и не к самым хорошим последствиям, если вспомнить покойного мистера Дэвиса и других извращенцев, но чаще Бьёрну везло. Злобная старшая повариха, которую много лет не могло поймать за руку руководство приюта, всегда подкармливала мальчика и учила жизни. Не менее противная кастелянша заставляла воспитательниц приносить Бьёрну свежее бельё, а сама поила его чаем с домашним вареньем.

Правда, работала эта способность, когда хотела, иначе бы Бьёрн постарался приглушать её там, где она только вредила. Если бы не домовой эльф, красивого белокурого мальчика в нежном возрасте, похожего на маленького ангелочка, давно бы продали какому-нибудь развратному сластолюбцу.

Но за почти восемь лет жизни в приюте Бьёрну несколько раз приходилось кардинально решать вопрос. Правда, раньше это случалось всегда за стенами школы-интерната. Просто мистер Дэвис его тогда слишком выбесил своими липкими взглядами и отвратительным поведением. А так… Кто-то из извращенцев попадал под машину, кого-то лягнула лошадь, а ещё один малопочтенный джентльмен, который каждые полгода покупал себе в приюте новую постельную игрушку, поскользнулся и разбил голову прямо у ворот. Дворника потом ещё ругали за то, что недостаточно посыпа́л солью тротуар.

Под эти воспоминания Бьёрн дошагал до магазина волшебных палочек и потянул за тугую ручку двери. Раздался звон колокольчика, и мальчик очутился в полутёмном помещении перед стойкой. За ней терялись в сумраке полки с тысячами футляров для волшебных палочек. Внезапно позади него раздалось покашливание, и Магнуссон даже подпрыгнул, настолько неожиданно оно прозвучало в тишине.

— Здравствуйте, сэр, — Бьёрн настороженно посмотрел на седого мужчину со странными серебристыми глазами.

— Добрый день, — отозвался продавец и неторопливо вернулся за стойку. — Поступаешь в этом году в Хогвартс и пришёл за палочкой, малыш?

Внимательно посмотрел на него хозяин лавки.

— Да, сэр, — ответил мальчик. — Меня зовут Бьёрн Вильямс, я приютский. Поэтому можете не спрашивать, где мои родители или сопровождающий. Профессор Макгонагалл оставила меня в банке. Сказала, я сам во всём разберусь.

— Как это похоже на Минерву, — осуждающе покачал головой маг. — Меня зовут Гаррик Олливандер. Я хозяин лавки и продавец волшебных палочек, которые мой род делает на протяжении множества лет. Раз вы пришли за палочкой, молодой человек, то сейчас мы её найдём.

По мановению руки волшебника в воздух взлетела складная линейка и принялась со всех сторон обмерять удивлённого Бьёрна. На стойке появился пергамент, над которым, само собой, замелькало большое белое перо.

— Так, достаточно, — отозвал линейку Олливандер и весело посмотрел на мальчика. — Ну, давайте же начнём!

Он двинулся к ближайшей полке, выбрал несколько коробочек и вернулся. Затем начал бережно доставать палочки из каждой коробки и выкладывать их на стол перед Бьёрном.

— Попробуйте эту, мистер Вильямс. Виноградная лоза и сердечная жила дракона, двенадцать дюймов. Отличная палочка для магглорожденных волшебников.

Бьёрн с волнением взмахнул ей, ожидая чего-то чудесного, но из кончика вырвалось несколько искорок, а мальчику показалось, что он проталкивает свою магию через тоненькую трубочку.

— Не подходит! — Олливандер мгновенно выхватил палочку из его руки. — Попробуйте вот эту. Боярышник и волос единорога, девять дюймов. Гибкая и хлёсткая. Именно то, что требуется для чистокровного волшебника.

Бьёрн взял её в руку и снова попробовал колдовать. От взмаха палочкой в лавке мгновенно поднялся столб пыли, заставивший мальчика расчихаться.

— Нет и нет, — снова отобрал палочку Олливандер. — А вы необычный клиент, мистер Вильямс. Как правило, я сразу могу угадать, какая палочка выберет волшебника. Да-да, молодой человек, — донёсся его голос откуда-то из-за полок. — Именно палочка выбирает волшебника, а не наоборот. Так, давайте посмотрим вот эти!

Радостный Олливандер принёс ещё несколько коробочек, и Бьёрн послушно начал пробовать колдовать каждой из них. Когда и эти палочки не подошли, Олливандер, чуть не подпрыгивая от восторга, снова пропал где-то в глубине за стеллажами. Бьёрн только слышал бормочущего себе под нос хозяина лавки, который перебирал на полках очередные коробки.

Наконец, Олливандер вернулся, торжественно сжимая в руках тускло блестевший лаком футляр.

— В моём магазинчике есть палочки, которые делал не только я, но и все мои предки. Ведь по тем или иным причинам далеко не каждая палочка сразу находит своего хозяина.

Он протянул Бьёрну тёмно-коричневый концентратор с искусно вырезанной рукоятью.

— Вот, мистер Вильямс. Шедевр, созданный моим отцом. Норвежский ледяной дуб и перо феникса. Невозможное сочетание, тем не менее воплощённое в этом шедевре. Тринадцать с половиной дюймов, жёсткая и невероятно мощная. Я бы сто раз подумал, прежде чем выходи́ть на дуэль с хозяином такой палочки. Попробуйте, молодой человек. Магия подсказывает мне, что именно она ждала вас всё это время.

Бьёрн осторожно взял в руки палочку, и тут же почувствовал невероятно странные и противоречивые ощущения: тепло костра и морозную свежесть, холодный ветер и нагретый солнцем подоконник. А потом лёгкая волна прошла сквозь тело мальчика, наполняя его бодростью и энергией. Бьёрн плавно взмахнул палочкой, и по воздуху залетали ледяные и огненные бабочки, переплетаясь в танце. Покружив пару секунд, они вспыхнули в полумраке лавки и исчезли, оставив после себя ощущение зимнего праздника.

— Вот об этом я и говорю, — улыбаясь, покачал головой Олливандер. — Палочка выбрала вас, мистер Вильямс.

Не забыв про совет Макгонагалл, Бьёрн купил кобуру для крепления палочки на руку и средства для ухода.

Выйдя на улицу, Магнуссон с удивлением обнаружил, что с момента его визита в лавку продавца волшебных палочек прошло не более пары минут. Толстая тётка с маленькой девочкой, которые ели мороженое, разглядывая соседнюю витрину, до сих пор продолжали это делать. «Это что же получается, — задумался Бьёрн. — У Олливандера в магазине время течёт по-иному?»

Покачав удивлённо головой, следующим пунктом Магнуссон выбрал лавку, где продавались чемоданы, сумки, барсетки, кошельки и прочее. Открыв дверь и спустившись по ступеням, мальчик почувствовал терпкий запах хорошо выделанной кожи, клея и цитрусовых. Подойдя к стойке, он увидел высокого худого продавца, который с увлечением читал какую-то книжку и с довольной физиономией пил через трубочку апельсиновый сок из высокого стакана.

— Здравствуйте, сэр, — привлёк его внимание Бьёрн. — Мне нужна хорошая сумка, чтобы вместить туда всё для Хогвартса.

Продавец поставил стакан на стойку и вышел к Бьёрну.

— Вот смотрите сюда, молодой человек, — показал он рукой в правый угол, где стояли огромные чемоданы на колёсиках. — Вот стандартные школьные сундуки для всех, поступающих в Хогвартс. Различаются только качеством и красотой отделки, ну и ценой соответственно.

— Простите, сэр, — покачал головой Бьёрн, представив, как тащится с таким огромным чемоданом сначала в ричмондский приют, а потом обратно в Лондон на вокзал Кингс-Кросс. — А у вас нет чего-нибудь более компактного? Чтобы даже такому маленькому, как я, было его удобно тащить. А то эти школьные чудовища, на которые вы показываете, одним своим видом вызывают у меня ощущение неподъёмной тяжести.

— Хе-хе, — засмеялся продавец. — Просто это традиция и практичный подход. Вы ведь, судя по вашей одежде, магглорожденный? У таких учеников не хватает золота на что-то действительно хорошее. А часть стоимости этих сундуков, — продавец махнул в сторону угла, — мне компенсирует наше Министерство. Но если вы обладаете достаточной платёжеспособностью, что ж, извольте.

Он зашагал в соседнее помещение, где на гораздо более аккуратных стеллажах находились сумки и чемоданы, даже на первый взгляд поражавшие качеством своего изготовления.

— Здесь представлены вещи с расширением внутреннего пространства. Антимаггловская защита, защита от воровства и вскрытия, чары, сохраняющие всё, что бы вы туда ни положили. От срезанной розы до мороженого. На каждом нашем изделии наложены чары регулирования веса, — гордо продолжил объяснять продавец. — И к каждому чемодану идёт в комплекте сумочка, которая служит порталом к нему.

— Значит, я смогу достать или положить в неё всё, что находится в основном хранилище? — удивился Бьёрн.

— Так и есть, молодой человек, так и есть.

— А какие у них недостатки? — заблестели глаза мальчика, который с лёгкостью поднял один из чемоданов, пришедшийся ему по душе.

— Только один, — тяжело вздохнул продавец. — Это их цена. Например, тот, что держите вы, стоит почти четыреста галеонов. Его внутреннее пространство ненамного больше, чем эта комната. Стандартный комплект путешественника. А ведь есть такие артефакты, в которых внутреннее расширение может занимать несколько миль. Там даже жить можно, представляете? — воодушевился продавец. — Жаль, что цена на такой чемодан слишком кусается.

Бьёрн удивлённо слушал разошедшегося мага, смутно себе представляя возможности подобных вещей.

— Кхм, мистер, — прервал волшебника Магнуссон. — Я бы хотел приобрести этот чемодан. Мальчик показал на тот, что только что держал в руке.

— Отлично, молодой человек, — обрадовался продавец. — С вас триста девяносто два галеона и шесть сиклей. И ещё, мой вам совет, — маг с удовольствием следил за золотом, которое вытаскивал из кошеля Бьёрн. — Вам обязательно надо сменить одежду на что-то более подходящее юному волшебнику. Иначе в каждом магазине вам будут предлагать дешёвку, годную только магглорождённым. Лучше купить магическую одежду в «Твилфитт и Таттинг», но подойдёт и магазин мадам Малкин. Её тоже субсидирует Министерство в части мантий для школьников, но там можно подобрать и вполне достойную юного волшебника одежду.

Поблагодарив разговорчивого продавца, Бьёрн взял свой новый чемодан и вышел из лавки.

Осмотревшись по сторонам, он направился к ближайшему магазину одежды. Весёлая женщина, представившись мадам Малкин, начала тут же обмерять его линейкой.

— Скажите, мэм, а в чём разница между вашей одеждой и той, что у «Твилфитт и Таттинг»? — спросил Бьёрн, пока женщина на минуту отвлеклась на ещё одного посетителя. — Ну, кроме цены, конечно.

Мадам Малкин, уже открывшая рот для гневной тирады, тут же его захлопнула и осмотрела мальчика, уделив особое внимание его оставленному возле стойки чемодану.

— Кхм, молодой человек, — задумчиво произнесла женщина. — На самом деле всё просто. Я продаю в основном рабочую одежду. Ученики Хогвартса часто могут испортить мантию, копаясь в грядках на гербологии, прожечь её на чарах или залить чем-нибудь едким на зельеварении. Одежда довольно дешёвая, её не жалко. К тому же они, как правило, не зачарованы вообще или совсем немного и только теми заклинаниями, которые одобрены Министерством. Чистокровные ученики покупают таких мантий сразу несколько десятков на весь год и меняют их по мере необходимости.

— Но ведь помимо мантий требуются и другие вещи? — удивлённо спросил Бьёрн. — Штаны, рубашки, джемперы. Зимние мантии, наконец.

— А это каждый сам себе выбирает, — пожала плечами мадам Малкин. — Магглорождённые дети покупают большинство предметов гардероба в своём мире, хотя мы сразу предупреждаем, что синтетические ткани у нас разрушаются за несколько месяцев. Волшебники закупают у меня или в более дорогих магазинах. У «Твилфитт и Таттинг», который вы тут упомянули, одежду не продают, а шьют по индивидуальному заказу. В такие изделия сразу с помощью рунной вышивки встраиваются самые разные заклинания, от бытовых до защитных. Но у них лучше закупать парадную одежду, — улыбнулась мадам Малкин.

— Хм-м, — задумался Бьёрн. — Тогда можно мне всё то, что себе заказывает чистокровный маг из хорошей семьи?

— Конечно, милый, — заулыбалась мадам Малкин. — Но это будет стоить дороже, чем обычный комплект первокурсника.

Бьёрн кивнул, и женщина вновь принялась за работу, только приказав помощницам заняться сбором необходимых вещей.

После посещения этого магазина Бьёрн всё же зашёл в «Твилфитт и Таттинг», где заказал себе парадный костюм и мантию, способные расти вместе со своим хозяином. Помимо этого, магическая одежда обладала встроенными функциями самоочистки и защиты от некоторых проклятий и сглазов. Хотя мистер Таттинг посоветовал Бьёрну купить себе защитный комплект юного чистокровного волшебника. В него входили: серёжка защиты от поверхностной легилименции, перстень определения магических зелий и вредноскоп, сигнализирующий о грозящей опасности.

Далее Бьёрн переоделся в мантию и продолжил покупать всё согласно списку, но, видя в нём местного, продавцы относились совсем по-другому. А когда при закупке ингредиентов для зельеварения магия проявила домовика, который неустанно перемещался вслед за маленьким господином, то аптекарь только понятливо кивнул. Отпустить ребёнка на Косую аллею под присмотром домовика — обычный способ воспитания чистокровных детишек. Так юный маг обучается самостоятельности и в то же время находится под присмотром. Домовик ни за что не допустит, чтобы молодой хозяин случайно забрёл куда-нибудь в Лютный переулок или в другое опасное для детей место.

Мистер Малпеппер, увидев чемодан Бьёрна, предложил ему купить походный набор зельевара, с помощью которого можно было варить зелья в любом месте.

— Спасибо, сэр, — улыбнулся Бьёрн на это предложение. — Я посмотрю в Хогвартсе, есть ли у меня талант к этому искусству. Не думаю, что каждый волшебник, купивший золотой котёл, немедленно станет мастером-зельеваром.

— Какой разумный молодой человек, — хохотнул Малпеппер. — Ну что ж, если решитесь, буду ожидать вашего визита. Или ваших родителей, — усмехнулся продавец.

Бьёрн вежливо улыбнулся, не спеша про себя что-то рассказывать.

Наконец, собрав всё по списку, мальчик проголодался и, вспомнив, как они с профессором Макгонагалл проходили сквозь «Дырявый Котёл», решил отправиться туда, чтобы плотно поесть. Конечно, веранда кафе, где толпа посетителей наслаждалась мороженым, тоже выглядела очень соблазнительно, но Бьёрн мужественно решил, что зайдёт туда в другой раз.

Вновь очутившись в «Дырявом Котле», Магнуссон подошёл к стойке и заказал у бармена плотный обед и стакан апельсинового сока. Ему до сих пор вспоминался продавец чемоданов и его довольная физиономия.

Поразмыслив о дальнейших планах, Магнуссон дождался, когда хозяин принёс его обед, рассчитался и спросил:

— Скажите, сэр. Я могу где-нибудь на Косой аллее снять номер на пару недель. Дело в том, что мне легче отсюда добираться до Кингс-Кросс, чем сначала уехать в свой город, а потом возвращаться.

Бармен задумчиво посмотрел на мальчика, вполне себе одетого как чистокровный волшебник, и спросил:

— А родители тебя искать не будут? С любого магического поселения легко попасть на вокзал Кингс-Кросс с помощью камина и летучего пороха.

— Я живу в Ричмонде, — пожал плечами Бьёрн, — и у нас нет камина.

— Обстоятельства бывают разные, — хмыкнул бармен. — Если так, то я сдам тебе один из номеров на втором или третьем этаже.

— Договорились, сэр.

— Можешь называть меня Томом, — улыбнулся мужчина.

После сытного обеда Бьёрн оплатил проживание в маленьком номере на втором этаже, получил ключи и отправился вновь гулять на Косую аллею, взяв с собой только наплечную сумку. Смысл таскать с собой громоздкую вещь, если всё, что он засунет в маленькую сумочку, немедленно окажется в чемодане? Остановившись возле витрины магазина «Всё для квиддича», Бьёрн наконец-то выяснил, зачем волшебникам мётлы.

Оказалось, что квиддич — магический спорт, популярный во всём мире, а метла — это средство передвижения в этой игре. Магнуссон рассмотрел подробно выставленную на витрине гоночную метлу, увидел ценник и раскрыл рот от удивления. Простая деревяшка стоила дороже его чемодана.

Нагулявшись, Бьёрн всё-таки зашёл в кафе-мороженое, где понял, что в магическом мире и мороженое по-настоящему волшебное. Мальчик с удовольствием съел несколько порций и теперь сидел, разглядывая магов. Решив, что пора идти обратно, пока не стемнело, Бьёрн вернулся в номер и отправился в постель. Перед сном поболтал немного с домовиком и, переполненный впечатлениями, ворочался целый час, пока наконец не заснул.

Глава 4 Знакомство с кланом Блэк и с будущими одноклассниками

На следующий день Бьёрн спустился в бар и позавтракал. Особенно ему понравился свежесваренный кофе, аромат которого витал по всему помещению, и только что испечённые Томом круассаны.

Поднявшись обратно в номер, мальчик засел за учебники и те несколько книг, что он прикупил для общего развития. К сожалению, зельеварение без практики было попросту неинтересно читать. Трансфигурация и её сложные, даже в самом начале, формулы требовали тупого заучивания, поэтому мальчик отложил её на потом. А вот чары вызвали живой интерес, тем более что, как оказалось, многие из них, если не все, он уже откуда-то знал. Подумав, Бьёрн решил, что в этом виноваты сны.

Иногда он видел всё будто со стороны, часто сражался сам. Бывало так, что во сне приходилось повторять и заучивать движения палочкой или мечом.

Вытащив палочку, Бьёрн попробовал выписать какой-нибудь интересный жест из книги для первого курса и буквально за час пробежался по всем заклинаниям, что в ней давались автором.

«Заклинания мне нравятся», — подумал Бьёрн и решил купить ещё несколько книг на эту тему. Для этого мальчик накинул мантию и отправился вновь на Косую аллею.

Как человек практичный, он решил найти заклинания, позволяющие даже маленькому магу постоять за себя. Поставив цель, Бьёрн направился в «Флориш и Блоттс», но, к своему изумлению, ничего приобрести не смог. Продавец, как только увидел мальчика, который вчера покупал учебники для первого курса, наотрез отказался продавать ему что-то ещё. Мол, сначала надо подрасти и поучиться в школе.

Не став спорить, Магнуссон вышел из магазина и огляделся по сторонам. Посомневался немного, решая, куда пойти, и направился в лавку старьёвщика.

Бьёрн зашёл в маленький магазин и вежливо поздоровался с пожилым продавцом, дремавшим за кассой.

— Здравствуйте, сэр! У вас есть книги заклинаний?

В эту секунду Магнуссон страстно желал, чтобы его аурная способность очаровывать разумных, подействовала на старого волшебника. В какой-то момент его даже качнуло от напряжения.

— Вон там их целая куча, — старьёвщик беззаботно махнул рукой в сторону противоположной стены. — Многие после Хогвартса приносят и сдают свои учебники, чтобы заработать парочку галеонов. Иногда и разорившиеся чистокровки продают что-нибудь из родовой библиотеки. Но такие книги я сразу откладываю в сторонку, хе-хе. За них, бывает, можно выручить хорошие деньги.

— Ну, мне сейчас не нужны книжки по высшей магии, сэр, — широко улыбнулся Бьёрн. — Я и за первый курс трансфигурацию ни черта не понял.

— Хе-хе, — снова развеселился старик. — Ты поройся в той куче, малец. Может, и найдёшь что интересное.

А затем неожиданно для себя самого таинственно прошептал:

— Чтобы владеть трансфигурацией на достойном уровне, надо иметь идеальную память, малец. А чтобы сделать её такой, волшебник должен с первого курса, а то и раньше, заниматься окклюменцией. Да, молодой человек, именно целенаправленной работой со своим разумом. Ни больше ни меньше!

После этих слов Бьёрн ещё более умильно уставился на старьёвщика, а тот побледнел и закрыл себе рот обеими руками. Потом судорожно начал оглядываться по сторонам и, не увидев в лавке никого, кроме Бьёрна, облегчённо выдохнул.

— Кхм, кхм, малец. Я бы попросил тебя никому не рассказывать, что ты вообще где-то слышал такое. Нынешние власти не очень любят тех, кто что-то знает про окклюменцию и легилименцию.

Только присутствие в лавке ребёнка не позволило старику грязно выругаться на свою внезапно проявившуюся болтливость.

«Сначала рассказал про окклюменцию, старый упырь, вон как у пацанёнка глаза блестят, а сейчас вообще ляпнул про легилименцию!» — корил себя старьёвщик за внезапную болтливость. Запретные магические дисциплины разрешалось изучать только под контролем Министерства. Как правило, волшебники, освоившие эти направления, шли служить в Отдел Тайн, где давали кучу непреложных обетов, или работали в ДМП и Аврорате на должности штатных мозголомов. В любом случае разговоры о ментальной магии могли стать причиной неприятностей для любого волшебника.

Как на духу выложив обо всём юному визитёру, старьёвщик чуть не расплакался от злости на свой болтливый язык. Когда малец отошёл покопаться в куче старых книг, волшебник вытащил палочку и проверился на все известные ему чары, распылённые в воздухе зелья и даже черномагические проклятья. Ничего не нашёл и схватился за голову. Была только одна надежда, что такой милый малыш не побежит в ДМП, чтобы рассказать о слишком болтливом старике. Идея подвергнуть ребёнка «Обливейту», к чести старьёвщика, даже не пришла ему в голову.

Входная дверь звякнула, и в магазинчик зашла закутанная в тёмную мантию женщина. Несмотря на вуаль на лице гостьи, старьёвщик её узнал и вежливо поклонился:

— Приветствую вас, леди Араминта. Вы же были у меня на прошлой неделе?

— Ах, дорого́й Маркус, — проворковала женщина мелодичным голосом. — Мне очень нужны деньги. В этом году моя дочь Вега поступает в Хогвартс, а не все Блэки безумно богаты, как можно было подумать. Это моя сестрица Вальбурга хорошо устроилась. Правда, замуж ей пришлось выйти за троюродного кузена на четыре года её младше, — хмыкнула женщина. — Но что не сделаешь ради богатства правящей семьи, а?

— Ох-ох, — покачал головой старьёвщик. — А что вы там принесли мне, дорогая Араминта? Надеюсь, ничего черномагического, что так любит ваша многоуважаемая семья?

— Нет, старый ворчун, — со смешком покачала головой женщина.

Затем понизила голос до шёпота и наклонилась к старьёвщику:

— Всего лишь книги по запрещённым теперь дисциплинам: артефакторика, ментальная магия, боёвка, продвинутые руны.

У замершего за стеллажами Бьёрна чуть не вырвался крик: «Хочу, хочу, хочу!» — но он вовремя себя сдержал, едва не прикусив язык.

— Они здесь, — говорила женщина, выкладывая книги стопками на прилавок. — Есть ещё артефакты, Маркус, но, думаю, лучше будет отнести их гоблинам. В твоей лавке вряд ли найдётся покупатель, готовый дать за них хорошую цену.

— Не буду спорить, леди Араминта, — вздохнул пожилой волшебник. — Основной мой товар — сломанные палочки и подержанные книги.

— Но-но. Хватит прибедняться, старик, — рассмеялась женщина. — А то я не знаю, что ты совсем не на последний кнат живёшь. Дети давно выросли и живут самостоятельно. А тебе для безбедной старости много ли надо?

— Совсем вы старого Маркуса засмущали, леди Блэк, — хмыкнул старьёвщик. — Золото в любом возрасте не помешает. В этом я совершенно солидарен с гоблинами.

Так, под ничего не значащий разговор, старьёвщик проводил женщину до выхода, где повесил табличку другой стороной, замкнул дверь и опустил жалюзи. После чего снова стал за стойку и начал внимательно проверять книги, опасаясь наложенных проклятий.

— Эх, все галеоны выгребла, — пробубнил, задумавшись, старьёвщик. А затем услышал шум за стеллажами и, когда поднял глаза, то увидел улыбающегося мальчика, о котором успел забыть.

— Мерлинова борода! Так ты всё время был здесь и всё слышал? — вскрикнул старый волшебник.

— Я всё слышал, уважаемый Маркус, — подтвердил Бьёрн. — И у меня есть для вас много золота за эти старые книжки, — он посмотрел на стопки книг, принесённые леди Блэк.

Старьёвщик очень хотел спровадить мальчишку куда подальше, но замер, глядя на его доверчивую мордашку и сверкающие надеждой глаза. Поборовшись с собой, он произнёс совсем другое:

— Если у тебя есть золото, что я потратил на эти книги, плюс ещё сотня галеонов сверху, то я, так и быть, уступлю их тебе.

«Почему ты спокойно продаёшь запрещёнку одиннадцатилетнему пацану, старый ты нюхлер?» — ругал себя старьёвщик последними словами, глядя, как Бьёрн ловко засовывает всё в свою сумочку.

— А можно, я ещё и эти книжки возьму? — посмотрел на продавца щенячьими глазками мальчик. — Школьные, за все семь курсов. Там на полях написано, что по ним училась сама Минерва Макгонагалл. А она очень сильная волшебница, приходила ко мне с письмом из Хогвартса, — начал обстоятельно рассказывать Бьёрн. Но потом он заметил, что глаза старьёвщика уже сошлись к переносице, и тот явно блуждает в своём мире. Бьёрн ещё быстрее начал засовывать книги в сумку, не забыв, впрочем, захватить и учебники.

— Э-э, дедушка Маркус. Я, пожалуй, пойду. Вот ваше золото за книжки, — Бьёрн ткнул пальцем в горку галеонов, которые успел выложить из кошеля.

Глядя на золото, глаза старьёвщика совсем немного приобрели осмысленное выражение, и он заторможенно взмахнул палочкой, открывая дверь и возвращая табличку назад.

— Всего хорошего! — крикнул от самого входа Бьёрн, но волшебник только вяло махнул рукой.

«Вот же, — почесал затылок Магнуссон. — Ну, надеюсь, этот весёлый старик придёт в себя. Не сильно же я его приложил?»

Вернувшись в «Дырявый Котёл», Бьёрн быстро поел и помчался наверх разбираться с новыми знаниями. Закрыв за собой дверь номера, он собрался достать из сундука книги, но внутри начала нарастать тянущая боль. Она резко сжалась в горящую точку в районе солнечного сплетения, ударила в голову, и мальчик потерял сознание.

Бьёрн пришёл в себя в ванной, куда его перенёс домовик от текущей по голове тёплой воды.

— Типли не знал, как привести в себя хозяина, — причитал эльф. — У маленького Бьёрна кровь пошла из носа, всю рубашку запачкала. Плохой Типли, плохой. Не уследил за маленьким господином, — бился головой об раковину домовик, выкручивая свои длинные уши.

— Хватит, Типли. Я прощаю тебя, — слабым голосом пробормотал мальчик и начал подниматься из ванны, но охнул и снова сел. Домовик заполошно заметался рядом.

— Перенеси меня в кровать, — попросил Бьёрн. — Наверное, я перенапрягся со старьёвщиком. Надо поспать.

Он уже не видел, как Типли щёлкнул пальцами, и его тело взлетело из ванной, мгновенно обсохло и было тут же перенесено. Домовик укрыл спящего мальчика одеялом, горестно вздохнул и уселся в углу наблюдать за сном маленького хозяина.

На следующий день Бьёрн проснулся энергичным и свежим. Резко подскочил с кровати и не почувствовал никаких признаков вчерашнего недомогания. Спустившись в бар, он поприветствовал Тома и заказал плотный завтрак. Умяв его за несколько минут, Бьёрн выпил стакан свежего сока и поднялся к себе. Стоило внимательно разобрать все те книги, ради которых он довёл своё тело до магического истощения.

Книга по окклюменции была более сложной для понимания, чем даже учебник трансфигурации, но Бьёрн понял, что и с этой магией он уже немного знаком из-за тех же снов. Откуда-то он понимал то, что окклюменция не терпит спешки, а требует медленного и очень вдумчивого подхода. «Эх, — вздохнул про себя Бьёрн. — А я так надеялся, что всё будет легко, как в приюте. Захотел — открыл окно, захотел закрыл. А получается, здесь надо много и очень упорно учиться».

***

С этого момента жизнь Бьёрна приобрела упорядоченный характер. Он ел, читал, гулял по Косой аллее. Один раз даже попытался проникнуть в Лютный переулок, но Типли вцепился ему в ногу и так вопил, что мальчик решил не расстраивать лопоухого эльфа.

Время незаметно пробежало, и осталось всего несколько дней до отправки в Хогвартс. Бьёрн купил себе большую полярную сову, и теперь важная птица обживала уютную клетку у него на окне. Впрочем, Магнуссон никогда её не закрывал, и сова летала, где хотела.

Сейчас Бьёрн сидел в кафе Фортескью и с интересом разглядывал толпу волшебников. С каждым днём их становилось всё больше. Среди взрослых всё чаще мелькали дети. Возможно, консервативные волшебники предпочитали собирать детей к школе в последние дни.

В кафе зашла женщина аристократичной внешности с симпатичной девочкой одиннадцати лет. Все места были заняты, и она подошла к столику, за которым сидел Магнуссон.

— Здесь свободно, молодой человек? — немного высокомерно спросила женщина.

— Присаживайтесь, леди, — Бьёрн встал и приглашающе отодвинул ближайший стул. Черноволосая девочка с пронзительными синими глазами манерно надулась и элегантно, видимо, копируя взрослых, присела, позволив за собой поухаживать.

— Жди здесь, Вега, — строго посмотрела на девочку мать. — Я сама куплю тебе всё для зельеварения. Проследите за ней, молодой человек, — улыбнулась она Магнуссону.

— Конечно, леди, — кивнул Бьёрн.

Когда женщина пропала в толпе, девочка, не зная, куда деть руки, спрятала их под стол. Её взгляд постоянно возвращался к полной креманке мороженого, стоя́щей возле Бьёрна. Не знающий, как начать разговор, мальчик заметил её взгляд и предложил:

— Позволь угостить тебя мороженым, Вега?

Она уже было хотела отказаться, но желудок внезапно квакнул, заставив девочку покраснеть. Она судорожно кивнула, но симпатичный мальчик, к её удивлению, не стал смеяться, как это сделали бы некоторые из её родственников.

Бьёрн щёлкнул пальцами, и возле столика тут же появился домовик Фортескью, чтобы принять заказ.

— Тебе какого мороженого купить? — Бьёрн улыбнулся Веге. Она очень мило смущалась, мальчик никогда такого не видел в приюте. Там девочки скорей бы наорали или даже в драку могли кинуться.

— Шоколадного и клубничного, — снова покраснела девочка.

Бьёрн сделал заказ домовику, а от себя добавил апельсиновый сок и корзинку горячих круассанов.

— А как тебя зовут? — посмотрела на него Вега. — А то моё имя ты знаешь, мороженым угощаешь, а как к тебе обращаться, не сказал. Может, ты иностранный принц инкогнито?

Магнуссон смешно выпучил глаза, пытаясь не рассмеяться.

— Я — Бьёрн Вильямс, — представился он. — Живу пока в «Дырявом Котле» у Тома, а вообще я приютский.

— Магглорожденный? — изумлённо воскликнул девочка. — Я никогда не общалась с простецами!

Было заметно, что она пылает энтузиазмом услышать что-то интересное.

— Нет, — покачал головой Бьёрн. — Я не знаю. Я живу с трёх лет в обычном приюте, но у меня есть личный домовик.

— Личный домовик не может быть у магглорожденного, — наставительно сказала девочка. — Ты точно наследный принц.

— Ага, — засмеялся Бьёрн. — Принц ричмондского приюта!

В этот момент снова появился домовик и поставил перед девочкой мороженое, а возле Магнуссона корзинку с круассанами и сок. Бьёрн тут же предложил новой знакомой угощаться.

Постепенно они разговорились. Бьёрну было очень интересно, как живут настоящие волшебники, а Веге хотелось узнать про мир простецов.

В этот момент из толпы посетителей вынырнули двое мальчишек, и один из них легонько тронул Вегу за плечо.

— Привет, кузина. Ты тоже предпочла наслаждаться мороженым и приятной компанией, а не носиться с матерью по лавкам? — весело спросил черноволосый мальчишка с длинными до плеч волосами и такими же, как у девочки, синими глазами. Второй — кареглазый, в очках и с растрёпанными каштановыми волосами мальчик только тяжело вздохнул.

— Сири, — невежливо обращаться к даме, не поприветствовав сначала её кавалера. При этом глаза его лукаво сверкнули.

— Кавалера? — одинаково возмущённо завопили Вега и её длинноволосый родственник.

Девочка сердито посмотрела на очкастого мальчика и поджала губы.

— Вечно твои идиотские шутки, Джеймс Поттер. Мы с Бьёрном просто разговариваем, ждём мою маму, которая пошла за набором первокурсника к старику Малпепперу и, видимо, где-то задержалась.

— Сириус Блэк, — протянул мальчик руку Магнуссону. — Будем знакомы, кавалер.

— Да вы присаживайтесь, ребята, — широко ухмыльнулся Бьёрн. — Судя по вашему дыханию, вы от родственников удирали?

Оба мальчишки переглянулись и захихикали. Оказалось, что им действительно надоело ходить по магазинам в сопровождении родственников и старших сестёр. Они выждали момент и потерялись в толпе волшебников.

— А вам не влетит? — посмотрела на них Вега. — Леди Вальбурга не выглядит доброй и понимающей. Да и тётя Дорея от неё не отстанет, — посмотрела она на скривившегося Джеймса.

— Ничего, — оптимистично взмахнул рукой Сириус. — Что-нибудь придумаем. Скажем, что потерялись и решили их тут подождать. Всё равно рано или поздно они заглянут к Фортескью. Традиция! — сделал он высокомерное выражение лица, что с его живой мимикой выглядело очень потешно.

Первым не выдержал Джеймс, а за ним рассмеялись Вега и Бьёрн. Они снова заказали мороженое и уже вчетвером продолжили общаться. Причём Магнуссон, две недели проживший в «Дырявом Котле», авторитетно рассказывал, где находятся самые интересные магазинчики. За всё время мальчишки так и не спросили его о статусе крови, хотя подсознательно Магнуссон и ожидал этих вопросов.

Уже вечером вернулась мать Веги в компании представительно одетых леди. Особенно выделялась строгая черноволосая дама с надменным выражением лица.

— А мы вас ждём, матушка, — немного нервно улыбнулся Сириус.

— Дома поговорим, — отрезала строгая леди. — Дорея, Араминта. Забирайте своих потеряшек, приглашаю вас всех к нам. Друэлла, девочки, вы тоже идёте с нами. Отказов я не принимаю.

Тут её глаза наконец остановились на Бьёрне, мгновенно оценили стильную мантию от Твилфитт и Таттинг, после чего она сама себе кивнула и, глядя на Магнуссона, чопорно произнесла:

— Сириус, ты можешь пригласить вашего друга к нам, там заодно все и познакомимся.

— Пойдёшь к нам в гости? — прошептал Блэк, глядя на Бьёрна. Магнуссон неопределённо пожал плечами. Побывать в доме настоящих волшебников было интересно, но он не хотел навязываться.

— Соглашайтесь, молодой человек, — улыбнулась леди Араминта. — А то я вас так и не отблагодарила за то что посмотрели за Вегой.

— Мама! Я уже не маленькая, — вспыхнула девочка.

— Конечно, моя дорогая, — преувеличенно серьёзно ответила женщина, но потом вновь заулыбалась. — Ух ты, моя звёздочка. Так бы и затискала.

Наконец, они всей компанией вышли из кафе и подошли к станции общественных каминов. Бьёрн часто видел, как этим способом путешествуют волшебники, но сам ещё ни разу не пробовал. Подойдя к станции, они все по очереди начали становиться в камин, набирать горстку летучего пороха, тихо называть адрес и исчезать в изумрудном пламени. Сириус наклонился к Бьёрну и тихо сказал:

— Наш особняк находится по адресу «Площадь Гриммо, 12».

Магнуссон кивнул и тоже встал в камин, следом за исчезнувшим Джеймсом. Набрал горсть летучего пороха, кинул его под ноги и чётко назвал адрес. Ощущения были похожи на аппарацию, но более беспорядочные. Иногда мальчику казалось, что он видит чьи-то камины, но Бьёрн продолжал лететь дальше. Наконец это путешествие закончилось, и он вывалился в богато украшенной гостиной, в последний момент успев восстановить равновесие. Отойдя в сторону, Бьёрн наложил на себя очищающие чары, поскольку немного испачкался во время полёта.

Скоро все гости и хозяева особняка собрались за столом, во главе которого рядом со строгой женщиной сидел не менее представительный мужчина.

— Друзья! — звучным, глубоким голосом проговорил маг. — Предлагаю выпить за это знаменательное событие. Сразу трое наших детей поступают в Хогвартс. Сириус, Джеймс, Вега. Не посрамите нас, своих родителей, — закончил Орион, и все дружно подняли бокалы.

Молодёжь веселилась во дворе особняка. Взрослые остались в гостиной продолжать праздновать, а дети решили посидеть на веранде. Сначала играли в подрывного дурака, потом в плюй-камни. За вечер Бьёрн познакомился и с младшим братом Сириуса, и с тремя взрослыми кузинами.

Беллатриса и Андромеда уже закончили Хогвартс, а Нарцисса перешла на пятый курс. Тем не менее все три девушки с удовольствием общались между собой и младшими.

— Идите на Слизерин, — рассказывала детям, Нарцисса. — Наш декан хорошо относится к старой аристократии. В случае чего на него всегда можно рассчитывать. Или на Гриффиндор идите, особенно если учиться не очень хочется. У них с этого года новый декан. Пока она во всём разберётся, пару-тройку лет можно только и делать, что веселиться и шутить.

— А Когтевран или Пуффендуй? — смущённо спросила Вега.

— Когтевран для умников и… — тут она пощёлкала пальцем и повернулась к Андромеде. — Анди, как там твой Тэд говорил, называется их движение у магглов?

— Фрики, — улыбнулась старшая сестра. — Они хотят внести в серый мир магглов немного волшебства. Странные причёски, яркая одежда, эпатаж общества. Дерзкие и весёлые ребята.

— Прямо вылитый Тэд Тонкс, — ухмыльнулась Нарцисса. — Так вот, малышня. На Когтевране учатся или умники, или фрики. А на Пуффендуй идут будущие клерки и огородники!

— Тогда Гриффиндор однозначно, — ухмыльнулся Сириус. — Джей, ты как?

Джеймс поправил очки на носу и глубокомысленно сказал:

— Магии нас и дома учат, а школа нужна, чтобы налаживать отношения между родами. Я вообще хочу играть в квиддич профессионально после школы, а не учиться на зельевара или артефактора, как мечтают родители.

— Если готовишься в профессиональный квиддич, то это, без сомнений, Гриффиндор, — глубоким приятным голосом отозвалась Беллатриса. — Новая деканша, как я слышала, сама в школе играла в команде, а значит, к спортсменам будет особое отношение.

— Тогда в Гриффиндор! — выкрикнул Сириус.

— Нет, Сири, тебе не светит, — усмехнулась Андромеда. — Леди Вальбурга не позволит. Ты же наследник рода, будущий глава правящей семьи. Так что только Слизерин, братец. Факультет настоящих аристократов и хитрецов.

На лицо Сириуса набежала тень, и он опасливо покосился на дом. Потом что-то решив, Блэк хитро прищурился и усмехнулся.

— Ну, это мы ещё посмотрим. Если шляпа распределит меня на алознаменный факультет, даже матушка ничего не сможет сделать.

Бьёрн посмотрел на Беллатрису и серьёзно спросил:

— А если хочешь стать самым сильным?

— Тогда только Слизерин, — усмехнулась девушка. — Самый могучий волшебник, которого я знаю, заканчивал изумрудный факультет.

— Дамблдор сильнее, чем лорд Волдеморт, — запальчиво возразил Поттер. — Он победил тёмного лорда Гриндевальда на дуэли!

— Пф-ф, — фыркнула весело Беллатриса. — Дамблдор уже старый. Да и за двадцать пять лет после дуэли он только и делал, что кормил своего огненного попугая орешками. Нет, Джейми. Дамблдор, может, и великий маг, но лорд сильнее. Он, в отличие от директора, постоянно совершенствуется в магии. И самых близких своих сторонников учит, — мечтательно добавила она.

— Ой, Белла. Только не начинай опять эти истории про лорда. Он такой мила-ашка, — явно передразнила сестру Нарцисса. — Люциус мне тоже все уши прожужжал про него. А я считаю, цель волшебницы — это семья. В политику пусть мужчины сами играются. У женщин более важные дела есть.

В этот момент карты в её руках взорвались, взлохматив роскошные белокурые волосы, и сёстры мгновенно захохотали.

— Ох, Нарси, — всхлипывала Андромеда. — Увидел бы тебя наследник Малфой, сразу же бросил ухаживать.

Нарцисса недовольно поджала губы, достала палочку и начала магией приводить волосы в порядок.

— А давайте полетаем на мётлах? — вскочил Сириус. — Я знаю, где в доме мётлы спрятаны!

— Значит, перепрячем, — положил ему на плечо руку незаметно подошедший Орион. — Скажи спасибо, сынок, что тебя не слышала Вальбурга. Джейми, — обратился он к Поттеру. — Карлус и Дорея уже собрались. Ждут только тебя.

Джеймс тут же вскочил и начал церемонно со всеми прощаться. Это послужило сигналом, и остальные гости особняка правящей семьи Блэк тоже пошли собираться и прощаться с хозяевами.

На прощанье Магнуссон поблагодарил лорда и леди Блэк за прекрасный приём и своей искренностью заставил аристократов улыбнуться. Врождённое изящество мальчика и какая-то неуловимая аура неосознанно поднимали настроение.

Когда последний гость исчез в камине, а хозяева остались одни, Вальбурга откинулась в кресле, а Орион начал разминать её усталые ступни.

— Я так и не узнала, кто этот красивый мальчик, — проворковала она, нежась под сильными пальцами мужа. — Друг Сириуса, но из какой семьи? Не помню среди наших знакомых никого похожего.

— Я думал, он друг наследника Поттеров, — не отвлекаясь от массажа, ответил Орион. — Благородное воспитание видно сразу, моя дорогая. Насчёт чистокровности друзей нашего сына можешь не волноваться.

— Да как не волноваться, — вздохнула Вальбурга. — В Хогвартсе учатся полукровки и даже магглорожденные. Надеюсь, у Сириуса хватит мозгов, чтобы держаться подальше от всякого отребья.

— Конечно, хватит, дорогая. И Сириус, и Регулус получили настоящее аристократическое воспитание. Не переживай, Вэлл, у нас выросли замечательные дети.

Глава 5 Немного о прошлом

Уэльс, 1959 год.

Лето — чудесная пора. Время, когда в воздухе витают нежные ароматы цветов, а ласковое море так и просит погрузиться в прохладную глубину. В Кардиффе, раскинувшемся на южном побережье Уэльса, в маленькой квартирке происходило нечто прекрасное.

— Ещё, милый, ещё, — стонала в объятьях высокого, крепкого мужчины очаровательная Хоуп Хауэлл. — Не останавливайся, прошу... Да! Да!

Наконец, они обессиленно оторвались друг от друга, и через минуту девушка уже спала, в отличие от своего любовника. Голубые глаза мужчины моргнули, и в следующий миг сменились на звериные.

Фенрир Сивый грустно посмотрел на девушку и начал осторожно выпутываться из её объятий, стараясь не разбудить.

— Прощай любимая. Если в стае узна́ют, что я встречаюсь с магглой, даже такой красивой, как ты, мне несдобровать, — прошептал молодой оборотень.

Он бесшумно оделся и достал палочку:

— Обливейт. Забудь меня, Хоуп, и всегда опасайся оборотней.

Осторожно закрыв за собой дверь квартирки, Фенрир мгновенно исчез в темноте.

Через неделю задумчивая девушка гуляла по парку в одиночестве. Её сердце не оставляло странное чувство, что она забыла. Забыла что-то для неё очень важное.

Люди, идущие мимо мисс Хауэлл, иногда бросали взгляды на яркую красавицу, но она ничего не замечала. Хоуп перебирала воспоминания. Снова и снова. Мучительно. Мерзкое чувство, когда кажется, будто вот-вот вспомнишь, но нет...

Внезапно ей показалось, что из-за дерева на неё скалится огромный облезлый медведь. Хоуп испуганно отшатнулась. Идущий навстречу молодой человек заметил её страх и резко посмотрел в ту сторону, а затем выхватил из кармана какую-то палочку и выкрикнул:

— Ридикулус! — после чего подбежал к девушке. — Вы сильно испугались, мисс? Это всего лишь боггарт.

— Боггарт? — удивлённо спросила Хоуп, заметив лежащий на траве гриб.

— Это дух такой, который любит пугать волшебников, — ответил парень, а потом его лицо почему-то побледнело.

— Вы сейчас надо мной издеваетесь? — нахмурила брови Хоуп. — Там был дикий медведь, правда, он испугался вашего крика и убежал. Ну, когда вы закричали, что готовы в случае нападения пошить из его шкуры дамскую сумочку.

Она озорно улыбнулась смущённому парню.

— Первый раз вижу столь храброго молодого человека, который отгоняет медведя криком: «Ридикюль!» Это достойно минимум кофе.

Парень ещё сильнее смутился, но, набравшись смелости, предложил:

— Только я вас угощаю, — чем вызвал одобрительный смех девушки.

— Хорошо, я согласна, — кивнула она. — Ведите же меня, сэр рыцарь.

Они посидели в кафе, разговаривая обо всём, потом молодой человек, представившийся Лайалом Люпином, проводил её домой и договорился на завтра встретиться там же в парке. Они начали встречаться, и через месяц парень предложил ей выйти замуж. Мисс Хауэлл молодой человек тоже сразу понравился, и она согласилась. А в марте следующего года появился на свет малыш, которого счастливые молодые родители назвали Римусом.

К тому времени Хоуп уже знала, что её муж — волшебник, но отнеслась к этому спокойно. Люпин служил в Министерстве магии, она также работала в страховой компании. Через четыре года Лайала перевели в отдел регулирования магических популяций, и молодые смогли переехать в уютный коттедж.

Благосостояние семьи росло, а маленький Римус демонстрировал первые магические выбросы, что обрадовало Лайала и испугало Хоуп. А как не бояться, когда игрушечный заяц начинает сам собой удирать от смеющегося сына.

***

Лайал зашёл в дежурку, где сидела целая толпа маггловских бродяг.

— Ну и зачем вы притащили сюда этих магглов? — застонал молодой следователь.

— Надо проверить, — пожал плечами один из оперативников. — Пропала семья простецов вместе с детьми. Вероятно, тёмные маги забрали для ритуалов, а может, и оборотни порезвились.

— Но сейчас же не полнолуние? — удивился Люпин.

— Это укушенные или рождённые от магглов превращаются только под влиянием ночного светила, — наставительно произнёс начальник отдела. — А вот истинные оборотни могут перекидываться, когда захотят. Тем и опасны. В общем, проверьте всех. Потом «Обливиэйт» и на улицы.

Лайал с другими оперативниками быстро осмотрели бродяг, но не нашли ничего подозрительного. Тем и опасны тёмные твари, что вне полнолуния отличить их от обычных людей почти невозможно.

Лишь один нищий маггл показался Лайалу подозрительным, потому что со скрытым удивлением втягивал воздух рядом с Люпином, будто хотел что-то унюхать. Когда молодой сотрудник попытался рассказать это начальнику, тот только рассмеялся.

— Лайал, друг мой. От тебя часто пахнет духами твоей прекрасной жены. Бродяга, видимо, их аромат и почуял. Что это за духи, кстати? Моя Дженнет — большая любительница маггловских духов.

Когда Люпин вышел из кабинета начальника, бродяг уже увели, и он выбросил это происшествие из головы.

Ночью пришла беда. Лайал и Хоуп проснулись от вскрика ребёнка. Люпин схватил палочку с прикроватной тумбочки и бросился в детскую. Возле постели Римуса стоял полуобернувшийся оборотень и засовывал в карман склянку с кровью. А на руке плачущего сына сама собой зарастала рана.

— Остолбеней! — выкрикнул Лайал, но оборотень играючи увернулся от луча заклинания, оскалился и выскочил в окно.

— Он укусил нашего сына! — завопила бледная Хоуп. — Это же оборотень, Лайал! Что с Римусом?

Люпин опустошённо сел прямо на пол возле детской кровати и завыл...

Опасаясь придавать укусу оборотня огласку, Лайал построил под домом крепкий подвал, где постелил лежанку, провёл воду и хорошо зачаровал двери. Перед полнолунием он отнёс туда маленького сына и стал наблюдать. Когда взошла луна, мальчик начал перевоплощаться, и через несколько минут на каменном полу лежал маленький трогательный волчонок. Увидев стоя́щего возле решётки отца, он, радостно виляя хвостом, побежал к нему, но неожиданно получил в грудь «Депульсо», отправившее его к стене. Завизжавший от боли и страха волчонок забился под кровать, а покрасневший от гнева Лайал начал орать, проклиная всех оборотней и свою судьбу.

Когда после полнолуния голодный и измученный ребёнок пришёл в себя, родители холодно сообщили ему, что он неизлечимо болен, но они постараются это скрыть от всех, чтобы Римус мог поступить в Хогвартс и вырасти достойным волшебником.

Годы до поступления в школу пролетели быстро, но маленький Римус твёрдо знал, что быть оборотнем — это плохо. Он панически боялся луны, потому что в эти дни обычно добрый, хоть и строгий отец словно сходил с ума.

Лайал запирал мальчика в подвал, а когда тот превращался в оборотня, нещадно пытал «Круциатусом». Потом Люпин говорил сыну, что наказание поможет Римусу отвергнуть суть оборотня и когда-нибудь, возможно, он сможет победить болезнь.

Поэтому каждое следующее полнолуние для Римуса становилось страшнее предыдущего. Мальчик страстно не хотел превращаться в оборотня, понимая, какая пытка его ждёт, и старался как мог сопротивляться внутреннему зверю.

Уже перед одиннадцатилетием сына Лайал собрал все накопленные деньги, выгреб из Гринготтса последние родовые артефакты, оставшиеся от предков, и отправился в Хогвартс к Дамблдору. Он рассказал директору всё, попросил принять сына в школу и продолжить эксперимент по вытравлению звериной сути из заражённого ликантропией ребёнка с помощью «Круциатуса».

— А вам не жалко сына, мистер Люпин? — задумчиво посмотрел на него Дамблдор поверх очков. — Он же так или с ума сойдёт, или вырастет неврастеником.

— Главное, чтобы он вырос человеком, а не остался бездушной тварью! — скрипнул зубами Лайал. — Вы же знаете, директор Дамблдор. По своей работе я достаточно насмотрелся на то, что способны сотворить эти твари в полнолуние. О, как я мечтаю встретить оборотня, который убил моего сына, и стереть его в порошок! Я в него «Остолбеней» кинул, глупец, — горько хмыкнул Люпин. — А надо было «Бомбарду» или даже «Аваду».

— Но ваш сын жив, Лайал, — мягко поправил его Дамблдор.

— Нет, директор, — гневно выплюнул Люпин. — Мой сын мёртв. Чудовище захватило его тело. Мы с женой боимся, что однажды забудем про полнолуние, а Римус превратится и растерзает нас! Поймите, директор! Это как жить с ядовитым акромантулом в доме. Ужас и страдание. Моя жена стала похожа на тень! Знать, что твой ребёнок — бездушный монстр... — Мужчина растёр бледное лицо руками и сгорбился.

Дамблдор тяжело поднялся из-за стола.

— Хорошо, мистер Люпин. Я построю для Римуса хижину возле одного старого подземного хода и во время полнолуния буду запирать его там. Если вы того требуете, в его кровать будет встроено заклинание, аналогичное по действию «Круциатусу», но не запрещённое. Ему будет просто очень некомфортно находиться там в шкуре оборотня. Я обещаю, что мальчик сможет доучиться, и постараюсь не допустить распространения све́дений о его природе.

— Спасибо, директор Дамблдор, — с чувством произнёс Лайал на прощанье и шагнул в камин, исчезнув в изумрудном пламени.

Альбус Дамблдор снова уселся в кресло и начал задумчиво поглаживать фамильяра.

— Будешь орешки, Фоукс? — спросил он огненную птицу. Феникс радостно заскакал на жёрдочке, и директор тут же насыпал ему в кормушку горсть орехов.

— А ведь это отличный эксперимент, как ты думаешь? — усмехнулся Дамблдор. — Даже если мальчишка не сможет побороть в себе оборотня, я легко могу воспитать из него сторонника, беззаветно преданного делу света. А судя по нездоровой активности Тома Риддла и нашей аристократии, солдатики мне скоро понадобятся.

***

Лондон, 1971 год, последние дни мая.

Старые доки совершенно обоснованно считались в полиции криминальным районом. Бедняки, живущие здесь, контрабандная выпивка, наркотики. Тут случалось всякое. Поэтому бобби часто приезжали на вызовы в этот район.

Грязные домишки, в которых ютились местные семьи бедняков. Заброшенные пустыри, школа из старого красного кирпича, где пытались научить детей грамоте и счёту.

В последний школьный день за вонючим засранным туалетом веселилась компания хулиганов. В центре круга бегал от одного к другому старшекласснику одиннадцатилетний толстый мальчишка и, чуть не плача, умолял отдать ему сумку с учебниками. Взрослые подростки, радостно гогоча, гоняли его по кругу и иногда отвешивали мальчику пинки.

— Ну что, малыш Питер? Надеюсь, ты понял, что денежки, которые даёт твоя мамаша на обед своему поросёнку, надо было приносить нам? — глумливо ощерился рыжий подросток с кривыми зубами.

Толстый мальчик уже не пытался забрать сумку, а мокрый от пота, тяжело дышал, блуждая затравленным взглядом по своим обидчикам.

— А давайте его девочкой сделаем? — предложил здоровый ирландец, только из-за папы, бандитского авторитета, до сих пор не отчисленный из школы.

— Фу, это ты сам, Дуэйн, если хочешь. А мы посмотрим, — брезгливо скривился рыжий.

— Иди сюда, мой хороший, — схватил Питера за загривок ирландец, а второй рукой принялся торопливо расстёгивать штаны. — Я даже готов заплатить тебе пару пенни, сладкий, если ты хорошо постараешься.

В этот момент от сжавшегося в комочек толстого мальчика разошлась чёрная волна, невидимая обычным людям, и все попавшие под её воздействие подростки повалились на землю. Питер, стоя́щий с зажмуренными глазами, не видел, как в немом крике раскрывались рты его обидчиков, валяющихся под ногами. Как остекленели их глаза. А потом из носа, рта и ушей ирландца, а за ним и у всех остальных полезли трупные черви. Запахло кровью и содержимым кишечника. А когда Питер открыл глаза, то увидел разлагающиеся трупы и его тут же стошнило.

В стороне раздались странные хлопки, и на поляну вышли двое неизвестных в чёрных мантиях, как у монахов, которых как-то видел Питер. Идущий первым человек весело улыбнулся своему беловолосому спутнику.

— Смотри, Абраксас. Вот что бывает, когда тёмный маг проходит инициацию. Мертвецы, кишки, кровища! Или, как в случае с некромантией, трупные черви.

Он, стараясь не наступить на быстро разлагающиеся тела подростков, подошёл и присел напротив Питера.

— Сильно испугался, малыш? — участливо спросил мужчина, сверкнув немного красными глазами.

— Да, сэр, — ответил шокированный Питер тихо. — Я очень испугался. Его острая мордочка сморщилась, но мальчик заставил себя не расплакаться.

— Что теперь со мной будет? — Питер посмотрел в глаза мужчине. — Меня заберут в участок? Я же их всех убил, получается.

— Как тебя зовут, малыш? — спросил мужчина.

— Питер Петтигрю, — сдерживая слёзы, сморщил нос толстый мальчик. — Мы с мамкой вдвоём живём здесь недалеко. Папа пропал. Говорят, отец этого бугая постарался, — покосился он на череп, продолжающего разлагаться ирландца.

— Ну, с этим мы сейчас решим, — усмехнулся мужчина и приказал своему спутнику:

— Почисти здесь, Абраксас. Чтобы министерские ищейки не почувствовали и следа чёрной магии, а я провожу малыша Питера до дома. Беловолосый мужчина только кивнул, протягивая мальчику почему-то чистую, будто новую, сумку с учебниками. Ошарашенный Питер быстро перекинул её через плечо и дал себя увести.

Он не видел, как беловолосый снова достал палочку, сделал ей какое-то сложное движение и превратил тела подростков в пепел. Потом следующим взмахом собрал его в плотный шар и отправил его прямо в дыру школьного туалета.

— Пусть авроры тут пороются, если захотят, — надменно хохотнул Абраксас.

После чего специальным артефактом стал убирать магические эманации.

В этот момент высокий мужчина и Петтигрю подошли к одному из домиков.

— Я живу здесь, — тихо сказал Питер. — Если хотите, заходите к нам в гости. Только у нас даже чая нет.

— Спасибо. Пожалуй, в следующий раз, — усмехнулся мужчина.

Он облокотился на стену дома и внимательно посмотрел на мальчика.

— Скоро твоя жизнь поменяется, Питер. К вам придёт кто-то из магов и предложит тебе поехать учиться в волшебную школу. Соглашайся, ведь ты уже понял, что не такой, как все. Осваивай заклинания, не высовывайся вперёд, но и не тормози. Я прикажу открыть на твоё имя небольшой счёт в магическом банке. Ты даже сможешь помогать матери. Ну и себе что-то покупать, чтобы не выглядеть нищим голодранцем. Это позволит тебе хорошо устроиться в Хогвартсе.

— Зачем вы мне помогаете? — выпалил Петтигрю. — Я ведь даже не знаю, как вас зовут!

— Это сейчас неважно, — отмахнулся мужчина. — Я заметил в тебе редкий талант к определённым разделам магии. В потенциале ты способен на многое. Когда закончишь Хогвартс, я пришлю кого-нибудь за тобой, и мы снова поговорим.

Одетый в чёрную мантию мужчина оторвался от стены, погладил Питера по голове и исчез. Мальчик заозирался по сторонам, но своего недавнего знакомого нигде не заметил. Зато увидел мать, стоя́щую на пороге в старой вязаной кофте.

— Пит! Ты что, домой не заходишь? — взволнованно спросила седая, осунувшаяся женщина. — Пришёл полчаса назад и стоишь на пороге. Молчишь и в стенку смотришь. Я уже подумала, случилось что.

Питер ошарашенно замотал головой и зашёл в дом вслед за матерью.

Через несколько дней, как и предсказывал таинственный незнакомец, к ним в гости постучалась молодая строгая женщина в красивом брючном костюме и кокетливой шляпке. Она представилась Минервой Макгонагалл и рассказала семье Петтигрю о магии и волшебной школе. Объяснила, что за всё платит совет попечителей, и в этот же день отвела Питера на Косую аллею, где они быстро и по списку купили всё, что требовалось к школе. И сегодня мать, заняв денег у старого друга отца, отвезла Питера на вокзал Кингс-Кросс.

Маленький толстый мальчик с трудом толкал перед собой тележку с огромным сундуком, на котором стояла клетка с самой обычной совой. Он крепко прижался к матери, стёр с глаз непрошено выскочившие слёзы и подошёл к обычной колонне. Собравшись с духом, Петтигрю зажмурился и... пробежал её насквозь.

Что-то мигнуло, и обалдевший Питер оказался совсем на другой платформе, заполненной людьми в странных одеждах. На путях стоял большой красный паровоз, из трубы которого вырывался белёсый дымок. Он иногда посвистывал, как бы намекая на скорое отправление состава.

Вспомнив указания Макгонагалл, Питер двинулся вперёд сквозь толпу, стараясь никого не задеть. Он немного приободрился, заметив таких же детей с тележками, которые точно так же двигались к поезду по перрону. Только сейчас, Петтигрю поверил, что это не сон, и он действительно попал в волшебный мир. «Возможно, здесь я, наконец, найду хороших друзей?» — улыбнулся Питер сквозь опять навернувшиеся слёзы. Быстро стерев их из глаз, он смело встал в очередь на посадку в вагон.

***

Город Коукворт, 1971 год, август.

Симпатичная рыжеволосая девочка с зелёными колдовскими глазами проснулась от криков старшей сестры.

— Лилька, просыпайся. Вставай скорее, соня! — орала из кухни на первом этаже Петунья.

Семья Эванс поселилась в маленьком городишке Коукворт, большинство жителей которого работали на фабрике. Отец трудился там старшим инженером, а мать — бухгалтером. Совместные доходы позволяли семье Эванс откладывать на будущее детей и даже иметь вполне приличную машину.

— Ты скоро спустишься? — вновь завопила Петунья. Яичница с беконом и салат давно готовы!

— Уже иду, Пет! — прокричала в ответ Лили и нехотя выползла из постели. Через полчаса она уже вовсю уплетала приготовленный сестрой завтрак.

— Очень вкусно, — пробубнила она с набитым ртом, пережёвывая последний кусочек.

Петунья самодовольно усмехнулась, а потом погрустнела. Несколько лет назад они узнали, что Лили Эванс — волшебница. Сначала это вызвало удивление, но не сильное. Ну, подумаешь, очередная последовательница Гарри Гудини подрастает.

Но когда сестра взмахом руки оживила почти погибшие розы, вот тогда Петунья ей впервые начала завидовать. Она боролась с собой, но с каждым годом в ней крепла обида на подобную несправедливость. Почему Лили — волшебница, а она нет?

Сестре достаточно было положить руки на голову отцу и пожелать, чтобы она перестала болеть, как мистер Эванс тут же вставал из кресла совершенно здоровым. А когда миссис Эванс порезала руку, Лили так горько заплакала, глядя на текущую из ранки кровь, что та моментально зажила.

В общем, родители постепенно начали уделять младшей сестре больше внимания. А когда к ним пришла в гости профессор Макгонагалл из Хогвартса, так и вовсе поставили Лили на первое место. Девочка тут же почувствовала своё особое положение и задрала нос. Прежде дружившие сёстры стали постепенно отдаляться друг от друга.

Раздражал Петунью и грязный черноволосый мальчишка из Паучьего тупика, что хвостиком бегал за Лили. Оказалось, что этот заморыш тоже волшебник, и они с младшей сестрой стали часто проводить время вместе, разговаривая о своих колдовских делах. На Петунью же этот нищий оборванец смотрел, как король на прачку. А у самого даже пенни не было, чтобы угостить мороженым предмет своего обожания. И Петунья была уверена, что из этого Северуса вырастет такой же алкаш, как и его папаша. Постоянно пьяного, как свинья, Тобиаса Снейпа часто обсуждали соседские кумушки. Девочка прекрасно знала, что мужчина бьёт свою некрасивую жену. В их доме постоянные скандалы и совсем нет денег. Жаль, что родители не запретили им общаться, несмотря на то, что Петунья несколько раз говорила им об этом Снейпе.

— Лили, — пододвинула она сестре стакан чая после того, как та поела. — Зачем ты общаешься с Северусом? Он же, он... — чуть не задохнулась она от брезгливости. — Уродливый, грязный оборванец! Смотрит всегда так, будто сейчас кинется.

Лили отпила первый глоток чая и лукаво улыбнулась сестре.

— Ты хоть и старше меня, Пет, но иногда бываешь слишком наивной. Этот Снейп помогает мне понять, что такое магический мир. Я не хочу чувствовать себя дурой, когда окажусь в этом их Хогвартсе.

— А я думала Снейп тебе нравится… — изумилась Петунья.

— Ой, ну кому может понравиться такой оборванец? — раздражённо хмыкнула Лили. — Я всего лишь использую его, чтобы побольше разузнать о магии.

— Ну ты и стервочка! — восхищённо выдохнула сестра. — Уже сейчас планируешь, как лучше устроиться в жизни?

— Конечно, Пет, — весело ухмыльнулась Лили. — У магов свои порядки. Таким, как мы, очень сложно хорошо устроиться там. Я думаю, что единственный способ для магглорожденной девушки — это удачно выйти замуж за богатого волшебника.

— А я ещё написала письмо этому Дамблдору, чтобы меня тоже взяли в Хогвартс, — выдохнула Петунья. — А там мы, получается, как негры у нас в Англии?

— Угу, — согласно кивнула Лили и с подозрением посмотрела на сестру. — А что тебе ответил директор?

— Отказал, — скривилась Петунья. — Написал, что в нашей семье только одна волшебница.

— А то, — облегчённо задрала нос Лили. — Но не переживай, сестра, покровительственно посмотрела она на старшую. — Научусь колдовать, быстро найдём тебе хорошенького миллионера.

— Тьфу на тебя, — замахнулась тряпкой Петунья, но Лили уже с хохотом убежала наверх.

В назначенный день Эвансы сели в машину и отправились на вокзал. Петунья, Лили и Северус разместились на заднем ряду, разглядывая через окна машины улицы Лондона.

Снейп, как обычно, сидел нахохлившимся воронёнком, но Петунье было не до него. Она думала, что будет учиться в колледже и непременно в Лондоне. И ни за что не останется жить в Коукворте.

— Ну что, Сев, ты первый? — улыбнулась Лили, когда они подошли к колонне перехода на магическую платформу. Снейп посмотрел на неё щенячьими глазами и мужественно бросился навстречу стене. Не встретив никакого препятствия, он исчез в колонне, и Лили осторожно последовала за ним, внутренне опасаясь столкнуться со стеной. Тем не менее удара не произошло, и она оказалась на нужной платформе. Северус терпеливо её ждал.

— Ну что, пойдём искать себе место, Сев, — скомандовала девочка и первой направилась к поезду. Мальчик тут же пристроился поближе со своей тележкой. В старой поношенной одёжке он выглядел неопрятно, особенно рядом с одетой во всё новенькое девочкой, но старался не обращать на это внимания. Главное, они вместе едут в Хогвартс!

***

Лондон, 1971 год, первое сентября, раннее утро.

Бьёрн спустился по лестнице и положил ключ от номера на стойку бара.

— Спасибо за гостеприимство, Том, но мне пора отправляться в Хогвартс.

Бармен с улыбкой смахнул ключи в ящик стола и поставил перед мальчиком стакан апельсинового сока.

— За счёт заведения, малыш. Захочешь, найду тебе номер и на каникулах, — подмигнул Магнуссону хозяин «Дырявого Котла». Бьёрн улыбнулся в ответ и шагнул в камин.

— Платформа девять и три четверти, вокзал Кингс-Кросс, — чётко произнёс мальчик, и его со всех сторон охватило изумрудное пламя.

Выйдя из камина на той стороне, он оказался на специальной портальной площадке, после которой начиналась платформа.

— О, Бьёрн, ты уже здесь? — хлопнул его по плечу Джеймс Поттер, который тоже появился из камина следом за родителями.

— Мистер Поттер, миссис Поттер, Джеймс, — поклонился аристократам Бьёрн. — Рад вас снова видеть.

— Ну, зачем так официально, — улыбнулся Карлус. — Поспешите на поезд, дети. Чтобы потом не пришлось бежать за последним вагоном.

В этот момент из камина вышли Блэки, и все снова начали здороваться.

— Побежали скорей, — подпрыгивал от нетерпения Сириус. — Надо занять лучшие места!

— Они одинаковы, Сири, — закатила глаза Нарцисса. — Идём, Вега, — взяла она младшую кузину за руку. — Я смотрю, вон возле того вагона Люциус помогает первачкам заносить сундуки. Там, я уверена, мы сядем без очереди.

Она гордо тряхнула головой и зашагала в указанном направлении, а все остальные тут же последовали за ней.

— Типли, отнеси наши чемоданы в свободное купе в этом вагоне, — приказал негромко Бьёрн, — и не пускай туда никого до нашего прихода.

Чемоданы и сундуки с тележек тут же исчезли, а Магнуссон весело подмигнул удивлённым друзьям.

— Вещи будут ждать нас в самом лучшем купе, — я же говорил, что у меня личный домовик есть.

Они налегке прошли мимо стоя́щих в очереди на погрузку детей, и старшая Блэк поздоровалась с высоким шестикурсником.

— Доброе утро, Нарцисса, — поприветствовал её красивый длинноволосый блондин. — Смотрю, ты целую компанию первачков привела. А где ваши сундуки, ребята? — весело спросил он сгрудившихся детей.

— Всё ждёт нас в каком-то купе, — спокойно ответил Люциусу такой же светловолосый, как он сам, мальчик. Если бы не более грубые черты лица, Малфой мог бы подумать, что это какой-то его дальний родственник.

— Ну, поднимайтесь тогда, — отошёл в сторону Малфой, давая возможность подняться в вагон.

— Леди Блэк, — он первой протянул руку Нарциссе. — При каждой нашей встрече, вы как будто становитесь ещё очаровательнее. Боюсь, моё сердце скоро не выдержит.

— Ой, ну хватит, Люциус, — довольно улыбнулась Нарцисса и птицей взлетела по ступенькам в вагон.

— Вперёд, вперёд, вперёд, — поторопил Малфой остальных, и дети тут же бросились штурмовать ступени поезда. Бьёрн помог Веге подняться и сразу зашагал в сторону купе, про которое по мысленной связи рассказал домовик. Оно оказалось первым по счёту, а рядом с ним стояла Нарцисса и удивлённо дёргала дверь.

— Это купе старост, но оно почему-то не открывается! — растерянно проговорила блондинка.

— Ой, — почесал затылок Бьёрн. — Типли, будь добр, перенести наши вещи в другое свободное купе, желательно рядом. В этом, оказывается, старосты едут.

В голове тут же возникла картинка соседнего купе, и Бьёрн повёл друзей к нему.

Наконец, все четверо детей разместились, и Вега, глядя на свой чемодан, довольно улыбнулась.

— Как здорово иметь личного эльфа. Жаль, что мама отказалась купить мне такого, а семейные домовики не могут перемещаться в Хогвартс.

— Личный домовик тянет магию с хозяина, а семейный — с родового источника, — просветил её Сириус. — В нашем возрасте надо обладать очень больши́м резервом, чтобы прокормить домовика.

— Зато так классно, — закатил глаза Джеймс. — Это же какие радужные перспективы открываются перед нами в Хогвартсе!

— Не, — хмыкнул Сириус. — Директор бдит. Как только личного домовика поймают на исполнении какой-нибудь шалости, пиши пропало. Его немедленно изгонят из Хогвартса навсегда. Так что лучше не надо. Одно дело, когда он таскает пирожки хозяину, и совсем другое, когда по его просьбе кому-нибудь навозную бомбу подложит.

Все весело засмеялись.

— Главное, мальчики, — улыбнулась Вега, — это то, что строгие родители остались дома. Жди нас, Хогвартс!

— Ура! — рявкнули мальчишки хором, и все четверо рассмеялись.

Поезд набрал ход, и за окнами замелькали сельские пейзажи. Пару часов прошли в обсуждении факультетов.

— А давайте соберём всех первачков нашего вагона и познакомимся? — предложил Бьёрн.

— Они же сюда не влезут, — ухмыльнулся Сириус. — Даже если под лавки запихать.

— Никого запихивать не придётся, — встала Вега. — Я сейчас попрошу Нарциссу, и она наложит чары расширения.

— А я скажу домовику, чтобы он тут всё организовал, — обрадовался Бьёрн.

— Тогда мы пойдём приглашать народ, — сверкнул очками Джеймс. — И пусть кто-нибудь попробует отказаться!

Глава 6 Ура! Мы в Хогвартсе

В вагоне для первокурсников постепенно заполнялись все купе. Лили и Северус шли по коридору, заглядывая поочерёдно в каждую дверь, пока не увидели двух мальчиков, сидящих у окна.

— Здравствуйте. Здесь свободно? — Лили весело улыбнулась и тряхнула рыжими кудрями.

— Да, заходите, — сказал толстый мальчик с немного острыми чертами лица. — Меня зовут Питер Петтигрю, а этого парня — Римус Люпин.

Сидевший напротив худой светловолосый мальчик вежливо кивнул.

— Северус Снейп, — буркнул её товарищ. — А это мисс Лили Эванс.

Он с усилием подхватил её чемодан и задвинул на верхнюю полку, а свой положил рядом. Они расселись, и Лили обвела взглядом ребят.

— А вы откуда? Мы с Северусом из Коукворта сюда добирались.

— Я из Уэльса, — отозвался Люпин.

— А я из Лондона, — тихо сказал Петтигрю.

Беседа не клеилась, но Лили всегда добивалась чего хотела. Постепенно ей удалось разговорить своих попутчиков. Так, она выяснила, что Римус — полукровка, как и Северус, а толстый мальчик по имени Питер был магглорожденным, как и она. «Так себе компания подобралась», — с лёгким неудовольствием подумала про себя Лили, впрочем, не теряя оптимизма.

Она начала выяснять, кто из ребят разбирается в магии, но ей показалось, что больше всех знает она. По крайней мере, потому, что прочитала уже все учебники за первый курс. Питер ничего не слышал о волшебниках, он понял, что обладает магией незадолго до отправления в Хогвартс, и учебников не читал. Римус тоже почему-то не стал ничего рассказывать, хотя было заметно, что он из волшебников. Его папа даже работал в Министерстве магии. Ну а Северус и так давно рассказал ей всё, что знал. Помучившись с ними ещё немного, Лили, наконец, достала книжку по истории магии и принялась её изучать. Ребята мрачно смотрели в окно, не пытаясь продолжать общение.

Внезапно дверь отворилась, и на пороге показались два богато одетых мальчика, один в очках, другой темноволосый.

— Что грустим? — весело спросил подросток, с тонкими, аристократическими чертами лица. — Давайте знакомиться. Я, Сириус Блэк, а это мой друг — Джеймс Поттер.

Все в ответ пробурчали свои имена и только Лили, поздоровалась без скрытого негатива.

— Айда с нами! — предложил Сириус. — Мы попросили старшекурсников нам купе расширить, там сейчас все будущие первокурсники собрались. Знакомимся, общаемся, сладости магические пробуем.

— А мы вдвоём всех по вагону собираем, — тряхнул волосами очкастый мальчик. Её соседи отрицательно покачали головами, а Лили решительно встала.

— Девочки там есть? Или вы только мальчиков зовёте?

— Конечно, есть, — обрадовался Блэк. — Моя кузина Вега, Марлин Маккинон, ещё девочки. Да их как бы не больше, чем нас, — Сириус весело усмехнулся.

— Тогда я с вами! — Лили засунула книжку в сумку. — А вы! Можете и дальше кукситься втроём, — ожгла она взглядом, порывавшегося скочить Снейпа.

— Второе купе с начала вагона, — объяснил ей, куда идти Джеймс Поттер. — А мы пойдём ещё пару мест проверим.

Лили направилась в указанном направлении, а ребята постучались в следующее купе. Когда Эванс нерешительно открыла дверь, то неожиданно для себя оказалась в большом помещении, где уже сидело человек двадцать детей как мальчиков, так и девочек. На столах стояли чайники, печенье и сладости. То тут, то там, мелькало какое-то лопоухое существо, добавляя что-то вкусное.

— Присаживайся к нам, — махнула ей рукой одна из девочек с короткой стрижкой. — Я Марлин Маккинон, — представилась она и, услышав ответ Лили, познакомила её с остальными девочками.

Как оказалось, Марлин многих знала. Пока Эванс наливала себе чай и накладывала сладости на тарелку, разговорчивая девочка, успела рассказать, как кого зовут, чем известен тот или иной род, и многое другое. В этот момент вернулись те два парня, которых Лили уже знала, а с ними ещё восемь человек, в том числе и её соседи. Снейп нашёл взглядом Эванс и тут же подошёл.

— Это Северус Снейп, — представила его Лили. — Мы с ним из одного городка.

Остальные поздоровались и мальчик сел рядом с ней.

— Ребята! — поднялся из-за стола, высокий, светловолосый мальчик. — Шляпа распределит всех нас по разным факультетам, но это не должно помешать нам общаться друг с другом. Я Бьёрн Вильямс. Если кому-то понадобится моя помощь, подходите, не стесняйтесь, на какой бы факультет я ни попал!

Его слова встретили аплодисментами и одобрительными выкриками.

— За дружбу! — закричал Сириус, поднимая стакан с чаем.

— Ура! — поддержали его все.

Лили, за эти несколько часов, перезнакомилась со всеми и услышала о магии от девочек больше, чем от Северуса за пару лет. Всё-таки первый её знакомый из магического мира, оказался редкостной букой. Это было особенно заметно, когда большинство сидящих вокруг детей радостно шутили и смеялись. Даже тихие Питер и Римус немного оттаяли и уже не выглядели забившимися в угол зверьками. Ближе к вечеру, в купе заглянула красивая белокурая девушка со значком старосты.

— Так, ребятки. Разбегаемся по своим местам. Через час поезд прибывает в Хогсмид. Вам надо переодеться в школьные мантии, а мне с Люциусом, — кивнула она на стоя́щего в коридоре юношу с таким же значком, — надо всё привести в порядок.

Все грустно загомонили, но начали выбираться из-за столов и расходиться. Через пару минут вышли все, только Магнуссон и компания, остались стоять возле купе в коридоре.

— Бьёрн, — попросил Люциус мальчика. — Скажи своему домовику, пусть он приведёт здесь всё в первоначальный вид, а мы с Нарциссой потом уберём чары расширения пространства.

Бьёрн кивнул, и просторная комната тут же начала преобразовываться. В конце концов, после работы домовика, осталась только стандартная обстановка возле далёких стен.

— Давай вместе? — предложил Люциус Нарциссе. Она кивнула, и они одновременно взмахнули палочками, произнося заклинание. Далёкое окно и стены начали всё быстрее возвращаться на место, пока купе не приобрело первоначальный вид.

— Ух, — выдохнул Малфой. — Такой интересной поездки ещё ни у одних первокурсников не было.

— Спасибо за идею и помощь, Люциус, — погладила его по руке девушка. — Я всегда знала, что ты по-настоящему сильный волшебник.

— Ты тоже, Нарцисса, — улыбнулся Малфой, и они вместе вернулись к себе, оставив стоя́щих в коридоре детей в одиночестве.

— Чур, я первая переодеваться, — заявила Вега и тут же захлопнула дверь в купе перед носом остальных.

— Девочки, — закатил глаза Сириус.

— А мне, парни, та рыжая понравилась, — неожиданно признался Поттер, — что сидела рядом с этой болтушкой, Маккинон. Сразу видно, что весёлая девчонка. Не то, что её унылый приятель. Он так зыркал на меня, что казалось дыру, просверлит. Неприятный тип. А одет, как французский клошар.

— Надеюсь, этот Снейп не попадёт с нами на один факультет, — усмехнулся Блэк. — А то я за такие взгляды и в нос могу двинуть.

В этот момент Вега вышла из купе и посмотрела на мальчишек.

— Переодевайтесь быстрей, я не намерена долго торчать тут одна в коридоре.

— Я побуду с тобой, — улыбнулся Бьёрн. — Мне только мантию накинуть, а для этого закрываться необязательно.

Через час, поезд добрался до станции Хогсмида, и дети начали быстро выходи́ть на перрон. Сундуки оставались в поезде, старшекурсники объяснили, что их разнесут по гостиным домовики.

***

К лодкам новичков провожал не внушающий доверия лесничий. Огромного роста мужчина, с гулким рычащим басом и большими ручищами. Однако когда он поймал и поставил на место, чуть было не упавшую в темноте маленькую девочку, все поняли, что он незлой и есть их, не планирует. По крайней мере, сейчас.

— Зовите меня Рубеус Хагрид, — представилась эта громадина низким голосом. — Вот видите там, на берегу лодочки? На них мы, значитца, и доберёмся в Хогвартс.

— И в этих скорлупках мы будем плыть? — удивлённо спросила Лили у Северуса.

— Не волнуйся, — крикнула ей, стоя́щая возле второй лодки Марлин Маккинон. — Ещё ни один первокурсник не утонул за всё время. Даже если ученик упадёт в воду, русалки или гигантский кальмар их спасут.

— В озере ещё кто-то живёт, кроме рыбок? — побледнела Лили. — Огромный спрут? Русалки?

Северусу еле удалось убедить Эванс сесть в эту хрупкую на вид скорлупку. Но, наконец, все расселись. Даже лесник не побоялся занять одну. Потом он что-то прошептал, и лодки заскользили по зеркальной глади воды.

— Как красиво, — Лили во все глаза наблюдала за величественным замком.

Наконец, лодки пристали к берегу, и дети подошли к входу. Здесь Минерва Макгонагалл, одетая в строгую мантию, встречала будущих первокурсников.

— Здравствуйте, дети. Следуйте за мной, — пригласила она всех в замок. Толпа детей быстро втянулась в широко распахнутые створки дверей и двинулась за идущей женщиной. Дети зашли в маленький зал, где Макгонагалл приказала им подождать.

— Зачем эта таинственность? — раздражённо спросил Сириус у Джеймса, стараясь говорить тихо. — Все остальные давно уже в Большом зале, одних нас какими-то кругами водят. Вот чего нас в этом склепе держать?

— Наверное, директор речь толкает, пока мы тут маринуемся. Может, так шляпе легче распределять нас будет, — сверкнул очками Поттер. — Когда все на нервах.

Тут ожидание всё-таки закончилось и Макгонагалл пригласила детей в Большой зал.

***

Огромное помещение, увешанное флагами Хогвартса и всех четырёх факультетов. Учительский стол, а перед ним четыре длинных стола, заполненные студентами. Новичков подвели поближе, прямо к стоя́щему у всех на виду высокому табурету, на котором лежала старая волшебная шляпа.

— Я называю вас по списку, — начала объяснять Макгонагалл. — Вы подходите к стулу, надеваете артефакт на голову, она называет ваш факультет. Всем ясно?

Дети согласно загудели, а профессор достала свиток и громким голосом начала распределение.

— Летиция Аббот.

Девочка, немного похожая на бармена Тома из «Дырявого Котла», подошла и села на табурет. Через несколько секунд старая шляпа ожила и громко на весь зал произнесла:

— Пуффендуй!

Сидевшие под жёлто-чёрными флагами с изображением барсука дети, радостно зарукоплескали, приветствуя новое пополнение в своих рядах.

— Роберт Эйвери, — прочитала Минерва.

К табурету вышел невысокий светловолосый мальчик с надменным лицом и, не успел он надеть шляпу на голову, как та тут же отправила его на Слизерин. Под негромкие аплодисменты, Эйвери сразу же зашагал к своим новым однокурсникам.

— Вега Блэк, — вызвала следующего кандидата Макгонагалл.

Девочка вышла вперёд и тоже уселась на табурет. Отряхнула шляпу, чем вызвала улыбки присутствующих, и надела её на голову.

Распределяющая шляпа молчала дольше, но потом снова раскрыла рот и выкрикнула:

— Слизерин!

Стол под флагами зелёного и серебряного цвета с изображением змеи, спокойно поаплодировал носительнице известной фамилии. Впрочем, никто и не сомневался, что Блэки распределятся на Слизерин. Вот уже несколько поколений, только там они и учились.

— Сириус Блэк, — позвала Макгонагалл, и черноволосый мальчик быстро подошёл к табурету. Подмигнув своему лучшему другу, мальчик смело натянул древний артефакт на голову. На этот раз шляпа долго принимала решение. Наконец, она раскрыла рот и недовольно выдавила:

— Гриффиндор!

Зал ошарашенно замолчал, а затем со стороны ало-золотого факультета под флагом с изображением льва, раздались сначала робкие, а потом всё более радостные аплодисменты. Сириус заговорщицки подмигнул Поттеру и направился к своим.

— Коллеги! Нас ждут интересные времена, — Дамблдор лукаво сверкнул очками в сторону других профессоров. — Что-то мне говорит, что эти детки ещё себя покажут.

Лили вызвали следом. Она, внутренне дрожа, надела на голову старую шляпу. В первые секунды ничего не происходило, а потом в её разуме раздался задумчивый голос:

— Будь ты чистокровной, девочка, я бы сразу распределила тебя на Слизерин. Какие амбиции, какое желание добиться своего! Хитрость и изворотливость — это достойные качества для ученика факультета Слизерин. Но я бы посоветовала тебе выбрать Пуффендуй. Там ты обретёшь верных друзей. Конечно, с твоим характером можно попроситься и на Гриффиндор. Ведь храбрости тебе не занимать, но я бы не советовала. Слишком воспитанники Годрика склонны к авантюрам.

Лили задумалась, вспоминая всё, что знала о факультетах и решила, что огородничество — не для неё. Это Петунья могла отправиться на Пуффендуй, если бы родилась волшебницей.

— Гриффиндор, уважаемая шляпа, — твёрдо произнесла Лили. Ей показалось, что старинный артефакт, тяжело вздохнул.

— Гриффиндор! — раздался голос шляпы у неё на голове, и радостная Лили Эванс побежала к столу ало-золотых.

Потом быстро распределили ещё несколько человек. Фредерик Мальсибер и Джефри Нотт попали на Слизерин, Марлин Маккинон отправилась за стол Гриффиндора, где тут же уселась рядом с Лили. Мальчишки, которые ехали с ней в одном купе, тоже попали на Гриффиндор, сюда же отправился и Джеймс Поттер, который хлопнул по подставленной руке Блэка и с горделивым взглядом уселся рядом с другом. Лили ждала, когда вызовут Северуса и, наконец, нескладный, похожий на мокрого воронёнка, мальчишка сел на табурет.

— Питер, подвинься немного, — попросила она одного из соседей по купе. — Северус точно захочет сесть ко мне поближе.

Питер кивнул и сдвинулся немного в сторону. Снейп долго сидел, но затем, шляпа на его голове задвигалась и громко объявила:

— Слизерин!

Шокированная Лили Эванс во все глаза уставилась на Снейпа, который не глядя ни на кого, пошаркал к столу Слизерина. Все замерли, молча наблюдая за приближающимся нескладным мальчишкой в поношенной одежде.

Поступление на Слизерин какого-то заморыша с маггловской фамилией, шокировало большинство аристократов. Однако многие подумали, что здесь скрыта какая-то тайна, и решили не спешить с выводами. Северус неловко примостился на лавку, на самом краю стола и посмотрел на Лили взглядом нашкодившего щенка. Огненно-рыжая девочка демонстративно отвернулась и стала о чём-то расспрашивать Марлин Маккинон, высказывая тем самым неудовольствие.

Бьёрн вышел к Распределяющей шляпе предпоследним, когда почти все дети сидели за столами своих факультетов. Он опустил её себе на голову и сразу услышал голос артефакта.

— Так, так. Гость из северных земель, значит? Почему же родители решили отправить тебя в Хогвартс, а не в Дурмстранг?

— Они мертвы, а я вырос в Англии, — мысленно ответил Бьёрн. — Выбирать не пришлось. А куда я лучше подхожу, по-вашему, уважаемая шляпа?

— Тут выбора-то особого и нет, юноша, — хмыкнул артефакт. — Пуффендуй? Точно не для вас. Вы хоть и думаете о дружбе, но она у вас основывается на взаимной выгоде, а не бескорыстна. Когтевран? Тоже не подходит. Вы не учёный и не мечтаете стать таким. Гриффиндор? Пожалуй, нет. Вы способны на подвиги, но лишь ради себя и своих интересов, а отнюдь, не для других. Поэтому остаётся один вариант. Слизерин поможет достичь твоей цели, в чём бы она ни заключалась.

Бьёрн мысленно пожал плечами. Ему, конечно, хотелось попасть на один факультет с новыми друзьями, но так тоже неплохо. А друзья? Ну не перестанут же они общаться только из-за того, что учатся на другом факультете?

— Слизерин! — заорала шляпа.

Бьёрн аккуратно положил её на табурет и спокойно зашагал к столу под зелёными флагами. Слизеринцы захлопали, так как инициативу подали Люциус и Нарцисса. Первокурсники, с которыми Бьёрн познакомился в поезде, тоже радостно аплодировали новому товарищу. Один из крупных ребят, легко сдвинул малышню к краю стола, тем самым освободив место рядом с собой.

— Садись сюда, — он звучно хлопнул по лавке. — Меня зовут Малкольм Крэбб, этот молчаливый крепыш — Джереми Гойл, а вот тот хмурый блондин — Джеймс Гринграсс. Мы из команды по квиддичу. Раз даже наши старосты приветствуют новичка, ты точно достоин факультета Слизерин.

На них немного сердито посмотрел Снейп, которого движение старшекурсника, чуть не сбросило на пол. В итоге к столу Гриффиндора присоединились ещё две девочки и мальчик: Берта Джоркинс, Флоренс Хелисси и Дирк Крессвел. На Когтевран попали: Мелани Олливандер, Лаванда Шафик и Руфус Браун. Но больше всех студентов распределили на Пуффендуй. Джимбо Блишвик третий, Людо Бэгмен, Юфимия Роули и Ричард Крайс, уже весело знакомились с соседями.

Когда все первокурсники расселись по столам, директор Дамблдор поднялся с кресла и, добавив магии в голос, произнёс:

— Добро пожаловать в Хогвартс, друзья! Вас ждёт увлекательное приключение длиною в семь лет. Ведь магия — это то, о чём мечтает каждый ребёнок. Изучайте её, почувствуйте безграничные возможности магии, ищите свой путь. А сейчас… да начнётся пир!

На столах тут же появились разные блюда, вкусно запахло печёными овощами и жареным мясом. Бьёрн с удовольствием положил себе на тарелку кусочек свинины, политый брусничным соусом, взял из корзинки горячую ароматную булочку и добавил к мясу немного запечённого картофеля.

«Если в Хогвартсе так объедаются каждый раз, то придётся добавить в свой график ещё больше тренировок», — подумал про себя Магнуссон.

***

После ужина немного осоловевших первокурсников построили по двое и повели в гостиную. Вход на территорию Слизерина оказался в подземелье. В один момент, идущие вниз по коридору студенты остановились в тупике, и Люциус Малфой, немного растягивая слова, назвал пароль для входа в гостиную.

— На этой неделе секретный пароль: «Чистокровные правят», но через некоторое время его обязательно сменят на другой, — объяснила новичкам Нарцисса. — Об этом будет объявление при входе в гостиную.

Несмотря на то что комнаты факультета расположились глубоко под землёй, в гостиной, красиво задрапированной деревянными панелями и зелёной тканью, было тепло и сухо. Роскошные диваны, кресла, рабочие столы. Красивые камины и круглые окна, за которыми можно было разглядеть секреты Чёрного озера.

Гостиная Слизерина давала ощущение спокойствия и уюта роскошного особняка. Человеку, не столь привычному к жизни аристократии, здесь бы показалось слишком холодно. «Музей какой-то, — мрачно подумал Северус Снейп. — Сразу видно, что тут всем плевать, если у тебя нет плотно набитого мешка с галеонами».

Бьёрн просто старался проникнуться атмосферой этого места, ведь здесь ему предстояло прожить семь лет. Надо было сразу создавать себе такие условия, при которых он сможет достигнуть поставленной цели. Сны постепенно раскрывали ему секреты магии, но Бьёрн знал, что этого мало. Ведь отца убили несмотря на его силу, а значит, каких-то снов недостаточно, чтобы выжить.

В гостиную зашёл невысокий, полноватый маг средних лет, с небольшой залысиной на голове и редкими светлыми волосами. Он внимательно оглядел сгрудившихся первачков и представился:

— Здравствуйте, юные ученики. Меня зовут Гораций Слизнорт. Я декан факультета Слизерин и профессор зельеварения. Мастер-зельевар, — он горделиво осмотрел всех.

Некоторые дети, в том числе и Северус Снейп, восхищённо выдохнули. Звание мастера — это вершина достижений для обычного волшебника. Её покоряли очень немногие маги. Для этого требовалось обладать родовым наследием, невероятным талантом или больши́м количеством времени и золота. А лучше всем вместе. Как бы ни достиг своего мастерства декан, любой способ вызывал восхищение у студентов.

— Подробности о проживании в общежитии вам расскажут старосты, — продолжал меж тем Слизнорт, — а я скажу вам главное. Слизерин всегда решает свои проблемы внутри факультета. Для всех остальных, мы — монолит! Вы можете подходить с вопросами к старшекурсникам или к старостам. Даже ко мне, если проблему не смогли решить ваши товарищи, конечно. Знайте! Слизерин всегда поддерживает своих. Бывшие выпускники помогают факультету, если появляется потребность в чём-то, важном для обучения. Мы не лезем на рожон, но всегда добиваемся своей цели. Как и завещал нам основатель нашего факультета — Салазар Слизерин!

У детей воодушевлённо заблестели глаза, и довольный декан улыбнулся и вышел из гостиной. Люциус и Нарцисса быстро показали, где находятся комнаты, и уставшие дети, отправились спать.

***

Первокурсников селили по четыре человека, чтобы дети быстрее адаптировались к своему окружению. В одну комнату с Бьёрном попали Фредерик Мальсибер, Джефри Нотт и Снейп. И если Северуса он уже, пусть и шапочно, но знал, то остальных двух ребят не встречал. Они ехали в другом вагоне и на той вечеринке в поезде не присутствовали. Бьёрн занял кровать возле круглого окна, в котором сейчас было темно. Снейп и Нотт заспорили насчёт того, кому достанется кровать у входа.

— Полукровка! — Джефри брезгливо посмотрел на Северуса. — Ты вообще непонятно как, попал на наш факультет. Ещё смеешь что-то требовать?

Снейп, ворча, отступил, и довольный Нотт занял ту кровать, что и хотел.

Бьёрн с усмешкой наблюдал за стычкой, но не вмешивался. Подобные разборки — обычное дело в приюте. Там существовало чёткое правило: если проблема не относится лично к тебе, к твоим интересам или друзьям — не лезь!

Мальсибер посмотрел по сторонам и заметил, что Бьёрн первым занял самое хорошее место. Вспомнил неаристократичную фамилию нового соседа и решил тоже поменяться кроватями. Стоило сразу дать понять полукровкам, что здесь власть принадлежит настоящим волшебникам.

— Эй ты, Вильямс. Мне кажется, твоя кровать тоже тебе не подходит, — усмехнулся Фред. — Давай меняться. И это приказ, а не предложение, если ты сразу не понял.

Бьёрн сердито посмотрел на нахального мальчишку и демонстративно сжал пальцы в кулак.

Мальсибер тут же почувствовал, как его горло сжимает незримая удавка. Он схватился за шею и стал хрипеть, пытаясь хоть что-то сделать.

— Хватит! — закричал Нотт. — Ты же его убьёшь.

Бьёрн, глядя на скорчившегося на полу Фреда, медленно разжал кулак, и Мальсибер облегчённо вздохнул. Его била мелкая дрожь, а лицо стало мертвенно-белым.

— Для некоторых людей лучше один раз продемонстрировать силу, чем десять раз объяснять, — спокойно сказал Магнуссон, серьёзно глядя на всех. — Вам понятно?! Моя фамилия не хуже, чем у всех остальных.

— Это же невербальная, беспалочковая магия! — восхищённо прошептал Джефри Нотт, не обращая больше внимания на пытающегося подняться Мальсибера. — Невозможно! В одиннадцать лет такими силами и Мерлин не обладал!

Бьёрн не стал объяснять, что это простой телекинез, которым он занимается с раннего детства, а не заклинания. Слегка приукрасить свои силы тоже бывает полезно.

— Мы сегодня все устали, — закатил глаза Магнуссон. Поклонение личной силе среди чистокровных волшебников, стало его раздражать. — Давайте спать, ребята? Завтра познакомимся ещё раз и по-нормальному.

Бьёрн разделся, залез на кровать и задвинул штору. Звуки комнаты словно отрезало, наверно и здесь была какая-то особая магия, позволяющая уединиться.

Бьёрн откинулся на подушке и тут же провалился в очередной обучающий сон. По странному стечению обстоятельств, именно в этом сне ему пришлось осваивать несколько простых способов, как избавиться от вражеской атаки телекинезом. Умение, конечно, полезное. Но в бою с подготовленным магом к победе не приведёт. Ночь была длинной и Бьёрну предстояло много учёбы.

***

Сириуса и Джеймса поселили вместе, к их несказанной радости. Даже то, что в комнате будут ещё двое мальчиков, весёлых друзей не огорчило. Вместе интересней. Римус Люпин и Питер Петтигрю выглядели слегка пришибленными. Однако это не изменило хорошего настроения юных аристократов, впервые так надолго выбравшихся из-под родительской опеки. Правда, Сириуса немного беспокоила реакция матери: «Скорее всего, она будет в гневе, когда узнает, что наследник рода попал на Гриффиндор, — подумал про себя Сириус. — Да что там говорить. Она точно будет в ярости».

Смешно было то, что Сириус никогда не хотел быть наследником рода. В голове лениво крутились противоречивые мысли: «Брать на себя ответственность за других членов клана? Это же такая нервотрёпка. Вон отец уже выглядит старым, хотя ему не больше сорока лет. А всё потому, что проблемы рода мешают ему наслаждаться жизнью. В этом отношении мне гораздо ближе дядюшка Альфард. Он молодец! Легко и с удовольствием прожигает состояние предков, привозит мне чудесные подарки из разных стран. Уважаю его! Пусть, вон лучше, Регулуса сделают наследником рода, — подытожил Блэк. — А я как-нибудь и без этого счастья проживу».

Глава 7 Первые уроки магии

В шесть часов в спальнях мальчиков раздался негромкий звон колокольчика. Бьёрн тут же проснулся. Раз этот звук слышен через закрытые шторы, значит, это точно не чья-то шуточка. Поняв, что поспать ещё немного, всё равно не получится, Магнуссон решительно отдёрнул шторы, подхватил зубную щётку и полотенце. Сунул ноги в тапочки и направился в ванную комнату.

Его соседи пока оставляли без внимания звон колокольчиков, но, когда Бьёрн дошёл до двери, звук стал весьма громким и останавливаться не собирался. Уже выходя из комнаты, он расслышал негодующие вопли Мальсибера и ухмыльнулся. Домашние мальчики явно не привыкли вставать раньше десяти.

Зайдя в ванную комнату, Магнуссон не без удивления увидел Снейпа, который сосредоточенно чистил зубы.

— Привет, — улыбнулся Бьёрн. — Ты раньше всех. Или не спится на новом месте?

— Отец в это время часто из кабака приползал. Будил, сволочь, весь дом, — нехотя процедил Снейп. — Вот у меня привычка и сформировалась.

— Хорошая привычка для детей, выросших в приюте, — хмыкнул Магнуссон. — Кто первый встал, тому всё лучшее и достаётся.

— А ты что, не из этих? — кивнул Снейп на дверь и даже перестал орудовать щёткой.

— Нет, я сирота, — покачал головой Бьёрн.

— А чего же тогда все тебя за своего приняли? — удивлённый Снейп так и застыл со щёткой в руке.

— Всё из-за моего домовика, — пожал плечами Бьёрн. — У магглорождённых, домовиков нет, да и полукровка должен быть ну очень могучим взрослым волшебником, чтобы прокормить домового эльфа. Они же магией живут, а не как мы. Обычно домовик от родового алтаря запитан. Поэтому в мэноре знатных семейств с хорошим природным источником может служить сразу несколько домовых эльфов.

А личных почти ни у кого нет, потому что это опасно для растущего волшебника. Можно надорваться и стать сквибом. Ну или вырасти более сильным волшебником, — ухмыльнулся Бьёрн. — Источник-то волей-неволей будет раскачиваться. Только своими детьми никто рисковать не будет.

— А твои, получается, рискнули? — хмыкнул Снейп.

— Моих к этому времени уже в живых не было, — холодно отрезал Бьёрн и отвернулся к раковине.

— Прости, я не хотел, — неловко повинился Снейп и, нервно оглядываясь на Магнуссона, вышел из ванной комнаты.

Разговор с соседом внезапно всколыхнул старые воспоминания. После начала освоения легилименции Бьёрн смог увидеть свою детскую память. Пусть он не знал даже, как зовут отца и мать, но по картинкам, что под влиянием окклюменции удалось вытащить из глубин разума, смог понять, что родители его сильно любили.

Умыв лицо холодной водой, Бьёрн задавил внезапно налетевшую грусть и подмигнул своему отражению. У него есть цель. Надо не грустить, а становиться сильнее.

Когда навстречу протопали сонные соседи Нотт и Мальсибер, Бьёрн вежливо пожелал им доброго утра и пошёл собираться на завтрак. Соседи настороженно его поприветствовали и ускорили шаг.

Ещё через полчаса Бьёрн и остальные ребята уже спустились в гостиную. Первокурсники постепенно собирались в плотную кучку, ожидая старост. Остальные студенты Слизерина, улыбаясь, проходили мимо них и шли на завтрак, вспоминая, как сами не так давно тоже стояли маленькой кучкой, в ожидании взрослых.

Наконец, когда старосты спустились из спален, они тут же раздали каждому листочки с расписанием.

— Так. Сразу возьмите всё с собой, — приказала Нарцисса. — Учебники, перья, пергаменты и чернила для записи лекций. Тогда не придётся возвращаться в гостиную.

— Смотрите по сторонам, запоминайте дорогу, — подхватил разговор Люциус, — и палочку не забывайте. А то были случаи. Мы вас один раз проведём везде. Покажем, что и где находится, а дальше сами. Вам не пять лет, чтобы вас за ручку водить. Большинство — наследники древних родов. Учитесь самостоятельности.

С таким напутствием все тут же побежали обратно в комнаты собираться. Все, кроме Магнуссона.

— А ты почему стоишь, Вильямс? — удивлённо спросил Люциус.

Бьёрн спокойно похлопал себя по тоненькой сумочке, висевшей на поясе.

— Всё здесь. Зачем куда-то бежать? У меня все учебники в чемодане, а портальная сумка со мной. Я лучше внимательно расписание прочитаю, чтобы всё запомнить и не бегать потом с листочком.

Люциус уважительно хмыкнул и отошёл к Нарциссе, которая возле двери прикрепляла на стенку новый пароль на следующую неделю.

— «Слизерин превыше всего?» — прочитал Люциус. — Не находишь, что это звучит слишком пафосно для секретного пароля?

— Ну что ты, — улыбнулась Нарцисса. — Первокурсники сразу должны приучаться к мысли, что наш факультет лучше всех.

Перешучиваясь, они дождались, пока первокурсники вернутся. Построили детей и повели их в Большой зал, попутно рассказывая про замок.

Завтрак был хоть и сытным, но гораздо скромнее, чем вчерашний пир. Тем не менее все наелись и стали ждать старост возле выхода, готовясь идти дальше.

Первым уроком стояли чары, и Нарцисса повела детей на занятия, по дороге продолжая экскурсию.

Летающие лестницы впечатлили всех. А их хаотичные перемещения с этажа на этаж даже немного испугали.

— Есть и более короткие пути, — успокоила Нарцисса первокурсников. — Позже я всё расскажу. А сейчас наслаждайтесь бесплатным магическим аттракционом. Некоторые ученики специально приходят сюда, чтобы покататься на лестницах.

В этот момент один из заколдованных пролётов спустился к ним, и Нарцисса тут же приказала всем заходить и держаться за перила. Лестница сразу же взмыла к следующему этажу, едва на неё поднялся последний первокурсник. Восхищённо ахнув, дети схватились за перила и друг за друга. Пусть полёт был и недолгим, само ощущение, что лестницы движутся, показалось первокурсникам ужасно волшебным.

Добравшись до кабинета профессора чар, Нарцисса попросила ждать здесь преподавателя и никуда не разбредаться.

— Есть история, — она грозно посмотрела на детей. — Несколько первокурсников Гриффиндора не послушались старосты и полезли искать тайные ходы.

— И что с ними случилось? — испуганно спросила Велма Забини. Очень красивая и смуглая девочка, с явной примесью африканской крови.

— Они… — сделала страшную паузу Нарцисса, — пропали навсегда. Никто их больше не видел!

Все испуганно выдохнули, а сзади раздался насмешливый мужской голос:

— А нам в своё время рассказывали, что это слизеринцы потерялись где-то в подземельях, когда старост не слушали.

Нарцисса резко развернулась и увидела первокурсников Гриффиндора вместе со своим проводником. Это был однокурсник Люциуса, Фрэнк Лонгботтом. Он тоже был старостой, только на факультете ало-золотых, и сегодня водил первокурсников на занятия.

— Конечно, гордые львы не могли потеряться, — язвительно хмыкнула Нарцисса. — Они просто тихо-тихо удрали из школы, чтобы не учиться. Подвиги ждут! — сделала она возвышенное выражение лица.

— Ох, мисс Блэк, — рассмеялся Лонгботтом. — Не удивлюсь, если ваше предположение — чистая правда. Нам действительно подвиги нравятся больше учёбы. Ребята, — грозно посмотрел Фрэнк на своих подопечных, — кто бы там на самом деле ни пропал, а разбегаться не стоит. Мисс Блэк совершенно права!

Старосты вместе удалились по направлению к лестнице.

Две группы детей настороженно уставились друг на друга, но холодок тут же сломал Бьёрн.

— Джеймс, Сириус! — громко крикнул Магнуссон, проталкиваясь поближе. — Как спалось на новом месте, ребят? Говорят, ваша гостиная находится в одной из башен, откуда видно всё вокруг!

— У нас здорово! — сверкнул белозубой улыбкой Сириус. — Комнаты на пять человек, но нас поселили вчетвером. Из окон виден кусок леса и территория замка. А у вас как? Говорят, спальни Слизерина находятся под водой!

— Угу, — согласно кивнул Бьёрн. — Прямо возле моей кровати есть круглое окно в озеро. Вчера вечером я там ничего не разглядел, а утром видел какую-то рыбку. Даже решил сначала, что это встроенный аквариум, но оказалось, нет. Ну, рассказывайте, что у вас ещё интересного?

Его энергия была так заразительна, что через минуту болтали все, а не только они трое. Многие дети были раньше знакомы, встречаясь на праздниках и балах. Поэтому тех, кто не мог найти себе собеседника, осталось немного. В основном магглорожденные или полукровки, которые жили среди обычных людей.

Северус подошёл к Лили и несмело поздоровался. Девочка, уже успевшая остыть, встретила его привычной улыбкой.

— Как ты вообще попал на этот факультет? — тихо спросила его Лили. — Ты же живёшь рядом с нами в маггловском доме, и папа у тебя точно не волшебник.

Снейп посмотрел на неё взглядом побитой собаки:

— Сам не знаю. Я вообще-то хотел с тобой учиться, но шляпа упёрлась. «Слизерин, — говорит, — там ты сможешь воплотить свою мечту», а ты же знаешь, о чём я мечтаю, — вздохнул Северус.

— Стать самым молодым мастером зельеварения, — кивнула Лили.

— Да. А у нас декан — зельевар. Представляешь, как многому я сумею у него научиться? — глаза Снейпа горели предвкушением.

— Всё с тобой ясно, — улыбнулась девочка. — Ты прав. Это твоя жизнь, в конце концов.

— Но это же не повредит нашей дружбе? — испугался Снейп.

— Конечно, нет, — светло улыбнулась Лили. — Конечно, нет…

В этот момент двери кабинета наконец распахнулись, и дети обрадованно ринулись занимать места. Рассевшись, они с удивлением заметили маленького человечка, практически не выше гоблинов Гринготтса, который сидел на стопке книг, лежащих на столе возле дальнего окна. Наступила изумлённая тишина, которую волшебник и прервал:

— Кхм, кхм. Здравствуйте, первокурсники. Меня зовут Филиус Флитвик. Я мастер чар, мастер дуэлинга. Буду обучать вас одному из самых интересных направлений магии. И начнём мы, пожалуй, прямо сейчас. Сразу с практики!

Ученики возбуждённо загомонили, но Флитвик с улыбкой покачал головой.

— Нет-нет, дети. Колдовать мы с вами пока не будем. Сначала надо выучить правильное произношение заклинаний и жесты. Только потом можно творить волшебство. А от правильного произношения, поверьте, многое зависит. Поэтому повторяйте за мной. Взмах вверх, а потом вниз, вот таким движением. Затем, резко рассечь воздух словно плёткой.

Профессор медленно показал необходимый жест, а потом повторил его быстро.

— Запомнили? Тогда начинайте!

Все начали тренироваться, а Бьёрн тяжело вздохнул. Пожалуй, этот предмет может стать самым скучным в Хогвартсе. Если он, конечно, не попробует это изменить.

Промахав палочкой половину урока, остальное время они записывали теорию. В конце маленький профессор показал несколько упражнений для развития гибкости кисти и предложил поспешить на следующее занятие. Все начали выходи́ть из кабинета, а Бьёрн подошёл к Флитвику.

— Ты что-то хотел, мальчик? Мистер Вильямс, если я не ошибаюсь? — посмотрел на него Филиус.

— Профессор Флитвик. Извините меня, но мне было очень скучно, — тяжело вздохнул Бьёрн. — Не представляю, как смогу это выдержать!

Флитвик от такого признания чуть не свалился со стола и изумлённо вытаращился на мальчика.

— Но позвольте, мистер Вильямс! Почему же моя лекция показалась вам настолько утомительной? — возмущённо спросил Флитвик.

— Не ваша лекция, сэр, — покачал головой Бьёрн, — а тема занятия. Я знаю все заклинания за несколько курсов, и бесцельно махать палочкой весь урок мне очень тяжело.

— Хорошо, давайте проверим ваши знания, — заинтересованно предложил Флитвик. — Если это так, то я дам вам что-нибудь полезное для расширения ваших возможностей. А если вы решили надо мной пошутить, то в течение года будете самым первым демонстрировать мне верное исполнение заклинаний!

— Я согласен, профессор, — радостно подскочил Бьёрн.

— Тогда бегите на следующий урок, а часам к пяти возвращайтесь сюда. Думаю, до ужина мы с вами всё выясним.

— Спасибо, профессор! — поклонился Бьёрн и бросился догонять остальных.

Выскочив из кабинета, он не увидел никого. «Кто ищет, тот найдёт», — решил про себя Магнуссон и побежал к лестницам.

— Простите, сэр! — крикнул он в спину идущему по коридору волшебнику.

— Я тебя слушаю, — развернулся к нему высокий бородатый маг, в котором мальчик узнал директора Дамблдора.

— Здравствуйте, сэр. Бьёрн Вильямс, первый курс Слизерина. Вы не подскажете, где проходят занятия по гербологии? Я задержался у профессора Флитвика и отстал от своих, — на одном дыхании выпалил Магнуссон, не успев отдышаться.

Дамблдор хмыкнул и развернулся.

— Пойдём со мной, Бьёрн. Я покажу, где находятся теплицы мадам Спраут.

Они вышли из замка, и Дамблдор указал в сторону, где расположились восемь больших теплиц из матового стекла.

— Смотри, Бьёрн, — показал на стену одной Дамблдор. — Они все пронумерованы. Тебе нужна вот эта, с краю, под номером один. Номер два — для второго курса и так далее. Восьмой номер — для особо опасных растений. Туда можно войти только в сопровождении преподавателя. А в той башенке за теплицами находится личный кабинет Помоны Спраут. Но там её встретить почти невозможно, — улыбнулся Дамблдор. — Профессор гербологии предпочитает всё своё время проводить среди растений.

— Спасибо, сэр! Тогда я побежал.

Дамблдор кивнул и развернулся обратно. Что-то такое было в этом ученике, что заставило директора изменить своим привычкам и прогуляться вместе с первокурсником. «Надо будет к нему присмотреться», — задумчиво хмыкнул про себя Дамблдор и поспешил вернуться в замок.

Бьёрн постучался и вошёл в теплицу. Все его однокурсники уже были там, и Магнуссон поспешил к ним присоединиться. Извинившись за опоздание, он сел рядом со Снейпом.

— Итак, дети, — продолжила лекцию профессор Спраут. — Как я и говорила, на моих занятиях будет мало теории и много практики. Мы будем полоть сорняки, поливать и удобрять грядки. Всё это, несомненно, пригодится в жизни настоящему волшебнику. Ведь большинство магических растений полезны! Одни используются в зельеварении, а другие и без обработки могут воздействовать на вас. К некоторым растениям вообще лучше не приближаться без соответствующей подготовки. Например, взрослый корень мандрагоры может криком убить волшебника. А гигантская росянка слопает неосторожного мага вместе с палочкой.

Все тут же начали подозрительно коситься по сторонам, но мадам Спраут постаралась всех успокоить.

Не волнуйтесь. На первом курсе вы будете изучать только совсем безобидные растения. В этой теплице просто нет таких, что могут вам сильно навредить. Сейчас я вам покажу, как правильно рыхлить землю вокруг лекарственных растений. Обратите внимание, — показала она на безобидный кустик в затенённом уголке. — Это молодые дьявольские силки. Растение условно опасное. Взрослые дьявольские силки способны даже задушить волшебника, если он не знает или забыл контрзаклятье.

Все с опасением уставились на кустик, а профессор Спраут улыбнулась.

— Я научу вас позднее заклинанию, которое вызывает яркий солнечный свет. Это растение больше всего боится «Люмос солем» и сразу же вас отпустит, если вы попадётесь в его сети.

В целом урок прошёл очень познавательно. Даже то, что пришлось одеть фартуки и покопаться в земле, никого не расстроило. Профессор Спраут расхаживала между работающими детьми и рассказывала интересные вещи про растения.

Следующим уроком было зельеварение. Оно проходило недалеко от гостиной Слизерина, и Бьёрн успел даже душ принять после гербологии. «На будущее стоит выучить какие-нибудь очищающие чары», — решил Магнуссон, бегом возвращаясь на занятие.

Кабинет уже был открыт, и в дверь заходили последние ученики.

— Успел, — Магнуссон перевёл дух и с любопытством осмотрелся. Кабинет зельеварения был больше похож на лабораторию, чем на учебный класс. Перед каждым столом, за которым помещалось не больше двух человек, стоял оловянный котёл на железной треноге. В углу располагались шкафы, в которых угадывались разные ингредиенты. За преподавательским столом сидел их декан и рассматривал рассаживающихся по местам детей. Едва все успокоились, профессор встал и откинул ткань с учебной доски.

— Здравствуйте, студенты. Кто ещё не знает, моё имя — Гораций Слизнорт. Я ваш преподаватель зельеварения. У нас сегодня две пары, так что, думаю, я успею всех вас запомнить.

Слизнорт провёл перекличку студентов, сверился с журналом и, довольный, отложил его в сторону.

— Итак. Теорию потом перепишете на доске. А сейчас поговорим о главном. О технике безопасности. Зельеварение — опасная наука. Она требует от зельевара внимательности, сосредоточенности и терпения…

Профессор очень интересно и с примерами из собственного опыта рассказывал о технике безопасности. Многословно объяснял, почему нужно мешать зелья разное количество раз и в разные стороны. Показал толстую книжку с таблицами совместимости ингредиентов, обязательную для всех, кто хочет стать зельеваром.

— Хорошо запомните, — говорил профессор, расхаживая перед аудиторией. — Рецепты зелий отработаны тысячами экспериментов. Поэтому не стоит их изменять, если вы полностью не уверены в том, что вы делаете. Некоторые рецепты написаны кровью в переносном смысле. Множество зельеваров погибло в процессе создания зелий, не повторяйте их ошибок!

Когда пары закончились, студенты задумчиво покидали аудиторию. Для одних жёсткая правда о зельеварении оказалась шокирующей, кто-то, наоборот, решил во что бы то ни стало освоить эту дисциплину. Но все про себя решили, что играть и веселиться на таких опасных занятиях нельзя. Равнодушным не остался никто.

Слизеринцы и гриффиндорцы вместе дошли до Большого зала, где все курсы собирались на обед.

— Ох, полдня всего прошло, — пожаловался Нотт, — а я уже устал. Зельеварение точно не про меня. Лучше пусть Снейп во всём этом копается. А я, если надо, просто куплю у него нужные зелья.

— Будешь его обижать, он тебе ничего не продаст, — усмехнулся Бьёрн. — Или того хуже, наварит тебе бурды, от которой ты с горшка не слезешь.

Идущий рядом с ними Мальсибер хрюкнул, представив такую картину.

— М-да, — почесал голову Нотт. — Надо будет наладить отношения с этим слизняком.

Столы были завалены самой разнообразной едой, но сегодня слизеринцы в основном налегали на рыбные блюда. Снейп с удовольствием положил себе ещё порцию жареного карпа и с грустью вспомнил о маме. Дома им редко приходилось наедаться досыта. Его мать Эйлин Принц была неплохим зельеваром и втайне от мужа-пьяницы варила простейшие зелья на продажу. Раз в неделю у них появлялся домовик из аптеки Малпеппера, оставлял деньги и забирал заказы. Всё делалось втайне от отца, чтобы не нарваться на скандал. Тобиас Снейп ненавидел волшебство. А когда узнал, что Северус тоже маг, то окончательно слетел с нарезки. Мальчик не мог понять, почему мать не уйдёт от отца и не вернётся в магический мир. Ведь явно же здесь им было бы намного легче, чем среди магглов. Но каждый раз, когда он пытался поговорить с матерью, та только грустно качала головой: «Мы там больше никому не нужны, Северус. Родители отказались от меня и прогнали из дома».

В чём причина такого поступка, Эйлин не рассказывала. Зато не прогоняла из подвала, который она втайне от Тобиаса переоборудовала в зельеварню. Мальчик с раннего детства учился у матери этому искусству.

«Талант и наследие рода, помноженные на работу над собой, помогут тебе достичь вершин, мой милый», — говорила она Северусу. И мальчик, как губка, впитывал её наставления. Уже сейчас, в свои невеликие годы, Снейп мог сварить множество полезных зелий, были бы ингредиенты. Он даже подумывал начать готовить зелья на заказ, но не знал, к кому обратиться. Нужны были ингредиенты, нормальный, а не ученический котёл и многое другое. На всё требовалось золото, а вот его-то как раз и не было.

С двух часов пополудни начинались пары по защите от тёмных искусств.

Поднявшись по лестницам на третий этаж, дети зашли в просторный кабинет. На стенах было множество плакатов, а перед столами и стоя́щей сбоку кафедрой располагалась небольшая дуэльная площадка. Студенты расселись и стали ждать. В задней стене открылась неприметная дверь, из-за которой был виден край винтовой лестницы, и в класс спустился преподаватель.

— Добрый день, уважаемые студенты, — улыбнулся детям седой морщинистый старичок. — Меня зовут Церебрус Макинтош, я ваш профессор на этот год. По неизвестной причине, но после мадам Вилкост, что преподавала ЗОТИ ещё двадцать пять лет назад, ни один профессор ЗОТИ не смог удержаться на этой должности больше года.

Ученики удивлённо загудели, а Вега Блэк заинтересованно подняла руку.

— Что вы хотите спросить, юная леди? — улыбнулся старичок.

— Сэр! Получается, должность преподавателя ЗОТИ проклята?

— Охо-хо, — засмеялся профессор Макинтош. — Я как человек, двадцать лет проработавший в аврорате и ещё двадцать как ликвидатор заклятий в Гринготтсе, могу вам сказать, что наложить проклятие на должность попросту невозможно! Однако магические искусства — это не точная арифмантика, где всё упорядочено и регламентировано. Это именно искусство! Так что на самом деле возможно всё. А сейчас мы с вами начнём записывать, что собой представляет этот предмет и другие общие понятия…

ЗОТИ показалась Бьёрну тоже немного скучным, но, возможно, это было только на первом уроке, а дальше всё пойдёт интереснее. Магнуссон отлично понимал, что знание многих опасностей, что окружает волшебника, необходимо освоить как можно лучше. Ведь от этого в будущем может зависеть его жизнь.

— Ну что, каждый к себе или пойдём исследовать замок? — предложил Поттер.

— Я бы с радостью, — отказался Бьёрн, — но меня ждёт профессор Флитвик.

— Зачем? — удивился Сириус. — Занятия уже закончились. Или ты в первый же день нарвался на отработку?!

— Нет, что ты, — рассмеялся Магнуссон. — Я просто сказал, что мне было скучно на его уроке. Вот он и позвал меня об этом поговорить после занятий.

— Ну ты даёшь! — восхищённо покачал головой Сириус. — Такая отвага достойна Гриффиндора!

— Или глупость, — фыркнула Лили, прислушивающаяся к разговору мальчиков. — Профессор Флитвик — отличный преподаватель, и скучно у него на занятиях быть не может!

— Ладно, ребята, — проигнорировал Бьёрн сентенцию девочки. — Я пойду. До седьмого этажа ещё добраться надо по этим чёртовым лесенкам.

Они попрощались до завтра, и Бьёрн поспешил наверх, к кабинету Флитвика.

— Заходите, мистер Вильямс, — обрадовался маленький профессор. — Я уже всё подготовил для вашей проверки. Будем считать, что вы сразу сдаёте экзамен за первые курсы.

На столе профессора лежало перо и почему-то ананас.

— Давайте пройдёмся по всем заклинаниям первого курса, — радостно потёр ладошки Флитвик. — Продемонстрируйте мне для начала «Вингардиум левиоса».

Бьёрн вытащил палочку и чётким взмахом руки заставил его взлететь в воздух.

— Ого! — обрадовался профессор. — Всё идеально, и даже невербальное исполнение. Браво-браво, молодой человек. Что там ещё предлагает изучить в своей книжке госпожа Миранда Гуссокл? — Он перелистнул страницу и попросил создать следующее заклинание.

Так, без особой торопливости, они прошли весь учебник, а в конце Флитвик попросил Магнуссона заставить танцевать ананас.

— Здорово! — радостно жестикулировал профессор, наблюдая, как Бьёрн отточенными движениями палочки заставляет плясать по столу экзотический плод. В конце ананас даже раскланялся и вновь успокоился на тарелке.

— Отлично, — довольный профессор не мог усидеть на месте. Он убрал учебник за первый курс и достал следующий.

Ситуация повторилась, Бьёрн также легко повторил все заклинания вплоть до третьего курса.

— Дальше я ещё не учил, профессор, — покачал головой Бьёрн. — И, судя по всему, мне ещё не хватает магических сил. У меня ведь личный домовик, а он, как вы знаете, тянет энергию волшебника.

— Попросите директора временно подключить его к источнику замка, — пожал плечами Филиус.

— Нет, профессор, — покачал головой Магнуссон. — Тогда любой, кто имеет на это право в замке, сможет отдавать Типли приказы. А мне бы не хотелось так обижать домовика. Всё же он служит мне с детства.

— Дело ваше, — пожал плечами маленький волшебник. — Вы и так идёте со значительным опережением.

Он задумчиво пожевал губу, то вытаскивая, то убирая книги из стола. Потом остро взглянул прямо на Бьёрна.

— Скажите, мистер Вильямс, а зачем вам вообще заклинания? Чего вы пытаетесь добиться?

— Я хочу стать как можно сильнее, профессор, — Бьёрн также серьёзно посмотрел в глаза Флитвику. — Я живу с трёх лет в приюте. Моих родителей убили. Я не знаю, кто и зачем это сделал. Возможно, эти люди попробуют убить и меня. Мне надо стать сильнее, чтобы защитить своих близких. Всех тех, кто будет рядом со мной.

Магнуссон печально покачал головой, глядя на Флитвика, и вздохнул:

— Я не удивлюсь, что враги меня ищут сейчас и однажды найдут, хочу быть готов, профессор.

Флитвик невесело усмехнулся в ответ.

— Не знаю, зачем я это делаю, но я попробую помочь вам в достижении этой цели. Возможно, потом я пожалею о том, что поучаствовал в воспитании очередного тёмного лорда, но, надеюсь, у вас хватит сообразительности не сворачивать на лёгкие пути.

***

В Норвегии холодная погода никого не удивляет. Когда на улице минус пять градусов, детей без опасений оставляют спать в коляске. В деревне Хенингсвер под огромной вывеской Full Steam расположился прекрасный кабачок, аутентично стилизованный под трюм средневекового корабля. Древние маггловские приборы над стойкой, висящая под потолком белая лодка и сушёные рыбьи головы на деревянных столбах, поддерживающих крышу. Богатый выбор рыбных блюд и доброго пива.

Сейчас в пустом кабаке за центральным столиком сидели трое магов, а у дальней стены стояли оцепеневшие молодые официантки, вперив пустые глаза в никуда.

Харальд Модброк и его боевые маги, специализирующиеся на убийствах неугодных лорду волшебников и поиске пропавших людей, чувствовали себя вполне комфортно в маггловской туристической деревушке.

Перед Харальдом стояло любимое блюдо форикол: тушёная с капустой ягнятина с добавлением муки, а маги просто пили пиво.

— Что-то удалось выяснить? — пробурчал он, отрывая крепкими зубами кусок мяса.

— Удалось, господин, — вытер усы от пены более старший маг. — В одной из деревень на юге от бывшего мэнора вашего врага пропала повитуха. Её соседка рассказала, что ту пригласили участвовать в рождении мальчика у одного из жителей соседней деревни. Больше её не видели.

— И какое мне дело до неизвестной магглы? — Модброк отбросил на пол обглоданную кость.

— Она сквибка, как и её соседка, мой лорд, — отхлебнув пива, ответил почтительно второй маг. — Я проверил все деревни в том районе. В этот день не родилось ни одного мальчика. Ни среди волшебников, ни среди магглов.

— Вы предполагаете, что она могла принимать роды у жены Магнуссона? — заинтересовался Модброк.

Он подцепил рукой с блюда остатки капусты и отправил их в рот. Затем вытер пальцы о край скатерти, сыто рыгнул и тяжёлым взглядом посмотрел на своих людей.

— Вот что, волки. Отправляйтесь-ка в Грецию к тамошним оракулам. И возьмите с собой какие-нибудь тряпки пропавшей повитухи. Грекам заплатите, не торгуясь. Пусть оракулы скажут, где погибла сквибка. Если рядом с мэнором Магнуссона, значит, это его рук дело и его баба родила наследника.

— Лорд Свархидсон может что-то знать, — заметил первый маг. — Леа Магнуссон была его племянницей. Жаль, что к нынешнему главе медведей так просто не подступишься.

— Если понадобится, — оскалился Модброк, — я убью его сам!

— Милорд, так вы ничего не узнаете, — пожал плечами второй маг.

— Только это меня и удерживает от того, чтобы вызвать его на поединок, — произнёс Модброк, скрипнув зубами. — Жду вас как можно скорее. Если наследник действительно существует, и это не просто уловки Свархидсона с помощью чудом сохранившейся крови Магнуссона, мы должны его найти и убить. Пока он не достиг совершеннолетия, — добавил Модброк. — Согласно собранным нами сведениям, если не победить его до того, как Магнуссону исполнится шестнадцать, то в честном бою с ним не справиться. У этих тварей, по-видимому, есть какой-то секрет, который делает наследников сильнее и опытнее своих предков!

— Мы всё сделаем, милорд, — маги стукнули себя по груди и встали из-за стола, не допив пиво.

— Отправляйтесь, волки, — махнул рукой Модброк, и оба мага исчезли в портале.

Сам лорд поскрёб рыжую бороду и снова отхлебнул пива. Затем похотливо оскалился и взмахнул палочкой в сторону стены, где с совершенно пустыми глазами стояли девушки в стилизованной национальной одежде.

— Идите сюда, красотки, — приказал Модброк одурманенным официанткам, предвкушая развлечение. — Танцуйте… для начала.

Глава 8 Уроки полетов и некоторые неприятности

На следующий день, от вчерашней усталости ничего не осталось. Бьёрн с довольным видом потянулся, проснувшись даже чуть раньше, чем прозвенит колокольчик. Как объяснили старшие ребята, это заклинание всегда вешают на комнаты первокурсников. Для более взрослых студентов, оно уже не требуется, все привыкают вставать рано, если необходимо.

Вчера Магнуссон вернулся от Флитвика почти перед отбоем, ему даже пришлось пропустить ужин, зато они составили с маленьким профессором индивидуальный план занятий. Бьёрну предстояло выучить множество заклинаний, не входящих в школьный курс, но тем не менее востребованных в жизни. В том числе бытовые заклинания, выучить которые, Магнуссон планировал ещё до поездки в школу.

Оказывается, пока его не было, соседи успели подраться. Снейп вёл себя отчуждённо и высокомерно, что бесило детей аристократов. И если вне стен факультета они ещё сдерживались, помня требование декана не выносить сор из избы, то вечером хорошо прошлись по наглой физиономии Северуса. Нотту даже пришлось потом бежать к старшекурсникам, чтобы выпросить настойку Бадьяна. Демонстрировать синяки и ссадины Снейпа всему Большому залу на следующее утро, никто из них не хотел.

— Вы как маленькие дети, — рассердился Бьёрн. — Нашли себе развлечение. Лучше бы магией занялись, чем разборки устраивать.

Снейп молча отвернулся, а Мальсибер пожал плечами.

— Он жалкий, нищий полукровка, а делает вид, будто принц в изгнании.

— Ага, — хмыкнул Нотт. — Принц-полукровка. Слабительного зелья ему ведро, чтоб такие надменные рожи не корчил.

— Смотри, как бы он сам тебе это зелье не подлил, — покачал головой Бьёрн. — Но, дело ваше. Главное, чтобы эти разборки меня не отвлекали. Мне профессор Флитвик такой кучей заданий нагрузил, будто не второй день учимся, а целый год. Я вообще считаю, что эта глупая вражда между соседями, однокурсниками и даже факультетами, только мешает нормально изучать магию. Помяните моё слово, я ещё найду, как с этим разобраться.

Первым уроком, стояла трансфигурация. Крэбб и Гринграсс, рядом с которыми Бьёрн опять сидел на завтраке, многозначительно закатывали глаза.

— Макгонагалл не любит слизеринцев, — негромко басил Крэбб. — Очень строгая.

— А квиддичистов Слизерина — вдвойне, — хмыкнул Гринграсс. — Особенно после того, как в прошлом году вы отправили охотника Гриффиндора к мадам Помфри на финальном матче.

— А нечего было подставляться, — ухмыльнулся Крэбб. — Квиддич слабаков не любит!

— В общем, держи с этой кошкой ухо востро, парень, — подмигнул Крэбб. — А, вы же ещё не знаете. Будет вам сюрприз, — он как-то ехидно усмехнулся.

Спрашивать Бьёрн не стал, понятно, раз профессор недолюбливает этих ребят, то от них в её адрес объективной оценки он не дождётся.

Кабинет располагался на первом этаже, только чтобы попасть в него, требовалось пройти через внутренний дворик. Занятие было опять вместе с гриффиндорцами, и Бьёрн с улыбкой поздоровался с приятелями:

— Ты что так светишься, Джеймс?

Поттер не в силах сдержать радостной улыбки, выпалил:

— Сегодня же первый урок полётов! Мы будем на мётлах летать, Бьёрн. А может и в команду попасть получится! Говорят, старшекурсники наблюдают, вдруг у кого-то талант нереальный. Ну, как у меня, например!

— Первый курс в команду не берут, — огорчил его Блэк. — Попадёт в первокурсника бладжер на скорости, и всё…

— Да, ладно, — отмахнулся Джеймс. — От совсем уж тяжёлых случаев защита стадиона спасёт. А всякие переломы в Больничном крыле за одну ночь вылечат.

— Если тебе в голову прилетит, то лечить уже нечего будет, — возразил Сириус.

— О, смотрите, — Джеймс первый зашёл в кабинет и увидел на столе преподавателя, неподвижно сидящую кошку. — Что-то для книзла она мелковата. Полукровка, наверное, какая-то.

Кошка недовольно зашипела, но не сделала попытки удрать, так и оставшись сидеть на столе.

— Что вы там застряли на входе? — раздались сзади недовольные голоса остальных студентов, и ребята поспешили зайти внутрь. Дети быстро расселись по местам в аудитории и стали разговаривать о своих делах. Профессор, видимо, запаздывала, и Джеймс снова начал мечтать о квиддиче и как он скоро начнёт покорять небеса.

Внезапно кошка, сидевшая на столе, сделала несколько шагов и тягучим движением спрыгнула с края. Ещё в воздухе она начала превращаться, и на пол шагнула Минерва Макгонагалл. С отвисшей челюстью не сидел только Бьёрн, который уже видел её превращение. Вместо этого он начал громко аплодировать её мастерству, и через мгновение вся аудитория последовала его примеру.

Макгонагалл покраснела, но когда аплодисменты утихли, властно подняла руку, призывая к тишине.

— Как многие из вас знают, меня зовут Минерва Макгонагалл, — начала говорить женщина строгим сухим голосом. — Я профессор трансфигурации. Трансфигурация — это наука о превращениях. С её помощью можно превратить один предмет в другой, полностью меняя его свойства. Вот, к примеру, — она вытащила палочку и направила её в сторону стоя́щей на столе табакерки. Лёгкий взмах руки и на месте табакерки появилась белая мышь, которая тут же попыталась удрать. Ещё одно ловкое движение и она превращается обратно. Первокурсники во все глаза уставились на профессора, и та продолжила рассказывать о возможностях заклинания.

— Разрешите спросить, мэм, — встал с места один из слизеринцев. — Эван Розье.

— Слушаю вас, — внимательно посмотрела на него Макгонагалл.

— А зачем нужно учить трансфигурацию, если эти же превращения можно сделать с помощью заклинаний?

— Вы меня плохо слушали, — вздохнула Минерва. — Садитесь.

Она прошлась по аудитории, а потом снова посмотрела на детей.

— Чары отличаются от трансфигурации тем, что они направлены на свойства объекта, например, ананас изначально танцевать не может, но на экзамене в конце года, вам придётся его заставить это сделать, — усмехнулась Макгонагалл. — А вот трансфигурация добавляет или преобразует один предмет в другой, или превращает объект в подобие живого существа. Трансфигурация не менее полезна для волшебников чем чары. Достаточно знать определённый список формул, и вы сможете использовать её даже в бою.

Она внимательно осмотрела аудиторию и не увидела ни одного студента, кто бы не следил за её речью. Удовлетворённо хмыкнув, она продолжила:

— Даже от смертельного заклинания можно спастись с помощью трансфигурации, если успеть преобразовать из чего-нибудь металлический щит. Мастера трансфигурации, способны создать его даже из воздуха!

— Из воздуха? — шокировано спросил кто-то из гриффиндорцев.

— Совершенно верно, — подтвердила Макгонагалл. — Например, директор Дамблдор может создавать множество простых предметов вокруг себя, даже не используя волшебную палочку.

Все поражённо замерли, не в силах поверить.

— А сейчас мы с вами всё это запишем, — улыбнулась Минерва. — Откройте ваши учебники на странице два и доставайте перья. Первая тема сегодняшнего урока: введение в трансфигурацию.

Следующим занятием были чары, но по договорённости с Флитвиком, Бьёрн на занятие не пошёл, а отправился на четвёртый этаж в библиотеку. Получив по списку книги, которые отметил Флитвик для первоначального обучения, Бьёрн сел за первый попавшийся столик и принялся осваивать бытовые заклинания. Здесь было несколько способов завязывания шнурков, как быстро погладить рубашку и множество других, простых, но полезных чар. Когда он спросил профессора, как может пригодиться в бою волшебный способ завязывания шнурков, Флитвик с усмешкой объяснил, что после небольшого доворота палочкой, шнурки связываются и между собой. Таким образом, легко заставить противника споткнуться, а это может привести к победе.

— Знали бы вы, мистер Вильямс, — мечтательно улыбался Флитвик, — сколько раз бытовые чары помогали мне в дуэлях. Мне даже удалось стать семикратным чемпионом Европы. А первые свои победы я одержал ещё здесь, будучи учеником Хогвартса.

Так что сейчас Бьёрн очень внимательно разбирал каждое заклинание, пытаясь придумать способы их применения в драке.

На обеде совы принесли почту и перед Сириусом и Джеймсом упало по письму.

— Это от родителей, — вздохнул Блэк. — Наверное, интересуются, как я устроился на Слизерине.

— А ты им не говори сразу, — улыбнулся Джеймс. — До зимних каникул можно подождать.

— Бесполезно, — уныло протянул Сириус. — Вега своей матери напишет, а мои тут же узна́ют. Не думаю, что леди Араминта будет что-то скрывать. Скорее ещё поиздевается над матерью.

— А леди Вальбурга потом отыграется на тебе.

— Точно, — скривился Блэк. — Как же так, наследник тёмного рода и не попал в змеиное гнездо, где учились все его предки.

— Ты же знаешь, друг, — Джеймс положил ему руку на плечо и серьёзно посмотрел в глаза. — Мои родители всегда примут тебя у нас дома, даже если леди Вальбурга будет злиться.

— До такого, надеюсь, не дойдёт, — передёрнулся Сириус, — но за предложение, спасибо!

Римусу и Питеру писем никто не прислал. Мама Петтигрю не могла это сделать, а Лайал Люпин и не собирался, полностью выбросив мысли о сыне и пытаясь хоть немного приободрить жену. Ребята переглянулись и одновременно вздохнули. Увидев унылые лица всех троих, Джеймс негромко стукнул по столу.

— Хватит грустить парни! Сегодня первые уроки полётов.

— На кого будешь пробоваться, Джеймс? — неуверенно спросил Питер.

— Пока маленький и лёгкий, лучше играть за ловца, — авторитетно предложил Сириус. — Мне дядя Альфард рассказывал. Сначала покажешь себя, как ловец, а потом, как мясо на кости нарастёт, можно пробоваться на охотника или загонщика. А тебя, Питер, я бы вратарём поставил, — усмехнулся Блэк. — Ты даже сейчас, вон какой толстый. Мимо ни один квоффл не проскочит, хи-хи.

Питер специально надул щёки и расставил руки, показывая, как бы он ловил мяч, и все рассмеялись.

Настроение приятелей немного поднялось, и они направились на выход из замка, к стадиону.

На поле дети построились по факультетам, и мадам Хуч прошлась вдоль рядов, разглядывая студентов. Женщина была чуть помладше директора, но её возраст выдавали только короткие седые волосы. Яркие жёлтые глаза ещё раз прошлись по детям, и она довольно хмыкнула:

— Дисциплина! Вы должны с первой минуты уяснить, что полёты на мётлах не терпят расхлябанности и глупости. Уверенность в себе, концентрация на работе с метлой, сосредоточенность на цели полёта. Со временем всё это будет включаться автоматически, но сейчас вы должны понять главное! Маг управляет метлой с помощью магии. А то некоторые магглорожденные думают, что это аналог маггловского велосипеда или самолёта. Нет! Заклинания, встроенные в неё, помогают волшебнику лишь управлять полётом. Дайте магглу самую лучшую гоночную метлу, и он не пролетит ни ярда. Только если пнуть его под зад, тогда сможет, — хищно усмехнулась она.

Слизеринцы и несколько гриффиндорцев негромко засмеялись.

— Но это всё лирика, а сейчас скомандуйте мётлам вверх и пожелайте, чтобы они влетели вам в руку, — приказала мадам Хуч.

Все тут же попытались призвать метлу, но быстрее всех она оказалась в руке Джеймса.

— Отлично, мистер Поттер, — сверкнула глазами мадам Хуч. — Из вас может получиться неплохой игрок в квиддич, клянусь хвостом дракона.

Наконец, метла оказалась в руках каждого студента, и профессор предложила её оседлать, а потом потихоньку оттолкнуться от земли, желая взлететь.

В этот раз до всех дошло то, о чём она говорила в самом начале, поэтому в воздух поднялись все, даже изрядно трусившие Петтигрю и Снейп.

— Так. Теперь старайтесь запомнить это ощущение, — продолжала командовать мадам Хуч. — Пожелайте долететь до той части поля и обратно.

Кто-то быстрее, а кто-то медленнее, но все дети полетели в указанном направлении. Дотронувшись до колец, на той стороне стадиона все развернулись назад.

— Замечательно! — резюмировала мадам Хуч. — Поздравляю вас. Вы научились держаться на метле. Кто хочет, можете полетать до конца урока на стадионе, всё равно здесь вы не разобьётесь насмерть. Кто не желает этим заниматься, отнесите мётлы в сарай, — она кивнула на пристройку к спортивным раздевалкам возле стадиона.

Часть студентов тут же пошли в сторону выхода. Люпин и Петтигрю просто висели в воздухе, разглядывая окрестности, а Поттер и Блэк весело носились из конца в конец. Почти все слизеринцы осталась полетать, но Бьёрн решил не задерживаться. Ему надо было встретиться с Флитвиком, чтобы продемонстрировать то, о чём он успел прочитать в библиотеке. Когда Магнуссон узнал от старших, что Историю магии ведёт призрак, он решил подготовиться к экзамену самостоятельно, а не спать на уроках, как делало большинство студентов у профессора Бинса. Благо память, успешно тренируемая в окклюментных медитациях, уже позволяла запоминать значительные объёмы информации, автоматически раскладывая их по полочкам.

— Вот видите, мистер Вильямс! — возбуждённо подпрыгивал довольный Флитвик. — Вы очень быстро запомнили эти заклинания. Просто феноменально. Но этого мало. Поверьте опытному волшебнику. Вам нужно довести их до автоматизма, потом научиться выполнять заклинания без слов, а в идеале, ещё и без палочки. Поверьте, подобные умения пригодятся вам не только в дуэлях.

Уставший, но довольный Бьёрн, задумчиво шёл по коридорам, когда услышал приглушённые голоса. Сначала он хотел просто пройти мимо, но потом любопытство победило. Несмотря на природную жёсткость и занятия ментальной магией, он оставался подростком.

— Какого Мордреда ты, слизеринская мелочь, лезешь к гриффиндорке? — раздался сердитый голос какого-то парня. В ответ послышалось неразборчивое бормотание, а после — болезненный вскрик.

— Ну, что молчишь, поганец. Язык проглотил? — опять спросил тот же голос. — Сессил. Двинь ему ещё разок!

Снова раздался звук пощёчины и болезненный вопль.

— Какого чёрта вы над ним издеваетесь, мерзавцы? — не стал больше ждать Бьёрн и открыл дверь в заброшенный класс. В комнате находились два довольно взрослых гриффиндорца и один первокурсник в цветах Слизерина, в котором Бьёрн с удивлением узнал Снейпа.

— О, ещё один слизень пожаловал, — глумливо произнёс парень с длинным носом, нависающий над прижатым к стене Северусом. — Сейчас мы и тебе расскажем, почему не сто́ит приближаться к башне Гриффиндора.

Второй гриффиндорец — высокий, темноволосый парень с сердитой гримасой, грозно нахмурил брови:

— Мелкие слизни пока не знают, что Слизерин — это прибежище тёмных магов, не очень любят в Хогвартсе.

Он также лениво направил палочку на Бьёрна и вдруг резко ткнул ей себе в рот. Его зубы клацнули, и в руках остался только кусок палочки, из которого торчал длинный белый волос. Он попытался вскочить, но запутался в шнурках и со всего маху грохнулся на пол, где заверещал от боли.

Второй парень недоумённо хлопал глазами, когда нога Снейпа сама собой пришла в движение и двинула носатому в пах. Он завопил ещё громче товарища, а Северус неверяще ощупывал ногу.

Бьёрн подошёл поближе и сначала пнул того, кто продолжал выть на полу, а потов вре́зал второму. Вопли усилились, и Магнуссон немного забеспокоился, что на крики прибежит кто-то ещё.

— Что от тебя хотели гриффиндорцы? — Магнуссон уселся на чистый стол, где до этого сидел лежащий на полу бедолага и дружелюбно окинул взглядом Северуса.

Снейп сердито посмотрел на него и вдруг со злостью рявкнул:

— Я не просил тебя мне помогать. Я бы и сам справился!

Удивлённый Бьёрн, чуть не свалился от стула. Потом его лицо заледенело, и он покачал головой:

— Хорошо, Снейп. Я больше не буду унижать тебя своей непрошеной помощью. Хотя они получили не за то, что издевались над тобой.

Лицо Снейпа удивлённо вытянулось.

— Я их наказал за то, что они про Слизерин болтали без должного уважения. Как вас зовут, дохлые львы? — Бьёрн спрыгнул на пол и ещё раз пнул гриффиндорца со сломанной палочкой.

— Дэвид Макмиллан, — прогундосил разбитым носом парень, сплёвывая кровь. — Пятый курс.

— А ты, болезный? — Бьёрн посмотрел на носатого, что затравленно глядел на свою палочку, которую Магнуссон вертел между пальцев.

— Я Сессил Ли, пятый курс, — скривился от боли парень. — Отдай палочку, иначе я декану нажалуюсь.

Снейп побледнел от ужаса, а Бьёрн весело хрюкнул:

— Ты расскажешь Макгонагалл, а я всему Хогвартсу. Первокурсник напугал двух взрослых гриффиндорцев так, что один из них от страха палочку проглотил, а другой плакал как девчонка.

— Ты не посмеешь! — в ужасе прошипел Сессил Ли. — Тебе назначат отработки до конца года.

— И я буду ходить на них с гордостью, — засмеялся Магнуссон. — Вот что, неуклюжие вы львы. Я могу забыть про ваше недостойное поведение, если вы кое в чём поклянётесь.

— И в чём? — мрачно прогундосил Макмиллан.

— Всё просто, — светло улыбнулся Бьёрн, глядя на насупленных парней. — Сегодня на ужине, вы подходите к столу Слизерина и со всей искренностью, на которую способны, говорите, что уважаете наш факультет и всемерно выступаете за дружбу между всеми волшебниками.

— Ты что, спятил? — вылупил глаза Сессил Ли. — Мог бы попросить золота или какую-нибудь услугу, или…

— Этого мне будет вполне достаточно, — прервал его Бьёрн. — Я верю, что нет разницы в названии факультета, когда волшебник ведёт себя как человек, а не тролль. Даю слово, если вы сделаете то, что я прошу, я никому не скажу о том, что здесь было.

— А этот? — Макмиллан с неприязнью кивнул на Снейпа.

— А Северус и так никому не скажет. Ему это просто невыгодно. Да и гордый он слишком, — Снейп молча скрипнул зубами.

— Даём слово, — нехотя выдавили гриффиндорцы. — Верни палочку, — снова попросил Сессил Ли.

Бьёрн легко соскочил со стола и бросил её гриффиндорцу.

— Сотрудничество, господа волшебники. Оно всегда лучше бессмысленной вражды. Если будут какие-то предложения к взаимной выгоде, вы знаете, как меня найти. Я Бьёрн Вильямс.

Он вышел из класса, а Снейп, тяжело переставляя ноги, поплёлся к лестницам. Бьёрн не стал ждать ковыляющего Северуса, а развернулся и отправился по своим делам.

— Вот влипли, — горестно прошептал Сессил Ли и сел на пол рядом с товарищем. — Как же ты палочку покусал? — хмыкнул он, глядя на перекошенную рожу Макмиллана. — Теперь у декана отпрашиваться, чтоб новую купить.

— Ты что думаешь, я специально её грыз? — вызверился на него Макмиллан. — Этот мордредов Вильямс нас обоих распотрошил, как флоббер-червей, а ты ржёшь!

— Ну так смешно же, — вновь захихикал Сессил Ли. — Ушат ледяной воды на моё раздутое самолюбие. Короче, Дэвид. Надо на учёбу налечь, а не слизней по закоулкам кошмарить. Львы, называется. Ох, Мерлиновы подштанники, как всё болит.

— Эх, — вздохнул Макмиллан и вдруг тоже хихикнул:

— Пошли в Больничное крыло, умник. Мне надо рот проверить. Всё же палочку чуть не проглотил, мало ли что там в них старик Олливандер пихает. Да и тебе провериться не помешает. Ты так вопил, будто уже оплакивал своих не родившихся детей.

Два приятеля, то, охая, то хихикая — и стараясь не попадать никому на глаза — отправились в Больничное крыло.

Северус шаркал по коридору и его душили слёзы и разные, противоречивые чувства. Обида за то, что так и не смог встретиться и поговорить с Лили. Ненависть к львам, которые его избили за то, что искал вход в гостиную Гриффиндора. И наконец, злость на Бьёрна. Вильямс вызывал у Северуса одновременно чувство восхищения и зависти. Как он легко, будто походя, справлялся с проблемами, к которым Северус, даже не знал, как подойти? А его какой-то непостижимый уровень хитрости? И в то, что Бьёрн просто так, вытребовал, чтобы пятикурсники, известные своей неприязнью к слизеринцам, прилюдно назвали их хорошими и достойными магами, Снейп не верил совершенно. Это точно было частью какого-то плана. Жаль, но, несмотря на то, что Северус считал себя гениальным магом, разобраться в мотивах Вильямса он не мог.

В этот момент навстречу задумчивому Северусу по другой лестнице поднимались четыре гриффиндорца с параллельного курса.

— Привет, Снейп, — весело поздоровался очкастый мальчик, кажется, Поттер. Остальные ребята тоже пробурчали что-то дружелюбное. Северус с каменным лицом прошёл мимо них, не став отвечать. Все эти грифы одним миром мазаны. Вероломные мрази.

— Нет, Джеймс, ты видел?! — покраснел от негодования Блэк. — Что эта унылая слизь себе позволяет? Я, конечно, не кичусь своей родословной, но так нагло проявлять неуважение к представителям магической аристократии. Он что, бессмертным себя чувствует?

Улыбка сползла с лица Джеймса, и он возмущенно блеснул глазами, в сторону лестниц.

— Знаешь, Сири. А давай, мы этому хаму какую-нибудь гадость устроим? Мало ли шуточных заклинаний выучили дома. Вы с нами ребята? — он посмотрел на Петтигрю и Люпина.

— С вами, — как обычно, тихо сказал Питер, а Римус молча кивнул.

— Ну вот и здорово, — обрадовался Блэк. — Надо только придумать что-то такое, чтобы нас не поймали. А то на отработки неохота.

***

Вечером на ужине всё шло, как обычно. Студенты весело переговаривались, обсуждая прошедший день и планы на вечер, Дамблдор прихлёбывал чай, осторожно доставая из коробочки лимонный шербет. Учебный год начинался хорошо, в школу поступило много талантливых детей. Единственное, что беспокоило директора, это ростки неприязни между факультетами. Сначала Том Риддл испортил впечатление о зелёных своим высокомерием и пренебрежением к магглорожденным. В чём виноваты дети, раз уж им не повезло родиться среди простецов? Но у Тома с детства было какое-то предубеждение против магглов. Может, потому, что он вырос в приюте или на него повлияла бомбёжка, под которую однажды попал. Кто теперь узнает?

Из-за этой черты характера, сначала Диппет, а потом и сам Альбус не взяли его в Хогвартс на должность преподавателя ЗОТИ. Чему он бы смог научить детей с такой позицией? Да и что-то в нём чувствовалось, во время последнего визита в Хогвартс. Какое-то ощущение незавершённости. И зла…

Дамблдор и сам не считал себя по-настоящему светлым магом. Это прозвище дала ему общественность после победы над старинным другом. А так, ну какой он к Мерлину светлый, с его-то прошлым. Вот только, что делать с растущим напряжением между Слизерином и остальными, он пока так и не придумал.

В этот момент из размышлений его вырвал громкий голос одного из гриффиндорцев. Возле стола зелёных стояли двое пятикурсников. То, что сказал, Дэвид Макмиллан, а Дамблдор хорошо знал и его и родителей мальчика, заставили старого волшебника с трудом удержаться от того, чтобы не протереть глаза. Совершенно искренне Эдвард рассказал, что ошибся, считая слизеринцев плохими людьми. Говорил о том, что сотрудничать можно с каждым, несмотря на разногласия.

Он много чего сказал, направленного на дружбу между факультетами, и его ясный, открытый взгляд говорил, что он искренне в это верит. Когда Дэвид замолчал, стоявший рядом Сессил Ли, произнёс не менее прочувствованную речь, пообещал, что больше никакой вражды между факультетами, если они первые не начнут, конечно.

Из-за стола резко встал надменный Люциус Малфой, так похожий сейчас на отца. Подойдя к напряжённым гриффиндорцам, староста зелёного факультета дружелюбно улыбнулся.

— Со своей стороны обещаю, что мы тоже воздержимся от вражды с вашим факультетом, господа. А тех, кто не поймёт, — он грозно нахмурил брови в сторону ошарашенных слизеринцев, — переубедим.

Юноши торжественно пожали руки и разошлись по своим факультетам.

Дамблдор поставил недопитую кружку на стол, встал и начал аплодировать. Вслед с ним поднялись профессора, а затем и весь Большой зал.

Что Дэвид Макмиллан, что Сессил Ли, целый месяц ходили героями и давно простили Вильямса, ведь он косвенно привёл их к известности и славе миротворцев. Лишь Снейпа душила зависть, на то, как ловко и незаметно, Бьёрн осуществил свой хитрый план. Вот у кого поистине слизеринское коварство. Северус помнил, как Вильямс говорил в комнате, что ему мешают заниматься разборки между соседями. Снейп тогда подумал, что он это имеет в виду их троих, а оказалось, что Вильямс говорил про весь Хогвартс.

***

Дамблдор задумчиво ходил по кабинету. За окном была непроглядная ночь, а в камине потрескивал огонь. Феникс давно дремал на своей жёрдочке, а Альбусу не спалось.

Сегодняшнее происшествие сильно повлияло на директора. Правда, мысли его были далеки от того, чтобы попытаться примирить аристократию и магглорожденных. В конце концов, юный мистер Малфой и смелые гриффиндорцы были людьми одного круга. Дети из благородных семей. Если бы среди них оказался магглорожденный, вряд ли они смогли о чём-либо договориться. В одиночестве Альбус предпочитал вслух проговаривать свои мысли и планы. Так было проще понять, не допускает ли он каких-нибудь ошибок.

— Значит, чтобы противодействовать Риддлу, мне тоже следует опираться в первую очередь на аристократию, а не на магглорожденных волшебников, — решил Дамблдор.

Среди знатных семей хватало тех, кто плохо относился к тёмной магии и не желал зла магглорожденным и полукровкам.

— Вот их и сто́ит перетянуть на свою сторону, — почесал бороду великий светлый волшебник. — Правые и левые начнут конфликтовать. Вырастет напряжённость в обществе. Риддл не удержится и начнёт силовое противостояние. Без сомнений, появятся жертвы среди обеих сторон. Под такой дымовой завесой можно будет расправиться с некоторыми давно зажившимися на этом свете противниками.

Полукровке по происхождению, да ещё из простой семьи, где отец закончил свою жизнь в Азкабане, сложно быть беспрекословным авторитетом среди тех, кто помнит, как ты учился в школе.

— С теми, кто останется после этой чистки аристократии, будет проще продвигать свою политику, — усмехнулся Альбус, остановившись возле камина. — В конце концов, и с Риддлом что-нибудь придумаю.

Зловеще блеснули очки-половинки сильнейшего волшебника Англии, и Дамблдор рассеянным взглядом обежал кабинет, перед тем как уйти в спальню: «Начну, пожалуй, реализацию плана с родительского собрания моих гриффиндорцев».

— О-хо-хо, нас ждут тяжёлые времена, — грустно вздохнула Распределяющая Шляпа, и портреты директоров на стенах, взволнованно зашептались между собой.

Глава 9 Начало противостояния добра и зла

В одной из заброшенных аудиторий, которую к сегодняшней встрече расчистили и подготовили домовые эльфы, собралась группа волшебников. Здесь были Поттеры, Прюэтты, Лонгботтомы, Боунсы и многие другие маги. В первом ряду импровизированной аудитории сидел молодой мракоборец Аластор Грюм, его товарищи Карадок Дирборн, Бенжамин Фенвик и Доркас Медоуз. Она ласково погладила Грюма по руке и спросила:

— И зачем мы здесь собрались, милый? Нам с тобой ещё некого отправлять в Хогвартс.

Аластор хмыкнул и тепло посмотрел на подругу.

— Это только прикрытие, дорогая. Чтобы ни у кого из наших противников не возникли подозрения.

Возле окна сидело четверо рыжих. Трое мужчин и одна женщина. Казалось, что на них светит из окна солнце, настолько они были яркими.

— Молли, не волнуйся. Мы не будем участвовать в боевых действиях, только помогать нашим. Продуктами, деньгами, лекарствами, может, ещё чем-то, — шептал жене высокий, нескладный мужчина. — Я с Министерства Магии буду приносить све́дения о делах консерваторов.

— Билли ещё даже годика нет, ты понимаешь это? — сердито шипела женщина. — Какое к мордреду тайное общество, Артур. Ты что, в солдатиков не наигрался? Хочешь оставить меня вдовой с маленьким ребёнком?

— Не паникуй, сестрёнка! — внезапно погладил её по плечу ещё один рыжий мужчина, сидевший сзади. — Мы с Фабианом будем сражаться за вас обоих.

— Гидеон, ты что, идиот? — рыкнула на него Молли. — На войне убивают! А то, что предлагает профессор Дамблдор, это война и есть!

— А может, нам хочется, сестрёнка? — ухмыльнулся Фабиан.

— Наследников не забудьте оставить, воины, — раздражённо скривилась женщина и отвернулась от братьев.

В этот момент двери распахнулись, и в комнату вошли Альбус Дамблдор, Минерва Макгонагалл, Филиус Флитвик и мадам Помфри.

— Здравствуйте, друзья, — сверкнул очками-половинками директор. — Я рад, что вы все нашли мужество явиться на мою просьбу о помощи.

Услышав в ответ приветствия собравшихся магов, Дамблдор подождал, пока усядутся профессора и мадам Помфри. Затем, остановившись так, чтобы видеть всех, сильнейший светлый маг продолжил говорить:

— Тёмные волшебники, что так активно пытаются захватить власть в Англии и построить здесь царство террора, к сожалению, всё ближе к своей цели. Их поддерживает значительная часть старой аристократии. Если они сумеют захватить власть силой, то, я уверен, начнётся террор. Те рода, что не поддерживают тёмных, лишатся имущества. А возможно, и жизни!

Альбус наколдовал себе без палочки стакан воды и снова серьёзно посмотрел на собравшихся волшебников.

— Тёмные силы не ведают жалости, друзья. Они не пощадят ни вас, ни ваших детей. Я хорошо помню Риддла. И пусть он сам называет себя лорд Волдеморт, но я знаю, что за этим фасадом скрывается выросший в приюте полукровка.

— «Полёт смерти?» Надо же, — криво усмехнулся Грюм. — Пора посадить в Азкабан эту птичку.

— К сожалению, Аластор, Риддл очень силён. И не столько сам как волшебник, сколько как руководитель партии аристократов, программа которых нацелена на истребление магглорожденных, — вздохнул Дамблдор. — Его люди всегда скрывают лица за масками. Ночью они могут пытать какого-то несчастного, а днём ходить среди нас, работать в Министерстве магии и спокойно кушать мороженое у Фортескью. Мы не знаем пока их имён, но политику Риддла поддерживают многие.

— А ещё больше сочувствуют, — глухо добавил Карадок Дирборн. — Разговариваешь так с человеком, думаешь, «друг», а он к тебе ночью в маске придёт, отстаивать интересы своего сумасшедшего лидера.

— Что ты предлагаешь, Альбус? — поднял руку Карлус Поттер. — Мы с супругой не боевики, но готовы вложить определённую сумму, чтобы тёмные не узурпировали власть. Система сдержек и противовесов Министерства магии, работающая веками, нас полностью устраивает. Мы не хотим ничего менять. Этот Риддл принесёт только нестабильность в наше общество.

— И мы. И мы тоже готовы, — раздалось несколько голосов, в основном из членов старой аристократии. Даже те, кто решили внешне оставаться нейтральными, предложили помочь новому обществу золотом, лишь бы остановить посягательства Риддла на власть.

— Как назовём нашу организацию? — улыбнулась Медоуз, положив голову на плечо Грюму.

— Орден борьбы против тёмных сил! — воскликнул Гидеон Прюэтт, тряхнув рыжими волосами.

— Это слишком длинно и пафосно, брат. К тому же сразу выдаст наши цели, — одёрнул его Фабиан. — Уверен, у профессора есть название поинтересней.

Дамблдор отечески посмотрел на всех и улыбнулся.

— Друзья мои. Я вчера долго думал над этим. Ведь нашей благородной борьбой мы поможем Англии возродиться из пепла, стать ещё сильнее, очиститься от тёмной плесени, которая начала её покрывать. И Англия, которая появится на месте того болота, что пытаются создавать тёмные маги, снова воспрянет и засияет ярким светом! Поэтому предлагаю назвать наше общество «Орден Феникса»!

После секундной паузы всё собрание громко зааплодировало.

— Отлично! — рявкнул Гидеон, потрясая кулаком. — Сожжём всех тёмных, к Мерлиновой бабушке!

Глаза Минервы Макгонагалл светились неистовым огнём. Таким Альбуса она любила больше всего. Глядя на него сейчас, можно было легко представить, что этот волшебник, окружённый почти осязаемой силой магии, мог в своё время победить величайшего тёмного лорда двадцатого века. Если бы только Дамблдор принял её любовь. К сожалению, Альбус мягко дал понять, что между ними невозможна близость. А жаль…

Гордая дочь шотландской волшебницы была готова даже умереть ради него.

Дамблдор ещё много говорил: что они будут делать, кто будет отвечать за финансирование, кто войдёт в боевые отряды, кто будет собирать информацию. Закончили собрание они уже поздно ночью, но смогли обсудить всё. С завтрашнего дня начнётся борьба, и тёмным не поздоровится.

Дамблдор опрокинул в горло пузырёк с «Бодрящим» зельем и устало опустился в кресло возле камина.

«Немолод я уже, Фоукс, чтобы проходить это снова», — вздохнул Альбус и погладил по мягким пёрышкам севшего на плечо фамильяра. Тот нежно потёрся головой о щёку директора и запел. Его волшебные трели омывали ауру мага и дарили спокойствие. Дамблдор и не заметил, как уснул.

***

В кабинет к Риддлу зашли его старые приятели и однокурсники: Розье, Нотт, Малфой, Эйвери, Мальсибер, Лестрейндж. По факту почти весь ближний круг, его верные друзья, которых, правда, сам лорд Волдеморт никогда таковыми не считал. У правителя нет друзей, лишь слуги и рабы. Дружба может быть только между равными, а равных ему, как считал Риддл, не было во всей Англии.

— Присаживайтесь, господа волшебники, — махнул в сторону кресел Волдеморт и начал говорить:

— Соратники! Я окончательно решил, что делать дальше. Если глупцы Визенгамота и их министерские прихвостни не хотят добровольно передать власть нашей партии, мы возьмём её силой! Мы долго пытались решить всё миром, но добрых слов не понимает никто. Пришла пора напомнить Англии, на что способна истинная аристократия.

Глаза волшебников засияли огнём, и Риддл довольно прищурил глаза.

— Лестрейндж. Как идёт подготовка? — Волдеморт требовательно посмотрел на одного из последователей.

— Всё отлично, мой лорд, — поднялся из кресла высокий, сухопарый волшебник. — Долохов гоняет бойцов так, будто готовится идти на приступ Нурменгарда. Поэтому я попросил Антонина оставаться в лагере. То, чем он там сейчас занимается, слишком важно для нашей организации.

— Хорошо, — согласно кивнул Волдеморт.

— В следующем году Хогвартс выпустит много талантливых магов, — поднялся Абраксас Малфой. — Мой сын Люциус первый готов встать под ваши знамёна, милорд.

— Я уверен, так и будет, Абраксас, — ухмыльнулся Волдеморт. — Вы, Малфои, всегда чувствуете победителя. Такое чутьё в вашей семье ещё со времён Вильгельма Завоевателя появилось.

— К зависти многих других, мой лорд, — ухмыльнулся Абраксас. — Зато все в Англии знают, на чьей стороне Малфои, тот и победит.

Все маги негромко рассмеялись, даже Волдеморт хмыкнул. Он с детства знал Абраксаса и всегда считал забавным его непомерное эго. Малфой был сказочно богат и щедрой рукой тратил колоссальные деньги на поддержку Риддла. Надо признать, то же самое делали и многие другие, потому что верили в него. Верили в то, что после прихода к власти партии, которую Волдеморт назвал «Пожиратели смерти», все финансовые затраты немедленно перекроются.

«Глупцы, — хмыкнул про себя Риддл. — Вся власть, а значит, всё ваше золото, будет принадлежать мне и только мне. Вы просто слуги, хоть и думаете сейчас иначе».

— Друзья! — вновь улыбнулся своей пугающей улыбкой тёмный лорд. — Пора активизировать наши действия. Молодняк натаскивайте на магглах, а потом и на магглорождённых волшебниках. Расправляйтесь незаметно с теми, кто вредит нашему делу, если это не вызовет резонанс в обществе, конечно. Лишний шум нам пока не нужен. Кстати, — Волдеморт хищно сверкнул красными глазами. — Я предложил присоединиться к нашему движению некоторым волшебникам из Европы. Слишком многие хотят поквитаться с Дамблдором за поражение Гриндевальда.

— А они не решат потом у нас очередной рейх построить? — хмуро спросил Нотт.

— Для меня это только пушечное мясо, — отмахнулся Волдеморт. — Сейчас они просто наёмники, а не идейные борцы.

— Блэков пока не удалось перетянуть на нашу сторону? — спросил Малфой.

— Блэки поддерживают только Блэков и своих близких, — хмыкнул Волдеморт. — С ними мы поступим хитрее. Скажи, Абраксас, твой сын кажется, ухаживает за одной из сестёр Блэк?

— Да, мой Лорд, — согласно кивнул Малфой.

— Вот первая ниточка и готова, чтобы перетянуть этих гордецов в наш лагерь.

Он внимательно оглядел остальных, вспоминая, у кого ещё есть подходящие варианты.

— Лестрейндж, твой наследник холост?

— Да, мой Лорд, — ответил мужчина.

— Ну так пусть поухаживает за старшей Блэк, — приказал Волдеморт. — А ты поговори аккуратно с Орионом и Вальбургой об их союзе.

— Сделаю, мой лорд, — согласился Лестрейндж.

— А через детей и остальные Блэки перейдут на нашу сторону, — мелькнула коварная улыбка на узких губах Волдеморта. — У Вальбурги и Ориона двое детей?

— Да, мой Лорд, — подтвердил Абраксас. — Старший пошёл против воли семьи и попал на Гриффиндор. Младший будет поступать в следующем году.

— Задиристый дурак нам не нужен, — хмыкнул Волдеморт. — Прикажите своим детям, пусть присмотрятся к нему в Хогвартсе и привлекут к нашему делу. Сторонников лучше воспитывать с юности. Жаль, что бородатый мерзавец Дамблдор это тоже прекрасно понимает. Не дал мне место профессора ЗОТИ, а жаль. Сейчас бы у нас была целая армия верных последователей.

— Она и так есть у вас, милорд, — чуть ли не хором возразили последователи.

— Я знаю, друзья, — отмахнулся Волдеморт. — Но я хотел бы взять власть без насилия. Волшебников и так мало в этом мире, чтобы вести полноценную войну. Поэтому чистокровных старайтесь не трогать. По крайней мере, оставляйте в живых наследников. Рода не должны прерываться без веской необходимости.

Дальше пошло обсуждение, кто из чиновников Министерства магии готов сотрудничать с Пожирателями, а кто нет. Кого можно припугнуть или взять под «Империо», а кого проще сразу убить. Уже поздно вечером довольный Волдеморт устало вытянул ноги, пересев из кресла на диван. Всё шло хорошо. Ещё лет десять активной работы, и Англия упадёт ему в руки, словно спелое яблоко. Осталось только потрясти саму яблоню.

***

Вечером к Бьёрну подошёл старшекурсник и представился Рабастаном Лестрейнджем. Это был среднего роста худощавый волшебник с аристократическим вытянутым лицом и длинными волнистыми волосами мышиного цвета.

— Привет. Тебя Бьёрн Вильямс зовут, верно?

Магнуссон отложил книгу, встал и протянул руку.

— Привет, будем знакомы.

Рабастан задумчиво осмотрел плотную фигуру первокурсника и спросил:

— Мне передали, что ты узнавал, кто из наших увлекается историческим фехтованием?

— Так и есть, — заинтересовался Бьёрн. — Мне тренировки нужны, а я не знаю, кто любит фехтовать и где здесь этим можно заниматься.

— В основном работе с мечом или шпагой обучают дома, — пожал плечами Рабастан. — В большинстве древних родов это обязательная часть подготовки наследника. В Хогвартсе, к сожалению, в последние годы работу с клинками не приветствуют. Вроде как может быть опасно. Поэтому мы занимаемся тайно. В основном только Слизерин и Когтевран. Но ты должен сразу понимать, что учить тебя фехтовать никто не будет. Мы просто тренируемся вместе, а не обучаем новичков. Это, как ты понимаешь, дома делают родители и нанятые мастера. Так что, если ты просто хотел попробовать, то это не к нам.

— Нет, — покачал головой Бьёрн. — Мне нужны настоящие противники, те, с кем можно сразиться. Только так растёт мастерство.

— А ты понимаешь, в чём смысл тренировки, — хмыкнул старшекурсник и на минуту задумался. — А знаешь, вот сегодня и проверим. Через час здесь же в гостиной встречаемся и сразу идём. Ты заклинание призыва меча изучал?

Бьёрн утвердительно кивнул. Рабастан дружелюбно хлопнул его по плечу и встал.

— Тогда через час у выхода, не опаздывай.

Рабастан ушёл по своим делам, а Бьёрн остался сидеть в гостиной. Он решил дочитать интересную книгу, в которой рассказывалось про самых опасных магических тварей.

Через час в дверь гостиной заглянул Лестрейндж, нашёл взглядом Магнуссона и махнул ему рукой. Бьёрн тут же встал с кресла, сунул книгу в сумку-портал и направился к нему.

— Я договорился, — негромко произнёс Рабастан. — Идём.

Они отправились к западной части замка, в башню Когтеврана. Вход в гостиную умников располагался на вершине винтовой лестницы. Дверной молоток в форме головы орла загадывал загадку, решив которую, можно было попасть внутрь. Правда, для учеников Когтеврана вопросы были всегда проще, чем для других студентов. Артефакт сам определял курс и факультет. Поэтому, несмотря на кажущуюся простоту, чужим попасть в гостиную Когтеврана было почти невозможно.

— Заходить не будем, — предупредил Рабастан, остановившись возле подножия лестницы. — Сейчас спустится Сол Крокер, у него ключи от спортзала.

Через минуту дверь отворилась, и из неё вышло несколько ребят разного возраста, в том числе, видимо, тот, кого они ждали, потому что Рабастан резко оживился.

— Здорово, Сол, — хлопнул он по подставленной руке невысокого черноволосого парня. Тот был каким-то неприметным, но его тёмные внимательные глаза выдавали острый ум и жёсткий характер.

— Это с моего факультета первокурсник, — Рабастан представил Магнуссона. — Бьёрн Вильямс. Говорит, тоже фехтованием занимается. Ищет партнёров.

— Интересно, — приподнял уголок губы Крокер. — Пойдём посмотрим. Если не совсем нулевой, желающих помахать клинками ты найдёшь.

Пожав руку старшекурсника и познакомившись с остальными любителями фехтования, Бьёрн уже в их компании направился по коридору башни, где, по словам Крокера, находился спортзал, переоборудованный для занятия фехтованием.

Когда они подошли, возле высокой двустворчатой двери стоял ещё один слизеринец. Это был Уильям Трэверс, который учился на пару курсов старше, чем Магнуссон. Он поздоровался со всеми и с удивлением уставился на Бьёрна.

— А ты, мелкий, что тут забыл? Решил тоже мечом помахать? Смотри, здесь могут сделать больно.

Некоторые из Когтеврана весело хмыкнули, а Лестрейндж зло ожёг взглядом Трэверса, так что тот не стал продолжать монолог.

Магнуссон только довольно прищурился. Такие горделивые ребята, как этот Трэверс, часто самые предсказуемые противники. Тот же Сол Крокер выглядел намного опасней, хотя по чисто физической подготовке явно уступал даже Трэверсу, не говоря уже про остальных.

Спортивный зал оказался просторным. Здесь точно применялась магия расширения пространства. Внутри было несколько фехтовальных площадок в форме кругов с магической защитой. Возле стен находились специальные тренажёры, позволяющие отрабатывать то или иное движение. В целом, он произвёл на Бьёрна приятное впечатление. Именно такие учебные залы он видел во снах, где усиленно осваивал фехтование.

— Сначала разминка общая, потом с мечами, — предложил Лестрейндж. — А дальше кидаем жребий на выбор противника. Десять минут работаем и меняемся с соседями. Итак, пока каждый не сразится друг с другом. Нас двенадцать человек, как раз за два часа намахаемся железяками по полной, — весело ухмыльнулся Рабастан. — Кто устанет раньше, пусть идёт отрабатывать движения на тренажёры. Договорились?

Все согласно кивнули, а потом дружной толпой побежали вокруг зала вдоль стен. Бьёрн бежал вслед за Лестрейнджем и наслаждался разминкой. Телу давно хотелось двигаться, за эти дни в школе он немного себя запустил. Организм радостно приветствовал его желание заниматься, и Бьёрн ускорился. Минут через пятнадцать все остановились, тяжело отдуваясь, и начали растягиваться. Когда все достаточно разогрелись, Сол Крокер вытащил палочку и прочитал заклинание:

— «Остенде гладиус».

В его руке мгновенно материализовался клинок. Он был не больше метра в длину вместе с рукоятью и выглядел довольно простым. С широкой гардой, защищающей кисть, и затупленным концом.

— Это заклинание для создания учебного меча. Причём оно само выбирает длину, форму и размер рукояти, идеально подходящие для конкретного мага. Боевой меч создаётся так же, но немного другим жестом. Попробуй.

В голове Бьёрна была иная фраза: «Баттл Сверд», но он предполагал, что это заклинание магов Севера. Во снах они разговаривали с ним на своём языке, чем-то похожим, но в то же время отличающимся от родного английского. Среди приятелей Магнуссона на нём никто не разговаривал, и Бьёрн никому не рассказывал, что знает его.

— «Остенде гладиус», — послушно повторил он за Крокером, и в его руке сформировался такой же меч.

— Убить или поранить им нельзя, даже если со всего маху вре́зать по шее, — начал объяснять Крокер. — Поэтому фехтовать можно в полный контакт. Но чувство боли хоть и немного меньше, чем от настоящего меча, но тем не менее присутствует.

— Это точно, — вновь заухмылялся Трэверс. — Так что, если станет больно, не плачь.

Лестрейндж уже открыл рот, чтобы оборвать обнаглевшего подростка, когда Бьёрн ухмыльнулся, а потом повернулся к Крокеру и спросил:

— Сол. А можно мы сперва сразимся с Уильямом, а потом будем тянуть жребий. Мне кажется, он ко мне отрицательно настроен, хоть и учится на том же факультете. Это у нас в приюте собака такая была. Лает, рычит, укусить пытается. А как возьмёшь палку, так она сразу визжит и на спину падает, брюхо подставляет.

Бьёрн так многозначительно при этом косился на Трэверса, что тот начал багроветь.

— Это ты меня сейчас, мелкий, с собакой сравнил?

Когтевранцы негромко прыснули, и даже Лестрейндж не удержал смешок, хотя и пытался.

— Ты просто докапываешься до меня уже второй раз, — пожал плечами Магнуссон. — Вот я и предположил, в чём твоя проблема.

— Ты вообще непонятно кто! — вспылил Трэверс. — Мне надоело слушать всяких…

— Заткнись! — зловеще оборвал его Лестрейндж. — Ты что, забыл правила Слизерина? Так я тебе вечером напомню, тупой ты идиот.

Трэверс испуганно захлопнул рот и побледнел.

— Кхм, — прервал тишину Крокер. — Я не против. Возможно, так даже лучше будет. Выясняйте отношения в бою, а не поливая друг друга помётом кентавров. Идите в любой круг, а мы посмотрим.

Трэверс резко развернулся и двинулся к дуэльному помосту, на ходу создав себе меч. Его оружие оказалось чуть больше метра длиной и довольно массивное на вид. Бьёрн отправился следом, сделав по дороге несколько вращательных движений кистью. Меч засвистел в его руке, и Магнуссон поразился про себя его идеальному балансу. Во сне Бьёрну приходилось фехтовать разным оружием, и далеко не все из них могли похвастать столь высокими характеристиками.

Когда он вошёл в круг, Уильям уже ждал его возле противоположной стороны. Его лицо выражало нетерпение и едва прикрытую злость.

«Надо его ещё слегка раззадорить», — подумал Бьёрн и весело улыбнулся.

— Тяф, тяф, Вилли, покажи мне, на что ты способен, — Магнуссон скорчил брезгливую гримасу, подсмотренную у Снейпа. Именно таким выражением лица Северус обычно доводил своих собеседников до белого каления. Видимо, получилось неплохо, потому что Трэверс немедленно поднял меч над головой и побежал навстречу Магнуссону. Дождавшись, когда он приблизится, Бьёрн сделал шаг в сторону и, пропустив просвистевший над головой меч, сильно ударил Трэверса по ногам.

— Мордред! — завопил тот от боли и, не удержавшись, рухнул на пол. Когда он перекатился на спину и схватился за ноющие колени, Бьёрн ухмыльнулся и, так чтобы слышали остальные, сказал:

— Тяф, тяф, Вилли, тяф-тяф. Может, хватит валяться, как та собака из приюта?

Трэверса словно пнули под зад. Он резко вскочил и, стараясь не обращать внимания на боль, ринулся вперёд.

«Да кто этого идиота учил фехтованию?» — удивился про себя Бьёрн. Он ловко увернулся от мощной, но медленной атаки Уильяма и резко всадил ему меч в бок. Если бы это было настоящее оружие, то Трэверс уже бы умер. А так, издав душераздирающий вопль, он свалился на пол и скрутился в позе эмбриона, завывая от боли.

— Смертельный удар, — удостоверил Лестрейндж. — Пожалуй, больше ничего интересного в этом поединке мы не увидим.

Вытащив палочку, он отлевитировал стонущего Трэверса к стене, а потом повернулся к Бьёрну.

— Отличная скорость, парень.

Затем Крокер раздал всем номерки.

— Итак, раз Уильям пока выбыл, то нас пять пар и один свободный. Запомнили ваши номера?

Все согласно кивнули, и Крокер продолжил:

— Кладите их сюда рубашками вверх, а я размешаю и разложу по двое. Потом переворачиваю, и вы видите, с кем будете в паре. Всем понятно?

Ребята ответили утвердительно, и Крокер быстро распределил, кто с кем будет сражаться в первую очередь. Бьёрну не повезло, он оказался одиннадцатым, поэтому пошёл к тренажёрам отрабатывать удары, пока не пройдут первые десять минут. Отлежавшийся Трэверс решил сегодня не участвовать в сражениях, а мрачно рубил манекен, стоя возле стены. Судя по злобному выражению лица, на месте манекена он представлял голову Магнуссона. Однако говорить ничего не стал.

Бьёрн, не обращая на него внимания, отошёл подальше и начал отрабатывать быстрые колющие выпады в разные части манекена.

Через десять минут прозвучал громкий звук окончания боёв, и все отскочили друг от друга.

Лестрейндж, который стоял в паре с Крокером, вытер пот со лба и с болезненной гримасой потёр плечо.

— Ну и ловкий же ты, Сол, немного зазеваешься — и сразу попадание.

— Ты тоже хорош, Басти, — хмыкнул Крокер. — Чуть не располовинил меня своей родовой техникой. Да и то только потому, что давно вместе занимаемся. Эх. А я ведь почти успел уйти от удара.

— В настоящем бою такого понятия, как «почти» не бывает, — довольно ухмыльнулся Лестрейндж. — Ну что, меняемся?

Крокер согласно кивнул, организовывая смену партнёров. Теперь один из фехтовальщиков пошёл к тренажёрам, а на его место встал Магнуссон. В итоге Бьёрну удалось сразиться с каждым. Таких лёгких побед, как с Трэверсом, больше не было, но благодаря ловкости он почти всегда мог нанести противнику удар раньше.

Только с Лестрейнджем и Крокером у него не получилось. Сол был быстрее, чем он, и мечом владел намного лучше. А тягучая техника Рабастана вообще не давала даже шансов на победу. Причём было заметно, что Лестрейндж, как, впрочем, и Крокер, не действовали в полную силу.

Обиженный Трэверс ушёл раньше, а Бьёрн с Рабастаном шли уже перед самым отбоем, обсуждая сегодняшние поединки.

— Нет, ты молодец! — воодушевлённо улыбался Рабастан. — Если ты так фехтуешь на первом курсе, то что будет потом? Жаль, что я к тому времени уже выпущусь из Хогвартса. Если будет желание, свяжись со мной летом. Встретимся, пофехтуем. Отец, правда, обещал, что начнёт привлекать нас с братом к семейным делам, но, думаю, найти время для тренировок у меня получится.

Не встретив никого, они спокойно дошли до гостиной и разошлись по комнатам. Чувствуя приятную слабость во всём теле, Бьёрн довольно откинулся на постели. Сегодня он познакомился с нормальными ребятами и здорово провёл время.

***

Гуннар Свархидсон неслышно вошёл в комнату и улыбнулся, заметив спящую жену. Его Ингрид была прекрасна, несмотря на годы, что пролетели с тех пор, как они впервые встретились. Её правильные черты лица, обычно строгие и даже суровые, во сне разглаживались, и она выглядела женственной и милой.

Гуннар неслышно присел рядом и с любовью наблюдал, как она даже во сне почувствовала его присутствие и мечтательно улыбнулась.

— Ты вернулся? — немного хриплым со сна, но таким приятным голосом спросила его Ингрид, не открывая глаз. — Как прошла встреча?

Гуннару захотелось прижать её к груди крепко-крепко, но он с трудом удержался от этого. Сначала следовало хотя бы привести себя в порядок, но он слишком торопился увидеть любимую.

— Нормально, — пробасил Свархидсон. — Совы меня поддержат. По крайней мере, бо́льшая часть. Их не устраивает излишнее усиление Модброка, да и всей фракции Волка в целом.

— Мне не нравится Модброк, он опасен, — Ингрид наконец раскрыла лучистые голубые глаза и требовательно посмотрела на мужа. — Будь осторожен, Гуннар. Этот человек способен на любую подлость. Даже Магнуссон не смог с ним справиться, а ты как никто знал о настоящих возможностях Вильяма. Он был если не Великим Магом, то где-то близко по уровню. А всё равно погиб.

— Я узнал, что его отравили, — глухо ответил Гуннар. — Один из людей Модброка проболтался пьяный, а кабатчик — наш человек. И на Великих Магов находится управа, если хорошо подготовиться.

Ингрид погладила его по руке и нежно улыбнулась.

— Ты справишься, любимый. Я в тебя верю. Что показывает артефакт Магнуссона? С наследником всё в порядке?

— Да. Наши родовичи всё сделали правильно, не посрамили предков. И Муника, и Андеш до конца выполнили свой вассальный долг. Мальчик жив, и, судя по карте, учится в Хогвартсе. Родовые способности помогут ему освоить магию Севера, а Хогвартс — лучшая школа волшебства в Европе. Главная защита наследника сейчас — это незаметность. Поэтому рассказывать о наших делах мы будем только тогда, когда парень вырастет. Иначе Модброк сможет достать его и там.

Жена лукаво посмотрела на него и призывно улыбнулась.

— Отнеси меня в ванную, мой лорд. Бодрящий душ поможет мне проснуться.

Глава 10 В погоне за силой

Вечером двадцать пятого октября уставшие слизеринцы валялись на кроватях. Спать ещё было рано, поэтому каждый занимался чем хотел. Бьёрн читал книгу об истории дуэлей, которую ему дал на время Флитвик. Нотт и Мальсибер пускали друг другу самолётики и с помощью магии пытались перехватить управление друг у друга. Снейп закрылся балдахином и тоже что-то читал по зельеварению.

Нотт хитро посмотрел сначала на Бьёрна, а потом на Мальсибера. Снейпа юный аристократ привычно оставлял без внимания. Поймав самолётик, Джефри отложил его в сторону и торжественно сказал:

— А ведь скоро Хэллоуин. Желательно придумать что-то интересное и полезное для поднятия нашего авторитета на факультете. Об этом надо озаботиться с самого начала.

— Лучше признайся, — ухмыльнулся Мальсибер. — Ты что-то придумал, а нас хочешь вовлечь в свою затею?

Нотт довольно улыбнулся, подпрыгнув на кровати.

— Конечно, я всё уже придумал. Можно заказать на Косой аллее гигантский торт в форме тыквы. Его анимируют чарами, он будет издавать странные звуки и светиться в темноте. И ещё рассказывать страшные истории, пока его ешь. Если мы скинемся по двадцать галеонов, то его доставят в Хогсмид. Правда, придётся просить старшекурсников принести торт сюда и сюрприза не получится. Эх, похоже, неважная идея, — загрустил Нотт.

— С доставкой я помогу, — Бьёрн, который в начале разговора больше читал книгу, чем слушал, перевернулся на кровати и посмотрел на Нотта. — Мой эльф принесёт без проблем. И деньгами я готов поучаствовать. В общем, поддерживаю твою идею, Джефри.

— Я тоже согласен, — кивнул Мальсибер.

Нотт заулыбался, а потом кивнул в сторону четвёртой кровати:

— А этого берём в долю?

— Эй, Северус, — Бьёрн вытянул руку к логову спрятавшегося Снейпа, и балдахин раскрылся сам собой. Кричать человеку с задёрнутым пологом было бесполезно, потому что магия глушила звуки.

— Северус! — ещё раз позвал Магнуссон. — Ты слышал, что Джефри предлагает?

Снейп отрицательно покачал головой, и Бьёрн несколькими фразами объяснил идею Нотта.

— У меня нет денег, — сквозь зубы отрезал Снейп. — А даже если бы были. С чего я должен тратить их на ваши развлечения?

— Ты сможешь кусочек отнести той рыженькой с Гриффиндора, — хмыкнул Бьёрн. — Лили, кажется?

Лицо Снейпа стало ещё мрачнее.

— Я же ответил, у меня денег нет!

— Скажи Северус, сколько стоит флакончик «Бодроперцового» зелья? — задумчиво спросил Бьёрн.

— Четыре сикля, — тут же ответил вместо него Мальсибер. — Я точно знаю. Мать всегда его покупает осенью на случай простуды.

— Значит, в стандартном оловянном котле можно сварить литра три, — начал считать Бьёрн. — Это примерно восемьдесят пять флакончиков. Нас на факультете семьдесят человек, включая декана. То есть, если сварить целый котёл «Бодроперцового», он обойдётся примерно в двадцать галеонов. В общем, слушай, Северус, — улыбнулся Бьёрн Снейпу. — Я покупаю ингредиенты и подарочные флаконы с красивой упаковкой. Ты варишь зелье и фасуешь его по коробочкам. Я иду и проверяю качество продукта у мадам Помфри, а потом добавим к тыкве как подарки для всех наших. Осень, от простуды точно пригодится. А торт в таком случае будет уже от всех нас. Это твой взнос, вроде как, двадцать галеонов, только в виде зелья. Ну что, согласен?

Снейп открыл было рот, чтобы отказаться, но мысль о подарке для Лили мелькнула в его глазах, и он даже закрыл себе рот рукой.

— Согласен, — наконец, выдавил Снейп. — Только ингредиенты заказывай не у Малпеппера, а в «Слизень и Джиггер». У них качество лучше и цены не такие высокие.

Бьёрн только кивнул. Он, конечно, понимал, что, если суммировать стоимость ингредиентов, флаконы в праздничной упаковке и доставку в Хогвартс, то работа Снейпа никак не могла сойти за двадцать галеонов. Но, привлекая Северуса к общему делу, Магнуссон тем самым давал Снейпу возможность сохранить лицо и заявить о себе как о будущем талантливом зельеваре. И хотя Северус был неприятен Бьёрну, как человек, но это не значило, что его нельзя было использовать к своей выгоде как зельевара.

На следующий день Бьёрн попросил Типли отправиться на Косую аллею и купить рог двурога и корень мандрагоры. Остальное у Снейпа было своё. Уж где он достал необходимое, Магнуссон не спрашивал. Если сказал что есть, значит, есть. А там утащил ли Снейп нужное в теплицах у мадам Спраут или выменял на что-то у лесника, Бьёрну было неважно. Лишь бы Снейп не испортил зелье. Но тот сердито процедил, что простейшие составы наподобие «Бодроперцового» он варил ещё дома, когда помогал матери.

***

Альбус Дамблдор отправил «Патронус» в больничное крыло к мадам Помфри. Через полчаса она уже была у него в кабинете.

— Присаживайся, — улыбнулся директор. — У меня к тебе необычная просьба, Поппи.

— Я слушаю тебя, Альбус, — присела на стул медик и сложила руки на колени.

— На Гриффиндор в этом году поступил один мальчик. Его зовут Римус Люпин. Дело в том, что его в детстве укусил оборотень.

— Что?! — вскочила мадам Помфри, чуть не опрокинув стул. — Дамблдор, ты с ума сошёл? Здесь же дети! Ты хоть представляешь, что с ними будет, когда Люпин перекинется ночью в спальне первокурсников?

— Конечно, представляю, — хмыкнул Альбус. — Кровавое пиршество будет. Только истинные оборотни способны контролировать себя в волчьей ипостаси.

— Как ты можешь так легко об этом говорить? Убирай своё чудовище из Хогвартса, — закричала медсестра. — Тёмным тварям не место среди детей!

— Спокойней, Поппи, не волнуйся ты так. Римус не чудовище и не тёмная тварь, — расстроенно покачал головой Альбус. — Он всего лишь маленький ребёнок с трудной судьбой.

— Это пока обращённый не попробовал человечины, — не хотела отступать мадам Помфри. — Да и как ты собираешься его контролировать?

— Мальчик опасен только во время полнолуния, — серьёзно ответил Дамблдор. — Это всего одна ночь в месяц. Да, он будет неважно чувствовать себя несколько дней до и после, но это легко можно компенсировать тонизирующими зельями. По крайней мере, пока он маленький.

— И где ты предлагаешь его прятать в эту ночь? Надеюсь, не в больничном крыле?

— Конечно нет, — Альбус даже удивился. — Раньше я на день отправлял его домой, потому что то место, где будет находиться мальчик в полнолуние, ещё было не готово. Однако сейчас всё в порядке. На окраине Хогсмида я выкупил старый заброшенный дом и хорошо его укрепил. Недалеко от замка я перенёс из Запретного леса Дракучую иву, в корнях которой начинается подземный ход в этот дом. Остановить её ветки можно, нажав на маленький сухой сучок. Иначе она переломает кости кому угодно, даже оборотню. В этот раз я отведу в хижину Римуса сам, но боюсь, что не смогу понять, насколько приемлемым будет его состояние потом, когда луна пойдёт на убыль. Мне жалко мальчика, Поппи, — снова вздохнул Дамблдор и посмотрел в глаза медику. — Он ведь ни в чём не виноват. Люпин — несчастная жертва, а не монстр.

Мадам Помфри хмуро смотрела на Альбуса, но видела только неприкрытую тревогу и жалость к ребёнку.

— Я поэтому взял его в Хогвартс, Поппи, — Дамблдор продолжал давить на чувство сострадания мадам Помфри. — Здесь мальчик сможет встретить настоящих друзей и не будет себя чувствовать отвергнутым обществом волшебников.

— Мордред с тобой, — сдалась наконец медик. — Я помогу тебе. Буду каждый месяц водить его сама и контролировать его состояние. Но если он вырвется на свободу, то, клянусь Мерлином, я первая пущу в него «Аваду», так и знай.

— Конечно, Поппи, — серьёзно посмотрел на неё Дамблдор. — Жизнь и здоровье детей превыше всего. Тут я с тобой полностью согласен. Зато представь, какой ты фурор произведёшь в научных кругах, если нам удастся избавить его от влияния луны. Возможно, он станет первым из укушенных, кто сможет победить своего внутреннего зверя.

Помфри с сомнением покачала головой.

— Ты же прекрасно знаешь, Альбус. Истинные оборотни, или по-другому, — рождённые — это магические существа. Как вейлы, кентавры, великаны и прочие. А обращённые вследствие укуса — это попавшие под проклятье обычные люди. У них нет никакого внутреннего зверя. Именно спящее в крови проклятье заставляет их превращаться в тварей. Такое чудовище, без всяких сомнений, загрызёт своих мать, отца, детей. Поэтому обращённых называют тёмными тварями, а со временем молва стала их ассоциировать с настоящими оборотнями. Но раз ты твёрдо решил провести свой эксперимент, я прошу только позаботиться о безопасности других детей.

— Конечно, — кивнул Альбус. — Думаю, никто, кроме нас двоих, не должен знать о природе мальчика до самого выпуска.

Они посидели минуту, раздумывая каждый о своём. Из окна подул ветерок, растрепав лежавшие на столе бумаги.

— Ладно, пойду я, — очнулась от тяжёлых мыслей мадам Помфри. — Великий Мерлин, что только не случается в Хогвартсе. — В последний раз покачав головой, женщина ушла к себе.

— Фух, — облегчённо выдохнул Дамблдор и довольно откинулся в кресле.

Помфри была очень упряма и в своей вотчине не терпела авторитетов. Но Дамблдор знал подход к школьному целителю и беззастенчиво пользовался её добротой. Стоило только расписать, как жалок и несчастен маленький оборотень, как медсестра тут же загорелась ему помогать, несмотря на вполне действительную опасность. Вызвав домовика, Альбус приказал принести ему чай и мармелад. Следовало обдумать ещё несколько идей.

***

Хэллоуин на Слизерине отмечали с размахом. Старшекурсники украсили гостиную, принесли сливочное пиво из Хогсмида, а для декана заказали на Косой аллее «Старое Огденское» и жестяную коробочку засахаренных ананасов. Многие студенты знали слабость Слизнорта к этим сладостям, чем периодически пользовались.

Бьёрн и его соседи установили в самом центре гостиной огромный торт-тыкву. Та строила всем злобные гримасы, рычала и сверкала потусторонними огоньками. Вокруг неё поставили подарочные коробочки с «Бодроперцовым» зельем, и на каждой было написано: «Любимому факультету Слизерин от первокурсников 1971».

После ужина весь Слизерин собрался в гостиной, пришёл и декан. Бьёрн попросил домовика поухаживать за всеми, и счастливый Типли мелькал везде. То подливая в бокалы напитки, то подкладывая кусочки праздничного торта. Подарки вызвали живейший интерес у всех, а когда студенты узнали, что зелье было проверено и получило одобрение у мадам Помфри, то от подарка не отказался никто, даже Слизнорт. А когда декан узнал, что зелье сварил первокурсник, то долго разглядывал Снейпа и восхищённо качал головой. Правда, носатый полукровка и тут умудрился всё испортить, выдавив сквозь зубы, что ни в чьём признании не нуждается. И хотя он бурчал это себе под нос, но, к его несчастью, Слизнорт обладал хорошим слухом и типичной для слизеринца злопамятностью. Он сделал вид, что ничего не слышал, но смотреть доброжелательно на Снейпа тут же перестал.

На следующий день после факультетского праздника Бьёрн выловил своих знакомых и подарил по флакончику обоим. А чтобы остальным не было обидно, ещё два торжественно вручил Римусу и Питеру.

— А ты что такой бледный? — Бьёрн удивлённо посмотрел на Люпина. Остальные ребята тоже стали с тревогой его разглядывать.

— У меня наследственное заболевание, — натянуто улыбнулся Римус. — Раз в месяц плохо себя чувствую. Мадам Помфри обещала за мной приглядывать в этот день. Примерно третьего декабря, если судить по ощущениям, — он неосознанно передёрнулся.

— Это не заразно? — Питер постарался незаметно отодвинуться от Римуса подальше.

— Только в этот день, — хмыкнул Люпин. — Поэтому я буду проводить его в одиночестве под контролем мадам Помфри.

— А может, выпить «Бодроперцового» и всё пройдёт? — предложил Бьёрн.

Лицо Люпина скривилось на мгновение, и он неосознанно передёрнул плечами:

— Я ещё не встречал таких зельеваров, что способны сварить эликсир от моей проблемы.

— Не кисни, Рем, — хлопнул его по плечу Джеймс. — Мы что-нибудь придумаем. Да и нужный зельевар рано или поздно найдётся. Это магия, приятель. Для неё нет ничего невозможного!

Последние слова он выкрикнул слишком громко, чем вызвал недовольство пролетавшего мимо привидения.

— Чего вы так раскричались, молодой человек? — сердито напустился на Джеймса Почти Безголовый Ник. — Это обитель знаний, а не стадион для квиддича.

— Извините, сэр, — излишне почтительно поклонился Джеймс, пряча лукавую улыбку. — Я только сказал, что для магии нет ничего невозможного.

— Эх, молодость, — хмыкнул невесело призрак. — Если бы всё было так… Я бы не мучился до сих пор с почти отрубленной головой, а, как все нормальные призраки, гордо носил бы её в руках или держал подмышкой.

В этот момент его голова оторвалась от шеи и повисла на тоненьком лоскуте прозрачной эктоплазмы.

— Фу! — заорали все первокурсники, а призрак довольно хохотнул и улетел сквозь стену.

— Вот же любитель плохо пошутить, — недовольно скривился Питер.

— Это вы ещё на Пивза не нарвались, — хмыкнул Бьёрн.

— Слышали про него, — хихикнул Сириус. — Он, говорят, водой может облить или мелом обсыпать.

— Ага, — подтвердил Магнуссон. — Только наше факультетское привидение — Кровавого Барона полтергейст боится. Поэтому слизеринцев не трогает.

— А почему его так зовут? — удивлённо спросил Питер.

— Да он весь обляпан кровью, — ухмыльнулся Бьёрн. — А так, даже не знаю. Я не интересовался его историей. Я в основном про заклинания читаю.

За этими разговорами они дошли до Большого зала и отправились каждый к столу своего факультета.

Время до рождественских каникул пробежало незаметно. Бьёрн с помощью окклюменции, стал осваивать знания ещё быстрей. По чарам он успел выучить теорию за все семь курсов, но сил применить что-то выше третьего, по-прежнему не хватало. Правда, во сне ему запомнился один ритуал усиления источника и укрепления магических каналов, который проходили его предки в этом возрасте, и Бьёрн решил его провести во что бы то ни стало. Ритуал был сложен и даже опасен. Чем сильнее противник, участвующий в ритуальном поединке, тем выше была награда.

— Запомнили, — строго посмотрела профессор Макгонагалл на детей, уезжающих домой на праздники. Среди них был и Магнуссон. Все внимательно слушали декана Гриффиндора.

— Никакого колдовства на каникулах! — продолжала Макгонагалл. — Ваши палочки отслеживаются Министерством магии и в случае нарушения вас могут отчислить.

Конечно, не все понимали, что её грозные слова относятся только к магглорождённым или полукровкам, живущим среди простых людей. Но, тем не менее, более родовитые дети собирались воспользоваться её требованиями, чтобы не заниматься ещё и на каникулах.

В купе сидели той же компанией, только Вега предпочла ехать с подружками в другом вагоне.

— Бьёрн, — серьёзно посмотрел на него Поттер, раскладывая на столе игральные карты. — Скажи, пожалуйста, как ты относишься к Снейпу? Этот тип неуважительно отнёсся к нашей компании. Не то, чтобы было очень обидно, но…

— А мне поведение этого слизняка показалось весьма оскорбительным, — прервал его более несдержанный Сириус. — Извини, Бьёрн. Мы ему, значит, «привет, Северус», говорим. А он в ответ скорчил такую морду, будто под ногтями грязь какую разглядывает! Отвернулся, гад, молча, и мимо прошёл. Да за подобное пренебрежение и на дуэль вызвать можно!

— А что ж не вызвал? — поддел его Бьёрн.

— Дуэли в Хогвартсе запретили, — вздохнул Блэк. — Можно на отработки влететь.

— Да делайте с ним, что хотите, — Бьёрн безразлично пожал плечами. — Я несколько раз Снейпу помогал, не скрою. Даже от ваших старшекурсников спас. Но в ответ и простого «спасибо» не услышал, а, наоборот, требование не вмешиваться в его дела. Так что, если вы решили проучить носатого засранца, я спасать его не нанимался. Снейп за эти полгода прекрасно дал понять, что ему никто из друзей не нужен.

— Он только к своей подружке бегает, чем Джеймса ещё больше раздражает, — сдал друга Сириус.

— Ой, ну не надо придумывать лишнее, — шутливо пнул его Джеймс. — Хотя да. Лили с нашего факультета, а общается с этим… этим, — он даже не нашёл слов, чтобы выразить своё возмущение.

— Счастливым соперником за её внимание? — засмеялся Бьёрн.

— Ой, вы достали, — закатил глаза Джеймс. — Она меня терпеть не может, а дружит только со Снейпом. Давайте уже в «Подрывного дурака» играть.

Он первый схватил карты и спрятал за ними порозовевшие щёки.

В семь вечера поезд прибыл в Лондон, и друзья распрощались. Джеймса сразу забрали родители, а за Блэками пришла Беллатриса. Она дружелюбно кивнула Бьёрну, взяла за руки Сириуса и Вегу, а потом мгновенно трансгрессировала сразу с обоими детьми. Бьёрн восхищённо покачал головой. Освоить аппарацию было его мечтой, но Флитвик сразу объяснил, что этому учатся только на последних курсах, да и то далеко не всё. А уж для того чтобы перемещаться пусть даже с маленькими, а потому и лёгкими детьми, надо обладать серьёзной магической силой. Но, видимо, с этим у симпатичной Беллатрисы Блэк проблем не было.

Бьёрн объявил декану, что едет в приют, хотя сам туда не собирался. Он перед каникулами отправил сову Тому в «Дырявый Котёл» и договорился о комнате. Поэтому, как только очередь перед каминами на платформе девять и три четверти немного поредела, он тоже кинул под ноги летучий порошок и негромко сказал: «Дырявый Котёл»!

Бьёрна тут же закружила магия перемещения, и через некоторое время он вывалился из камина в кабаке, в последнюю секунду успев притормозить, а не растянуться на полу во весь рост. Наложив на себя «Очищающее» заклинание, Бьёрн, улыбаясь, подошёл к стойке и положил на стол мешочек с галеонами.

— Здравствуйте, Том. Вот деньги. Сразу за проживание и питание.

Бармен тут же сгрёб золото за стойку, а взамен положил ключ.

— Твой номер, малыш. Заселяйся. Завтрак, обед и ужин. Заказывай, когда хочешь. Можешь спускаться в зал или звать моего домовика прямо к себе в номер.

— Спасибо, — кивнул Бьёрн, забирая ключ. — Я уеду на два-три дня, не переживайте. Приют навещу или к однокурсникам напрошусь в гости.

Том кивнул, и тут его отвлёк очередной посетитель. Магнуссон поднялся к себе и заказал ужин. Своему домовику в этот раз Бьёрн приказал оставаться в Хогвартсе, так как тот мог помешать ему в проведении ритуала. Во сне говорилось, что помощь только всё испортит.

Бьёрн вышел из бара на волшебную улицу и неторопливо направился по тротуару, разглядывая празднично украшенные витрины. Зашёл в аптеку и прикупил себе набор необходимых зелий для предстоящего ритуала. Осталось только найти проводника. Хотя Бьёрну не хотелось рисковать, преимущества от прохождения ритуала именно сейчас казались слишком серьёзными. Он понимал, что необходимо стать сильнее и изучать более сложную магию. Магнуссон чувствовал, как время неумолимо бежит вперёд, и каждый день это непонятное чувство опасности становится только сильнее.

Поэтому Бьёрн поглубже натянул капюшон, наколдовал завесу на лицо и шагнул мимо указателя «Лютный переулок». Сжимая палочку в рукаве, он настороженно двинулся вперёд. Рабастан Лестрейндж рассказывал, что в «Борджин и Бэркс» можно с хозяином договориться не только о покупке каких-то запрещённых вещей. Борджин выступал посредником во многих торговых операциях, что находились на грани закона, а часто и за его пределами. К Магнуссону, уверенно шагавшему в чёрном плаще с капюшоном, никто не пристал, и Бьёрн без приключений добрался до нужного заведения. Скрипнула входная дверь, раздался негромкий звон колокольчика, и он очутился в довольно уютном пусть и мрачном, магазинчике.

— Здравствуйте, мистер Борджин, — поприветствовал старика Магнуссон и скинул капюшон. — Мне порекомендовал обратиться к Вам один из детей священных двадцати восьми, из рода двенадцатых в списке.

— И что Вам нужно, молодой человек? — хрипло спросил старик. — Я всего лишь скромный торговец магическими страшилками. Хотите «Поющие кости»? Или вот свежая «Рука славы»?

Бьёрн, улыбаясь, покачал головой и, сосредоточившись, ударил своей способностью очаровывать. Борджина слегка повело, его глаза почти сошлись на переносице.

— Мне нужен проводник, хорошо знающий лес Дин и его магическую часть, — спокойно сказал Магнуссон, определив, что старый волшебник находится под действием магии.

Борджин внезапно для себя начал рассказывать всё, что знал. Мальчик внушал доверие, к тому же он уточнил, что пришёл от кого-то из Лестрейнджей, а значит, проблем у хозяина лавки не будет.

— Лучший проводник в лес Дин — это оборотень, и я как раз знаю одного такого, — ухмыльнулся старик. — Заключаем магический договор прямо здесь. Я выступаю гарантом. Устроит?

— Оборотень? — с сомнением протянул Бьёрн. — А он ночью не попытается меня сожрать?

— Истинные обращаются, когда сами захотят, — хрипло засмеялся старик. — К тому же он будет связан магическим контрактом. Репутация, молодой человек, часто дороже золота. А вдруг клиент оставит посмертное письмо, в котором растрезвонит на всю страну? Тогда оборотню лучше самому пойти повеситься или бежать из Англии. Найдут и убьют свои же.

— Хорошо, — кивнул Бьёрн. — Сколько это будет стоить?

— Двадцать галеонов проводнику и пять мне как посреднику и гаранту сделки.

Магнуссон начал доставать золото, а Борджин вызвал домовика.

— Найди Фенрира Сивого и, если он согласен, перенеси сюда, — приказал старик.

Эльф молча поклонился и исчез.

— А скажите, сэр, — улыбнулся Бьёрн, — у вас есть какие-нибудь интересные книжки?

Старика снова шатнуло от магического удара, и он заторможенно потряс головой. Затем вытащил палочку и, не обращая внимания на настороженно наблюдающего за ним мальчика, заколдовал входную дверь.

— Пойдём, покажу, что у меня есть. Если что-нибудь понравится, говори, я назову цену. Только руками не трогай без защиты, — он мотнул головой в сторону стола, на котором лежали перчатки из драконьей кожи. — Большинство книг имеют защиту или вообще прокляты.

Старик подробно рассказывал обо всём, что находилось в лавке, уже не обращая внимания на возраст мальчика. «Наверное, вечером мне будет опять плохо, — решил Бьёрн. — Надо поскорей заканчивать».

Разглядывая представленные книги, Магнуссон только удивлялся, сколько же всего придумали маги, чтобы извести врагов. Здесь были толстые фолианты проклятий с разными злокозненными заклинаниями и описаниями изуверских ритуалов. Химерология, некромантия, демонология и многое другое, одинаково запрещённое в разных странах. В итоге Бьёрн отобрал несколько книг по боевой легилименции, высшей трансфигурации, имевшей ту же направленность, и рунам, похожим на те, что уже изучал во снах. Книга по рунологии была наиболее толстой, и Бьёрну пришлось применять магию, чтобы донести её до стойки.

Борджин внимательно осмотрел книги и только хмыкнул.

— А я-то думал, ты сразу схватишься за чёрномагические проклятия или труды Герпия Злостного.

— Это всё есть в Хогвартсе, — весело отмахнулся Бьёрн, отчего старик чуть не сел мимо стула.

— Я шучу, сэр, — испугался Магнуссон за здоровье выпучившего глаза Борджина. — Нет там таких книжек, по крайней мере в доступе для первокурсников.

— Кхе-кхе, — нервно рассмеялся старик. — Шутник, мантикору тебе в гости.

— Сколько это будет стоить? — показал Бьёрн на книги и слегка надавил магией.

— Три, нет. Две сотни галеонов, — побледнел хозяин лавки. — Да что за вечер? Голова разболелась. Старею, что ли? — вполголоса бурчал Борджин.

Бьёрн снова достал из сумки требуемое количество золота и отлевитировал книги к себе.

В этот момент раздался настойчивый звонок дверного колокольчика, и внутрь вошёл здоровенный молодой мужчина, а сзади него семенил эльф.

— Ляжки Морганы, Борджин! Твой домовик говорит, что есть дело, а сам не может перенести меня сразу в магазин? Мы с ним уже двадцать минут топчемся на пороге твоей лавки. Если бы ушастый уродец не выдернул меня аж из Хогсмида, я бы давно ушёл. А так, надеюсь, ты прикажешь ушастому вернуть меня назад, как закончим. Меня, между прочим, в «Кабаньей Голове» такая красотуля ждёт!

— Не тараторь, Сивый, — оборвал его старик. — У юного волшебника к тебе дело есть. Ему проводник в лес Дин нужен. В магическую его часть, — многозначительно нахмурился Борджин.

Только сейчас заметив Бьёрна, Фенрир удивлённо уставился на подростка, который хоть и был крупным для своего возраста, но никак не походил на взрослого.

Сивый даже опешил на секунду.

— Пацан. Ты хочешь, чтобы я отвёл тебя ночью в лес Дин, да ещё в магическую часть? Ты с ума сошёл? Тебя ж сожрут, как индейку на Рождество. Да ты просто замёрзнешь там ночью!

— Мне нужен проводник, который отведёт меня туда, а на следующее утро заберёт, — Бьёрн холодно посмотрел на Фенрира. — Если вы согласны, мистер Сивый, то давайте подписывать контракт. Если нет, я найду другого проводника, не настолько опасающегося за моё благополучие.

Фенрир удивлённо перевёл взгляд на Борджина, но тот был совершенно спокойным.

— Вот же детки пошли. Ну хорошо, — почесал затылок Фенрир и внезапно оскалился полной острых зубов пастью. — Только если утром я не найду тебя на указанном месте, то буду считать договор исполненным. Собирать твои косточки по лесу я не буду.

— Я согласен, мистер Сивый, — вежливо наклонил голову Бьёрн, ничуть не испугавшись демонстрации частичного превращения.

Борджин, как и говорил, выступил гарантом, скрепляя магический контракт. Через три дня Фенрир обещал встретиться с Магнуссоном возле «Дырявого Котла» и переместиться порталом в лес Дин, где он проводит Бьёрна в магическую часть. На следующее утро Фенрир возвращается на то же место и ждёт там мальчика не более трёх часов. Если Бьёрн не приходит, значит, договор считается исполненным. Если возвращается, то они вместе выбираются из леса и порталом перемещаются обратно.

Бьёрн подписал договор «Кровавым пером», гарантирующим исполнение контракта. Фенрир сделал то же самое, а Борджин произнёс необходимые заклинания. Свиток разлетелся на три части, и каждый взял свою. Магнуссон оставил Борджину мешочек с оплатой, которую тот сам передаст оборотню после закрытия контракта. Свитки у каждого сгорят, и это будет означать, что договор исполнен.

Через три дня Бьёрн оставил в гостиничном номере всё, кроме палочки, попрощался с Томом и вышел через заднюю дверь. Привалившись к кирпичной стене, его уже ждал оборотень.

Бьёрн подошёл к мужчине, Сивый схватил мальчика за плечо, и они исчезли в портальной воронке. Переместившись, Бьёрн и оборотень оказались в дремучем лесу. Снега было так много, что Фенрир немедленно провалился по пояс. В тот же миг в его теле произошли какие-то изменения, и на снег он выскочил уже частично перекинувшись. Теперь снежный наст под ним не проваливался, правда, на человеческие его следы уже совсем не походили.

— Идём, — рыкнул оборотень и быстро двинулся вглубь леса.

Бьёрн заранее купил себе специальную обувь и легко заскользил вслед за проводником. Они двигались несколько часов без остановки, когда Магнуссон почувствовал неуловимое изменение магического фона.

— Добро пожаловать в волшебный лес Дин, — сплюнул на снег Фенрир. — Вот здесь, прямо на этом месте, я буду ждать тебя завтра, как договаривались. Ориентир — тот раздвоенный дуб, — оборотень ткнул толстым когтистым пальцем в могучее дерево странной формы. — Запомнил?

— Да, — коротко кивнул Бьёрн, — до завтра, мистер Сивый.

Оборотень ещё раз с сомнением покрутил головой, перекинулся окончательно в волка и огромными прыжками направился обратно. Он уже не видел, как Бьёрн, несмотря на трескучий мороз, начал раздеваться, пока не остался совершенно голым. Только на предплечье была закреплена кобура с волшебной палочкой. Его кожа быстро побелела, но мороз и усиливающийся ветер, казалось, не причиняли неудобств мальчику. Бьёрн запаковал вещи в специальный мешок и магией повесил его на тот самый раздвоенный дуб. После чего скользящим шагом двинулся вглубь леса.

Луна давала достаточно освещения, когда Бьёрн вышел на поляну. Он не знал, где находится и как далеко забрался, но по-прежнему чувствовал нужное направление. Поляна хорошо продувалась ледяным ветром, и снега на ней почти не было. Кожа Магнуссона стала полностью белой, и сейчас мальчик мало напоминал обычного человека. Бьёрн остановился посреди поляны и начал ритуал. Он запел.

Звонкий мальчишечий голос выводил слова древнего языка северян, а вокруг набирала силу метель. Через несколько минут в снежной круговерти засветились красные глаза. Поющий подросток, стоявший на поляне, цветом кожи и волос почти не отличался от снега, от него шло мягкое свечение.

Внезапно из снежного вихря выпрыгнула тварь. Огромное тело, заросшее жёсткой, колючей шерстью. Густая грива, обрамляющая впечатляющую пасть, а длинный скорпионий хвост угрожающе покачивался в такт движениям чудовища. Мантикора — признал бы существо любой магозоолог и, если бы мог, тут же постарался удрать. Всё потому, что встреча с этим чудовищем вряд ли закончится благополучно почти для любого неподготовленного волшебника.

«Батл Сверд», — прошептал Бьёрн, и в его руке появился меч.

Тварь настороженно следила за странной добычей, поводя жалом хвоста и понемногу приближаясь. Львиная морда с маленькими жёлтыми глазками скалилась, но изо рта твари доносилось не грозное рычание, а приятные, мелодичные звуки, напоминающие пение. От этой мелодии хотелось лечь на снег, расслабиться и закрыть глаза. Навсегда.

Говорят, что мантикора, когда пожирает ещё живую жертву, то поёт, и её песня не даёт чувствовать боль почти до последнего мгновения. Внезапно скорпионий хвост твари мгновенно метнулся к мальчику. На его конце находилось двадцатисантиметровое ядовитое жало, способное убить даже тролля. Однако меч рассёк воздух ещё быстрей, и лес огласил пронзительный рёв рассерженного чудовища. Кончик хвоста валялся внизу, орошая снег алой кровью, а Магнуссон тут же рванул вперёд, пытаясь ткнуть мечом в разъярённую тварь.

Однако мантикора не зря считается одним из самых опасных хищников. Зверь перепрыгнул Бьёрна, в воздухе попытавшись ударить его лапой. Когти совсем чуть-чуть зацепили плечо мальчика, но это оказалось достаточным, чтобы Бьёрн кубарем покатился по поляне, чуть не влетев в заснеженное дерево. Проскользив между торчащих корней, он с трудом поднялся на ноги. Крови не было, только на мраморно-белой коже остался ярко-алый след.

Мантикора не стала ждать, пока Магнуссон придёт в себя. Она развернулась и тут же прыгнула обратно. Магия на тварь почти не действует, поэтому Бьёрн снова проскользнул под летящей мантикорой и ткнул ей в брюхо мечом. Его залило брызнувшей кровью, а тварь тяжело упала на снег, пролетев ещё несколько метров.

Бьёрн круговым движением кисти стряхнул кровь с меча. Тварь больше не шевелилась. Магнуссон облегчённо выдохнул и продолжил пение катренов. Однако, несмотря на все его усилия, ритуал обрывался.

«Да что такое?» — Магнуссон снова и снова повторял намертво заученные слова ритуала. Сердито пнув снег, он подошёл к мантикоре, желая воткнуть меч ещё раз, и отлетел на другой край поляны от могучего удара чудовища, просто притворившегося мёртвым. Внутри что-то хрустнуло, и Бьёрн застонал от боли. «Глупо-то как попался», — промелькнула горькая мысль. Во рту чувствовался солоноватый привкус крови. Тело слушалось с трудом, но Магнуссон заставил себя встать и снова наколдовал меч. Даже если ему суждено сегодня умереть, то, видят предки, он уйдёт достойно.

Мантикора, словно чувствуя скорую победу, наклонила голову вбок и попробовала воздух раздвоенным языком. Затем мелодично мурлыкнула и изготовилась к прыжку.

Каким-то чутьём Бьёрн понял, что от этой атаки уже не уйти. Перед его глазами промелькнули предки, и Магнуссон окровавленными губами прошептал: «Боги! Если пришло моё время, я готов».

В этот момент его восприятие неуловимо изменилось. Тело начало раздаваться в стороны, стало гораздо выше и тяжелей. Кожа почернела, сделалась прочной, как чешуя дракона, а всё тело мгновенно покрылось шерстью. Через миг на поляне вместо подростка стоял огромный монстр, смесь человека и белого медведя. Крепкие канаты мышц бугрились под шерстью, а мощные руки сжимали меч. Сейчас мантикора уже не казалась настолько огромной, да и чувство смертельной опасности стало меньше. Бьёрн издал грозный рык и с мечом наперевес прыгнул навстречу чудовищу.

Глава 11 Последствия ритуала и польза прорицаний

Ледяной ветер вовсю хозяйничал на поляне, заметая огромную тушу мантикоры и привалившегося к её боку подростка. Через какое-то время рука Магнуссона дёрнулась, будто пытаясь схватить меч, но наткнулась на жёсткую шерсть мантикоры. Он глухо застонал и начал шевелиться.

Бьёрн пришёл в себя внезапно. В памяти мелькнули последние события: вот он уворачивается от огромной лапы, чувствуя смрадное дыхание монстра, вот подныривает под летящую над головой смерть и всаживает волшебный меч в огромное тело, вбивая клинок по самую рукоять. Недовольный визг мантикоры, а затем лезвие меча взрывается, повреждая внутренности твари. Бьёрна снова откидывает в сторону, а мантикора начинает биться в судорогах, пытаясь укусить себя за окровавленный бок. Постепенно тварь затихает, а из распахнутой пасти начинает сочиться кровь. «Ну и ритуалы у предков!» — выдыхает он облачко пара и с трудом поднимается на дрожащие ноги. Теперь Бьёрн снова в человеческом теле, но ран больше нет. Осторожно подходит к туше монстра, набирает крови зверя в ладошки и выливает себе на голову. Потом начинает растирать по всему телу, шепча ритуальные фразы. От Магнуссона идёт пар, и кожа становится чистой. Тело охватывает то жар, то холод. Его трясёт. Ноют кости. Болит голова. Всё горит. Боль! В какой-то момент он выталкивает изо рта последнюю ритуальную фразу и… отрубается.

***

Сейчас тело чувствовало себя неплохо, мороз едва ощущался. Бьёрн заметил, что туша его противника стала иссыхать, будто проваливаясь внутрь. Магнуссон отошёл подальше, опасаясь какой-нибудь очередной гадости от уже мёртвого противника, но мантикора просто становилась всё меньше и через пару минут развеялась серым пеплом, испачкавшим белый ковёр поляны. В этот же момент Бьёрн почувствовал толчок внутри магического источника и невероятный прилив энергии. По телу заскользили молнии, разлетаясь вокруг. Он раскинул руки, задрал голову в звёздное небо и заорал:

— О-оди-ин!

Крик Магнуссона смешался с завывающим ветром и улетел ввысь, а вороньё, сидевшее на деревьях, резко порскнуло в разные стороны, а Бьёрн снова свалился на снег.

Немного отойдя от ритуала и ощущая внутри небывалую мощь, Магнуссон прыжком вскочил на ноги и быстрым шагом двинулся прочь. Снег негромко хрустел, и его было едва слышно сквозь продолжающую бушевать метель. Хищники словно чуяли волшебника, и за всё время пути Магнуссон больше никого не встретил. Всю дорогу Бьёрн прокручивал в голове ритуал, вспоминая детали и пытаясь всё проанализировать.

Победить мантикору удалось только тогда, когда тело приняло форму медведя. Пока это не произошло, лишь выпитые заранее дорогущие зелья помогли избегать мгновенной смерти. Даже призванный меч не смог сразу нанести достаточно серьёзные раны мантикоре.

Ближе к утру Бьёрн вернулся к кромке волшебного леса и начал одеваться. Мешок на дереве слегка припорошило снегом, но магия отпугивала любопытных зверей и не давала содержимому замёрзнуть. Магнуссон вытащил ещё несколько флаконов и тут же их опустошил. Внешних проявлений не было, только от «Бодроперцового» зелья из ушей пошёл дым. Вытащив из сумки зачарованный термос, он налил себе пахнувший травами чай и устроился возле дерева на расчищенном от снега пятачке. Небо заалело и стало светать. От дерева шёл густой хвойный запах, и Магнуссон начал потихоньку успокаиваться, отходя от ритуала.

«Вернусь в "Дырявый Котёл", просплю целый день», — устало зевая, подумал Бьёрн, и в этот момент почти беззвучно из-за деревьев выскочил огромный волк. Кувыркнувшись в воздухе, он превратился в Фенрира. Тот быстро огляделся по сторонам и сразу же повернулся к дереву, под которым сидел Магнуссон.

— Чай будете, мистер Фенрир? — Бьёрн вежливо предложил Сивому вторую кружку. Тот удивлённо посмотрел на мальчика, но чай взял.

— От тебя мантикорой воняет, — Фенрир внимательно осмотрел Бьёрна, втягивая ноздрями морозный воздух. — Как ты жив остался, парень?

— Я узнал, что лес Дин хранит множество тайн, — криво улыбнулся Бьёрн. — Сохранит и мою. Этой ночью я испытал себя и провёл давно задуманный ритуал. Мы можем возвращаться, мистер Сивый? В лесу хорошо, но у меня ещё много планов на эти каникулы.

Фенрир изумлённо покачал головой, и через пару минут они уже шли в сторону обычного леса.

Попрощавшись с оборотнем, который оказался отличным проводником и в принципе неплохим разумным, Бьёрн вернулся в «Дырявый Котёл» и завалился спать. Этой ночью ему только чудом удалось выжить. Возможно, последнего в роду всё же хранит какая-то магия.

Проснувшись утром, Бьёрн плотно позавтракал и сел писать письма. Он решил поздравить всех друзей с новогодними праздниками. Для этого Бьёрн сходил в магазин сладостей, накупил разных конфет, а потом отправился на почту, где отправил подарки всем знакомым.

Витрины магазинов Косой аллеи были украшены гирляндами и игрушками, и Бьёрну нравилось просто гулять, разглядывая праздничную продукцию.

Когда становилось холодно, мальчик заходил в любое кафе и заказывал что-нибудь вкусное. Отогревался за кружечкой чая, наслаждаясь пирожными, и шёл дальше. Косая аллея не ограничивалась центральной улицей. Просто она была самой известной, потому что здесь в основном продавались товары для учеников. А так на соседних улицах тоже хватало обычных домов и магазинов. За прогулками и чтением запрещённых книг прошли каникулы. Перед отъездом в Хогвартс всё, что могло быть опасным, Бьёрн оставил в сейфе Гринготтса.

***

На вокзале Кингс-Кросс в этот день было многолюдно. Красный паровоз стоял под парами, ожидая, когда последние пассажиры займут места. Бьёрн ловко поднялся по ступеням в вагон Слизерина и отправился на поиски соседей по комнате. Если в первый раз все дети ехали, где хотели, то теперь каждый факультет находился в своём вагоне. Так старостам было легче приглядывать за всеми. Правда, никто не запрещал перемещаться по составу в поисках знакомых. Бьёрн немного послушал Нотта и Мальсибера, как прошли праздники в их компании. Снейп сказал, что они дома не праздновали ничего. А сам Бьёрн поделился, как прожил это время на Косой аллее. Было заметно, что ему позавидовал даже Снейп.

По мнению ребят, целая неделя свободы, когда никто из взрослых не говорит тебе, что надо делать, представляла собой несбыточную мечту. Хотя сам Магнуссон, наоборот, втайне завидовал детям, у которых были родители.

Посидев ещё пару часов, Бьёрн отправился в вагон Гриффиндора, а Снейп увязался следом. На каникулах Северус так ни разу и не встретил Эванс. Её чем-то недовольная сестра рассказала, что Лили осталась на все каникулы у какой-то подружки из магического мира и домой не возвращалась. Северус хотел её увидеть, а Бьёрн думал узнать, как прошли каникулы у Поттера и Блэка.

В одном из купе Магнуссон обнаружил своих приятелей, которые сидели вместе с соседями по комнате и что-то горячо обсуждали.

— Привет, ребята, — улыбнулся Магнуссон. — О чём спор?

Все поздоровались, и Бьёрн уселся рядом с Блэком и Люпином.

Джеймс, сверкая глазами, продолжил рассказывать:

— Мои родители вступили в тайное общество, которое организовал сам Альбус Дамблдор! Когда мы станем старше, я тоже обязательно попаду туда.

— А мои родители поддерживают Волдеморта, — грустно произнёс Сириус. — Все каникулы мать пилила меня за то, что я попал в Гриффиндор, а не в Слизерин. Сказала, что летом мне наймут тьюторов, которые будут исправлять перекосы в моём обучении, как наследника.

— Это плохо, — Джеймс непроизвольно потянулся почесать то место, на котором сидел. — Мои предки тоже как-то проводили воспитательные меры. Хорошо хоть не всё лето.

— А может, ты отпросишься ко мне в гости хотя бы на месяц? Будем летать на мётлах, играть в «Плюй-камни». А в дедушкином поместье можно будет порыбачить!

Глаза Сириуса заблестели, и он пообещал поговорить с отцом. Орион Блэк всегда относился к детям более снисходительно, чем Вальбурга.

Питер ушёл в уборную, а ребята продолжили обсуждать планы на лето. Только Римус сидел грустный. Его матери снова нездоровилось, и мальчик очень переживал за неё. Когда Лайал узнал, что миссис Люпин не может больше иметь детей, между ними начались скандалы. Римус всего не знал, но видел, что мать чувствует себя хуже с каждым днём. От некогда красивой молодой женщины почти ничего не осталось. Лайал всё больше времени проводил на работе и в кабаке. А Хоуп старалась не бывать дома, пока там находился сын. Она не могла перебороть в себе страх перед его второй ипостасью. Мальчик всё чувствовал и очень на это обижался. К сожалению, ему не с кем было поделиться своими мыслями. Соседи по комнате его не поймут и тоже наверняка испугаются, если узна́ют, а других знакомых у Римуса не было.

В купе зашёл Питер и уселся к столу.

— А я Снейпа видел! — сделал хитрое лицо Петтигрю. — Он в купе у Эванс и Марлин. Посмотрел на меня, как на вошь, когда я мимо проходил. Морда такая надменная, даже не поздоровался.

Все тут же оживились и начали обсуждать, какие гадости можно будет устраивать Снейпу в Хогвартсе. Бьёрн с улыбкой покачал головой и отправился к себе. Он больше хотел почитать что-нибудь полезное, чем заниматься детскими шалостями.

***

Уроки начались буднично. На трансфигурации продолжали изучать превращения неживого в неживое. На зельях варили простейшие составы, а на гербологии ухаживали за растениями, безопасными для юных волшебников.

Сегодня на чарах профессор Флитвик наконец-то пообещал перейти от теории к практике, и все с нетерпением ждали урока.

— Добрый день, — приветливо поздоровался Филиус. — Сегодня мы с вами начнём осваивать невероятно полезное заклинание: «Вингардиум левиоса». Оно позволяет поднимать и перемещать в воздухе предметы и людей.

Многие радостно загомонили, но Флитвик тут же оборвал шум взмахом руки.

— Будьте внимательны, дети. Неправильное произнесение заклинания приведёт к самым разным последствиям. У вас может ничего не получиться, и это не страшно. А может произойти, как с чародеем Баруффио, который ошибся всего в одном слоге…

Флитвик сделал небольшую паузу, а потом жёстко закончил:

— В результате неправильного колдовства на него упал буйвол. Как вы понимаете, на этом приключения Баруффио и закончились!

Все ошарашенно посмотрели на профессора, но Флитвик поспешил всех успокоить:

— Не бойтесь. У вас пока недостаточно силы для подобного колдовства, так что максимум, на вас какая-то мышка упадёт или кролик.

И если кролики у некоторых девочек вызывали желание потискать лопоухих милашек, то вот мыши никого не обрадовали. Даже маленькие.

Профессор медленно продемонстрировал необходимое движение палочкой и по слогам повторил заклинание, делая акценты в нужных местах.

После чего достал пёрышко, размножил его магией копирования и отлевитировал всем студентам сразу.

— Это тоже «Вингардиум левиоса», только невербальное и беспалочковое. Если будете сильно стараться в его изучении, то со временем сможете точно так же. А теперь достали палочки и начали колдовать. Первые трое студентов, у которых получится выполнить его без ошибки, принесут своему факультету десять баллов!

Профессор Флитвик тут же посмотрел на Бьёрна и покачал головой. Магнуссон только вздохнул, но послушно отложил палочку в сторону. А потом, от греха подальше, и перо выбросил. Он уже собирался заработать для факультета лёгкие баллы, но профессор лучше всех знал его возможности в чарах и исключил Бьёрна из соревнований.

Поэтому разочарованный подросток продолжил читать манускрипт по продвинутым заклинаниям. Личную книгу Флитвика, которую тот давал Магнуссону только на уроках.

— «Вингардиум левиоса!» — прокричал в этот момент Поттер, и его пёрышко резко подскочило в воздух.

— Браво! — обрадовался маленький профессор и зааплодировал. — Гриффиндор зарабатывает первые десять баллов!

Тут у Снейпа, что, нахмурив брови, раз за разом повторял заклинание, тоже взлетело перо.

— Ещё один прекрасный результат! — тут же заметил удачную попытку Флитвик. — Вторые десять баллов достаются факультету Слизерин!

Ясный девичий голосок в этот момент тоже очень чётко произнёс заклинание, и довольная Лили поднимала перо с помощью палочки всё выше и выше. Пёрышко, следуя за жестами девочки, поднялось сначала к потолку, а потом плавно переместилось на стол преподавателя.

— Просто замечательно, мисс Эванс! — ещё сильнее обрадовался профессор Флитвик. — Вы не только смогли поднять перо в воздух. Вы научились им управлять. Десять баллов Гриффиндору!

Лили мило покраснела и горделиво огляделась вокруг. Правда, её взгляда никто не заметил, кроме Джеймса, который нахально подмигнул девочке. Юная мисс Эванс гордо отвернулась. В глазах Лили Поттер был типичным мажором, человеком, родившимся с золотой ложкой во рту. В начальной школе Коукворта она была в том же положении и однажды подслушала, как её обсуждают другие девочки. Если бы Лили была старше, она бы поняла, что люди просто завидуют богатству её родителей. Но сейчас она с неприязнью относилась к таким людям, как она сама. Мисс Эванс считала неправильным, что одним с рождения достаётся всё, а другим приходится вырывать зубами. Поэтому весёлый и симпатичный Джеймс, сам не зная того, злил Лили тем больше, чем чаще пытался подружиться с понравившейся девочкой.

Она отвернулась к Северусу, но тот сосредоточенно продолжал произносить заклинание, пытаясь повторить её успех, и ни на кого не обращал внимания.

Совсем скоро «Вингардиум левиоса» получилась почти у всех студентов, и Флитвик довольно похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание. Бьёрн тоже оторвал глаза от учебника и посмотрел на преподавателя.

— Вы отличные студенты и хорошо справились! — радостно улыбался маленький профессор. — Запомните эти ощущения при колдовстве, они вам пригодятся при разучивании новых заклинаний. Каждое следующее будет осваиваться всё быстрее, и скоро вы сможете осваивать их самостоятельно. Только не пытайтесь изучать что-то сложное, — Флитвик внимательно обвёл взглядом аудиторию. — Скорей всего, вам просто не хватит магии источника или пропускной способности каналов. Не надо так делать! В результате вы можете потерять веру в свои силы. А вера — одна из самых важных составляющих колдовства. Сегодня вы увидели, как ваши однокурсники, такие же студенты, смогли выполнить это заклинание. Вы проверили в себя и… у вас всё получилось! А сейчас все свободны. Мистер Вильямс, останьтесь, пожалуйста, — Флитвик поманил к себе Бьёрна.

Все начали выходи́ть, а Лили не удержалась и фыркнула, обращаясь к Марлин Маккинон:

— Этого мальчика оставили после занятий, потому что у него так ни разу не получилось наколдовать «Вингардиум левиоса».

— Да у него даже пёрышка на столе не лежало, — хихикнула Марлин. — Наверное, выбросил, чтоб ничего не делать.

Обе девочки с независимым видом прошли мимо Бьёрна, спускавшегося к столу преподавателя. Он не стал ничего отвечать, а спокойно подошёл к Флитвику. Маленький профессор взмахом руки наложил на дверь запирающее заклинание и внимательно посмотрел на мальчика.

— Мистер Вильямс. Я чувствую, ваши силы изрядно подросли. Сейчас вы способны использовать заклинания вплоть до пятого-шестого курса. Магические каналы стали мощнее в несколько раз, а источник вырос. Не поделитесь, что с вами произошло на каникулах?

— Я много колдовал, профессор, а в один вечер провёл ритуал благодарения магии, — ответил Бьёрн, старательно избегая смотреть на Флитвика. — Я нашёл его в библиотеке и решил повторить. Он даёт прирост сил и очищает от случайных проклятий и сглазов.

Флитвик задумался, а Бьёрн потихоньку перевёл дух. Он предполагал, что у профессоров могут появиться вопросы по поводу его возросших сил, поэтому заранее подготовился. Он действительно изучил и провёл простенький ритуал благодарения магии. О том, что Бьёрн читал книгу по ритуалам, была запись в библиотеке.

Рассказывать профессору или кому бы то ни было о том, что он учится во сне у своих предков, Магнуссон не собирался. Это только его тайна. Но и лгать учителю он не хотел. Тем более что Магнуссон знал из книг, что сильные маги способны чувствовать ложь. Поэтому волшебники старались не врать в открытую, предпочитая недоговаривать.

Флитвик прекратил размышления и мудро улыбнулся.

— Эта история мало похожа на правду, мистер Вильямс, но углубляться в неё я не буду. В конце концов, каждый имеет право на секреты, особенно если они связаны с получением силы. Так что оставим в покое вашу версию про волшебные свойства простейших ритуалов. А сейчас я хочу увидеть, чему вы успели научиться.

— Мне показать, что я уже отработал? — спросил Бьёрн, доставая палочку.

— Нет, — улыбнулся маленький профессор. — Мы проведём небольшую дуэль. Я буду использовать только «Протего» и «Жалящее», а вам нужно показать весь арсенал изученных заклинаний за все три курса. Стоять на месте не обязательно, так как это неофициальная спортивная дуэль.

Бьёрн задумчиво почесал затылок, выстраивая цепочки возможных атак и способы защиты.

— Я готов, профессор, — Магнуссон встал напротив Флитвика.

Дальше началось то, что можно назвать игрой в кошки-мышки. Филиус ставил щиты, наблюдая, как колдует мальчик. Как быстро создаёт заклинания, что применяет и в какой последовательности. Подмечал едва заметные ошибки или чрезмерный расход магии. Если бы Бьёрн мог отвлечься, он бы заметил, как возле стола профессора летает пергамент, на котором самопишущим пером записываются все замечания Флитвика. Вот только глазеть по сторонам Бьёрну было некогда.

Чтобы мальчик не увлекался атакой и был внимательнее, Флитвик периодически отвечал «Жалящим», и несколько раз оно достигало своей цели, обрывая заклинания Бьёрна. Правда, через какое-то время Магнуссон успокоился, вошёл в ритм и стал применять все изученные заклинания, которые могли пригодиться в атаке или защите. Едва только Бьёрн почувствовал усталость и начал повторяться, Флитвик поднял руку, останавливая дуэль.

— Неожиданно и очень, очень здорово! — маленький профессор, казалось, готов пуститься в пляс. — Как давно я не встречал такого таланта в чарах!

Радость Флитвика била через край, и он ещё добрых полчаса разбирал используемые Бьёрном заклинания. Профессор был большим энтузиастом магии и готов был заниматься бесконечно, но внезапно вспомнил, что у Магнуссона уже давно идёт следующий урок.

— Ой! — прервал сам себя Флитвик на половине фразы. — У вас же сейчас история магии! Что же вы молчали, мистер Вильямс?

— Ничего страшного, профессор, — улыбнулся Бьёрн. — Я туда всё равно не хожу.

Филиус даже закашлялся от такого признания и не поверил своим ушам.

— Позвольте! Как это не ходите?! Вы что, не посещаете обязательных занятий?

— Профессор Бинс рассказывает очень монотонно и медленно, — вздохнул Бьёрн. — Мы уже полгода слушаем одно и то же про гоблинские восстания. Я взял в библиотеке дополнительные материалы по истории магии и всё выучил. В принципе, могу сдать экзамены до третьего курса включительно, хоть сейчас. Поэтому время уроков у профессора Бинса я трачу на самостоятельную подготовку. Он всё равно не проверяет, кто пришёл, а кто нет.

Такая откровенность явно позабавила декана умников. По поводу уроков истории магии он не раз пытался воззвать к благоразумию Дамблдора, но тот каждый раз говорил, что денег на наём живого преподавателя нет. Поэтому Флитвик для своих студентов организовал отдельное обучение силами старост факультета и просто махнул рукой на то, что большинство выпускников Хогвартса в предмете не разбирались совершенно. Для чего это нужно директору, Флитвик старался не задумываться. Главное, что Когтевран по-прежнему оставался самым умным факультетом школы. А, оказывается, не только его вороны решили не тратить время на просиживание скамьи в компании призрака.

— Всё с вами ясно, молодой человек, — одобрительно хмыкнул Флитвик. — Даже странно, как вы не попали на мой факультет, с таким-то складом ума.

— Шляпа сказала, что я слишком практичный, — пожал плечами Бьёрн. — Я науку понимаю только с точки зрения пользы для себя.

На это Флитвик огорчённо вздохнул, но, так как времени было ещё достаточно, маленький профессор вновь вернулся к обсуждению прошедшей дуэли и используемых Бьёрном заклинаний.

***

Магнуссон шёл на обед и раздумывал, насколько же много дают ему эти занятия с деканом Когтеврана. В конце разговора Флитвик признался, что давно просит директора позволить ему организовать дуэльный клуб. И вот буквально перед зимними каникулами Дамблдор всё же согласился. И теперь Филиус размышляет, как всё сделать так, чтобы в клуб пришли лучшие студенты, а не всё подряд. А то, что желающих будет много, сомневаться не приходилось. Попробовать свои силы в дуэлях хотелось большинству студентов, но Флитвик прекрасно понимал, что уследить сразу за всеми ни один волшебник не в состоянии. Филиус даже повздыхал, что будь Бьёрн хотя бы на пятом курсе, он бы обязательно взял его в помощники. И предупредил, когда дуэльный клуб заработает, он ждёт его там в обязательном порядке.

В Большом зале чувствовалось напряжение. Бьёрн настороженно прошёл к своим и сел между ребятами.

— Завтра матч «Слизерин» — «Гриффиндор», — объяснил Нотт, почему за столом факультета такая атмосфера. Бьёрн положил себе котлету и салат, а потом обречённо вздохнул и посмотрел на однокурсника.

— Ты предлагаешь пойти и поболеть за наших спортсменов?

— Конечно, — важно ответил Нотт и тоже потянулся за оставшимися котлетами, которые стояли рядом с их соседом.

— Может, в следующем году и у меня получится попасть в команду, — замечтался Мальсибер, не замечая, как Нотт уводит у него котлеты.

— Конечно-конечно, Фред, — засмеялся довольный Нотт. — Все так и ждут такого великого летуна, как ты.

— Эй, — спохватился Мальсибер, заметив, что блюдо опустело. — Верни хоть одну котлетку, Джеффри!

— Ладно, — покладисто согласился Нотт и одну котлету отдал.

На следующий день, в субботу, весь Хогвартс собрался на стадионе, чтобы поболеть за свои команды или просто насладиться игрой и прекрасной весенней погодой. Солнце освещало трибуны, заставляя щуриться слизеринцев и когтевранцев. Гриффиндорцы и пуффендуйцы на другой стороне радостно галдели, приветствуя команды.

— Зато на нашей стороне теплее, — довольно произнесла Вега, прикладывая ладошку ко лбу, чтобы рассмотреть трибуны.

— «Слизерин» победит, — уверенно заявил Эван Розье, сидевший ниже. Его сосед Роберт Эйвери внезапно дунул в свисток. Вместо свиста из него разнеслось на весь стадион: «Слизерин! Чемпион!»

— Роберт! — взвизгнули от неожиданности девчонки. — Откуда ты этот «Громовещатель» приволок?

— У нас в роду артефакторы раньше были, вот кто-то из предков и сделал, когда учился в школе, — гордо заявил Эйвери. — А я вот решил взять его в семейном хранилище и попробовать подудеть.

— Да, умели раньше колдовать, — вздохнул Нотт, сидящий слева от Бьёрна.

— А теперь артефакторику не преподают в Хогвартсе, — отозвался с другой стороны Мальсибер. — Спасибо Диппету и Дамблдору.

— Ну так сами учите, — пожал плечами Магнуссон, переводя взгляд с одного на другого. — В библиотеке полно́ литературы по артефакторике.

— Опасно, — отрицательно покачал головой Мальсибер. — Без учителя легко ошибиться и тогда… Ба-бах!

Эйвери слушал их разговор, повернувшись боком на скамейке, а потом предложил Бьёрну:

— А знаешь что, Вильямс? Артефакторике можно научиться только внутри магического рода, который на этом специализируется. Если ты согласен на вассальную клятву, я поговорю с отцом. У нас есть родственники в Европе, которые специализируются на этом искусстве.

— А потом всю жизнь клепать артефакты для рода Эйвери? — засмеялся Мальсибер. — Ищи дураков, Роб.

Бьёрн тоже улыбнулся и покачал головой:

— На нашем факультете ты вряд ли найдёшь себе вассалов, Эйвери. Приглядись к Гриффиндору и Пуффендую. Уверен, там найдутся люди, которые заинтересуются твоим предложением.

— Спросить не помешает, — улыбнувшись, ответил пословицей Роберт и снова загудел в артефакт.

— Ты предупреждай, Эйвери! — чуть не свалилась мулатка Забини и шлёпнула его по голове веером, который держала в руках. — Что за мордредово устройство?!

В этот момент команда гриффиндорцев открыла счёт, и противоположная трибуна громко засвистела.

— Вперёд Фрэнк! — завопила на весь стадион какая-то девушка с короткими тёмными волосами.

— Это Алиса Шафик, — хмыкнул Нотт. — Её бабушка, говорят, сирен могла перекричать. Вот внучка точно в неё уродилась.

Все сидевшие рядом подростки засмеялись. В этот момент охотники Слизерина прорвались к кольцам и после перепасовки забросили ответный мяч.

— А-а-а! — завопили уже на трибуне слизеринцев, а Эйвери опять дунул в свисток.

В итоге повезло факультету змей. Джеймс Гринграсс элегантно обошёл ловца Гриффиндора и первым схватил снитч.

Только аристократическое воспитание большинства студентов факультета не позволило им слишком открыто чествовать команду. Оказавшись на территории Слизерина, только среди своих, многие радовались, не скрывая чувств.

— Спасибо, ребята, — улыбался всегда сдержанный Гринграсс. — Но это мой последний год в команде.

В ответ на разочарованные вопли он пояснил:

— Я уже вырос и стал слишком тяжёл в роли ловца. Сегодня меня спасло то, что ловец Гриффиндора такой же старшекурсник, да и метла у меня лучше. Но в следующем году придётся основательно налечь на учёбу. Будет уже не до игр.

На этом все успокоились и продолжили праздновать. Бьёрн посидел ещё немного со всеми, но потом незаметно поднялся и направился в комнату. Праздники праздниками, но у него есть более важная цель.

Гриффиндор был в трауре. Обидный проигрыш команды больно ударил по всем. Старшекурсники мрачно пили огневиски в углу. Вероятно, готовились праздновать, но победы не случилось. Казалось, даже огонь в каминах стал более тусклым.

— В следующем году я буду пробоваться на ловца! — во весь голос заявил Поттер. — Гриффиндор снова начнёт побеждать!

Блэк тут же хлопнул его по плечу и весело рассмеялся.

— Я пусть как ты летать не умею, но поддержку обеспечу. Закажу в Хогсмиде лучшие дуделки-перделки. Слышали же, как у слизеринцев орали сегодня? Я думал, они оглохнут.

— Алиса поддерживала своего Фрэнка немногим тише, — хихикнула Марлин.

Девочки негромко засмеялись и стали подниматься по лестнице, ведущей в спальню, по дороге что-то весело обсуждая.

***

На аппарационной площадке появилось из воздуха двое магов, в которых любой сразу же признал северян. Ветер растрепал светлые волосы старшего волшебника, и тот недовольно скривился, заправляя их обратно под повязку.

На этом склоне горы Парнас расположились знаменитые Дельфы. Город оракулов, прорицателей, великих химерологов и наёмных убийц. Хитрые греки спрятали его на самом виду. Простые люди видели только руины величественных дворцов и храма Аполлона, не обращая внимания на магическое поселение.

Северяне подошли к воротам города, возле которых стояли местные стражники, следящие за порядком. Рядом с ними сидел трёхголовый цербер в шипастых ошейниках на каждой из трёх голов.

— Добро пожаловать в славный город Дельфы, — нараспев произнёс волшебник с курчавыми волосами, одетый по греческой моде. — С вас две золотых монеты за день пребывания. Северяне скривились, но тут же достали золото и отдали охраннику.

— Ну и жара! Где у вас лучшие прорицатели принимают? — спросил младший маг.

— Сейчас в городе пользуются наибольшим уважением две школы, — степенно ответил охранник. — Вы можете обратиться как к последователям Калхаса, так и к почитателям Мопсуса. Обе школы прорицания одинаково хороши.

— Можете заплатить и тем и другим, — подал голос второй охранник, что до этого скармливал церберу какую-то рыбу. — Думаю, в обиде никто не будет. А можете и к само́й Пифии записаться, но к ней только через несколько лет можно попасть, говорят.

— А если дать больше золота? — ухмыльнулся старший северянин.

— Только очень много, — прищурился оценивающе стражник. — С тебя ве́сом, чужестранец. И не маггловского, а самородного золота.

Северяне ошарашенно переглянулись. Столько даже лорд Модброк вряд ли готов потратить.

— Hva i helvete? Какого чёрта?! — выругался на норвежском младший волшебник, когда они уже отошли подальше от стражников.

— Не переживай, — обронил второй маг. — Возможно, предсказания нас устроят, и мы найдём щенка. Давай лучше возьмём по порции лукумадес. Эти сладкие шарики здесь вкуснее, чем в Турции.

Они купили у уличного торговца угощение и пошли дальше в указанном стражниками направлении. Узкие улицы и ряды каменных белых домов без окон, незаметно промелькнули, и северяне вышли на небольшую площадь.

— Дом прорицаний Мопсуса, — со смешком прочитал младший волшебник. — Надеюсь, эти запросят поменьше золота, чем знаменитая пифия.

Они поднялись по мраморным ступеням и вошли в просторный холл, где сидело несколько миловидных женщин за длинной стойкой.

— Здравствуйте, господа, — улыбнулась ближайшая к ним сотрудница дома прорицаний. — Что вас интересует?

Встроенные в стену артефакты-переводчики оперативно перевели её слова с греческого на норвежский.

— Милая леди, — улыбнулся старший маг. — Нам нужно найти одного человека. У нашего хорошего знакомого, который трагически погиб более десяти лет назад, остался сын. Этот мальчик — единственный наследник, старины Вильяма. Мы бы хотели его разыскать.

— Но перед этим, — усмехнулся второй волшебник. — Нам надо узнать о судьбе одной женщины. Она пропала в это же время, её соседи до сих пор не могут поверить, что с ней что-то случилось. Возможно ли узнать о её судьбе, и если она, к несчастью, умерла, то где именно это произошло?

Работница дома прорицаний сосредоточенно выслушала заказ, улыбнулась и заговорила по-деловому:

— У вас есть какие-нибудь вещи этой женщины и мальчика?

Старший маг вытащил из кармана сумочку с расширенным пространством и протянул её волшебнице.

— Здесь её вещи, от мальчика ничего не сохранилось. Там был сильный пожар.

— Хорошо, — кивнула работница дома прорицаний и пригласила их следовать за собой.

Северяне прошли по небольшому коридору и попали в комнату с приглушённым светом, в центре которой в позе лотоса сидел очень старый на вид, грек. Он был совершенно лыс, его голова блестела в полумраке. Густые брови, длинный крючковатый нос и выцветшие белёсые глаза довершали его портрет.

— Вы хотите узнать будущее? — хрипло спросил прорицатель.

— Скорее прошлое, — криво улыбнулся старший маг.

Их сопровождающая подошла к лысому волшебнику и быстро зашептала ему на ухо. Потом отдала сумку с вещами повитухи, ободряюще улыбнулась магам и вышла.

— Значит, прошлое пропавшей женщины, — прохрипел старый провидец. — Что ж, присаживайтесь на диван и ждите. Мне потребуется время, чтобы сосредоточиться на прошлом.

Старик вытащил какую-то тряпку из сумки северян и стиснул её между ладонями. Закрыл глаза и начал что-то напевать на древнем языке. В комнате сгустилась магия, на какой-то миг заложило уши. Волшебники уселись на диван и стали терпеливо ждать. Когда их терпение уже подходило к концу, а в комнате стало темнее, старый провидец открыл совершенно белые глаза и металлическим голосом начал говорить:

— Женщина мертва. Уже давно. Двенадцать лет назад. Убита. Из-за собственной глупости и длинного языка. Её развеяли по ветру. Недалеко от Медвежьего фьорда. Ваши поиски приведут вас к смер… хр-хр-р, — внезапно захрипел провидец и зашёлся надсадным кашлем.

— Я рассказал вам что-то важное? — слабым голосом проговорил прорицатель. — Вы довольны результатом, господа волшебники?

Северяне, потрясённые проявлением невероятной силы прорицателя, молча сидели до тех пор, пока старик не повторил свой вопрос.

— Да, провидец, — выдавил из себя один из северян. — Ты ответил и даже немного подробней, чем нам хотелось услышать.

— Я не могу контролировать прорицания, — пожал плечами лысый волшебник. — Магия говорит вместо меня.

— Что насчёт второго вопроса? — посмотрел на провидца более молодой северянин. — Мы сможем найти мальчика?

Старик задумчиво покачал головой:

— Если у вас нет его вещей, то провидцы вам не помогут. Надо идти к Пифии. Только она может так глубоко заглянуть в бескрайний океан времени, чтобы найти вашу пропажу. Мы же довольствуемся только тем, что мировой ноос сам даёт нам в обмен на магию.

Маги уважительно поклонились провидцу, забрали сумку и вышли в коридор.

— Что будем делать? — спросил более молодой волшебник.

— Сейчас расплатимся с местными и пойдём узнавать, как принимает Пифия, — вздохнул старший маг.

Им пришлось отдать целых семьсот золотых монет, но оба считали, что это того стоило. Полученная информация означала, что наследник Магнуссона действительно существует. И даже если придётся выложить Пифии много самородного золота, то, по крайней мере, оно не уйдёт в пустоту. Сейчас же требовалось узнать, когда Пифия сможет их принять и сколько на самом деле будет стоить её информация.

Выйдя на центральную городскую площадь, они увидели большую белую пирамиду с проходом в одной из стен. Чем ближе они подходили, тем больше казалась пирамида. Здесь явно действовала какая-то пространственная техника, потому что, когда они подошли вплотную, пирамида оказалась не меньше египетских.

Возле прохода на гигантских грифонах сидели двое очень больших стражников и внимательно следили за приближающимися северянами. Полульвы-полуорлы злобно щёлкали клювами, и маги не решились подходить слишком близко.

— Мы хотим обратиться к Пифии, — прокричал старший волшебник. — Что для этого потребуется?

Стражник что-то прорычал в переговорный артефакт в форме белой раковины и сделал рукой жест — ожидайте.

Северяне остались стоять на месте, разглядывая ярящихся грифонов и их наездников.

— У них по одному глазу, — вполголоса проговорил старший волшебник. — Похоже, это дети Полифема.

— Но ведь циклопов давно никто не встречал? — удивился второй маг, тоже не повышая голоса.

— Как видишь, здесь они есть и вполне себя неплохо чувствуют.

В этот момент из расположенного за стражниками прохода показался самый настоящий кентавр, на могучей спине которого, сидела невысокая черноволосая женщина.

— Вы хотели пообщаться с Пифией? — звонким голосом спросила наездница.

Мускулистый кентавр, на корпусе которого висели два меча, зло и внимательно наблюдал за магами.

— Да, уважаемая, — поклонились северяне. — Мы хотим услышать о судьбе ребёнка нашего знакомого.

Они повторили то, что раньше рассказали провидцам, и женщина ненадолго задумалась.

— Это будет стоить вам десять мер самородного золота. Но принять вас великая сможет не раньше, чем через четыре года.

Из притороченной к седлу сумки она достала золотое перо с пергаментом и начала быстро заполнять его текстом. Потом свернула пергамент трубочкой и положила в обшитый кожей футляр. Кентавр взял его в руку и, сделав шаг, протянул старшему волшебнику.

— Возьмите это, — мелодично произнесла женщина. — Я вижу, что вы ещё вернётесь сюда. Там описаны все условия, а футляр является порталом. Когда придёт время, просто сломайте его, и вы перенесётесь сюда, к входу в пирамиду. После чего кто-нибудь из слуг примет золото и проводит вас к Пифии.

Старший северянин принял футляр со свитком, и оба волшебника отправились прочь. Им следовало как можно скорее вернуться на север и переговорить с лордом Модброком. Пусть он сам принимает решение, стоит ли тратить гору золота за помощь Пифии.

Глава 12 Конец первого курса

Как-то вечером к Бьёрну подошёл староста и неуловимым жестом позвал за собой. Они отошли к камину, и Люциус лёгким движением палочки наложил «Противоподслушивающее» заклинание.

— Бьёрн, профессор Флитвик просил передать, что ждёт тебя сегодня на первом собрании дуэльного клуба. Чем ты заинтересовал декана воронов, что он отдельно тебя пригласил? На встрече не будет ни одного студента младше пятого курса!

— Для своих в этом тайны нет, — Бьёрн хитро ухмыльнулся Малфою. — Профессор индивидуально занимался со мной весь год. Видимо, хочет выставить против кого-то из старших. Наверное, думает, что это мотивирует заниматься лучше тем ребятам, в ком Флитвик видит большой потенциал в дуэлях.

— Вот оно что, — прищурился Люциус. — Думаешь, сможешь кого-нибудь победить? Для своего возраста, уверен, ты достаточно силён, но пятый курс — это уже почти взрослый волшебник. Мне кажется, Флитвик тебе решил преподать урок. Показать, к каким вершинам сто́ит стремиться.

Бьёрн пожал плечами, принимая мнение Малфоя, и спросил:

— А где будет встреча?

— Недалеко от башни Гриффиндора есть дуэльный зал, где в прежние времена проходили собрания клуба, — начал рассказывать Малфой. — Потом в нём случилась какая-то нехорошая история, и вот уже несколько веков помещение пустует. Хотя, думаю, к нашему собранию хогвартские эльфы приведут всё в порядок. В общем, сегодня после ужина не уходи, — Малфой строго посмотрел на Бьёрна. — Профессор лично попросил меня привести тебя в клуб. Сразу пойдём туда. Из наших идут ещё Лестрейндж и Крэбб с Гойлом. От каждого факультета будут ребята, тоже вроде по пять человек.

— Хорошо, Люциус, — кивнул Бьёрн. — После ужина сразу туда. Значит, надо переодеться во что-то удобное.

Покушав, компания старшекурсников вместе с Бьёрном отправилась наверх. Некоторые гриффиндорцы с любопытством смотрели на ребят с других факультетов, что целеустремлённо двигались с ними в одном направлении. Не доходя до коридора, ведущего к львиному факультету, Малфой повернул налево и остановился у неприметной двери. Она оказалась слегка приоткрыта, и Люциус решительно двинулся вперёд. Внутри находился довольно просторный зал с высокими потолками. Большие панорамные окна создавали впечатление открытой площадки. Несколько дуэльных помостов, удобные кресла и диваны у стен. Огороженные раздевалки. На одном из диванов сидели профессор Флитвик и мадам Помфри, о чём-то беседуя. Увидев вошедших студентов, они прекратили разговор, причём было заметно, что школьная медсестра недовольна.

— Здравствуйте, ребята! — обрадовался Флитвик. — Хочу вам сказать, что сегодня исторический момент! Впервые за много лет, открывается дуэльный клуб!

— А я буду следить, чтобы вы не поубивали друг друга, — мадам Помфри разрушила всю торжественность момента сварливым голосом. — Будьте внимательны, и никакой тёмной магии. Иначе Дамблдор сразу прикроет этот клуб.

Флитвик грустно кивнул, но потом снова воспрянул духом.

— Для начала я расскажу вам про дуэли и покажу, как с помощью простых и известных вам заклинаний выигрывать дуэль за счёт лучшего их выполнения. А в конце те, кто захотят, могут сразиться. Я также составлю несколько пар и продемонстрирую некоторые аспекты дуэльного мастерства.

Флитвик начал читать лекцию рассевшимся по диванам студентам. Всем было интересно узнать, откуда появились дуэли, в чём отличие спортивных от боевых и где сейчас проводятся соревнования. Для себя Бьёрн понял, что граница довольно тонка. Чисто спортивной дуэль можно считать только при ограниченном списке защитных и атакующих заклинаний. Если подобного в правилах нет, то дуэль перестаёт быть просто спортом. Спортсмен будет ожидать от противника честной борьбы и рискует нарваться на что-нибудь опасное, вплоть до «непростительных заклинаний».

После того как профессор закончил, многие студенты продолжали обдумывать сказанное. Для большинства слово «дуэль» означало поединок, и о чисто спортивном направлении они не задумывались.

— А теперь я попрошу кого-нибудь помочь мне в демонстрации возможностей подготовленного волшебника-спортсмена. Если вы думаете, что мастер спортивных дуэлей слабее обычного боевика, то это вам поможет изменить своё мнение. Прошу, не стесняйтесь.

После его приглашения четверо шестикурсников Гриффиндора и один когтевранец подошли к помосту, на котором стоял маленький профессор.

— Итак, ребята, — лучился улыбкой Флитвик. — Предлагаю вам всем сразу меня атаковать. Используйте всё, что можете. Я, в свою очередь, ограничусь только «Протего» и «Экспеллиармус». Стандартный набор начинающего дуэлянта, так сказать.

Он подбросил в воздух серебристый шарик, который завис над площадкой.

— Как только с помощью этого устройства прозвучит сигнал к началу, можете атаковать. Первый удар за вами, господа!

Флитвик задорно улыбнулся и отошёл в сторону. Студенты вытащили палочки, разошлись полукругом, чтобы не мешать друг другу, и замерли в ожидании. Все находились в разных стойках, было видно, что многие изучали дуэли дома. В этот момент от шара разнёсся резкий звук, и трое из пятёрки студентов тут же бросили заклинания в профессора. Через паузу за ними последовали остальные дуэлянты.

Флитвик высоко подпрыгнул, уходя от пролетевших внизу лучей, а потом неожиданно быстро выбил палочки у всех пятерых. Казалось, что он сделал всего один жест, с такой скоростью было выпущено сразу пять заклинаний. Не успел Флитвик припасть на одно колено, как все палочки ошеломлённых студентов уже прилетели ему в отставленную руку.

— Вот про это я говорил, — Флитвик левитацией отправил каждому студенту его палочку и поднялся на ноги. — Скорость и реакция — вот что является основой спортивного дуэлирования. Отработайте «Экспеллиармус» тысячу раз, переведите его в невербальную форму, и вы сможете обеспечить себе победу!

Затем Филиус продемонстрировал не менее впечатляющую защиту, успевая создавать плёнку щита под каждое летящее в него заклинание, а в конце снова легко и быстро обезоружил всех пятерых.

— А сейчас вы слишком сосредоточились на атаке, — начал пояснять Флитвик.

Со стороны было заметно, что маленький профессор наслаждается этим процессом. Сейчас он словно вернулся на много лет назад и порхал по залу, как бабочка, то показывая какое-то хитрое заклинание, то объясняя отдельные нюансы уже известных. Все остальные тоже столпились вокруг учителя и участвовали в обсуждениях и отработке навыков. Через некоторое время Филиус торжественно произнёс:

— А сейчас мы начнём то, ради чего вы в большинстве своём и пришли сегодня в клуб.

— Дуэли! — радостно сверкнул глазами Лестрейндж.

— Да, Рабастан. Дуэли, — кивнул Флитвик.

Бьёрн, как самый маленький, стоял немного в стороне, чтобы видеть профессора, и тот быстро нашёл его взглядом и поманил к себе.

— Вот сейчас парой дуэлянтов выступят мистер Бьёрн Вильямс, первый курс Слизерина, и… — Тут Флитвик снова обежал взглядом стоявших парней и поманил рукой высокого старшекурсника. — Вот мистер Эдгар Боунс, Пуффендуй, составит ему компанию. Удивлённый шестикурсник тем не менее вышел вперёд и остановился рядом с Бьёрном, которого был выше на две головы. Из толпы немедленно раздались слабые смешки, но Филиус тут же посмотрел на развеселившихся студентов.

— Кхм. А ведь я ещё меньше ростом их обоих. Что же вы не смеялись, когда выходи́ли сражаться со мной? Разве ещё не поняли, что в магических дуэлях рост не имеет большого значения?

— Сэр, но Вильямс — всего лишь первокурсник, — с сомнением в голосе произнёс Малфой. — А если Боунс его покалечит?

— У нас для этого есть мадам Помфри, — пожал плечами Флитвик, открывшийся для многих с новой стороны. Он внезапно построжел лицом и, обращаясь ко всем, жёстко произнёс:

— Это дуэльный клуб, ребята. Каждый, кто пришёл сюда, должен быть готовым к сражениям и боли. В бою не будет скидок на возраст.

Студенты задумчиво и с некоторым сочувствием посмотрели на Бьёрна. В основном они недоумевали, как он вообще сюда попал. Только слизеринцы, знавшие о приглашении Флитвика, промолчали.

Между тем Бьёрн и Эдгар уже стояли на дуэльном помосте. Было заметно, что Боунс не воспринимает соперника всерьёз, что, впрочем, и немудрено. Разница в росте и физических кондициях дарила ему чувство некоторой уверенности в своих силах. И пусть он представитель одного из самых мирных факультетов, но победить обычного первокурсника сможет без проблем. Хотя бы за счёт подавляющей магической мощи.

— Начали! — скомандовал Флитвик.

Дуэлянты, как и положено по кодексу, вежливо поклонились друг другу, стали немного боком и подняли палочки.

— Ну, Бьёрн хотя бы знает основы дуэлинга, — прошептал Рабастан. — Был бы у Вильямса меч, я бы посмотрел, как удирает по залу этот пуффендуйский тюфяк.

Эдгар не стал придумывать что-то особое и создал «Экспеллиармус» в надежде, что Вильямс не успеет защититься. Однако мальчишка просто увернулся и кинул в ответ «Силенцио», причём луч пошёл значительно ниже, чем стоял Эдгар.

«Это же заклинание пятого курса!» — удивился Боунс и тоже попытался увернуться, но тут же свалился на задницу. Пока он кастовал «Экспеллиармус», Вильямс успел наколдовать «Глациус» у него под ногами. Слизеринец провернул это настолько быстро, что Эдгар, занятый своей атакой, проворонил заклинание, за что и поплатился. Летевшее «Силенцио» попало ему в голову, и дуэль можно было считать завершённой. Боунс не мог говорить и уворачиваться, беспомощно валяясь на скользком полу. Поэтому «Экспеллиармус» Вильямса, он принял как неизбежность.

— Браво! — зааплодировал Флитвик, отменяя чары, наложенные на Эдгара. — Вы не пострадали, мистер Боунс? Всё же падение на помост было для вас слишком быстрым.

— Только моя гордость пострадала, профессор, — криво усмехнулся Эдгар. — Не ожидал я такого.

— А я вам говорил, мистер Боунс. Берите пример с сестры. Мисс Амелия очень хорошо владеет палочкой, очень. А ведь тоже училась среди барсуков.

— Я постараюсь подтянуть свои навыки, — повинился Эдгар, но было заметно, что слова профессора его не зацепили.

Дальше Флитвик предложил самим выбирать себе противника, и ребята тут же начали искать достойных соперников. Несмотря на победу, вызывать Бьёрна никто не стал, и он остался стоять рядом с маленьким профессором.

— Это потому что стыдятся проиграть, — негромко захихикал Флитвик.

Ещё через час все снова сидели на диванах и пили чай, обсуждая прошедшие поединки. Флитвик подробно рассказывал, кто и когда допустил ошибки, а кто, наоборот, ими воспользовался. Бьёрн один раз дуэлировал со своим старым знакомым с Гриффиндора Дэвидом Макмилланом и проиграл. В этом сражении он не пытался действовать во всю силу, а старался использовать скорость и ловкость, как рекомендовал Флитвик. Но Макмиллан применил какое-то неизвестное Бьёрну заклинание, которое сформировало вокруг его головы непроглядный туман, а следом в него тут же влетел «Ступефай». Бьёрн грохнулся на помост. Сознание начало уплывать, но усилием воли Магнуссон прогнал энергию по каналам и не отключился. Правда, Флитвик успел обозначить остановку дуэли, но когда Дэвид подошёл, Магнуссон уже начал вставать, окончательно сбросив с себя чары. Макмиллан протянул руку, и Бьёрн её принял, поднимаясь с пола.

— Здорово ты меня приложил, — Магнуссон весело посмотрел на Макмиллана. — Это что-то родовое, да?

— Отец всё прошлое лето заставлял отрабатывать эту связку. Я даже во сне могу её использовать, — растрепал себе волосы гриффиндорец.

Сейчас они сидели рядом и слушали профессора.

— Принимать новых членов клуба будем постепенно, — говорил Флитвик, — и только по поручительству двух старых участников. Критерием должны быть любовь к чарам и желание учиться дуэлингу.

Уже перед самым отбоем все участники клуба тепло распрощались друг с другом, с маленьким профессором и довольные разошлись по гостиным. Будущие дуэлянты решили собираться два раза в месяц по выходным, чтобы успевать отрабатывать изученные заклинания. Бьёрну нравилось, что участники клуба не пытались отстаивать честь факультетов и как-то задирать друг друга. Даже Макмиллан, знакомство с которым не задалось, на собраниях клуба ни разу не нарушил данного слова, что не будет задираться первым.

В течение года Магнуссон смог сразиться со всеми, и далеко не каждому старшекурснику удалось его победить. Можно сказать, что в сражениях с более сильными ребятами он прогрессировал значительно быстрее. А к концу года мог уже почти пять минут держаться против таких лидеров клуба, как Малфой, Лестрейндж и Крокер. Конечно, Бьёрн даже не пытался использовать свои новые возможности, полученные после ритуала. Магнуссон воспринимал дуэлинг лишь как спорт и пытался достичь совершенства в том, что пропагандировал Флитвик. Скорость и ловкость, холодный расчёт и умение предугадать следующий ход соперника. Всё это требовалось вывести на уровень рефлексов, и Бьёрн собирался стать лучшим.

***

В этот день заседание Визенгамота начиналось, как обычно. Заслушали нескольких докладчиков из разных партий, рассмотрели наиболее резонансные судебные дела. Наконец наступило время частных инициатив.

Бартимеус Крауч представил доклад о реорганизации силовых подразделений Министерства магии.

— Уважаемые господа! — резким голосом начал волшебник, поднявшись со своего места. — В обществе нарастают протестные настроения. Увеличились случаи нападений на магглорожденных и полукровок. Я предлагаю дать аврорам дополнительные полномочия! Прошу разрешить применение «Веритасерума» на задержанных.

— Что? Допрашивать волшебников с помощью «Зелья правды»? — загомонили собравшиеся маги. — А если задать вопрос, который спрятан за непреложным обетом? Это же убьёт допрашиваемого!

Председатель постучал молоточком по столу, призывая к порядку:

— Голосуем. Кто за то, чтобы принять идею мистера Крауча?.. Кто против?.. Единогласно!.. Предложение отклоняется.

Крауч зло выдохнул: «Старые пни! Пока у вас под ногами не начнёт гореть земля, даже не почешетесь. Двести! Двести убитых магов за прошлый год, столько же пропало. И скорее всего, они тоже мертвы!»

Волшебник собирал в папку непригодившиеся документы, и ему вдруг стало всё равно, что будет дальше с Англией. Бартимеусу безумно захотелось вернуться домой к жене и сыну, бросить работу, забыть обо всём. Сын в следующем году поступает в Хогвартс, а ему очень хотелось побыть нормальным отцом. Бартимеус замечал, что из-за работы он отдаляется от сына. Привыкает разговаривать с ним, как с подчинёнными, а не как с собственным ребёнком. Жена пыталась как-то сгладить противоречия в семье, но это не всегда получалось. «А ведь Барти попадёт на Слизерин, — промелькнула горестная мысль. — А там уже сейчас начинается агитация в поддержку партии Риддла. Надо поговорить с сыном, чтобы никуда не влезал».

В этот момент его вырвал из размышлений голос председателя:

— Слово предоставляется уважаемой Араминте Мелифлуа из клана Блэк.

В стороне со своего места поднялась красивая черноволосая леди. Окинув присутствующих пронзительными синими глазами, она громко произнесла:

— Уважаемые господа волшебники! В 1692 году вступил в силу Статут Секретности, и мы с тех самых пор его придерживаемся. Не трогаем магглов, избегаем на них влиять, ведём политику изоляционизма. А ведь мир не стоит на месте.

Волшебники загомонили, но в целом и те, кто выступал против сближения с магглами, и те, кто поддерживал, были согласны со словами леди Араминты, ожидая, что она хочет этим сказать.

Мелифлуа тряхнула непослушными кудрями и продолжила свою речь:

— Я считаю, мы не должны больше прятать голову в песок! Любой волшебник способен сделать так, что маггл его не заметит, даже с помощью своих технических приспособлений. Надо отслеживать маггловских учёных и уничтожать их! Тогда простецы снова скатятся до первобытного уровня. Вы посмотрите, до чего они довели природу в городах? В Лондоне скоро невозможно будет дышать из-за количества автомобилей. Возле своих мануфактур и производств они вообще не задумываются о сохранении природы! Я полагаю, что скоро даже магия не сможет откатить эти пагубные изменения климата. Господа! Магглов стало слишком много, планета уже задыхается. Вы хотите погибнуть, сиятельные лорды и леди? Подумайте о своих детях! — Араминта обвела зал яростным взглядом. — Предлагаю объявить охоту на магглов. Выйти с нашими предложениями на международный уровень. Согласовать в Международной Конфедерации Магов списки самых опасных представителей цивилизации магглов. Разработать планы по разрушению их общества изнутри. Иначе ещё полвека, и они сами начнут войну между собой. Но на этом витке истории война может кончиться плохо для всех. Вспомните Хиросиму и Нагасаки. Все маги, кто не успел трансгрессировать из этих городов, погибли! Призываю вас объединиться против наших истинных врагов!

Женщина с достоинством села, а в Визенгамоте наступила тишина. Даже председатель не знал, что сказать, и смотрел в зал, забыв опустить молоточек.

Со своего места встал Карлус Поттер и дрожащим от ярости голосом прорычал:

— Вы сгущаете краски, уважаемая леди. Нам, наоборот, нужно сотрудничать с магглами более тесно, понемногу интегрировать волшебников в большой мир.

— Гриндевальд тоже так хотел сделать, а кончилось всё мировой войной, — крикнул кто-то из лагеря правых.

— Я против истребления простецов, — повысил голос Поттер. — Нам многому следует поучиться у них!

Снова поднялся крик, да так, что председателю в который раз пришлось стучать молотком, призывая всех успокоиться.

— Итак, голосуем, господа, — произнёс председатель, когда крики оппонентов умолкли. — Кто за то, чтобы принять предложение леди Араминты Мелифлуа из рода Блэк?.. Кто против?.. Предложение отклоняется с перевесом в один голос… Прошу следующего докладчика.

Поттер посмотрел на свои руки. Они дрожали. Общество волшебников разделилось и сегодня только каким-то чудом удалось избежать большой трагедии. «Мне срочно нужно выпить», — подумал Карлус, откидываясь на спинке кресла и вытирая платочком пот со лба. К сожалению, его демарш отразится на отношении с родом Блэк. Карлус не верил, что это частная инициатива леди Араминты. Скорее, это прямое указание правящей семьи. А его горячее выступление спутало какие-то планы Блэков. «Боюсь, что на праздники нас приглашать больше не будут, — хмыкнул про себя маг. — Я сегодня дал чётко всем понять, что придерживаюсь политики Дамблдора».

На выходе к черноволосой красавице подошли лорды Малфой и Лестрейндж.

— Нам очень жаль, прекрасная леди Блэк, что ваше предположение не прошло. Наша партия всецело поддерживает подобные инициативы. Мы передадим лорду Волдеморту все важные детали сегодняшнего заседания, и будьте уверены, он тоже всецело вас поддержит.

— В начале лета я организовываю бал по случаю помолвки своего наследника и прекрасного цветка из вашего уважаемого клана, — с достоинством поклонился Абраксас Малфой. — Буду рад на балу представить вас нашему лидеру. Уверен, там соберутся сливки высшего общества, и вы найдёте много собеседников, достойных вашего внимания.

— Конечно, лорд Малфой, — глубоким чувственным голосом отозвалась женщина. — Я обязательно появлюсь там и буду рада быть представленной столь выдающемуся волшебнику, разделяющему мои взгляды на проблему магглов.

***

В Большом зале шёл обед, когда в окна начали залетать совы, разбрасывая письма по столам. Снейп, как всегда, сидел с самого края, уставившись в тарелку. Он немного завидовал другим. Все дети ждали письма из дома, обменивались впечатлениями. Со всего стола Слизерина почту не получали ни разу, только он и Вильямс. Но в отличие от Снейпа, светловолосого крепыша это, казалось, совсем не задевало.

И тут прямо рядом с тарелкой Северуса упало письмо, сброшенное какой-то совой. Снейп с надеждой поднял его со стола, и в этот момент оно раскрылось, а в руках удивлённого Северуса рванула небольшая навозная бомба! Сначала раздался негромкий хлопо́к, а потом Снейпа заляпало всем тем, из-за чего так не любят навозные бомбы. Сидевший рядом Розье закрывая пальцами нос, вскочил, постаравшись отойти как можно дальше. Грохнул весь стол Гриффиндора, к нему присоединились другие дети. Даже среди слизеринцев были те, кто не смог сдержать улыбки.

— Сходите и умойтесь, мистер Снейп, — с неудовольствием посмотрел на него Люциус Малфой. — И впредь возьмите себе в привычку проверять неизвестную корреспонденцию. Из-за глупой поспешности могли пострадать ваши соседи по столу. Мне стыдно за вас, мистер Снейп!

Цвет лица Северуса нельзя было различить под слоем содержимого злополучного письма, но он выскочил из Большого зала, словно пробка из бутылки шампанского, давясь от ярости.

Малфой лёгким движением палочки очистил место, где сидел Снейп, и сердитый Розье смог вернуться за стол.

— Шалость удалась, — едва шевеля губами, прошептал Джеймс, наклонившись к уху Сириуса.

Друг весело подмигнул и принялся накладывать себе вторую порцию жареных рёбрышек.

Одна Эванс с грустью следила за убегающим из Большого зала Снейпом. Ей было его жалко, но в то же время немного стыдно. Особенно когда ржущая, словно лошадь, Марлин вытерла слёзы и повернулась к Лили.

— Это же тот носатый мальчишка со Слизерина, что подарил тебе зелье от простуды? Может, оно не очень хорошо было сварено, раз ему такие подарки присылают.

Рядом хрюкнула ещё одна девочка, давясь от смеха, а Лили покраснела от смущения.

Альбус Дамблдор внимательно смотрел на всё происходившее сегодня в зале, иногда применяя поверхностную легилименцию. После выступления партии консерваторов в Визенгамоте великий волшебник с больши́м неудовольствием осознал, как глубоко в магическое общество пустил свои скользкие щупальца его бывший ученик: «Это же надо! Визенгамот едва не принял предложение этих безумцев Блэков об охоте на магглов! Хорошо, что Карлус Поттер не стал молчать».

А сейчас действия его сына навели Альбуса на отличную идею. Если раньше он считал, что объединение всех учеников Хогвартса послужит общему благу, то теперь осознал обратное: «Слизеринцы всё равно в первую очередь будут слушать родителей, а они через одного радикалы и приспешники Риддла. Значит, Слизерин сто́ит сделать отверженным. А для этого как раз подойдёт противостояние юных Поттера и Блэка с полукровкой Принцев. Северус Снейп такой же упёртый, как и все ныне покойные представители рода зельеваров. В живых вроде оставался старик Реджинальд, но он уже лет двадцать не появлялся в обществе. Вряд ли Принц вообще знает о существовании правнука. За юного Снейпа некому будет заступиться, кроме его подружки. А значит, войне быть. Надо только подкинуть мальчику идею о том, кто первый начал боевые действия».

Голубые глаза директора спрятались в довольных морщинках, и он налил себе ещё кружечку ароматного чая.

***

Казалось, что в кабинете тёмного лорда сейчас взорвётся вулкан. Настолько сгустилась атмосфера после рассказа о сегодняшней сессии Визенгамота.

— Что! Вам не хватало всего одного голоса? — заревел Волдеморт. — Вы понимаете, полюби вас тролль, что если бы предложение клана Блэк прошло, мы уже сейчас обладали всей полнотой власти. Ах, Вальбурга. Какой изящный удар. Тебе не хватило совсем немного. Один голос… один паршивый голос… — Волдеморт в бешенстве забегал по комнате.

Соратники тёмного лорда, имеющие право участвовать в заседаниях Визенгамота, подавленно молчали.

— А теперь сторонники старого мужеложца постараются опорочить Блэков. Уверен, что леди Араминту объявят сумасшедшей. Вальбурга хитро сделала, подставив кузину под удар. В случае победы плоды пожинают все Блэки, а в случае поражения виновата одна леди Мелифлуа. Что же делать? — Волдеморт, наконец, опустился в кресло и налил себе огневиски. — Ладно, господа. Проигранный бой — ещё не проигранная война. Нет, ну какой красивый подарок Вальбурга хотела сделать на помолвку своей племянницы и твоего сына, Абраксас. Вот же змея. Королевская кобра! — Волдеморт восхищённо покачал головой. — Как жаль, что старшие Блэки предпочли оставить её в семье, а не выдавать за меня. С её коварством и моей силой мы бы уже правили Англией, как минимум. На каникулах проведите беседы со своими отпрысками. Пусть продвигают наше дело среди других чистокровных волшебников. Благо, что их хватает на каждом факультете.

Тёмный маг махнул рукой стоявшим чуть ли не навытяжку волшебникам, и тех словно вымело из кабинета. «Иногда так хочется испробовать на этих идиотах "Круциатус", — прошептал Волдеморт. — Это же надо. Не смогли поддержать такую комбинацию».

***

Лорд Модброк стоял на краю ледяного утёса, кутаясь в волчью шубу. Ветер рвал его волосы, заплетённые в мелкие косички, но волшебник не обращал на это внимания. Здесь, под ударами стихии, ему лучше всего думалось. Мерзавец Свархидсон вёл очень осторожную политику, несмотря на то что был слабее своего предшественника на посту лидера Медведей. Он сумел договориться с Совами, и партию Волков постепенно выдавливали из различных сфер. Это происходило не явно, но Модброк дураком не был. К счастью, даже с помощью Сов Медведям не удалось вернуть утраченные позиции. Однако, если так продолжится, то к следующему году снова наступит паритет между всеми партиями северных кланов. А Модброк хотел власти. Только для себя одного.

«Верные слуги принесли из Греции плохие вести, — кружились в голове тяжёлые мысли. — Повитуха действительно принимала роды у женщины Магнуссона. Развеять пеплом отработавший инструмент было визитной карточкой мёртвого врага. Впрочем, сам Модброк поступил бы с сквибкой так же, будь он в похожей ситуации. Это было несущественным и только подтвердило его подозрения, что наследник правящей семьи Медведей действительно существует. Мальчишку надо найти во что бы то ни стало и убить, пока ему не исполнилось шестнадцать лет. Судя по хроникам, Магнуссоны уже к этим годам могли раскрывать свой магический потенциал. Неизвестно, каким образом им это удавалось, но прокля́тые Медведи были очень сильны. А устраивать полноценное сражение в стране, где слуги рода умудрились спрятать мальчика, грозило большими проблемами. Очень сомнительно, что наследника скрывают здесь, в Норвегии, скорее всего, его увезли как можно дальше. Мир велик, но найти щенка надо обязательно».

Слуги назвали цену пророчества греческой Пифии, и от горы золота, которую требовалось отдать, у Модброка на мгновение потемнело в глазах.

«Прокля́тая провидица, пожри её алчное сердце Йормунганд, истинная дочь Локи, — он сердито плюнул вниз со скалы. — Она наверняка узнала в будущем, как я отдаю ей золото. И ведь ничего с ней не сделать. Мерзкую бабу охраняют, как величайшее сокровище Греции. Она одна больше приносит золота, чем все торгаши Дельф, вместе взятые. Четыре года хватит, чтобы собрать требуемое количество самородного металла. Но успеем ли мы схватить мальчишку до того, как ему исполнится шестнадцать? Ну ничего, — отвернул лицо от ветра лорд Модброк. — Даже если не успеем. Силы пятёрки хорошо обученных убийц должно хватить на любого волшебника, кроме великих. Пусть даже щенок раскроет свой потенциал, настоящее мастерство куётся в сражениях. Вот только в магических странах сейчас нет войн. Последняя закончилась в Европе больше четверти века назад. Наступила эпоха мира, и Магнуссону просто негде будет получать боевой опыт, если только его не спрятали где-то на Ближнем Востоке. Начну продвигать свои планы, и будь что будет», — решил Модброк и, крутанувшись на месте, аппарировал с вершины утёса.

***

Экзамены для первого курса сложностью не отличались. На чарах надо было заставить двигаться любой предмет, с чем все благополучно справились. На трансфигурации Минерва Макгонагалл потребовала превращать живое в неживое. Здесь уже было много смешных случаев, когда из ящичков, коробочек и пеналов торчали ушки и хвостики. Студентам было весело, несмотря на более низкие оценки. Табакерка Петтигрю вообще чуть не удрала из класса, вовсю перебирая короткими лапками.

На зельеварении профессор Слизнорт предложил тем, кто претендует на оценку «Превосходно», сварить зелье по его выбору из пройденного материала, а остальных попросил приготовить «Рябиновый отвар». В итоге высший балл сумел получить только Снейп, но далось это ему нелегко. Злопамятный профессор пытался его завалить, но найти, к чему придраться, не смог.

Основные проблемы вызывала история магии, так как все дремали на этом уроке или занимались чем угодно, кроме учёбы. Здесь, ко всеобщему удивлению, лучше всех экзамен сдал Бьёрн, который на уроки истории не ходил вообще.

Наконец, гонка за оценками закончилась для всех курсов. Утомлённые студенты со всех факультетов сидели на берегу Чёрного озера и болтали о том, как проведут лето. Результаты экзаменов совы принесут, когда все уже будут на каникулах, и сейчас это волновало учеников меньше всего.

Северус сидел в стороне от своих однокурсников и читал записи по зельеварению. Рядом сидела Лили и что-то увлечённо рисовала в блокноте, иногда поглядывая на друга. Тёплый ветерок приносил запах водорослей, а на берег накатывали небольшие волны.

В этот момент к сидящей парочке подошла компания гриффиндорцев.

— Мне кажется, или тут пахнет чем-то ещё, помимо водорослей? — Хихикнул Сириус Блэк, обращаясь к своему другу Поттеру. — Я чувствую запах навоза. Может, наш однокурсник плохо вымыл голову?

— Всё возможно, Сири, — хохотнул Джеймс. — Мне кажется, Снейп её вообще не моет, а натирает змеиным салом.

— Идите отсюда! — возмущённо воскликнула Лили. — Вам больше заняться нечем?

— Простите, мисс Эванс, — Люпин укоризненно посмотрел на друзей. — Гляньте, парни, там отличное место, где можно присесть. Давайте не будем портить такой чудесный день, а?

— Согласен, — кивнул Джеймс. — Пойдём туда. Там так сильно вонять не будет. А ты помнишь, Сириус, какая была рожа у этого слизняка? Я думал, что Снейп на весь Большой зал расплачется.

— Ага, — подтвердил Блэк. — Теперь мы будем называть его Нюниус Снейп!

Компания с весёлым ржанием отправилась дальше.

— Ты почему молчал? — сердито спросила Лили. — Что, боишься этих мальчишек?

Северус раздражённо покачал головой:

— Не хочу опускаться на их уровень. Дураков не переспоришь. Лили! Не обращай на них внимания, они просто завидуют, что мы друзья.

Эванс удивлённо посмотрела на приятеля.

— Завидуют? Мне?!

Снейп чуть не выронил пергамент с конспектами и впервые за долгое время улыбнулся.

— Я думаю, что твои однокурсники не настолько сошли с ума. Скорее уж они мне завидуют.

Лили весело захихикала, представив, что права она и Поттер с компанией на самом деле ищет внимания Северуса, а не её.

Так они и сидели до самого ужина, обсуждая пролетевший год.

Сегодня был праздник по поводу завершения учёбы. Седьмой курс прощался с Хогвартсом, вступая во взрослую жизнь. Многим было грустно расставаться с замком, за годы учёбы ставшим вторым домом.

— Дорогие друзья! — поднялся со своего кресла Дамблдор. — Вот и подошёл к концу этот замечательный учебный год. Вам предстоят чудесные каникулы, где вы, несомненно, наберётесь сил перед новыми свершениями. А мы с коллегами постараемся сделать так, чтобы вы не скучали.

В зале раздались аплодисменты и весёлый смех.

— А сейчас да начнётся пир! — громко произнёс Дамблдор, и на столах тут же начали появляться всевозможные блюда с ароматно пахнущей едой.

Бьёрн задумчиво ковырялся в тарелке, размышляя, как наиболее продуктивно провести каникулы. Напрашиваться к кому-нибудь в гости он не хотел, собираясь повысить свои шансы на выживание. «Надо зайти к гоблинам, а ещё познакомиться с родственницей, что написала наши учебники по истории магии, — решил Бьёрн. — А там посмотрим».

Глава 13 Неожиданный учитель с надеждой умереть

Красный паровоз, посвистывая, приближался к перрону платформы девять и три четверти. Студенты уже предвкушали встречу с родными, складывая вещи в чемоданы и сумки. Особенно успели соскучиться первокурсники, и сейчас самые нетерпеливые уже столпились в тамбурах, не обращая внимания на ворчание старост. Когда поезд остановился, едва только старшекурсники открыли двери, толпа галдящих детей ринулась из вагонов, ища среди встречающих знакомые лица.

Бьёрн попрощался со всеми ещё в купе и остался сидеть, дожидаясь, пока схлынет поток самых нетерпеливых студентов. В окне мелькали знакомые лица. Дети обнимались с родителями, кто-то уже спешил к каминам. Бьёрн обратил внимание, что Блэки и Поттеры встречали детей порознь, даже не глядя друг на друга. «Что за кошка между ними пробежала? — удивился про себя Магнуссон. — Они же все там родня, а делают вид, что не знают друг друга».

Вот мимо вагона уныло протащили чемоданы Снейп и Эванс. Девочка пыталась развеселить друга, а Северус только сильнее горбился. За ними, не приближаясь, двигался Петтигрю. «Наверное, он тоже магглорожденный, — решил про себя Бьёрн. — Но со Снейпом и Эванс иметь дела не хочет». Вегу Блэк забирала какая-то задёрганная миссис Мелифлуа, которая поздоровалась с Сириусом и тут же аппарировала с дочерью.

Гриффиндорец растерянно стоял, оглядываясь по сторонам, но наконец увидел дядюшку Альфарда, который задержался, разговаривая с каким-то представительным магом. Люциуса и некоторых знакомых слизеринцев встречала сплочённая компания респектабельных волшебников. Они кратко приветствовали детей и тут же организованно исчезали в пламени каминов. Наконец, когда первый наплыв стих, Бьёрн подхватил чемодан и тоже отправился навстречу каникулам.

Магия перенесла его в «Дырявый Котёл», где Бьёрна весело приветствовал бармен Том, неизменно стоявший за стойкой.

— Здорово, мистер Вильямс, — крикнул он, едва только Магнуссон вывалился из зелёного пламени. — Ты ко мне на постой или есть другие планы?

Бьёрн подошёл поближе, а чемодан летел за ним следом над самой землёй.

— Здравствуйте, мистер Том. На неделю я точно к вам, а дальше посмотрю по обстоятельствам. Гоблины говорили, что у меня есть родня в Годриковой Впадине. Оказывается, у меня там двоюродная прапрабабушка живёт.

— А кто она? — заинтересовался Том. — Там у меня тоже есть родня. Абботы их фамилия. В следующем году моя вторая племянница Мелинда будет поступать в Хогвартс. Надеюсь, она попадёт на Пуффендуй, как Летиция. Вдвоём веселее будет. Да и Пуффендуй — самый лучший факультет, как по мне, — он весело подмигнул Магнуссону.

— Согласен. Хороший факультет, очень дружные ребята. И Летицию Аббот я тоже знаю. Вспомнил! Батильда Бэгшот, — даже подпрыгнул Бьёрн. — Её фото ещё на учебнике по «Истории магии» есть.

— Знаю такую, — важно кивнул Том. — Живёт рядом с домом Дамблдоров.

— У директора там тоже есть родственники? — удивился Бьёрн. — Я думал он один и всё время в Хогвартсе.

— Альбус там и не живёт давно. Так, изредка, говорят, навещает. Он с родителями и братом жил раньше в Годриковой Впадине, но потом какая-то неприятная история случилась. Захочешь узнать, спроси у миссис Бэгшот. Она, наверное, и Дамблдора помнит в твоём возрасте. Старая она уже очень.

— Я понял, Том. Если надо, могу вашим родственникам что-то передать от вас, как приеду.

— А знаешь, — задумался Том, — зайди ко мне, как будешь уезжать. Я выпечки передам для племяшки. Она с детства мои круассаны любила.

Он положил на стойку ключ и принял галеоны в оплату за неделю проживания. Магнуссон весело затопал по лестнице на второй этаж. Открыл дверь ключом и оглядел привычную обстановку.

— Типли, убери, пожалуйста, здесь всё хорошенько. Не могу доверить такое серьёзное дело чужим домовикам.

Из ниоткуда тут же появился счастливый эльф и замелькал вокруг Бьёрна, поднимая еле видимые смерчи. Уже через минуту в комнате пахло сиренью и свежестью.

— Готово, маленький хозяин! — эльф остановился перед Бьёрном, и с надеждой посмотрел на мальчика. — Есть ещё задачи для Типли?

В Хогвартсе Магнуссон с трудом находил занятие для Типли. Работать на школьной кухне, личным домовикам было запрещено. Только если эльфа временно принимали в общину, лишь тогда он мог что-то делать в замке. Однако Бьёрн даже не думал делать этого, несмотря на жалобные взгляды домовика и недоумение друзей. Он не хотел, чтобы кто-то имел право приказывать его домовому эльфу. Поэтому услышав любое предложение поработать, Типли тут же начинал просить ещё. Соскучился. Бьёрн с сомнением посмотрел на домовика, придумывая, чем бы его занять.

— У меня в чемодане скопилась куча вещей. А давай ты всё проверишь, почистишь, погладишь там что-нибудь и сложишь обратно? А я пока схожу в Гринготтс. Надо узнать, что произошло за год с моими финансами. Да и уточнить насчёт миссис Бэгшот следует. Может, она и видеть меня не захочет.

Довольный домовик тут же подскочил к чемодану, а Бьёрн вышел из комнаты и закрыл за собой. Не став отвлекать занятого клиентами Тома, он прошёл мимо барной стойки к задней двери и вышел к приметной кирпичной стене перехода. Постучал по нужным местам, и арка в магический анклав Лондона открылась. Здесь словно ничего не поменялось с зимних каникул, только исчезли праздничные украшения с витрин, да было значительно теплее. Магнуссон неторопливо дошагал до стоявшего на перекрёстке банка и быстро взбежал по ступеням. Уважительно поклонился гоблинам-охранникам и, после ответного кивка, зашёл внутрь. Здесь шла обычная банковская суета, и Бьёрн спокойно дождался своей очереди к ближайшему кассиру.

— Здравствуйте, сэр, — Магнуссон посмотрел снизу вверх на сидящего за стойкой коротышку. — Мне нужен управляющий моим сейфом. Он зарегистрирован на фамилию Вильямс.

Гоблин посмотрел на Бьёрна сквозь золотое пенсне и взял в руки артефакт-переговорник. После чего произнёс на гоббледуке какую-то заковыристую фразу и дождался ответа.

— Постойте возле того входа, юный волшебник. Мастер Каргршрох сейчас подойдёт, — гоблин махнул рукой с зажатым переговорником в сторону коридора, идущего вглубь банка.

«Да уж, понятно, почему управляющий не стал называть своё имя при знакомстве, — ухмыльнулся про себя Бьёрн. — Без знания окклюменции его вряд ли можно повторить не исковеркав. А кому будет приятно, если его имя будут произносить неправильно? Ничего, устрою старику сюрприз».

Бьёрн отошёл к указанному проходу и принялся ожидать управляющего. Через некоторое время гоблин появился, ещё издалека заметив Магнуссона.

— Здравствуйте, мистер Вильямс. Не успели прибыть со школы, как сразу отправились узнавать про золото? Похвальное поведение, пусть и крайне редкое среди волшебников, — оскалился в приветливой улыбке управляющий. Бьёрн прочитал за год всю доступную литературу про гоблинов и даже пару раз просил Лестрейнджа принести ему кое-что по теме из запретной секции. Конечно, тащить книги оттуда было нельзя, но у высокородных магов были свои способы, и Рабастан без проблем выполнял незначительные просьбы младшего товарища. В обмен же Бьёрн иногда доставал для старшекурсников с помощью домовика элитное огневиски. Поэтому он знал теперь, как следует общаться с коротышками, если хочешь добиться своего.

— Приветствую вас, уважаемый мастер Каргршрох, — звонко ответил изумлённому гоблину Бьёрн. — Пусть ваше невероятное чутьё на прибыль никогда не подводит!

— Хе-хе, — довольно проскрежетал управляющий и улыбнулся во всю зубастую пасть. — Пойдём, юный льстец. Нам следует многое обсудить.

Чутьё действительно не подводило управляющего, и он инвестировал золото Бьёрна очень успешно. Также через банк для мальчика пришло письмо от Батильды Бэгшот. Старая волшебница хотела познакомиться и ждала его на каникулах в любое время.

— Скажите, сэр. Я могу где-нибудь найти учителя по артефакторике? — Бьёрн серьёзно посмотрел на гоблина.

Управляющий печально покачал головой.

— Сейчас это проблема для всех. Секреты мастерства хранятся в кланах, чужих на обучение берут только после принесения кучи магических клятв. К нам тем более никто не возьмёт, секреты гоблинов должны оставаться в пещерах. Даже не знаю, чем вам помочь, мистер Вильямс.

Внезапно он ехидно оскалился и наклонился поближе.

— Второй ваш родственник хорошо разбирался в артефакторике, хоть и специализировался на другом направлении, хе-хе. Правда, встретиться с ним и тем более чему-то научиться у вас не выйдет. А может, оно и к лучшему, не хотелось бы терять клиента, — неожиданно закончил гоблин.

Бьёрн понятливо кивнул. Тот, о ком говорил управляющий, являлся поверженным тёмным лордом Германии и был пожизненно заточен в тюрьме. О таких родственниках действительно лучше не распространяться. Убьют просто для того, чтобы исключить появление нового тёмного лорда. Поговорив с гоблином о финансах и забрав запрещённые книги из хранилища, Магнуссон направился на почту, чтобы отправить сову Блэкам и Поттеру. Бьёрн решил встретиться с друзьями и отметить окончание первого курса и начало каникул.

Блэк валялся на кровати в комнате, когда снизу раздался громкий голос Вальбурги:

— Сириус! Спустись, тут тебе письмо сова принесла. С гербами и позолотой. Явно от кого-то важного.

Блэк нехотя поднялся и уныло поплёлся к двери. Мать с самого приезда пилила его насчёт поведения и учёбы на Гриффиндоре. А вчера сказала, что ему лучше не общаться с Джеймсом Поттером, потому что они, видите ли, предали союзнический долг. Не поддержали какую-то идею Блэков в Визенгамоте. Вообще, в родовом гнезде тёмного семейства царила на редкость душная атмосфера. Орион постоянно где-то пропадал по коммерческим делам, и на «Гриммо, 12» царствовала Вальбурга. А с матерью у Сириуса отношения никогда не были простыми. Мальчику казалось и не без основания, что она хочет вылепить из него идеального наследника.

— Я иду, — крикнул он из коридора и направился вниз. Мать уже ушла в свои покои, а на столе в гостиной действительно лежал, очень богато украшенный конверт с вензелями и золотым тиснением. Удивлённый Сириус распечатал его и вытащил сложенный лист пергамента. В нём ровным и прекрасно знакомым почерком было написано: «Привет, Сириус. Это Бьёрн Вильямс. Предлагаю завтра встретиться в кафе Фортескью и отпраздновать начало каникул. А зная величие вашей семьи, я для тебя и для Веги специально выбрал самые дорогие конверты с какими-то особыми пометками для домовиков, чтобы его точно вам отдали. В общем, завтра в двенадцать жду тебя и Вегу в кафе.

Твой однокурсник, Бьёрн Вильямс».

Сириус весело рассмеялся впервые за то время, что вернулся в родительский дом. Затем сделал лицо, приличествующее наследнику, и отправился к матери договариваться.

Вальбурга разрешила Сириусу прогуляться к друзьям, только приказала взять с собой Регулуса. Брату в этом году поступать в Хогвартс, и будет неплохо познакомить его с достойными молодыми людьми. Под впечатлением от конверта, в котором пришло письмо, она даже не стала спрашивать, что за однокурсники пригласили сына на встречу. Ведь ни один магглорождённый не потратит на простое письмо пять золотых галеонов. А для леди Блэк лишь чистота крови имела значение. Пусть хоть с Мордредом встречается, главное, чтобы не с магглами.

— Регулус! — дверь приоткрылась, и Сириус засунул голову в щель. — Завтра в двенадцать мы с тобой отправимся на Косую аллею. С моими друзьями будем отмечать начало каникул.

Мальчик, читающий за столом книгу, раздражённо посмотрел на Сириуса.

— А я тебе зачем? Это твои дружки, сам с ними и встречайся. А я лучше это время потрачу на изучение магии.

— Так мать сказала, — пояснил Сириус насмешливо. — А то звал бы я тебя с собой, маленький книжный червяк!

Регулус только закатил глаза и, уже отвернувшись обратно к книге, сказал:

— Раз маменька считает это полезным, я, конечно, пойду.

Потом в голову ему пришла какая-то идея, и он вскочил со стула.

— А ведь я могу пригласить с собой Барти Крауча! Всё, Сириус, я пошёл договариваться.

Брат метнулся мимо едва успевшего отшатнуться Сириуса и умчался в направлении родительских покоев. «Как бы ты ни старался выглядеть книгочеем, Регулус, ты всё равно в душе́ истинный Блэк. Горячий и порывистый, как все мы», — с улыбкой подумал Сириус и направился в свою комнату.

***

Леди Араминта дрожащей рукой налила ещё один бокал вина́. После её знаменитой речи в Визенгамоте незамедлительно началась травля в прессе. Даже «Ежедневный пророк» опубликовал развёрнутую статью о родовом безумии Блэков. Корреспондент осторожно написал, что от этого не застрахованы ни старые, ни молодые члены известного рода. И пусть явных оскорблений, за которые можно было вызвать на дуэль, не было, но все заинтересованные лица поняли и ограничили общение с ней.

В окно особняка спикировала важная сова и уселась на специальной подставке. К её лапке был привязан золочёный конверт. «Наверное, очередной вопиллер от светлых семейств», — скривилась мысленно леди Мелифлуа, доставая на всякий случай палочку. Сова заволновалась, увидев её жест, но женщина просто отцепила конверт от протянутой лапы. Птица немедленно ретировалась в окно, постаравшись сделать это как можно незаметней. «Вот же, теперь даже совы считают, что я сошла с ума?» — рассердилась на птицу Араминта и хотела уже кинуть в дорогу «Жалящее», но сова была далеко.

Письмо было адресовано дочери, и женщина тут же отправила домовика за ней. Вега оказалась в зельеварне, где ставила какой-то опыт по школьным материалам. Профессор Слизнорт обещал, что если она покажет хорошие результаты, он обязательно пригласит её на старших курсах в клуб «Слизней». Это считалось очень престижным среди слизеринцев, вот дочь и старалась.

Когда Вега вошла в гостиную, как была в защитной униформе, мать протянула ей письмо, но не смогла сдержать любопытства:

— Это кто тебе пишет, дочка. Арабский принц?

— Ну ты скажешь, мама, — фыркнула Вега. Это однокурсник из Хога. Приглашает меня в числе прочих наших отпраздновать начало каникул в кафе на Косой аллее.

— То есть это не свидание? — деланно вздохнула женщина. — А я уже себе навоображала.

— Мама! — сердито воскликнула юная Блэк, мило покраснев. — Это никакое не свидание!

— Хорошо-хорошо, — заулыбалась леди Араминта. — Тогда почему в таком конверте? Наверное, так этот мальчик хотел показать, как ты ему нравишься!

— Мама! — ещё сильней возмутилась Вега и вылетела из комнаты.

— Не забудь приказать домовикам сделать тебе завтра причёску! — крикнула леди Араминта в захлопнувшуюся дверь. «Дети растут так быстро. Ещё недавно эта кроха пищала в кроватке, а теперь уже собирается на свидание», — с такими мыслями женщина отставила в сторону бокал с вином и встала. От разговора с дочерью поднялось настроение, и она решила посетить ткацкую фабрику в Глостершире. После феерического выступления в Визенгамоте правящая семья передала производство леди Мелифлуа, что изрядно повысило состояние одинокой матери.

В кафе Фортескью в крытой его части Бьёрн арендовал отдельный кабинет. И сейчас в него входили очередные приятели, которых он пригласил сегодня. Здесь были все, с кем Магнуссон близко общался в Хогвартсе. Некоторые члены фехтовального и дуэльного клуба, Сириус с братом и кузиной, Джеймс Поттер и Люциус Малфой. Рабастан Лестрейндж и Сол Крокер уже разливали по стаканам сливочное пиво, перешучиваясь с гриффиндорцами из клубов, которые тоже были здесь.

Когда все расселись, а стол был накрыт расторопными домовиками, с места поднялся Люциус Малфой. Нарцисса, которая сидела рядом с ним, ободряюще кивнула.

— Господа! — Люциус оглядел собравшихся студентов. — Во-первых, хочу выразить благодарность нашему другу Бьёрну, за то, что собрал нас всех. Это очень приятно. А во-вторых, я бы хотел в конце августа пригласить всех собравшихся к нам в Малфой-мэнор на помолвку. Я и прекрасная мисс Блэк, — Люциус с тёплой улыбкой посмотрел на подругу, — решили таким образом обозначить наши дальнейшие планы.

Все тут же начали поздравлять будущую пару, весело выкрикивая пожелания. Домовики заметались по залу, только успевая наполнять стаканы. Когда первый ажиотаж прошёл, все начали рассказывать, что придумали родители, чтобы детям не было скучно летом. В основном старших ждала подготовка к взрослой жизни, введение в дела рода и прочее. Люциус и Рабастан хвастались, что их представили сильнейшему магу, который дружил с их родителями.

— Это большая политика, Бьёрн, — сверкал глазами Люциус. — Как только Лорд победит, именно мы будем решать, как будет развиваться магический мир дальше. Ты даже не представляешь, какие там перспективы!

А Рабастан, не менее гордо, говорил, что те, кто сейчас рядом с лордом, получат самые вкусные места в будущем правительстве.

— Я рад за вас, парни, — улыбался Бьёрн. — У слизеринцев любовь к политике и золоту, наверно, в крови.

— Ха, — усмехнулся Сол Крокер. — Это точно! Я, например, предпочёл бы устроиться в «Отдел тайн». Вот где может найти себе применение талантливый маг. Изучать неведомое за достойную плату значительно интересней, чем заниматься политикой.

— Поэтому тебя шляпа отправила к воронам, — усмехнулся Магнуссон. — Хотя как фехтовальщик и дуэлянт ты сильнее большинства из нас.

— Чтобы мозги работали, надо, чтобы тело тоже не отставало! — притворно раздулся невысокий Крокер. — Тренируйся чаще и больше, мой мальчик, — пародировал он очень похоже Дамблдора, и все весело заржали.

День пролетел незаметно. Ребята договорились встретиться в этой же компании на празднике у Малфоев и разошлись. Бьёрн так пока и не решил, чем будет заниматься в ближайшие месяцы. Наверное, просто учиться. В августе он планировал съездить в гости к Батильде Бэгшот и прожить у неё до самой отправки в Хогвартс. С мыслью об этом он и заснул.

***

Каменный мешок в крепости, стоявшей посреди альпийских гор. Высоко наверху маленькое зарешеченное оконце, почти не дающее света. По нему можно было понять, день за стенами тюрьмы или ночь, а ещё оно не давало задохнуться и мучило надеждой. Возле одной из стен два раза в день появлялась миска с едой и кувшин воды. В другом углу находилась маленькая дырка в полу, в которую узник мог справлять естественные надобности.

Для сна служила пристёгнутая к стене железная кровать с набитыми сверху досками. За почти двадцать семь лет, которые Геллерт Гриндевальд провёл здесь, он изучил каждый миллиметр своей тюрьмы, чтобы найти выход, которого не было. Двери были не предусмотрены в его узилище, эта камера со временем станет его могилой.

Магия замка не давала ему умереть. Он несколько раз пытался откусить язык, перегрызть вены на руках, как-то ещё убить себя, но каждый раз неуловимая сила идеальной клетки останавливала его каждый раз. Магия тюрьмы, в которую он лично превратил этот замок в угоду своей гордыне. Геллерт даже с ума сойти не мог, хотя уже много лет не слышал человеческий голос. Единственное, что оставалось у самого охраняемого узника этого века — это его сны. Тюрьма и одиночество не смогли забрать их.

Геллерт настойчиво тренировал погружение в осознанный сон все эти годы. Магия ему была недоступна, но острый разум оставался с ним. Благодаря упорству и железной воле Гриндевальд сосредоточился на том, чтобы научиться путешествовать во сне и хотя бы так покидать Нурменгард. К сожалению, пока всё, чего он смог добиться, не выходило за рамки развитого воображения. Без магии всё было бесполезно.

Гриндевальд множество раз проклял тот миг, когда предпочёл заключение смерти. Мордредов Альбус со своим лживым милосердием. Милосерднее было его убить. Жаль, что Геллерт понял это не сразу. Вначале он радовался, что удалось избежать смерти. Так глупо и наивно.

Как и тысячи раз до этого, у стены появилась еда, и Геллерт механически двинулся туда. Одно время он пытался не есть и не пить, но магия тюрьмы заставляла это делать, едва он ослабевал. Тело само брало в руки миску и поглощало пищу и воду, а разум Гриндевальда бился в ужасе в тщетном усилии вернуть контроль. После множества попыток умереть он потерял надежду. К сожалению, природа наградила его отличным здоровьем и долголетием. Геллерт не знал, когда он сможет умереть. Организм волшебника, даже в отсутствие магии, крепче, чем у обычного человека.

Покончив с едой, Геллерт вернулся на койку и попытался забыться сном. Он провёл ладонью по шершавой стене и почувствовал уже привычный холод камня. Попробовал в очередной раз ощутить магию, но источник не отозвался. Горькая ирония судьбы: столько лет бороться против магглов, а в конце пути стать таким же… никчёмным.

Наконец, Гриндевальд провалился в сон и снова постарался осознать себя в мельтешении призрачных миражей. Ему приснилось, будто он разговаривает с зеркалом. Оно было похоже на то, о котором писал Альбус. Артефакт, что исполняет желания, а на самом деле ворует магию и жизнь того, кто в него смотрит. Этот сон ему часто снился последние двенадцать лет. Но в зеркале никогда не отражалось ничего. Просто гладкая поверхность, за которой серая пустота.

Однако в этот раз всё пошло по-другому. Геллерт снова остановился у зеркала, а там по дымчатой поверхности шла едва заметная рябь. «Что-то новенькое», — удивился во сне Гриндевальд, напрягаясь. В глубине зеркала сгустилась тень, и Геллерту послышался голос. Казалось, что шепчет ветер. Тем не менее Гриндевальд мог хорошо разобрать все слова.

— Ты не в силах уйти на перерождение, потому что было некому передать наследие рода.

«А сейчас прям появилось, — хмыкнул про себя Гриндевальд. — Сколько пафоса. Шайсе! Опять чудится всякий бред. Наверняка это моё подсознание ересь несёт. Я ведь не удосужился оставить наследника. Думал, что смогу жить вечно, кретин».

Хотя, что это могло изменить, Геллерт не понимал. В то же время он снова постарался вернуть своё внимание к зеркалу. Картинка расплывалась, что говорило о том, что скоро мозг отключится и Гриндевальд провалится во тьму без сновидений.

— Если ты хочешь уйти раньше срока, — снова послышался голос, — то должен связаться с мальчиком через сны. В нём есть родственная кровь, ты сможешь пройти сквозь защиту, воспользовавшись его магией. Учиться во сне он умеет, и тебе не откажет.

Картинка начала распадаться, и Геллерт отчаянно закричал, пытаясь узнать чуть больше:

— Кого мне искать? Как?

— Бьёрн Магнуссон… Просто войди… в зеркало…

Картинка лопнула, как упавшее на камень стекло, и Геллерт в который раз потерял себя.

В течение нескольких недель Гриндевальд исступлённо пытался вновь увидеть этот сон, шептал имя мальчика, но ничего не получалось. И только когда он почти забыл тот разговор, Гриндевальд вновь оказался в комнате с зеркалом.

Чуть не проснувшись от вспыхнувшей надежды, Геллерт тем не менее сумел взять себя в руки и, больше не сомневаясь, шагнул в мерцающий туман за зеркальной рамой. В этот раз он оказался в библиотеке и даже почувствовал запах старинных книг. В глубине за хорошо освещённым столом сидел светловолосый мальчик двенадцати лет и читал манускрипт.

— Ты Бьёрн Магнуссон? — выпалил Геллерт и даже сам поразился истерично прозвучавшему голосу.

Мальчик удивлённо поднял голову и только сейчас заметил Гриндевальда.

— Как интересно, — подросток внимательно разглядывал одетого чуть ли не в саван заросшего седого старика. — Здравствуйте, сэр. Я думал, что в моих снах могу видеть только давно почивших предков. Но вы, как мне кажется, пока ещё живы. Не подскажете, как вы здесь очутились?

— Я хочу умереть, — неожиданно для себя признался Гриндевальд. — Я почти тридцать лет провёл в каменном мешке в горах. Магия тюрьмы не даёт мне сдохнуть, пока я не передам знания кому-то с родной кровью.

— Тюрьмы? — ещё сильнее удивился подросток.

— Да. Которую я сам построил на пике своего могущества, — переступил босыми ногами по холодному полу узник Нурменгарда. — Меня зовут Геллерт Гриндевальд, кстати. Я бывший тёмный лорд, шайсе, — его губы искривились в ироничной усмешке, потерявшейся во всклокоченной бороде.

Бьёрн вспомнил разговор с гоблином, когда тот рассказывал, что у него два живых родственника. И если с Батильдой Бэгшот Магнуссон собирался встретиться в августе, то про Гриндевальда предпочёл просто забыть. Ведь ни вытащить его из тюрьмы, ни даже как-то связаться, он в свои одиннадцать лет вряд ли смог. Поэтому внезапное появление во сне этого заросшего седого старика в лохмотьях стало для Бьёрна сюрпризом.

Вообще, он до этого думал, что обучающие сны — это полностью влияние артефакта, который находился у него в груди. А то, что камень вообще там есть, Магнуссон узнал чуть ли не в первом же сне от убелённого сединами старца, который представился одним из его далёких предков. Этот пращур как раз и создал артефакт, пожертвовав для этого жизнью в ритуале.

После того разговора Бьёрн задался целью тоже освоить артефакторику, слишком невероятные вещи рассказывал предок. К сожалению, пока не получалось найти учителя, а сны не спешили раскрывать что-то об этом искусстве. Во снах его учили выживать. Видимо, такие знания были более приоритетны. А сегодня во сне появился совершенно другой человек, который точно не являлся частью артефакта. Более того, он был живым.

Поэтому Бьёрн чуть не начал приплясывать от нетерпения, торопясь задать сотни вопросов. В конце концов, если верить тому, что он прочитал про этого мага. Гриндевальда не зря называли величайшим тёмным лордом двадцатого века. Бывший тёмный лорд точно хорошо разбирался в колдовстве, а Магнуссон хотел стать сильнее. Это почти маниакальное желание было навязано магией и интуицией. Иногда Бьёрну снились большие песочные часы, в которых неумолимо сыпался песок. Каким-то чутьём Магнуссон ощущал, что это время, которое у него осталось, прежде чем его найдут те, кто убил родителей. Вряд ли эти люди не попробуют закончить то, что начали. Бьёрн не знал, откуда ждать удар и пытался подготовиться как можно лучше.

— Значит, вы хотите умереть, а для этого должны мне передать свои знания? — переспросил Бьёрн. — А вы в артефакторике разбираетесь?

Геллерт внезапно стал замечать, что по мере разговора с мальчишкой его состояние меняется. Начали сами собой укорачиваться волосы, ветхая одежда становилась всё более новой, а на ногах появилась обувь. В теле просыпалась сила, и он впервые за много лет почувствовал магический источник.

— Как ты это делаешь? — изумлённо вытаращился Геллерт на мальчика, ощупывая гладкое лицо. В последний раз он так хорошо себя чувствовал ещё в Париже, когда выступал перед волшебниками с пламенной речью.

— Мы же в моём сне сейчас, — пожал плечами Магнуссон, — а здесь я устанавливаю правила. Мне захотелось увидеть вас таким, каким вы были до того, как попали в тюрьму.

Бьёрн взмахом руки создал отличный мягкий диван возле своего стола и кивнул на него Геллерту.

— Присаживайтесь, герр Гриндевальд. Я читал про вас книги, но историю всегда пишут победители. Мне будет полезно узнать вашу точку зрения. А потом расскажете, что это за наследство такое, что вы хотите мне передать.

Геллерт про себя удивился разумности подростка и уселся в кресло, настраиваясь на долгий разговор. У него было достаточно времени, чтобы по многу раз прокрутить свою жизнь и понять, где он ошибся.

— Гордыня всему виной, Бьёрн, — через какое-то время закончил Гриндевальд. — В погоне за могуществом мы, как говорят простецы, теряем берега. Мне и моим людям казалось, что нет никого лучше и сильнее нас. Но когда весь мир объединился против нашей идеи, мы потерпели поражение. И даже сильнейшая на свете волшебная палочка мне не помогла.

— А что за палочка? — заинтересовался Бьёрн.

Гриндевальд рассказал ему историю о трёх братьях, оказавшуюся далеко не сказкой. Указал, что проиграл Бузинную палочку на дуэли с лучшим другом. А в конце поразил Бьёрна тем, что этим человеком был Альбус Дамблдор.

— Великий Светлый волшебник Англии — ваш друг детства? — обалдел Бьёрн. — Я видел в его руке эту палочку.

Геллерт горько скривил губы и снова выругался.

— Да, Дамблдор и есть причина того, что я провёл эти годы в тюрьме. Теперь я думаю, лучше бы он меня убил. Палочка невероятно могущественна, но Альбус не способен использовать и половины её мощи.

— Почему? — удивился Бьёрн.

— Я это понял уже потом. Чтобы палочка слушалась нового хозяина, старый должен быть мёртв. Я украл её в своё время у болгарского мастера Григоровича, но он не являлся её хозяином. Я смог подчинить её, и палочка меня признала. Но Альбус меня всего лишь победил на дуэли, а не убил. Да и то дуэль была не совсем настоящая. Поэтому я до сих пор являюсь истинным хозяином артефакта. Только моя смерть позволит заново привязать эту могущественную палочку. Не зря наш род традиционно был силён в артефакторике и тёмной магии.

— Значит, вы сможете научить меня создавать артефакты? — искренне обрадовался Бьёрн, тут же отбросив мысли о палочке.

— Конечно. Я постараюсь передать тебе все свои знания, а это не только артефакторика, — криво усмехнулся Гриндевальд. — У тебя здесь лишь библиотека или есть где заниматься магией?

Тут узник скривился, но всё же продолжил говорить:

— Сразу имей в виду. Для колдовства я смогу использовать лишь ту магию, что даёшь ты. Поэтому, как только почувствуешь усталость, занятие прекращаем. Чем бы в этот момент мы ни занимались. Время во сне летит намного быстрей, так что я надеюсь, передача знаний и их отработка надолго не затянутся, хватило бы магии. В следующий раз я проверю, что ты уже умеешь, составлю план обучения и начнём.

Бьёрн сосредоточенно выслушал Геллерта и… проснулся. В этот момент далеко в Альпах пришёл в себя и Гриндевальд. Хорошо, что сейчас его не видел никто. Таким довольным он не чувствовал себя с тех пор, как похитил Персиваля Грейвса, чтобы занять его место.

Глава 14 «Ничего личного» как оправдание подлости

Каждый день по двадцать часов сна, который не был сном. Изматывающий отток магической энергии, что едва успевала восполняться. Бьёрн старался нагружать себя физической работой, придумывал упражнения, лишь бы только не напрягать голову. Окклюменция с трудом помогала осваивать колоссальные объёмы знаний, которые впихивал в него нежданный учитель. Узник неизвестного замка-тюрьмы помешался на идее сделать из Бьёрна свою молодую копию. Он пытался передать Магнуссону знания, которые собирал по всему миру множество лет. Иногда Бьёрну очень хотелось прекратить эту пытку, но где-то в глубине души, мальчик понимал, что второго шанса может и не быть. Вряд ли любой другой учитель будет настолько заинтересован в том, чтобы Магнуссон всё освоил.

Эти два летних месяца дались Бьёрну очень тяжело. Он похудел и стал казаться выше. Каждую ночь Бьёрн встречался с Гриндевальдом и учился, учился, учился… Тёмный лорд был крайне требовательным, жестоким и саркастичным наставником. Заставлял добиваться идеального исполнения заклинаний и осваивать огромные объёмы новых знаний. И вместе с тем высмеивал неудачи мальчика, заставляя его вспыхивать от ярости, но в то же время сохранять хладнокровие в любой ситуации.

Если бы не занятия окклюменцией и большой запас зелий, которые приходилось постоянно использовать, наверное, Магнуссон уже бы сдался и слёг с магическим истощением. Ещё никогда раньше ему не приходилось так выкладываться на занятиях. Бьёрн методично доводил себя до грани, пытаясь преодолеть предел возможностей двенадцатилетнего тела.

В конце июля Геллерт неохотно прекратил издевательства над учеником, назвал пару десятков книг, которые требовалось освоить за следующий год, и с сожалением удостоверился, что большего от Бьёрна не добиться, как бы он ни старался. Очнувшись в своей камере, Геллерт со злостью саданул кулаком в стену и сломал руку. Впрочем, тело сразу сковало параличом, а раны начали немедленно зарастать.

Гриндевальд с бешенством подумал, что передача наследия растянется на несколько лет. Когда шанс на избавление так близко, ожидание становилось мучительным. «Ты ждёшь почти тридцать лет, — успокаивал он себя. — К окончанию Хогвартса точно успеешь обучить мальчишку всему. А что такое шесть лет по сравнению с тем, что тебя ждало?» Только эти мысли помогли не сойти с ума, когда он понял, что ученик не выдержит нагрузки. «Да и я сам бы тоже не выдержал, случись у меня такой сумасшедший учитель. Даже странно, как он через неделю не сломался, — продолжал утешать себя Гриндевальд, а потом оскалился в безумной усмешке. — Надо придумать, как передавать свои знания быстрее. В этом больше пользы, чем в истерике».

***

Всё взаимодействие с внешним миром проходило через домовика. Бьёрн практически жил во сне всё это время. Но сегодня он наконец спустился в общий зал и тут же попал под взволнованный взгляд бармена Тома.

— Ты что с собой сотворил, сожри тебя мантикора? — чуть не выскочил из-за стойки хозяин «Дырявого Котла». — Ты в зеркало себя видел? Вылитый упырь!

Бьёрн только пожал плечами и тяжело вздохнул, обращаясь к взволнованному Тому:

— Я завтра хочу отправиться в Годрикову Впадину: в гости к миссис Бэгшот. Там на деревенской пище и отъемся. Всё будет в порядке, Том, — попытался он улыбнуться. — Не волнуйся за меня, я справлюсь. Пройдусь по магазинам, присмотрю какие-нибудь гостинцы. Завтра с утра отправлюсь в дорогу. Если что-то хочешь передать своим родственникам, то прикажи своему домовику отнести ко мне в комнату. Ладно?

Сказав это, Бьёрн прошёл мимо стойки и неторопливо вышел на задний двор: к переходу в магический мир. Косая аллея встретила его привычным шумом, и для начала Бьёрн зашёл на почту, откуда отправил письмо Батильде Бэгшот. Потом прошёлся по лавкам, покупая то, что, на его взгляд, могло пригодиться живущей в глуши одинокой женщине. В основном он спрашивал об этом продавцов, от себя взял только подарочный торт и упаковку мороженого под стазисом, чтобы не растаяло. Здесь светило яркое солнце, шумела толпа, и Бьёрн понемногу начал отходить от непрекращающейся гонки за силой. Казалось, что здесь: среди гуляющего по тротуарам народа, даже дышится легче. Неожиданно Бьёрн почувствовал, как чьи-то ловкие пальцы схватили пакет с подарками, который в уменьшенном виде лежал в кармане.

Обычно все покупки Магнуссон клал сразу в сумку, но сегодня её забыл. Психическое состояние после двухмесячной гонки было тоже далеко не на высоте. «Ах ты, гад!» — выругался Бьёрн, наблюдая, как щуплая фигурка мелькает уже в трёх метрах от него. Выхватив палочку, он тут же прицепил к воришке недавно выученное заклинание-следилку. Не став ждать, пока грабитель скроется, он, ориентируясь на чувство магии, бросился следом. Беглец свернул налево напротив банка «Гринготтс» и скрылся в проулке. Отдуваясь, Бьёрн подбежал к углу и увидел, как карманник пробегает в арку, ведущую в Лютный переулок. «Вот чёрт», — рассердился Бьёрн и снова помчался следом. Ему было жалко не столько украденных подарков, сколько потраченного на их покупки времени. Снова бегать по магазинам не хотелось, к тому же было обидно оттого, как он лопухнулся.

Проскочив арку, Бьёрн, повинуясь ощущению от следилки, открыл скрипучую дверь и оказался в большом грязном помещении, где на продавленных диванах расположилась группа подростков. Раньше это было какое-то кафе, но сейчас это место явно служило разбойничьим притоном. Пыльные окна, покрытый пятнами пол, запах немытых тел — всё это заставило Магнуссона брезгливо поморщиться. Несколько крепких ребят пили пиво с рыбой, а перед ними стоял, тяжело дыша, знакомый карманник.

— Это тот терпила! — завопил, поворачиваясь, воришка, едва только Бьёрн очутился внутри помещения. — Как ты меня нашёл, дерьмо тролля?

Трое подростков постарше выхватили палочки и, не став ничего говорить, тут же отправили в Бьёрна «режущее», «связывающее» и что-то ещё, что он не сумел опознать. Магнуссон чуть сместился в сторону, пропуская мимо себя первые два луча, и мгновенно вытащил палочку, ставя щит перед третьим. Причём по уже вбитой Гриндевальдом привычке «Протего Дуо». Грязно-розовый луч отразился от щита обратно, и не успевший увернуться подросток вскрикнул, схватившись за живот. Бьёрн, помня наставления Флитвика, тут же разоружил всех троих. Единственный, кроме Магнуссона, кто оставался на ногах, был тот самый воришка. Он прижал палочку к голове одного из упавших подельников и истерично завопил:

— Не подходи, фраер! Я ему сейчас башку взорву, клянусь Мерлином.

Бьёрн жёстко улыбнулся и разрешающе кивнул. А потом, не меняя выражения лица, резко ткнул палочкой в карманника и произнёс заклинание немоты. Воришка открыл было рот, пытаясь что-то наколдовать, но не смог. И тут же выпущенное заклинание «Петрификус Тоталус» заставило его ткнуться носом в пол.

К поверженным противникам, памятуя случай с мантикорой, Бьёрн подходить не стал. Сначала добавил каждому ещё по заклинанию парализации. Подхватил палочки и забрал у воришки своё имущество.

В этот момент отворилась со скрипом дверь, и в комнату зашёл неопрятный волшебник разбойничьего вида.

— Вы что, не работаете, шпана, а?.. — начал он грозно, но тут же умолк, заметив валяющихся по комнате подростков. А потом побледнел, заметив палочку, которую Бьёрн уверенной рукой направлял ему в грудь.

— Зайди внутрь и брось палочку на пол, — холодно приказал Магнуссон. — Если не сделаешь, ляжешь с ними.

Волшебник забегал глазами в поисках выхода, но худой мальчишка в дорого́й одежде смотрел пристально, и было заметно, что он готов убивать.

— Ладно, пацан, не «кипишуй», — прохрипел волшебник примирительно , осторожно отбрасывая палочку в сторону. — Ты откуда такой ловкий? Я гляжу, вроде не из местных.

— Один из ваших, — Бьёрн несильно ткнул ногой лежавшего воришку. — Имел наглость залезть ко мне в карман. Это косяк, старшой.

Бьёрн прожил в приюте семь лет, и стиль общения с подобными людьми освоил раньше, чем научился читать и писать. Многие приютские дети пополняли многочисленные банды. Бывшие воспитанники набирали из приюта новых рекрутов, кто-то делился подробностями жизни на воле. То, что Бьёрн никуда старался не влезать, говорило лишь о его понимании, что он всё равно уйдёт в магический мир. Но это не мешало ему быть своим в подобных кругах. Так что сейчас он просто хотел договориться со старшим бригады карманников, чтобы потом не ходить по Косой аллее, оглядываясь.

Бандит скривил небритую рожу и нехотя выдавил:

— По прикиду непонятно: что ты из тех, кого опасно щипать, пацан. Обычный мажонок на вид, из богатеньких. Что хочешь?

— Своё я забрал сам, — хлопнул себе по карману Бьёрн. — С моей стороны — без обид. Я сейчас просто уйду, а ты можешь делать что хочешь. Твои все живы и не покалечены даже. Но чтобы без ответок потом, согласен?

Бандит посверлил его глазами и нехотя кивнул. Бьёрн, не теряя осторожности, прошёл мимо старшего бригады. Выйдя на порог, он внезапно столкнулся со старым знакомым.

— Здравствуйте, мистер Сивый, — Магнуссон вежливо поздоровался с оборотнем. — Как ваши дела?

Фенрир оторопело уставился на знакомого подростка, а потом перевёл взгляд на открытую дверь и хрюкнул от смеха.

— Привет, мелкий. Ты что, всю банду щипачей положил? — он поманил пальцем старшего и сквозь смех выдавил:

— Что, Брукс, отрыжка нюхлера? Добыча оказалась зубастой? Чтоб не лезли больше к пацану! Это правильный волшебник, хоть и мелкий ещё. Он с мистером Горбином знакомства водит, а вы его обокрасть решили.

Сивый положил лапищу на плечо Бьёрна и оскалился своей страшной улыбкой.

— Да я ничего не знал! — завопил бандит. — Я только зашёл в малину, а он тут уже сам все вопросы порешал. И мы договорились с ним, чтоб без обид, — на его небритой морде выступили капельки пота, а руки задрожали.

— Да, — подтвердил Бьёрн. — Я без претензий к нему. Просто недоразумение вышло.

Магнуссон подумал, что, возможно, старик-продавец из того магазина, где он купил книжки, был не самым простым человеком. А сейчас Бьёрн вспомнил, что список манускриптов, которые приказал ему выучить Гриндевальд, вряд ли можно будет найти в библиотеке Хогвартса. А значит, пора проведать старика Горбина.

— Мистер Сивый. Вам в сторону «Горбин и Бэркс»? Хочу зайти поздороваться, раз я всё равно сюда зашёл.

— Пойдём, — хмыкнул оборотень. — Я в «Белую Виверну» иду. Нам как раз по пути.

Они оставили позади счастливого бандита, а Сивый по дороге объяснял, какая здесь иерархия между местными. Оказалось, что хозяева магазинчиков и владельцы доходных домов являются воротилами Лютного переулка. У каждого есть на подхвате бригады менее удачливых бандитов, а кто-то сам является сильным магом или имеет покровителей из аристократии.

— А мы, оборотни, вольные стрелки, — ухмыльнулся Фенрир на вопрос Бьёрна. — Кто заплатит, на того и работаем. Как Робин Гуды у магглов.

Магнуссон заметил, что Сивый чем-то озабочен, но спросить не решается. Нетипичное поведение уверенного в себе оборотня заинтересовало, и он слегка подтолкнул его магией к откровенности.

— У меня к тебе вопрос есть, малыш, — сдался Фенрир. — Ты в Хогвартсе знаком с Люпином? Римус твоего возраста будет. Крепкий такой пацанёнок.

— Знаком, — кивнул Бьёрн. — Он на Гриффиндоре учится. Компанию с моими приятелями водит. Нормальный парень, только тихий больно, забитый какой-то. Я сначала думал, что Люпин просто стесняется, но оказалось, он так всегда себя ведёт, даже когда злится. Странно это. Гриффиндорцы, они как молния. Резкие все. А Римус другой. Наверное, у него родители строгие.

По лицу оборотня пробежала лёгкая судорога, но Бьёрн не подал виду, что что-то заметил.

— Нормально он учится, не обижают его на Гриффиндоре? — с какой-то затаённой грустью спросил Сивый.

— Да кто его обидит, — ухмыльнулся Магнуссон. — Он с главными заводилами факультета дружит. В одной комнате живёт. Скорее они подобьют его кого-нибудь обидеть. Есть там у нас кандидат со Слизерина. Слишком высоко нос дерёт, таких в коллективе не любят.

— Я уверен, ты тоже со Слизерина, — весело оскалился Сивый. — Я вашего брата, высокородных аристо, сразу чую.

В этот момент они подошли к магазину, и Бьёрн попрощался с оборотнем, напоследок попросив контакты для связи. «С таким разумным будет неплохо поддерживать отношения, тем более что он ко мне тоже настроен вполне нормально», — решил Магнуссон и зашёл в магазин.

Горбин стоял за прилавком, а по залу ходили несколько волшебников, разглядывая витрины.

— Привет, Вильямс, не думал, что встречу тебя в этом месте, — раздался надменный молодой голос, и Бьёрн заметил двух высоких блондинов.

— Добрый день, Люциус, — узнал Магнуссон младшего из волшебников. — Здравствуйте, сэр.

Старший блондин благожелательно кивнул, и Люциус поспешил представить ему Бьёрна:

— Отец. Перед тобой достойный маг нашего факультета, мистер Вильямс. Выдающийся для своего возраста волшебник посещает вместе со мной закрытые клубы фехтования и дуэлинга. Потом не удержал великосветский тон и, наклонившись к уху отца, прошептал: «Он в дуэли шестикурсника победил, представляешь!»

— Рад знакомству, мистер Вильямс, — протянул руку блондин. — Я знаю, что мой сын пригласил Вас к нам в конце августа. Со своей стороны хочу сказать, что тоже буду рад видеть Вас в Малфой-мэноре в этот день.

Малфои горделиво направились к выходу, а Бьёрн раскланялся с благородным семейством и подошёл к прилавку.

— Приветствую Вас, мистер Горбин. Я к вам по делу.

— Хе-хе, — проскрипел старый волшебник. — А ко мне никто просто так не заходит. Я смотрю, ты и с Малфоями на короткой ноге?

— Мы учимся вместе и дружим немного, только он уже на седьмой курс перешёл в этом году, а я на второй, — улыбнулся Бьёрн. — Пересечений поэтому немного, но он нормальный парень.

— Ну какие твои годы, — хмыкнул Горбин. — Поверь, мой юный друг, со временем разница в возрасте станет незаметной. Какое же дело привело тебя ко мне на этот раз? Снова нужен проводник в лесную глушь? — он побарабанил пальцами по гладкой поверхности прилавка.

— Нет, — Бьёрн отрицательно покачал головой, доставая пергамент. — Вот список книг, которые нужны мне осенью. Вы сможете их найти?

Горбин осторожно пододвинул к себе пергамент, и его лицо удивлённо вытянулось.

— Ну надо же, какое совпадение. Денежки любят старого Горбина! Тёмный лорд Волдеморт пригласил на службу пятёрку магов из Европы, но особо их не балует пока, только обещает. Поэтому немцам приходится иногда продавать что-то из ненужных вещей, чтобы достойно экипироваться. Большинство этих книг у меня есть, — он кивнул на список. — Вот это я тоже смогу достать, — Горбин отчеркнул ногтем четыре позиции внизу страницы и продолжил:

— А вот этот манускрипт по магии крови лучше попроси у своих высокородных друзей. Очень дорогая книга и найти её почти невозможно. Но в библиотеках чистокровных родов наверняка ещё есть экземпляры. Никто особо не разбирается, но хранят.

Договорившись о цене, Бьёрн оплатил и забрал то, что было у старика, а насчёт остального обещал заглянуть ближе к осени.

— С тобой приятно иметь дело, — оскалился хозяин лавки. — Я пришлю сову, как соберу остальное.

— До свиданья, мистер Горбин, — поклонился Бьёрн и вышел из лавки.

Возле входа топталась парочка хмурых волшебников бандитской наружности.

— Плачу по два галеона каждому, — посмотрел на них Бьёрн, — если проводите меня до выхода из Лютного.

Волшебники молча кивнули и двинулись по бокам от идущего по переулку мальчика. Без проблем дойдя до выхода, Магнуссон достал из кармана золото и бросил бандитам.

— Спасибо, господа.

Один из волшебников ловко подхватил деньги и сунул их в карман. Другой снял шляпу и вежливо произнёс:

— Спасибо, Ваша милость, обращайтесь, если что-то потребуется в Лютном. Мы в «Белой Виверне» завсегда. Бутч и Дженнинкс нас зовут, всего вам хорошего.

«Наверное, меня опять приняли не за того», — подумал про себя Бьёрн, но, сделав лицо построже, тоже вежливо попрощался.

— Пацан не из простых, — ответил на вопросительный взгляд напарника Бутч. — Ты же сам видел в окно, как он с Малфоями ручкался, да и с Горбином, похоже, на короткой ноге. Четыре галеона за десять минут и без риска где ты ещё «срубишь»? — и довольные маги заспешили в кабак, чтобы слегка промочить горло.

Выйдя из переулка, Магнуссон вновь оказался на Косой аллее. «Точно, этот Лютный вытягивает золото из волшебников, — подумал Бьёрн, — и не только руками местных ворюг. Не зря он начинается напротив Гринготтса. В банке волшебники хранят деньги, а в Лютном теряют со страшной силой».

Покупка книг обошлась почти в пятьсот галеонов. Но если Гриндевальд требовал их выучить, значит, так и нужно сделать. Бьёрн неосознанно поёжился от воспоминаний о Геллерте и направился в сторону «Дырявого котла».

— Подарки для Мелинды и Летиции у тебя в комнате, — так поприветствовал его бармен Том. — Синяя большая коробка возле кровати. Подай в руну на торце немного магии, и она уменьшится.

Бьёрн согласно кивнул и заказал себе ужин. За всей этой беготнёй он банально забыл поесть и сейчас был крайне голоден. Набрав всего и побольше, Магнуссон уселся за свободный столик и с аппетитом начал уплетать яичницу с беконом, запивая всё апельсиновым соком. На десерт его ждали любимые круассаны с горячим шоколадом, и Бьёрн вовсю наслаждался едой.

На следующий день он камином перенёсся в почтовое отделение Годриковой Впадины. Поставив чемодан на пол, Магнуссон подошёл к женщине, сидевшей за стойкой, и вежливо спросил:

— Подскажите, пожалуйста, где я могу найти дом Батильды Бэгшот?

— Ты к старушке Бетти, паренёк? — улыбнулась женщина. — Десятый номер по главной улице. У неё самый красивый сад, не ошибёшься.

Бьёрн вежливо её поблагодарил, подхватил чемодан и отправился в указанном направлении на поиски нужного дома. Сад действительно оказался больши́м, но красивый он или нет, Бьёрн понять не сумел. Для него скорее имело значение, насколько вкусные яблоки там растут. Мальчик открыл деревянную калитку и вошёл, внимательно оглядываясь, не спряталась ли где-то от жары собака. А ну как выскочит сейчас? К его счастью, охранника не наблюдалось, и Бьёрн пошёл к дому.

***

В большой светлой комнате на простынях из паучьего шёлка после бурно проведённой ночи отдыхали Аластор и Доркас. Несмотря на бессонную ночь, они были бодры и готовы к новому дню.

— Милая, выходи за меня замуж, — с нежным выражением, несвойственным его суровому лицу, предложил Грюм. — Я люблю тебя.

Его мускулистая рука легко пробежалась по её коротким волосам. Женщина прищурилась, как довольная кошка, и лукаво посмотрела на своего любимого.

— А я думала, что ты уже никогда не решишься, Аластор. Вы, мужчины, как только слышите о браке, стараетесь тут же удрать подальше.

— Я воин, — рыкнул Грюм. — Я не такой. Я же вижу, что тебе тоже нравится быть со мной.

— И в постели, и в бою, — согласно кивнула Доркас и закинула на него точёную ножку. — Докажи мне это делом, любимый, раз ты хочешь меня… видеть своей женой…

Солнце ещё не поднялось в зенит, как Доркас Медоуз и Аластор Грюм уже аппарировали к поместью Прюэттов. Их ждали предупреждённые заранее братья-близнецы. Грюм раздал обоим рыжим парням маски с балахонами, точь-в-точь как у «Пожирателей смерти».

— Слушайте меня, — прорычал Грюм. — Альбусу нужна провокация. Общественное мнение и Министерство Магии должны быть на нашей стороне. Пора показать истинное лицо Пожирателей. Начальник центра сети летучего пороха — прихвостень аристократов. Надо его дискредитировать. На этой должности «Ордену Феникса» нужен лояльный волшебник. Тогда мы сможем контролировать перемещения по каминной сети, и тёмные ублюдки будут у нас как на ладони.

— Короче, Аластор, просто скажи, кого надо убить, — кровожадно ухмыльнулся Фабиан. — Хватит пихать в уши шерсть пушистика. Оставь планирование Дамблдору, старина, — рыжий маг сверкнул белозубой улыбкой.

— Поговори мне, салага! — рыкнул Аластор. — В общем, вот тебе «Оборотное зелье» и волос Августуса Ранкорна. Накажем дурака за глупость. Нормальный маг регулярно должен проводить ритуал «Отсечение плоти». Постоянная бдительность!

— Успокойся, Аластор, — погладила его по плечу Медоуз. — Я с тобой полностью согласна, но сейчас у нас дело, а мы не на плацу, и Прюэтты не твои кадеты.

— Ладно, — проворчал Грюм. — В общем, слушайте мой план: аппарируем домой к Крессвелам и убиваем всех, кроме младшего сына. Мелкий сопляк учится в Хогвартсе. Он послужит свидетелем обвинения, да и потом в школе повлияет на мнение учеников нашего любимого Гриффиндора.

— А кто эти Крессвелы? — поинтересовался второй близнец, пока Фабиан пил «Оборотное» зелье.

— Магглорождёный тюфяк, учился на Пуффендуе и женился на маггле сразу после школы. Любовь у них, видите ли, — спокойно пояснила Медоуз, помогая Грюму застегнуть маску. — А то, что дети будут магглами или слабосилками, его не волновало. Старшие дети пошли в неё, а младший с какого-то перепугу родился волшебником. Теперь у Минервы под боком учится: на первом курсе. Она сама предложила его использовать для акции.

— Магглокровок не жалко, — махнул рукой Фабиан, оглядывая свою новую внешность и расправляя одежду. — Ну и урод же этот Ранкорн.

— Морда у тебя, братец, шикарная! — развеселился Гидеон. — Как у садового гнома. Сразу видно родственников Армандо Тикнесса.

— Хватит болтать, — оборвал веселье Грюм. — Пора выдвигаться. Заходим. Используем «Круциатус». На всех, кроме мелкого. Ясно? Потом валим родителей и старших сестёр. И побольше крови, мяса! Чтоб мелкий проникся моментом. А потом ты, Фабиан, снимаешь маску и пафосно говоришь какую-нибудь ересь о чистоте крови и «Пожирателях смерти». Добавляешь про величие Волдеморта и скорый конец всем магглорождённым. Сообразишь сам, короче.

Братья одновременно кивнули и стали надевать маски. Все четверо мнимых «Пожирателей» дружно аппарировали к точке назначения. Совершенно не скрываясь, Грюм выбил дверь маленького коттеджа ногой и ловко ворвался в гостиную, держа наперевес палочку и тут же смещаясь в сторону с вероятной линии атаки. Следом за ним в дом заскочили и все остальные. Обедающая семья не успела даже удивиться.

Всё прошло, как и рассчитывал Грюм. Крессвел не смог дать достойный отпор, хоть и пытался. Поэтому и умер легко, по сравнению с остальными. «Секо» в исполнении Доркас Медоуз снесло ему голову. Кровью из обрубка шеи окатило всех сидящих за столом людей, а дальше началось театральное представление. Все четверо со знанием дела издевались над жертвами, а в конце жестоко убили. В итоге разгорячённые лёгкой победой боевики аппарировали прочь, а под столом остался сидеть белый как мел Дирк Крессвел, с пустыми равнодушными глазами.

Через час приехала полиция, вызванная соседями, и обнаружила ужасающую по своей жестокости картину. Дирка забрали в больницу, где его уже вечером навестил неприметный сотрудник ДМП. Он, не церемонясь, оглушил всех в больничной палате, кроме Крессвела, подошёл и сел на его кровать.

— Ты меня слышишь, Дирк? — пощёлкал пальцами маг, направляя палочку на мальчика. Тот медленно перевёл взгляд на волшебника.

— «Легилименс!» — не стал тянуть маг, едва только встретился с пустыми глазами подростка.

Увиденное в памяти мальчика, впечатлило привыкшего ко всякому следователя, а конец вообще привёл в ступор. Однако вина́ Ранкорна и «Пожирателей смерти» была очевидна. «Теперь вы поплатитесь: твари!» — заскрипел зубами ДМПшник, выходя из сознания Крессвела. После чего приложил палочку к виску подростка и плавным движением вытянул светящуюся нить.

— Твои воспоминания послужат доброму делу, малыш, — участливо улыбнулся волшебник. — А сейчас уберём шок и приглушим остроту воспоминаний, иначе ты руки на себя наложишь после такого-то ужаса. «Обливиэйт!»

Подросток застыл, а волшебник аккуратно, насколько мог, поработал с его памятью. Тот ничего не забыл, но мальчику теперь казалось, будто трагедия произошла давно и он успел примириться с потерей.

В тот же день материалы расследования были на столе у Крауча, и Бартимеус не стал медлить. Он лично арестовал Ранкорна и, несмотря на нелепые оправдания, приказал отправить его в Азкабан.

«Я вас всех предупреждал!» — мысленно зарычал Крауч, опрокидывая в горло стакан огневиски. Просмотренные воспоминания мальчика тоже не оставили его равнодушным. Он живо представил себя в похожей ситуации. Гибель любимой жены и сына Бартимеус не смог бы пережить. А слаженная команда «Пожирателей смерти», если нападёт неожиданно, может даже сильному волшебнику не дать возможности спастись. Тем более по силе используемых заклинаний, которыми убивали Крессвелов, было ясно, что под масками действуют аристократы. Подобный стиль магии недоступен ни одному ребёнку, воспитываемому у магглов.

«Туда тебе и дорога, Ранкорн, — Крауч выпил ещё стакан огневиски. — Думал, наверное, что мальчик от шока не сможет ничего рассказать, а применять легилименцию к детям никто не будет? А вот тут ты ошибся, подстилка Волдеморта. У ДМП есть на это право!»

— Сэр, вы решили остаться на ночь? — заглянул в кабинет секретарь.

— Собираюсь я, — проворчал Крауч, пряча бутылку. — До завтра, Джереми. Можешь быть свободен.

Уже накидывая мантию, Бартимеус решил, что наймёт специалистов, чтобы обновить защиту на доме и купить несколько мощных портключей, способных пробить антиаппарационный купол. «Надо обезопасить семью», — мелькнула у него последняя мысль перед тем, как он растворился в зелёном пламени.

***

В директорской башне вспыхнул камин, и в огне появилась голова Грюма.

— К тебе можно, Альбус?

Дамблдор поднялся из-за стола и подошёл к камину. Взмахом палочки, дав разрешение на вход, он неспешно вернулся на место. Грюм появился в кабинете, едва только Дамблдор со всем удобством расположился за столом. Очистив пепел с мантии невербальным заклинанием, Грюм с довольным видом подошёл к креслу и сел.

— Здравствуй, Аластор, — приветливо улыбнулся Дамблдор. — Есть новости? Судя по твоей довольной физиономии, неожиданностей не возникло?

— Да какие неожиданности могли там случиться, — ухмыльнулся Грюм. — Обыватели, мля. Прюэтты, Альбус, отмороженные совсем. Может, и правда древняя кровь слишком черна? Рыжие придурки вовсю от «Круциатуса» балдели, чтоб им…

— Они нам нужны, Аластор, — вздохнул Альбус. — Не разбив яиц, омлет не приготовить. Нам пока тоже придётся быть жестокими. Иначе с Риддлом не справиться.

— Почему ты сам его не вызовешь на дуэль, как Гриндевальда? — спросил Грюм, с благодарностью принимая кружку чая. Сделав шумный глоток, он довольно сощурился и продолжил:

— Ты же Великий Маг, а Волдеморт — поднявшийся на запретных ритуалах полукровка. В памяти тех, кто его видел в последнее время, он выглядит уже не совсем как человек. Глаза красные, в морде что-то змеиное появилось. Как есть тёмные ритуалы. Точно тебе говорю!

— Я не хочу, Аластор, переносить войну на территорию Хогвартса. По древнему соглашению директор имеет право сражаться только за школу. Иначе с подпиткой источника такой маг вполне способен захватить власть в стране.

— И что будет, если ты всё же вмешаешься в эту войну сам? — хмыкнул Аластор. — Веришь до сих пор в самосознание магии. Это же бред, Альбус.

— Рисковать не хочется, — сверкнул очками Дамблдор. — Я думаю, справиться с Риддлом способ найдётся. Тем более сейчас его действия играют нам на руку.

— Убийства и террор нам на руку? — Грюм едва не выронил кружку на колени. — С ума сошёл?

— Аластор. Ты всегда был простым боевиком, а надо мыслить глобально. Пора очистить землю старушки Англии от аристократии. Эти замшелые ретрограды тянут нас вниз. Маги больше не развиваются, старый друг. Мы деградируем! Сколько заклинаний было придумано в этом веке, а новых зелий? Молчишь?

Грюм задумчиво сморщился, прихлёбывая чай. Дамблдор поставил стакан на стол и горячо продолжил:

— Возможно, потомки и проклянут меня, но я стараюсь не ради власти и денег, их у меня хватает. Я всё делаю для Высшего Блага, Аластор! Когда-нибудь оба мира объединятся, взяв друг от друга лучшее. Мы достигнем небывалого расцвета. Но для этого нам с тобой придётся испачкаться в драконьем навозе. И, возможно, заплатить самую высокую цену. Но будущее покажет, кто был прав. Я или Том.

— Ты во всём этом намного больше понимаешь, Альбус, — тяжело поднялся с кресла Грюм. — Я с тобой, что бы ни случилось. Мы с Медоуз планируем пожениться следующей весной, приглашаю тебя быть шафером на нашей свадьбе. У нас с Доркас близких родственников нет, мы последние в своих семьях. Будешь свидетелем с обеих сторон?

— Спасибо, Аластор. Я с удовольствием принимаю это приглашение, — тепло улыбнулся Дамблдор. — Рождение новой семьи, наследники — это так прекрасно. Я думаю, что весь «Орден Феникса» будет счастлив поздравить вас с этим событием. Вы с Медоуз будете прекрасной парой, мой друг. Я очень рад за вас!

Грюм уже давно ушёл, а Дамблдор стоял у окна и мрачно следил за тучей, наплывающей со стороны Запретного леса. Мысли крутились в его голове не менее чёрные. «Если Грюм и Медоуз поженятся, «Орден Феникса» потеряет сразу двух лучших бойцов. А рождение детей точно поставит крест на дальнейшем участии этой парочки в активных боевых действиях. Страх за детей будет висеть на обоих волшебниках тяжёлой ношей. Простите меня, но ради высшего блага одному из вас придётся умереть».

Глава 15 Каникулы у бабушки и помолвка старшего товарища

Дорога от ворот к маленькому аккуратному коттеджу не заняла много времени. Дверь дома открыла невысокая седая женщина в старомодном чепчике.

— Вы кто? — подслеповато прищурилась она, глядя на мальчика.

— Здравствуйте, миссис Бэгшот, — поклонился он в ответ и поставил чемодан на ступеньки. — Я Бьёрн Вильямс. Ваш какой-то там дальний родственник, если верить гоблинам, конечно.

— Гоблинам верить можно, они под клятвами живут, — усмехнулась старая женщина. — Я Батильда Бэгшот. Проходи в дом, не стой на пороге.

Она развернулась и направилась по коридору, а Бьёрн закрыл дверь и пошёл следом за ней. Пройдя несколько метров, он очутился в маленькой гостиной. Старомодные шкафы с праздничной посудой, камин, над которым висело несколько старых фотографий. Всё было чисто и опрятно. В воздухе витал запах лекарственных трав.

— Травы сушу на кухне, вот запах и стоит по всему дому, но мне нравится. А на втором этаже спальни, — Батильда указала рукой на узкую деревянную лестницу. — Твоя будет самая дальняя, с окошком в сад. Магией пользуйся сколько хочешь. На деревню наложено комплексное заклинание. Магглы не замечают, что мы колдуем, даже если это происходит у них на глазах. Давно так уже сделали. Здесь совместное поселение. Статут Секретности сохранить по-другому не выйдет.

— Здорово, — улыбнулся Бьёрн. — Мне как раз практика в заклинаниях нужна.

— Отъесться тебе нужно, — хмыкнула женщина. — Худой такой. Неужели Совет Попечителей совсем перестал деньги давать, и студенты теперь голодают?

— Всё нормально в Хогвартсе с едой, не голодаем, даже наоборот, — успокоил женщину Бьёрн. — Я просто на каникулах много тренировался.

Бьёрн заметил, миссис Бэгшот часто поглядывает на один из портретов, где был изображён очень знакомый ему человек. Только здесь он был молод. Постарше Бьёрна, но не так уж намного.

— Ты иди раскладывай свои вещи, — прервала паузу женщина, через силу отвернувшись от портрета. — А потом спускайся, обедать будем. Я сейчас что-нибудь погрею.

Магнуссон кивнул и поднялся по лестнице. В конце коридора с небольшим окошком, с правой стороны располагалась нужная дверь, покрытая облупившейся краской. Бьёрн зашёл в комнату и тяжело вздохнул. Здесь всё было очень ветхим, пахло пылью и чем-то неуловимым, но тоже ассоциировавшимся с домом одинокой старушки. «Надо узнать, она не будет против, если я попрошу Типли всё здесь привести в порядок?» — Бьёрн задумчиво пнул край перины, отчего едва не расчихался. Поставив аккуратно чемодан возле кровати, он пошёл обратно. В гостиной на столе уже стояла пара тарелок, а миссис Бэгшот переливала в старомодную супницу что-то из замызганной кастрюли.

Шаркая на каждом шагу, она не спеша поставила её на стол и заметила спускающегося по лестнице Бьёрна.

— Садись, бери хлеб под полотенцем, — сказала женщина и принялась разливать еду.

Бьёрн вытащил кусок чёрствого хлеба, дождался, пока Батильда разольёт по тарелкам суп и усядется напротив. Еда выглядела неплохо, да и на вкус оказалась вполне съедобной.

Батильда расспрашивала Бьёрна о родителях, о детстве в приюте и учёбе в Хогвартсе.

— Значит, сам ты приютский. Как сюда попал, не знаешь, — вздохнула Батильда, подперев голову ладошкой и опять погружаясь в свои мысли.

Бьёрн съел последний кусочек и отставил тарелку.

— Так и есть, миссис Бэгшот. С трёх лет там жил до самой школы. Спасибо, было очень вкусно. Можно спросить?

Женщина встрепенулась от голоса Бьёрна и недоумённо на него посмотрела.

— У меня есть личный домовой эльф. Вас не разозлит, если я попрошу его заняться уборкой и готовкой? Он даже ремонт может здесь сделать. Вы же знаете, домовикам работа нужна для нормальной жизни. Без неё они плохо себя чувствовать начинают.

Недоумение переросло в изумление, и Батильда вытаращилась на Бьёрна. Приблудный сиротка, которого она из жалости пригласила на лето, оказался совершенно не таким, каким она себе его представляла. Лишь явное истощение подростка подтверждало её первое впечатление. А сейчас мальчик открылся для неё с несколько иной стороны.

— У тебя есть домовик?!

— Да, миссис Бэгшот, — демонстративно сморщился Бьёрн, — и ему очень скучно без работы.

Батильда наконец-то выдохнула. Оказывается, всё это время она от удивления не дышала.

— К-конечно, я найду ему работу! — заблестели глаза старой женщины. — Да тут работы на несколько домовиков хватит!

— Типли, — щёлкнул пальцами Бьёрн, и рядом мгновенно появился ушастый эльф. По его довольной физиономии мальчик понял, что домовик всё слышал.

Батильда во все глаза уставилась на одежду волшебного слуги, но герба и прочих отличительных признаков на ней не оказалось. Это могло означать лишь то, что родители мальчика специально скрыли любые свидетельства о своей семье.

— Сделай уборку в доме, пожалуйста, — попросил Магнуссон домовика. — Чтобы стал как новый!

Глаза Типли маниакально блеснули, и он с хлопко́м исчез.

— Давайте мы с вами посмотрим, что можно полезного сделать в саду? — предложил Бьёрн. — Не будем мешать домовику получать удовольствие.

Миссис Бэгшот хмыкнула и поднялась со стула.

— Пойдём в сад. Расскажу тебе про специальные заклинания, помогающие заботиться о растениях. Тебе пригодится потом на гербологии. Заодно садовых гномов погоняешь. Из-за этих вредителей, кроме магических травок, в саду давно только яблоки растут. Любят их гномы не меньше, чем мы.

После осторожных расспросов оказалось, что Батильда сломала палочку, а в силу возраста уже не могла трансгрессировать и даже перемещаться камином. Поэтому ей приходилось жить как обычной маггле. И хотя подобное продолжалось всего несколько лет, но без магии одинокой пожилой женщине было очень сложно.

Бьёрн быстро выучил заклинания для работы с садом, и уже через час деревья радовали его аккуратными кронами, а трава была подстрижена идеально. Обезгномливание оказалось весёлым занятием. Смешные маленькие существа, повинуясь палочке Бьёрна, вылетали через забор, оглашая округу ругательствами.

Когда они вернулись в дом, его было невозможно узнать. Казалось, что в доме сделали капитальный ремонт. Домовик ещё шумел на втором этаже, но гостиная и кухня сверкали чистотой. Даже запах изменился. Воздух наполнился ароматом свежеструганного дерева и цветов.

— Мерлинова борода! — миссис Бэгшот изумлённо окинула взглядом гостиную. — Дом таким новым лет семьдесят не был.

Бьёрн тоже довольно осмотрел устроенное домовиком преображение жилища.

— Миссис Бэгшот, а давайте я вашу палочку отнесу к мастеру Олливандеру? Он починит её или новую для вас сделает.

— Да я её тряпочкой обмотала, чуть-чуть, она и работает, — стала отнекиваться Батильда.

— Она же опасна в таком состоянии! — Бьёрн даже нахмурился. — Профессор Флитвик говорил, что сломанной палочкой колдовать нельзя.

— Хорошо, — сдалась Батильда. — Завтра Абботы собираются с девочками в Лондон. А ты с ними попросись. Они по левой стороне через четыре дома живут. Синие ворота с лебедями.

Старая женщина уже забыла, что Бьёрн прибыл сюда самостоятельно, и переживала, чтобы с ним при перемещении камином ничего не случилось.

— Хорошо, миссис Бэгшот, — улыбнулся Бьёрн. — Меня просили Абботам подарки передать. Вот заодно и узна́ю, поедут они завтра в Лондон или нет.

Батильда довольно кивнула, а Магнуссон поднялся в комнату, чтобы взять пакет от бармена Тома. Миссис Бэгшот пошла искать палочку, а Бьёрн вышел на улицу и направился в гости.

Он быстро нашёл нужный адрес и уже стучался в калитку. Дом был не в пример основательней, чем у его родственницы. Залаяла собака, а из сарая выглянул крепкий мужчина плотного телосложения с простым, улыбчивым лицом и носом-картошкой.

— Что ты хотел, мальчик? — крикнул он, снимая перчатки.

— Здравствуйте, сэр! — Бьёрн нажал на руну, увеличивая пакет. — Вам посылка от Тома, хозяина «Дырявого Котла».

— От кузена? — заулыбался мужчина. — Сейчас собаку закрою, подожди.

Он загнал четвероногого охранника в сарай и припёр его лопатой.

— Проходи.

Магнуссон открыл калитку и пошёл к мужчине. Протянул коробку со словами:

— Я Бьёрн Вильямс. Родственник миссис Бэгшот. На лето к ней приехал. А Тома уже больше года знаю, два раза у него комнату снимал и столовался.

Мужчина представился Джоном, рассказал, что у него две дочери — волшебницы, а жена — сквиб.

— Они сейчас в лес пошли малины насобирать, — улыбнулся Аббот. — Завтра мы в Лондон отправимся, надо Мелинде к Хогвартсу всё купить, да и Летиции нужны новые учебники и запас ингредиентов на зельеварение.

— Так вроде к концу августа за покупками народ собирается? — почесал затылок Бьёрн. — А вы так рано. Август только начался.

— Это местные волшебники так покупают, — хмыкнул мужчина. — Я считаю, что лучше заранее подготовиться, чем в последний день бегать, как на пожаре. Старина Том пару дней нас не прогонит, а за хозяйством есть кому присмотреть. Соседи у нас хорошие.

— Тогда завтра на почте ещё встретимся, — улыбнулся Бьёрн. — Я тоже на Косую аллею собираюсь слетать. Туда и обратно.

Они поговорили ещё немного. Бьёрн расспросил Аббота обо всех интересных местах Годриковой Впадины. Ничего такого здесь не было, кроме кладбища, на котором был похоронен Игнотус Певерелл, и магловского храма имени какого-то святого. А так практически одинаковые двухэтажные коттеджи ровными рядами стоя́щие по всем улицам.

Оказалось, что недалеко живёт женщина из рода Прюэттов, но на её счёт Аббот отозвался плохо. Мюриэль Прюэтт всегда была чем-то недовольна и могла проклясть просто так не понравившегося ей человека.

— Склочница она, — отрезал Аббот. — Вот и живёт одна. Да и родственники её редко навещают.

Попрощавшись с разговорчивым мужчиной, Бьёрн вернулся и застал старую женщину в гостиной. Батильда держала в руках тот самый портрет, а в уголках её глаз блестели слёзы.

Увидев Магнуссона, она промокнула их платочком и постаралась улыбнуться.

— Прости, пожалуйста, это я просто… Твой домовик всё освежил, и внук на портрете, как в те времена, когда они бегали тут голоногие с Альбусом. Эх, Геллерт, Геллерт. Почему всё так…

Бьёрну стало жаль Батильду, и мальчик с трудом удержал слова о том, что он встречал его совсем недавно, пусть и во сне. Вместо этого Магнуссон попросил рассказать ему всю историю о племяннике.

Батильда, несмотря на возраст, обладала отличной памятью и даром рассказчика. По её словам, Геллерт был чудесным и добрым мальчиком, пока не попал под влияние Дамблдора.

— Его будто подменили, — снова достала платок миссис Бэгшот. — Все эти бредни. Высшее благо, превосходство волшебников над магглами, желание всех облагодетельствовать. И куда это их привело? У Альбуса ни семьи, ни детей, как и у Геллерта. Так мой ещё и в тюрьме. Я всё золото, что приходит от переиздания книг, передаю в Швейцарию, его тюремщикам. Это немного получается, галеонов семьсот в год. Мне говорят, что золото помогает смягчить ему условия в Нурменгарде. И новую одежду ему покупают, и на праздники что-то вкусное дают, — смахнула слезинки Батильда.

Бьёрн помрачнел. Из скупых рассказов Гриндевальда о своей тюрьме он вынес то, что Геллерт сидит в каменном мешке и контактов с окружающим миром не имеет совсем. А это означало, что простодушную женщину просто обворовывали в течение долгих лет.

— Вы золото прямо в тюрьму отправляете? — спросил Магнуссон. — Начальнику стражи?

— Нет же, я там никого не знаю, — собрались грустные морщинки в уголках глаз миссис Бэгшот. — Его старый дружок передаёт, Альбус. Сразу, как Геллерта посадили, он пришёл ко мне и говорит: «Если хотите, можно немного помочь племяннику в заключении, я посодействую». Теперь он от внука приветы мне передаёт, а я через него — галеоны для охраны.

Бьёрн в изумлении почесал затылок. Дамблдор, с его образом доброго волшебника, не производил впечатления человека, способного на плохие поступки. В отличие от того же Гриндевальда. За два месяца ежедневного общения с ним Бьёрн понял, что «Тёмный Лорд» — это не просто красивое прозвище. Гриндевальд был харизматичным, но и невероятно безжалостным волшебником. А Батильда Бэгшот смотрела на него через призму прошлого и видела в нём весёлого белокурого мальчишку, что бегал по саду, гоняясь за садовыми гномами. «Наверное, Дамблдор такой же опасный тип, как Гриндевальд. Просто хорошо носит маску добряка», — подумал Бьёрн и решил, что с директором следует быть осторожней.

Батильда положила на стол старую палочку, обмотанную какой-то тряпкой.

— Орешник и волос единорога, — грустно вздохнула женщина. — Более ста лет ею пользуюсь. Сначала была очень сильная, а потом постепенно старела вместе со мной. А теперь совсем колдовать не может. Время никого не щадит, Бьёрн.

Магнуссон осторожно взял палочку и сунул в специальный футляр для переноски магических артефактов, который приобрёл в «Горбин и Бэркс».

Утром следующего дня мальчик уже шёл по Косой аллее в направлении магазина мастера палочек.

Звякнул колокольчик на двери, и Бьёрн снова очутился в лавке, где продают самые важные артефакты в мире волшебников.

— Здравствуйте, мистер Вильямс, как поживает ваша палочка? — узнал посетителя Олливандер. — Норвежский ледяной дуб и перо феникса, если я не ошибаюсь.

— С ней всё хорошо, мастер, — улыбнулся Бьёрн.

Мистер Олливандер и в первый раз показался ему слегка сумасшедшим. Чтобы там ни считал создатель палочек, для Бьёрна концентратор был в первую очередь оружием и инструментом. Петь дифирамбы волшебной деревяшке он не собирался.

— Я к вам по очень важному делу, сэр, — сказал Бьёрн, доставая футляр со сломанной палочкой внутри. — Миссис Батильда Бэгшот попросила меня отнести к вам вот это… — Магнуссон вытащил из футляра обломки и положил на стол.

Олливандер взмахнул над ними рукой, задумчиво покачал головой и произнёс:

— Орешник и волос единорога. Работа моего прадеда. Знаете, мистер Вильямс, палочка из орешника отражает эмоциональное состояние хозяина. Видно, что её хозяйка долгие годы живёт с какой-то болью в душе́. Поэтому её палочка не выдержала и сломалась. Её уже нельзя починить. Но можно подобрать новую, если она придёт сюда.

— Миссис Бэгшот слишком старая, чтобы перемещаться камином, иначе она непременно зашла бы к вам сама, — покачал головой Бьёрн. — А вы сможете повторить её старую, в точности?

Олливандер надолго задумался, вытащил свою палочку и начал колдовать над сломанной, что-то проверяя.

— Я попробую сделать похожую, мистер Вильямс, — наконец ответил Олливандер. — Двух одинаковых палочек не бывает, но новая станет слушаться миссис Бэгшот ничуть не хуже. Заготовки у меня есть. Подходите к концу дня. Да… лучше к вечеру. Это будет стоить вам четырнадцать галеонов, молодой человек.

Бьёрн согласно кивнул и вышел из лавки. Возвращаться без палочки он не хотел, поэтому следовало решить, как провести время.

Целый день Бьёрн гулял по магическому району, но в основном сидел в кафе и читал учебники на следующий год. Уже вечером он вернулся в лавку Олливандера, и тот торжественно вручил ему палочку, действительно похожую на ту, что принёс Бьёрн. Совпадало всё, по словам мастера, проблем с её использованием миссис Бэгшот быть не должно́. Магнуссон бережно упаковал её в тот же футляр и расплатился.

За целый день он так и не встретил на Косой аллее семейство Абботов, но это было неудивительно, так как бо́льшую часть времени Бьёрн концентрировался на чтении. Возвратившись в «Дырявый Котёл», Магнуссон попрощался с Томом и вернулся в Годрикову Впадину. Батильда ждала его с нетерпением. Получить возможность снова пользоваться магией, было очень волнительно. Когда Бьёрн отдал ей палочку, она еле удержала лицо, чтобы не расплакаться. Взмахнув артефактом, она с затаённой надеждой прошептала:

— «Люмос!»

На конце палочки зажёгся яркий огонёк, и Батильда облегчённо всхлипнула. Она посмотрела на Бьёрна блестящими от слёз глазами и несмело улыбнулась.

— Она слушается меня, как родная. Мой дорого́й, спасибо тебе за это чудо. Когда ты живёшь без магии, нельзя даже представить, насколько твоя жизнь отличается от нормальной. Великий Мерлин!

Она вытянула руку и вдруг гораздо более уверенным голосом произнесла:

— «Экспекто патронум!»

Из её палочки вылетела прозрачная белка и весело заскакала по комнате, отталкиваясь от потолка и стен. Бьёрн внезапно ощутил в душе́ какое-то тёплое, щемящее чувство. Хотелось радоваться, смеяться, как будто все проблемы решены, ему ничто не угрожает, а впереди ждёт счастливая, беззаботная жизнь. Показалось, словно мама крепко прижала его к груди, а отец положил руку на плечо и гордо улыбается его успехам. Белка растаяла, оставив приподнятое настроение и надежду, что всё будет хорошо.

— Это что сейчас было?! — Бьёрн восхищённо посмотрел на миссис Бэгшот. — Какая невероятная магия!

— Да, это патронус, — сча́стливо улыбнулась Батильда. — Квинтэссенция самых светлых чувств, что есть в человеке. Защитник от бестелесных тварей и даже дементоров. А ещё с его помощью можно передавать сообщения, но я не знаю, как.

— Как здорово! — Бьёрн всё ещё был под впечатлением. — Научите меня ему?

— Это заклинание студенты изучают самостоятельно и только на последних курсах, — покачала головой Батильда. — Оно очень затратное, может повредить источник.

— Жаль, — огорчился Бьёрн. — А в следующем году? Мне профессор Флитвик говорил, что у меня очень хорошо развито магическое ядро и каналы.

Батильда согласно кивнула и предложила попить чаю. Она уже собиралась вставать, чтобы затопить печь и поставить чайник, когда внезапно опустилась на стул.

— Ты же говорил, что домовик будет рад поухаживать за нами? — её глаза хитро блеснули.

— Конечно, — улыбнулся Бьёрн и попросил Типли накрыть на стол. А сам из сумки с расширенным пространством стал вытаскивать деликатесы, которые купил днём. Праздник удался на славу. Совершенно счастливая миссис Бэгшот поведала Бьёрну про давние времена. Рассказывала про детство её единственного племянника, который приезжал к ней каждое лето. Снова ругала Дамблдора, так как считала его виновником произошедшей много лет назад трагедии.

— Она была милой и наивной девушкой, слегка не от мира сего. Ариана Дамблдор сразу понравилась Геллерту, а когда сова принесла письмо, что его родители будут только рады их свадьбе, мой мальчик весь светился. Я надеялась, что всё будет хорошо, а осенью они поженятся. Что тогда произошло между Альбусом и Геллертом, я не знаю. Он примчался ко мне весь растрёпанный и почерневший от горя. Сказал, что Альбус убил случайно сестру, а вину за это убийство могут возложить на него. Поэтому я купила ему портал у Прюэттов, и Геллерт навсегда покинул мой дом. Дамблдоры похоронили Ариану рядом с остальными родными, а сами уехали из Годриковой Впадины.

— У директора есть брат? Я никогда не слышал об этом разговоров в школе, — удивился Бьёрн.

— Был брат, — погрустнела миссис Бэгшот. — Не видела его с тех пор, может, уже умер. Он на похоронах сломал Альбусу нос и сказал, что больше с ним дела иметь не хочет. Вот с тех пор я его и не встречала.

— А ваш племянник, Геллерт? — Бьёрн опять подавил желание рассказать Батильде о своём учителе.

— Я не могу поверить, что всё, в чём его обвиняли, правда, — миссис Бэгшот упрямо поджала губы. — Я знаю, каким он был на самом деле. Племянник бы никогда не сделал тех ужасных вещей, о которых писала английская пресса. Я лучше всех знала Геллерта, он был честным и справедливым.

Бьёрн свернул разговор, а потом через несколько минут сослался на усталость и отправился в свою комнату. Пытаться переубедить пожилую женщину он не собирался. Оказывается, даже у таких жестоких и опасных волшебников, как Гриндевальд, есть те, кто их любит несмотря ни на что. «Жалко, что самому Геллерту было плевать, — подумал Бьёрн. — Иначе он нашёл бы время навестить свою бабушку».

Уже ближе к сентябрю в Годрикову Впадину прилетела сова от Люциуса Малфоя. В письме было приглашение в Малфой-мэнор и портал, который сработает в указанный срок. До него оставалась ещё неделя, и Бьёрн предупредил миссис Бэгшот о скором отъезде. За то время, что он провёл в её доме, Бьёрн успел облазить всё поселение и его окрестности. Подтвердил от имени Батильды договор в магических магазинах о доставке продуктов и оставил там нужные суммы. А ещё попросил мистера Аббота, чтобы они с семьёй иногда навещали миссис Бэгшот.

***

В доме на «Гриммо, 12», от крика Вальбурги Блэк дрожали стёкла и домовики. Дрожали бы и все остальные домочадцы, но сейчас там была только Андромеда, которой было плевать на вопли старшей родственницы. Её миловидное лицо светилось счастьем. Казалось, что поколебать её прекрасное настроение не по силам даже дементору.

— Глупая девчонка! Сигнус и Друэлла выкинут тебя из дома, ты это понимаешь? — кричала Вальбурга.

— Тётя, — мягко улыбалась Андромеда. — У меня будет от Теда ребёнок. Тонкс наконец-то дал согласие на нашу свадьбу, и я очень этому рада.

— Он магглорожденный! — рявкнула Вальбурга, словно палач опускает топор. — Мы ждали, что ты наиграешься с ним и выберешь достойного мужчину из нашего круга! Какое ты право имела заводить детей от него? Мы же совершенно не знаем, что получится в итоге. А если родится урод? Да с нашим родовым безумием возможно любое отклонение, ты это хоть понимаешь? О чём ты думала, глупая девчонка?!

— Значит, вам нужно вывести меня из рода и выжечь с гобелена, — безмятежно улыбнулась Андромеда. — Тогда проклятья Блэков на меня действовать не будут.

Вальбурга глупо открывала рот и не могла выдавить ни слова. Наконец, немного придя в себя, она хрипло переспросила:

— Ты понимаешь, о чём просишь, девочка? Отказываясь от рода, ты отказываешься от всего. Твои дети не будут Блэками. Думаешь, они скажут тебе спасибо, узнав, чего мать лишила их своим глупым поступком? Хуже того, у тебя может больше не быть детей! — вновь заорала Вальбурга. Потом глаза её предательски заблестели, и она молитвенно сложила руки на груди.

— Ну хочешь, мы попробуем ввести этого Теда в род на правах младшей ветви? Я попрошу Ориона провести ритуал. Думаю, десяток-другой жертв, и мы сможем это провернуть с твоим ненаглядным.

— Нет, тётя, — покачала головой Андромеда. — Не хочу никаких жертвоприношений. Ты же знаешь, я целитель. Мне и так тяжело в Мунго работать. Наша магия имеет слишком тёмный окрас для работы целителем. Лучше сделай, как я прошу.

Вальбурга обессиленно упала в кресло и закрыла лицо руками…

— Иди. Я сделаю, как ты просишь, и поговорю с Друэллой и Сигнусом.

Андромеда давно ушла, а Вальбурга всё так же сидела в полутёмной гостиной. Сейчас даже старейший домовик Кричер боялся её потревожить. Магия, тёмная магия, словно змея, двигалась чёрными дымными кольцами по всей комнате. «Сначала Сириус наделал глупостей, поступив на факультет воинствующих идиотов. Затем Поттеры предали идеи чистокровности, поверив сладким речам Дамблдора. Теперь Андромеда решила сломать себе жизнь этим замужеством, — горько думала Вальбурга. — Альфарду на всё плевать, он сознательно дистанцируется от семьи, а Орион постоянно пропадает в Европе и неизвестно где ещё. Говорит, что развивает семейный бизнес, но я не удивлюсь, если он завёл себе какую-нибудь вейлу и чистит ей пёрышки. Исполнения супружеского долга от него не добьёшься. Регулус ещё мал, а старшее поколение решило ни во что не вмешиваться, и вообще неизвестно где сейчас. А я не могу всё тащить на себе одна».

Если бы в доме был кто-то ещё, он бы мог наблюдать небывалое зрелище: гордая, твёрдая, словно сталь, леди Блэк плакала как обычная женщина.

***

Четырнадцать человек в чёрных мантиях переместились на окраину маленькой деревеньки Плакли, расположенной в графстве Кент. Один из них грубым голосом с русским акцентом скомандовал:

— Господа волшебники! Сегодня мы будем учить наш молодняк, как следует поступать с магглами. Абраксас, ты идёшь в паре с сыном, как я понимаю. Лестрейндж, Крэбб, Гойл, Трэверс — вы тоже каждый берёте своих отпрысков в команду. Розье, слышишь меня? Я, клянусь аспидом, был против того, чтобы мелкого уже сейчас приучать к крови, но дело твоё. Эван непроизвольно поёжился и с опаской посмотрел на отца.

— Мой сын достаточно взрослый, чтобы не подвести лорда, — надменно ответил старший Розье. — Наследника желательно с детства приучать к крови, мистер Долохов.

Черноволосый маг радостно оскалился и внимательно осмотрел стоя́щих полукругом волшебников:

— Применяйте любые заклинания, которые учили. Цель — убить как можно больше магглов. Кто станет лучшим в этом соревновании, тот получит ценный приз и личное одобрение нашего господина. Да и просто уважение от старой гвардии. Да, сиятельные лорды? — он хищно оглядел взрослых магов. — Не будем тянуть фестрала за вымя, начнём веселиться!

Как бы подавая пример, Долохов чёрным дымом скользнул к ближайшему дому и ударом ноги распахнул калитку.

— Антонин иногда меня пугает, — неодобрительно проронил Абраксас. — Слишком он кровожадный. В этот момент из двора, куда зашёл русский, донёсся свист заклинаний и визгливые крики хозяев.

— Эван, хватай меня за руку, — приказал старший Розье. — Господа. Мы, пожалуй, начнём с другого конца деревни. Эван безропотно ухватил отца за предплечье, и они ушли порталом. Старший Трэверс тоже взял Вильяма за плечо и аппарировал к центру деревни.

— Держитесь рядом и будьте внимательны, — со скрытым предвкушением приказал лорд Лестрейндж сыновьям, и все трое быстро двинулись вперёд. Абраксас Малфой тоже не стал медлить и зашагал по улице, настороженно поглядывая по сторонам. Остальные быстро последовали за ним, как бы беря сиятельного блондина под охрану.

— Распределяемся по двое и расходимся по дворам, — приказал старший Малфой и тут же подал пример, выбивая взрывным заклятьем дыру в ближайших воротах. — Вперёд, Люциус. Ты должен хотя бы поучаствовать в этом соревновании. Такова воля лорда Волдеморта.

Всего через час маленькая деревня обезлюдела. Те же четырнадцать волшебников стояли на центральной площади возле старой каменной церквушки.

Долохов достал флягу из кармана мантии и сделал хороший глоток. В воздухе разлился запах чего-то спиртного.

— Ну что, молодёжь? Как вам охота на магглов, понравилась?

Он внимательно осмотрел соратников и их детей: на лице Люциуса читалось выражение угрюмой брезгливости; Эван Розье стоял бледный как мел, едва не падая на отца; по Крэббу, Гойлу и Трэверсу сказать было ничего нельзя, а Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи светились от радости.

— Ты что такой хмурый, — улыбающийся Рабастан пихнул в бок Люциуса, когда взрослые отошли в сторону о чём-то переговорить.

— Не нравится мне это, — процедил Малфой. — Бессмысленное убийство, зря потраченное время. Магглы не способны сопротивляться чистокровному магу. Даже тот пейзанин, что достал свою железную дудку. На нас всех амулеты от любого метательного оружия. Я только по грохоту понял, что же он пытается сделать.

— А мы ещё местных красоток попробовали, — осклабился Рудольфус. — Они же почти как люди, только магии нет. Конфундус в голову, и селянка сама готова всё сделать.

— Фу, — брезгливо передёрнулся Малфой. — Мне такое даже в голову не пришло.

В этот момент Эвана Розье всё же вырвало на задумавшегося о чём-то Трэверса.

— Моргана! — отскочили от них остальные подростки. — Ну какого Мордреда на такое испытание мелкого притащили?

— «Эванеско», — старший Розье повернулся в их сторону, немедленно очищая заклинанием сына и Вильяма Трэверса. — Будь мужчиной, Эван, не позорь меня!

Взрослые наконец закончили разговор и вернулись к детям.

— Ну вот и всё, — довольно хмыкнул Долохов. — Вы все молодцы! Мы подсчитали количество убитых вами магглов. Итак, первое место занимает… Эван Розье! Самый младший из вас уничтожил двадцать шесть взрослых плюс их отродья. На втором месте — братья Лестрейндж! Вам на пару удалось добыть столько же, сколько и нашему герою. А на последнем месте — Люциус Малфой, — хмыкнул Долохов, со скрытым презрением оглядывая блондинов. — Он победил всего одного маггла с дудкой, плюющейся огнём.

— Мой сын в другом покажет себя лучшим, — надменно перебил Абраксас Долохова. — Финансы и политика принесут лорду Волдеморту намного больше пользы, чем тупое убийство безоружных магглов. Подумай об этом, Антонин.

Долохов криво усмехнулся, но не стал продолжать. Маги взяли детей за руки, и через мгновение по мёртвой деревне гулял только ветер и надрывный вой собак.

***

Помолвка Люциуса Малфоя и Нарциссы Блэк была нереально красивой. Весь высший свет, множество богато одетых волшебников и волшебниц. Стайки молодёжи и основательные пожилые маги. Беседки с накрытыми столами, небольшое озеро и увитые цветами деревья. Всё дышало запахом роз и предвкушением праздничного веселья. Здесь были важные чины из Министерства магии, включая самого́ министра. Здесь был лорд Волдеморт со свитой из хмурых немцев. Нейтральные семьи тоже были представлены на этом празднике. Не было только светлых.

Бьёрн, одетый в строгий синий костюм, сшитый по последней моде магического мира, стоял в кругу знакомых рядом с Вегой и Сириусом. Блэк грустил, потому что его лучший друг и его родители приглашение не приняли. Рядом было много кого ещё, фактически сегодня здесь был весь Слизерин. Чуть в стороне стоял улыбающийся Трэверс со своими однокурсниками и что-то рассказывал, яростно жестикулируя.

Вега блестела глазами и периодически поглядывала на мать, которая стояла в кругу женщин Блэк. Там же была будущая леди Малфой и её старшая сестра Беллатриса. Обе были очень красивы, то и дело притягивая взгляды окружающих.

— А где мисс Андромеда? — негромко спросил Бьёрн. — Мне казалось, что на таком событии должны присутствовать все родственники.

Молодые Блэки быстро переглянулись между собой, а потом Сириус, как самый старший, нехотя проговорил:

— Это печальное происшествие всё равно скоро узнают в обществе, так что не будет большим нарушением рассказать вам об этом сейчас. Хотя, клянусь Мерлином, я такого от кузины не ожидал.

Стоящие вокруг подростки внимательно посмотрели на бледного Сириуса, рядом с которым находились Вега и Регулус.

— Андромеда вышла замуж за магглорождённого волшебника и была изгнана из рода, — словно ныряя в ледяную прорубь, выпалил Блэк. — Теперь её фамилия Тонкс, и мы не имеем с ней никаких дел.

Бьёрн изумлённо покачал головой, но комментировать слова Блэка не стал. По его мнению, глава рода совершил глупость. Плохая или хорошая, за магглорожденного она вышла или за маггла, Андромеда не перестала быть дочерью и сестрой. Бьёрн даже Гриндевальда считал родственником, хотя прекрасно видел, что он сам для Геллерта всего лишь возможность сбежать из Нурменгарда. Пусть и самым радикальным способом.

— Если ты хочешь, Сириус, — негромко сказал Бьёрн, так что его расслышали только стоящие рядом Блэки. — Можешь общаться со старшей кузиной дальше. Ведь то, что её выгнали из рода, не запрещает вам дружить. Пусть не как семья, но хотя бы как друзья?

Сириус резко кивнул, соглашаясь. Он искренне любил старшую сестру больше, чем двух других. Они часто играли с ним, когда были маленькими, и Андромеда всегда вставала на его сторону в играх.

В этот момент Нарцисса Блэк отделилась от плотного круга женщин и вместе с матерью направилась к озеру. Там, прямо на воде, была построена беседка специально для сегодняшнего торжества. К ней вела дорожка, укрытая красным ковром. К её началу как раз подошли женщины. С другой стороны, с торжественным видом, появились двое высоких блондинов — отец и сын.

Все четверо медленно двинулись по дорожке и остановились в беседке. Вальбурга и Абраксас отошли в сторону, оставив молодых людей наедине. Люциус и Нарцисса обменялись кольцами и, произнеся одновременно клятвы магии, завершили церемонию.

Когда они закончили говорить, в голубом небе сверкнула молния и прогрохотал гром.

— Магия приняла клятву! — усиленным с помощью «Сонорус» голосом провозгласил Абраксас.

— Теперь они жених и невеста! — не менее торжественно продолжила Вальбурга.

Гости в едином порыве выхватили палочки, и в небе вспыхнул магический фейерверк. В небольшой компании верных сподвижников стоял лорд Волдеморт и задумчиво смотрел в небо.

— А что-то в этом есть, — змеиная улыбка появилась на его узких губах, и маг начал записывать какие-то формулы, чёркая на пергаменте. Через некоторое время он аккуратно сложил маленький блокнотик в карман и ухмыльнулся окружающим его волшебникам:

— Я придумал новое заклинание и скоро его вам покажу. Оно станет символом того, что здесь побывали «Пожиратели смерти».

— И как оно звучит, мой лорд? — поинтересовался Эйвери. — Нам ведь тоже стоит его выучить?

— Конечно, выучить его нужно будет обязательно, — продолжил веселиться Волдеморт. — Смотрите за движением палочки. Он поднял её вертикально вверх, и небо очистилось от фейерверка непосредственно над ним.

— «Морсмордре!» — почти прошипел Волдеморт, и в узкий свободный участок неба влетело зелёное заклинание, и для тех, кто стоял рядом с тёмным лордом, открылось величественное, но ужасающее зрелище: огромный череп и выползающая из его рта змея. Кроме узкого круга волшебников, его никто не видел. Маги, как и прежде, продолжали веселиться и пускать в воздух волшебные петарды. Соратники Волдеморта задрожали от экстаза. Череп в небе по-особому влиял на соратников. Из глубин души поднималась какая-то бесшабашность, желание всё крушить и веселиться.

Наконец, Волдеморт взмахнул рукой, череп растаял, а прореха в небе закрылась.

— Это невероятно, мой лорд! — заворожённо прошептал старший Мальсибер, его глаза фанатично заблестели. — Какая мощь! Невероятная магия!

Остальные соратники поддержали его стройным гулом.

— Я думаю, нам сто́ит поздравить молодых, а потом я покину ваше общество, друзья, — довольно произнёс Волдеморт и двинулся навстречу Люциусу и Нарциссе.

Магнуссон наблюдал, как старшие волшебники поздравляли жениха и невесту. Подарки заранее передавались снующим вокруг домовикам, а гости говорили принятые в таких случаях пожелания. Бьёрн обратил внимание на группу магов в тёмных мантиях, среди которых выделялся высокий, худощавый волшебник с каким-то неправильным лицом. От него просто фонило магией.

— А кто этот маг? — спросил он Нотта, с которым стоял сейчас возле одного из столиков с закусками. — Я смотрю, твой отец тоже в той компании.

— Это лорд Волдеморт, — с чувством глубокого уважения пробормотал Джеффри. — Он борется за права чистокровных магов, а мой отец — один из его ближайших помощников.

«От этого Волдеморта несёт очень знакомой магией, — настороженно подумал Магнуссон. — Напоминает Гриндевальда, только сильнее и моложе».

Уже вечером Бьёрн распрощался со всеми друзьями и вернулся в «Дырявый Котёл». Завтра его ждал «Хогвартс-экспресс», как и остальных учеников Хогвартса.

Глава 16 Второй курс в самой лучшей магической школе

Стучали колёса, а за окном проносились сельские пейзажи. Устав слушать в своём вагоне о том, насколько велик тот самый Волдеморт, Бьёрн решил найти компанию Блэка и Поттера. Возможно, хоть у них будет меньше разговоров о политике. Пройдясь по вагонам, Бьёрн наконец-то нашёл нужное купе.

Ребята играли вчетвером в «Подрывного дурака» и, слава всем волшебным тварям, не говорили о политике.

— Садись ближе, — пододвинулся Сириус. — Сейчас раздачу доиграем, а ты в следующей.

Бьёрн окинул взглядом ребят и заметил, что все слегка изменились. Питер стал немного толще, Римус ещё бледнее, а Джеймс и Сириус просто чуть-чуть повзрослели. Оказалось, что Поттер отдыхал всё лето во Франции. Петтигрю и Люпин были с родителями. А Блэк безвылазно сидел на Гриммо и изучал под руководством матери что-то по родовым ритуалам.

— Я же наследник, — злился Блэк. — А у нас там такие ритуалы, что плеваться хочется. Ну не нравится мне это, а сказать матери страшно.

— Помнишь, как мы попросили Кричера наколдовать ледяные ступеньки на лестнице? — засмеялся Джеймс. — Тётя Вальбурга пересчитала каждую из них мягким местом. А мы потом неделю тоже не могли присесть на пятую точку. Кто же знал, что заклинание домовика продержится так долго?

— Да уж, — скривился от неприятных воспоминаний Сириус и объяснил для остальных ребят:

— Мы с Джеем на отцовских фолиантах по ступенькам катались, как с горки. Весело было. А потом забыли Кричеру сказать, чтобы лестницу расколдовал, решили, что само спадёт. Сидим внизу, чаи гоняем, а тут маман хотела спуститься к нам в гостиную, поучить жизни, так сказать. И спустилась… только быстрее, чем ей хотелось, — Сириус всё же не удержал серьёзную физиономию и заржал.

В этот момент карты в руках Питера взорвались, и Петтигрю с недовольным криком отбросил дымящуюся десятку и шестёрку. Его круглая физиономия с глазами на переносице и пятнами сажи вызвала весёлый смех остальных подростков. Питер сначала обвёл ржущих приятелей возмущённым взглядом, но потом тоже улыбнулся.

— А как там поживает наш сальноволосый приятель Снейп? — Джеймс лукаво посмотрел на Бьёрна. — Он, наверно, соскучился по обществу гриффиндорцев за лето?

— Северус пропитывается духом Слизерина, — преувеличенно важно ответил приятелю Бьёрн. — На факультете у чистокровных появился новый идол. Только о нём все говорят, задолбали уже, если честно.

— Я слышал о нём. Лорд Волдеморт, — недовольно произнёс Сириус. — Мои родственники словно помешались на этом волшебнике. Даже Регулус только о нём и рассказывает, не говоря уже про Беллу. Кузина вроде замуж за старшего Лестрейнджа собирается, а об этом непонятном лорде мечтает. Думаю, что замуж ей хочется за него, а не за Рудольфуса. Я вот не встречал фамилии Волдеморт в списке священных двадцати восьми. Может, он из Франции?

— Единственные, кто не обсуждали Волдеморта в нашем вагоне, так это Люциус Малфой и Нарцисса Блэк, — ухмыльнулся Бьёрн. — Им сейчас не до того. Смотрят друг на друга, как коты на блюдечко молока, только что не облизываются.

Вся компания снова развеселилась, представив на месте знаменитых старшекурсников, толстых низлов.

— Не люблю кошек, — передёрнулся Питер.

— Это потому что твоя табакерка на экзамене трансфигурации была с лапками и хвостом, — хмыкнул Римус. — А Маккошка тебе за это чудо-превращение «тролль» влепила!

— Не больно-то и хотелось, — покраснел Петтигрю. — Перевели на второй курс и ладно. На кой чёрт нам мышей в табакерки превращать надо? Где это может пригодиться? Глупости всё это!

В такой болтовне и пролетела вся поездка. А потом Бьёрн вернулся в своё купе, чтобы переодеться к школе. Нотт и Мальсибер до сих пор спорили о том, как изменится политика Министерства магии, когда к власти придёт Волдеморт. Снейп забился в угол с книжкой по зельеварению и читал, не обращая на них внимания.

— Хогсмид через полчаса, — предупредил попутчиков Бьёрн. — Хватит спорить, будущие самые важные шишки нашей страны. Надо переодеваться в школьную форму.

Поезд на станцию прибыл, как обычно, к вечеру. Только в этот раз Бьёрну и другим его однокурсникам не пришлось переправляться в лодках. Их с остальными старшими детьми вынесло толпой к стоя́щим каретам без лошадей. Все сразу начали занимать места. Однако Магнуссон с некоторым сомнением смотрел на это средство передвижения. Дело в том, что он видел, что на место лошадей запряжены какие-то кошмарные твари. «Надо в этом году взять в библиотеке книжки по УЗМС, — решил про себя мальчик. — У нас уход за магическими существами начнётся только с третьего курса, а знать, что это за зверюги, желательно уже сейчас». Расспрашивать кого-то из студентов о них Бьёрн и не подумал, чтобы не попасть в глупую ситуацию. Возможно, все давно знают об этой милой особенности волшебных карет и будут над ним потешаться. Становиться смешным в глазах остальных учеников Магнуссон не собирался.

В итоге он всё-таки сел в карету, потеснив каких-то ребят с Пуффендуя. Подростки в один голос обсуждали, что сегодня будет на ужин, а Бьёрн, прислонив голову к холодному стеклу, разглядывал окрестности Хогвартса и думал о прошедшем лете.

Помолвка Люциуса и Нарциссы произвела на него сильное впечатление. Бьёрн прикинул, сколько золота было потрачено за этот день, и подумал, что содержимого его сейфа могло не хватить на такое мероприятие. «В дальнейшем надо озаботиться дополнительными источниками дохода», — решил Бьёрн, вместе со всеми заходя в Большой зал. Здесь, как и в прошлом году, было шумно. Ученики рассаживались за столы своих факультетов и гудели, как пчёлы, обмениваясь впечатлениями о каникулах.

Бьёрн стряхнул созерцательное настроение, весело поздоровался со всеми и уселся за стол, ожидая, когда начнётся ужин.

— Сначала будет распределение, — обрадовал его весёлый Рабастан Лестрейндж. Судя по лёгкому запаху огневиски, старшекурсники совершенно не скучали в поезде и сейчас находились в предвкушении ежегодного развлечения. На вопросительный взгляд Бьёрна Гойл, сидевший рядом, хитро прошептал:

— Люциус с Нарциссой проставлялись за помолвку. Все факультеты, кроме Гриффиндора, сейчас такие же.

В этот момент Минерва Макгонагалл внесла Распределяющую Шляпу, притянула откуда-то с помощью магии тот же трехногий табурет и снова вышла за дверь. Все с нетерпением ждали, когда распределение начнётся.

В этот раз первокурсников было не так уж много, на радость голодным студентам, и всё происходило быстрее, чем в прошлом году. Первой надела шляпу на голову Мелинда Аббот, племянница хозяина «Дырявого Котла». Артефакт почти не тянул время и тут же отправил девочку в Пуффендуй. Следом за ней на табурет уселся серьёзный мальчишка, похожий на Сириуса.

— Регулус Блэк… Хм… Слизерин! — произнесла Распределяющая шляпа, и мальчик облегчённо зашагал к столу зелёного факультета.

— Что так долго? — Спросил Бьёрн на правах давнего знакомого.

— Эта старая тряпка хотела запихнуть меня на Когтевран! — возмущённо выдохнул Регулус. — Представляю, как бы маман расстроилась. Я так этой говорящей шапке и сказал: «Слышь, ветошь? Только Слизерин. Предки учились здесь, и я тоже буду!»

— Ты молодец! — потрепал его по плечу Крэбб. — Нам, чистокровным волшебникам, надо держаться друг друга.

— И девочки у нас красивее, чем на других факультетах, — романтично протянула Велма Забини, чем вызвала тяжёлые вздохи остальных девчонок. Чем старше становилась мулатка, тем чаще она начинала поднимать всякие смущающие темы. Казалось, что Велму больше заботит не учёба, а взаимоотношения. Вега Блэк даже как-то призналась друзьям, что мулатка целенаправленно ищет себе богатого парня и на самом деле она на год старше остальных.

Между тем Джон Долиш, Гавейн Робардс и Анналена Мёрк отправились на Гриффиндор. Барти Крауч попал на Слизерин, чем явно обрадовал своего друга Регулуса. Элайза Эджком и Лин Чанг отправились за стол Когтеврана, пополнив ряды умников. А Реджинальд Кроткотт, Муфалда Хмелкирк и Отто Бэгмен под дружные аплодисменты направились за стол Пуффендуя.

— Опять у барсуков пополнение больше всех, — пробурчал сидевший чуть дальше Трэверс. — Что за несправедливость, я спрашиваю?

— К нам, мой юный друг, — усмехнулся Гринграсс, — может попасть только достойный представитель высшего общества!

— А таких магов в этом наборе почти не было, — ухмыльнулся Трэверс. — Мельчает аристократия. Не зря отец говорит, что нам нужны глобальные перемены.

Директор тоже не стал мучить голодных студентов. Кратко поздравил с началом учебного года, пожелал всем успехов и пригрозил страшными карами в случае нарушения дисциплины. После чего громко хлопнул в ладоши, и тут же на всех столах начала появляться еда. Чудесные ароматы тут же наполнили Большой зал, и все дружно принялись ужинать.

Вечером в спальне Гриффиндора, Сириус достал из сундука свёрнутый старый пергамент и положил его перед собой. Остальные ребята с любопытством уставились на Блэка. Правда, когда он торжественным голосом произнёс: «Клянусь, что замышляю охоту на мерзких грязнокровок», все остальные ребята недоумённо захлопали глазами, а Петтигрю подавился пирожком, прихваченным с ужина.

Пергамент развернулся, и перед Сириусом оказалась удивительно чётко прорисованная карта замка и его окрестностей. Джеймс подошёл посмотреть и заметил, что на ней постоянно движутся маленькие точки, и возле каждой написаны фамилия и имя.

— Это карта Хогвартса со всеми его жителями? — задохнулся от восторга Джеймс. — Смотри, вот все мы здесь сидим, а вон Эванс болтает с Маккинон в гостиной. А вот Снейп в своей норе…

Остальные тоже подскочили с кроватей и начали разглядывать карту.

— Откуда ты взял это чудо, Сириус? — удивлённо спросил Римус. — На ней же всех видно, даже директора Дамблдора!

— Вы же помните, парни, что один из моих предков, Сириус Найджелус Блэк, был директором Хогвартса? Он создал этот артефакт для себя, а я его нашёл дома.

— Ключ активации мне не нравится, — пробурчал Питер. — А можно его как-нибудь изменить?

— Надо будет почитать дома в библиотеке, — пожал плечами Сириус. — Может, где-то и есть. Там много его книг.

— А пока будем пользоваться картой, чтобы не попадаться преподавателям, — довольно улыбнулся Джеймс. — Сири, а вот эти пунктирные линии показывают тайные переходы в замке. А вон те вообще ведут в Хогсмид. Один от дерева во дворе начинается, хи-хи.

На этих словах Римус помрачнел и тоже обратил внимание, что путь от Дракучей Ивы до домика на окраине деревни прекрасно отображается на карте.

— Смотрите, Снейп куда-то направился! — поспешил он отвлечь остальных от разглядывания тайного хода. Все тут же переключились на точку, в которой обозначался слизеринец.

— Смотрите! Нюниус идёт к нашей башне. Решил приставать к Эванс первый же день, сальноволосый ублюдок! — раздражённо прорычал Поттер. — А давайте организуем ему «тёплую» встречу, парни?

Все тут же согласились и бросились собираться, а Блэк аккуратно сложил карту ещё одним заклинанием.

— Охота на магглов удалась! — мученически закатил глаза к потолку Сириус, колдуя над картой команду закрыться.

— Ох, ну и шовинисты были твои предки, — осуждающе пропыхтел Петтигрю, стараясь поскорее переодеться.

Блэк криво улыбнулся и тяжело вздохнул:

— И сейчас Пит ничего не поменялось. Моя семья в большинстве своём придерживается тех же самых идей, что и далёкие предки. Традиции у нас такие варварские, к моему сожалению.

— Но ты же не такой? — похлопал его по плечу Римус.

— Ага, — скривился Блэк, — и меня выгонят однажды к Мордреду за такие мои мысли. Буду потом бродить по Лондону, как побитая шавка.

— А я буду звать тебя «Бродяга», Сири, — заржал Джеймс. — Построим в Поттер-мэноре будку во дворе, будешь жить у меня.

— Да пошёл ты, Поттер! — заухмылялся Сириус. — Не забывай, что ты, юный гончар, разговариваешь с наследником рода из священных двадцати восьми. Будущим лордом Блэком! Великим и могучим волшебником!..

Под дружескую перепалку все четверо вышли из гостиной и двинулись по коридору, раздумывая, как бы навредить Снейпу. Блэк взял карту с собой, и четверо друзей периодически сверялись с ней, отслеживая, где сейчас слизеринец.

Северус шёл по коридору, постепенно приближаясь к башне Гриффиндора. Летом ему нечасто приходилось видеться с Лили, и мальчик скучал по подруге. Сначала Эвансы уезжали куда-то на отдых. Потом обеих сестёр загрузили домашними делами. Да и сам Северус тоже был постоянно занят помощью маме.

Он шёл по коридору, погруженный в воспоминания, и внезапно споткнулся. В попытке сохранить равновесие Северус замахал руками и свалился на задницу, чувствуя, что прилипает к холодному камню. Левая рука была свободна, он попытался с её помощью вытащить палочку, но не успел.

— «Акцио» палочка Снейпа, — раздался откуда-то слева самодовольный голос, и Северус только сейчас увидел стоя́щих в боковом коридоре четверых гриффиндорцев. Его палочка вырвалась из креплений на поясе и мгновенно прилетела в руку Джеймсу Поттеру.

— А ну отпустите меня, уроды. Быстро! — раздражённо крикнул Северус.

— Ты слышишь, Сириус, как противно вопит этот вонючий слизняк? — с некоторой ленцой спросил товарища Джеймс.

— Ага. Я прямо вижу, как из его поганого рта лезут эти склизкие, вонючие твари, — хохотнул Блэк.

— «Слагулус эрукто!» — не стал разочаровывать друга Джеймс, накладывая на Снейпа проклятье. Изо рта Северуса тут же полезли огромные слизняки.

— Ха-ха-ха, — заржали все четверо, наблюдая за беспомощным Снейпом.

— Я отомщу… сволочи!.. — булькал Северус, в тщетной попытке вырваться.

Гриффиндорцы продолжали потешаться над ним пока Блэк, периодически следивший по карте за окружающей обстановкой, не крикнул испуганно:

— Декан идёт, бежим!

Вся компания, не сговариваясь, бросилась в сторону гриффиндорской башни, выбросив по дороге палочку Северуса. Весь грязный, продолжая блевать, Снейп сидел в куче слизняков, исходя желчью от унижения и злости. Его снова скрутил приступ рвоты, когда в конце коридора показалась декан Гриффиндора вместе со старостой факультета. Увидев сидящего на полу второкурсника Слизерина, они немедленно подошли к нему.

— Такое ощущение, мадам, — скривился Фрэнк Лонгботтом, с презрением и жалостью глядя на Снейпа, — что Прюэтты снова учатся в школе. Это же их любимая связка заклинаний для маленьких слизеринцев была.

Макгонагалл, ничего не отвечая, нахмурилась, вытащила палочку и отклеила Снейпа от пола.

— «Финита!» — Минерва произнесла следующее заклинание, и Северусу сразу стало легче. По крайней мере, слизни больше не лезли у него изо рта. Макгонагалл брезгливо очистила мальчика от следов рвоты и слизи, а затем сухо скомандовала:

— Идите в Больничное крыло, мистер Снейп. Попросите у мадам Помфри «Укрепляющее» и «Бодроперцовое». Неизвестно, сколько вы провели времени на холодном полу. Это вредно для здоровья. А вы, Лонгботтом, верните мальчику его палочку. Мне надо срочно переговорить с директором. Проследите, чтобы все гриффиндорцы были на месте. Я позже зайду к вам.

Больше не говоря ни слова, она стремительно двинулась дальше, а Лонгботтом с усмешкой посмотрел на потерянного Северуса, бросил ему палочку и побежал следом за деканом.

Снейп, задыхаясь от гнева, чуть не проклял старосту в спину.

— К Мордреду твои подачки, Лонгботтом! Я ни в чьей жалости не нуждаюсь, гриффиндорский ублюдок! — тихо прошипел Снейп в спину старосте. Затем мальчик пригладил рукой волосы, гордо выпрямился и побрёл в Больничное крыло. Встречаться с Лили в таком плачевном состоянии он не хотел.

Через час в комнату четырёх друзей настойчиво постучали. Петтигрю открыл дверь и тут же испуганно отступил в сторону. В комнату вошла Минерва Макгонагалл, пылая праведным гневом.

— Зачем вы прокляли мистера Снейпа? — возмущённо посмотрела она на подростков. — Что он вам сделал?

— Профессор Макгонагалл — декан, — блеснул улыбкой Джеймс. — А я как раз собирался к вам подойти по одному важному делу.

— Говорите быстрее, — приказала Минерва.

— Сейчас покажу, декан, — засуетился Джеймс и принялся открывать школьный сундук. Осторожно достав длинный свёрток, он картинно его развернул, и взгляду Макгонагалл предстала великолепная гоночная метла хищных обводов.

— «Нимбус 1001», — Джеймс протянул её декану. — Разгоняется до ста шести миль в час. Способна разворачиваться на триста шестьдесят градусов в любой точке квиддичного поля. Отец сказал, что если я смогу стать ловцом, то на этой метле мне не будет равных. Могу я попробоваться в команду, профессор?

Минерва с трудом выпустила шикарную метлу из рук и затуманенными глазами посмотрела на Поттера. Даже Петтигрю понял, что в мыслях она уже ставит на шкаф в своём кабинете кубок школы.

— Кхм, — прокашлялась Макгонагалл. — Я думаю, Джеймс, вы непременно должны поучаствовать в отборе. Я обязательно поговорю с Макмилланом на ваш счёт. С этого года Дэвид — капитан команды. Основной состав выпустился, поэтому сейчас место ловца вакантно.

Уже на выходе из комнаты Минерва окинула взглядом всех подростков и грозно произнесла:

— Если кто-то пожалуется на ваши шуточки, будете ходить на отработки, как и все остальные.

— То есть главное — не попадаться. Да, декан? — залихватски расплылся в улыбке Сириус.

— Главное — не доставлять мне проблем своим поведением, мистер Блэк, — Минерва фыркнула, как рассерженная кошка. — Будьте осмотрительны, джентльмены.

Дверь за Макгонагалл захлопнулась, а ребята облегчённо развалились по кроватям.

— Я уже думал, всё, — выдохнул Петтигрю. — Здравствуй, розги у старины Прингла и отработки до конца года.

— Не волнуйся, Питер, — ярко улыбнулся Джеймс. — Если я стабильно буду приносить победу команде Гриффиндора, на наши проделки декан будет закрывать глаза, вот увидишь. Макгонагалл сама играла в квиддич и любит этот спорт до безумия.

На первом матче встречались Пуффендуй и Гриффиндор. Все остальные факультеты, естественно, также присутствовали на трибунах. Бьёрн сидел в компании однокурсников и зевал. Прошёл всего месяц с начала занятий, а ему всё не удавалось войти в привычный ритм обучения. Особенно выбивали уроки астрономии, которые обычно проходили ночью. Мало того, что дорога из подземелий на астрономическую башню и обратно занимала порядочное время, так эта прогулка по коридорам замка напрочь перебивала сон, и на следующий день все зевали.

Погода сегодня была прохладной, и ученики, кто не владел заклинанием поддержания комфорта, ёжились от по-осеннему холодного ветра. В этом году в командах появились новые игроки. Бьёрн заметил, что ловцом Гриффиндора стал Джеймс Поттер, который сейчас, словно хищная птица, барражировал над полем. Снейп, сидевший в стороне, тоже со злостью разглядывал нового ловца львиного факультета.

«Грифы уже успели насолить нашему носатому гордецу», — подумал с улыбкой Бьёрн, прислушиваясь к мыслям Северуса. От Снейпа несло такими отборными ругательствами, что даже слабый легилимент, каким уже мог считать себя Магнуссон, слышал всё так, будто кричали ему на ухо. Пытаться что-то выяснить Бьёрн не собирался, раз и навсегда вычеркнув Снейпа из списка возможных друзей. Если полукровка обратится за помощью сам, то Бьёрн поможет ему, как и любому другому члену своего факультета. А предлагать помощь слишком гордому пареньку и слышать в ответ всякие гадости? Одного раза Магнуссону хватило.

В этот момент факультет Пуффендуй дружно заорал, отчего Снейп, слишком погрузившийся в свои мысли, выругался вслух, чем заслужил неодобрительные взгляды девочек.

— Юстас Бёрк забивает очередной мяч! Вперёд Пуффендуй! — орала вся трибуна, заполненная барсуками. — Ещё!

Спортсмены стали летать ещё быстрее, барсуки снова перехватили мяч, и тот же Бёрк красивым финтом обошёл вратаря Гриффиндора.

— А-а-а! — заголосили пуффендуйцы, размахивая флагами факультета.

— Одна моя дуделка громче, чем барсучиное пыхтение, — пренебрежительно скривился Роберт Эйвери. Сидящие вокруг слизеринцы дружно засмеялись, вплетая голоса в гул толпы. В этот момент весь стадион в едином порыве ахнул:

— Снитч! Ловцы увидели снитч!

Все с напряжённым вниманием следили, как оба ловца ринулись к кольцам Пуффендуя, где возле центрального кольца нарезал круги маленький золотой мячик. И тут всем показалось, что метлой Джеймса Поттера выстрелили из маггловской пушки. Гриффиндорец неожиданно набрал такую скорость, что метров на шесть опередил пуффендуйца. Подлетев к кольцам, он мгновенно нырнул вниз вслед за мячом. Пока ловец барсучьего факультета добрался к краю площадки, Джеймс, радостно вопя, уже мчался наверх, держа в руке золотой мячик.

— Это было очень быстро! — горестно проныл Элджи Лонгботтом, комментирующий этот матч. — Я, конечно, рад за кузена Фрэнка, но свой факультет люблю не меньше.

Гриффиндорцы приветствовали победу своей команды довольными криками. Все хлопали игроков по плечам, девчонки целовали квиддичистов, даже Джеймсу пару раз от них досталось. Правда, лишь в ухо и в лоб, но Поттер и так был доволен и горд своей победой. А телячьи нежности не нужны лучшему игроку команды Гриффиндора. Только одно немного огорчало Джеймса — Лили Эванс не было среди поздравляющих его девочек.

Студенты гурьбой направились в замок, обсуждая прошедший матч, и Крэбб недовольно покосился на гриффиндорцев.

— Пожалуй, что с таким летуном не видать нам кубка в этом году. Ребята, — пробасил загонщик команды Слизерина. — Может, кто-то из вас заменит Гринграсса?

— Я могу! — неуверенно поднял руку Регулус Блэк.

— Первый курс? — посмотрел на него с сомнением Крэбб. — Надо попросить Малфоя, чтобы поговорил с деканом. Слизнорт слишком привык выигрывать за эти годы. Ему точно не понравится отдать кубок Гриффиндору.

***

К аккуратному особнячку, расположенному на юго-западе Лондона, в Ричмонд-парке, и невидимому для простых людей, подошла эффектная блондинка в неприметной маггловской одежде. По дороге молодая женщина тщетно пыталась скрыть свою броскую красоту под платочком, мешковатым плащом и большими тёмными очками. Немного хищные черты лица блондинки выдавали крайне целеустремлённую особу, готовую на самые разные поступки. Войдя внутрь она звучным, возбуждающим голосом позвала:

— Орион, милый, ты здесь?

— Здравствуй, Рита. Поднимайся наверх, — послышалось ей со второго этажа.

Блондинка, стуча каблучками по ступеням, поднялась по лестнице в единственную просторную комнату, превращённую хозяином в место для встреч. Здесь на полу в горшках стояло много экзотических цветов, была барная стойка с разнообразными напитками. Какие-то приспособления для любовных утех и широкие тонированные окна, в которые было приятно наблюдать за дикой природой. Прямо сейчас можно было увидеть небольшое стадо пятнистых оленей, вальяжно развалившихся на поляне сразу за оградой. Сквозь облака периодически мелькало солнце, делая полумрак комнаты более уютным. Вся обстановка недвусмысленно указывала на очень богатого волшебника, любящего роскошь и плотские утехи.

На огромной кровати лежал крепкий мужчина среднего возраста с бокалом «Старого Огденского» в одной руке и сигарой в другой. Дым исчезал под потолком, оставляя в комнате аромат чего-то терпкого и сладкого. Мужчина был немолод, но ещё в том возрасте, когда женщины вызывают вполне определённый интерес. Щелчком пальцев заставив сигару исчезнуть, он пригубил вина́ и приветственно улыбнулся девушке.

Рита сняла платок, и её роскошные светлые кудри рассыпались по плечам. Затем она быстро скинула плащ, под которым оказалось только изысканное нижнее бельё. Сделав несколько танцевальных движений, она осталась на месте. Луч солнца осветил её юное тело, и мужчина восхищённо вздохнул, чувствуя, как в нём нарастает напряжение.

Рита знала, что выглядит великолепно, и не стеснялась использовать свою привлекательность, чтобы пробудить в мужчине желание. Несколько мгновений Орион любовался ею, а затем, протянув к ней дрожащие от страсти руки, напряжённым голосом приказал:

— Иди ко мне, Рита. Я соскучился.

Скитер грациозно подошла к кровати, покачивая бёдрами. Она поставила свою ножку, обтянутую чёрным чулком, на прикроватную банкетку. Орион смотрел на неё так жадно и предвкушающе, что казалось, из его глаз вот-вот начнут бить молнии.

Рита слегка приоткрыла свои чётко очерченные алые губы и провела языком слева направо по жемчужно-белым зубкам. Затем она медленно сняла туфли и скользнула в объятия мужчины, обжигая его своим горячим телом.

— Я тоже по тебе скучала, Орион, — хрипло прошептала она ему на ухо, отчего по телу мужчины забегали мурашки. Она прикусила его за шею и начала сползать вниз. Орион вдохнул запах её волос, и для них обоих мир перестал существовать. Осталась только страсть…

Через некоторое время Орион, тяжело дыша, откинулся на шёлковой простыне счастливый и довольный, а Рита положила голову ему на грудь и прижалась покрепче.

— Как же ты хороша! — выдохнул Блэк, поглаживая её тело свободной рукой. — Чтобы тебя любить, не нужна «Амортенция» и прочие зелья. Достаточно только посмотреть на твои шикарные формы, как во мне разгорается пламя.

— Я же проститутка, Орион, — усмехнулась Рита. — Вызывать похоть в мужчинах — часть моей профессии.

— Не говори так, — покачал головой Орион. — Я выкупил твой контракт в Сохо, и ты теперь принадлежишь только мне. Почему ты вообще решила этим заниматься? Есть же множество других профессий для юной волшебницы! Я помню, вы учились вместе с моей племянницей Беллатрисой.

— Ох, милый, — провела она острыми коготками по его животу. — Девочка из чистокровного, но незнатного рода осталась одна. Помыкалась несколько лет, пытаясь устроиться на хорошую работу. Денег нет, только долги, доставшиеся в наследство от родителей-неудачников. Идти в Министерство магии на должность младшей помощницы и всю жизнь перебирать бумажки? Там тоже пришлось бы спать с каким-нибудь начальником, только бесплатно. В Хогвартсе казалось, что нас впереди ждёт счастливая и беззаботная жизнь. Слизерин — факультет амбициозных молодых волшебников и ведьм из благородных родов. К сожалению, после выпуска оказывается, что ты никому не нужна. А жить хочется красиво. Поэтому я выбрала то, что выбрала. А потом я встретила мужчину своей мечты и влюбилась, как дурочка, с первого взгляда. Я так рада, что в моей жизни появился ты, Орион.

От её голоса мужчина снова почувствовал возбуждение и подмял её под себя. Она довольно ойкнула и подалась навстречу всем телом. Через минуту спальню снова наполнили сладкие стоны любовников.

Уже вечером довольный Орион задумчиво посмотрел на Риту, прикуривая очередную сигару:

— Если хочешь, я оплачу тебе обучение в Европе. Ты ведь мечтала стать журналистом или даже писателем? Говорила, что ещё в школе завидовала таланту Батильды Бэгшот.

— Орион! Порой ты словно первобытный варвар, — расхохоталась Рита. — Как же меня это возбуждает в тебе. Сразу видно настоящего мужчину. Ты дикарь, суровый и властный! Не зря вашу фамилию называют короли волшебного мира, ох не зря. Я чувствую эту власть всем телом и хочу её ощущать в себе снова и снова. Готова повиноваться, мой господин, что Вы желаете от любящей Вас женщины?

У Ориона вновь заблестели глаза, он быстро подошёл к Скитер и грубо впился в её призывно приоткрытые губы.

— Я желаю тебя, твоё нежное тело… Ты подумай, Рита, насчёт моего предложения. Я, следующие пять лет буду часто бывать в Париже и Милане по делам семьи. Если захочешь, я организую твоё поступление в Сорбонну или институт журналистики в Париже. Или университет Боккони в Милане. Что скажешь? В Европе мы сможем встречаться более открыто, я устал прятаться от Вальбурги и её досужих знакомых здесь, в Англии. А ты устроишься потом в «Ежедневный пророк», будешь самой молодой и известной журналисткой. Даже если со мной что-то случится, то не пропадёшь.

Рита согласно кивнула и начала медленно опускаться на колени, чтобы снова доставить ему удовольствие. Орион прикрыл глаза, наслаждаясь её ласками. От разгулявшейся по комнате магии задрожали бутылки в баре на втором этаже. Уже стемнело, когда женщина выпорхнула из особняка и лёгкой, танцующей походкой направилась прочь.

— До свидания милый, — на прощанье помахала ему рукой Рита и зашагала к выходу из парка. Орион с мечтательной улыбкой наблюдал за её фигуркой, пока она не исчезла за поворотом. После чего взмахом палочки призвал очередной бокал «Старого Огденского» и пошёл спать.

***

Альбус Дамблдор сидел в кабинете и читал «Ежедневный пророк». В разделе светских новостей корреспонденты до сих пор мусолили мезальянс Андромеды Блэк и Теодора Тонкса. Для контраста хвалебные реляции звучали о помолвке Нарциссы Блэк с Люциусом Малфоем. В самом низу в чёрной рамке было объявление о кончине бывшего министра магии — Гектора Фоули.

Дамблдор задумчиво огладил бороду. На одной из последних встреч с Альбусом Фоули рассказал ему о достижениях детей своего брата, живущего в США. Они блестяще окончили местную магическую школу, а затем пошли работать в силовые структуры и служили там довольно долго, став за это время очень сильными боевиками. Гектор рассказывал Дамблдору, как племянники прославились тем, что ловили и обезвреживали тёмных магов со всего континента. Опасаясь, что дети могут приехать в Англию для участия в назревающей войне с радикалами, бывший министр договорился с Дамблдором под «Непреложный обет», что тот о них позаботится. Взамен, Гектор отдал Дамблдору несколько интересных книг из остатков родовой библиотеки. Ещё тогда Альбус подумал, что привлечь на сторону «Ордена Феникса» таких серьёзных бойцов будет отличной идеей. Но потом осознал, что ему пока нечего им предложить. Однако сейчас, когда умер Гектор, Дамблдор решил выяснить ситуацию с его наследством.

Альбус трансгрессировал в Лондон на улицу Уайтхолл и уже через несколько минут входил в атриум Министерства магии. Великий светлый волшебник приветливо кивнул дежурному аврору и отправился выяснять информацию о наследстве бывшего министра. Оказалось, что Гектор Фоули всё своё имущество оставил племянникам, которым требовалось зайти сначала в Министерство магии для оформления наследства, а потом со всеми документами обратиться в «Гринготтс».

Бывший министр не был богатым человеком, но кое-что у него имелось. Правда, сообщать родственникам о наследстве никто из министерских не спешил. Возможно, рассчитывали, что при отсутствии обращений недвижимость Фоули удастся присвоить. Однако директор думал иначе. Дамблдор решил, что наследство — это замечательная возможность убить сразу двух птиц одним камнем.

Поэтому тем же днём Альбус отправил в США сову с письмом для Фоули. В нём он рассказал про наследство и предложил поохотиться на английских тёмных магов за хорошее вознаграждение. «Про них пока никто не знает, — рассуждал про себя Дамблдор, задумчиво поглаживая феникса. — Может быть, у этих волшебников получится проредить гвардию Риддла?»

В то, что Фоули даже вдвоём смогут справиться с самим Волдемортом, Дамблдор не верил. Однако чем меньше аристократов останется после этой войны, тем легче ему будет продвигать новые идеи. Наложив разомлевшей огненной птице орехов, Альбус приманил из шкафа чайный сервиз и налил себе кружечку любимого напитка. Полувеликан Хагрид постоянно приносил из Запретного леса разные травки, иногда добывая что-то совсем невероятное. Альбус с удовольствием вдохнул терпкий аромат, сделал первый глоток и продолжил размышлять.

Пожиратели уже начали вербовку сторонников на зелёном факультете, декан Слизнорт жаловался Альбусу, что в гостиной всё чаще говорят о политике, а не об учёбе. Дамблдор посоветовал старому трусу не переживать на этот счёт. В глубине души он презирал Слизнорта, хотя это не мешало ему использовать зельевара в своих целях. Требовалось потихоньку разжечь пламя вражды между остальными факультетами, так что происходящее у зелёных Дамблдора полностью устраивало. Во время войны гораздо легче устранить неугодных ему лично волшебников.

В этом году его порадовала проделка молодых гриффиндорцев во главе с Поттером, которые нашли себе врага в лице слизеринца Северуса Снейпа. Минерва пришла к нему с предложением наказать Джеймса, не зная, какую финансовую помощь оказывает «Ордену Феникса» его семья. Но Альбус попросил присмотреться к мальчикам повнимательнее. Ведь они это сделали не со зла, а просто ради веселья. Здоровье мистера Снейпа не пострадало, ничего опасного не произошло.

Тем более, по секрету признался Альбус насупленной Минерве, Карлус Поттер сделал сыну очень дорого́й подарок — шикарную спортивную метлу для квиддича. С её помощью мальчик сможет приносить победу любимому факультету. Минерва оттаяла и уже в другом настроении пошла разбираться со своими подопечными.

Дамблдор давно пытался снизить влияние Блэков на политику магической Англии. И, наконец, его планы начали понемногу срабатывать. Удачный выбор Сириуса Блэка позволил разрушить монолит тёмной семейки. А юный Теодор Тонкс честно заработал тысячу галеонов, которую пообещал ему Альбус, если всё получится с женитьбой на средней из сестёр Блэк. А зимой сработала ещё одна удачная комбинация, нацеленная на правящую семью ненавистного рода тёмных волшебников. Возможно, в будущем, это поможет уничтожить одиозное семейство. На факультет Слизерин в этом году поступил ещё один Блэк, но перетянуть его на свою сторону Альбус даже не пытался. Слишком тот был верен семье.

Среди зелёных учился ещё один интересный мальчик, которого стоило учитывать в планах на молодое поколение волшебников. По словам Флитвика, юный Бьёрн Вильямс очень талантлив в чарах. К тому же его можно будет свести с ещё одной девочкой из рода Блэк. Школа пролетит быстро, а после этого самых лучших студентов можно будет агитировать на вступление в «Орден Феникса». Мальчик дружит с гриффиндорцами и, по словам Слизнорта, не поддерживает стремление большинства юных волшебников факультета присоединиться к Риддлу.

«Если пешка не хочет играть за чёрных, — сверкнул очками Дамблдор, делая очередной глоток и задумчиво глядя в огонь камина, — значит, она будет сражаться за белых».

Глава 17 Тёмным лордом не рождаются, им становятся

Аргус и Арабелла, племянники бывшего министра магии Гектора Фоули, приплыли в Англию рано утром первого ноября. Оформив документы о наследстве, они вышли из царства бюрократии в атриум Министерства магии и довольно вздохнули. Наконец-то эта нервотрёпка закончилась. Дядя оставил племянникам приличный коттедж в Аплтоне, недалеко от Симс-Кросс, который с некоторым трудом, но всё же удалось переоформить на себя.

Хорошо, что приятель дяди работает в самой известной волшебной школе Старого Света и прекрасно ориентируется в местных реалиях. Он написал им письмо, в котором рассказал о наследстве и заодно предложил работёнку по профилю.

Фоули после выпуска из Ильверморни десять лет служили на границе с Мексикой в составе спецгруппы магических рейнджеров. Помимо охраны США от непрошеных гостей и тварей, в большом количестве обитающих в этих местах, Аргус и Арабелла участвовали в операциях МАКУСА по поимке и обезвреживанию тёмных магов.

В основном тёмной магией грешили индейцы, до сих пор пытающиеся бороться за независимость. Жертвоприношения, вызов демонов и прочая чернуха вызывали у обоих Фоули лютую ненависть. Слишком много погибло на их глазах обычных волшебников и сослуживцев.

Уже пять лет брат и сестра работали на себя. Впрочем, они довольно часто выполняли заказы правительства на поимку особо опасных волшебников. Директор Дамблдор обещал, что здесь Фоули ждёт знатная охота на тёмные отродья и возможность заработать на безбедную старость.

— Ну что, Арабелла, отправляемся в местный банк? — повернулся к сестре Аргус. — Надо получить доступ к сейфу дяди.

— Давай сначала прокатимся на даблдекере по Лондону, — улыбнулась сестра. — Этот красный автобус будит во мне чувство ностальгии. Помнишь, как мы в первый раз путешествовали с родителями по миру магглов? До сих пор мурашки по коже.

Аргус тепло улыбнулся сестре, наколдовал маскировку на одежду, и они вышли на улицу Лондона через неприметную телефонную будку.

— Фу, — сморщилась Арабелла. — Как же тут воняет машинами. Не хотела бы я жить здесь. Этот противный дым может испортить мне цвет лица.

— А ведь это ещё не час пик, — весело заметил Аргус, разглядывая улицу в ожидании автобуса.

В Гринготтсе тоже всё прошло хорошо, только содержимое сейфа дяди разочаровало.

— Не жили, как знатные лорды, и не будем, — хмыкнул Аргус, глядя на скромную кучку золота в хранилище.

— Наполним до краёв, малыш, — потрепала его сестра по голове. — Привычная работа и хорошая оплата, что ещё нужно, чтобы золото потекло рекой в наш сейф?

Аргус согласно кивнул, не став ничего брать. Они ещё не переводили сбережения в Англию из США, золота было немного. В то же время в это путешествие они взяли достаточно, чтобы не чувствовать себя ограниченными в возможности ни в чём себе не отказывать.

Фоули много тратили на качественное снаряжение и хороший отдых. Постоянно рискуя умереть, они не копили золото. «В гробах карманов нет, надо жить настоящим», — такой позиции придерживались брат с сестрой и никогда не пытались её пересмотреть. Ещё во время работы рейнджерами они провели один тёмный ритуал по увеличению магической силы, выпытанный у захваченного мексиканца. Однако старый шаман всё же сумел их обмануть. Нет, магические силы действительно выросли, но взамен ритуал забрал у обоих Фоули возможность иметь детей. По молодости они даже не посчитали это серьёзной проблемой. Просто пришли и вырезали всё племя индейцев в качестве мести шаману. Однако ни одна волшебная лечебница им так помочь и не смогла. Через какое-то время Фоули смирились и стали просто жить в своё удовольствие.

***

Дамблдор аппарировал на Косую Аллею и с улыбкой осмотрелся вокруг. Ему всегда нравилась суета и беготня в этом волшебном месте. Зайдя в кафе Фортескью, он раскланялся со знакомыми, а потом заметил за столиком Фоули, с которыми договаривался здесь встретиться.

— Здравствуйте, господа. Арабелла, — поцеловал Альбус воздух над ручкой женщины. — Добрый день, Аргус, — и маги обменялись крепкими рукопожатиями. Дамблдор присел в свободное кресло и приветливо улыбнулся, сверкнув очками. Маги сделали заказ, не торопясь начинать беседу.

Отдав должное сладостям и чаю, Альбус предложил общаться по именам и рассказал Фоули о ситуации в Англии. Великий, светлый волшебник без стеснения и иносказаний открыто предложил им начать охоту на тёмных магов. От внимания Министерства Фоули защитит Грюм, а организационные моменты поможет решить «Орден Феникса».

— А если вы столкнётесь с чем-то действительно серьёзным, отправляйте мне «Патронус», — предложил Дамблдор. — Я обещал вашему дяде, что позабочусь о его родне и сразу приду к вам на помощь.

Затем лукаво усмехнулся и снова блеснул очками:

— Правда, оценив ваши ауры по достоинству, я могу сказать, что, скорее всего, это вы будете заботиться обо мне лет через двадцать, а не наоборот.

— Альбус, — засмеялась Арабелла. — Да если бы тёмные маги видели вашу настоящую силу, то ринулись бы в разные стороны, намочив портки. Я вообще не понимаю, зачем вам этот орден и мы. Прихлопнули бы всех тёмных одним ударом, как мух. Вот и всё.

— Увы, моя дорогая, — улыбнулся Дамблдор. — Меня после такой выходки начнут бояться все, а от страха до ненависти один шаг. Ненависть — штука заразная. Не пройдёт и десятка лет, как меня обзовут новым тёмным лордом. А потом начнут, как там говориться у магглов? — Альбус пощёлкал пальцами, а затем продолжил фразу:

— Крестовый поход на новое мировое зло начнётся! А мне оно надо? Лучше уж потихоньку, вместе со всеми вами, а ещё правильней — без прямого вмешательства. К тому же, как бы ни было лестно слышать о моей силе, Том Риддл — действительно очень могущественный волшебник. Я не знаю, как мальчик добился такого, но всему виной, несомненно, тёмная магия. А она ничего не даёт просто так, вам ли об этом не знать. Да, я наслышан о вашей проблеме, — серьёзно кивнул Дамблдор. — Посмотрим. Может, что-то получится придумать. Но пока надо немного поумерить пыл местных тёмных магов. А то, боюсь, что Риддл натворит ещё дел.

Обсудив всё обстоятельно, они договорились, как будут связываться, и Альбус трансгрессировал обратно в Хогвартс.

Уже через несколько дней Фоули были готовы к действиям. Первое время всё шло нормально. Они успели вырезать несколько деревень, в которых жили оборотни и магглы. Аргус подкараулил и сжёг слаженную пятёрку немецких магов, которых ненавидел ещё больше, чем индейцев. В газетах заговорили о тёмных временах, «Пожиратели смерти» увеличили количество нападений. Больше всего от вялотекущей войны пострадали обычные жители магической Англии.

Ближе к Йолю Арабелла разведала, что на переговоры к оборотням приходил некто лорд Трэверс, и выяснила, где он живёт. Маг обитал с супругой и двумя дочерьми в уединённом поместье, лишь слегка недотягивающем до полноценного мэнора. Ещё у них был старший сын, который учился в Хогвартсе на четвёртом курсе.

«Вот и славно, — подумала Арабелла, оценив наложенные на усадьбу заклинания. — Не придётся сильно возиться с защитой».

***

Томас Риддл вошёл в крепко зачарованный подвал Слизерин-мэнора. Большое помещение создавало эхо его шагов. Он подошёл к мраморному постаменту, на котором стояла невзрачная чаша с узорами по всей поверхности и изображением барсука. В само́й чаше под стазисом находилось изобретение магглов начала двадцатого века. Какой-то русский открыл, что особые клетки организма живого существа способны превращаться во что угодно. Волдеморт провёл исследования и понял, что из этих клеток, которые магглы почему-то назвали стволовыми, можно вырастить тело человека. И сейчас в чаше Пуффендуй находились именно его клетки и ткани на случай смерти и перерождения. Ещё раз проверив всё, Том присел на мраморную плиту, где предстояло ему возродиться в случае гибели, и погрузился в воспоминания…

Кем бы он стал, если б жизнь сложилась по-другому. Ведь вначале он не имел ни силы, ни власти. Лишь бесполезное знание парселтанга — змеиного языка, доставшееся от матери, дар к чтению мыслей и умение приспосабливаться. А так — обычный приютский полукровка, каких хватает на каждом факультете. Единственное, что отличало его от большинства — это тяга к власти, знаниям и желание стать лучшим.

В своих странствиях по миру Риддл много где побывал и везде старался учиться у лучших. Жил в Японии, в заснеженной России, даже в Африке и Америке. Везде он учился магии, в основном тёмной, если удавалось. Но Том не отказывался ни от чего, даже от вроде бы мирной гербологии. Он предпочёл считать, что больше — значит лучше. И никак иначе…

Его первая любовь — Вальбурга Блэк перед выпуском из Хогвартса подарила ему копию занятной книжки из родовой библиотеки. Тёмный маг Годелот, написавший «Волхование всех презлейшее», был больши́м выдумщиком. Волшебник искал путь к бессмертию и, кажется, его нашёл, но попробовать так и не смог. Погиб от рук собственного сына по глупости. Томас разбираться с этим не стал, его заинтересовала сама идея бессмертия.

Ритуал, на первый взгляд, не представлял сложности для молодого талантливого волшебника. А провести его толкнуло, как Риддл понял уже гораздо позже, чувство беспомощности перед маггловской бомбардировкой.

В Лондоне во время немецкого налёта он выжил только благодаря попустительству высших сил. Взрывом разрушило здание приюта, завалив обломками подвал, где спрятался маленький Томас. Он провёл двенадцать часов под завалом, не имея возможности даже пошевелиться, пока его не достали спасатели, спасибо собаке, почуявшей живого человека в грудах битого кирпича и камня. Двенадцать часов полных ужаса и беспомощности, несмотря на всю магию. Только через несколько дней Риддл вернулся из госпиталя на руины и чудом отыскал свою палочку.

Преподаватели в Хогвартсе лишь пренебрежительно пожали плечами. Никому не было дела до безродного сироты. Друзья со Слизерина не могли поверить его рассказам, в их представлении магглы до сих пор бегали с луками и мечами. Поэтому получив от подруги книгу о возможном бессмертии или хотя бы втором шансе, Риддл очень внимательно отнёсся к её содержимому.

Годелот предлагал волшебнику, рискнувшему провести ритуал, оторвать часть собственной души и поместить её в артефакт. Тогда волшебнику передавались некоторые свойства предмета, а магическая сила значительно увеличивалась. Правда, нужна была жертва, но Том решил, что его будущее стоит значительно больше, чем жизнь любого человека.

Риддл провёл свой первый ритуал прямо в школе. Он выбрал подходящую жертву из числа «грязнокровок» и поместил часть своей души в особый артефакт, который создал самостоятельно. Этот предмет, ранее бывший обычным маггловским дневником, теперь превратился в настоящее произведение магического искусства.

В этот дневник Томас поместил все свои воспоминания, создав, по сути, искусственную личность. В ответ он получил хладнокровие и абсолютную память. Но самое главное — он почувствовал себя в безопасности.

Однако, как это часто бывает, силы одного человека оказалось недостаточно. Том осознавал, что, будучи результатом смешения крови чистокровной волшебницы-вырожденки и обычного маггла, он никогда не достигнет уровня даже простого мага из древнего рода. Ему не хватало ёмкости источника и ширины магических каналов. Волшебники не зря веками занимались евгеникой, выбирая подходящих партнёров для продолжения рода. Жаль только, что в Англии эта практика выродилась в погоню за мифической «чистой кровью». Впрочем, Том позже использовал эту идею как политический лозунг.

Ему была необходима сила, и он знал, где её найти. Томас Риддл, будучи потомком одного из основателей Хогвартса, ещё в школьные годы познакомился с древним хранителем замка — огромным василиском. Хотя змей был неразумен, по праву крови Том имел право ему приказывать.

В подземельях он обнаружил тайник Слизерина, где хранились книги с описанием артефактов основателей, обладавших чудесными свойствами. Риддл решил провести ритуал Годелота с этими артефактами и получить безграничную силу.

Загоревшись и досконально изучив всю доступную информацию, Том благополучно выпустился из Хогвартса и отправился добывать очередной артефакт для своего усиления. Где находятся вещи основателей, Риддл пока не знал, поэтому решил вторым крестражем сделать семейный перстень Гонтов. Старинная семья, наследники Слизерина, родня. Том собирался спросить у дядюшки, где находятся амулеты основателей: «Кому, как не потомкам основателя, об этом знать», — думал Том.

Дядюшка Морфин встретил его неласково. Обозвал магглом, пригрозил запытать «Круциатусом». Но главное, что приметил Том, прежде чем уйти восвояси, — это родовой перстень на пальце дяди. Дождавшись ночи, Том вернулся и почти до самого утра разбирался с защитой, установленной на неказистую с виду хижину.

Однако когда он вошёл, дядя спал пьяный и не проснулся, хотя Том не смог незаметно пройти защиту. На столике возле кровати сигнальный артефакт горел красным и громко звенел, но Морфин крепко спал. Том сразу взял дядюшку под «Империус», заставил передать перстень и титул лорда, выпытал всё про артефакты основателей. Оказалось, что его мать сбежала к магглу, живущему на холме, вместе с медальоном Слизерина.

Томас приказал дядюшке завтра к вечеру прийти в Аврорат и признаться в убийстве магглов, а сам отправился вверх по холму, к небольшому сельскому поместью местных эсквайров.

Там он узнал о своём отце и решил, что будет символичным принести в жертву всю семью Риддлов при создании второго крестража.

— Ты дал мне жизнь, грязный маггл, — шипел Том, подтягивая отца к лежащим в ритуальном круге дедушке и бабушке. — А теперь послужишь жертвой, чтобы моя жизнь не закончилась под бомбёжками.

В итоге Том убил родных и создал свой второй крестраж. К радости Риддла, силы ещё прибавилось, а перстень подарил какое-то странное сродство с магией смерти. Казалось, что теперь при желании Том способен существовать без физического тела.

Решив, что он стал сильнее большинства профессоров Хогвартса, молодой маг набрался наглости и попросил директора Диппета дать ему место преподавателя ЗОТИ. Старый волшебник лишь посмеялся над самоуверенным полукровкой и приоткрыл свою ауру, заставив Риддла едва не обгадиться от страха, и отправил к Мордреду набираться опыта и сил.

Томас, ошеломлённый демонстрацией такой мощи, устроился по протекции школьных друзей продавцом в лавку известного криминального воротилы мистера Бэркса. Старый вор работал в доле со своим племянником Горбином и стоять в лавке не имел ни времени, ни желания. Том договорился с ним работать посменно. Теперь Риддл получил возможность три-четыре раза в неделю изучать артефакты, которые продавались в лавке. Здесь же он нашёл амулет Слизерина.

Зайдя к мистеру Бэрксу в кабинет, Том сказал, что нашёл родовой артефакт и попросил его вернуть законному владельцу за небольшое вознаграждение.

— Глупый щенок! — зафыркал мистер Бэркс. — Если ты хочешь выкупить эту серебряную побрякушку, будь добр положить в кассу две тысячи галеонов. Мне плевать, что медальон когда-то принадлежал твоей чокнутой мамаше. Не надо было его продавать!

— Хорошо, мистер Бэркс, — Риддл почтительно растянул губы в резиновой улыбке. — Я поговорю со своими бывшими однокурсниками. Возможно, они ссудят меня указанной суммой.

Поздно ночью мистер Бэркс возвращался домой в хорошем настроении. Партия в «Подрывного дурака» в «Белой Виверне» принесла ему кругленькую сумму в галеонах. А огневиски, выпитое сегодня за карточным столом, поддерживал благодушный настрой всю дорогу.

Возле дома сердце старого вора кольнула тревога, и он мгновенно схватился за палочку, но что-то большее предпринять не успел. Томас прятался в подворотне, дожидаясь хозяина, и подловил момент, когда тот остановился возле порога и не смотрел по сторонам. Несколько быстрых шагов, и острый кинжал перехватывает горло мистера Бэркса. Риддл торжествующе вырвал палочку из слабеющей руки старого волшебника, с хрустом её сломал и злобно рассмеялся:

— Тебе она больше не понадобится, мордредов скряга!

Он победно наступил на живот Бэркса и с силой вдавил ногу, слушая бульканье из разрезанного горла умирающего старика, словно чудесную музыку.

Забрав с трупа вожделенный артефакт, Том спокойно ушёл. Через день он застал одетого во всё чёрное Горбина, который сухо сообщил об убийстве дяди. Том лицемерно посочувствовал безутешному племяннику и остался на кассе. Горбин собирался на похороны, бесцельно перекладывая вещи с места на место. Однако перед уходом он сказал нечто, заставившее Риддла покрыться холодным потом.

— Я поклялся магией, что заплачу десять тысяч галеонов тому, кто найдёт и покарает убийцу Бэркса. Смерть этого негодяя будет чудовищной, — скрипнул зубами Горбин. — Я буду пытать его десятилетиями. Исцелять и снова пытать, исцелять и пытать! Пока эта тварь не сойдёт с ума!

Горбин давно ушёл, а Риддл всё стоял, опершись о стену, не в силах тронуться с места. За десять тысяч золотых на его поиски бросится весь «Лютный». Да что там «Лютный», за эти деньги он станет желанной добычей для любого сильного мага. Есть множество волшебников, для которых расправиться со вчерашним выпускником не составит особого труда.

Чтобы не выглядеть подозрительно, Том решил доработать до обеда, а потом уйти под благовидным предлогом и бежать из страны. В одиннадцать часов в лавку зашла женщина и сказала, что у неё дома есть старинная чаша, возможно, принадлежавшая само́й основательнице факультета Пуффендуй. За выяснением подробностей пролетело время, и Хебзиба Смит, обольстительно улыбнувшись, предложила зайти к ней домой, чтобы оценить чашу. Когда они пришли, Риддл сразу узнал артефакт и решил действовать. Если Горбин пошлёт по его следам наёмных убийц, вряд ли он в текущем состоянии будет способен от них отбиться. Конечно, даже сейчас Риддл уже превосходил своих родовитых однокурсников по чистой силе, но от опытных убийц, специально обученных догонять и убивать беглецов от преступного синдиката, он уйти бы не смог. Тому требовалось больше силы.

— Милый мальчик, — проворковала престарелая кокотка. — Ты пока осматривай чашу, а я принесу нам что-нибудь выпить. Выйдя на кухню, миссис Смит приказала домовику приготовить спальню. По мнению Хебзибы, осмотр долго не затянется. Она взяла два высоких бокала, налила туда ароматного вишнёвого вина́ и добавила в один изрядную дозу «Амортенции». Конечно, Хебзиба считала себя невероятно привлекательной женщиной, от которой у любого молодого красавчика закружится голова, но, как и всегда, предпочла подстраховаться. Ещё раз оценив качество наложенного макияжа в зеркале, она взяла бокалы и отправилась назад, предвкушая небольшую интрижку. Эффектно заходя в комнату, последнее, что ожидала увидеть женщина, — это направленная ей в грудь палочка и холодный голос красавчика, произнёсший «Империо!».

Заколдовав развратную старуху, Том начал быстро чертить на полу гостиной ритуальную фигуру, а потом внезапно выругался. У него при себе находилось сразу два артефакта основателей, почему бы не провести оба ритуала одновременно, пока есть такая возможность.

Том быстро метнулся из дома, пряча палочку под мантией, и огляделся вокруг. Улица была пуста, но по другой стороне дороги шёл по тротуару какой-то невзрачный мужчина. Решив, что для ритуала разницы нет, Том быстро перебежал дорогу и снова выкрикнул заклинание подчинения. Вдвоём они вернулись в дом миссис Смит, в комнату к женщине, стоя́щей с безвольным лицом в ритуальной фигуре. Том заставил мужчину стать рядом с Хебзибой и начал ритуал. Через мгновение его отшвырнуло в сторону. Риддл пролетел через всю комнату, удачно упав на диван. Возле хозяйки проявился домовик и стал тащить её из ритуальной фигуры.

— Прикажи ему замереть, — рявкнул Том женщине, по-прежнему находящейся под «Империусом».

— Котли, замри и не двигайся, — монотонно произнесла та. Домовик замер, с болью посмотрев на хозяйку большими грустными глазами.

— Котли любит хозяйку и слушает её, — только и успел произнести маленький эльф, когда его голова расплескалась от прилетевшей «Бомбарды».

— Мордредова тварь! — выругался Том, тяжело поднимаясь с дивана. — У тебя ещё есть домовики? — рявкнул он на женщину.

— Больше нет, — также монотонно ответила Хебзиба.

— Становись в круг, — приказал ей Риддл и заново начал произносить ритуальные фразы. Через час всё было кончено, и в тело могучей рекой полилась сила, заставив Томаса даже застонать от наслаждения. Ритуальное убийство подарило волшебнику ни с чем не сравнимое удовольствие. Риддл снова взялся за палочку и постарался убрать следы своего присутствия, представив дело таким образом, будто это домовик довёл хозяйку и её безымянного гостя до смерти.

Через час Томас спрятал чашу с медальоном в надёжное место и сбежал из страны. В этот же день, когда Риддл садился в Дувре на паром до Кале, Горбин стоял у разграбленной лавки. Том исчез, и Горбин заподозрил его в убийстве родственника. Слишком быстро сбежал молодой прохиндей, обчистив кассу и утащив самые дорогие артефакты.

Горбин запечатал лавку и отправил сову знакомому некроманту. Этой же ночью волшебник призвал дух Бэркса, и призрак поведал Горбину, что убийцей на самом деле является Риддл. Утром четверо наёмников отправились на поиски бывшего работника лавки. Каждому Горбин пообещал по тысяче галеонов, если Томаса приведут живого и по пятьсот, если мёртвого.

Стараясь запутать следы, Риддл нигде не задерживался надолго. В Греции он украл второй том манускрипта Годелота, из которого узнал, что истинную силу маг, идущий путём ритуала, получит только после смерти и возрождения. Возможно, именно поэтому сам Годелот так и не решился пробовать. Том тоже подумал, что сила — хорошо, но мало ли как пойдёт ритуал воскрешения, и решил не торопиться. Уже сейчас его сила была значительно выше рядового волшебника, пусть и не дотягивала до мастеров или магистров, не говоря уже про Великих магов, из которых он знал только Диппета.

Том решил, что рано или поздно тоже станет Великим магом, несмотря на происхождение. А потом он вспомнил, что ещё в школе разговорил привидение факультета Когтевран и узнал от неё, что артефакт основательницы спрятан в Албании. У Тома появилась идея ещё немного увеличить свои силы и найти магистра, готового обучать будущего Великого мага. Ничто не держало Риддла в Греции, и уже через день он прибыл в Албанию где, по словам привидения, была спрятана диадема. Томасу повезло, и после непродолжительных поисков он её нашёл. Поймав какого-то грибника, Том тут же провёл ритуал и почувствовал себя ещё сильнее, чем прежде. Теперь его сила находилась на уровне выше мастера, хотя до магистра не дотягивала. Оставалось только научиться применять эту силу, и довольный Томас, посвистывая, подхватил корзинку, полную свежих грибов, и зашагал по тропинке.

Уже на опушке он почувствовал тревогу, но тут ему в спину прилетел быстрый «Экспелиармус». Палочку вырвало из его руки, а самого́ Тома швырнуло к корням дерева. Следом мгновенно прилетело «Инкарцеро», связывая, словно куколку.

— Вот наш беглец и попался, — хрипло произнёс невысокий маг, силуэт которого плыл из-за наложенного заклинания.

— Долго же ты бегал, щенок, — ещё один волшебник, лица которого Риддл не видел, сильно ударил его ногой по рёбрам. Через минуту, хрустя ветками, подошли ещё двое магов.

— Поймали засранца, — довольно хохотнул один из них. Зря вторую тропинку перекрывали. Как ты и предсказывал, Билл, он здесь решил выходить из леса.

— Что ты вообще тут делал, «фраер»? — заорал хриплый, а Тому ещё раз прилетело в бок. Том полузадушено зашипел от боли и внезапно услышал ответное шипение. Скосив глаза, Риддл увидел, что в корнях дерева, где он валялся, находится целый клубок гадюк, и теперь змеи удивлённо на него смотрят.

Ещё немного попинав Тома ногами, но так и не добившись ответа, маги начали обсуждать, как лучше будет поступить. Заказчик хотел получить пленника живым, но транспортировка через столько границ живого человека представляла собой некоторые трудности. Гораздо проще было убить Риддла здесь, а потом поделиться воспоминаниями с заказчиком. И сейчас жадность боролась в наёмниках с осторожностью.

Пока про Тома немного забыли, он тихо прошипел змеям просьбу-приказ. Змеи согласно качнули головами и расползлись в разные стороны. Через минуту к стоя́щим магам подобралось уже не менее сотни ползущих тварей. Повинуясь еле слышному сигналу, змеи со всех сторон бросились на волшебников, вонзая ядовитые клыки, куда им только удавалось достать. Не прошло и минуты, как всё было кончено.

— Это твоё, говорящий, — прошипела огромная гадюка, которая притащила Риддлу его палочку.

— Ты понимаешь, что эта вещь значит для волшебника? — удивился Том.

— Я маледиктус, окончательно ставшая змеёй. Меня зовут Нагайна, — прошипела гадюка, пробуя воздух раздвоенным языком перед лицом Тома.

— Когда я стану сильнее, то вернусь и заберу тебя отсюда, — пообещал Риддл и погладил её по гладкой чешуе. Змея согласно кивнула и отползла к остальным.

— А сейчас… съешьте тела этих людей, — злобно прошипел Том, и змеи тут же кинулись к трупам. Риддл немного постоял, наслаждаясь зрелищем, и пошёл дальше. Выйдя из леса, он трансгрессировал сразу к вокзалу Тираны, где, заметая следы, воспользовался маггловским самолётом.

Годы странствий и учёба у разных волшебников не прошли даром. Через двадцать лет после побега из Англии Том решил вернуться. На тот момент он имел мастерство в ЗОТИ, тёмной магии, ритуалистике и ментальной магии. К тому же ему довольно часто приходилось сражаться, причём дважды — против бывших учителей. По возвращении в Англию он встретился со своими старыми приятелями и немного покопался в их головах. Теперь они не помнили, что его звали Томас Риддл. Для всех старых знакомых он — лорд Волдеморт. С одной стороны, это ставило его на уровень с аристократами, с другой же — обезопасило от вероятной мести Горбина и его подручных. Связать знатного лорда Волдеморта с нищим полукровкой Томасом Риддлом, пропавшим двадцать лет назад, бандиты из «Лютного» не смогли бы при всём желании.

Том решил второй раз попробовать устроиться в Хогвартс, чтобы спокойно воспитывать себе сторонников и лет через двадцать совершенно бескровно захватить власть в Министерстве магии. Договорившись с Дамблдором о встрече, спустя несколько часов Риддл смело зашёл в директорский кабинет и устроился напротив хозяина.

— Здравствуй, Том, — сухо поприветствовал его Дамблдор. — Приятно, когда меня навещают бывшие ученики.

— Я пришёл не за этим, — холодно ответил Риддл, приоткрывая на миг ауру и демонстрируя на среднем пальце кольцо мастера. — Я бы хотел устроиться на должность профессора ЗОТИ

— О, ты стал впечатляюще сильным волшебником, — улыбнулся Дамблдор и тоже снял маскировку. «Ослепительный свет. Яростный, безжалостный, выжигающий всё живое. Боль. Страх, переходящий в удушье…»

Несколько томительных секунд сила ауры Дамблдора заставляла Томаса корчиться в кресле, словно червяка на раскалённой сковороде. Казалось, что его сожгли, просветили насквозь и вывернули наизнанку, удалив все кости. Только недюжинное мастерство в окклюменции и опыт сражений на грани жизни и смерти позволили Томасу спрятать свои ощущения и сделать вид, что ничего не случилось.

— И как же вам удалось подняться на уровень Великого Мага, профессор? — нервно прошипел Риддл, с трудом приходя в себя.

Дамблдор довольно хмыкнул, сверкнул очками-половинками и, пристально глядя на него, наставительно изрёк:

— На каждом из нас любовь оставляет свой след, Том. Это не шрам. Этот след вообще невидим… Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умрёт, ты всё равно остаёшься под его защитой. К сожалению, волшебник, позволивший мне достичь такого уровня развития, можно сказать, умер. Но я до сих пор вспоминаю его с благодарностью, несмотря на всё то зло, что он совершил.

Том непонимающе уставился на директора и раздражённо выплюнул:

— Не хотите рассказывать — дело ваше, профессор. А что насчёт моей просьбы? Я могу претендовать на должность профессора ЗОТИ?

— Я не стану принимать тебя, Том, — покачал головой Дамблдор. — Это последняя просьба Армандо Диппета. Он сказал, что от тебя несёт запретными ритуалами, и сейчас я тоже чувствую их след. Не знаю, что ты с собой сделал Томас, но это может плохо кончиться для тебя. Пойдём, я провожу тебя из замка.

— Я сам найду дорогу! — резко встал Риддл. — Заодно в последний раз прогуляюсь по коридорам школы. Всё же приятно побывать в месте, которое все мы считаем вторым домом, — и он постарался через силу улыбнуться.

Дамблдор безразлично кивнул, возвращаясь к документам, и Риддл покинул его башню. По дороге он спрятал диадему Когтевран, которую постоянно таскал с собой, в «Выручай-комнату», обоснованно предположив, что здесь её никто не найдёт. Остановившись в Большом зале, где сейчас никого не было, Том достал палочку и направил её в потолок.

«Проклинаю того, кого директор Хогвартса назовёт профессором ЗОТИ. По праву потомка Салазара Слизерина!» — прошипел на парселтанге Риддл и привязал своё проклятье к потолку. Теперь, как только в Большом зале будут объявлять нового профессора защиты от тёмных сил, замаскированное проклятье немедленно встроится в ауру этого мага. А потом, в зависимости от обстоятельств, убьёт или сведёт с ума, но в любом случае на этой должности никто не сможет выдержать больше года.

Выйдя из Хогвартса, Риддл дошагал до «Кабаньей Головы», где его ждали приятели.

— Ну что, мой лорд, — обрадованно оскалился Долохов. — Вас можно поздравить с профессорской должностью?

Риддл бы убил на месте наглого русского, но тот был слишком полезен.

— Нет, Антонин, — Том зло сверкнул красноватыми глазами. — Старик решил, что это для меня слишком мелко. Я тоже так решил, и мы с вами начнём гораздо более интересное дело, чем учить сопливых детишек. Мы создадим политическую партию и будем добиваться власти. Чистокровные волшебники должны править Англией. Слишком много вокруг развелось грязнокровок за время моего отсутствия в стране. Надо очистить волшебный мир от грязи, друзья! Чтобы они не крали нашу магию!

С тех пор прошло почти четыре года, и сейчас лорд Волдеморт был на полпути к достижению своей цели. Осталось не так уж много, какой-то десяток лет, и Англия склонится перед ним. Конечно, был ещё Дамблдор, но старик вроде бы не вмешивался в его дела, и Том решил, что та демонстрация силы была ничем иным, кроме как мистификацией. Просто Дамблдор, как и любой другой директор, мог ограниченно пользоваться силой источника Хогвартса. Вот старик и показал ему мощь замка, выдав её за свою. А на самом деле старик просто боится открытого противостояния.

Правда, Том тоже не сильно желал вызвать Дамблдора на дуэль, всё же сила старого волшебника могла оказаться незаёмной. А до Великого мага Том ещё недотягивал, хотя уже сейчас мог подтвердить звание магистра. Вообще, все эти градации служили скорей для удобства, чем отражали истину. Будучи талантливым менталистом, Тому удалось довольно легко убить своего учителя ритуалистики из Японии, который являлся магистром этого направления волшебства. А в другой раз он, наоборот, еле удрал от простого мастера из заснеженной России, где недолго изучал гербологию. С тех пор Том опасался и уважал внешне довольно мирных любителей разных цветочков и травок.

Встав с мраморной плиты, на которой сидел всё это время, Волдеморт ещё раз посмотрел на чашу Пуффендуй с бурлящей внутри массой и направился к выходу из подвала Слизерин-мэнора. Войти в замок был способен только носитель крови славного предка, и здесь Том чувствовал себя в полной безопасности. Мэнор считался потерянным, а Риддл не спешил озвучивать то, что он давно является его хозяином.

Вернувшись в гостиную, отделка которой указывала на раннее Средневековье, Волдеморт внезапно почувствовал зов и мысленно разрешил доступ вестнику. В окно влетел полупрозрачный «Патронус» и голосом Трэверса отчаянно закричал:

— Мой дом атакуют сильные маги! Милорд, прошу вас, помогите. Магией клянусь, я сделаю что угодно, только спасите семью!

Волдеморт на секунду задумался, а потом хмыкнул и аппарировал к поместью Трэверсов, где не раз бывал. Поместье горело, в здании слышались взрывы заклинаний, крики и ругань. Волдеморт удивлённо покачал головой и взлетел в воздух, направляясь к зданию. Во двор выскочил сам Трэверс, прижав к телу двух маленьких девочек, сзади него бежала жена, удерживая магический щит. Из бокового окна выпрыгнула волшебница и тут же кинула в Трэверса «Бомбарда Максима». Маг только и успел, что закрыть детей своим телом, когда их поглотило взрывом. Бежавшую следом супругу Трэверса отшвырнуло в сторону, но её спас щит, в отличие от родных, от которых почти ничего не осталось. Леди Трэверс замотала головой, с трудом приходя в себя, но в это время из двери, откуда выбежали Трэверсы, вышел второй маг и тут же запустил во встающую с земли женщину неизвестное заклинание, от которого её тело осыпалось песком. Волдеморт немедленно послал в мага «Авада Кедавра», плавно опускаясь на землю. Его плащ, словно чёрные крылья, развевался на поднявшемся ветру, обещая противникам скорую гибель.

Однако неизвестный волшебник не растерялся и мгновенно трансфигурировал перед собой металлический щит, защитивший его от смерти. В этот момент сбоку в Волдеморта прилетело какое-то тёмное проклятье, в котором он с удивлением узнал смутно знакомую разработку мексиканских индейцев. На шее Риддла расплавленным серебром вспыхнул амулет, спасший его от немедленной смерти. Развернувшись всем телом к волшебнице, он бросил в неё «Серый Туман», но женщина-боевик тут же откатилась в сторону, уходя с линии атаки. Полоса мёртвой земли осталась от пролетевшего заклинания Волдеморта, а он сам вынужденно начал колдовать в полную силу. Однако к его полнейшему изумлению парочка неизвестных волшебников работала очень слаженно, продолжая противостоять его мощи.

Том усилил напор, вкладывая поистине титанические объёмы энергии в каждое заклинание, и неизвестные маги наконец дрогнули. Сначала взрывом отбросило к стене женщину, чуть не размазав её на камнях. А потом и мужчине пришлось укрываться за глухим щитом, даже не помышляя о контратаке.

Лорд Волдеморт почувствовал, что противники выдохлись, и решил узнать, зачем же они напали на поместье его человека. Раз Трэверсов уже не вернуть, сто́ит привлечь этих двоих на свою сторону. Мало ли где мог Трэверс насолить американцам.

— Остановись! — властно приказал Волдеморт, вкладывая в голос мощнейший ментальный посыл, сдабривая его тёмной магией, и американский маг послушно опустил палочку.

— Кто вы такие и почему убили моего человека?

В этот момент очнулась женщина, и из её палочки мгновенно вылетел полупрозрачный крылатый змей и шмыгнул куда-то за стену.

— Круцио! — немедленно послал в неё пыточное заклинание Волдеморт, но израненная женщина отпрянула в сторону и снова запустила в Риддла какую-то тёмномагическую дрянь. Не пытаясь ставить щит под неизвестное проклятье, Том сам отпрыгнул в сторону. Второй волшебник всё также потерянно стоял, опустив палочку, и Риддл постарался стать так, чтобы тот оказался на линии атаки бешеной фурии. Женщина тут же запустила другое заклинание в своего напарника, но вместо того, чтобы ему навредить, оно просто притянуло мага к ней. Американка тут же ударила по лицу напарника, приводя в чувство, а на посланную «Аваду» Волдеморта подняла на пути заклинания каменную стену.

Разозлённый Риддл разметал её взрывным заклятьем и обнаружил за стеной держащихся за руки волшебников, произносящих последние слова посмертного ритуала. Почувствовав страшную опасность, Волдеморт попытался аппарировать прочь, но чуть-чуть не успел. В него ударила мощнейшая белая молния, и последнее, что почувствовал перед смертью самоуверенный Том Риддл, — это невероятная всепожирающая боль.

Глава 18 Если друг оказался волк

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор переместился в бывшее поместье Трэверсов, с помощью феникса, но сразу понял, что опоздал. Возле полуразрушенной ограды сидел Аргус Фоули, придерживая голову лежащей без сознания сестры. Великий Светлый маг тут же поспешил к ним. Он выхватил палочку и начал накладывать одно за другим диагностические заклинания. Дождавшись ответа, Дамблдор разочарованно выругался. Маги выжгли себя полностью. Их источники магии были почти разрушены, от каналов ничего не осталось.

― Мы его всё-таки достали, Альбус, ― бескровными губами прошептал Фоули. ― Убили эту тварь.

― Кого, ― не понял Дамблдор, ― Трэверса?

― Нет, его хозяина, ― качнул головой Аргус. ― Сильный был тёмный маг… Очень сильный, сожри его нунду. Мы поэтому и ударили посмертным проклятьем, но сами почему-то не сдохли.

Дамблдор оглянулся по сторонам и увидел тело Волдеморта. Он быстро подошёл к нему и снова взмахнул палочкой. Том Риддл был действительно мёртв, в этом не было сомнений. Уже совсем другими глазами Дамблдор посмотрел на отключившегося Аргуса. Тот умирал, как и его сестра, и Альбус ничего не мог с этим поделать.

Почувствовав его огорчение, феникс, спокойно сидевший на плече, встрепенулся и полетел к раненым волшебникам. Он опустился рядом с Аргусом Фоули и заплакал, роняя слёзы на него и Арабеллу. Тела магов вздрогнули, и Альбус с удивлением видел сквозь очки-половинки, как начала восстанавливаться энергетика американцев. Ещё через мгновение все травмы волшебников стали исчезать, а магические источники приобрели некоторую устойчивость. Сейчас в аурном зрении Фоули напоминали обычных сквибов.

― Мерлин Всемогущий, ― удивлённо выдохнул Дамблдор. Он и не подозревал раньше, что слёзы его феникса способны на такое чудо.

Фамильяр вспорхнул и вновь занял своё место на плече Великого Светлого волшебника. Дамблдор вызвал «Патронус» и отправил сообщение знакомому целителю в «Больницу магических болезней и травм Святого Мунго». Раненых магов требовалось обследовать. Может быть, слёзы Фоукса позволят им со временем восстановить разрушенные каналы, хотя Дамблдор в глубине души не верил в такую возможность. За американцами следовало понаблюдать, а лучше провести эксперименты. В душе́ Альбуса внезапно проснулся научный интерес.

Сзади отвратительно дохнуло тёмной магией, и Дамблдор резко развернулся. Ничего опасного там не оказалось, только тело Риддла почернело, потрескалось и осыпалось невесомым пеплом, а его палочка куда-то исчезла.

― Подстраховался, мерзавец, ― задумчиво поправил бороду Дамблдор. ― А впрочем, чего я хотел от слизеринца?

Дождавшись целителей, Альбус помог транспортировать бессознательных Фоули в больницу, организовал им размещение в отдельной палате и вернулся в Хогвартс.

Пересадив Фоукса на жёрдочку, он щедро насыпал ему орешков и налил воды в поилку. Затем расположился за столом и принялся размышлять. Теперь со смертью Риддла требовалось скорректировать планы по дестабилизации обстановки в Англии. Кто же знал, что самозваный Тёмный Лорд сдохнет так легко? Дамблдор рассчитывал на то, что конфликт продлится ещё минимум десять лет. Достаточное время, чтобы основательно проредить магическую аристократию Англии.

― Кто же теперь станет лидером тёмных? ― спросил Альбус, обращаясь к фениксу. Но уставшая птица даже не вытащила голову из-под крыла, лишь вяло курлыкнула. Впрочем, такая реакция фамильяра не помешала Альбусу продолжать мысленно корректировать планы.

Остальные аристократы явно не дотягивали до уровня Томаса, но Дамблдору был нужен Тёмный лорд. Без хорошего пугала разваливалось много планов. Слишком короткая память у волшебников. Поэтому Альбус решил подождать с обнародованием радостного для обывателей известия. Как же Риддл не вовремя умер. Теперь Альбусу срочно требовалось подобрать ему преемника.

― А Фоули стали бесполезны, ― досадливо пробормотал Дамблдор. ― Наверно, после экспериментов стоит их прибить, чтобы никому не разболтали ненароком. Да, мой хороший?

В этот момент предплечье правой руки обожгло резкой болью, на мгновение проявив кольцо «Непреложного обета».

― Мордред, ― негромко выругался Великий Светлый маг, заставив феникса встрепенуться.

― Спи, Фоукс, это я так, ― Дамблдор успокоил фамильяра и задумчиво потёр руку. Он уже успел забыть о когда-то данном обещании. Гектор Фоули предусмотрел самый плохой вариант и вытребовал у Дамблдора «Непреложного обет» о том, что Альбус позаботится о его родне. Вариант заботы директора магия клятвы явно приняла за нечто иное.

― Ладно... я что-нибудь придумаю, ― с недовольством решил Дамблдор, подтягивая к себе первую пачку документов и вазочку с лимонным шербетом. В Хогвартсе хватало дел.

***

Бьёрн стоял напротив Люциуса Малфоя на дуэльном помосте. Волшебники взмахнули палочками, выполняя ритуальное приветствие, и приняли обычные дуэльные стойки. Несколько секунд напряжённого ожидания, а потом профессор Флитвик командует начало дуэли.

― Экспеллиармус! ― мгновенно рявкнул Люциус, тут же готовя щит. Луч достигает Бьёрна, но второкурсник делает какое-то ловкое движение рукой и усиленное обезоруживающее заклинание летит обратно. Люциус успевает создать «Протего», но его сносит с площадки вместе со щитом.

― Инкарцеро! ― отправляет вдогонку Магнуссон, но Малфой в последнюю секунду откатывается в сторону, избегая быть связанным, словно куколка. Не давая противнику подняться на ноги, Бьёрн отправляет в Люциуса множество заклинаний, пытаясь отобрать палочку и оглушить Малфоя. Однако высокий магический уровень семикурсника, позволяет выдержать этот натиск, и Люциус встаёт под градом атакующих заклинаний, несмотря на тускнеющий щит.

Улучив момент, когда Бьёрн делает паузу, Люциус выкрикивает: «Ступефай!», и Магнуссона сбивает с ног, отбрасывая на пару метров. Пока противник тяжело ворочается на полу, Люциус из последних сил колдует «Петрификус Тоталус», и Бьёрн замирает.

― Дуэль окончена, ― радостно кричит Флитвик, довольный подготовкой студентов, а Люциус тяжело садится на край помоста, с трудом подавив стон от боли в отбитом седалище. С каждым разом сражаться с Магнуссоном становится тяжелее. Сейчас из всего дуэльного клуба справиться с упорным мальчишкой, могли только он и Сол Крокер. Остальных ребят Бьёрн пусть и с трудом, но побеждал. А теперь, судя по всему, поднялся до уровня семикурсника.

Расколдованный Бьёрн встал, подошёл к Малфою и тяжело плюхнулся рядом.

― Как меня бесит собственная слабость, ― Магнуссон раздражённо стукнул кулаком по помосту. ― Не могу дотянуться до тебя никак, сколько ни пытаюсь.

― Я же далеко не самый слабый волшебник среди всего седьмого курса, ― хмыкнул задумчиво Люциус, пусть и не такой кровожадный, как некоторые. ― Даже взрослый волшебник не сразу со мной справится, Бьёрн. А ты уже сейчас заставляешь меня напрягаться, как будто я сражаюсь на каком-то международном турнире. Кстати, жаль, что Дамблдор не разрешил нам поехать на чемпионат Европы по магическим дуэлям.

Они поднялись с помоста и отошли к диванчикам, чтобы не мешать остальным.

― Ты явно недолюбливаешь директора, ― заметил Бьёрн. ― Он вроде ровно относится ко всем ученикам.

― Так было раньше, ― покачал головой Люциус. ― А сейчас я чувствую на наш факультет давление. Как старосте Хогвартса, в этом году нам с директором приходится общаться чаще, и могу сказать, что он мне не нравится. Пусть Дамблдор и сильный маг, но есть в нём что-то такое... неприятное.

― Мои приятели с Гриффиндора, наоборот, всё чаще поют ему дифирамбы, ―усмехнулся Бьёрн. ― Впрочем, то же самое происходит у нас, когда говорят о Волдеморте.

― Лорд куда-то исчез, ― понизил голос Люциус. ― Отец жалуется, что ни совы, ни патронусы не могут его найти. Никто не знает, что с Волдемортом случилось, все наши волнуются.

― Может, он не хочет, чтобы его нашли? ― пожал плечами Бьёрн. ― Проводит какой-нибудь секретный эксперимент.

― Надеюсь, что так, ― вздохнул Люциус. ― На отца страшно смотреть, он переживает. Без лорда вся история «Вальпургиевых рыцарей» теряет смысл. Без сильного лидера наши попытки что-то изменить тонут в простой говорильне.

― Мне пока рано думать о политике, ― ухмыльнулся Бьёрн. ― Пойдём лучше «Экспеллиармус» отрабатывать.

― Пойдём, ― тяжело вздохнул Люциус. ― Но знай, я больше люблю политику и золото, чем беготню с палочками.

― А может, в вашем роду гоблины мелькали? ― весело хрюкнул Магнуссон, поднимаясь.

― А вот за это, мелкий, ты сейчас у меня получишь, ― притворно нахмурившись подскочил Малфой. ― Честь рода взывает к мести! Я покажу тебе сейчас, как настоящий волшебник должен применять «Экспеллиармус». Идём на площадку!

После тренировки слизеринцы вернулись в гостиную, где, как всегда, было много учеников. Одни писали домашнее задание, другие сражались в настольные игры или просто разговаривали на разные темы.

― Бьёрн, ― позвала Магнуссона Вега Блэк. Она сидела на диване с двумя другими девочками.

― Слушаю, ― улыбнулся Бьёрн, останавливаясь рядом с диванчиками.

― На новогодние праздники мы собираемся в гостях у правящей семьи рода. Вот официальное приглашение для тебя, ― она протянула Бьёрну конверт из плотного пергамента, запечатанного большой сургучной печатью с оттиском чёрной собаки.

― Ух, как всё пафосно! ― улыбнулся Бьёрн.

― Как ты к нам, так и мы к тебе, ― рассмеялась Вега, припомнив Магнуссону тот случай, когда он собирал друзей в кафе Фортескью при помощи самых дорогих писем.

― Конечно, я буду у вас в этот день, леди, ― преувеличенно вежливо поклонился Бьёрн. ― Невозможно отказаться от такого милого приглашения!

― Ой, иди уже, галантный кавалер, ― закатила глаза Вега под хихиканье подруг.

― Всего хорошего, дамы, ― снова раскланялся Магнуссон и отправился к себе в комнату.

― Ах, какой он душка, ― мечтательно улыбнулась Велма Забини, чем неожиданно вызвала у Веги Блэк приступ дурного настроения.

***

На следующий день первым уроком было зельеварение. На втором курсе слизеринцы тоже постоянно попадали на совместные занятия с Гриффиндором. Вот и сейчас ребята сидели в классе, готовясь к зельям. Снейп работал один, в паре с ним никого не было. Впрочем, Северус был только этому рад. Смотреть, как косорукие бараны не могут правильно нарезать простейшие ингредиенты, было почти физически больно. А когда на прошлом уроке неуклюжая корова Забини испортила зелье, утопив в нём лопатку для помешивания, Северус едва не сорвался на ругательства и попытку проклясть мулатку. Слизнорт не преминул поставить им обоим тролль за урок, чем ещё сильнее выбесил Снейпа.

«Ничего, сегодня мне никто не помешает», ― думал Северус, раскладывая всё аккуратно на столе.

И сначала всё действительно шло хорошо. А потом Снейп почувствовал, как кто-то хочет поменять ему ингредиенты на столе.

Быстро осмотревшись по сторонам, Северус не заметил ничего подозрительного. Однако у него с недавнего времени начала проявляться эмпатия, он чувствовал, как к нему относятся окружающие. И самое странное было в том, что, если человек его ненавидел или боялся, Снейп чувствовал лёгкий приток магии. Списывая это на игры воображения, он тем не менее старался развивать эмпатию. Ощущать, что чувствует другой человек, было очень полезно. «Вот бы ещё мысли читать научиться», ― вздохнул про себя Снейп, но подобной литературы в Хогвартсе не было. По крайней мере, в доступной части библиотеки.

Соседи по комнате рассказывали, что в Министерстве магии можно выучиться на легилимента, но для этого придётся подписать магический договор. В общем, Снейп отложил эти мечты до лучших времён, хотя понимал, что, если у него проявляется спонтанная эмпатия, значит, и остальные грани ментальной науки можно будет освоить.

Сейчас он ощущал со стороны компании ненавистных гриффиндорцев чувство предвкушения. Мерзавцы явно задумали гадость, пусть они сами назвали это шалостями. И тут Северус решил, что в эту игру можно играть вдвоём. Пусть он один, а их четверо. Зато в его голове больше мозгов, чем на всём львином факультете.

Поэтому, сделав вид, что ничего не понял, Снейп незаметным взмахом палочки добавил в оба гриффиндорских котла компонент, вызывающий взрыв после третьего помешивания. Джеймс Поттер, сердитый оттого, что никак не получается испортить зелье противного слизеринца, терпеливо выслушал очередную нотацию Слизнорта. Декана расстраивало, что наследник древнего рода, в котором было столько выдающихся зельеваров, открыто игнорирует это искусство. Вот и сейчас шебутные гриффиндорцы явно что-то задумали, чем заставляли декана нервничать. Шалости и даже простая невнимательность могли привести к неприятностям. Слизнорт только отошёл посмотреть, как работают над зельем слизеринцы, как сзади раздался сдвоенный взрыв.

― Мерлиновы подштанники! ― заполошно вскрикнул обернувшийся на звук профессор. Все четверо студентов, о которых только что думал декан, стояли обляпанные бурой вонючей жидкостью, в которую превратилось содержимое их котлов. От них пахло нечистотами, а волосы на голове гриффиндорцев медленно растворялись, оставляя под собой полоски розовой кожи. Первым хихикнул Снейп, а за ним весь сдвоенный класс разразился истерическим смехом.

― Немедленно в больничное крыло! ― рявкнул Слизнорт, уничтожая остатки воняющей жидкости. ― Это вам урок, молодые люди! На занятиях надо следить за зельем, а не витать в облаках. Минус двадцать очков Гриффиндору!

Лысые и розовые подростки под хихиканье остальных студентов поплелись к дверям аудитории. Снейп ощутил, как губы сами собой расплываются в самодовольную улыбку. Сегодня эти бараны почувствовали на себе, как ему было неприятно от их проделки.

Четверо приятелей шагали по коридорам Хогвартса, радуясь, что на уроки сегодня больше не попадут. Правда, радовались только Поттер и Блэк.

― Питер, ты похож на упитанного поросёнка, ― хихикнул не потерявший жизнерадостности Сириус.

― А ты на больного, ― не остался в долгу Петтигрю.

― Самый смешной ― это Римус, ― не согласился Джеймс.

Но тот шутки не поддержал. Расстроенный лысый Люпин укоризненно посмотрел на веселящихся приятелей.

― Вы ржёте, а факультет из-за вашей выходки сразу двадцать баллов потерял!

― Я думаю, что это сделал Снейп! ― пришла в голову Поттера новая идея. ― Вы видели, как он ржал над нами?

― Над нами все смеялись, ― поправил его Люпин.

― Нет, друг. Я чувствую, что этот сальноволосый ублюдок тут точно замешан.

― С лысым тобой Эванс дружить не будет, ― подначил друга Сириус.

Поттер насупился и зашагал быстрее к владениям мадам Помфри.

На обеде только и разговоров было об утреннем происшествии, гриффиндорцы в Большом зале не появились. Следующим уроком была травология, где студенты учились пересаживать рассаду мандрагоры. Похожие на уродливых младенцев клубни злобно верещали и норовили укусить студентов за пальцы. Если бы не специальные защитные наушники, многие бы оглохли от ужасного шума.

Наконец эта пытка закончилась, и ученики вернулись в замок.

― Кто может любить травологию? ― бурчал Мальсибер. ― Это надо быть больным на голову крестьянином. Какого Мордреда чистокровные маги должны копаться в драконьем навозе? Пусть делают те, кому это нравится.

― А тебе и трансфигурация не нравится, ― ухмыльнулся Нотт, заворачивая с остальными к кабинету Макгонагалл.

― В ней хоть смысл есть, ― не согласился Мальсибер. ― Особенно в боевой.

― Для боевой трансфигурации мозги нужны, ― улыбнулся Бьёрн. ― А наш товарищ не хочет их напрягать.

― Отец на лето наймёт для меня личного инструктора, ― отмахнулся от приятелей Мальсибер. ― Я за месяц всех догоню и обгоню. В Хогвартсе надо налаживать связи, а учёба ― тьфу. Пусть лучше Когтевран пыхтит над свитками и эссе.

― А Пуффендуй копается в теплицах? ― Бьёрн с улыбкой посмотрел на размахивающего руками Мальсибера.

― Точно, ― подбоченился подросток. ― А гриффиндорцы продолжают ходить лысыми!

Тут заржали все слизеринцы, кто слышал их разговор по дороге к классу.

Поттер и остальные студенты уже сидели в аудитории. На головах Джеймса и компании, с волосами было всё в порядке, и Мальсибер разочарованно вздохнул. Слизеринцы расселись по местам под строгим взглядом Минервы Макгонагалл.

― Сегодня мы с вами начнём изучать изменение предметов и пространства, ― начала говорить преподаватель. ― Это бывает очень полезно. Те, у кого есть сумки и сундуки с расширенным пространством внутри, могут подтвердить мои слова.

Она внимательно обвела класс глазами и продолжила:

― Маленький женский кошелёк способен вместить до полукуба внутреннего расширения. Вы представляете, сколько всего можно взять с собой в дорогу? Итак, начнём с самого простого. Макгонагалл направила палочку на лежавшее на столе яблоко и скомандовала:

― Энгоргио, ― яблоко тут же стало расти и достигло размера крупной тыквы.

― Редуцио, ― снова взмахнула палочкой Минерва, и оно уменьшилось.

― Профессор, а в чём разница между трансфигурацией и чарами? ― спросил Питер. ― И там, и там заклинания.

― Если вы поленились прочитать учебник, мистер Петтигрю, я вам, конечно, напомню, ― с неудовольствием посмотрела на толстяка Макгонагалл.

― Трансфигурация ― это отдельная ветвь магии, направленная на изменение формы и внешнего вида объекта, на который нацелено воздействие. Трансфигурация может производиться как с неживыми, так и с живыми объектами. Только всегда держите в голове законы Гампа: первое ― нельзя трансфигурировать еду из ничего; второе ― невозможно превратить что-либо в человека; третье ― с помощью трансфигурации не выйдет превратить обычный предмет в артефакт. Для этого существует другая ветвь магии ― артефакторика; четвёртое ― запрещено трансфигурировать деньги, драгоценные металлы и камни. Во-первых, за такое можно попасть в Азкабан, а во-вторых, любой волшебник способен отличить подделку от оригинала с помощью несложных заклинаний. И, наконец, пятое ― нельзя трансфигурировать время. Надеюсь, вам всё понятно, мистер Петтигрю?

― Да, профессор, ― сконфуженно пробормотал Питер.

― Тогда начинайте практиковаться, господа студенты, ― Минерва холодно обвела взглядом аудиторию.

Под конец занятия нужные манипуляции получились почти у всех.

― На следующем уроке жду от вас эссе на два фута с описанием особенностей заклинаний, изменяющих внешнюю форму предмета. А с вас, на три фута, мистер Петтигрю, ― заявила Минерва.

― Кошка драная! ― заскрипел зубами подросток. ― Чего она ко мне привязалась?

После ужина студенты разошлись по общежитиям факультетов. Мадам Помфри, как это бывало и раньше, забрала Люпина из Большого зала. Трое его друзей отправились к себе.

Джеймс и Сириус тут же достали карту, чтобы посмотреть, не пытается ли Снейп в очередной раз забраться в гриффиндорскую башню. Однако слизеринец сидел у себя в подземелье, и ребята стали просто искать по карте знакомые фамилии.

― О, смотрите, где сейчас Люпин! ― удивлённо воскликнул Джеймс, указывая на точку, обозначавшую их товарища. ― Что он делает в Хогсмиде?

― Пока мы тут эссе пишем, Римус за сладостями отправился прямо из больничного крыла, ― недовольно проворчал Петтигрю. ― Может, он и нам конфет притащит?

― А давайте сами сходим? ― предложил Сириус. ― Заодно и с Римусом встретимся. Мы тут думаем, что Люпин в больничном крыле лечится, а он в деревню удрал.

Сказано ― сделано. Гриффиндорцы быстро собрались в дорогу. Джеймс, ухмыляясь, достал из сундука воздушную ткань какого-то плаща.

― Что это? ― заинтересовался Сириус, а потом ахнул:

― Мантия-невидимка! Джеймс, ты утащил у отца родовой артефакт?!

― Не утащил, ― поправил его Поттер. ― Он сам дал мне его. Сказал в случае опасности надеть и бежать.

― Какая опасность в Хогвартсе? ― хмыкнул Сириус. ― Главное, что мы теперь можем спокойно ходить по замку после отбоя. Надо только выучить чары, заглушающие шаги и дыхание. Иначе нас троих легко поймают, несмотря на мантию-невидимку.

― Сейчас, ― спохватился Джеймс. ― Отец положил в сундук книжку с подходящими чарами.

Он принялся копаться в вещах и вскоре достал небольшую рукописную книгу.

― Вот, смотрите!

Все тут же подошли поближе. Джеймс нашёл нужное заклинание, и все трое принялись спешно его осваивать. Потратив ещё час и, хорошо отработав нужные чары, подростки спустились в гостиную, спрятались втроём под мантию и вышли на лестницу.

Портрет полной дамы, который охранял входную дверь, удивлённо заозирался по сторонам, но никого не заметил. Неслышимые и невидимые, они мчались по коридору, ощущая чувство пьянящей свободы. Выскочив на улицу, подростки в нерешительности остановились.

— А как мы попадём в Хогсмид? Ворота же закрыты, — шёпотом спросил Питер.

― Давайте через подземный ход, ― предложил Сириус.

― А если дракучая ива почувствует нас под мантией? ― засомневался Петтигрю.

― Не сможет, ― отрезал Джеймс. ― Семейный артефакт, он от всего укроет. Если только вы пыхтеть тише будете. А ты, Питер, не жри столько жирного на ночь. Тут уже тяжело дышать от твоего выхлопа!

Переругиваясь, подростки приблизились к дереву и остановились в небольшом отдалении от его ветвей.

― А теперь очень осторожно, ― прошептал Джеймс, и они медленно двинулись вперёд. Подобравшись вплотную к стволу, подростки заметили сухой сучок, торчащий под прямым углом. Нажав на него, ребята почувствовали движение магии, и возле корней открылся подземный ход. Дерево тоже не двигалось, и гриффиндорцы немного расслабились.

― Спускаемся, ― прошептал Поттер и первым двинулся по ступенькам. Оказавшись внизу, он позвал остальных. Как только Сириус и Питер спустились, дверь за ними захлопнулась, а на стене появился небольшой рычаг.

― А вот и для выхода приспособление, ― обрадовался Питер.

Подростки двинулись по неширокому, сухому тоннелю вперёд, подсвечивая себе «Люмосами». Через двадцать минут они подошли к тупику, в котором оказались деревянные ступени наверх.

― Вот мы и пришли, ― обрадовался Сириус. Сейчас посмотрим, где Люпин.

Судя по карте, Римус находится у них над головами.

― Мы в подвале дома, ― прошептал Джеймс, ― а Люпин на втором этаже. Нанесём ему визит, ребята. Только давайте мантию наденем опять и заклинаний понавешаем. Будет сюрприз нашему вероломному другу. Он, оказывается, каждый месяц без нас в Хогсмид наведывается и ни слова не сказал. Не по-товарищески это. Нам тоже нужны приключения! Как можно тщательнее наколдовав на себя всевозможные чары скрытности, включая те, что удалось выучить сегодня, они снова спрятались под мантию и в предвкушении розыгрыша полезли наверх.

Второй этаж был пуст, на старой мебели лежал толстый слой пыли, в котором была протоптана дорожка на второй этаж. Гриффиндорцы начали подниматься по ступенькам, когда сверху донёсся мучительный крик Люпина. Оцепенев, подростки слушали, как надрывно кричит их товарищ, слышится какой-то треск, а потом крик перерастает в рычание.

Это было настолько страшно, что у детей зашевелились волосы на головах. Между тем глухое рычание переросло в басовитый рёв, а дверь содрогнулась под ударом массивного тела. Следующие полчаса ничего не происходило, и гриффиндорцам надоело стоять. Любопытство победило страх, они тихонечко подобрались к самой двери и приникли к щелям.

В большой комнате с заколоченными окнами стояла кровать, возле которой на полу лежало какое-то существо, но точно не их приятель. Когда глаза подростков привыкли к темноте, то оказалось, что в комнате на полу лежит оборотень. Словно картинка из справочника Министерства магии на странице смертельно опасных для волшебника существ, класса ХХХХХ. Подобную тварь Сириус видел в книге из домашней библиотеки, и, судя по судорожному вдоху друга, Джеймс тоже понял, что за чудовище находится за хлипкой на вид дверцей.

В этот момент оборотень, до этого неподвижно лежавший у кровати, внезапно прыгнул к двери, широко раскрыв клыкастую пасть. Он всем телом ударился о дверь, заставив гриффиндорцев посыпаться с лестницы.

― А-а-а! ― заорал Петтигрю и рванул в обратную сторону по тоннелю.

― Стой, Блэк! ― зашипел Джеймс, придерживая Сириуса, который тоже собирался помчаться следом за Питером. ― Под мантией нас и мантикора не учует, куда ты собрался?

Сириус шумно выдохнул и крепко сжал плечо товарища.

― Спасибо, Джеймс. Я чуть не обгадился, когда зверюга на нас бросилась. Думал, сожрёт!

― Я тоже испугался, ― нервно хихикнул Поттер. ― Но ты слышишь, оборотень не смог выбить дверь. Значит, она зачарована. Поэтому можно не бежать сломя голову, как наш толстый приятель, а спокойно идти обратно. Ты понял, что означает эта встреча?

― Конечно, ― помрачнел Сириус. ― Наш тихий сосед ― на самом деле оборотень! Куда Дамблдор смотрел, когда принимал его в Хогвартс? А если Люпин в гостиной превратится, ты видел, какой он здоровенный?

― Мадам Помфри точно в курсе, ― потёр переносицу Джеймс. ― Значит, какие-то правила безопасности соблюдаются. По крайней мере, Римус мог сожрать нас и в прошлом году, но он этого не сделал.

― Ладно, ― согласился Блэк. ― Спросим, когда он вернётся. И пусть только попытается что-то утаить от нас.

Забравшись вдвоём под мантию, они снова наложили защитные заклинания и пошли обратно к выходу. Люк, ведущий наружу, был распахнут, а на последней ступеньке сидел и дрожал Петтигрю, сжимая палочку в побелевшей руке.

― Давай подшутим над этим трусишкой? ― предложил Сириус, и Джеймс согласно кивнул.

Подкравшись почти вплотную, они хором завыли, имитируя оборотня. Питер заорал и бросился наутёк.

— Он же так весь Хогвартс перебудит! — прошептал Джеймс и запустил в убегающего толстяка оглушающее заклинание. Питер упал ничком в траву и потерял сознание.

Постояв немного, они ничего не услышали и подошли к Петтигрю. Сириус, на всякий случай отобрал у того палочку и привёл его в себя.

― Это мы, Питер, не ори! ― прошипел Джеймс. ― Хочешь, чтобы нас поймали?

― Там, там чудовище! ― пролепетал Петтигрю. ― Я же дальше вас упал с лестницы. Под мантию не успел бы спрятаться вместе с вами, вот и побежал…

― Ага, ещё расскажи, что ты хотел увести оборотня за собой, чтобы спасти нас, ― хихикнул Сириус. ― Навалил в штаны, поди, от страха?

― Да пошёл ты, Блэк! ― возмутился Петтигрю. ― Сам небось навалил.

― Хватит, ― Джеймс остановил начинавшуюся перепалку. ― Давайте возвращаться в гостиную.

***

На следующий день, когда Римус вновь вернулся в комнату, его ожидали напряжённые друзья. Оказавшись под прицелом сразу трёх палочек, Люпин удивлённо завертел головой.

― Вы чего? ― измождённый подросток плюхнулся на кровать и требовательно уставился на друзей.

― А того! ― передразнил его Джеймс. ― Оказывается, с нами уже второй год живёт оборотень в одной комнате. Тёмная тварь класса ХХХХХ.

― А ты ещё нашим товарищем назывался, ― разочарованно посмотрел на него Сириус. ― Разве можно такое от друзей скрывать?

Питер только согласно кивнул, осуждающе и немного со страхом, глядя на поникшего Люпина.

― Мне Дамблдор запретил рассказывать, ― буркнул Римус. ― Говорил, что вы испугаетесь, и мне придётся уйти со школы. А я хочу учиться, мне нравится в Хогвартсе.

― А если бы ты обратился в Большом зале или на уроках? ― рассудительно посмотрел на него Джеймс. ― Тебя бы профессора убили, чтобы никого не покусал.

― Я бы не сделал этого в замке, ― отрицательно покачал головой Римус. ― Вы же сами видели, меня каждый месяц мадам Помфри уводит в специальное место.

― Знаем мы это место, ― передёрнулся Питер. ― Заброшенный дом на окраине Хогсмида.

― Откуда? ― вскинул голову Люпин.

Джеймс рассказал ему о вчерашних приключениях, и Римус снова опустил глаза.

― Я себя не контролирую в этом состоянии, а утром не помню, что было ночью. Я не хотел на вас напада́ть.

― Просто больше не скрывай ничего от нас, ― Джеймс беззаботно улыбнулся, подошёл к Римусу и положил руку ему на плечо. ― Ты стал нам другом за это время. Никто не собирается жаловаться декану или как-то ещё рассказывать об этом.

― Маленькая, пушистая проблема, ― хохотнул Сириус. ― У нас в родовой библиотеке есть информация, как обезопасить себя от укуса оборотня. Я посмотрю на каникулах. Надо разобраться. Сможем ли мы в будущем не бояться твоих превращений?

Люпин с надеждой посмотрел на друзей:

― Значит, я могу остаться с вами? Вы не будете меня сторониться из-за того, что я оборотень?

― Мы привыкли друг к другу за год , ― пожал плечами Джеймс. ― Не сто́ит разбивать такую хорошую компанию.

― А ты истинный оборотень или про́клятый? ― полюбопытствовал Сириус, у которого в голове что-то оставалось от занятий с Вальбургой.

― Я не знаю, ― растерялся Римус. ― А в чём разница? Родители вообще стараются не говорить о моей проблеме, ― помрачнел подросток.

― Ну, истинный ― это такой оборотень, который может контролировать себя и даже превращаться не только в полнолуние, а когда захочет, ― начал, будто на уроке, рассказывать Блэк, а потом сам себя и остановил. ― Не, не подходит. Значит, тебя покусал оборотень, и ты заразился проклятьем.

― Да, скорее всего. Но, наверное, это произошло в раннем детстве, потому что сколько я себя помню, я всегда был таким, ― пожал плечами Римус.

― Точно, ― подпрыгнул на кровати Питер. ― Ты же говорил, что не можешь это контролировать. Не помнишь, как сожрать нас пытался! ― и он обвинительно ткнул в Римуса толстым пальцем.

Люпин обвёл друзей взглядом побитого щенка, но Джеймс поспешил его успокоить:

― Не расстраивайся. Это не ты пытался нас сожрать, а оборотень. Ты и он ― разные существа. Ты ― человек, а не магик. Тут стыдиться нечего. Вон у Флитвика были гоблины в роду, а он не переживает совсем. Да ещё таким сильным стал.

― Спасибо, ребята, ― встал с кровати Люпин. ― Спасибо, что не отвернулись.

Он сделал несколько шагов и крепко обнял растерявшихся подростков.

― Не надо меня тискать! ― Сириус отскочил, рассмеявшись. ― Всё нормально, дружище, мы тебе верим. Попробуем как-нибудь решить твою пушистую проблему, не будь я Блэк.

Глава 19 Начало Йольских каникул

Утром в Большой зал, как это обычно бывает, залетели совы. Поднялся ажиотаж, потому что крылатые почтальоны иногда могли сбросить письмо даже в тарелку с кашей. И то, что это письмо в золочёном конверте, служило слабым утешением ротозею, поэтому слизеринцы, как и все остальные студенты, внимательно наблюдали за полётом птиц.

Возле Вильяма Трэверса уронила послание большая министерская сова, и он с удивлением распечатал конверт. По мере прочтения короткого сообщения, написанного сухим, канцелярским языком, лицо подростка вытягивалось в гримасе неверия и ужаса. Он ещё раз перечитал письмо, обратив внимание на второй лист, где ему предлагалось прибыть в Министерство магии для прохождения всех процедур по вступлению в наследство.

Вести о смерти родителей и младших сестёр не укладывались в голове подростка, он снова и снова перечитывал сухие, казённые строки, не в силах понять их смысл. «Уважаемый мистер В. Трэверс! Сообщаем Вам трагическую весть о гибели Ваших родственников в результате бандитского нападения. Ведётся следствие силами ДМП и Аврората. Вы можете забрать тела погибших в специальном отделении клиники им. Святого Мунго для захоронения. Приносим Вам глубокие соболезнования. Для вступления в наследство Вам надлежит обратиться в соответствующий отдел Министерства и банк "Гринготтс". С уважением…»

Вильям в очередной раз прочитал письмо и тут его словно ударила молния: «Значит, это правда, ― хрипло прошептал подросток. ― Их убили…»

На бледного, как мел Трэверса начали обращать внимание остальные слизеринцы, но никто пока не стал проявлять любопытство. На факультете такое было просто не принято. Вместо этого все внимательно проследили его путь к преподавательскому столу.

― Директор, ― мрачный Трэверс обратился к Дамблдору. ― Мне надо на время покинуть Хогвартс. Семейные дела требуют моего участия.

― Я не возражаю, мистер Трэверс, ― холодно ответил Альбус. ― Обсудите детали с вашим деканом, ― он кивнул в сторону замершего Слизнорта.

Трэверс поклонился и молча вернулся за стол Слизерина.

— Тебе нужна помощь, Вильям? — Крэбб серьёзно посмотрел на подавленного Трэверса.

— Моя семья… Их всех убили, — выдавил сквозь зубы подросток. — Я уверен, что это «Орден Феникса», а не случайные бандиты.

— А ведь сейчас никто не застрахован от таких нападений, — глухо проговорил Гойл. — Надо придумать, как поддерживать связь. Что-то быстрее «Патронуса».

— Пусть у родителей голова болит, — хмыкнул Гринграсс. — У взрослых больше возможностей.

На похороны Трэверсов собрались самые близкие. Множество тех, кто входил в группу «Пожирателей смерти» и несколько знакомых с континента.

Бледный от пережитого Вильям принимал соболезнования, уверения в поддержке и сочувственные слова.

Антонин Долохов подошёл к Трэверсу одним из последних.

— Мы отомстим, — просто сказал он. — Нанесём удар не менее болезненный, чем тот, что нанесли нам. Я уверен, что лорд появится, и тогда всё закрутится. Держись, Трэверс.

— Я хочу с вами, — сверкнул глазами Вильям. — Хочу отомстить за родных. Я не могу точно определить, кто именно их убил, но я уверен, что это сделали «светлые»!

— Учись, не высовывайся, — покачал головой Долохов. — Месть — это не та вещь, которая требует скоропалительных решений. Летом организуем тебе ускоренную подготовку в нашем лагере для новобранцев. А после сдачи СОВ смотри сам. Можешь уйти из школы, можешь доучиться. Но знай, чтобы убивать врагов, желательно стать сильнее, пока у тебя есть на это время, — он крепко сжал плечо подростка и отошёл в сторону.

***

В Слизерин-мэноре в подвале, где стоял постамент с Чашей Пуффендуй и каменное ложе из белого мрамора, по периметру зала на полу вспыхнула ярко-алая пентаграмма. Раздался пронзительный свист, становившийся всё выше, пока не исчез окончательно. Из чаши в мрамор ударил чёрный луч, начавший постепенно формировать человеческое тело. Сначала образовались туманные контуры, затем они стали уплотняться, а через несколько минут на холодном мраморе лежал высокий, худощавый мужчина с закрытыми глазами. Вот он вздрогнул, руки заскребли по гладкому камню, и человек сделал первый вдох.

— Ш-ша-кхша, — Волдеморт медленно открыл глаза и минуту лежал, бездумно уставившись в потолок и не чувствуя холод. Затем пружинистым движением он спрыгнул на пол и начал осматривать себя. Тело казалось, слушалось лучше прежнего, никаких отличий, даже стало немного более массивным. Тёмный лорд вытянул руку, и над ней вспыхнул ослепительный магический шар.

«Невербальный «Люмос», да ещё такой мощный! Теперь я понимаю, как чувствуют себя Великие Волшебники», — промелькнула в голове мысль, и Волдеморт залился хохотом, в котором слышались нотки безумия.

— Я воскрес, воскрес! У меня всё получилось! Я бессмертен! — отсмеявшись, проорал Волдеморт на весь полутёмный зал, немного жалея, что сейчас здесь нет свидетелей его триумфа. Наколдовав себе мантию, он трансгрессировал назад в поместье Трэверсов, желая продолжить сражение. Однако возле полуразрушенной усадьбы никого не было. Мало того, Волдеморт с удивлением понял, что сейчас ночь. Он наколдовал «Темпус Максима» взмахом руки, и тот высветил перед волшебником текущие время и дату.

— Прошло две недели? — удивлённо выдохнул Волдеморт. — Где же я был всё это время? Что тут случилось после того, как я проиграл бой из-за своей самоуверенности?

Внезапно тёмный лорд вспомнил, что где-то здесь обронил палочку. Риддл призывно зашипел на «парселтанге», и недалеко от места, где он стоял, зашевелилась почва. Из-под земли выскочила маленькая змейка, с чёрными пятнышками на алебастровой чешуе. Она подползла к магу и коротким прыжком очутилась в его руке, на лету превращаясь в волшебную палочку. Волдеморт взмахнул ей, удовлетворённо хмыкнул и аппарировал обратно в мэнор. Требовалось срочно связаться с последователями и узнать, что же произошло в Англии за это время.

Рассказывать кому-то о том, что фактически был мёртв, Том не собирался. К сожалению, из-за собственной гибели он не мог вспомнить магический отпечаток сражавшихся с ним волшебников. Однако не без основания предположил, что с настолько сильными магами придётся встретиться ещё не раз.

Убийство верных ему людей нельзя было оставлять безнаказанным, и Волдеморт решил обдумать, где лучше будет нанести ответный удар. Сейчас, после воскрешения, он чувствовал бурление магии в источнике на совершенно другом уровне. Годелот был гением, придумавшим поразительный ритуал усиления. Сейчас Волдеморт был готов выйти на бой даже с Дамблдором, правда, не в Хогвартсе. Для этого следовало выманить старика в подготовленное для боя место.

***

Бьёрн взмахом меча отбил очередной выпад Трэверса и отскочил в сторону, планируя ударить его сбоку. Не ожидавший этого, Вильям провалился вперёд и сдавленно зашипел, немедленно получив удар по рёбрам.

— Ты мёртв, — спокойно констатировал Бьёрн, опуская меч. — Ярость — худший советчик во время боя.

— Да пошёл ты… советчик! — окрысился Трэверс. — Требую реванш.

Бьёрн ухмыльнулся и снова поднял меч.

— Сейчас победить тебя будет ещё легче, чем в прошлые разы.

Взревев, Вильям бросился на Магнуссона. Он попытался заставить его отступить, но Бьёрн отводил беспорядочные удары противника, даже не двигаясь с места. Когда потерявший голову Трэверс в очередной раз вскинул меч, Бьёрн сделал быстрый подшаг и слегка уколол Вильяма в шею, заставив его судорожно сглотнуть.

— Ты убит, Трэверс, — заявил Лестрейндж, внимательно следивший за поединком. — Бьёрн дал тебе хороший совет. Не психуй! Держи голову холодной, а то кто-нибудь будет нести в руке... за волосы, — он с усмешкой покосился на меч Магнуссона.

— Я понял, — процедил Вильям и ссутулившись, побрёл к тренажёрам.

— Он после гибели родных совсем бешеным стал. Я знаю, как это тяжело, и сочувствую, хоть он и задиристый, как гриффиндорец, — Бьёрн проводил Трэверса взглядом.

— Должен справиться, — вздохнул Лестрейндж. — Ему бы с девочкой какой-то начать дружить. Может, горечь потерь так сгладится.

— С Велмой пусть встречается, — засмеялся Бьёрн.

— Это с Забини?

— Ага.

— Нет, — покачал головой Рабастан. — Вильям говорил, что на Гриффиндоре есть та, что ему нравится. Бойкая такая девочка. Марлин Маккинон вроде бы.

— Это которая с подружкой Снейпа постоянно ходит? — удивился Бьёрн.

— Не знаю, — пожал плечами Лестрейндж. — Я на мелких не обращаю внимания. Вот у мисс Нарциссы Блэк на курсе есть красотки, — он мечтательно вздохнул, — но они на меня даже не смотрят. Я хоть и из священных двадцати восьми, но младший сын лорда. Насчёт наследства можно и не рассчитывать. С мечом работать научили, как говорится, — он ловко крутанул клинком. — Иди, сам добывай себе надел. Наш отец — приверженец старых традиций, и всё имущество достанется брату, но я не в обиде.

Когда они уже возвращались в подземелья, Бьёрн спросил Рабастана:

— Вы на Йоль приглашены к Блэкам?

— Смотря что ты под этим подразумеваешь, — Лестрейндж с улыбкой посмотрел на Бьёрна. — Двадцать первого декабря ритуалы проводятся в кругу самых близких. А на приём в честь зимнего солнцестояния, который Блэки организовывают, мы приглашены, конечно.

***

Волдеморт раздражённо просматривал старинный свиток, давно украденный им в Египте из коллекции одного мага. Ему хотелось создать заклинание или ритуал, позволяющий связываться с другими волшебниками быстрее, чем приносят сообщения совы или даже «Патронус». Он уже потратил несколько вечеров на это, но пока не нашёл ничего подходящего.

В библиотеке мэнора Волдеморт недавно обнаружил способ, который использовал, возможно, сам Слизерин. Туманная змея, похожая на «Патронус», но создаваемая на основе тёмной магии, к разочарованию Риддла, по скорости оказалась даже хуже.

Пробегая глазами по египетским иероглифам, тёмный лорд в очередной раз чуть не выругался. Написавший свиток волшебник несколько менял способы записи текста, выбирая то иератику, то демотику, то коптский, чем заставлял Волдеморта постоянно перепроверять со словарём: правильно ли он понял то, что хотел сказать автор.

«Виды рабских печатей», — ведя пальцем по тексту, начал читать очередной раздел Риддл и с удивлением обнаружил, что наконец-то нашёл нечто интересное. Одна из магических печатей позволяла передавать короткие сообщения от хозяина к рабу посредством ощущений. От лёгкого зуда до нестерпимой боли, когда раб готов был отгрызть себе руку, лишь бы не испытывать воздействия метки. «А неплохо», — представил Волдеморт, как все волшебники Англии добровольно становятся его рабами.

Засев за расчёты, Риддл смог объединить рабскую метку с «Протеевыми чарами» и уникальными чарами Слизерина. Форму клейма решил сделать таким же, как в заклинании, которое он первый раз применил на венчании сына Абраксаса Малфоя. «Морсмордре» запускало в небо череп со змеёй. Будет символично, если отличительный знак «Пожирателей смерти» будет таким же. Риддлу показалось, что будет удобнее всего ставить метку на левую руку. Отличительный знак создаст уникальный способ связи, а в случае предательства — страшную смерть заклеймённого волшебника. Ещё раз всё перепроверив, Риддл собрал все элементы заклинания и с нетерпением подошёл к клетке, где сидело двое магглов и столько же слабых волшебников из Лютного. Волдеморт усыпил всех, а потом каждому поставил метку на левую руку. Чтобы никто не смог повторить или снять придуманное заклинание, Волдеморт предусмотрительно выполнял все манипуляции с помощью парселтанга и невербально.

После установки метки Том развёл их по разным местам и привёл в себя. А затем начал экспериментировать. Метка слушалась его великолепно. Он мог почувствовать, где находится заклеймённый волшебник. Мысли жертвы читались проще, чем при использовании легилименции. А пытка с помощью метки вообще привела его в восторг. Отрезав руку одному из подопытных и остановив кровь, чтобы тот не умер раньше времени, Волдеморт с удовлетворением обнаружил, что метка осталась на ауре волшебника и начала проявляться в теле, только уже на второй руке.

Когда от несчастного остался обрубок с меткой на голове, Риддл оборвал его мучения, настроив знак на нестерпимую боль. И уже через пару ударов сердца подопытный умер. Последнему волшебнику Волдеморт пообещал, что оставит его в живых после участия в последней проверке. Для этого Риддл вернул волшебнику его палочку и приказал через пару минут ткнуть ей в метку и мысленно позвать «господина».

Чтобы проверить расстояние, Том вышел из подвала и аппарировал в Глазго. Через несколько минут он почувствовал, что маг его зовёт. Довольный Волдеморт приказал метке убить волшебника и аппарировал обратно. Спустившись в подвал, он увидел только лежащее возле двери безголовое тело. Волшебник, не стал ждать пока боль в метке его убьёт, и выпустил себе в голову «Бомбарду». Приказав домовикам убрать все следы, Волдеморт снова поднялся из подземелья и аппарировал к поместью Лестрейнджей.

Костяк «Пожирателей смерти» собрался заранее по его просьбе. Самые верные последователи ждали тёмного лорда, сидя за длинным деревянным столом. Когда Волдеморт вошёл в зал, все почтительно встали, приветствуя своего лидера.

Усевшись во главе стола, Риддл дружелюбно оглядел каждого из присутствующих и начал рассказывать про новый способ связи. Правда, он не стал говорить, что метка способна убивать. Несмотря на изрядно подросшие силы, Волдеморт сомневался, что, рассказав все её возможности, ему получится заставить принять её кого-то из присутствующих здесь магов. Лестрейндж встал и с улыбкой посмотрел на Риддла.

— Мой лорд, я готов первым пройти этот ритуал! Возможность прийти на помощь друг к другу и понять, кто свой, кто чужой, будет полезна нам всем. Он смело подошёл и обнажил предплечье. Волдеморт взмахнул палочкой и зашипел заклинание метки на парселтанге, заставив поёжиться остальных волшебников. На руке Лестрейнджа сам собой сформировался череп и змея, насыщенного чёрного цвета. Череп слегка поворачивался в стороны, а змея, двигалась, как живая. Далее Волдеморт продемонстрировал, как можно передавать сообщения и сигналы с помощью метки. Правда, не доводя ощущения дальше лёгкого жжения.

Через час весь ближний круг мог похвастаться особым отличительным знаком в виде черепа со змеёй.

— Все, у кого есть метка, пользуются моим безграничным доверием и могут в любой момент рассчитывать на помощь от всей партии «Пожирателей смерти», — проникновенно вещал Волдеморт. — В единстве наша сила, друзья. Сейчас нас мало, но количество преданных делу чистокровных волшебников будет только увеличиваться с каждым днём. Вы — внутренний круг партии — будете руководить остальными. Когда мы станем у руля нашей родины, именно вы будете решать, куда направить движение корабля под названием «Магическая Англия». От вас зависит будущее всего волшебного мира, господа!

Глаза аристократов горели истовым огнём, они верили, что Волдеморт действительно способен добиться всего, о чём сейчас говорил. Метка на руке наполняла всех причастностью к элите магического общества, стоя́щей у истока нового мирового порядка. Каждый из собравшихся в поместье волшебников мечтал, что их дети тоже однажды станут достойны этой чести.

Закончив с торжественной частью, «Пожиратели смерти» начали обсуждение дальнейших планов. Своё отсутствие Волдеморт мельком обосновал проводимыми ритуалами и исследованиями метки, не став никому рассказывать о своей смерти и воскрешении. Ещё предстояло разобраться, в каком состоянии находится чаша Пуффендуй и можно ли её будет повторно использовать.

Волдеморт решил, что для возрождения, если оно ещё раз потребуется, лучше снова использовать чашу как предмет, доказавший свою эффективность. А из остальных реликвий можно будет создать ловушки для тех, кто попробует ему навредить, если когда-нибудь узнает о крестражах.

***

Поезд отправлялся от станции Хогсмид, неся в себе предвкушающих праздничное время студентов. В замке оставались немногие ученики и преподаватели. Забравшись по ступеням вагона в числе прочих студентов, Бьёрн устроился в первом попавшемся купе и укрылся за книгой по рунам у окна. Материал был настолько увлекателен, что он не сразу понял, что к нему кто-то обращается.

— Мелкий, дуй к своим из нашего купе, — вальяжно проговорил Юстас Бёрк, который, как с трудом вспомнил Бьёрн, учился на шестом курсе Пуффендуя. А за ним стояли уже знакомые ему семикурсники: Эдгар Боунс, которого он несколько раз валял по полу в дуэльном клубе, и Элджи Лонгботтом, пухлый юноша из рода потомственных гербологов. Его кузен Фрэнк был старостой Гриффиндора и тоже заканчивал Хогвартс в этом учебном году.

— Может, Бёрк, ты сам поищешь другое купе, если тебе так хочется? — криво усмехнулся Бьёрн, уставившись в переносицу старшекурсника ничего не выражающим взглядом. — Это общий вагон, и на нём не написано, что здесь едет твоё высочество.

На этих словах стоявший сзади Эдгар Боунс рассмеялся, глядя на однокурсника, оторопевшего от такой наглости, а затем произнёс:

— Я знаю этого парня, Юстас, он весьма сильный волшебник, несмотря на возраст, поверь мне.

— Бьёрн, мы же тебе не помешаем? Лениво куда-то ещё идти, — отодвинув Бёрка, он вошёл в купе и первым протянул руку Магнуссону.

— Присаживайтесь, конечно, — пожал плечами Бьёрн. — Я специально забрался подальше от наших, чтобы книжку почитать, пока доберёмся в Лондон.

— Ты когтевранец? — тоже здороваясь, спросил Элджи. — Только ребята с вороньего факультета читают даже тогда, когда едут домой.

— Я со Слизерина, — почесал затылок Бьёрн, — но у нас тоже не у каждого голова забита чистокровностью.

— А я думал, ваши все помешаны на политике, — сказал, севший напротив Бёрк.

— Политика — это, конечно, интересно и важно, но чтобы её обсуждать, нужна соответствующая компания. От которой я сегодня решил, эмм, спрятаться, — под негромкий смех остальных, сообщил Магнуссон. — Можете смело обсуждать девочек и свои взрослые дела про то, где достать выпивку, а я продолжу читать, с вашего позволения.

Старшекурсники снова рассмеялись, а Боунс на правах старого знакомого даже хлопнул его по плечу.

— Интересный ты парень, Вильямс. Я и не думал, что на Слизерине учатся нормальные ребята. Обычно все ваши ходят, задрав нос. Истинные будущие лорды.

Бьёрн красноречиво пожал плечами, мол, основатели так придумали распределять новичков, а потом снова уткнулся в книгу. Порой его удивляло нежелание большинства студентов тратить всё свободное время на изучение магии. Ведь каждое новое заклинание, любая крупица информации и отработанные до автоматизма чары — всё это ложилось кирпичиком в основание будущего могущества волшебника. Причём осваивать магию следовало сейчас, пока источник и каналы способны расти вместе с магом. После восемнадцати лет как-то усилить себя можно было только с помощью ритуалов, да и то каждый из них зачастую брал с волшебника определённую плату. И далеко не всегда она была соразмерной. Поэтому стать сильным Бьёрн собирался естественным путём, благо, что никакого потолка в развитии он не чувствовал.

Руны заинтересовали Бьёрна тем, что, составляя цепочки базовых символов в определённом порядке, можно было добиваться долговременных эффектов. Начертил руны с помощью специального заклинания на металлической пластинке — и вот тебе готова походная печь, на которой, как на костре можно приготовить еду. Нанёс руны на стрелу — после чего она способна попасть в нужное место, даже если ты не особо целился. Да что там говорить, руны в какой-то мере помогали предугадывать даже будущее.

В общем, всё это было очень интересно и тесно переплеталось с артефакторикой, которая занимала место в воображении Бьёрна ещё с первого курса. Всё же он даже близко не был гриффиндорцем и в предстоящих сражениях хотел быть подготовленным не только как волшебник, а в целом как воин. Защитные и атакующие амулеты, артефакты, имитирующие то или иное магическое воздействие, — в бою могло пригодиться всё.

Старшекурсники его больше не тревожили. Молодые люди наложили на купе какое-то заклинание и могли спокойно веселиться, а он ничего не слышал. Когда за окном вагона замелькали пригороды Лондона, Бьёрн как раз дочитал последнюю страницу. Невидимый для простых людей поезд промчался по городу и остановился на той же платформе вокзала Кингс-Кросс.

Выйдя в дружной толпе студентов наружу, Бьёрн, не пытаясь никого искать, подошёл к свободному камину и, бросив летучий порох под ноги, скомандовал «Дырявый Котёл».

— С праздником, Том! — первым делом заявил Магнуссон, едва появившись в пабе.

— О, старый знакомый, — заулыбался бармен. — Ты ко мне или проездом?

— К тебе, Том, на все каникулы, — подошёл Бьёрн к стойке. — Я, конечно, буду мотаться туда-сюда, но вещи оставлю здесь. А так меня в гости много кто приглашал, не хочется никого обидеть.

Положив на стойку нужную сумму в галеонах и забрав ключи от комнаты, Бьёрн поднялся в номер, попросил верного Типли заняться уборкой и приведением в порядок вещей. Затем спустился и сказал Тому, что пойдёт и погуляет по Косой аллее.

Выйдя в магический квартал, Бьёрн накинул капюшон мантии и первым делом направился в Лютный переулок. В прошлом месяце хозяин магазинчика «Горбин и Бэркс» прислал письмо о том, что нашёл остальные книги из списка. Задание Гриндевальда Бьёрн собирался выполнить как можно быстрей, потому что предполагал, что следующим летом родственник набросится на него с новыми силами. И то, что старик Горбин смог найти недостающие книги, было отличной новостью.

Манускрипт по магии крови Магнуссон попросил у Малфоя сразу, как только начались занятия в Хогвартсе. Блондин тогда высоко приподнял брови в немом вопросе, и Бьёрн объяснил ему, что этот раздел волшебства интересует его не с точки зрения наложения самых эффективных проклятий, а прежде всего со стороны медицинских заклинаний. Хотя проклятия — это тоже интересно и классно.

Люциус в тот раз не стал углубляться, но на следующие выходные, укрывшись предварительно противоподслушивающими чарами, отдал манускрипт Бьёрну под клятву. Магнуссон без возражений поклялся, что вернёт его обратно не позднее июня и не скажет никому, у кого смог достать запрещённую литературу.

— Понимаешь, Бьёрн, — объяснял Люциус. — Официально этот вид волшебства запрещён. В то же время его в какой-то мере применяют все чистокровные маги, да и не чистокровные тоже. Попробуй открыть сейф в банке или просто заключить договор. В Мунго магия крови изучается в ординатуре. Лекарям ведь надо понимать, как снять то или иное проклятие. А боевая часть магии крови под самым строгим запретом. Беда в том, что древние волшебники, а эта книга писалась в далёкие времена, — Люциус кивнул на манускрипт в руках Бьёрна. — Тогда не различали особо, на что нацелено то или другое воздействие. Поэтому в ней можно встретить как зачаровать на кровь ящик с вином или учебный сундук, так и встретить способы самого жестокого убийства своих обидчиков. Из-за этого в нашем мире такие жёсткие правила насчёт любых частиц и выделений тела. Простенький ритуал разрыва энергетических связей с отрезанной плотью родители заставляют учить детей ещё раньше, чем ритуал «Благодарение магии».

— Я понял. Спасибо, Люциус, сочтёмся, — Бьёрн пожал руку старшему товарищу.

Малфой дружелюбно кивнул и отправился по своим делам, а Бьёрн сразу же сунул манускрипт в сумку.

В размышлениях, но не забывая поглядывать по сторонам, Магнуссон, наконец-то, добрался, куда планировал. Звякнул колокольчик в самом известном магазинчике Лютного переулка, и Бьёрн перешагнул порог.

— Здравствуйте, мистер Горбин, — Магнуссон подошёл к волшебнику за стойкой. — Вы писали, что смогли достать остальную часть моего заказа?

— А, здравствуй, Вильямс, — ухмыльнулся старик. — Да, пойдём, покажу. Он заколдовал дверь и направился к стене, где за потайным проходом хранил самые ценные артефакты и товары, запрещённые Министерством магии.

Разобравшись с книгами, они вернулись в зал, и Бьёрн выложил на стол увесистый кошелёк.

— С тобой приятно иметь дело, малыш, — оскалился Горбин, шустро убирая золото за стойку. — Ты обращайся в случае чего. Не буду хвастать, но я очень давно в этом бизнесе.

— Я знаю, вы всегда держите своё слово, мистер Горбин, — уважительно кивнул Магнуссон.

— К сожалению, деньги, даже очень большие деньги, не способны помочь добиться желаемого, — внезапно помрачнел старик.

На вопросительный взгляд Бьёрна волшебник криво улыбнулся и неожиданно для себя рассказал давнюю историю про убийство дяди.

— Томас Риддл? — почесал голову Бьёрн. — Не слышал про такого волшебника.

— Этот негодяй давно сгинул, — пожал плечами Горбин. — Хоть ни один из посланных за его головой охотников и не вернулся. Просто будь осторожен, если случайно про него узнаешь.

Попрощавшись со стариком, Бьёрн направился в «Белую Виверну». В этом кабаке часто бывал Фенрир Сивый. В прошлый раз оборотень предлагал искать его там, если будет какое-то денежное дельце.

Зайдя внутрь, Бьёрн нерешительно остановился на пороге. Расширенное магией пространство кабака сильно удивило подростка. Заходя в неприметную обшарпанную дверь заведения, расположенного в захламлённом тупике, он ожидал увидеть что угодно, но только не многоуровневый развлекательный комплекс. Магнуссон подошёл к охранявшему проход волшебнику и, перекрикивая громкую музыку, спросил:

— Здравствуйте! Как мне найти мистера Сивого?

Мрачный верзила, не высказывая удивления вопросом и возрастом Бьёрна, достал переговорный артефакт и продублировал информацию кому-то в зале.

Получив ответ, он посмотрел на Магнуссона и указал на третий уровень.

— Поднимешься туда, а потом ищи четвёртый стол, ближе к клетке с бойцами. Компания Сивого там.

Оставив пару сиклей охраннику, Бьёрн прошёл в зал, чуть не оглохнув от гремевшей повсюду музыки, которая звучала здесь ещё громче, чем при входе. Было очень много народа. Внизу на танцевальной площадке толпа волшебников отплясывала рок-н-ролл под зажигательные ритмы. Тут и там сновали едва одетые официантки, над некоторыми столиками висели клубы дыма, впрочем, не выходя за определённые пределы.

Бьёрн поднялся по лестнице и увидел в центре огромного зала бойцовский ринг. Вокруг него стояло множество столиков, а на ринге рыча и осыпая друг друга ударами, метались двое частично обратившихся оборотней. Каждое успешное действие того или иного бойца радостно приветствовала толпа собравшихся зрителей. Гремели бутылки, и при каждом удачном попадании звучали визги полураздетых женщин, сидевших на коленях посетителей.

Следуя рекомендации охранника, Бьёрн вскоре обнаружил стол, за которым сидел с приятелями Сивый. Подойдя ближе, Бьёрн тронул того за плечо.

— А? — повернулся Фенрир, отрываясь от поцелуя с рыжеволосой красоткой, и узнал Магнуссона.

— Ха, малыш! Тебе надоело в холодной Шотландии? Решил погреться в этом замечательном месте? Согнав с соседнего стула кого-то из своих подчинённых, Сивый предложил Бьёрну присаживаться и рассказать, зачем он его искал.

— Я снова хочу в лес, — ответил Магнуссон. — Проведу Йольский ритуал. Помедитирую на природе. Вы сможете меня проводить, мистер Сивый?

— Почему бы и не помочь знакомому, да ещё за хорошие деньги, — блеснул Фенрир великолепными клыками. — Когда ты хочешь туда попасть?

— Послезавтра будет в самый раз, — улыбнулся довольно Бьёрн.

— Договорились, — согласился Фенрир. — А то думаю, что завтра мне ещё будет некогда, — и он нежно погладил сидевшую на коленях красотку.

— Тогда не буду мешать вашему отдыху, сэр, — встал Бьёрн. — Жду вас послезавтра возле входа в «Дырявый Котёл».

Пожав огромную лапу Сивого на прощание, Бьёрн отправился обратно в гостиницу. Зайдя в кабак, он попросил Тома принести ужин и стакан апельсинового сока. В Хогвартсе и Хогсмиде свежевыжатый сок достать было невозможно, и Бьёрн скучал по любимому напитку. Круассаны тоже оказались великолепны, и довольный подросток легко взбежал по лестнице, собираясь поспать.

Через день Фенрир, как и договаривались, ждал Бьёрна, подпирая стенку недалеко от прохода в магический мир.

— Доброе утро, мистер Сивый, — вежливо поздоровался Магнуссон. — Я готов.

— Что-то ты легко оделся для зимнего леса, — скептически оценил Фенрир простую тёмно-синюю мантию подростка.

— Нормально, — отмахнулся Бьёрн. — Мне холод нравится больше, чем жара.

— Тогда хватайся за порт-ключ, не будем тянуть время. Я тоже давно не охотился, — оскалил Сивый внушительные клыки.

Вытащив из кармана кожаного плаща кусок толстой верёвки, он немедленно протянул её Магнуссону. Тот сразу схватился за неё, и обоих мгновенно унесло порталом.

Очутившись на краю леса Дин, Бьёрн довольно втянул морозный воздух, оглядывая заснеженные деревья и прозрачное голубое небо.

— Всё же здесь, на природе, красиво, мистер Сивый, — полуобернулся он к громиле. — Гораздо лучше, чем в городах.

— Поэтому мы, оборотни, предпочитаем селиться в лесах, — хмыкнул Фенрир. — Возможно, в твоей крови тоже есть частица волшебных существ.

— Есть и ещё какая, — хитро улыбнулся Бьёрн. — Белая и пушистая!

— Ха-ха, — засмеялся Сивый. — Иди, детёныш, проводи свои ритуалы. Встречаемся завтра на этом месте, — он показал на тот же раздвоенный дуб. — И чай свой тоже не забудь. В прошлый раз он мне здорово понравился, с травами.

Магнуссон кивнул и направился в лес, плавно переходя на бег. Когда деревья стали гуще, Бьёрн подпрыгнул и перекинулся в большого белого медведя. Превращение произошло удивительно легко, как будто он всегда умел так делать. Скорость ещё немного возросла, и через час Магнуссон уже достиг той поляны, на которой в прошлый раз произошло сражение с мантикорой.

Здесь всё осталось без изменений. Могучие деревья, усыпанные снегом, вокруг небольшого пятачка поляны. Бьёрн выскочил на неё и тут же обратился назад в человека. Было жарко, от раскрасневшегося лица валил пар.

Магнуссон вытащил палочку, немного разровнял и уплотнил снежный наст на поляне. А в центре выложил небольшой очаг из вытащенных из сумки камней. Затем из леса притащил «Манящими» чарами множество сухих веток и начал сооружать костёр. Кинув в центр кучи «Инсендио», Бьёрн с удовольствием прищурился, глядя на яркое пламя, вспыхнувшее в импровизированном очаге. Вытащил из сумки медвежью шкуру и уселся на неё перед костром, довольно огладив грубую шерсть.

После чего погрузился в медитацию. Проведя так несколько часов, активно развивая источник и каналы, Бьёрн вытащил из сумки, заранее подготовленное Йольское полено и положил его в костёр, после чего поддался мимолётному порыву и начал украшать деревья вокруг поляны разными символичными игрушками. Через час казалось, что возле костра выстроились новогодние праздничные ёлки.

Полено весело горело, создавая многочисленные блики в гирляндах и шарах, развешенных на деревьях. Зимний праздник символизирует смерть и жизнь. Рождение нового из праха старого. Бьёрн достал «Кровавое перо» и написал на пергаменте всё, отчего бы хотел избавиться в этом году. Сглазы, проклятья, нерешённые конфликты, всё плохое, что выпало на его долю за это время. Закончив писать, Магнуссон кинул пергамент в костёр, и пламя вспыхнуло ещё ярче, вбросив в небо тысячи маленьких искр…

Под утро полено полностью прогорело, не оставив после себя ничего. Бьёрн вернул поляне первоначальное состояние и неторопливо направился в обратный путь. Во всём теле ощущалась небывалая лёгкость и сила. Казалось, если он сейчас подпрыгнет, то взлетит над деревьями. Приняв вновь форму медведя, Бьёрн неслышно заскользил между ветками.

Через час он выбежал на опушку к раздвоенному дубу. Рассвет только-только коснулся верхушки леса, но из-за лежащего вокруг снега было светло как днём.

Фенрир стоял возле дуба, когда из чащи выскочил огромный белый медведь, заставивший оборотня едва не схватиться за портал. Увидев Сивого, массивный зверь басовито рыкнул и кувыркнулся в воздухе, превращаясь в подростка.

— Мать моя, волчица! Предупреждать же надо! — крикнул оборотень приближающемуся Бьёрну. — Я чуть не обгадился от неожиданности. Таких огромных медведей, да ещё белых, тут никогда не встречалось. То ли в последний бой бросаться, то ли удирать поскорей. Ты смотри, а он ещё лыбится, шутник косолапый! — возмутился Фенрир. — Белый, твою мать, и пушистый!

— Здравствуйте, мистер Сивый. Я же говорил вам, что я такой, — рассмеялся Магнуссон.

Фенрир задумчиво принюхался и удивлённо посмотрел на Бьёрна.

— Ты не анимаг, от них по-другому пахнет. Но и не совсем оборотень, я бы сразу почувствовал. Что-то похожее, но не из наших мест.

— Так, я не англичанин по рождению, я вообще не с Оловянных островов, — пожал плечами Магнуссон. — Дух медведя — это хранитель моего рода, а, возможно, далёкий предок. Звериная форма — дар от него, символ чистокровности.

— Дела, — ухмыльнулся Фенрир. — Дух медведя и дух волка. Вот почему я чувствую некое сродство. Магия природы. Ты лучше не распространяйся о таком, парень. Оборотней не любят нигде. В основном из-за про́клятых, конечно. Говори всем, что ты анимаг, если что.

— Хорошо, — улыбнулся Бьёрн. — Чай будете?

Вытащив из сумки шкуру, Магнуссон расстелил её под дубом, достал термос и принялся разливать чай по кружкам. Фенрир с удовольствием понюхал запах трав и сделал первый осторожный глоток. Сегодня мелкий открылся с неожиданной стороны и оборотню стало гораздо спокойней. Помогать родичу, пусть и за хорошую плату, Фенриру нравилось намного больше, чем любому волшебнику.

В сообществе истинных перевёртышей давно зрело недовольство по поводу политики современного общества. Министерство магии, не делая различий между настоящими и проклятыми оборотнями, одинаково плохо относилось ко всем магическим существам. Волшебные народы, такие как оборотни, вейлы, кентавры, гоблины, русалки, среди людей считались опасными животными. Ограниченно-разумными существами, как презрительно называли их маги. Любой забулдыга из Лютного имел больше преимуществ, чем оборотень или кентавр. Это, естественно, вызывало недовольство у небольших, но гордых анклавов, где жили остатки народов фейри.

Поэтому восставали гоблины, вынужденные ютиться только в подземельях Гринготтса. Оборотни, которых заставляли жить в лесных резервациях, также не уважали волшебников и были готовы присоединиться к любому восстанию, если им пообещали бы равные права и возможность представлять свои интересы в Визенгамоте. Даже дикие тролли и великаны были готовы бороться за свободу, но пока не было центра, который объединил бы всех.

В общем, обрётший душевное спокойствие Фенрир наслаждался отличным чаем в умиротворённом молчании. После чего они отряхнули шкуру от снега, Бьёрн снова всё спрятал в сумку и схватился за портальную верёвку. Через несколько секунд они оказались на том же месте, с которого началось это путешествие.

— Счастли́во, малыш, — протянул руку Фенрир. — Обращайся, если помощь какая будет нужна.

— Всего хорошего, мистер Сивый, — с улыбкой попрощался Бьёрн и отправился сквозь переход в «Дырявый Котёл».

Глава 20 Неожиданная дуэль и её последствия

К северо-востоку от Чаринг-Кросс, недалеко от маленького городишки Брентвуд, широко раскинулся знаменитый Блэк-Мэнор. Старинное поместье, принадлежащее тёмному роду английских магов. Сегодня на аппарационную площадку постоянно перемещались гости. Повинуясь указаниям охраны, они проходили в мэнор сквозь зачарованную ограду, где по всей территории классического английского парка, окружающего особняк, были расставлены ледяные фигурки мифических существ, украшены новогодними игрушками декоративные кусты и деревья.

Повсюду играла классическая музыка, на озере, покрытом сверкающим льдом, кружили прекрасные феи, наколдованные кем-то из хозяев. Гости поднимались по ступеням в арку центрального входа во дворец. Услужливые домовики принимали у них верхнюю одежду. После коридора, на стенах которого висели ростовые зеркала, позволяющие ещё раз окинуть взглядом фрак или бальное платье, находились огромные двухстворчатые двери в просторный зал, перед которым даже Большой зал в Хогвартсе казался деревенской клетушкой.

Здесь гостей встречали Орион и Вальбурга Блэк. Немного в стороне своих ровесников были готовы приветствовать младшие Блэки. Волшебники здоровались, обменивались приличествующими обстановке фразами, а дальше гости сами могли выбирать себе компании для общения. Молодёжь отправлялась на площадку для танцев, вокруг которой располагались фуршетные столы с лёгкими закусками и выпивкой. Более зрелые волшебники могли выбрать любое из приглянувшихся мест, где можно было с комфортом расположиться. В смежных помещениях были выделены специальные зоны, где гости могли сыграть в настольные игры, приличествующие высокому обществу. Здесь было можно найти уединённые места, где можно было побеседовать в тишине или выкурить сигару. Это был поистине королевский приём, на котором сегодня собрались почти все значимые фигуры Англии.

― Здравствуйте, лорд Волдеморт, ― поприветствовал Орион следующих гостей, во главе которых шёл названный волшебник. ― Лорды Малфой, Лестрейндж, Нотт, Мальсибер. Господа Долохофф, Крэбб, Гойл, ― продолжил приветствовать гостей Блэк. ― Мы с супругой рады видеть вас всех сегодня на этом празднике.

― Орион, Вальбурга, ― приветливо кивнул тёмный лорд. ― От всех своих друзей хочу выразить признательность за приглашение на праздник. Здесь чувствуется биение жизни, магия этого места покоряет своей силой и чистотой.

― Проходите в зал, господа. Будем рады побеседовать с вами немного позже, ― улыбнулась Вальбурга.

Волшебники уважительно кивнули и прошли в зал.

Гости шли нескончаемым потоком. Сегодня здесь была Юджина Дженкинс, действующий министр магии и известный политик Гарольд Минчум, который, по словам членов Визенгамота, может сменить её по окончании срока. Здесь были представлены почти все значимые отделы Министерства в лице их глав и других ответственных чиновников. Волшебники, не примкнувшие ни к одной из политических сил, но известные своей чистокровностью или достижениями, тоже находились сегодня в Блэк-Мэноре. Немного в стороне разместилась группа волшебников из Европы. Одни были партнёрами Блэков, другие только собирались войти в совместный бизнес. Однако на этом празднике не было никого из «Ордена Феникса», включая Альбуса Дамблдора и волшебников, открыто сочувствующих этой организации. Здесь не было Андромеды Тонкс, изгнанной из рода, и её магглорожденного мужа.

Молодое поколение, в которое входили: Беллатриса, Нарцисса, Сириус и Регулус, вели себя менее официально, встречая гостей. Преимущественно это были бывшие и нынешние однокурсники, с которыми молодые члены известной фамилии поддерживали дружеские отношения.

Вначале все заходили вместе с родителями, а потом разделялись на два неравных потока. Взрослые шли на встречу с лордом и леди Блэк, а молодёжь двигалась в другом направлении, где их перехватывали наследник и его ближайшие родственники.

У Сириуса уже онемело лицо от улыбок, и казалось, что на языке появились мозоли от пафосных речей, надоевших за это утро. Хотелось послать всё к Мордреду и сбежать в гости к Джеймсу Поттеру. Из-за размолвки родителей друга здесь сегодня не будет, о чём Сириус очень сожалел. Его в очередной раз кольнуло ощущение, что он находится не на своём месте. Все эти высокородные заморочки, ритуальные расшаркивания и многозначительные фразы вызывали в нём только злость. В отличие от него, Регулус был во всём этом как дома. Уже почти час как уставший Сириус передал ему почётную обязанность произносить приветственные речи гостям, а сам только кивал и улыбался.

Беллатриса была сама не своя. Она сегодня снова увидела волшебника, который вызывал её восхищение. Сердце гулко стучало в груди, магия шла в разнос. Волдеморт был настолько могущественен, что она просто не замечала других мужчин на его фоне. «Он будет принадлежать мне и только мне! ― вспыхнула сладкая мысль. ― Я сделаю всё ради этого…»

Нарцисса довольно улыбалась. Люциус Малфой держался, как всегда, безупречно. Наговорил кучу восхитительных комплиментов, обжигая её пылающим взглядом. Нарцисса мечтала о том времени, когда закончит надоевший Хогвартс и сможет, наконец, назваться леди Малфой.

Младший Блэк тоже восхищённо следил за лордом Волдемортом, вокруг которого кружилась толпа волшебников. Маги подходили, обменивались разными фразами, шли дальше. Тёмный лорд, казалось, источал магию. Сейчас Регулусу было заметно, насколько это сильный волшебник. «Он словно великан среди пигмеев из маггловской книжки, ― подумал подросток. ― Хочу стать учеником этого могущественного мага. С его помощью я узна́ю все тайны волшебства!»

В коридоре показался Бьёрн Вильямс. Слизеринец, известный всем Блэкам. Он подошёл поближе и весело произнёс:

― Здравствуйте, уважаемые принцы и прекрасные принцессы. За мной больше никого не было. Я, наверное, последний из гостей. Предлагаю никого не ждать, а честь встретить опоздавших волшебников доверить домовикам. Всё равно, как я понимаю, все наши уже здесь, ― он весело огляделся по сторонам. ― А если вы лично не поприветствуете какого-то «хаффа» или «грифа», с ними ничего не случится. Смотрите туда, ― кивнул Бьёрн на центральные двери. ― Лорд и Леди уже ушли.

Все немедленно взглянули в ту сторону, но Ориона и Вальбурги там действительно не оказалось.

― Хмм, ―Беллатриса задумчиво накрутила на палец локон блестящих, чёрных волос и перевела взгляд на Сириуса. ― Как решит наследник правящей семьи.

Блэк только скривился. Хитрая кузина таким незамысловатым образом, переложила на него всю ответственность. В случае неприятностей остальные мигом скажут, что во всём виноват Сириус, как старший по статусу.

― А, пойдём, ― гриффиндорец решил проигнорировать возможные неприятности. ― Действительно, народ, хватит торчать возле дверей!

Нарцисса и Беллатриса тут же откололись от кузенов, отправившись на поиски Малфоя. Вернее, найти Люциуса хотела младшая сестра, а Белла решила, что он будет в свите обожаемого ею волшебника. Ведь Малфои славятся тем, что всегда выбирают сторону сильного.

― Показывайте, парни, где здесь можно вкусно поесть, ― улыбнулся Магнуссон братьям. ― Раз я спас вас от этого скучного мероприятия, то вы, как гостеприимные хозяева, обязаны меня накормить в знак признательности.

― Наш человек, ― хлопнул его по плечу повеселевший Сириус. ― Пойдём и перепробуем все канапе на этих столиках. А потом покажем класс в танцах!

― А я, пожалуй, найду Барти Крауча и позже присоединюсь к вам, ― хмыкнул Регулус. ― Его папаша, несмотря на свою жёсткую позицию в сторону набирающей популярность партии «Пожирателей смерти», ни разу не позволил себе неуместные высказывания в отношении нашей семьи. Поэтому мой друг здесь, а твой нет, ― Регулус ехидно ухмыльнулся Сириусу. ― Не обожрись там, братец. А то вместо танцев будешь обмахиваться веером, как престарелая матрона.

― Ах ты… ― Сириус попытался схватить младшего брата, но тот с хохотом растворился в окружающей толпе.

― Здесь Регулус ведёт себя совсем иначе, чем в Хогвартсе, ― заметил Бьёрн. ― Там он напоминает маленькую копию Нарциссы среди посторонних.

― Воспитание матушки, ― поморщился Сириус. ― Эмоции следует выражать только среди равных или близких, ― продекламировал он менторским тоном. ― Остальные недостойны видеть даже то, что мы ― в ярости.

― О, ― закатил глаза Бьёрн, ― сочувствую. Я, конечно, привык к подобному поведению в Слизерине. Но иногда мне кажется, что у нас с этим заходят слишком далеко.

Они между тем подошли к столикам с угощениями, между которыми циркулировала молодёжь. В основном, юноши и девушки подходили выпить что-нибудь прохладительного, а затем направлялись обратно на танцевальную площадку, где сейчас звучал Венский вальс. Красивые пары кружились в танце, производя впечатление отлаженного механизма.

― Мисс Блэк, ― поздоровался Бьёрн, заметив Вегу, расположившуюся возле столика, на котором в основном были представлены маленькие бутербродики с чёрной и красной икрой.

― Мистер Вильямс… Наследник Сириус… ― сделала лёгкий реверанс Вега. ― Вы пришли потанцевать? Или хотите попробовать это странное угощение?

― Я приглашаю тебя на следующий танец, ― улыбнулся Бьёрн. ― Если ты не против, конечно.

― Я не против, ― смущённо покраснела девочка. ― Лишь бы танец был помедленнее. Крутиться, как эти волчки, мне не нравится, ― она с неодобрением повернула голову в сторону пар, вальсирующих под музыку Штрауса.

― Особенно после того, как ты уполовинила эти бутерброды? ― засмеялся Сириус, указывая на столик с угощением.

― Не завидуйте моему аппетиту, наследник, ― хихикнула Вега. ― К тому же тут ещё хватит на вас двоих, а я уже и правда наелась.

Вальс закончился, и Бьёрн предложил руку Веге. Она с улыбкой протянула ему свою, и в этот момент возле них возник неизвестный молодой человек, постарше их обоих. У незнакомца были длинные светлые волосы, резкие черты лица и острый нос.

― Я бы хотел приглашать вас на танец, мисс Блэк, ― сказал он с акцентом, не обращая внимания на Бьёрна.

― Я уже приглашена, извините, ― отказалась удивлённая Вега.

― Мальчик, иди лучше к своим папе и маме, ― парень высокомерно посмотрел на Бьёрна и пренебрежительно скривил губы. ― Ты ещё слишком молод для того, чтобы приглашать таких прекрасных леди.

Магнуссон удивлённо посмотрел на наглеца и не узнал его. Юноша не был учеником Хогвартса, а, судя по немецкому акценту, приходился сыном одному из европейских партнёров рода Блэк, которых здесь тоже хватало. Интересы хозяев распространились далеко за пределы Англии. Поэтому сегодня на этом приёме можно было встретить не только одних англичан.

― Ты что, идиот? ― Бьёрн в упор посмотрел в глаза подростку. ― Извинись и дуй отсюда, чтобы я тебя больше не видел.

― Да ты знаешь, с кем… ― начал говорить покрасневший от возмущения парень, но в этот момент Бьёрн поймал его взгляд и ударил легилименцией в незащищённый разум. Молодой человек замер, обратившись в соляной столб. А потом, повинуясь ментальному приказу, низко поклонился и начал блеять извинения. Отдав последнее указание: «стать где-нибудь к стене и дожидаться окончания приёма», ― Бьёрн спокойно взял за руку Вегу и повёл её к танцевальной площадке.

― Ты его заколдовал? ― с улыбкой спросила девочка, наблюдая, как длинноволосый, расталкивая гостей, идёт к ближайшей стене.

― Немного, ― ухмыльнулся Бьёрн. ― Мне не хотелось поднимать шум и портить такой замечательный день. Если уж выбирать, чем заниматься на приёме, то потанцевать с тобой мне хочется больше, чем идти выяснять отношения с этим придурком. Уверен, что, пока мы с ним будем размахивать палочками в дуэльном круге, тебя пригласит кто-то ещё. В итоге мы оба останемся ни с чем. Я расстроюсь и прибью его ненароком. А ведь этот тип, скорей всего, сынок торгового партнёра вашей семьи. В общем, я подумал, что немного беспалочковой магии ― лучший способ решить возникший конфликт.

Вега рассмеялась и положила ему руки на плечи. Он аккуратно взял её за талию, и они начали танцевать медленный танец. Краем глаза Бьёрн заметил, что его недавний противник остановился возле стены и уткнулся в неё лицом, чем вызвал недоумённые смешки окружающих. Между тем Вега рассказывала, как мать пообещала свозить её летом в Рим, куда они давно мечтали попасть. А Бьёрн отвечал, что, скорее всего, снова отправится на каникулах к дальней родственнице, у которой провёл в прошлом году целый месяц. Танец закончился, и Магнуссон отвёл свою партнёршу обратно к фуршетным столикам, где в этот момент находилось множество знакомых ребят с разных курсов Слизерина.

― Великолепный приём, Вега, ― обрадованно обступили её остальные однокурсницы, едва только Бьёрн отпустил руку девочки. ― Так всё классно. Какие наряды, музыка! Столько знатных персон!

Магнуссон подошёл к парням, ещё раз посмотрел на молодого немца, уткнувшегося лицом в стену, и досадливо поморщился. С ментальными атаками стоило быть аккуратней. Гриндевальд объяснял на уроках, насколько это опасное оружие в умелых руках.

Бьёрн решил подойти и снять установки, пока не начались проблемы, но не успел. К стоя́щему, словно сомнамбула, парню обратился какой-то волшебник, но, не получив никакого ответа, схватил его за плечо и попытался развернуть к себе. Сначала ему это удалось, но, как только он отпустил руку подростка, тот снова повернулся обратно. Раздражённый маг вытащил палочку, произнеся какое-то заклинание, и удивлённо выругался. В этот момент к нему подошли Орион и Вальбурга.

― Что случилось, мистер Вольф?

― Моего сына заколдовали, герр Блэк. Это крайне возмутительно.

― Но защитные чары не зарегистрировали ни одного палочкового заклинания, ― удивлённо ответил Орион. ― Мы бы уже знали, случись такое на приёме!

― Возможно, ваш отпрыск нагрубил кому-то из детей, ― холодно произнесла Вальбурга, ― и нарвался на спонтанное волшебство.

― Что вы, леди, мой сын никогда бы не позволил себе подобного поведения. Он очень хорошо воспитан, ― возмущённо воскликнул Вольф.

В этот момент к ним подошёл Волдеморт в сопровождении Лестрейнджей.

― Что-то случилось, господа? У вас напряжённые лица.

― Несчастье произошло с сыном моего делового партнёра, ― расстроенно ответил Орион. ― Похоже на воздействие спонтанного колдовства.

Волдеморт посмотрел на отвернувшегося к стене подростка и удивлённо хмыкнул.

― Спонтанное или нет, тут сказать сложно. Я чувствую грубое воздействие на его разум. Точнее, жёсткую установку: «подойди к этой стене и стой тут до окончания приёма». Оригинальное наказание, нечего сказать.

― Вы можете снять это воздействие? ― посмотрела на него Вальбурга.

Волдеморт, не говоря ни слова, вытащил палочку и направил её в сторону подростка. Он сделал короткий взмах, и все, стоя́щие рядом волшебники почувствовали лёгкий ветерок магии. Юноша негромко выдохнул и развернулся.

― Ой, здравствуйте. Отец! А что вы на меня так странно смотрите?

Вольф внимательно оглядел сына и нехотя ответил:

― Тебя кто-то заколдовал. Ты как идиот топтался здесь, пока я тебя не обнаружил.

― Это он сделал! ― Парень быстро нашёл Бьёрна среди подростков, стоя́щих возле танцевальной площадки, и ткнул в него пальцем. ― Я подошёл пригласить юную мисс Блэк на танец, а после ничего не помню. Он что-то сделал со мной!

― Кто он? ― возмутился немец. ― Я хочу разобраться с мерзавцем! Ментальное воздействие на моего наследника ― это чёрт знает что такое!

Вальбурга тоже посмотрела, куда указывал юный Вольф, и увидела группу слизеринцев, в которой была и её племянница. «Не хватало ещё проблем с кем-то из родителей этих ребят», ― напряжённо подумала леди Блэк и решила тоже подойти для выяснения ситуации. К тому же проще всего было всё разузнать напрямую у Веги.

― Похоже, паренёк нажаловался и идёт сюда в довольно представительной компании, ― пробормотал Магнуссон, глядя, как к танцевальной площадке подходят хозяева мэнора. Неудачливый ухажёр Веги со взрослым родственником и ещё несколько волшебников, среди которых Бьёрн лично знал Рабастана Лестрейнджа и примерно представлял, кто остальные.

Сириус тоже посмотрел в ту сторону и напрягся. Момент, когда произошла стычка с немцем, он пропустил, отвлёкшись на общение с одним из гостей, и сейчас недоумевал, почему все идут сюда с напряжёнными лицами. Перебрав все свои прегрешения, гриффиндорец не нашёл ничего такого, что могло бы вызвать подобный ажиотаж.

Между тем взрослые подошли к компании подростков, а молодой Вольф выставил палец в сторону Бьёрна и громко сказал:

― Это он на меня напал!

― Молодой человек, ― сердито посмотрел на Магнуссона герр Вольф, положивший руку на плечо сына в знак поддержки. ― Зачем вы подвергли моего наследника ментальному внушению? Для вас это кончится вызовом на дуэль! Ваше поведение возмутительно!

― Небольшая коррекция поведения ― безобидный способ приструнить хама, позволившего себе грубость в мою сторону, ― Магнуссон холодно смотрел на старшего Вольфа. ― Если вы хотите лишиться наследника, то я приму его вызов на дуэль. Думаю, смерть заносчивого молодого идиота добавит ярких красок этому великолепному приёму.

Немец оторопело посмотрел на невозмутимого подростка, остальные взрослые тоже замерли. Лишь со стороны Вальбурги и Тёмного Лорда дохнуло иронией и предвкушением.

― Эмм, ― герр Вольф первым отошёл от шока. ― Я думаю, достаточно будет извинений.

― Хорошо, ― согласно кивнул Бьёрн. ― Я жду извинений от вашего сына и надеюсь, что ваш наследник будет искренен в своём раскаянии.

― Что? ― покраснел немец. ― Я говорю о твоих извинениях, негодяй!

― Я готов принести их вам, сэр, ― недобро ухмыльнулся Бьёрн на оскорбление немца. ― После того как убью вашего сына.

Немец стоял, разевая рот, словно рыба на прилавке торговца. За его спиной донеслось хмыканье Волдеморта и хихиканье Вальбурги.

― Герр Вольф, ― на правах хозяйки обратилась к мужчине леди Блэк. ― Вы готовы разрешить поединок вашему сыну? Или юноша принесёт извинения мистеру Вильямсу?

Слизеринцы, стоявшие рядом с Магнуссоном и даже Сириус Блэк, с опасением поглядывающий на родителей, начали презрительно улыбаться, глядя на побледневшего волшебника. Страх за наследника словно проморозил всё внутри немца. Возможная гибель сына и та лёгкость, с которой говорил об этом наглый англичанин, заставили взрослого мага в смятении искать возможность выпутаться из щекотливой ситуации без урона собственной чести. Он рассчитывал, что легко задавит подростка авторитетом, тот извинится, и инцидент будет исчерпан. Но сейчас в присутствии стольких важных лиц дело принимало скверный оборот.

― Мы ждём вашего решения, мистер, ― кровожадно оскалился старший Лестрейндж. Рудольфус сдавленно хрюкнул от смеха, а Рабастан из-за спины взрослых показал Бьёрну большой палец.

― Эмм, что скажешь, сын? ― Вольф решил дать возможность наследнику проявить себя, хотя остальные поняли, что он таким образом просто переложил ответственность на своего отпрыска.

― Я выбираю дуэль, ― выпалил младший Вольф, сжимая кулаки. ― Здесь и сейчас, пока один из нас не запросит пощады!

― Дуэль остановит судья, если заметит, что противник не в силах продолжать сражение, ― тут же дополнил его отец.

― Я согласен, ― мрачно кивнул Бьёрн, ― но вы пообещайте, что не будете мне мстить за гибель вашего сына.

― Да что ты заладил! ― взорвался немец. ― Смерть, смерть. Это твоим родителям сто́ит волноваться. Мой сын закончил пятый курс Дурмстранга и превосходно разбирается в дуэлях!

― Требование совершенно уместно, герр Вольф, ― с усмешкой произнесла Вальбурга. ― Не сто́ит переносить результаты поединка на вражду между родами, чтобы там ни случилось.

― Хорошо, ― нехотя согласился немец. ― Даю слово, что независимо от результатов дуэли, не буду объявлять роду Вильямсов кровную месть.

― А я побуду судьёй, если никто не против, ― мягко предложил Волдеморт, и желающих возразить ему не нашлось. Орион быстро позвал домовиков, и они в течение минуты создали посреди танцевальной площадки дуэльный помост. Рядом появились диваны и кресла, чтобы гости могли полюбоваться сражением подрастающего поколения. Сюда же перенесли столики с едой и напитками.

Волдеморт дождался, пока оба подростка займут свои места, и наколдовал защиту вокруг помоста, чтобы шальное заклинание не прилетело к зрителям.

― Разрешено всё, ― ухмыляясь своей змеиной улыбкой, негромко произнёс Волдеморт. ― Я жду от вас хорошего боя, молодые люди, а не парочки жалких «Экспеллиармусов». Если уж вы подумали, что достаточно взрослые, чтобы решать свои разногласия на дуэли, значит, никаких послаблений или скидки на возраст вам не будет. Бейтесь, как настоящие маги.

В его глазах на мгновенье вспыхнули алые искры, заставив Вольфа содрогнуться. Внезапно юноша понял, что дуэль будет настоящая и отнюдь не учебная. Конечно, противник не казался слишком опасным волшебником, но его нехороший, оценивающий взгляд немного пугал немца. Так смотрит повар на лежащий на столе кусок мяса, примеряясь, с какой стороны его разделывать.

― Начинаете по моему сигналу, ― закончил инструктаж Волдеморт. Затем повернулся к зрителям и неторопливо спустился с помоста.

― Уважаемые хозяева и гости Блэк-мэнора. Как в старые добрые времена, спор между двумя чистокровными волшебниками решит магия. Юные волшебники Бьёрн Вильямс и Агидиус Вольф предпочли снять возникшие разногласия на дуэли. Поприветствуйте храбрецов!

Толпа волшебников разразилась аплодисментами. Не зная подоплёки дела, большинство магов просто радовались предстоящему зрелищу.

Юджина Дженкинс подошла к послу Германии и вполголоса спросила:

― Надеюсь, в случае неприятностей у вашей страны не будет претензий, герр Шмидт?

― Найн, госпожа министр, ― покачал головой немец. ― Но я бы хотел получить от вас аналогичное подтверждение.

― Я согласна, герр Шмидт, ― наклонила голову Дженкинс. ― Это личное дело благородных. Мы не будем приплетать к этому взаимоотношения между нашими странами.

Вега стояла рядом с остальными женщинами рода Блэк, то краснея, то бледнея. С одной стороны, ей безумно нравилось, что, словно в рыцарских романах прошлого, ради её благосклонности сражаются на дуэли. А с другой ― она переживала за Вильмса. Он не выглядел опасным, и она не слышала, чтобы он с кем-то дрался в Хогвартсе. Он был милым и больше походил на плюшевого медвежонка. Она сама не понимала, откуда у неё взялись подобные ассоциации.

― Неужели нельзя было решить всё на словах, ― пробормотала Вега, сжимая в руке батистовый платочек. ― Вечно эти мальчишки всё усложняют.

― Да ты что, мелкая! ― возмутилась негромко Беллатриса, разглядывая горящими глазами Волдеморта, который сейчас, как скала, стоял рядом с помостом, держа в руках палочку. ― Если бы за меня в твоём возрасте уже сражались на дуэли, я бы, наоборот, гордилась собой. Это ли не признание нашей исключительной красоты и женственности?

Остальные дамы тихо засмеялись, заставив Вегу снова покраснеть. Араминта Мелифлуа приобняла дочь, стараясь не помять её пышное платье.

― Это же тот мальчик, который приглашал тебя прошлым летом на Косую аллею? Он вытянулся с прошлого года, хотя всё такой же милашка, которого хочется потискать.

― Ну, мама! ― возмутилась девочка. ― Бьёрн ― мой однокурсник, а не милашка!

― Одно другому не мешает, дочка, ― хихикнула Мелифлуа.

― У него исключительный авторитет среди однокурсников, тётя, ― произнесла Нарцисса, поворачиваясь к Араминте. ― Да и со старшими он занимается тайными делами.

― Ой, какие там дела, ― фыркнула Беллатриса, не сводя глаз с Волдеморта. ― Запрещённый директором дуэльный клуб и кружок фехтования. Ну, может, ещё тёмную магию изучают. Тоже мне, тайны!

― Для мужчин это важно, ― наставительно произнесла Вальбурга. ― Как юноше ещё показать, что он самый достойный нашего внимания волшебник.

В этот момент Волдеморт поднял палочку и холодно скомандовал: «Начали!»

Вольф тут же создал «Протего», решив действовать от обороны. Бьёрн же наколдовал боевой клинок и неторопливо двинулся к противнику.

― Меч? ― удивлённо загудела толпа.

― О, здорово, ― возбуждённо прошептал Рабастан, стоя рядом с братом. ― Бьёрн мечом отбивает заклинания без проблем. А как он Трэверса распотрошил на последней встрече! Я представляю, как бы это выглядело в настоящем бою. Красота!

Его громкий шёпот расслышали все вокруг, и герр Вольф смертельно побледнел.

― Ну же, мой мальчик, ― пробормотал немец. ― Останови его.

Агидиус, словно услышал отца, отменил щитовые чары и начал забрасывать неторопливо идущего Бьёрна простыми, быстрыми заклинаниями. Магнуссон парировал их мечом или палочкой, зажатой в левой руке, неумолимо приближаясь. Вольф отступал, пока не упёрся в защитный экран площадки. Осознав, что подросток с холодными, безразличными глазами скоро подойдёт на расстояние удара меча, Агидиус выкрикнул фамильное огненное заклятье, которое словно лавина устремилось в сторону Магнуссона и поглотило его. Волдеморт с усмешкой успел заметить, как еле уловимым движением палочки мальчишка наколдовал «Протего Тоталум», скрывшись под защитой.

― Он же сейчас сгорит! ― вскрикнула Вега, сжимая руку матери. ― Это даже не «Инсендио», а что-то более опасное.

― Ну, не «Адское пламя» точно, ― насмешливо усмехнулась Беллатриса. ― Если мелкий не справится с простым огнём, значит, он недостоин общаться с дочерью рода Блэк.

― С таким подходом тебе сложно будет найти себе жениха, племянница, ― хмыкнула Вальбурга. ― Далеко не все мужчины способны на подвиги, поверь моему опыту.

Пламя на площадке опало, открывая зрителям бледного от затраченных усилий Вольфа и совершенно целого Магнуссона, который как раз сбросил щит и сделал очередной шаг.

Агидиус успел ещё произнести несколько тёмных проклятий, которые Бьёрн невозмутимо отбил в сторону. А потом он оказался рядом и совершил несколько быстрых и размашистых движений, отрубив противнику руки и голову.

Всё произошло мгновенно, так что движение меча смогли рассмотреть только опытные волшебники и волшебницы. Остальным показалось, что Агидиус в какой-то момент просто развалился на части.

Кровь ударила фонтаном во все стороны, забрызгав магический щит, предусмотрительно выставленный Бьёрном.

― Да! ― возбуждённо заорала Беллатриса, покусывая нижнюю губу. ― Вот это финал! Блестяще! Одни волшебники поддержали её аплодисментами, другие, наоборот, испуганно вскрикнули. Всех перекрыл вопль, исторгнутый из глотки герра Вольфа:

― Агидиус, мой мальчик, не-е-ет!

Мужчина вскочил, опрокинув кресло, и бросился к помосту, на ходу выхватывая концентратор, но Волдеморт, до этого с наслаждением следивший за кровавым зрелищем, небрежно взмахнул палочкой, и немец грохнулся на пол, потеряв сознание.

― Господа, чистокровные волшебники! ― проревел Волдеморт, перекрикивая шум. ― Объявляю дуэль оконченной. Победитель ― Бьёрн Вильямс. Англия!

Он снова взмахнул палочкой, и разбросанные куски мёртвого тела превратились в единое целое, явив миру неподвижно лежащего Агидиуса Вольфа. Кровь тоже исчезла, как и остальные следы дуэли. Запах гари и крови и раньше не долетал до зрителей, поэтому они ничего не почувствовали, даже когда тёмный лорд снял защиту.

― Рекомендую набросить на себя несколько очищающих заклинаний, ― негромко подсказал Волдеморт спускавшемуся Бьёрну. ― Тебя сейчас возьмут в оборот прекрасные леди. Нехорошо, если одежда пропахла потом и смертью. Хотя для некоторых дам это приятный запах, ― он искоса посмотрел на застывшую символом мрачного торжества леди Блэк и перевозбуждённую Беллатрису.

Сейчас племянница его первой, детской любви до безумия напоминала Вальбургу в молодости. Та же неукротимая страсть во взгляде, тот же флёр тёмной магии и чувство опасности в хищных чертах безупречно красивого лица. Как будто дразнишь смертельно опасную змею, в последний момент уворачиваясь от истекающих ядом зубов. Внезапно Волдеморт почувствовал, как начинает возбуждаться, глядя на Беллатрису.

«Нет, Блэки мне её так просто не отдадут, ― поморщился Тёмный Лорд. ― Надо что-нибудь придумать. Я же вижу, что эта горячая девчонка хочет быть моей. Поговорю с Лестрейнджем. Может, действительно женим одного из его сыновей на Белле. Например, Рудольфуса. Он всё равно, как сообщил его отец, предпочитает общество мужчин. А наследником пусть объявит Рабастана. Тот вполне справится с главенством в роду».

С этими мыслями Волдеморт подошёл к своим соратникам, которые возбуждённо обсуждали прошедшую дуэль.

― Какие волшебники растут на Слизерине, ― воодушевлённо улыбался Абраксас Малфой, с гордостью посматривая на Люциуса, который в этот момент вместе с остальной молодёжью поздравлял Магнуссона. ― Мой сын ещё с первого курса заметил этого Вильямса! Он сразу оценил потенциал парня.

― Ты прав, мой друг, ― ухмыльнулся подошедший Волдеморт. ― Вы, Малфои, всегда чувствуете, куда дует ветер.

― Со времён Вильгельма Завоевателя, мой лорд, ― сверкнул белозубой улыбкой Малфой.

― Скажите своим детям, чтобы присматривали за парнем, ― приказал приспешникам Волдеморт, неожиданно для себя. ― Такое холоднокровие и безжалостность в столь юном возрасте встретишь нечасто. Надо будет к нему присмотреться по окончании Хогвартса. Пусть я и не почувствовал в нём тёмной магии, но что-то необычное в нём есть точно.

Бьёрн улыбался, принимая поздравления от знакомых, щека до сих пор помнила горячий поцелуй Веги, а плечи уже ныли от многочисленных похлопываний. В душе же он с помощью окклюменции старался пригасить тот момент, когда меч начал свою кровавую жатву и голова Вольфа упала на пол, разбрызгивая кровь. Всё произошло настолько легко и быстро, что Магнуссон даже не сразу поверил, что убил противника.

Ему уже приходилось убивать врагов, пусть и руками домовика, и приходилось сражаться с бандитами. Но вот так, лицом к лицу, лишить жизни человека ― оказалось гораздо сложнее и в то же время проще. Конечно, Бьёрн отдавал себе отчёт, что не успей он закрыться щитом от огненного вала, то на месте убитого лежал бы сейчас сам. Да и прочие заклинания, что применил против него Вольф, тоже не отличались человеколюбием, но тем не менее… Первое убийство не могло пройти бесследно.

― А я говорил, ― улыбался Рабастан, ― что наши занятия с мечом пригодятся не только для того, чтобы развивать гибкость и силу. Ты сегодня это наглядно всем доказал! Думаю, что теперь желающих освоить работу с мечом прибавится. Не надо быть предсказателем, чтобы угадать, как повысится спрос на учителей фехтования этим летом. Жди толпу сов с благодарностью от наших однокурсников.

― Ага, или проклятиями, ― рассмеялся Мальсибер. ― Не каждый любит махать целыми днями зачарованной железкой.

Через полчаса зал перестал напоминать разворошённый муравейник. Молодёжь снова принялась танцевать на переоборудованной площадке, а взрослые разбрелись по залу, занимая диваны и кресла, чтобы обсудить произошедшие события. Алкоголь снова полился рекой. Одни маги сбрасывали напряжение, другие же поднимали тосты за растущее поколение, способное постоять за себя.

Большинству присутствующих понравилось, что победил ученик Хогвартса. Такие волшебники гордо заявляли, что они сами поступили бы точно так же, доводись им встретиться на дуэли с каким-нибудь иностранцем. Министр магии сидела довольная собой и тем, что вовремя предупредила возможные последствия. Раздражённый Орион Блэк провожал безутешного Вольфа с каменной статуэткой погибшего сына в руках. После сегодняшних событий вряд ли они останутся партнёрами, и лорд Блэк раздумывал, кого бы найти ещё.

Вечером запускали фейерверки в саду. Волшебные фигуры ледяных зверей двигались, играла классическая музыка, домовики разносили шампанское и коньяк. Уже после полуночи гости начали покидать гостеприимное поместье. В небольшом закутке, невидимом сейчас даже вездесущим домовикам, стояли, прижавшись друг к другу, Волдеморт и Беллатриса. Он чувствовал горячее дыхание девушки на своей шее, а её тело просто дышало желанием близости.

― Мой лорд, ― выдохнула Беллатриса, вызвав у него табун мурашек по коже. ― Я не могу жить без Вас. Гордая дочь рода Блэк, Ваша самая верная рабыня. Возьмите меня!

― Вальбурга и Орион не отдадут Вас мне, ― мягко прошипел Волдеморт, ― но я знаю, как следует поступить, чтобы обмануть их подозрительность.

― Я готова, мой лорд, ― пьяная от собственной смелости, страстно смотрела на него Беллатриса. ― Что мне сделать?

Он без сопротивления скользнул внутрь распалённого разума женщины, и увиденные картины заставили бы покраснеть самого пресыщенного сластолюбца. «Блэки неистовы. Как в своих достоинствах, так и в своих пороках, ― с усмешкой подумал Волдеморт. ― Если не давать ей повода для ревности, она будет предана мне больше всех, даже без рабской метки. Но я уверен, что юная Блэк на коленях будет умолять меня поставить метку себе на руку в числе первых».

― Когда лорд Лестрейндж придёт к Вам с известным предложением, не вставайте на дыбы и не давайте повода Вальбурге отказаться от свадьбы. Он будет действовать по моему приказу, ― прошептал Волдеморт. ― Его сын Рудольфус будет Вам номинальным мужем, и, если Вы так этого хотите, мы сможем быть вместе тайно.

― Я согласна, милорд, ― простонала Беллатриса, сверкнув глазами. ― Прошу Вас, подарите мне хотя бы один Ваш поцелуй, чтобы его огонь согревал меня до того времени, пока мы не сможем быть вместе.

Она потянулась к нему всем естеством, и он грубо впился поцелуем в её податливые губы. Беллатриса сладострастно застонала, извиваясь на нём, но Волдеморт отстранился.

― Ждите вестей, мисс Блэк, а мне уже пора.

Он стремительно направился к выходу, а Беллатриса долго смотрела ему вслед, сцепив пальцы до боли. Его магия, сила и аура власти доводили её до экстаза. «Ты будешь моим, магией клянусь, что сделаю всё для этого», ― прошептала Беллатриса, а неяркая вспышка над её головой подтвердила серьёзность её намерений.

Бьёрн попрощался с друзьями, с которыми через несколько дней должен был увидеться в поезде. Затем подошёл к хозяевам поместья, провожающим гостей, и учтиво поклонился.

― Лорд Блэк, Леди. Спасибо вам за этот чудесный праздник. Я получил массу приятных впечатлений и познакомился с множеством достойных волшебников.

― Это тебе спасибо, мистер Вильямс, ― рассмеялась Вальбурга. ― Ты добавил скучному празднику немного безумия, так свойственного истинным Блэкам. Теперь про твою дуэль с этим Вольфом будут говорить по всей Европе, что в очередной раз покажет силу наших волшебников.

― Проблем из-за гибели Вольфа у тебя не будет, он уже давно отбыл обратно в Германию, ― холодно проронил Орион. ― Дуэль проходила по всем правилам, присутствовала наша министр магии. Так что со стороны министерства тоже проблем нет. Всего хорошего, мистер Вильямс. Будем рады и дальше видеть тебя в нашем доме.

Бьёрн ещё раз поклонился и направился к аппарационной площадке, откуда расходились гости Блэк-мэнора. День выдался слишком насыщенным, и Магнуссон стремился поскорее добраться в гостиницу. Уже захваченный портальным переходом, он подумал, что сегодня был самый странный новогодний праздник в его жизни.

Выйдя из портала на Косой аллее, Магнуссон неторопливо шёл вдоль торговых лавочек, даже не глядя по сторонам. Слишком устал. Подойдя к переходу в «Дырявый Котёл», Бьёрн вытащил палочку, намереваясь его открыть. Внезапно что-то вырвало палочку у него из руки, а его самого схватили за грудки и приподняли над землёй, прижав к стене. В лицо дохнуло запахом огневиски и сигар.

― Попался, щенок! ― прорычал мужчина, в котором Бьёрн узнал Вольфа. ― Я убью тебя, тварь, за то, что ты лишил меня сына!

Глаза немца безумно блестели, и поэтому Бьёрн не стал больше медлить. Его голова мгновенно превратилась в медвежью, и он резко клацнул челюстями, прерывая речь Вольфа. Во рту тут же появился солёный привкус, и, возвративший человеческую форму, Магнуссон начал отплёвываться, а потом его и вовсе стошнило. Труп Вольфа с полуоторванной головой лежал у его ног, и Бьёрн немедленно вызвал Типли, чтобы убрать следы. Он поднял палочку и, очистив себя от крови и рвоты, дождался, пока Типли подчистит следы, и открыл переход.

― Здравствуй, малыш! ― весело поприветствовал его Том, стоя за прилавком. ― А у меня тут как раз стаканчик твоего любимого, апельсинового остался. Угощайся.

Бьёрн вымученно улыбнулся, пригубил сок, но тут его снова вывернуло.

― Мерлин всемогущий, ― испугался Том, выхватывая палочку. ― Я сейчас всё уберу.

Он наложил очищающие заклинания на бледного подростка и с волнением спросил:

― У тебя всё в порядке, может, переправить тебя в Мунго? Ты еле на ногах стоишь!

― Не надо, ― покачал головой Бьёрн. ― День был слишком долгим. Прости, Том, я спать.

Хозяин «Дырявого Котла» напряжённо провожал его взглядом, пока Магнуссон поднимался по лестнице. Подросток действительно был очень уставшим, но каких-то травм, кроме синяка на шее, заметно не было. В этот момент в кабак со стороны маггловского мира ввалилась толпа празднично орущих волшебников, и Том переключился на посетителей.

Бьёрн с остервенением чистил зубы, пытаясь избавиться от солоноватого вкуса. Разглядев в зеркало бледное лицо, Бьёрн криво усмехнулся своему отражению: «Хороший праздник ты себе устроил, дружок. В лучших традициях предков. Одного врага убил мечом, а второму откусил голову. Учитель точно обрадуется, когда узнает. Родная кровь ― не водица…»

Махнув рукой на собственные переживания, Бьёрн принял душ и грохнулся на кровать, мгновенно проваливаясь в сон. Хорошо, что скоро в Хогвартс, там хоть отдохнуть можно.

Глава 21 Конец второго курса

В отдельной палате лечебницы имени Святого Мунго под наведённым сном лежали брат и сестра Фоули. Возле окна стояли Альбус Дамблдор и молодой целитель Сметвик.

― Я даже не знаю, что можно здесь предпринять, ― пожал плечами колдомедик. ― Каналы уничтожены, а магические источники скоро лопнут. У сквибов они почти не вырабатывают магию и поэтому стабильны. А эти двое были аномально сильными волшебниками, их источники хорошо развиты. Боюсь, Альбус, они скоро просто сгорят.

Дамблдор разглядывал Фоули сквозь очки-половинки и не мог не признать правоту колдомедика. В текущей ситуации шансов у Фоули не было, их было гуманнее усыпить навсегда. Предплечье снова предупреждающе обожгло кольцом обета, и Дамблдор досадливо поморщился.

― Можно попробовать провести обряд фамильяра, ― внезапно выпалил Сметвик.

― И чем это поможет? ― не выказал энтузиазма Альбус.

― Книзлы смогут отводить энергию из ядра и не дадут ему взорваться, ― молодой целитель возбуждённо заходил по комнате.

Дамблдор задумчиво прикинул, что нужно для ритуала. В душе́ затеплилась надежда, ведь в принципе всё должно получиться. Не хватит одной кошки, можно будет привязать и двух, и трёх. «Надо пробовать, ― решил Альбус. ― В конце концов, я ничего не теряю, а сквибы с боевым опытом ещё пригодятся».

Сметвик взмахом палочки разбудил Фоули, а Дамблдор рассказал им страшные новости. Покалеченные волшебники стойко выслушали Альбуса и согласились на ритуал. Директор открыл камин и немедленно переправил Фоули в Хогвартс. Не затягивая, он этим же вечером провёл ритуал. Аргус хотел остаться на уровне магии чуть выше сквиба, в надежде, что когда-нибудь каналы восстановятся. Поэтому для него в ритуале в качестве фамильяра использовался один книзл. Когда связь была установлена, Аргус взял животное на руки и, глядя кошке в глаза, назвал её миссис Норрис. Книзл, чувствуя сильный приток магии, просто млела у него на руках.

Арабелла решила временно покинуть магический мир и искать счастье среди простецов, поэтому для её ритуала пришлось использовать сразу четыре книзла. Она назвала их: мистер Лапка, мистер Тибблс, Хохолок и Снежок.

После ритуала все трое расположились в кабинете директора. Альбус рассказал Фоули, как он успел их спасти с помощью фамильяра, который пожертвовал целебные слёзы. Брат и сестра уважительно посмотрели на спящего феникса. Всё же посмертное заклинание должно́ было гарантированно их прикончить.

Разлив чай по чашкам и взяв немного сладостей, бывшие боевики молча уставились в огонь камина, решая, как теперь жить без магии.

― Аргус, а вы не хотите занять место завхоза в Хогвартсе? ― прервал молчание Дамблдор, доставая из коробочки лимонную дольку. ― Апполион Прингл уже стар, его привычка наказывать нарушителей порядка с помощью розог вызывает недовольство родителей. А в насыщенной атмосфере волшебного замка ваше восстановление, возможно, пройдёт быстрее.

Альбус, естественно, не думал, что Фоули сможет вернуть магию, но привязать к замку ещё одного преданного человека было проще.

― Я согласен, мистер Дамблдор, ― хрипло выдохнул Аргус, повернувшись к хозяину кабинета, машинально погладив лежащую на его руках миссис Норрис.

― Тогда называйте меня просто директор или по имени, ― улыбнулся Альбус, ― а мы будем обращаться к вам, как к мистеру Филчу. Фоули ― слишком известна фамилия в Англии. У многих возникнут вопросы по поводу ваших травм. Как вы понимаете, я бы хотел этого избежать.

― Хорошо, директор, ― кивнул Аргус. ― Мне всё равно. Пойду тогда знакомиться с прежним завхозом. До встречи, сестра.

Они крепко обнялись, и новый работник Хогвартса вышел из кабинета.

― А меня перенесите в Лондон, пожалуйста, ― попросила Арабелла. ― Куплю домик где-нибудь в пригороде, займусь разведением кошек, ― она с улыбкой посмотрела на преданно глядящих на неё фамильяров. ― Да, мои хорошие? ― Книзлы, как один, кивнули.

Магические коты были намного умнее обычных, и Дамблдор уже прикидывал, как можно использовать Арабеллу с её фамильярами. Вечером он проверил, как устроились Аргус и его книзл. По просьбе нового завхоза Альбус наколдовал дополнительные полки в хранилище запрещённых вещей и, удовлетворённый хорошим днём, отправился в башню отдыхать. Завтра прибывали ученики с каникул, а директора ждало много работы.,

***

Бьёрн проснулся от собственного крика. Перед глазами до сих пор стояли мёртвые Вольфы, сын и отец. Они смотрели на Магнуссона исподлобья, их окровавленные губы шевелились, выталкивая слова, но он ничего не мог понять. Вольфы подходили ближе, почти вплотную, источая запах разложения, и Бьёрн слышал их горячечный шёпот: «За что ты нас убил? Что мы такого сделали?»

― Типли, принеси воды, пожалуйста, ― хриплым со сна голосом, попросил мальчик. Раздался негромкий хлопок, а через секунду ему в руку толкнулся стакан.

― Спасибо, ― Бьёрн залпом выпил всю воду и снова заснул. Ему требовался совет взрослых, но к кому обратиться с этой проблемой сейчас? Магнуссон никому не доверял в настолько личных вопросах. Однако подсознание решило по-своему, и он очутился в знакомой библиотеке. Через несколько минут, в течение которых подросток просто листал книгу, в комнате воплотился Гриндевальд.

― Шайсе! Пацан, я думал, не увижу тебя до лета, ― Геллерт ухмылялся, глядя на Магнуссона. Сейчас он снова был босой, в рубище и с нечёсаной бородой.

― Здравствуйте, герр Гриндевальд, ― сжал кулаки Бьёрн. ― Я не хотел, оно само как-то так получилось.

― Магия, чтоб ты знал, может исполнить желание волшебника, даже если он об этом не просит, ― хмыкнул Геллерт, с удовлетворением наблюдая, как магия мальчика возвращает ему прежний вид. Как бы то ни было, ощущать себя молодым и полным магии было гораздо приятней, чем неряшливым стариком.

― Да, у меня появилась проблема… ― Магнуссон с шумом захлопнул книжку. ― Но я не собирался вас беспокоить.

― Ну, давай, рассказывай. Я всё равно уже здесь, ― присел в кресло Гриндевальд. ― Да и что у тебя могут быть за проблемы. Небось с девочкой поссорился? Первая любовь, всё такое… молодость, шайсе. Она так быстро проходит.

― Эмм, нет… ― мальчик безэмоционально посмотрел на Геллерта, собираясь. ― Я вчера убил двух человек, причём второму буквально откусил голову. Я… до сих пор чувствую вкус его крови во рту, ― выдавил Бьёрн. ― А сегодня во сне они пришли ко мне оба… ― добавил он и стал вспоминать всё, что случилось вчера.

― …Ха. Ха-ха-ха! ― от души рассмеялся Гриндевальд после того, как Бьёрн замолчал. ― Мерлин! Какие пустяки тревожат современную молодёжь. Александр Македонский первого раба убил в десять, в четырнадцать сражался наравне со взрослыми воинами, а в шестнадцать утопил в крови восстание фракийских мятежников. И поверь, к этому времени он не плакал над каждым убитым врагом. Гриффиндор, Слизерин, Соломон, Кощей ― сотни других Великих магов. Думаешь, они переживали над гибелью тех, кто хотел их смерти? Даже я сам… Я жалею лишь о том, что идеальный план не увенчался успехом. Мне плевать на тех неудачников, что погибли в процессе его воплощения.

― Я так не могу, герр Гриндевальд, ― не поддержал смеха Бьёрн. ― Я чувствую себя виноватым. Ведь мог же не доводить дело до дуэли. Как-то иначе всё решить.

― Ладно, ― посерьёзнел Геллерт. ― Тебя оскорбили, так? Попытались унизить перед девочкой, которая тебе нравится. А потом папаша этого idioten, ― выругался он по-немецки, ― хотел тебя убить, несмотря на данное слово. Я правильно понял твой рассказ?

― Верно, ― кивнул Бьёрн. ― Если подумать, то так оно и есть.

― Значит, когда они приснятся тебе в следующий раз, ― Геллерт безумно оскалился. ― Убей их снова! Наложи на них «Круциатус»! Сожги их! Пусть и после смерти бьются в агонии, мерзкие выродки. Пойми, парень. Каждый сам несёт ответственность за свои поступки. Никто не виноват, что так вышло. И у мелкого Вольфа, и у его недалёкого папаши был шанс остаться в живых. Если бы не гордыня, ― криво усмехнулся Гриндевальд. ― Не зря у простецов говорится, что гордыня ― это смертный грех. Очень часто смертный ― в буквальном смысле. Этот порок слишком многих великих свёл в могилу.

― Я, кажется, понял, ― кивнул Бьёрн. ― На мне лежит ответственность за род. Я не имею права погибнуть, не сделав того, что должен.

― И это верная мысль, наследник Магнуссон, наследник Гриндевальд, ― Геллерт удовлетворённо провёл рукой по грубой ткани чёрной мантии, в которой сейчас сидел. ― Шайсе! Как же мне не хватает простой благоустроенности в этой проклятой тюрьме. А теперь, если ты закончил жевать сопли, пойдём в комнату для тренировок, покажешь мне, чему сумел научиться за эти полгода. Иногда обычная физическая нагрузка способна выбить из головы любые бесполезные страданья. Тоже мне, нашёл о чём жалеть, ― фыркнул тёмный лорд, поднимаясь из кресла.

Утром Бьёрн с трудом поднялся с кровати. Болело всё тело. Зато на душе было совершенно спокойно. Возможно, на него так повлиял разговор с Гриндевальдом, а, скорее всего, последовавшая за этим взбучка, но мальчик твёрдо решил, что прежде всего надо заботиться о себе и не переживать о том, что случилось. Даже если ему это не нравится. Прошлого не исправить, зато можно изменить настоящее.

Спустившись, Бьёрн поприветствовал бармена Тома, заказал плотный завтрак и стакан апельсинового сока. В это время народа в кабаке почти не было, и он спокойно поел, после чего отправился собираться. Поезд в Хогвартс отправляется в одиннадцать часов, Магнуссон хотел ещё прогуляться по обычному Лондону.

Левитируя перед собой чемодан, Бьёрн вошёл в купе, в котором сидели его однокурсники.

― Привет, ― заулыбались Нотт и Мальсибер. ― Мы тут как раз обсуждали твою дуэль. Как ты его быстро прикончил!

― Привет, ребята, ― Бьёрн повёл палочкой, отправляя чемодан вверх на багажную полку. ― Думаете, это происшествие будут обсуждать в Хогвартсе?

― А то, ― ухмыльнулся Мальсибер. ― Пока не появится другая, столь же интересная новость.

― Или Макгонагалл не задаст эссе на три фута по очередной зубодробительной формуле, ― усмехнулся более сдержанный Нотт.

Через час почти все знакомые слизеринцы побывали у них в купе. Всех интересовал один вопрос: каково это — чувствовать себя убийцей? Бьёрн, сохраняя холоднокровие, спокойно выдержал поток любопытства однокурсников, но через несколько часов решил пройтись по поезду. Такая нездоровая популярность ему не нравилась, но как-то выказывать раздражение Бьёрн не спешил.

Хорошо, хоть Вега совершенно не изменила отношение к нему, спокойно поздоровалась и передала приветы от матери и Беллатрисы. Старшая кузина обещала, что летом сама проверит его дуэльные навыки, так как, по её мнению, Бьёрн слишком долго возился с тем немцем. Она бы решила вопрос одним заклинанием.

В семь часов вечера «Хогвартс-экспресс» остановился в Хогсмиде, и все начали выскакивать на перрон, поёживаясь от холода. Бьёрн сразу наколдовал на себя согревающие чары и вместе с остальными студентами направился к стоянке карет.

― Ты видишь их? ― Спросил Магнуссона Трэверс, который оказался рядом.

― Да, ― ответил Бьёрн. ― Скелеты лошади, обтянутые чёрной лоснящейся кожей. Крокодилья пасть и нос, больше похожий на клюв.

― И я вижу, как и многие другие слизеринцы, просто об этом не принято говорить, ― сглотнул Трэверс. ― Давай завтра пофехтуем? Я хочу лучше владеть мечом.

― Хорошо, ― кивнул Бьёрн, залезая в карету.

Трэверс отправился к своим, а к Магнуссону подсели Нотт, Мальсибер и Эйвери.

― Бьёрн, родители говорят, в Хогвартсе негласно работает дуэльный клуб. Ты там так драться научился? Как туда попасть? ― накинулись на него однокурсники.

― В дуэльном клубе. Там можно заниматься с пятого курса, ― Бьёрн весело посмотрел на ребят. ― Но для этого надо хорошо проявить себя на Чарах у профессора Флитвика. ЗОТИ тоже не будет лишним, как и самостоятельное изучение магии.

― А ты как туда попал? ― недоверчиво скривился Эйвери. ― Мы же все на втором курсе.

― Роберт, думаешь, я того немца на дуэли случайно победил? ― Магнуссон серьёзно посмотрел на однокурсника.

― Э, нет, конечно, ― Эйвери выставил руки в защитном жесте, проказливо улыбаясь. ― Ты опасен, словно Мерлин во плоти, не надо меня мечом чик-чик.

Все весело засмеялись, а потом Бьёрн объяснил, что уже полтора года занимается у Флитвика и сейчас осваивает заклинания, которые остальные будут пробовать применить только на старших курсах.

― Это же сколько учить приходится? ― изумился Эйвери. ― Так времени больше ни на что не хватит. Только зубрёжка и отработка заклинаний, а веселиться когда?

В этот момент кареты остановились, и все студенты начали выбираться наружу. Чемоданы были уже доставлены в комнаты, поэтому всем осталось только снять верхнюю одежду и идти на ужин в Большой зал.

Стол Слизерина встретил Бьёрна обычной тишиной. Никто не пялился на него с любопытством, все, кто хотел, уже успели расспросить его в поезде. Поэтому сейчас слизеринцы демонстрировали обычную отстранённость и высокомерие к окружающим. Зато остальные факультеты чуть ли не показывали на него пальцем. Всё же гибель подростков на дуэли в этом веке было редким событием.

― Здравствуйте, мои дорогие мальчики и девочки! ― поднялся с места Дамблдор. ― После небольшого перерыва, я надеюсь, что вы все готовы учиться с новыми силами. А мы со своей стороны будем вам в этом помогать. У нас небольшое изменение. Уважаемый Апполион Прингл ушёл на пенсию. Вместо него будет работать мистер Аргус Филч, ― директор указал на молодого крепкого мужчину, сидевшего с краю стола. На руках нового завхоза, как заметили некоторые любопытные студенты, сидел небольшой, но упитанный книзл.

― Но главная новость, и, думаю, что самая приятная для некоторых, ― засверкал добродушной улыбкой Дамблдор, ― состоит в том, что мне наконец-то удалось убедить Попечительский совет. С нового учебного года, ― торжественно загремел Дамблдор, ― телесные наказания отменяются!

― Ура! ― грохнул весь Большой зал в едином порыве. Особенно единодушно кричали гриффиндорцы, но и на других факультетах хватало тех, кто попадал под горячую руку Апполиона Прингла. Когда шум немного затих, Дамблдор продолжил:

― Мои двери тоже открыты для вас. Если вопрос не решат старосты или деканы, вы можете обращаться ко мне. На этом всё, и приятного аппетита, ― он весело сверкнул очками и сел на место. Тут же на столах начали появляться блюда с едой, запахло жареным мясом и зеленью. Студенты, весело обсуждая невероятные новости, принялись уничтожать съестное, и Бьёрн с удовольствием заметил, что на него больше не обращают внимания. «Вот и замечательно», ― решил Магнуссон, накладывая себе на тарелку жаркое. Подобная популярность его скорей бы расстраивала, чем окрыляла.

Никто из преподавателей не спрашивал его ни о чём, и Бьёрн понемногу втянулся в учебный процесс. Нагрузка на уроках по-прежнему была вполне сносной благодаря постоянно тренируемой окклюменции. Единственное, что отнимало значительное время, так это написание различных эссе.

Большое количество желающих научиться бою на мечах тоже отсеялось, потому что Бьёрн объяснил всем знакомым, что учить их никто не будет, а они со старожилами собираются, чтобы оттачивать имеющиеся навыки, а не для того, чтобы натаскивать новичков. В конце концов, есть же учителя фехтования, которых могут нанять родители на каникулах. Поэтому, не получив бесплатного наставника, студенты снова разбрелись кто куда. В основном отдавая предпочтение играм в «Подрывного дурака» и в «Плюй-камни».

***

В этом году весна началась необычайно рано. Уже в марте снег полностью сошёл, с моря подул тёплый ветер, зачирикали птицы. Запретный лес отряхнулся от зимней спячки и уже не выглядел мрачным.

Свадьбу Аластор Грюм и Доркас Медоуз назначили на тридцать первое марта 1973 года. В это субботнее утро к арендованному на самом севере Шотландии замку Аскерджилл аппарировали приглашённые на свадьбу волшебники. В основном члены «Ордена Феникса», но было также немало сотрудников Аврората и ДМП. Сослуживцы, ученики, просто маги, с которыми поддерживали отношения Аластор и Доркас. Живой родни у них не осталось, их заменяли хорошие друзья. Замок стоял на самом берегу Северного моря, весеннее солнце отражалось в голубой воде и бросало блики в окна замка. Запах моря и открытые просторы поднимали настроение.

В огненной вспышке вместе с фениксом на плече появился Дамблдор и подошёл к большой компании волшебников, в центре которой стояли Грюм и Медоуз.

― Здравствуйте, друзья, ― Альбус громко поздоровался со всеми сразу. Он крепко пожал руку Грюму и поцеловал в щёку Медоуз. После чего все волшебники направились к входу в замок, где Аластор между делом не поленился установить антиаппарационный артефакт. Мало ли кого принесёт в это уединённое место.

Возле входа лежала каменная плита, с довольно странным силуэтом, от которого веяло тёмной магией. По словам встречающего их волшебника, давным-давно местная красавица по имени Хелен Ган, бросилась со стены замка, чтобы не стать постельной игрушкой местного лорда. За этот поступок он с помощью некромантии превратил её в привидение и покрасил в зелёный цвет. С тех пор она часто появляется на зубчатых стенах. Говорят, что её могут видеть даже простецы.

― Давай мы её упокоим? ― предложил Грюм. ― Сегодня здесь столько сильных магов собралось, что изловить одно привидение проблем не составит.

― Что вы, сэр! ― даже испугался управляющий. ― Привидение совершенно безобидно. Наоборот, она добавляет колорит тайны нашему замку.

― Тогда ладно, ― хмыкнул Аластор. ― Но передайте ей, пусть не высовывается. Народ у нас резкий, могут сгоряча и развоплотить.

― Непременно, сэр, ― поклонился управляющий. ― Прошу, проходите в зал. Сегодня вам принадлежит весь замок. С крыши великолепные виды на море и окрестные поля.

― Главное, чтобы выпивки хватило, ― хмыкнул Карадок Дирборн. ― Что-то жажда уже замучила, Аластор!

Под громкий смех и пожелания счастья волшебники втянулись в замок, где быстро заняли места за длинным дубовым столом. Деревянная резная мебель, стрельчатые окна, магические светильники на цепях. Казалось, что «Маховик времени» переместил волшебников на много веков назад.

Грюм и Медоуз обменялись кольцами и произнесли положенные клятвы. Вспышки магии подтвердили заключение брака, а громкие крики и звон бокалов дали старт праздничному веселью.

Амелия Боунс, которая была подружкой невесты, спросила подругу:

― Доркас, когда ждать прибавления в вашем семействе? Вам надо восстанавливать сразу два рода, так что на одном ребёнке останавливаться нельзя.

― За этим дело не станет, с таким-то мужчиной, ― Медоуз с улыбкой погладила Аластора по плечу. Грюм в ответ поцеловал её и с ухмылкой подмигнул Амелии.

Как только моя птичка забеременеет, больше никаких боевых выходов. Купим дом где-нибудь недалеко отсюда, накроем надёжной защитой и на пару-тройку лет отойдём от всех дел. Продолжение рода важнее.

Дамблдор с улыбкой, за которой скрывалось напряжение, протянул новобрачным два старинных деревянных футляра.

― Это артефакт моего учителя Фламеля. Когда-то алхимик передал его мне, а теперь я дарю вам. Он парный. Защищает от легилименции и даёт возможность обмениваться мыслями с по-настоящему близким человеком. Вы всегда сможете оставаться на связи, даже когда Доркас будет занята ребёнком.

Грюм привычно провёл палочкой над футлярами, но не заметил ничего подозрительного. Тоненькие, полупрозрачные колечки в бархатных подставках по магическому отклику делали именно то, о чём говорил Альбус.

― Активация кровью, как обычно, ― внешне расслабленно пояснил Дамблдор. ― Можете попробовать сейчас. Думаю, вам будет интересно общаться мысленно. Это полезно как в бою, так и дома.

Грюм и Медоуз укололи пальцы и надели на них кольца. Те неярко вспыхнули и исчезли из вида, хотя всё также ощущались на руке.

― Аластор, подумай что-нибудь, мысленно обращаясь к Доркас, ― предложил Дамблдор.

Грюм посмотрел на Медоуз, и молодая женщина немедленно начала покрываться румянцем.

― Что там за мысли такие, от которых ты алеешь, как закат над морем? ― хихикнула Боунс. ― Может, пора вас отправить наверх, в башню? Если верить управляющему, там находится самая шикарная спальня в этом замке.

Доркас ещё сильнее покраснела, глядя на довольную физиономию мракоборца.

― Мы непременно воспользуемся твоим предложением, Амелия. Только чуть позже… Аластор! Да хватит уже меня смущать! ― она возмущённо посмотрела на Грюма. ― Думаешь, такие вещи!

― Мужчины думают только об одном! ― воскликнула Гестия Джонс, а затем подняла бокал с вином и подмигнула покрасневшим новобрачным.

― За вас, ребята! Пусть в вашей жизни будет любовь, доверие, счастье и куча миленьких детишек.

Все тут же застучали по бокалам вилками и ложками. Под хрустальный звон Аластор и Доркас снова поцеловались.

Вечером весёлые гости вышли за границы барьера и трансгрессировали по домам, а Альбус отправился в Хогвартс с помощью феникса. Минерва, Флитвик и Слагхорн, Спраут и Помфри трансгрессировали в Лондон. Каждому требовалось что-то купить на Косой аллее. Дамблдор закрыл за собой дверь в башню и с довольным видом уселся у камина. Всё получилось даже лучше, чем он планировал изначально.

Однажды, навещая учителя, за обедом Дамблдор спросил Фламеля. Почему за столько веков они ни разу не заводили детей. Конечно, сильные маги способны контролировать весь процесс, но от случайностей за столько лет никто не застрахован. На что Фламель отлучился на несколько минут из кабинета и принёс кольца.

― Полезная штука, Альбус. Защита от чтения мыслей, способность переговариваться мысленно с женой, а главное ― никаких детей, пока не проведёшь особый ритуал. Активация кровью, кольца становятся невидимыми, но носить их, в принципе, уже не обязательно, ― хмыкнул Фламель. ― Держи, можешь изучить и вернуть, а можешь себе оставить. Старая разработка одного моего ученика. Жиля де Ре, если ты помнишь такого. Я про него говорил. С него потом этот чудесный сказочник Перро написал своего Синюю Бороду. Презабавнейшая история, а главное ― правдивая. Мы с Пернеллой долго смеялись, когда читали.

Альбус несколько месяцев изучал кольца, но так и не открыл их секрет. Они валялись у него в шкафу несколько десятков лет, покуда нашли применение. Вначале Дамблдор планировал навести «Пожирателей» на дом Доркас Медоуз, но это не гарантировало бы её смерти. Всё же жена Грюма была очень сильной волшебницей. С такой мог справиться он сам, Волдеморт и, вероятно, Аластор. А рядовых пожирателей Медоуз бы зажарила «Адским пламенем», как мясо на костре.

Поэтому, раздумывая, как решить вопрос с вероятной беременностью одного из сильнейших бойцов «Ордена Феникса», Альбус нашёл простое и гениальное решение. Вот когда закончится противостояние с Риддлом, он сам проведёт нужный ритуал и подарит Аластору и Медоуз способность иметь детей. Это ещё сильнее привяжет их к нему. Всё для высшего блага, разумеется.

***

Хрипы умирающих давно не трогали Волдеморта. Проведя с чашей Пуффендуй ритуал создания крестража, Том устало опёрся о стену. Всё получилось как надо, но в этот раз добавилось ощущение боли. Ныло не тело, болело где-то глубже. Это шло из глубины тонких планов, страдала сама душа. Впервые Риддл подумал, что ритуал не настолько уж и безопасен. «Может быть, нельзя его проводить столько раз? ― сцепил зубы Том. ― Вдруг есть какой-то предел у такого способа раскачки источника. А что, если душа потеряет устойчивость, чем это может грозить?» Боль продолжала нарастать и Том зло зашипел на «парселтанге». «Проклятье, раньше такого не случалось», ― Волдеморт зашарил глазами по подвалу и наткнулся взглядом на последних пленников. Двое магглорождённых уродов со злобной радостью следили, как его трясёт в лихорадке.

― Скорей бы ты сдох, сволочь! ― выкрикнул один волшебник. ― Не всё же тебе убивать нормальных людей.

Мутный взгляд Волдеморта сверкнул яростью, он вытащил палочку и направил её на смелого пленника.

― Круцио! ― прошипел Риддл и волшебник с криком упал на пол. Тёмный лорд продолжал держать «Круциатус» и вдруг почувствовал, что боль начинает утихать. Приподнявшись с пола, он, не отпуская заклинания, подошёл к клетке и торжествующе посмотрел на сбившихся в кучу пленников.

― Вы все видели минуту моей слабости, ― злобно прошипел Риддл, ― поэтому сейчас умрёте.

Глядя, как корчится магглорожденный волшебник, Волдеморт почувствовал себя ещё лучше и кинул в обессиленного пленника «Авада кедавра». Боль прошла совсем.

― А-ха-ха! ― довольно засмеялся Риддл, наколдовал несколько ядовитых змей и запустил их в клетку. ― Убейте всех!

Гады быстро заскользили к пленникам, а те в панике начали метаться по клетке. Змеи кусали то одного, то другого, спастись было невозможно. Через некоторое время последний пленник был убит. «Випера Иванеско», ― произнёс заклинание Волдеморт, и змеи исчезли. Он быстро превратил трупы в инферналов и приказал домовику переправить их в пещерное озеро, которое обнаружил ещё в детстве. Ещё не время открытого противостояния.

У Волдеморта была надежда, что захватить власть получится без лишней крови. Его сторонников в Визенгамоте становилось всё больше, и Риддл не без оснований полагал, что вскоре сможет влиять на избрание министра магии и провести необходимые реформы. Волшебникам нужен был враг. Враг понятный и желательно не слишком сильный. Под эти критерии идеально подходят магглорожденные. Связей в магическом мире нет, заступиться за них некому. Поведение таких волшебников зачастую вызывает раздражение у коренной части населения. Волдеморт сделал ставку на это и не прогадал.

***

Приближались итоговые экзамены, пятикурсники и семикурсники почти перестали посещать дуэльный клуб и кружок фехтования, из-за чего Бьёрну становилось скучно. Среди ровесников или ребят, старше на пару лет, достойных противников почти не было. С натяжкой таким можно было назвать Трэверса, но стоило только вывести его из себя, как Вильям сразу становился лёгкой добычей.

Квиддич Магнуссона не интересовал совершенно, хотя он регулярно ходил смотреть на матчи своей команды. Поэтому бо́льшую часть свободного времени Бьёрн проводил в библиотеке или заброшенных классах. Вот и сейчас он набрал несколько книг по трансфигурации и выписывал самое важное на пергамент. В первую очередь Бьёрна интересовали боевые возможности, однако он привычно запоминал всё подряд.

У входа раздался шум, который тут же прервал гневный окрик библиотекаря. Бьёрн только ехидно улыбнулся, услышав знакомые голоса. Через минуту он заметил Блэка и Поттера, которые с озадаченным видом начали бродить между книжных полок. Джеймс заметил Магнуссона и обрадованно подскочил к его столику.

― Привет, Бьёрн! Что читаешь? ― разглядев названия манускриптов, очкастый подросток только сморщился. ― Фу, трансфигурация. Как можно добровольно читать этот бред?

― А ты представь, что с её помощью можно наколдовать всё, что угодно. Главное ― знать нужные формулы. А вечная трансфигурация? Это же невероятно!

― Друг мой, как ты вообще попал на Слизерин с такими мыслями? ― засмеялся Поттер и тут же закрыл рукой рот, оглядываясь на вход. ― Так и чувствую запах книжной пыли и старческое кряхтение библиотекарши.

― А ты бы хотел видеть на её месте молодую симпатичную девушку? ― ухмыльнулся Бьёрн.

― Ну не вечно же эта древняя зануда будет тут сидеть, ― пожал плечами Джеймс. ― Старика Прингла, слава Мерлину, спровадили на пенсию, этой швабре тоже давно пора.

― Помяни моё слово, Джеймс, ― Бьёрн отложил прочитанный фолиант в сторону. ― Новая библиотекарша будет ещё хуже предыдущей. Эта хотя бы по залу не ходит. Вот мы с тобой болтаем спокойно, почти не шепчем. А молодая уже бы стояла рядом и ругалась. А что вы вообще здесь забыли?

В этот момент из-за угла вывернул Блэк, держа в руках стопку книг.

― О, здорово, ― поприветствовал он Магнуссона и, отдуваясь, сгрузил фолианты на стол. ― Тяжёлые, зараза.

― Высшая трансфигурация, анимагия? ― округлил глаза Бьёрн. ― Вы что, веселящих грибов у мадам Спраут утащили?

― А такие бывают? ― заинтересовался Сириус.

― Ага. «Прыгающая Поганка». Скушал ― и можно веселиться, ― усмехнулся Магнуссон.

― Тьфу ты, ― погрустнел Блэк. ― Так и скажи, что шутишь. А мы с ребятами решили стать анимагами!

― Да там же трансфигурацию надо знать на уровне подмастерья, а то и мастера? ― не поверил Бьёрн. ― Не может такого быть, чтобы вы решили взяться за учёбу.

― Правильно мыслишь, наш слизеринский друг, ― ухмыльнулся Поттер. ― Но Сири нашёл на каникулах другой способ. Блэки всегда были мастаки на такие штуки.

― Принести в жертву триста простых людей? ― хмыкнул Бьёрн.

― Но-но, ― заржал Сириус, но потом тоже замолчал, услышав от входа грозный рык библиотекарши. ― Мои предки таким если и занимались, то очень давно! Мы в цивилизованном мире живём. Нет. Надо лунный месяц во рту держать корень мандрагоры, потом несколько нехитрых операций, а в конце ткнуть палочкой в сердце и наколдовать: «Амато Амино Анимато Анимагус», а затем выпить настойку, которая получилась из того листика. Как почувствуешь своего зверя, так и обернёшься.

― Слишком легко получается, ― засомневался Бьёрн. ― Профессор Макгонагалл, выходит, зря десятки лет училась и зубрила формулы. Не спала ночами. А надо было всего-то с листиком мандрагоры за щекой походить месяц? И всё, высшая ступень трансфигурации твоя? Вы только ей не рассказывайте. Сломаете к Мордреду, вашего декана. Второкурсники за месяц сделали то, к чему она шла много лет. Она себе хвост отгрызёт.

Гриффиндорцы тихо рассмеялись, представив такую картину.

― А ты будешь пробовать вместе с нами? ― спросил Джеймс.

― Конечно, ― согласно кивнул Бьёрн. ― Кто же не захочет научиться превращаться.

― Тогда пообещай, что своим не расскажешь, ― стал серьёзным Сириус. ― Ладно друзья, для вас ничего не жалко, а остальным дарить семейные тайны нельзя.

― Обещаю, ― кивнул Магнуссон. ― От меня никто из посторонних не узнает способ стать анимагом, рассказанный Сириусом Блэком. Клянусь магией!

Неяркая вспышка подтвердила серьёзность его клятвы.

― Да зачем клятву? ― Сириус даже покраснел от смущения. ― Пообещал бы просто, и всё.

― Я и не собирался трепать всему Хогвартсу об этом, ― улыбнулся Бьёрн, ― а тебе спокойней будет. Скажи, кстати, зачем тогда все эти книжки? ― он обвёл рукой стол.

― Во-первых, для конспирации, ― Блэк наставительно вздёрнул палец, ― а во-вторых, хотелось посмотреть, какую кучу гиппогрифова навоза мы сумеем обойти этим способом.

Тут заржали уже все трое, вызвав очередной недовольный рык библиотекарши.

Бьёрн действительно собирался попробовать стать анимагом. Ведь, по словам Фенрира, его превращение таковым не было. Оно было больше похоже на полноценный оборот или что-то связанное с магией Духов, о которой в Хогвартсе не было даже упоминания в доступной для второкурсников секции. Зато в книгах, которые заставил его изучать Гриндевальд, было об этом довольно много. Магия Духов и Снов, призывы иномирных существ, тотемы. Возможно, тёмный маг имел какие-то тайные цели, настоятельно толкая мальчика на изучение запретных разделов.

Наступила пора экзаменов, и в замок прибыла комиссия Министерства магии. Старшекурсники ходили с воспалёнными от недосыпания глазами. На одном из уроков трансфигурации профессор Макгонагалл объявила, что каждый второкурсник должен выбрать минимум два дополнительных предмета на следующий год. На выбор предоставлялись арифмантика, древние руны, уход за магическими существами, прорицание и маггловедение.

Бьёрн выбрал первые три, как и основная масса слизеринцев и когтевранцев. Большинство учеников других факультетов решили остановиться на трёх последних предметах, а то и на двух. Многие слышали от старшекурсников, что маггловедение и прорицание ― это самое лёгкое. На всех факультетах были и такие, кто выбрал все предметы сразу.

Праздничный ужин в Большом зале всегда радовал Бьёрна разнообразием угощений. Сегодняшний день не был исключением. Экзамены сданы, можно было расслабиться. После ужина выпускники-семикурсники во главе с Люциусом собирались закатить вечеринку. Для этого Бьёрну надавали заданий для эльфа, и счастливый до невозможности Типли мотался целый день то в Хогсмид, то в Хогвартс, то в мэноры некоторых родовитых учеников. Даже Сол Крокер с Когтеврана, Фрэнк Лонгботтом с Гриффиндора, его кузен Элджи и его товарищ Эдгар Боунс тоже попросили Бьёрна помочь в доставке некоторых крепких напитков. При этом каждый из них поклялся, что не выдаст домовика профессорам, даже если те поймают их после отбоя. Хотя, как сказал Крокер с усмешкой, на семикурсников никто уже не ругается, парень. Наоборот, некоторые профессора считают незазорным выпить пару рюмочек огневиски за успех подрастающего поколения.

― А чем вы будете заниматься, ребята? ― Бьёрн с любопытством смотрел на парней. Ему было жалко, что уходят те, с кем он отлично проводил время в клубах. Фрэнк был хорош тем, что не потворствовал растущей вражде факультетов, а решал большинство споров по справедливости.

― Я подал заявление в Отдел Тайн, ― улыбнулся Сол Крокер. ― Буду спецагентом на службе Англии.

― Я тоже в Министерство устроюсь, ― хмыкнул Фрэнк. ― В Аврорат. Буду ловить всякий сброд и тёмных магов.

― Да-да, будущий лорд Лонгботтом, ― кисло пробурчал Элджи. ― Ты, значит, будешь в Лютном переулке развлекаться, а я буду вынужден тянуть весь семейный бизнес?

― Для этого, кузен, ты и учился на Пуффендуе, ― Фрэнк, дружелюбно улыбаясь, хлопнул его по плечу. ― А я тебя прикрою со стороны Министерства, если что.

― А меня ждёт в Испании учитель, ― скромно улыбнулся Боунс. ― Твои постоянные взбучки, Вильямс, заставили меня подналечь на чары и ЗОТИ. Мой отец, как увидел, чему я научился в клубе благодаря тебе, решил, что такой талант пропадать не должен. Мастер уже встречался со мной и сказал, что, вероятно, я могу вырасти до Великого Мага. Так что с меня ящик старого огденского, Бьёрн. Всё же Флитвик не зря нас тогда поставил в пару.

В этот момент в пустом классе, где они беседовали, появился Типли с сумкой Бьёрна через плечо. Расширенное пространство позволило притащить в Хогвартс сразу весь заказ старшекурсников. Довольные ребята тут же начали перегружать ящики.

― Сегодня школа будет гудеть до самого основания! ― Элджи довольно потряс бутылкой с огневиски.

― Главное, не получить розог напоследок, ― хохотнул Фрэнк. ― Перед Алисой будет неудобно. Жених выхватил по заднице, куда это годится?

― Ты сделал ей предложение? ― удивился Крокер. ― Рисковый ты парень, Лонгботтом. У неё же такой голос, с места снести может.

― Мы, гриффиндорские львы, не боимся опасностей! ― ухмыльнулся Фрэнк. ― Да, как она закончит Хогвартс, так сразу и поженимся. А чего тянуть с хорошим делом?

― Согласен, ― кивнул Боунс. ― Моя невеста тоже уже известна. Родители сговорились ещё до нашего рождения.

Переговариваясь, ребята не забывали паковать выпивку в сумки с расширением пространства. Через полчаса всё было спрятано, и старшекурсники пожали руки Бьёрну и разошлись по своим факультетам. Часть запрещённого товара, который заказал Люциус, переместилась сразу в сундук Магнуссона. Второкурсник быстро пробежался по коридорам до гостиной. Здесь уже накрывали столы старшие ребята.

― Бьёрн! ― закричал Рабастан Лестрейндж, едва только Магнуссон появился в гостиной. ― У Люциуса с ребятами после ЖАБА большое потрясение. Его надо срочно снять с помощью огневиски, чтобы такие прекрасные молодые волшебники не погибли в расцвете лет.

― А нас это ждёт в следующем году, ― похлопал его по плечу Гринграсс, которого сделали старостой вместо Малфоя.

Бьёрн вызвал Типли и попросил накрыть столы.

― Сегодня у твоего домовика хороший день, ― хихикнула Вега, наблюдая, как мелькает по гостиной эльф. ― Столько любимой работы.

― А потом ещё всё убирать придётся, ― отложил книгу Регулус Блэк. ― Барти! Эй, Крауч, хватит читать, ― дёрнул он друга за ухо.

Тот, увлечённо изучавший учебник по ЗОТИ, даже подпрыгнул от неожиданности.

― А! Что? Рег, ты с ума сошёл? Я только двенадцатую главу начал!

― Уже праздник начинается, ― прервал его Регулус. ― Отнеси учебники в комнату и возвращайся в гостиную.

Слизнорта встретили дружными аплодисментами, Малфой преподнёс от всех красивый набор зельевара, купленный где-то в Америке.

― Спасибо, мои хорошие! ― чуть не прослезился Гораций. ― Я горжусь вашими успехами. Одни «Превосходно» у всех. Такого не помнит даже Дамблдор. Возможно, кто-то из вас, мои дорогие, в будущем войдёт в Совет попечителей или даже займёт моё место. Я очень рад, что на нашем великом факультете выросли такие замечательные волшебники.

Декан хотел уйти, но выпускники уговорили его сесть со всеми за стол. А дальше начался праздник. Как водится на Слизерине, всё было в рамках приличий. Уже засыпая, Бьёрн подумал, что приятное времяпровождение закончилось, его ждёт очередное тяжёлое лето.

Глава 22 Иногда чужое любопытство может тебя спасти

В день отъезда на каникулы Бьёрн аккуратно сложил вещи в чемодан. Проверил, чтобы в комнате ничего не осталось, попросил Типли отнести всё в «Дырявый Котёл» и ждать его там. А потом в толпе других учеников вышел из гостиной и направился к выходу из замка. Те, кто пришёл раньше, уже рассаживались по каретам и отправлялись на станцию Хогсмида, чтобы отправиться на каникулы. Яркое солнце и ласковый ветерок со стороны Чёрного озера настраивали на летний отдых и поднимали настроение.

— Мистер Вильямс, подождите, пожалуйста, — остановила его Минерва Макгонагалл на ступеньках.

— Да, мэм? — Бьёрн протиснулся к ней через толпу. — Что-то случилось?

Декан Гриффиндора грозно нахмурилась и сухо произнесла:

— Несмотря на то, что вы учитесь на факультете Слизерин, фактически вы сирота, — Минерва требовательно взглянула на Магнуссона.

— Да, мэм, — кивнул Бьёрн, не понимая, куда она клонит.

— Директор Дамблдор несёт за вас ответственность, как и за всех остальных магглорожденных. Ведь у вас так и не нашлось родственников в магическом мире?

— Мне так сказали, мэм.

Бьёрну внезапно расхотелось говорить декану Львов о том, что у него есть родственница Батильда Бэгшот. Мало ли как среагирует на это Дамблдор, когда узнает. Не примет ли он его за сына Гриндевальда, к примеру, особенно с учётом того, что Геллерт тоже родственник старой писательницы? Поэтому на вопрос Макгонагалл он ответил именно так, поскольку предположил, что она тоже может распознать ложь.

— Директор просил передать, что летние каникулы вы должны проводить в приюте. Вы записаны во всех документах магглов как сирота, обучающийся в специальной школе-интернате. И должны были вернуться в ваш приют на каникулы. Однако в прошлом году вы пропадали неизвестно где, и магглы начали вас искать.

Макгонагалл осуждающе покачала головой, а Бьёрн с тоской проводил последнюю карету, отъезжающую к станции.

— Министерству магии пришлось задействовать ДМП и обливиаторов, а директору Дамблдору прислали письмо из комитета по выработке объяснений для магглов, что он плохо следит за безопасностью подопечных, — нахмурила тонкие брови Макгонагалл. — Это недопустимо, мистер Вильямс. Вы создали проблемы уважаемому волшебнику своим поведением. Я прошу вас в будущем соблюдать правила, если вы не хотите вылететь из школы!

— Хорошо, мэм, — не стал спорить Бьёрн, так как у него пока не было возможности пойти наперекор решениям директора. — Я отправлюсь в приют. Но что делать, если меня пригласят в гости мои друзья?

— Можете съездить, в том случае, если договоритесь с администрацией приюта. Главное, чтобы магглы не создавали нам проблем. Однако я надеюсь, вы помните про запреты? Магглорождённым нельзя применять магию в обычном мире, только в магическом.

— Да, госпожа Макгонагалл, — кивнул Бьёрн.

— Скажу вам, что в свете текущей политической ситуации Визенгамот хочет принять закон, запрещающий применять магию всем несовершеннолетним волшебникам везде, кроме Хогвартса. Это, несомненно, уравняет магглорождённых и чистокровных детей, — сухо улыбнулась Минерва. — К тому же новый закон существенно повысит безопасность несовершеннолетних волшебников.

— Я всё понял, профессор Макгонагалл, — Бьёрн оставался серьёзным, только в глазах сверкнули лукавые искры. — Магглы из приюта не причинят больше беспокойства администрации школы. Я всё решу ко всеобщей выгоде.

— Уж будьте так любезны, мистер Вильямс, — покривилась декан Гриффиндора на слове «выгода». — Можете быть свободны. И поспешите, а то опоздаете на поезд, — чопорно кивнув и цокая каблуками по каменному полу, Минерва вернулась в замок.

Бьёрн быстро зашагал в сторону Хогсмида. Кареты давно уехали, поэтому добираться на станцию пришлось пешком. Внутри зрело ощущение, что он опаздывает. «Хорошо хоть чемодан у Типли», — выдохнул Бьёрн, переходя на бег. Однако, пока мальчик обежал Чёрное озеро, поезд уже ушёл.

— Мордред! — выругался Магнуссон и пошёл в деревню. Наверняка там есть камины в Лондон, через которые можно переместиться в «Дырявый Котёл». Однокурсники будут волноваться, но, скорей всего, решат, что он опять где-то сидит с книжкой в другом вагоне.

Бьёрн поспрашивал, где есть камин, и зашагал по дорожке к самому грязному заведению Хогсмида. «Кабанья Голова» представляла собой мрачное здание старинной постройки. Когда Бьёрн зашёл внутрь, в нос шибанул запах хлева. Неопрятные личности за столиками, едва освещёнными огарками свечей, не обратили на него внимания, занятые выпивкой. Только кабатчик мазнул по фигурке в капюшоне скучающим взглядом, но ничего говорить не стал.

Бьёрн заметил камин, подошёл и кинул монетку в банку, висевшую рядом с полкой. Зачерпнул «Летучего пороха», негромко назвал адрес и отправился в «Дырявый Котёл».

— Привет, Вильямс, — махнул ему Том, как только Бьёрн вывалился из камина. — Ты опять ко мне постояльцем? Или сразу отправишься в Годрикову Впадину?

— Не знаю пока, Том, — покачал головой Магнуссон. — Сегодня мне придётся съездить в приют. Надо порешать пару дел. Но как только я со всем разберусь, то постараюсь вернуться сюда.

— Эх, ладно, — хмыкнул Том. — Тогда хотя бы накормлю тебя. Ты почему не на поезде, как все?

— Профессор Макгонагалл задержала, пришлось камином возвращаться, — почесал затылок подросток. — Но ничего. Сейчас куплю чего-нибудь на Косой аллее, а потом поеду в Ричмонд.

Первым делом Бьёрн зашёл в «Слизень и Джиггер», где закупился различными зельями, в том числе и теми, которые используются против магглов. А потом, подумав, накинул капюшон и свернул в Лютный. Он быстро добрался к «Горбин и Бэркс» и вошёл в магазин. Старик обслуживал каких-то волшебников, и Бьёрн не стал к нему подходить. Вместо этого он гулял между стеллажами, пытаясь оценить степень опасности выставленных артефактов. Звякнул колокольчик, сигнализируя, что посетители ушли.

— Здравствуйте, мистер Горбин! — звонко поздоровался Бьёрн, выходя из-за витрины. — А у меня школа закончилась.

— Мать моя Моргана! Привет, малыш. Я тоже рад тебя видеть, — подскочил Горбин. — Только больше так не кричи. А то я на голос чуть «Бомбарду» не кинул с испуга. Место у нас тут неспокойное, сам знаешь.

Бьёрн подошёл к стойке и крепко пожал руку старика.

— Я к вам по делу зашёл, сэр. Есть вероятность, что мне придётся пожить в маггловском мире этим летом. — Вздохнул Бьёрн. — Я, конечно, набрал зелий на разные случаи, но мне нужна волшебная палочка.

— Без встроенной следилки, контролирующей применение магии несовершеннолетними? — понимающе ухмыльнулся старик. — Годы идут, а волшебники не меняются, хе-хе.

— Думаю, спрос на такие палочки вырастет, — скривился Бьёрн. — Говорят, скоро новый закон примут.

— Вряд ли, — покачал головой Горбин, замыкая магазин на ключ. — Ты поди найди магглорождённого, кто придёт сюда за покупками. А чистокровные как колдовали в мэнорах, так и продолжат. Там магию отследить не получится.

Помимо двери, Горбин ещё опустил жалюзи на окнах и приглашающе махнул рукой.

— Пойдём в подвал, запрещённые палочки я там держу.

Спустившись по ступеням, он отпер железную дверь, которая с гулким стуком ударилась об стену. В небольшой белой комнате без окон стоял стеллаж, заставленный множеством маленьких коробочек.

— Я тебе не старина Олливандер, — ухмыльнулся Горбин, — так что доставай каждую по очереди и колдуй что-нибудь простое, но не слишком лёгкое. Тот же «Люмос» волшебник и карандашом создать может. Лучше из трансфигурации что-нибудь.

Магнуссон стал одну за другой доставать палочки из коробок и пытаться ими колдовать, прислушиваясь к ощущениям. Горбин давно ушёл, напоследок попросив сложить всё обратно и закрыть дверь на замок. По закону подлости нужный концентратор нашёлся в самом конце. Это была чёрная, как смоль, палочка. Тонкая и гибкая. Резная рукоять приятно холодила пальцы, и в целом магия концентратора чувствовалась как надо. Правда, Бьёрн ощущал, что она лучше подходит для боя, чем для других заклинаний.

Поднявшись в торговый зал, Магнуссон дождался, пока Горбин освободится, и подошёл к стойке.

— Отыскал что хотел? — спросил его старик.

— Да, нашёл одну подходящую, правда, в самом низу, — пожаловался Бьёрн.

— Радуйся, что вообще нашёл, — пожал плечами Горбин. — Некоторым не везёт, и тогда приходится покупать палочку где-нибудь в Европе. С тебя двадцать галеонов за неё.

Бьёрн выложил деньги и заодно прикупил антикварное колечко с расширенным пространством, специально для палочки. Теперь стоило только пожелать, и она мгновенно появлялась в руке. Магнуссон нацепил кольцо на указательный палец, и оно тут же стало невидимым. Потренировавшись несколько раз доставать и убирать палочку, Бьёрн довольно улыбнулся.

— Спасибо за помощь, мистер Горбин. Я пойду. Надо до вечера появиться в приюте, чтобы не ночевать на улице.

Он вышел из лавки и зашагал к выходу из Лютного.

— Помогите! — раздался голос из полутёмного проулка. Зная местные нравы, Бьёрн уже собрался пройти мимо, но очередной крик, только более отчаянный и детский, заставил его остановиться. Вытащив палочку и ругая себя за глупость, Магнуссон огляделся по сторонам, никого не заметил и осторожно прошёл в узкий проулок, стены которого были покрыты плесенью и паутиной.

Впереди на земле валялся какой-то старый китаец, а двое оборванцев срывали одежду с девочки примерно одного с ним возраста. Та отчаянно сопротивлялась, но сейчас криков не было, скорее всего, на неё наложили «Силенцио». Бандиты, несомненно, давно могли обездвижить жертву, но её слабое сопротивление лишь разжигало в них похоть. В этот момент послышался какой-то звук, и Бьёрн с трудом увернулся от «режущего» заклинания, выпущенного сзади. Осколками выбитого кирпича зацепило щёку, на губах подростка появился привкус крови.

— Экспеллиармус! Один из оборванцев, держащих маленькую китаянку тоже выхватил палочку и кинул заклинание в Бьёрна.

— Фумос, — длинно выдохнул парень, прыгая в разные стороны, словно кузнечик. Переулок заволокла непроглядная тьма, а Магнуссон тут же перевоплотился в медведя. Для звериного чутья преграды не было, и он бесшумно подскочил к бандиту зашедшему вслед за ним в проулок.

Удар тяжёлой лапы, и изломанное тело врага врезается в кирпичную стену, разбрызгивая кровь из разорванного горла. Второй из бандитов истошно кричит: «Люмос максима!», но мрак рассеивается только вокруг него, по сути, ничего не меняя. Бьёрн вытаскивает новую палочку и молча отпускает во врага концентрированное желание смерти. Грязно-серый луч, невидимый в темноте, врезается в оборванца, и тот истошно вскрикивает, но сразу начинает хрипеть. Его тело расплывается, превращаясь в вонючую зелёную слизь. Последний, оставшийся в живых бандит прижимает палочку к шее девочки и истерично орёт:

— Я отрежу ей голову! Отмени эти мордредовы чары, гад, и бросай сюда палочку!

Мысленно перебрав возможные варианты, Магнуссон подумал, что нужно что-то такое, что не имеет луча.

— Империо, — прошептал Бьёрн из темноты.

Бандит держал палочку у шеи китаянки, и Магнуссон решил не рисковать её жизнью. Непонятно, подействовало заклинание на него или нет.

— Откуси себе язык, — приказал Бьёрн, ещё раз взмахнув палочкой. Бандит тут же сделал быстрое движение челюстями, и по его губам потекла кровь, пачкая плечо китаянки.

— Отойди от неё, — снова скомандовал Магнуссон, и, как только тот отпрянул от девочки, Бьёрн запустил в него «Пиро». Бандит начал гореть, даже не пытаясь как-то стряхнуть огонь. Только когда он стал похожим на факел, ему удалось сбросить действие «Империуса», и он истошно завопил, источая запах горелого мяса.

Магнуссон, внимательно следивший за противником, кинул в него «Остановку сердца» из книг Гриндевальда. Не из жалости, а чтобы излишне не травмировать китаянку. После чего вызвал домовика и попросил выбросить тела бандитов в море. Ему показалось, что вся драка заняла добрых полчаса, но на самом деле прошло меньше минуты. На крики никто не спешил, в Лютном переулке праздное любопытство могло повлечь за собой смерть. И она редко бывала лёгкой.

Китаянка подбежала к лежащему старику и упала перед ним на колени.

— Очнись, дедушка, очнись! — плача, она трясла его за плечи, пытаясь привести в чувство.

Бьёрн подошёл к ним, и девочка испуганно отпрянула, выставив руки в защитном жесте. Подросток понял, что так и не снял заклинание «Вуали», которое накладывал на себя всегда, когда был в Лютном. Лицо китаянки было смутно знакомым. Внимательно её рассмотрев, чем вызвал панику в глазах девочки, он понял, что это Лин Чанг, его одногруппница с Когтеврана. Просто сейчас её лицо было настолько бледным и испуганным, что Бьёрн едва её смог узнать.

Решив, что представляться сейчас неуместно, он жестом приказал ей отойти в сторону и наложил на старика «Энервейт». Тот глубоко вздохнул и с трудом разлепил узкие щёлочки глаз, покрытые спёкшейся кровью. Китаец пришёл в себя, и его взгляд сразу же стал острым и внимательным, но заметив живую внучку, которая стояла рядом с неизвестным, он облегчённо выдохнул.

— Спасибо за помощь, мистер, — китаец стал тяжело вставать, опираясь об стену, а девочка тут же ринулась ему помогать.

Вуаль меняла не только внешность, но и голос, поэтому Бьёрн не боялся, что его узна́ют.

— Случайно вышло, — подросток не стал скрывать причин своего геройства. — Если бы не крик вашей внучки, я бы просто прошёл мимо. Здесь такое постоянно случается.

— Палочек больше нет, — растерянно проговорила Лин Чанг, глядя на старика. — Они их сразу сломали, как только ты отключился, дедушка. А меня собирались обесчестить… её передёрнуло от пережитого ужаса.

— Ну, хватит, Лин, — старик бережно прижал её к груди, — хватит. Всё же обошлось? Ты у меня сильная девочка.

— Да, — кивнула она, вытирая слёзы. — Всё так быстро случилось, я даже не успела понять. Вспышки заклинаний, крики бандитов, огонь. А потом всё исчезло, и рядом стоит он, — Чанг покосилась на Бьёрна.

— Пойдёмте, я выведу вас из Лютного, — вздохнул парень. — Мне ещё по своим делам надо, но оставить вас здесь без палочек — то же самое, что убить. Вам в Мунго надо, уважаемый, вы при падении голову повредили. Давайте я хотя бы повязку наколдую.

Старик кивнул, и Магнуссон наложил на него «Ферулу».

— Дедушка! Ты сейчас как египетская мумия, — Лин Чанг улыбнулась сквозь слёзы, глядя на его забинтованную голову. Когда опасность миновала, она понемногу начала превращаться в ту смешливую и любопытную девочку, которую Бьёрн помнил по редким совместным занятиям Слизерина и Когтеврана.

Магнуссон первый вышел из проулка, внимательно глянув по сторонам. По центральной улице двигались редкие прохожие в капюшонах, скрывающих лица. На растрёпанных старика и девочку, идущих вслед за ним, никто не обратил внимания, и Бьёрн спокойно довёл их до выхода на Косую аллею.

— Ещё раз спасибо, — низко поклонился старый китаец. — Я могу узнать, кому мы должны за спасение жизни?

— Думаю, это лишнее, — покачал головой Бьёрн. — Просто будь осторожна и не попадай больше в беду, Лин Чанг.

Девочка округлила глаза, не в силах понять, откуда неизвестный волшебник знает её имя. Старик полез за пазуху и сорвал с шеи медальон с иероглифами.

— Возьмите, мистер, — он протянул Бьёрну серебряную пластину. — Если вам когда-нибудь понадобиться что-то от китайской общины Лондона, просто покажите этот знак любому магу из нашего квартала. Вас немедленно проведут ко мне или моему сыну. Никто не может сказать, что старый Чанг не помнит добра.

Бьёрн принял подарок и попрощался с китайцами сразу, как только они вместе вышли на Косую аллею. Лин Чанг с дедом поспешили в Мунго, а Бьёрн, не торопясь, пошёл в сторону бара. Уже перед переходом в «Дырявый Котёл» он снял «Вуаль» и через минуту разговаривал с барменом.

— Если всё получится, я обязательно к тебе сегодня вернусь, Том, — улыбался Бьёрн, отхлёбывая любимый апельсиновый сок.

— Будь осторожен в маггловском мире, малыш, — серьёзно напутствовал его хозяин «Дырявого Котла». — Говорят, там полным-полно опасностей!

***

Таксист подвёз Бьёрна к самым воротам приюта. Решётчатая ограда, высокое крыльцо серого здания. Казалось, тут ничего не поменялось с того дня, когда он покинул это место с профессором Макгонагалл.

— Можно войти? — Бьёрн постучал в дверь директорского кабинета.

Не услышав ответа, он открыл и заглянул в проём. Внутри ничего не поменялось. Тот же диван, кресла, рабочий стол у окна. Только за ним сидел новый директор.

— Ты кто? — удивлённо спросил довольно толстый мужчина с моржовыми усами и залысинами на голове.

— Меня зовут Бьёрн Вильямс. Я учусь в закрытой школе в Шотландии. Вернулся на лето в приют.

— Так и оставался бы в своей школе, — недружелюбно буркнул мужчина. — У нас хватает голодных ртов.

— Мне замдиректора сказала, что меня здесь разыскивали, — пожал плечами Магнуссон.

— Вильямс... — начал рыться в бумагах директор. — Ага. Нашёл! Так, Бьёрн Вильямс. Родился первого января 1960-го, в приют попал маленьким. В 1971-м уехал учиться в какой-то закрытый пансионат в Шотландии, данных нет. Через два года появился? — Мужчина с сомнением посмотрел на Бьёрна, спокойно сидящего на диване. — Тут ещё отметки о розыске полицией есть. Всё в порядке, не сбега́л. Действительно, был в Шотландии в интернате. Ну так и сидел бы там! Частная школа, полный пансион, зачем тебе обратно в приют, парень? Ищи работу на лето.

— Если вы отметите у себя, что всё в порядке, я немедленно уеду, — улыбнулся Магнуссон, незаметно распыляя зелье «Доверия» из маленького флакона. — Из-за того, что администрация приюта написала заявление о пропаже в полицию, я сюда и вернулся.

— Да это прошлый директор решила осмотр картотеки устроить, — отмахнулся толстяк, сердито шевеля усами. — Тоже мне формалистка. Тут, знаешь, сколько числится таких, как ты? А сами давно уже в Австралии или США живут себе.

Мужчина раздражённо скривился и прищурился, глядя на Бьёрна:

— В общем, так, парень. Я тебя не гоню, но если у тебя есть где остановиться, то лучше поезжай туда. Я отмечу, что с тобой всё в порядке и можешь больше не появляться. Напишу, что ты нашёл родственников где-то среди этих горцев. Устраивает?

— Да, сэр. Конечно, устраивает. Тем более что вы правы, родственники у меня и впрямь нашлись, — улыбнулся Бьёрн.

— Вот и здорово, — облегчённо вздохнул мужчина. — Садись тогда и пиши заявление: «Такой-то, такой-то, в связи с поступлением в школу-интернат… — Не забудь указать название и месторасположение своей школы. —…Не нуждается в предоставлении места с целью проживания в приюте Рэкхем. Дата и подпись».

Бьёрн тут же присел к столу и под диктовку толстяка быстро набросал нужный текст. Мужчина забрал у него листок, пробежал глазами, хмыкнул на названии школы и довольный сложил его в папочку.

— Всё, Вильямс. Возвращайся в свой «ШЧиВ Хогвартс» и спокойно учись. Иди давай, а то у меня тут и без тебя дел хватает. Приют скоро закроют на реконструкцию. А может, перенесут куда…

Он с удовлетворением сунул папку с его заявлением в стол, а Бьёрн тут же вскочил, попрощался и вышел за дверь с чемоданом.

«Какой идиот назвал школу в честь африканской свиньи?» — хмыкнул про себя директор приюта и постарался забыть об этой истории навсегда.

***

В особняке, расположенном в Ричмонд-парке, в этот момент продолжалась известная борьба мужского и женского начал. А через некоторое время лорд Блэк откинулся на подушки, сча́стливо вздыхая. По его разгорячённому лбу скатилась капелька пота, которую Рита тут же смахнула шёлковым платочком.

— О, милый, — провела она пальчиком ему по груди, — ты великолепен!

Орион горделиво улыбнулся, прижимая обнажённую женщину к себе.

— Ты тоже, моя дорогая. Лишь с тобой мне так хорошо.

Он с удовольствием погладил её разгорячённое тело. Через десять минут блаженной тишины Рита высвободилась из-под его руки и грациозной походкой подошла к барной стойке. Она встала на цыпочки, заставив Ориона восхищённо вздохнуть, и достала с полки бутылку шампанского. Захватив по дороге два бокала, женщина вернулась в кровать, опустившись на него сверху.

— Откроешь?

Орион согласно кивнул, забрал бутылку и через мгновение уже разливал пенящийся нектар. Протянув один из фужеров любовнице, он посмотрел на неё сквозь бокал и произнёс:

— Ты твёрдо решила учиться на журналиста?

— Да, милый, — улыбнулась Рита. — Это позволит мне чаще видеться с тобой.

— Тогда у меня есть для тебя подарок. Старый ритуал моей семьи, и я попрошу тебя дать клятву, что ты никому о нём не расскажешь.

Глядя в его посерьёзневшее лицо, Рита только кивнула.

— В нашей семье, — продолжил Орион, — знают секрет, как стать анимагом без особых усилий. Достаточно только правильно выполнять все этапы этого растянутого по времени ритуала.

— Ты хочешь научить меня? — удивлённо вздохнула Скитер.

— Да, — согласно кивнул Блэк. — На простое животное не каждый обратит внимание, это точно поможет тебе в профессии. У нас многие умели превращаться в собак. Сколько секретов можно было подслушать под видом обычной дворняжки, — улыбнулся каким-то воспоминаниям Орион. — Не знаю, что за форму примешь ты, но это в любом случае пригодится. Главное, не следует регистрироваться в Министерстве. А то ты потеряешь преимущество неожиданности.

— Спасибо, милый, — томно прошептала Рита, облизнув мокрые от шампанского губы. — Иди ко мне. Твоя девочка знает, как тебя отблагодарить…

Уже поздно вечером мисс Скитер отправилась домой, полная надежд на блестящее будущее. Очень скоро ей предстояла поездка во Францию. Орион уже оплатил её учёбу в Институте журналистики и купил великолепную трёхкомнатную квартиру на улице Монж. От неё можно было добраться до института, в Ботанический сад или Люксембургский дворец. Место очень приятное во всех отношениях. «Ола-ла», — весело продекламировала блондинка, вызывая «Ночной рыцарь». Пока в её жизни есть такой замечательный и щедрый мужчина, о будущем можно не волноваться.

***

Бьёрн мисс Скитер не знал, поэтому на блондинку, сидящую на одном из сидений волшебного автобуса, просто не обратил внимания. Он вышел из приюта, раздумывая, как будет добираться до «Дырявого котла», но потом решил поступить, как настоящий волшебник и вызвал «Ночной рыцарь». Автобус появился почти мгновенно, как будто находился где-то недалеко. Сообщив адрес кондуктору, Магнуссон крепко вцепился в поручень, готовясь к неизбежному.

«Ночной рыцарь» рванул так, что у Бьёрна клацнули зубы. Менее чем через минуту кондуктор уже сообщил, что они прибыли. «Посох Мерлина в задницу этим лихачам, мной как из пушки выстрелили, — подумал Бьёрн, еле удержав взбунтовавшийся желудок. — Рабастан не врал, когда рассказывал про это кошмарное средство передвижения». Он кивком попрощался со скалящимся кондуктором и, стараясь сохранять прямую спину, вывалился из автобуса напротив двери в кабак. Вечером здесь было множество посетителей, поэтому Том узнал его, только когда Бьёрн подошёл к стойке.

— Привет, малыш. Ты быстро вернулся, — заулыбался бармен. Он достал ключ от номера и протянул его Бьёрну. — Ужинать будешь?

— Ещё свежие впечатления о поездке заставили подростка отрицательно покачать головой.

— Только сока кувшин, если можно. Выпью у себя в номере. Устал я за сегодня.

— Конечно, — покивал головой Том, — целый день на ногах. Он быстро приказал домовику доставить сок в номер, а Бьёрн как раз выложил на стойку золото.

— Пока на месяц, а там посмотрим.

— Договорились, — забрал галеоны бармен, и Бьёрн отправился в ставшую привычной комнату. Сначала он попросил домовика убрать, и, пока Магнуссон сидел в кресле, отхлёбывая сок прямо из горлышка кувшина, Типли метался по номеру маленьким смерчем, приводя всё в идеальный порядок. Наконец домовик успокоился, и Бьёрн устало опустился на кровать.

В течение прошлого года Магнуссон как сумасшедший продолжал тренироваться и изучать боевой опыт предков, транслируемый из камня в груди. Поэтому он без особых усилий спас сегодня однокурсницу и её деда. Тело подростка действовало словно отлаженный механизм, не давая и секунды на самокопание. Он убил трёх человек, пусть и считать их людьми можно было с большой натяжкой. Насильники и убийцы не вызвали у него жалости, в отличие от того же Вольфа.

А может, очередное убийство далось легче, потому что было не первым и даже не вторым? Бьёрн не стал над этим долго раздумывать. Внутреннее чувство справедливости говорило, что он поступил правильно, и этого было достаточно. Сегодня Бьёрн просто хотел отдохнуть.

Однако на следующую ночь всё началось, как и прошлым летом. Благо Бьёрн уже предполагал, что его ждёт, поэтому заказал у Тома большее количество еды, которое будет доставлять Типли. А ещё в аптеке «Слизень и Джиггер», где его уже знали в лицо, купил себе множество восстанавливающих зелий.

— Ты будто готовишься к тяжелому ритуалу, молодой человек, — хихикнул продавец, сгружая флаконы в подставленную сумку.

— Это на всякий случай, — ответил Бьёрн, доставая галеоны.

— В прошлый визит ты тоже так говорил, — продавец развернулся и поставил перед Бьёрном кувшин с выдавленным на печати уродливым человечком, в котором Магнуссон немедленно признал крикливое растение.

— «Тонизирующий глоток мандрагоры», довольно редкое зелье, — продавец уважительно щёлкнул по сургучу. — Подымет на ноги волшебника даже после сильнейшего истощения.

— Хорошо, сэр, — кивнул Бьёрн, — я его тоже возьму.

В этот раз занятия с Гриндевальдом проходили по старой схеме. Тёмный лорд стремился дать Магнуссону базовое понимание магии, на которое уже потом можно будет навинчивать все остальные прикладные науки. И надо сказать, этот метод хорошо работал.

Бьёрн уже понимал, какое значение имеет магическое ядро и как надо его раскачивать, чтобы вырасти до уровня Великого волшебника. Знал, какое значение имеет развитие и укрепление каналов, что разбегались по всему телу от ядра. И насколько важно было их тренировать, чтобы не допустить выгорания.

Всё это было ужасно интересно, но насколько же тяжело. Иногда подростку казалось, что у него горит всё тело. Он чувствовал эти проклятые каналы даже в кончиках пальцев. Ядро пульсировало, иногда замирая в спазме. Когда стало совсем невмоготу, Бьёрн попросил Типли принести ему кусок толстой кожи, в который он частенько вцеплялся зубами, удерживая крик.

Утром двадцатого августа, глядя на себя в зеркало в ванне, Магнуссон заметил, как изменился внешне. Несмотря на свои тринадцать лет, он выглядел на пару лет старше. Угловатое подростковое телосложение исчезло, сейчас в зеркале отражался крепкий мускулистый парень, привыкший к работе с мечом. Только по-прежнему мягкие черты лица выдавали его настоящий возраст. «Герр Гриндевальд из меня викинга делает», — улыбнулся сам себе Бьёрн. «Чувствую, ребята меня не узнают осенью». Пока он предавался самолюбованию, в Нурменгарде очнулся Гриндевальд.

— Шайсе! — тёмный маг остервенело двинул кулаком в стену. — Ну почему так долго, мать-магия! Да когда же источник мальчишки станет достаточно большим? Я не могу научить его действительно серьёзным заклинаниям. Он просто сгорит!

Несмотря на все усилия, природу было невозможно обмануть. Чем ближе был момент освобождения от мук. Когда на горизонте уже маячила смерть, с помощью которой Геллерт стремился перехитрить свою тюрьму, тем тяжелее ему становилось ждать. Конечно, мальчишка старался соответствовать его ожиданиям. Уже сейчас он превосходил и его, и Альбуса в этом возрасте. Но этого было катастрофически мало для того, чтобы исполнить желание Гриндевальда.

Последнюю неделю Геллерт не учил Бьёрна боевому направлению. Наоборот, каждое занятие он посвящал умению скрываться. Незачем было демонстрировать окружающим растущие силы мальчика. Способность перенаправлять магические потоки внутри тела так, чтобы они не были заметны даже через артефакты, было очень непросто развить. Фактически, магу требовалось переправить потоки магии на более высокий энергетический уровень.

Приборы артефакторов, ритуальные круги создателей палочек и волшебные очки опытных чародеев — все они регистрировали аурные потоки внешних слоёв магической оболочки. Заклинания «Легилименс», «Конфундус» и некоторые зелья, такие как «Сыворотка правды», позволяли воздействовать на энергетические структуры и понять, что происходит на ментальных слоях ауры.

А глубже видеть магию способны очень редкие волшебники, посвятившие целую жизнь развитию астрального зрения. Однако сам Гриндевальд таких магов не встречал, хотя в своё время побывал и в Тибете, и в Африке, и в Америке. По-настоящему великий маг способен превосходно скрывать могущество, пряча потоки энергии в астральном слое.

Конечно, Бьёрн, которого он обучал с таким исступлением, не был пока даже на уровне мастера по объёму энергий. Тем не менее, мальчик уже сейчас имел аномально ра́звитую магическую ауру, слишком насыщенную для своего возраста. Если её не начать скрывать, Альбус, да и многие другие волшебники непременно заметят. А Гриндевальду очень не хотелось, чтобы его старый «друг» включил Бьёрна в свои расклады.

Геллерт провёл рукой по лицу, применяя остатки магии, полученной от мальчика во время занятий. Под её воздействием глубокие морщины, избороздившие лицо древнего старика, в которого за эти годы он превратился, стали постепенно разглаживаться. В организме запустились процессы восстановления. Казалось, пройдёт ещё мгновение, и источник магии вновь начнёт накачивать энергию, но через миг всё остановилось, и бывший тёмный лорд тяжело рухнул на койку. Можно было собой гордиться. Тюрьма, которую он создал своими руками, надёжно удерживала его, как и всегда.

***

В одном из районов старого Лондона, в почтенном особняке по адресу Гриммо, 12, набирал силу очередной скандал в благородном семействе, и, как обычно, он был связан с поведением Сириуса Блэка. Однако, вопреки обыкновению, в этот раз его начала не Вальбурга, а Орион. Сидя за рабочим столом в кабинете, он гневно смотрел на опустившего голову старшего сына.

— Какого дементора ты вообще утащил книгу из дома? — Лорд Блэк сердито хлопнул рукой по обложке манускрипта. — Этот способ стать анимагом — достояние рода! А ты привёз её с собой в Хогвартс.

— Я и мои друзья решили стать анимагами, отец, — Сириус с вызовом посмотрел на Ориона, чем ещё сильнее вывел его из себя.

— Этот секрет принадлежит только нам! — заорал лорд Блэк. — А ты поделился им с кучей приятелей, мордредов простофиля. Вот что ты получил за это? Спасибо и уверения в вечной дружбе?

— Друзья поклялись, что никому не расскажут! — выкрикнул Сириус. — Я знаю, что секреты рода нужно сохранить в тайне.

— Сынок, ты наивный идиот, — с жалостью протянул Орион, глядя на Сириуса. — Как ты собирался однажды стать лордом, если не понимаешь слово «выгода»? Вы-го-да! — чеканя каждый слог, проговорил старший Блэк. — За столь важный секрет, за такие возможности, ты мог бы потребовать со своего дружка Поттера и остальных ваших прилипал равнозначную услугу в будущем! А не просто невнятное обещание никому не рассказывать... Вот поэтому гриффиндорцы дохнут в Аврорате и ДМП, пока слизеринцы вершат политику Англии, — лорд Блэк устало помассировал лоб. — А-а... дурака не переделать. Пшёл вон с моих глаз, щенок, пока я не приласкал тебя «Круциатусом», — Орион разочарованно махнул рукой, и пышущий гневом Сириус выскочил из отцовского кабинета.

«У него одно золото на уме, — зашагал по коридору подросток в сторону своей комнаты. — Только об этом и твердит. Как будто у нас денег не хватает. Да в хранилищах миллионы галеонов пылятся. Зачем они нам нужны, если ничего не тратить? Мордредова семейка, — Сириус со всей силы хлопнул дверью своей комнаты и ничком бросился на кровать. — Мать повёрнута на чистокровности, папаша — на деньгах. То ли дело родители Джейми. В такие моменты я так завидую тебе, друг...»

«Ну наконец-то я смогу помочь моей Рите, — Орион нежно погладил кожаную обложку манускрипта. — А то получается, ещё в начале лета пообещал сделать её анимагом, а сам до сих пор не мог найти книгу. Хорошо хоть догадался попросить Кричера посмотреть в вещах мальчика. Ну Вальбурга, ну идиотка. Чему только она его учила. Вот откуда в сыне такая наивность? — снова переключился Орион на мысли о Сириусе. — Однозначно жена что-то упустила в его воспитании. Надо с ней поговорить. Пусть теперь потихоньку готовит Регулуса к роли главы рода. А Сириус безнадёжен. Он всё погубит. С таким лордом его приятели из нашего дома всё столовое серебро вынесут, а он только посмеиваться будет да руки им пожимать. Гриффиндорец... Правду говорят, что факультет Годрика любого ребёнка может испортить». Расстроенный лорд позвал Кричера и велел принести ему бутылку огневиски.

***

В Норвегии, в скрытом от глаз магглов фьорде, на одной из скальных площадок расположился замок. На крыше донжона на ветру развевались белые флаги с изображённым на них силуэтом головы волка. Серые каменные стены почти сливались с окружающими замок скалами. Между тем было заметно, что в замке кипела жизнь. Во дворе распрягали коней воины клана, слышался громкий смех вернувшихся с охоты молодых мужчин.

Домовик появился в просторном зале возле белоснежного кресла, вырезанного из кости мамонта и больше похожего на трон. Мощный пожилой мужчина в богатой одежде с золотой цепью на шее открыл глаза и перевёл взгляд на эльфа.

— Лорд Альвис, сэр, — пропищал магический слуга, подметая ушами пол. — Молодые господа Анлеифр и Нджал просят вас об аудиенции.

— Дети с охоты вернулись, — густым басом пробурчал лорд Фриск, постучав по подлокотнику. — Пускай зайдут. Посмотрим, что они добыли в этот раз.

Домовик исчез, а через некоторое время в просторный зал вошли высокие, крепкие парни, похожие на хозяина как две капли воды. Только один был помладше на несколько лет и меньше ростом. А у второго едва начала расти огненно-рыжая борода. Следом за ними вошла толпа верных вассалов и несколько слуг, которые левитировали тушу большого рогатого оленя.

— Здравствуй, отец! — они оба уважительно поздоровались с лордом, а следом за ними, но гораздо ниже, поклонились вассалы и слуги. — Посмотри, какого красавца мы взяли. И даже без магии, только лук и меч.

Лорд Альвис с удовольствием и гордостью смотрел на сыновей. Анлеифр, будучи старшим, со временем займёт его место, а Нджал станет его первым помощником. Младший сын радовал старого Фриска тем, что не зря считался лучшим фехтовальщиком клана Волка. Отличный воин растёт. Вот только одного не хватало детям, по мнению лорда. Охота на зверей никогда не заменит охоту на себе подобных. Самый опасный противник — это человек. Только научившись убивать достойных врагов, юноша может считаться мужчиной.

К сожалению после убийства семьи Магнуссонов, клан Волка решил временно приостановить экспансию на соседей. Слишком показательна была расправа над семьёй сильнейшего мага Севера. Остальные кланы спешно стали объединяться. И недобитые Медведи в этом сыграли не последнюю роль. На собрании глав семей клана Волка лорд Модброк рассказал, что наследник Магнуссонов сумел спастись. Однако сумма, которую запросила греческая пифия за информацию о его нахождении, показалась всем лордам излишне огромной. Ну не стоило это знание таких денег. Даже если щенок выжил, ему негде набраться сил. Для этого нужно целенаправленно заниматься с самого детства с лучшими инструкторами. А откуда деньги у мальчишки? Вот то-то и оно.

— Присаживайтесь, отроки. Расскажите, как смогли добыть этого красавца, — лорд щёлкнул пальцами, и домовики тут же принялись расставлять и накрывать столы.

Фриск с сыновьями сел во главе, и дети, блестя глазами, начали рассказывать отцу все перипетии охоты.

После сытного обеда в зале остались только хозяева замка.

— У меня для вас будет важное задание, дети, — Альвис Фриск положил мощные руки на подлокотники кресла. — В Англии понемногу набирает силу война чистокровных волшебников против всякого сброда. Магглолюбцы, сторонники объединения миров, просто безумные пацифисты и прочие извращенцы свили своё гнездо на островах.

Лорд Волдеморт, лидер чистокровного сопротивления, пригласил всех волшебников из соседних стран, чтобы поучаствовать в этой войне. Добычей станет всё имущество проигравших, пленники, золото, артефакты. Вам надо набраться военного опыта, дети.

— Да, отец! — едва не подскочили оба брата. — Когда нам выступать?

— Завтра и отправитесь, — улыбнулся такой горячности старый лорд. — Возьмите по парочке верных людей и десяток слуг. А я отправлю сову англичанам.

Ещё через час братья отправились к себе в комнаты. По дороге они обсуждали план предстоящего путешествия.

— Почему отец разрешил взять так мало людей? — спросил старшего брата, более осторожный Нджал.

Анлеифр посмотрел на него с чувством превосходства. Младший хоть и был сильнее всех как фехтовальщик, в магии значительно уступал старшему брату. А в мире решает прежде всего волшебство, и лишь во вторую очередь сталь.

— Пойми, брат, — он дружелюбно хлопнул младшего по плечу. — Шестеро таких, как мы, волшебников способны уничтожить целую армию презренных магглолюбцев. Среди них не может быть опасных нам соперников. Мы всех сотрём в пыль. К тому же там ещё будут наши слуги. А они тоже знают, с какой стороны надо хвататься за палочку.

— Я бы всё равно взял ещё людей, — скривился Нджал. — Твоя безопасность важна для семьи больше, чем добыча.

— Да ладно тебе, брат, не бурчи, — улыбнулся Анлеифр. — Мы и так будем способны захватить Англию. Как бы этот Волдеморт не обделался от испуга, если с Севера приплывёт такая сила на помощь его чистокровным. Отец хочет нас проверить, и мы достойно выполним его приказ. Англия умоется кровью! Пойдём лучше посмотрим новых девочек, которых воины наловили в Тронхейме. Туристки-француженки вроде. Говорят, среди них даже вейлы есть.

— Здорово, — загорелся Нджал. — Хорошо, что девки у простецов никогда не кончаются, а то после наших развлечений от них мало что остаётся. Да и на вейл посмотреть охота, я слышал, они могут вскружить голову мужчине.

Оба Фриска довольно загоготали и даже ускорили шаг, стремясь побыстрее добраться до своих покоев.

Глава 23 Молодости свойственна самоуверенность

В этот летний день собрание партии «Пожирателей смерти» Волдеморт проводил в мэноре Малфоев. Светлое помещение, украшенное скульптурами великих магов прошлого. Длинный полированный стол со столешницей из белого мрамора и удобные кожаные кресла, расставленные вокруг него. Зал, в котором проходило сегодняшнее собрание, отражал богатство и чванливость благородного семейства. Однако сегодня хозяева были здесь в роли, всего лишь слуг хотя сами думали иначе.

Тёмный лорд сел во главе стола, остальные приближённые рассаживались по правую и по левую руку от лидера, с негромким шелестом пододвигая кресла поближе. В зависимости от того, какое положение занимал каждый волшебник среди «Пожирателей», он располагался ближе или дальше от Волдеморта. Когда маги заняли полагающиеся им места, Риддл поприветствовал всех собравшихся и начал еженедельное собрание, расспрашивая о текущих делах.

— Мой лорд! — поднялся с кресла Абраксас Малфой. — Как вы и хотели, я разослал по разным странам Европы верных людей, которые вербуют для нас наёмников. Неделю назад прибыли норвежцы. Они рвутся в бой. Надо сказать, они довольно сильные волшебники, пусть и молодые.

— Это прекрасно, Абраксас, — прошипел тёмный лорд. — У меня есть для них задание. В трёх километрах к востоку от границы с Уэльсом находится маггловский городишко Коулфорд. К западу от него расположен мэнор Гая Герберта. В Визенгамоте этот волшебник является ярым приверженцем партии магглолюбов, поддерживая как Министерство, так и Дамблдора. Он из древнего и очень богатого рода, но всё своё влияние использует нам во вред. Мы предупреждали Герберта, чтобы он поумерил свой пыл, — сверкнул глазами Волдеморт, — и не один раз предупреждали. Но этот глупец не внял нашим предупреждениям.

Тёмный лорд зло усмехнулся, вызывая среди присутствующих ответные усмешки, и продолжил объяснять:

— Вам самим там показываться даже в масках нельзя. Иначе мы можем раньше времени настроить против себя весь Визенгамот. Поэтому нам нужны эти наёмники. Пусть они уничтожат весь род. Передай норвежцам мою волю, а заодно дай во вре́менное пользование артефакт «антиаппарационного купола». Важно, чтобы никто из мэнора отступника не смог сбежать.

— Сделаю, мой лорд, — уважительно поклонился Малфой. — Расположение мэнора Герберта мне известно. Я выдам северянам несколько порталов. Один в Коулфорд, ещё один в лес Дин. А третий сразу в Бристоль, где они поселились. Так северяне собьют Аврорат и ДМП со следа. Магический лес скроет портальные перемещения, их не найдут, — закончил Абраксас и сел на место.

Дальше пошло обсуждение подготовки к предстоящим выборам. Волдеморт хотел сделать так, чтобы через два года, когда будут проходить избрание очередного министра, пост главы занял нужный «Пожирателям» человек. Лучше было бы, чтобы это был кто-то из присутствующих здесь магов.

— Предлагаю продвигать в министры Корбана Яксли, — усмехнулся лорд Нотт.

Высокий блондин с голубыми глазами и грубыми чертами лица удивлённо вытаращился на остальных.

— А что? — Нотт продолжил развивать пришедшую ему в голову мысль. — Корбан работает в Министерстве. Он на хорошем счету среди силовиков. Чистокровный волшебник из древнего рода. Отличный получится министр, всецело преданный нашему делу.

Тёмный лорд перевёл взгляд холодных глаз на Яксли и задумчиво стал его рассматривать, что-то про себя прикидывая.

— Корбан слишком молод, — он наконец принял решение. — Я думаю, что большинство избирателей проголосует за Гарольда Минчума. Поэтому, — Волдеморт обвёл взглядом соратников, — ищите подходы к этому человеку. Новый министр должен делать вид, что усердно ловит «Пожирателей смерти», а мы будем потихоньку захватывать власть в свои руки.

***

Нджал Фриск под чарами невидимости аккуратно пристроил артефакт «Антиаппарационный купол» возле стены мэнора. Маленький серебряный костыль, покрытый рунами, он осторожно воткнул в землю и активировал. Четверо воинов остались за его пределами, чтобы отслеживать и убивать беглецов, а остальные собрались штурмовать поместье. У всех было весёлое настроение, а предстоящий штурм выглядел лёгкой прогулкой.

Анлеифр Фриск отмахнулся от предложения телохранителей сделать всё тихо, создал на руке большой огненный шар и с хеканьем запустил его в стену мэнора. А потом ещё и ещё... Защита успела отразить первую атаку, но после третьего удара замигала и лопнула. Тем более что остальные северяне тоже не стояли в стороне.

Очередной огненный подарок попал в какой-то сарай, и тот попросту взлетел на воздух. Через несколько секунд относительно целым осталось только центральное здание.

— Хватит площадных атак. Вперёд на приступ! — закричал Анлеифр и бросился в атаку. Нджал и остальные маги от него не отставали. За окнами дома забегали тени, на крыльцо выскочил охранник и тут же упал, убитый «Авадой», выпущенной Анлеифром.

— «Бомбарда», — прокричал Нджал, и погибшего волшебника вбило внутрь вместе с дверью. Младший Фриск вытащил из-за спины меч и первым бросился в двери. За ним ринулись остальные воины, тут же засверкали вспышки заклинаний и по комнатам заметались крики убиваемых людей. Гай Герберт и его домашние отнюдь не были слабаками. Их просто было меньше. Однако защита мэнора, домовики и преданные слуги рода немного уравняли силы.

Фриски рвались вперёд, убивая всех на своём пути, однако вскоре им навстречу вышел сам лорд Гай Герберт. Взмахнув палочкой, маг отправил в братьев давно отработанный каскад боевых заклинаний. От первых режущих и взрывных заклятий Фрисков спасло вовремя поставленное кем-то «Протего», дальше сработали родовые амулеты последнего шанса, но хозяин поместья останавливаться не собирался, черпая силы из магического источника и понимая, что пощады не будет. Казалось, весь дом противостоит вторженцам. Чувствуя, что с таким количеством нападающих ему не справиться, Герберт вызвал «Адское пламя» в гостиной, и жадный огонь почти мгновенно заполнил всё помещение, заставляя людей вспыхивать, словно спички, несмотря на защиту.

Фрисков от смерти спасли телохранители. Они просто в последний момент вытолкнули братьев в коридор и захлопнули за ними дверь. Через несколько ударов сердца, в течение которых молодые воины приходили в себя, в гостиной не осталось ни одного живого захватчика. Слегка подкопчённый Гай Герберт устало опустил палочку. Да, он убил больше десятка магов, однако сам остался почти без сил. Загнать «Адское пламя» обратно, трудная задача даже для опытного волшебника.

В этот момент дверь из коридора влетела в гостиную, а Герберт на одних рефлексах успел выставить защиту. В комнату ворвались рассвирепевшие Фриски и, увидев хозяина, снова его атаковали. За спиной Анлеифра появился домовой эльф, но Нджал успел метнуть в него меч. Ещё одного магического слугу, уничтожил сам наследник рода. Эльф материализовался точно на пути луча «Авады», спасая хозяина мэнора от смерти. Однако это лишь ненадолго оттянуло окончание битвы.

Фриски вдвоём слаженно теснили уставшего Герберта, пока тот наконец не погиб от очередной «Авады», выпущенной Анлеифром.

— Йотуново дерьмо, — прохрипел Нджал, накладывая лечебные заклинания сначала на брата, а потом и на себя. — Я уже устал ждать, пока он выдохнется.

— Идём дальше, — поторопил его Анлеифр. — Надо в темпе найти сокровищницу, выпивку и баб. Что-то у меня в горле пересохло. А нам ещё надо успеть смыться. Хозяева могли послать кому-нибудь сигнал о помощи.

— Зачистим мэнор и заберём все тела наших воинов, — кивнул ему Нджал. — Я уже устал, а бой ещё не закончен.

Он крутанул мечом и вслед за братом направился вглубь осиротевшего мэнора.

Несмотря на победу, далась она совсем нелегко. Англичане оказались отнюдь не такими слабаками, как вначале виделось братьям. Оставшиеся в живых телохранители были ранены. Из воинов выжили только четыре человека, которые оставались охранять снаружи замка. Все остальные погибли. Недооценка противника и излишнее самомнение привело к таким тяжёлым потерям. Однако Фриски не волновались. Главное — победа, а воинов можно было попросить у отца.

Главное, что добыча оказалась нереально богатой. Библиотека мэнора древнего рода и полная сокровищница. Как и почти любой чистокровный маг, Гай Герберт далеко не всё золото хранил в «Гринготтсе». Сейчас это досталось северянам.

— Тут хватит, чтобы нанять тысячи воинов! — радостно воскликнул Анлеифр, глядя на горы золота и драгоценных камней в просторном помещении.

— Отец будет доволен, — согласился Нджал. — Хорошая добыча. Я построю себе собственный замок!

Телохранители достали сумку с расширенным пространством и тут же с помощью волшебных палочек начали методично очищать сокровищницу. Старший Фриск запустил сканирующее заклинание, которое показало ещё четыре живые отметки за ближайшей стеной, на которой, на первый взгляд, не было двери.

— Здесь есть секретная комната, — сделал он знак брату и телохранителям.

Те кивнули. Нджал вытащил палочку и скастовал мощную «Финиту», вложив в одно заклинание половину оставшегося резерва.

Монолитная на первый взгляд стена коридора пошла рябью, после чего иллюзия спала, а в стене оказалась крепкая деревянная дверь.

— Алохомора, — Нджал тут же направил на неё палочку, и замок сухо щёлкнул. Подняв «Левиосой» труп одного из защитников мэнора, он швырнул его в дверь, и в комнате тут же засверкали вспышки заклинаний.

— Петрификус тоталус! — рявкнули Анлеифр и оба телохранителя, как только забежали в комнату. Глухой звук падающих тел показал Нджалу, что брат с воинами не сплоховали. Зайдя внутрь, младший Фриск увидел четырёх лежащих на полу женщин и злобно оскалился:

— А вот и бабы!..

***

Бьёрн вышел из «Белой Виверны» в отличном настроении. Он договорился с Фенриром Сивым завтра вновь отправиться в волшебный лес Дин. Стоило провести ещё один ритуал по укреплению магических каналов и расширению источника. Как это сделать, информация была в камне. Единственное, что смущало Магнуссона, так это то, что ритуал требовал человеческую жертву. Причём в качестве жертвы непременно должен был выступать волшебник. Возможно, в древние времена приносить в жертву врагов было нормально и правильно, но мальчику это не нравилось. Однако Бьёрн рассчитывал, что волшебника можно будет заменить магическим животным, которые в изобилии водились в лесу.

Во время их занятий Гриндевальд много сетовал на то, что Бьёрну недоступна бо́льшая часть родового наследия по причине молодости и слишком детской магии. Из-за этого время на его подготовку сильно растягивается, несмотря на то, что во сне Бьёрн получает на порядок больше знаний, чем во время обычной учёбы. Геллерт выдал ему очередной список книг, который в свою очередь привёл в восторг хозяина «Горбин и Бэркс».

Нужная сумма была настолько велика, что Бьёрну понадобилось идти в Гринготтс, где пришлось объяснять старому гоблину необходимость таких трат. Да и то злобный коротышка остался очень недоволен, даже несмотря на родовую способность Бьёрна. Видимо, любовь к золоту оказалась сильнее родовой способности Магнуссона. Тем не менее десять тысяч галеонов он выдал, и Бьёрн вернулся с ними в Лютный.

Горбин клятвенно пообещал, что достанет всё не позже начала зимы. Передавать фолианты они договорились с помощью домового эльфа. Составили магический контракт, и Бьёрн сгрузил старику всю сумму.

На следующее утро знакомый оборотень уже ждал его возле перехода в магический мир с той стороны.

— Ну что, малыш? — поздоровался Фенрир, скаля острые зубы. — Отправляемся на старое место?

— Вы правы, мистер Сивый, — Бьёрн крепко пожал протянутую ручищу. — Думаю провести ещё один ритуал.

— Тогда хватайся за верёвку, — сказал Фенрир и протянул верёвку. Миг — и они исчезли в пространственном переходе.

Бьёрну нравились прыжки порталами, хотя он с нетерпением ждал того дня, когда сможет освоить аппарацию. Вывалившись из аномалии возле приметного раздвоенного дуба, Бьёрн договорился с Фенриром, что они встретятся здесь ближе к вечеру.

Оборотень отправился поохотиться на оленей в обычной части леса, а Бьёрн перекинулся в медведя и побежал в сторону чащи, за которой начинался волшебный мир. Через некоторое время ему удалось встретить отбившегося от стада фестрала, и после недолгой охоты Бьёрн уже тащил оглушённого зверя на ту же поляну, где обычно проводил ритуалы.

Первым делом он разжёг костёр, приготовил всё необходимое и начал читать заклинания. После чего перерезал горло фестралу специальным ножом и обмазал кровью всё своё тело. Источник магии болезненно запульсировал, но Бьёрн продолжил ритуал. Понемногу начало жечь каналы, но их рост оказался почти незаметен.

Костёр прогорел, Бьёрн расстроенно выругался и устало опустился под дерево. Надежда на то, что для ритуала будет достаточно магического существа, а не волшебника, себя не оправдала. Холоднокровно зарезать обычного мага, даже не врага, Бьёрн не мог. В этом он честно себе признавался.

— Значит, буду ещё больше тренироваться, — тихо выругался Бьёрн и побрёл к лесному ручью, чтобы смыть кровь. Пользоваться магией не хотелось, из-за неудачного ритуала в душе поднялась злость.

— Боги, где же мне взять жертву для этого ритуала? — в сердцах крикнул Бьёрн, стоя по колено в воде и глядя в голубое небо.

Естественно, что ему никто не ответил, зелёный лес шумел как и прежде, но, выплеснув злые эмоции, Магнуссон хоть немного успокоился.

Убрав за собой все следы, он не стал перекидываться в медведя, чтобы бежать быстрее, а пошёл по лесу с робкой надеждой найти что-нибудь полезное. Конечно, на гербологии они изучили далеко не всё, что росло в этом лесу, но некоторые травки и цветы Бьёрн по дороге нашёл. Когда он уже почти вышел на опушку к раздвоенному дубу, то неожиданно для себя услышал грубые мужские голоса и женские крики.

— Кого это там принесло? — насторожился Магнуссон, осторожно выглядывая из-за дерева. Но то, что увидел подросток, настолько его потрясло, что он выхватил палочку и выскочил из-за деревьев...

***

Охота Фенрира была удачной. Он быстро встал на след молодого оленя и примерно через час выбежал на водопой, где сохатый утолял жажду, стоя в воде. Огромный волк бесшумно прыгнул, оттолкнулся от берега и схватил оленя за горло. Несколько секунд ожесточённой борьбы, и довольный оборотень рвёт куски парного мяса, торопливо заглатывая добычу. Несмотря на почти человеческий разум, зверь внимательно поглядывал по сторонам, не появится ли кто, чтобы отобрать у него добычу.

В этой части леса не водилось хищника, который мог бы отогнать оборотня, поэтому Фенрир спокойно насытился, смыл со шкуры кровь оленя и затрусил обратно. Добравшись до приметного дуба, он лёг возле его корней и спокойно заснул. Его мелкий приятель сказал, что вернётся только к вечеру, а значит, у оборотня хватит времени, чтобы сполна насладиться мягкой травой и шумом ветра в кроне могучего дуба. Под эти мысли и приятную тяжесть в желудке Сивый и задремал.

Через некоторое время его вырвал из сна негромкий хлопок портала. Фенрир приоткрыл глаза и заметил, что на опушке появились маги. Восемь мужчин, двое из которых были серьёзно ранены. Вместе с ними было четыре женщины, закованные в магические кандалы.

«Пленницы, — удивился оборотень. — Двое аристократов. Остальные шестеро, наверно, слуги или друзья. Молодёжь решила развлечься на свежем воздухе?»

Не став ничего предпринимать, Сивый неподвижно затаился в корнях. Сейчас маги отправятся дальше, а вечером он скажет малышу, что в этом месте стало небезопасно.

К некоторому раздражению Фенрира, волшебники уходить не спешили. Наоборот, двое начали сооружать костёр, несколько человек отправились в лес за хворостом, а ещё один волшебник принялся менять повязки у раненых. Самый крупный человек достал из сумки бутылку и кинул её лекарю. Тот ловко поймал и тут же к ней присосался.

— Отличное вино, Анлеифр! — донёсся до Сивого голос лекаря. Маги громко заговорили, обсуждая какую-то битву. Лекарь, которого остальные называли Нджал, хвастался, сколько он убил врагов. Говорил, что готов взять на меч ещё один мэнор этих англичашек. Было заметно, что это далеко не первая бутылка, которую они выпили.

Маги достали провизию, сели у разгоревшегося костра и начали насыщаться, передавая друг другу бутылки. Женщинам не дали даже воды, они, скованные, так и сидели там, где вывалились из портала.

Насытившись, волшебники затянули песню на незнакомом Фенриру языке, а потом он заметил, как лекарь что-то говорит высокому. А затем тот волшебник взмахом палочки подтаскивает к костру связанных пленниц.

Смотреть сцену насилия Фенрир не хотел, поэтому начал осторожно отползать в лес. К сожалению, он не знал, с какой стороны должен подойти Бьёрн, иначе уже бежал бы к нему навстречу. К счастью, мальчика пока не было, и Сивый надеялся, что он появится нескоро.

Между тем истошные крики у костра становились всё громче. «Да что они, их там режут, что ли?» — с раздражением подумал оборотень, всё же решив взглянуть на происходящее. К удивлению Сивого, его предположение оказалось пророческим. Маги не только жестоко издевались над пленницами. Две женщины валялись со вспоротыми животами, а остальных насиловали сразу несколько человек. Если судить по пьяным крикам волшебников, они приносили пленниц в жертву и поминали убитых товарищей.

Оборотень — не человек, а магическое существо, но даже зверю претило такое отношение к самкам. Пусть они воинская добыча… Так продай или оставь себе в качестве служанки или постельной грелки. Но зачем издеваться и убивать?

Фенрир зло рыкнул и скользнул в лес, как раз в ту сторону, куда снова отправились за хворостом четверо воинов. В лесу против оборотня сражаться очень сложно, и пьяные волшебники стали лёгкой добычей. Разорвав глотку последнему магу, Фенрир яростно оскалился и двинулся обратно к опушке. Уже почти выйдя к самому костру, он услышал Бьёрна, который зло говорил:

— Зачем вы их убили, уроды?

В ответ раздался грубый смех, а в мальчишку полетели заклинания, от которых, к радости Фенрира, тот сумел увернуться. Стрелой выскочив из леса, оборотень в два прыжка оказался у костра и полоснул клыками по горлу сначала одного раненого, а затем и второго. Могучее тело слушалось идеально, но, к разочарованию Фенрира, двое других волшебников оказались лучше подготовлены, и ему лишь чудом удалось увернуться от их смертельных заклинаний. Однако высокий маг явно знал, как бороться против четвероногих хищников, и Сивый незамедлительно получил глубокую рану, вспоровшую ему живот почти до хребта.

Отрубить оборотню голову и окончательно его упокоить помешал Бьёрн, который успел поставить над ним щит, а сам в этот момент вступил в бой с лекарем. Регенерация сработала как надо, и уже через полминуты Сивый был готов продолжать бой. Зло оскалившись, он бросился на высокого волшебника, не давая отвлечься на помощь лекарю, и попытался оттянуть его подальше от мальчишки. Маг, несмотря на то что был пьян, палочкой владел превосходно. Фенрир то и дело получал пусть и несмертельные, но очень неприятные раны, не в силах добраться до врага. Жизнь покидала его вместе с кровью из ран. В какой-то момент оборотень понял, что победить или даже уйти живым у него не получится, но убегать не стал. Смерть наступит в битве, а не от старости, и это хорошо. Волшебники просто оказались сильнее.

Последней мыслью перед тем, как потерять сознание от очередного магического удара, было то, что он оказался дерьмовым проводником для малыша Бьёрна.

***

Когда Магнуссон услышал крики и смех, то вначале подумал, что на их с Фенриром поляну забрели случайные охотники на лис или маггловские туристы. Однако, подойдя поближе, он понял, что здесь происходит нечто иное.

Как только Бьёрн осознал, что творится, он выхватил палочку в надежде остановить убийство женщины, но опоздал. Высокий волшебник откинул от себя изувеченное тело и что-то гортанно проревел, глядя в небо. Не выдержав, Бьёрн закричал, а в ответ ещё один маг запустил в него «Ступефай». Увернувшись от луча заклинания, Бьёрн выхватил меч и зашагал к костру. Высокий маг захохотал, указывая на него пальцем, а второй тоже вытащил меч и с весёлым воплем бросился на Бьёрна. В несколько шагов он подлетел к Магнуссону, и тому с трудом удалось сдержать первый удар.

Магу было лет двадцать, он был старше и сильнее, однако Бьёрн частично преобразовал тело и достойно встретил удары врага. Боковым зрением он заметил мелькнувшего оборотня, который с неожиданной лёгкостью расправился с двумя волшебниками у костра, а затем попытался напасть на высокого мага. Ещё миг, и Бьёрн с трудом успевает закрыть Фенрира «Протего».

Противник Магнуссона очень хорошо владел мечом, гораздо лучше, чем он. Победить его чистым фехтованием было невозможно. Бьёрн не стал и пытаться. Как только Фенрир залечил рану и бросился на противника, Магнуссон начал помогать себе магией. Удар, «Протего», снова удар.

Они будто бы поймали особый ритм, одна ошибка в котором означала немедленную смерть. В какой-то момент Бьёрн поймал наполненный превосходством взгляд мага и ударил легилименцией по его разуму. Стало понятно, что тот изучал окклюменцию, но не ждал ментальной атаки от тринадцатилетнего подростка. Его рука с отведённым для удара мечом разжалась сама по себе, и следующее движение он произвёл пустой ладонью, думая, что держит меч. В отличие от Бьёрна. В последний момент Магнуссон развернул оружие плашмя и, вместо того чтобы разрубить, ударил противника по голове. Глаза волшебника закатились, он рухнул, потеряв сознание. Бьёрну этого показалось мало, он взмахом палочки накинул на него «Петрификус тоталус».

Повернувшись в ту сторону, где сражался Фенрир со вторым магом, он увидел, что оборотень лежит без движенья, а волшебник произносит «Смертельное заклятье». Бьёрн заорал от отчаянья и швырнул меч в волшебника, уже не надеясь спасти Сивого. Однако удача сегодня была на его стороне, и меч воткнулся в спину мага, обрывая колдовство. Тот неверяще уставился на торчащее из груди лезвие, а в следующий миг, повинуясь воле Бьёрна, меч взорвался. Через дыру в груди врага виднелись деревья и лежащий оборотень. Постояв пару секунд, тело волшебника ничком рухнуло на землю.

— Фенрир! — заорал Бьёрн и бросился к оборотню. Огромный волк лежал, уткнувшись мордой в траву, не имея сил перекинуться в человеческую форму.

Подросток подбежал к зверю и стал осторожно его осматривать. Ран было много, и Бьёрн не знал, что делать. Внезапно Сивый приоткрыл глаза и срывающимся голосом, в котором сквозила неимоверная мука, попросил:

— У меня на шее кулон с порталом домой. Активируй его на мне, малыш. В деревне шаман... может спасти. Портал на Косую аллею в сумке. Она в корнях дуба. Прости... что я... не смог... — Его голос оборвался, и Фенрир Сивый потерял сознание. Выругавшись, но надеясь, что оборотень знал, о чём говорил, Бьёрн направил палочку на шею оборотня и скомандовал: «Портус!»

А когда Фенрир исчез во вспышке портального переноса, Бьёрн побрёл обратно. Заклинание, которое копает ямы, он не знал, поэтому просто трансфигурировал себе лопату. Пользуясь силой второй формы, Магнуссон выкопал могилу, в которую столкнул тела женщин. Врагов хоронить не стал, последний живой волшебник валялся без сознания, а в голову Бьёрну пришла мысль: «Ты ведь просил жертву для ритуала? — горько спросил себя подросток. — Вот боги и послали тебе подарок, чтоб его…» Решив, что в следующий раз просьбы к высшим силам он будет формулировать предельно точно, Бьёрн всё же решился провести ритуал. От подарков нельзя отказываться, иначе высшие силы могут и наказать. Бьёрн не верил в богов и в мать-магию как в разумную силу, однако решил, что другого варианта, возможно, не представится.

Он не стал приводить мага в чувство, а направил на него палочку и произнёс:

— Легилименс!

Требовалось узнать содержимое памяти пленника. Кто эти люди вообще и зачем они убивали тех женщин.

То, что Бьёрн выяснил, распотрошив память волшебника, повергло его в шок. Оказалось, что эти воины приплыли с его настоящей родины, из Норвегии. И более того, именно отец волшебника участвовал в убийстве его родителей. В тот момент Бьёрну с трудом удалось удержать концентрацию на заклинании чтения памяти. Хотелось пустить в пленника «Авада кедавра», и Бьёрн чувствовал, что с лёгкостью это сделает. В памяти калёным железом были отпечатаны последние слова одноглазого Андеша: «Запомни! В смерти наших близких виноваты Модброки, Фриски и Эрлинги». И вот сейчас возле его ног лежит тело одного из рода смертельных врагов.

К сожалению, о причинах нападения на его семью, да и вообще о политике магических кланов Севера этот волшебник ничего не знал. Он был младшим сыном и магически был довольно слаб. «Хорошо, что второй отвлёкся на Сивого», — Бьёрн передёрнул плечами от внезапного озноба. Судя по воспоминаниям пленника, его брат был гораздо могущественней. «Надо тоже становиться сильнее, — ожесточённо скривился Магнуссон. — В следующий раз Сивого может и не быть рядом».

Стараясь не думать о том, что придётся сделать, он вновь разжёг костёр и начал ритуал. В решающий момент Бьёрн ещё раз взглянул на пленника. Вспомнил, как Нджал полчаса назад весело вспарывал животы женщинам. После чего сжал зубы и перерезал ему горло.

Кровь хлынула потоком, бессознательный волшебник задёргался, засучил ногами, а из его тела заструилась магия, вплетаясь в хоровод энергий, набирающий скорость вокруг Бьёрна. В этот момент магический источник подростка будто бы засветился изнутри, а потом рывком увеличился в несколько раз. Энергия хлынула по каналам, перестраивая их и расширяя. Ритуал подпитывал Магнуссона, не давая боли превысить пределы, которые способен выдержать человек. Хотя даже так он с трудом оставался в сознании.

Бьёрн пришёл в себя, чувствуя, как по лицу ползёт муравей. Машинально стряхнув насекомое, он поднялся на ноги. Ничего не болело, магия ощущалась гораздо полнее, чем раньше. Не заметив больше никаких изменений, Бьёрн принялся за уборку. Он магией сжёг тела врагов, а пепел выбросил в ручей. Теперь даже некроманты не смогут восстановить картину произошедшего сегодня. А через пару дней магия волшебного леса сотрёт и следы заклинаний.

К его удивлению, в сумках, оставшихся от магов, Бьёрн нашёл золото и книги. Для этого пришлось мазнуть кровью убитых по специальной пластинке на пространственном артефакте. Опасаясь, что они могут закрыться после того, как тела сгорят, Магнуссон перенёс всё к себе, решив, что потом разберётся с добычей. Почистив все следы, он нашёл артефакт переноса в Лондон.

Выскочив из портала недалеко от «Дырявого Котла», Бьёрн вошёл в магический переход и через пять минут уже был в номере. Том был занят с клиентами, поэтому он только кивнул, заметив мальчика. Войдя в комнату, Бьёрн скинул все вещи, пропахшие кровью и дымом, и полез под душ.

— С молодым хозяином всё в порядке? — в ванной комнате появился испуганный домовик. — Вещи молодого хозяина пахнут кровью!

— Не волнуйся, Типли, я жив и здоров. Просто сегодня был тяжёлый день.

— Магия молодого хозяина стала сильнее, — заметил домовик. — Хозяин Бьёрн, сэр, чувствуется, как взрослый волшебник.

— Нет, Типли, — криво улыбнулся подросток. — До настоящего мага мне ещё далеко. Пожалуйста, вытащи и рассортируй все вещи из моего чемодана. Книги Гриндевальда и то, что осталось от врагов, лучше отнести в «Гринготтс». Правда, мне кажется, что мастер Каргршрох опять будет сердиться, если я появлюсь в банке в этом году. Его душевные раны после потери десяти тысяч галеонов ещё слишком свежи. У тех магов вроде бы золота немного было в сумке, разложи его по комнате, надо будет хоть сколько-нибудь вернуть в сейф. Хочу порадовать Каргршроха.

Бьёрн продолжил мыться, а домовик поспешил исполнить приказание. Когда Магнуссон решил, что достаточно чист, он вышел в комнату и застыл на месте. Казалось, что комната стала филиалом Гринготтса. Стопки золотых монет были везде. Они подпирали потолок, в коридор к дверям было невозможно пройти. На кровати, единственно свободной от золота, лежали вещи и множество книг.

— Хозяин простит Типли? — повинился домовик. — В вашей сумке ещё много осталось, но в номере больше нет места. Если прикажете, хозяин, я ещё ванну забью.

Бьёрн оторопело смотрел на ровные столбики золота и кучи драгоценных камней. Откуда столько галеонов было у Фрисков и почему они все таскали с собой, Бьёрн не понял. Он ошарашенно перевёл взгляд на домовика

— Знаешь что, Типли? Возьми пару тысяч галеонов и отправляйся в магазин, где я купил школьный чемодан. Возьми той же фирмы, только с бо́льшим внутренним пространством и лучшей защитой. Старый был чуть больше торгового зала магазина, а новый должен вмещать ещё больше.

— Я понял, хозяин, — Типли мазнул ушами пол и мгновенно исчез.

Бьёрн вернулся в ванную комнату, опасаясь зацепить что-нибудь, и удивлённо почесал голову. «Что-то мне подсказывает, что за такую кучу золота и камней, мастер Каргршрох не только меня простит, но и усыновить захочет».

Когда домовик вернулся с другим чемоданом, Берн попросил Типли сложить всё золото в новое хранилище. После чего взял с собой портальную сумочку, вышел из «Дырявого Котла» и направился в Гринготтс. Поднявшись по ступенькам банка, он зашёл внутрь и обратился к свободному служащему:

— Здравствуйте. Передайте, пожалуйста, мастеру Каргршроху, что его ждёт Бьёрн Вильямс для срочного дела.

Гоблин окинул подростка взглядом из-под пенсне и важно кивнул. После чего достал переговорное устройство и что-то забормотал на гоббледуке. Услышав ответ, он важно кивнул и посмотрел на Бьёрна.

— Мастер Каргршрох скоро подойдёт. Подождите его на диване.

Магнуссон поблагодарил банкира и отошёл в сторону. После последней встречи с управляющим ему показалось, что ждать придётся долго, если гоблин вообще не решит спрятаться подальше от такого клиента. Истина оказалась где-то посередине. Магнуссон даже подумал немного подремать на диване, но решил, что в банке это будет излишне вызывающим.

Наконец Бьёрн заметил, что из-за одной из дверей вышел управляющий и резво поднялся ему навстречу.

— Здравствуйте, мистер Вильямс, — подозрительно поздоровался старый гоблин. — Что привело вас на этот раз? Хотите снять немного галеонов на маленькие развлечения?

Голос коротышки сочился неприкрытым сарказмом, на что Бьёрн весело улыбнулся.

— Мне бы хотелось переговорить с вами в кабинете, мастер Каргршрох, — поклонился Магнуссон. — Дело важное.

Гоблин демонстративно вздохнул, но тем не менее предложил ему следовать за собой. Когда они оказались в кабинете управляющего, гоблин осуждающе посмотрел на Бьёрна:

— Ваши деньги сейчас вращаются в очень хорошем проекте. Если вы хотите вывести ещё одну такую сумму, боюсь… Нет, я уверен, что золота в следующем году будет существенно меньше! — отрубил гоблин. — Поэтому я настоятельно рекомендую…

— Простите, мастер Каргршрох, — Бьёрн всё же прервал пламенную речь управляющего. — Я, наоборот, хочу положить немного золота в сейф.

Гоблин подавился очередной тирадой и удивлённо вылупился на Бьёрна, не веря услышанному.

— Кхм, кхм. И сколько же вы хотите поместить в сейф золота, мистер Вильямс? — скепсис старого гоблина заставил подростка улыбнуться, и он решил пошутить.

— Я тут провернул несколько финансовых операций с теми деньгами, что взял в прошлый раз. Там купил, тут продал. Ну, вы понимаете? Вот и образовалась некоторая прибыль.

Каргршрох посмотрел на Бьёрна как на неразумное дитя и наставительно произнёс:

— Лучше гоблинов никто не может работать с золотом, мистер Вильямс! Ладно, давайте поедем в хранилище, и вы убедитесь сами.

Выйдя из кабинета, они сели в тележку и покатились вглубь пещер. Правда, путешествие было слишком коротким, чтобы Бьёрн успел насладиться поездкой.

— А ниже тоже есть хранилища? — полюбопытствовал подросток.

— Конечно, — важно кивнул управляющий. — Чем древнее род магов или чем больше золота в хранилище, тем на более нижних уровнях находится сейф.

— И можно кататься на этих замечательных вагонетках, — мечтательно улыбнулся Бьёрн, на что гоблин только возмущённо фыркнул.

— Никто из волшебников не любит кататься на наших тележках. Слишком быстро, слишком страшно.

— А я бы с удовольствием, но что-то мне не верится, что вы согласитесь провести мне экскурсию по вашим подземельям, — пожал плечами Магнуссон.

Гоблин только хмыкнул и подошёл к железной двери, расположенной в ответвлении коридора. На стенах горели магические факелы. Забрав у Бьёрна золотой ключик, он вставил его в незаметное отверстие и торжественно провернул несколько раз. По двери прошла лёгкая рябь, и она приоткрылась. Гоблин пропустил Магнуссона вперёд, и тот впервые попал в собственное хранилище. Помещение оказалось немного меньше комнаты в гостинице. Возле дальней стены лежала кучка золота чуть выше метра от пола.

— Вот, мистер Вильямс, — гоблин с искренней любовью полюбовался на кучу. — Двести тысяч галеонов, несмотря на ваши безумные траты, принесли чуть больше сорока тысяч чистой прибыли!

— Это замечательно, — Бьёрн искренне похвалил труд управляющего и раскрыл сумку. — А теперь, мастер, позвольте мне показать, что я принёс. Сперва он выложил книги, купленные в «Горбин и Бэркс» в прошлом году. А потом отошёл в сторону и приказал сумочке достать для начала ещё двести тысяч монет. Золото посыпалось на пол, и Бьёрн с трудом удерживал портальный артефакт. Когда куча галеонов почти сравнялась с соседней, поток золота иссяк, и улыбающийся Магнуссон развернулся к гоблину, чтобы оценить выражение его лица и продолжить разговор. Управляющий явно был где-то не здесь, и, чтобы привлечь его внимание, Бьёрну даже пришлось несколько раз щёлкнуть пальцами.

— А? Что? — пришёл в себя коротышка. — Что вы сказали, мистер Вильямс?

— Я говорю, что у меня здесь ещё много золота, — Бьёрн легко хлопнул по портальной сумке. — Объёма моего сейфа не хватит, даже если заложить здесь всё галеонами под самый потолок.

— Ещё больше золота? — переспросил гоблин. Сейчас поведение старика напоминало Магнуссону пьяных волшебников, которых он видел в «Белой Виверне» в тот раз, когда искал Фенрира. Воспоминание об оборотне заставило сердце предательски сжаться, и Бьёрн пообещал себе, что, когда закончит с делами в банке, то непременно сходит в Лютный, чтобы узнать о Сивом от других перевёртышей.

— Скажите, мистер Вильямс, — отвлёк его от раздумий старый Каргршрох, — а сколько всего золота в вашей сумочке?

— Я не знаю, мастер, — Бьёрн растерянно пожал плечами. — Мой эльф сказал, что там примерно на полторы гостиничных комнаты, но вряд ли это что-то вам даст эта информация. Там не только галеоны, но ещё драгоценные камни и книги.

— Ну что же, — хмыкнул гоблин. — Пожалуй, небольшую экскурсию по нашим подземельям вы заслужили. Мы сейчас отправимся с вами на уровень, где находятся сейфы благороднейших и древнейших родов. Если золота в вашей сумке будет достаточно, то новое хранилище закрепится за фамилией Вильямс навсегда. Если нет, то в следующем году мы переместим золото на более подходящий уровень.

— Здорово, а что там ещё интересного есть? — обрадовался Бьёрн.

— Водопад Воров. Пролетая сквозь него, с волшебника спадает любая наведённая внешность и чары принуждения. В каждом блоке есть сторожевые драконы. Очень опасные твари, — скривился гоблин. — К ним близко лучше не подходить.

Чтобы не терять времени, они быстро вернулись к тележке, и та словно пуля помчалась вниз. В этот раз Бьёрн успел насладиться поездкой сполна. Он даже попросил гоблина прибавить ход, но оказалось, что тележка движется с постоянной скоростью. В пещерах не было темно, казалось, светился сам воздух. Водопад тоже привёл мальчика в восторг своим грандиозным видом, он не был холодным или тёплым. Казалось, что это не вода, а какой-то магический поток, потому что, проскочив стену водопада, они остались совершенно сухими. А вот драконы Бьёрна не впечатлили. Просто большие злобные динозавры, которых он видел ещё в приюте на картинках.

— Приложите руку к скале, дверь возьмёт немного вашей крови, — предупредил гоблин, когда они вышли из телеги на скальном уступе.

Бьёрн последовал его совету и даже не вздрогнул, ощутив мимолётную боль. Через мгновение монолитная скала бесшумно отошла в сторону, явив за собой большую пещеру, в центре которой лежала куча галеонов. Возле стены находились стеллажи, на одном из них уже стояли книги Гриндевальда.

— Высыпайте золото на пол, — попросил гоблин. — Магия хранилища сама оценит его количество и стоимость. А камни переместятся туда, — он кивнул на стену, возле которой стояло несколько больших сундуков.

Не став испытывать терпение управляющего, он снова раскрыл портальную сумку и приказал перенести всё золото в хранилище. В этот раз поток был ещё более мощным, а перенос длился значительно дольше. Краем глаза Бьёрн заметил, что гоблин снова впадает в состояние опьянения, глядя на золотое море, что шевелилось на полу пещеры. Наконец, когда поток прекратился, в хранилище оказалась настоящая гора галеонов.

— Двенадцать миллионов в золоте и ещё почти столько же в камнях… — благоговейно прошептал ошарашенный коротышка. — Отец глубин! Теперь я смогу вернуться в Совет.

— А что это? — с любопытством спросил Бьёрн.

— Совет старейшин состоит из тех управляющих, что ведут самые богатые хранилища, — задумчиво ответил Каргршрох. — Лет двести назад я был там. Но, увы, те времена прошли.

— Значит, снова вернётесь, — Бьёрн легкомысленно махнул рукой. — Вы на меня больше не сердитесь за те десять тысяч, что я взял на книжки?

— Я готов расстаться с вдесятеро большей суммой, если это принесёт такую же прибыль, — закашлялся гоблин, с вожделением глядя на гору галеонов. — Клянусь Маглубиетом, владыкой глубин. Некоторые волшебники тоже кое-что понимают в золоте.

Бьёрн спросил управляющего про ключ от этого сейфа. В подобных хранилищах ключ был другим. Он представлял собой невзрачное серебряное кольцо, которое становилось невидимым на руке и привязывалось кровью. Вообще, в Гринготтсе явно не обращали внимания на то, что указом Министерства кровная магия была давно запрещена.

Дорога обратно понравилась Магнуссону не меньше. Она была не менее увлекательной, чем спуск к хранилищу. На входе в общий зал Каргршрох с улыбкой и в самых любезных выражениях попрощался с мальчиком, чем откровенно шокировал сородичей.

— Пусть ваша прибыль приумножится в сотни раз, — не остался в долгу Бьёрн, уважительно поклонившись управляющему.

«В нём точно есть кровь магических существ», — скалился своей клыкастой улыбкой гоблин, возвращаясь к работе. Он гордо задирал перед сородичами нос, упиваясь своей прозорливостью, и шествовал к своему кабинету в самом лучшем настроении за последние сто лет. «Не может человеческий волшебник быть настолько удачливым, если он не гоблин в душе́, и точка!» — отбросил последние сомнения старый Каргршрох, усаживаясь в любимое кресло. Предстояло множество работы, которую просто обожал гоблин.

Глава 24 Долг платежом красен даже под светом луны

Выйдя наконец из Гринготтса, Бьёрн довольно улыбнулся. «Проблема с деньгами решена, источник вырос, а каналы буду постоянно тренировать, ― подумал он. ― Схожу, съем мороженого и надо будет поискать кого-то из оборотней. Что-то я переживаю, как там Фенрир». Он направился в кафе Фортескью, где заказал себе шоколадного пломбира. А через полчаса в аптеке «Слизень и Джиггер» накупил всевозможных лечебных средств, способных помочь даже оборотню, накинул на голову капюшон и направился в Лютный переулок.

Мрачный район лондонской бедноты, как всегда, производил гнетущее впечатление на неподготовленного человека. И то, что Бьёрн спокойно ходил по кривым улочкам Лютного, этого не отменяло. Он был готов в любой момент укрыться за щитом или атаковать. Местные бандиты это чувствовали, и на всём пути к «Белой Виверне» его никто не остановил.

Зайдя в кабак, Бьёрн подошёл к знакомому охраннику.

― Здравствуйте, сэр, ― он положил на стол пару серебряных сиклей. ― Подскажите, пожалуйста, сегодня есть кто-нибудь из родичей мистера Сивого?

Охранник мгновенно убрал монеты, задумчиво наморщил покатый лоб, а потом указал на третий уровень, где обычно проводились бои.

― За шестым столиком сидят двое. Борис Бурый и Ченнинг. Тот, что здоровый ― Борис.

Поблагодарив охранника, Бьёрн поднялся на третий уровень самого знаменитого в районе ресторана. Сейчас музыка не гремела, да и посетителей было не так много, как вечером. За указанным столиком обедали двое человек, немного звероватого вида.

― Добрый день, господа, ― поприветствовал их Магнуссон. ― Я ищу моего хорошего приятеля Фенрира Сивого. Вы не могли бы меня к нему отвести?

Старший оборотень со шрамом через всё лицо внимательно посмотрел на Бьёрна, а младший сердито скалил зубы.

― У нашего народа нет друзей среди волшебников! ― молодой оборотень гневно смотрел на Магнуссона, чем совершенно не удивил.

Фенрир рассказывал, что подобные настроения среди магиков зреют давно. Жизнь в резервациях, невозможность устроиться на работу в хорошее место и тем более в Министерство магии злили истинных оборотней, особенно молодёжь. Среди них редко рождались те, кто был способен к манипуляциям с волшебной энергией, но даже когда это происходило, никто не спешил брать такого оборотня в магические школы. Даже в самые простые, где нельзя было ничего выучить, кроме базовых заклинаний, не говоря уже о Хогвартсе.

Обычно волков с магическим даром учил шаман, готовя себе возможных преемников. Развития как такового не было. Оборотни-колдуны знали и применяли то же самое, что использовали их предки сотни лет назад, тогда как магическая наука людей не стояла на месте. Но самое печальное было в том, что магики не могли полноценно использовать волшебные палочки. Они просто не подходили им, и всё. Возможно, из-за особенностей магии, а может быть, потому, что содержали, как правило, сердцевину из самих волшебных существ.

Это тоже безмерно раздражало все магические народы. Кому приятно, что сердце, жилы или ещё какую-то часть тела твоей бабушки может использовать в качестве сердцевины своего концентратора надменный волшебник? Человек, который без палочки уже частенько и магом-то называться не сможет. Жизнь вообще несправедлива, а истинные оборотни полной мерой ощущали это во все времена.

― Тем не менее, волчонок, мне нужно увидеть Фенрира Сивого. Мы вчера расстались в очень непростой ситуации, и я немного волнуюсь за него. У меня тут полно разных лекарств из аптеки, ― Бьёрн похлопал себя по боку, где висела сумка. ― Я прошу вас отвести меня к нему, и не бесплатно, конечно.

― Пять галеонов, каждому, маг, ― нехотя рыкнул Борис. ― И ещё семь за портал. Их бармен местный делает и продаёт. Он знает, где наша деревня. По-другому в неё дороги для чужаков нет.

― Я согласен, мистер Бурый, ― пожал плечами Бьёрн. ― Если вы уже закончили обедать, мы можем сразу идти.

― Встречаемся на выходе через десять минут, ― подтверждающе кивнул оборотень, ― и не забудь купить амулет перехода.

Магнуссон подошёл к бармену насчёт портала в деревню перевёртышей и обратно.

― С вас двадцать галеонов, ― меланхолично потребовал тот.

― А мне говорили, что он стоит семь, ― удивился Бьёрн.

― Семь, только для перевёртышей, ― хмыкнул мужчина, ― и то в одну сторону. Для остальных уже десять. Да и то только под поручительство самих оборотней.

Бьёрн молча выложил золотые монеты, а бармен выдал ему кусок такой же верёвки, как и та, которую использовал Фенрир для переноса в лес Дин. Видимо, производитель этих обоих порталов и стоял сейчас перед Бьёрном.

― Ну что, ты готов? ― спросил его ожидавший возле входа Борис. ― Деньги с собой?

― Да, ― подтвердил Бьёрн, ― расплачусь в вашей деревне, как и обещал.

― А не боишься, что мы нападём, как только очутимся в лесу? ― злорадно ухмыльнулся Ченнинг.

― Значит, у меня появится повод содрать с тебя шкуру, ― безразлично ответил Бьёрн, а оборотней внезапно обдало холодом. В этот момент до обоих перевёртышей дошло, что мелкий парнишка опасен, несмотря на юный возраст. И то, что он хочет попасть в деревню оборотней, говорит не о его безумии, а, скорее, об уверенности в своих силах. Тем более рассказывать, что сам Фенрир Сивый является не просто знакомым оборотнем, а приятелем, способен совсем уж неординарный волшебник. Поэтому молодой волк решил больше не лезть к этому человеческому магу. Кто его знает, что у него в голове.

― Доставай портал, отправляемся, ― прервал паузу Борис. ― От места перехода ещё минут двадцать пешком.

Бьёрн вытащил из кармана мантии верёвку, и все трое её коснулись. Портал сработал как надо, и через несколько секунд они уже стояли на лесной поляне.

― Идём, ― сказал Бурый, и Бьёрн зашагал следом за ним. Ченнинг тут же перекинулся в звериную форму и убежал вперёд. Через двадцать минут, как и говорил оборотень со шрамом, они вышли к небольшой лесной деревне. Грубые постройки из дикого камня, заросшие мхом стены и крыши из камыша и коры — всё это напоминало дома первобытных людей, которые Бьёрн видел как-то на экскурсии в Лондоне. Только не хватало одетых в шкуру неандертальцев с каменными топорами.

— Куда теперь? — Бьёрн посмотрел на Бориса.

— Он у шамана в пристройке лежит, — ответил тот. — Пойдём, я тебя провожу. Там и рассчитаемся.

Они пошли по деревне мимо домов. Во дворах или огородах находились местные жители, которые как один останавливались и начинали пристально разглядывать Магнуссона. Молча. Это нервировало, но Бьёрн поставил себе цель и отступать от неё не собирался. Подойдя к одному из домов, Борис Бурый остановился и сказал:

— Это дом Ульфреда, нашего шамана.

Бьёрн достал галеоны и протянул оборотню.

— Спасибо. Вот ваши деньги. Передай, пожалуйста, Ченнингу его долю. Наверняка он охранял нас от зайцев и белок, пока мы шли по лесу.

Мужчина со шрамом хмыкнул, кивнул и зашагал в обратном направлении. Бьёрн отворил калитку и зашёл во двор. Виноград оплетал навес возле дома, даря прохладу и тень. Из двери сарая, стоящего во дворе, показался седой мужчина с лопатой и оторопело уставился на Магнуссона.

— Ты кто, человек? И почему сигналка не сработала? — старик задумчиво отставил лопату в сторону и нахмурился.

— Я Бьёрн Вильямс, ученик школы Хогвартс, — громко представился подросток. — Мне сказали, что у вас лечится мой знакомый оборотень. Я тут лекарства принёс с Косой аллеи. Знаю, что вашему народу их не продают. Как там себя чувствует Фенрир?

— Он умирает, — мрачно сплюнул старик, огорошив Бьёрна. — Шансов практически нет. А ты зря сюда пришёл, маг. Скоро полнолуние, а молодёжь в это время агрессивна. Как бы беды ни вышло...

Он немного помолчал, глядя на Бьёрна из-под кустистых бровей, но не увидел на лице парнишки и следа страха.

— Ладно, заходи, раз пришёл, — скривился старый оборотень.

Он подошёл к пристройке и приглашающе открыл дверь. Внутри оказалась самая настоящая больничная палата, наподобие вотчины мадам Помфри. На одной из коек лежал бледный Фенрир в человеческом облике. На его бескровном лице чётко выделялись скулы и обветренные губы, а по шее и по едва прикрытому простыней могучему телу расползались уродливые чёрные язвы.

Бьёрн сразу начал вытаскивать лекарства, а затем протянул их шаману.

— Возьмите, сэр. Может, здесь есть то, что поможет Сивому?

Ульфред не стал отказываться, взял свёрток и начал выкладывать всё на стол. После чего посмотрел на Бьёрна и отрицательно покачал головой.

— Человеческие снадобья ему не помогут. Это только отсрочит его смерть. Тот маг, с которым он сражался, проклял его неизвестной здесь магией.

— Может, в Мунго обратиться? — предложил Бьёрн. — Там наверняка знают, как избавиться от проклятий.

— А-ха-ха, — невесело рассмеялся Ульфред. — Ты откуда такой взялся, пацан? Мы оборотни. Наш народ никто не примет на лечение в вашу магическую больницу. Скорее «Аваду» пустят, чтобы не мучался.

— И что тогда делать? — растерялся Магнуссон. — Может, нанять частного целителя? Если нужны деньги, то я дам, сколько потребуется. Фенрир меня спасал, когда его ранили. Не хочу думать, что он умер из-за меня, это неправильно.

— Воины часто умирают, — равнодушно пожал плечами старик. — Сивый знал, на что шёл, когда нанимался в твою охрану.

Бьёрн зло скрипнул зубами. Мысли метались в поисках выхода, но чем можно помочь оборотню, он не понимал. В этот момент Фенрир, не открывая глаз, пробормотал:

— Прости меня, Хоуп, прости, Римус. Я так и не смог... всё исправить...

— Ну вот опять бредит, — огорчённо цокнул шаман. Потом посмотрел на Бьёрна и спросил:

— Фенрир — один из тех, кто мог бы стать шаманом. У него, как и у меня, есть магический дар. Он даже может некоторые заклинания применять. Жаль, что так вышло. К сожалению, мы не кровные родичи.

— Почему к сожалению? — тихо спросил Магнуссон, разглядывая вновь впавшего в забытье Сивого.

— Я бы мог сварить зелье, которое его вылечит, — Ульфред присел на соседнюю койку, и та сразу же заскрипела под его весом. — Но чтобы оно подействовало, нужна родная кровь и магия. А насколько я знаю, у Фенрира родных нет. Он собирался оспорить звание вожака стаи в следующем году, а для таких волков иметь семью запрещено. Вожак должен думать сразу обо всех. Стая — его семья.

В этот момент Бьёрн вспомнил вопросы Фенрира о Люпине. Да и имя, которое шептал в бреду Сивый, было таким же, что и у однокурсника.

— Возможно, у него есть родич, и он тоже маг, — протянул Бьёрн. — Я попробую уговорить его помочь Сивому!

— Тогда я дам Фенриру лекарства. Ещё несколько дней он продержится, — воодушевился шаман. — Старик вытащил из кармана волчий коготь на кожаном шнурке и протянул Бьёрну: — Держи. Это многоразовый портал. Если получится найти кровного родича Фенрира, приходите ко мне оба. Твоя помощь как мага нам тоже пригодится.

Бьёрн принял шнурок и сунул его в карман.

— Я постараюсь сегодня же решить вопрос, — кивнул Бьёрн, разворачиваясь к двери. Он на ходу вытащил верёвку портала и исчез в пространственной аномалии, едва вышел во двор.

Очутившись в подворотне возле «Белой Виверны», Бьёрн быстро добрался до лавки Совиной почты и набросал письмо с просьбой о встрече Римусу Люпину. Чтобы не тратить время в пустом ожидании, Бьёрн решил плотно поесть и зашёл в маленький ресторанчик. Людей было немного, и официантка быстро принесла заказанный обед.

Не чувствуя вкуса, Магнуссон поглощал пищу, раздумывая, что делать дальше, если Римус не согласится помочь. Ведь гриффиндорец ни разу не говорил, что он перевёртыш. Однако Бьёрн думал, что про́клятый оборотень не может быть родственником Фенрира, а значит, Римус точно его сын либо племянник. На это предположение указывало и то, что Люпин учился в Хогвартсе. Про́клятого, неспособного контролировать себя оборотня давно бы убили, сразу после первого же превращения.

В зал ресторана влетела сова и, недовольно ухнув, попыталась сбросить письмо в тарелку Магнуссона. Магнуссон, привыкший к такому поведению сов, поймал ответное послание и подкинул вверх монетку. Сова ловко подхватила её клювом и улетела прочь. Римус писал, что согласен встретиться в любой момент, и указал адрес.

— «Уэльс. Кардиф», — прочитал Бьёрн, раздумывая, как туда добраться быстрее всего. Поездами слишком долго, а где купить портал в те места, он не знал. Тяжело вздохнув, Бьёрн остановился на самом неприятном варианте. Выйдя из «Дырявого Котла», он вызвал безумную мордредову повозку.

«Ночной Рыцарь» появился через несколько секунд, вероятно, курсировал по Лондону. Двери раскрылись, и в проёме показалась довольная рожа кондуктора.

— Лучшее транспортное средство для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение, — продекламировал своё обычное приветствие кондуктор. — Мы доставим вас в любую точку мира, находящуюся на суше, молодой человек.

— Мне в Кардифф, к дому Люпинов, — буркнул Магнуссон, обречённо поднимаясь по ступеням. После первого раза путешествовать вновь на этом автобусе не хотелось категорически.

— Крепче держись за поручень, мы отправляемся, — весело оскалился кондуктор и проорал в сторону водителя: — Гони, Эрни! И пусть станет тошно всем чертям в аду!

«Ночной Рыцарь» рванул вперёд. Бьёрн, вцепившись обеими руками в поручень, видел за окном сплошную слившуюся полосу. Через несколько минут автобус остановился, и кондуктор весело объявил об остановке. Рассчитавшись, Бьёрн вывалился наружу и с тоской подумал, что ему ещё предстоит возвращаться в Лондон.

Коттедж семейства Люпин оказался на противоположной стороне улицы, и ему просто оставалось перейти дорогу и позвонить в колокольчик.

— Здравствуй, Бьёрн, — выглянул из двери Люпин. — Что такого у тебя случилось, что ты приехал? Не понимаю, чем я могу тебе помочь.

— Мой хороший знакомый попал в беду. Он ранен, — Бьёрн не стал ходить вокруг да около. — Ему нужна помощь с лечением, а я один не справлюсь.

— Но я-то чем смогу тебе помочь? — удивился Римус. — Я ведь тоже не целитель, а обычный студент, как и ты.

— Важна магия, — не стал говорить всё Магнуссон, — а ты один из сильнейших на своём потоке...

Римус чувствовал себя неважно, потому что этой ночью наступало полнолуние. Из-за этого он начал всячески отказываться от предложения слизеринца. Удивлялся, почему тот не попросил Поттера или Блэка, но потом вспомнил, что те говорили, что вряд ли смогут встретиться этим летом с кем-нибудь из школьных друзей. Однако решающим аргументом принять предложение настырного приятеля послужили деньги и время.

— Мы вернёмся до вечера, — Бьёрн с улыбкой отмахнулся от опасений Люпина. — А за твою скромную помощь я заплачу целых сто галеонов!

Вначале Римус хотел послать Вильямса подальше с его подозрительными делами, но сто галеонов были огромной суммой. Как раз такой, какую отец выделял сыну на все покупки к школе. Этих денег хватало впритык, и Римус чувствовал себя неудобно в компании богатых приятелей. А ведь с третьего курса можно было посещать Хогсмид. Как же он будет выглядеть, когда тот же Сириус или Джеймс предложат заглянуть в «Сладкое королевство» или другое такое же кафе?

— Ладно, — сдался Римус. — Только не допоздна. Я сейчас предупрежу маму, что мы пойдём гулять. Скажу, что я тебе экскурсию по нашим достопримечательностям пообещал ещё в Хогвартсе.

— Хорошо, — Бьёрн обрадованно перевёл дух. Ему нелегко дались уговоры упрямого гриффиндорца. Если не вспоминать, что от этого зависит жизнь Сивого, он бы уже давно махнул рукой.

Когда Люпин вышел, одетый для прогулки, Бьёрн протянул ему волчий коготь на верёвочке. Римус вздрогнул, увидев этот предмет, но только промямлил:

— Мы что, порталом будем туда добираться? Я думал, нам в Лондон.

— Нет, он в деревне живёт, — немного раздражённо ответил Бьёрн и скомандовал: «Портус».

Оказавшись на месте, Магнуссон первым зашёл во двор. Через мгновение из двери дома выглянул шаман.

— Здравствуйте, мистер Ульфред, — вновь поздоровался Магнуссон, а затем взглянул в глаза оборотня, и тот услышал в голове голос Бьёрна: «Мой приятель — близкий родственник Сивого, но сам об этом не знает. Он согласился помочь, но будет лучше, если вы кровь для зелья возьмёте без его ведома. Иначе, боюсь, Римус откажется». Шаман согласно прикрыл глаза и засуетился. Даже рыкающий, грубый голос оборотня стал высоким стариковским говорком.

— Хорошо, что вы пришли, ребята, я как раз собирался чайник поставить. Посидим немного, а потом и о деле можно поговорить будет. Пойдёмте в дом, милости просим...

Он приглашающе махнул рукой, и Бьёрн, а за ним и настороженный Римус зашли в дверь. Обычная деревенская обстановка, кухонный стол с потрескавшейся клеёнчатой скатертью. Печка, над которой сушились какие-то ароматные травы. Уилфред снял с огня чайник и начал наливать кипяток, после чего нащипал цветов и листьев с травяного сбора, а затем положил в чай.

— Для аромата, — пояснил он. — Лесные, сам собирал.

Бьёрн и Римус пододвинули табуретки, уселись вокруг стола и взяли по глиняной кружке.

— Как Фенрир себя чувствует, — спросил Бьёрн, размешивая ложечкой чай. — Ему хоть немного помогли мои лекарства?

— Помогли, конечно, да... — хлюпнул горячим чаем Уилфред, не выходя из образа простого деревенского старика. — Он даже пришёл в себя.

— Правда? — обрадовался Бьёрн. — С ним можно поговорить?

— Можно и поговорить, — подтвердил Уилфред.

В этот момент Римус тоже сделал глоток, и Бьёрн с трудом успел выхватить у него из руки кружку с горячим чаем. Люпин ничком завалился на стол.

— «Напиток живой смерти», — оскалился шаман и показал крошечный флакон между пальцев. — Пара капель усыпит любого. И оборотня, и человека.

— Зелье готово? Что нужно делать, — холоднокровно спросил Бьёрн.

— Пока ничего, сейчас только возьму немного крови у твоего товарища. А затем основа, кровь родича и много магии для создания зелья. Я разожгу костёр во дворе, вынесу Фенрира на улицу. А ты подожди, пока твой приятель очнётся, и выходите помогать.

— Что ему сказать? Почему он потерял сознание? — задумался Бьёрн.

— Скажи, что на травы могла быть такая реакция, — отмахнулся Уилфред. — Городской, может, и поверит.

Затем он взял маленький флакон, осторожно порезал руку Римуса и накапал немного крови.

— Наложи лечебное заклинание, маг. А то очнётся твой знакомец с раной на руке и сразу всё поймёт, — приказал старый оборотень.

— Эпискей, — не стал спорить Бьёрн, тут же приводя Люпина в порядок.

Оборотень ушёл готовить зелье, а Бьёрн устроил Римуса поудобней и стал ждать. А чтобы не скучать достал из сумки одну из книг, которые обещал Гриндевальду выучить.

Через несколько часов веки Люпина затрепетали, он открыл глаза и вскочил, опрокинув стул. Бьёрн тут же спрятал книгу и развернулся к Римусу.

— Что случилось, Вильямс? Какого Мордреда я уснул? — забегал глазами гриффиндорец.

— Не знаю, — пожал плечами Бьёрн. — Старик сказал, что у тебя какая-то реакция на его травы, но ты скоро очнёшься. Вот я и жду.

Римус нащупал на руке палочку, осмотрел себя и не нашёл ничего подозрительного.

— Вроде всё нормально, — пробормотал он. — А ты что сидишь?

— Жду, пока очнёшься, и думаю, что говорить твоим родителям. Уже стемнело, ты дома точно по ушам получишь.

— На улице ночь? — испугался Римус. — Мне срочно обратно!

— Портал сработает только через час, — равнодушно пожал плечами Бьёрн. — Прости, что сразу не сказал.

— Мордредов придурок! — завопил Люпин. — Я должен попасть домой до восхода луны! Это очень важно. Ты не понимаешь, что может случиться.

— Пойдём во двор. Старый шаман, наверно, уже приготовил всё, — предложил спокойно Бьёрн. — Нам надо будет помочь на последнем этапе приготовления зелья. Нужно просто добавить много сырой магии в котёл.

Магнуссон не очень понимал, чего так испугался Люпин. Даже если он действительно оборотень, ну, перекинется в волка, ну и что? Магнуссон много раз видел, как это делает Фенрир. Зверюга, конечно, страшная, но Бьёрн во второй форме тоже не выглядел плюшевым мишкой. Поэтому он не понимал плещущегося в глазах Люпина отчаяния.

— Ладно, пойдём, — обречённо выдохнул Римус. — Но если что, ты сразу беги.

Он так и не смог заставить себя сказать Бьёрну, что превратится в безумного зверя. Лайал настолько крепко вбил в него это, что теперь Римусу было нереально тяжело раскрыть свою тайну. А где-то в глубине души Люпин хотел видеть испуг и неуверенность в глазах всегда спокойного Вильямса. Его слегка раздражало то, что слизеринец умел продавливать свои идеи. Не ждал одобрения от профессоров и сверстников, а методично следовал какой-то неизвестной Римусу цели.

Если бы не сто галеонов, которые посулил Бьёрн, ничто бы не заставило Люпина ввязаться в эту авантюру. И это тоже его подбешивало. Хитрый слизеринец мог найти подход к любому. Не зря говорят, что даже профессор Флитвик занимался с ним отдельно от остального курса, наверняка делясь какими-то особыми заклинаниями. Сумел хитрый змей как-то втереться в доверие к полугоблину. «Это не зависть, — мысленно говорил себе Римус. — Я просто не люблю таких самоуверенных людей». Он пообещал себе, что в следующий раз ни за что не поведётся на уговоры слизеринца. Повторив это про себя несколько раз, он вслед за Бьёрном вышел из дома во двор.

Там уже давно горел огонь под котлом, в котором бурлило зелье золотистого цвета. Вокруг костра расхаживал Уилфред и периодически помешивал зелье то в одну, то в другую сторону. Рядом на куче шкур лежал Фенрир Сивый. Его глаза были открыты, он внимательно следил за шаманом, не замечая подростков. Уилфред поймал взгляд Бьёрна и мысленно сообщил, что всё готово, а потом нараспев произнёс:

— По моей команде направляйте свою магию в котёл, ребята.

Бьёрн кивнул и подошёл поближе. Фенрир скосил на него удивлённые глаза и с трудом произнёс:

— Я не думал, что когда-нибудь ещё раз тебя увижу, мелкий. Это ты Уилфреда подговорил попытаться меня спасти? Даже я знаю, что у вас ничего не получится без особого компонента.

— Я всё достал, — лаконично обронил Бьёрн, заставив Сивого побледнеть ещё больше. — Он здесь со мной.

Оборотень, преодолевая слабость, приподнялся на локтях и заозирался по сторонам. А потом заметил стоя́щего позади Римуса, недовольно разглядывающего деревенский двор, и обессиленно откинулся на шкурах.

— Как ты догадался? — прошептал он одними губами, глядя на Магнуссона.

— Я очень хотел, чтобы ты выжил, — отправил ему мысленное сообщение Бьёрн. — А бросать своего человека не в моих правилах.

— Так это человека, — криво ухмыльнулся Фенрир. — А я — оборотень, если ты забыл. — И в этот момент произошло сразу несколько событий.

Шаман гортанно выкрикнул и приглашающе взмахнул рукой. Бьёрн тут же поднял палочку и направил в котёл поток магии. Люпин, замешкавшись, последовал его примеру, а ещё через пару минут среди туч показалась луна…

Римус заорал и свалился на землю, обхватив голову руками. Фенрир обратился в белого волка, и чёрные язвы на его теле стали ещё шире. Шаман превратился лишь частично, спокойно продолжая помешивать зелье.

— Беги, Вильямс! — из последних сил выплюнул Римус, корчась в судорогах, и окончательно превратился в волка.

Однако в тот момент, когда он ощутил себя на четырёх лапах, то понял, что способен контролировать зверя. Сейчас это был всё тот же застенчивый и неконфликтный Римус Люпин, а не ужасное чудовище, которым он всегда становился в полнолуние. А Вильямс даже не повёл глазами в его сторону, полностью сосредоточась на магической поддержке шамана. Сейчас ему приходилось работать за двоих. К немалому раздражению Люпина, он вообще никак не отреагировал на то, что вокруг него сейчас были одни оборотни. Эка невидаль, магические существа класса опасности ХХХХХ. Люпин даже клацнул зубами от возмущения.

Шаман взмахом руки показал, что помощь Бьёрна больше не нужна. Золотистое зелье будто бы впитало магию и теперь было цвета лунного серебра. Над поверхностью вспыхивали искорки, а края котла начали покрываться инеем. Шаман с натугой приподнял его и вылил всё зелье на лежащего Фенрира. Жидкость, казалось, на секунду зависла в воздухе, сверкая серебряной волной, а потом рухнула вниз и впиталась в тело волка.

Свет луны отразился в глазах Сивого, а чёрные язвы стали пропадать с его тела. Уже через минуту огромный белый волк поднялся на ноги, задрал морду к луне и протяжно завыл. Словно вторя его вою, со всех сторон раздались похожие звуки, и Бьёрн увидел, как вдалеке за огородами собирается стая волков. Фенрир рыкнул на Римуса и побежал в поле. Люпин, влекомый могучим инстинктом подчинения вожаку, затрусил следом. В его душе поднималась буря самых разных эмоций. От изумления, что он так легко подчинился незнакомому оборотню, до смутного узнавания и принятия. Так ребёнок, лёжа у маминой груди, первый раз видит отца и понимает шестым чувством, что это он, тот, кто подарил ему жизнь.

В какой-то момент Люпин смог победить это ощущение и помчался в лес. Ему хотелось уйти подальше и забиться в любую нору. Несмотря на разум в волчьем обличье, он ненавидел его и хотел быть только человеком. Так воспитал его Лайал. Приёмный отец крепко вбил в голову мальчику, что оборотень — это зло. А Римус не хотел быть злым. Сзади взвыла стая и, казалось, бросилась вслед за ним. А впереди всех бежал Фенрир Сивый.

Однако в лесу волки разбежались в разные стороны по своим делам, и только Фенрир проследовал дальше по следу Римуса. Он чувствовал, где находится его сын. Сивый выскочил к озеру, освещённому полной луной, а в промоине под крутым берегом забился в какую-то щель Римус и скалил оттуда клыки. Фенрир одним прыжком подскочил ближе, на ходу обращаясь в человека.

— И чего ты там спрятался, мальчик? — по-доброму усмехнулся Сивый. — Вылазь оттуда и перекидывайся в человека. Необязательно всё время быть в волчьей шкуре, особенно если тебе в ней не нравится.

Молодой волк напрягся, пытаясь вернуть человеческий вид, но у него ничего не вышло.

— Не надо тужиться, будто ты на толчке сидишь, — засмеялся Фенрир. — Просто пожелай. Это естественная способность истинных оборотней.

Римус тут же превратился в человека, больно стукнулся головой и злобно зашипел.

— Ай! Я же не истинный оборотень, а про́клятый. Меня в детстве покусали, отец и мама рассказывали.

Он почесал голову в месте удара и настороженно уставился на Фенрира, который сразу отошёл в сторону, чтобы его не пугать. Сивый был у воды, и Римусу показалось, что он стоит на краю светящейся лестницы, которая идёт до самой луны.

— Я твой отец, — не глядя на него, проговорил Фенрир. — А ты полукровка. А значит, если будешь жить со стаей, то сможешь без проблем себя контролировать во время полнолуния.

— Жить с твоей стаей — значит отказаться от мечты вырасти настоящим волшебником! — выпалил сердито Люпин. — А я собираюсь им стать. Если отец узнает, что я ему неродной, он точно убьёт меня и мать.

— Хочешь, я разберусь с ним? — недобро оскалился Сивый.

— Нет, — испугался Люпин. — Лайал устроил меня в школу и как-то договорился с директором Дамблдором. Если он умрёт, я не знаю, станет ли директор выполнять прежние договорённости. Вдруг он меня вышвырнет из Хогвартса в тот же день?

— Я и сам могу тебя научить нужным заклинаниям, — рыкнул Фенрир.

— Ты знаешь трансфигурацию, ЗОТИ, чары, гербологию? Сдавал в своё время СОВ и ЖАБА? — удивился Римус. — Ты что тоже учился в Хогвартсе?

— Нет, — рассмеялся Фенрир. — Оборотню туда не попасть. Ни истинному, ни тем более про́клятому. Ты — удивительное исключение из правил. Я хорошо знаю пару десятков чар, которые могут пригодиться. Травы, зелья немного. Мне хватает. Другие оборотни и этого не умеют. Вот побуду лет тридцать вожаком стаи, а потом стану шаманом. Дар есть, и опыт нужный появится. И тебе тоже советую так поступить. Ты хоть и полукровка, но мой родной сын. Стая тебя примет со временем. А если будешь оборачиваться вдали от нас, от родного леса, твой внутренний зверь не найдёт лунной дороги к разуму. Тобой будут управлять звериные инстинкты, как у про́клятых оборотней. В таком состоянии можно сотворить что угодно. Такой оборотень — просто безумный зверь с вечной жаждой крови.

— У меня есть надёжное убежище в школе, — покачал головой Люпин. — Во время полнолуния меня прячет там наша медведьма. Ночь мучений, но зато потом я свободен целый месяц.

— Как знаешь, — вздохнул Фенрир. — Ты парень большой, не мне тебе указывать. Но если вдруг понадобится помощь, можешь обратиться к любому из нас. — Он тяжело вздохнул и с грустью посмотрел на луну. — Ладно, пойдём в деревню, там Вильямс, наверно, уже заждался. Расскажешь, как там твоя мама, с ней всё хорошо?

— С мамой всё нормально, кажется... А Вильямс — мордредов слизеринец! Если бы я знал, куда он меня тащит, в жизни бы не согласился! — запальчиво выпалил Римус, но потом осёкся, глядя на грустную усмешку Фенрира. — Извини...

— Да. Я бы тогда умер... — сутулился Сивый. — Так что зря ты на него так. Я, наоборот, считаю, что он меня спас. Я-то с ним за деньги пошёл на дело. Как проводник и охранник.

В этот момент Люпину стало стыдно перед этим в сущности незнакомым человеком. Ведь он тоже пошёл с Вильямсом исключительно ради ста галеонов. «Хотя, если бы я знал, что здесь мой биологический отец умирает, — подумал про себя Люпин, — я бы обязательно постарался ему помочь, несмотря на то, что он оборотень». Однако в глубине души Римус понимал, что всё это — просто самооправдания. И расскажи ему Вильямс, что они будут лечить оборотня, пусть тот даже и имел отношение к его появлению на свет, далеко не факт, что он бы на это согласился. Однако любому живому существу свойственно оправдывать свои поступки. Любые, даже самые неприглядные.

Они неторопливо пошли вдоль озера, направляясь к далёкой деревне, и через полчаса вернулись туда, откуда всё началось. Бьёрн и шаман что-то обсуждали и даже ругались. К удивлению Римуса, его школьный приятель обладал откуда-то некоторыми познаниями в шаманизме.

— А я говорю, что небесный покровитель оборотней — это луна! — срывался на рык Уилфред. — Мы все чувствуем с ней связь, и она помогает нам перевоплощаться в волков.

— У вас просто более сложная структура ауры, чем у людей. В первой форме одна часть активна, во второй — другая. Вы всё время наполовину в астрале находитесь. А полная луна лишь существенно облегчает превращение, — не соглашался слизеринец. — Поверьте, Уилфред, ваши познания о магии во многом устарели!

— Поучи меня шаманизму, мелочь! — фыркнул шаман. — Я был «Говорящим с духами» ещё в ту пору, когда тебя даже на свете не было.

— А я и не про свой опыт рассказываю, — отвечал Бьёрн. — Книги об этом говорят. Написанные мастерами.

В этот момент они, наконец, заметили Фенрира и Римуса, которые с любопытством и насмешкой следили за их перепалкой.

— Сивый, забирай своего мелкого приятеля и валите уже отсюда, — Уилфред раздражённо махнул рукой и захлопнул за собой дверь дома. — Молодёжь совсем авторитетов не признаёт! — было слышно, как бурчал старый оборотень, перекладывая какие-то предметы. — Что они там понимают в своём Хогвартсе!

Бьёрн первым вышел на улицу, Фенрир с Римусом последовали его примеру и неспешно зашагали рядом. Несмотря на полную луну, висевшую у них над головой, Римусу совершенно не хотелось превращаться в зверя. Он спокойно мог себя контролировать.

— Если вы перенесётесь сейчас обратно в Кардифф, — Фенрир внимательно посмотрел на Бьёрна, — Римус тут же превратится в безумного монстра и на кого-нибудь нападёт.

— Почему? — возмутился Люпин. — Я сейчас прекрасно себя могу контролировать.

— Я же тебе говорил, глупый щенок, — фыркнул Сивый. — Ты полукровка. Превращаться по своему желанию можешь, только когда стая рядом. Стоит тебе вернуться порталом в Уэльс или куда-то ещё, связь станет слишком слабой.

— Я же тогда на тебя и наброшусь, — Римус тут же посмотрел на Бьёрна. — Дома отец, наверное, всех на уши поднял. Сегодня же полнолуние.

— А в чём проблема? — удивился Бьёрн. — Я тебя сейчас вырублю и свяжу. А потом переправлю домой. Твоим скажу, что ты начал превращаться, и мне понадобилось тебя обезвредить. Но объясню, что я раньше знал про твою природу, поэтому и не испугался.

— Отец будет в бешенстве, — побледнел Люпин. — Он-то думает, что обо мне знает только директор Дамблдор и мадам Помфри.

— Как раз будет повод ему рассказать, что о твоей «пушистой проблеме» друзья уже в курсе. Между прочим, поэтому мы и собираемся стать анимагами, — Бьёрн ехидно ухмыльнулся. — Ой, да не трясись ты так. Ну получишь по ушам, но ведь и выгода-то немалая?

Люпин немного покраснел, впрочем, почти незаметно в свете луны, а Фенрир искоса взглянул на Бьёрна, но ничего говорить не стал. Он-то видел уже не раз, как Вильямс превращается в медведя.

Возле дома Фенрира они попрощались, отказавшись зайти на чай. Впрочем, Сивый и не настаивал, только попросил Бьёрна отдать Римусу волчий коготь на кожаном шнурке.

— Теперь, сын, ты в любой момент можешь сюда вернуться, — пояснил Фенрир Люпину. — А с тобой, Вильямс, мы свяжемся обычным способом, когда будет нужда в моих услугах. И спасибо тебе за помощь... и за сына, — гораздо тише добавил он.

Бьёрн только кивнул, принимая благодарность, наложил на Римуса «Петрификус Тоталус» и «Инкарцеро». Поднял левитацией бессознательного и связанного подростка, притянул его к себе и крепко схватил.

— До свиданья, мистер Сивый, — сказал Бьёрн, исчезая в портале вместе с Люпином. Фенрир тяжело вздохнул и побрёл открывать дом. Пустой и тёмный...

Появившись в Кардиффе напротив коттеджа, в котором жил Римус, Бьёрн тут же столкнулся взглядом с Лайлом Люпином, который сразу наставил на него палочку.

— Эмм, мистер Люпин. Ваш сын здесь, — он рукой осторожно указал вниз, где незаметное в темноте лежало тело связанного Римуса.

— «Люмос Максима!» — рявкнул Лайал, и улица осветилась ярким огоньком. Увидев бессознательного сына в человеческой форме, он незаметно перевёл дух.

— Что с ним случилось и почему Римус связан? — Лайал строго посмотрел на Бьёрна. — Жена сказала, что вы собирались прогуляться по городу и вернуться гораздо раньше темноты. А сейчас почти полночь!

— Мы немного забыли о времени, — виновато посмотрел на него Бьёрн, — а потом Римус начал превращаться в оборотня. Мне пришлось его вырубить и связать для надёжности.

— Оборотня?! — побледнел Лайал. — Ты узнал нашу тайну, мальчишка!

Он снова наставил палочку на Бьёрна, и рука его дрожала.

— Успокойтесь, мистер Люпин, и уберите, пожалуйста, палочку, — умиротворяющим тоном попросил Магнуссон. — О тайне Римуса знают все его друзья, я в том числе. Мы даже анимагами решили стать, чтобы ему помочь немного.

— Знают все его друзья?.. — ошалело повторил Лайал и замер с открытым ртом. Тщательно скрываемую тайну его семьи, которая мгновенно станет крахом его карьеры, услышь о ней посторонний, знает целая толпа неизвестных подростков? Он-то рассчитывал подтереть память стоя́щему напротив мальчишке, а, оказывается, всё бесполезно. Наверняка они уже растрепали об этом всему Хогвартсу.

— Мерлин всемогущий! — прошептал Лайал, с ужасом глядя на улыбающегося Бьёрна. — Мне конец.

— Что вы, сэр, — хитро улыбнулся Магнуссон. — Римус — наш друг, нам совсем не хочется, чтобы его выгнали из школы. А это непременно случилось бы, узнай кто-то ещё о его тайне. Вы не ругайте, пожалуйста, Римуса. Это я виноват, что мы так задержались. Я впервые здесь. А тут так много интересного, вот и не рассчитал время на обратный путь.

— Ладно, — с некоторым облегчением кивнул Лайал, — я его ругать не буду, а с матерью пусть он сам разбирается.

— Спасибо, сэр. Спокойной вам ночи, — вежливо поклонился Магнуссон.

Лайал только кивнул. Затем подхватил левитацией тело Римуса и ушёл в дом. Как будет добираться назад этот наглый мальчишка, в котором он сразу почувствовал слизеринца, его не интересовало, и приглашать его на ночь Лайал не собирался.

Бьёрн дождался, когда за старшим Люпином закроется дверь, и немедленно вызвал «Ночной Рыцарь», в который раз пожалев, что не умеет аппарировать. «Может, теперь, когда моя магия подросла, можно будет попросить кого-нибудь со мной позаниматься?» В этот момент, прерывая его размышления, рядом остановился ненавистный автобус. Выслушав приветствие кондуктора, он назвал адрес «Дырявого Котла», отдал полагающуюся плату и снова изо всех сил вцепился в поручень.

Поездка прошла не лучше, чем обычно. Вывалившись на улице Лондона возле дверей в паб, Бьёрн только вяло кивнул в ответ на насмешливое пожелание кондуктора путешествовать чаще. Он собирался хорошо выспаться. Через два дня отправляться в Хогвартс, а Бьёрн ещё ничего не закупил к школе.

Глава 25 Третий курс и успехи в анимагии

Хогвартс-экспресс отошёл от вокзала, оставив позади провожающих родственников. Пригороды Лондона промелькнули за окнами, и Джеймс Поттер с друзьями вернулись к беседе.

Сириус Блэк весело оглядел друзей и заговорщицки прошептал:

— Вы не поверите, парни, но я стал дядей!

— Что? — удивлённо выдохнул Джеймс. — У кого-то из старших сестёр родился ребёнок?

— Да, у Андромеды, — важно кивнул Сириус. — А отец втайне от матери купил им коттедж.

— Да, я слышал, что тётя Вальбурга выжгла Андромеду с семейного гобелена, — задумчиво пробормотал Джеймс. — Зачем же так грубо обрывать все связи с магией рода?

Сириус безразлично пожал плечами.

— Не знаю, Джейми. Отец и мать вообще не ладят последние годы. Матушка загоняется с нашим воспитанием, а отец всё время в делах. Мы его и не видим совсем. Устроил мне летом знатную головомойку за книгу по анимагии, — он весело посмотрел на друзей. — Чё, я зря страдал? Признавайтесь честно, у вас получилось сделать зелье?

Вместо ответа Питер и Джеймс вытащили из кармана по флакону.

— Здорово! — обрадовался Сириус и достал такой же. — Я тоже готов. Как приедем в Хогвартс, продолжим ритуал.

Он повернулся к бледному Люпину, который читал книгу и почти не участвовал в разговоре.

— Короче, Римус. Как только мы освоим анимагию, то сможем быть с тобой в полнолуние. Оборотни на анимагов не напада́ют, представляешь?

— Наверное, им кажется, что они невкусные. Например, вонючие или кислые, — захихикал Петтигрю. — Как такого сожрать? Даже просто куснуть стрёмно!

— Ага, Пит. Вот окажется, что твоя форма дикий кабан? — ухмыльнулся Сириус. — Люпин не слопает, так мы тебя на Йоль в жертву Фрейру принесём.

— Никакой я не кабан, — побледнел Питер. — Не надо меня в жертву. Я вообще-то хочу быть птичкой. Фениксом, например, как фамильяр у Дамблдора.

— Не выйдет, — улыбнулся Джеймс. — Анимаги не могут принимать форму магического существа. Только обычное животное.

— Так вы решили научиться анимагии, чтобы помочь мне? — удивлённо отложил книгу Люпин. — Вы шутите? Это же очень опасно! Некоторые даже умирают.

— Ну, решили, что станем анимагами, — легкомысленно пожал плечами Сириус. — Зато ты не будешь переживать, что случайно нас заразишь или убьёшь. Мы же видим, что тебя это напрягает, — он дружелюбно похлопал Римуса по плечу, а остальные ребята согласно кивнули.

— Спасибо, друзья, — голос Люпина дрогнул. — Я ценю вашу поддержку.

В этот момент дверь в купе распахнулась, и внутрь заглянул Бьёрн.

— Привет третьекурсникам славного факультета могучих львов! А я к вам не с пустыми руками, — он вытащил из сумочки продолговатую коробку и торжественно поставил её на стол. — Принимай, Сириус.

Блэк дёрнул за упаковочные верёвки, коробка вздрогнула и тут же превратилась в большую сковороду, на которой шкварчали свиные колбаски. По купе тут же распространился соблазнительный запах жареного мяса.

— Ничего себе! — воскликнули гриффиндорцы, а Бьёрн уже доставал трёхлитровую флягу сливочного пива.

— Ура! — глядя на стол, завопил Питер. — Вильямс, ты наш спаситель!

Он тут же схватил горячую колбаску, сунул её в рот и начал решительно пережёвывать.

— Ты как себя чувствуешь, Римус? — Бьёрн серьёзно посмотрел на Люпина. — Всё в порядке?

Тот кивнул и отвёл взгляд.

Что произошло в тот вечер, Римус вспоминать не хотел и тем более обсуждать это при всех. Узнать, что твой отец — оборотень, а ты не про́клятый, а полукровка, было неожиданно. Но по большому счёту эта информация ничего не меняла. Жить в лесу Люпин не собирался, как и становиться очередным шаманом или вожаком. Он хотел быть волшебником и жить среди людей. А то, что раз в месяц приходится терять себя, превращаясь в безумное чудовище — так что ж поделать? Тем более друзья, кажется, нашли способ обезопаситься.

Бьёрн разлил сливочное пиво по наколдованным кружкам, нацепил на трансфигурированную вилку угощение и торжественно провозгласил:

— Хочу поднять этот бокал за предстоящую игру в квиддич. Пусть победит сильнейший факультет. А сильнейший факультет… — это Слизерин! — закончил Бьёрн под сдавленный кашель подавившихся гриффиндорцев.

— Вильямс! — завопили все четверо. — Нельзя так шутить. Так красиво начал, а потом словно всё сливочное пиво в «Блевательное зелье» превратилось. Вот увидишь, в квиддич Гриффиндор никогда не проиграет, пока Джеймс на позиции ловца.

— А я бы поспорил, — злорадно ухмыльнулся Бьёрн. — У нас в этом году новый ловец, твой брат, — он ткнул пальцем в Сириуса. — А Рег летает очень хорошо.

— Это да, — помрачнел Блэк. — Прости, Джеймс, но лёгкой победы над змеями в этом году не будет. Мелкий и правда здорово летает.

— Ничего, так даже интереснее будет. А то в последней игре они, как сонные мухи: жужжанья много, а полёта мало, — захохотал Поттер. — Предлагаю сходить поискать Эванс и Маккинон. Мне не хватало их нежных голосков.

— Писклявых, ты хотел сказать? — усмехнулся Блэк. — Пойдём, друг, ради тебя я готов даже с Эванс общаться.

Нацепив на вилки ещё по колбаске, они подхватили свои кружки и отправились на поиски приключений.

***

Зайдя в Большой зал в толпе студентов, Бьёрн поздоровался со всеми, кого не видел в поезде, и сел за стол Слизерина. Хогвартс, как всегда, первого сентября был готов встречать новых учеников. Конечно, за прошедшее время волнение старожилов значительно уменьшилось, но многие студенты всё равно вспоминали себя на месте первокурсников. А ну как Распределяющая шляпа отправила бы их на другой факультет? Как бы тогда сложились те или иные компании друзей?

Строгая Минерва Макгонагалл вывела из боковой двери небольшую группу детей. Остановившись около преподавательского стола, профессор достала список и пригласила первого кандидата занять место на табурете:

— Долорес Амбридж, — произнесла декан Львов сухим, хорошо поставленным голосом.

Пухлая девочка неловко взобралась на табурет и с волнением натянула шляпу на голову. Та не стала долго думать, открыла рот и громко произнесла:

— Слизерин!

Стол зелёного факультета немедленно взорвался аплодисментами. Бьёрн с улыбкой смотрел, как пухлая девочка подошла к краю стола и уселась на свободное место. На табурет в этот момент взобрался мальчик по имени Мартин Булстроуд, который тоже распределился на Слизерин.

— Отличное начало, — улыбнулся староста курса Джеймс Гринграсс. — Может, мы хоть сейчас наберём больше всех первокурсников?

В этот момент Макгонагалл уже называла следующего кандидата:

— Оливия Грин!

Распределяющая Шляпа оказалась на голове девочки в больших очках и заёрзала, устраиваясь поудобнее. А через несколько секунд открыла рот и важно провозгласила:

— Когтевран!

— Альберт Ранкорн, — Минерва вызвала по списку следующего кандидата, а шляпа, едва очутилась на голове мальчишки, тут же отправила его на Гриффиндор.

Слова Гринграсса стали пророческими. На Пуффендуй и Когтевран попало в этом году всего по два человека. На Слизерин распределили ещё троих детей. Следующими юными слизеринцами оказались Алекто и Амикус Кэрроу. Брат и сестра, похожие как две капли воды. А последним за стол зелёных с серебром попал старающийся держаться высокомерно серьёзный светловолосый мальчик — Ричард Паркинсон. Его круглая симпатичная мордашка смотрелась настолько комично в попытке выглядеть взрослее, что это заставило улыбнуться даже преподавателей.

— А теперь пусть начнётся пир! — после длинной пространной речи о дружбе и взаимовыручке громко сообщил Дамблдор. На столах стала появляться еда, а по воздуху поплыли соблазнительные запахи. Ученики бодро зашумели, накладывая себе на тарелки всевозможные угощения.

— Ну наконец-то, — довольно пробурчал Гойл, отрывая от жареной курицы почти половину. — Меньше болтовни, больше еды! — он с наслаждением втянул запах жареного мяса и впился зубами в ножку.

— Согласен, друг, — не отставал от него Крэбб, подтягивая к себе блюдо с жареным осетром. — Любит старик Дамблдор поболтать на распределении, — мощный слизеринец побрызгал лимоном на рыбу и принялся насыщаться.

— Зато и еда на праздничном пиру, не в пример обычной, — улыбнулась Нарцисса, — а немного старческого брюзжания несложно и потерпеть. Приятного аппетита, леди и джентльмены.

Слизеринцы ответили ей тем же и наконец принялись за еду. В отличие от остальных, за столом зелёного факультета всё было строго и чопорно. Дети, привыкшие к муштре дома, в Хогвартсе тоже продолжали соблюдать манеры. Только Северус Снейп вяло ковырял вилкой какой-то паштет и мысленно явно был где-то далеко.

Этим летом он снова не виделся с Лили. Дома происходили постоянные скандалы. Вечно пьяный отец бил мать, а иногда под горячую руку попадал и сам Северус. Поэтому он старался появляться дома только тогда, когда Тобиас спал или был на работе. Мать вообще с каждым годом выглядела всё более старой и истощённой, а Северус не знал, что с этим сделать. На предложение уйти от Тобиаса и переехать жить в магический мир мать только грустно качала головой.

Всё лето Северус мотался от дома на Косую аллею и продавал в аптеку Малпеппера по дешёвке различные зелья, которые варила мать, а иногда и он сам. Скучать было некогда, но из-за такого графика Северус не мог найти времени, чтобы пообщаться с Лили. Хотя самому подростку очень хотелось встретиться с ней. В супермаркете он как-то увидел Петунью, но девочка скорчила такую неприступную физиономию, что Северус только кивнул в знак приветствия, но подходить к ней не стал.

«В этом году снова начнётся война с гриффиндорскими придурками, — мрачно думал Северус, ковыряясь в тарелке. — Создать бы такое зелье, чтобы действовало только на этих уродов». Его мысли переключились на зельеварение, и Снейп даже пожалел, что не имел блокнота для записей. В голове появлялись идеи, примерные рецепты, которые следовало записать, чтобы позже хорошо обдумать.

В этом году мать насобирала ему на учёбу сто галеонов. Девяносто ушло на покупку всего к школе, а десять осталось. И главное, мама подписала Северусу разрешение на походы в Хогсмид, поэтому он чувствовал себя почти богатым. По крайней мере, ощущение, что можно будет угостить Лили пирожными в «Сладком Королевстве», приятно грело душу.

На следующий день первым сдвоенным уроком была трансфигурация, и Минерва Макгонагалл сразу взяла с места в карьер, вываливая на студентов очередные способы превращений из неживого в живое. Следующим уроком была арифмантика, которую выбрали почти все слизеринцы и всего один мальчик и две девочки из Гриффиндора. Сейчас Лили Эванс, Марлин Маккинон и Римус Люпин шли впереди остальной группы студентов, стараясь не обращать внимания на насмешливый шёпот за спиной.

Поднявшись на второй этаж по лестнице, они наконец-то добрались до нужного места. Открыв дверь в кабинет, гриффиндорцы заняли первую парту, слизеринцы тоже стали рассаживаться по аудитории. Как только прозвучал сигнал начала урока, из незаметной двери в соседнее помещение вышла моложавая черноволосая женщина в красной мантии и такого же цвета остроконечной шляпе.

— Здравствуйте, молодые люди, — поприветствовала всех она. — Меня зовут профессор Септима Вектор. Я веду арифмантику с третьего до пятого курса включительно, а для самых успешных студентов с шестого можно будет посещать мои уроки для углублённого изучения этого предмета.

Она перевела дух и внимательно оглядела собравшихся подростков.

— Если среди вас есть магглорожденные дети, то, возможно, сейчас вы подумали, что этот предмет повторяет маггловскую математику, — улыбнулась Вектор. — Спешу вас разочаровать. Здесь, в волшебном мире, молодые люди, всё намного сложнее. Арифмантика изучает не только различные математические действия, формулы и интегралы. Она объясняет магические значения цифр у разных народов и их комбинации. Наука, оперирующая цифрами, востребована во всех современных областях магии. Будете ли вы заниматься торговлей, пойдёте ли в ученики к артефакторам, зельеварам, трансфигураторам — арифмантика нужна везде, — отрезала профессор. Даже в ныне запрещённой ритуалистике и прочих непопулярных в обществе видах магии большое значение уделяется определённым разделам арифмантики. Можно сказать, что без уверенных знаний этого предмета вы никогда не сможете считаться действительно образованными магами.

Заметив заинтересованные взгляды учеников, Септима Вектор удовлетворённо улыбнулась: «Если такой настрой сохранится у них до конца года, пожалуй, я снова поверю в человечество», — подумала она.

Бьёрну арифмантика понравилась, несмотря на предельную сложность нового предмета. Здесь, как обычно, помогла окклюменция. Натренированное умение запоминать нескончаемые тексты пригодилось уже на первом занятии. Требовалось запомнить магическое значение каждой цифры от нуля до девяти, а также смысл их более чем трёх с половиной миллионов комбинаций. Конечно, на этом курсе предполагалось выучить лишь мизерную часть всего объёма, но Бьёрн решил следовать своему темпу, а не тому, которое задаёт Министерство магии в стандартах обучения арифмантики.

— Я думала, у меня голова лопнет, — пожаловалась Марлин Маккинон, поправляя на плече сумочку.

— Я тоже в шоке, — грустно промямлила Лили Эванс. — Думала, дурочка, что это продвинутая арифметика.

Остальные студенты тоже выглядели пришибленными. Во многих головах звучал вопрос: «А стоило ли связываться с этим предметом?»

Вернувшись на обед в Большой зал, Бьёрн с ребятами присоединился к остальным за столом Слизерина. Видя их кислые лица, старшекурсники весело заухмылялись.

— Смотрите, — засмеялся Рабастан, — кто-то познакомился с профессором Вектор.

Джеймс Гринграсс по-дружески пихнул в плечо мрачного Мальсибера и скосил взгляд на Лестрейнджа.

— Держитесь, мелкие, всё наладится, — улыбка Гринграсса стала шире. — Я прекрасно помню одного парнишку на третьем курсе, который выглядел не лучше, чем вы сейчас.

— Но мы же справились, староста? — широко улыбнулся Лестрейндж.

— И у ребят всё получится, — хмыкнул Гринграсс. — Мы поможем, если придётся.

— По опыту прошлых лет, — Нарцисса тоже весело посмотрела на понурых третьекурсников, — к пятому курсу на арифмантике остаются только когтевранцы, которые хотят устроиться в Отдел Тайн. Ну, или потомственные артефакторы, но у нас таких не было.

Эмма Венити, которая с этого года стала капитаном сборной Слизерина по квиддичу, поставила стакан с соком на стол и важно произнесла:

— Достаточно выучить значения цифр от одного до девяти и парочку самых распространённых комбинаций с ними. А остальное пусть разные умники изучают. Мне, чтобы летать на метле, совсем необязательно досконально знать, как она устроена.

Крэбб с Гойлом, бессменные загонщики команды, подняли в честь вдохновляющей речи капитана стаканы с соком.

Воспрявшие духом третьекурсники понемногу начали оттаивать и включаться в беседу. У Бьёрна после обеда были ещё Руны, но туда он отправится в одиночестве. Остальные слизеринцы решили не заморачиваться этой магией. Слишком она была архаична и соседствовала с такой тонкой наукой, как Прорицание. А кто-кто, но слизеринцы точно знали, что без явного таланта в Прорицании делать нечего. Однако Бьёрн из тех книг, что уже успел изучить по совету Гриндевальда, прекрасно знал, что рунология отнюдь не ограничивается гаданием.

Чтобы добраться до кабинета Рун, Магнуссону пришлось подняться на седьмой этаж. В небольшом помещении было всего шесть парт, книжный шкаф возле широкого окна и кафедра преподавателя. Внутри никого из учеников не было, а профессор стояла и смотрела в окно.

— Здравствуйте, мадам, — поздоровался Бьёрн и присел за одну из парт.

— Добрый день, юноша, — повернулась на голос черноволосая женщина в простой тёмной мантии. — А я думала, в этом году снова никто не выберет мой предмет в качестве факультатива.

— Я вполне признаю́ всю важность рунологии, — улыбнулся Бьёрн.

— Да? — скептически посмотрела на него женщина. — И что же в ней важного, юноша? Если вы мне сейчас начнёте говорить о предсказании судьбы с помощью Старшего Футарка, то я отвечу, что вы неверно выбрали дополнительный предмет.

— Меня больше интересует создание защитных артефактов, и не только, — Бьёрн серьёзно посмотрел на профессора. — Рунология позволяет сделать это не хуже, чем чистая артефакторика. А быстро узнать, будет ли завтра дождь, выбросив рунные камушки, будет не менее полезным.

— Ну что ж, — немного приободрилась женщина, — тогда давайте начнём урок.

Она подошла к кафедре и взмахом палочки захлопнула дверь.

— Итак. Меня зовут Батшатаим Бабблинг. Я уже тридцать лет веду этот предмет, но, к моему сожалению, он совсем не пользуется популярностью в Хогвартсе, как и любая другая древняя магия. А зря. Каждый раздел волшебного искусства хорош именно в своей области и может существенно экономить силы волшебника. Если вы уже читали книги по рунам, то, возможно, слышали об истории создания этой ветви магического искусства?

Бьёрн согласно кивнул на её слова, и профессор рунологии продолжила рассказывать:

— Великий волшебник Севера Один Одинсон изобрёл рунный алфавит, который записал на деревянных дощечках своей кровью. Наиболее сильные знаки он назвал Старшим Футарком, а те, что послабей, — Младшим Футарком. В итоге Одинсон получил невероятное по своей универсальности оружие. Гальдрастав — невероятная по своей сложности конструкция из рун, запитанных магией и нанесённых на стены крепости, могла годами выдерживать гоблинские атаки. Вы же уже проходили на истории восстания магических народов?

— Да, — Бьёрн согласно кивнул. — И могу сказать, что профессор Бинс очень много времени уделял именно этим историческим событиям.

— Так вот, — продолжила Бабблинг, — для тех магов, кто владел рунологией, не было большой сложностью построить неприступную защиту. А если учесть, что гадание на рунах может даже слабому волшебнику возможность узнать ближайшее будущее, то рунология становится просто важнейшим разделом магии для выживания нашего вида. К моему огорчению, сейчас, в гораздо более цивилизованные, чем раньше, времена, особой потребности в рунах нет. Взмахнул палочкой, наколдовал «Протего Тоталус», и щит готов. Да, он не выдержит сильной атаки, но зато создаётся легко и быстро.

Было видно, что профессор Бабблинг очень волнуется за судьбу предмета, которому посвятила всю свою жизнь.

На этом уроке она рассказала много полезного. Старший Футарк состоял из двадцати четырёх рун. Все они делились на три эттира по восемь символов в каждом. Бьёрну требовалось выучить значение всех. В течение года Батшатаим пообещала рассказать, как составлять простейшие защитные цепочки. Она долго рассказывала, насколько полезны руны для волшебника, а главное, приводила примеры:

— Вот смотрите, юноша! Нашил волшебник несколько рун на подкладку мантии, — горячилась профессор, — и вот! Ему уже не страшны слабые сглазы и проклятья. Вроде бы мелочь, но позволит не отвлекаться лишний раз на защиту. Правда, многие предпочитают покупать готовые изделия, — потом добавляла она.

Профессор Бабблинг осталась довольна прошедшим занятием больше самого Бьёрна. Единственный в этом потоке ученик уверенно рассказал ей все значения символов Старшего Футарка. Немного подумав, Бабблинг выписала ему пропуск в Запретную секцию библиотеки и выдала список книг, которые следует прочитать до йольских каникул.

— Только, пожалуйста, не пытайтесь брать книги по Тёмной магии, — она строго посмотрела на Бьёрна. — Во-первых, это сразу станет известно библиотекарю и директору Дамблдору. На всех опасных манускриптах настроены специальные заклинания. А во-вторых, в таком случае вы лишитесь возможности изучать нужные материалы по рунам.

Бьёрн согласно кивнул и пообещал, что будет смотреть только то, что относится к рунологии.

— Ну что ж, юноша, — казалось, профессор даже помолодела, настолько она светло улыбалась, довольная новым студентом. — Я жду вас на следующем занятии в пятницу после обеда. Всего хорошего.

— До свидания, профессор, — поклонился Бьёрн и вышел из кабинета. На сегодня ещё предстояло несколько часов занятий с мечом.

***

На следующий день первым уроком был уход за магическими существами. Он проводился на опушке Запретного леса сразу для двух факультетов. Одно то, что занятия будут проходить вне учебных классов, уже настраивало большинство студентов на весёлый лад. Профессором УЗМС оказался Сильванус Кеттлберн. Это был немолодой человек, наполовину состоящий из магических протезов, что, однако, не мешало ему весьма активно передвигаться.

— Пожалуй, работа магозоолога ещё более опасна, чем аврора, — пробормотал Сириус Блэк.

— И она мне уже не нравится, — передёрнулся Джеймс, глядя на то, как Кеттлберн размахивает протезом руки, весело рассказывая о своём предмете.

Уроки у Слизерина и Гриффиндора в который раз проходили вместе. Ученики обоих факультетов стояли перед профессором, однако не смешивались между собой.

— А сейчас я покажу вам гиппогрифа, — радостно вещал неугомонный профессор. — Жаль, конечно, что только издали. На них можно замечательно кататься. Он подвёл детей к небольшому загону, в котором на привязи находилось указанное волшебное существо. Голова орла, передние лапы зверя с острыми загнутыми когтями тоже напоминали птичьи. А задняя часть туловища животного была такой же, как у лошади. Судя по могучим крыльям, сложенным на крупе, гиппогриф был способен даже летать.

— Он очень любит церемонии и ненавидит неуважительное отношение. Если гиппогриф заметит такое поведение с вашей стороны, то непременно нападёт, — профессор важно воздел протез руки. — Поэтому при встрече с ними в дикой природе начинаем кланяться и отступать. В таком случае животные вас не тронут.

Возвращаясь после урока в замок, Джеймс вполголоса спросил Бьёрна, использовал ли он информацию, как стать анимагом.

— Нет пока, у меня летом не было возможности, — покачал головой Магнуссон. — Надеюсь, в Хогвартсе всё получится. А вы уже готовы к финальному этапу?

— Конечно, — улыбнулся Поттер. — У всех троих зелье получилось как надо. Хорошо, что летом грозы бывают часто и нам не пришлось долго ждать. Заклинание «Анимагус» тоже выучить успели. Будем пробовать превращение на этих выходных. Говорят, что первый раз перевоплощаться страшно, а потом уже легко.

— Эх, жалко, я не увижу ваши облики в ближайшее время, — вздохнул Бьёрн.

— Как сможем самостоятельно выбираться в Запретный лес, там и увидишь, — хмыкнул идущий рядом Блэк. — Если, конечно, мы все трое не станем кошками, как Макгонагалл. Будем гулять в компании декана и кошки Филча, вот будет умора!

— Зато тогда она мне трансфигурацию зачтёт на «Превосходно», — мечтательно закатил глаза Петтигрю. — А то всё время придирается, кошка драная, достала уже.

— Ага! — заржал Сириус. — Жди. Увидит тебя и в обморок грохнется. Ты будешь самым толстым и противным котом, что она знала.

Вся компания грохнула. Ребята представили, как Макгонагалл с мрявом удирает от толстого кота Питера. За весёлой болтовнёй третьекурсники успели добраться до замка, где каждый отправился по своим факультетам.

***

На следующий день Лили Эванс и Марлин Маккинон зашли в библиотеку и огляделись по сторонам, словно разыскивали кого-то. Заметив за одним из столиков Снейпа, они подошли и уселись рядом.

— Северус, — поправила причёску Лили. — Ты уже написал это ужасное эссе, которое задал на завтра профессор Слизнорт? Поможешь нам с Марлин разобраться?

— По «Уменьшающему зелью»? — спросил Северус. — Так там нет ничего сложного. Главное — правильно нарезать маргаритки, вовремя добавить одну крысиную селезёнку и две капли пиявочного сока.

— Да-да, — прервала его Маккинон. — Вот про это всё и покажи, как ты написал эссе. Крысиная селезёнка, брр! Кому может быть интересно в этом копаться?

— Спокойно, Марлин, — улыбнулась подруге Лили. — Северус нам поможет. Уверена, Слизнорт ещё будет восхищаться нашими талантами в зельях!

Она просящими глазами посмотрела на Снейпа:

— Ты ведь не оставишь меня в беде, Сев?

Тот с готовностью пододвинул к девочкам свои записи и принялся рассказывать. Марлин иногда отпускала язвительные комментарии, но Северус на неё почти не реагировал, полностью увлечённый Лили. Через два часа, когда эссе были дописаны, девушки заторопились на ужин, а Снейп остался продолжать изучение книг.

— Слушай, как ты можешь общаться с этим?.. — передёрнулась Марлин. — Он вызывает во мне чувство брезгливости, что ли. Эти его волосы, словно смазанные чем-то жирным. Жуть!

— Мы соседи, — пожала плечами Лили. — Я почти не обращаю внимание на его внешность. К тому же, как ты заметила, он очень хорошо разбирается в зельях.

— А на тебя смотрит, словно книзл на молочко? — рассмеялась Маккинон. — Да по нему видно, что он готов ради тебя спрыгнуть с Астрономической башни!

— Я не давала ему повода привязываться ко мне настолько сильно, — задрала нос Лили. — Мало ли что там надумают себе мальчишки. На тебя вон тоже постоянно пялится Трэверс. Он, конечно, мальчик симпатичный, будущий лорд, но слизеринец, а значит, помешан на чистокровных традициях.

— Родители не согласятся на обручение с Трэверсом, — сморщилась Марлин, — ты права. Он из партии тех, кто выступает против Дамблдора. Да и рано нам ещё думать о помолвках!

— Ну, его подарки — это не мешает тебе принимать, — хихикнула Лили.

— Если Уильяму нравится мне дарить красивые вещи, почему я должна от них отказываться? — кокетливо улыбнулась Марлин. — Он милый и симпатичный, хоть и слизеринец. Да и вообще, хватит болтать о пустяках, давай лучше через этот переход сократим дорогу к Большому залу.

Девочки немедленно свернули в боковой коридор, а через несколько минут уже заходил в большие двухстворчатые двери, откуда доносился гомон учеников и запах еды.

***

В этот момент за столом преподавателей Дамблдор отставил в сторону чашечку с чаем и невербально наложил чары приватности и отвлечения внимания.

— Что скажете про обстановку в школе, уважаемые коллеги? — Альбус с отеческой улыбкой посмотрел на остальных профессоров. Он не любил проводить собрания преподавателей у себя в кабинете. Они казались Альбусу слишком официальными, слишком напряжёнными. Гораздо легче было понять, чем живёт школа, за обеденным столом. А то, что коллеги не расскажут вслух, поведает пассивная легилименция. С полным животом и в благодушном настроении от собеседников можно получить гораздо больше полезной информации, чем на обычном собрании в учительской.

— Ваши студенты, Минерва! — Слизнорт с возмущением посмотрел на Макгонагалл. — Они постоянно издеваются над учеником с моего факультета. Это не делает чести Гриффиндору!

— Ну что ты, Гораций, — тепло улыбнулся Дамблдор, а пытавшаяся что-то ответить Макгонагалл тут же замолчала. — Мальчики просто шутят. Они же дети, которым свойственно играть и веселиться.

— Когда эти шутки не переходят некую грань, — не согласился Слизнорт. — Тем более что с каждым годом их развлечения становятся всё жёстче!

— Но ведь твой подопечный тоже не образец добродетели! — возмутилась наконец Макгонагалл. — Поттер с друзьями даже чаще попадает в Больничное крыло, чем Снейп.

— Он один, а их четверо, Минерва, — рассердился Слизнорт. — Ты считаешь, это честный расклад? Истинно гриффиндорский, как я полагаю?

— Давайте не будем ссориться, коллеги, — Дамблдор слегка придавил всех магией, отчего профессора поёжились. — Минерва скажет своим ученикам, чтобы вели себя хорошо, если не хотят попасть на отработки к Аргусу, а Гораций предупредит мистера Снейпа, что месть не доведёт его до добра.

Слизнорт скривился, но согласно кивнул, а Макгонагалл пробормотала:

— Я думаю, что это мистер Петтигрю плохо влияет на ребят. Он на редкость бесталанный ученик.

— Филиус, — обратился к полугоблину Дамблдор, — а вас я вынужден попросить прикрыть на время дуэльный клуб.

— Но почему? — чуть не подпрыгнул на стуле маленький профессор.

— Дело в том, — грустно улыбнулся Альбус, — что практически все члены дуэльного клуба — это слизеринцы. Я бы не хотел, чтобы мы своими руками растили будущее пополнение армии Волдеморта. А ведь родители так или иначе, но будут вовлекать своих детей в дела «Пожирателей смерти». Все остальные собрания студентов, направленные на самостоятельную боевую подготовку, тоже должны быть прекращены. Если вы в курсе, про что-то такое, предупредите всех студентов, пожалуйста, что в случае нарушения виновники будут безжалостно исключены из Хогвартса, — серьёзно закончил Дамблдор.

— Хорошо, — понурился Флитвик. — Я надеюсь, что когда-нибудь смогу возобновить работу клуба. Детям нужна отдушина от занятий.

— Вы знаете, — Альбус пригладил бороду и лукаво прищурился, — недавно я встретил в Министерстве магии саму Селестину Уорлок. Эта великолепная певица и приятная во всех отношениях женщина предложила мне организовать в Хогвартсе… хор лягушек! Да, вы не ослышались, друзья мои, — Дамблдор с улыбкой оглядел ошарашенные лица профессоров. — Мы мало уделяем внимания этой стороне развития наших учеников. Искусство — это прекрасно! А ведь кто-нибудь из детей может найти себя в нём. Поэтому уже после Хеллоуина мы организуем в Хогвартсе клубную деятельность, которая будет включать в себя уроки игры на арфе, флейте, клавесине, барабанах. Ну и, конечно, сам хор. А чтобы детям было весело, каждому участнику нового клуба будет необходимо завести себе питомца-лягушку и научить её петь!

Сложно было передать выражение лиц профессоров. Но сильнее всего выпучил глаза Флитвик. Сейчас он сам был похож на лягушку, которую надули воздухом. Казалось, маленький полугоблин лопнет от возмущения.

— Простите, директор. Это какая-то шутка? — голос Флитвика дрогнул. — Вместо дуэльного клуба предложить детям учиться петь с лягушками?

— А я был уверен, что вам будет интересно, друг мой, — Дамблдор благодушно сверкнул очками и, не меняя добродушного тона, спросил:

— Хотя, может, я ошибаюсь, и вы решили уйти от нас на пенсию? А ведь именно так может случиться, если вы откажетесь.

— Нет, директор, — тяжело вздохнул Флитвик. — Я не собираюсь покидать Хогвартс. По крайней мере сейчас. Пожалуй, в вашем любезном предложении действительно есть какая-то изюминка. Так что я соглашусь.

— Вот и славно, — просиял Дамблдор. — А сейчас вынужден откланяться, коллеги. Меня ждут дела.

Он поднялся с кресла, попутно снимая защиту от прослушивания, улыбнулся всем профессорам и быстрым шагом вышел в специальную дверь для преподавателей, которая находилась в стене за обеденным столом.

— Умеет Альбус удивлять, — ошарашенно пробормотал Филч, сочувствующе глядя на Флитвика. Маленький полугоблин одним глотком допил сок из стакана и молча встал из-за стола.

***

Абраксас Малфой вышел в атриум Министерства магии после окончившегося заседания Визенгамота. Лёгкая высокомерная улыбка играла на породистом лице платинового блондина. Сегодня в окончательной редакции был принят закон, запрещающий применять волшебство несовершеннолетним вне школы. Контроль возложили на Министерство. С одной стороны, закон касался всех детей, но на практике контролировать его выполнение чистокровными детьми было почти невозможно. Магия мэноров, да и в целом магического мира, не давала точно определить, взрослый или ребёнок применял заклинание, если, конечно, не брать в расчёт проверку палочек. Однако у большинства детей из древних родов есть концентраторы, на которых не стоят следилки. Да и вообще глупо иметь всего одну палочку, если есть возможность купить запасную.

— Лорд Малфой, — кто-то пробасил сбоку, заставив Абраксаса посмотреть в ту сторону. Возле колонны стоял мощный пожилой мужчина в богатой одежде с золотой цепью на шее.

— Лорд Альвис Фриск? — удивился платиновый блондин. — Не думал, что встречу вас в Англии. Вы же очень редко появляетесь где-то, кроме вашей заснеженной родины. Что привело вас в старушку Англию?

Они отошли в сторону от снующих туда-сюда волшебников и стали возле стены. Фриск наложил на них мощные противоподслушивающие чары и серьёзно посмотрел на Абраксаса.

— Послушайте, лорд Малфой. Мои дети, которых я послал на помощь в вашей благородной борьбе с грязнокровками, куда-то пропали. Раньше Анлеифр каждый месяц присылал мне весточку. Но все сроки давно прошли, а от них нет вестей. Моё отеческое сердце волнуется, вы же меня понимаете?

Малфой, внимательно слушающий собеседника, кивнул:

— Честно говоря, лорд Фриск, я был уверен, что они отправились в Норвегию сразу после той операции.

— Что за операция? — пробасил норвежец.

— Хм, — замялся Абраксас. — А давайте перенесём разговор в более удобное место, например, ко мне домой? Не хотелось бы, чтобы нас кто-то подслушал.

Фриск согласился, и уже через полчаса оба волшебника разместились в кабинете Малфой-мэнора.

— Так вот, — Малфой побарабанил пальцами по столу, — я считал, что молодые люди сорвали слишком большой куш, чтобы продолжать опасную жизнь наёмника.

— Что вы имеете в виду, лорд Малфой? — удивился Фриск.

— Дело в том, что их первым заданием была зачистка мэнора одного из наших политических врагов. Лорд Герберт, если вы слышали о таких.

— Неудачник, у которого четыре девки и ни одного пацана, чтобы продолжить род? — понятливо хмыкнул Фриск.

— Совершенно верно, — согласно кивнул Абраксас. — Так вот. Герберты были очень богаты. Причём бо́льшую часть своего состояния, они, скорее всего, хранили в мэноре. Вашим отпрыскам удалось разрушить защиту поместья и разграбить его. Также пропали дочки Герберта. По словам гоблинов, род прервался, а сейф закрыт до тех пор, пока не обнаружится кто-то с кровью Гербертов.

— Это возможно, — недобро усмехнулся Фриск. — Парни они горячие. Не всегда могут остановиться в общении с женщинами.

— Это личное дело каждого, — равнодушно пожал плечами Малфой. — Поэтому, когда ваши близкие не вернулись из Коулфорда в Бристоль, где они арендовали гостиницу, я подумал, что добыча оказалась достаточно велика, чтобы ваши ребята решили не продолжать сотрудничество. Как говорят у нас в Лютном переулке, волшебники с низкой социальной ответственностью: «Хапнули куш и свалили».

— Но, тем не менее, мои дети не вернулись, — задумчиво вздохнул Фриск, понимая правоту Малфоя. Если добыча была столь велика, как утверждает блондин, детки могли сейчас быть где угодно, растрачивая неожиданно доставшееся богатство на развлечения и баб.

— Дело об убийстве Гербертов очень резонансное, — Малфой серьёзно посмотрел на норвежца. — ДМП и Аврорат роют землю. Им удалось проследить аппарационное перемещение возможных преступников до леса Дин. Сразу хочу сказать, что так и было задумано. Магический лес стирает следы применения магии очень быстро, и даже если бы погоня шла по пятам, отследить каждый прыжок было бы практически невозможно. После леса они должны были вернуться в Бристоль. А не могли остальные ваши люди устроить драку во время дележа сокровищ? Увидели горы золота и понеслось?

— Даже если так, — покачал головой Фриск. — Анлеифр, сильнейший в отряде маг, а Нджал — лучший мечник. Они бы вдвоём могли покрошить в капусту всех остальных.

— Это если они не были ранены при захвате мэнора, — возразил Абраксас. — Вы же не знаете, что там на самом деле произошло.

— У нас говорят: «Умная сова в болоте не живёт», — тяжело поднялся с кресла Фриск. — Я сомневаюсь, что они просто отправились веселиться с добычей куда-то в Европу. Здесь что-то нечисто. Спасибо за информацию, лорд Малфой. Если что-то ещё узнаете, пришлите сообщение. А я попробую их поискать в других странах. Помнится, Анлеифр говорил, что мечтает побывать в общине вейл в Париже. Если они и вправду обезумели от гор золота, то искать их следует там.

— Конечно, лорд, — Абраксас проводил Фриска до аппарационной площадки. — Надеюсь, что ваши поиски увенчаются успехом. Как отец, я вас прекрасно понимаю.

Всю осень Альвис Фриск искал детей по всем континентам, но в какой-то момент осознал бесплодность своих попыток. Родственники пропавших воинов и телохранителей тоже оставались в неведении. Даже если кто-то из них на самом деле убил его детей из-за золота, никто из оставшихся в Норвегии родственников об этом не знал. Да и сомневался Альвис, что такое вообще возможно. Клятву сюзерену сложно обойти. Пусть за гору золота кто-то и выберет судьбу «предателя крови», но информация об этом давно где-нибудь да всплыла. По крайней мере, предполагаемый убийца уже бы попытался вывезти с территории клана Волка свою жену и детей. Однако этого не произошло.

***

Рыжебородый Харальд Модброк оторвал кусок от зажатого в руке окорока. Крепкие челюсти захлопнулись, как волчий капкан. Прожевав мясо, лорд поднял бокал с пивом и осушил его в один глоток.

— Ещё неси! — рявкнул он, и кабатчик лично выскочил из-за стойки, чтобы обслужить важного гостя. В этот момент входная дверь распахнулась, и в кабак зашёл Альвис Фриск. Он подошёл к столу и грузно упал на соседнее кресло.

— Здравствуй, Харальд. А я тебя ищу.

— А что меня искать? — оскалился глава фракции Волка. — Это не я пропал на целый месяц и уже забыл, когда появлялся на тинге.

— У меня были на это причины, старый друг, — скривился Фриск. — Я считаю, что мои мальчики убиты…

— Что случилось? — Модброк сразу стал серьёзным. — Они же были далеко не слабаками. Кому парни могли проиграть?

— Мне не удалось это выяснить, — скрипнул зубами Фриск. — Всё обрывается в Англии. Там их видели в последний раз.

— Ты отправлял их на службу местному тёмному лорду?

— Не на службу, — покачал головой Фриск, — просто свободный найм. Я хотел, чтобы ребята почувствовали себя взрослыми. Телохранителей приставил каждому и воинов хороших дал. Думал, схлестнутся с врагами в паре заварушек. Крестьян там каких-нибудь погоняют для устрашения, ну, ты понимаешь.

— Ага, — осклабился Модброк. — Настоящего воина делает пролитая кровь, тут я с тобой согласен.

Отхлебнув пива, Фриск прожевал закинутые в рот орешки и продолжил рассказывать:

— Они пропали на первом же деле. Причём мэнор местного аристократишки выгребли подчистую, а потом просто исчезли. Британские авроры тоже не смогли ничего обнаружить. Следы ведут в королевский волшебный лес в Глостершире, а дальше — пустота. Я жопой об потолок бился, надеясь что-то выяснить. Всю Европу изъездил, старался обнаружить их следы, но всё бесполезно…

— Я понимаю твоё возмущение и ярость, Альвис, — Модброк одним глотком осушил пиво. — Ты же знаешь, что я собираю всё доступное самородное золото, чтобы выяснить, куда спрятали последнего Магнуссона. Пока он жив, Медведей нам не сломить. Они сплотились вокруг идеи, что наследник однажды вернётся и поведёт их за собой. Если мы вытащим из сумки его голову на Тинге, это будет означать, что с Медведями покончено. Да и остальным будет намёк. Именно нам суждено править Севером, слышишь? — яростно взревел Модброк. — Король умер. Да здравствует новый! И он будет из клана Волка, иначе я утоплю в крови весь Север.

Его голубые глаза загорелись, а рыжая борода грозно встопорщилась. Казалось, от магии Модброка, начали потрескивать бутылки за спиной испуганного хозяина трактира.

— Ещё пива мне и моему другу, — гаркнул Модброк, и кабатчик суетливо дёрнул кран на бочке. Дождавшись, когда пиво поставили на стол, Фриск посмотрел в глаза другу и пробасил:

— Что ты предлагаешь, Харальд?

— Я думаю, — отхлебнул из кружки Модброк, — если ты поучаствуешь в сборе золота наравне со мной, то будешь иметь полное право задать пифии вопрос и о своих детях. Пусть это их не вернёт, но ты точно будешь знать имена убийц и сможешь отомстить.

— «Кровавый орёл» каждому из проклятых тварей! — вспыхнул Фриск. — Я хочу видеть, как вывернут из их спин рёбра и насадят на них лёгкие. И чтобы целители поддерживали в них жизнь при этом!

— Хо-хо, ты знаешь толк в старых традициях, мой друг! — поднял кружку с пивом Модброк. — Однако, когда месть свершится, тебе стоит подумать о новой женщине. Род не должен прерваться.

— За месть и власть Волков над Севером, — оскалился Фриск и поднял кружку в ответном жесте.

— За власть! — прорычал Модброк.

Глава 26 Школьные будни

Очередной урок Чар закончился весело. Студенты увлечённо изучали «Карпе Ретрактум» — заклинание, позволяющее притягивать к себе цель или же самому притянуться к ней. А сейчас все ученики весело обсуждали, как Поттер притянул к себе школьную сумку Снейпа, а из неё по пути вываливались учебники, свитки пергамента, перья и чернильница. Причём чернила пролились на Петтигрю, а перья украсили его голову, как венок римского императора. Питер, поднявшись на ноги в испачканной мантии, возмущался и кричал, словно древний оратор с трибун. Правда, кричал он почему-то… на Снейпа! Ругался за то, что слизеринец не закрыл чернильницу на защёлку. Имущество Северусу вернули, Питера почистили магией, а с Гриффиндора сняли двадцать баллов.

— Мистер Вильямс, останьтесь, пожалуйста, — попросил Флитвик, когда Бьёрн в числе прочих студентов собрался покинуть аудиторию.

— Что-то случилось, сэр? — Слизеринец присел за первую парту напротив преподавателя.

— Как ваши успехи в деле освоения чар, мистер Вильямс? — поинтересовался полугоблин.

— Я готов сдать СОВ хоть сейчас и даже почти выучил все заклинания за седьмой курс, — отрапортовал Магнуссон. — Правда, мне кажется, вы про другое хотите поговорить?

— Возможно, так проявляются ваши таланты в ментальной магии, — рассеянно пробормотал Филиус, — вы совершенно правы. Кхм...

Видя, что Флитвик не знает, с чего начать, Бьёрн не стал его торопить. Было заметно, что тема предстоящего разговора не сильно нравится маленькому профессору, однако он, тем не менее, полон решимости.

— Ладно, — Флитвик сосредоточился и взмахом палочки наложил на класс каскад противоподслушивающих заклинаний. — Не хочу, чтобы кто-то узнал содержание нашего разговора, — пояснил он.

Бьёрн немного напрягся, потому что таким серьёзным он видел всегда улыбчивого профессора первый раз. Флитвик в задумчивости пожевал губами и внезапно спросил:

— Вы знаете, Бьёрн, кто такие на самом деле грязнокровки?

— Эмм, — замялся Магнуссон. — Так на нашем факультете называют магглорождённых и иногда полукровок. Если это ребёнок от волшебника и маггла, слово «грязнокровка» имеет ругательное значение, его применяют, когда хотят оскорбить кого-нибудь.

— Всё верно, — кивнул полугоблин задумчиво. — А ведь какую-то тысячу лет назад этим словом называли совершенно других людей. — Остро блеснули глаза маленького профессора. — Людей, в которых ярко проявлялось наследие предков. Нечеловеческих предков, хочу заметить, мистер Вильямс.

Флитвик рассказал Бьёрну, что по подтверждённым историческим данным отношения между людьми и прочими магическими народностями никогда не были слишком дружелюбными. Проще говоря, люди воевали со всеми. А так как количество людей было на порядок больше остальных народностей, то со временем именно люди заняли лидирующие позиции в нашем мире.

Тысячу лет назад четверо Великих магов на развалинах пиктского святилища создали школу для волшебников, в которой стали обучать всех детей по римской системе. А через какое-то время возник вопрос: что делать с теми, кто являлся полукровкой магических рас?

Салазар Слизерин выступал за то, что Хогвартс — это школа только для людей. Чистокровность — это отсутствие в крови у ученика примесей нечеловеческих народов. Только чистокровные люди должны иметь возможность постигать магическое искусство. Зачем плодить себе конкурентов? Пусть магики сами изучают то, что им доступно, а не пытаются перенимать людское чародейство. И до поры до времени с этой идеей были согласны все остальные основатели. Стычки с магическими существами были нередки, а полукровок убивали и те и другие.

Однако потом случилось то, что поставило крест на сотрудничестве Великих магов, а Слизерин был вынужден покинуть Хогвартс. Слишком многие волшебники вступали в браки с эльфами, вейлами, перевёртышами и прочими магическими существами. Поэтому через какое-то время большое количество детей союзников, вассалов и слуг трёх Великих магов не смогло бы поступить в Хогвартс. Ведь кровь в этих детях была не совсем человеческой. Людям это позволило получить новые возможности и повысить магический потенциал.

Слизерин утверждал, что таким образом волшебники потеряют чисто человеческую магию и со временем будут всё дальше и дальше отдаляться от обычных людей. Однако лорд Гриффиндор, леди Когтевран и леди Пуффендуй выступали за то, что кровь магических существ со временем полностью растворится в человеческой, оставив только отголоски способностей, свойственных тем или иным волшебным народам. Так что «грязная кровь», как с ненавистью и презрением называл это явление Слизерин, — не повод отказывать детям в обучении.

В то же время трое оставшихся основателей школы магии решили подстраховаться. Поэтому дети из первого поколения полукровок могли поступать в Хогвартс только по прямому разрешению действующего директора. Пригласительные письма таким детям не приходили. В «Книге Адмиттанс», спрятанной в пыльной комнатке на самом верху маленькой башни, отражались списки всех юных волшебников. Полукровки регистрировались в ней изумрудными чернилами, а не чёрными, как все остальные дети. Это позволяло директорам сразу распознать ребёнка с большим магическим потенциалом. Были также известны редкие случаи, когда маги частично раскрывали наследие крови. Таких волшебников называли анимагами.

— Знаете, почему в Англии так мало анимагов? — побарабанил по столу Флитвик.

Бьёрн покачал головой, пытаясь уложить новую информацию.

— Всё потому, что анимагическое превращение — это, по сути, ритуал пробуждения наследия. Как вы, возможно, слышали: феи, альвы и некоторые другие магические существа были способны принимать форму зверей и птиц. Так что человек, пробуждая ту или иную анимаформу, взывает тем самым к частичке волшебной крови. И если она ещё не полностью растворилась в человеческой, то магия предков отзовётся и вспыхнет, делая из волшебника анимага.

— А если крови магических существ в человеке нет или она слишком слаба?.. — Бьёрн в раздумьи почесал затылок. — Тогда ритуал не получится?

— Верно, — Флитвик по-прежнему серьёзно и внимательно наблюдал за Бьёрном. — Если кровь магического предка в человеке почти растворилась, то ритуал не сработает. Волшебник просто не станет анимагом. К моему сожалению, в этом скрыта и страшная опасность! Если крови волшебных существ в человеке нет, то он умрёт. Из-за этого самостоятельное изучение анимагии запрещено Министерством. Это слишком опасно для некоторых волшебников. Здесь требуется полноценное исследование крови в лечебнице Святого Мунго. Но об этом тут же станет известно в Министерстве, а значит, такого мага поставят на учёт. Подобный контроль далеко не каждому по нраву.

— Но зачем вы мне всё это решили рассказать, профессор? — Бьёрн без улыбки смотрел на Флитвика. — Вы думаете, я буду изучать анимагию в Хогвартсе и решили меня предостеречь?

— Нет, мистер Вильямс, — полугоблин покачал головой, искренне улыбнувшись. — Я чувствую в вас уже раскрытое наследие. Помните наш разговор в прошлом году? Я спросил, из-за чего ваши силы возросли. Вы анимаг или вообще такой же, как я, полукровка. Я чувствую, ваша кровь полна магии, нечеловеческой магии. Думаю, поэтому сила источника у вас превышает уровень, свойственный волшебникам такого возраста. Ничего не появляется из ниоткуда. Всегда есть причина для каждого изменения.

— Отсюда и особое отношение ко мне, профессор? — Бьёрн испытующе посмотрел на полугоблина. — Я и не знал, что думать. Не понимал, зачем вам со мной возиться? Наши индивидуальные занятия чарами гораздо лучше, чем то, что вы даёте на уроках.

— Совершенно верно, — не стал отрицать Флитвик. — Я почувствовал в вас большой потенциал. А будучи наполовину волшебным существом, вы не станете проходить мимо того, что малые народы ущемляются и уничтожаются.

— Может, поэтому с гоблинами и оборотнями я легко нахожу общий язык, — пробормотал Бьёрн.

— Думаю, да. Пробуждённая кровь служит опознавательным сигналом «свой-чужой», — улыбнулся Флитвик. — В том числе и из-за этого даже про́клятые оборотни никогда не напада́ют на анимагов всерьёз. По крайней мере, пока анимаг не пытается убить оборотня или отобрать у него добычу.

И тут Бьёрн понял, что ритуал Блэков не имеет смысла проводить. Если его наследие раскрыто, и он уже может превращаться в медведя, причём не только полностью, как анимаг, но и частично, как истинный оборотень. А значит, ничего нового ритуал не даст. «Ну и хорошо, — подумал Бьёрн, — а то таскаться целый месяц с противным на вкус листом мандрагоры не очень-то и хотелось. Скажу ребятам, что моя анимагическая форма — медведь, но обо всех особенностях превращения говорить не буду. Мало ли как дальше жизнь повернётся. Некоторые тайны должны остаться тайнами». Флитвик кашлянул, и Бьёрн вновь сосредоточил всё внимание на полугоблине.

— Кстати, мистер Вильямс. В следующем году я выпишу вам разрешение на посещение Особой секции без указания конкретных книг. Думаю, вы и сами найдёте что изучить. Однако будьте внимательны с манускриптами по запретным темам, — Флитвик строго посмотрел на Магнуссона. — Лучше проконсультируйтесь со мной перед тем, как брать их в руки. И приобретите обязательно перчатки разрушителя проклятий из тонкой драконьей кожи, они обезопасят вас как от заклинаний, наложенных на некоторые книги, так и от следящих заклинаний директора. Думаю, вам не захочется давать на себя компрометирующих све́дений.

— Спасибо, профессор! — обрадовался Бьёрн, который не знал, к кому из преподавателей можно подойти с этим вопросом. Разрешение на посещение Особой секции выдавалось в основном только старшекурсникам, но ведь Бьёрн давно уже опередил текущую программу обучения и сейчас скорее отрабатывал навыки, чем осваивал что-то новое. Правда, это не касалось арифмантики и рунологии, которые он только начал осваивать.

— А ещё у меня для вас есть печальные новости, — вновь стал серьёзным маленький профессор. — Дамблдор приказал мне закрыть дуэльный клуб и остальные неофициальные собрания студентов, направленные на боевую подготовку. Имейте в виду, мистер Вильямс, что, по словам Дамблдора, нарушителей будут отчислять из Хогвартса. И я боюсь, что директор был совершенно серьёзен, когда говорил мне об этом.

— Я понял вас, профессор, мне очень жаль, что дуэльный клуб придётся закрыть. Он позволял не только сражаться друг с другом, но и был прекрасным местом для налаживания связей между факультетами, — Бьёрн усмехнулся, вспомнив некоторые события. — Я до сих пор переписываюсь со многими когтевранцами из клуба. Тот же Сол Крокер, отличный парень и хороший товарищ. Даже жаль, что он закончил Хогвартс в этом году. У меня так и не получилось его победить на дуэли.

— Скажу вам по секрету, мистер Крокер теперь сотрудник Отдела тайн, — улыбнулся горделиво профессор.

Устроиться в это закрытое подразделение было неимоверно трудно. Мало того что надо было иметь хороший магический потенциал, кандидат должен был обладать всесторонней подготовкой. И то, что выпускник сразу же смог устроиться в настолько престижное место, наполняло Флитвика законной гордостью.

— Ого! Это здорово, — восхитился Бьёрн. — Надо будет напроситься к нему на экскурсию. Ребята говорят, что в Отделе тайн находится множество невероятных вещей.

Обсудив предстоящие занятия и выдав Вильямсу список книг, которые необходимо изучить, маленький профессор отпустил его на обед. Когда парень ушёл, Флитвик взмахом палочки снял чары с аудитории и облегчённо улыбнулся. Он боялся, что его талантливый ученик слишком расстроится невозможностью продолжать заниматься в дуэльном клубе. Однако Вильямс спокойно воспринял новую информацию. «Да и мои слова о наследии, мальчика тоже не сильно-то и удивили. Всё же, как много мы не знаем о наших учениках?» — задался Флитвик риторическим вопросом, когда Вильямс уже ушёл. «Зато так интересней наблюдать, чего они достигнут», — по-доброму улыбнулся он, складывая на стол книжки, на которых сидел всё это время.

***

В Шотландии, где спрятался Хогвартс, в октябре часто шли дожди. Запретный лес наполнялся запахом хвои и прелой листвы. Звери искали, где спрятаться от непогоды, а племена кентавров и великанов готовили к ненастью родные пещеры. Даже небольшая колония акромантулов, опекаемая Хагридом, в это время года тоже немного затихала. Пауки любили тепло, и чем ближе была зима, тем реже они выходи́ли на охоту, предпочитая дремать в закрытых паутиной подземных норах.

Этим вечером, двенадцатого октября 1973 года, трое гриффиндорцев готовились к опасному ритуалу. Люпин ещё со вчерашнего дня был сопровождён бдительной мадам Помфри в Визжащую хижину. Получить анимагическую форму хотелось всем, а любопытство, нервозность били через край. Подростки выяснили, что гроза точно будет, и в нетерпении не знали, чем себя занять. Поэтому все трое сидели на кроватях и смотрели в окно, за которым начинался дождь и виднелось тёмное море Запретного леса. Гриффиндорцы ждали уже целый час, когда наконец сверкнёт молния.

— Ну и кто будет первым? — Не выдержал молчания Петтигрю, отрываясь от пальца, на котором грыз ноготь. — Я что-то боюсь, ребят.

— А мне совершенно не страшно, — безбашенно улыбнулся Сириус. — Я же Блэк. Уверен, что у меня получится... — И в этот момент в небе сверкнула первая молния, а на лес обрушились потоки воды. — Да! — Сириус тут же сунул руку под подушку и вытащил флакончик с кроваво-красным зельем. Приставив палочку к сердцу, он чётко произнёс: «Амато Анимо Анимато Анимагус» — и лихо опустошил флакон. Джеймс и Питер нервно следили за Блэком, который закрыл глаза, ожидая начало превращения.

Тут внезапно очертания его тела задрожали, а ещё через мгновение на месте Сириуса сидел большой чёрный пёс. Он добродушно посмотрел на ошеломлённых гриффиндорцев и вывалил из внушительной пасти слюнявый язык. Посидев так пару минут, пёс вскочил на лапы и сделал несколько кругов по комнате. Потом снова сел на задницу, почесал лапой за ухом и громко гавкнул.

— Что, Сири, не успел превратиться, а уже блохи завелись? — нервно хихикнул Джеймс. — Какой красивый пёс. Настоящий Грим!

— Ты что, думаешь, он нас понимает? — прошептал Питер, с некоторым опасением разглядывая собаку. — Вот же страхолюдина какая.

Чёрный пёс возмущённо гавкнул, явно выражая сомнение в умственных способностях приятеля, и стукнул по полу хвостом.

— Попытайся вернуться к прежнему облику, — попросил Джеймс. — Представь максимально подробно, как ты выглядел в человеческом обличье. Если с первого раза не получится, ничего страшного. Расслабься и попробуй ещё.

Чёрный пёс перестал чесать за ухом, встал на лапы и неподвижно застыл. Его тело словно пошло рябью, а через мгновение на его месте оказался Сириус. Он довольно ухмыльнулся и радостно завопил:

— Я анимаг! Мерлинова борода! Чувствую, что теперь в любой момент смогу снова обернуться собакой. Это так здорово, парни!

Чтобы подтвердить свои слова, он легко превратился в пса и с весёлым лаем запрыгал по комнате, пытаясь обслюнявить друзей.

— Хватит, Сириус, — прикрикнул на него Джеймс. — Время идёт, а гроза скоро закончится. Нам тоже надо успеть научиться превращению!

— Следующим будешь ты? — спросил его Питер, на что Джеймс сосредоточенно кивнул.

Дождавшись очередной вспышки молнии, он повторил все действия друга и тоже закрыл глаза. Через пару минут очертания тела Поттера задрожали, причём длилось это несколько дольше, чем у Блэка. А потом кровать, на которой сидел в этот момент Джеймс, грохнулась под тяжестью звериного тела. Среди треснувших досок и разорванного матраса копошился здоровенный молодой олень.

— Ну ничего себе, — вытаращился Питер. — Какой ты огромный, как гиппогриф!

— Спокойно, друг, кровать — не проблема, попробуй встать на ноги, — скрывая напряжение, проговорил Сириус. В этот момент казалось, что он волновался даже больше, чем сам Джеймс.

Олень осторожно встал с колен, стараясь не зацепить что-нибудь ветвистыми рогами, и прошёлся по комнате, с каждым шагом обретая всё большую уверенность. Он звучно хоркнул, глядя в окно, и замер. Ещё через полминуты тело оленя пошло рябью, и на пол опустился Джеймс, ошеломлённо откинувшись на стену.

— Ты как? — подбежал к нему Сириус. — Всё нормально?

— Безумно странные ощущения, — вздрогнул Поттер. — Придётся привыкать, короче. Как сможем выбраться на природу или домой на каникулы, надо будет потренироваться ещё. А то здесь в комнате и шагу ступить негде.

Они, не сговариваясь, повернулись к побледневшему Петтигрю.

— Ну что, теперь твоя очередь, Питер. Или ты передумал? — подначил его Джеймс.

— Если превратишься во льва или в дикого кабана, не надо сразу на нас кидаться, — добавил с усмешкой Блэк. — А то можно и «Ступефай» в пятачок получить!

— Я готов, — собрался с духом Петтигрю. — Смотри Сириус. Сейчас стану львом и как рявкну на тебя! Та дворняга, в которую ты теперь превращаешься, сразу кучу наложит.

— Эмм, я пошутил, Питер, — Сириус с улыбкой замахал руками. — Не ешь меня грозный лев.

Они стали ждать, но в этот раз молнии не было довольно долго. Питер снова начал грызть ногти, а Сириус уже набрал воздух в рот, чтобы выдать какое-нибудь язвительное замечание, когда молния всё-таки ударила. Раздался далёкий грохот, в небе полыхнуло, а дождь только усилился. Петтигрю проделал все необходимые действия и замер с закрытыми глазами, предварительно спрыгнув с кровати.

В этот раз долго ждать не пришлось. Очертания его тела поплыли, а потом на месте упитанного молодого человека оказалась не менее упитанная усатая крыса. Зверёк настороженно замер, сверкая бусинками чёрных глаз, и тут же шмыгнул под кровать. Сириус крепко сжал плечо готового расхохотаться Джеймса и отрицательно покачал головой.

— В первый раз пугать нельзя, — прошептал он, — может не суметь превратиться обратно. Наш Питер и так-то трусоват, а его анимаформа ещё сильнее на него повлияет. Мы же вместе читали, что второй облик влияет на психику, если слишком часто превращаться.

Они замерли без движения и даже ноги поджали. Только через пять минут тишины из-под кровати показался крысиный нос с длинными усами, а затем и сам Петтигрю. Его толстое тельце подрагивало, он настороженно следил за сидевшими на кровати подростками. Друзья не делали резких движений, и крыса понемногу успокоилась. Зверёк задвигал ушами, пискнул, а Сириус размеренно и негромко произнёс:

— Питер, друг. Не поддавайся инстинктам. Попробуй вспомнить, как ты выглядел раньше, человеком. Подумай, твоя мама останется совсем одна, если ты не сумеешь вернуться в человеческое тело.

Уже хотевшая удрать крыса вздрогнула и замерла. В её маленьких глазках разгоралось пламя разума. Она совершенно несвойственным крысе движением села на пол и застыла. Поттер и Блэк с волнением следили за ней, когда наконец крысиное тело подёрнулось рябью, а потом стремительно начало увеличиваться, превращаясь обратно в Петтигрю.

— Слава Мерлину, — шумно выдохнул Сириус и белозубо оскалился. — Я уже думал, придётся декана звать, чтобы тебя поймала.

— Ага. И съела! — хрюкнул Поттер. — Ты молодец, Питер, герой! У тебя всё получилось, дружище.

— Конечно, ты у нас не лев, — с усмешкой добавил Сириус, — но для разведки лучше формы не придумаешь, это я тебе точно говорю. Ты же теперь к девчонкам в спальни легко пробраться сможешь. Расскажешь нам, как они там живут. А то только носы задирают, когда к нам заходят. «Мантии валяются, книжки разбросаны», — Блэк писклявым голосом передразнил Марлин Маккиннон, которая любила подкалывать четырёх друзей.

— Вы знаете, это было по-настоящему страшно, — признался Питер. — Я был крысой и думал, как крыса. Хотелось убежать, спрятаться. А потом что-то съесть. Мыслишки какие-то мелкие, подлые. Крысиные, одним словом. И запахов столько. Сейчас мой нос и половины из того не чувствует. Не нравится мне быть крысой.

— Да ты что? — хлопнул его по плечу Блэк. — Я же говорю, это классная форма. Ты же в любую норку проскользнуть сумеешь, в любые щели спрятаться. Да это же идеальная форма для разведчика. Мы же все тайны Хогвартса узнаем! Кто обращает внимание на толстую крысу?

— Только кошка Филча и наш декан, — криво усмехнулся Питер. — Не получился из меня лев, ребят, а жаль. Я бы и на кабана согласился, — он с тоской посмотрел в окно. — Придётся вам меня на себе катать. С такими лапками, как у крысы, я сразу отстану.

— Точно! Могучий олень, а на его спине сидит пёс и крыс! Да от такого зрелища даже единорог обомлеет.

— Ладно, шутники. Будем тренироваться, и всё у нас получится, — подытожил Поттер. — Интересно, какая форма у Вильямса. Небось, змея или жаба. В кого ещё может превратиться слизеринец?

— Вот в следующее полнолуние и проверим, — улыбался Сириус. — Если, конечно, уговорим Римуса не сидеть взаперти, а Бьёрна нарушить правила распорядка.

— Тогда Джеймсу тебе придётся катать на себе ещё и его, — хрюкнул Питер, а Блэк поддержал его слегка лающим смехом.

Пока Сириус и Джеймс строили грандиозные планы по будущим приключениям, Питер лежал на своей кровати и глупо улыбался. Он доказал себе, что способен на большее, чем обычный волшебник. И пусть об этом никто не узнает, кроме друзей, но ощущение своей исключительности неожиданно тешило самолюбие толстого мальчишки. Особенно грело душу, что постоянные высказывания Макгонагалл о его бездарности в трансфигурации теперь можно было смело засунуть ей под хвост. У него, несомненно, есть талант.

На следующий день все трое гриффиндорцев приветствовали Римуса рассказами, что теперь им не страшны его превращения в оборотня. Более того, Джеймс предложил в следующее полнолуние прогуляться по Запретному лесу. Римус сразу согласился.

Он ещё помнил ощущения, с которыми превращался в деревне оборотней, и насколько тяжелее ему приходилось это делать в Визжащей хижине. Казалось, стены давили со всех сторон. Голова пульсировала, а по телу пробегали судороги, вызывая ярость и боль. Хотелось схватить себя зубами и рвать, рвать. Лишь бы избавиться от этой муки.

«Надо попробовать прогуляться с ребятами, — решил Люпин, — может, и правда, в лесу обращение будет проходить легче? Лес вокруг настоящий, да и поохотиться на кроликов можно будет. Может, оборотень злой, потому что голодный?»

***

Освоив и натренировав анимагическую форму, гриффиндорцы обнаружили в себе приятные изменения. Все трое стали гораздо более ловкими, чем раньше. Питер перестал быть неуклюжим, Поттер залетал на метле ещё быстрее, а Сириус стал ходить почти бесшумно, будто на мягких лапах. А ещё от него начала убегать миссис Норрис, когда они встречали вечером в коридорах кошку Филча.

Сегодня после хэллоуинского пира друзья снова решили разыграть ненавистного Снейпа. И хотя тот никогда не плакал, гриффиндорцы между собой звали его Нюниусом.

— Клянусь, что замышляю охоту на мерзких грязнокровок! — пробормотал Блэк, и на подоконнике развернулся поисковый артефакт.

— Мерлиновы кальсоны, — выругался он. — Надо попросить кого-нибудь поколдовать с картой. Мне надоело каждый раз говорить эту мерзость.

— Ну так давай попросим Вильямса? — предложил Питер. — Я слышал, он собирается стать артефактором и рунологом.

Блэк занялся разглядыванием карты и только кивнул на предложение Петтигрю. Толстый гриффиндорец и Римус отошли немного в сторону, чтобы отслеживать возможных гостей.

— Ты его засек? — с азартом прошептал Джеймс, глядя, как Сириус водит пальцем по карте. Тот отрицательно покачал головой, ещё более внимательно всматриваясь в изображение хогвартских коридоров и закоулков. Джеймс нетерпеливо склонился над картой и тоже начал искать. Питер и Римус продолжали смотреть по сторонам. Пусть до отбоя ещё было время, но профессора могли просто поинтересоваться, зачем гриффиндорцы топчутся в пустом коридоре.

— Есть! — выпалил Блэк. — Он с Эванс и Маккинон в библиотеке сидит. Слушайте, да Нюниус совсем обнаглел, сразу с двумя девочками зажигает! Небось, журналы мод листают, а Снейп перед ними соловьём разливается, сальноволосый урод.

— Снейп? — рассмеялся Джеймс. — Тю! Да он про модные вещи не слышал никогда. Наш уродливый приятель беден, как последний нищий из Лютного. У него и кальсоны с носками наверняка одни, да на весь год. Что предлагаете сделать, парни? Надо как-то разнообразить жизнь Нюниуса, — Джеймс зло улыбнулся, разглядывая надпись «Лили Эванс» рядом с такой же, «Северус Снейп».

— Сегодня же Хэллоуин, — внезапно произнёс Питер. — А давайте их напугаем? Вампиры там, оборотни страшные. Наколдуем что-нибудь этакое. Снейп и обгадится от страха!

Люпин нехорошо покосился на Петтигрю и тяжело вздохнул.

— Да ладно тебе Римус, — толстяк немного стушевался. — Я, правда, не хотел тебя задеть, извини. Просто чем ещё его напугать можно?

— А ведь Питер хорошую идею предложил, — оскалился Блэк. — Замаскируемся под вампиров и нападём. Только надо подождать, пока он девочек в гостиную отведёт, а на обратном пути его и подловим.

— Точно, — согласился Джеймс. — Лили и Марлин, девчонки боевитые, не то, что этот слизняк. Могут и за палочки схватиться. Тогда точно нас раскроют, не будем же мы своих пугать.

Решив, кто и какую роль сыграет в предстоящем спектакле, гриффиндорцы энергично принялись готовиться. Люпин побежал в библиотеку искать заклинание материальных иллюзий. Блэк попросил старшекурсников трансфигурировать одежду и подходящий реквизит, оправдываясь, что просто хотят с друзьями попугать другие факультеты. А Джеймс и Питер отправились искать подходящее место для будущего приключения.

***

После праздничного ужина Бьёрн взял в библиотеке одну из книг, рекомендованных Флитвиком, и направился в гостиную. Там уже находилось несколько студенческих компаний. Кто-то делал домашние задания, кто-то болтал. Одни ребята обсуждали политику, команда квиддичистов чертила на большом листе план предстоящей скоро игры. Бьёрн улыбнулся Веге Блэк и поздоровался с остальными девочками, а затем заметил возле камина Лестрейнджа и Трэверса. Оба старшекурсника как раз и были нужны Бьёрну.

— Вы что-то тайное обсуждаете? — Магнуссон аккуратно постучал в сферу приватности, наложенную Рабастаном. Тот отрицательно взмахнул головой, и Магнуссон уселся на соседнее кресло.

— О жизни говорим, — криво улыбнулся Трэверс. После смерти родителей он как будто изменился. Стал взрослее и серьёзней. Хотя Бьёрну казалось, что всё это наносное, а так ничего не изменилось. Трэверс был жестоким и мелочным эгоистом. Но таких было много на Слизерине, и Бьёрн просто это учитывал в общении с однокурсниками, не показывая, что ему неприятно.

— У меня для вас плохая новость, — Магнуссон не стал затягивать с сообщением. — Флитвик передал, что дуэльный клуб прекратил свою деятельность. А ещё предупредил, что если нас поймают за фехтованием, то отчислят из школы. То же самое велел передать и всем остальным, кто занимается самостоятельной подготовкой. Не удивлюсь, если кто-то из наших втихаря отрабатывает боевое взаимодействие малыми группами.

Лестрейндж и Трэверс быстро переглянулись.

— Плохо, — протянул Рабастан. — Очень плохо. Ладно, мне ещё два года потерпеть осталось. А вот Вильяму, — кивнул он на Трэверса, — хоть уходи после СОВ.

— А может, и уйду, — скривился Вильям. — Там сейчас такие дела закручиваются. Кто будет ближе к лорду при смене власти, тот выше и подымется.

Рабастан настороженно проверил целостность защиты от подслушивания и ещё немного её усилил.

— Мне тоже сегодня в письме новости прислали. Рудольфус женится на Беллатрисе Блэк, а меня отец пообещал сделать наследником рода, — блеснул глазами Рабастан. — Моргана его знает, что там в голове у моего старика творится, но мне такой расклад нравится. Может, Руди войдёт в род Блэк? Говорят, твой приятель Сириус не желает в будущем становиться лордом. Да и какой из гриффиндорца глава рода? Это все чистокровные понимают.

— Ну, ты загнул, — усмехнулся Бьёрн. — Ты про Регулуса забываешь. Наш ловец, парень не промах. Уверен, если Сириус прямо откажется наследовать род, Регулус использует свой шанс.

— Плохо, что самим заниматься опасно, — Трэверс раздражённо кинул в камин листок испорченного пергамента. — Теперь только на каникулах получится поупражняться в «настоящей» магии. Его глаза блеснули каким-то странным блеском, и Бьёрн понял, что Трэверс говорит о Тёмных искусствах.

— Ты бы был осторожней, а то на манекенах и в стенку такой магией не покидаешься. А со своим опасно, можно и убить ненароком. Это же как боевой меч. Чик — и готово.

— Ага, ты в этом разбираешься неплохо, — весело оскалился Трэверс. — Как тогда Вольфа распотрошил, так наставники мне потом всё лето нудели: «Будь холоднокровным, Вильям, не спеши. Иначе сдохнешь, как Вольф». Не переживай за меня, Вильямс. Для отработки «особых» заклинаний всегда есть магглы. Этих животных на нашей земле хватает. Главное — Статут Секретности не нарушать, а так развлекайся как хочешь, — и его глаза снова сверкнули зловещим блеском.

— Главное — не забывать и про приятные стороны нашей жизни, господа, — причмокнул Рабастан. — Раз отец объявит меня наследником, а Руди скоро женится, пришла пора и мне искать невесту. Пожалуй, стоит обратить внимание на Марлин Маккиннон с вашего курса, — он лукаво подмигнул Бьёрну, наблюдая краем глаза, как помрачнел Трэверс. — Рыжая, чистокровная, весьма бойкая и красивая девушка скоро вырастет. Почему бы и нет?

Он со всё более широкой улыбкой поглядывал на Трэверса. Весь факультет знал, что тот постоянно оказывает знаки внимания Марлин Маккинон. И хотя та не особенно благоволила слизеринцу, но в то же время и не отталкивала. Вильям надеялся, что, когда Пожиратели захватят власть, родители Марлин не посмеют ему отказать.

— Эмм, Рабастан. Она слишком молода для тебя, — Трэверс в свою очередь ехидно посмотрел на Лестрейнджа, уловив, что тот его просто подкалывает. — Тебе нужна жена с Когтеврана и постарше.

— Это почему? — не уловил смены настроения Рабастан.

— Чтобы хоть у кого-то в вашей семье были мозги! — Трэверс постучал себя костяшкой пальца по голове. — Будет он меня подкалывать, а ещё друг!

— Ах ты, негодяй! — притворно возмутился Лестрейндж. — Вызываю тебя на дуэль, будущий лорд Трэверс. Как любит говорить наш кровожадный друг Вильямс: «Чик — и всё!»

— Ах так! Ну что ж, будущий лорд Лестрейндж, я тоже готов...

— А вот и не готов, — с усмешкой прервал смеющегося Трэверса Бьёрн. — Ты забыл? За это теперь могут отчислить из Хогвартса.

— А, точно, — засмеялись оба старшекурсника.

— Тогда мир, Вильям?

— Мир, Рабастан, — и они церемонно пожали друг другу руки.

— Ладно, парни, — встал Бьёрн. — С вами хорошо, но книга Чар сама себя не выучит. Пойду заниматься.

— С таким настроем к седьмому курсу сможешь получить звание Мастера, — ухмыльнулся Рабастан.

— Счастли́во, Вильямс, — тоже попрощался Трэверс.

Вернувшись в комнату, Бьёрн увидел там Нотта и Мальсибера, которые настраивались делать домашнее задание. Он лёг на кровать и принялся читать взятую в библиотеке книгу. Стать самым молодым мастером чар было неплохой идеей, хотя до этого звания было ещё ой как далеко.

Глава 27 Что может быть страшнее гражданской войны?

Северус спешил до наступления комендантского часа вернуться в гостиную факультета. Мыть полы или чистить кубки в зале Наград под руководством завхоза не хотелось. Он бы успел с запасом, но Лили попросила проводить её до гостиной Гриффиндора и Северус, естественно, не стал отказываться. Вот и пришлось теперь почти бежать, возвращаясь в подземелья.

Внезапно Снейп увидел впереди тёмную фигуру в чёрном плаще. Кто-то молча стоял посреди полутёмного коридора. На всякий случай Северус крепко сжал в кармане палочку и замедлил шаг.

— Ты кто? — спросил он, подходя ближе, и в этот момент незнакомец приподнял остроконечную шляпу. На Снейпа уставились красные глаза на мертвенно-бледном лице, а изо рта неизвестного двумя иглами торчали белоснежные клыки. Северуса обуял настоящий ужас. Он замер, беспомощно моргая.

— Я выпью твою кровь, мерзкий Нюниус, — прошипел незнакомец, а Снейп понял, кем был этот вампир, но было уже поздно. Сзади выкрикнули:

—Экспеллиармус! — и палочку вырвало из его руки. Следующим заклинанием Снейпа связали и, подняв в воздух, затащили в пустующий класс.

— Ну, ты и олень, Джеймс! — весело заржал Блэк. — Зачем было говорить «Нюниус»? Он же сразу догадался, что это мы.

— Так смешней получилось, — Поттер совершенно не обиделся. — Ты бы видел его рожу, Сириус.

— Боишься вампиров, Снейпи? — хихикнул Петтигрю. — «Дракулу» пересмотрел?

Северус беспомощно болтался под потолком, связанный по рукам и ногам, и скрипел зубами от злости. Он сам не понимал, почему его парализовало от вида вампира. «Надо будет почитать про этих тварей, — мысленно поставил он себе зарубку. — А гриффиндорцам я ещё отомщу».

Помня, что отбой скоро начнётся, Джеймс с Сириусом покрасили волосы Снейпа в красный цвет, увеличили ему нос и уши, а заодно испортили мантию, нарушив защитные заклинания на одежде, и оставили его связанным в коридоре. После чего весело хохоча, направились в гостиную Гриффиндора.

Северус успел основательно замёрзнуть, пока его в таком виде не нашёл Филч со своей кошкой. Завхоз немедленно вызвал дежурного профессора, которым сегодня оказался Слизнорт. Декан тут же расколдовал Северуса и огорчённо вздохнул:

— Мистер Снейп! Я сколько раз предупреждал вас не приближаться к гостиной Гриффиндора? Почему я снова и снова обнаруживаю вас здесь? Может, вам нравятся эти издевательства над собой?

— Нет, профессор, — глухо ответил Снейп.

— Тогда, надеюсь, вы хоть сегодня поведаете мне, кто сотворил с вами это непотребство?

— Я их не узнал, профессор, — отвёл глаза Северус

— А вы понимаете, что в таком случае только вы понесёте наказание за нахождение после отбоя вне территории своего факультета? Мне придётся снять очки со Слизерина!

— Я никого из них не узнал, профессор, — Снейп упрямо сжал губы.

— Неделя отработок с мистером Филчем, — разочарованно сообщил Слизнорт. — Баллы, так и быть, снимать не буду, все же вы жертва в данном случае. Иначе вам бы ещё и от своих досталось. Идите с глаз моих, мистер Снейп! — Слизнорт горестно всплеснул руками. «Вот как у такого идиота с непомерно раздутой гордыней настолько невероятный дар к зельеварению? — с огорчением подумал декан».

Северус развернулся и, выпрямив спину, зашагал в сторону подземелий. То, что ему перекрасили волосы и изуродовали лицо, его особо не задело. Подумаешь… декан парой взмахов палочки вернул всё как было. Но то, что эти мерзавцы сломали защиту мантии, ударило по нему намного серьёзней. Конечно, Слизнорт восстановил мантию с помощью «Репаро», но, как и в большинстве ученических, в неё были вшиты руны от мелких проклятий и сглазов. Так вот, они-то простым заклинанием не восстанавливались.

Это означало, что сейчас на Снейпе была не мантия волшебника, пусть и самая простая, а обычная маггловская тряпка. С таким же успехом он мог разгуливать по Хогвартсу в простой рубашке и драных джинсах. Качество защиты было бы примерно одинаково. «А ведь новая мантия обойдётся мне в восемь галеонов и четырнадцать сиклей, — скрипнул зубами Снейп. — А ещё плюс доставка. Никто не отпустит меня на Косую аллею в середине года. Ненавижу Поттера. Напыщенный маменькин сынок!» Десять галеонов — это было всё, что смогла дать Северусу Эйлин Снейп. Он рассчитывал, что на эти деньги сводит Лили в Хогсмид. Ещё вчера Северус рассчитывал пригласить Эванс в кафе мадам Паддифут. Однако сегодняшнее происшествие поставило крест на его мечте.

— Снейп! Ты совсем обнаглел? — сидящий возле камина Лестрейндж с укором посмотрел на зашедшего в гостиную Северуса. На его окрик тут же повернулись и остальные старшекурсники, кто ещё оставался в гостиной. Осмотрев общий неряшливый вид третьекурсника, Рабастан расстроенно покачал головой.

— Снейп! Ты позоришь Слизерин. Не можешь постоять за себя — не лезь ты к девочкам с другого факультета. Или научись защищаться.

— Очки сняли с факультета? — сердито спросил Трэверс, тоже сидевший у камина.

— Декан сегодня дежурный, — покачал головой Северус. — Только отработку влепил.

— Кубки в зале Славы требуют регулярной чистки, — ухмыльнулся Лестрейндж. — Не можешь работать головой — тряпка станет тебе заместо палочки.

— А… иди уже спать, Снейп, — Трэверс огорчённо сплюнул в камин. — Вот же Мордредова шляпа. Как она посмела подсунуть нам на факультет вот такое?..

Северус скрипнул зубами, но говорить ничего не стал и направился к спальням. Однако то, что пробурчал Гойл, услышать успел.

— Это всё его дружба с грязнокровкой. Не доведёт она Снейпа до добра, помяните моё слово, — пробасил старшекурсник.

— Все беды от грязнокровок, — согласился с ним Крэбб.

Дальнейший разговор Северус не расслышал, зашёл в спальню. Нотт и Мальсибер писали эссе по Чарам и ЗОТИ, а Вильямс что-то читал, лёжа на животе, и беспечно махал ногами, в такт своим мыслям. Он-то первым и заметил Северуса:

— Смотрите, ребята. Нашего Снейпа опять побили, — повернул голову Бьёрн в сторону двери.

— Всё нормально, — процедил сквозь зубы Северус.

— Как минимум два дня отработок, — лениво оглянулся Нотт. Он удовлетворённо отложил перо, свернул пергамент и засунул в сумку все принадлежности, щёлкнув застёжкой.

— Бери больше, — Мальсибер устало захлопнул учебник. — Северус на мелочи не разменивается. Неделя отработок, не меньше!

— Ну, неделя, и что? — ощетинился Снейп. — Тебе-то какое дело, Фред?

— Зависит от того, Слизерин потерял баллы из-за тебя или нет, — спокойно ответил Мальсибер. — Если факультет пострадал, то можно тебе для профилактики выдать парочку тумаков. Чтобы больше не попадался. Мадам Помфри будет рада тебя видеть.

— А с твоей мантией тоже беда случилась, — Бьёрн внимательно разглядывал Снейпа. — Похоже, рунные цепочки разорваны. Хочешь, я попробую их восстановить? Потренируюсь заодно в рунологии.

Было заметно, что Северус уже собрался как-то нахамить, но потом понял, что хуже не будет.

— Ладно, можешь попробовать починить. Сколько это будет стоить? — неохотно выдавил он.

Бьёрн, хорошо зная Снейпа, быстро прикинул в голове: «Если сказать, что починю бесплатно, Северус точно откажется». Этот парень принципиально не хотел быть кому-нибудь должным. Был такой пунктик в его голове. Может, потому он так тяжело общался со всеми на факультете.

— Готов дать один галеон, — Бьёрн с усмешкой посмотрел на Снейпа, — и ни кната больше!

Тот открывал рот, словно рыба, с изумлением уставившись на него. Бьёрн перекатился набок и подложил руку под голову, и, глядя на встрёпанного Северуса, лениво произнёс:

— Соглашайся, Снейп, не будь жадиной. Где я возьму мантию для экспериментов? Даже самая дешёвая почти десять галеонов стоит! — Бьёрн едва заметно усмехнулся: «Лучшая защита — это нападение. Подобное предложение точно выбьет нашего гордеца из равновесия».

— Эмм, — наконец-то отвис Снейп. — Я, э… согласен.

Мальсибер и Нотт, похрюкивая, уткнулись в свои подушки, а Бьёрн тут же уселся на кровати и воодушевлённо хлопнул по коленям:

— Снимай тогда мантию, буду чинить. Если не получится, до завтрашних уроков как раз успеешь заказать новую. Могу даже домовика попросить за ней смотаться к мадам Малкин.

Снейп разделся, оставшись в брюках и в майке, а мантию протянул Бьёрну. Тот быстро вывернул её наизнанку и нашёл, где проходила вязь рунных цепочек. Сейчас в местах, которые сращивались магией простого «Репаро», была обычная ткань без рун.

— Так, здесь надо будет скопировать соседние участки и выстроить связь с остальными, — бормотал Бьёрн, примеряясь, с чего бы начать. После чего начал осторожно создавать необходимые заклинания, формируя завитушки рун. Когда вышивка была скопирована на повреждённое место, он полез в сундук и достал книгу по рунам.

— С одеждой я ещё не пробовал, надо проверить формулы, — пояснил Магнуссон Снейпу, который с любопытством наблюдал за процессом. — Ага, нашёл! — обрадовался Бьёрн. Он внимательно изучил формулу, предназначенную для ремонта мантий и прочей зачарованной одежды, и произнёс заклинание:

— Репаро веститус! — он резко взмахнул палочкой, сделав довольно сложный жест. Вышивка на ткани задвигалась, понемногу становясь одним целым с остальными участками.

— Да! — обрадовался Бьёрн. — У меня получилось!

Он сунул мантию в руки Снейпу и вытащил из сумки галеон.

— Держи, Северус, спасибо. Теперь я уверен, что с рунами на одежде справлюсь без проблем.

— Ого, — удивился Мальсибер, — всего один урок и ты уже понимаешь что-то в рунах?

— Да нет, — Бьёрн тяжело вздохнул. — Просто я почти год занимаюсь самостоятельно. Выучил поверхностно только Старший и младший Футарки, а ведь там ещё много иных систем. Кельтские, готские. У пиктов в Шотландии вообще что-то невероятное было. Я прочитал в библиотеке, что Хогвартс построен на старинном капище прошлой цивилизации. Поэтому здесь такой мощный источник магии. Пикты как-то умели их создавать или совершенствовать. Так что, — подытожил Бьёрн, — руны не менее сложны, чем остальные магические искусства.

— А мне отец со следующего года начнёт преподавать уроки тёмной магии, — отозвался Нотт со своей кровати. — Она сильнее, чем обычные чары.

— Это так, — Мальсибер с усмешкой посмотрел на Нотта, — но, во-первых, она запрещена законом, а во-вторых, от неё можно сойти с ума. Маг, использующий тёмные искусства, должен быть спокоен и холоднокровен. Вот как Бьёрн, например, — неожиданно для самого себя закончил он и с подозрением посмотрел на Магнуссона. Нотт тоже перевёл взгляд на Бьёрна, и даже Снейп отвлёкся от придирчивого разглядывания своей мантии.

— Старшекурсники болтали, что тебе первому среди всех студентов третьего курса выдали разрешение на посещение Запретной секции, — Мальсибер подозрительно прищурился. — Наверное, уже выучил все проклятья?

— Нет, Фред, — отрицательно качнул головой Бьёрн, — мне выдали разрешение только на книги по рунам.

— Ну и что? — не удержался Снейп. — Можно же заодно и другие почитать, более полезные!

Раньше он не преминул бы пофыркать на увлечение Магнуссона рунами и артефакторикой, но после сегодняшней демонстрации счёл за благо ничего на эту тему не говорить. Однако, как и любого другого ученика Слизерина, его заинтересовало, почему однокурсник не взял почитать манускрипты по «настоящей» магии.

Дело в том, что среди слизеринцев в последние годы было слишком много разговоров о тёмной магии. В основном главенствовало восхищение, ведь запретный плод сладок. В пример ставился Волдеморт как волшебник, достигший невероятных высот в изучении тайных искусств. Однако Бьёрн уже второй год общался с Гриндевальдом, который разбирался в тёмной магии на совершенно другом уровне. И Геллерт неизменно предупреждал его, что её нельзя изучать, не освоив в совершенстве окклюменцию. Слишком легко можно было поддаться эмоциям, которые провоцирует использование тёмной магии. Она чем-то напоминала маггловские наркотики, по словам Гриндевальда.

— На всех книгах стоят следилки, — Бьёрн решил не скрывать эту информацию от однокурсников. — Только шестому и седьмому курсу выдаётся доступ в Запретную секцию, но даже так я уверен, что руководство школы отслеживает, что читает каждый ученик.

— Ясно, — погрустнел Снейп, — но я бы всё равно хотел там побывать. Болтают, что там есть труды по окклюменции и легилименции. А мать говорит, что у меня к ним родовой талант, как и к зельям.

— Только что-то никто не слышал про фамилию Снейп в магическом мире, — хохотнул Мальсибер. — Откуда у такого, как ты родовые таланты?

— Точно! Ты самородок, Снейп, — заржал Нотт. — Вырастешь, станешь мастером зельеварения и в Хогвартс устроишься работать.

— Вместо Филча! — продолжал веселиться Мальсибер.

Северус только презрительно фыркнул на их попытки его подколоть и вопросительно посмотрел на Магнуссона.

— А ты попроси доступ у декана, — пожал плечами Бьёрн. — Тебе, как лучшему ученику в зельях, он поможет.

— Не люблю просить, — насупился Северус. — Это унижает волшебника.

— Я с тобой не соглашусь, — ухмыльнулся Бьёрн. — Ты же слизеринец, а не гриффиндорец. Будь гибче, что ли. Вот у нас в приюте работала повариха. Мудрая женщина и добрая, хотя с этим многие мои знакомые могли бы и не согласиться. Так вот, она говорила, что, если не попросишь, то, скорее всего, и не получишь. Никто не обязан знать, что тебе что-то надо.

Снейп несогласно скривился, а Бьёрн наставительно задрал палец и процитировал по памяти:

— Просите, и дано будет вам, ибо всякий просящий получает… Вот как она говорила. Правда, потом добавляла, что тот, кто напрашивается, тоже обязательно получит, но рад уже не будет.

— Ага, — засмеялся Нотт, — а сегодня Снейп уже напросился у декана на отработки!

— И неделю получил, — Мальсибер взял полотенце и пошёл в ванную комнату, насмешливо поглядывая на Северуса. Тот скорчил недовольную физиономию, но вспомнил, что теперь не придётся тратить золото на покупку новой мантии. Засунув в карман галеон, полученный от Бьёрна, он пробурчал что-то навроде «спокойной ночи, господа» и задвинул полог на кровати.

***

Десятого ноября погода была ветреной и дождливой. Мадам Помфри проводила Люпина в дом на окраине Хогсмида и привычно наложила защитные заклинания. Выйти теперь можно было только через подземный ход, но оборотень неспособен был его найти. На него действовало заклинание Дамблдора, которое провоцировало отвращение к животной форме и не давало сосредоточиться.

Едва халат медсестры мелькнул за поворотом к больничному крылу, маленькая упитанная крыса тут же шмыгнула в заброшенный класс, где превратилась в Петтигрю. Поттер, Блэк и Магнуссон сидели возле окна и любовались полной луной. Бьёрн рассказал приятелям, что научился превращаться в медведя, чем вызвал некоторую зависть у гриффиндорцев. Они почему-то на полном серьёзе решили, что он должен превратиться во что-то более близкое по духу к факультету Слизерин.

— Пожалуй, Джеймс, будешь катать на спине только Питера, — разулыбался Блэк. — Я и Бьёрн слишком тяжёлые.

Поттер ухмыльнулся, поправил очки и посмотрел в сторону входа.

— Она ушла к себе! — отдуваясь, выпалил Питер, аккуратно притворив за собой дверь. — Можем выдвигаться. Я ещё поспать собираюсь пару часов хотя бы.

— Отлично! — соскочил с парты Поттер. — Идёмте, нас ждёт незабываемое приключение!

Все четверо ещё в классе решили вопрос с невидимостью. Поттер, Блэк и Петтигрю спрятались под мантию-невидимку Джеймса, а Бьёрн наложил на себя «дезиллюминационные» чары. Выйдя из замка, они подошли к Гремучей иве. Питер снова стал крысой и осторожно, стараясь не шуметь, добрался до дерева и надавил на нужный сучок. Шумевшее дерево замерло, и ребята быстро подбежали к стволу, где Питер открывал подземный ход.

— Вот, а ты говорил, что крыса-анимаг — это плохо, — пробурчал Сириус, с трудом протискиваясь в подземный лаз. — Тебе легко, уменьшился и пролез.

— Так ты бы тоже превращался, — подтолкнул его Поттер, которому надоело ждать, пока Блэк спустится.

— А вдруг застряну? — пропыхтел Сириус. — Человеком хоть колдовать можно, а собакой? Только лаять всю ночь потом и буду. Бьёрн достал палочку, и кривой лаз раздался в стороны, став вполне приличным спуском. Даже лесенка образовалась.

— Ну не думали же вы в самом деле, что мадам Помфри каждый раз пачкается в земле и ползёт по этой извилистой норке, — хмыкнул Бьёрн.

— А почему раньше не расколдовал проход? — приглушённо завопил измазанный в земле Блэк.

— Разбирался с чарами, — пожал плечами Бьёрн, осторожно спускаясь по ступеням. Сзади хихикал Джеймс, зажимающий себе рот ладошкой. Он безуспешно пытался не ржать, глядя на грязные физиономии Блэка и Петтигрю.

— Ладно, Сириус, не ворчи. В следующий раз будет проще, — похлопал того по плечу Поттер, стараясь не испачкаться. — Вы у нас сегодня первопроходцы.

— Скорее, кротопроходцы, — бурчал Блэк. — Ползём по кротовым норам.

Между тем они подошли к ступеням, которыми оканчивался подземный ход, и вопросительно посмотрели друг на друга.

— Ну и как будем звать Римуса, а вдруг он забыл, что мы теперь анимаги?

— И… нам поможет Питер! — театрально произнёс Джеймс и весело хлопнул толстяка по плечу. — Давай, Пит, превращайся и осторожно пролезь в логово Люпина.

Питер опасливо посмотрел на дверь, за которой чувствовалось присутствие большого зверя.

— Ну не съест же он меня в самом деле, — пробормотал Петтигрю сам себе и, превратившись в крысу, с трудом протиснулся в щель под дверью. Блэк прильнул глазом в замочной скважине и вполголоса доложил:

— Всё нормально, Римус обнюхал Питера и ничего ему не сделал.

— Вы идите обратно и там превращайтесь возле Гремучей ивы, — предложил Бьёрн. — Через пять минут я выпущу их обоих. У меня превращения легко получаются, а медведю проще будет выбраться из подземного хода, чем тому же оленю.

— Это да, — ухмыльнулся Джеймс. — Я тут сразу застряну.

Подождав ещё несколько минут после того, как утихли шаги гриффиндорцев, Бьёрн наложил «Алохомору», и замок сухо щёлкнул. Из комнаты донёсся встревоженный рык, а потом в дверь просунулась морда оборотня. Бьёрну даже не пришлось превращаться. Волк, не обращая на него внимания, тут же помчался вперёд по подземному ходу, а из дверей показалась крысиная мордочка.

— Он убежал, — Бьёрн ответил на невысказанный вопрос приятеля. — Пойдём скорее, а то они уже, наверное, к Запретному лесу убежали.

Крыс превратился в толстяка, и тот тяжело выдохнул:

— Ты бы знал, как я испугался. Думал, Люпин меня сожрёт. А он, к счастью, только обнюхал.

— Ты, Пит, совсем не просто так поступил на Гриффиндор, — усмехнулся Бьёрн, быстро шагая по коридору. — Смелости тебе не занимать, как я погляжу.

Выбравшись из подземного хода, они увидели, как на опушке леса весело гоняются друг за другом волк, пёс и олень.

— Похоже, Люпин их всё-таки признал за своих, — Бьёрн тоже начал превращаться. — Запрыгивай мне на спину, Питер, сейчас мы их догоним.

Мчаться друг за другом по ночному лесу было действительно весело. Чувствительное обоняние давало особое ощущение окружающего пространства. За ночь Люпин догнал и растерзал несколько зайцев, а Блэк ему в этом активно помогал. Джеймс тоже с удовольствием выискивал какие-то травы, пробовал есть кору и мох. Питер держался то у него на спине, то у Бьёрна, а один раз даже решился прокатиться на оборотне. Магнуссон подумал, что Распределяющая шляпа не ошибается, каким-то образом определяя основные качества волшебника. Темнота над лесом посерела, а луна скрылась за горизонтом, Люпин вновь стал человеком и с изумлением оглядел лесную поляну, на которой они находились в данный момент.

— Я что-то пропустил? — растерянно пробормотал Римус, пытаясь уловить в волчьих воспоминаниях прошедшую ночь. — Вы что же, вытащили меня в лес?

Остальные ребята тоже приняли человеческую форму и весело рассмеялись.

— Ты, Римус, словно лунатик, — хмыкнул Петтигрю. — Говорят, они тоже гуляют, а утром не помнят, где лазили всю ночь.

— Точно, — ухмыльнулся Блэк. — Будет у тебя теперь боевое прозвище «Лунатик».

— Да называйте, как хотите, — пожал плечами Римус, поглядывая на бордовый край встающего над лесом солнца. — Мне вернуться надо обратно. Мадам Помфри не найдёт меня на месте, подымет тревогу. А там и до директора дойдёт. Не хотелось бы...

Не сговариваясь, они зашагали обратно. Благо до Хогвартса было совсем недалеко. Через двадцать минут Римус был снова заперт в обычном месте, а уставшие, но довольные приятели спрятались под чарами и зашли в замок. Бьёрн, нежась под горячими струями воды, решил, что выпьет тонизирующего зелья, а иначе заснёт прямо на завтраке. Хорошо, что сегодня воскресенье и на занятия идти не надо.

***

В Слизерин-мэнор были допущены очень немногие волшебники, даже из числа самых верных. Лорд Волдеморт быстро просматривал бумаги, когда в кабинет заглянул домовой эльф и с поклоном пропищал:

— Мой господин, к вам Антонин Долохов.

— Пусть войдёт, — приказал Риддл, откладывая в сторону бумаги.

— Приветствую Вас, мой Лорд, — поклонился вошедший мужчина. — У меня хорошие новости.

— Присаживайся, Антонин, — указал Риддл на кресло возле стола. — Огневиски, вино?

— Спасибо, мой лорд, — поклонился Долохов. — Я сразу к делу, с вашего позволения.

Волдеморт милостиво кивнул. Он сам предпочитал такой подход, без обычных английских разговоров о погоде и биржевых сводках. В этом плане прагматичный русский ему нравился гораздо больше. Хотя за его дерзкий язык Риддл уже не раз хотел подвергнуть его «Круциатусу», однако Антонин, как никто, понимал грань дозволенного. По умению чувствовать настроение господина с ним мог сравниться, пожалуй, только Малфой.

— Молодняк подготовлен, двести магов и ещё столько же отребья из Лютного, желающего стать чем-то бо́льшим, чем грязь, — начал доклад Долохов. — Нужна только проверка кровью.

— Корбан Яксли достал список адресов, по которым проживают семьи авроров и сотрудников ДМП, — улыбнулся своей змеиной улыбкой Волдеморт. — Я хочу, чтобы защитники правопорядка больше думали о спасении родных и близких, чем о Министерстве. Уверен, как только прольётся первая кровь, многим станет совершенно безразлично, что там думает госпожа Дженкинс.

— Согласен, мой лорд, — хищно ухмыльнулся Долохов. — Я распределю молодым задачи по списку. А кто хорошо себя покажет, тому можно пообещать вступление в орден Пожирателей смерти?

— Обещай, — кивнул Волдеморт. — А в качестве аванса выдай им маски и защитные мантии. Пусть обыватели знают, что при необходимости мы можем достать каждого из них.

— Сделаю, мой Лорд! — оскалился Долохов. — Если у вас для меня больше нет приказов, я пойду. Хочу побыстрее всё организовать.

— На новогодних праздниках состоится свадьба Рудольфуса Лестрейнджа и Беллатрисы Блэк, — спокойно сказал Волдеморт. — Тебя, с твоей женой и сыном, будут рады видеть на этом празднике.

— Мы обязательно будем, мой Лорд, — поклонился Долохов. — Надежда давно хотела побывать в высшем свете. После России она сильно скучает по балам и великосветским мероприятиям.

— Ничего, — губы Волдеморта скривила лёгкая улыбка, — после войны каждый волшебник получит по заслугам. А те, кто прошёл этот путь рядом со мной, войдут в новую элиту магического мира. Иди, Антонин, встретимся в следующий раз на свадьбе Лестрейнджа. Там и доложишь обо всём.

Верный слуга тёмного лорда коротко поклонился и вышел за дверь. Кровожадную улыбку, исказившую лицо Риддла, оставшегося в одиночестве, даже верные домовики не назвали бы приятной в этот момент.

***

Возле догорающего коттеджа стояли Аластор Грюм с обнимающей его Доркас Медоуз и Бенджамин Фенвик с перекошенным от страданий лицом. Украшенная игрушками ёлка во дворе, фигурки оленей и светящиеся магическим огнём гирлянды, выглядели дико и неуместно. Две свежие могилы, на которые то и дело обращали внимание, и умирающий в огне коттедж. Дом, в котором Бенджамин родился и прожил самые лучшие годы, чадил густым вонючим дымом, словно погребальный костёр на тризне по счастливому прошлому.

— Упокой, Мерлин, их души, — прошелестел его голос, а глаза снова предательски заблестели. Фенвик до боли сжал веки и с силой растёр лицо. Отца и мать они только что похоронили, а тела бандитов сожгли, но в голове снова и снова прокручивались недавние события. Он не успел совсем чуть-чуть. Каких-то полчаса, и родителей можно было бы спасти.

— Мы отомстим за них, Бенджи… — Грюм сцепил зубы так, что на скулах заходили желваки, и мрачно посмотрел на могилы.

Фенвик с надеждой взглянул в глаза Грюму, и зло выплюнул:

— Среди Пожирателей больше нет невиновных, командир. Аресты, суды, дознания, — Фенвик резко отвернулся, сдерживаясь, чтобы не заорать от бессильной ярости. — К Мордреду это всё…

В этот момент раздался хлопо́к аппарации, и из портала вышел Бартемиус Крауч. Вместе с ним появилась и дежурная группа ДМП. Крауч сразу подошёл к Грюму и рявкнул:

— Что здесь происходит, Аластор?

— А то ты сам не видишь, — хмыкнул Грюм, искоса взглянув на Крауча. — Нападение на родителей сотрудника Аврората, — и он кивком указал на Фенвика, который застыл, упёршись взглядом в могилы. — Стажёр его, Боунс, прислал сигнал о помощи, и мы с Доркас сразу же аппарировали сюда.

— Кого-то удалось задержать? — живо поинтересовался Крауч.

— Простым «Петрификусом»? — презрительно скривилась Медоуз. — Или, может, вы предложите арестовывать преступников чарами «Щекотки»? Бенджамин вначале действовал по инструкции, применял только нелетальное колдовство. А потом увидел, что эти твари сделали с его родителями, и сорвался.

— Проверьте его палочку, — сухо приказал Бартемиус подчинённым. — Если «Приоре инкантатем» покажет использование непростительных заклинаний, мистера Фенвика придётся отстранить от службы.

— Приди в себя, Крауч! — не выдержал Грюм. — О чём ты вообще думаешь? Пока ты играешь в законника, нас убивают! Как считаешь, откуда Пожиратели узнали адрес его родителей? А?!

Он ткнул пальцем в спину Фенвика. Его лицо покраснело, а взгляд сделался особенно злым.

— А я тебе скажу, Бартемиус, — прорычал Грюм. — Какая-то крыса из Министерства сдала адрес. Короче… Нам нужны особые полномочия!

— Сэр, — прервал его один из следователей ДМП, обращаясь к Краучу. Он слегка поёжился от яростного взгляда Грюма. — Последние заклинания из палочки аврора Фенвика: «Круцио», «Костоломное», и «Авада кедавра».

— А где тела нападавших? — холодно спросил Крауч.

— Их нет, наверное, другие пожиратели унесли с собой, — ответил ещё один мракоборец, который проверял всё вокруг дома. — Надо проверить. Может, аврор Фенвик их сжёг, чтобы замести следы.

— Бартемиус, — прервал говорившего Грюм. — Я тебе ещё раз повторяю. Мракоборцы должны иметь возможность применять «Непростительные»! Я считаю, Бенджамин был в своём праве! Более того, нам нужно разрешение использовать «Сыворотку правды» на подозреваемых без ограничений! В конце концов, попроси легилимента из Отдела тайн, хотя бы на время.

— Отойдём, — холодно приказал Крауч, а когда они отошли в сторону, он яростно прошипел:

— Аластор! Ты думаешь, я ни разу не поднимал этот вопрос на заседании Визенгамота? Пока «Пожиратели» не убьют кого-то из трусливых стариков, те ни за что не проголосуют за твои предложения. А сейчас я буду вынужден отстранить Фенвика, хотя сам бы на его месте сделал точно так же!

— Аврорат, как беззубая собачонка, — презрительно выплюнул Грюм. — Мы именно поэтому вступили в Орден Феникса. У Альбуса хотя бы есть идеи, как остановить беспредел!

— Орден Феникса — тоже незаконная организация, — сердито скривился Крауч. — Только авторитет Великого Светлого Волшебника не даёт министру поставить Дамблдора на один уровень с Пожирателями.

— Альбус хоть не пытается в каждом тёмном маге невинную овечку искать, — Грюм сердито тряхнул головой. — Если ты пожиратель, сдавайся. А не хочешь сдаваться — так сдохни! Мы должны относиться к ним, как к бешеным тварям, и убивать на месте, Бартемиус, — горячо зашептал он. — Иначе, пока ты это поймёшь, станет уже поздно!

— Я продолжу требовать от Визенгамота особых полномочий для Аврората и ДМП, Аластор, — отрезал Крауч. — Но и вы не должны подставляться с «Непростительными» и другими тёмными заклинаниями. Используйте левые палочки, наконец! А Фенвика мне всё равно придётся отстранить от службы до особого разбирательства комиссией Визенгамота. Но, думаю, максимум через месяц он вернётся в строй.

— Можете не торопиться, — оскалился Грюм. — Без дела Бенджи не останется.

Крауч приказал Фенвику сдать палочку и вместе с остальными следователями аппарировал в Министерство. Грюм сплюнул и потёр лицо руками. Его выводила из себя нерешительность Визенгамота. Доркас подошла к Грюму и положила ему голову на плечо.

— Слушай, может, поэтому у нас не получается завести ребёнка? Мы же каждый день видим смерть. Вот магия и не даёт.

Грюм погладил её по голове и тяжело проронил:

— Я надеюсь, война скоро кончится, милая, а волшебники живут долго. У нас непременно будет куча детишек. Мальчиков и девочек, похожих на тебя, — он ласково щёлкнул её по носу. — Уверен, мы ещё успеем насладиться семейным счастьем.

Грюм крепко обнял Доркас за талию, и они аппарировали прочь, оставляя догорающий костёр.

***

Крауч разместил Фенвика в кабинете под охраной мракоборцев, а сам отправился в самый низ министерского здания на встречу с руководителем Отдела тайн.

— Приветствую вас, мистер Ноубоди, — протянул руку для рукопожатия Бартемиус.

— Здравствуйте, мистер Крауч, — отстранённо ответил человек в маске. Лицо и очертания человека были скрыты как заклинаниями, так и артефактами. Бартемиус видел перед собой только белую керамическую маску без глаз. По голосу нельзя было определить ничего, казалось, с ним говорит бездушная кукла. Однако Крауч далеко не в первый раз встречался с нынешним главой невыразимцев и давно не обращал внимания на особенности общения с этим человеком.

— Мне нужен легилимент и улучшенный омут памяти, — не стал ходить вокруг да около Крауч. — Сегодня нашему сотруднику пришлось применить «Непростительные» заклинания, я хочу выяснить, почему это произошло.

Человек в маске молча простоял пару минут, а потом таким же безэмоциональным голосом произнёс:

— Я уже передал вашу просьбу, мистер Крауч, одному из штатных специалистов, он немедленно явится к вам и всё организует.

— Спасибо, сэр, — коротко кивнул Бартемиус и направился обратно к себе.

Возле дверей ДМП стоял такой же человек в маске, только в этот раз она напоминала гротескное лицо маггловского арлекина. В руках невыразимца была небольшая ваза, представлявшая собой модифицированный Омут памяти и свёрнутое в рулон белое полотно экранного артефакта.

— Прошу вас за мной, — сухо сказал Крауч и первым вошёл в кабинет. Человек в маске молча последовал за ним. Они вошли в помещение, и Бартемиус указал на Фенвика, который сидел на стуле, сцепив побелевшие руки. Двое сотрудников ДМП следили за ним, впрочем, стараясь не привлекать внимания.

Человек в маске подошёл к стене. Развернул рулон белой матовой ткани, оказавшийся квадратным. Затем взмахом палочки расширил его на всю стену и закрепил. А потом взял Омут памяти и подошёл к Фенвику. Сев напротив него, поставил на пол невзрачную вазу и негромко попросил аврора:

— Посмотрите на меня, пожалуйста, мистер Фенвик, и ничего не бойтесь. Сейчас мы с вами вернёмся на несколько часов назад. Понимаю, вам, скорее всего, будет больно пережить произошедшее ещё раз. Но, пожалуйста, прошу вас, не сопротивляйтесь.

Фенвик поднял голову и застыл, глядя на маску невыразимца. Из его глаз потекли светящиеся слёзы и сами собой начали падать в Омут памяти. Ещё через несколько секунд на стене с закреплённым артефактным экраном появилось объёмное изображение, и Крауч с аврорами словно провалился внутрь картинки.

Бенджамин Фенвик сегодня дежурил на Косой аллее и сейчас с удовольствием ел мороженое, не забывая, тем не менее, внимательно поглядывать по сторонам. Его молодой стажёр Эдгар Боунс сидел рядом и тоже наслаждался чудесным клубничным пломбиром. Яркое зимнее солнце освещало кирпичные стены домов и искристый снег, лежавший на крышах соседних зданий, заставляя щуриться от яркого света. Главная улица, как всегда, была полна народа, и авроры вполглаза следили, чтобы никто не нарушал давно заведённый порядок.

— Ещё по одной? — предложил Боунс, и Фенвик благосклонно кивнул. Стажёр встал из-за стола и направился к стойке, чтобы заказать ещё мороженого. Фенвик лениво подумал, что смена сегодня пройдёт спокойно, народ готовится к предстоящим праздникам, когда шею вдруг обожгло неожиданной болью. Семейный артефакт вспыхнул и рассыпался в пыль.

Бенджамин вскочил, опрокинув стол, и помчался к выходу. Мельком заметил испуганный взгляд Боунса и прокричал на бегу:

— Найди Грюма, пусть немедленно аппарирует к моим родителям. Я буду там.

После этого Фенвик выскочил на улицу, расталкивая народ, и мгновенно исчез в портале.

Аппарировав чуть в стороне, Бенджамин увидел, как пламя пожара охватило весь дом. Вытащив палочку, он подбежал к забору и услышал пронзительный крик, от которого сжало сердце. Двое человек в масках Пожирателей смерти стояли над телом отца, которое корчилось на снегу под непрекращающимся «Круциатусом».

— Экспеллиармус! — выкрикнул Фенвик, бросаясь вперёд. Пыточное заклинание прервалось, но отец даже не пошевелился.

— Авада кедавра! — полетело навстречу мракоборцу смертельное проклятье, и он только чудом успел уйти с траектории зелёного луча.

— Петрификус тоталус! — сумел подловить противника Бенджамин, и пожиратель грохнулся на снег.

Второй с криком: «Ааа, здесь мракоборцы!» — кинулся за дом.

— Остолбеней! — запустил ему в спину Фенвик, и пожиратель рухнул лицом вниз, исчезнув за стеной.

Бенджамин наклонился, проверил шею отца и похолодел. Тело было ещё тёплым, но жизнь уже покинула его.

— Ах ты тварь! — в бешенстве взревел Фенвик, направив палочку на неподвижно лежащего пожирателя. — «Круцио», сволочь! Ярость настолько затопила Бенджамина, что, казалось, сейчас лопнет голова. Он безумным взглядом посмотрел на человека в маске. Из-за наложенного ранее парализующего заклинания тело пожирателя не двигалось, только из-под маски в районе глаз побежала кровь, пачкая снег.

— Как тебе, мразь? Почувствовал на себе, как пытать безоружного старика? — прохрипел Фенвик и, направив в голову врага палочку, скастовал «Костоломное» заклинание. Череп пожирателя смялся, как обёртка от конфеты, а из-под треснувшей маски брызнула кровь. Мракоборец встал, ещё раз с болью посмотрел на тело отца и пошёл вокруг дома в ту сторону, где вырубил второго противника. Когда он, стараясь не приближаться к горящим стенам, обогнул дом, то увидел висевшее на заборе тело матери.

— Нет! — отчаянно заревел Фенвик и бросился к ней. Стало понятно, что женщину сперва подняли «Левиосой», а потом просто скинули на колья забора. Когда Бенджамин посмотрел на второго валяющегося без сознания бандита, в его душе не осталось ничего, кроме всепоглощающей ненависти. Бенджамин мгновенно поднял палочку и изо всех сил крикнул: «Авада кедавра!»

Зелёный луч, мощный как никогда раньше, быстро достиг неподвижного пожирателя, а Фенвик сначала руками, а потом помогая себе магией, принялся снимать тело матери с кольев.

В этот момент за забором раздались хлопки аппарации, и из порталов выскочили Грюм и Медоуз, мгновенно уходя перекатом с возможной линии атаки. Не заметив ничего подозрительного, они, хрустя снегом, осторожно вошли во двор, обогнув сорванную с петель калитку. Увидев тело отца Фенвика, Медоуз выругалась, а Грюм тут же проверил, убит ли Пожиратель смерти, лежащий рядом.

Прикрывая друг друга, они начали обходить дом и увидели Фенвика, который сидел возле забора и баюкал окровавленное тело матери. Ещё один Пожиратель смерти валялся немного в стороне. Мёртвый, как сразу определил Аластор.

— Я не успел, — прошелестел безжизненный голос Фенвика. — Их убили...

Он поднял мокрое от слёз лицо на Грюма и выдавил:

— Я хочу отомстить, командир! Я безумно хочу отомстить…

Внезапно Крауч вывалился из воспоминаний Фенвика, и они все снова оказались в кабинете ДМП. «Сколько раз смотрю прошлое в омуте памяти, — поморщился Крауч, — а всё равно цепляет, будто сам там был. Слава Мерлину, с моей семьёй всё в порядке. Барти хорошо учится и с троюродным братом на одном факультете теперь. Регулус Блэк — парень рассудительный, в отличие от остальной семейки. Они с Барти хорошие друзья, это им в жизни пригодится». Внезапно ему захотелось бросить всё и вернуться домой. А ведь ещё требовалось написать отчёты о произошедшем и оправдать слетевшего с нарезки Фенвика. «Вот что ему стоило оставить в живых хотя бы одного пожирателя?» — раздражённо подумал Бартемиус, заполняя очередной формуляр.

Домой он вернулся поздно, но Элизабет всё равно ждала его в гостиной. Накрытый стазисным полем стол, на котором размещалась еда, сразу привлекал внимание.

— Ох, Лиззи, ложилась бы спать, — пробормотал Крауч. — Я бы попросил Винки что-нибудь погреть.

— А может, мне нравится самой готовить для тебя? — улыбнулась жена. — Как прошёл день, дорогой?

— А, — Бартемиус огорчённо махнул рукой, — не спрашивай. Госпожа министр боится усиления аврората, а мы не справляемся с наплывом преступности. Визенгамот погряз в мелких разбирательствах. Скоро эти маразматики начнут следить за толщиною котлов вместо того, чтобы навести порядок в стране. Хоть самому в министры баллотироваться.

— Ты будешь отличным министром, милый, — улыбнулась Элизабет. — Барти приедет на каникулы через пару дней. Давай втроём на недельку слетаем в Швейцарию? Лаакс, Цермат, Саас Фе. Выберем самый лучший курорт, на лыжах покатаемся?

— Хорошая идея, дорогая, — Бартемиус нежно погладил жену по руке. — Хоть развеемся немного. А то я уже смотреть на эти рожи не могу.

Обсудив возвращение сына и предстоящую поездку в Швейцарию, Бартемиус закончил ужинать, попросил Винки всё убрать, а сам с женой отправился в спальню. Только дома он смог наконец-то расслабиться и выбросить всё из головы. Крауч вполне отдавал себе отчёт, что только тихая гавань, в которую превратился его дом стараниями любимой жены, помогает ему не срываться на подчинённых и терпеть самодурство начальства. «Надо будет ещё сильнее укрепить защиту дома», — подумал Бартемиус, погружаясь в сон.

Глава 28 Немного о плане очищения мира магии

За два дня до начала новогодних каникул Бьёрна перехватил в коридоре Рабастан Лестрейндж. Мимо них шли студенты разных курсов, создавая обычную в это время толчею. Они отошли к окну, где Лестрейндж быстро наложил чары приватности.

— Рабастан, у меня урок рунологии через двадцать минут, — Бьёрн задумчиво почесал затылок. — Может быть, лучше вечером поговорим?

— Я хочу передать тебе приглашение от нашей семьи на свадьбу моего брата, — Лестрейндж вытащил из кармана мантии богато украшенный конверт. — А вечером момент, скорей всего, не представится. Мы и несколько милых леди с Пуффендуя договорились сегодня встретиться в Хогсмиде. Кто знает, чем может закончиться эта встреча, — он весело подмигнул Бьёрну.

— Ясно, — слегка покраснел Магнуссон. — Что подарить на свадьбу молодожёнам?

— Можешь просто сотню золотых в красивом конверте, а хочешь, подари что-нибудь из вещей для дома, — беспечно отмахнулся Рабастан, а потом прошептал:

— Там будет сам лорд Волдеморт, представляешь?

— Наверное, он рад, что кто-то из семьи его друзей женится? — Бьёрн тоже понизил голос.

— Конечно, — подтвердил Рабастан. — Я слышал от отца, что лорд подарит им охотничий домик где-то на побережье.

— Ладно, — улыбнулся Бьёрн, — если это всё, что ты хотел сказать, то я побежал на урок. Спасибо за приглашение, увидимся в поезде.

Рабастан кивнул и снял чары приватности. Бьёрн заспешил на урок, опаздывать не хотелось. Руны оказались действительно интересным предметом. То, что он был, по сути, единственным учеником со всего курса, делало занятия ещё эффективней. Профессор даже вначале хотела, чтобы Бьёрн присоединился к старшекурсникам, которые ещё занимались у неё, однако у него в этом случае возникали пересечения с другими предметами. Поэтому Батшатаим Бабблинг решила готовить его индивидуально и даже втайне надеялась, что паренёк сможет стать хотя бы подмастерьем к выпуску.

***

В этот раз старшекурсники Слизерина поколдовали над вагоном поезда, и сейчас он представлял копию гостиной родного факультета. Только за окнами мелькал то и дело меняющийся зимний пейзаж. Все разбились по курсам, расселись по диванчикам и креслам. Большинство старших слизеринцев тоже были приглашены на свадьбу Рудольфуса Лестрейнджа.

— Твой костюм будет какого цвета? — Вега подошла к дивану и наклонилась к Бьёрну, пощекотав ему шею густыми чёрными волосами.

— Я думаю, темно-зелёный или чёрный, — негромко ответил Магнуссон.

— Отлично, — улыбнулась Вега. — Я планирую снова хорошо потанцевать, будет замечательно, если наша одежда будет гармонировать друг с другом.

— Постараюсь выглядеть достойным вас, леди Блэк, — Бьёрн с улыбкой посмотрел на девушку, заново оценивая её красоту. Вега подросла и стала выглядеть гораздо старше. Да и сам Бьёрн чувствовал, что начал меняться. Сейчас девочки стали вызывать в нём какие-то противоречивые чувства. В чём причина, он пока не разобрался, решив обсудить это с Батильдой Бэгшот или с Гриндевальдом. Допускать кого-то ещё в свои тайны он не планировал.

— Мама хочет переехать во Францию, — Вега уселась рядом и поправила мантию. — Она говорит, что устроит мне перевод в Шармбатон после пятого курса, а я не хочу.

— Возможно, ей не нравится, какие дела начинают происходить в Англии, — пожал плечами Бьёрн. — «Ежедневный пророк» не пишет почти ничего, но даже так понятно, что в стране неспокойно.

— Да, — Вега передёрнулась, как от озноба, — мама так и говорит. Лучше переждать это время в более благополучной стране. Она даже вернула подаренную фабрику лорду Ориону, точнее, обменяла её на галеоны. Решила, что откроет в Париже ресторан для волшебников.

— Обязательно приеду попробовать что-нибудь вкусное, — улыбнулся Бьёрн.

— Ладно, пойду к девочкам, — ухмыльнулась Вега. — А то сейчас Забини наговорит Амбридж каких-нибудь пошлостей. Эта новенькая на редкость странная девочка. Представляешь, она собирает тарелочки с котятами! Говорит, что у неё дома уже целая коллекция есть. А старшекурсницы рассказывали, что её папа работает простым уборщиком в Министерстве, а ещё у неё младший брат — сквиб!

Бьёрн только улыбался на её монолог. Что нельзя было отнять у Веги, она, даже рассказывая о ком-то не очень приятном, старалась не давать нехорошую оценку или как-то ещё унижать человека.

Вега погладила Бьёрна по плечу и ушла к девчонкам, а он достал учебник по рунологии. Под стук колёс поезда информация усваивалась легче, и Магнуссон надеялся, что скоро перенесёт в память все сочетания известных рун. Он нигде не афишировал навыки в ментальных науках, хотя уделял этой магии всё больше внимания. Возможности, которые дарила окклюменция, восхищали. Одно то, что для запоминания даже самых сложных формул требовалось всего лишь прочитать материал, примиряло его с тяжестью освоения этой магии.

На вокзале все церемонно распрощались друг с другом, и Бьёрн перенёсся сразу в Годрикову Впадину. Он заранее списался с миссис Бэгшот, что приедет к ней на каникулы. Старушка сильно обрадовалась и пообещала устроить настоящее празднование Йоля.

Выйдя из камина в почтовом отделении, он вежливо поздоровался со всё той же женщиной, что сидела за кассой.

— А, внучок миссис Бэгшот, — узнала его она. — Небось на каникулы приехал?

— Да, мадам, — Бьёрн вежливо кивнул любопытной ведьме. — Не стоит забывать о своих родственниках.

Он раскланялся с пожилой тёткой и вышел из дверей почтового отделения. Солнце играло на заснеженной улице, и Бьёрну даже захотелось перекинуться в медведя, чтобы побегать по хрустящему снегу. «Жаль, что это скорее подымет панику среди соседей, чем вызовет смех», — криво улыбнулся он про себя. Добравшись до нужного дома, Бьёрн аккуратно постучал в дверь. Она тут же открылась сама собой, а из глубины дома донёсся голос Батильды:

— Заходи, мой мальчик. Я сейчас.

Бьёрн аккуратно поставил обувь на полку и зашёл в гостиную. Со времени его последнего визита здесь ничего не изменилось, всё было чисто и опрятно. Видимо, с тех пор как Батильда снова обрела возможность колдовать, жить ей стало намного веселей. Внезапно из-под стола раздалось грозное шипение, и Магнуссон увидел здоровенного рыжего кота. Кот с возмущением смотрел на ногу Бьёрна, которую тот поставил чуть ли не на хвост домашнему хищнику. Приглядевшись, Магнуссон понял, что это, скорее, книзл, чем кот.

— Прости, я не хотел тебя потревожить, — покаялся Бьёрн и убрал ногу подальше. Когти зверюги внушали уважение.

Кот величественно кивнул и перестал шипеть, снова развалившись на полу.

— Ну, привет, дорогой, — раздался голос Батильды, а потом Бьёрн увидел и её саму. Старая женщина спускалась по лестнице и делала это довольно бодро. Да и в целом выглядела превосходно.

— Здравствуйте, миссис Бэгшот, — поднялся со стула Бьёрн. — Я тут имел сомнительную честь познакомиться с вашим книзлом и чуть без ноги не остался.

— Герцог такой, — хихикнула по-девичьи Батильда. — Очень серьёзный зверь.

Кот, словно услышав своё имя, а, скорее, так оно и было, высунул хитрую морду из-под стола и басовито мявкнул.

— Сейчас накрою, тогда и поедим, — миссис Бэгшот укоризненно посмотрела на кота. — А ты, Бьёрн, занимай свою комнату. Как переоденешься, так и спускайся обедать.

Магнуссон согласно кивнул и, взяв чемодан, пошёл наверх, а кот последовал за ним. Возможно, новый человек в доме не внушал доверия рыжему разбойнику, который считал себя здесь главным.

Батильда уже накрыла стол и сразу указала Бьёрну на стул напротив. Для книзла тоже было угощение в миске на полу. Она расспрашивала его про учёбу, дала несколько дельных советов по поводу Истории магии и Арифмантики. Потом поделилась своими новостями. А дальше Бьёрн, немного смущаясь, попросил её рассказать про взаимоотношения мальчиков и девочек.

Старушка улыбнулась, налила ещё чая и пододвинула к Бьёрну кусок пирога. После чего довольно обстоятельно прочитала ему целую лекцию по взаимоотношениям взрослых волшебников. Правда, она сетовала на современные нравы, которые стали менее строгими, чем раньше. Миссис Бэгшот хорошо знала все особенности взаимоотношений между людьми, принятые в магическом мире.

— Так тебе, мой мальчик, приглянулась какая-то девочка в Хогвартсе? — Батильда смотрела на Бьёрна с лукавой улыбкой.

— Мы с первого курса общаемся с Вегой Блэк, — Магнуссон бесхитростно пожал плечами. — Она мне нравится, да и я ей, кажется, тоже.

— Блэк? — удивилась Батильда. — Древний род. Они довольно серьёзно относятся к вопросам чистоты крови. Если у кандидата в женихи есть хоть намёк на маггловское происхождение, одобрения рода не будет.

— Выбирают как племенных жеребцов? — удивился Бьёрн, а потом замолчал, вспомнив некоторые уроки предков. В его роду поступали точно так же, выискивая подходящих кандидатов.

— Да, — миссис Бэгшот согласно кивнула. — Многие чистокровные семьи подбирают партнёров своим детям не только на основании личных симпатий. Хуже того, как раз симпатии здесь совсем необязательны. Ну и, конечно, сильному волшебнику легче найти жену, чем слабому. Даже семьи, имеющие всего два-три поколения чистокровных предков, мечтают усилить свой род.

Бьёрн с Батильдой просидели за столом до самого вечера, обсуждая разные аспекты взаимоотношений между мужчиной и женщиной в волшебном мире. Когда он готовился лечь в кровать, то разложил по полочкам полученную от старой женщины информацию и понял, что хотя бы до конца обучения не хочет об этом думать. Тем более что у него в Англии с этим точно будут проблемы.

Фамилия Вильямс напрочь закрывала ему возможности породниться с любым чистокровным родом, не говоря уже об аристократах. Даже то, что он учится на Слизерине, а значит, является как минимум полукровкой, по большому счёту ничего не меняло. Ему, как и тому же Снейпу, предстояло довольствоваться магглорожденными или такими же полукровками. Конечно, если он расскажет всем, что на самом деле является будущим лордом древнего рода, то проблем не будет.

Однако Бьёрн прекрасно помнил, что спрятали его под чужой фамилией совсем не просто так. А встреча с ныне покойными Фрисками показала: враги находятся близко, только его пока не нашли.

«Жалко, что я ничего не знаю о своей родине. Надо будет во сне спросить у наставников, как вообще устроено общество северных магов», — подумал Бьёрн напоследок и заснул.

Проснувшись утром, он быстро проделал все необходимые процедуры и, благоухая свежестью, отправился вниз, в столовую, когда услышал разговор. Причём оба голоса были ему прекрасно знакомы. Батильда общалась с директором Дамблдором.

— Прости, Альбус, но больше я давать денег не буду, — поставила точку миссис Бэгшот. — Геллерту уже не поможешь. Уверена, племянника и самого тяготит такое существование, он был очень свободолюбивым мальчиком, ты же знаешь. К тому же я сомневаюсь, что тюремщики действительно дают ему какие-то послабления.

— Ясно, — Дамблдор отставил чашку в сторону. — Тогда…

Что он собирался сделать, осталось неизвестным, потому что в этот момент мимо Бьёрна промчался испуганный кот, через которого подросток чуть не полетел с лестницы. «Вот зараза рыжая», — Бьёрн ругнулся, схватившись за перила, а Дамблдор замер, постаравшись незаметно убрать палочку.

— Э-э, здравствуйте, директор, — произнёс Бьёрн, скатившись по ступеням. — Доброе утро, миссис Бэгшот. Простите, я, наверное, помешал вашему разговору, но этот кот…

— Проходи, Бьёрн, у нас сегодня яичница с беконом на завтрак, — приветливо улыбнулась Батильда, а потом посмотрела на Дамблдора:

— Думаю, мы закончили разговор, Альбус. Мне надо покормить внука.

— Я… да, — немного заторможенно пробормотал Дамблдор, рассматривая Бьёрна, а потом вспомнил его.

— Мистер Вильямс? Не думал, что у вас есть родственники в магическом мире. Вы же магглорожденный сирота и должны были вернуться в приют на праздники?

— Так и есть, директор, — улыбнулся Бьёрн. — Дело в том, что в Гринготтсе мне предложили проверить кровь на родство с кем-нибудь из английских волшебников. Вы же понимаете, что нет ничего более значимого для сироты, чем найти семью. Я согласился на проверку, хотя надежды не было. Однако в результате выяснилось, что миссис Бэгшот — моя пусть и очень дальняя, но родственница. Вот я и решил познакомиться.

— И мы хорошо поладили, — улыбнулась Батильда, ставя перед Бьёрном целую сковороду, на которой ещё шипела яичница. — Можно сказать, что мальчик подарил мне цель в жизни.

Дамблдор по-новому рассматривал Бьёрна, но ничего в нём разглядеть не смог. Мальчишка не был похож на Гриндевальда даже близко и быть его сыном не мог, потому что ему было всего тринадцать лет, а Геллерт попал в заключение ещё в сорок пятом году. Бьёрн, не обращая внимания на пронизывающий взгляд директора, сел за стол.

«Старуха теперь все свои гонорары будет откладывать для Вильямса, и для "Ордена Феникса" этот источник уже бесполезен», — с лёгким раздражением подумал Альбус. Вначале он хотел наложить на Бэгшот «Империус», но сейчас даже порадовался, что не поддался первому порыву. Гораздо интересней будет привлечь Вильямса в числе прочих студентов в дела Ордена Феникса. Мальчик он перспективный, довольно сильный волшебник уже сейчас. Даже то, что пассивная легилименция на мальчишку не действовала, говорило о том, что у него крепкая психика и организованный ум. «Решено, — подумал Дамблдор, — его общению с гриффиндорцами препятствовать не стоит. Наоборот, нужно будет поощрять эту дружбу. Это позволит заодно заткнуть рот некоторым аристократам в Визенгамоте. Говорите, я стравливаю Слизерин и Гриффиндор? Наоборот, позволяю укрепляться дружбе между факультетами».

— Я уже ухожу, Батильда. Мистер Вильямс, увидимся в Хогвартсе. Желаю хорошо провести каникулы. В Годриковой Впадине красиво зимой.

— До свиданья, директор, — поклонился Бьёрн, — и Вам хорошо отпраздновать Йоль.

— Рождество, мой мальчик, — улыбнулся Альбус. — Йоль — это замшелые традиции, которые сейчас уже интересны только старикам, вроде нас с миссис Бэгшот. Он тепло улыбнулся и направился к выходу.

Батильда проводила до порога Дамблдора и вернулась, облегчённо рухнув на стул.

— Я давно живу на этом свете и уже ничего не боюсь. А чего бояться, когда ты одной ногой в могиле? — вздохнула она. — Однако скажу тебе честно, Бьёрн, иногда Альбус меня пугает. Постарайся, пожалуйста, с ним не пересекаться. Великие маги часто бывают с придурью. Слишком их цели туманны для простого волшебника. Я историк со столетним стажем и успела хорошо изучить таких, как он.

— Я понял, миссис Бэгшот, — кивнул Бьёрн, заканчивая с яичницей. — Спасибо за завтрак, всё было очень вкусно.

— Постой, у меня же ещё есть чай с блинчиками. Я с утра испекла. Правда, Альбус съел первую партию, но там на кухне ещё есть.

Она поднялась со стула и вышла из гостиной. «Пока я здесь, надо будет предложить ей использовать Типли, — подумал Бьёрн. — И миссис Бэгшот помощь, и домовику удовольствие». Дождавшись, когда Батильда вернётся, Магнуссон рассказал ей, что его пригласили на свадьбу в эту субботу, а потом предложил помощь домовика. Миссис Бэгшот вначале говорила, что и сама со всем справится, так как, благодаря новой палочке, проблем с домом у неё нет. Однако потом решила, что для свободных рабочих рук дело найдётся всегда.

А когда Бьёрн поинтересовался, что, по её мнению, лучше подарить на свадьбу Лестрейнджам, Батильда совсем обрадовалась. Она вывалила на Бьёрна массу предложений. Больше всего ему понравилась идея с чайным набором. Правда, требовалось найти такой, чтобы показался интересным даже аристократам. Миссис Бэгшот ушла на кухню, а Бьёрн остался за столом, размышляя, где найти подарочный чайный набор, который бы точно понравился брату Рабастана и его жене.

«А почему мне не узнать об этом в китайском квартале Лондона?» — внезапно осенило Бьёрна. Он покопался в сумке и выудил оттуда серебряную пластину.

«Рью Чанг — старейшина китайской общины», — было написано на одной стороне, а на второй были выдавлены непонятные закорючки.

— Миссис Бэгшот, я в Лондон! — крикнул Бьёрн.

— Ты хоть к ужину вернёшься? — крикнула она, перестав чем-то греметь на кухне.

— Конечно, — остановился возле двери Магнуссон. — Типли просил напомнить, что ждёт ваших приказов по уборке дома.

— Ох, — вытирая руки о передник, Батильда вошла в комнату. — А я уже про него и забыла.

Бьёрн мухой метнулся наверх, переоделся и отправился на почту. Быстро перейдя камином в Лондон, он поздоровался с Томом, выпил стаканчик апельсинового сока и вышел на маггловскую сторону. Решив не искать нужное место с помощью метро, он скрипнул зубами и вызвал «Ночной рыцарь».

— Я вас приветствую, юный волшебник, — расплылся в улыбке кондуктор, пропуская Магнуссона внутрь. — Куда держите путь на этот раз?

— Мне нужно в Чайна-таун, — неуверенно сказал Бьёрн, в надежде, что кондуктор знает, где это находится.

— Значит, на Джеррард-стрит, — согласно кивнул мужчина. — Пара минут, и мы там. С вас четыре сикля.

Бьёрн немедленно отдал требуемую сумму и обеими руками вцепился в поручни.

— Гони, Эрни! — не разочаровал его кондуктор, и автобус рванул с места.

По факту Бьёрн дольше заходил и выходи́л из автобуса, чем ехал. Не прошло и минуты, как они уже остановились посредине улицы, по которой двигалось много народа. В основном это были китайцы, но хватало здесь и иностранных туристов, и обычных англичан. Большинство людей не обращали внимания на «Ночной рыцарь», незаметно для себя обходя его по широкой дуге. Лишь несколько человек покосились на Бьёрна, который попрощался с кондуктором и поспешил затеряться в толпе.

Наложив на себя заклинание, позволяющее сделать внешность незапоминающейся, он пошёл по улице, разглядывая непривычные пёстрые вывески. Так он добрался до ресторана «Коулун», на котором в магическом зрении переливались китайские закорючки, похожие на те, что были на серебряной пластине. Здесь можно было поесть прямо возле стеклянной витрины с надписью «Коулун буфет» или зайти внутрь. Бьёрн постоял в очереди, а потом показал пластину продавцу и спросил:

— Простите, сэр. Я бы хотел увидеть мистера Рью Чанга.

Тот тут же кивнул и, развернувшись куда-то внутрь, что-то быстро проговорил на китайском.

— Мой сын вас проводит, мистер, — продавец повернулся к Бьёрну. — Он сейчас выйдет. Подождите, пожалуйста.

Магнуссон кивнул и отошёл в сторону, пропуская следующего клиента. Через минуту на улицу выскочил худой черноволосый мальчишка и забегал глазами по сторонам. Заметив Бьёрна, он подошёл и представился:

— Здравствуйте, гость. Меня зовут Веньянь. Я провожу вас к старейшине Чангу.

Он поклонился и пригласил следовать за собой. Бьёрн зашёл за подростком в кафе и подивился простоте обстановки. Даже у опорных колонн, отделанных зеркалами, были деревянные юбки, служившие столиками. Всё было крайне скученно, и Бьёрну с его провожатым пришлось протискиваться между сидящими повсюду людьми. Подойдя к барной стойке, мальчишка-китаец открыл проход вглубь помещения и приглашающе махнул рукой:

— Идёмте, гость. Старейшина Чанг там.

Следуя за провожатым, Бьёрн поднялся по узкой лестнице и очутился на втором этаже в большом холле. Высокие потолки, отделанные мрамором стены — здесь явно поработали с магией пространства. С кожаного диванчика поднялась красивая китаянка в национальной одежде и поклонилась.

— Старейшина ждёт вас, уважаемый гость. Проходите.

Мальчишка потопал обратно вниз, а Бьёрн подошёл к двери, которую перед ним отодвинула в сторону китаянка. За этой дверью находилась ещё одна просторная комната, дальняя стена которой была вся увешана холодным оружием. На полу лежали какие-то растительные циновки, а прямо возле входа стояла подставка для обуви и мягкие тапочки. Не став переобуваться, Бьёрн трансфигурировал свою обувь в тапочки и осмотрелся по сторонам.

— Проходите, — позвал его старик, который наблюдал за Бьёрном, сидя на циновках за низким столиком возле дальней стены. — Я очень рад, что вы пришли, мистер. Наконец-то я могу ещё раз выразить вам свою благодарность за наше с внучкой спасение. Что же вас привело ко мне?

Бьёрн подошёл ближе, сел напротив старика и снял заклятье вуали, причём сделал это невербально. В последнее время он стал замечать, что часто используемые заклинания получаются легче даже молча и без палочки.

— Здравствуйте, мистер Чанг. Моё имя — Бьёрн Вильямс. Я однокурсник вашей внучки Лин, только с другого факультета. Просто в том месте, где мы с вами познакомились, не стоит показывать своё лицо.

Старейшина Рью Чанг в немом изумлении разглядывал Бьёрна и растерянно качал головой.

— Не думал, что в Хогвартсе учат так сражаться. Лин мне никогда о таком не рассказывала.

— Я занимаюсь индивидуально у профессора Флитвика, он семикратный чемпион Европы по магическим дуэлям, — пояснил Бьёрн. — Вот и не растерялся в нужный момент.

— Однако… — задумчиво протянул китаец. — Лин, конечно, рассказывала мне про своего декана, но то, что он готовит таких воинов, я и представить себе не мог.

— Меня пригласили на свадьбу к старшему брату моего приятеля, — стал объяснять Магнуссон причину визита, — и в качестве подарка я решил выбрать хороший чайный набор. А потом подумал: «Кто лучше всех разбирается в чае?» Вот и вспомнил о вас.

— Это да, — довольно прищурился китаец. — В чае лучше нас не разбирается никто. Я помогу тебе, юный воин, а пока твой заказ поищут, предлагаю отобедать.

Бьёрн отказываться не стал, и старейшина хлопнул в ладоши. Ширма отодвинулась, и в комнату вошла та же китаянка, что встретила Бьёрна. «Служанка или родственница, — решил про себя Магнуссон. — Лин на неё похожа. Хотя все они похожи между собой».

— Ксиулан, принеси нам с гостем поесть, — приказал старик, и женщина молча поклонилась. Рью Чанг достал палочку, наколдовал «Патронус» в форме зайца и отдал ему распоряжения на китайском.

— Подарок для твоего друга сейчас соберут, — пояснил он Бьёрну на английском. — Расскажи мне, что ты ещё изучаешь в Хогвартсе?

Бьёрн поведал китайцу про успехи в рунологии и арифмантике, посетовал, что сейчас не преподают артефакторику. Старейшина тоже поделился некоторыми воспоминаниями об обучении волшебников на родине.

Бьёрн с помощью окклюменции старался улавливать реакцию собеседника на свои слова и действия. Судя по ровному эмоциональному фону китайца, каких-то ошибок в застольном этикете удалось избежать.

В этот момент снаружи раздался мелодичный голос китаянки, после чего дверь снова отодвинулась. В руках женщина в кимоно держала деревянную прямоугольную конструкцию, на которой лежала куча бумажных пакетиков с чаем и стоял набор каких-то чашек. Китаянка поставила всё на стол и так же молча вышла за дверь.

— Это традиционный китайский чайный набор, — стал объяснять старик. — Вот эта деревянная конструкция — основа всего. Она называется «Чабань». Вот эта ёмкость с крышкой и на блюдце, — он указал на красивую керамическую чашку, украшенную синими журавликами, — называется «Гайвань». В ней заваривают чай.

— А вот эта кружка с носиком? — Бьёрн показал на заинтересовавший его предмет, напоминавший обычный английский молочник.

— О, это «Чаша справедливости» или «Чахай» по-нашему, — улыбнулся китаец. — В неё переливается заваренный чай из гайвани. В ней он равномерно перемешивается, после чего разливается каждому участнику церемонии. Вместе с этим набором я отдам тебе книгу по чайной церемонии, — старейшина вытащил из-под пакетиков небольшую, красиво украшенную книгу. — В ней есть все правила и нюансы. Есть рецепты чайных сборов и несколько ритуалов, специально для волшебников, практикующих боевую магию. На слове «Боевую» Рью Чанг подмигнул Бьёрну, явно подразумевая что-то ещё.

— Как необычно и интересно, — Магнуссон уважительно посмотрел на китайца и улыбнулся. — Осталось только узнать стоимость этого замечательного подарка.

— Этот набор почти никогда не продаётся иноземцам, но в знак уважения я готов передать его тебе просто так, — старый китаец степенно огладил бороду.

— Если бы он предназначался мне, — помедлив, сказал Бьёрн, — я бы с благодарностью принял этот поистине замечательный дар. Но это подарок старшему брату моего приятеля в честь его свадьбы, поэтому я не могу принять его просто так. Назовите стоимость этого великолепного набора в золоте, уважаемый мистер Чанг.

Бьёрн неосознанно подстроился под возвышенную манеру речи Рью Чанга и сейчас в беседе со старейшиной говорил так, как никогда бы не стал общаться со своими сверстниками. Однако пассивная легилименция подсказывала, что он всё делает правильно. А последние его слова вообще укрепили китайца в каком-то мнении.

— Юный воин мудр не по годам, — улыбка старика была по-настоящему искренней. — Этот набор стоит ровно сто галеонов.

Бьёрн тут же достал из сумки красивый мешочек гоблинской работы, в котором лежала указанная сумма. Он поставил его рядом на столик и сказал:

— Спасибо вам за помощь, уважаемый старейшина Чанг. Думаю, мой подарок произведёт хорошее впечатление на жениха и невесту.

— Если что-то будет нужно, обращайся, Бьёрн Вильямс, юный воин, — старик легко поднялся с циновки. — Сейчас Ксиулан упакует всё в специальную коробочку с чарами расширения. Её будет удобней дарить, — пояснил старик. Он подошёл к выходу из комнаты и сдвинул дверь в сторону. После чего отдал приказ на родном языке, и женщина зашла в комнату. Она вытащила палочку и начала упаковывать весь набор в красивую бумагу. После чего уменьшила все предметы и сложила их в аккуратную коробочку из тёмного дерева, украшенную изображениями стилизованных драконов, и замотала в шелковую ткань.

— Прошу вас, гость, — поклонилась китаянка, протягивая свёрток Бьёрну.

Магнуссон положил его в сумку и направился к выходу вместе с Рью Чангом. Возле окна старик замер, а потом внимательно посмотрел на Бьёрна, что-то для себя решив.

— Воин растёт в сражениях, так всегда было. Я вижу, ты уже многого достиг на этом пути, — неторопливо начал старик, поглаживая бороду. — Однако разящий меч, который висит на стене, быстро начинает ржаветь. Если тебе понадобится получить опыт настоящих сражений, обращайся ко мне. У нашей диаспоры много врагов, как здесь, так и в Европе. Никто не любит пришлых волшебников. Награду за свою помощь выберешь сам. Хочешь золото, камни, ингредиенты, которые есть только на Востоке. А быть может, тебе будут интересны знания магических искусств нашего народа. В общем, я думаю, мы найдём, чем расплатиться с таким воином.

«Вот же ушлый старик, — Бьёрн невольно восхитился Рью Чангом. — Уже думает использовать меня как наёмника. А как красиво завернул-то: разящий меч, золото, тайные знания. И его совершенно не волнует, что мне всего четырнадцать лет исполнилось. Наверное, решил, если я уже убивал врагов, значит, могу считаться взрослым».

— Я обязательно подумаю над вашим предложением, старейшина Чанг. Возможно, на каникулах у меня появится потребность отработать кое-что на практике, — уважительно поклонился Бьёрн.

Молодой маг ушёл, а Рью Чанг всё стоял у окна, за которым бурлила Джеррард-стрит.

— Старейшина. Почему вы так уважительно разговаривали с этим мальчиком? — Ксиулан неслышно подошла сзади.

— Он не тот, кем кажется, девочка моя, — медленно проговорил старик, глядя на суету за окном. — С таким волшебником лучше поддерживать хорошие отношения. Ты просто не знаешь, какая сила шла от него, когда мы встретились в первый раз... Бьёрн Вильямс — он будто снежная лавина с горы Хуашань. Безжалостная и неумолимая, словно сама неизбежность. Просто мальчик ещё не раскрыл свои способности полностью. Даже жаль, что Лин не подходит ему в качестве старшей жены. Я был бы не против свести их вместе.

— Да что вы такое говорите, старейшина?! — китаянка возмущённо сложила руки под грудью. — Отдать нашу красавицу какому-то «лаоваю»!

— То, что ты жена моего сына и мать малышки Лин, не даёт тебе права разговаривать со мной в таком тоне, Ксиулан! — грозно нахмурился старик.

— Простите, господин, — тут же сложилась китаянка у его ног. — Я позволила себе лишнее. Простите…

— Можешь идти, — Рью Чанг сердито взмахнул рукой, будто отгоняя мошку, и женщина тут же поспешила уйти.

— Думаю, мы о тебе ещё услышим, Бьёрн Вильямс, — пробормотал Старейшина и вновь посмотрел в окно.

***

Лестрейндж-мэнор был построен в очень живописном месте. Грозный замок древнего рода окружал небольшой ухоженный лесочек. Каменная аппарационная площадка, возле которой встречали гостей хозяева, была окружена высокими, мощными соснами. Первое, что чувствовали прибывающие порталом волшебники, так это одуряющий запах смолы, доносимый прохладным ветерком. Посыпанная красным песком дорожка вела отсюда сразу в замковый двор, где собирались проводить свадебную церемонию.

Когда Бьёрн аккуратно шагнул на каменный пол из пространственной аномалии, то услышал шум ветра в кронах деревьях и заметил улыбающегося Рабастана.

— Добро пожаловать в Лестрейндж-мэнор, — торжественно провозгласил одетый в парадную мантию приятель.

— Отец поставил тебя здесь принимать гостей? — ухмыльнулся Бьёрн. — Не надоело?

— Ну основная масса уже прошла, — вздохнул Рабастан. — Думаю, ты в числе последних. Рудольфус занят подготовкой к церемонии. Отец с Блэками и гостями общается. Вот и оставили меня тут. Что поделать, традиции.

— Тогда я составлю тебе компанию, — Бьёрн по-дружески хлопнул его по плечу и хитро улыбнулся. — Я такой подарок нашёл, ты не поверишь… — и он принялся рассказывать Рабастану про чайную церемонию, о которой прочитал в книжке.

— Говоришь, аура становится чище? — Рабастан задумчиво посмотрел на товарища.

— Ага, — кивнул Бьёрн. — Ты же знаешь, что частое применение Тёмной магии оставляет след на волшебнике?

Рабастан согласно кивнул.

— Так вот, если провести чайную церемонию по всем правилам, — продолжил Бьёрн, заговорщицки улыбаясь, — то следов не остаётся совсем! Попил чайку́ — и вот ты снова обычный волшебник, а не злобный адепт запретных искусств.

— Да не может такого быть! — заблестел глазами Лестрейндж. — Это же здорово!

— Ага, — подтвердил Бьёрн. — Мозги на месте остаются даже после «Непростительных».

— Да за такой подарок я бы сам женился, — засмеялся Рабастан. — Надо будет утащить набор у брата, попробовать эту церемонию провести. У них с Беллой всё равно нескоро руки дойдут до подарков. Дело-то молодое, — ухмыльнулся он шальной улыбкой.

В этот момент портал на площадке снова вспыхнул. На каменные плиты вышли двое волшебников, одетых в парадные мантии. В одном из них Бьёрн признал своего однокурсника.

— Лорд Нотт, — уважительно поклонился Рабастан. — Джефри… — кивнул он одногруппнику Магнуссона. — От лица семьи Лестрейндж приветствую вас. Прошу, проходите прямо по этой дорожке, во дворе вас встретят домовики.

Лорд Нотт степенно кивнул, а Джефри пристроился позади отца, подмигнув им напоследок.

Рабастан достал список и пробежал взглядом по фамилиям.

— Так, остался только Слизнорт. Наш декан любит опаздывать. Сейчас дождёмся его, и можно будет закрывать пространственный переход.

Слизнорт появился ещё через двадцать минут. Вежливо поприветствовал своих учеников и важно направился в указанном направлении. Бьёрн отвернулся, а Рабастан наложил на площадку комплекс защитных чар, запрещающих аппарацию. После чего они вместе пошли следом за Слизнортом, продолжая по дороге обсуждать нюансы чайной церемонии.

***

Белла была удивительно красива в кремовом свадебном платье. Волнистые чёрные волосы, тонкие черты лица и аристократическая бледность. Лишь на щеках алел лихорадочный румянец, когда она шла под руку с Рудольфусом по коридору. Путь молодой пары вёл в хозяйскую спальню, где возле двери их ждал лорд Волдеморт.

— Поздравляю со свадьбой ещё раз, — тёмный маг растянул губы в своей пугающей улыбке. — Вы прекрасная пара, друзья мои.

— Спасибо, мой лорд, — поклонился молодой маг, а Белла сделала книксен.

— Рудольфус, постой возле двери. Проследи, чтобы нас не беспокоили, — приказал Волдеморт и протянул руку Бэлле. Та сделала два быстрых шага и прижалась к Риддлу. Тёмный маг открыл дверь и пропустил её вперёд, шлёпнув по пышной юбке. Рудольфус встал у закрытой двери, набросил на себя «Дезиллюминационные» чары и настроился на долгое ожидание, облокотившись о стену. Когда отец рассказал ему, что придётся жениться, Руди вначале ударился в панику. Он с юных лет предпочитал общаться только со своим полом и на женщин поглядывал с опаской. А тут сразу свадьба. Поэтому, когда отец объяснил, что свадьба требуется лорду Волдеморту для дела, Рудольфус только облегчённо вздохнул. Сейчас он был горд, что отец посвятил его в тайны Лорда. Ведь тем самым стало сразу понятно, кого Волдеморт считает наиболее преданными ему волшебниками.

***

Хогвартс стоял, обдуваемый холодным шотландским ветром, как и тысячу лет назад. Сейчас все дети и большинство профессоров праздновали Йоль или Рождество, поэтому в старом замке было на удивление тихо и спокойно. В камине директорского кабинета появилось огненное лицо Грюма. Курлыкнул от неожиданности феникс, а хозяин замка оторвал взгляд от разложенных на столе бумаг.

— Можно войти, Альбус? — словно треск сухих поленьев послышался голос мракоборца.

— Заходи, Аластор, — Дамблдор взмахнул палочкой, открывая камин.

Пламя вспыхнуло изумрудными всполохами, и на гладкий пол кабинета шагнул Грюм, отряхнувшись от сажи.

— Добрый вечер, Аластор. Прошу, располагайся, — Дамблдор дружелюбно сверкнул очками.

Грюм тяжело опустился в предложенное кресло. Последнее время мракоборцам приходилось особенно сложно. После гибели семьи Бенджамина Фенвика на членов Ордена Феникса обрушилась целая череда нападений. Кто-то, как те же Поттеры, сумел отбиться. Однако так повезло не всем. Кроме того, неизвестные стали напада́ть на семьи обычных сотрудников ДМП и Аврората. Многие даже бросили работу, пытаясь таким образом вывести родных из-под удара.

— Беда, Альбус, — прохрипел Аластор. — Если мы ничего не сделаем, скоро в Аврорате некому будет работать. Многие ребята поговаривают, что пора сменить службу на более спокойную.

Дамблдор с минуту смотрел на Грюма, а потом тяжело вздохнул и поднялся из-за стола. Он подошёл к шкафу, достал какой-то флакон из тёмного хрусталя и вернулся на место.

— Во времена моей молодости, Аластор, мы с Великим волшебником Николя Фламелем работали над изучением крови дракона. Так вот, одним из наших открытий была модификация «Драконьей оспы». Как ты знаешь, от этой смертельной болезни давно придумана вакцина. К тому же заражаются в основном только молодые волшебники. Помню, как мой друг Элфиас Дож вернулся после летних каникул в Хогвартс весь зелёный. Мерлин всемогущий, как от него воняло первое время. До ужаса неприятная болезнь, — Дамблдор весело усмехнулся. — Так вот, Аластор. Заболевшим старикам приходилось намного хуже, так как всё может закончиться смертью.

Грюм с нетерпением во взгляде посмотрел на Дамблдора, словно поторапливая. На что Великий Светлый волшебник только ухмыльнулся в бороду.

— Эх, молодость. Терпение не входит в число добродетелей, свойственных юным умам. Я хочу сказать, Аластор, что нам с Николя удалось разработать такую модификацию этой болезни, при которой больной обязательно умрёт, но зараза не будет распространяться дальше. То есть эпидемии можно не опасаться. Если вдруг ты захочешь убить кого-то из своих врагов, — Альбус со скрипом отвинтил крышку взятого из шкафа флакона, — то тебе достаточно будет написать прощальное письмо своему недругу.

Он взмахом руки трансфигурировал из воздуха пергамент, а красивое перо само собой вылетело из чернильницы и начало что-то писать, разбрызгивая изумрудные чернила.

— А потом, друг мой, всего лишь три капли этого концентрата на уголок пергамента.

Дамблдор осторожно проделал то, о чём говорил, и, не прикасаясь к письму, запечатал его в конверт. Грюм с жадным вниманием наблюдал за его действиями и всецело обратился в слух.

— Затем указываем адресата, — Дамблдор лукаво улыбнулся, и в его очках вспыхнули огненные блики, — например: «Томас Марволо Риддл». После чего просим сову доставить письмо, — он взмахом руки открыл окно, и через мгновение на стол приземлилась крупная неясыть. Дамблдор вложил ей в лапу письмо, и птица немедленно выпорхнула из окна.

— А ведь совы могут пролетать даже сквозь защиту мэнора! — восхищённо прохрипел Грюм. Его глаза лихорадочно заблестели.

— Совершенно верно, Аластор, — улыбнулся Дамблдор. — Как известно, только специально наложенное заклинание не позволит сове доставить адресату послание. Поэтому советую отправлять письма одномоментно. Это только в том гипотетическом случае, если ты решишь воспользоваться этим способом ради защиты наших людей.

— А Волдеморт умрёт? — жадно спросил Грюм.

— Не знаю, мой друг. Риддл слишком сильный волшебник, чтобы даже «Драконья оспа» окончательно его упокоила. Я однажды уже видел его мёртвое тело. Боюсь, Томас научился как-то избегать смерти, и нам ещё предстоит раскрыть этот способ, чтобы окончательно его уничтожить.

— Я возьму это, Альбус? — Грюм с вожделением смотрел на флакон из тёмного хрусталя.

— Я бы не хотел применять такой грязный способ расправы с врагами, Аластор, — грустно улыбнулся Дамблдор, — но считаю неправильным отговаривать тебя воспользоваться им. Ты опытный волшебник и сам принимаешь решения…

Пламя камина в последний раз вспыхнуло за мракоборцем. Дамблдор откинулся в кресле и довольно потянулся. Лёгкая улыбка искривила его губы, придавая лицу какое-то зловещее выражение. Пламя камина играло в его очках. Альбус побарабанил пальцами по столу, размышляя о дальнейших действиях. Настало время немного притормозить «Пожирателей смерти» во главе с Томом. Старшее поколение светлых почти полностью выбито. Молодые маги преданно заглядывают в рот Великому волшебнику. Ещё были живы старые друзья и самые верные сторонники. Правда, жить им оставалось только до тех пор, пока не подрастёт новое поколение.

— Или, как в случае с Поттерами, — пробурчал себе под нос Дамблдор, — пока у них не кончатся деньги на поддержку «Ордена Феникса».

Глава 29 Тёплая встреча старых друзей

Квиддичный стадион Хогвартса напоминал волнующееся море. Студенты всех четырёх факультетов с нетерпением ожидали решающей игры года. Под бурные аплодисменты на поле выходили команды Слизерина и Гриффиндора. Тот, кто сегодня победит, наверняка завоюет кубок школы. Майское солнце весело играло на лицах болельщиков, а тёплый ветер развевал флаги факультетов на флагштоках. Скоро должны были начаться экзамены, но сейчас никто из учеников не хотел об этом вспоминать. Мадам Хуч дождалась, когда игроки поднимутся в воздух. Затем выпустила из ящика квоффл и бладжеры. Затем аккуратно освободила из креплений снитч и тоже подбросила его в воздух. Крылатый мячик серебряным росчерком размазался в воздухе и исчез. Мадам Хуч поднесла к губам свисток и просигналила начало встречи под радостные вопли с трибун.

— Охотники Гриффиндора перехватывают квоффл! — доносился из будки взволнованный голос комментатора. Стадион затих в ожидании, чтобы через мгновение взорваться довольными криками:

— Гриффиндор открывает счёт! — снова закричал комментатор.

— Гриффиндор всех порвёт! Львы вперёд, львы вперёд! — запустили речовку младшие курсы ало-золотых.

— Чистокровные вперёд! Оторвём котятам хвост! — не замедлили с ответом их противники.

На самом деле большинству студентов было всё равно, какая команда победит. Они просто наслаждались прекрасной погодой и чувством азарта. Что совершенно не мешало студентам всей школы подскакивать и вопить, когда одна из команд забивала мяч в кольца.

— Какие планы на лето? — лениво спросил Мальсибер, наблюдая, как ловцы обеих команд барражируют на самом верху в поисках снитча. Он вытащил фляжку со сливочным пивом и начал разливать напиток по трансфигурированным тут же стаканчикам.

— Отец обещает летом поучить меня серьёзной магии. Говорит, что мы уже сейчас должны уметь постоять за себя, — ухмыльнулся Нотт, принимая с благодарностью пиво.

— Конечно, нам следует усиленно готовиться к взрослой жизни, — важно отозвался Эйвери. — Мой отец наймёт на всё лето специалиста из Германии.

— А я все каникулы буду помогать маме с магазином во Франции, — вздохнула Вега.

Тут все снова дружно подскочили, приветствуя криками забитый гол.

— Я бы тоже хотела во Франции побывать, — поправила розовый беретик Долорес Амбридж. — Жаль, что родители решили развестись. Этим летом нам всем будет не до поездок, — девочка покраснела, подумав, что это прозвучало слишком откровенно. Правда, на её тихий голосок никто не обратил внимания.

— Регулус Блэк видит снитч! — внезапно завопил комментатор, и трибуны одновременно ахнули. Ловец Слизерина мчался как стрела, чуть ли не вертикально вниз, а, отставая от него на полкорпуса, летел Джеймс.

— Поттер! Поднажми! — кричали гриффиндорцы.

— Блэк! Слизерин! — орала трибуна змеиного факультета.

Остальные болельщики тоже вопили, поддавшись общему настроению, хотя и не так неистово.

Ветер свистел в ушах Регулуса. Он видел перед собой сверкающий крылышками снитч и чувствовал, как Поттер тщетно пытается выжать из своей метлы всё возможное, чтобы его догнать. Наконец, его рука сомкнулась вокруг крылатого мячика, и Регулус дёрнул на себя ручку метлы, в последний момент уходя от столкновения с поверхностью. Поттер разочарованно выругался, чуть не пропахал землю и кубарем покатился по полю.

— Да! — в едином порыве закричали слизеринцы, да так, что даже в Запретном лесу взлетели вороны с деревьев.

— Победила команда Слизерина, — раздался унылый голос комментатора. — Регулус Блэк поймал снитч...

— Блэк! Блэк! — продолжала скандировать толпа, а приземлившаяся команда победителей подхватила мелкого второкурсника и начала его качать, подбрасывая над головами. С трибуны на поле горделиво спускался Гораций Слизнорт, сверкая улыбкой.

— Я конечно рад, что мою фамилию так чествуют, — наклонился Сириус к уху Люпина, рассматривая веселящихся на поле слизеринцев, — но только не в этом случае. Не зря Джеймс говорил, что хочет играть охотником. Для ловца он уже слишком тяжёл.

— В следующем году мы обязательно возьмём кубок, — сердито стукнул по лавке Петтигрю. — Эх, если б Джеймс первым увидел снитч, то твой брат, Сириус, нипочём бы его не догнал.

***

Бьёрн не пошёл на сегодняшний матч и сейчас с больши́м трудом отбивался от Флитвика, который методично забрасывал его самыми разными заклинаниями. В начале года маленький профессор сказал Дамблдору, что занимается с Бьёрном индивидуально, пусть и не планирует делать его личным учеником. Он объяснил это тем, что у мальчика есть огромный талант к чарам, и будет неправильно, если не помочь Вильямсу его раскрыть в полной мере.

Несмотря на опасения полугоблина, Дамблдор не только не запретил ему заниматься с Бьёрном индивидуально, более того, он попросил Флитвика добавить ему нагрузку.

— Раз так, Филиус, я бы хотел, чтобы вы подготовили мистера Вильямса к выступлению на дуэльном турнире, — Дамблдор дружелюбно улыбнулся полугоблину. — В следующем году он пройдёт во Франции.

— Простите, директор, но мальчик ещё так молод! — удивился Флитвик. — Вильямсу не хватит сил, чтобы сражаться со старшими волшебниками.

— Я понимаю вас, Филиус, — усмехнулся в бороду Дамблдор. — Ведь это серьёзный вызов вашим педагогическим талантам. Зато представьте, что все будут говорить потом: «Хогвартс — лучшая школа магической Европы!» — вот что будет во всех газетах. Вы в своё время тоже начали выступать примерно в таком же возрасте.

— Я был на два года старше, — покачал головой Флитвик, но Дамблдор только отмахнулся.

— Ему уже четырнадцать, а в следующем году будет пятнадцать. Вполне нормальный возраст, для того, чтобы проявить себя в спорте. Пусть его магический источник такой же, как у прочих детей, но он очень насыщенный. Силы мальчику не занимать.

— Хорошо, директор, — сдался Флитвик, — я поговорю с мистером Вильямсом.

И вот сейчас он продолжал усердно гонять Бьёрна по дуэльному залу. Наконец, после очередной мгновенной атаки, Магнуссона отбросило в сторону, и он покатился по помосту, вместе с тем не теряя палочку и чувства пространства. «Да как он так ловко чередует заклинания?» — разозлился Бьёрн, поднялся на одно колено и упрямо посмотрел на профессора. Флитвик словно прочитал его мысли и весело ухмыльнулся.

— Заклинания вы знаете хорошо, мистер Вильямс, — маленький профессор опустил палочку и подошёл к Бьёрну. — В следующем году мы начнём изучать самые распространённые на дуэлях связки и комбинации заклинаний. Вы сможете читать противника как открытую книгу. Сможете оценивать его внешние данные, магическую силу и скорость. Несколько секунд, а для мастера даже мгновений порою достаточно, чтобы продумать стратегию. На высшем уровне понимание рисунка боя возникает само собой. Со стороны может казаться, что дуэлянты танцуют, а не сражаются.

— Поэтому вы так легко меня победили? — поморщился Бьёрн. — Вы словно знаете, что я буду делать дальше.

— Так и есть, мистер Вильямс, — заулыбался довольно полугоблин. — Вам нужен опыт дуэлей. Тогда вы сможете чувствовать, какое заклинание или связку лучше всего использовать в конкретном случае. Жалко, что летом вам негде заниматься.

— Я что-нибудь придумаю, профессор, — Бьёрн растрепал волосы и вложил палочку в ножны. — В конце концов, многократные повторения простого «Экспеллиармуса» способны сделать его опасным оружием.

— Действительно, мистер Вильямс, — улыбнулся Флитвик, — но не забывайте про запреты Министерства. Так что упражняйтесь без палочки, чтобы не навлечь на себя неприятности.

Подходя к гостиной факультета, он услышал радостный рёв толпы. «Неужели мы выиграли кубок?» — удивился про себя Бьёрн и резко отворил дверь. Гостиная была забита людьми. Все громко говорили, перебивая друг друга. Почти у всех в руках были бутылки со сливочным пивом или с чем-то покрепче. Как только Бьёрн появился, ему тут же сунули в руку бутылку, и разгорячённый Лестрейндж хлопнул его по плечу.

— Наши выиграли, Бьёрн! Мы взяли этот Мордредов кубок, несмотря на все потуги Гриффиндора. Слизеринцы — лучшие.

— Да! — заревела толпа, заглушая окончание его фразы.

Бьёрн стукнулся бутылкой с Рабастаном и весело кивнул приятелю. Что говорить, победа родного факультета всегда радует. И, несмотря на дружбу с Поттером и прочими гриффиндорцами, прежде всего он желал победы своим.

Регулус Блэк, лицо которого выражало полнейший восторг, сидел в центре гостиной с остальными членами команды. Капитан Эмма Венити в очередной раз прижала его голову к своей пышной груди и счастливым голосом проворковала:

— Какой ты молодец, Регулус. Какой ловец у нас теперь есть!

Остальные игроки тоже не отставали от своего капитана. Одни хлопали Блэка по спине, а кто-то пророчил ему место в профессиональной лиге. Бьёрн с усмешкой наблюдал за царившим в гостиной бедламом, а потом наклонился к Гринграссу и спросил, перекрикивая шум:

— Георг. Может, сказать домовику, чтобы принёс ещё угощений из Хогсмида?

Тот посмотрел на Бьёрна хмельным взглядом и показал большой палец в знак полного одобрения. Магнуссон отошёл в сторону, вызвал Типли и попросил его купить в магазинах побольше выпивки и закуски. На столах будто из воздуха появилось угощение и бутылки с огневиски и сливочным пивом. Толпа слизеринцев одобрительно взревела. Веселье вспыхнуло с новой силой. Завтра начиналась подготовка к экзаменам у всех, хотя действительно серьёзной она была только у пятых и седьмых курсов. Подавляющее большинство студентов заранее запаслось «противопохмельными» зельями и сейчас пили всё, до чего могли дотянуться. Однако Слизерин есть Слизерин. Поэтому, несмотря на алкоголь, играющий в крови у большинства учеников зелёного факультета, все они выглядели более чем достойно, и никто не позволял себе лишнего.

— Спасибо, Вильямс, отличная идея! — Гринграсс прорвался сквозь празднующую толпу и приобнял Бьёрна за плечи. — Клянусь Мерлином, этот вечер мы надолго запомним!

Магнуссон отсалютовал старосте стаканом, и, когда тот снова затерялся в толпе, то решил, что пора уже идти отдыхать. Профессор Флитвик вымотал его сегодня, заставив почти до дна опустошить источник. По дороге в спальню Бьёрн обменялся понимающими взглядами с Вегой, которая сидела в плотном ряду подруг на диване, и поплёлся в спальню. Здесь уже оказался Снейп, который предпочёл не веселиться со всеми, а, лёжа на кровати, читал «Вестник зельевара».

— А ты что не празднуешь? — удивился Бьёрн, доставая из шкафчика полотенце и пижаму.

— Я не все, — пробурчал Северус. — Чего там веселиться? Не люблю квиддич.

— Дело не в квиддиче. Я тоже его не понимаю. Просто радуюсь за наших, — сказал Бьёрн, направляясь в душевую комнату. — Не игнорируй коллектив, Снейп. Ты же слизеринец, в конце концов. Думай о выгоде, если не можешь просто радоваться за факультет. Сегодняшние мальчики и девочки завтра станут лордами и леди. Даже если ты прочно решил связать жизнь с зельями, гораздо проще будет продавать свой супчик среди знакомых аристократов, а не с лотка в Лютном.

— Я не варю супчик! — Снейп мгновенно вспыхнул, но что там он бурчал дальше, Бьёрн не расслышал, так как закрыл за собой дверь. Магнуссон до сих пор не мог понять, как же Снейп угодил на Слизерин с таким-то сложным характером?

Когда умытый и готовый ко сну Магнуссон вышел из душевой, кровать Снейпа была плотно завешена балдахином. «Ну и чёрт с тобой», — с ухмылкой подумал Бьёрн, забираясь под одеяло.

***

В гостиной Гриффиндора тоже шло веселье, несмотря на проигрыш. Красно-золотые долго грустить не умели. Поэтому сначала все выпили за то, чтобы больше не проигрывать никому, а через час уже поднимали стаканы за будущие победы.

— Когда-нибудь наши дети тоже будут учиться в Хогвартсе, — для того, чтобы прийти в благодушное настроение, Блэку хватило маленького стаканчика огневиски, который он утащил у замешкавшегося старшекурсника.

— Сириус! Какие дети? — рассмеялся Джеймс. — Я до тридцати лет жениться не собираюсь. Зачем нам вешать это ярмо на шею? На свете столько прекрасных девушек, которые пока не пали к нашим ногам.

— Ага, — глаза Блэка хитро прищурились, — только Лили тебя ждать не будет. И падать куда-то не планирует. Может, ей твои ноги не нравятся, хи-хи. Вон за того же Нюниуса выскочит, если будешь меньжеваться.

Лицо Поттера тут же посуровело, и он перевёл взгляд на Лили, которая весело общалась с подружками. Огненно-рыжие волосы и невероятно яркие зелёные глаза в который раз заставили Джеймса смутиться и грустно вздохнуть.

— Красивая, настоящая ведьма! Жаль, что она даже внимания на меня не обращает, — он сделал большой глоток сливочного пива и чуть не подавился. Его глаза выпучились, и он с возмущением уставился на Блэка.

— Сириус! Ты что туда налил, огневиски?

— Это Питер и Римус решили пошутить, — отбрехался Блэк, спрятав лицо в ладонях. Благо Петтигрю и Люпин уже ушли спать и возразить ему никто не мог. — Мы с ними огневиски во все бутылки немного подмешали. Думаешь, почему о поражении команды уже все забыли?

— Ну, вы даёте… — Джеймс покачал головой, но потом ухмыльнулся и сделал ещё один долгий глоток. — А, не страшно, мы ещё выиграем у слизней.

Ближе к полуночи половина гриффиндорцев ушла спать, а старшекурсники пошли искать продолжение праздника. Правда, только спустившись с лестницы, они увидели Аргуса Филча. Завхоз покачал головой, но вызывать дежурного профессора не стал, просто загнал всех обратно за портрет «Полной дамы», которая охраняла вход в гостиную.

— Повезло нам, парни. Мать-магия спасла, не иначе, — протрезвевшие старшекурсники даже не поняли, как очутились в кроватях. — Старый Прингл по-любому бы розог прописал и неделю отработок назначил.

***

А на следующий день начались экзамены. Бьёрн стоял у кабинета трансфигурации и ждал своей очереди. Зайдя внутрь, он увидел декана Гриффиндора, которая с непередаваемым выражением лица смотрела на черепаху, которая весело посвистывая, ползала по столу, а из-под панциря в том месте, где предполагалось наличие хвоста, шёл дымок.

— Кхм, проходите, мистер Вильямс, — Макгонагалл взмахом палочки вернула чайнику первоначальную форму. — Возьмите вот этот пергамент, — она магией перенесла к Бьёрну свиток. — Вам нужно за пять минут ответить на все вопросы. Это первая половина задания. А вторая — надо превратить чайник в черепаху. От достоверности превращения будет зависеть итоговая оценка. Приступайте!

Бьёрн не стал медлить. Он сразу же развернул свиток с вопросами, достал перо и в быстром темпе принялся записывать ответы. Обладая хорошей памятью, каких-то сложностей в выполнении этого задания он не видел.

— Время, — сухо произнесла Макгонагалл, и свиток сам собой вылетел из-под руки Бьёрна. — Приступайте к практической части, мистер Вильямс.

Магнуссон взмахнул палочкой и произнёс заклинание. Вместо чайника на столе преподавателя вновь появилась черепаха, но в этот раз совершенно обычная. Такую же как-то украли из зоопарка приютские мальчишки и хотели сварить ночью в столовой. Бьёрн не знал, чем закончилось дело в тот раз, но вид несчастной животины запомнил. Черепашка тут же спряталась, оставив на обозрение только панцирь.

— Замечательно, мистер Вильямс, — удостоверила Макгонагалл, позволив себе мимолётную улыбку. — Внешний вид, поведение — всё соответствует. Будьте добры, пригласите следующего ученика.

В таком же ритме пролетела целая неделя. Только в последний день перед выходными утомлённые студенты смогли выдохнуть.

— Господа, поздравляю всех с окончанием третьего курса, — со счастливой улыбкой, облегчённо потянулся Мальсибер. — Нас ждёт праздничный ужин, а завтра поедем домой.

— А там снова за уроки, — скривился Нотт. — Это Снейпу и Вильямсу повезёт. Каникулы, отдых, — он тяжело вздохнул, положив руки за голову. — А мне и тебе, дружище, предстоит изучать нелёгкую науку управления мэнором. Отец уже прислал поздравление с окончанием курса. Сказал, что ждёт меня с нетерпением.

— Так радоваться надо, Джеффри, — ухмыльнулся Бьёрн, развернувшись на кровати к ребятам. — И ты, и Фред узнаете что-то новое в работе домовиков. Научитесь чистить конюшни. А ещё клетки гиппогрифов и единорогов. Я слышал, ваши семьи их разводят.

— Да иди ты, Вильямс, знаешь куда? — хором завопили мальчишки. — А давай к нам в гости? Заодно и поможешь.

— Ну, что вы, благородные сэры, — Бьёрн со смехом увернулся от прилетевших подушек. — Как я могу лишить вас такого продуктивного отдыха? Да никогда в жизни!

— Между прочим, пора идти на ужин, — Снейп оторвался от журнала и с неодобрением посмотрел на веселящихся парней.

В Большом зале горели свечи, преподаватели уже сидели за столом. Когда студенты бурной толпой начали заполнять свои места, Дамблдор с улыбкой оглядел профессоров.

— Я завтра с утра улетаю на очередное заседание международной конфедерации магов. Минерва, пожалуйста, проследите, чтобы все студенты благополучно покинули Хогвартс. Я вернусь через несколько дней, а до той поры, надеюсь, вы подготовите все отчёты по сданным экзаменам. Конечно, по выпускникам все данные уже в Министерстве, но нам свести всё по другим курсам.

Макгонагалл пообещала, что всё сделает и проконтролирует работу остальных профессоров. Дамблдор встал из-за стола и вышел к трибуне, на которой анимированная фигурка совы расправила крылья, словно пытаясь обнять весь обеденный зал.

— Дорогие ученики! — громко произнёс Альбус, и шум в зале немедленно стих. — Я хочу поздравить вас всех с окончанием учёбы. Нашим выпускникам я от души желаю найти свой путь. Стать надёжной опорой родителям и добиться успеха в любой области, которую вы для себя изберёте. Пусть доброта́, честность и справедливость станут вашими путеводными звёздами. А дружба и взаимовыручка сохранится среди вас и после школы.

Под громкие аплодисменты, провожающие его до стола, Альбус вернулся на место. Ярко сверкнув голубыми глазами, он поднял руку и провозгласил:

— Да начнётся пир!

Немедленно на всех столах появилась еда в золотых блюдах, и по залу начали разлетаться сладостные ароматы. Живот Снейпа громко буркнул, заставив его соседей презрительно поморщиться. «Конечно, — зло подумал Северус, накладывая мясо на тарелку, — это не вам всё лето есть один суп на воде». Ему ужасно не хотелось возвращаться домой.

Вечно хмельной Тобиас, казалось, высасывал все силы из его матери. Своим постоянным пьянством, побоями и громкими скандалами, он держал Северуса в напряжении. Даже компания Поттера не вызывала у Снейпа столько отрицательных эмоций. Он решил, что в очередной раз попробует убедить мать бросить отца.

«Неужели у неё совсем не осталось гордости?» — думал Снейп, быстро поглощая пищу и не обращая внимания на происходящее вокруг. С самого детства мать внушала ему, что волшебники намного превосходят маглов. Но почему она вышла замуж за это ничтожество? Неужели только потому, что отец сделал ей предложение первым?

— Снейп, веди себя прилично, — отвлёк его насмешливый голос Трэверса. — Мечешь всё подряд, как мантикора. Уймись. А то глядя на тебя, даже у гриффиндорца аппетит пропадёт.

Снейп зыркнул на старшекурсника, но что-то съязвить в ответ не посмел. Трэверс отличался злопамятным характером. А после смерти родителей стал значительно жёстче. Такому нахамишь, он запомнит и отомстит при случае.

— Всё, Трэверс, готовься быть старостой в следующем году, — ухмыльнулся Бьёрн. — Так ответственно подходить к дисциплине за столом не каждый способен.

— Поговори мне, Вильямс, — неохотно пробурчал тот. — Будешь умничать, на седьмом курсе я тебя предложу в старосты.

— Уел, — признал Бьёрн. — В старосты я не хочу. Там помимо крутой ванной комнаты ещё много работы будет.

— Нет, мелкий, — радостно оскалился Трэверс, — я тебе припомню.

После ужина все отправились собираться к завтрашнему отъезду на каникулы. Профессор Флитвик передал Бьёрну целый свиток с заклинаниями, которые надо было выучить за лето, хотя и предполагал, что у него вряд ли получится что-то освоить в приюте. «Но вдруг он проводит лето у кого-нибудь из магического мира?» — постарался себя утешить маленький профессор. Слова Дамблдора о том, что он должен подготовить Вильямса к международному турниру по дуэлям, давили на Флитвика тяжким грузом.

***

Лорд Волдеморт с презрительной ухмылкой дочитал послание Дамблдора. Старый маразматик писал о мире и дружбе, призывал прекратить бессмысленное противостояние. Обещал даже посодействовать в вынесении более мягкого приговора, если Риддл признается в своих преступлениях и добровольно сдастся в ДМП. Взмахнув палочкой, Том испепелил письмо и заливисто расхохотался: «Старый идиот! Всё же время не добавляет людям разума, особенно если его там изначально было немного». Он с удобством устроился в кресле и принялся разбирать доклады.

Через несколько дней у него зачесалось в носу и Риддл чихнул. Искры из ноздрей стали неприятной неожиданностью, заставившей сердце похолодеть. Волдеморт немедленно связался с Абраксасом и попросил вызвать семейного колдомедика. Пока Малфой суетился, Риддл обнаружил на теле первые признаки фиолетово-зелёной сыпи. Ему стало понятно, что он каким-то образом умудрился подхватить «Драконью оспу».

Вызванный колдомедик подтвердил его мысли. Целитель то и дело промакивал платочком вспотевший лоб, а затем всё же признал, что болезнь развивается слишком стремительно. Он сразу же ввёл в руку Волдеморта большую дозу «Противодраконьей сыворотки», но радовать вызвавших его волшебников не спешил.

— Такое нетипично быстрое развитие этой болезни скоро может стать жизнеугрожающим, мой господин, — бледный колдомедик низко поклонился, стараясь скрыть испуг. — «Драконья оспа» смертельно опасна для взрослых волшебников. Я так понимаю, вы не болели ею в детстве?

Волдеморт отрицательно покачал головой.

— У нас есть множество случаев, когда течение болезни оканчивалось смертью, — колдомедик снова побледнел.

— Да что вы такое говорите? — всплеснул руками Малфой, который присутствовал при осмотре. — Лорд Волдеморт не может умереть от детской болезни. Наш господин — сильнейший в мире волшебник!

Колдомедик снова вытер вспотевшее лицо и неуверенно промямлил:

— Несомненно, лорд Малфой. Однако статистика показывает, что в подобном случае от смерти не застрахован никто.

— Спасибо, целитель, вы свободны, господа, — холодно произнёс Волдеморт, взмахом руки отпуская обоих волшебников, и подумал: «Как же это всё не вовремя. Но если медик говорит, что болезнь может быть опасна, лучше на всякий случай подготовить ритуал».

Он тут же трансгрессировал в Слизерин-мэнор и с некоторым страхом понял, что сильно ослаб. Такие неприятные чувства при аппарации он не испытывал с седьмого курса, когда первый раз попробовал переместиться самостоятельно. О том, где он мог заразиться, Риддл решил подумать позже. Сначала требовалось подстраховаться.

Чаша Пуффендуй стояла на месте, пентаграмма на полу не потеряла своих свойств, всё было в порядке. Даже если он внезапно умрёт, то благополучно возродится снова, как и в первый раз. Волдеморт стал мысленно перебирать воспоминания. Требовалось выяснить, кто мог послужить источником заражения. Наверняка это был кто-то из его людей.

Мельком взглянув на себя в зеркало, Риддл заскрипел зубами от злости. Из зазеркалья на него смотрела перекошенная бледная рожа, вся покрытая фиолетовыми и зелёными прыщами, из которых сочился гной. Появляться в таком виде перед последователями было губительно для авторитета. Сейчас большинство Пожирателей Смерти считали его величайшим магом современности, практически вторым Мерлином. А если выяснится, что он в чём-то такой же, как все остальные, это может фатально повредить тому ореолу величия, который он культивировал среди последователей.

Раздражённый Волдеморт кинул «Бомбарду» в зеркало, и оно разлетелось осколками, зазвеневшими по камню. Внезапно сжалось сердце. Тело стало ватным. Последнее, что зафиксировали глаза Риддла, был быстро приближающийся пол с осколками зеркала.

***

Заседание Международной конфедерации магов подошло к концу. К Верховному магу подошёл представитель Англии Альбус Дамблдор.

— Уважаемый председатель, я бы хотел получить разрешение МКМ на посещение Геллерта Гриндевальда.

— И зачем вам этот убийца? — удивлённо проговорил старый маг. — Честно признаться, я не в курсе даже насчёт того, жив ли бывший тёмный лорд или нет.

— У меня в школе учится мальчик, который, вероятно, является его родственником, — пояснил Дамблдор. — Возможно, у Гриндевальда были дети, о которых никто не знал, а это его внук. Вы же понимаете, что мальчик к совершеннолетию способен унаследовать слишком много имущества, украденного по всему миру господином Гриндевальдом. Я считаю, что наследство такого человека, как тёмный лорд, должно до последнего кната пойти на возмещение страданий мирового сообщества. Всех тех несчастных магов, которые потеряли жизнь и имущество в той войне.

— То есть вы хотите ограбить мальчишку? — усмехнулся председатель. — А деньги положить в карман себе и своим англичанам?

— Что вы! — притворно возмутился Альбус, раздражённо сверкнув глазами. — Я хочу потратить это золото на благо всего магического сообщества. Мне самому уже давно неважно, сколько всего хранится в моём сейфе.

— Ну хорошо, — председатель поднял руки, словно защищаясь. — Считайте, что разрешение у вас есть. Однако гоблины не примут никаких записок, воспоминаний и крови, даже если она отдана добровольно. Гриндевальд только лично может взять золото в хранилище. Или же это должен сделать его кровный родственник после того, как Гриндевальд признает перед магией своим наследником этого волшебника и умрёт. Но таких нет. Уж поверьте, об этом давно бы узнали. Или вы думаете, что германцы и прочие пострадавшие не пытались их отыскать? Известна только старая писательница, которая шага не сможет ступить без вашего дозволения. А гоблины надёжно хранят свои тайны, спрятанные под клятвы, что гораздо страшней Непреложного обета. Наложить на Гриндевальда «Непростительное» и заставить отдать всё, что он награбил со своим «Аненербе» за годы правления, тоже не выйдет. Это уже пробовали сделать ещё тогда, после вашей дуэли. Тёмный лорд Гриндевальд имеет защиту против любого подчинения. Ему даже маггловские наркотики пытались вводить, а он только смеялся. Так что в итоге его навсегда замуровали в его родовом замке, который тот сам же и превратил в идеальную тюрьму.

— Однако охрана дежурит по-прежнему? — удивился Дамблдор.

Несмотря на то что он ежегодно собирал весьма немаленькие суммы с Батильды Бэгшот и якобы передавал приветы от Гриндевальда, Альбус на самом деле ни разу не был в Нурменгарде после войны. Он немного опасался смотреть в глаза бывшего друга. Ведь Альбус давно понял, что гораздо милосерднее было убить Геллерта на дуэли, чем заставить провести его столько лет в одиночке.

— Аврорат дежурит, — кивнул председатель. — Да только охраняют они, скорее, его от мира, чем мир от него. Слишком много на свете людей, желающих прославиться убийством самого страшного тёмного мага этого века. Пусть тот даже не может там использовать магию. Вы бы знали, сколько мстителей пришлось останавливать, особенно в самом начале.

— Спасибо, председатель, — Дамблдор степенно огладил бороду. — Если у меня всё получится, я дам вам знать.

— До свидания, Дамблдор, — улыбнулся старый маг. — Надеюсь, когда-нибудь вы будете готовы занять моё место в МКМ. Призна́юсь вам честно, я устал от всей этой суеты.

Дамблдор попрощался и поспешил в секретариат, чтобы поскорее забрать разрешение. На следующий день он появился на аппарационной площадке среди заснеженных пиков. Маленький одноэтажный посёлок, возле самой горы, в которой был построен Нурменгард, пестрел аккуратными крышами и зелёными газончиками вокруг домов. Всё это напоминало Дамблдору ядовитую плесень на завонявшемся трупе. Он брезгливо осмотрел посёлок и нашёл взглядом дом местного командира стражи. Подойдя к двери, Альбус требовательно постучал.

— Чего надо? — на Дамблдора недружелюбно смотрел невысокий кряжистый волшебник в форменной одежде швейцарских авроров. Пола куртки была заправлена в штаны, а те были заправлены в сапоги. Подобное небрежение внешним видом заставило Альбуса передёрнуться от омерзения.

— У меня есть разрешение на визит к мистеру Гриндевальду, — лаконично ответил Дамблдор, стараясь не находиться слишком близко к собеседнику. От местного начальника воняло дешёвой сивухой.

Тем не менее, когда аврор потянулся за разрешением, Дамблдор сделал шаг вперёд и вложил его в руку швейцарца. Тот внимательно изучил разрешение, достал палочку и выполнил несколько специальных заклинаний, позволяющих проверить подлинность письма.

— Подлинное, — заторможенно пробормотал аврор и с изумлением посмотрел на Дамблдора. — Однако его уже лет двадцать никто не навещал. Зачем вам понадобился тёмный маг, господин… Дамблдор? — аврор ещё раз прочитал фамилию в письме.

— Хочу узнать у него кое-что, — подумав, ответил Альбус.

— Гы-гы, — грубо рассмеялся швейцарец. — Говорят, первые десять лет у него все кому не лень пытались выведать, куда он спрятал сокровища и артефакты. Ведь его шайка почти весь мир смогла поставить на колени. Даже не представляю, сколько золота они могли спрятать. Говорят, что великая греческая Пифия оказалась не в силах увидеть, куда он и его последователи дели сокровища. Только гоблинские подземелья защищены от них, это все знают. Но мерзкие коротышки разводят руками, ссылаются на договор с волшебниками. Появится наследник и сможет забрать золото. Может, вы поэтому и не убили его, мистер Дамблдор? — небритый аврор вдруг посмотрел на Дамблдора совершенно трезвыми глазами.

— Ну вот почему никто не верит в милосердие? — Альбус скорбно взглянул на небо. — Я светлый волшебник, а убийство разрывает душу. У Геллерта было время раскаяться. Я уверен, что сейчас он давно не тот беспощадный тёмный маг. Тюрьма изменила его душу. Гриндевальд, вероятно, стал мягче, добрее. Может быть, он давно сошёл с ума от одиночества и осознания всей тяжести своих преступлений. Кто знает?

— Ладно, мистер Дамблдор. Не хочу вступать в полемику о добре и зле. Мы просто охрана этого злодея.

Он порылся в карманах и выудил обычный золотой ключик, наподобие тех, что выдавали гоблины в банке.

— Вот пропуск в крепость. Камера Гриндевальда на самом верху. Пока ключ у вас в руке, магия Нурменгарда вам не страшна. Дверь камеры откроется, как только вы приложите руку к отмеченному светящимся контуром кирпичу. Возвращать его не надо, он исчезнет сразу, как вы покинете Нурменгард.

Дамблдор забрал ключ и направился по узкой тропинке в гору. Через двадцать минут он уже стоял у монолитной стены, за которой начиналась крепость. На стене мерцал магический контур, к которому Альбус приложил ключ. Немедленно в монолитной скале образовалась дверь, а дальше, в глубине коридора, стали вспыхивать факелы на стенах.

Ещё через полчаса, побродив по запутанным полутёмным переходам, Дамблдор всё же добрался до нужного места и приложил руку к очередной стене. Дверь растворилась в воздухе, и Альбус увидел каменное помещение с теряющимся в вышине потолком и узким зарешеченным окошком на приличной высоте. К одной из стен на цепях крепилась кровать. На ней в позе лотоса сидел заросший седыми волосами бродяга, в котором Альбус, как ни старался, но так и не смог узнать Гриндевальда.

— Геллерт? — охрипшим от волнения голосом позвал Дамблдор. — Ты меня узнаёшь?

Оборванец очень медленно открыл глаза и безэмоционально посмотрел на него.

— Это же я, Альбус. Ты помнишь меня? — снова спросил Дамблдор. — Я пришёл поговорить. Как в старые добрые времена. Мы были друзьями в юности. Ты и я…

Презрительная ухмылка перечеркнула осунувшееся лицо Гриндевальда, и он снова закрыл глаза, показывая, что общаться не намерен.

— Я не хочу причинять тебе боль, Геллерт, — печально вздохнул Альбус, поправляя мантию, — но мне нужны ответы на мои вопросы. Не заставляй меня причинять тебе боль. Расскажи мне правду.

Гриндевальд продолжал молча сидеть, только начал покачиваться из стороны в сторону. Это смотрелось жутко, и тогда Дамблдор со вздохом достал палочку. Слегка покривившись, Альбус, тем не менее, произнёс:

— Круцио!

Ударом заклинания Гриндевальда снесло с койки, и он забился на полу в агонии, разбивая в кровь голову о камни. Дамблдор уже было собрался остановить пытку, когда вокруг Геллерта появилось жёлтое свечение, его подняло в воздух и снова вернуло на койку. Травмы начали зарастать, и через несколько секунд Гриндевальд выглядел так же, как и пять минут назад. Самое удивительное, что луч «Круциатуса» сразу погас, как только тело Геллерта на полу засветилось. «Что это за магия? — оторопел от удивления Дамблдор и нахмурился, — а если попробовать так?»

Он снова поднял палочку и начал колдовать, накладывая на Гриндевальда одно заклятье за другим. Все они действовали безупречно, Геллерт орал от боли или истекал кровью. Однако, как только боль и травмы доходили до какого-то предела, всё прекращалось, а тело Гриндевальда восстанавливало первоначальное состояние.

Через два часа Дамблдор растерянно посмотрел на бывшего друга. Он испробовал на нём всё. Ну, кроме смертельных заклинаний, пожалуй. Однако Геллерт только презрительно скалил щербатый рот, периодически сплёвывая кровь из прокушенной губы, и хихикал.

— Ты ещё не устал, дерьмо тролля? — выплюнул Гриндевальд, когда в зарешечённое окошко проник лунный свет. — Шайсе. Как отвратительна твоя морда, Альбус. Ты похож на больную обезьяну, только с бородой. Жалкое зрелище, du alter schwuchtel.

Дамблдор зло посмотрел в насмешливые глаза бывшего друга и со всей силы ударил легилименцией. Он мгновенно провалился в сознание Гриндевальда и закружился в калейдоскопе воспоминаний о примитивном быте заключённого, стремясь прорваться всё глубже. Однако, кроме однообразной картинки, как Геллерт проводит бесконечность в каменном мешке, в сознании Гриндевальда не оказалось ничего. Дамблдор разочарованно вынырнул из разума Геллерта и почувствовал, как по подбородку бежит тёплая кровь. Выругавшись, он немедленно наложил заклинание, останавливающее носовое кровотечение, и уничтожил все следы перенапряжения.

Гриндевальд минуту сидел неподвижно, а потом его глаза стали осмысленными, а лицо вновь искривилось в жутком оскале:

— Как я соскучился по тебе, мой сладкий. Только что-то твои ласки перестали доставлять мне удовольствие, Альби. Шайсе! Наверное, ты постарел, — и Гриндевальд разразился безумным хохотом, перешедшим в кашель.

— Круцио! — рявкнул взбешённый Дамблдор, и Геллерт снова упал на камень. Не став дожидаться, пока магия восстановит его тело, Альбус прекратил пытку и зло сверкнул очками.

— Мне нужны ответы, Геллерт. Иначе я, клянусь, отрежу голову твоей тётке. Думаю, Батильда будет рада узнать, кого сто́ит благодарить за смерть в последний миг своей никчёмной жизни. А ведь есть ещё мальчишка. Кем тебе приходится Вильямс? Отвечай! И только попробуй солгать, я это сразу почувствую, — зло оскалился Дамблдор. Сейчас он ненавидел Гриндевальда до темноты в глазах и шума в голове. Прокля́тая тварь, он снова стоит между Альбусом и Высшим благом.

Если бы его сейчас видели кто-нибудь из Ордена Феникса или, упаси Мерлин, профессора из Хогвартса, они бы очень изумились облику своего лидера. Лицо великого светлого волшебника кривилось яростью, борода была похожа на обоссаный галстук парижского клошара. Его пальцы, покрытые пигментными пятнами, скрючились, как когти у хищной птицы, а магия источника меньше всего походила на светлую.

— Шайсе! Я не знаю никакого Вильямса, — выплюнул Гриндевальд. — Ты идиот, Альбус! Я всегда так считал. Мерзкий бородатый тупица! Можешь убить и тётку, и этого щенка, да хоть всю Англию уничтожь. Мне плевать на них всех. А лучше убей меня. А-ха-ха-ха!

— У тебя были дети? — Дамблдор впился в бегающие глаза Гриндевальда, напрягая всю возможную силу, чтобы уловить мельчайшие отголоски лжи.

— Шайсе! — снова выругался Гриндевальд. — У меня никогда не было детей, ни родных, ни приёмных! Я один, как и ты, дерьмо тролля!

Дамблдор понял, что тот не солгал ни единым словом, и длинно выругался, мешая английские и французские выражения.

— Что, мой сладкий? — насмешливо скривился Гриндевальд. — Ты что-то не учёл? Ай-яй-яй, Великий Светлый Волшебник ошибся, мать-магия. Шайсе, какая досадная неприятность!

— Круцио! — заорал во весь голос Дамблдор в бессильной злости. Он с явным удовольствием наблюдал, как корчится на полу Гриндевальд. Правда, длилось это недолго. В судорогах тот будто специально разбил себе голову, и бывшего тёмного лорда снова окутало золотое свечение, уничтожая «Пыточное» заклинание.

— Ты сошёл с ума, Геллерт... — выдохнул Дамблдор с брезгливым изумлением и как-то резко остыл. — Я-то думал, ты пытаешься издеваться надо мной, и лишь теперь понял. Время не пощадило твой разум, бывший тёмный лорд, бывший друг. Ты всё же нашёл свой способ уйти от возмездия. Ты убил в себе разум!

Гриндевальд насмешливо смотрел на Дамблдора, скрестив на впалой груди худые руки, и качался на кровати. Его худая фигура в лохмотьях, забрызганных кровью, внушала Альбусу отвращение, а седая всклокоченная борода казалась бурой в полумраке камеры. Только правый голубой глаз на искалеченном пытками лице по-прежнему безумно горел.

— Я милосердно оставлю тебе жизнь, как сделал это и в прошлый раз! — величественно загремел Альбус. — Доживай свой век, ничтожество. Без той силы, что досталась мне по праву победителя, ты никто!

Он резко развернулся и вышел из камеры, не забыв приложить ключик к светящемуся контуру. Стена за его спиной стала быстро становиться осязаемой, но пока превращение не закончилось, издевательский взгляд Гриндевальда продолжал буравить Альбуса.

«Геллерт в который раз доказал, что в нём нет ничего доброго и светлого», — Альбус медленно спускался по ступеням, подсвечивая себе «Люмосом» и продолжая размышлять: «Какой нормальный волшебник не боится за своих близких, тем более за наследника и внука? А может, гоблины подстроили всё? Вильямс на самом деле не родственник старухи Бэгшот и Гриндевальда? Да ну, бред. Коротышки под клятвами, это невозможно. А может, Геллерт не знает про мальчишку, поэтому не врёт? Он не солгал мне, я бы это почувствовал, — Альбус вышел из крепости под холодное звёздное небо и вздохнул. — Даже жаль, что он сошёл с ума. Не понимает теперь, негодяй, за что несёт наказание».

Главное, что волновало сейчас великого светлого волшебника: «А сможет ли Вильямс быть полезен в поиске спрятанных сокровищ Гриндевальда?» И если золото действительно интересовало Дамблдора всего лишь как инструмент влияния на массы, то вот артефакты и знания — это другое дело.

Как любой сильный волшебник, Геллерт собирал личное хранилище тщательно. Самородное золото, артефакты древних цивилизаций, манускрипты и драгоценные камни. Добраться до сокровищницы Гриндевальда мечтали многие, но пока это так никому и не удалось сделать. Не было даже информации, где это могло храниться.

«Надо было наведаться к нему раньше, пока Геллерт ещё мог соображать, — укорил сам себя Альбус. — Наверное, через пару лет стоит рассказать мальчику о его одиозном родственничке. Взрастить в душе Вильямса глубокое чувство вины за это родство. А потом поставить перед ним цель. Нет, Цель! Мальчик будет искать сокровищницу Геллерта, а когда найдёт, то подарит её мне. Ради высшего блага, разумеется. А я уж найду, как воспользоваться этим подарком».

Глава 30 Лето после третьего курса

Тишину подземелий Слизерин-мэнора в клочья разорвал яростный вопль. На каменном столе, как и в прошлый раз, сформировалось тело человека. Какое-то время его крутили судороги, оно хрустело и перестраивалось, пока не стало таким, как прежде. Почти. Что-то неуловимо поменялось в облике тёмного лорда, и не сказать, чтобы эти изменения были хорошими. Сейчас его тело гораздо меньше было человеческим, чем раньше. Волосяной покров остался только на голове, кожа немного неестественно блестела, словно у недавно вылупившихся змей. Волдеморт открыл глаза, в глубине которых негасимо заплясали алые искры. Чёрные полотнища магии, видимой даже обычным зрением, кружили вокруг него, впитываясь в тело. Злость и ярость — вот чувства, которые он испытал в первые же секунды пробуждения.

Мордредов Дамблдор снова сумел его обмануть. Письмо было однозначно про́клятым, хотя магия мэнора и даже проверка домовиков не показала вредоносных чар, наложенных на послание. Старик как-то умудрился проклясть «Драконьей оспой» письмо, но тёмный лорд не представлял себе, как можно было так сделать. Однако это не отменяло того, что от подобных проклятий нужно обязательно застраховаться.

Во-первых, письма от подозрительных отправителей лучше не читать вообще, а сразу уничтожать. Кому срочно надо будет с ним связаться, пусть передаёт сообщение лично или через доверенных людей, вхожих к Волдеморту. Во-вторых, надо поставить метки не только ближнему кругу, но и другим доверенным магам. Это позволит оперативно получать информацию. И в-третьих, надо проинструктировать домовиков, чтобы они следили не только за злонамеренной магией, вложенной в письма, но и отслеживали общее ощущение от послания. Если оно несёт вред, то нет разницы, каким образом будет осуществлено покушение. Правда, тогда волшебники не смогут получать обычные письма с угрозами и предупреждениями, но его людей можно будет информировать через метку, а на остальных Волдеморту было плевать. Главное — это обезопасить сторонников.

Тёмный лорд спустился с холодного камня и призвал палочку. Трансфигурировал на теле обычную чёрную мантию и поднялся из подвала. На том месте, где он умер, на полу остались осколки и жирный чёрный пепел. Волдеморт зло скривился и восстановил зеркало с помощью «Репаро», а остальное сжёг. Он посмотрел на своё отражение, и его лицо вновь исказилось от ярости. Теперь у Риддла не было ресниц и бровей, а губы стали более бледные и впалые. Зеленоватый цвет лица делал его пародией на инфернала. Волдеморт ещё раз брезгливо оценил свою новую внешность и, не удержавшись, наложил на себя иллюзию прежнего облика. Теперь он вновь выглядел как голубоглазый брюнет лет тридцати с правильными, даже красивыми чертами лица.

Способ возрождения, придуманный гениальным Годелотом, всё-таки имел некоторые неприятные изъяны. Во-первых, изменение внешнего облика, а во-вторых, Волдеморт понял, что с трудом сдерживает ярость. Хотелось крушить, залить всё вокруг «Адским пламенем», а потом пытать каждого, кто посмеет на него косо посмотреть. Однако железная воля тёмного мага, привыкшего к отрицательным эмоциям, не позволила вырваться этим желаниям на поверхность и затопить сознание. Пусть подобные чувства и доставляли определённые неудобства, но он с этим справится. Никто не обещал, что дорога к величию будет лёгкой.

Волдеморт мысленно пожелал связаться с Абраксасом Малфоем, и тот немедленно отозвался. Тёмный лорд аппарировал в поместье своего преданного сторонника, а сам Малфой уже встречал его возле ворот.

— Как наши дела, Абраксас? — холодно спросил Волдеморт.

— Всё идёт по плану, мой лорд, хотя эта болезнь, что поразила вас месяц назад, унесла ещё много жизней. Почти всё старшее поколение и часть наших друзей.

— Кто? — яростно прошипел Волдеморт, заставив Абраксаса отшатнуться. По лицу тёмного лорда, как будто пробежала рябь, сквозь которую проступило что-то змеиное.

— Мои родители и родители всех из ближнего круга, — горестно скривил губы Малфой. — Из наших соратников погибли ваши школьные друзья: Мальсибер, Розье и Лестрейндж.

Тёмная удушающая волна магии рванула во все стороны от Волдеморта, заставив Малфоя упасть на землю, а стёкла в особняке осыпаться с громким звоном. Несколько грациозно гуляющих в парке павлинов взорвались кровавыми брызгами. Сказать, что Волдеморт был в ярости, было бы явным преуменьшением. Сейчас его состояние напоминало готовый взорваться вулкан. С огромным трудом он усмирил разбушевавшуюся внутри магию и уже спокойно посмотрел на валявшегося у его ног Малфоя.

— Встань, Абраксас. Надо срочно собрать всех наших людей. Дай мне свою руку.

Не поднимая глаз, испуганный Малфой протянул левую руку и обнажил предплечье. С мимолётным удовлетворением Волдеморт заметил, что ладонь верного последователя сильно дрожит, но не стал ничего говорить. Он ткнул палочкой в изображение черепа со змеёй и зашептал на парселтанге приказ. Сейчас все носители метки почувствовали зов своего лидера и поняли, куда им следует аппарировать.

Буквально через минуту перед оградой мэнора в портальных вспышках начали появляться волшебники. Их становилось всё больше, пока все носители чёрной метки не предстали перед своим господином. Волдеморт в сопровождении Малфоя вышел за ограду и остановился перед скоплением людей в чёрных мантиях. Безликие серебряные маски смотрели на него, но Волдеморт чувствовал, как жадно и с радостью рассматривают его лицо «Пожиратели смерти».

— Друзья мои, — вкрадчиво прошипел Волдеморт. — Я рад видеть вас живыми и полными сил. Коварный враг нанёс неожиданный удар по нашим семьям, и мы не оставим это без последствий для противников.

Толпа удивлённо загомонила.

— Да, друзья мои, — продолжил немного громче Тёмный Лорд. — Эта страшная болезнь, которая поразила меня, убила наших родных и близких, она не возникла сама собой! Это не та, «Драконья оспа» от которой помогает вакцина Генхильды из Горсмура. Это какая-то новая её версия, гораздо более смертельная, чем раньше. И у распространения этой заразы есть источник. И это Дамблдор, друзья мои!

Удивлённое молчание было ему ответом. Даже то, что великий светлый волшебник был противником партии «Пожирателей смерти», не меняло мнения большинства магов о выстроенном годами образе добродушного директора единственной школы магии. Чудаковатого и, в общем-то, совершенно безобидного волшебника, привыкшего одеваться в цветастые мантии. Почти никто не помнил, что Дамблдор победил сильнейшего тёмного мага Гриндевальда. За тридцать лет, что прошли с тех пор, эта история успела забыться, тем более что сам великий светлый волшебник об этом не упоминал на каждом шагу. А большинство английских магов в то или иное время училось в Хогвартсе. В Англии Дамблдора многие дети считали похожим на доброго дедушку Мерлина, который просто не может быть злым. А магглорождённые ученики видели в нём Санта-Клауса. И тот, и другой образ никак не мог ассоциироваться с чем-то плохим. И пусть сейчас чистокровные волшебники, вступившие в партию Пожирателей смерти, выступали против идей Министерства магии по сближению с магглами, но лично к Дамблдору никто не испытывал ненависти. Тёмный лорд с усмешкой обвёл взглядом ошарашенную толпу.

— Месяц назад мне пришло письмо от директора. В нём старый маразматик предлагал мне и всем вам добровольно отправиться в Азкабан, — объяснил Волдеморт. — Я, естественно, только посмеялся над его предложением и, как оказалось, зря. Письмо было отравлено «драконьей оспой». Целитель моего доброго друга Абраксаса, — Волдеморт кивнул на бледного Малфоя, стоящего чуть позади, — диагностировал у меня эту болезнь и даже не побоялся признаться, что она может свести меня в могилу.

Толпа напряжённо застыла. В этот миг даже дыхание стоящих перед ним людей будто прекратилось. В оглушительной тишине Волдеморт плавно выпустил энергию из источника, и все вокруг почувствовали его мощь. За пару ударов сердца давление магии выросло настолько, что волшебники стали опускаться на колени.

— Я Великий Маг! — прогремел Волдеморт. — У меня со смертью особые отношения. Я сбросил оковы человеческой слабости, и теперь я бессмертен. Меня невозможно убить. Только я могу привести волшебный мир к процветанию, а вас всех — на вершину власти!

Тёмный лорд ещё немного подержал плотность магического облака, а потом плавно вобрал всё в себя. Пожиратели смерти облегчённо выдохнули, но подниматься никто не спешил.

— Нам следует обезопасить свои семьи от этой угрозы, — вновь вкрадчиво прошипел Волдеморт. — А ещё мы обязаны отомстить нашим врагам. За смерть близких, за предательский удар, выкосивший столько чистокровных магов. Надо найти того, кто рассылал эти письма по вашим домам, и уничтожить тварь, принёсшую так много горя нашим семьям. А потом дойдёт дело и до Дамблдора. Если он не побоится сразиться со мной на дуэли, конечно. Но я уверен, что старик предпочтёт отсиживаться в замке за спинами детей. В месте силы, где он как директор имеет связь с источником Хогвартса. Ничего, когда у него не останется верных сторонников, что исполняют его приказы, Дамблдор ничего не сможет нам сделать, а мы придём и уничтожим его прямо в Хогвартсе!

Волшебники благоговейно смотрели на своего лидера. Он сумел обмануть смерть, не умер от этой страшной эпидемии, потрясшей магическую Англию. И хотя некоторые не поверили, что во всём виноват Дамблдор, тем не менее все решили воспользоваться инструкциями Волдеморта, как обеспечить безопасность мэноров. И сейчас маги разлетелись по домам, чтобы отдать домовикам новые приказы и поговорить с членами семьи.

— Ты тоже предупреди своих, — повернулся Волдеморт к Малфою. — А я навещу дома наших погибших друзей. Надо же помочь их детям. Рассказать, кто виноват в смерти родителей, и предупредить об угрозе от старика.

— Да, мой лорд, — согласно поклонился Абраксас и быстро зашагал в сторону мэнора. Он тоже торопился поговорить с родными и предупредить домовиков. Абраксас очень ценил свою внешность, и смерть от «Драконьей оспы» казалась ему просто чудовищной. Подобной судьбы он не желал ни себе, ни сыну.

Волдеморт вышел из аппарационного вихря и зашёл на территорию Лестрейндж-мэнора. Он не стал тратить время на пешую прогулку от аппарационной площадки до особняка, а, превратившись в чёрный дым, за несколько секунд добрался до здания и легко взбежал по ступеням. Открывший дверь домовой эльф низко поклонился и сказал, что немедленно сообщит хозяевам о могучем волшебнике. Волдеморт по-хозяйски проследовал в гостиную и расположился в одном из кресел. Через минуту в комнату вбежала Беллатриса и тут же запрыгнула ему на колени.

— Мой лорд! — восхищённо прошептала она ему куда-то в шею. — Я так соскучилась. Вы так долго были заняты чем-то важным. У нас тут столько всего произошло. К несчастью, умер лорд Лестрейндж, а Руди в растерянности, что теперь делать.

Волдеморт с трудом удержался, чтобы не сбросить женщину на пол. Чужие прикосновения почему-то были до ужаса неприятны. Как будто на него наложили «Инкарцеро» и обсыпали чесоточным порошком. Ему страстно захотелось наложить на Беллатрису «Пыточное» заклятье и наблюдать, как она корчится от боли и страха.

С трудом подавив это несвоевременное желание, он погладил её по голове и ласково прошептал:

— Мы на войне, Беллатриса. Просто это не видно со стороны. Враг нанёс подлый удар, от которого пострадали наши соратники. Лишь я, благодаря своему могуществу, смог избежать тяжёлых последствий этой вероломной атаки. В отличие от моих преданных сторонников.

— О, милорд, — ещё теснее прижалась Беллатриса, начав тереться об него словно кошка. — Да… я чувствую ваше могущество. Оно стало ещё более велико, чем прежде.

От немедленного «Круциатуса» Беллатрису спасло только появление Рудольфуса и его младшего брата. Оба Лестрейнджа хоть и выглядели хмуро из-за смерти отца, но смотрели на Риддла с надеждой и уважением.

— Здравствуйте, лорд Волдеморт, — поклонились братья. — Как хорошо, что вы почтили нашу семью своим визитом.

Беллатриса наконец-то соскочила с его колен и устроилась в кресле по соседству. Лестрейнджи сели напротив в ожидании, что скажет Тёмный Лорд. Риддл незаметно выдохнул, глубоко загнал раздражение, вызванное бесцеремонностью Беллатрисы, и растянул губы в приветливой улыбке.

— Я тоже рад видеть вас, господа. Мне очень жаль, что ваш отец был убит. Хочу сказать, что его смерть — это тяжёлая утрата для нашей организации. Я рассчитываю на то, что вы займёте его место. Дамблдор и его прихвостни послужили причиной его гибели. Уверен, что ваши сердца жаждут мести, и я готов вам дать возможность отомстить за него.

— Конечно, лорд Волдеморт! — чуть не подскочили Лестрейнджи. — Что нужно делать?

— Я предлагаю вам всем войти в мой ближний круг, — выдержав паузу, ответил Риддл. — Опознавательным знаком избранных волшебников служит Чёрная метка на левой руке. Только самые лучшие могут быть удостоены этим знаком. Я считаю, что это про вас. Подойди ко мне, Рудольфус!

Старший Лестрейндж мгновенно поднялся с кресла и подошёл к Тёмному Лорду.

— Протяни свою руку, — приказал Волдеморт.

Рудольфус с трепетом выставил вперёд левую руку и начал судорожно закатывать рукав. Дождавшись, пока он закончит, Волдеморт взял двумя пальцами палочку и, направив её на предплечье Рудольфуса, зашипел на парселтанге. На коже стал проступать чёрный череп, а из его рта начала выползать змея. Лестрейндж закусил губу и с восторгом наблюдал за колдовством. Когда всё было кончено, он низко поклонился и выдохнул, с трудом сдерживая торжествующую улыбку:

— Это великая честь! Спасибо, мой лорд. Вы не пожалеете, что наградили меня своим доверием.

— Я в этом уверен, Рудольфус, — слегка улыбнулся Волдеморт и перевёл глаза на младшего брата. Рабастан взглядом попросил разрешения и, увидев еле заметный кивок, тут же очутился рядом и упал на одно колено.

— Я буду предан вам, мой лорд, — восторженно пробормотал он и начал расстёгивать пуговицу на рукаве рубашки. Через минуту Рабастан стал обладателем такой же татуировки на предплечье и занял своё место в кресле.

— Мой лорд! — Беллатриса умоляюще посмотрела на Волдеморта. — Позвольте мне тоже присоединиться к «Пожирателям смерти». Клянусь, я буду верна вам всю жизнь!

Волдеморт с сомнением посмотрел на Беллатрису и нехотя кивнул. Дело в том, что он не знал, как подействует метка на женщину. Не нарушит ли это, по сути, рабское клеймо способности Беллатрисы к деторождению. Внутри что-то дрогнуло в сомнении, но в какой-то момент Риддл осознал, что ему всё равно. Зачем нужны наследники, когда он собирается жить вечно? Если Беллатрисе не судьба зачать ребёнка, значит, так тому и быть. Ещё один сильный боевик ему не помешает. А у девочки очень хороший потенциал, как и у любого из Блэков.

— Пусть будет по твоему желанию, Беллатриса. Ты тоже войдёшь во внутренний круг нашей организации наравне со всеми.

Молодая женщина грациозно опустилась на колени перед его креслом и протянула левую руку. Глаза её запылали фанатическим блеском. Волдеморт прошипел заклинание, и на белоснежной коже проявилась чёрная метка.

— Как она прекрасна, — прошептала Беллатриса, с восторгом рассматривая зловещий рисунок на коже. — Спасибо, мой лорд!

Волдеморт рассказал обо всех возможностях метки, как и остальным пожирателям, а потом Беллатриса позвала его в свою комнату.

Братья остались в гостиной, расположившись рядом. Предстоял важный разговор, откладывать его дальше не имело смысла.

— Рабастан, — Рудольфус серьёзно посмотрел на младшего брата. — Отец хотел передать тебе власть над родом Лестрейндж, и я всецело поддерживал его решение. Как ты знаешь, мы с Беллатрисой не являемся мужем и женой, а оформили этот брак из-за желания нашего лорда. Я вообще не планирую иметь детей. Но роду нужны наследники. Поэтому, как только ты выберешь достойную женщину, я сразу же передам тебе власть над родом.

— Я понял, брат, — склонил голову Рабастан. — Через год я заканчиваю Хогвартс и постараюсь не тянуть с поиском невесты. Роду нужно продолжение, не хотелось бы, чтобы всё досталось боковым ветвям. Предки не простят нам такого предательства.

— Ты хороший брат, — похлопал его по руке Рудольфус. — Я горжусь тобой, Басти.

Они одновременно перевели взгляд на потолок, где со второго этажа особняка доносились счастливые вопли Беллатрисы.

— Великий волшебник, велик во всём, — ухмыльнулся Рабастан, а старший брат тут же попытался отвесить ему подзатыльник, но промахнулся.

— Ты хоть при лорде этого не ляпни, дурная твоя голова. Можно и на профилактический «Круциатус» нарваться. Больше почтительности, брат. При этом на лицо Рудольфуса тоже выползла похабная усмешка. Оба Лестрейнджа весело заржали и, опасаясь попасться на неподобающих мыслях, решили спуститься в дуэльный зал. Доверие милорда требовалось оправдать, а для этого надо было становиться сильнее.

Довольная Беллатриса свернулась клубочком под одеялом, наблюдая за одевающимся Волдемортом. С её лица не сходила счастливая улыбка.

— Я хочу от вас ребёнка, мой господин, — проворковала она, заставив тёмного лорда замереть. Он медленно повернулся к ней, продолжая застёгивать пуговицы.

— Сейчас идёт война, Белла. Ты сама это видишь. А на войне гибнут. Я не хочу, чтобы у врага появился такой рычаг давления на меня. Ведь для защиты своего ребёнка я утоплю Англию в крови.

— Мне всё равно, мой господин. Я верю, что в ваших силах нас защитить. Или отомстить… — от обожающего взгляда Беллатрисы Риддлу внезапно стало не по себе. Возможно, разговоры о безумии Блэков были не такими уж и голословными.

— Хорошо, Белла. Я обещаю тебе подумать над этим. Разберёмся с Орденом Феникса, уничтожим всех магглолюбов, тогда вернёмся к этому разговору. Сейчас ты понадобишься мне в ином качестве. Я буду тренировать тебя как боевика.

— С радостью, мой лорд, — тут же подскочила с кровати молодая женщина.

Волдеморт десяток секунд полюбовался её совершенным телом, а потом продолжил одеваться.

— Не сейчас, Белла. Мне нужно встретиться с детьми наших погибших соратников. Они не должны предаваться унынию. Нас всех ждёт победа.

Волдеморт и Беллатриса спустились, но братьев там не застали. Риддл попросил передать, что свяжется с ними при помощи метки, попрощался с Беллатрисой и аппарировал.

В этот день он побывал в гостях у Мальсиберов и Розье, а в течение недели встретился с каждым будущим наследником рода. Поговорил с осиротевшими мальчишками и пообещал им, что примет в «Пожиратели смерти», сразу по окончании Хогвартса. А пока это время не пришло, он потребовал с них усиленно заниматься боевой магией.

— Мы выясним, кто был виновником в смерти твоего отца, — говорил он каждому из подростков. — А на каникулах я познакомлю вас с Антонином Долоховым. Этот достойный маг хоть и русский по происхождению, но предан нашему делу. Он будет учить вас тёмной магии и некоторым другим навыкам, необходимым для чистокровных волшебников.

Все наследники благородных семей из числа его верных слуг подтвердили преданность идеям Волдеморта, пообещав вступить в «Пожиратели смерти» сразу после окончания Хогвартса и готовность усиленно заниматься. А уважительное отношение тёмного лорда и открывающиеся перспективы зажигали в каждом юном маге надежду на лучшее будущее. Волдеморт с холодным цинизмом искал и находил нужные слова для каждого из подростков. Он также дал детям тайное задание: выявлять потенциально сильных волшебников и агитировать их на вступление в ряды будущей армии победителей.

***

В этот раз от вокзала Кингс-Кросс Магнуссон предпочёл добираться на метро. «Ночной Рыцарь» — слишком экстремальное средство передвижения.

— Привет, Бьёрн! — улыбнулся Том, глядя на старого знакомого подростка, который ввалился в кабак с несколько ошалелым видом.

— Здравствуйте, мистер Том. — Маггловское метро в час пик может быть похуже «Ночного Рыцаря»!

— Конечно, так и есть, малыш, — хмыкнул бармен, выкладывая на стойку ключи от номера наверху. Затем он взмахом палочки призвал три больших апельсина с кухни и через минуту перед Бьёрном стоял стакан с любимым соком.

— Ты надолго ко мне или снова отправишься в Годрикову Впадину, в гости к миссис Бэгшот?

— На месяц точно, а дальше посмотрим, — Бьёрн даже зажмурился от удовольствия, пригубив любимый напиток. Он выложил плату за комнату и пододвинул золото хозяину «Дырявого Котла». Негромкий звон монет отозвался небесной музыкой в душе́ немногочисленных посетителей кабака. Правда, длилось это всего несколько мгновений, а затем довольный кабатчик убрал всё за стойку.

— Спасибо за сок, Том. Пойду отдыхать, — Бьёрн поставил опустевший стакан и взялся за чемодан.

— Спускайся ужинать, — улыбнулся бармен и принялся заново полировать бокалы. — А хочешь, домовика своего присылай. Вечером тут шумно бывает, сам знаешь.

Бьёрн привычно поднялся по ступеням в комнату на втором этаже «Дырявого Котла». Правда, в этот раз номер был другой, но похож на прошлый, как брат-близнец. Зайдя внутрь, Магнуссон позвал Типли и попросил всё хорошо убрать. Домовик маленьким смерчем заметался по комнате, пока та не стала сверкать, как новая.

— Ох, чтобы я без тебя делал, — Бьёрн ласково погладил ушастого слугу по голове.

— Хозяин меня хвалит! — эльф чуть не прослезился от радости, с восторгом глядя на него.

После этого Бьёрн выдал домовику кошелёк и попросил закупиться на Косой аллее всем необходимым. Он по опыту знал, что ему понадобятся восстанавливающие зелья и много еды. Как только домовик вернулся с покупками, Бьёрн принял душ и забрался в постель, а эльф спрятался в углу, как обычно, и стал бдительно наблюдать за хозяином.

Бьёрн мгновенно уснул и сразу же оказался в привычном кабинете. Не став заниматься чтением стоящих на полках книг, он сосредоточился на вызове Гриндевальда. Тот довольно долго не появлялся, и, чтобы не скучать, Бьёрн всё-таки вытащил первую попавшуюся книгу и стал её изучать. Время пролетело незаметно, и вот посреди комнаты, рядом с большим кожаным диваном, из тьмы начала формироваться фигура наставника. Какое-то время он мерцал, а потом сделался плотным. Бьёрн с недоумением рассматривал безобразные шрамы, появившиеся на лице Геллерта.

— Шайсе! Как приятно вновь чувствовать магию, — радостно ухмыльнулся Гриндевальд, с удовольствием наблюдая, как следы преклонного возраста, а главное, последней встречи с Альбусом, постепенно исчезают. Через пару минут он уже видел себя прежнего. Геллерт удовлетворённо провёл рукой по гладкому подбородку и довольно откинулся на мягком диване. В его ладони тут же появился стакан огневиски со льдом, и Гриндевальд даже зажмурился от наслаждения, оценив чудесный аромат благородного напитка.

— Растёшь, Бьёрн, — ухмыльнулся бывший тёмный лорд. — Понимаешь, как привести наставника в чувство.

— Что с вами произошло, герр Гриндевальд? — Бьёрн с опасением посмотрел на узника Нурменгарда. — Да вас как будто тролль обглодал!

— Ерунда. Просто неожиданный визит старого друга, — хмыкнул Гриндевальд. — Мы не виделись с ним почти тридцать лет. Вероятно, претензий накопилось. Альбус немного не удержал эмоции. От радости, наверное.

— Это сделал Дамблдор? — совсем обалдел Магнуссон. — Не может быть!

— Оу, не обольщайся его благообразным видом, Бьёрн, — рассмеялся Гриндевальд. — У моего старого приятеля за душой не меньше чёрных дел, чем у меня. Просто Альбус всегда прикрывает их высшим благом, забывая рассказать о том, что он под этим благом подразумевает.

Бьёрн растерянно покачал головой, не в силах поверить.

— Впрочем, давай не будем пока говорить об этом, — Гриндевальд отставил в сторону стакан с огневиски. — Главное — это то, что старый мерзавец не смог вытащить из меня правду. Ты очень правильно сделал, когда поступил в Хогвартс под чужой фамилией. И вдвойне замечательно, что я о ней не знал. Когда эта сволочь пыталась вытащить из меня, что я слышал о Вильямсе, мне не пришлось ничего скрывать.

— Дамблдор спрашивал обо мне у вас? — удивился Бьёрн. — Я встретил его случайно на зимних праздниках у миссис Бэгшот. Тогда он ещё расспрашивал, почему я провожу каникулы у неё, а не в приюте.

Гриндевальд вздохнул. Затем скривил губы в саркастической усмешке и обстоятельно пересказал Бьёрну разговор с Дамблдором. Он решил про себя, что следует избавить мальчишку от иллюзий насчёт бородатого поганца. Шайсе! Да Гриндевальд был уверен, что Альбус не оставит Магнуссона в покое, а обязательно постарается привязать его к себе тем или иным образом. Через друзей, через девушку или поманив тайными знаниями. Опыт работы с детьми у бородатого директора единственной магической школы островов был колоссальный. За это время даже посредственность изучит основы психологической обработки детей. А ведь его старый друг посредственностью не являлся. Наоборот, уж в чём он имел таланты, так это в воспитании подрастающего поколения в нужном ключе. Нужном, прежде всего, ему, естественно. Подобному умению работать с детьми Гриндевальд даже завидовал.

— Вот так, малыш, — ухмыльнулся бывший тёмный лорд и попросил наколдовать ещё огневиски. А после этого рассказал ещё несколько примечательных эпизодов из своей долгой жизни, в которых фигурировал директор Хогвартса. Правда, по словам Гриндевальда, Альбус всегда действовал под «Оборотным» зельем.

«Чтобы не шокировать английскую общественность», как он обычно говорил. — Геллерт продолжал вываливать информацию на Бьёрна.

Особенно Магнуссона ошеломили рассказы об экспериментах на людях, брошенных в концентрационные лагеря. О чём он не преминул тут же поделиться с Гриндевальдом. Однако бывший тёмный лорд только безразлично пожал плечами.

— Великим Магом можно стать разными способами.

Он снова сделал хороший глоток и довольно улыбнулся.

— Шайсе! Да мой старый друг — прекрасный тому пример. Мало обладать выдающимися данными, старательно учиться и раскачивать источник, — неопределённо пошевелил пальцами Гриндевальд и горько усмехнулся. — Магия часто ставит нас перед выбором. Остаться обычным человеком, скучным обывателем, магглом с палочкой, как говорят у вас в Англии. Или перешагнуть этот предел и стать великим волшебником. А ведь есть ещё высшие маги. Это те маги, над которыми больше не властно время и пространство. Правда, они, как правило, уходят с Земли куда-то дальше, но мы, смертные, тысячелетиями помним имена и деяния высших. А через какое-то время приравниваем их к богам…

Гриндевальд очень серьёзно посмотрел на Бьёрна и, глядя ему в глаза, произнёс:

— Запомни, мой юный друг, накрепко. Великий волшебник — это тот, кто открыл свой путь в неизведанное.

— А как тогда стать Высшим магом? — не сдержал любопытства Бьёрн.

— Шайсе, малыш! — изумлённо воскликнул Гриндевальд. — Да неужели я бы не попытался им стать, если бы знал, как это сделать? Только представь, какие возможности откроются в этом случае!

На этом разговор по душам завершился, а дальше начались нескончаемые тренировки. Когда Гриндевальд осознал, что источник Бьёрна стал больше в несколько раз, то долго не мог в это поверить. А потом внезапно осознал, что Бьёрн отлично усвоил его уроки по сокрытию собственной силы и очень этому обрадовался. Ведь теперь Геллерт мог передавать Бьёрну действительно серьёзные знания.

Сейчас у Магнуссона хватит сил даже на «Протего Диаболика». Это была гордость Гриндевальда. Гениальное изобретение, позволяющее совместить защиту и нападение в одном заклинании. Его можно было накладывать не только на территорию вокруг себя, но и на врагов. Плохо лишь то, что применение «Протего Диаболика» немедленно вызовет вопросы у всех осведомленных о том, кто его автор. «Значит, Бьёрну надо сделать так, чтобы желающих рассказать кому-нибудь об этом заклинании не оставалось, — тонкие губы Геллерта скривились в жестокой ухмылке. — Надо будет предупредить об этом мальчишку».

Отдельной строкой пошли уроки по родовым умениям Гриндевальдов — артефакторике. Конечно, эта наука в понимании древнегерманских магов тоже была далеко не светлой. Иногда Бьёрну даже хотелось спросить, как могли выжить волшебники в те времена, если каждый род имел в запасе столько способов убийства или причинения вреда.

— Вот поэтому раньше маги и были сильнее, — хмыкнул Геллерт. — Как сказал один из работающих на меня сквибов: «Was mich nicht umbringt, macht mich stärker», что значит:

— То, что не убивает меня, делает меня сильнее!

***

В конце месяца Гриндевальд предложил отдохнуть пару дней, запастись энергией и устроить тренировочный поединок. Бьёрн уже научился дозировать магию в своём сознании, поэтому накачать проекцию разума тёмного лорда необходимым объёмом энергии мог без особого труда.

— Тебе самому надо понять границы своих текущих возможностей, — Гриндевальд с предвкушающей ухмылкой огляделся вокруг. Сейчас это был дуэльный зал Хогвартса, построенный в воображении Бьёрна. Геллерт с любопытством рассмотрел помещение и задумчиво почесал нос.

— Убери все эти помосты, тренажёры, диванчики. Пусть будет просто каменный пол. Не надо тратить силы на лишнее. Я буду тебя атаковать, а ты пробуй мне противодействовать.

Бьёрн кивнул и отошёл в противоположный конец помещения. Сейчас в руке Гриндевальда была проекция его старой палочки, и он с видимым удовольствием погладил её шершавую поверхность.

Даже не думая объявлять начало дуэли, Геллерт мгновенно выпустил первое заклинание. Фиолетовый луч ударился в щит «Протего» и через секунду его разрушил. Бьёрн не собирался стоять на месте, он ловко увернулся от следующей атаки и тут же ударил в ответ. Геллерт поставил косой щит, и заклинание Магнуссона легко отлетело в сторону. Темп ударов начал нарастать, и в какой-то момент Бьёрн понял, что не справляется. Слишком сложно было определить тип атак и хотя бы их общую направленность. Гриндевальд словно играючи комбинировал чары и трансфигурацию. Он не делал различия между тёмными заклинаниями и обычными, создавая их с ужасающей скоростью. Но самое неприятное было в том, что тёмный маг делал это молча и совершенно скупыми жестами. Бьёрну, не привыкшему к такому сражению, приходилось туго. Флитвик всегда громко и чётко произносил заклинания. И если в начале сражения Гриндевальд колдовал показательно медленно, а Бьёрн всё успевал, то дальше Геллерт резко взвинтил темп, а на теле Магнуссона стало появляться всё больше ран.

— Шайсе. Сражайся, мордредов мальчишка! — сердито рявкнул Гриндевальд и отправил в Бьёрна «Баубилиус». Жёлтая молния пробила и так уже тусклый щит, и изо рта подростка вырвался громкий крик.

— Да что ты за ничтожество? — Гриндевальд, казалось, задался целью довести Бьёрна до края. — Как ты собираешься добраться до своих врагов, если не можешь победить даже проекцию настоящего мага?!

Он бросил «взрывное» заклятье, и Бьёрна швырнуло на стену, попутно переломав кости. В какой-то момент Гриндевальд даже испугался, что магия сейчас вернёт его обратно в камеру, а мальчишка очнётся где-то там у себя с глубоким истощением. Однако вместо этого случилось нечто неожиданное.

Когда Бьёрн отлетел к стене, злость на обидное поражение захлестнула его с головой. В Хогвартсе он уже превзошёл сверстников и даже ребят постарше. Сейчас достойным противником, по мнению Магнуссона, был только профессор Флитвик, но с ним Бьёрн не мог показывать той магии, которой его обучал Гриндевальд. То, чем щедро делился тёмный волшебник, было отнюдь не спортивными чарами. Нет, вся эта магия была направлена на скорейшее уничтожение врага. Только часть заклинаний допустимо было признать условно безопасными, и то просто потому, что Геллерт считал, что врага можно не только убить, а ещё и обезвредить, чтобы потом использовать в ритуалах и пытках. А сейчас Гриндевальд походя демонстрировал, насколько Бьёрн отстаёт от возможностей «настоящего» волшебника его уровня.

В какой-то момент красная пелена застила глаза Магнуссона. Он не заметил, как принял форму медведя и с рёвом бросился на врага. Его достали обидные выкрики Гриндевальда, надоело прятаться за щитами и уворачиваться. Сейчас будучи единым с духом медведя, он просто хотел добежать до врага и разорвать его на части. Почувствовать на своих клыках горячую кровь, услышать последние удары сердца врага, увидеть в его глазах боль и ужас.

Когда мальчишка принял анимагическую форму, Геллерт презрительно усмехнулся. Животное магичить не умеет. И палочку ему можно вставить только в рот или в задницу. Это лишь у Уолта Диснея животные были способны колдовать, а в настоящем мире это невозможно.

— Инкарцеро, — спокойно произнёс Гриндевальд, ожидая, что стелющийся в прыжках огромный медведь свалится к его ногам. Однако чёрные ленты верёвок просто не смогли зацепиться за белоснежную шкуру.

— Бомбарда максима! — рявкнул тогда Гриндевальд.

Огромная туша приближалась слишком быстро, и даже если зверь сейчас упадёт, то простая инерция может стать опасной. Однако проверенное временем заклинание тоже ни к чему не привело, просто растворяясь в густой белой шерсти.

— Протего дьяболика, — выкрикнул Гриндевальд, не став ждать, пока зверь не приблизился вплотную. Мысленно он даже успел подумать, как будет потом извиняться, когда Бьёрн позовёт его снова. «Возможно, юному Магнуссону даже придётся обратиться в Мунго, — с неудовольствием подумал Геллерт. — Надо было заканчивать показательную порку раньше. У мальчишки и так достаточно мотивации, чтобы развиваться, не жалея сил».

В этот момент огромный белый медведь прорвался сквозь голубое пламя, но не рассыпался искрами, чего ожидал Гриндевальд, а в один прыжок подскочил к Геллерту и ударил его лапой. А в следующую секунду Гриндевальд с хрипом и бульканьем очнулся в своей камере в луже крови. Его тело тут же сковало магией и приподняло в воздух. В этот раз жёлтое свечение надолго окутало его. Геллерт с удивлением наблюдал, как с хрустом восстанавливаются сломанные рёбра. Затем собралось из кусочков и стало биться сердце. Лёгкие покрылись полупрозрачной плёнкой, а потом начало нарастать мясо и кожа. Ещё через несколько минут грудная клетка стала прежней.

— Шайсе… — в шоке простонал Гриндевальд, когда жёлтое свечение пропало. — Как он это сделал? Куинни Гольштейн мне в постель.

Как оказалось, мечтать о смерти и столкнуться с ней в реальности – это совсем не одно и то же. В какой-то момент Гриндевальд осознал, что не так уж и хочет умереть. Ничто так не придаёт желания жить, как пролетевшая мимо уха смерть. А самое важное, что понял Геллерт, так это то, что его наследник полон сюрпризов. Конечно, он ещё долго не сможет тягаться с магами уровня Гриндевальда и Дамблдора, но вот смертельно удивить может уже сейчас. Судя по всему, на него плохо действуют заклинания, когда он находится в форме животного. А ещё более интересно было то, что мальчик каким-то образом оказался способен влиять на физическое тело через духовную проекцию. А ведь о чём-то подобном Геллерт краем уха слышал только во время путешествий по Тибету.

Гриндевальд прошаркал к противоположной стене, взял из ниши тарелку с ненавистной баландой и поплёлся обратно. О возможностях ученика следовало хорошо подумать. «Надеюсь, ему не сильно досталось», — вздохнул он и принялся за еду.

Когда Бьёрн вошёл в голубое пламя мощного заклинания, о котором говорил Гриндевальд, он почувствовал, как его тело будто пронзили тысячи иголок. Это ощущение было похоже на то, когда после долгого онемения к конечности возвращается чувствительность. Не в силах избавится от этой боли и будучи в особом состоянии сознания, он подскочил к растерянному Гриндевальду и слегка стукнул его лапой. Каково же было его изумление, когда тёмного мага чуть ли не разорвало пополам. Кривые медвежьи когти сломали ребра и вскрыли грудную клетку с той же лёгкостью, как ребёнок обрывает крылья бабочке. Яркая вспышка ударила по глазам Магнуссона, а в следующий миг он очнулся в своём номере.

Рядом метался обеспокоенный Типли и причитал:

— Хозяин, проснитесь! Магия господина бушует. Проснитесь, хозяин Магнуссон.

Бьёрн с трудом перевёл глаза на обстановку в комнате и ужаснулся. В ранее уютном помещении целым оставался только школьный чемодан. Всё остальное было разбито в щепки. На стенах были видны следы огня.

— Типли, — прошептал Бьёрн с трудом, — давай «Восстанавливающие» зелья. Мне что-то нехорошо.

Домовик мгновенно подлетел к чемодану и щёлкнул пальцами, призывая всё необходимое из расширенного пространства. Тут же вернувшись, он начал заливать Бьёрну светящуюся жидкость из хрустальных флаконов. Только на седьмом по счёту, домовик остановился, когда заметил, как тусклая аура хозяина начала понемногу восстанавливаться.

— Пожалуйста, верни комнату в прежний вид, — Бьёрн с трудом лёг набок. Это простое движение неожиданно отняло много сил, и подросток снова отрубился. Лишь через час, когда зелья, что активно латали его повреждённую энергетику, закончили своё действие, Магнуссон пришёл в себя. В этот раз его разбудил стук в стекло. Почтовая сова сердито смотрела на него с той стороны окна.

— Типли, забери у неё письмо, — слабым голосом попросил Бьёрн.

Домовик угостил ухнувшую сову каким-то мясом, взял конверт и почтительно протянул его Магнуссону.

— Это от Веги, — улыбнулся Бьёрн.

Он взял письмо и вчитался в послание. Подруга предлагала навестить её во Франции. Араминта Мелифлуа открыла ресторан в Париже и назвала его «Les étincelles sucrées de la magie», а Вега ей активно помогала его украшать.

— Сладкие искры магии? — пробормотал Бьёрн и снова улыбнулся. — Или волшебные палочки в кленовом сиропе?

Потом снова повернулся к домовику и попросил:

— Типли, дай мне, пожалуйста, ещё пару флаконов зелья. Выпью и лягу спать. Если учитель будет измываться надо мной в таком темпе, боюсь, я скорее попаду в Мунго, чем стану по-настоящему сильным волшебником. Надо сказать ему, что я уеду во Францию на несколько дней. Хотя нет, — задумался Бьёрн. — Лучше скажу ему потом, что ездил навестить подругу, а он пусть пока немного остынет.

Видя, как последний, оставшийся в живых, Магнуссон засыпает под собственное бормотание, Типли радостно улыбнулся. Он видел, что сила молодого хозяина растёт, а значит, когда-нибудь они смогут вернуться домой. «И отомстить врагам рода», — внезапно сверкнули красным обычно зелёные глаза домовика.

Глава 31 Чудесная Франция, предательства и плохие воспоминания

Летом коренные парижане стараются разъехаться по курортам, но город отнюдь не пустеет. Словно мотыльки на свет, посмотреть на столицу знаменитого европейского государства съезжаются туристы со всего мира. В июле стоит жара, от которой легко можно укрыться в многочисленных скверах, под навесами уличных кафе или в музеях. Большинство тех, кто прибыл в Париж впервые, предпочитает сразу отправиться к Эйфелевой башне, в Лувр или к собору Парижской Богоматери. И, конечно же, никто не станет упускать возможность полюбоваться на Триумфальную арку и прогуляться по берегу Сены. А когда захочется подкрепить силы чем-нибудь вкусненьким, то к услугам утомлённых туристов есть кафе и рестораны, расположенные повсюду.

Недалеко от знаменитого Сада растений на улице Добантон открылось маленькое заведение для волшебников. Конечно, кто-то предпочитал, как и раньше, ходить в пафосное место с говорящим названием «Мечеть Парижа», но и у нового заведения уже стали появляться свои поклонники. Несколько столиков под навесом пользовались популярностью даже у магглов, ведь встроенные в ограждение чары незаметно охлаждали отдыхающих от прогулки людей. Остановиться на полчаса после посещения музеев и передохнуть любили как молодые, так и зрелые туристы. Тем более что экзотические сладости в большом количестве, представленные на витрине ресторана, будто сами собой требовали остановиться здесь, заказать ароматный кофе и насладиться вкусом нежнейшего крема и свежей выпечки. Вобрать в себя ощущение того самого Парижа, от которого в восторге многие поколения туристов.

— Ах, Орион, — Рита Скитер вышла из-под душа и принялась неторопливо вытираться. — Я так рада, что ты привёз меня в этот замечательный город. Здесь так красиво, если, конечно, не сворачивать с центральных улиц и не обращать внимания на маггловских нищих.

Её собеседник в блаженной неге раскинулся на кровати напротив окна и курил длинную сигару. Кольца дыма над его головой принимали вид каких-то животных и растений, а потом исчезали сами собой, едва только поднимались к потолку над головой волшебника. Судя по его умиротворённому виду, лорд Блэк тоже получил немалое удовольствие от встречи со своей пассией.

— Я у тебя ненадолго, — Орион отвлёкся от размышлений и с удовольствием понаблюдал за её демонстративно плавными движениями. — Хватит меня провоцировать, моя прелесть. Иначе вместо запланированного похода по местным достопримечательностям мы снова останемся здесь.

— Я, безусловно, не против такой идеи, если ты этого хочешь, милый, — улыбнулась Рита. — Но я ведь обещала показать тебе новый ресторан тут недалеко. Там есть даже чисто английские блюда, по которым я иногда скучала здесь. Думаю, тебе понравится.

— Тогда скорее прячь свои прелести под платье, — усмехнулся Орион, пожирая её глазами. — Иначе все прогулки снова перенесутся на когда-нибудь.

— Я быстро, — хихикнула женщина и спряталась за ширмой. Однако контуры её соблазнительного тела всё равно просвечивались, так что Орион только тяжело вздохнул.

Тем не менее, через полчаса они уже шли по направлению к Сене. Подойдя к искомому ресторану, Орион под руку с Ритой вошёл внутрь и стал осматриваться. Пока глаза волшебников привыкали к полумраку, в ноздри ворвался характерный запах ароматного кофе и выпечки. Посетителей было немного, и все они сидели на улице под навесом. Хозяйка, или просто продавец, что-то расставляла на полках, не обращая внимания на посетителей. Рита повернулась к Ориону и прошептала:

— Ты чувствуешь этот аромат, милый? У меня просто слюнки текут, так хочется всё попробовать.

Орион добродушно усмехнулся и поцеловал её в призывно полуоткрытые губы.

— Сейчас всё будет, моя хорошая.

Они подошли к стойке, тесно прижавшись, как и подобает влюблённым, и Орион сказал по-французски, что хочет заказать еду. В этот момент продавец за стойкой обернулась, и Орион оторопел. Перед ним стояла Араминта Мелифлуа и с недоумением переводила взгляд с него на Риту. Лорд Блэк мгновенно выхватил палочку, и, пока никто не успел ничего сказать, наставил её на родственницу и жёстко произнёс:

— «Империо!» Ты сейчас соберёшь нам обед на двоих, а потом навсегда забудешь, что когда-либо видела меня здесь.

Араминта замерла истуканом. А затем, не говоря ни слова, принялась выполнять приказ. Она сложила в большие бумажные пакеты всё заказанное и поставила на стол два закрытых стакана с кофе.

— Всего хорошего, месье, — монотонно проговорила она, вложила в пакеты салфетки, зубочистки и растянула губы в дежурной улыбке.

— «Обливиэйт», — выпустил очередное заклинание Орион и, взяв ошеломлённую Риту под руку, вышел из ресторана, не забыв уменьшить и положить в карман пакеты с едой.

— Я не знала, кто это, — пролепетала Рита растерянно. — Прости, пожалуйста.

— Тебе не в чем передо мной извиняться, — отмахнулся Орион. — Это всего лишь неудачное стечение обстоятельств. Кто же знал, что эта стерва откроет свой ресторан именно рядом с твоей квартирой.

— Мне теперь придётся переехать? — расстроенно выдавила Скитер.

— Зачем? — хмыкнул Орион. — Она всё равно ничего не вспомнит. И в следующий раз не вспомнит, если понадобится, — поджал губы маг.

Успокоенная Скитер теснее прижалась к своему кавалеру.

— Тогда давай просто прогуляемся в сторону набережной? У воды значительно свежее, чем здесь.

— Хорошо, дорогая. Веди меня дальше.

В оставленном магами ресторане из-за дверей, ведущих в хозяйственные помещения, выглянула испуганная Вега Блэк. Она прекрасно видела то, что сейчас произошло, и, не заметив ничего опасного, бросилась к матери.

— Мама, как ты себя чувствуешь? С тобой всё в порядке?

Араминта заторможено перевела взгляд на дочь. Её глаза не фокусировались ни на чём, она явно была не в себе.

— Что произошло, Вега? У меня голова кружится.

Дочь тут же подставила стул и усадила на него женщину.

— На тебя наложили проклятье «Забвения», мама. А перед этим вообще ударили «Империусом».

Араминте понемногу становилось легче, она с благодарностью выпила предложенный дочерью кофе и наконец пришла в себя.

— Ты видела, кто это был? — спросила она настойчиво Вегу, однако та не спешила отвечать. Девочке стало страшно. Что сделает мать, если узнает правду, и чем это может кончиться для их маленькой семьи, Вега не представляла. Если Араминта Мелифлуа предупредит леди Вальбургу о том, что видела лорда Блэка с другой женщиной, дело дойдёт до драки. А когда дерутся лорд и леди правящей семьи, пострадать могут все. Далеко не факт, что в итоге уже их маленькая семья не окажется крайней. И даже если дело спустят на тормозах, кто сказал, что разозлённый Орион Блэк не решит потом их прикончить?

— Нет, мам, я ничего не видела. Только услышала голоса и почувствовала, как кто-то применил магию. И я решила не выходить из кухни, раз тебе не грозит смертельная опасность, — потупилась Вега.

— Ах ты моя слизеринка, — улыбнулась Араминта. — Ты всё правильно сделала, дочка. Если бы они наложили «Непростительное» ещё на тебя, это могло плохо кончиться для твоей психики. Эти заклинания потому так и называются, что способны привести к безумию. Причём как для того, кто попал под эти заклинания, так и для тех, кто их применяет. Постарайся использовать «Непростительные» только в крайнем случае, если риск оправдан. А сейчас давай продолжим работать, моя хорошая. Побудь сегодня за стойкой, а я пойду прилягу. Голова болит зверски.

С этими словами ещё немного бледная Араминта ушла на второй этаж, где были жилые комнаты, а Вега осталась одна. В течение следующих часов ей пришлось обслуживать многочисленных посетителей, и к вечеру Вега совершенно вымоталась. «Как жаль, что у нас нет домового эльфа», — подумалось ей. А ведь сейчас предстоит закрыть ресторан и всё убрать. И пусть убирать приходилось в основном магией, но это было слабым утешением. Вега представила, как сейчас отдыхают её подруги с факультета, и горестно вздохнула, затаскивая внутрь стулья и столики с веранды. Применять на улице магию было нельзя, и девочка быстро умаялась. После того как всё оказалось внутри, Вега упала на ближайший стул и облегчённо выдохнула. Если в первые дни быт хозяйки ресторана ей очень нравился, то через месяц она уже хотела вернуться в Хогвартс.

Вега забыла запереть дверь, и сейчас та негромко звякнула, впуская припозднившегося посетителя. Девочка тут же на всякий случай выхватила палочку, но, узнав человека, облегчённо выдохнула. На пороге стоял её однокурсник собственной персоной и удивлённо рассматривал сваленные везде столы и стулья.

Бьёрн осторожно протиснулся между завалом мебели и увидел у стойки Вегу Блэк. Его школьная подруга улыбалась несколько напряжённо, держа палочку в опущенной руке.

— Привет… Ты как-то необычно выглядишь, — Бьёрн с недоумением посмотрел на Вегу. — У вас что-то случилось? Или вы каждого, кто пришёл перед закрытием, встречаете «Бомбардой»? Боюсь, что такая фишка вашего ресторана может отпугнуть посетителей.

— Нет, конечно! — покраснела девочка и тут же вложила палочку в кобуру на предплечье. — Просто сегодня день такой сумасшедший. Я тут одна, мама наверху, в комнатах. Ей стало плохо, а тут ещё уборка, — она с огорчённым видом окинула зал ресторана.

— Давай я позову Типли, и он быстро наведёт порядок? — предложил Бьёрн. — А мы пока пойдём поздороваемся с твоей мамой. Может, её надо целителям показать?

— Точно! Зови своего домовика, — обрадовалась Вега. Убирать ей не нравилось. — А я пойду предупрежу маму о твоём визите. Вдруг она не захочет, чтобы её увидели в таком состоянии.

Бьёрн немедленно позвал домового эльфа и попросил его прибрать в ресторане. Счастливый Типли тут же начал метаться вокруг, занимаясь любимым делом. Через несколько минут зал, веранда, кухня и даже подсобка блестели от чистоты. Домовик с поклоном растворился в воздухе, а Бьёрн уселся на ближайший стул и стал ждать. Со второго этажа спустилась Вега в сопровождении матери, и Бьёрн поспешил встать, чтобы поздороваться.

— Здравствуйте, мистер Вильямс, — улыбнулась миссис Блэк. — Я рада приветствовать вас во Франции. Тут её взгляд уловил изменившуюся обстановку.

— Мерлин всемогущий, как чисто!

— Это мой домовик постарался, — улыбнулся Бьёрн. — Он ждёт не дождётся, когда у меня появится дом, чтобы наводить там свои порядки.

— Это все домовики любят, — усмехнулась женщина.

— Мам, мы пойдём прогуляемся? Хочу показать Бьёрну Париж, — Вега вопросительно посмотрела на мать. — С тобой уже всё в порядке? Ничего, если я оставлю тебя одну?

— Со мной всё хорошо, — Араминта тепло улыбнулась, — идите, конечно.

— Молодой человек, — она строго посмотрела на Бьёрна. — Будьте добры вернуть мою дочь домой не позже одиннадцати вечера!

— Конечно, миссис Блэк, — слегка поклонился Магнуссон. — Всё будет в порядке.

Бьёрн дождался, пока Вега соберётся, и они отправились на прогулку. Правда, девочка сама почти нигде не бывала, всё время помогая матери с обустройством ресторана, поэтому для неё экскурсия оказалась даже более интересной. Через некоторое время Вега всё же не выдержала и поделилась с Бьёрном деталями сегодняшнего происшествия.

— Мне было так страшно, — передёрнулась она. — Дядя Орион просто стёр маме память, чтобы она не рассказала тёте Вальбурге, что у него есть любовница. Развратного вида блондинка с выщипанными бровями.

— Хочешь, я поговорю с ним? — нахмурился Бьёрн.

Вега задорно улыбнулась и покачала головой.

— Спасибо, мой рыцарь, но что ты ему сделаешь? Он лорд Блэк, глава могущественного рода. А ты пока всего лишь школьник. К тому же у тебя за спиной нет, не менее могущественной семьи в качестве поддержки.

— Мы же слизеринцы, Вега, — ухмыльнулся Бьёрн. — Нам не пристало первыми врываться в чужой замок без крайней необходимости. Я немного разбираюсь в ментальной магии. Мы просто вытащим твои воспоминания, я их отредактирую, чтобы не было понятно, чьи они, а затем попрошу Сириуса организовать нашу встречу с лордом.

— А потом шантаж? — задумалась Вега. — Только что ему помешает наложить на тебя «Непростительное» заклинание, выпытать всё, а потом что-то сделать с нами?

— Тогда давай пошлём ультиматум, чтобы он больше к вам не лез? — продолжил генерировать идеи Бьёрн. — А вместе с письмом отправим флакон с обработанными воспоминаниями. Если он не отступится, эти воспоминания получит леди Вальбурга и ещё издания нескольких газет. Тогда Ориону точно будет не до вас.

— Почему бы и нет, — задумалась Вега. — Я не хочу, чтобы дядя Орион что-то сделал маме. А вдруг он завтра решит, что стёртой памяти недостаточно?

Они сели на скамье в парке, и Бьёрн наколдовал «Отвод глаз». Затем прикоснулся палочкой к виску Веги и попросил думать о случившемся нападении. Быстро убрал всё, что могло указывать на Вегу, оставив только эпизоды, где Блэк накладывает проклятья на Араминту, и медленно вытащил у девочки из головы светящуюся нить. После чего тут же засунул её в хрустальный флакон и закрыл крышку.

— Ну вот и готово, — улыбнулся Бьёрн. — Осталось составить письмо и отправить его лорду Блэку.

Они быстро обсудили варианты послания, а потом Магнуссон достал пергамент и самопишущее перо.

— Так сложнее будет определить отправителя, — пояснил он заинтересованной девочке. Как только письмо было готово, Бьёрн вложил в конверт пергамент и флакон с воспоминаниями.

— Типли, — позвал он домовика.

Когда ушастый слуга явился, Бьёрн попросил его переместиться на Косую аллею и с почтового отделения отправить письмо лорду Блэку.

— Где бы он ни был, сова его найдёт, — ухмыльнулся Бьёрн. — Думаю, он не захочет оказаться в центре скандала лишь бы вам отомстить. Он ведь тоже заканчивал Слизерин и легко поймёт, что сел играть с неудачными картами.

Поднявшись, они пошли по дорожке к более освещённым местам и вышли к фонтану. Здесь было гораздо больше людей. Множество разноцветных фонарей и шумящая вода делали это место по-настоящему красивым. Прохладные брызги долетали до гуляющих людей, отовсюду доносился шум голосов и смех. Бьёрн и Вега остановились посмотреть на красиво извивающиеся струи воды, казавшиеся в свете фонарей россыпями драгоценных камней. Вега повернулась к нему, и Бьёрн внезапно понял, какие у неё красивые глаза.

Ярко-синие, словно чистое небо, они притягивали и манили его. Бьёрн положил ей руку на талию и почувствовал, как она напряглась. Вега посмотрела на него доверчиво и, встав на цыпочки, потянулась навстречу. Он наклонился и очень осторожно прикоснулся к её губам. Легко, словно пёрышком. Её немного обветренные, тёплые губы, казалось, обожгли его, настолько острым было это ощущение. Через миг они снова просто стояли рядом и держались за руку.

В переменчивом свете цветного фонтана это было почти незаметно, но лица Бьёрна и Веги покрылись румянцем от смущения. Казалось, совершенно невозможно снова начать разговор. В этот момент ветер дунул сильней, и подростков окатило облаком брызг.

— Ай! — взвизгнула Вега и отскочила подальше. Так и не выпустивший её руки Бьёрн чуть не полетел на землю, остановившись в самый последний момент. Они снова встретились взглядом и, не удержавшись, рассмеялись.

— Я подумал, ты решила трансгрессировать, — улыбнулся Бьёрн, незаметно накладывая на них «Обсушивающие» чары. Чёрные волосы Веги, ещё минуту назад повисшие сосульками, снова красиво легли на плечи, завиваясь.

— Эти мордредовы магглы со своим глупым фонтаном, — покачала головой Вега. — Испортили такой момент. Она глубоко вздохнула и тут же покраснела.

— А мне кажется, хорошо, что нас немного освежило, — взял её за руку Бьёрн, — иначе я бы ещё долго стоял тут дурак дураком, не в силах поверить своему счастью.

— Ты и сейчас так выглядишь, — хихикнула Вега. — Пойдём, не будем заставлять маму волноваться.

Они вернулись к ресторану без десяти одиннадцать вечера и попрощались, договорившись связаться в письмах.

***

Орион Блэк сидел в кабинете особняка на «Гриммо, 12» и задумчиво изучал бумаги. Ему не нравилось, куда катится Англия. Последователи обеих противоборствующих сторон всё сильней лили кровь. А эта неожиданная вспышка «Драконьей оспы» вообще выкосила всё старшее поколение волшебников. Умер даже свёкор Беллатрисы. «Зато, как только её муж примет главенство в роду по праву старшинства, Белла наконец станет называться леди Лестрейндж», — ухмыльнулся Орион. В голове тут же закрутились различные схемы, как можно заработать на молодом и поэтому глупом семействе.

— Кричер, — громко крикнул Орион в пустоту, и перед столом с лёгким хлопком материализовался домовой эльф. — Принеси сюда почту из совятни. И проверь её тем способом, о котором писал лорд Малфой. А потом отправляйся к детям. Пусть спускаются в дуэльный зал и отрабатывают атаку и защиту. Скажи, что я закончу с письмами и проверю.

Домовик низко склонился, подметая ушами пол, и тут же исчез выполнять приказания. Через несколько минут он снова появился в кабинете и с поклоном положил на хозяйский стол пачку писем.

— Всё безопасно, хозяин, — подтвердил эльф и исчез.

Орион методично принялся перебирать сообщения, когда из очередного конверта выпал хрустальный флакончик и покатился по столу. Орион ловко его поймал у самого края и мгновенно определил содержимое по цвету субстанции. «Кто же это решил поделиться воспоминаниями», — удивлённо подумал Орион и развернул пергамент. По мере чтения лицо лорда мрачнело всё больше. Он взмахом палочки достал из шкафа «Омут памяти», слил туда воспоминания и нырнул в глубину. Вынырнув обратно через десять минут, Орион разразился грязными ругательствами:

— Как же я мог забыть про её дочь? — раздражённо хлопнул себя по лбу лорд Блэк. — Наверняка мелкая мерзавка видела всё произошедшее и решила подстраховаться. А как изящно-то. Этих баб будто Моргана надоумила, как меня шантажировать. Ну ничего. Пока сделаю вид, что так и надо, а там посмотрим. В неспокойное время многое может случиться.

***

Аластор Грюм зашёл в «Дырявый Котёл» и внимательно оглядел столики. Поздоровался с барменом, взял у него бутылку огневиски и пошёл в зал.

— Привет, Фенвик, — Грюм дружелюбно хлопнул бывшего сослуживца по плечу и уселся рядом.

— Здорово, Грюм, — его осоловелые глаза уставились на Аластора. — Ты чего тут забыл?

— А что, я уже не могу выпить в компании старого приятеля, Бенджамин? — показательно обиделся Грюм. — Давно не виделись, брат. Ты отомстил врагам, доволен теперь? Я узнавал у Крауча сегодня, на следующей неделе тебя снова вернут в штат. Небось соскучился уже по патрулям? — хохотнул Грюм.

— Твои письма больше не работают, — Фенвик мрачно посмотрел на стакан в своей руке. — Гойлы, Крэббы, Флинты, Эйвери. Да мало ли ещё высокородных осталось? А я хотел их всех уничтожить!

— Это не мои письма, Бенджи, — покачал головой Аластор и насторожился. — Я всего лишь подал тебе идею, а всё остальное ты сам.

— Да что ты говоришь, командир? — ухмыльнулся Фенвик и сделал изрядный глоток огневиски. — Я выполнял именно твой приказ, дружище.

Жидкость, переливаясь, потекла по его подбородку, но бывший аврор не обратил на это внимания. Грюм мрачно следил, как дёргается кадык на жилистой шее сослуживца.

— Ты хотел им всем отомстить, — Грюм осуждающе нахмурил брови. — Я не заставлял тебя убивать, Бенджамин. Только не говори мне, что ты не понимал, чем занимаешься.

— Я солдат, Аластор. Я привык выполнять приказы командира и делать это хорошо. Так что твой приказ и моя жажда мести в этом грязном деле прекрасно дополняли друг друга.

Несмотря на большое количество выпитого, голос Фенвика ничуть не заплетался. Он только говорил медленнее, чем обычно.

— А вот сейчас я в больших сомнениях, командир. Правильно ли я поступил, разослав смерть всем этим магам? Среди них хватало подонков, я в этом уверен. Но если мы поступаем так же, как они, то чем мы лучше их? Ты это знаешь, Аластор?

Фенвик требовательно смотрел на Грюма, но тот был непроницаем. Он первый отвёл глаза в сторону и отхлебнул огневиски.

— Гражданская война всегда калечит людей, Бенджамин. А мы с тобой на войне. И она, дементора тебе в жёны, всё ещё идёт! — На последней фразе голос Аластора сорвался на рык. — А ты тут сопли распустил!

— Я видел похороны Мальсиберов, — горько скривился Фенвик. — Остался только пацан, что ещё учится в Хогвартсе. Министерские помогали ему хоронить родных. Мать, отец и дед с бабкой. Умерли все, говорят. А я подумал, глядя на него, ведь я точно так же плакал над своими родителями, как и он. Что мы наделали, Аластор? Ведь зло порождает зло. Я не стал счастливей, хотя и отомстил сполна всем «Пожирателям смерти».

— И что ты собираешься делать? — Выпил ещё Грюм. — Пойдёшь и на весь Атриум Министерства будешь орать, что это ты во всём виноват?

— Мы, Аластор, — Фенвик покачал пальцем у него перед носом. — Мы все виновны, брат. Ты, я, Медоуз, Крауч, министр Дженкинс. Виновны в том, что допустили всё это в стране.

Бутылка Фенвика показала дно, и он задумчиво посмотрел сквозь мутное стекло:

— Пора спать, Аластор. Пожалуй, пойду я.

— Я слышал, ты поселился тут недалеко у магглов? — спросил Грюм, тоже допивая огневиски.

— Ага. Чтоб было проще добираться на Косую аллею и отправлять эти проклятые письма, — ухмыльнулся Фенвик. — А что? Тебе сегодня негде ночевать? Небось Доркас выставила за пьянку?

— Нет, конечно, — ухмыльнулся Грюм. — Просто хочу удостовериться, что ты доберёшься до дома без приключений.

— Ха-ха, узнаю командира, — осклабился Фенвик. — Пойдём, покажу тебе мою берлогу. Тут и правда пара кварталов всего.

— Ты выходи, а я в сортир сгоняю, а потом Тому монету отдам. Сразу не расплатился, — похлопал его по плечу Аластор и встал. Фенвик крикнул «Пока» и побрёл в сторону выхода в маггловский мир, а Грюм прошёл в туалет. Через минуту он вышел, держа в рукаве спрятанную палочку, и подошёл к бармену.

— Сколько я должен, Том?

— Два галеона, мистер Грюм.

— Держи, — Аластор неловко катнул монеты в сторону бармена, и одна из двух перескочила через край стойки и шлёпнулась на пол.

— Прости, Том. Что-то я сегодня перебрал. Трансгрессирую домой с твоего заднего двора. А то Доркас небось уже заждалась, — пробормотал Аластор.

Однако когда бармен наклонился поднять золотой, Грюм молниеносно направил палочку в голову Тома и совершенно трезвым голосом произнёс:

— Обливиэйт! Ты меня сегодня не видел. Когда придёшь в себя, то будешь думать, что просто устал.

В несколько быстрых шагов Грюм достиг двери и бросился догонять Фенвика. Тот успел отойти довольно далеко, и Аластору пришлось пробежаться по улице. Наконец, он увидел бредущую фигуру и поспешил окликнуть приятеля.

— О, а я уже решил, что ты передумал, Аластор, — ухмыльнулся Бенджамин. — Посмотри, какая красивая ночь. Здесь дышится так легко, когда уже нет этих мерзких машин. Обожаю ночной Лондон.

Они зашагали рядом, а Грюм начал рассказывать свежие сплетни Аврората. Недалеко от дома, где снимал квартиру Фенвик, кто-то разбил фонари, и метров двести на улице было темно.

— Мордред! — выругался он, вытащил палочку и зажёг «Люмос». — Первый раз тут такое, Аластор. Обычно магглы хорошо следят за освещением.

В свете «Люмоса» лицо Грюма показалось ему восковым.

— Твоего «Люмоса» хватит нам обоим, — Аластор скривил губы в подобие улыбки. — Благо тут и споткнуться негде, не то что у нас в Шотландии.

Они пошли дальше, и когда проходили мимо узкого тупика, где у магглов стояли контейнеры с мусором, Грюм сделал неуловимое движение рукой и воткнул нож в сердце Фенвика. Бенжамин изумлённо уставился на друга и молча рухнул на землю, выронив палочку. Грюм поспешно поднял тело «Левиосой» и прошёл в тупичок, не забыв наложить на проход «Магглоотталкивающие» чары.

— Прости меня, Бенджи, — прохрипел Грюм. — Нельзя, чтобы эта история когда-нибудь всплыла. Как любит говорить Альбус: «Всё ради высшего блага». И хотя я в эту ересь не верю, но надо отдать ему должное, сейчас его фраза, как никогда уместна.

Он сноровисто разрубил тело Фенвика на куски и с помощью заклинаний раскидал всё по мусорным бакам. Палочку, нож, личные вещи Бенджамина и вообще всё, кроме мешочка с галеонами, Грюм так же выбросил в мусор. Накинув на голову капюшон, он вышел из тупика и, не оглядываясь, пошёл в сторону метро.

***

Альбус Дамблдор вышел из домика миссис Бэгшот и неторопливо направился к своему. Годрикова Впадина никогда ему не нравилась, но он с каким-то мазохистским удовольствием возвращался сюда снова и снова. Даже купил тут ещё один коттедж, чуть дальше по улице, ближе к старому кладбищу.

На кладбище упокоилась вся его семья, кроме младшего брата, который с ним не общался уже много лет. Мать, сестра и отец. Дамблдор зашёл за оградку, прошёл мимо могилы одного из Певереллов и наконец увидел своих. Трансфигурировал себе скамейку и тяжело на неё опустился. Прошло много времени, но он до сих пор корил себя за прошлые ошибки. Дамблдор посмотрел на изображение сестры, матери и глухо произнёс:

— Надеюсь, когда-нибудь я смогу себе сказать, что вы меня простили. А если у меня получится собрать все «Дары Смерти», то я смогу вернуть вас. Но не тебя, — Альбус посмотрел в сторону надгробия, на котором было выбито имя его отца. — Ты бы сам этого не захотел...

Когда-то давным-давно, будучи в ту пору молодым и подающим большие надежды волшебником, он добился разрешения на посещение отца в Азкабане. Тот выглядел крайне истощённо и, увидев Альбуса, подождал, когда они останутся одни, и сказал:

— Собери слёзы, Альби. Хочу, чтобы ты увидел мою жизнь. Я не буду просить у тебя прощения, я такой, какой есть, и другим мне не стать. Но мне бы хотелось, чтобы ты понял, почему я их убил тогда.

Альбус вытащил флакон и протянул отцу. Тот поднёс хрустальную ёмкость к уголку глаза, и в глубину хрустального фиала капля за каплей полилась концентрированная память Персиваля Дамблдора. Когда ёмкость наполнилась, измождённый узник протянул её сыну.

— Не повторяй моих ошибок, Альби. Постарайся прожить достойно. А теперь уходи...

Альбус спрятал флакон с памятью отца под мантию и вышел. Это был последний раз, когда он видел Персиваля живым. Вернувшись домой, Альбус вытащил взятый на время у Элфиаса Дожа Омут памяти и вылил в него светящуюся жидкость из флакона. Опустив голову в воду, он камнем полетел вниз, в воспоминания отца.

— Меня зовут Персиваль Дамблдор, мне девять лет, — невысокий худой мальчик стоял возле доски в кабинете маггловской школы.

— Проходи, садись, Персиваль, — строгая женщина, по-видимому, учительница, взмахнула рукой, указывая на свободное место за одной из парт.

Правда, когда Персиваль подошёл, чтобы сесть, хорошо одетый толстый мальчишка пнул ногой стул и крикнул:

— Я не хочу сидеть с этим новеньким, миссис Брэдшоу!

Стул попал Персивалю по ноге, и тот от неожиданности упал. Класс обидно засмеялся. Знакомство с новой школой не задалось, но Персиваль терпеливо сносил насмешки, стараясь не реагировать на них. Им с родителями и так пришлось переехать в этот город как раз потому, что маленький Персиваль не смог найти общих интересов с детьми в старой школе. Они словно чувствовали, что он другой.

Однажды после занятий всё тот же толстый мальчишка с дружками перехватил его возле выхода и насмешливо прорычал:

— Слышишь, Персик. Я думаю, пора тебя хорошенько проучить. Ты не такой, как мы. Ты ненормальный!

Он схватил Дамблдора за плечо и сильно его толкнул. Персиваль отлетел к стене и стукнулся затылком, но не заплакал. Он исподлобья оглядел предвкушающих развлечение мальчишек. Одноклассник вальяжно подошёл вплотную и снова схватился за курточку Дамблдора.

— Вырви глаз своему другу и съешь его, — внезапно прошептал Персиваль, глядя на мальчишку.

Тот, видимо, собирался что-то сказать, но так и замер с открытым ртом и остекленевшими глазами. Отпустив Дамблдора, он развернулся обратно и, не закрывая широко распахнутый рот, пошёл к друзьям. А подойдя вплотную, он неожиданно схватил одного из приятелей за волосы и сунул ему пальцы в глаза. Мальчишка заверещал от дикой боли и упал на пол без сознания. Все остальные бросились в разные стороны, а ошалевшие учителя, выглянувшие из окна, наблюдали, как сынок директора школы чем-то хрустит, облизывая окровавленные пальцы.

Альбуса перенесло дальше в воспоминаниях. Здесь его отец уже был юношей. Сейчас он находился на какой-то танцевальной площадке, где под звуки скрипки и барабана веселилась молодёжь. Персиваль увидел, что какой-то высокий черноволосый юноша держит за руку девушку, а та пытается вырваться и что-то ему выговаривает. Персиваль подошёл к ним и зло сказал:

— Эй, отпусти Дженорию, осёл!

— Ты кто такой? — парень сердито посмотрел на Персиваля.

— Её брат. Отпусти, я сказал.

— А что ты мне сделаешь, щенок? — ухмыльнулся тот, не обращая внимания, что девушка побледнела и с испугом смотрит на брата.

— Ах ты, жалкий маггл, — зло прошипел Персиваль. — Откуси себе язык!

Парень сделал неловкое движение челюстями и в ужасе заорал. Из его рта хлынула кровь, а Персиваль и Дженория отошли подальше, становясь незаметными для окружающих.

— Зачем ты опять это сделал? — сердито прошептала ему девушка.

— Я ненавижу магглов, — презрительно выплюнул Персиваль. — Как смел этот урод хватать тебя за руку?

— Мы бы сами выяснили наши отношения, — пылала злостью девушка. — Я же и дала Джейку повод себя ревновать. Это такая игра между влюблёнными, понимаешь. Надо поддерживать огонь в камине, чтобы не замёрзнуть. Ну вот зачем ты влез, Перси? Кто тебя просил?!

Следующее, что увидел Альбус, — как Персиваль, уже почти взрослый, сидит под деревом и ест яблоко, а перед ним танцуют четыре обнажённые девушки. Они извиваются, всячески пытаясь привлечь его внимание, но он смотрит на них с каким-то презрением, а потом швыряет им огрызок яблока и говорит:

— Вы так похожи на людей, магглы, но, по сути, вы животные. Это яблоко достанется той, что убьёт всех остальных. Сделайте это, боритесь за приз!

А затем девушки начинают драку за огрызок. В ход идут зубы и когти, а потом и валяющиеся на земле камни. Через несколько минут смертоносной возни в живых остаётся лишь одна, которая окровавленным ртом с наслаждением облизывает испачканный в земле огрызок злополучного яблока.

Снова перемена места событий, и сейчас Альбус с болью видит, как его сестра Ариана наколдовала бабочку в руке, и та кружится над ней, а с её крылышек прямо на девочку падает золотая пыльца. Ариана весело смеётся, пытаясь её поймать, её чистые глаза сияют улыбкой.

Следующая картина: Персиваль возвращается домой и слышит за поворотом крик дочери. Он срывается с места и бежит. Когда Персиваль выскочил из-за угла, то увидел, как его младшую дочь бьёт какой-то толстый мальчишка, а ещё двое стоят рядом и громко требуют:

— Покажи своё колдовство, маленькая ведьма!

— Отпусти, — плачет Ариана. — Отпустите, ну пожалуйста! Что я вам сделала? Мама!

— Ах вы, твари! — кричит Персиваль, и голова толстого мальчика взрывается кровавыми брызгами. Двое остальных в ужасе начинают бежать, но из земли вырываются пики, которые насаживают их, словно бабочек на иглы. Из-за забора видны испуганные лица соседей, среди которых есть как волшебники, так и магглы. Персиваль вытаскивает палочку и направляет её на кричащих от боли подростков, которые не в силах пошевелиться из-за пронзивших их тела каменных пик.

— Вы хотите лишить меня самого дорогого, моих детей? Мерзкие магглы, — ревёт Персиваль. — Получите же, твари! «Круцио! Круцио!»

Подростки начинают орать ещё сильнее, дёргаясь на каменных пиках. Их голоса уходят в ультразвук и быстро замолкают. Безвольные тела обвисают, как неведомые красные плоды, выросшие на колючей каменной паутине.

— А вы что уставились. А-а-а? — кричит Персиваль, обводя бешеным взглядом соседские дворы. — Когда моя дочь плакала и звала на помощь, что-то ни одна тварь не выглянула посмотреть, что тут происходит. А сейчас вам любопытно, да?

Он направил палочку на дом одного из маггловских соседей, окатив бешеным взглядом стоя́щих возле ограды людей, и рявкнул:

— Бомбарда Максима!

Дом взлетел на воздух, а тела соседей разметало на куски. Поднялась паника, все остальные бросились кто куда, Ариана заревела во весь голос, и Персиваль поспешил взять её на руки.

Картина снова сменилась, и сейчас Альбус видел зал заседаний Визенгамота, в центре которого, прикованный цепями, сидел в кресле прямой как палка Персиваль и с безразличием смотрел на безликую толпу волшебников, собравшихся его судить.

— Зачем вы это сделали, мистер Дамблдор? — прогрохотал председатель. — Вы убили нескольких человек и подвергли угрозе международный Статут Секретности!

Персиваль ещё сильнее выпрямился и медленно заговорил:

— Уважаемые господа члены Визенгамота. Допустим, мы смотрим в лесу на муравейник. Скажите себе. Разве вам не всё равно, в каком месте спят муравьи, что они едят, пьют и как отмечают свои муравьиные праздники? Кто с кем, простите, спаривается, кто их дети и где они проводят своё время. И вдруг вы замечаете, что эти твари кусают вашего ребёнка. Что будете делать? Бороться за права муравьёв, — зло выкрикнул Дамблдор, зазвенев цепями, — или попросту раздавите их?

Зал потрясённо молчал, а Персиваль скривил губы в саркастической ухмылке и продолжил:

— После того как вы успокоите заплаканного ребёнка, у вас, несомненно, возникнут мысли, а что будет, если поджечь муравейник?

Персиваль с горькой улыбкой на губах окинул взглядом зал заседаний.

— А может, вы захотите залить муравейник водой или просто раздавить его, чтобы отомстить? А если в процессе размышлений, вы случайно затопчете пару тысяч муравьёв, то думаю, не сильно расстроитесь. Так скажите мне, господа судьи, почему я должен был поступить иначе, когда увидел, что эти «муравьи» причиняют боль моей девочке?

Персиваль замолчал, а через десять минут гробовой тишины с места встал председатель Визенгамота.

— Выношу на голосование! Признать Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора виновным в нарушении международного Статута Секретности. Приговорить его к пожизненному заключению в тюрьме Азкабан!

Персиваль обвёл презрительным взглядом зал заседаний и выплюнул:

— Мне жаль вас. Спрятались в раковину Статута Секретности от самих себя. Вы боитесь ответственности за свою судьбу и судьбу нашего мира, жалкие трусы!

— Уведите мистера Дамблдора, — прогрохотал голос председателя Визенгамота, и картинка стала расплываться туманом.

Альбус Дамблдор с судорожным всхлипом, вывалился из воспоминаний отца и, надрывая горло, проорал:

— Они такие же, как мы! Ты слышишь меня, отец?! Они люди, а не муравьи! — он в бешенстве ударил по чаше, опрокидывая на пол бесценный артефакт. — Мордредов чистокровный фанатик. Как же я тебя ненавижу!..

Чирикнула какая-то птичка, и директора Хогвартса вырвало из воспоминаний. Он вновь очутился на старом кладбище перед могилами родных. Взмахом палочки Альбус убрал наколдованную скамью. Затем создал букет и поставил его в вазу на мемориале. А потом развернулся и побрёл прочь. Уже давно, ещё перед Второй мировой войной, он осознал, что отец во многом был прав. И от этого было ещё больнее. «Когда у меня всё получится, я смогу всё исправить», — прошептал Дамблдор, выйдя за территорию кладбища. Крутанувшись на одной ноге, он аппарировал в Хогвартс.

***

Лорд Альвис Фриск сидел в пустом обеденном зале. Замок после гибели детей словно потерял душу. Было тихо, где-то во дворе разговаривала прислуга, стучала кузня, слышалось ржание лошадей. Но самовластного хозяина всех окрестных земель волновало только одно. Он до безумия хотел отомстить. Отшвырнув серебряный кубок с вином, Фриск поднялся и пробормотал:

— А зачем мне ждать Модброка? Я ведь могу и сам узнать о судьбе моих мальчиков. Нужно только заплатить этим жадным грекам...

Глава 32 Эта встреча была неизбежна

Греция встретила его непереносимой жарой. Фриск сбежал по трапу яхты на причал и раздражённо выпустил воздух сквозь зубы. Портовая суета и громкие крики грузчиков, что словно ошпаренные таскали объёмные баулы, к которым было нельзя применять магию, всё это раздражало старого лорда. Он привык к размеренной и неспешной жизни за последние годы и сейчас злился на то, что необходимость заставила его сорваться с насиженного места. Однако один раз приняв решение, он никогда от него не отступал.

Дождавшись, пока все десять слуг выстроятся за его спиной, Фриск проверил, надёжно ли закреплено золото в ящиках. Затем он поправил цепь и целеустремлённо зашагал по направлению к городским воротам. Уже через час Фриск подошёл к пирамиде и тяжело проронил выбежавшей его встречать служанке:

— Я договаривался с великой Пифией о предсказании.

— Да, лорд Фриск, — поклонилась женщина. — Великая — ждёт вас.

Они прошли по длинному каменному коридору пирамиды и через несколько минут блужданий, вошли в кабинет. Серые стены, кресло и ширма, за которой угадывался контур сидящего человека, вот и вся обстановка, что разглядел Фриск.

— Здравствуй, лорд с далёкого Севера, — раздался довольно низкий женский голос. — Что ты хочешь услышать о будущем или прошлом?

— Я хочу узнать, где мне встретиться с убийцей моих мальчиков, — мрачно пробасил Фриск, поправив золотую цепь на груди.

— Хм, весьма хитро, — в женском голосе ему послышалась ирония. — Если я скажу тебе, где это произойдёт, то тем самым ты получишь подтверждение, что они действительно погибли, и отомстишь убийце?

— Да, — прорычал Фриск. — Мне достаточно узнать, где мы встретимся в бою, и мне неважно, кто этот человек. Его всё равно ждёт смерть.

— Это будет стоить тебе семь талантов самородного золота, могучий воин из далёких земель, — после паузы произнесла женщина за ширмой. — Это будет чуть меньше ста восьмидесяти килограмм по вашим меркам.

Фриск только скрипнул зубами, но согласно кивнул. Лорд не сомневался, что жадная греческая пифия запросит всё, что он привёз с собой. Эти существа славились странной любовью к самородному золоту и драгоценным камням. А если бы Фриск взял с собой меньше сокровищ, то с ним не стали бы так любезно разговаривать.

— Я согласен на такой обмен, — недовольно пробасил Фриск. — Но я хочу быть уверен, что встречусь с убийцей моих мальчиков после вашего пророчества.

— Можешь быть в этом уверен, грозный маг, — вкрадчиво прозвучал голос женщины. — В конце лета или даже раньше ты посмотришь в глаза убийце своих детей. Я не могу увидеть его лица, какой-то дух прикрывает его от меня. Однако в защите есть слабое место. С ним был оборотень. Его зовут Фенрир Сивый. Убийца — это кто-то хорошо знакомый этому существу. Схватив его, ты найдёшь, кого ищешь. Но будь осторожен, лорд. На пути твоей мести возможны опасности.

— Я понимаю, пифия. Убийца моих детей не может быть слаб, — недобро оскалился Фриск, — но я один из сильнейших магов Севера, а не обычный волшебник. К тому же со мной будут мои верные слуги. Кто бы он ни был, этот маг, он умрёт.

Из-за ширмы показалась рука с нечеловечески длинными пальцами, затянутыми в кожаную перчатку, и Фриск взял пергамент с движущимся изображением крупного мужчины. Звероватое лицо, тяжёлые надбровные дуги и упрямо сжатые губы показывали его непростой характер.

— Это Фенрир Сивый, вожак крупного поселения оборотней Англии, — снова произнесла пифия, пряча руку за ширму. — Он способен рассказать тебе, кто убийца, так как сам тоже участвовал в той битве.

Фриск впился глазами в изображение, на котором неизвестный оборотень внимательно осматривался по сторонам, будто принюхиваясь.

— Спасибо, провидица, — поднялся Фриск с кресла, — и до свидания. Возможно, нам ещё суждено будет встретиться, когда мой друг решит свои вопросы с золотом.

— Будущее туманно, лорд Севера, — мрачно произнесла пифия. — Я ещё раз предупреждаю тебя, великий воин. Будь внимателен. Я не могу узнать убийцу, но, возможно, он и вовсе не человек. Не пойму, что за дух скрывает от меня картину будущего. Будь осторожен, северянин, на пути мести. Я чувствую, в конце тебя ждёт смерть, но не вижу, чья она. Возможно, что и твоя…

— Она встретит всех нас рано или поздно, пифия, — поднялся Фриск, звякнув золотой цепью. — В своих силах и в мужестве верных мне людей я не сомневаюсь. А уж разобраться даже с истинным оборотнем и его шайкой, большого труда не составит. Не зря наш клан называется клан Волков. Уж как охотиться на этих монстров, мы знаем не понаслышке. Наверное, они напали на моих мальчиков в лесу, где истинные оборотни особенно опасны. Стая этих тварей может даже сильного волшебника застать врасплох. А смерть, что ты видишь в будущем, она случится непременно. Кто бы ни нанёс решающий удар по моим детям, я убью их всех. И взрослых, и сук, и щенков. Они все у меня поплатятся за то, что посмели лишить меня детей!

Северянин уже ушёл, а пифия встревоженно, всматривалась в линии будущего. Что-то мешало пророческому взору, не давало понять происходящее и несло угрозу даже для неё.

— Госпожа Дельфиния, — в комнату вошла служанка и сложилась в поклоне. — Золото северных варваров доставлено в ваши покои.

— Хорош-шо… Иди, — раздался низкий женский голос. За ширмой начали раскручиваться тяжёлые змеиные кольца, а потом массивное тело, шурша по каменному полу, скользнуло куда-то в темноту пирамиды.

***

Англия встретила Фриска дождём, и он в который раз проклял неизвестного, который убил его мальчиков. В том, что это оборотень, а не волшебник, Фриск был уверен. Это вполне объясняло, как погибли дети. Уходя от возможных преследователей, они переместились в лес Дин, как рассказывал лорд Малфой. А там на них неожиданно напала стая оборотней. Какую-то часть тварей они, несомненно, покрошили, но врагов оказалось слишком много. Такое случается, особенно с молодыми волшебниками. Дети не рассчитали своих сил, за что и поплатились. Ничего, он свершит месть во славу Одина. А потом подумает над словами Модброка и заведёт себе новую жену. Род требуется продолжить, для этого он ещё достаточно молод.

Однако сначала следовало узнать, где находится поселение этих тварей, и Фриск отправился в английское министерство магии. Ему нужен был Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. Наверняка у них есть информация об этом Фенрире, раз он вожак оборотней. Фриск быстро прошёл все необходимые процедуры на входе и уже через десять минут заглянул в нужный кабинет.

— Здравствуйте, мистер Люпин, я лорд Альвис Фриск, и у меня к вам есть дело.

Лайал оторвался от бумаг и увидел стоя́щего в дверях кабинета высокого массивного волшебника с белыми волосами и тяжёлым взглядом. Сначала он даже подумал, что это кто-то из родственников Малфоев, но потом услышал имя поприветствовавшего его волшебника и понял свою ошибку.

— Эмм, что вы хотели, сэр? — Люпин ещё раз оценил золотую цепь на шее визитёра и его крепкие мозолистые руки.

Мужчина достал пергамент с чьим-то изображением и протянул Лайалу.

— Я ищу этого оборотня. Думаю, вам известно, где находится его поселение, — Лайал посмотрел на картинку и побледнел. О да. Он уже видел этого оборотня. Именно эта тварь укусила его сына.

— Вы знаете, как его зовут? — он безразлично спросил волшебника. — Мы не можем помнить каждого магика в лицо. Жёсткий контроль осуществляется только за про́клятыми оборотнями, к моему глубокому сожалению. Истинные могут даже не регистрироваться в Министерстве. Они живут сами по себе в лесах. Мы знаем только имена и прозвища их лидеров, так как они отвечают за остальных.

— Этого оборотня зовут Фенрир Сивый, — нахмурился визитёр. — Он вожак крупного поселения перевёртышей.

— На территории Англии девять таких анклавов истинных магиков, — вздохнул Люпин. — Мы знаем ориентировочно, где они находятся, но точной переписи этих зверей никто не проводил. Деревни все примерно одинаковы. Как правило, это поселение на десять-двадцать домов. А в вожаки у них меняются постоянно, — вздохнул Лайал. — Правда, смену власти нельзя назвать демократичной. Новый вожак побеждает старого в поединке.

— Да мне плевать на то, как хорошо живут твари в Англии! — недовольно пробасил мужчина. — Я просто хочу узнать, где мне найти этого Фенрира.

— Так я и пытаюсь вам объяснить, сэр, — раздражённо посмотрел на него Люпин, — что этого никто не знает. Оборотни в Министерстве появляются только под конвоем аврората, если их схватят на месте преступления. Чтобы узнать про вашего оборотня, лучше поспрашивайте шпану в Лютном переулке. Там этих тварей часто можно встретить. Говорят, их иногда подряжают на какую-нибудь простую работу.

— Я вас понял, — забрал изображение оборотня Фриск. — Последую вашему совету, всего хорошего, мистер Люпин.

«Этот ничтожный червяк его точно видел, — подумал Фриск. — Вон как его перекосило, когда он посмотрел на рожу этого оборотня». А пока следовало действительно пройтись по местной клоаке, хотя Фриск сомневался, что кто-то из живущих там волшебников что-нибудь ему расскажет.

День тянулся, словно паутина акромантула, и Лайал часто накладывал «Темпус» в ожидании, когда закончится работа. Милая Хоуп была дома одна с сыном, а Лайал всегда переживал, когда это случалось в дни полнолуния. И хотя Римус был надёжно заперт в подвале, Люпин всё равно переживал. Ведь если зверь, в которого превращался мальчик, каким-то образом вырвется на свободу, то Хоуп уже ничто не спасёт. Она не сможет даже убежать и будет просто съедена! А Римус, когда придёт в себя и поймёт, что натворил, покончит жизнь самоубийством или сойдёт с ума. Хотя Лайал в таком случае убьёт его раньше.

Само наличие сына-оборотня уже много лет доставляло Лайалу головную боль. Но отказаться от единственного наследника он тоже не смог. К его сожалению, Хоуп не могла больше иметь детей, а магическое лечение на магглу не подействовало.

Очередной «Темпус» наконец-то показал конец рабочего дня, и Лайал заспешил к выходу из министерства. Остановившись возле одного из каминов, он дождался своей очереди и, даже пролетая по портальной сети, продолжал беспокоиться. Выйдя из почтового отделения в своём городке, Лайал уже было собрался трансгрессировать домой, как услышал за спиной «Империо!». В его голове стало пусто и легко, осталось только щенячье желание выполнять чужие приказы.

Фриск и трое его людей вошли вслед за Лайалом в дом. Один из воинов тут же вырубил «Остолбеней» и связал «Инкарцеро» испуганно вскрикнувшую жену хозяина, а ещё двое вытащили из подвала мелкого четырнадцатилетнего подростка. Фриск сидел в кресле, а напротив лежали на полу связанный чинуша и его жена. Подручные поставили перед ним мальчика, Фриск тяжело посмотрел на подростка и злобно пробасил:

— Ты знаешь, кто это?

Он вытащил карточку с изображением оборотня и показал мальчишке. Тот посмотрел и тут же отвёл глаза.

— Я не знаю, сэр.

— Убейте женщину, — равнодушно приказал Фриск.

— Нет, стойте! — испугался мальчик. — Это Фенрир Сивый.

— Как его найти, пацан? — прорычал волшебник, сжимая кулаки. — Не заставляй меня ждать. Посмотри на свою мать. Умереть тоже можно по-разному.

— Не трогайте её! — закричал Римус. Его глаза стали жёлтыми.

— Если ты не скажешь мне правду, зверёныш, — нахмурился Фриск, — то сначала мы убьём твою мать, а затем и отца. Говори, щенок! — взревел он, подскакивая, и тут же нанёс быстрый удар наотмашь по лицу Римуса. У мальчика лопнули губы, заливая майку кровью.

Подросток повис на руках схвативших его магов, но один из них тут же наложил на него «Энервейт», и Римус открыл глаза.

— Ну так что? Ты хорошо подумал? Будешь отвечать или нет?

Мальчишка упрямо сжал рот и помотал головой.

— Ладно… Греджерс, — Фриск посмотрел на одного из подручных. — Убей её. Я же вижу, мальчик не понимает добрых слов.

Воин молча поклонился и вытащил кинжал из-за пояса, сделав шаг к женщине.

— Стойте! Я всё скажу, — сломался Люпин.

И он поведал этим безжалостным волшебникам, как виделся с Фенриром в прошлом году и был у него в деревне один раз этим летом.

— Значит, он живёт где-то недалеко, и у тебя есть портал, — кровожадно усмехнулся Фриск.

Маг встал во весь немалый рост и довольно потянулся.

— Ладно. За то, что ты был с нами честен, мальчишка, я оставлю в живых твою семью. Всё же они нормальные люди, а не мохнатые твари, — хохотнул Фриск. — А сам ты, волчье отродье, отправишься с нами. Узнаем позже, не замешан ли ты тоже в одном грязном деле. И если это так, я лично сниму с тебя шкуру!

Связав Римуса и наложив «Обливиэйт» на Лайала с женой, они вышли и закрыли за собой дом. К атаке на деревню оборотней следовало хорошо подготовиться. Для этого Фриск собирался позвать всех, кто приплыли с ним в Англию. Мальчишка тоже был волшебником, что очень странно для оборотня. Фриск подозревал, что это и есть убийца его детей. Хотя в таком случае странно, что они взяли его так легко. Поэтому Фриск решил устроить им очную ставку с Фенриром. А под калёным железом одинаково запоёт и оборотень, и волшебник. Так или иначе, но правду он скоро узнает.

Ранним утром следующего дня лорд Фриск и пятьдесят вооружённых дружинников окружили обнаруженную деревню. У каждого упакованного в кольчугу воина был покрытый серебром меч и волшебная палочка. По команде лорда они начали сближение, и вскоре в деревне раздались первые крики. Фриск приказал по возможности использовать только нелетальные заклинания. Он собирался спалить всех оборотней потом на общем костре.

Фенрир подскочил с лежанки, где спал после вчерашней ночной прогулки.

— Что случилось, милый? — из-под шкуры выглянуло недовольное заспанное лицо подруги. — Ты так резко вскочил.

— Я чувствую запах крови, — прорычал Фенрир. — Одевайся. Я посмотрю, что там происходит.

Он быстрой тенью выскочил из дома и чудом увернулся от луча какого-то заклинания. Фенрир зарычал и воспользовался частичным оборотом, став быстрее в несколько раз. К сожалению, напавший на него волшебник оказался не один. Отбросив от себя неизвестного мага с разорванным горлом, Сивый увидел, что по всей деревне летают вспышки заклинаний и слышится многоголосый вой. Несмотря на то что нападение было неожиданным, многие оборотни вступили в бой с волшебниками. Увидев меч, покрытый серебряной насечкой, Фенрир зло выругался. Эти маги точно знали, куда шли.

Он перескочил забор и помчался к ближайшему дому. Там слышался рёв раненого оборотня и гортанные крики чужих воинов. Выскочив во двор, Сивый заметил, как его сосед сцепился с каким-то закованным в железо волшебником и пытается добраться до его горла. Второй вооружённый маг вышел из дома с другой стороны и, увидев катающихся по земле противников, тут же бросился к ним, поднимая меч. Фенрир метнулся сбоку и со всей силы толкнул волшебника, стараясь разодрать его когтями. Пускай удар не пробил кольчугу, но у человека явственно хрустнули кости, и тот обмяк. Фенрир схватил меч мага и, уловив момент, воткнул его в спину напавшему на соседа врагу. Тот захрипел, и оборотень отбросил его от себя.

— Жив? — рыкнул Фенрир, протягивая руку.

— Ещё повоюем, — оскалился сосед, заматывая рану тряпкой. — Кто эти маги, не знаешь? Я даже обернуться не успел, как на меня напали. Неужели министерство решило покончить с нами?

Фенрир носком сапога перевернул тело.

— Это чужаки, — сплюнул он. — У нас никто так бороду в косички не заплетает. Ладно, давай поспешим на помощь остальным…

***

Фриск недовольно разглядывал тела погибших воинов. Теперь лорд не сомневался, что его сыновей убили оборотни. Несмотря на то что Фриск победил, в живых вместе с ним, осталось всего пятнадцать северян. Жителей в деревне оказалось действительно много и каждый дом пришлось брать с боем. Желание не применять смертельные заклинания исчезло с первым погибшим северянином и дальше шла настоящая резня. Оставшихся женщин и детей заперли в большой сарай, а из мужчин оборотней пока ещё живым был Фенрир Сивый. Эта мощная тварь убила больше всех воинов, и только сам Фриск сумел обездвижить вожака стаи. Сейчас оборотень висел на гвоздях, прибитый к стене сарая, и злобно скалился.

Фриск ещё раз взглянул на тела погибших воинов и приказал:

— Сложите убитых вокруг сарая, а когда я закончу с этим оборотнем, запалим прощальный костёр. Под крики сгорающих в праведном огне тварей нашим братьям будет легче добраться в Вальхаллу.

А потом он недобро посмотрел на окровавленного Фенрира и растянул губы в зловещей улыбке.

***

В полвосьмого Бьёрн сел на паром в Кале, а уже в десять часов сходил по трапу в Дувре. Не став ничего выдумывать, он зашёл в незаметный проулок и вызвал «Ночной рыцарь». Через две минуты Магнуссон здоровался с неизменным кондуктором, а ещё через десять вывалился наружу на лондонскую улицу возле «Дырявого котла».

— Мордредова повозка, — передёрнулся Бьёрн и вошёл внутрь. До обеда ещё было далеко, да и есть после автобуса не хотелось, поэтому он просто поздоровался с Томом и направился к себе в номер. Повалявшись полчаса, привыкший к постоянным прогулкам во Франции Бьёрн заскучал. Заниматься магией в кои-то веки не хотелось, и он решил встретиться с Римусом. Ему пришла в голову идея связаться со всеми гриффиндорцами и хорошо посидеть в кафе Фортескью. А Римус наверняка знает, как дела у его друзей.

Не став дальше думать, он оделся и выскочил на улицу. Снова тяжело вздохнул и вызвал проклятый автобус.

— Слышь, Эрни, — радостно завопил кондуктор, как только увидел кислое лицо Бьёрна, — а пацану-то понравилось кататься. Надо добавить скорости, друг.

Выйдя на улице, где находился дом Люпина, Бьёрн передёрнулся. Он думал, что эта ракета уже не может передвигаться быстрее, но ошибался. От того, чтобы позорно не проблеваться, его спасло только то, что желудок был пуст. «Обратно поеду на поезде, — передёрнулся Бьёрн. — Ненавижу этот автобус. Скорей бы уже разрешили учиться аппарации».

Подойдя к коттеджу, он постучал в ворота, но внезапно насторожился. Дом был запечатан незнакомым заклинанием, и это было сделано снаружи. Бьёрн врубил легилименцию и почувствовал, что внутри находятся два человека. Он перелез через забор и подошёл к задней двери дома. Здесь никаких заклинаний наложено не было, и Магнуссон беспрепятственно проник внутрь. Осторожно прошёл по коридору и вошёл в гостиную, где на полу валялись связанные мистер Люпин и его жена. Подбежав поближе, он немедленно освободил их, но на вопрос, где сейчас Римус, те не смогли ничего ответить.

Пока женщина пошла готовить чай, Бьёрн вытащил палочку и, наставив её на Лайала, произнёс: «Легилименс». Отец Люпина ему не нравился, было нечто подлое в этом мужчине, и Бьёрн не собирался с ним церемониться. Он нашёл затёртый кусок памяти и быстро его просмотрел. «Вот и очередной кровник пожаловал», — скрипнул зубами Магнуссон. Он не верил, что Фенрир способен сохранить тайну. «Любой может сломаться под пытками. А значит, надо попробовать вытащить их оттуда. Иначе эти маги убьют Фенрира и Римуса, а заодно узнают про меня», — подумал Бьёрн.

Не став восстанавливать память Лайала, он затёр последний эпизод тоже. Затем выпил чаю с четой Люпинов, пообещал узнать у друзей, где может находиться Римус, и ушёл. Вначале Магнуссон хотел обратиться к кому-то из своих слизеринцев. Но потом подумал, что противников, которых он видел в памяти Лайала, всего четыре человека, и это вполне неплохой расклад для него, особенно если напасть неожиданно. Конечно, белобрысый здоровый маг внушал уважение своим грозным видом, но после занятий с Гриндевальдом Бьёрн верил в себя. К тому же друзья обязательно поинтересуются, кто эти люди и почему они вообще спасают оборотней. А правдоподобных ответов у Бьёрна не было. Если Римус останется в живых, ему тоже будет необходимо стереть память на всякий случай.

Бьёрн снова вызвал прокля́тый «Ночной рыцарь» и под радостное ржание кондуктора, которому вторил водитель, что есть силы вцепился в поручни. Он пообещал себе, что изучит «Приклеивающие» чары и ещё посмеётся над этими весельчаками. Проскочив сквозь «Дырявый Котёл», он на бегу крикнул Тому, что вечером вернётся. А затем вышел на задний двор, вызвал Типли и приказал ему невидимым следовать за собой.

Если предстояла серьёзная драка, помощь верного слуги могла быть существенной. Бьёрн давно подозревал, что Типли не совсем обычный эльф. В Хогвартской библиотеке в книгах было написано, что домовик не может причинить вреда волшебнику. Однако Типли по его приказу не раз убивал. И пусть это были обычные люди, но Магнуссон был уверен, что прикажи он выступить домовику против мага, тот бы не сомневался ни секунды.

Бьёрн быстро добрался в «Белую Виверну» и купил у бармена очередной портал. Взяв домовика за лапку, он перенёсся в знакомый лесок и тут же наложил на себя невидимость. Отсюда деревня казалась нетронутой, но по мере приближения Бьёрн увидел, что на самом деле здесь совсем недавно кипело сражение. Одни дома были сожжены, другие были разрушены. Посредине улицы валялся труп какого-то оборотня.

Бьёрн осторожно продвигался в сторону дома Сивого, и по мере приближения злобные крики и истошный вой слышались всё отчётливей. С помощью легилименции Бьёрн установил точное количество врагов и неприятно удивился. Северян было пятнадцать человек вместе с тем здоровенным магом, которого он видел в памяти Лайала.

Здесь же, как почувствовал Бьёрн, находились Фенрир и Римус. И если гриффиндорец был в относительном порядке, просто стоял под «Окаменяющим» заклинанием в наброшенном на голову капюшоне, то Фенрира пытали. Его жгли чем-то железным, а белобрысый маг что-то экспрессивно требовал от ухмыляющегося оборотня. Запах палёной плоти долетал даже сюда, и Бьёрн поморщился. Напада́ть врукопашную на такую толпу волшебников было безумием, но если ударить «Адским пламенем», то легко можно было спалить не только северян, но и всех остальных. Это заклинание не выбирало, кого можно, а кого нельзя было убивать.

— Типли, — прошептал он и почувствовал, как его руки коснулась лапка домовика. — Как только я запущу «Бомбарда максима» в толпу, — и он показал пальцем на солдат, которые стояли немного в стороне от белобрысого вожака, — ты заберёшь оттуда моего одноклассника и перенесёшь его на улицу. Наложи на него чары и оставь пока там. Римус без сознания, в драку не полезет, а под невидимостью его не найдут. Постарайся, чтобы тебя не заметили, хотя, думаю, после «Бомбарды» они вряд ли обратят на тебя внимание, но всё равно будь осторожен. Твоя жизнь для меня важнее, чем Люпин.

Рядом подуло ветром, невидимый домовик согласно взмахнул ушами, и Бьёрн приготовился действовать. Дождавшись, когда всё внимание волшебников будет привлечено криками Фенрира, он взмахнул палочкой и выпустил «Бомбарда максима», постаравшись вложить побольше сил во взрывное заклинание.

Эффект последовал незамедлительно. Магов, заинтересованно наблюдающих за пыткой оборотня, разорвало на части. Во все стороны полетели ошмётки тел, куски амуниции и оружие. Казалось, что в самом центре толпы взорвалась огромная маггловская бомба. Фриска и палача швырнуло на стену, и если лорда спас амулет, то Греджерса, что ему ассистировал, убила кочерга, которую он держал в руке. Её раскалённый конец воткнулся ему в глаз. В глубине сарая истошно закричали попадавшие люди.

— А-ха-ха, — безумно рассмеялся истерзанный оборотень и плюнул кровавой слюной в сторону Фриска. — Ну что, тварь? Вот сейчас ты и встретишься с ним! Ты так долго спрашивал у меня, маг, кто убил твоих щенков, так вот, это он, — смех Сивого внезапно оборвался, и Фенрир яростно прорычал: — И скоро малыш отправит тебя на свидание с твоими ублюдками!

Фриск бешено взревел и кинул «Гоменум ревелио» во все стороны. Посередине улицы из воздуха проявилась знакомая фигурка в капюшоне.

Взгляд Альвиса метнулся туда, где должен был оставаться Люпин, но там никого не было. Мерзкий волчонок дождался, пока все отвлеклись на вожака стаи, и бросил какой-то взрывной артефакт в его людей. А сам почти успел сбежать.

— Ах ты мерзкий щенок! — взревел Фриск и вылетел на улицу, даже не заметив забор, хрустнувший под его массивным телом. В одной руке он держал палочку, а в другой меч. — Сейчас я зарежу тебя, зверёныш, а потом вернусь в тот городишко и принесу в жертву богам твоих родных!

Он побежал к продолжающему молчать Римусу, когда внезапно ощутил движение пространства сзади, а звонкий мальчишеский голос торжествующе выкрикнул:

— Баубиллиус!

Ветвистая жёлтая молния мгновенно настигла Фриска, и обряженный в железо северянин рухнул на землю, содрогаясь от бегающих по его телу разрядов. «Спасибо!» — передал по мысленной связи Бьёрн и почувствовал ответную радость домовика. Типли сначала утянул его из-под действия «Гоменум ревелио», а затем вернул в нужный момент прямо за спину белобрысого здоровяка.

Он не стал сразу приближаться к поверженному противнику, а сперва отрубил ему руки и ноги «Секо» и потом подошёл. Бьёрн заглянул в искажённые мукой глаза Фриска и ударил легилименцией, прорываясь всё глубже и не замечая попыток его остановить. Не будь старый лорд сейчас в таком состоянии, Бьёрну не удалось бы его сломать, но боль от ран и ощущение полной беспомощности заставляли разум северянина хаотично метаться, чем

Магнуссон и воспользовался.

Он увидел всё. И беседу трёх лордов клана волка о том, как они собираются убить род Магнуссонов. И переговоры с пифией, и многое, многое другое. Бьёрн быстро достал из кармана хрустальные флаконы и стал копировать в них память Фриска. На губах поверженного врага пузырилась пена, когда Бьёрн наконец забрал всё, что хотел.

— Убей меня мечом, — яростно прохрипел Фриск. — Дай мне умереть как мужчина. Я узнал тебя, наследник Магнуссон.

— Когда ты, эрги, заговаривал зубы моему отцу, ожидая пока лорд Эрлинг подольёт яд ему в кубок, ты не думал, наверное, что настанет этот час? — Бьёрн свирепо смотрел на Фриска. — Твой род мёртв, старик. Когда я вернусь в Норвегию, то сотру в порошок остальных убийц, и весь ваш прокля́тый клан! Северу нужны истинные волки, а не мерзкие твари, в которых вы превратились!

— Убей меня, как воина, Магнуссон! — завыл от бессилия Фриск и попытался плюнуть в Бьёрна, но его горло пересохло от потери крови.

— Нет, собака. Ты отправишься в Нифльхейм, — злобно улыбнулся Магнуссон.

Над его руками продолжали кружиться разряды молнии. Память Фриска, отравленный отец и сгоревшая в «Адском пламени» мать вызвали в душе́ Бьёрна неистовую ярость и боль. О жалости к поверженному врагу он в этот момент не думал. Мать и отца враги не пожалели.

— Ты даже своих детей там, в бездне, не встретишь. Они-то умерли как воины, с оружием в руках, в отличие от тебя. Ты же умрёшь как презренный эрги.

Фриск захрипел от бессильной злобы и ярости. Его магия пошла в разнос, казалось, что обрубок тела мага вспыхнет и рассыплется пеплом. Когда его окружили выпущенные из сарая женщины-оборотни, Фриск, извиваясь, задёргался, а потом от отчаяния попытался откусить себе язык. Последнее, что он почувствовал — это волчьи зубы, вцепившиеся в его лицо и тело.

Бьёрн слушал хрипы и стоны Фриска, победный крик женщин, дерущих его на куски, и улыбался. Казалось, будто откуда-то с небес его щеки коснулась тёплая материнская ладонь. А на плечо легла крепкая рука отца. Сегодня он сделал первый шаг на пути, по которому хотел пройти с самого детства. Один из трёх вражеских родов уничтожен.

Бьёрн подошёл к прибитому гвоздями Сивому и принялся колдовать, стараясь снять его со стены максимально безболезненно. А потом заметив, как оборотень испытывает нестерпимые муки, но молчит, просто лишил его сознания. Освобождённый Фенрир был перенесён на расстеленную ткань, а Магнуссон принялся накладывать на него исцеляющие заклинания и поливать «Рябиновым отваром» ожоги.

Оставшиеся в живых жители деревни разбежались по своим домам и начали собирать убитых. Когда здоровью Фенрира уже ничего не угрожало, Бьёрн стал складывать в сарай тела мёртвых северян. Последним он положил то, что осталось от Фриска. После чего отошёл в сторону и кинул «Инсендио». Магическое пламя мгновенно охватило деревянное строение, и уже вскоре костёр весело пылал.

Бьёрн попросил Типли помочь с поиском тел пострадавших оборотней, а сам пошёл к продолжающему стоять посередине улицы Римусу.

— Энервейт! — Бьёрн взмахнул палочкой, и Люпин тут же шлёпнулся на задницу, пачкая штаны в деревенской пыли. Он ошалело завертел головой, а потом перевёл взгляд на Магнуссона.

— Бьёрн, — слабым голосом позвал Римус. — Как я здесь оказался?

— А что последнее ты помнишь? — мягко спросил Магнуссон.

— Какие-то люди ворвались в наш дом. Угрожали убить мать, а потом я рассказал им, как попасть в деревню оборотней, — побледнел Люпин.

— Ясно, — кивнул Бьёрн.

— Я не хотел им ничего говорить, — заплакал Римус. Его чувствительного носа достиг запах сгорающих тел, и он понял, что здесь произошло что-то ужасное. Люпин посмотрел на Бьёрна мокрыми от слёз глазами и спросил:

— Они всех убили? Эти волшебники?

— Кого-то убили, — пожал плечами Бьёрн, помогая Люпину подняться. — Зато с твоими родителями всё в порядке. Я был у тебя перед тем, как отправиться сюда.

— А эти где? Ушли? — Люпин испуганно заозирался по сторонам. — Они ведь могут ещё вернуться. Я должен предупредить маму!

— Римус, успокойся ты, — Бьёрн дружелюбно положил руку на плечо Люпину и легонько его тряхнул. — Я же говорю. С твоими родителями всё в порядке. Ты просто отправился в гости к Фенриру, а здесь произошёл небольшой пожар. Родители будут тебя ругать за то, что убежал гулять без их разрешения, но ты скажешь, что просто не хотел причинять им неудобства. А сейчас мне придётся немного подправить тебе память, извини за это.

Палочка мгновенно вылетела у него из рукава, и Бьёрн тут же наложил на Люпина «Обливиэйт», а потом снова вырубил. «Это уже становится привычкой — подчищать ему память», — с неудовольствием подумал Бьёрн. Но что было делать? Люпин ведь мог проболтаться о том, что видел, а даже если нет, в Хогвартсе, как понял Бьёрн, есть мастера легилименции, а Магнуссону не хотелось давать кому-нибудь о себе никаких сведений. Пусть лучше для всех Бьёрн останется обычным мальчиком Вильямсом с неизвестным статусом крови, чем все узнают, кто он на самом деле.

— Фенрир, — Бьёрн наложил заклинание на оборотня, и тот пришёл в себя. — Мне нужно отвезти Римуса домой. Ты тут справишься сам? Я вроде тебя починил, но на всякий случай оставляю тебе эти флаконы с зельями. Тут есть всё, что может тебе пригодиться, но «кроветворное» выпей сразу.

— Хорошо, — хрипло проговорил Сивый, облегчённо осматривая запястья, на которых остались лишь шрамы от гвоздей. Он хрипло выдохнул и начал подниматься на ноги.

— Не дело валяться вожаку стаи, даже раненому, — прорычал Фенрир.

Бьёрн посмотрел на дрожащие руки оборотня и сказал:

— Вот, выпей ещё «животворящий эликсир», а то ты еле на ногах стоишь.

Тот благодарно кивнул и тут же опрокинул в рот содержимое склянки. По телу оборотня прошла волна магии, а взгляд прояснился.

— Спасибо за то, что спас, Бьёрн, и за сына тоже. Я перед тобой в долгу, — Фенрир легонько ударил себя кулаком по груди. — Я этого не забуду.

Магнуссон кивнул и поспешил к Римусу. Он взял его за руку, и оба подростка исчезли в портале. С ними улетел и невидимый домовик. Бьёрн затащил Люпина домой и уложил его в комнате. Завтра утром Римус проснётся сам и ничего не вспомнит. После того как Бьёрн обнаружил в голове Лайла пароли от защищающих дом заклятий, провернуть это оказалось несложно. Более того, пользуясь тем, что у Люпинов не было домовика, он осторожно открыл дверь в спальню родителей Римуса и поработал заодно и с их памятью. Теперь Лайал и Хоуп считали, что ничего из того, что с ними произошло, не было. «Так будет лучше для всех», — подумал Бьёрн, закрывая дверь дома Люпинов.

***

Вернувшись в «Дырявый Котёл», он поднялся в комнату и развалился на кровати. Несмотря на всё пережитое, Магнуссон чувствовал себя превосходно. «Этот день можно будет в будущем отмечать как праздник, — улыбнулся мальчик. — Первый настоящий враг моего рода мёртв. Осталось ещё двое». Ему захотелось поделиться этой радостью с кем-нибудь. Поэтому он закрыл глаза и усилием воли переместился в особое пространство внутри разума, где мог встречаться с Гриндевальдом.

Послав энергию по налаженному каналу, Магнуссон стал ждать, и через какое-то время в кабинете вновь появился Геллерт. Он настороженно осмотрел Бьёрна и спросил:

— Ты что такой довольный? Из Мунго наконец-то выписался?

Магнуссон обескураженно уставился на родственника, продолжая накачивать его духовную проекцию магией, чтобы вернуть Гриндевальду прежний молодой вид.

— Я не был в Мунго, — Бьёрн пожал плечами. — С чего вы это взяли, учитель?

— Наша последняя встреча чуть не кончилась для меня смертью, — криво ухмыльнулся Гриндевальд. — А ты должен был свалиться с магическим истощением на пару недель. Всё же заклинание, что я создал в конце, пьёт магию, словно песок воду.

— Вы про тот голубой огонь? — вспомнил Бьёрн уже подзабытый эпизод. — Когда я очнулся, то чувствовал себя разбитым, да и магический источник был почти пуст. Поэтому домовик напоил меня зельями, и я заснул. А на следующий день уже был почти в порядке.

— Шайсе! — обалдело воскликнул Гриндевальд. — Ты не перестаёшь меня удивлять. А я очнулся в луже крови после удара твоих когтей. И поверь, если бы не магия Нурменгарда, я был бы уже мёртв.

— Простите, герр Гриндевальд, — смутился Бьёрн. — Я в тот момент об этом не думал. Вы меня так довели своими обидными фразами, что я себя не сдерживал.

— Вот с этого мы сегодня и начнём, — хмыкнул бывший тёмный лорд. — Как спровоцировать противника на необдуманные поступки. Только не забывай мой опыт. Иногда можно и получить совсем не тот результат, на который рассчитываешь.

Конец лета пролетел в быстром темпе. Днём Бьёрн отсыпался, ел или гулял по Косой аллее и Лютному, а ночью продолжал заниматься с Гриндевальдом. Он рассказал ему о тех событиях, что прошли за этот месяц во Франции и Англии.

— Что, дай Мерлин, лето пережить? — ухмыльнулся Геллерт. — А то, что ты убил первого врага рода, это очень хорошо. Я вижу, что твоя магия стала ещё насыщенней. Не забывай её прятать, Бьёрн. Слишком много будет желающих использовать тебя в своих играх.

— Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне о девушках, — смущённо попросил Бьёрн. — У меня есть подруга, и мы даже один раз целовались, но там всё непросто.

— С девушками никогда не бывает просто, — хмыкнул Геллерт. — Я всегда опасался завязывать близкие отношения, отчего в итоге остался один. Пусть мой пример послужит тебе уроком, парень. Общайся, встречайся, влюбляйся, но будь осторожен. В нашем мире множество войн и конфликтов произошли из-за милых дам.

Гриндевальд рассказал Бьёрну о практической части взаимоотношений между мужчиной и женщиной, тем самым дополняя всё то, что мальчик узнал от Батильды Бэгшот. В итоге Бьёрн, сверкая красными щеками, предложил Гриндевальду спарринг, чтобы отвлечься, но тот со смехом отказался, сказав, что прошлого раза ему пока хватит.

— В следующем году я научу тебя «Протего Дьяболика», — пообещал Гриндевальд, которого развеселил смущённый вид подростка. — Только запомни, после его использования не должно оставаться свидетелей этой магии. Иначе на тебя объявят охоту, как на очередного тёмного лорда. Ещё слишком свежи воспоминания обо мне среди волшебников. Хотя этот ваш Волдеморт со временем способен превзойти мои достижения. Если у него, конечно, получится выйти за пределы Англии.

В самом конце августа Бьёрн простился с Гриндевальдом до следующего лета и разослал письма друзьям с предложением встретиться в кафе Фортескью. Согласились только гриффиндорцы, да и то не все. У остальных были какие-то дела. Даже Вега ещё не вернулась из Франции, а написала, что прибудет сразу в Хогвартс порталом. Поэтому сегодня они сидели втроём. Блэк и Поттер жаловались Магнуссону на то, как деспотично нагружают их репетиторы и родители.

— В Англии что-то творится нехорошее, — вздохнул Джеймс. — Мои постоянно нервничают. Когда я сказал, что после Хогвартса хочу стать аврором, меня чуть не высекли, а мать потом долго плакала. Отец говорит, я сначала должен сделать всё для продолжения рода, а только потом лезть во всякие сомнительные авантюры.

— Ага, Джейми, — хохотнул Сириус. — Женит тебя лорд Карлус, а тётя Дорея найдёт тебе самую чистокровную невесту из возможных.

— Ага, какую-нибудь слизеринку из младших. А они же все хитрые змеи. Я не хочу! — крик души Поттера насмешил обоих его друзей.

— А ты до сих пор сохнешь по Эванс? — Бьёрн с улыбкой посмотрел на Поттера.

Тот отвёл глаза в сторону и принялся рассматривать гуляющих по улице волшебников.

— Вот только наша рыжая бестия его не замечает, — хихикнул Сириус. — Тебе, мой друг, надо совершить какой-нибудь рыцарский поступок. Иначе каменное сердце этого своенравного цветочка ты не завоюешь.

— Захлопнись, Сириус, — беззлобно ругнулся Джеймс. — Что я могу сделать? Она вечно с Маккинон ходит или с этим Нюниусом в библиотеке пропадает. Не удивлюсь, если он за Лили зельеварение делает. Вон как Слизнорт начал её нахваливать в прошлом году. Так, глядишь, через пару лет затащит Лилс в свой «клуб Слизней», несмотря на то, что она магглорожденная.

— Это вряд ли, — хмыкнул Бьёрн. — В этот клуб только самых перспективных волшебников приглашают. Наш декан — известный коллекционер. У него прямо фетиш — организовывать себе полезные знакомства. В этом, кстати, у него есть чему поучиться. Мне иногда кажется, что он знает в Англии всех, кто хоть что-то из себя представляет.

Порассуждав ещё немного на тему полезных знакомств, они отправились по домам. Через несколько дней предстояло собираться в Хогвартс, и ребята договорились встретиться в поезде.

Глава 33 Четвёртый курс начало учёбы

На вокзале Кингс-Кросс было шумно, и в воздухе ощущалась некоторая напряжённость. Переход на платформу девять и три четверти охранялся патрулём аврората, незаметные в толпе люди внимательно наблюдали за всеми, кто переправлялся на ту сторону. В магической части железнодорожного вокзала авроры тоже следили за порядком, иногда даже указывая направление растерянным новичкам. Бьёрн вышел из пламени камина и с удовольствием посмотрел на алый паровоз. «Хоть что-то в этом мире не меняется», — он улыбнулся про себя и, ориентируясь по важности лиц и богатой одежде провожавших детей магов, подошёл к нужному месту.

Магнуссон быстро поднялся по ступеням вагона и приветственно кивнул замеченным ранее однокурсникам. Мальсибер, Нотт, Розье и Эйвери пожали ему руки, но было видно, что настроения у ребят нет.

— Что случилось, парни? — удивлённо спросил Бьёрн.

Из-за напряжённого графика этим летом он ни разу не читал газет. А при встрече с Блэком и Поттером они больше рассказывали ему о своих тренировках, чем о том, что происходило в стране.

Слизеринцы расселись в купе, и Нотт мрачно посмотрел на Бьёрна.

— Эпидемия случилась, Вильямс. «Драконья оспа» словно специально прошлась по нам косой смерти.

Магнуссон озадаченно нахмурился.

— Я же читал в библиотеке про эту заразу. От неё вакцина есть. Все поправляются, только зелёный цвет кожи ещё на несколько месяцев может оставаться, ну и запах противный. Говорят, только глубоким старикам сто́ит опасаться эту дрянь.

— Мы тоже так думали, — Мальсибер начал доставать поминальные бутерброды и раскладывать их по тарелкам. — Поэтому сперва никто не волновался, а потом раз — и всё! Теперь мы так же, как и ты, остались без родителей.

Бьёрн нахмурился. Слова о смерти близких неприятно резанули слух. Он сочувственно обвёл взглядом однокурсников и сказал:

— Держитесь, ребята. Я знаю, насколько это тяжело, и соболезную вашей утрате. Но на этом жизнь не заканчивается. Надо пройти этот путь так, чтобы они вами гордились.

Он покопался в сумке и достал оттуда запечатанную сургучом большую бутылку «Старого Огденского».

— Думаю, никто не будет против, если мы помянем наших близких?

Эйвери достал палочку и запечатал входную дверь.

— Не надо, чтобы нас тут видели распивающими спиртное, — пояснил он свои действия. — Мало ли кто откроет купе. Наши-то поймут, а на других факультетах могут потом распускать очередные слухи о Слизерине...

За время поездки они поделились с Магнуссоном всем, что пришлось пережить летом, и Бьёрн подивился, насколько эти истории похожи.

— То есть потом с каждым из вас говорил лорд Волдеморт и предлагал помощь? И что вы ответили?

— Наши родители входили в его партию, — нахмурился Эван Розье. — Мне кажется, что в их гибели виноваты противники Волдеморта. У меня в семье рождались провидцы, и моему младшему брату Феликсу иногда снятся вещие сны. И хотя ему всего восемь, его дар достаточно развит. Он мне сказал, что видел во сне змею, пронзённую кинжалом. Это значит, что маму и папу убили. Я думаю, что «Драконья оспа» — это орудие убийства кого-то очень опасного для всех нас. Феликс, когда станет старше, сможет понять, кто это сделал и почему. А я найду эту сволочь и убью. Только прошу вас, парни, — он обжёг всех яростным взглядом, — не надо распространяться об этом в Хогвартсе. Убийцы достаточно сильны, и подобное знание будет опасно для всех нас. Месть — это блюдо, которое подаётся холодным. Так, вроде, говорят.

— Учите окклюменцию, — в наступившей тишине голос Бьёрна прозвучал неожиданно страшно. — Мой вам совет. А пока не научитесь прятать свои мысли, не смотрите в глаза преподавателям. А лучше вообще никому. Иначе ваши тайны быстро станут известны некоторым лицам. Не буду называть имена, но среди профессоров есть мастера легилименции.

Все четверо вздрогнули и немного побледнели. Нотт потянулся за пазуху и вытащил золотой амулет с хризобериллами.

— Его ещё называют «Кошачий глаз», он защищает, в том числе, и от пассивной легилименции, — Нотт с нежностью погладил амулет и спрятал его обратно. — Думаю, что у всех нас есть что-то подобное, но твоё предупреждение я запомню.

Поезд стал останавливаться, и ребята поспешили убрать следы пирушки. Переодеваться никому не пришлось, все слизеринцы изначально были одеты в мантии. Поэтому, как только поезд остановился, Бьёрн вместе с остальными однокурсниками спустился на перрон и быстро зашагал в сторону карет.

Трэверса в этом году действительно назначили старостой, как и предрекал Магнуссон, и сейчас шестикурсник с тоской провожал взглядом весёлую компанию слизеринцев. Ему ещё предстояло проверить, чтобы никто не оставался в вагоне.

— Мордредов Вильямс, — он со злостью пнул скачущего по перрону чёрного пса. — Сглазил меня с этой должностью, провидец долбанный. Ничего, я ему это ещё припомню.

Собака с визгом отскочила в сторону и затерялась в темноте пролаяв что-то матерное, а Трэверс с тяжёлым вздохом полез обратно в вагон.

***

В Большом зале привычно собирались все, стоял шум голосов, под потолком пари́ли магические свечи. За преподавательским столом в этом году почти ничего не изменилось, только прежнего профессора ЗОТИ уже не было. Впрочем, все давно привыкли, что больше года на этой должности никто не задерживается. Декана львов тоже не было видно, скорее всего, она, как обычно, встречала первокурсников.

Когда все приготовились наблюдать за распределением, из боковой двери появилась профессор Макгонагалл, а следом за ней в дверь зашла небольшая кучка детей. Они подошли к преподавательскому столу, где по мановению палочки мгновенно появился табурет. Минерва взяла с подставки Распределяющую Шляпу и рассказала будущим первокурсникам, что нужно сделать.

— А можно я потом пришью к ней цветочек? — пробился сквозь шум зала звонкий мальчишеский голос. Невысокий, нескладный паренёк с длинными белыми волосами, вопросительно смотрел на Макгонагалл.

— Нет, мистер, э-э, Лавгуд, — наконец вспомнила имя ребёнка Минерва. — Это древний магический артефакт. Своим цветочком вы можете его испортить.

— Жалко, — понурился мальчишка.

— Сильвия Блюм! — вызвала Макгонагалл первого кандидата.

Маленькая девочка нерешительно подошла к шляпе и надела её на голову, даже не пытаясь залезть на высокий для неё табурет. Артефакт, едва только коснулся тёмненькой головы с короткими курчавыми волосами, как тут же вынес свой вердикт:

— Пуффендуй!

Следующим на табурет взгромоздился краснощёкий мальчишка.

— Реджинальд Берч, — назвала имя Макгонагалл, и шляпа отправила его на Пуффендуй, ещё быстрее, чем девочку.

Следом на Слизерин попал Бенджамин Уилкис. Плотный мальчик с открытым, дружелюбным лицом.

— Квиринус Квиррелл, — вызвала очередного кандидата Макгонагалл.

Испуганный мальчишка надел шляпу и после почти минуты ожидания, та завозилась у него на голове, открыла рот и рявкнула:

— Когтевран!

Стол умников разразился аплодисментами, и Квиррелл, неуверенно улыбаясь, отправился к ним. Туда же шляпа отправила и Лавгуда. Пробурчав напоследок, что цветочки надо нашить на его бестолковую голову, чтобы не лезть к уважаемому артефакту с неуместными предложениями. Туда же отправился Оливер Дэвис, пухлый паренёк с каштановыми волосами до плеч.

На Слизерин распределили Брутуса Селвина и Чарли Флинта. Впрочем, в том, что эти ребята попадут за стол зелёных, никто из слизеринцев не сомневался. В семьях Селвинов и Флинтов все учились на змеином факультете, и Брутус и Чарли не стали исключениями.

Последними распределили братьев Вудов, Эдриана и Роберта, и они оба попали на Гриффиндор. Львы аплодировали дольше всех. Наконец, когда даже самые буйные ученики успокоились, Дамблдор подошёл к трибуне и произнёс приветственную речь. В его словах не было ничего о политике, только пожелание всем хорошо учиться. После чего он с улыбкой оглядел Большой зал, взмахнул руками, и на факультетских столах начала появляться еда. Приятные запахи мгновенно наполнили пространство Большого зала, и ученики радостно загомонили.

— Ну наконец-то! — довольно проговорил Лестрейндж, взглядом полководца осматривая стол и подтянул поближе блюдо с молочным поросёнком. Остальные слизеринцы тоже от него не отставали, заполняя тарелки вкусной едой. Бьёрн улыбнулся Веге, которая сидела рядом с девочками немного дальше, а потом перевёл взгляд на Снейпа. Его однокурсник был ещё более мрачен, чем обычно. С брезгливой отрешённостью накладывая себе какой-то салат, он иногда поглядывал на стол Гриффиндора. Его подруга Эванс весело болтала с соседями, не обращая внимания ни на кого.

***

На следующий день первым уроком была Травология, где слизеринцы нацепили перчатки из драконьей кожи и с брезгливым выражением лица добывали вещество под названием «гной бубонтюбера». Влажная шкура странного растения, похожего на огромного чёрного слизня, пружинила под специальными лопаточками, а из блестящих полупрозрачных припухлостей в стеклянные пробирки приходилось сдавливать жгучий сок. Несмотря на мерзкий запах, который, казалось, пропитывал и мантии, и даже спрятанные под специальными шапочками волосы на голове, вещество являлось ценным ингредиентом для множества лечебных зелий. Поэтому все, даже те, кто не собирался заниматься зельеварением в будущем, упорно учились добывать сок, стараясь не испачкаться. Как объяснила мадам Спраут, неразбавленный «гной бубонтюбера» очень опасен и легко может оставить серьёзный ожог.

— Он как кислота, деточки, — говорила она. — Берегите руки и тем более глаза!

Вывалившись из теплиц, ученики облегчённо вздохнули и быстро двинулись в сторону загонов возле избушки лесника. Как правило, уроки УЗМС проходили на природе, и слизеринцы просто радовались свежему ветру. Однако профессор Сильванус Кеттлберн сказал, что они весь год будут изучать повадки единорогов и особенности их разведения, после чего прочитал небольшую лекцию, пообещал, что покажет при удобном случае этих интересных существ, и отправил четверокурсников в библиотеку. Там слизеринцы и просидели до самого обеда, лениво изучая информацию про этих удивительных животных.

— А меня поили молоком единорога. Помню, как отец рассказывал, что детям волшебников оно очень полезно, — задумчиво пробормотал Нотт и болезненно улыбнулся.

— Всех наших поили, — вздохнул Мальсибер, откладывая книгу. — Только магглорожденные дети росли без укрепляющей силы единорожьего молока. Может, поэтому, когда чистокровный волшебник взрослеет, разница в мощи между нами и магглорожденными становится просто неприличной.

Тут они, не сговариваясь, посмотрели на Бьёрна, а потом Нотт неуверенно спросил:

— Вильямс, а ты помнишь что-нибудь о своём детстве?

— Приют только, — пожал плечами Бьёрн. — А там мне волшебное молочко не давали. Не считать же за единорога нашу повариху, миссис Гридди?

Нотт весело рассмеялся от неожиданности, но тут же замолчал, поскольку ему в лоб стукнул скатанный шарик бумаги. Он изумлённо посмотрел, откуда прилетел удар и увидел молодую черноволосую женщину, одетую в тёмную мантию. Выражение её хищного лица напомнило слизеринцам стервятника, готового вцепиться когтями в законную добычу.

— Молодой человек, — грозно произнесла она. — Меня зовут Ирма Пинс. Я новый библиотекарь Хогвартса. Так вот! Я категорически не приветствую, когда кто-то смеётся здесь, в храме знаний. И если я замечу, что вы обращаетесь с книгами небрежно, то я лично отволоку ваше побитое тельце в Больничное крыло. Вам всё ясно?! — рявкнула женщина, и Нотт закивал, словно китайский болванчик. Впрочем, остальные дети от него не отставали. Ирма Пинс круто развернулась на месте и зашагала к выходу, оставив за спиной ошарашенное молчание.

— Теперь меня в библиотеку только под угрозой отчисления затащишь, — ошеломлённо выдавил Нотт.

После обеда у Бьёрна и некоторых однокурсников был урок нумерологии, а те, кто выбрал прорицание, отправились куда-то наверх в одну из башен.

Вечером Бьёрн подошёл к Флитвику и спросил насчёт дополнительных занятий.

— Вы смогли освоить все заклинания из тех, что я вам оставил в свитке? — удивился маленький профессор. — Это же великолепно, мистер Вильямс!

Он немедленно повёл Бьёрна в пустующий дуэльный клуб и предложил продемонстрировать, чему тот научился за лето. Магнуссон легко и в чём-то даже элегантно выполнил все заклинания из свитка, чем привёл Флитвика в прекраснейшее расположение духа.

— Хочу вас обрадовать, мистер Вильямс, — после занятия довольный профессор прохаживался возле Магнуссона, обессиленно валяющегося на полу. — Ближе к маю во Франции состоится ежегодный дуэльный турнир. На него собираются лучшие спортсмены со всей Европы. Если вы будете также прогрессировать, мы с вами сможем туда съездить. Независимо от результатов вашего выступления, за экзамены по чарам и защите от тёмных искусств гарантированно будут выставлены оценки не ниже «превосходно». Как сказал Дамблдор, участие в подобных турнирах поднимает рейтинг школы. А победа повышает престиж страны, — покачался на носках Флитвик. — Думаю, именно из-за моих блестящих результатов на международных дуэльных турнирах мне удалось добиться так многого, несмотря на сомнительный статус крови.

Бьёрн помрачнел, но согласно кивнул. Ехать в Париж на соревнования, которые наверняка широко освещаются в магическом мире, он не хотел. Ещё неизвестно, чем ему аукнется смерть лорда Фриска и его людей. У норвежца дома осталось ещё два подельника, вряд ли они не заинтересуются, куда исчез их товарищ. Правда, в памяти этого человека он так и не увидел, чтобы Фриск кого-то предупреждал о том, что отправляется в Англию. Но это утешало не сильно. Как оказалось, его всё-таки можно найти, а если он ещё и засветится на международном турнире, то... Ведь Фриск сумел его узнать, значит, Бьёрн очень похож на своего отца, которого маг из клана волка видел не раз.

— Это хорошая новость, профессор, — Магнуссон растянул губы в улыбке, но глаза его оставались мрачными. — Надеюсь, вы поделитесь со мной успешными стратегиями для победы на дуэли? Одиночные заклинания, как я теперь понимаю, на высоком уровне используются редко. Чаще волшебники применяют отработанные цепочки, от которых банальным «протего рефлекто» не отобьёшься.

— Верно подмечено, мистер Вильямс, — заулыбался Флитвик. — До Йоля мы с вами продолжим совершенствовать скорость и силу заклинаний, а после займёмся наработкой цепочек. В свободное время попытайтесь освоить несколько невербальных защитных и атакующих заклинаний, — он вытащил из воздуха перо и написал на нём перечень книг. — Вот здесь указание для нашего нового библиотекаря, чтобы она помогла вам в Запретной секции найти манускрипты по невербальной магии. Магия эта весьма сложна, но вам всё равно следует начинать её осваивать. Можно будет удивить врага, который думает, что для победы будет достаточно выбить волшебную палочку из вашей руки.

Бьёрн забрал у Флитвика записку для мадам Пинс и откланялся. Предстояло много учёбы, а ведь помимо чар хотелось заняться ещё рунами и созданием артефактов.

***

Уставшая четвёрка гриффиндорцев ввалилась в гостиную после ужина.

— Если в этом году с нас требуют столько учиться, — простонал Поттер, — то что будет в следующем? Они хотят нас уморить! А ведь ещё эссе по Истории магии надо написать. Три фута, Сириус! Целых три фута о том, как наши предки воевали с мордредовыми гоблинами.

Тут они наконец-то огляделись по сторонам и заметили однокурсников, которые что-то записывали, сидя за столами.

— Вот смотрите, — Питер ткнул пальцем в Крессвелла. — А ведь Дирк уже написал всё, что нужно про гоблинов. Предлагаю попросить его нам помочь!

Хитрая физиономия Петтигрю расплылась в коварной улыбке. Под словом «помочь» он, как всегда, подразумевал «списать». Как было много раз до этого, никто не возражал, и они тут же окружили стол, за которым трудились Крессвел и Берта Джоркинс.

— Привет, — улыбнулся Поттер и наклонился посмотреть, что они пишут. — О, ребят! Да у вас тут проделана значимая работа! Вы не будете против, если мы воспользуемся плодами вашего интеллектуального труда? Взамен обещаю помочь с ЗОТИ.

Крессвелл протянул своё эссе, а Берта недовольно поджала губы.

— Джоркинс, если ты ещё не списала, — фамильярно хлопнул её по плечу Сириус, — тоже садись рядом с нами и продолжай.

Та ещё больше надулась, но последовала его совету. Через час с домашними заданиями было покончено, и они уже готовились пойти спать, когда услышали интересный разговор. Старостой в этом году был семикурсник Кингсли Бруствер, высокий, мощный студент с курчавыми чёрными волосами и широким негритянским носом. Он о чём-то беседовал с признанной красавицей Гриффиндора, тоже семикурсницей, Алисией Шафик. Чуткие уши анимагов и оборотня уловили негромкие слова старшекурсников. Те собирались после окончания Хогвартса подавать документы в учебный центр Аврората и сейчас обсуждали, на какие предметы сто́ит подналечь.

— ЗОТИ, чары, зельеварение, трансфигурация и травология, — грустно перечислила Шафик. — И всё не ниже «Выше ожидаемого», представляешь? Боюсь, что получить у Слизнорта что-то выше «Удовлетворительно» будет непосильной задачей для любого студента нашего факультета. Не видать нам Аврората, Кинг. А я хочу служить вместе с Фрэнком. Мой парень уже второй год проходит подготовку.

— Да, твой Лонгботтом — сильный волшебник. Знаешь, я думаю, Слизнорту надо что-то предложить, — почесал затылок Кингсли. — Меня он тоже не жалует, а отношения со слизеринцами в этом году совсем испортились. Они почти все на нас волками смотрят. Даже не знаю, что делать. Может, пошли к директору, поговорим?

— Прости, что вмешиваюсь, Бруствер, — обаятельно улыбнулся Поттер, прерывая их диалог. — Но мы можем вам помочь. У нас есть хороший друг на Слизерине. Он магглорожденный или полукровка, хоть и учится со змеями. Вы его знаете наверняка. Это Бьёрн Вильямс. Мы можем попросить его поговорить со Слизнортом насчёт вас.

— Он же слизеринец, — хмыкнула Алисия. — Обязательно потребует что-нибудь взамен, а то я слизней не знаю.

— Мы с ним сами договоримся, — вмешался Сириус. — А вы нас ЗОТИ поднатаскаете?

— Ха-ха, — рассмеялась Шафик. — Ты что, забыл на Гриффиндоре, Блэк? А как же взаимопомощь своим?

— Так это и есть взаимопомощь, — заулыбался Сириус. — Мы вам поможем, а вы нам.

— Ладно, — посмотрел на ребят Бруствер. — Если у вас получится, будут вам занятия по ЗОТИ. Но нечасто, у нас в этом году и так подготовка к ЖАБА всё время отнимает.

— Не вопрос, староста, — улыбнулся Джеймс. — Сам решишь, когда сможешь с нами позаниматься. Я вот тоже после школы в Аврорат хочу попасть.

— Для этого надо учиться хорошо, — ехидно усмехнулась Алисия. — А не балду пинать, как вы четверо.

***

Уже на следующий день Джеймс и Сириус выловили Бьёрна и озадачили его этим вопросом. Магнуссон попросил рассказать ему всё, что они знали о Шафик и Кингсли, после чего задумался и пообещал спросить у декана, как старшекурсникам Гриффиндора лучше решить вопрос с оценкой по зельеварению. После урока он специально собирался медленнее всех, и, когда они с преподавателем остались одни, подошёл к Слизнорту.

— Профессор, — позвал он увлёкшегося чтением зельевара. Тот отложил «Вестник зельевара» в сторону и вопросительно посмотрел на Бьёрна.

— Что вы хотели, мистер Вильямс? Я, право, даже не заметил, что вы ещё здесь.

— Скажите, профессор, как вы относитесь к роду Лонгботтомов? Просто, если вы с ними враждуете, то я не смогу вам ни о чём рассказать.

— Нет-нет, — удивлённо посмотрел на него Гораций. — Мы с Августой в прекрасных отношениях. Эта достойная леди иногда присылает мне редкие травки с их знаменитых теплиц, что требуются для моих зелий.

— А вы знаете, что её единственный сын Фрэнк собирается жениться, а его избранница закончит Хогвартс в этом году?

— И кто же эта, без сомнения, прелестная девушка? — заинтересовался Слизнорт.

Как и любой слизеринец, Гораций очень ценил информацию. Поэтому сейчас он уже прикидывал, что с потенциальной избранницей наследника рода Лонгботтом сто́ит наладить как можно более доверительные отношения, пока она ещё учится. Ведь в дальнейшем ему ещё не раз понадобятся услуги и товары знаменитого рода гербологов.

— Её зовут Алисия Шафик, — лукаво улыбнулся Бьёрн. — Вы же её помните? Она на Гриффиндоре учится, красивая шатенка с короткими волосами.

— Конечно, я её знаю, — недовольно поморщился Слизнорт. — Такую бездарную в зельях девицу сложно не запомнить. Сила есть — ума не надо, в этом все гриффиндорцы. У неё только одно хорошо развитое качество — громкий голос. Вы, наверное, и сами много раз слышали, как она болеет за свой факультет на матчах по квиддичу.

— Согласен с вами, профессор, — вежливо кивнул Бьёрн. — Однако информация точная. Фрэнк Лонгботтом ещё в школе оказывал ей знаки внимания, а как только Шафик закончит Хогвартс, он сделает ей предложение. Более того, она хочет поступить в учебный центр аврората, где уже второй год проходит подготовку Фрэнк, а для этого ей надо набрать на вашем экзамене хотя бы «Выше ожидаемого».

— Хм, — задумался Слизнорт. — Возможно, мне следует нанести визит дражайшей Августе Лонгботтом. Если дело обстоит так, как вы говорите, то с этого можно будет получить... Тут он с улыбкой оборвал сам себя и спросил:

— Это всё, что вы хотели рассказать мне, мистер Вильямс?

— Есть ещё кое-что, профессор, — якобы смущённо начал Бьёрн. — У старосты Гриффиндора Кингсли Бруствера похожие проблемы. Он тоже боится, что не сможет достойно сдать ваш экзамен. Вы же знаете, Брустверы вошли в число священных двадцати восьми в этом веке, а Кингсли ждёт блестящая карьера в аврорате. У его семьи большие связи в Министерстве магии. Будет жаль, если такой целеустремлённый молодой человек из хорошей семьи провалится на экзамене.

— Так, Брустверы, хмм, — ухмыльнулся Слизнорт. — А ведь неплохое приобретение для моей коллекции. Я подумаю, что можно сделать, мистер Вильямс, и спасибо вам за информацию.

— Я тогда пойду, декан, если вы не против? — с улыбкой склонил голову Бьёрн и поднял сумку с учебниками.

— Хорошо. Идите, мистер Вильямс, — важно кивнул Слизнорт и снова взялся за журнал.

Вечером Бьёрн подошёл к гостиной Гриффиндора и перехватил бегущего второкурсника.

— Эй, ты. Альберт Ранкорн, кажется?

— Что надо? — остановился мальчишка и с подозрением уставился на зелёный галстук Магнуссона.

— Позови Поттера или Блэка, пожалуйста, — попросил его с улыбкой Бьёрн. — Ну или кого-нибудь из их компании позови. Скажи, Вильямс пришёл, дело срочное есть.

Ранкорн убежал, а через пару минут к нему спустились все четверо гриффиндорцев.

— Ну что, ты узнал? — сразу же спросил Поттер.

Бьёрн пересказал им свой разговор с деканом, и лица ребят разочарованно вытянулись.

— И это всё, что удалось сделать? — скуксился Блэк. — Мы-то думали, ты спросишь Слизнорта, что ему нужно за помощь с экзаменом.

— Это же Слизерин, ребята, — ухмыльнулся Бьёрн. — Если бы я просто попросил декана о том, что он хочет за хорошую оценку, он бы меня сразу послал... учиться. И был бы прав. Вот вы, например, можете подойти к миссис Макгонагалл и попросить её поставить вам «Превосходно» за, скажем, десяток жирных мышей и ведро валерианы? Нет? А ведь она в вашей банде души не чает.

— Боюсь, после такой просьбы мы не вылезем с отработок до конца года, — передёрнулся Петтигрю. — Особенно я.

— Поэтому я ни о чём и не просил, — хмыкнул Магнуссон, — но о том, какую выгоду может получить с этого дела наш зельевар, намекнул. Поэтому не переживайте и своим скажите, что всё будет хорошо. Слизнорт прекрасно понимает намёки и умеет пользоваться подвернувшимися возможностями лучше всех.

— А ты ничего не попросишь за помощь? — улыбнулся Поттер.

— Нет, конечно, мы же друзья. Или я чего-то не знаю? В этом году между факультетами будто книзл пробежал, — Бьёрн бесхитростно всплеснул руками и не прогадал.

— Всё-таки ты неправильный слизеринец, — заржал Блэк и хлопнул его по плечу. — Слушай, что я нашёл в домашней библиотеке летом. Оказывается, в Хогвартсе спрятана невероятная штука. Она называется «Комната по желанию».

Сириус многозначительно поднял палец, но Бьёрн не оценил драматизма его слов и скептически посмотрел на Блэка:

— Ну и что? Тут в замке вообще полно чудес. Одни привидения чего стоят. Вот если бы ты тайный ход в ванны старост нашёл, тогда да.

— Да ты просто не понял, — возмутился Сириус и хихикнул. — Комната может принимать любую форму, какую захочешь. Надо ванну, чтоб как у старост? Пожалуйста. А решишь крутой дуэльный зал получить, и он тоже появится.

— А библиотеку? — заинтересовался Бьёрн.

— Ну, библиотеку мы не пробовали, — ухмыльнулся Поттер. — Зачем себе голову забивать.

— Так что мы стоим? Давайте показывайте вашу находку, — загорелся Бьёрн.

До отбоя был ещё целый час, и они впятером двинулись к центральным лестницам. Поднявшись на восьмой этаж, Поттер и Блэк тут же направились к картине с танцующими троллями, и Джеймс начал ходить туда-сюда, морща лоб.

— Это он представляет, какой вид должна принять комната, — пояснил Римус.

После того как Бьёрн подчистил ему память, Люпин ничего не помнил о летних событиях в деревне оборотней. А так как Магнуссон не удержался и немного подправил его отношение к себе, то сейчас Римус считал его одним из своих самых близких друзей. Подобное проявление могущества ментальной магии вызывало озноб, и Бьёрн пообещал себе, что будет вмешиваться в чужую психику очень осторожно.

В этот момент в стене проявилась большая деревянная дверь с тускло поблескивающей медной ручкой.

— Пошли! — махнул им рукой Поттер.

Они тут же подошли к двери и по одному вошли внутрь. А там оказалось обычное такое поле для квиддича. Сразу возле стены стояли мётлы, и лежало прочее снаряжение. Потолка было не видно, он просто терялся в полумраке.

— Облачайтесь, парни. Сейчас полетаем, — радостно предложил Поттер и тут же начал переодеваться.

Все последовали его примеру и через несколько минут уже носились по залу на мётлах, нарезая круги. Даже толстый Питер сейчас не стеснялся летать с друзьями. Правда, выглядел он при этом так, что Бьёрн с трудом сдерживал улыбку.

Наигравшись, они спустились на пол, и Магнуссон наколдовал «Темпус».

— Ого, ребят. Если мы попадёмся, боюсь, отработки не миновать, уже полночь!

— Ты знаешь чары невидимости, — озорно тряхнул головой Джеймс, — а у меня есть мантия-невидимка для нас троих. Теперь ты понял, Бьёрн, какое чудо эта «Комната по желанию». А библиотеку сам попробуешь создать. Только, пожалуйста, без меня. Давайте лучше в следующий раз дуэльный зал закажем! Я вам всем продемонстрирую, как должен сражаться будущий аврор, — он между тем доставал мантию-невидимку. — Библиотека не для меня, эти скучные книжки только сон нагоняют.

Они все дружно заржали, зная нелюбовь Поттера к учёбе. Бьёрн наложил на себя «Дезиллюминационные» чары и осторожно выглянул наружу. Коридор был пуст, и он немедленно выскользнул наружу. Сзади раздалось пыхтение, а сама собой захлопнувшаяся дверь сразу растворилась в воздухе, оставив после себя голую стену.

— Пока, Бьёрн, до завтра, — прошептали из пустоты голосом Блэка, а дальше послышался лёгкий топот ног. «Вот же… гриффиндорцы», — улыбнулся про себя Бьёрн. — Хоть бы чары наложили, чтобы не было слышно звуков. А так их от кошки Филча и мантия-невидимка не спасёт.

***

Полетели недели учёбы. Магнуссон поймал ритм, проводя всё свободное время за отработкой заклинаний и заучиванием рун. Артефакты, созданные на стыке рунологии и трансфигурации, выходили, на удивление, легко. Мальсибер и Нотт предложили ему партнёрство. Бьёрн будет создавать что-нибудь полезное, а Фредерик и Джефри будет продавать. Начать решили с артефакта, который поддерживал чистоту мантий. Достаточно было положить в карман камушек с выбитой в нём цепочкой рун, и одежда всегда оставалась чистой. Особенно артефакт с этими свойствами понравился младшекурсникам. Старшие умели и применяли нужные заклинания, а младшим приходилось выкручиваться. Однако для старшекурсников этот амулет тоже пришёлся ко двору, потому что «Тергео» и «Экскуро» со временем приводили одежду в негодность. Были, конечно, и более специализированные заклинания, лишённые этих недостатков, но мало кто заморачивался изучением бытовых чар. Гораздо проще было купить недорогой медальон. К Хеллоуину у новоявленных бизнесменов набралась на троих солидная по меркам студентов сумма, а Бьёрн серьёзно отточил свои умения артефактора.

— Предлагаю скинуться и отметить Хеллоуин в «Три метлы», — подпрыгнул на кровати Нотт. — А заодно и наш бизнес можно будет обмыть.

Торговые дела заставили замкнувшихся после смерти родителей подростков активно общаться не только со своими однокурсниками, и это пошло им на пользу. Мальсибер и Нотт увидели, что родители погибли не только у слизеринцев. Хватало сирот и среди учеников с остальных факультетов. У кого-то причиной смерти стала эпидемия, а на кого-то напали неизвестные грабители. Что Джефри, что Фред осознали, они такие не одни. Поэтому постепенно всё стабилизировалось.

— Я за! — вышел из душа посвежевший Мальсибер.

— Я тоже, — пропыхтел из-за кровати Магнуссон, отжимающийся от пола.

Снейп ещё спал, но привыкшие к его причудам соседи и не собирались его будить. Пока Бьёрн продолжал заниматься, Фред и Джефри начали обсуждение, кого следует пригласить. В основном разговор шёл вокруг близких друзей и девушек.

— Без девчонок будет скучно! — горячился Нотт.

— А с ними придётся вести себя как джентльменам, — не соглашался Мальсибер. — Мне этот этикет уже надоел. Хочется иногда побыть обычным парнем.

— Ты и так прост, как медный кнат, мой недалёкий друг, — хихикнул Нотт и тут же свалился с кровати, получив по голове подушкой.

— Зато быстрый и ловкий, — ухмыльнулся Мальсибер, глядя, как барахтается запутавшийся в покрывале Нотт.

Шум разбудил Снейпа, и он высунул недовольное лицо из-за ширмы. Только Северус собрался сказать что-то язвительное, как всё-таки выпутавшийся Нотт выхватил палочку и выпустил в ржущего Мальсибера заклинание, создающее струю воды. Тот попытался увернуться, споткнулся и шлёпнулся на пятую точку, а атака Джефри попала точно в Снейпа.

— Вы что творите, кретины?! — завопил Северус, отплёвываясь. Бьёрн поднялся после отжиманий, увидел похожего на мокрую ворону однокурсника с торчащими во все стороны волосами и тоже заржал.

— Да чтоб вас всех, придурки! — завопил ещё громче Северус. Он выхватил палочку и кинул «Жалящее» в Нотта. Тот со смехом увернулся, но поливать Северуса водой прекратил.

— «Эскуро!» — Бьёрн взмахом палочки наложил на всю комнату очищающее заклинание. — Хватит веселиться, так скоро и завтрак закончится. Придётся голодными до обеда ходить.

Они быстро собрались и вышли в гостиную. Здесь хватало тех, кто уже вернулся с завтрака, как и тех, кто только собирался туда пойти.

— Северус, — Бьёрн посмотрел на Снейпа, который всё-таки смог уложить волосы. — Пошли с нами? А с собой можешь взять Эванс и Маккинон.

Снейп даже замер от неожиданности и промямлил:

— Она не согласится. На каникулах Лили хотела убедить меня, что на Слизерине учатся одни тёмные маги, и мы поругались. Я ей пытался доказать, что плохим человека делают поступки, а не то, на каком факультете он учится. У них тоже хватает придурков и тёмных. Вон того же Блэка назвать светлым никак не получится.

— Это точно, — ухмыльнулся Бьёрн. — Светлый Блэк. Это даже звучит смешно.

— Кто тут считает, что Блэк — это смешно? — возмущённо пихнула его Вега, услышавшая окончание фразы.

— Девочки с Гриффиндора рассказывали нашему Северусу, что на их факультете учатся только светлые волшебники, — потирая рёбра, Магнуссон постарался отодвинуться от возмущённой Веги.

— Наверное, это грязнокровки какие-то, — девушка презрительно сморщила носик. — У тех же Поттеров в основателях Певереллы есть. А уж этот род потомственных некромантов никто в здравом уме светлым не назовёт.

— По их словам, Блэки тоже бывают светлыми, — хитро улыбнулся Бьёрн. — Возьмём, например, волосы твоей сестры Нарциссы. Натуральная блондинка же.

— Ну, если направление магии теперь зависит от цвета волос, — Вега показательно задумалась, — тогда рыжие точно не маги, а что-то непонятное.

Тут даже Снейп не выдержал подобных бредовых рассуждений и фыркнул.

— Точно, Северус, — рассмеялся Бьёрн. — Значит, твоя подруга Лили не светлая и не тёмная волшебница, а какая-то особенная колдунья.

— Ага, настоящая обретённая, — хихикнула Вега. — Слышали же эту байку для магглорожденных? У простецов вроде есть похожая история про Золушку. Якобы девушка-волшебница, рождённая от обычных магглов, будет настолько хороша собой и невинна, что сможет очистить любой старинный род от налипших за века проклятий.

— Я думаю, — присоединился к разговору идущий рядом Трэверс, — что просто кому-то из сиятельных лордов запала в душу прекрасная селянка. Вот он и придумал такую сказку для общества, чтобы ввести её в род. А кровь очистилась, потому что многие чистокровные часто заключали близкородственные браки. Ваш лорд Орион и леди Вальбурга, по-моему, троюродные брат и сестра? Если я правильно помню историю природной знати.

Вега только молча кивнула, не став это комментировать. Дела правящей семьи рода не касались посторонних.

— Значит, Северус, дорогуша, — Велма Забини коварно улыбнулась, — тебе на ней жениться нельзя. Ты и так полукровка. Лучше начни ухаживать за её подругой Маккинон. Она бойкая девчонка, не даст тебе утонуть в котле с зельями.

Северус возмущённо захлопал глазами, не зная, что ответить, но ему помог Трэверс.

— Приглашай их обеих, Снейп, а там разберёмся. Я тебя спасу от Маккинон, мой юный друг, не переживай.

Тут они наконец-то зашли в Большой зал. Завтрак уже заканчивался, но таких учеников, как опоздавшие слизеринцы, сегодня хватало. Выходной день, уроков нет. Вот многие и решили поспать чуть дольше, чем обычно. Принявшись за еду, они продолжили обсуждение предстоящего похода в Хогсмид. Под смешки Велмы Вега то и дело подкладывала в тарелку Бьёрну самое вкусное, чем заставляла его смущаться.

Снейп быстро поел и поспешил перехватить Эванс, пока она не ушла. О чём он там говорил, было непонятно, но обратно он вернулся с гордо поднятым носом.

— Ты как будто услышал «да» в ответ на предложение руки и сердца, — прыснула Забини. Остальные ребята оценили его самодовольный вид и тоже заулыбались. Северус тут же скорчил кислую гримасу и снова встал из-за стола.

— Пойду собираться, — пробурчал он под весёлый смех однокурсников.

Уже через час все стояли возле выхода из замка в ожидании, пока Макгонагалл даст отмашку. Строгий профессор в очередной раз описала, что ждёт нарушителей порядка, и отпустила всех на прогулку в магическую деревню. Бьёрн вместе с остальной компанией ребят тут же направился в Хогсмид. В кафе «Три метлы» заранее был заказан весь зал, и студенты собрались хорошо провести время.

Помимо слизеринцев на сегодняшнюю встречу было приглашено и несколько ребят с остальных факультетов, правда, в основном девушек. Студенты быстро расселись за общим столом, и слово взял Нотт.

— Господа волшебники и волшебницы, — пафосно провозгласил он. — Сегодня мы празднуем не только Хэллоуин, но и начало большого и интересного проекта. У многих из вас, друзья, есть специальные амулеты, позволяющие сохранить в чистоте одежду даже на гербологии. Наш товарищ Бьёрн успешно постигает науку создания артефактов. И пусть пока они выполняют простейшие функции, но вы уже убедились, насколько эти артефакты полезны. Уж мы с Фредом так точно в этом убедились, — похлопал он по плечу довольного товарища.

— Сегодняшний праздник за наш счёт, — гордо произнёс Мальсибер. — Мы решили вырученные за продажу артефактов галеоны потратить на этот праздник. Давайте же поднимем бокалы за мастерство нашего скромного и молчаливого друга!

Бьёрн с улыбкой отсалютовал бутылкой со сливочным пивом, и все ответили ему довольным рёвом. Через несколько часов пиршества студенты разбились по группкам, обсуждая что-то своё, а Бьёрн и ещё трое ребят вышли из кафе, чтобы прогуляться по магазинам.

Возле лавки «Зонко» он увидел компанию гриффиндорцев.

— Привет. Решили пополнить свой запас шуточных артефактов? — поздоровался со всеми Магнуссон. — Джеймс, ты что такой мрачный? Прям как олень во время гона.

— Он думал угостить Эванс пирожными в «Сладком королевстве», а они с Марлин куда-то пропали. Ни в одном магазине, где мы были сегодня, их нет. В «Кабанью голову» Эванс и Маккинон не пошли бы сами, а «Три метлы» закрыт на спецобслуживание. Там, говорят, старшие слизеринцы вечеринку решили устроить и всё выкупили. Вот он и бесится, вдруг Эванс там с кем-нибудь из ваших старшекурсников гуляет.

— Они с Маккиннон и правда там, — почесал затылок Бьёрн. — Их Снейп пригласил. Когда я уходил, они что-то бурно обсуждали.

— Вот же гад сальноволосый! — не выдержал Джеймс. — Я думал, что Нюниус и Лили летом поругались и больше не помирятся.

— Пока Эванс не освоит зельеварение в достаточной степени, чтобы обходиться без его помощи, рвать отношения она не будет, — ехидно прищурил глазки Питер. — У этой девчонки хитрости больше, чем у некоторых слизеринцев.

Поттер осуждающе посмотрел на толстого приятеля, но ничего не сказал.

— Думаю, надо вернуться в магазин и купить ещё кое-что, — предложил Блэк. — Отомстим Нюниусу за то, что он увёл девочку у нашего друга.

— Навозные бомбы будут в самый раз, — оскалился Джеймс. — С вонючкой ни одна девочка общаться не захочет. А чтобы вонь нельзя было быстро убрать, мы добавим в состав пару пинт «Смердящего сока». Тогда одежда Снейпа, воняющая, словно прогорклый навоз и горячий сыр, завёрнутый в потный носок, заставит любую девушку бежать от него, как от прокажённого.

— О, друг! — проникновенно покивал Сириус. — Твоя фантазия сделает честь любому ревнивцу.

— Мы тогда его в комнату не пустим, пока не отмоется, — рассмеялся Бьёрн. — Поставлю рунную ловушку на вход. Любой, кто будет так мерзко пахнуть, войти не сможет.

Подняв себе настроение, гриффиндорцы поспешили попрощаться с Бьёрном и вернулись в лавку диковинных магических штучек, а Магнуссон зашагал обратно в кафе.

Внутри играла музыка, а некоторые студенты освободили место в центре зала и танцевали медленный танец. Как только Бьёрн закрыл за собой дверь, его взгляд наткнулся на Вегу. Она сидела в стороне и смотрела, как танцуют Трэверс и Маккинон. Вильям прижимал девушку немного крепче, чем позволяли приличия, но Марлин была не против. В другой стороне сидели Снейп и Эванс. Видно было, что девушка чем-то недовольна.

— Как я вовремя, — Бьёрн протянул руку Веге. — Леди Блэк, позвольте пригласить вас на танец? Обещаю поделиться интересными новостями.

Девушка милостиво кивнула, и они тоже вышли к остальным танцующим парам. Бьёрн рассказал ей, что задумал ревнивый Поттер, и девушка весело засмеялась. Противостояние вечно недовольного Снейпа и четвёрки хулиганов-гриффиндорцев разбавляло бедный на события студенческий быт. Вражда шла с переменным успехом, но серьёзно её воспринимали только сами Поттер и Снейп. Остальные просто веселились, делая ставки, что ещё придумают претендующие на внимание магглокровки студенты.

Правда, всерьёз Эванс никто из чистокровных девушек не воспринимал, в отличие от той же Марлин Маккинон. Они были уверены, что никто из родителей в здравом уме не позволит своему отпрыску жениться на грязнокровке. Поэтому, как бы Поттер ни распушал хвост, а вступить в брак с Лили Эванс ему никто не позволит. Все знали, что ей на факультете по статусу подходит такой же грязнокровка. Основная масса старшекурсниц всех четырёх факультетов просто ждала, когда Эванс и Петтигрю это осозна́ют и начнут встречаться. А затем можно будет и к Поттеру присмотреться.

В этот момент Вильям и Марлин принялись нежно целоваться, и все слизеринцы весело засвистели. Бьёрн невербально и без палочки запустил под потолок небольшой фейерверк, и Вега восхищённо ахнула. Остальные студенты, увидев летающие под потолком шутихи, радостно заулюлюкали.

— И когда ты начал изучать беспалочковую магию? — спросила его на ухо Вега, отчего по телу Бьёрна побежали мурашки.

— Я вообще довольно сильный волшебник, просто не стремлюсь это показывать на каждом углу, — посмотрел в её блестящие синие глаза Магнуссон.

Она потянулась к нему, и Бьёрн тут же наложил на них обоих чары «Невидимости».

— Не хочу, чтобы о нас потом говорили, — прошептал он ей и нежно поцеловал. Вега засмеялась, и её голос звучал колокольчиком, заставляя дрожать что-то глубоко в его душе.

Они через силу оторвались друг от друга и заметили, как к Снейпу и Эванс, что сидели на лавке, подошёл Эйвери. Лили мстительно посмотрела на Северуса, и через минуту они уже танцевали с Робертом, который шептал ей что-то смешное на ухо. Снейп сгорбился и с тоской посмотрел в окно.

— Пора возвращаться в замок, — Бьёрн тоже обратил внимание, что уже вечереет. — Пойдём прогуляемся только вдвоём.

Они вышли на свежий осенний воздух, и Бьёрн тут же набросил на них «Согревающие» чары. Они шли по дорожке к замку, держась за руки, а в небе начали появляться первые звёзды.

— Королева летних ночей, так её называют на севере, — улыбнулся Магнуссон, задирая голову к небу. — Самая яркая в созвездии Лиры.

— А то, — Вега прижалась к нему покрепче. — Мы Блэки все такие. Безумно красивые или красиво безумные.

Рассмеявшись, они поспешили к замку. Хотя времени ещё было достаточно, но хотелось побыстрее попасть в уютные подземелья замка и посидеть в гостиной перед камином с кружечкой чая.

Глава 34 Каникулы в Париже

В полуприкрытое окно ворвался холодный поток осеннего воздуха. Лидер клана Волка недовольно отвёл взгляд от документов на столе.

— Господин? — Модброка отвлёк от работы слуга, заглянувший в кабинет. — К вам лорд Мортен Эрлинг.

— Накрой стол в малом обеденном зале и проводи гостя туда, — распорядился Модброк. — Я скоро подойду.

Самый хитрый волшебник из клана Волка редко когда выбирался из поместья, предпочитая общаться с помощью сов. Если он решил выползти из своей норы, значит, случилось что-то серьёзное. Последний раз они встречались на общем тинге, где смогли снизить и так постоянно падающее влияние клана Медведей. Лавки и производства неудачников, расположенные в магических кварталах Бергена и Тронхейма, вынуждены были закрываться. Как бы ни старался лорд Свархидсон остановить экспансию исконных противников, ему это не удавалось. Где угрозами, где деньгами, людям лорда Эрлинга с поддержкой воинов Модброка удалось выдавить конкурентов.

— Здравствуй, дорогой друг, — распахнул руки Модброк, едва только Эрлинг вошёл в зал. — Нечастый ты гость в моём замке. Проходи, присаживайся.

Он повёл рукой, указывая на обеденный стол, который ломился от многочисленных блюд.

— Я тоже рад тебя видеть, лорд Модброк, — скривил в улыбке губы похожий на лисицу мужчина. — Жаль, что приходится встречаться по такому нерадостному поводу.

— А что случилось? — напрягся Модброк.

— Убили нашего большого парня, — в уголках глаз Эрлинга образовались довольные морщинки. — Мой человек следил за ним, когда Фриск спешно умчался, захватив с собой целую кучу золота.

— И куда он направился? — Модброк хмуро взглянул на собеседника, не обращая внимания на соблазнительные запахи еды. То, что Фриск, не посоветовавшись с ним, куда-то уехал, да ещё с большим запасом золота, стали для Модброка неприятным сюрпризом.

— Сначала его корабль направился в Грецию, где он встречался с пифией. После чего Альвис как сумасшедший сорвался в Англию, — поднял серебряный кубок Эрлинг. Он демонстративно проверил содержимое на незапланированные добавки и продолжил рассказывать:

— В Англии наш большой друг некоторое время провёл в Лондоне, а потом взял всех своих воинов и отправился в какое-то захолустье. А там объявил войну английским оборотням.

— Что он сделал? — обалдел Модброк. — Напал на англичан?

— Так всё и было, — отхлебнул огневиски Эрлинг. — Мой человек наблюдал через глаза птицы и видел, как Фриск громил деревню. Правда, в конце драки его подловил какой-то неизвестный волшебник в капюшоне.

— И что было дальше? — наклонился вперёд Модброк. — «Авада кедавра», как любят англичане?

— Нет. У того мага есть стиль, — хмыкнул Эрлинг и с удовольствием отхлебнул из кубка. — Нет, мой друг. Он сначала отрубил Фриску руки и ноги, а потом скормил его оборотням. На этом моменте мой человек прекратил наблюдение. Птица сдохла, а пока он взял под контроль ещё одну, мага уже не было.

— Да какого Мордреда Фриску понадобилось в Англии? — Модброк с трудом удержал магию под контролем, заставив блюда на столе зазвенеть.

— Рэндальфр захватил одного из местных жителей и допросил. Но оборотень ничего не знал, — сощурил глаза Эрлинг. — Просто пришли неизвестные, напали, и многие в деревне погибли. Волшебники в деревне не живут, только оборотни. Кто убил нашего друга, он не знает, но говорит, что вожак мог позвать кого-то на помощь.

— Я слышал, что недовольные действующей властью волшебники активно вербуют оборотней, — почесал бороду Модброк. — Может, кто-нибудь из этих «Пожирателей смерти» и прибил нашего приятеля. Однако мне непонятно, что Фриск вообще там делал? Неужели пифия ему сказала, что его детей убили оборотни?

— Да тролль с ним, с нашим недалёким другом, — расплылся в лисьей улыбке Эрлинг. — У Фриска больше не осталось наследников. Его замок, производства, торговые лавки по всей территории Норвегии теперь бесхозные. Давай определимся, друг мой, кому и что отойдёт. Не дело, если кто-то чужой покусится на собственность нашего покойного соклановца.

Модброк степенно огладил бороду и ухмыльнулся Эрлингу зубастой улыбкой.

— Предлагаю всё-таки отобедать, а потом перейти в мой кабинет, где мы обо всём договоримся. Конечно, такое важное дело не терпит спешки, но я прямо сейчас распоряжусь, чтобы мои воины взяли под охрану ставшие бесхозными владения. Пока мы с тобой, дорогой друг, не решим, что кому достанется, — хищно улыбнулся Модброк, — мои воины проследят за всем. Фриск был забыт, и сейчас обоих владетельных лордов интересовало, что из имущества убитого соклановца отойдёт каждому роду.

***

До зимних каникул оставалось немного дней, и профессора стремились нагрузить подопечных по полной. Особенно свирепствовала Минерва Макгонагалл, обещая всевозможные кары тому, кто хоть что-нибудь забудет за Йольские праздники. По коридорам в разные стороны сновали толпы студентов, возбуждённых предстоящим отдыхом. Магнуссон в компании гомонящих слизеринцев шёл на обед, когда внезапно его остановили.

— Бьёрн, подожди, пожалуйста, — окликнула его Лин Чанг. — Можно с тобой поговорить?

— Идите, парни, я вас догоню, — Бьёрн отошёл с китаянкой к ближайшему окну и незаметно наложил на них чары «Приватности».

— Я хотела тебя ещё раз поблагодарить за наше с дедушкой спасение, — вдруг низко поклонилась Лин Чанг. — Если бы ты тогда не помог нам, мы бы сейчас были мертвы.

Между её тонких бровей на миг образовалась скорбная морщинка. Бьёрн с улыбкой покачал головой.

— Это было так давно, а ты до сих пор переживаешь, — он прислонился к стене и хмыкнул. — Странные вы существа, девушки. Уверен, будь в тот раз у тебя чуть больше времени, ты бы и сама смогла разогнать тех недоволшебников из Лютного.

Лин Чанг неуверенно улыбнулась и мило покраснела.

— Спасибо, конечно, но даже сейчас я вряд ли смогла бы их разогнать.

— Не прибедняйся, Лин Чанг, — хитро прищурился Бьёрн. — Я от Флитвика знаю, что вы все занимаетесь чарами под его руководством у себя в гостиной. И пусть официальные клубы сейчас запрещены, но профессор всё равно помогает вам держать себя в хорошей форме. Никто из когтевранцев не провалил ЗОТИ и чары в этом году.

Китаянка снова мило покраснела.

— Я хотела передать тебе послание от дедушки. Он предлагает встретиться на этих каникулах, — Лин Чанг недовольно надула губки, став от этого ещё милее. — Но для чего, мне не сказал.

— Хорошо, — улыбнулся Бьёрн девочке. — Я заеду к вам в квартал, как определюсь, где буду жить на этих каникулах.

— Вот и замечательно! — довольно улыбнулась китаянка и немного поклонилась. — Я отправлю дедушке сову. Скажу, что ты согласен с ним встретиться.

Бьёрн снял защитные чары, попрощался с когтевранкой и отправился догонять своих.

Последние дни перед каникулами тянулись неимоверно долго, но в одно прекрасное утро Бьёрн понял, что сегодня настал долгожданный день. Вместе с остальными слизеринцами он дисциплинированно дождался у входа в замок, пока Макгонагалл проверит списки всех, кто уезжает на каникулы, и даст отмашку каретам, которые повезут детей на станцию.

В этот раз Бьёрн сел вместе с гриффиндорцами, и они всю дорогу рассказывали, как отомстили Снейпу за то, что тот пригласил Эванс на праздник слизеринцев.

— Я в курсе, — ухмыльнулся Магнуссон. — Я тогда на всякий случай поставил у дверей артефакт, который не давал пронести в нашу комнату предметы с сильным запахом.

Он цапнул один из пирожков, который стоял в большой миске на столе, и продолжил:

— В общем, Северус долго пытался войти в спальню, но артефакт его не пропустил. Сначала ему пришлось отмываться в общих душевых, а мантию вообще сжечь. Чтобы взять новые вещи из сундука, он просил Розье, чтобы тот нас позвал. Вся гостиная ржала над Снейпом. Это его взбесило даже больше, чем ваша выходка. Думаю, удар по гордости для Северуса страшней «Круциатуса».

— Мне его даже жалко, — вздохнул Римус. — Надеюсь, мы не перегнули палку. Не хочется чувствовать себя хулиганом, обижающим слабого.

— Я от него сразу отстану, если Нюниус больше не будет лезть к Эванс, — твёрдо пообещал Поттер. — Ладно бы Снейп общался с ней просто как друг, но я же вижу, что он на неё смотрит, как нюхлер на золото!

— Вообще, они даже не танцевали ни разу, — Бьёрн начал выбирать ещё пирожок. — Эванс один раз с Эйвери вальсировала, и всё. Я думаю, она специально пошла с Робертом, чтобы Снейпа позлить. Он так-то на язык дерзкий, а как на неё посмотрит, так у него сразу мозги отключаются.

— Я про что и говорю! — вскинулся Джеймс. — Нечего ему рядом с ней делать. Снейп — мерзкий слизняк, а она — такая... такая!..

— Рыжая! — подхватил Блэк. — И хитрая, как лисица!

— Не начинай, Сириус. Лили — самая чудесная на свете девушка! — Лицо Джеймса приняло мечтательное выражение, и все засмеялись.

— Мы будем звать тебя Пронгс, Джейми, — Сириус похлопал по плечу лучшего друга. — Со Снейпом ты жёсткий, как оленьи рога, а с Лили ведёшь себя как отъявленный подкаблучник!

— Я-то в звериной форме могуч и крепок, как камень, — ухмыльнулся Поттер, сверкнув очками, — а ты, мой друг, вечно хнычешь, что лапки исколол. Значит, будешь Мягколапик!

— Ха-ха, — заржал Сириус, — тогда уж лучше Гримм или Пэдфут. Если магглы заметят меня ночью, то точно в штаны наложат.

Оба приятеля с довольным видом переглянулись и уставились на остальных.

— А ведь тогда надо каждому придумать псевдоним, — прищурился Блэк. — Хотя с Вильямсом и так всё ясно. С виду мягкий, как плюшевый медведь, а как рявкнет, так вылитый дракон!

— Мне всё равно, — отмахнулся Бьёрн, прицеливаясь на очередной пирожок. — Хоть как называйте, главное — не мешайте есть.

— Римус вечно в облаках витает, будет Лунатиком, — продолжил придумывать прозвища Блэк.

Люпин оторвался от размышлений и индифферентно пожал плечами.

— Если что, лунатик на гэльском означает сокровище. С таким прозвищем мне суждено разбогатеть!

— Так, — задумался Сириус, — остался только Питер. Может, назовём тебя «крысиный волк»?

— Крысиный хвост! — засмеялся Джеймс. — Хотя нет, скорее хвост дракона. Вечно ты на Бьёрне хвостиком любишь по лесу кататься, а он у нас теперь дракон.

— Это потому что у Бьёрна самая широкая спина и шерсть мягкая, — усмехнулся Петтигрю. — Так гораздо лучше, чем на рогатом камне или на Вестнике смерти с нежными лапками. Непонятно, куда так можно приехать в итоге. А тут мягко, удобно и почти не трясёт.

За этими разговорами пролетела незаметно дорога. На вокзале приятели распрощались и отправились по домам. Только Петтигрю и Магнуссон переместились в «Дырявый котёл». Бьёрн собирался заселиться в любимый номер, а Питер хотел на Косой аллее купить что-нибудь вкусного домой и подыскать матери новогодний подарок.

Разложив вещи, Бьёрн спустился в зал и заказал у Тома лёгкий обед. Несмотря на то, что он чуть ли не в одиночку съел все пирожки по дороге, есть всё равно хотелось. Возможно, организм активно начал развиваться и требовать больше пищи.

Магнуссон запил всё любимым апельсиновым соком и вышел на маггловскую улицу, где с тяжёлым вздохом вызвал «Ночной рыцарь». Он, как и обещал себе в прошлый раз, выучил «Приклеивающее» заклинание и сейчас надеялся на спокойную поездку. Однако, несмотря на то, что заколдованные руки и ноги крепко держали его на месте, это нельзя было сказать обо всём остальном. Бьёрну казалось, что все его внутренности готовы были выпрыгнуть из тела, чтобы немного поваляться на заднем сиденье. Когда пытка закончилась, Бьёрн под сочувствующие взгляды гуляющих по улице китайского квартала волшебников вывалился из дверей автобуса с бледным видом.

В ресторане Рью Чанга ничего не изменилось. Посетителей было много, и Бьёрну пришлось протискиваться между людьми, пока он добирался до стойки. Хорошо, что благодаря магии не пришлось стоять в очереди. Через пять минут Магнуссон уже поднимался наверх, в апартаменты старейшины китайского квартала. Та же красивая китаянка традиционным поклоном поздоровалась с Бьёрном на входе.

— Старейшина ждёт вас, гость, — приветливо улыбнулась женщина в национальной одежде.

Бьёрн кивнул и трансфигурировал обувь в специальные тапочки, не доставая палочку, чем вызвал изумление на лице китаянки. Войдя внутрь, он увидел Рью Чанга, сидящего за низким столиком у дальней стены.

— Здравствуйте, сэр, — Бьёрн уселся напротив китайца. — Какая чудесная зима в этом году. Пока я к вам добирался, меня не оставляло ощущение, что город вовсю готовится к праздникам. А чудесная зимняя погода этому потворствует.

— Это воистину справедливо, — улыбнулся старый китаец, — но я, пожалуй, нарушу знаменитую английскую традицию битый час разговаривать только о погоде. Всё же я китаец, мне можно сделать скидку.

Бьёрн хмыкнул. Видимо, у старика действительно пригорело, раз он решил сразу перейти к сути.

— Через наших соотечественников в Париже мы узнали о волшебнике, который согласен обменять яйцо особенного дракона породы «Китайский огненный шар». А уникальность этого конкретного яйца в том, что оно от драконихи, которая не входит в тридцать две известные в Китае генеалогические линии. Это очень важно! Появление совершенно новой генетической ветви позволит нам избежать вырождения редчайшей породы крылатых ящеров. А это, как ты понимаешь, тонны ценнейших ингредиентов!

— И вы хотите, чтобы я вам помог как боевик, уважаемый Чанг? Я хоть и посещаю УЗМС, но в тонкостях разведения драконов не ориентируюсь совершенно. — Бьёрн озадаченно улыбнулся.

— Да, — пригладил бороду Рью Чанг. — Я бы хотел попросить тебя поработать одним из охранников. Факт в том, что этой сделке придают много значения у меня на родине. Из Китая приехали двое молодых волшебников, дети важного сановника из метрополии. Их зовут Бэй и Юшенг Чжао. От французской диаспоры будет уважаемый Гоудань Ванг с личным охранником по прозвищу Швед. Когда человек Фламеля передаст вам яйцо и братья Чжао активируют портал в Лондон, можешь быть свободен.

— И зачем я нужен на этой встрече? — удивился Бьёрн. — Обычная же торговая операция. Или у вас есть какие-то опасения насчёт Фламеля? Но тогда тем более. Чем вам поможет присутствие недоучки-волшебника?

— Можешь называть это интуицией, но моё магическое чутьё подсказывает, что не всё так просто. Кто будет со стороны продавца, я не знаю. Вряд ли сам месье Фламель будет там. Скорей всего, он наймёт кого-то в охрану своего человека.

Бьёрн задумчиво оглядел китайца.

— Вы же знаете, что я учусь на Слизерине? Пока я слышал только ту часть, что относится к моей задаче. Однако хотелось бы узнать, зачем мне лезть в эту авантюру. — Бьёрн прищурился. — Уверен, при необходимости вы можете нанять хороших боевиков.

— Хмм, — пожевал губами Рью Чанг. — Встреча будет происходить в катакомбах Парижа. Если произойдёт столкновение, то понадобятся навыки, которые ты продемонстрировал, когда спас меня с внучкой. Лин рассказывала, что ты разобрался с преступниками в полной темноте. Обычному волшебнику нужно видеть, куда направить палочку, и знать, когда выставить щит. Ты же каким-то образом можешь действовать в темноте и делать это крайне эффективно. А что же касается твоей награды, — Рью Чанг хитро прищурился, — то у меня есть то, что тебя заинтересует. Этим летом ко мне приезжает старый друг из Индии. Говинд Синг — мастер иллюзий. Он будет всё лето учить малышку Лин своему искусству. Я познакомлю вас и попрошу его позаниматься с тобой тоже. Думаю, ты найдёшь, чему научиться у такого человека. Он не берёт учеников со стороны, но мне в просьбе не откажет.

Бьёрн задумчиво посмотрел на хитрого китайца и задумался. Конечно, освоить неизвестное здесь колдовство может быть полезно, но слишком всё расплывчато звучит. Просто так охранников не нанимают, там и так будет четыре взрослых мага. А затем подумал, что Вега будет в Париже в это время, ведь она уехала туда на каникулы помогать матери. Желание провести новогодние праздники с ней внезапно перевесило осторожность, и Бьёрн согласился помочь Чангу.

— А чем они собираются расплачиваться за яйцо дракона? — спросил он китайца.

— Юшенг Чжао привёз с собой один свиток, который заинтересовал месье Фламеля, — с неудовольствием ответил Рью Чанг. — Он называется «Исцеление и убийство одним касанием». Секретная техника клана Чжао.

— И что, касанием можно вылечить человека или убить? — не поверил Бьёрн. — Если бы всё было так легко, клан Чжао уже бы правил Китаем.

— Хе-хе, — рассмеялся Рью Чанг. — Не бывает абсолютного оружия, юный воин. Эта техника предназначена для тайных убийств. Поэтому большинство магов и не здороваются рукопожатием, а прикосновение позволяется только самым близким людям.

Бьёрн задумался, вспоминая особенности этикета англичан, и не нашёл противоречий с информацией старого китайца. Возможно, именно поэтому многие аристократы носили перчатки даже на светские рауты.

Рью Чанг взял шкатулку из красного дерева, достал из неё пергамент и протянул Бьёрну.

— Это китайское заклинание из высшей трансфигурации, в знак чистоты моих намерений, — китаец серьёзно посмотрел на Бьёрна. — У меня с родом Чжао непростые отношения. Когда-то, в том числе и из-за них, моему клану пришлось покинуть родину.

Бьёрн с любопытством развернул свиток. Заклинание называлось «Терракотовая армия» и позволяло трансфигурировать живого и мёртвого человека в глиняную фигурку. В отличие от обычного превращения «живое в неживое», здесь превращённый объект мог находиться в таком состоянии очень долго.

— История его создания отсылает нас к первому китайскому императору Цинь Шихуанди, — поудобнее устроился Рью Чанг на подушечке. Он негромко хлопнул в ладоши, и входная дверь сдвинулась в сторону. В проём вошла встречавшая Бьёрна женщина, неся в руках чайный набор. Молча поставила между ними на столик и так же тихо ушла. Рью Чанг лично разлил по чашкам чай и первым сделал глоток. Правда, Бьёрн всё равно невербально проверил кружку на всевозможные добавки. После тренировок Гриндевальда он настолько привык это делать, что для создания необходимого заклинания хватало мысленного посыла.

— Враги вторглись в Китай, но император Цинь приказал воинам не вступать в бой, а начал строить гробницу. Не встречая сопротивления, враги достигли столицы очень быстро. Они увидели императора, который сидел на троне, а рядом с ним стоял закутанный в чёрную мантию человек. Военачальник врагов приказал императору Шихуанди отречься от власти, но тот только засмеялся и сказал: «Твоя армия будет стоять здесь тысячи лет, пока не рассыплется в пыль. Даже когда я умру в назначенный судьбой час, вы будете охранять меня от злых духов, расплачиваясь с ними своими душами!» — После чего император махнул стоящему рядом с ним человеку. Тот стукнул посохом о камень и произнёс это заклинание. Среди армии врагов волшебников не было, они надеялись на крепость своих мечей и доспехов. Словно ветер пролетел по площади, превращая в камень целую армию! Более восьми тысяч воинов.

Глаза Рью Чанга вспыхнули гордостью, будто он сам был тем волшебником.

— Значит, это боевая трансфигурация? — Бьёрн уже другими глазами посмотрел на свиток. — Его можно накладывать на огромную площадь?!

— Эмм, — сбился с настроя старейшина. — Это легенда. Как там было на самом деле, сейчас никто не знает. Но этим заклинанием действительно можно превратить человека в глиняную фигурку. Если он не сопротивляется, — добавил китаец, пожевав губами.

Бьёрн поблагодарил Рью Чанга за этот подарок в самых цветистых выражениях, хотя в душе подумал, что пользы в нём немного. Просто ещё одно заклинание трансфигурации, которых, по словам Макгонагалл, хватит на несколько жизней вдумчивому исследователю.

Допив чай, он договорился с Чангом, что приедет завтра утром, чтобы быть представленным братьям Чжао и вместе с ними отправиться порталом во Францию. Когда они вышли со старейшиной из зала, где проходил разговор, Бьёрн увидел, как его помощница общается с Лин Чанг. Однако девушка не стала здороваться, как это было принято в Хогвартсе, а просто поклонилась, одарив его мимолётной улыбкой.

На следующий день рано утром Бьёрн вернулся в китайский квартал в назначенное время. Двое молодых волшебников, одетых с национальным колоритом в какие-то странные халаты, сидели в пустом ресторане и пили чай. Магнуссон заранее накинул на лицо «Вуаль», и сейчас его узнать нельзя было даже по голосу.

— Ну наконец-то, — недовольно произнёс волшебник с длинной косой, украшенной металлическими вставками. — Меня зовут Юшенг Чжао, я командую операцией. Твоя задача, маг, не путаться у нас под ногами. Только в знак уважения к старейшине Чангу мы согласились на одного охранника со стороны английской диаспоры и ещё одного со стороны французского поселения.

— Мой брат хочет сказать тебе, — с неприятной улыбочкой произнёс второй волшебник с волосами, выкрашенными в рыжий цвет, — что ваша помощь нам не нужна. Нашей силы достаточно, чтобы скрутить любого лаовая.

Пока оба китайца выражали своё неудовольствие, Бьёрн уже пару раз пожалел, что согласился на предложение Чанга. Ему хотелось просто развернуться и уйти. Однако предательская мысль, что всего через пару часов он освободится и увидит Вегу, заставляла Магнуссона проявить холоднокровие.

— Когда отправляемся? — Бьёрн спокойно посмотрел на самодовольного китайца. — У меня ещё есть дела в Париже.

Что-то собиравшийся сказать Юшенг подавился словами и недовольно выдал:

— Портал сработает через двадцать минут.

Он вытащил из кармана кусок шёлкового шнура с кисточками, который послужит порталом для перемещения в Париж.

Бьёрн кивнул и сел на ближайший стул спиной к стене. Брат Юшенга, которого, как понял Магнуссон, звали Бэй, недовольно засопел, но больше ничего не сказал. «Сколько спеси, — хмыкнул про себя Бьёрн. — Кем они себя возомнили эти уроды?» Мысли обоих братьев были прикрыты каким-то сильным амулетом, Магнуссон и без легилименции понял, что ничего хорошего на его счёт они не думают. Китайцы заговорили между собой на родном языке, а Бьёрн их незаметно рассматривал. Правда, в нагромождении пышной незнакомой одежды было почти невозможно понять, есть ли у волшебников другое оружие, кроме палочек.

Наконец, время прошло, и маги встали, с шумом отодвинув стулья. Бьёрн тоже поднялся и подошёл поближе. Юшенг молча протянул ему край шнура.

— Не потеряйся по дороге, англичанин, — выплюнул Бэй Чжао, а через несколько десятков секунд полёта они приземлились на площади Данфер-Рошро. В это время желающих посетить катакомбы ещё не было, только возле входа стоял пожилой китаец в сопровождении высокого, крепкого мужчины. Они подошли к ним, и китаец заговорил с братьями Чжао на родном языке.

«Амулет смастерить, что ли», — раздражённый тем, что не понимает чужой речи, Бьёрн сильнее нахмурился, не забывая поглядывать по сторонам. Конечно, ментальные техники позволяли изучать языки крайне эффективно, но раньше у Бьёрна просто не было необходимости учить ещё и китайский. Он знал французский, немецкий, норвежский, латынь и несколько десятков древних языков, на которых были написаны магические книги. Однако на большинстве из них сейчас уже никто не говорил.

Между тем волшебники закончили обмениваться любезностями, и они все вместе вошли в здание, через которое можно было попасть в катакомбы. Вообще, вход стоил десять франков с человека за экскурсию, но волшебники платить не собирались, приложив кассира «Конфундусом».

Как прилежный ученик Гриндевальда, Бьёрн почувствовал нарастающее давление тёмной магии. Она, надёжно запертая в стенах подземелий, тем не менее оказывала разрушающее воздействие на психику и ауру обычного волшебника. Магнуссон же чувствовал себя здесь вполне комфортно, тёмная магия бодрила его, как запах свежего кофе. Китайцы, заметив стены, выложенные из черепов и костей, тоже помрачнели, видимо, почувствовали давление.

— Эти французы — настоящие безумцы, — недовольно проговорил Юшенг на английском, с опаской глядя по сторонам. — Держать под маггловским городом целую армию скелетов. А если защитные заклинания некому будет напитывать и все костяки вырвутся наружу? Начнётся такая катастрофа, что вся Европа может стать новым царством мёртвых!

— Мы привыкли, — тяжело вздохнул Гоудань Ванг. — Месье Фламель контролирует эту армию. Здесь, в месте своей силы, он необычайно могущественный волшебник. Лет тридцать назад самый страшный тёмный маг Европы Гриндевальд пытался сжечь армию мёртвых месье Фламеля каким-то могущественным заклинанием, но так и не смог. Великий алхимик погасил пламя, пусть и с помощью множества других волшебников. Видимо, он обиделся на Гриндевальда, — с ухмылкой добавил китаец, — потому что через несколько лет победил тёмного лорда именно ученик великого француза.

Впереди они услышали голоса и вышли на перекрёсток, где у колонны, обложенной черепами, расположились пятеро магов. Причём один был французом с короткой светлой бородкой, а возле него стояли четверо волшебников, по виду арабов.

— Вы принесли манускрипт? — сразу же спросил француз.

Гоудань Ванг вопросительно посмотрел на Юшенга. Тот делал вид, что не понимает, и пожилому китайцу пришлось ему переводить. После нескольких отрывистых фраз старейшина французской диаспоры повернулся к посланнику Фламеля.

— Господин Чжао говорит, что сначала хотел бы увидеть яйцо дракона.

Француз приказал арабам открыть ящик, что стоял у его ног. На красной бархатной подставке находилось большое зеленоватое яйцо. Гоудань Ванг попросил разрешения проверить и сделал несколько пасов волшебной палочкой.

— Оно в прекрасном состоянии, — старейшина французской диаспоры радостно повернулся к братьям Чжао.

— Я бы хотел увидеть свиток, — спокойно сказал француз, и Гоудань Ванг немедленно повторил его вопрос на китайском.

Юшенг кивнул и полез куда-то за пазуху. Он вытащил украшенный драконами футляр и отвинтил крышку. После чего достал из него свиток и показал французу. По внешнему виду манускрипта было заметно, что вещь очень древняя. Француз, видимо, знал, как определить подлинность свитка, он удовлетворённо улыбнулся и сказал:

— Он подлинный. Мой господин будет рад получить это сокровище.

Внезапно второй брат Чжао, про которого все успели забыть, вытащил из рукава духовую трубку и быстро поднёс её ко рту. Первые выстрелы достались Бьёрну и здоровяку-шведу, а последнюю стрелу он всадил в спину Гоудань Ванга.

— Стойте! — Юшенг крикнул сомкнувшимся вокруг француза арабам. — Мы не собираемся на вас нападать. Просто обезвредили навязанных нам соглядатаев.

— Вы их убили? — напряжённо спросил француз.

— Мои стрелы смазаны тетродотоксином, — самодовольно улыбнулся Бэй Чжао. — Это вытяжка из рыбы фугу. При попадании в кровь вызывает паралич нервов. Человек не может двигаться, говорить, а через какое-то время у него прекращается дыхание. Стрелки исчезнут сами собой через пять минут, любая проверка покажет, что они погибли от тяжёлой атмосферы катакомб. Так что сейчас они живы и даже способны слышать, что я говорю, — захихикал Бэй.

— Мы планируем сами доставить яйцо на родину, — Юшенг горделиво выпрямился. — Наш отец хочет доказать императору, что беглецы, живущие у вас в стране, бесполезны. Более того, со временем их следует истребить. А сейчас давайте произведём обмен, как и договаривались.

Француз глумливо покачал головой, с превосходством поглядев на китайцев.

— Глупые иностранцы. Вас осталось всего двое, мы легко задавим вас здесь. В этом месте нельзя аппарировать, а нас больше. Отдавайте свиток и валите, пока я добрый.

— Ки-ай! — рявкнул Бэй Чжао и метнул во француза стилет. Арабы моментально выставили «Протего» перед нанимателем, но кинжал пролетел сквозь щиты и воткнулся посланнику Фламеля в глаз, убивая того на месте.

— Будь проклят этот день! — выругался араб с чёрной окладистой бородой. — Вырубайте китайцев. Пусть авроры сами с ними разбираются. Никаких непростительных!

Четвёрка арабов начала атаковать братьев, как отлаженный механизм, и через некоторое время оба Чжао уже валялись на полу, оглушённые.

— Зачем нам договариваться с тобой, вероломный шакал? — бородатый араб со всей силы пнул по рёбрам неподвижно лежащего на полу Юшенга. — Ты убил нашего нанимателя, и теперь нам надо бежать, чтобы не попасть под гнев великого мага. Пожри тебя тролль, сын шлюхи!

— Забирай свиток, Ахмед, и уходим, — приказал главный в четвёрке арабов.

Он недовольно осмотрел валяющиеся тела и остановил взгляд на лежащем навзничь Магнуссоне.

— Этот ещё совсем мальчишка был. Китайцы точно сумасшедшие. Сначала берут детей с собой в такое место, а потом сами же и убивают.

— Собаки! — выругался Ахмед. Пинком перевернул тело и вытащил из-за пазухи Юшенга свиток.

Они подняли ящик и заспешили к выходу из подземелий. Сейчас стоило отсидеться в гостинице, а завтра бежать из Франции. Напоследок бородатый араб наложил на перекрёсток «магглоотталкивающие» чары, чтобы простецы случайно не заметили тела.

— Я отправлю сову в аврорат, — сказал старший. — А вы тащите добычу в «Мечеть Парижа». И закажите пожрать где-нибудь в кафе, а то от готовки старого Али у меня изжога второй день.

Глава 35 Возвращение в Англию

В директорской башне жарко горел камин, и огненные блики скользили по стенам. Дамблдор сидел в трансфигурированном кресле возле окна и смотрел, как метель превращает Запретный лес в белую равнину. Отхлебнув чай, Альбус довольно зажмурился. Всё идёт по давно разработанному плану. Все фигурки делают то, что придумал он, даже если они сами считают иначе. Внезапно огонь вспыхнул особенно сильно, и из пламени сформировалась голова человека.

— Директор Дамблдор, к вам можно? — раздался напряжённый мужской голос. Альбус взмахнул палочкой, открывая камин, и через мгновение посетитель уже отряхивал пепел с мантии.

— Гарри, мой мальчик! Что привело тебя в этот час? — улыбнулся Дамблдор, трансфигурируя рядом второе кресло. — Присаживайся, составь компанию одинокому старику.

— Ну какой же вы старик, директор! — Гарольд Минчум занял предложенное кресло и с благодарностью принял от Альбуса кружку с чаем.

— Годы чувствуются, мой мальчик, — Дамблдор грустно вздохнул. — Уже не хочется бежать на край света в поисках новых чудес. Сейчас мне гораздо милей провести вечер возле камина, наблюдая полёт снежинок за окном.

— Просто у вас сегодня такое лирическое настроение, — улыбнулся Минчум. — Я пришёл сообщить, что решил закончить с политикой. То, что происходит сейчас с Англией, мне не нравится. Сегодня я в очередной раз поругался с руководством ДМП и решил уйти. Единственный, кто меня поддерживает, так это Грюм. А Крауч ведёт свою игру, подстраиваясь под политику Дженкинс. Он надеется, что Юджина справится с кризисом. Как в тот раз, когда правые радикалы протестовали против решения Визенгамота насчёт сквибов. Но я же вижу, это совершенно другой случай! В этот раз Англия всё сильнее погружается во тьму. Так что я решил уйти из министерства, — Минчум тяжело вздохнул. — Займусь семейным бизнесом в Индии.

— Правильно, мой мальчик! — Дамблдор одобрительно посмотрел на Минчума. — Я тоже считаю, что изнутри министерство не изменить. Слишком все привыкли к мирной жизни. Что-то улучить ты сможешь только в одном случае, если возглавишь эти изменения.

— Я простой заместитель начальника в небольшом отделе министерства, — горько скривился Минчум. — Кто меня поддержит, если я выдвину свою кандидатуру на следующих выборах? Да и когда они ещё будут.

— Я думаю, Гарри, — Дамблдор посмотрел на него из-под кустистых бровей, — что твою кандидатуру поддержат честные люди. А таких в нашем обществе большинство. Я первый, кто поддержит тебя, если ты решишься взвалить на себя эту ношу.

— Но ведь Юджина не собирается уходить? — Минчум даже замер, такой силой повеяло от Дамблдора.

— Если Визенгамот примет решение об отставке министра, ей придётся уйти, — сверкнул очками Альбус. — Как не справляющейся со своими обязанностями в это непростое время.

Минчум сделал глоток и поставил кружку на стол.

— Если вы в этом уверены, директор, я готов побороться за пост главы министерства! — Его лицо приняло решительное выражение. — И тогда мы не будем миндальничать с врагами. Если будет доказано, что волшебник использует свою силу во вред государству, его ждёт справедливый суд и Азкабан!

— Я на твоей стороне, мой мальчик, — поднялся с кресла Дамблдор и положил руку на плечо Минчума. — За время праздников я переговорю со всеми неравнодушными волшебниками Визенгамота, и на следующем заседании они поднимут вопрос о компетентности Дженкинс. Мне кажется, что дело дойдёт до вынесения вотума недоверия. А тебе стоит пообщаться со всеми друзьями в министерстве, чтобы они приготовились принять бразды правления у своих бывших начальников. Думаю, что у тебя есть знакомые в каждом отделе, кто поможет тебе реформировать министерство, когда ты станешь главой государства.

— Тогда я не буду терять время, директор, — тоже поднялся с кресла Минчум. — Если всё будет так, как вы говорите, «Пожирателям смерти» и прочим смутьянам не поздоровится. Я объявлю им войну!

— В добрый путь, мой мальчик, — улыбнулся Дамблдор, провожая его до камина. — Знай, я всегда поддержу тебя.

— Всего вам доброго, директор, — воодушевлённый Минчум поправил котелок на голове и исчез в камине.

Дамблдор подошёл к столу и насыпал орехов в миску феникса.

— Очередная фигурка скоро займёт положенную ей клетку, мой хороший, — Альбус погладил красные перья птицы. — Минчум будет действовать жёстко, аристократы ответят насилием, и через несколько лет произойдёт взрыв, в котором достанется всем. Жалко, что Том выжил после заражения «драконьей оспой» и, кажется, даже стал сильнее. С другой стороны, он всё равно послужит высшему благу так или иначе.

Дамблдор вернулся к окну и снова занял своё кресло. В его руке мгновенно оказалась кружка с чаем, он сделал первый глоток и от удовольствия прикрыл глаза. Снег за окном продолжал падать, выстраиваясь по воле природы в причудливые фигуры на крышах башен Хогвартса. Таким образом выстраивались люди и события по воле Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, великого светлого волшебника благословенной Англии. Эти милые ассоциации согревали теплом одинокого человека в башне.

***

Когда, минуя щиты, в его шею попала отравленная игла вероломного китайца, Бьёрн, как подрубленный, упал на спину и сильно ударился затылком. В глазах потемнело, он на какое-то время потерял сознание. А когда пришёл в себя, то понял, что не может говорить, а дышать становится всё тяжелее. Пока Бэй Чжао с самодовольным видом распинался, какой он опасный воин, Бьёрн ухнул в глубины окклюменции в поисках спасения, в то же время не забывая прислушиваться, что происходит во внешнем мире.

Когда китайцев вырубили, злобная радость вспыхнула в душе Бьёрна, но затем он снова погрузился в себя. И его внезапно осенило. Яд действует на человека, и доза рассчитана на размер человеческого тела. Если у него получится перекинуться в медведя, то существует вероятность, что действие яда ослабнет и Бьёрн сможет колдовать. Однако с первого раза превратиться не получилось. Мешали нарастающий туман в голове и замедляющееся дыхание. Бьёрн начал корить себя за то, что не прислушался к интуиции и понадеялся на свою силу. Как оказалось, на любого можно найти управу. Главное — использовать подходящее оружие.

Понемногу Магнуссона начала наполнять злость. Она родилась где-то в груди, потом выстрелила в голову, окрасив мир в красный цвет, а дальше разошлась горячей волной по всему организму. Тело Бьёрна выгнулось дугой, и эхо катакомб отразило яростный медвежий рык. Он потянулся к окружающей тёмной магии, пробил защитный барьер и начал напитывать ауру нескончаемым потоком энергии. Каждую клетку тела пронзила боль, заставив его зарычать ещё громче. Магия выжигала яд, принося ощущения, по сравнению с которыми удар молнией — нежное поглаживание.

Тело, покрытое густой белой шерстью, содрогалось, Бьёрн стиснул зубы, чтобы не заскулить. Так продолжалось почти минуту, но затем сила магического воздействия стала уменьшаться, пока боль не исчезла совсем. Бьёрну показалось, что глаза черепков стали светиться красным, и стены, сложенные из костей, начали шевелиться и потрескивать. Он с трудом остановил поток тёмной магии и стал выдавливать её обратно из окружающего пространства за барьер. Это действие чуть не осушило источник, но Бьёрн справился. Превратившись в человека, он не обнаружил даже следа яда в организме и облегчённо выдохнул. Однако успокаиваться было рано, особенно если учесть, что сюда совсем скоро могут прибыть французские авроры.

Бьёрн внимательно осмотрел себя и следы крови на полу. Уничтожил всё заклинанием, а потом подошёл к остальным. Охранник главы местной китайской общины был мёртв, как и его наниматель. Человек Фламеля тоже был убит, хотя его тело подозрительно шевелилось. Бьёрн на всякий случай просканировал его, и то, что он увидел, ему не понравилось. Часть потока тёмной магии впиталась во француза, которое сейчас активно перестраивалось. Пройдёт немного времени, и оно окончательно превратится в инфернала.

Оба брата Чжао по-прежнему были заколдованы, арабы постарались на славу. Бьёрн со злобной усмешкой подумал, что выученное вчера вечером заклинание Рью Чанга пригодится уже сейчас. Он вытащил палочку, и через минуту на каменном полу подземелья лежало несколько глиняных фигурок. И если в оригинале заклинание просто превращало тело в окаменевшую статую, то после того, как Бьёрн освоил базовую форму, он с помощью лекций Минервы Макгонагалл переделал его под себя.

Подняв фигурки волшебников, Магнуссон бросил их в сумку, оставив нетронутым только то, во что превращалось тело француза, здраво решив, что пусть с инферналом разбираются авроры. Хорошо, что магический щит, висящий на катакомбах, экранировал тёмную магию, иначе здесь давно уже был весь французский аврорат.

Ещё раз оглядев всё вокруг, Магнуссон вычистил все следы своего пребывания в этих негостеприимных подземельях и быстрым шагом отправился обратно. По дороге он раздумывал, как найти арабов и забрать у них свиток, но понял, что догнать их будет нереально. Куда арабы решили спрятаться, он расслышать не мог, потому что они успели уйти слишком далеко, а его внимание в тот момент было сфокусировано на поиске путей спасения.

«Отдать Чангу этих китайцев или пустить на ритуал?» — думал по дороге Бьёрн, не замечая, что мысли принести в жертву разумных людей уже не вызывают в нём былого отторжения. Раз они враги, которые едва его не убили, то пощадить их допустимо только ради большей выгоды. Возможно, позже подобные мысли заставили бы его ужаснуться, но тот огромный поток тёмной магии что-то в нём изменил.

Накинув на себя невидимость, Бьёрн незаметно вышел на площадь и разочарованно вздохнул. Делать было нечего, и он решил поскорей убраться подальше отсюда. Авроры будут внимательно изучать всех, кто был в это время возле Данфер-Рошро. К сожалению, аппарацией он не владел, а вызывать сюда «Ночной рыцарь» было как протрубить на весь Париж, что во всём виноваты англичане. Поэтому он перешёл через площадь, увидел возле серого трёхэтажного здания огороженный зелёным чугунным заборчиком спуск в метро и быстро сбежал вниз по истёртым ступеням.

Через некоторое время он вышел на станции Сансье-Добантон и, перейдя через дорогу, направился к ресторану Араминты Блэк. «Надеюсь, Вега обрадуется моему визиту», — подумал Бьёрн, подойдя к входу. Вот только зайти он не успел, потому что чуть ли не нос к носу столкнулся с арабами. Бьёрн мгновенно накинул на себя «Дезиллюминационные» чары, в висках закололо от неоправданно большого расхода магии. Волшебники что-то почувствовали и зашарили глазами по сторонам.

— После этих катакомб теперь всякая дрянь мерещится, — пробормотал рослый мужчина с длинным крючковатым носом.

Двое других магов держали в руках набитые едой бумажные пакеты.

— И не говори, страшное место, — пробурчал один, хрустнув бумагой, а второй крепко выругался на арабском.

— Ладно, — пробормотал Ахмед, не заметив ничего подозрительного. — Рамиль сказал ждать его в гостинице. Надеюсь, он не будет ругаться, если мы завалимся в хаммам на пару часов. На месте этих китайцев сейчас могли быть и мы.

Арабы, не спеша, двинулись дальше по улице, а Бьёрн незаметно последовал за ними. Видимо, сундук с яйцом и свиток они спрятали в первую очередь, а сейчас просто вышли за едой.

Магнуссон проследил за магами до самой гостиницы и остановился у ворот. Заходить внутрь под чарами «Невидимости» было опасно. Вряд ли хозяева этого комплекса не установили защиту. Бьёрн дождался, пока идущие по улице магглы будут проходить мимо, и магией незаметно отрезал у смуглого парня клок волос. После чего вытащил из сумки флакон с «Оборотным» зельем.

Выпив мерзкое на вкус пойло, Бьёрн скривился и отошёл к стене, чтобы прохожие на него не наткнулись. Началась реакция, и через несколько неприятных мгновений Магнуссон превратился в копию маггла, после чего спокойно вошёл внутрь. Он прошёл через очищенный от снега двор, где летом под раскидистым деревом расставляют столики для посетителей кафе, и вошёл внутрь.

— Здравствуйте, — Бьёрн улыбнулся администратору, в котором сразу почувствовал волшебника. — Я бы хотел снять номер на неделю. Думаю провести праздники в Париже, а ваше чудесное место посоветовали мне друзья в Марокко.

— Сто шестьдесят три франка, месье, — сверкнул белоснежными зубами на смуглом лице администратор. — Или шесть галеонов и девять сиклей. Завтрак входит в стоимость номера.

Бьёрн положил на стол требуемую сумму, а в ответ получил ключ от номера и буклетик с услугами комплекса.

— Если захотите, можно посетить хамам или маггловскую мечеть, — продолжал дежурно улыбаться администратор.

— Спасибо, — Бьёрн кивнул, забрал ключи и начал подниматься по лестнице на второй этаж. Выйдя в коридор, он огляделся по сторонам и заметил красивую горничную в униформе.

— Здравствуйте, мадемуазель, — окликнул молодую женщину Бьёрн. — Вы можете мне помочь?

Девица посмотрела на Магнуссона, и он мгновенно воспользовался легилименцией, чтобы узнать, видела ли та арабов. Как оказалось, они заселились в большом номере немного дальше по коридору.

— Что вам надо, месье? — красивым голосом с лёгкой хрипотцой ответила горничная.

— Хотите заработать галеон за пустяковую услугу? — спросил Бьёрн.

Женщина кокетливо поправила волосы и, положительно оценив личину Магнуссона, произнесла:

— И что это за услуга, надеюсь, ничего непристойного? Или думаете, раз вы приехали в «Город любви», то каждая девушка здесь мечтает найти себе приключение? О-ла-ла?

— Нет же, мадемуазель, — улыбнулся Магнуссон, — я всего лишь хочу разыграть друзей. Вы своим чарующим голосом произнесёте какую-нибудь обольстительную фразу, а я её запишу. После чего под дверью я на артефакте включу воспроизведение и посмотрю, с какими глупыми лицами они выскочат из номера.

Горничная весело засмеялась и кивнула:

— Хорошо, давайте попробуем.

Она подошла ближе и по команде произнесла с придыханием несколько фривольных фраз, лукаво поглядывая на Бьёрна. Его уши начали предательски краснеть, и, чтобы избежать неловкости, он поспешил протянуть ей галеон.

— Спасибо, мадемуазель. Дождусь возвращения последнего из моих друзей и устрою им сюрприз.

Горничная ещё раз лукаво улыбнулась и отвернулась, собираясь заняться своей работой. Магнуссон мгновенно выхватил палочку и произнёс ей в спину:

— Обливиэйт! Ты забудешь, о чём мы говорили.

Фигура горничной замерла, она постояла несколько мгновений и отправилась по своим делам. Бьёрн облегчённо выдохнул, поставил на двери арабов сигналку и вошёл в свой номер. Там он лёг на кровать и закрыл глаза в ожидании. Через несколько часов сигналка сработала, и Бьёрн немедленно накинул на себя невидимость и выглянул в коридор. Бородатый араб, которого остальные называли старшим, как раз входил в номер.

Рамиль не успел ещё обменяться приветствиями со своими людьми, когда услышал за дверью чарующий голос молодой гурии, на которую они все четверо обратили внимание ещё в день приезда в Париж. «Глупышка пренебрегала нашими щедрыми предложениями целый месяц, но теперь развратная шармута осознала, что таким горячим парням просто невозможно отказать. Видимо, и у женщин иногда просыпается разум», — усмехнулся про себя Рамиль и причмокнул губами. Он уже предвкушал, как неприступная гордячка становится мягкой и податливой, выполняя желания изголодавшихся воинов.

Нацепив на лицо самую приветливую улыбку, араб распахнул дверь. Вот только за ней находился Бьёрн, и не ожидавший такого поворота Рамиль тут же получил «Империо» в лоб. Его приятели слышали лишь голос девушки из артефакта, поэтому всё прошло незаметно.

— Сейчас ты заходишь к своим и оглушаешь их, — глядя в затуманенные глаза бородатого араба, вполголоса приказал Бьёрн.

Тот послушно кивнул и вытащил палочку, разворачиваясь в сторону комнаты. Магнуссон, отставая на шаг, вошёл за ним следом, прислушиваясь к весёлым голосам остальных боевиков.

— Где же эта сладкоголосая гурия, Рамиль? — воскликнул Ахмед, глядя на командира, и тут же получил в голову «Остолбеней».

Оставшиеся волшебники изумлённо уставились на него. Один попытался что-то сказать, но Рамиль быстро оглушил их обоих.

— Молодец, — похвалил бородатого араба Бьёрн. — Теперь отдай мне свиток китайцев и сундук с яйцом дракона.

Рамиль кивнул и полез под одну из кроватей. Бьёрн с сомнением посмотрел на объёмный сундучок, но всё же умудрился его засунуть в портальную сумочку. Затем Магнуссон убедился, что в тубусе именно тот свиток, он отправил его следом за сундуком, а потом посмотрел на Рамиля:

— Запоминай движение палочкой и ключевую фразу.

Тот послушно всё повторил, и через некоторое время Бьёрн признал результат сносным. После чего превратил лежащих без сознания арабов в маленькие глиняные статуэтки.

— Куда вы там хотели уехать из Франции, мне неинтересно. Бери своих товарищей, — Бьёрн кивнул на статуэтки, — и вали прямо сейчас. Как прибудешь в страну, где вы собираетесь прятаться, с помощью заклинания, что я тебе показал, сможешь расколдовать своих людей. А сейчас — «Обливиэйт!».

Через десять минут Бьёрн спустился по лестнице на первый этаж, приветливо махнул администратору и вышел за ограду. Время действия очередной порции «Оборотного» зелья как раз подошло к концу, и, не снимая невидимости, дальше он шёл в своём настоящем виде.

Уже подходя к ресторану Араминты Мелифлуа, Бьёрн подумал, что с Рью Чангом поговорит позже, когда отпразднует Новый год с Вегой. Сейчас, едва напряжение спало, ему сильно захотелось её увидеть. Бьёрн вошёл в зал, и ему сразу стало заметно, что ресторанчик пользуется популярностью. За каждым столиком сидели парочки или компании, вкусно пахло едой, играла приятная музыка. За стойкой стояла сама мадам Мелифлуа, а Веги видно не было.

— Здравствуйте, миссис Блэк, — поздоровался Магнуссон, привлекая к себе внимание.

— О, приятель моей дочери, — по-доброму усмехнулась женщина. — А ты как здесь оказался?

— Был по делам в Париже, захотелось Вегу проведать.

— Ну да. Уже целую неделю не виделись, — лукаво прищурилась Араминта. — Хорошо, сейчас позову.

Она взмахнула палочкой, и маленький полупрозрачный кот умчался куда-то вверх сквозь перекрытия.

— Какое красивое заклинание, — Бьёрн проводил взглядом животное. — От него тепло идёт.

— Ну, чтобы почувствовать эффект «Патронуса», многого не надо. Это заклинание защитника от тёмных сил, а ещё с его помощью можно передавать сообщения.

— А когда мы будем проходить его в Хогвартсе? — заинтересованно спросил Бьёрн.

— В школе его редко изучают, и только на последних курсах, — пожала плечами Араминта. — Считается, что только сильным волшебникам доступно это заклинание, а его телесная форма — очень сильным. А так формулу вызова можно найти в библиотеке Хогвартса. Правда, уже не помню, в какой секции. Что-то про высшие, светлые чары, наверное.

В этот момент по лестнице спустилась Вега, и Бьёрн невольно залюбовался девушкой. Та, правильно оценив его взгляд, смущённо улыбнулась и подошла.

— Привет, — Бьёрн восхищённо посмотрел ей в глаза, невербально создавая в руке «Орхидеус».

— Спасибо! Какие они красивые, — Вега с благодарностью приняла букет.

В этот момент к стойке подошли очередные посетители, и Араминта сказала:

— Ладно, идите гуляйте, только не до утра. Хорошо вам отпраздновать «Новый год», детишки.

Бьёрн пожелал ей того же, и они с Вегой вышли на улицу. В этот раз девушка предложила отправиться в круиз по Сене сквозь весь город. Через час они уже сидели возле окошка на борту круизного пароходика, ели жареные каштаны и пили безалкогольный глинтвейн, разглядывая нарядный Париж.

Праздничная иллюминация украшенных к Новому году зданий оставляла на лице Веги загадочные тени, делая его ещё прекрасней. Бьёрн встретился взглядом с её синими глазами, и что-то внутри томительно напряглось. Гулко стукнуло сердце. Ему вдруг нестерпимо захотелось коснуться её красиво очерченных губ, и Бьёрн не увидел в её глазах отказа. Он пересел к Веге поближе и вдохнул сладкий аромат её блестящих волос. Через секунду они уже целовались, не замечая проплывающую красоту города за окном.

На Елисейских полях в эту ночь гуляли сотни тысяч парижан, и Бьёрн с Вегой не решились там задерживаться. Большое количество людей пугало Вегу, ещё не привыкшую к маггловскому миру. Поэтому молодые люди с высоты Эйфелевой башни полюбовались на людское море и посмотрели новогодний салют за столиком в ресторане почти на самом верху.

— Поздравляю тебя с Новым, 1975-м годом, — Бьёрн поцеловал Вегу в податливые тёплые губы. — Надеюсь, этот год будет не хуже, чем прошлый.

— А я тебя поздравляю с днём рождения, — погладила его по руке девушка.

Бьёрн и Вега ещё долго сидели рядом, разглядывая ночной Париж, и испытывали удивительную радость от близости.

В начале первого часа ночи они вернулись на улицу Добантон.

— Ну что ж. Вот и закончился этот чудесный праздник. До встречи в Хогвартсе, моя леди, — Бьёрн нехотя отпустил руку Веги.

— До свидания, мой рыцарь, — встав на одну ступеньку выше, она нежно и коротко его поцеловала. После чего легко взбежала наверх и исчезла за дверью. Оставшись один, Бьёрн пошёл в сторону метро, мечтательно глядя на снег, падающий с ночного неба красивыми хлопьями. Напряжение последних дней отпустило, и будущее казалось безоблачным. Он вернулся в гостиницу, не забыв снова принять «Оборотное», попросил Типли посторожить и мгновенно провалился в сон.

На следующее утро из Кале в толпе сонных пассажиров парома Магнуссон вернулся в Англию. Сел на поезд в Дувре и через час был в Лондоне на вокзале Сент-Панкрас. Затем вышел на улицу и сел на автобус до Китайского квартала. «Пускай в этот раз путешествие заняло гораздо больше времени, — подумал он, следуя за провожатой. — Зато не пришлось трястись на проклятом автобусе, что вызывает дрожь одним своим видом».

— Здравствуйте, мистер Чанг, — Бьёрн внимательно посмотрел на бледного китайца.

— Что там у вас произошло?! — обычно спокойное лицо старейшины выдавало сильнейшее волнение.

— Если у вас есть омут памяти, мне проще будет показать, — ответил Бьёрн, присаживаясь напротив хозяина района.

Чанг на секунду задумался, а потом уверенно кивнул.

— Я знаю, у кого можно попросить этот артефакт, но это будет небыстро. А пока просто расскажи на словах, пожалуйста, что там произошло.

Бьёрн коротко изложил суть событий, произошедших в катакомбах, оставаясь совершенно спокойным, даже немного сонным на вид.

— Значит, Чжао снова решили подставить мой клан, — глаза Рью Чанга сверкнули яростью. — Как это низко!

— Они пытались меня убить, старейшина, — Бьёрн перевёл на китайца ничего не выражающий взгляд, — и им едва не удалось это сделать. Как показала практика, специально зачарованная игла с ядом легко пробивает пассивный щит от метательного оружия. Такие союзники бывают опасней врагов.

— Что ты собираешься делать с наследниками Чжао? — скулы китайца побледнели ещё сильней. С одной стороны, он понимал, что Бьёрн в своём праве, а с другой, уже предвидел грядущие неприятности. Слишком влиятельный клан эти Чжао, слишком… Конечно, Китай далеко, но когда братья не вернутся, их род сделает всё, чтобы найти и уничтожить убийц, а также всех причастных к этому.

— Всё зависит от вас, мистер Чанг, — пожал плечами Бьёрн, вырывая китайца из тяжёлых размышлений. — Чем сможет откупиться от вас тот, кто попытается убить ваших родных?

— Если ты спрашиваешь меня как отца, то ничем, — отрезал Рью Чанг. — Око за око, зуб за зуб.

Китаец попытался разглядеть хоть одну эмоцию на совершенно спокойном лице мальчишки, но оно выражало только лёгкое любопытство. Однако что-то настораживало старейшину.

В двадцатые годы Чанг работал мракоборцем и был в числе тех, кто под началом Тесеуса Саламандера пытался арестовать Гриндевальда в Париже. Тогда взрослый, прошедший не одно сражение Рью Чанг был просто шокирован силой тёмного мага, который будто играючи раскидал мракоборцев и ушёл, напоследок чуть не уничтожив Париж. Только объединённые усилия всех волшебников, в том числе великого алхимика Фламеля, помогли спасти многомиллионный город. Так вот, сейчас мальчишка, смотрящий на него с лёгким любопытством, почему-то напомнил старейшине того самого Гриндевальда. И это пугающее сходство заставляло крайне осторожно выбирать слова.

— Однако, если ты спрашиваешь меня как старейшину общины, ответственного за многих людей, — медленно произнёс Рью Чанг, — то я бы предпочёл получить с врагов что-то ценное в качестве выкупа, но не доводить дело до кровной вражды с многочисленным и богатым кланом.

Бьёрн задумался, размышляя, как поступить. Всё же он был настоящим слизеринцем и выгоду сложных решений понимал.

— Золото мне без надобности, — Магнуссон без улыбки посмотрел на китайца. — А вот новые знания я не прочь получить. Только передайте Чжао, старейшина, что если цена за жизнь этих недоумков покажется мне недостаточно справедливой, то пусть вспомнят терракотовую армию врагов первого императора Китая. От глиняной фигурки, — недобро ухмыльнулся Бьёрн, ещё больше заставляя китайца напрячься, — так легко отколоть кусочек. Руку, ногу, голову — неважно.

— Хорошо, — согласно кивнул Рью Чанг. — Я сегодня же отправлю посланника на родину. У тебя будет возможность в нужный момент уйти из Хогвартса? Или лучше привязать визит переговорщика к посещению вами Хогсмида?

— Наверно, второе, старейшина Чанг, — без раздумий ответил Бьёрн. — Без веской причины покидать замок запрещено, а ставить в известность руководство школы о наших делах совсем необязательно. Конечно, можно подгадать всё к моей поездке во Францию на дуэльный турнир, — задумался Магнуссон, — но там я буду с профессором Флитвиком, которого ещё надо будет чем-то отвлечь, пока мы будем осуществлять передачу пленников. Кстати, вот вам тела старейшины Парижа и его охранника, — Бьёрн вытащил из сумки и положил на стол глиняные фигурки убитых волшебников. — Возможно, вам захочется передать их французской диаспоре.

Рью Чанг благодарно кивнул, принимая скорбный груз, и тяжело вздохнул, складывая их в ящик:

— Как жаль. Столько смертей, и ради чего? Вряд ли Фламель захочет ещё раз совершить обмен. Ведь то, что его интересовало, он и так уже получил.

— Не в этот раз, — ухмыльнулся Бьёрн. — Когда я пришёл в себя и сумел побороть яд, то отправился на поиски гостиницы и чисто случайно встретил там охранников человека Фламеля. А дальше немного магии, и украденные предметы уже у меня.

— Ты достал яйцо дракона?! — оторопел Рью Чанг. — Я готов заплатить за него любую цену!

Бьёрн помолчал, о чём-то раздумывая, а потом посмотрел на Рью Чанга. На его губах зазмеилась улыбка.

— На истории магии мы проходили множество великих магов прошлого. Как оказалось, последний тёмный лорд жив до сих пор, хотя и заперт где-то в неприступной тюрьме, — Бьёрн внимательно посмотрел на старейшину, отчего тот похолодел. — Мне бы хотелось, чтобы вы узнали, где находится эта темница, кто и как её охраняет.

— Это же Гриндевальд? Я правильно тебя понимаю? — испуганно прошептал бледный Рью Чанг.

— Да, кажется, именно так его и зовут, — с деланным безразличием улыбнулся Бьёрн. — Найдите мне эту информацию, уважаемый старейшина, а я отдам вам драконье яйцо.

— Я согласен, — сглотнул Рью Чанг. — Подниму свои связи, подключу французскую диаспору. Думаю, мне не откажут в этой просьбе.

Про свиток они говорить не стали. Старейшина китайской общины наконец-то понял, что одноклассник внучки совсем не случайно оказался в тот день в Лютном переулке. А то, что он теперь сумел как-то выжить там, где погибли гораздо более могущественные на первый взгляд волшебники, ещё больше подтверждало мысли старейшины о том, что Вильямс совсем непрост. Однако он почему-то нравился Рью Чангу, и с этим нельзя было ничего поделать. «Как магия какая-то», — подумал про себя старейшина, провожая Бьёрна. Предстояло много дел, и Рью Чанг поспешил позвать помощницу и начал раздавать приказы.

***

Араминта Мелифлуа проснулась утром, и, услышав внизу посторонние звуки, взяла волшебную палочку и тихо скользнула на первый этаж. По пустому залу, напевая вполголоса, кружилась Вега. Вокруг неё летали наколдованные бабочки, будто танцуя. Араминта облегчённо выдохнула и уселась на ближайший стул, глядя с улыбкой на такую уже взрослую дочь.

Тут Вега увидела мать и остановилась. Бабочки порхнули в разные стороны и растаяли.

— Извини, мама! Я, наверное, тебя разбудила, — виновато вздохнула девушка. — Просто вчера был такой чудесный вечер, я всё никак не могу успокоиться.

— Тебе так нравится этот Вильямс? — вздохнула Араминта. — Несмотря на то, что он, вероятно, чистокровный, вряд ли лорд Блэк разрешит тебе выйти замуж за этого мальчика. Никто не знает, какого он рода на самом деле.

— Мы среди Блэков и так немного значим, — нахмурилась Вега. — Так, родня. Если я захочу выйти за кого-то замуж, я не буду спрашивать разрешения ни у кого, кроме тебя, мама.

— Мы часть великого клана, Вега, — покачала головой Араминта Мелифлуа. — Ты же не хочешь, чтобы нас отрезали от магии рода и выжгли с гобелена? Боюсь, после такого ни одна из нас не доживёт и до ста лет.

— Бьёрн введёт меня в свой род, — отрезала Вега. — А когда я его попрошу, то примет и тебя. Тогда нам будет всё равно, что сделает лорд Блэк. То, что он наложил на тебя «Империус» и заставил забыть про свою любовницу, тоже не делает ему чести. Так с родичами не поступают!

— Ох, какая ты у меня горячая, настоящая Блэк, — засмеялась Араминта. — Он лорд рода, и ему как главе многое позволено и прощается. В конце концов, именно он ведёт нас к величию. А с его шалостями пусть Вальбурга разбирается, как его жена. Мы в это вмешиваться не будем.

— Я бы никогда не позволила мужу заводить интрижки на стороне, — насупилась Вега. — Это неправильно!

— Конечно, моя дорогая, — погладила её по плечу Араминта. — Но лучше уж живой кобель, чем мёртвый герой, как твой отец. Поверь моему опыту.

Вега отвела взгляд, её плечи поникли. Она совершенно не помнила отца, он погиб в какой-то стычке за месяц до её рождения.

— Твой мальчик — очень скрытный и опасный волшебник, хоть и выглядит вполне безобидным, — после недолгого молчания вдруг произнесла Араминта. — Когда я говорила с ним в последний раз, от него пахло смертью и тёмной магией.

Вега удивлённо посмотрела на мать, и та задумчиво спросила:

— Насколько хорошо ты его знаешь, моя дорогая?

— Он один из лучших учеников курса, — начала вспоминать Вега. — С ним индивидуально занимается профессор Флитвик, хоть и не оформил ученичество официально. А ещё Бьёрн пользуется очень большим авторитетом среди чистокровных, несмотря на свой непонятный статус. Но я не слышала даже намёка, что он занимается тёмной магией, мама.

— Ещё бы ты слышала, — усмехнулась Араминта. — Директор Дамблдор против любой тёмной магии, твоего мальчика давно бы выгнали из Хогвартса, примени он что-нибудь этакое на уроках. Хотя я рассказала ему про «Патронус», и если твой приятель сумеет его создать, значит, скорей всего, он не тёмный маг.

— А у меня теперь тоже «Патронус» получится! — вспомнила что-то приятное Вега и тут же покраснела, заметив лукавую улыбку матери.

— В следующем году я переведу тебя сюда, в Шармбатон, — посерьёзнела Араминта Мелифлуа. — В Англии становится слишком опасно. Боюсь, в ближайшие годы лучше держаться от островов подальше. Если ваши чувства серьёзны, расстояние вам не помешает. Будет повод твоему молодому человеку поскорей освоить телесный «Патронус», — хмыкнула женщина.

Вега грустно кивнула. Как послушная дочь, она не собиралась идти против решения матери. Тем более не понаслышке знала, какие разговоры ведутся в гостиной Слизерина. Противостояние чистокровных аристократов и тех, кто поддерживает магглорожденных, неуклонно набирало обороты.

***

Невзрачный с виду особнячок на одной из улиц Парижа на самом деле вёл в магическую лакуну, занимающую площадь около тридцати квадратных километров. На опушке реликтового леса расположилось настоящее чудо старинного зодчества — Версальский дворец, но построенный с помощью волшебства. Изящные линии, красивые цвета и золотая отделка неизменно заставляли восхищённо замереть любого счастливчика, который имел возможность хоть раз побывать в этом месте. Здесь всегда была та погода, которая нравилась хозяевам скрытого магией пространства. Несмотря на то, что на улицах города сейчас вовсю гуляла метель, в этом созданном магией, скрытом от людских глаз месте светило солнце, а шумящие зелёные деревья приносили запах смолы и свежести.

— Дорогой, ты будешь обедать здесь? — подлетел к сидящему креслу светящийся «Патронус» в форме белки.

— Да, Пернелла, — отвлёкся от послания прославленный алхимик.

В катакомбах Парижа недавно произошёл локальный прорыв тёмной магии, что надёжно прятала готовую к действию шестимиллионную армию нежити. А посланный на проверку отряд волшебников обнаружил тело несчастного Франсуа, который почти превратился в инфернала. Нежить пришлось уничтожить, но куда пропало яйцо дракона и маги поддержки, выяснить не удалось. Его люди проверили всё вокруг, но из-за потока тёмной магии, которая чуть не подняла целую кучу мертвецов, любые следы найти было невозможно.

В головах работников тоже ничего не нашлось, хоть и было заметно, что память им чистили несколько раз. А ещё куда-то пропал глава китайской диаспоры, и Фламель не без основания предполагал, что эти события связаны между собой. Сначала он собирался пустить под нож весь китайский квартал Парижа. Однако потом решил, что это всё равно не вернёт драконье яйцо и так необходимый ему свиток с интересной техникой исцеления.

Философский камень со временем истощался, а для создания другого требовалось слишком много жертв. Поэтому Фламель по всему земному шару искал новые способы продления жизни. Всё же он в первую очередь учёный, а мир таит просто неисчислимое количество загадок, и нужно не одно тысячелетие, чтобы все их разгадать или хотя бы попытаться.

«Ладно, не сейчас, так лет через двадцать-тридцать правда всё равно выйдет наружу. Вот тогда я и накажу того, кто это сделал», — решил Фламель. Древний алхимик спешить не привык. Рано или поздно все его враги умирали. И очень часто даже без его прямого участия. Просто так сходились звёзды на небосклоне, а за века Николас Фламель с успехом научился предугадывать их движение.

Глава 36 Школьная жизнь простого волшебника

Паровоз прогудел последний раз, и толпа студентов привычно начала рассаживаться по каретам, ругаясь на погоду, особенно холодную после поезда. Все обсуждали пролетевшие каникулы. Такой же дружной компанией ученики ввалились в Большой зал и начали занимать места. Горящие под потолком свечи дарили ощущение праздника, стоял гул голосов, отражаясь по стенам. Наконец, когда все расселись за столами факультетов, Альбус Дамблдор вышел к трибуне. Смолк шум голосов, все ждали, что скажет директор.

— Здравствуйте, мои дорогие ученики самой лучшей в мире школы волшебства и чародейства! — улыбнулся Альбус в бороду. — Я рад видеть вас всех отдохнувшими, полными сил и готовыми достойно завершить учебный год. Не буду утомлять вас своими речами. Хочу лишь пожелать вам успехов. А сейчас, — Дамблдор громко хлопнул в ладоши, — да начнётся пир!

Студенты радостно зааплодировали. Под восхищённые вздохи самых маленьких на столах мгновенно появились всевозможные яства. У оголодавших за время поездки студентов от вкусных запахов тут же заблестели глаза и заурчали животы.

— Как я люблю праздничный пир, — с чувством сказал Питер Петтигрю. — Только ради этого уже стоило поступить в Хогвартс!

— Кто-то планирует к окончанию седьмого курса превратиться в символ школы? — глядя на Питера, язвительно усмехнулась Марлин Маккинон.

Однако тот и не думал обижаться. Он в знак согласия впился зубами в куриную ножку, а кусочком лепёшки промокнул блестевший от жира подбородок и наставительно произнёс:

— Настоящего волшебника должно быть много! Магия у нас в животе, это я тебе точно говорю, Маккинон.

Девушка фыркнула и гордо отвернулась. Она понемногу с прошлого года начала набирать лишний вес, поэтому следила за своим питанием. А при таком изобилии жирной пищи девушке, предпочитавшей хорошо поесть, держать диету было неимоверно тяжело.

— Марлин, тебе надо срочно в кого-нибудь влюбиться. Например, в меня! — рассмеялся Сириус, накладывая себе жареных грибов. — Быстро станешь стройной и подтянутой, не хуже, чем моя кузина Вега.

— Ой, заткнись, Блэк! — рассвирепела Маккинон. — И ничего я не толстая!

— Я ничего такого не говорил! — разулыбался Сириус. — У тебя хорошая фигура. Не всем же нравятся стройные, кто-то и пышек предпочитает.

— Ах ты, негодяй! — подскочила Марлин, чуть не перевернув тарелки. — Ну я сейчас тебе задам!

Она выхватила палочку, собираясь проклясть ржущего Блэка чем-нибудь противным, но тот спрятался за Люпином.

— Успокойтесь, мисс Маккиннон, — строго нахмурив брови, возле стола остановилась проходившая мимо Минерва Макгонагалл. — Если вы сейчас же не уберёте палочку, вам придётся в первый же день после каникул потрудиться на отработках у мистера Филча.

Маккиннон, ворча, повиновалась, но кровожадные взгляды, которые она кидала на Сириуса, говорили, что топор войны не зарыт.

— Лили, пойдём со мной в Хогсмид на свидание? — выкрикнул Джеймс на весь Большой зал, с надеждой глядя на жующую Эванс. Замершая с набитыми щёчками девушка в этот момент была похожа на изумлённого хомячка. С трудом проглотив еду, Лили злобно прищурила глаза.

— Да я лучше со Снейпом пойду или с Эйвери, чем с тобой, Джеймс Поттер! Ты бы ещё на весь замок проорал!

Тот придурковато свёл к переносице кажущиеся большими из-за очков глаза и пробубнил:

— Я же от чистого сердца, Лили. Извини, что оторвал тебя от еды.

— Да, прости его, Эванс, — влез Блэк. — Джеймс же не знал, что для тебя так важно хорошо покушать за ужином.

— Что ты сказал, Блэк? — вспыхнула, как огонь, Лили, заставив Поттера мечтательно вздохнуть. — Я что, по-твоему, слишком много ем? Ты и меня толстой считаешь?!

— Вы что сегодня, сговорились? — завопил Сириус, с улыбкой прячась за меланхолично жующим Люпином. — Вы все мои слова как-то не так воспринимаете. Я просто имел в виду, что ты предпочитаешь сначала вкусно покушать, а только потом приглашаться на свидание.

— Я вообще не собираюсь «приглашаться», придурки! — передразнила она Сириуса. — Постой, Марлин! — Лили швырнула на стол салфетку и бросилась догонять подругу.

— Что с ними сегодня такое? — Сириус недоумённо посмотрел на Джеймса. — Бесятся из-за каких-то пустяков.

— Это, наверное, потому, что каникулы кончились, — грустно вздохнул Поттер и решил отдать должное мясной нарезке. — Не понимаю я девочек, — пробормотал он с набитым ртом.

На столах начало появляться сладкое, и четверо друзей решили набрать всего побольше, чтобы вечером в гостиной факультета устроить чаепитие и обязательно пригласить на него девочек. Ребята надеялись, что когда те увидят горы баноффи, эклеров и клубничных трайфлов, то больше не будут обижаться на милые подначки. И чем магия не шутит, может, даже согласятся пойти с ними в Хогсмид на свидание.

***

На следующий день первым уроком у Слизерина была трансфигурация. Зайдя в аудиторию, все стали рассаживаться на привычные места. Бьёрн подошёл к Макгонагалл, сидящей за преподавательским столом.

— Здравствуйте, профессор. Пока урок не начался, можно у вас проконсультироваться?

— Спрашивайте, мистер Вильямс, — строго посмотрела на него Минерва.

— За зимние каникулы я освоил одно необычное заклинание из раздела «Живое в неживое». Даже пересчитал вашу формулу, чтобы изменить выходной размер преобразования, — Бьёрн вытащил и положил на стол крошечную фигурку гуся. — Как мне добавить прочности в формулу?

Минерва скептически посмотрела на глиняную поделку изумительного качества, но потом её осенило. Она взмахом палочки совершила идеальное движение «отменяющего» заклинания, и на месте фигурки на столе очутился большой упитанный гусь. Он ошарашенно гоготнул, повертел головой и попытался сбежать подальше, шлёпая лапами по столу, но тут же был обездвижен.

— Это очень плохое заклинание! — задохнувшаяся от негодования Минерва с осуждением посмотрела на Бьёрна. — Не понимаю, откуда вы его узнали, но я настоятельно прошу вас никогда его не применять.

— Но почему, профессор? — Бьёрн удивлённо посмотрел на разгневанную Макгонагалл. — Вот, допустим, моих друзей ранят в бою. Например, Джеймса и Сириуса. Я ведь не смогу их утащить в безопасное место, мне просто не хватит сил. А так превратил в фигурки, положил в карман, и всё!

Глаза Минервы потеплели, и она уже более спокойным голосом сказала:

— В описываемой вами гипотетической ситуации подобная магия никогда не используется. Вот если бы вы превратили живое существо в металл, тогда ещё ладно. Но так его тоже не используют, потому что это нецелесообразно из-за размера и веса объекта. Ваше же заклинание применялось тёмными волшебниками для чудовищных пыток, а не ради спасения людей. Поэтому я даже не сразу его узнала.

Она вытащила из-под стола коробочку и достала оттуда за хвостик обычную мышь. После чего элегантным взмахом палочки превратила её в глиняную фигурку. Потом достала вторую и сделала её металлической.

— Лучше один раз показать, чтобы вы поняли, мистер Вильямс, — произнесла Минерва. Она взяла глиняную фигурку, отломила ей лапки и хвост, а затем просто сдавила в кулаке и высыпала на стол глиняную крошку и пыль. После чего произнесла обратное заклинание, и на месте глиняных крошек расплылась безобразная красная клякса из сломанных костей и фарша.

— Вот что случится с вашими друзьями в кармане, если вы случайно упадёте не на тот бок, мистер Вильямс!

Она ещё раз взмахнула палочкой, очищая стол.

— А теперь смотрите на вторую мышь, — приказала декан львов. Она сбросила кусочек металла на пол и пару раз хорошо на него наступила. После чего отлевитировала обратно. Взмах палочки — и на столе сидит совершенно живая белая мышь. Макгонагалл ловким движением сцапала её и тут же засунула обратно в коробочку.

— Я сомневаюсь, что у вас получится быстро освоить это заклинание, — Минерва посмотрела на Бьёрна поверх очков. — Но надеюсь, вы хотя бы поняли, почему нельзя применять то преобразование, которое вы продемонстрировали?

— Можно, я попробую сейчас это превращение? — Бьёрн перевёл взгляд с профессора на парализованного гуся.

Минерва снисходительно кивнула, на всякий случай возведя вокруг них магический барьер и укрепив стол. Однако, к её глубочайшему удивлению, слизеринец спокойно повторил нужное заклинание, хоть и сделал его не очень академично с точки зрения Минервы. Гусь превратился в маленькую металлическую фигурку.

— Но как? — чуть не подскочила Макгонагалл. — При этом преобразовании гусь должен остаться обычного размера!

— Но ведь тогда теряется весь смысл этой затеи, как вы и предупреждали, — пожал плечами Бьёрн. — Цельнометаллическую статую Поттера я даже от земли не оторву, он вон какую ряшку себе наел.

— Мистер Вильямс! — возмутилась Макгонагалл. — Вы с профессором разговариваете, а не со своими друзьями.

— Простите, — повинился Бьёрн. — Я добавил в вашу формулу немного рун, рассчитал всё, пока вы демонстрировали, как должно выглядеть это заклинание. То, что вышло в итоге из моих расчётов, перед вами. Теперь я думаю, у меня получится транспортировать раненых друзей к целителю.

— Мерлин всемогущий, — Макгонагалл водила палочкой над крошечной металлической фигуркой, выпуская все новые диагностические чары. — Не верю своим глазам! Модифицировали заклинание и так спокойно об этом говорите? Вы хоть понимаете, что вы сейчас сделали, мистер Вильямс? — глаза Макгонагалл горели, словно у кошки, которой подарили целый таз сливок.

— Просто немного изменил ваше заклинание под свои задачи, — пожал плечами Магнуссон, не разделяя энтузиазма профессора.

Видя, что Бьёрн не понимает, Минерва заставила себя успокоиться и принялась объяснять.

— Волшебник, создающий новые заклинания, пусть и на основе старых, может претендовать на получение мастерской степени. Это очень сложно. Нужно совместить в голове десятки формул, провести тысячи порой небезопасных экспериментов, потратить годы жизни, в конце концов. Ай, да что там говорить! Это практически невозможно, если вы не посвящаете всего себя науке. Ну или не являетесь гением в трансфигурации, — внезапно запнулась Минерва.

— Эмм, профессор. Я просто немного улучшил это заклинание всё, — Бьёрн постарался отодвинуться от возбуждённой Макгонагалл.

— Ладно, — с шумом выдохнула Минерва. — Я сама отправлю ваше заклинание на публикацию в «Трансфигурация сегодня» и укажу вас автором, а себя соавтором. Иначе всё равно никто в гильдии не поверит, что это придумал четверокурсник. А когда вы закончите Хогвартс, то сможете смело подавать прошение на прохождение экзамена подмастерья. И если вы сумеете создать что-нибудь ещё, то звание мастера вам гарантированно.

— Спасибо, профессор, я подумаю, — без особого интереса проговорил Бьёрн.

— Я вам выпишу пропуск в Запретную секцию и расскажу, что нужно будет изучить в первую очередь, — торжественно выпрямилась Макгонагалл. — Такой талант нельзя загубить. По вопросам трансфигурации подходите ко мне в любое время. Мерлин всемогущий, а я не верила, что и в навозе можно отыскать изумруд, — послышалось Бьёрну, когда он возвращался на место.

Сегодня был первый раз, когда профессор Макгонагалл оставила всем задание осваивать очередное превращение, а сама куда-то умчалась.

***

Понемногу студенты снова втянулись в привычный ритм занятий. Только Бьёрну добавилось нагрузки, Макгонагалл точно что-то задумала. Теперь приходилось заниматься ещё больше. Магнуссон наконец-то понял, почему Гриндевальд с такой сочувствующей ухмылкой показывал ему чары, позволяющие тратить на сон всего три-четыре часа.

«Шайсе! Это пока ты думаешь, что времени, чтобы стать сильнее, полно́, — усмехнулся Геллерт, когда Бьёрн поинтересовался, зачем ему надо учиться месяцами обходиться почти без сна. — А вот когда тебя прижмёт, ещё спасибо потом скажешь».

Теперь, чтобы всё успеть, Бьёрну приходилось использовать выученные заклинания. Из-за этого он стал больше есть, порой, вызывая за столом удивлённые взгляды соседей.

***

Бьёрн задумчиво вышел из библиотеки и побрёл в сторону центральной лестницы. Изучение трансфигурации в том объёме, что сейчас давала ему Макгонагалл, привело к очень важным наблюдениям. В сражениях боевая трансфигурация оказалась существенным преимуществом. Особенно это стало понятно, когда Макгонагалл с гордостью призналась, что многому научилась у Дамблдора, который в этом направлении давно перерос уровень мастера.

Трансфигурация воздуха в металл защищала от смертельных проклятий, да и вообще, её применение везде, где только можно, существенно улучшало качество жизни волшебников. «Тот, кто освоит вечную трансфигурацию, никогда не окажется в стеснённых обстоятельствах», — вещала Макгонагалл на дополнительных занятиях, намекая тем самым на приютское прошлое Бьёрна. И хотя Магнуссон в деньгах не нуждался, но был согласен с профессором. Умение создавать что угодно из любого материала дарило просто невероятные возможности.

Внезапно Бьёрн услышал всхлипы из ниши, мимо которой сейчас проходил. Он решил посмотреть, что случилось, может, кому-то из заблудившихся детей нужна помощь. Какого же было его удивление, когда в подростке, сидевшем на подоконнике, он узнал Снейпа. Тот, обхватив руками худые коленки, смотрел в окно на огни Хогсмида вдалеке за озером. Услышав звуки шагов, он резко повернул голову к Бьёрну.

— Что тебе нужно, Вильямс? — сдавленным голосом спросил Снейп.

— Я просто шёл мимо и услышал тебя, — пожал плечами Бьёрн. — Что случилось, Северус?

— Ничего, — отрезал Снейп. — Просто всё плохо.

— Ты жив, здоров. С твоими родителями всё в порядке. Ты в Хогвартсе, а не просишь милостыню в Лютном, — покачал головой Бьёрн. — Что могло такого случиться, что ты сломался?

— Я не сломался, — огрызнулся Снейп. — Просто мы с Лили опять поругались. Она со вчерашнего дня с чего-то на взводе. Сегодня сказала мне, что я выгляжу как нищий. А ведь это и вправду так, — горько усмехнулся Снейп. — Мантию, что ты тогда починил, второй год таскаю.

— Зачем вообще за ней бегаешь? — Бьёрн тяжело вздохнул. — Что ты, что Поттер. Вы словно с ума посходили от этой Эванс. Обычная же магглокровка, без родовых даров. Если она позволяет себе так разговаривать с тобой, к мордреду такую дружбу.

— Я за ней не бегаю! — вскинулся Северус. На его бледных щеках проступил нездоровый румянец. — Она мой первый друг, а Поттер просто избалованный мажор, привыкший получать всё, что захочет. Вот и лезет к ней, как будто она обязана с ним дружить.

— Ну-ну, — не стал продолжать тему Бьёрн. — Слушай. А что вообще мешает тебе купить новые вещи? В том же Хогсмиде есть магазины одежды, если уж не стал закупаться на Косой аллее.

— Мерлинова борода, Вильямс! В каком мире ты живёшь? Где я возьму золота, чтобы всё купить? — рассердился Северус и даже забыл о своей грусти. — Это у тебя денег хватает, а мне мать на весь год лишь десять галеонов смогла насобирать. Совет Попечителей оплачивает учёбу исключительно магглорожденным и сиротам, у которых нет денег. Мать за меня последнее отдала.

— Вот только магглорожденные и сироты становятся подопечными дирекции школы и попечителей, со всеми вытекающими отсюда последствиями, — ухмыльнулся Бьёрн. — И после Хогвартса они будут работать там, где прикажут. Или ты думаешь, попечителям и дирекции больше нечем заняться, кроме как поддерживать магглорожденных и сирот? В аврорате всегда требуются новые рекруты. Да и уборщики в министерстве — не самая престижная профессия для чистокровных магов. А кого-то замуж выдадут за нужного человека. Радуйся, Северус, что родители смогли оплатить обучение. Иначе-то с твоими талантами зельевара работа за гроши была бы у тебя в кармане. И чтобы долг за обучение отдать, ты бы всю жизнь варил зелья для больничного крыла, а первокурсникам носы вытирал. И звали бы тебя, Северус, профессор Снейп, великий и ужасный! — рассмеялся Бьёрн, хлопнув в ладоши.

Он не стал говорить, что платит за учёбу сам. Сообщать об этом кому-либо Бьёрн не собирался.

— Вообще-то, я не знаю точно, оплатила ли мать моё обучение или как-то договорилась с Дамблдором, — мрачно проговорил Северус. — Не хотелось бы потом тут зелья варить всю жизнь. Я планирую путешествовать после школы, изучать магию, стать мастером.

— А что ты только про мать вспоминаешь, — Бьёрн решил прояснить давно интересующий его вопрос. — У тебя же отец есть? Пусть он и обычный человек, но можно же конвертировать для тебя фунты в галеоны. Все магглорожденные этим пользуются, насколько я знаю.

— Отец? — лицо Снейпа исказилось от ненависти. — Он только и делает, что пьянствует, бьёт мать и меня, а сам неизвестно где пропадает. Я всё лучше начинаю понимать Лестрейнджа и Трэверса, которые только и говорят, что лорд Волдеморт спасёт наш мир от магглов. Может, и правда лучше будет, если на земле останутся только волшебники?

— Не думаю, мы слишком зависимы от обычных людей. Убей всех магглов, и скоро мы скатимся в Средневековье, несмотря на всю свою магию. У простых людей, как и у нас, хватает и дураков, и гениев. И знаешь, — Бьёрн задумчиво покачался на носках. — Если ты волшебник, тем более обладающий редким талантом зельевара, заработать можно всегда. Ты можешь варить косметические зелья и сбывать их в Хогвартсе. А на каникулах придумать что-то более серьёзное и сдавать зелья тому же Малпепперу на Косую аллею. Не захотят брать там, есть ещё Лютный, где нормальные составы купят без вопросов, если знать, к кому обратиться. Уверен, что и в Хогсмиде найдутся желающие, пока ты не будешь ломить цену. Ты же принц Слизерина по зельям.

— Ага, принц-полукровка, — отвернулся к окну Снейп. — Знаешь, сколько надо золота, чтобы выучиться на мастера-зельевара?

— Нет, — отрицательно качнул головой Бьёрн. — Везде по-своему. Флитвик говорит, что в гильдии чар по представлению наставника экзамен на подмастерье стоит пятьдесят галеонов, а на мастера — пятьсот. У трансфигураторов, по словам Макгонагалл, примерно столько же, но там цена меняется часто. То больше, то меньше. А по зельям я не интересовался никогда, тут особый талант нужен, которого у меня-то и нет.

— Прежде чем получить направление на экзамен, надо сначала заплатить за обучение. Некоторые и по двадцать лет ходят в подмастерьях, — Снейп спрыгнул с подоконника, хрустнув коленями. — Тут всё зависит, придумаешь ты новое зелье или нет. А за год мастер-зельевар берёт пятьсот золотых, и это ещё немного, так как он сам обеспечивает ученика всем необходимым.

— Тогда тебе тем более сто́ит задуматься, где достать деньги, — почесал затылок Бьёрн. — Начни с малого. Те же «Косметические» зелья покупают все старшекурсницы. Тебя многие студенты уже знают, как талантливого зельевара. Вот и предложи им сначала попробовать, а потом продавай.

— Чтобы сварить самое ходовое зелье красоты, — задумался Северус, — требуется где-то двенадцать галеонов на котёл готового продукта.

— А в стандартном оловянном, — прикинул Бьёрн, — если я не ошибаюсь, получается три литра зелья. Это ровно сто порций объёмом в одну жидкую унцию. Каждый флакон, с учётом его стоимости, будет приносить тебе почти по галеону. Итого, за минусом ингредиентов и оплаты тому, кто будет продавать зелье, ты всё равно остаёшься в солидном прибытке. А если будешь делать всё сам, то и делиться ни с кем не придётся.

Снейп замер, прикидывая что-то в уме, а потом отрицательно покачал головой:

— Не, не получится. Во-первых, у меня нет денег, чтобы купить ингредиенты нормального качества, а во-вторых, я ни разу ничего никому не продавал. Да и вообще, ну не смогу я это делать, мне будет стыдно предлагать девушкам что-то купить.

— Предложи Нотту и Мальсиберу долю, — ухмыльнулся Бьёрн. — Парни с готовностью расширят ассортимент своих товаров. Сейчас они хорошо торгуют артефактными поделками, что я создаю. Даже ругаются, когда я забываю отдать очередную партию. А на первую закупку ингредиентов я дам тебе взаймы. Вернёшь с прибыли. Зато дальше сможешь уже сам зарабатывать.

— А если у меня не получится? Я же буду тебе должен целых двенадцать галеонов, — засомневался Снейп. — Как я их отдам, если у меня совсем нет денег?

— Чтобы начать бизнес, — хмыкнул Бьёрн. — Почти всегда приходится рисковать. Временем, золотом, здоровьем. А по-другому ничего не получится, Снейп. Надо делать, иначе всегда будешь нищим.

Они двинулись вместе в сторону подземелий, обсуждая нюансы будущего плана, и до самой гостиной им никто не встретился. В комнате, чтобы не откладывать в долгий ящик, Бьёрн торжественно отсчитал Снейпу двенадцать галеонов под честное слово. А Северус преодолел сомнения и предложил Мальсиберу и Нотту заняться продажей косметических зелий, когда он их сварит и расфасует по пузырькам. Мальсибер хлопнул Снейпа по плечу и сказал, что тот наконец-то становится настоящим слизеринцем.

— Для этого мы все учимся в Хогвартсе, Снейп, — Нотт, закинув руки за голову, смотрел с кровати на Северуса. — Связи правят миром, господин зельевар. Ты взрослеешь вместе с будущей элитой волшебников, — он наставительно задрал палец над головой под смешки Бьёрна и Мальсибера. — Каждый настоящий слизеринец понимает, что нужные знакомства гораздо важнее хороших оценок.

***

После очередного матча Пуффендуя против Когтеврана, в котором победителями стали барсуки, что слизеринцы, что гриффиндорцы спускались очень задумчивыми. В этом году Пуффендуй начал тренироваться в новом составе, и это дало неожиданные плоды. Младшая дочь соседей Батильды Бэгшот стала на третьем курсе отличным ловцом. Маленькая и хрупкая Мелинда Аббот совершенно не боялась высоты и носилась за снитчем словно ястреб. Но самое интересное было в том, что позиции загонщиков заняли братья Бэгмены. Эти крепкие белобрысые парни настолько хорошо отбивали бладжеры в противника, что рушили любую тактику. В этот раз Людовик Бэгмен так засветил бладжером в ловца команды Когтеврана, что Мелинде потом было очень легко обогнать явно оглушённого Руфуса Брауна.

— Если он с такой силой попадёт в Регулуса, — задумчиво пробормотал Бьёрн, — боюсь, что место ловца на факультете станет вакантным.

— И не говори, — сердито нахмурился Эйвери. — Посмотрим, что Эмма Венити сможет придумать против Бэгмена.

В этот момент их окликнул спешащий декан Когтеврана.

— Мистер Вильямс! Подождите, пожалуйста, — остановил он компанию слизеринцев.

— Да, профессор, — Бьёрн приветливо улыбнулся полугоблину. Пускай сегодня занятий не было и в этот весенний тёплый день хотелось просто погулять, но Бьёрн был не против и позаниматься чарами.

— Фух, — отдышался Флитвик. — В такие моменты мой рост мне мешает. Жаль, что волшебники не умеют летать, а трансгрессировать в такой толпе может быть опасным для окружающих. Я что хотел сказать, — Флитвик засеменил рядом с Бьёрном. — Через неделю мы с вами и директором Дамблдором отправляемся в Париж на международный дуэльный турнир. Могу сказать, что вы готовы, если и не выиграть его в самой первой возрастной категории, то уж точно создать проблем всем остальным.

— Благодаря вашим тренировкам, профессор, — хмыкнул Бьёрн. — Вы же меня всю весну гоняете так, будто это не спортивный турнир, а настоящая военная операция.

— Маг должен быть готов ко всему, — пропыхтел Флитвик. — Ладно, мистер Вильямс. В общем, в следующую пятницу я вас забираю с первого урока, и мы отправляемся порталом в Париж. В воскресенье вечером вернёмся в Хогвартс, если вы пройдёте до финала в турнирной сетке. С понедельника начинается экзаменационная неделя, а потом каникулы. Но не надейтесь, что я не нагружу вас заданиями на это лето. Я рассчитываю, что на пятом курсе вы сможете сдать экзамен на подмастерье. Это очень важный этап в становлении волшебника, мистер Вильямс, — улыбнулся в бороду Флитвик.

На этом полугоблин попрощался и вошёл в замок, а Бьёрн отправился к Чёрному озеру, где его на пледе возле воды ждала Вега Блэк в компании подруг. «Надо будет заглянуть в совятню, отправить сообщение Рью Чангу. Может, китайцы уже созрели, чтобы поменять Чжао на что-то интересное», — по дороге подумал Бьёрн. Девушки играли в подрывного дурака, и как раз, когда он подошёл к компании слизеринцев, карты в руках Велмы Забини взорвались. От этого её смуглое лицо стало совсем чёрным.

— Ой, — взвизгнула она, отбрасывая сгоревшие карты. — Дурацкая игра! На кого я теперь похожа? Огнеборец на драконьей ферме, честное слово.

Девушка наколдовала себе мокрый платок, стёрла сажу и под хихиканье остальных змеек стала быстро наносить макияж.

На Забини уже вовсю заглядывались старшекурсники со всех факультетов. Если Вега Блэк была красива, но слишком неприступна в своём совершенстве, то красота Велмы Забини была иной. Где-то даже вульгарной и порочной, хотя девушка никогда не давала повода сомневаться в своей чистоте. Про таких говорили «роковая красотка», а большинство однокурсниц за глаза пророчили ей участь старой девы или, наоборот, жертвы несчастной любви. Пожалуй, только Веге было всё равно на любую конкуренцию, поэтому девушки часто проводили время вместе.

— К вам можно присоединиться? — Бьёрн с улыбкой рассматривал веселящихся однокурсниц. — Или ты предпочтёшь, чтобы я тебя украл из этой оранжереи прекрасных слизеринских роз?

«Роза среди навоза, — внезапно перехватил взгляд Веги Бьёрн и чуть не рассмеялся. — Только Велма нормальная, а остальные так и норовят подставить».

Последнее время пассивная легилименция у Магнуссона вышла на новый уровень, он часто неосознанно считывал мысли окружающих, если хотя бы на мгновение сталкивался с кем-нибудь взглядом. Конечно, Бьёрн не собирался влезать в голову Веги без разрешения, но, видимо, сейчас она специально решила передать ему эту мысль.

— Какой ты сегодня куртуазный, Вильямс, — рассмеялась пятикурсница Люсинда Толкэлот. — А не боишься напороться на ядовитые шипы?

— Медведь не боится цветов и пчёл, — хмыкнул Бьёрн. — Наоборот, очень уважает. Ведь они дают мёд!

— Вот и сироп полился мне на голову, — вздохнула Эмма Венити и стала заново раздавать карты. — Лучше идите прогуляйтесь, голубки, а то в компании с милым юношей мне придётся следить за своим языком, а я сегодня хочу просто отдохнуть, — и она щёлкнула пальцем по фляжке, в которой явно находился не чай.

Вега немедленно поднялась, взяв Бьёрна под руку. Они не спеша отправились на прогулку вдоль берега.

— Миссис Блэк не изменила своего решения, — спросил Бьёрн с лёгкой грустью, — и ты уедешь?

— Да, пятый курс я буду заканчивать уже в Шармбатоне, — Вега с тревогой посмотрела на Магнуссона. — Это что-то меняет в наших отношениях?

Она выглядела настолько беззащитной, что у Бьёрна защемило сердце.

— Только то, что мне придётся купить самопишущее перо, — улыбнулся он. — И стать ещё сильнее, чтобы суметь отогнать от тебя любвеобильных лягушатников.

— Ха-ха-ха, — облегчённо рассмеялась Вега. — Не волнуйся, я сама смогу дать им отпор. Девушки из рода Блэк способны постоять за себя.

— В этом сомнений и быть не может, — Бьёрн наколдовал чары «Отвлечения внимания» и чмокнул её в щёку. — Уверен, Шармбатон ещё содрогнётся, если ему придётся познать гнев грозной леди Блэк.

— Думаю, чувство самосохранения у французов на высоте, — рассмеялась Вега, остановившись. А потом притянула Бьёрна к себе. Они целовались, пока не услышали сзади очередной взрыв и новые недовольные вопли Забини.

— Пора возвращаться, — разрумянившаяся Вега потянула Бьёрна обратно. — Иначе эти змеюки закусают несчастную Велму. Удачи тебе на турнире, мой рыцарь. Думаю, ты там всех победишь.

— После такого напутствия, моя леди, — ухмыльнулся Бьёрн, снова предлагая ей взять себя под руку, — у противников нет шансов.

***

Дамблдор, Флитвик и Бьёрн вывалились из портала на тротуаре парижской улицы, по которой в разные стороны мчались автомобили.

— Нам туда, — Альбус указал на красивое жёлтое здание напротив.

— Бассейн Молитор? — удивлённо прочитал Бьёрн надпись над входом. — Разве дуэли происходят в воде?!

— Нет, конечно, — пропыхтел Флитвик, стараясь не отставать по дороге от Дамблдора. — Центральный бассейн будет превращён в арену, а зрители станут смотреть на всё с балкончиков по его периметру.

Они вошли в двери, где их тут же встретил радушный администратор и довольно сильный волшебник по ощущениям Бьёрна.

— Месье Дамблдор, месье Флитвик, bienvenue. Как же я рад приветствовать вас на этом празднике волшебства! — Он перевёл взгляд на Бьёрна и продолжил: — Вижу, вы привезли будущего чемпиона? Дерзайте, молодой человек. При любом исходе сам факт присутствия на этом престижном соревновании послужит вам прекрасной характеристикой в будущем. — Слегка выделяя букву «Р», закончил мужчина.

— Мы, шотландцы, привыкли побеждать, — Дамблдор весело сверкнул очками. — В возрасте до восемнадцати лет мистеру Вильямсу нет равных.

— Что же, господа, — рассмеялся волшебник. — Значит, нас всех ждёт незабываемое зрелище. Прошу, проходите в отведённые для команд раздевалки. — Снова начал грассировать француз. — Будем ждать от вас великих свершений, господа англичане.

— Теперь тебе придётся победить, мальчик мой, — пригладил бороду Дамблдор. — Иначе я попаду в глупое положение. Не забывай, что на кону честь школы... Я шучу, — он весело рассмеялся, заметив напряжённые лица Флитвика и Бьёрна. — Просто получай удовольствие.

— Давайте будем шутить уже после турнира, директор, — недовольно посмотрел на него Флитвик. — Сейчас мистеру Вильямсу надо настроиться на выступление. Ведь дуэли скоро начнутся. Я вижу, здесь все страны уже собрались. Надо узнать, по какой схеме будут проходить соревнования в этот раз.

— Тогда я вас оставлю, друзья мои, — сверкнул очками Дамблдор. — Хочу поздороваться со своим учителем, — он указал на отдельную ложу, где находились несколько важных господ. Бьёрн с любопытством перевёл туда взгляд и сразу узнал волшебников, что сидели в шикарных креслах. Их лица часто попадались ему на карточках от шоколадных лягушек.

— Сэр, ваш учитель — это Николас Фламель? — с любопытством спросил Бьёрн. — Это же легендарная личность в мире магии. Создатель эликсира бессмертия.

— Да, — огладил бороду Дамблдор, — Николя, мой учитель. Под его руководством я даже изобрёл несколько занимательных способов использования драконьей крови.

— Он великий волшебник, — задумчиво проговорил полугоблин. — Хотя его жена, кажется, ещё сильнее.

В этот день начинался первый этап. Участников распределили по жребию на восемь групп. В каждой было по пять дуэлянтов, которые должны были сражаться по кругу. Тот, кто выигрывал большинство дуэлей в группе, выходил в первый финал, в котором восемь сильнейших спортсменов поборются за победу в турнире. Из тех, кто занял остальные места, формировались вторые и третьи финалы. В этом году возраст решили не учитывать, поэтому сегодня можно было встретить как ровесников Бьёрна, так и взрослых волшебников.

Главный приз тоже был более чем хорош. Победитель получал возможность в течение года посещать библиотеку Международной конфедерации магов. Для этого выдавался специальный портал. МКМ работала круглосуточно, так что разница во времени не имела значения. А ещё на победителя обращали внимание опытные волшебники, которые искали себе учеников.

— Будет здорово, если ты сможешь попасть хотя бы во второй финал, — подпрыгивал от возбуждения профессор Флитвик. — Покажи всё, на что способен.

Было видно, что он очень скучал по атмосфере, царившей на турнире. С ним то и дело уважительно здоровались другие маги, отвлекали беседой, но он почти никогда надолго не отходил от Бьёрна. Однако, улучив момент, возле Магнуссона приземлилась маленькая бумажная птичка и требовательно чирикнула на китайском. Бьёрн проверил её диагностическими чарами и прочитал записку: «Я готов обменять сыновей на свиток Пэн Цзу: "Истинные практики достижения бессмертия". Или же на самородное золото, равное их весу, — а ниже подпись: Вейж, старейшина рода Чжао».

Про секреты китайских даосов Бьёрн читал в купленной через магазин Горбина книге. Его не интересовала возможность жить вечно, как и способы, разработанные китайским волшебником, так что, посетовав на жадных к секретным знаниям китайцев, Бьёрн выбрал самородное золото. О чём написал на пергаменте, а тот тут же превратился в птичку и исчез.

Запоминающимся оказался только самый первый поединок. Когда они вышли на помост, Бьёрн немного напрягся, ощутив внимание большого количества волшебников, сидящих вокруг. Однако потом просто сконцентрировался на предстоящем поединке, воспользовавшись окклюменцией. Невысокий черноволосый маг родом из Испании был быстр и вначале сыпал простыми заклинаниями, пытаясь подловить Бьёрна. Однако первый же «Экспеллиармус» Магнуссона проломил его «Протего», отправив в полёт по помосту.

В следующих поединках Бьёрн не пытался как-то разнообразить действия. Вначале он давал противникам возможность продемонстрировать силу, принимая атаки на косые щиты, а заканчивал поединок всё тем же «Экспеллиармусом». Тот выходи́л у него почти мгновенно, не оставляя шансов противникам. Маленький полугоблин каждый раз радовался победе Магнуссона так, будто сам в этот момент был на помосте. Однако в душе́ Бьёрна особой радости не было, он не вкладывался в заклинания, стараясь больше скрыть свои умения, чем выложиться по полной. Его гораздо сильней волновало, как пройдёт встреча с китайцами.

***

Модброк довольно откинулся в кресле. Тронхейм полностью отошёл клану Волков. Скоро за Медведями останется только Осло и Сарпсборг. А потом можно будет забрать и их, в качестве компенсации оставив какой-нибудь Киркенес, что на славянской границе.

«Свархидсон боится вызвать меня на судебный поединок, — самодовольно усмехнулся Модброк. — Жалкий слизняк понимает, что сразу умрёт. Остальные кланы забились по своим щелям и не смеют высунуть носа. Ничего их время тоже пройдёт. У Севера должен быть один хозяин! Харальд V Модброк!», — он зло хохотнул, всецело веря в скорую победу над давними врагами.

— Папа! — прервал сладостные мысли лорда детский голосок, и глава клана повернул голову к двери. Маленький светловолосый мальчик стоял на пороге и с восторгом разглядывал развешанные по стенам мечи и копья.

— Что ты хотел, Инглинг? — строго посмотрел на сына Модброк. — Ты же помнишь, что меня нельзя беспокоить, когда я работаю?

— Мама просила передать, что воины построились во дворе, ждут тебя, — стушевался ребёнок.

— Могли бы и ещё подождать, — проворчал, вставая, Модброк. — Ладно, сейчас подойду.

— А можно мне посмотреть? — спросил мальчик.

— Смотри, — усмехнулся лорд. — Тебе будет полезно.

Наследник умчался по коридору, а Модброк неторопливо зашагал к выходу во внутренний двор. Там в ровные шеренги выстроились как маги, так и обычные солдаты, набираемые исключительно из сквибов. Как только он вышел на крыльцо, толпа взорвалась радостным рёвом.

— Славься, Харальд Модброк! Да здравствуют Волки!

— Скёль, мои верные воины! — он поднял руку с волшебной палочкой, и всё мгновенно стихло. — Вы хорошо потрудились, и ваша верность заслуживает награды.

Он взмахнул палочкой, и к толпе полетели кожаные мешочки.

— По сто золотых каждому герою! — рявкнул Модброк. — И ещё трижды по столько, когда посчитаем добычу. Жёны и дети наших погибших воинов получат равную со всеми долю, и я буду лично поддерживать их семьи, пока наследники не станут воинами.

Одобрительный гул послужил ему ответом, радовались и воины, и маги, выкрикивая здравицы. Эхо заметалось по стенам крепости. Вспорхнули в испуге сидевшие на зубцах вороны. Модброк мельком заметил блестящие глаза Инглинга, который прижался к стеклу в одном из окон.

— А теперь пусть начнётся пир! — проревел он так, что вороны взлетели ещё выше.

Модброк мысленно приказал домовикам ставить столы прямо во дворе. Через несколько секунд ноздри воинов уловили запах жареного мяса и пива. Возле стены мгновенно появилось всё необходимое, чтобы утолить голод сотни человек. Праздник длился до вечера. Играла музыка, пенилось пиво, отовсюду звучал смех и довольные выкрики. Воины с удовольствием вспоминали, как прежде всесильный клан медведей, огрызаясь, оставлял свои территории. Харальд строго посмотрел на Инглинга и веско произнёс:

— Учись прилежно, наследник. Магия — это сила. Когда-нибудь эти воины станут твоими, как и вся Норвегия. Я хочу создать крепкую базу для будущего нашего рода. А ты потом решишь сам: ограничиться лишь Норвегией или покорить всю Скандинавию.

Глава 37 Опасное знакомство

На следующий день соревнования продолжились, но Бьёрн отдыхал, как и все остальные волшебники, попавшие в финал. Он спокойно сидел на балкончике номера, предоставленного их команде, и смотрел, что происходит на площадке внизу. Организаторы разместили одновременно четыре дуэльных помоста, на которых сражались участники турнира. Впрочем, чего-то необычного никто не демонстрировал, и Бьёрн больше глазел по сторонам, чем следил за ходом дуэлей. В отличие от профессора Флитвика, который то и дело комментировал ту или иную удачную комбинацию чар. Фламелей сегодня не было, они, скорее всего, решили почтить своим вниманием лишь финал. Директор Дамблдор мелькал в разных местах площадки, общаясь со старыми знакомыми. Было заметно, что все испытывают к нему глубокое уважение.

— Готовится стать председателем МКМ, — с усмешкой пояснил Флитвик на вопрос Бьёрна. — Наш директор — политическая фигура. А для политика умение выстраивать отношения с разными людьми — одно из самых необходимых качеств для успешной карьеры.

— Я понимаю, — вздохнул Бьёрн. — Но ведь это большая нагрузка.

— Он великий светлый волшебник и хороший человек, — профессор Флитвик положил на стульчик наколдованную подушку и сел выше. — Дамблдор справится. Директор заботится о подрастающем поколении. Чтобы ваше развитие не останавливалось, и в этом его счастье как наставника.

Бьёрн, многое узнавший от Гриндевальда о Дамблдоре и его мотивах, ничего не ответил. Флитвик всё равно не поверит, да и подобные разговоры могут быть опасны и для него в том числе. Всё же великий светлый волшебник далеко не тот добрый дедушка, которым кажется.

— Конечно, профессор Флитвик. Наш директор — самый сильный волшебник Англии, — постарался не выдать своих мыслей Бьёрн.

В этот момент сквозь стену пролетел светящийся «Патронус» в форме сокола и завис перед Флитвиком.

— Филиус, старый друг. Спускайся с жёрдочки. Мы в четвёртом номере на первом этаже. Спорим на победу своих подопечных. Клянусь хвостом мантикоры, но в этот раз я выиграю!

Сокол исчез, а Флитвик с сомнением посмотрел на Бьёрна.

— Эмм, мистер Вильямс. Вы не расстроитесь, если я вас покину на пару часов? — Было заметно, что полугоблин очень хочет пойти к друзьям, но в то же время боится оставить его одного. Такая опека немного позабавила Бьёрна, привыкшего с детства к самостоятельности.

— Я же приютский, профессор Флитвик. Могу о себе позаботиться, и в мире магглов ориентируюсь прекрасно. Вы идите, я ещё посмотрю дуэли, а потом схожу в кафе покушать и вернусь.

— Ну хорошо, — Филиус с облегчением улыбнулся и ловко спрыгнул со стула. — Только ночевать возвращайся пораньше, завтра финал. А то знаю вас, молодых. Сколько раз так проигрывались дуэли — не перечесть!

Бьёрн с ухмылкой кивнул, продолжая наблюдать за разворачивающимся внизу представлением. Как он и предполагал, через несколько минут на балкон вспорхнула наколдованная птичка и приземлилась рядом с ним, превращаясь в пергамент. «Если вы освободились, предлагаю встретиться по интересующему нас вопросу. Жду вас в ресторане «Золотая лилия» в пяти минутах от Лионского вокзала, между площадью Нации и Бастилией. Ху Чжао».

Магнуссон решил посчитать, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться туда. «Пешком будет часа два, а если арендовать велосипед, то вдоль Сены доберусь минут за сорок. Заодно по набережной Баранли прокачусь», — подумал Бьёрн.

Он быстро сбежал вниз, подошёл к ближайшей парковке и с помощью лёгкого «Конфундуса» выбрал себе велосипед, выглядевший наиболее новым. Конечно, вначале он думал просто заплатить, но меланхоличный продавец потребовал документы, которых у Бьёрна не было.

Весеннее солнце здорово припекало, время близилось к обеду, и он остановился, чтобы купить пирожок у уличного торговца. В какой-то момент Бьёрн проскочил мост Сюлли, добрался до Лионского вокзала и уже через десять минут проезжал мимо площади Колонель Бургуин. Прямо на выезде по улице Шалиньи и находилось нужное ему место. Бьёрн прислонил к каменной ограде велосипед и набросил на него чары «отвлечения внимания». Если всё сложится хорошо, обратно предстоит добираться тем же маршрутом, хотя он подумывал, чтобы назад поехать другой дорогой. Всё же Париж был очень интересным городом, который хотелось осмотреть.

Войдя в первое помещение, Бьёрн увидел длинный стол, за которым сидело множество самых разных посетителей, а с левой стороны невысокими ширмами было отделено несколько столиков. В ноздри тут же ворвался запах китайской еды, пряных специй и свежих фруктов. Всё это заставило заворчать живот, недовольный одним-единственным пирожком.

Решив, что здесь его не ждут, Бьёрн прошёл в соседний зал, где находились столики на четверых, и сразу же увидел нужного человека. Одетый в национальный халат важный китаец с длинной белой бородой восседал за столиком в центре зала. Он был один, хотя Магнуссон и предполагал, что где-то здесь находится и его охрана. Бьёрн подошёл к столику и сел напротив. Китаец лениво перевёл на него взгляд и со скрытым презрением произнёс:

— В моё время молодые люди сначала вежливо просили разрешения, а не падали словно снег на голову.

— Я пришёл не просить. Наоборот, делаю вам одолжение, возвращая двух недоумков, — глаза Бьёрна недобро блеснули.

Рью Чанг объяснил ему, что если он будет разговаривать с главой рода Чжао как младший со старшим, то ничего не добьётся. Поэтому Бьёрн не хотел притворяться скромным юношей. В своё время Гриндевальд тоже много где побывал, в том числе на Востоке, и любил объяснять ему особенности менталитета разных народов. Местные понимали только силу, иначе всячески пытались облапошить.

— Я всегда знал, что вежливость — крайне редкое качество у молодых, — хмыкнул китаец. — Однако наглость должна подкрепляться чем-то ещё, кроме длинного языка. Иначе ведь его могут и отрезать?

Он щёлкнул пальцами, и гомон ресторана внезапно оборвался. Магглы замерли, словно каменные статуи, а из-за некоторых столиков начали подниматься с виду обычные люди, на деле оказавшиеся воинами старика.

— Теперь ты готов к беседе, яйцо черепахи? — оскалился Чжао. Он ещё сильнее сузил горящие злобой глаза. — Где наследник рода и его брат, отвечай! Иначе это знание придётся вырвать из тебя пыткой!

— Мой профессор трансфигурации, Минерва Макгонагалл, — спокойно улыбнулся Бьёрн, глядя на пышущего угрозой старика, — показала мне забавный способ применения вашего заклинания «Терракотовый воин». Я и не знал, что его можно так использовать.

Под напряжённым взглядом китайца Магнуссон медленно вытащил из кармана глиняную фигурку человечка и сочувствующе вздохнул.

— Вот смотрите, мистер Чжао. Что бывает, когда собеседник меня не слушает.

Бьёрн резким движением отломил ноги у фигурки и бросил их на стол. Китаец вскочил, выхватывая палочку, но мгновенно окаменел, увидев, что юноша примерился к голове фигурки.

— Ты! — прохрипел китаец. — Я буду снимать с тебя кожу полоску за полоской. Ещё одно твоё движение, и ты — мертвец!

— Ещё одно ваше глупое оскорбление, и голова этой смешной поделки рассыплется между моими пальцами. Сядьте на место и успокойте своих людей! — жёстко приказал Бьёрн. — Хватит доказывать мне, что вы тут самый великий волшебник.

Старейшина медленно опустился на место, не сводя взгляда с хрупкой глиняной фигурки, которую Бьёрн так легкомысленно вертел в пальцах.

— Пока, мистер Чжао, я слышал от вас только угрозы, но ничего про обещанное золото, — Бьёрн с ухмылкой потряс фигуркой, вызвав на лице китайца нервный тик. — Если вы действительно желаете совершить обмен, я хочу видеть своё золото.

— С таким поведением тебе точно не понадобится свиток с тайной бессмертия, наглый лаовай, — заскрипел зубами китаец. — Даже если ты каким-то чудом выберешься отсюда живым, то это, поверь, ненадолго.

— Что же вы сами не использовали знания из этого тайного свитка? — ухмыльнулся Бьёрн. — Насколько я помню, вам сейчас всего восемьдесят девять лет, а выглядите вы как древний старик. Или вам ума не хватило, чтобы освоить столь великие тайны? — издевательски усмехнулся Бьёрн и жёстко продолжил:

— Я не верю в секретные знания, с которыми так легко расстаётся старейшина древнего рода. Поэтому спрашиваю в последний раз. Где моё золото?

Он сжал в кулаке фигурку, заставив старейшину смертельно побледнеть.

— Тик-так, мистер Чжао. Ещё пара секунд, и посыплется песок на могилу ваших детей!

На последней фразе голос Бьёрна стал внезапно столь низким, что все окружающие неосознанно вздрогнули от безотчётного страха. Вокруг обычного мальчишки стала распространяться давящая аура, от которой хотелось бежать и прятаться.

— Что ты делаешь? — прохрипел китаец. — Хватит, остановись! Я принёс золото!

Он судорожным движением разорвал ворот душившего его халата и вытащил из-за пазухи свиток.

— Вот, — старейшина швырнул его через стол, — здесь ровно два веса моих мальчиков.

Бьёрн провёл палочкой над свитком, оценивая слова китайца, и убедился в его искренности.

— Хорошо, мистер Чжао, а теперь мне нужна от вас клятва. Вы же не думали, что я просто заберу золото и уйду?

— Нет, — зло скрипнул зубами китаец. — Я так не думал.

— Тогда прочитайте текст клятвы о непричинении вреда, и если согласны, капните на свиток своей кровью. Магия подтвердит искренность соглашения вспышкой, — улыбнулся одними губами Бьёрн.

— Когда ты отдашь мне их? — Чжао перевёл взгляд на фигурку в руке Магнуссона.

— Я выполню свою часть соглашения сразу, как вы поклянётесь, — Бьёрн легкомысленно огляделся по сторонам, вроде бы не замечая напряжённо сжатые руки окруживших его волшебников, и поторопил:

— Ну же, старейшина! Или вы передумали меняться?!

От китайца пыхнуло концентрированной ненавистью, но он всё же начал читать текст клятвы. По мере прочтения его лицо становилось всё более мрачным. Пользуясь знаниями Гриндевальда, Бьёрн предусмотрел любые лазейки.

Наконец, клятва была произнесена, и вспышка магии подтвердила её действие. Если бы Чжао или кто-либо из его родственников нарушил клятву, они стали бы сквибами.

— Вот и замечательно, — Бьёрн положил в сумку свитки с золотом и клятвой, а китайцу отдал пергамент.

— Что это? — не обращая внимания на протянутый свиток, опустошённо спросил старейшина, глядя, как оторванные ноги фигурки покрываются всё большими трещинками, грозя в скором времени рассыпаться пылью.

— В этом свитке ключ-артефакт от заклинания стазиса. Ваши дети сейчас находятся в гостинице «Мечеть Парижа», в четвёртом номере. Пиньинь, как у вас говорят, — ласково улыбнулся Бьёрн. На слове, которое одновременно означало цифру «четыре» и «смерть», китаец скривился. — Но вы можете радоваться, — продолжил Бьёрн. — Ноги вашего наследника целы. Ведь это всего лишь имитация…

В этот момент кусочек глиняной фигурки окончательно рассыпался в пыль, заставив старейшину болезненно застонать, а потом слова Бьёрна до него дошли.

— Это была просто кукла?! — взревел Чжао. Густые белые брови взлетели двумя птицами под самый лоб, лицо исказилось от гнева.

— Ты обманул меня!

Внезапно Чжао захрипел и упал обратно на стул. На предплечье проявилась сложная вязь магического обета.

— Странный вы человек, мистер Чжао, — насмешливо ухмыльнулся Бьёрн. — Ваши глупые черепашки остались целы, а вы расстраиваетесь. Ну, хотите, я вам эту фигурку оставлю… На память, — внезапно вновь похолодевшим голосом произнёс Бьёрн. — На память о том, что могло бы с ними случиться. И поблагодарите при встрече Рью Чанга за то, что он отговорил меня от жертвоприношения с их участием. Поспешите, мистер Чжао. Номер арендован до вечера. Если никто не явится за ними, в двадцать часов по Гринвичу всё, что находится внутри, сгорит в «Адском пламени». Будет обидно, — хмыкнул Бьёрн. — Ведь клятва уже дана.

Чжао вскочил со стула и ринулся прочь из ресторана, следом за ним рванула толпа его слуг. Через минуту вкруг остались только по-прежнему неподвижные магглы. Бьёрн меланхолично раскрошил на столе останки куклы и вдруг услышал негромкие хлопки. Сидевшие недалеко магглы медленно превращались в мужчину и женщину, в которых Бьёрн тут же узнал чету Фламелей.

— Браво, мистер Вильямс, — безмятежно улыбнулась волшебница. — Хорошая комбинация. Безупречная, я бы даже сказала. Не хотите перевестись в Шармбатон?

— Спасибо, леди Пернелла, — поднялся со стула и поклонился Магнуссон. — Я уже привык к Хогвартсу.

— Присаживайтесь к нам, молодой человек, — проскрипел Фламель. — Нам есть что обсудить.

Бьёрн послушно подошёл и сел напротив. От четы французских волшебников не исходило ни грана магии. Казалось, что рядом с ним сидят обычные люди.

— Как вы понимаете, в Париже мало что проскользнёт мимо моего внимания, — ухмыльнулся алхимик. — А когда в городе появилась толпа вооружённых до зубов китайцев, меня это здорово заинтересовало. Тем более, что этот белоголовый старейшина хотел выменять у меня яйцо дракона на свиток с интересной техникой лечения болезней. Вот я и подумал, — улыбнулся Фламель, — а может, это всё как-то связано, или китаец решил вернуть мне свиток и виру за убитого слугу? Однако оказалось, что он искал вас, одного из студентов школы моего бывшего ученика.

Бьёрн не стал скрывать от Фламелей всех подробностей этой истории, раз уж попал в такую ситуацию. Он изо всех сил пытался воздействовать на них своей родовой особенностью, понимая, что, захоти Фламели его убить, никакие выученные заклинания ему не помогут. Слишком неравны силы между четырнадцатилетним подростком и волшебниками, прожившими более шестисот лет.

Однако родовая способность действовала безупречно, сказались десятки поколений рода Магнуссонов.

— Какой честный мальчик, — улыбнулась Пернелла. — Не стал от нас ничего скрывать. А свиток китайцев у тебя, мой дорогой?

— Да, госпожа. И я готов подарить его вам в честь знакомства и будущего сотрудничества, — Бьёрн почувствовал, что ещё немного, и из носа хлынет кровь.

— Николя, если ты не захочешь, я сама возьму его в ученики, — весело рассмеялась женщина. — Посмотри, как он галантен!

— Как хочешь, Пернелла, — проскрипел Фламель. — Мне одного Альбуса хватило. Эти англичане слишком непредсказуемы.

Бьёрн вытащил свиток и протянул его алхимику. Тот, не прикасаясь, развернул его над столом и внимательно вчитался в иероглифы. Пернелла же продолжала с любопытством разглядывать Магнуссона.

— Расскажи мне, малыш, чему ты успел научиться в школе.

Бьёрн послушно стал говорить о приобретённых умениях, включая даже то, что освоил самостоятельно. Единственное, о чём он умолчал, так это о родовых знаниях, получаемых через камень в груди, и об уроках Гриндевальда.

— Очень неплохо для столь юного волшебника, — удовлетворённо улыбнулась Пернелла. — Но тебе ещё многое…

— Да! Это то, что надо! — возбуждённо вскрикнул Фламель. — Смотри, дорогая. Они называют энергоканалы меридианами, и здесь даётся очень необычный способ, как на них можно влиять.

Тут он начал сыпать какими-то терминами и формулами, которых Бьёрн совершенно не понимал.

— А главное, любовь моя, получится минимизировать количество жертв при вызове… — Тут он оборвал себя, перевёл холодный взгляд на Бьёрна, но мгновенно застыл.

— Мальчик, да у тебя же кровь на лице! — Глаза Фламеля неожиданно потеплели, и он через стол дружелюбно похлопал Магнуссона по руке. — Ты преподнёс нам ценный дар, прими мою благодарность.

Бьёрн молча достал платок, вытер кровь и тут же его сжёг, вымученно улыбнувшись алхимику.

— Яйцо дракона можешь оставить себе или продать китайцам, я не имею к тебе претензий, — продолжил между тем Фламель. — А вот старейшина Чжао ответит мне за убийство несчастного Франсуа по полной. Желаю хорошо показать себя на турнире. Я буду следить за твоими успехами, юный маг.

— А я пришлю тебе свои лекции по чарам, — улыбнулась Пернелла и погладила его по руке. — Если ты сможешь освоить хотя бы половину до окончания Хогвартса, клянусь зубами Пифона, я дам тебе несколько личных уроков по обретению настоящего могущества. До свидания, малыш, и постарайся выиграть турнир. Мне будет приятно считать, что я в тебе не ошиблась.

Могущественные волшебники растаяли в воздухе, а магглы вокруг отмерли и продолжили есть и общаться, как ни в чём не бывало.

— Месье, может, вам вызвать врача? — обратилась к нему миловидная официантка. — У вас кровь идёт из носа, вы плохо выглядите.

— Спасибо, мадмуазель, — прохрипел Бьёрн. — Просто здорово перенапрягся, сейчас пройдёт. Принесите мне, пожалуйста, апельсинового сока, лёд и самое жгучее блюдо, что у вас есть.

— Фирменное, по особому рецепту провинции Сычуань? — девушка удивлённо подняла тонкие брови. — Это тушёные бобы с говяжьим жиром, острым перцем и крепким имбирём. Но вы уверены, что будете их есть? Европейцы редко способны проглотить даже маленький кусочек.

— Буду, наверное, мне очень нужно прочистить мозги, — Бьёрн приложил платок к носу, и тот снова стал красным. — А то голова как в тумане.

Он откинул голову на спинку в надежде, что кровотечение прекратится само собой. А когда китаянка принесла заказанное, приложил пакет со льдом к переносице.

Через минуту Бьёрну стало лучше, он незаметно уничтожил следы крови и принялся за еду. Правда, съесть заказанное блюдо не получилось. После первой ложки жгучего месива Бьёрн, казалось, навсегда присосался к графину с соком, пытаясь убрать горящий во рту костёр.

Несмотря на то что он здорово перенапряг источник, встречу с Фламелями в целом счёл удачной. Копия китайского свитка у него была сделана давно. А то что оригинал достался Фламелю, это ничего. Главное — знания, а не пергамент, на котором они написаны.

Немного освежившись, Бьёрн оставил хорошие чаевые и вышел на улицу. Ехать на велосипеде больше не хотелось, поэтому он просто сел в такси, что стояли на специальной площадке возле вокзала. Вернувшись в номер, он ничком повалился на кровать и сразу уснул.

На следующее утро Бьёрна разбудил Флитвик, от которого распространялся аромат грибной настойки.

— Вставайте, мистер Вильямс, — весело оскалился полугоблин. — Иначе проспите финал. Вам ещё надо поесть, а перед турниром немного разогреть источник и каналы.

— Уже встаю, профессор, — Магнуссон с трудом разлепил глаза. Судя по ощущениям, магия немного восстановилась, но до нормальной формы ему было по-прежнему далеко.

— Что-то я плохо себя чувствую, сэр, — Бьёрн виновато посмотрел на Флитвика. — Съел вчера какое-то перченое блюдо. Наверное, французская кухня мне не подошла.

— Или вас чем-то угостили наши соперники, — недовольно пробормотал Филиус. — Съешьте безоар, мистер Вильямс, а я сейчас посмотрю настойку из корня мандрагоры в своей аптечке. Вам на будущее тоже советую завести такую. Никогда не знаешь, где может пригодиться.

Бьёрн выполнил рекомендации Флитвика, выпил «Укрепляющее» зелье и почувствовал себя совсем хорошо. Они вышли из номера и спустились на площадку, где уже находились остальные участники финала.

— Главное — не волнуйтесь, мистер Вильямс, — наставлял его полугоблин, чуть ли не подпрыгивая от переполнявших его эмоций. — Вы уже показали отличный результат. Попасть с первого раза в десятку сильнейших дуэлянтов очень престижно, поверьте моему опыту. Хотя я и надеюсь на вашу победу.

Бьёрн с трудом сдерживал улыбку. Флитвик расхаживал по комнате и хрустел пальцами. В отличие от маленького профессора, Магнуссон совсем не испытывал мандража. Вначале даже планировал слить первый бой и тем самым спокойно закончить соревнования на восьмом месте. Однако слова Пернеллы Фламель заставили его поменять первоначальные планы. Конечно, демонстрировать всё, на что он способен, Бьёрн не собирался, однако решил увеличить скорость создания заклинаний с помощью окклюменции.

И Флитвик, и Дамблдор знали, что Бьёрн очень долго тренировал именно скорость. Если он немного добавит, то преподаватели сочтут это просто желанием победить. В отличие от того, если бы Бьёрн начал швыряться «Авадой», «Протего Дьяболика» и другими милыми заклинаниями Гриндевальда. Среди финалистов оказался высокий белокурый юноша родом из Франции чуть старше, чем Магнуссон. По словам Флитвика, Шарль Дюруа в этом году окончил пятый курс и считался сильнейшим дуэлянтом Шармбатона.

Остальные финалисты на Бьёрна смотрели с некоторой снисходительностью, как и на француза. Видимо, считали, что он попал в их компанию благодаря влиянию Дамблдора, а Дюруа подыграли организаторы турнира. Всех восьмерых дуэлянтов разделили на пары, и Магнуссон вместе со своим соперником занял полагающееся место на помосте.

Выполнив все церемонии, они наконец-то взмахнули палочками перед собой, сигнализируя тем самым о готовности. Противником Магнуссона был невысокий кряжистый болгарин с вьющимися волосами и внимательными карими глазами. Его палочка была довольно короткой, а в мускулистой руке вообще казалась тонким прутиком. Болгарин привык работать от контратаки и сейчас ждал от стоя́щего напротив подростка активных действий. Однако, когда Бьёрн едва шевельнул палочкой, не произнеся ни слова, руку болгарина с хрустом вывернуло из плечевого сустава. Он вскрикнул и кубарем покатился по помосту. Судья замер в недоумении, глядя, как палочка болгарского спортсмена остановилась у ног англичанина. Магнуссон со скучающим лицом перевёл на него взгляд и меланхолично спросил:

— Мне можно спускаться?

В этот момент раздался голос ещё одного из судей:

— Победа достаётся мистеру Бьёрну Вильямсу, школа Хогвартс, Англия. Замечательное выполнение невербального «Экспеллиармуса», молодой человек. Если это ещё не вся скорость, на которую вы способны, думаю, у ваших более именитых противников могут возникнуть проблемы.

Бьёрн благодарно улыбнулся и спрыгнул с помоста. Он подошёл к Флитвику, сияющему словно новый галеон.

— Это было здорово, мистер Вильямс! — тут же захлопотал вокруг него маленький профессор. — Вот, хлебните воды. Я знаю, в вашей крови сейчас полно́ адреналина, а она снимет напряжение, но не расслабит.

Бьёрн сделал глоток и огляделся по сторонам. Почти все дуэлянты уже закончили, осталась только одна пара, в которой никак не мог выявиться победитель. Волшебники поливали друг друга разнообразными заклинаниями, но те неизменно натыкались на щиты. Наконец в какой-то момент француз увидел небольшой изъян в защите соперника и наколдовал скользкий пол под его ногами. Противник слишком поздно это заметил и взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Однако секундной заминки Дюруа хватило. «Остолбеней» влетел в грудь поляка раньше, чем перед ним сформировался щит, и волшебник рухнул на помост, так и не отпустив палочку.

— Победа достаётся юному представителю школы магии Шармбатон Шарлю Дюруа! — радостно прокричал судья.

— Вы в полуфинале, мистер Вильямс, — возбуждённо потёр руки полугоблин. — Следующий противник — Ганс Фишер из Вестфалии. Сильный волшебник, однако не очень быстрый. Конечно, подловить его, как поляка, не получится, но если вы его сможете раздёргать, то он сломается.

Сначала на помост вышла четвёрка проигравших. Неудачливые волшебники в яростных поединках распределили между собой места с пятого по восьмое. После чего наступило время полуфиналистов. Бьёрн легко поднялся на помост, изучая стоящего напротив немца. Тот заметно нервничал. Видимо, наблюдал, чем кончился первый бой Бьёрна. Поэтому, как только судья дал отмашку, он сразу же начал атаковать. В Магнуссона полетела уже известная ему по урокам Флитвика связка заклинаний, заставляя спрятаться за «Протего».

Однако и здесь был нюанс, который растолковал ему полугоблин. На последнем элементе связки Бьёрн мгновенно изменил тип щита на «Зеркальный» и в Фишера, который уже готовил следующую связку, полетело его же «Эверте статум». Немец был вынужден наколдовать защиту, но больше сделать ничего не успел. Щит мигнул, отражая заклинание, а в следующее мгновение, словно молот сквозь стекло, прилетел «Экспеллиармус» от Бьёрна. Немец глухо стукнулся спиной о край защитного экрана и сполз на пол, потеряв сознание. Палочка вывалилась из расслабленной руки и прилетела к Магнуссону.

— Победу вновь одерживает представитель школы Хогвартс, Бьёрн Вильямс! — прокричал на всю площадку судья, а затем с ухмылкой добавил:

— Молодец, парень. Теперь никто не скажет, что Дамблдор на нас повлиял. Сейчас даже самые скептически настроенные маги удостоверились, что ты понимаешь, за какой конец принято держать волшебную палочку.

На втором помосте продолжали сражаться уже знакомый Бьёрну француз и представитель Италии. Итальянец был явно сильнее, но Дюруа пока везло. Он ловко уходил от мощных атак противника, используя косые щиты, но было понятно, что долго продержаться не сможет. В какой-то момент Бьёрну показалось, что в Шарля попало «Оглушающее», потому что он начал падать на спину.

Итальянец не стал сразу добивать поверженного противника, считая, что бой уже выигран. Однако француз в последний момент извернулся, как кошка, и бросил в итальянца хорошо отработанную связку из «Диффиндо», «Экспульсо», «Инкарцеро». Первые два быстрых заклинания ошеломлённый соперник отбил, но третье замотало его в тугой кокон. Чётким, классическим «Экспеллиармусом» Дюруа поставил точку в этом поединке, вырвав палочку из рук упавшего итальянца.

— Победителем второго полуфинала становится Шарль Дюруа! — усилив свой голос «Сонорусом», рявкнул судья. С балконов донеслись радостные вопли и аплодисменты. Как заметил Бьёрн, Фламели и Дамблдор были в своей ложе и сейчас о чём-то спорили. «Наверняка делают ставки, кто победит, я или француз, — ухмыльнулся про себя Магнуссон. — Ну что ж, постараюсь не разочаровать директора. Надеюсь, он выиграет что-то значительное для Хогвартса и Англии».

В этот момент на помост вышли немец и итальянец, чтобы разыграть призовое место. Бой был коротким, но очень яростным, едва не переходя на запрещённые на дуэлях заклятия. В какой-то момент атака немца прошла, и рука итальянца вспыхнула вместе с палочкой. Тот невербально попытался отменить «Инсендио», но сбился, не выдержав боли, и в следующую секунду замер, попав под «Петрификус тоталус». Его сразу потушили и потащили к целителям, он успел довольно сильно обжечь руку и лицо. Фишер устало опустился на одно колено, его грудь ходила ходуном. Тем не менее он быстро пришёл в себя и поднялся.

— Замыкает тройку победителей, — громогласно произнёс судья, — выпускник Дурмстранга 1971 года Ганс Фишер! Вест-фа-ли-я!

Раздались не менее бурные аплодисменты. Команда Германии была многочисленной, а в Дурмстранге учились не только немцы. Поэтому сейчас зрители поддерживали не столько представителя Вестфалии, сколько пусть и бывшего, но всё же своего, такого же выпускника прославленного института Дурмстранг.

— Остался последний бой, — возбуждённо зашептал Флитвик. — Будьте осторожны, мистер Вильямс! Француз хоть и не выглядит сильным, но неизменно побеждает. Контролируйте пространство вокруг и магию. Я не удивлюсь, если ему помогают судьи. Так делать, конечно, не по правилам, но я им не доверяю.

Бьёрн согласно кивнул и двинулся к помосту. Француз первым выскочил наверх и поднял руки над головой в знак приветствия. Толпа ответила ему радостным рёвом.

— Итак, финал, — произнёс судья. — Через несколько минут эти юные волшебники покажут нам, кто же является самым сильным дуэлянтом в Европе. А пока слово предоставляется великому магу Николя Фламелю!

В ложе встал старый алхимик, и по мановению его руки заполненный волшебниками спортивный комплекс затих.

— Уважаемые друзья, — проскрипел Фламель негромко, однако его голос по воле волшебства был слышен в каждом уголке. — Я рад, что новое поколение волшебников демонстрирует, что магия по-прежнему жива в этом мире. Я хочу увидеть честный и зрелищный поединок юных дарований. Пусть победит сильнейший!

Бурные аплодисменты послужили ему ответом, и алхимик сел на место. Бьёрн хрустнул шеей и краем глаза следил за судьёй, ожидая отмашки. Его противник точно так же напряжённо стоял в классической дуэльной позе.

— Начали! — крикнул судья, и в этот момент Бьёрн почувствовал легчайшее касание к разуму. Эта сила обволакивала его липкой нежностью, лишала скорости, расслабляла, но в то же время и возбуждала. Ничего вредного магия не несла, просто лёгкость и почему-то влечение. Однако Бьёрн слишком хорошо владел окклюменцией, чтобы поддаться коварным чарам. Он сделал вид, что попал под неизвестное волшебство, и вполсилы атаковал француза, пытаясь определить источник воздействия. Глаза Дюруа довольно сверкнули, он сделал вид, что с трудом отбивает заклинания Магнуссона и теряет силы с каждым новым ударом.

В какой-то момент Бьёрн понял, что дело в палочке соперника. Её сердцевина состояла из волос чистокровной вейлы. Воздействие было слишком лёгким и точечным, чтобы его почувствовали судьи, но в случае дуэлей даже такая малость служила козырной картой. В какой-то момент Дюруа снова притворился, что падает, пропустил «Остолбеней» над самой головой и уже с пола повторил коронный трюк. Ловко швырнул классический «Экспеллиармус». Палочка вырвалась из руки Магнуссона и стукнулась о помост. Толпа ахнула, предвкушая скорую развязку, в стороне в сердцах выругался профессор Флитвик. Дюруа пренебрежительно посмотрел на Бьёрна. Он открыл было рот, чтобы закончить поединок эффектным заклинанием, но вдруг схватился за горло и начал краснеть. Его глаза полезли из орбит, губы исказились, он тщетно пытался что-то наколдовать. Бьёрн щелчком пальца левой руки вернул себе концентратор, правой продолжая делать движение, как будто душит соперника. Дюруа упал и начал кататься по помосту, пытаясь оторвать от своего горла невидимую руку. В напряжённой тишине Бьёрн выждал минуту, а затем взмахнул волшебной палочкой и чётко произнёс:

— Экспеллиармус!

Дюруа, как тряпичная кукла, отлетел к дальней части помоста и остался лежать лицом вниз, а его палочка шлёпнулась в руку Магнуссона.

— Победил представитель школы «Хогвартс», Бьёрн Вильямс, Англия, — разочарованно пробубнил судья, а потом тихо с угрозой спросил:

— Что за чары вы применили, месье? Мне кажется, таких нет в дуэльном кодексе. Я не хочу поднимать скандал, но всем будет лучше, если вы честно признаетесь.

— Это был обычный телекинез, моя родовая особенность, — хмыкнул Бьёрн. — Правилами не запрещён, довольно легко сбрасывается. Если, конечно, волшебник владеет невербальными чарами, хотя бы на уровне «Финита». А вот использование этой палочки запрещено в дуэльных турнирах, как и любых других личных амулетов.

— О чём вы говорите, месье Вильямс? — недовольно нахмурился маг. — Дайте сюда палочку Дюруа.

— Вот как, господин судья? Только не говорите мне, что при проверке вы не определили, что сердцевина палочки месье Дюруа — волосы чистокровной вейлы! Может, мне рассказать об этом всем присутствующим?

— Не надо скандала! — пошёл некрасивыми пятнами судья. — Мы всего лишь хотели дать шанс представителю Франции.

— Я так и понял, — хмыкнул Бьёрн, наблюдая, как сквозь толпу приближается радостный Флитвик. — Эту палочку я сам верну месье Дюруа во время моего награждения. Всего хорошего.

Магнуссон спрыгнул с помоста и двинулся навстречу Флитвику, а судьи принялись совещаться. Дюруа привели в чувство, но его жалкое состояние явно не позволяло ему адекватно соображать.

— Что с вами случилось, мистер Вильямс? Почему вы действовали, как первокурсник, что едва узнал про дуэли? — набросился на него полугоблин.

— Вот причина, — Бьёрн передал палочку Флитвику. — Чувствуете воздействие?

На мгновение в лице маленького профессора проявились черты его нечеловеческих предков. Скулы заострились, глаза мигнули чёрным.

— Вейлы! — зло прошипел Флитвик. — Они же плавят мозги, если не умеешь защищаться.

— Я не сразу разобрался и чуть не проиграл, — пожал плечами Бьёрн. — Хорошо, что удалось закрыть ему рот, чтобы он не сбросил телекинез. А дальше уже всё было просто.

— Разорви меня горгулья! — пробормотал Флитвик. — Как ловко придумано, мордредовы лягушатники.

В этот момент главный судья откашлялся и поднёс палочку к горлу, наколдовав «Сонорус»:

— Уважаемые гости и участники турнира. Судейская коллегия посовещалась и вынесла окончательное решение. Итак. Несмотря на то, что господин Вильямс лишился палочки в результате прекрасного выпада месье Дюруа, ему удалось переломить ход поединка с помощью невербальной беспалочковой магии! Высочайший уровень колдовства, недоступный большинству волшебников, дамы и господа. Поэтому единогласное решение судейской коллегии — победитель дуэльного турнира 1975 года Бьёрн Вильямс! Хогвартс! Англия!

Толпа волшебников зааплодировала, Дамблдор наколдовал иллюзию флага Хогвартса, и та, как настоящий флаг, захлопала, развеваясь над площадкой. В воздухе зазвучал гимн Англии, его поддержали аплодисментами несколько волшебников, прилетевших на турнир из Лондона. Счастливый Флитвик наколдовал себе под ноги летающий щит, взмыл над толпой и прокричал каким-то знакомым, что победа теперь за Хогвартсом, а они ему крепко должны. Дамблдор что-то весело доказывал смеющемуся Фламелю, а Бьёрн поймал взгляд Пернеллы, и та ответила ему улыбкой, отсалютовав кубком.

Когда ликование спало, победителей построили на помосте, и Бьёрну вручили красивую грамоту с размашистой подписью Фламеля, золотой медальон с пропуском в библиотеку МКМ и красное удостоверение профессионального дуэлянта. Бьёрн вернул палочку недовольному Дюруа, пожурив того за использование запрещённой в дуэллинге сердцевины.

— Это подарок маминой подруги, — грубо произнёс Шарль, тряхнув белокурыми волосами. — Ни один судья не сказал мне, что это запрещено.

— И ты, наверное, только сейчас понял, почему выигрываешь у своих соперников? — презрительно фыркнул Бьёрн.

Дюруа побледнел, недовольно скривился и отошёл в сторону. Магнуссону не было дела до заносчивого француза, поэтому он просто ждал, когда закончится награждение и они наконец-то вернутся в Хогвартс. Остальные финалисты пожали ему руку, поздравляя с победой.

— В следующем году турнир будет проходить в Праге. Буду рад скрестить с тобой палочки снова, — скупо улыбнулся Ганс Фишер. — Я проанализирую твою технику и попробую тоже освоить что-нибудь из невербальной магии. Так что лёгкой прогулки не жди, англичанин!

— Не знаю, — улыбнулся Бьёрн. — Директор скажет, чтобы я ещё раз поучаствовал, тогда приеду. Если честно, мне самому дуэли не особо интересны. Я больше артефакторику люблю и руны.

— Мантикору мне в жены, — ошеломлённо пробормотал немец, отходя от Бьёрна. — Если у них так артефакторы сражаются, то на что же способны боевики? Мордредовы англичане!

***

Хогвартс встретил Бьёрна обычным утром понедельника. Через неделю начиналась экзаменационная гонка, поэтому большинство однокурсников даже не обратило внимания на его отсутствие. Во время завтрака он обменялся обычными приветствиями со всеми, и только сияющий и гордый взгляд Веги дал понять, что она уже знает о его победе. Бьёрн не пытался об этом говорить, немногих студентов интересует, что там за соревнования проходят в большом мире, особенно когда на носу экзамены по трансфигурации. Даже обычно весёлый и задиристый Рабастан Лестрейндж был необычайно хмур и задумчив.

С подачи Бьёрна Снейп наладил производство «Умострительного» зелья и буквально похудел, пропадая ночами у котла. В то же время из его взгляда пропала обречённость, а в кармане начали появляться галеоны. Он купил новые мантии и стал выглядеть значительно опрятней, почти не отличаясь от обычного ученика. Зелье раскупали все старшекурсники, независимо от факультета и отношения к Слизерину. А Бьёрна как-то возле библиотеки выловили Алисия Шафик и Кингсли Бруствер.

— Постой, Вильямс. Мы хотим поговорить.

Магнуссон вырвался из размышлений об очередной зубодробительной формуле трансфигурации и недоумённо посмотрел на старшекурсников, что его окликнули.

— Привет, вы что-то хотели, ребята? — Бьёрн остановился рядом с ними напротив окна.

— Хотели тебя поблагодарить за помощь со Слизнортом, — Алиса задорно тряхнула чёлкой. — Как оказалось, зря боялись. Нормальный мужик, ваш декан. Помог советом на экзамене. Я уже подала документы в Аврорат, так что, если что-то понадобится от служителей правопорядка, можешь смело обращаться, — подмигнула она весело. — И не тушуйся. Мы, гриффиндорцы, добро помним всегда!

— Это правда, — протянул ему руку Бруствер. — Жизнь — штука сложная, нормальным волшебникам надо держаться вместе.

Бьёрн пожал крепкую ладонь Кингсли, раскланялся с Алисией и направился вниз, в подземелья. Снейп просил заказать ещё ингредиентов, и Типли то и дело приходилось посылать за новой партией в Лютный. Через оборотней Бьёрн договорился о поставках, включил в схему старика Горбина и Фенрира Сивого. Теперь каждый, кроме Бьёрна, имел свою долю в новом проекте. Но Магнуссон работал на репутацию. Триста-четыреста галеонов, что, выжимая из себя все соки, сможет заработать Северус, его не интересовали. Гораздо важнее было сформировать впечатление, что Бьёрн ему друг. Магнуссон чувствовал, что Северус может достичь в зельеварении выдающихся результатов, и давно решил, что ему пригодится в будущем такой человек. Северус стал даже меньше времени уделять Эванс, что тут же отразилось на его войне с гриффиндорцами. Поттер и Блэк перестали его задевать, занятые учёбой.

Экзамены прошли быстро, но ярко. Словно удар молнии. Особенно тяжело Бьёрну пришлось на трансфигурации и рунологии. Макгонагалл нещадно гоняла его по всем темам, уделив проверке его знаний гораздо больше отведённого на экзамен времени. В конце она скупо улыбнулась и сказала, что в следующем году возьмётся за него всерьёз.

— У вас талант к трансфигурации, мистер Вильямс. Это большая редкость. Надо иметь совершенную память и особый склад ума, способный обрабатывать огромные объёмы информации, — важно проговорила Макгонагалл, поправив очки. — Я очень надеюсь, что вы продолжите учиться в том же темпе и в следующем году.

— Спасибо, мэм, — кивнул Бьёрн. — Постараюсь вас не разочаровать.

Несмотря на возросшую нагрузку, он чувствовал себя хорошо и даже перестал использовать заклинания, позволяющие не спать по ночам.

На прощальном пиру Дамблдор всё же рассказал, что Бьёрн выиграл международный турнир по дуэлингу.

— Мистер Вильямс подтвердил высочайший уровень Хогвартса, — сверкнул очками Дамблдор. — Каждый из вас, мои дорогие, способен на подвиг. Учитесь с полной самоотдачей, и вы всегда сможете встать на защиту родных и близких, на защиту своей страны. Именно сейчас вы строите будущее и решаете, кем вам стать. Хочу сказать спасибо нашим выпускникам. В этом году, по словам мадам Марчбэнкс, экзамены прошли просто великолепно. А ведь она, как председатель волшебной комиссии с 1870 года, прекрасно знает, что хорошо, а что нет, — ухмыльнулся Альбус. — Скажу больше. Даже мне приходилось в своё время понервничать, когда я так же, как и вы, сдавал ей экзамены.

Среди студентов прокатились неуверенные смешки. Подсознательно мало кто считал, что директор тоже когда-то был учеником Хогвартса. А потом Дамблдор неожиданно вызвал к трибуне Бьёрна и под аплодисменты профессоров и студентов вручил ему памятную доску как лучшему дуэлянту Хогвартса.

— Такая же будет висеть в зале Наград, — лучился улыбкой Дамблдор. — Это большая честь, мистер Вильямс. Когда-нибудь, возможно, ваши дети увидят её и поймут, какой замечательный волшебник их отец.

— Для этого им сначала придётся попасть на отработки, — ухмыльнулся Магнуссон. — А скажите, директор, что вы выиграли на моей победе в споре с Фламелем? Если это не секрет, конечно. Мы с профессором Флитвиком видели, какие у вас там шли баталии и как вы радовались моей победе.

— Хе-хе, — ухмыльнулся довольно Дамблдор. — Я выиграл у Николя три пары тёплых носков из шерсти единорога. Когда доживёшь до таких лет, мой мальчик, то поймёшь, что комфорт имеет немаловажное значение даже для Великих Магов.

Глава 38 Тайна семьи Снейп

Бьёрн спустился по ступеням поезда, привычно левитируя за собой чемодан. Вдохнул приятный запах, присущий только железнодорожным вокзалам, и довольно улыбнулся. Учебный год выдался сложным, хотелось немного отдохнуть, прежде чем снова браться за тренировки.

Бьёрн подошёл к каминам, где уже находилась небольшая толпа учеников, и остановился рядом с Рабастаном Лестрейнджем.

— Какие планы на лето, мой юный друг? — лениво поинтересовался Рабастан. — Поедешь к себе в приют? Не устаю этому удивляться. Как ты умудряешься тренироваться среди магглов? Это же запрещено министерством!

— Я там давно не появляюсь, — хмыкнул Бьёрн, — с директором приюта договорился. Меня там никто не ждёт. Денежки, что платит за меня корона, идут в карман администрации. А сам? Чем ты планируешь заниматься. Отправишься путешествовать, как велят традиции волшебного мира, или уже присмотрел уютную должность в Министерстве магии?

— Я бы с радостью поездил по миру, — вздохнул Рабастан. — Вот только Рудольфус говорит, что мне надо искать жену и принимать род. А после свадьбы, какие уже путешествия? Там другие заботы начнутся.

— Бедный Рабастан не хочет жениться, — засюсюкал Бьёрн. — А ты найди себе такую девушку, чтобы с ней не было скучно. Можно ведь вместе путешествовать по миру в своё удовольствие.

— Было бы здорово, — покривился Лестрейндж, — но точно не этим летом.

Он наклонился к уху Магнуссона и прошептал:

— Лорд Волдеморт предлагает всем старшим слизеринцам пройти специальные курсы по боевой магии в летнем лагере. Твои друзья Нотт и Мальсибер тоже там будут, как наследники родов. Если хочешь, я поговорю с братом насчёт тебя. Представь, как будет здорово?

— Лорд Волдеморт сам будет нас учить? — также тихо спросил Бьёрн.

— Нет, что ты, — погрустнел Рабастан. — Мы не потянем его уроки. Нас будет тренировать соратник лорда — Антонин Долохов. Он ещё с нашими родителями дружил. Очень сильный и опытный волшебник. Мастер боевой и тёмной магии!

— Хмм, — почесал затылок Бьёрн. — Знаешь, я с удовольствием. Спроси брата, если несложно. Я-то всегда не против выучить парочку хороших проклятий.

— А то, — хохотнул Рабастан. — Может, заодно мечами помашем. Да и лагерь на природе, горы, лес, речка. Это же классный отдых!

Как раз подошла их очередь, и Рабастан, махнув на прощанье рукой, отправился к себе в мэнор.

Следом Бьёрн кинул под ноги немного «летучего пороха» и чётко произнёс:

— «Дырявый Котёл».

Несколько минут привычной круговерти, и он вываливается из камина в знакомом месте.

— Добрый день, мистер Том! — весело поздоровался Бьёрн. — Свободный номер есть? Можно мне тот, что был в прошлом году?

— Привет, Вильямс, — бармен скорчил извиняющуюся физиономию. — В этот раз у меня аншлаг. На ближайшие пару месяцев всё забито. Прости.

— Ничего страшного, — пожал плечами Бьёрн. — Я пока тоже не знаю, где буду проводить лето. Планов много, как бы всё успеть.

— Читал в «Ежедневном пророке», что ты выиграл дуэльный турнир, — Том поставил на столешницу большой стакан с апельсиновым соком. — Держи. За счёт заведения, в честь твоей победы!

— Спасибо, — улыбнулся Магнуссон, делая глоток. — Вы же знаете профессора Флитвика? Он, пока не поставил мне самый быстрый «Экспеллиармус», в Хогвартсе не давал мне и минуты отдыха. Так что здесь больше его заслуга, а не моя.

— Ха-ха, — рассмеялся бармен, наливая себе что-то ароматное из тёмной бутылки. — Обычно в твоём возрасте все считают, что наставник только мешает.

— Нет. Проблемы были лишь с миссис Макгонагалл, — рассмеялся Бьёрн. — Она с чего-то решила, что мне надо с головой погрузиться в изучение трансфигурации. Даже на лето столько заданий накидала, жуть! Я попробовал ей намекнуть, что я, мол, приютский паренёк. Не смогу там заниматься магией, министерство запретило. А она мне так ехидно и говорит: «Мистер Вильямс! Вы думаете, я не знаю, что вы у миссис Бэгшот лето проводите? Времени всё выучить у вас хватит».

— Англия — это большая деревня, — засмеялся Том, наливая себе ещё на два пальца. — Наверное, она увидела в тебе потенциал. Чем больше у профессора учеников, достигших ранга подмастерья ещё в Хогвартсе, тем выше их престиж на международном уровне. Вот Минерва и старается.

— Ладно, Том. Спасибо за сок. Пойду искать себе квартиру, — Бьёрн поставил стакан на стойку и взял чемодан за ручку.

Он вышел на Косую аллею и задумчиво огляделся по сторонам. Кто сдает комнаты на улице, он не знал. Поэтому Магнуссон решил спросить у опытного волшебника и отправился в Лютный.

Звякнул колокольчик над дверью, а Горбин приветственно ухмыльнулся, заметив Бьёрна.

— Здорово, малыш, пришёл сообщить, что летом новые ингредиенты для зелий не понадобятся?

— И это тоже, мистер Горбин. Наш маленький бизнес пока на паузе, — Бьёрн подошёл к стойке и крепко пожал руку старику. — Вы не знаете, кто на Косой аллее сдает комнаты на лето? В «Дырявом Котле» мест нет.

— Всё занято, в каждую щель постояльцы заселились. Как тараканы, клянусь Мерлином! — закашлялся хриплым смехом хозяин лавки. — В Лондон со всей Европы съехались зельевары и производители котлов. Опять будут пытаться выработать общий подход по важнейшему вопросу.

Горбин издевательски хрюкнул и продолжил:

— Какой же толщины должно быть дно котла, чтобы обеспечить равномерный прогрев зелья? Эта тайна будоражит умы множества любителей подышать испарениями над котлом.

Бьёрн понимающе закатил глаза. Снейп тоже периодически ругался на школьные котлы, объясняя, что приходится каждый раз учитывать неравномерность прогрева разных составов.

— Клянусь здоровьем главы ДМП, — ухмыльнулся Горбин. — Лет через двадцать они договорятся о донышках, а потом перейдут к изучению толщины стенок. Или ещё что-нибудь придумают, чтобы каждый год встречаться и пьянствовать вдали от жён! Мало сварить забористое зелье, его ещё следует продегустировать с друзьями!

Бьёрн с улыбкой покачал головой. С каждым годом, что он знал хозяина лавки, тот всё чаще любил поворчать. А ну постоянно торчать в магазине! Правда, следовало отдать ему должное, просто так старик никогда не возмущался.

— А знаешь? — Горбин задумчиво почесал небритую щёку. — Если ты готов подменить меня в лавке пару раз в неделю, то я выведу из стазиса комнату на втором этаже. Там, конечно, не хоромы, но всяко лучше, чем в твоём «Дырявом Котле».

— Хорошая идея, сэр! — обрадовался Бьёрн. — Развернём торговлю темномагическими артефактами на новый уровень!

— Тьфу ты! — рассмеялся Горбин каркающим смехом. — У меня благопристойное заведение, куда даже Малфои и Блэки не брезгуют заходить.

— Только не говорите, что вы им эклеры и фуа-гра продаёте, — хмыкнул Бьёрн.

— Ладно, весельчак. Ты тогда постой здесь, на случай, если кто появится, а я поднимусь на второй этаж и посмотрю, что там с твоей комнатой, — проскрипел Горбин и вышел из-за стойки.

***

Гуннар Свардхисон остервенело махал мечом, словно в танце кружась по каменным плитам. Наколдованный фантом, имитирующий противника, пытался заколоть его призрачным копьём. Дверь в дуэльный зал приоткрылась, и внутрь скользнула женская фигурка. Ингрид тихо села на скамейку и принялась с любовью наблюдать за мужем.

Наконец тот закончил бой и устало выдохнул, вытирая катящийся по лицу пот.

— Ты целыми днями тренируешься, — с лёгкой грустью укорила она мужа. — Всё так плохо?

— Ещё хуже, чем ты думаешь, — пробасил Гуннар, присаживаясь рядом. — Волки набрали такую мощь, что скоро совсем перестанут хоть с кем-то считаться. Сейчас расклад не в нашу пользу. Совы заперлись в своём Молде, а от Снежных барсов осталась одна семья, да и то там почти все старики. Их родовая вотчина Арендал пока никого не интересует. Хотя, когда Модброк закончит с нами, то и остальных изведёт. Ты же слышала их лозунг? Норвегия — волчий край, так они говорят.

— У меня для тебя тоже нерадостные новости, — Ингрид протянула мужу свёрнутую в трубку газету. — Вот смотри, «Вестник Севера» перепечатал статью ведущего французского издания.

Гуннар развернул её и сразу же на первой странице увидел броский заголовок об очередном европейском дуэльном турнире. Потом его взгляд упал на движущуюся фотографию, где проходило награждение победителей. Он просто прикипел глазами к светловолосой мальчишеской фигуре чемпиона, которому как раз вручали приз.

— Вильям?! — ошеломлённо прогудел Свардхисон. Он перевёл взгляд на жену, а потом смертельно побледнел.

— Боги Севера, это же его сын… Всё пропало!

Ингрид согласно качнула головой. Гуннар пробежал глазами статью, а затем резко поднялся.

— Я отправляюсь в Англию. Мне нужно найти мальчика и рассказать о смертельной опасности, что ему угрожает.

— Поспеши, милый, — погладила его по руке Ингрид. — Может в Англии есть, кому за него заступиться? Я уверена, что как узнает Модброк, он сразу же пошлёт убийц за Магнуссоном.

— И каждый член волчьего клана захочет принести своему вождю его голову, — скрипнул зубами Гуннар. — Я должен предупредить мальчика!

Последние слова он выкрикнул на бегу.

Ингрид взмахом палочки привела дуэльный зал в порядок, подняла с пола газету и ещё раз посмотрела на движущуюся картинку.

— По крайней мере, ты хотя бы научился сражаться на дуэли, малыш, — прошептали её побледневшие губы.

Ссутулив плечи, женщина вышла из комнаты. Дверь за её спиной негромко хлопнула, как крышка гроба. По мнению Ингрид, будущее не сулило им всем ничего хорошего. Ни последнему Магнуссону, ни её мужу, что уже аппарировал в порт, ни всему клану медведя.

В кабинете Модброка раздался громогласный хохот, спугнувший стаю ворон с крепостных стен.

— Вот и всё, мальчишка, вот и всё! Тебе стоило забиться в самую глубокую щель. А теперь ты умрёшь!

— А главное, — раздался похожий на лисье тявканье голос его собеседника, — нам не придётся везти столько самородного золота жадным грекам!

— Какая ирония. Фриск, оказывается, был совсем рядом с ним, может, даже проходил мимо мальчишки по «Косой аллее», — почесал бороду Модброк. — Давай-ка выпьем пива, Мортен, за упокой души нашего большого друга.

— И за скорую смерть маленького Магнуссона, — оскалил зубы похожий на лисицу мужчина.

— За смерть врагов клана! — стукнулись кубки сиятельных лордов.

— Если ты не против, мой друг, — прищурился Эрлинг, — я сам отправлюсь в Англию.

— Хочешь лично поставить жирную точку в этой затянувшейся истории? — прищурился Модброк.

— Это подтвердит верность рода Эрлинг идеям нашего клана. О, будущий конунг Норвегии, — насмешливо поднял бокал Мортен.

— Только привези мне его голову, — хмыкнул в ответ Харальд. — Хочу посмотреть на отчаянье в глазах Свардхисона, когда я на тинге брошу её ему в лицо.

— Обязательно! Я зарежу мелкого ублюдка, как паршивую свинью! — затявкал, как лиса, Мортен.

— Будь осторожен, — Модброк весело посмотрел на него. — Судя по этой газетёнке, юный Магнуссон хорошо показал себя в спорте. Не дай Один, мальчишка поразит тебя своим быстрым «Экспеллиармусом»!

— Хо-хо-хо! — развеселился Эрлинг и от души приложился к кубку. Пиво потекло по его бороде. Он допил и с грохотом поставил посудину на стол. — Я жену на пляж в английский Борнмут отвезу, а сам трансгрессирую в Лондон за жизнью мальчишки. В стазисе голова не испортится даже на жаре. Думаю, к августу с последним Магнуссоном будет покончено!

***

Найдя, на кого можно оставить лавку, Горбин куда-то свалил в воскресенье, а Бьёрн остался на хозяйстве. Он сидел за стойкой и изучал копию китайского манускрипта, над которым так радовался Фламель. В зале магазина сейчас никого не было, ничто не мешало Бьёрну осваивать новые знания. Особенно его заинтересовали способы усиления мышц при нанесении ударов мечом. Для этого требовалось научиться управлять магией внутри тела, но он и раньше умел многое из того, что говорилось в свитке.

Почему-то вспомнился последний урок. Знания, которые он получал из камня, всё больше касались не столько магии, сколько особенностей управления родом и контактов с другими кланами. Так, он незаметно узнал про систему взаимоотношений магов Севера. Узнал о родах, которые хозяйничали в Скандинавии и ведущее положение своего клана в Норвегии. «Только сейчас там всё по-другому, — подумал про себя Бьёрн. — Семья убита. От клана почти никого не осталось». Сердце на миг резануло застарелой болью. «Ну почему родители позволили себя убить?» — в висках застучало. Захотелось что-то взорвать от невозможности вернуть время назад.

Над входной дверью звякнул колокольчик.

— Бьёрн? Ты что тут забыл? — раздался знакомый голос, владелец которого слегка растягивал гласные. Бьёрн выплыл из невесёлых мыслей и посмотрел в сторону говорившего. В магазине стояли Люциус и Нарцисса Малфои, одетые, словно на приём к королеве. Люциус обзавёлся массивной тростью, а Нарцисса щеголяла в изящной шляпке с пером какой-то экзотической птицы.

— Привет! — Бьёрн с улыбкой соскочил со стула и вышел из-за стойки. — Вы такие взрослые стали. Высший свет Англии, клянусь Мерлином. А я у мистера Горбина комнату снимаю, а заодно помогаю в магазине. Вы просто так зашли или уже присмотрели что-то интересное?

Люциус крепко пожал протянутую руку, Нарцисса приветливо улыбнулась.

— Горбин прислал сообщение ещё неделю назад, что достал в Европе антикварные подсвечники, — пояснила Нарцисса. — Я немного обустраиваю Малфой-мэнор, чтобы в этой холостяцкой берлоге можно было жить.

На слова жены Люциус закатил глаза к потолку, но ничего не сказал.

Бьёрн вспомнил наставления Горбина о том, как определить, где находится чей-то заказ, и почесал затылок.

— Да, кажется, есть что-то такое на складе.

Он щёлкнул пальцами, вызвал домовика и попросил его доставить свёрток с соответствующим номером. Через мгновенье на стойке очутился объёмный пакет. Бьёрн взмахом палочки раскрыл упаковку, и Нарцисса тут же придирчиво стала осматривать свой заказ.

— Ты летом тоже планируешь в лагерь боевой подготовки? — негромко спросил Бьёрн, когда они отошли в сторону, чтобы не мешать Нарциссе.

— Нет. Отец меня натаскивает в финансах, — вполголоса ответил Малфой. — Похоже, готовит на казначея в наше сообщество. Я в Министерстве магии уже с целой толпой бюрократов познакомился, кто хоть какой-то вес имеет. Отец говорит, надо выбрать кого-нибудь толкового волшебника и двигать его по карьерной лестнице. А когда наш человек станет министром магии, тогда все вложения быстро окупятся.

— Твой отец мудр, — усмехнулся Бьёрн. — Не зря ходят слухи, что он в своё время придумал этот фокус с Нобби Личем. Сначала поднял магглорожденного паренька до министра, а потом сделал свой гешефт и свалил на него всю ответственность.

— После чего Нобби Лич покинул этот мир, продемонстрировав прискорбную слабость магглорожденных, — с показной грустью пробормотал Малфой, а потом с улыбкой прищурил глаза и наставительно произнёс:

— Всё это досужие слухи, приятель. Никто не смог доказать, что Малфои в этом замешаны.

— Малфои всегда оказываются замешаны везде, где есть серьёзные деньги, — засмеялся Магнуссон.

— Люц, Бьёрн, идите сюда! — позвала их Нарцисса. — В общем, подсвечники идеальны. Так что, муженёк, готовь галеоны. Она строго посмотрела на Малфоя, и тот безропотно потянулся за кошельком.

— Женщины рода Блэк очень суровы, мой друг, — демонстративно громким шёпотом сообщил он Бьёрну. — Имей это в виду, если ты ещё общаешься с кузиной моей жены.

— Ты что-то имеешь против, дорого́й? — с ласковой улыбкой произнесла Нарцисса, поигрывая палочкой, внезапно возникшей в её руке.

— Вот так и становятся подкаблучниками, — засмеялся Бьёрн. — Вы идеальная пара, ребята.

— Только я надеюсь, когда Нарцисса переделает всё в мэноре по-своему, я смогу облегчённо выдохнуть, — хмыкнул Люциус, развязывая кошелёк. Отсчитав триста галеонов, он с грустью пододвинул их Бьёрну.

— Спасибо, милый, — чмокнула его в щёку Нарцисса. — Вот увидишь, как преобразится теперь гостиная.

— Главное, чтобы тебе нравилось, — Люциус хотел поцеловать жену, но сдержался, ограничившись обещающим взглядом.

— Ладно, Бьёрн. Поздравляем тебя с победой во Франции, будет время, присылай сову или просто заходи в гости. Мы с Нарциссой всегда рады тебя видеть.

— А если вытащишь к нам Вегу из Франции, будет совсем здорово, — улыбнулась Нарцисса. — Передавай привет мистеру Горбину. Скажи, я пришлю совой, что ещё выбрала в каталоге.

Они ушли, а Бьёрн с улыбкой смотрел им вслед. Всё же из Люциуса и Нарциссы получилась отличная пара.

Уже вечером перед самым закрытием в магазин зашёл ещё один старый знакомый. Фенрир втянул воздух и тут же нашёл взглядом Бьёрна, который снова читал.

— О, привет. Старый скряга наконец-то решил передать своё дело в надёжные лапы, — рассмеялся оборотень. — Сколько я его знаю, он ни разу не нанимал никого. Как ты его уболтал?

— Здравствуйте, мистер Сивый, — Бьёрн отложил книгу. — Вижу, ваше здоровье стало лучше прежнего?

— Ага, — довольно оскалился Фенрир. — Я же вожак стаи. Мне некогда болеть. Отлежался пару дней, пожевал травки из Запретного леса — и вперёд. Кстати, насчёт травы и прочих ингредиентов. Твой зельевар не планирует летом работать? Мне понравился наш маленький бизнес.

— А давай вместе у него и спросим, — Бьёрн пожал плечами. — Он так быстро умчался в свой Коукворт, что я даже не успел с ним переговорить. Только дождёмся старика, он должен примерно через час появиться. А я тебя ужином пока угощу?

— Какой же оборотень откажется хорошо пожрать, да ещё даром? — рассмеялся Фенрир, блеснув крепкими белыми зубами. — Только смотри, кормить такого, как я, неблагодарное дело. Запасы быстро покажут дно.

— Я сейчас пошлю домовика в «Кабанью Голову», — усмехнулся Бьёрн. — Мы несколько раз заказывали там тушёную козлятину с картошкой. Хозяин — гениальный повар, это тебе весь Слизерин подтвердит.

— Мой внутренний волк говорит, что меня ждёт замечательный вечер, — оскалился Сивый.

— А чтобы он не скучал, у Горбина тут где-то была бутылка «Старого Огденского».

— Старик знает толк в виски! — Фенрир отхлебнул добрый глоток и благодарно кивнул, когда Бьёрн снова поднёс бутылку.

Через пятнадцать минут вернулся Типли, и Магнуссон тут же трансфигурировал стол для еды. Магазин они тут же закрыли, опустив жалюзи, чтобы не смотреть, как по улице снуют подозрительные личности. Через полчаса по лестнице спустился довольный жизнью Горбин. Видно было, что выходной пошёл ему на пользу.

— Вот как! Стоит покинуть лавку на день, как он уже устраивает пирушку! Да ещё с оборотнями? — заметил он Сивого, который дурашливо спрятал голову за бутылкой.

— Привет, старик! — Фенрир благодушно махнул стаканом. — Я тут поздороваться зашёл, а видишь, как получилось?

— А чем у вас так вкусно пахнет? — принюхался Горбин.

Магнуссон наколдовал третий стул и поставил перед стариком тарелку со столовыми приборами.

— Козлятина от Аберфорта из «Кабаньей Головы», — показал он на большое блюдо в центре стола. — Угощайтесь, сэр. А то за мистером Сивым сложно успеть. Это уже третий заказ.

— Сколько волка ни корми, он ещё хочет, — отозвался Сивый с ухмылкой. — Наедаться надо впрок!

Горбин довольно крякнул, опустошив стакан с виски, и принялся накладывать себе угощение.

Под хруст костей, что просто таяли в мощных челюстях Сивого, Бьёрн отчитался Горбину по выручке, передал привет от четы Малфой и сунул кошелёк с галеонами. Закончив с ужином, они попрощались с Горбином и пошли к выходу из Лютного. Фенрир, наевшийся до отвала и выпивший две бутылки дорогого виски, всю дорогу улыбался во весь рот. Что ещё больше пугало всех идущих навстречу волшебников. Выйдя в маггловский мир, где оборотень сразу неодобрительно скривился от витающих запахов выхлопных газов, Бьёрн вызвал «Ночной рыцарь». Втайне посмеиваясь, он указал адрес Снейпа. Ещё когда Магнуссон давал Северусу галеоны на ингредиенты, он на всякий случай посмотрел в памяти Снейпа его домашний адрес. Идея продолжить бизнес с зельями ещё и летом обдумывалась Бьёрном ещё до поездки на турнир во Францию. Так что желание посетить дом Снейпа было вовсе не спонтанным.

Они вывалились из автобуса на окраине Коукворта.

— Да чтобы я хоть ещё один раз согласился поехать на этом?! — взревел оборотень, отплёвываясь от пыли, поднятой «Ночным рыцарем». — Мордредова повозка!

Бьёрн мрачно кивнул. Путешествие после столь сытного ужина было непростым испытанием и для него.

— Ладно, пойдём искать домик твоего приятеля, — сплюнул Фенрир тягучую слюну.

— Тупик Прядильщиков. Это где-то там возле тех огромных зданий. Вроде ткацкая фабрика у магглов, — задумчиво вспомнил Бьёрн.

— Они что, на всю Англию одежду шьют? — удивился Фенрир.

— Не знаю, — пожал плечами Бьёрн. — Я тут никогда раньше не был. Теперь понятно, почему у Снейпа противный характер. Если жить в таком месте, любой волшебник взбесится.

Вспоминая недобрым словом проклятый автобус, они двинулись в сторону улиц.

***

Год 1958, порт Саутгемптон

У древнего рода потомственных зельеваров было несколько поместий. Старинный замок, в котором жил старый Леонард Принц, дед Эйлин. Дом в пригороде Лондона, в котором поселились её родители и она. Было ещё поместье в Эссексе, но там Эйлин ни разу не бывала.

Сегодня чета Принцев провожала в Италию дочку, окончившую Хогвартс в этом году. Старый друг мистера Принца, известный мастер зельеварения Джузеппе Медичи, готов был взять девушку в личные ученицы. Конечно, перед этим ей потребуется некоторое время, чтобы углубить знания, полученные на уроках Слизнорта, но Джузеппе заверил мистера Принца, что это займёт от силы несколько месяцев.

Эйлин очень понравилось в Италии. И не столько чудесный климат и архитектура старинных зданий, сколько то, что здесь она встретила свою любовь. Сын мастера Медичи, красавчик Антонио, был таким, каким рисуют ангелов на фресках. Атлетически сложенный, белокурый молодой человек с правильными чертами лица и обаятельной улыбкой. Он сразу пленил сердце Эйлин.

Сама Принц не могла похвастать броской красотой. Её волосы цвета вороньего крыла обрамляли вытянутое бледное лицо. Чёрные глаза и длинный нос с горбинкой не делали её красивее. Однако было заметно, что улыбка, которая теперь часто мелькала на её губах, вызывала в Антонио не менее бурные чувства.

Он влюбился в неё сразу. Эйлин отличалась от местных и внешностью, и характером. Резкая, живая, острая на язык девушка и в то же время с большим и добрым сердцем. Они собрались пожениться, как только Эйлин закончит обучение у его отца. Джузеппе был совсем не против такой невестки. Врождённый дар Принцев к зельеварению мог значительно усилиться в детях после объединения их родов, и старый Медичи уже с предвкушением думал, как много смогут достичь его будущие внук или внучка.

Погода в Италии неизменно дарила тепло, запах цветов, мокрых листьев и какой-то особый, ласкающий чувства прохладный ветерок. Открытое окно второго этажа, из комнаты доносятся томные вздохи влюблённых. Кровать, усыпанная лепестками роз, и два обнажённых тела, сплетающихся в извечной игре. Ни Эйлин, ни Антонио, захваченные страстью, не видели, как в окно влетела большая летучая мышь и в полутьме перетекла в фигуру человека.

Существо немного насладилось пылкой страстью юных любовников, а затем взмахом когтистой руки заставило всё замереть. Даже влетевшая в окно мошка зависла беспомощно в воздухе.

— Так-так, — раздался холодный шёпот твари. — Волшебница, молодая и сильная. В ней уже почти сформировалась искра новой жизни. Возможно, в этот раз у меня получится создать живого вампира. Решено.

Он сбросил Антонио на пол, а сам навис над безвольно разметавшейся молодой женщиной.

— А теперь завершим консумацию брака, — прошипел вампир, скалясь клыкастой пастью.

На следующий день Эйлин внезапно охладела к Антонио. Всё началось незаметно, но уже через пару месяцев она прекратила все отношения, а мастеру Медичи объявила, что передумала становиться зельеваром и теперь возвращается в Англию. Оскорблённый до глубины души волшебник холодно попрощался с несостоявшейся невесткой и ничего не написал мистеру Принцу, опасаясь, что наговорит лишнего. Его больше волновало состояние сына, который не находил себе места от горя.

Эйлин спустилась по трапу корабля в Англии и растерянно огляделась вокруг. Что заставило её сорваться в путь, она не очень хорошо понимала. Вообще, последние месяцы всё было словно подернуто белой пеленой.

Как только девушка с чемоданом оказалась на берегу, к ней подошёл парень, по виду типичный портовый докер из простых. Рыжеватые волосы, веснушчатое лицо, лёгкий запах перегара.

— Привет, красотка, — прокуренным баритоном поздоровался парень. — Меня зовут Тобиас Снейп. Выходи за меня замуж!

К своему немалому удивлению, Эйлин почувствовала сладкую дрожь, кивнула неожиданному знакомцу и несмело улыбнулась. Тот забрал у неё чемодан и куда-то повёл.

Она не запомнила ни регистрацию брака, ни первую брачную ночь, ни дом в Коукворте, в котором им предстояло жить. Всё было словно не с ней. Она как будто наблюдала за всем со стороны и никак не могла проснуться.

Эйлин, свернувшись калачиком, спала у стенки, а парень, назвавшийся Тобиасом, курил возле окна. На мгновение в его глазах сверкнули алые всполохи, а клыки во рту удлинились. Цыкнув зубом, вампир задумался. Пока всё шло хорошо. Вместе с Эйлин удалось попасть в Англию. Плод внутри девушки развивается нормально. Добавляя в её тело магию и семя, он внедрял в ауру ещё нерожденного ребёнка особые качества, свойственные лишь вампирам. И пусть эксперимент продлится не один десяток лет, что значит время для бессмертных? Ничего...

Чтобы не выделяться среди местных горожан, Тобиас собирался устроиться на маггловскую фабрику и жить, как обычные люди. Конечно, у Эйлин наверняка есть родня, но с ними он разберётся. Пока рано об этом думать.

***

Кардинал Строцци посмотрел на Джузеппе Медичи и с тревогой в голосе произнёс:

— На твоём сыне следы магии вампира. Укуса нет, но есть привязка через вмешательство в разум и ауру.

— Святой Джованни Боско! — побледнел зельевар. — Откуда в Вечном городе вампиры?

— Эти твари могут быть где угодно, — вздохнул кардинал. — Я уже вызвал инквизиторов из Рима. Эманации чудовища удалось собрать, они его найдут и уничтожат. Тогда твой сын избавится от поводка. Сейчас главное — найти вампира.

— А если он спрячется? — скривился Джузеппе.

— Вампир сможет скрыть свою суть, только когда постоянно будет накачиваться спиртом и табаком, — весело хмыкнул Строцци. — А такого ни один кровосос долго не выдержит. Мы найдём его, старый друг, обязательно найдём. А пока Антонио пусть поживёт в одном из монастырей. Это поможет забыть ему несчастную любовь и избавиться от влияния нежити. Для твоего сына будет лучше, если он станет одним из нас.

— Найдите вампира, ваше преосвященство, умоляю! — чуть не падая на колени, прошептал Джузеппе. — Антонио — всё, что у меня есть. Помогите ему!

— Я постараюсь, — кивнул священник. — Инквизиторы — лучшие охотники на нежить во всей Европе. Они обязательно найдут чудовище... рано или поздно.

***

Через неделю после родов Тобиас забрал Эйлин с ребёнком домой. Молодая мамочка с любовью смотрела на младенца, который сладко посапывал в кроватке, и туман в её голове незаметно таял. Она до сих пор ничего не сообщила родителям. Молчала о том, где живёт и с кем, но сегодня наконец решила, что больше не хочет скрываться.

Тобиас был на работе, Эйлин ненадолго оставила спящего сына одного. Вышла на улицу и узнала, где ближайшая почта. Быстро отправила весточку родным, купила продуктов и вернулась к сыну. Туман в голове таял, и она смогла хоть немного прибраться в доме, который казался нежилым и грязным. «Тоби обрадуется, когда вернётся», — улыбнулась молодая мамочка и принялась за уборку.

Но Тобиас совсем не обрадовался. Даже не стал есть то, что она приготовила. В этот день он первый раз жестоко её избил. Эйлин долго плакала от боли и незаслуженной обиды, а потом неделю ходила с синяками на лице. Вернуться к родителям Эйлин боялась. Её семья всегда плохо относилась к полукровкам, не говоря уже про магглорожденных.

А здесь дочь и единственная наследница рода выскочила замуж за маггла и, более того, родила от него сына. Эйлин боялась, что дед прикажет убить Тобиаса и Северуса, а ей сотрут память и выдадут замуж за волшебника, чтобы продолжить род Принц.

Сегодня она посадила сына в коляску и отправилась на прогулку в сквер. Северус хорошо засыпа́л на улице и не мешал ей жалеть себя.

В этот момент в доме появился Тобиас, и выглядел он собранным и настороженным. Сигналка, поставленная на окружающую территорию, сработала, а значит, где-то здесь появились волшебники. Вампир вылил на свою одежду полбутылки дрянного виски, спрятал поглубже силу и стал ждать. Скрипнула дверь внизу, и чей-то женский голос крикнул в пустоту:

— Эйлин, детка? Ты здесь?

Раздался стук шагов по коридору, сдавленные ругательства, и вот на кухню вошли представительные пожилые люди. Тут они увидели пьяного Тобиаса и замерли как вкопанные.

— Чтоб тебе дерьмом подавиться! Ты кто такой? — прорычал мужчина, выхватив палочку и наставив её на Тобиаса.

— А вы кто такие? Какого чёрта без спроса в мой дом врываетесь? — пьяным голосом пробормотал вампир.

— Мы, родители Эйлин, молодой человек, — с негодованием ответила женщина. — Где наша дочь и кто вы такой?

— Я Тобиас Снейп, — икнул вампир и отхлебнул ещё виски прямо из бутылки. — У меня, чёрт побери, сегодня законный выходной на фабрике. А Эйлин с малышом на прогулке, наверное. Я их не видел ещё, как со смены вернулся.

— Он же маггл, грязное животное! — ошарашенно повернулся к жене мужчина. — Стопроцентный маггл, ты представляешь?

Женщина с презрением посмотрела на Тобиаса, который почесал выпиравший из-под майки волосатый живот.

— Как ты меня назвал, старик? Это какое-то оскорбление? Вы чего, совсем обнаглели? Сейчас, тля, не посмотрю, что вы родители моей крали, и выкину вас из дома! Буэээ... — вывернуло Тобиаса на пол. По кухне мгновенно распространился противный кислый запах.

— Будем ждать Эйлин или тут и так всё понятно? — не отвечая Снейпу, мистер Принц мрачно посмотрел на супругу.

Та брезгливо поджала губы, передёрнулась, ещё раз взглянув на Тобиаса, и отрицательно покачала головой.

— Если Эйлин вышла замуж и родила ребёнка от этого... — она ещё сильней сморщила лицо. — Пусть живёт как хочет. Это её выбор, в конце концов. Главное, чтобы дед не узнал. Иначе он нашу девочку превратит в куклу для производства детей.

— Как протрезвеете, молодой человек, — мистер Принц брезгливо скривился и вытащил визитку из богатого кожаного портмоне, — заходите к нам, обсудим будущее вашей семьи.

Он брезгливо швырнул карточку Тобиасу, и та, скользнув по грязному столу мимо бутылки, уткнулась ему в руку.

— Хорошо. Раз вы меня сами приглашаете, я обязательно приду, — рыгнул Снейп и снова присосался к виски.

— Пойдём, дорогая, — передёрнулся мистер Принц, — нам здесь нечего делать.

С негодованием постукивая тростью о дощатый пол, он направился к двери, женщина молча шла за ним следом. Когда вампир услышал хлопки аппарации, то метнулся к раковине и окончательно почистил желудок от дешёвого пойла, которым заливался всё это время. Он умыл лицо, покрытое неопрятной щетиной, и вернулся за стол. Затем подцепил когтями визитку, и его помятое лицо преобразилось в зубастую пасть чудовища. «Вы сами пригласили меня, мистер сноб. Я обязательно наведаюсь к вам сегодня же ночью, только немного приструню эту строптивицу».

Вернувшаяся Эйлин Принц снова была обработана вампиром и благополучно забыла, что писала родителям. В её заполненной туманом голове не осталось ни одной здравой мысли, только инстинкты, требующие ухаживать за ребёнком, и слепая покорность Тобиасу Снейпу.

Этой же ночью вампир проник в дом пожилой четы Принцев и выпил их обоих. Чтобы замести следы, он поджёг коттедж и, обернувшись летучей мышью, стремительно помчался назад в Коукворт. Авроры, первыми прибывшие на место, отправили сову лорду Принцу, но тот ничего не ответил.

Старый маг месяцами пропадал в лаборатории и иногда забывал, на каком свете живёт. Когда он увидел на столе письмо из аврората, покрытое налётом пыли, уже прошло достаточно времени, чтобы даже некромант не смог восстановить детали произошедшей трагедии.

***

Когда Северусу исполнилось одиннадцать лет, Эйлин завела разговор с Тобиасом. Рассказала, что сын — маг, как и она, и Северусу придёт приглашение в Хогвартс. В отличие от прежних скандалов, которые устраивал Тобиас, едва жена заводила разговоры о магии, сегодня муж был трезв и относительно миролюбив.

— Хорошо, Эйлин. Собирай Северуса в этот ваш Хогвартс, я не возражаю, — ласково проговорил вампир. — Может, научится там чему-нибудь полезному?

Северус, прижавшийся ухом к холодной двери, облегчённо выдохнул. Тобиас достал из кармана тонкую пачку купюр и пододвинул её к жене по грязному столу.

— Держи. Купишь Северусу, что там полагается к школе, и себе тоже возьми какое-нибудь чёрное платье. А то выглядишь как нищенка.

Эйлин виновато улыбнулась мужу и быстро протянула руку к деньгам.

— Хорошо, любимый. У меня остались старые учебники за все курсы, остальное купим на Косой Аллее.

Женщина поднялась со стула и направилась по лестнице на второй этаж, чтобы обрадовать сына. Она втайне от мужа варила самые простые составы и продавала их соседям, как настойки целебных трав. Деньги собирала на учёбу Северуса, а тут Тобиас так неожиданно расщедрился.

Сам вампир остался сидеть на кухне. Он раздумывал над продолжением эксперимента. Регулярное вливание в мать мальчишки магии вампиров повлияло на эмбрион, но совсем чуть-чуть. Мальчик получил способность тянуть магию с живых существ, но не так, как это делают вампиры. Северус неосознанно получал энергию от тех, кто его искренне ненавидел и бил. От тех же, кого терпеть не мог сам Северус, энергии не поступало совсем. Как и от тех людей, кто относился к мальчику равнодушно или по-дружески.

«Можно считать, что эксперимент удался лишь частично, — подумал вампир. — Когда Северус закончит Хогвартс, я его обращу. Чтобы проклятье легло правильно, ведь он все же волшебник, надо, чтобы мальчик своими руками убил Эйлин».

Чем больше времени проводил Тобиас в одном месте, тем сильнее чувствовал неясную тревогу. Казалось, что к его ауре тянулась незримая ниточка. Как будто на той стороне кто-то терпеливый его ищет через связь с кем-то из прежних жертв.

Пока алкоголь и курево сбивали астральные настройки, но вампиру всё тяжелее было вливать в себя литры этой дряни.

— Эй, Эйлин, иди сюда, крошка, — крикнул Тобиас в открытую дверь.

Когда женщина, неслышно ступая по лестнице, спустилась и вошла на кухню, Снейп, развалившись на стуле, допивал бутылку «Бэннистера». Почесав волосатое брюхо, Тобиас развязно посмотрел на Эйлин и вытер ладонью слюнявый рот.

— Иди ко мне, моя прелесть, твой Тоби снова хочет расслабиться.

Женщина закрыла за собой дверь и послушно стянула платье.

***

Год 1975, Коукворт, тупик Прядильщика, 13

Северус лежал на втором этаже в комнате и мучительно зажмурил глаза, обхватив голову руками. Снизу доносились крики и стоны матери, довольные возгласы Тобиаса, скрип дивана. Раньше Северусу казалось, что отец постоянно издевался над матерью и бил её, но однажды он увидел, что там происходило. Это воспоминание до сих пор заставляло его краснеть. Если такое случается между мужчиной и женщиной, он не хочет этим заниматься.

Наконец внизу всё стихло, Северус облегчённо вздохнул и отпустил уши. Внезапно в окно стукнул камушек, заставив его подпрыгнуть на кровати от неожиданности.

— Мерлиновы подштанники, кто там?! — Снейп подскочил к окну и высунулся наружу. В глубине души теплилась надежда, что Лили Эванс пришла его навестить, но внизу стоял его однокурсник Вильямс, рядом с которым находился незнакомый мужик, всего лишь немногим меньше ростом, чем школьный лесничий.

— Ты что тут делаешь? — прошипел Снейп. — Уже девять часов вечера!

— Прости, Северус, — Вильямс неуклюже пихнул попавший под ногу камушек, — но наше дело не терпит отлагательств. Надо решить один важный вопрос. Важный в том числе и для тебя, мой недоверчивый друг.

— Ладно, чёрт с тобой! — поняв, что однокурсник ему не мерещится и уходить не собирается, Северус накинул чёрную выцветшую майку с потрескавшейся белой надписью «Black Sabbath» и, стараясь не скрипеть старыми досками, спустился по лестнице на первый этаж. Неслышно прокрался мимо кухни, откуда доносился пьяный храп Тобиаса и открыл входную дверь, поёжившись от вечерней прохлады.

Глава 39 Наше прошлое рано или поздно догонит нас

Винченцо Томазини молился. Молился истово, как только может человек, проживший много лет в монастыре Босых Кармелитов. Он не замечал огня, который неистовствовал вокруг его коленопреклонённой фигуры, в какой-то мере он сам был этим пламенем. Безжалостным костром святой инквизиции.

В дверь постучали, но Винченцо всё равно дочитал молитву до конца. Огонь стих, словно по волшебству, и в келье остался только одетый в простую рясу монах Томазини.

— Брат Винченцо! — раздался голос послушника. — Вас призывает отец-настоятель.

— Сейчас приду, — крикнул монах и услышал за дверью топот босых ног.

Он встал с колен, умыл лицо в холодной воде и, подпоясавшись простым пеньковым шнуром, отправился в покои настоятеля по пустынным коридорам обители.

Постучавшись, Томазини вошёл в просто обставленную комнату, где за рабочим столом сидел настоятель монастыря Босых Кармелитов.

— Проходи, брат Винченцо, присаживайся, — указал на стул главный человек в этом месте, но Томазини остался стоять, напряжённый, как струна.

— О чём ты так долго молился, брат Винченцо? — Настоятель прервал тишину, а затем выставил на стол чайник и две керамические чашки. — Какие сомнения тревожат твою душу?

— Отец Доминик! — посмотрел на него Винченцо горящими глазами. В глубине его зрачков действительно можно было заметить всполохи огня. В любом другом случае подобное вызвало бы вопросы, а, возможно, и панику, но не в этот раз.

Настоятель монастыря видел и не такое, да и сам тоже был далеко не обычным человеком.

— Говори, Винченцо. Ты же знаешь. Я всегда готов помочь советом любому из вас, — улыбнулся отец Доминик.

— Мы столетиями боролись с волшебниками. Сжигали на кострах и чернокнижников, и ведьм, — глухо заговорил Винченцо. — Из-за этого чародеи приняли Статут Секретности и перестали открыто смущать умы простых людей. Мы сами тоже ушли в тень. Каждый из нас обладает такими же силами, как у волшебников. Наша природа одинакова, так чем мы лучше их? Мы пролили крови не меньше.

По комнате разнёсся негромкий смех настоятеля. Он благожелательно посмотрел на Томазини.

— Магия — неотъемлемая часть мира. А волшебники тоже созданы по образу и подобию Его, как и другие люди. С того, кто обладает большими возможностями и спрос серьёзней. Это хорошо, брат Винченцо, что ты размышляешь о нравственности и разумности наших поступков. Тот, кто не сомневается ни в чём, очень быстро становится фанатиком.

Томазини сосредоточенно кивнул. Отец Доминик укоризненно посмотрел на Винченцо и пододвинул в его сторону исходящую паром кружку. Немного поколебавшись, он положил на салфетку овсяное печенье и тоже пододвинул собеседнику.

— Прошу, угощайся, брат Винченцо. Не побрезгуй моим приглашением. Ты же знаешь, Святая инквизиция добилась, чего хотела ещё века назад. Уничтожены демонологи и другие волшебники, которые имели дело с потусторонним миром. А те, что остались, сидят тихо в медвежьих углах и не высовываются. Уничтожаются вампиры, банши, йокаи и прочие твари, угрожающие роду человеческому. Популяции драконов, фестралов, других диких животных контролируются самими магами. Волшебные народы надёжно посажены на цепь во славу человечества. Мы продолжаем трудиться на благо всего рода людского, как и остальные церкви любых конфессий. Инквизиторы не лучше волшебников, но мы не считаем обычных людей ниже других. Как там они называют простецов?

— Магглы, — скривился Томазини.

— Я хоть и не понимаю всех тонкостей языка англичан, — улыбнулся настоятель, — но даже мне кажется, что в этом слове есть что-то уничижительное.

— Да, — сверкнул глазами Томазини. — Простых людей некоторые маги считают чуть ли не животными. А когда в волшебной семье рождается обычный ребёнок, его могут в лучшем случае отдать в приют, а в худшем — уничтожить. Есть ли страшнее грех, чем намеренно и осознанно убить своё дитя?

— Ты прав, брат Винченцо. Вот только волшебникам приходится тяжелее, чем нам. В отличие от них, у нас есть поводырь, который делает нас лучше. Это Святая католическая церковь. А безбожникам-магам приходится идти к истине сквозь тьму неверия. Спотыкаясь и падая там, где нас ведёт свет истинной веры!

В этот момент в комнату влетел полупрозрачный гусь. От «Патронуса», мерцающего тёплым жемчужным свечением, раздался голос кардинала Строцци:

— Жду тебя и команду инквизиторов у себя через пять минут. Трансгрессируйте незамедлительно. Мы его нашли! И захвати с собой брата Томазини. Думаю, он будет рад встретиться со своим злом.

Оба монаха мгновенно повскакивали с кресел. Томазини бросился к себе собираться. Отец Доминик вытащил палочку, сформировал несколько светящихся «Патронусов» и приказал срочно прибыть к его кабинету остальным членам отряда инквизиторов-магов. Через минуту громкий топот сообщил, что гости прибыли, и отец Доминик, одетый в чёрный кожаный плащ, вышел из кельи. Восемь суровых мужчин, от которых чувствовался напор сдерживаемой магии, стояли навытяжку возле стены. В конце коридора показался бегущий Томазини. Старший отряда сделал шаг вперёд и отрапортовал о готовности. Отец Доминик достал обычную верёвку, служившую порталом в резиденцию кардинала.

— Держите крепко, братья, мы отправляемся! — Через секунду в коридоре храма уже никого не было.

В резиденции кардинала отряд тоже не задержался. Строцци назвал точный адрес, где находится логово твари, и монахи тут же воспользовались международным порталом в Англию.

***

Существо, прикидывающееся Тобиасом Снейпом уже пятнадцать лет, резко открыло чёрные, без белков, глаза. Где-то внутри тоненькая струна внезапно натянулась, превращаясь в раскалённый канат. Боль была такая сильная, что вампир яростно выпустил клыки и зашипел, не обращая внимания на вскрикнувшую спросонья женщину. Мгновенно оказавшись рядом, он впился в шею Эйлин, но полностью осушать не стал. Убить её должен Северус, когда будет окончательно готов к обращению. Отшвырнув от себя безвольное тело волшебницы, он пассом руки залечил ранки на её шее и принюхался. Привычно пахло алкоголем, женским телом, потом и неубранным домом. Вампир расширил восприятие и обомлел. Совсем близко находился огромный источник магии, а рядом с ним природный оборотень. Один из тех, кто только своим присутствием ломал любую маскировку вампиров. «Надо срочно убить оборотня и мага, — существо приняло рациональное решение. — Иначе скоро здесь будут инквизиторы». Вампир тут же обратился в летучую мышь и растаял в ночи, решив напасть сзади на незваных гостей.

***

Бьёрн с усмешкой посмотрел на мрачного Северуса, который как пробка из бутылки выскочил из дома. На склочнический характер однокурсника он давно привык не обращать внимания.

— Какого чёрта вы припёрлись, Вильямс? — зашипел Северус. — Скоро десять часов вечера. Родители уже спят. А если бы вы всполошили весь дом?

— Полегче, пацан, — добродушно оскалился Фенрир, но Снейп тут же отскочил в сторону и выхватил палочку.

— Он что, оборотень? — чуть ли не заверещал Северус.

— Да, — спокойно подтвердил Магнуссон. — Мой друг и твой надёжный поставщик ингредиентов. Или ты против и дальше зарабатывать на зельях? Мы, вообще-то, пришли у тебя узнать. Продолжим работать летом или всё останавливаем до школы?

Снейп, набравший побольше воздуха, чтобы разразиться потоком ругательств, после слов Бьёрна о зельях медленно выдохнул сквозь зубы. Уже совсем другим голосом он раздражённо спросил:

— Разве нельзя было прийти днём? Зачем обязательно ночью?

Бьёрн пожал плечами, показывая, что всё как-то так само получилось и в позднем визите нет ничего предосудительного.

— Ой, да что тебе говорить, — махнул рукой Северус. — Ты же как тролль. Такой же толстокожий.

— Скорее, как медведь, — ухмыльнулся Бьёрн. — Добрый и пушистый!

— Ха-ха, — засмеялся Фенрир и хлопнул Магнуссона по плечу. Внезапно черты лица оборотня стали звериными, и он ударом лапы отбросил подростка в сторону. Неожидавший этого Бьёрн кубарем покатился по земле, а на том месте, где он стоял, проявилась человекообразная фигура с длинными когтями на лапах и разочарованно зашипела. Чёрное гротескное тело с кожистыми крыльями за спиной, тройной частокол игольчатых зубов в нереально огромной пасти. В памяти Бьёрна мгновенно перелистался бестиарий, он удивлённо вытаращился на монстра. Высший вампир, и, судя по крыльям, довольно старый.

Фенрир, вздыбив шерсть, отбросил за спину Северуса и злобно рычал, срываясь в инфразвук. Было понятно, он тоже не ожидал здесь увидеть древнюю тварь, но инстинкты сработали быстрее разума. Защитить детёнышей, убить врага — так и читалось в жёлтых звериных глазах волка. В груди Магнуссона вспыхнул кристалл, мгновенно впечатывая в память всё, что было известно о вампирах, и Бьёрн похолодел. Победить тварь даже при помощи Фенрира и Снейпа было невозможно на текущем уровне развития источника. Не хватит скорости и специальных огненных заклинаний, только и действующих на этих монстров, как помнил Бьёрн.

В следующую секунду вампир начал двигаться. Он бросился на Фенрира, полностью игнорируя испуганно сжавшегося Северуса. Сивый отбивался от твари, то и дело взрыкивая от боли, когда когти вампира пропарывали шкуру. Бьёрн пришёл в себя, выкрутил восприятие на максимум и сейчас хотя бы видел, как атакует вампир. Было понятно, что жить Сивому оставалось пару минут, когда он окончательно ослабеет от ран.

Магнуссон до звона в ушах сосредоточил магию на вампире, захватил его за крылья и что есть сил дёрнул, отбрасывая от Фенрира. Не ожидавший такого кровосос отлетел в сторону. Затормозив когтями так, что прочертил борозды в камне брусчатки, тварь злобно зашипела на Бьёрна, ударив ментальной магией. Будь на месте Магнуссона обычный волшебник, он бы упал замертво. Бьёрн же почти не обратил на атаку внимания, хотя у него из носа и ушей брызнула кровь. Он взмахнул палочкой, направил её на пытавшегося сдвинуться с места вампира и яростно прорычал:

— Протего Дьяболика!

Вокруг чудовища сформировался голубой купол, даже по-своему красивый, и монстр, поднимаясь, насмешливо зашипел. Однако стоило ему коснуться пламени когтистой лапой, как та осыпалась пеплом. Ультразвуковой визг твари чуть не заставил Бьёрна прервать заклинание, настолько нестерпимо захотелось зажать уши.

Северус сзади захрипел и потерял сознание, Фенрир упал на колени, из его ушей полилась кровь, он стремительно превращался в человека. Ужасные раны по всему телу заставили его беспомощно упасть набок.

— Ты долго не продержишь это заклинание, волшебник, — раздался в голове Бьёрна яростный шёпот твари. — А потом я выпью тебя, мерзкий человечишка!

Магнуссон попытался сжать «Протего Дьяболика» сильнее, чтобы окончательно сжечь вампира, но словно наткнулся на каменную стену. Ему не хватало сил, чтобы справиться с монстром. Потому он просто держался, пока мог, понимая, что, как только тот выберется из ловушки, Бьёрна и остальных ждёт смерть. Силы таяли, а вампир давил всё сильнее со своей стороны. Пытался ослабить Бьёрна с помощью ментальных атак, но тот полностью закрылся от любого воздействия.

— Скоро ты умрёшь, маг, — вслух зашипел вампир, видя, что голубой купол заколебался. Бьёрн дёрнул рукой, восстанавливая прочность чар. Он судорожно пытался найти выход, но его просто не было.

Неожиданно вампир отчаянно задёргался, заставляя Бьёрна упасть на колено от неимоверных усилий, а на свет голубого огня вышло десять мрачных фигур в кожаных плащах с капюшонами.

Бьёрн совершенно не чувствовал от них магии, но их появление заставило тварь словно взбеситься. Только печальная участь одной из конечностей останавливала вампира от того, чтобы попытаться пройти сквозь огонь. Рядом с Бьёрном неслышно оказался один из гостей и негромко приказал с итальянским акцентом:

— По моей команде убирай своё заклинание.

Бьёрн еле заметно кивнул. В его глазах стоял красный туман, в ушах пульсировали барабаны, держать чары позволяло только ощущение скорой смерти от когтей монстра. Казалось, что через много часов, а на самом деле через полминуты, человек скомандовал:

— Отпускай!

Последнее, что видел Магнуссон, — это люди, направившие посохи в центр круга. Из посохов исходил яркий, как солнце, огонь, готовый окружить вампира со всех сторон. И тогда вампир издал отчаянный, душераздирающий крик. Бьёрн прекратил подачу энергии и потерял сознание.

***

Он пришёл в себя от холода. Кровь на лице неприятно стягивала кожу, в ушах продолжало пульсировать. Бьёрн, не глядя, запустил руку в сумку и вытащил флакон с очень дорогим восстанавливающим зельем. С трудом выдернув пробку, он в два глотка опустошил опалесцирующую жидкость и чуть не задохнулся от огня, пробежавшегося по телу. Кровь с шипением исчезла с лица, а силы стали понемногу возвращаться. Поднявшись на ноги, Магнуссон огляделся по сторонам. На улице стояла кромешная ночь, поэтому пришлось слегка видоизменить глаза, чтобы хоть что-то разглядеть.

Следов вампира не было, разломанная мостовая снова была цела. В стороне в луже крови валялся Фенрир. Присмотревшись, Бьёрн понял, что грудная клетка оборотня медленно двигается. Чуть дальше, свернувшись клубочком, лежал Снейп, не подавая признаков жизни.

С трудом утвердившись на ногах, Магнуссон заковылял к Фенриру. Глядя на обширные повреждения, он выругался, вытащил из сумки несколько флаконов «бадьяна» и стал выливать их на оборотня один за другим. Ужасные раны стали стягиваться, и через какое-то время Бьёрну пришлось перевернуть массивное тело, чтобы продолжить лечение. Наконец следов повреждений больше не осталось, Магнуссон с трудом расцепил стиснутые зубы Фенрира и, придерживая его голову, начал заливать в рот «Крововосполняющее» зелье. После чего добавил ещё стимуляторов, и только тогда Фенрир глухо застонал, приходя в себя.

— Чтоб я в следующий раз пил эту бормотуху, — промычал Сивый. — Откуда здесь вампиры? Клянусь ляжками Морганы, я больше к магглам не полезу. Как они вообще тут выживают?

— Тварь удрала или её убили, — прохрипел Бьёрн, пытаясь отдышаться. — Приходите в себя, а я посмотрю, что с Северусом.

Он подошёл к Снейпу и наложил «Диагностические» чары. Как ни странно, кроме разорванных перепонок, на теле Северуса не было ран. Однако «Энервейт» на него не действовал, он по-прежнему был без сознания. Хотя, как только Бьёрн вылил на него флакончик зелья, Снейп задышал ровнее. Сзади пошатываясь, приблизился Фенрир.

— Он живой?

— Ага, только разбудить не получается, — пожаловался Бьёрн.

— Давай его хотя бы в дом затащим, — предложил оборотень.

Сил не было, но кое-как, с помощью телекинеза и подбадривающих ругательств Сивого, который сам периодически повисал на теле Снейпа, Бьёрну удалось доставить их в полутёмный коридор коттеджа. Дойдя до кухни, он открыл дверь пинком, и тело Северуса с шумом грохнулось под стол.

— Поцелуй меня дементор. Я думал, сдохну, пока дойдём! — просипел Фенрир.

Бьёрн молча упал на стул, пытаясь успокоить биение сердца. Всё, на что его хватило, — это зажечь над головой неяркий «Люмос». На замызганном матрасе в углу, в грязной задравшейся ночнушке, словно сломанная кукла, валялась Эйлин Снейп. Сквозь тонкую кожу просвечивалась густая сеть синих вен.

— Мерлинова задница, — выругался Бьёрн. — Это мать Северуса? Похоже, вампир её выпил. Он осторожно подошёл к ней, оправил ночнушку и приложил руку к шее. Под кожей еле-еле чувствовалось биение пульса.

— Жива! — на его измученном лице появилась кривая улыбка. — Хоть в чём-то нам сегодня повезло, мистер Сивый.

— Живы остались, и ладно, — с трудом пробормотал оборотень. — Мать-магия, спасибо, что не забываешь про своих детей…

Было видно, что Фенрир может отключиться в любой момент. В Бьёрна, наоборот, понемногу вливались силы, он чувствовал себя гораздо лучше, чем ещё пять минут назад. Бьёрн обернулся к столу и спросил:

— Мистер Сивый, у вас с собой портал в деревню?

Однако тот уже спал, положив голову прямо на замызганную скатерть. Выругавшись, Бьёрн посмотрел на валяющегося без сознания Северуса, на такую же Эйлин Снейп и начавшего похрапывать оборотня.

Поднявшись по ступеням на второй этаж, он толкнул дверь и оказался, вероятно, в родительской спальне Снейпов. По крайней мере, двухспальная кровать и полуоткрытый одёжный шкаф на это намекали. Толкнув следующую дверь, он увидел комнату с узкой односпальной кроватью и шкафом, полным книг по зельеварению.

«Ага, логово Северуса», — решил Бьёрн и пошёл обратно. Приподняв мать и сына над полом с помощью левитации, он, двигая их перед собой, снова поднялся на второй этаж. Оставив Северуса в его комнате, Магнуссон переместил тело Эйлин на кровать и укрыл её одеялом. После чего снова достал из сумки «Кроветворное» и осторожно влил его сквозь синие губы женщины. Зелье светящейся дорожкой влилось в измученное тело, начиная свою работу. Пришлось потратить ещё четыре флакона. Бьёрн в который раз вспомнил профессора Флитвика добрым словом.

После возвращения в Лондон он, не жалея галеонов, заказал на Косой аллее большой набор на все случаи жизни. В аптечку вошло всё, вплоть до «Сыворотки правды» и зелья «Удачи». Вот только последнее аптекарь рекомендовал принимать только в случае смертельной опасности. Оно очень плохо влияло на источник, было токсичным и вызывало привыкание.

— Как тут подгадаешь, когда опасность смертельная, а когда ещё нет, — пробормотал Бьёрн, наблюдая, как лицо миссис Снейп понемногу принимает нормальный вид. Исчезли восковая бледность кожи, синева щёк и губ сменилась здоровым цветом здорового человека, почти пропали мешки под глазами. «Больше нельзя, — понял Бьёрн, глядя, как тело женщины начинает вздрагивать, — иначе ей станет ещё хуже».

Он набросил на мать Северуса диагностические чары и в который раз за сегодняшний вечер выругался от души. Бьёрн и раньше не чувствовал магии в её теле, а теперь увидел разрушенный магический источник и понял, что она нежилец. Если отвезти мать Северуса в Мунго, они, возможно, смогут стабилизировать её состояние, но волшебницей ей больше не быть. И сколько она после этого протянет, знает один Мерлин.

Бьёрн вернулся в комнату Снейпа и направил на него палочку. «Энервейт» снова не подействовал, и Бьёрн в отчаянии запустил в него молнию. Снейпа начало трясти, и он с криком очнулся, в ужасе глядя на свои руки, по которым ещё бегали искры, и дымящуюся мантию, завонявшую палёным волосом.

— Что происходит? — он со страхом уставился на Магнуссона, который не торопился опускать палочку.

— А что ты помнишь? — спросил его Бьёрн, падая на единственный в комнате табурет.

— Какая-то тварь напала на нас, потом твой друг откинул меня назад, тварь исчезла, а от оборотня стали отлетать куски и кровь била фонтаном. И дальше раздался такой страшный звук, что я думал, у меня лопнет голова. Больше ничего не помню. Что это было, Вильямс? — в страхе выкрикнул Снейп.

— Откуда я знаю, — устало выдохнул Бьёрн. — Судя по картинкам из бестиария, что я читал в «Запретной секции», это был настоящий вампир. Древняя нежить, на которую охотятся специально обученные мракоборцы из МКМ.

— И как мы его победили? — выпучил глаза Северус.

— А никак, — передёрнулся Бьёрн. — Пришли странные волшебники, стали его сжигать, а потом я тоже отрубился. Когда пришёл в себя, уже никого не было.

— А зачем ты меня молнией ударил? — Снейп недовольно разглядывал крошечные подпалины на мантии.

— Там твоя мать умирает, — вздохнул Бьёрн. — Её надо срочно в Мунго везти, может, они смогут что-нибудь сделать. Я её немного подлатал, но с её источником и каналами творится ужасное…

Северус его недослушал. С криком «Мама!» он сорвался с кровати, запутавшись в мантии, прокатился по полу. Вскочил и выбежал прочь. Через секунду из соседней комнаты раздался душераздирающий вопль.

Бьёрн тяжело поднялся, вытащил из сумки флакон «Успокоительного» и тоже пошёл туда. Северус стоял на коленях перед кроватью матери, держал её безвольную руку и выл.

Магнуссон подошёл ближе и пнул Снейпа так, что тот отлетел в сторону. Ошеломлённо уставившись на Бьёрна, он разом перестал плакать.

— На, выпей и успокойся. Соберись, ты же маг! — сердито посмотрел на него Магнуссон. — Нам надо отвезти её в Мунго, я тебе говорю. Одень её во что-нибудь и левитируй на улицу. Я пойду разбужу Сивого и вызову «Ночной рыцарь». Живей, Северус! А то она может умереть!

Уже не глядя на однокурсника, он быстро спустился по лестнице, прошёл на кухню и толкнул Фенрира магией, предусмотрительно не приближаясь. Тот недовольно рыкнул, но всё же приоткрыл глаза.

— Мы сейчас вместе со Снейпом повезём его мать в лечебницу, — устало выдохнул Магнуссон. — Вы останетесь здесь, мистер Сивый, или поедете с нами?

— Опять трястись на этой драконьей заднице? — скривился Фенрир. — Езжайте сами. Я ещё посплю, потом уйду порталом домой.

— Держите тогда, — Бьёрн кинул оборотню очередной флакон с тонизирующим зельем. — Поможет восстановить силы. Там наверху две комнаты, занимайте любую, думаю, хозяева не обидятся. Только дверь за нами закройте потом перед уходом. А то местные от имущества Снейпов и нитки не оставят.

На лестнице раздалось негромкое чертыханье, и Бьёрн поспешил на улицу.

«Ночной рыцарь» пришлось ждать почти десять минут. Несмотря на лето, ночью было прохладно. Магнуссон то и дело морщился, с фабрики тянуло запахом хлорки и краски. Наконец с негромким хлопком возле них появился автобус. Выслушав традиционное приветствие кондуктора, они занесли Эйлин внутрь и надёжно закрепили её на заднем сиденье. Через несколько неприятных минут мрачный Бьёрн и зелёный Снейп вытащили её возле лечебницы.

В приёмном покое Мунго в это время за стойкой сидела только дежурная медсестра. Бьёрн сразу подошёл к ней и обрисовал проблему.

— У вас галеоны имеются, молодые люди? — безразлично посмотрела на него женщина в лимонном халате.

— Есть, — неприязненно отозвался Снейп. — Скорей! Помогите моей маме!

— Надо заполнить соответствующие формуляры, дежурный целитель скоро спустится, — недовольно скривилась медсестра. — Назовите её имя, возраст, социальный статус...

Бьёрн сел на лавку и устало откинулся на стену, прикрыв глаза. Он понемногу начинал чувствовать откат от большого количества стимуляторов, которые выпил сегодня. Через пять минут на лифте спустился целитель в помятой шапочке и с заспанным лицом. Тем не менее он ловко и профессионально осмотрел миссис Снейп, после чего перевёл нечитаемый взгляд на Северуса.

— Мы положим её на пятом, в отделение «Недуги от заклятий». У неё прогрессирующее разрушение источника, хроническая кровопотеря и спутанность сознания. С разумом поработает менталист, проблемы с кровью тоже решим, а вот источник лечению, увы, не поддаётся. Мы сможем только стабилизировать её состояние, сохранив ей жизнь. В лучшем случае она станет сквибом. И поверьте, молодой человек, для неё это очень хороший вариант. В худшем случае она станет магглой и проживёт не более пяти-семи лет.

Лицо подростка исказилось от боли и ненависти. Тобиас Снейп опять где-то пьянствовал с дружками, пока мать была при смерти. Северусу нестерпимо захотелось вернуться и бросить «убивающее» заклятье, глядя в мутные глазки отца.

— Я согласен на любые условия, целитель, — глухо произнёс Снейп, — только спасите маму. Кроме неё, у меня никого нет.

— Хорошо, — деловито ответил мужчина. — Лечение будет стоить вам примерно тридцать-сорок галеонов в день, пока мы не добьёмся устойчивой ремиссии. Палата номер пятьдесят семь, в ней, правда, много других пациентов лежит. Если хотите одноместную, это будет стоить ещё семнадцать галеонов в день.

Северус отрицательно покачал головой, и целитель безразлично пожал плечами.

— Тогда вначале прошу внести в кассу оплату за неделю пребывания.

Подойдя к стойке, Снейп выгреб большую часть заработанных денег из кармана и с тоской посмотрел, как медсестра деловито складывает их в специальный портальный мешочек. Он в последний раз погладил холодную руку Эйлин, а потом каталка по мановению палочки целителя заскользила куда-то вглубь здания, безнадёжно растворяясь в полумраке коридора.

Северус подошёл к дремлющему Бьёрну и упал рядом, сдерживая злые слёзы. От невозможности что-то изменить хотелось, как в детстве, спрятаться под одеялом в надежде, что пьяный Тобиас тебя не заметит.

— Держись, Северус, — открыл глаза Бьёрн, почувствовав его состояние. — Денег ещё заработаешь, не переживай. Я переговорю с кем надо. Зелья, что ты будешь варить, купят даже без мастерской лицензии. А мистер Сивый обеспечит тебя качественными ингредиентами. Я пришлю сову, как всё порешаю со сбытом.

— Спасибо, Вильямс. Я буду стоять за котлом целый день, чтобы заработать матери достаточно золота на жизнь. Если останется сквибом, она больше не сможет варить зелья на продажу. И у нас совсем не останется денег.

— А отец? — спросил Бьёрн. — Он же вас не бросит? В конце концов, ты же его сын.

— Тобиас только и может, что пьянствовать, — Снейп сжал зубы и нахмурился. — Он, наверное, ушёл незадолго до вашего появления. Иначе бы точно устроил скандал.

— А отец разрешит тебе дома варить зелья? — с сомнением посмотрел на него Бьёрн. — На Косой аллее сейчас тоже не найти мест, всё занято твоими коллегами. Только в Лютном можно найти комнату, но там для тебя опасно.

— Если бы я мог колдовать на каникулах, — заиграл желваками Снейп. — Я бы заставил Тобиаса, а так не знаю. У него очень тяжёлая рука и мерзкий характер.

— Давай я Фенриру скажу, — усмехнулся Магнуссон. — Он попросит. В его деревне продажа ингредиентов — значимая статья доходов. А мы были очень неплохими клиентами. Далеко не каждый волшебник готов сотрудничать с оборотнями.

— Это да. Я, когда увидел его «дружелюбную улыбку», то чуть не обделался, — хмыкнул Северус. Сейчас, когда непосредственной угрозы больше не было, у него начался откат. Он с тоской вспомнил, что ещё предстоит возвращаться в Коукворт. Тяжело поднялся и протянул руку Магнуссону.

— Спасибо, что помог с мамой, Вильямс. Я этого не забуду.

— Береги её, — криво улыбнулся Бьёрн. — А с отцом попробуй найти общий язык. Может, мистер Снейп не такой плохой человек, как ты думаешь? Всё же он твой отец. Как с зельями определимся, я приеду или сову отправлю со списком того, что будет хорошо продаваться. А ты там сам решишь, что сможешь сварить, а что нет.

— Я сварю всё, что принесёт быстрые деньги, — сверкнул глазами Снейп. — Любую чернуху. Вообще всё что угодно. У нас подвал экранирован, мамина палочка мне подходит, а на ней следилок нет.

— Хорошо, — отпустил его ладонь Магнуссон. — Тогда я к себе, спать. Устал очень.

Снейп пошёл на улицу вызывать автобус, а Бьёрн просто шагнул в камин и вышел на Косой аллее. Несмотря на глубокую ночь, кое-какие лавки ещё работали, кидая дрожащие пятна света на мостовую. Он быстро добрался до Лютного и через пятнадцать минут уже заходил в комнату на втором этаже магазинчика Горбина.

На следующий день Бьёрн выяснил у старика, какие зелья будут хорошо продаваться в Лютном. Горбин быстро заполнил два пергамента.

— Если твой зельевар сможет варить вот это, — старик ткнул ногтем пальца во второй список, — денег будет больше. Но и опасность выше. За некоторые составы из этого перечня можно и в Азкабан уехать на пару лет.

— Я пошлю сову ему и оборотням, — кивнул Бьёрн. — Давайте обсудим расценки, мистер Горбин? Мой зельевар пускай не имеет пока мастерского перстня, но варит зелья очень качественно. Так что, думаю, не более пяти процентов от закупочной цены в «Слизень и Джиггер» будет хорошим предложением.

— Да ты совсем обнаглел! — возмутился старик. — Покупать неизвестные зелья у непонятного зельевара да за такую цену? А вдруг кто-то потравится или гильдия зельеваров узнает?

В этот момент улыбка Магнуссона стала предвкушающей. Если бы его сейчас видел мастер Каргршрох из Гринготтса, он бы непременно решил, что в теле мальчика плещется изрядная доля гоблинской крови.

После почти часа торгов они наконец-то договорились. Каждый получал неплохой навар, хотя Горбин всё равно остался недоволен. Сегодня его постоялец открылся с неожиданной стороны. Мальчик прекрасно умел считать золото и откуда-то знал тайную кухню нелегальной торговли. Горбин не мог себе даже представить, что Бьёрн вовсю пользовался легилименцией. Решив, что всё равно неплохо заработает, если зельевар будет хорошо трудиться, старик немного успокоился и уже другим взглядом окинул Магнуссона: «Как жаль, что пацан не мой внук. Такому ушлому мальцу можно спокойно оставить дело всей жизни».

Через неделю от Снейпа пришла первая партия зелий, и покупатели остались довольны, как и все участники торговой цепочки.

***

Слуга с поклоном доложил великому зельевару Джузеппе Медичи, что к нему пожаловал его друг, кардинал Строцци.

— Проходите, ваше преосвященство, присаживайтесь.

Джузеппе встретил важного гостя на полдороге, уважительно поцеловал ему руку и подвёл к одному из роскошных кресел.

— Что привело вас ко мне, дорогой друг?

— Я пришёл сказать тебе, Джузеппе, что проблема с Антонио полностью решена. Вампир, запятнавший его своей нечестивой магией, мёртв!

— Слава Богу! — истово перекрестился Медичи. — Мой мальчик, моя кровь. Он спасён!

— И стал неплохим магом в монастыре Босых Кармелитов, — с улыбкой последовал его примеру кардинал. — Среди инквизиторов твой Антонио известен под именем Винченцо Томазини.

— Он никогда и не думал становиться зельеваром, — улыбнулся Медичи. — Огонь и ветер. Весь в свою покойную мать. Расскажите, отче, как удалось убить чудовище? Пятнадцать лет он скрывался от наших провидцев. Пятнадцать лет я ждал этого дня.

— Когда отряд прибыл по метке к логову твари, оказалось, что там идёт бой. Вампира раскрыл оборотень. Правда, когда они прибыли, перевёртыш, скорее всего, был мёртв, а вампир сражался с местным волшебником. Там был ещё подросток с довольно странной аурой. На ней тоже был след твари. Но мы его проверили, он человек, волшебник. Возможно, служил запасом корма для чудовища.

— Один маг? — удивился Медичи. — Как же он сражался с вампиром в одиночку? Может, вы там с Дамблдором или Волдемортом встретились ненароком?

— Представь себе, нет, — поправил край облачения кардинал. — Обычный с виду мальчишка. По возрасту пятый-шестой курс магической школы. Он каким-то образом поймал вампира в очень странную ловушку. Вроде бы защитное заклинание, но в то же время смертельно опасное. Про что-то такое я слышал лет тридцать назад, но не помню, откуда. Вероятно, родовой артефакт. А дальше всё просто. Паренёк снял защиту, а братья сожгли тварь. После чего твой сын лично отрезал ей голову.

— Может, стоило взять этих двух с собой? — почесал бровь Медичи. — Хорошее прибавление для инквизиции.

— Нельзя хапать всех подряд, — усмехнулся Строцци. — К тому же вряд ли бы английские маги обрадовались, если бы я уговорил вступить в орден инквизиторов чемпиона Европы по магическим дуэлям. Ты мог видеть его лицо в газете.

— А тот, второй? — спросил Медичи. — С ним что?

— А с ним значительно интересней, — хмыкнул кардинал. — Брат Доминик с большим трудом уговорил твоего сына его не трогать.

— Антонио хотел убить мальчика? — опешил великий зельевар. — Но почему, отче?

— А вот посмотри, — Строцци протянул старому товарищу искусно выполненную фотографию. И пусть у лежащего без памяти черноволосого подростка из уха по щеке текла кровь, узнать его было несложно.

— Святая дева! — выдохнул Медичи. — Это же вылитая Эйлин Принц и... мой Антонио!

— Да, Джузеппе. Мы взяли у мальчика кровь, это твой внук, — грустно проговорил кардинал, сочувствующе глядя на Медичи.

Тот сначала обрадованно вспыхнул, но потом заглянул в мрачные глаза кардинала и похолодел.

— Антонио хотел убить своего сына?! С ним что-то не так?

— Да, — нахмурился Строцци. — От него несёт скверной. Он не вампир, живой человек из плоти и крови, но тварь сумела что-то в нём изменить. Это незаметно сейчас, но непонятно, что с ним станет, когда он вырастет. Будет лучше, если Антонио не будет с ним видеться. В мальчике слишком много от того вампира. Боюсь, что твой сын не выдержит, и это сделает его «Предателем крови», как сыноубийцу.

— Если в ребёнке Эйлин смешались родовые дары Медичи и Принцев, — Джузеппе твёрдо посмотрел на кардинала, — я возьму внука в ученики. Он способен стать величайшим зельеваром тысячелетия. Может, его дети очистятся от скверны. Нельзя загубить род потомственных зельеваров!

— Если только он сможет иметь детей, Джузеппе, — кардинал тяжело вздохнул. — Мы не знаем, насколько сильно испортила его тварь. Природа не даёт «изменённым» возможности оставлять потомство. Вампир — неживое существо, он нежить. Любые изменения в теле и ауре мальчика, были направлены на зло. Только ради тебя, старый друг, мы оставили ему жизнь. Я же говорил, Доминик еле удержал твоего сына от убийства.

— За что мне это испытание? — закрыл лицо руками Джузеппе. — Прокля́тый вампир!

— Всё будет хорошо, — погладил его по плечу кардинал. — Ты выдержишь. А сына той девушки, если захочешь, обучай. Главное — держи своего сына подальше от мальчика. Они не должны встречаться. Пока Антонио не поднимется до уровня магистра, для сына той девушки это смертельно опасно.

***

Четверо мужчин сели на поезд в Осло. Им предстояло проехать чуть больше суток. Сначала состав добирался до Гётеборга, там прошла незаметно пересадка на Берлин. Дальше — Кёльн, Брюссель и, наконец, Лондон. Пассажиры вышли на вокзале «Черринг-Кросс» и неторопливо двинулись к выходу. Поймав такси, они приехали в незаметную гостиницу за две остановки метро от «Дырявого Котла».

— Сидите здесь, — приказал Мортен Эрлинг. — Я отправлюсь в местное министерство магии, узна́ю, где сейчас живёт мальчишка.

— Да, лорд! — отозвались его люди, в которых сразу было видно солдат. Они без суеты начали раскладывать вещи, собираясь отдохнуть после дороги. В чемодане с расширенным пространством было много холодного оружия. Наскоро перекусив, воины начали проверять снаряжение.

Мало того что это были сильнейшие маги из рода Эрлингов, так ещё на каждом были боевые защитные амулеты. Они хорошо действовали против большинства заклинаний обычных волшебников. К тому же простые маги редко когда уделяли время физическому развитию, чем воины рода Эрлинг пользовались не раз. У вражеских волшебников было слишком мало времени, чтобы пробить артефактную защиту. А когда воин-маг приближался на расстояние удара, палочка против меча не помогала. Сколько самоуверенных недоумков нашли свою гибель в бою с Эрлингами, сложно было посчитать.

Через три часа вернулся лорд. Он с благодарностью принял кубок с пивом и большой бутерброд по-американски. Насытившись, Мортен обвёл своих людей лисьим взглядом и торжествующе произнёс:

— Я его нашёл. Живёт недалеко отсюда. Пригород Ричмонд, приют Ридхэм. Сегодня отдыхаем, а завтра идём за ним.

***

Насколько ненавидел Гуннар Свардхисон маггловских искусственных птиц, но в этот раз он не мог ждать. Поднявшись на борт самолёта в аэропорту Осло, Гуннар уже через пять часов спускался по трапу в Хитроу. Потратив немного золота в местном Министерстве, он узнал адрес приюта и немедленно направился в Ричмонд. Однако там юного Магнуссона не оказалось. Разговорив местного директора с помощью магии, Гуннар узнал, что мальчик здесь давно не живёт. Поэтому Свардхисон решил искать его в магическом мире. Через несколько часов он уже заказывал вино в «Дырявом котле».

— Скажи мне, уважаемый, — Гуннар катнул в руках золотую монетку. — Где я могу найти Бьёрна Вильмса, победителя международного дуэльного турнира.

— Ха-ха, — добродушно рассмеялся бармен, глядя на кольцо мастера боевой магии на пальце Гуннара. — Что, мистер? Хотите взять его в ученики? Вы первый из иностранцев, кто решил снять сливки. Нет пророка в своём отечестве. Наши мастера пока не торопятся с предложениями ученичества, вот и проморгают будущего ученика.

— Да-да, уважаемый, — покивал Свардхисон. — Где я могу найти мальчика? В приюте сказали, что он там больше не живёт.

— Обычно Вильямс останавливался у меня, — довольно подхватил золотую монету Том, — но в этот раз нашёл комнату где-то на Косой аллее. Я видел его, когда он мотался туда-сюда. Так что если вы закажете столик в кафе Фортескью или просто пошатаетесь по Косой аллее, то рано или поздно его встретите. Всё же наш район не сильно большой.

— Спасибо, уважаемый, — кивнул Свардхсон и катнул ещё одну монету в сторону Тома. — Покажите мне, пожалуйста, как пройти на Косую аллею.

— С удовольствием, — бармен прихлопнул золотой и вышел из-за стойки. — Передавайте привет Вильямсу, как его найдёте, мастер.

Гуннар внимательно изучил, как открывается проход, и вышел на магическую улицу. Он воспользовался подсказками прохожих и добрался до кафе-мороженого. Там северянин выбрал столик, с которого было видно всех волшебников, гуляющих по тротуарам. Гуннар надеялся, что не пропустит появление мальчика. Он чувствовал, что времени осталось мало. Вероятно, Модброк не будет медлить с нанесением удара. Вполне возможно, что голодные до крови Волки уже направляются в Лондон.

Свардхисон был готов сделать всё возможное, чтобы спасти последнего Магнуссона. Он был готов даже пожертвовать своей жизнью, если потребуется.

Глава 40 Разборки северян

Солнечный луч, ни у кого не спрашивая разрешения, проник в комнату и с удовольствием начал топтаться на лице Магнуссона. Бьёрн сморщил нос, хотел было отвернуться от нахального лучика, но понял, что уже проснулся. Болело всё тело, каналы сла́бо жгло, источник отзывался недовольной пульсацией, хотелось в туалет.

Вспомнив ночные приключения, Бьёрн покрылся мурашками и окончательно проснулся. Встреча с вампиром наглядно показала, что он далеко не такой сильный, как думал о себе раньше. Опасные враги, которые встречались на пути Бьёрна, не ждали от него особых талантов, поэтому их удавалось подловить из засады или сыграть на самоуверенности. Как оказалось, к неудовольствию Бьёрна, дуэльные навыки тоже мало что значат, когда враги намного сильней или их банально больше.

Совершив утренний моцион и хорошо размяв одеревеневшие мышцы, Бьёрн вернулся в комнату и заметил снаружи на оконном отливе сову, которая недовольно ждала, пока он выйдет из ванной комнаты. Бьёрн впустил крылатого почтальона и угостил печеньем. Птица не улетала, значит, отправителю требовался немедленный ответ.

Рабастан Лестрейндж, который оказался автором письма, прислал пуговицу портала вместе с запиской. Она была краткой. Если Бьёрн не передумал насчёт лагеря, где человек Волдеморта будет учить их тёмной магии, то Лестрейндж ждёт его ответа с совой. Портал в мэнор сработает в полдень через неделю, когда все будут готовы к путешествию.

Желудок предательски квакнул, намекая, что неплохо будет подзаправиться. Бьёрн быстро отправил согласие Лестрейнджу, а сам решил плотно поесть и заодно побаловать себя мороженым. Спустившись на первый этаж, он поздоровался с Горбином, но старик не отозвался, всецело занятый общением с покупателями. Не став докучать, Бьёрн отправился на улицу. Без проблем дошагал к выходу из Лютного и оказался на Косой аллее. Повернув в нужную сторону, он двинулся к Фортескью.

Подойдя к кафе, Бьёрн внезапно встретился глазами с русоволосым мужчиной и остолбенел. В голове вспыхнули детские воспоминания о последнем близком человеке, который спрятал его в лондонском приюте от врагов клана. Незнакомец очень был похож на дядьку Андеша, которого Магнуссон вспоминал, когда тосковал по родителям. Бьёрн непроизвольно сделал шаг в сторону волшебника, и тот тоже встал навстречу, разглядывая Магнуссона во все глаза.

— Акулу мне в тёщи, вылитый Вильям! — хрипло пробасил мужчина. — Привет! Я Гуннар Свардхисон, друг и соклановец твоего отца! Слава Одину, что я тебя встретил сегодня.

Услышав присказку Андеша и оценив внешнюю схожесть мужчин, Бьёрн при помощи поверхностной легилименции выяснил, что Свардхисон совершенно искренен в своей радости. Более того, судя по буре эмоций, кипевшей в душе́ этого волшебника, он был готов придушить его от радости. Свардхисона останавливало только опасение, что Бьёрн не потерпит такого проявления чувств.

— Здравствуйте, сэр, — слизеринец внимательно разглядывал Свардхисона. — Моя фамилия Вильямс, и я сирота. Я не знаю, откуда родом, и вас вижу в первый раз, — говоря это, Бьёрн невербально наложил на них «чары отвлечения внимания».

По лицу Свардхисона пробежала лёгкая судорога застарелой боли. Его чувства плеснули во все стороны, словно горячее масло, опалив паутинку легилименции, которую Бьёрн всегда держал настороже. Магнуссон почувствовал всю ту боль, которую испытал Гуннар когда-то при потере самых близких людей. И ощутил его огромное облегчение оттого, что они встретились.

Бьёрн сел за столик Свардхисона и движением руки добавил чары «Приватности». Теперь никто не обращал на них внимания, видел на их месте совершенно других волшебников и не мог ничего услышать или прочитать по губам. Только после этого Бьёрн представился по-настоящему. Гуннар оторопел от такого неприкрытого проявления могущества юного Магнуссона. Наследник клана Медведей колдовал без палочки легко и свободно, словно так и надо.

— Ты копия своего отца, а значит, в полной мере получил от него родовые таланты, — Свардхисон говорил уверенно. Он сразу решил общаться с Бьёрном как со взрослым. — Я знаю, что ты владеешь окклюменцией и легилименцией на уровне подмастерья, а, возможно, даже мастера. Просто прочти мой разум, юный Магнуссон. Я не буду сопротивляться и как-то вредить тебе, клянусь магией!

Над его рукой негромко полыхнула вспышка магической клятвы. Бьёрн удивлённо приподнял брови. О его настоящих способностях догадывалось очень мало людей. Даже Вега считала, что он ещё не достиг больших высот. Но в голосе Свардхисона была непререкаемая уверенность в своих словах. Он не предполагал, он знал.

— Хорошо, — Бьёрн неожиданно тяжело посмотрел на Гуннара, но тот не отвёл глаза, а, наоборот, будто подался вперёд, встречая взгляд. Бьёрн мгновенно провалился в разум собеседника, за доли секунды просматривая всё, что тот хотел ему показать. Бьёрн не лез в те участки памяти, которые Гуннар оставлял в стороне, и вообще старался действовать максимально деликатно. Через десять минут он вывалился в реальный мир, ошеломлённо глядя на Свардхисона, и помертвевшими губами спросил:

— От клана Медведей никого не осталось? Только ваша семья, сотня воинов, три десятка торговцев, жалкая тройка стариков-артефакторов и… я?

— Мы ещё держимся за Осло, но если не покажем остальным свою силу, дни нашего клана сочтены, — мрачно кивнул Гуннар. — Когда я в газете увидел тебя, то понял, что времени совсем не осталось.

— И вы поняли, что за мной выслали ликвидаторов? — хмыкнул Бьёрн. — Потому решили встретиться? Меня уже не в первый раз пытаются убить, как видите, дядя Гуннар, я жив.

Свардхисон серьёзно кивнул и нехотя выдавил:

— Мы не пытались раньше установить с тобой контакт, потому что боялись навредить. К вашему дому врагов тоже привёл предатель. Модброк шантажировал его женой, которую схватили его люди. Просто сейчас у меня не было другого выхода, кроме как приехать и попытаться тебя защитить. Или хотя бы предупредить о грозящей опасности. Это жест отчаянья, понимаешь?

— А что, если вы на тинге покажете лорду Модброку силу наследника клана? — Бьёрн легко хрустнул шеей.

— Сейчас ты с ним не справишься, — покачал головой Свардхисон. — Вильям рассказывал, что в вашей семье волшебник обретает настоящую силу магии не раньше шестнадцати лет. И даже так с лордом Модброком тяжело будет сражаться. Он опытный воин, а ты ещё слишком юн и вряд ли хоть раз проливал кровь врага. Как только появишься на тинге, Харальд сразу потребует дуэли, чтобы решить разногласия между нашими кланами. И ты просто умрёшь, даже не успев наколдовать «Протего». Я читал в газете, что ты победил на соревнованиях, но поверь, бой насмерть — это совершенно другое. Здесь сказать «я сдаюсь» не получится. В хольмганге выживает только один. Это я могу отказываться без урона для чести. Я всего лишь хранитель, который исполняет обязанности до того, как подрастёт наследник. А для тебя выхода не будет. Только смерть.

— Я думаю, вряд ли за мной пошлют простого мага, — задумчиво проговорил Бьёрн, всё же, как я понял, у нашей семьи была серьёзная репутация. Даже если они думают, что я необученный волшебник, всё равно есть вероятность, что я могу остановить напавшего на меня убийцу магическим выбросом. Скорей всего, их будет двое. Воин под артефактами в качестве первой линии атаки и маг, работающий в прикрытии.

— Есть ещё худший вариант, — Свардхисон даже вздрогнул от пришедшей ему в голову идеи. — Модброк может примчаться сам, чтобы наверняка закончить начатое. Или Мортен Эрлинг, что будет немногим лучше. Проклятая северная лиса оставляет за собой только трупы, а его люди почти не уступают ему в силе. В Англии очень мало волшебников, которые могут противостоять его команде.

— Эрлинг? — в глазах Бьёрна начала разгораться злость. — Это не тот маг, который участвовал в убийстве мамы и папы? Дядя Андеш говорил, что в гибели родных виноваты Модброк, Эрлинги и Фриски. Этот Мортен более опасен, чем остальные двое?

— Нет. Но он очень сильный и опытный волшебник. И подлый. Ходят слухи, что именно Мортен подмешал какой-то особый яд лорду Вильяму. Что-то хитрое на основе «Напитка живой смерти», — скривился Свардхисон.

— Ну, у нас теперь есть преимущество, — прищурился Бьёрн. — Я знаю о них. Скажите. Если Эрлинги отправились на поезде в тот же день, что и вы, то когда они будут в Лондоне?

— Завтра после полудня, — прикинул Свардхисон. — Это если путешествовать самым коротким маршрутом.

— Тогда надо подготовить им встречу, — Бьёрн задумчиво побарабанил по столу. — Вы же были в приюте, сэр? Сможете нас туда трансгрессировать?

— Конечно, — кивнул Гуннар. — А что ты задумал?

— Я тщательно поработаю с памятью местного директора. Когда Эрлинг появится в приюте, чтобы узнать, где я нахожусь, толстяк расскажет ему лишь то, что нужно нам, — крепко сжал кулаки Бьёрн. — Маггл будет полностью уверен в том, что говорит, он будет правдив и убедителен. А я успею подготовить рунную ловушку для наших гостей с родины.

Свардхисон с удивлением и скрытым восторгом следил за размышлениями молодого Магнуссона. Юноша был похож на Вильяма, но в то же время от него отличался, причём в лучшую сторону, по мнению самого Свардхисона. «Наверное, парень многое взял от племянницы, — подумал Гуннар. — Лея всегда быстро принимала решения».

— Ты знаешь, как строить рунные ловушки? — внезапно дошли до него слова Бьёрна.

— Да. Артефакты я тоже учусь создавать, — кивнул Магнуссон. — Расскажу как-нибудь в другой раз, дядя Гуннар. Давайте не будем терять времени.

Они тут же поднялись из-за стола, Свардхисон оставил чаевые и вслед за Бьёрном вышел на улицу. Они отошли к стене, где Гуннар сказал:

— Держи меня крепко за руку и ни в коем случае не отпускай.

Он почувствовал на предплечье довольно крепкую хватку и легко крутанулся на пятке, проваливаясь в портал. Оказавшись перед воротами приюта, Свардхисон с удовлетворением заметил, что юноша в полном порядке. Его не тошнит, он ведёт себя как ни в чём не бывало. Значит, аппарировать ему уже приходилось раньше.

— Хватайся, сейчас я трансгрессирую нас прямо туда, — предупредил Гуннар.

Они появились буквально в паре шагов от двери директорского кабинета и немедленно вошли внутрь. Похожий на моржа мужчина, блестевший залысинами на голове, удивлённо оторвал взгляд от бумаг, уставившись на нежданных посетителей. Его одутловатое лицо начало немедленно багроветь.

— Кто вы такие? — недовольно шевельнул усами директор. — Сейчас неприемное время, я занят!

— Легилименс! — Бьёрн просто бросил в ответ заклинание, и мужчина замер, бессмысленно выпучив глаза. Сев напротив директора, Бьёрн словно в масло горячий нож погрузился в глубины разума человека.

Свардхисон закрыл дверь на «Коллопортус» и сел в кресло, ожидая, когда юноша закончит манипуляции с разумом маггла. Это продолжалось недолго, через пять минут Бьёрн уже повернулся к нему.

— Готово, — Магнуссон вложил палочку в кобуру и встал. — Теперь маггл скажет, что я живу в Годриковой Впадине. Там в конце главной улицы стоит чей-то позаброшенный коттедж. Придадим ему жилой вид и сделаем большой ловушкой.

— Но я не смогу нас туда переместить! — Свардхисон виновато пожал плечами. — Я там никогда не был. Ты же знаешь эти ограничения аппарации?

— Знаю, но у меня есть решение. Типли! — позвал Бьёрн. С негромким хлопко́м воздуха, от которого бумаги на столе директора полетели на пол, в кабинете появился домовик.

— Хозяин Бьёрн звал Типли? — радостно пропищал эльф, а потом увидел Гуннара.

— Лорд Свардхисон нашёл маленького хозяина?! — ушастая мордочка домовика расплылась в счастливой улыбке. — Теперь мы можем вернуться в дом на скалах?

— Здравствуй, Типли, — Гуннар приветливо кивнул, но затем помрачнел. — Ваш замок сгорел в «Адском пламени», на том месте ничего не осталось.

— Нет, сэр, — покачал ушастой головой домовик. — Типли связан с магией рода. Дом на скалах цел. Сила источника удержала его от разрушения. За эти годы всё давно восстановилось. Хозяину Бьёрну нужно только заново привязать дом своей кровью. Сокровища рода, оружейная, артефакты. Магия источника сберегла всё и ждёт своего хозяина.

Бьёрн удивлённо посмотрел на Типли. Тот никогда не рассказывал ему о доме. При попытках его расспросить, которые Бьёрн предпринимал ещё тогда, когда жил в приюте, Типли начинал дёргать себя за уши и ругаться. Оказывается, кормилица Бьёрна взяла с домовика обещание, что он расскажет всё только тогда, когда маленький хозяин сможет за них отомстить. Решив, что потом выяснит у домовика всё о собственном замке, Бьёрн наложил на всех троих невидимость и попросил эльфа:

— Перенеси нас, пожалуйста, к дому миссис Бэгшот.

Домовик радостно кивнул и схватил тёплыми лапками Бьёрна и Гуннара. Через мгновение они оказались посреди знакомой улицы, напротив домика Батильды Бэгшот. Заходить к старушке Бьёрн не стал, на это сейчас просто не было времени.

— Вот тот коттедж, — он показал рукой на стоя́щий чуть дальше двухэтажный домик в очень плачевном состоянии. — Только надо сделать всё тихо. Тут недалеко жилище нашего директора. Профессор Дамблдор здесь бывает очень редко, но лучше нам не привлекать его внимание.

Они быстрым шагом направились к указанному дому. Кому принадлежал этот участок, Магнуссон не знал, но сколько раз был в деревне, тот всегда стоял пустым. Неухоженный двор зарос травой, а в самом доме часто ночевали бродяги. Сейчас здесь никого не было, и Бьёрн немедленно принялся за работу, попросив Гуннара немного отреставрировать дом, и создать иллюзию, что здесь кто-то живёт. А сам принялся с помощью магии вырезать руны по периметру участка, а потом и на здании.

Три часа понадобилось ему, чтобы превратить коттедж в смертельную ловушку. Бьёрн попросил Типли купить в «Дырявом Котле» еды на двоих, бутылку пива Гуннару и кувшин любимого сока. Он, когда волновался, часто хотел что-нибудь пожевать. Через десять минут, расположившись вокруг стола в гостиной, они с Гуннаром с удовольствием ели жареное мясо, макая его в томатный соус. Горячие хлебные лепёшки и множество зелени служили прекрасным дополнением позднему ужину. А пиво, к удовольствию Свардхисона, оказалось свежим и горьким.

Ночь прошла спокойно, Гуннар спал внизу на диване, а Магнуссон трансфигурировал себе кровать на втором этаже в маленькой уютной комнатке с окном. «Наверно, здесь раньше была детская, — улыбнулся про себя Бьёрн, — и может, ещё будет, когда у старого коттеджа появится новый хозяин. Если Эрлинги его не разрушат», — пришла в голову совсем мрачная мысль, но Бьёрн тут же постарался её отбросить. Все изученные книги по магии утверждали, что в свою победу надо верить, иначе ничего не получится.

На следующее утро он ещё раз перепроверил руны, добавил ловушек, а потом постарался всё спрятать как можно тщательней. Ближе к обеду, когда Магнуссон уже собирался попросить Типли принести ещё еды, Свардхисон, который расставил везде сигнальные чары, вздрогнул и прошептал:

— Они здесь, прямо перед домом. Трое лучших волшебников клана волка и сам Мортен Эрлинг. Я, конечно, верю в твою задумку, но думаю, что они нас убьют. Ты просто не понимаешь, насколько опасны эти волшебники.

Бьёрн взял со стола стакан с апельсиновым соком, лениво отхлебнул кислого напитка и посмотрел на Свардхисона безжалостными медвежьими глазами, слегка улыбаясь. По телу Гуннара неосознанно проскочил озноб. Сейчас юный Магнуссон совсем не ощущался ребёнком. Наоборот, он выглядел, как голодный дракон, который заманил в своё логово доверчивых путешественников.

— Они уже мертвы, — коротко улыбнулся Бьёрн, продолжая наслаждаться соком. Он был спокоен, и в отличие от Гуннара, даже не вытащил палочку. — Эрлинги ещё двигаются лишь благодаря моей воле. Их источники заблокированы. В этом чудесном месте колдовать можем только мы. Не волнуйтесь, дядя Гуннар, — Бьёрн похлопал по руке напряжённого как струна Свардхисона, — они в смертельной ловушке и уже ничего не смогут с этим поделать, даже убежать. Хотите ещё пива?

***

Эрлинг стоял на лужайке перед невзрачным двухэтажным коттеджем, в котором, по словам толстого маггла, жил на каникулах последний из Магнуссонов. Деревушка была смешанным поселением, правда, на улицах не было видно ни одного человека. Какое-то смутное чувство завладело им, едва они только вошли во двор. Что-то мешало Мортену просто войти в дом, где, судя по результатам сканирования, находились двое волшебников. Его лисья физиономия скривилась от противоречивых чувств. Подобного с ним никогда не случалось, и то заставляло злиться. Всё же семья Магнуссонов имела очень недобрую славу. Сжечь всё «адским пламенем» было крайне заманчивой идеей, но Мортен обещал Модброку, что привезёт голову мальчишки. Пересилив себя, несмотря на вопящее чувство опасности, он негромко приказал:

— Заходим в дом, парни. Нужные нам цели на первом этаже, в гостиной. Больше вокруг никого нет. Как войдём, сразу, без разговоров, кидайте «Аваду». На таком расстоянии увернуться никто не успеет, а магической защиты от «непростительного» нет. Даже если мальчишка что-то сообразит, будет поздно. Главное, чтобы голова Магнуссона оставалась целой. Лорд Модброк хочет показать её на тинге как знак нашей окончательной победы.

— А второй? Вдруг это кто-то из его местных друзей? Как бы не нарваться? — заметил один из боевиков.

— Плевать. Пока обнаружат, что он мёртв, мы давно будем в Норвегии, — отмахнулся Мортен.

Выбив дверь, маги мгновенно рассредоточились по комнате. Не успели сидящие за столом Бьёрн и Гуннар перевести на них взгляды, как четыре голоса одновременно рявкнули:

— «Ав-вада Кедавра!»

Однако ожидаемой зелёной вспышки не случилось. Зато сначала вспыхнули в руках волшебников палочки, затем сгорели многочисленные защитные артефакты. Запахло палёным мясом, раздались громкие крики. Плавящийся металл амулетов прожигал кожу, доставляя мучительную боль.

Мортен сразу сообразил, что это ловушка, глядя на торжествующего Свардхисона, который даже не пытался их атаковать, и попробовал убраться отсюда подальше. Двинуть рукой было почему-то тяжело, но он, чуть ли не порвав все сухожилия, дотянулся до портального амулета, настроенного на гостиницу, и прохрипел: «Портус». Однако амулет в кармане превратился в жидкий металл, мгновенно прожигая ладонь до кости. Мортен сделал неуверенный шаг к двери, запутался в ногах и упал на грязный пол, слыша над головой негромкий жестокий смех подростка, так похожего на мёртвого Вильяма:

— Вот они и попались, дядя Гуннар. А этому лисомордому я отрублю голову сам, после того как узнаю, что у неё внутри.

Мортен попытался остановить себе сердце, но магия, казалось, не слушала его вовсе. Он в отчаянии взвыл, напрягая все силы и пытаясь дотянуться до источника, но того как будто не было. А потом спокойный молодой голос негромко приказал:

— Дядя Гуннар, поверните его ко мне и заморозьте лицо, чтобы он не жмурился.

Послышались тяжёлые шаги, Свардхисон пинком перевернул его набок, раздался свист палочки, и лисье лицо Эрлинга окаменело. В поле зрения неподвижных глаз показались ботинки, а потом возле него на корточки присел мальчишка, грубо схватив за волосы. Он с ненавистью посмотрел в неподвижные глаза Мортена и с жестокой улыбкой произнёс:

— Сейчас вы мне поведаете все ваши секреты, мистер Эрлинг. А начнём мы, пожалуй, с того момента, как вы решились убить моих папу и маму. «Легилименс!»

Мортен завыл. Это было хуже, чем насилие, хуже, чем сдирать кожу. Мальчишка безжалостно потрошил его память, не заботясь о том, что враг неминуемо сойдёт с ума. Многие думают, что самые страшные заклинания — это «Непростительные». Однако это не так. Жуткое ощущение, что кто-то вырывает из твоей памяти самое ценное, целые пласты воспоминаний, чувств, эмоций. Методично и безжалостно, шаг за шагом разрушает твой разум, твой мир, топчет грязными сапогами всё самое сокровенное, что в тебе есть, это было непереносимо ужасным чувством. Через полчаса остатками покалеченного разума бывший лорд Эрлинг мечтал только о смерти. О милосердной и такой желанной смерти, о которой истово молился всем богам. Тонкий свист меча Мортен Эрлинг воспринял с огромным облегчением.

Бьёрн сидел на диване, подавленно глядя на четыре отрубленные головы, которые стояли перед ним на журнальном столике. В побелевших руках едва не трескался пустой стакан из-под сока. Неописуемое выражение ужаса и облегчения застыло на остроносом лице Эрлинга. Яростные посмертные гримасы остальных мертвецов тоже не добавляли Бьёрну хорошего настроения.

А вот Свардхисон чуть ли не приплясывал от восторга. Он убирал все изменения в коттедже, придавая ему прежний нежилой вид, и негромко гудел какую-то бравурную песенку о подвигах прошлых веков. Буквально на глазах оклеенные жёлтыми обоями стены вновь становились облезлыми и неухоженными. Дом ветшал, как будто «Маховик времени» высыпал последние песчинки его жизни. Тела погибших Типли уже выбросил где-то в лесу, и сейчас о сработавшей ловушке напоминали только окровавленные головы жертв.

— Какая мерзость, — хрипло выдавил Бьёрн. — Это была простая борьба за власть над Норвегией. Ничего против моей семьи они не имели. Это не кровная месть, тут только желание занять главное место под солнцем. Они даже считали, что поступают на благо клана Волка и гордились убийством моей семьи. Как же, военная хитрость, которая приведёт Медведей к гибели. А ведь ещё Всеотец завещал, чтобы четыре великих клана жили в мире между собой. Так что теперь делать, дядя Гуннар? Мне надо уничтожить их всех? А ведь у него, — он посмотрел на голову Эрлинга, — жена, сын и три дочери. У его людей тоже наверняка есть семьи. Я не хочу никого убивать. Чем мы тогда лучше?

— Если их не вырезать сейчас, наследники вырастут и будут нам мстить, — пожал плечами Свардхисон, присаживаясь напротив. — Это обычай, да и зачем его менять?

— Мне не нравится этот обычай! Вот ты готов убивать беззащитных женщин и детей? — Бьёрн сердито посмотрел на Гуннара.

— Нас осталось чуть больше, чем сто человек… из почти тысячи! — сошлись на переносице брови Свардхисона. Он яростно засопел, — Среди них были маги, сквибы, женщины и дети. Наши дети, Бьёрн! Модброк и Эрлинг не пощадили никого.

— Я не буду убивать беззащитных, — Бьёрн отбросил пустой стакан в стену, — и вам всем запрещаю, как будущий глава клана. Ты отдашь Модброку эти головы, дядя Гуннар, на ближайшем тинге и скажешь, — Бьёрн по очереди наложил на каждую чары «Стазиса» и сложил их в мешок. — Если он готов подождать три года, пока мне исполнится восемнадцать, я вернусь в Норвегию и вызову его на дуэль. Обещаю, что в случае смерти Модброка клан Волка не пострадает. За ними останутся те владения, которые были при моём отце. Если же он не согласится… — казалось, за невысокой фигуркой подростка растёт огромная медвежья тень. От него повеяло спящей, но от этого не менее ужасающей магией. — Клянусь, у Севера появится обновлённый клан Волка.

Яркая вспышка обожгла глаза Гуннара, заставив на мгновенье зажмуриться. Когда он снова смог видеть, то заметил на предплечье Магнуссона исчезающие контуры непреложного обета и похолодел.

— Да, дядя Гуннар. Можешь рассказать Модброку о моей клятве, если захочешь, — Бьёрн понемногу брал под контроль разбушевавшуюся магию.

Свардхисон испытующе посмотрел на Бьёрна и стукнул себя кулаком в грудь.

— Я сделаю, как ты сказал, мой лорд, — его губы скривила злая усмешка. — Думаю, Модброк очень удивится такому изменению в своих планах.

***

В этот раз Тинг проходил нервно. Все четыре клана мрачно смотрели друг на друга, сидя каждый на своей стороне большого квадрата. Однако было заметно, что преимущество всецело на стороне Волков. Остальные кланы выглядели жалко. Модброк вальяжно развалился на кресле, похожем на трон, в окружении своих людей и с превосходством смотрел по сторонам. С прошлого раза расклад сил значительно изменился, теперь клану Волка принадлежало большинство мест. Нет, магов у клана Сов не стало меньше, их просто пока никто не трогал, как и крошечную фракцию Снежных барсов. А вот Медведей почти не осталось. И пусть Гуннар Свардхисон по-прежнему выполнял обязанности вождя, но даже сами Медведи понимали, что гибель клана не за горами. Конечно, у них ещё было достаточно вдов и детей, но вырасти, дети убитых Медведей уже не смогут. Только если согласятся войти в другой клан. К сожалению, среди них больше не было предателей. «В живых остались одни фанатики», — с неудовольствием подумал Харальд, разглядывая собравшихся волшебников.

Нетерпеливо дождавшись, пока председатель произнесёт вступительную речь, Модброк огладил роскошную рыжую бороду и встал, чем немедленно привлёк к себе пристальное внимание окружающих магов.

— Уважаемые лорды Севера! — раскатился по залу рычащий голос Харальда. — Моим людям стало тесно в Норвегии. Мы давно стали главным кланом нашей родины. Медведи больше не имеют сил контролировать столицу страны. Я предлагаю вам, — он вперил грозный взгляд в Свардхисона, — добровольно покинуть Осло и свои родовые замки. Взамен для остатков вашего поредевшего клана я готов выделить весь Финмарк, а столицей вам будет Вадсё. Хороший город, чуть больше пяти тысяч жителей, — рыжебородый Харальд с недоброй усмешкой оскалил белоснежные зубы и не отводил взгляда от Свардхисона. Однако лицо Гуннара было совершенно спокойным, только глаза, казалось, что-то предвкушали.

— К тому же там рядом живут русские медведи, — продолжил издеваться над поверженным противником Модброк. — Я думаю, вы со временем найдёте с ними общий язык.

Он громко рассмеялся, и все сидевшие вокруг Волки тоже глумливо завыли. Остальной тинг хранил молчание, но напряжение в зале подскочило до крайней точки.

Гуннар встал, едва Модброк опустился обратно в кресло. Он откашлялся и неожиданно гордо осмотрел всех присутствующих уверенным взглядом. Сейчас совершенно не было заметно, что Свардхисон уже довольно длительное время вынужден терпеть летящие со стороны клана Волков оскорбления. Дождавшись, когда всё внимание волшебников будет сосредоточено на нём, он начал говорить:

— Время показало, что я недостаточно хорош в роли лидера клана, — Свардхисон тяжело вздохнул. — Я слишком слаб, чтобы бросить тебе вызов, Харальд, и убить на дуэли такого великого мага, как ты. А стая голодных до власти волков, как оказалось, способна загрызть даже медведя.

Его слова встретили довольные смешки противников, кто-то презрительно свистнул из задних рядов.

— Однако мне удалось главное, — уверенно посмотрел на них Свардхисон. — Пока вы выдавливали нас отовсюду, будущий глава клана Медведей смог вырасти. Мы сделали то, что хотели. И пусть Бьёрн ещё совсем молод, очень скоро вы познаете гнев настоящего лорда Магнуссона, — он обвёл пальцем всю трибуну вражеского клана. — Каждый из вас, волки, ощутит его гнев! И, клянусь Одином, вам не придётся это по вкусу. Вы упустили свой шанс! — перекрикивая поднявшийся шум, проревел Гуннар.

Теперь уже засвистела вся трибуна Волков, кто-то выкрикивал оскорбления, а Модброк насмешливо смотрел в бледное лицо Свардхисона.

«Скоро вернутся Эрлинги, и тогда я брошу тебе в рожу голову последнего медвежонка, глупец», — мысленно захохотал Модброк, наслаждаясь унижением противника.

Гуннар дождался, пока насмешливые вопли врагов умолкнут, и вдруг холодно усмехнулся:

— Я связался недавно с будущим главой нашего клана и объяснил ему ситуацию. К сожалению, Магнуссону придётся задержаться в Англии до поры. Он ещё учится в местной магической школе. Вы же понимаете, как важно хорошее образование для будущего главы клана?

По залу пробежал шум голосов, но всё перекрыло насмешливыми выкриками Волков. Немногие маги узнали из газет, где спрятался от гибели наследник клана Медведей, а тут Свардхисон сам признался, где скрывали несмышлёныша.

— Однако лорд Бьёрн Магнуссон передаёт вам привет, — повысил голос Гуннар. Он внезапно протянул руку к сумке, стоящей возле него на столе, и вытащил из неё голову Мортена Эрлинга. Синий язык мертвеца безвольно вывалился из окровавленного рта, превращая лицо с пустыми глазами в гротескную, уродливую маску.

— Вот вам голова второго по силе мага из клана Волка, — яростно проревел Гуннар. — Глупец рассчитывал, что одолеет истинного медведя, пусть и с помощью толпы своих жалких прихлебателей, — он по очереди достал из сумки ещё три головы. — Вот они, сильнейшие воины-маги из клана Волка. Жалкие шавки! — припечатал Свардхисон в ошеломлённой тишине зала. — Их всех убил Бьёрн Магнуссон своими детскими ручками. Это была славная резня, он заколол их, как ленивых свиней, а они валялись у его ног, не в силах пошевелиться. Позорная смерть, недостойная настоящих воинов! Они никогда не попадут в Вальхаллу. Мне оставалось только аплодировать его силе с бутылкой пива в руке. Я даже не доставал палочки, потому что верил в его силу! От имени нашего клана предлагаю тебе, Модброк, забиться в самые дальние уголки ваших фьордов в Финнмарке и постараться заручиться дружбой с русскими медведями, чтобы они вас приняли к себе. Не пройдёт и пяти лет, — сорвался на крик Гуннар, — как мы придём за вами, потому что у нас вновь появился ярл!

Харальд вскочил. Его рыжая борода встала дыбом, он неверяще смотрел на плывущие в его сторону отрубленные головы самых сильных волшебников клана. «Все они убиты каким-то сосунком, не достигшим даже совершеннолетия? Как это возможно?» — заметались в голове панические мысли. «Нас предали? Но кто?»

Свардхисон, видя страх в глазах Модброка, довольно усмехнулся. Он набрал в грудь побольше воздуха и громким голосом продолжил, перекрикивая поднявшийся шум, когда отрезанные головы, капая кровью, приземлились перед лидером клана Волка.

— Также лорд Бьёрн Магнуссон предлагает остановить все выяснения отношений на три года, пока он не достигнет возраста, позволяющего вызвать тебя на хольмганг. Как только это произойдёт, в поединке пусть боги рассудят, кто из вас прав. В случае своей победы Магнуссон обещает не тронуть ваших родовичей и оставить им всё имущество. В случае поражения он требует того же от тебя, Модброк. Я всё сказал!

Глава 41 Последние летние дни

Пуговица портала сработала штатно, и Бьёрн оказался на знакомой площадке мэнора Лестрейнджей. Рабастан ожидал его, он метал кинжал в трансфигурированную мишень. Звуки, с которыми нож втыкался, заставили Бьёрна невольно скривиться от неприятных воспоминаний. Холоднокровно отрубить голову Эрлингу стоило ему немалых мучений, но, вспомнив, в чём виноват этот волшебник, он всё же себя пересилил.

— Ты что застыл? — поприветствовал его Рабастан, засовывая кинжал в ножны. — Пойдём, там уже все собрались.

Бьёрн крепко пожал руку приятелю и вместе с ним отправился по дорожке к мэнору. Там уже действительно стояла группа молодых людей, в том числе и те, кто закончил Хогвартс пару лет назад. Рядом с Рудольфусом Лестрейнджем стоял невысокий черноволосый волшебник с худым костистым лицом и пронзительными глазами. Когда они подошли, маг отхлебнул какого-то крепкого пойла из серебряной фляжки и грубым командным голосом начал говорить:

— Меня зовут Антонин Долохов. По воле лорда Волдеморта я обучу вас основам тёмной магии, боевой трансфигурации, непростительным заклятьям и полевому допросу пленных. Сейчас мы с вами отправляемся в учебный лагерь.

Он вытащил из-за пазухи длинный канат и приказал всем за него схватиться. Как только молодёжь вцепилась в верёвку, Долохов рявкнул «Портус». Через секунду во дворе мэнора никого не оказалось.

Компания будущих боевиков вывалилась на красивой поляне где-то в предгорье. Воздух здесь был удивительно свеж, а зелёный ковёр под ногами тут и там разбавляли полевые цветы.

— Как здесь красиво! — Беллатриса Лестрейндж очарованно огляделась по сторонам. — Хотя я бы добавила сюда немного крови.

Рабастан в ответ на недоумевающий взгляд Магнуссона только тяжело вздохнул. Чем больше Беллатриса общалась с Волдемортом, тем сильнее в её глазах мелькали искры безумия. Она хотела стать самой опасной волшебницей, чтобы быть достойной его внимания, но почему-то считала, что для этого надо уничтожить как можно больше магглов.

Долохов взмахнул рукой, воздух впереди задрожал, и на траве проступили маленькие зелёные палатки, расположенные в одну линию.

— Миссис Лестрейндж, мисс Венити, Талкалот и Кэрроу занимают первую палатку, — махнул Долохов в дальнюю сторону и недовольно сощурился от яркого солнца. — Леди Беллатриса — старшая.

Девушки тут же отправились размещаться во вре́менном жилище, а Долохов продолжил распределять остальных:

— Самые младшие: Булстроуд, Амикус Кэрроу, Паркинсон, Крауч и Блэк. Занимайте вторую палатку после девчонок. Старшим будет Регулус Блэк.

Толпа подростков двинулась в ту же сторону, на ходу возбуждённо обсуждая предстоящие тренировки. Долохов с усмешкой посмотрел им вслед, а потом перевёл взгляд на оставшихся и сказал:

— Мальсибер, Нотт, Розье, Эйвери. Вы заселяетесь вместе, а братья Лестрейнджи, Трэверс и Вильямс идут в эту палатку, — он показал на крайнюю, с другой стороны. — У вас старшим будет Нотт, а здесь Рудольфус Лестрейндж.

Внутри палатки оказалось большое помещение, служившее в качестве гостиной. Четыре маленькие комнаты в боковой стене были спальнями. На противоположной стороне располагался вход в небольшую кухню и несколько санузлов. Посреди гостиной стоял широкий диван, кресла и стол. Возле стен находились книжные шкафы с подозрительным содержимым. По крайней мере, часть книг была обмотана цепями.

Бьёрн вопросительно посмотрел на приятелей. Рудольфус Лестрейндж ухмыльнулся и сказал:

— Я беру первую от входа спальню, малышня. Остальные занимайте сами, как угодно. Сейчас кидайте вещи и пойдём, послушаем, что придумал для нас мистер Долохов. Советую говорить с ним уважительно и не спорить. Он маг старой закалки, в качестве мотивации использует не «Жалящее», а «Круцио».

— Тогда тянем жребий? — предложил Рабастан, но Бьёрн отказался, ему было всё равно. В итоге, закинув вещи в комнаты, они быстро выбрались обратно на свежий воздух.

Долохов оказался хорошим учителем. Вместе с тем совет Рудольфуса был очень кстати. Барти Крауч и Регулус Блэк попытались однажды оспорить решение русского, но тот не собирался церемониться с подростками. После нескольких неимоверно длинных секунд под «Пыточным» заклинанием Антонин устроил им получасовую лекцию о том, что в боевой обстановке оспаривание решений командира — прямой путь к гибели всего отряда. Поэтому он будет учить их не только сражаться, но и привьёт каждому стремление к дисциплине.

Бьёрну тренировки нравились, особенно боевое слаживание, когда приходилось действовать в составе тройки или пятёрки волшебников. Поединки на мечах, как надеялись Лестрейндж и Трэверс, организовать не удалось. Долохов продемонстрировал обоим, что эти маггловские игрушки против настоящего боевика ничего не значат, раскатав подростков меньше чем за минуту. Бьёрн не стал влезать в их спор, хотя тоже считал, что зачарованный меч из гоблинской стали — отличное оружие ближнего боя.

Был и неприятный момент, когда Долохов притащил маггловских солдат из какой-то горячей точки и потребовал, чтобы все научились проводить полевой допрос, без которого не обойтись, когда надо быстро и жёстко вытащить из пленного ценные све́дения. Для этого каждого маггла отводили в сторону, где юным волшебникам надо было любым способом выяснить максимум информации о подразделении, откуда был похищен пленник.

Применение «Круциатуса» Бьёрну не понравилось. Заклинание оказалось очень завязано на эмоции. Оно провоцировало злость, питалось ей, дарило липкое странное удовольствие, которое, как предполагал Бьёрн, могут испытывать только садисты. Он с помощью окклюменции заблокировал этот поток, но видел, что у большинства его друзей глаза сияли нездоровым блеском. Особенно в этом отношении отличились Беллатриса Лестрейндж и Барти Крауч. Долохову даже пришлось вылить на них по ведру воды, чтобы те пришли в относительный порядок.

— Использовать «Круциатус» для получения удовольствия — это прямой путь к сумасшествию! — насмешливо улыбался Антонин. — Особенно для вас. Вы, недоросли, ничего не смыслите в ментальной магии и быстро сойдёте с ума. Даже взрослый, опытный волшебник способен провалиться в вонючую яму с драконьим навозом, которую представляют собой эти три заклинания. Они называются «Непростительными» совсем не потому, что причиняют зло объекту воздействия. Нет! Эти заклятья гораздо опасней для самого волшебника! Слишком легко потерять себя, погрузившись в море удовольствий, и в конце концов превратиться в жалких безумцев. Самое сильное оружие волшебника — это его разум! Запомните это раз и навсегда. Иначе вы легко превратитесь в тупых монстров.

Его акцент в этот момент особенно неприятно резал слух. Беллатриса и Барти стояли, виновато опустив головы. Чтобы окончательно привести их в себя, Долохов приказал им закопать то, что осталось от магглов после их тренировки. А остальным показал, что из себя представляют другие запрещённые заклинания. В итоге могилы копали все.

Но самое важное, что старших ребят, в компанию которых затесался Бьёрн, Долохов учил боевой аппарации. Когда он чуть не проиграл Магнуссону на тренировочной дуэли, русский волшебник добродушно оскалился и сказал, что такому здоровому бугаю, как Вильямс, обучаться трансгрессии можно, если он, конечно, не боится расщепа. Бьёрн не боялся, но и Долохов не собирался рисковать здоровьем подопечных больше необходимого, поэтому привёл в лагерь невзрачного лысого волшебника из Министерства магии, который определённо был под «Империо». Министерский маг слегка шепелявил, но быстро и профессионально объяснял основы. Он одел каждому на талию специальные артефакты, которые позволяли избегать травм при аппарации.

Надо было полностью ощутить своё тело в пространстве и сконцентрироваться на этом. Потом в подробностях вспомнить место, куда собираешься аппарировать, а дальше совершить определённое магическое усилие по совмещению ощущений тела и точки, куда ты хочешь попасть. Если концентрация волшебника была качественной, совмещение пространства происходило мгновенно. Однако в случае малейшей неуверенности, ошибки и прочего можно было лишиться конечности или любого куска плоти. Чтобы этого не допустить, как раз и требовались эти артефакты. Они помогали избегать фатальных ошибок, выправляя ту или иную грань магического воздействия.

В целом, научиться аппарировать оказалось для Бьёрна не очень сложным. Как говорил Долохов, когда у мага не хватает уменья, ему помогает сила и здоровый источник. А с этим у слизеринца было всё в порядке. Иначе ему не удалось пробить щиты учителя тёмной магии.

С боевой трансгрессией, когда волшебник превращался в туман и мог так перемещаться на короткой дистанции, оказалось гораздо сложнее. Но русский и тут помог разобраться с нюансами. Вообще, как заметил Бьёрн, несмотря на грубость и порой жестокие методы обучения, Долохов был прирождённым наставником, обладая как обширными знаниями, так и умением их донести до учеников.

Через месяц Антонин сообщил всем, что на этот раз занятий достаточно, все остальные знания они смогут получить на практике, если захотят присоединиться к рейдам, которые всё чаще стали происходить по всей территории Англии. Но Бьёрн для себя решил, что это не принесёт новых знаний, а безнаказанно напада́ть на магглов или обычных волшебников не считал необходимым для своего развития. Вот если бы они охотились на каких-нибудь монстров, тогда да.

Вернувшись в Лютный, Бьёрн на целую неделю подменил Горбина в магазине. Тот уехал куда-то в Европу на поиски новых товаров, и как предположил Бьёрн, старик решил просто поваляться где-то на пляже. Когда владелец магазинчика вернулся, то выглядел необычайно довольным и посвежевшим. Возможно, он решил, что ещё не стар, и может позволить себе небольшое курортное приключение.

Бьёрн запасся едой и лечебными зельями, каждую ночь погружаясь во внутренний мир, где нескончаемым потоком усваивал новые знания из камня. В начале августа он смог дозваться Гриндевальда, который, как оказалось, уже два месяца болел «Драконьей оспой».

— Шайсе, малыш! Я просто счастлив почувствовать себя молодым и здоровым, — Геллерт с облегчением развалился на диване. Погладив прохладную кожаную обивку, он с искренним удовольствием осмотрел свои руки. Наколдовал зеркало и оценил физиономию.

— Мерлинова отрыжка. Ты бы видел, как я выгляжу на самом деле, — пригладил волосы Гриндевальд. — Да даже инфернал бы обгадился, если б попал в мою камеру. Болезнь пытается меня доконать, язвы по всему телу, чихаю огнём, как дракон, но магия крепости не даёт сдохнуть окончательно. Так и болтаюсь, как фестралье дерьмо в проруби.

— Чем я могу вам помочь, герр Гриндевальд? — заволновался Бьёрн.

Сейчас, когда он подрос и стал сильней, Магнуссон наконец-то был готов изучать то, что понемногу давал ему бывший тёмный лорд. А если Гриндевальд умрёт или сойдёт с ума от боли, то всё. Больше ничего полезного от него Бьёрн не получит. А ведь знания немца были колоссальны, пусть и касались в основном тёмной магии.

— Шайсе! Мне помочь нельзя, Бьёрн. — Кривая ухмылка мелькнула на губах Гриндевальда. — Ударная порция противодраконьей вакцины, да в совокупности с магией Нурменгарда, скорей всего, уничтожили бы эту заразу. Однако последний раз ко мне заглядывал твой директор. Охрана ограничивается проверкой, что я ещё жив. А для этого в камеру заходить необязательно. Так что лекарство мне не принесут. Если только Альбус снова не зайдёт в гости. Но я даже не знаю, что в таком случае лучше: «Драконья оспа» или визит старого друга.

— Но ведь в принципе тюремщики могут к вам заходить? — Бьёрн крутил в голове одну идею.

— Да. Когда-то меня навещали значительно чаще, — хмыкнул Гриндевальд. — Пытались узнать, куда я спрятал награбленные сокровища, пока не поняли, что у меня иммунитет против любого зелья и ментальной магии. А пытки мне не страшны. Ладно, не будем терять время. Даже если ты осыплешь золотом всю паршивую деревушку моих надсмотрщиков, добиться посещения не получится. Лишь председатель МКМ его может дать. Попасть к Нурменгарду можно только трансгрессией, а тебе для её освоения надо ещё подрасти пару лет. Если не веришь, вот посмотри, — и он мысленно передал удивительно чёткое изображение замка, ставшего ему тюрьмой, и прилегающую территорию. Дорог там не было, только пики заснеженных скал вокруг маленькой долины. Бьёрн будто бы почувствовал холодный ветер, дующий с ледника, и ощутил на лице колкие снежинки.

Магнуссон рассказал Гриндевальду всё, что прошло за этот год, что он познакомился с дальним родственником, который сейчас руководит делами клана в Норвегии. Рассказал про французов и встречу с вампиром. На что Гриндевальд озабоченно предложил ускориться, потому что с такими приключениями можно и не дожить до следующего лета. Правда, с увеличенной нагрузкой Бьёрна хватило всего на две недели интенсивных тренировок. После чего он сказал, что хочет этим летом успеть съездить во Францию, чтобы провести время с Вегой Блэк. Гриндевальд в знак согласия поднял бокал с воображаемым огневиски, но в его глазах промелькнуло беспросветное чувство тоски.

Бьёрн с подругой не забывали обмениваться письмами. Однако Вега была загружена помощью матери в ресторане и подготовкой к переводу в Шармбатон. Программы в школах не сильно, но отличались, поэтому ей требовалось освоить некоторые предметы заранее.

Бьёрн не соврал Гриндевальду в том, что поедет во Францию, но не уточнил, когда. На самом деле у него были другие планы. Для их реализации он купил в аптеке Малпеппера две большие порции противодраконьей сыворотки и маленький пузырёк «Зелья удачи». В четыре часа утра Магнуссон появился на аппарационной площадке среди заснеженных пиков и мгновенно набросил на себя заклинание невидимости.

В лунном свете едва угадывалась небольшая кучка домиков внизу возле горы, в которой находилась тюрьма Гриндевальда. Отпустив лапку домовика, он прошептал:

— Типли. Сейчас мы трансгрессируем поближе, а потом попробуй перенести человека, который находится в замке. Вот как выглядит его комната.

Бьёрн коснулся лба домового эльфа указательным пальцем, отправляя ему картинку камеры Гриндевальда. Домовик исчез, но тут же вывалился из портала обратно.

— Типли плохой! — запричитал он. — Типли не может пройти сквозь стены.

— Тихо! — Бьёрн тут же зажал рот домовику. — Всё хорошо, ты молодец, отменяю приказ. Я просто решил проверить, вдруг сработает. Скажи, а эти домики так же защищены? Ты сможешь проникнуть в них и утащить оттуда человека?

— Типли сможет! — сверкнули алым глаза домовика. — Нужный хозяину волшебник даже не успеет проснуться.

— Тогда выбери самый богатый дом. Если его жилец спит, то тащи его сюда. Если нет, смотри в другом месте, хорошо?

— Типли понял, хозяин! — обрадовался домовик и пропал.

Через несколько секунд из портала вывалился ошеломлённый человек в ночном колпаке и шёлковой сорочке. Не успел он выхватить палочку, как Бьёрн скомандовал:

— «Империо!» Сними защиту разума, мне нужно посмотреть, кто ты такой.

Человек радостно кивнул и преданно уставился Бьёрну в глаза. Как оказалось, в самом богатом доме жил главный аврор. Внутри себя волшебник яростно боролся с «Империусом», но приказ выполнил. Поэтому Бьёрн без труда подавил его сопротивление, просто стерев момент, где подчинил аврора. Разбираясь с памятью швейцарца, Магнуссон нашёл старый эпизод, где начальник отводил к Гриндевальду представителей МКМ. Правда, это было уже давно, но, по большому счёту, с тех пор мало что изменилось.

— Ты сейчас отнесёшь эти зелья узнику и вернёшься к себе спать. А завтра не вспомнишь, что делал ночью, — приказал Бьёрн, передавая начальнику охраны три подписанных флакона. — «Обливиэйт!» Ты забыл об этом разговоре. Мой приказ — твоё собственное желание.

Бьёрн повернулся в сторону незаметного в темноте домовика и мысленно попросил:

— Отнеси этого волшебника прямо к стене.

Ушастый эльф неслышно подкрался к аврору, цапнул его за руку и мгновенно исчез. Как только Типли вернулся, Бьёрн приказал ему следовать за собой и аппарировал обратно. Такие длинные прыжки были пока очень затратны магически, вызывая неприятное жжение в каналах и источнике. Но Бьёрн решил, что действовать надо быстро, а сложные планы в данном случае могут наткнуться на множество препятствий. Выйдя из портала в своей комнате на втором этаже «Горбин и Бэркс», он без сил плюхнулся на кровать и сразу уснул.

***

Проклятый кашель всё никак не хотел останавливаться. Не хватало дыхания, из носа то и дело летели искры. Грудь уже рвало от боли, Геллерт чувствовал, что с каждым следующим приступом крови во рту становится всё больше. Когда он уже совсем выбился из сил, а сознание стало плыть от удушья, магия крепости вспыхнула золотым цветом, и через некоторое время он пришёл в себя и снова легонько чихнул...

— Шайсе! — простонал Гриндевальд. — Да когда же я сдохну?!

До того момента, как болезнь снова начнёт его убивать, оставалось минут двадцать. Ожидание, когда он опять начнёт задыхаться, было не менее мучительным. Геллерт с тоской подумал, что из-за своего острого разума с ума он сойдёт ещё не скоро.

Привыкший к тишине слух узника внезапно уловил лёгкий шум. В стене открылся проход, а на пороге стоял смутно знакомый аврор в полупрозрачной шёлковой сорочке и ночном колпаке.

«Похоже, насчёт крепости разума я погорячился», — с иронией подумал Геллерт, разглядывая нежданного визитёра. Человек в ночнушке и дурацком колпаке, освещаемый тусклым «Люмосом» на кончике дрожащей палочки, вошёл в комнату и посмотрел совершенно пустым взглядом на Гриндевальда. Обессиленный Геллерт ошарашенно следил с койки, как полуночный гость поставил на столик три хрустальных флакона. После чего, не говоря ни слова, развернулся и шаркающей походкой вышел из камеры.

Стена за его спиной вновь стала монолитной, и Геллерт остался один. Он несильно закашлялся, снова выпустив сноп искр, поднялся с койки и внимательно рассмотрел флаконы. Это оказались «Противодраконья сыворотка» и «Зелье удачи». Не веря своим глазам, Гриндевальд сжал руку, но в кулаке всё равно чувствовались острые грани хрусталя. Решив не испытывать судьбу, он один за другим опрокинул в себя сразу три флакона. Теперь оставалось только ждать.

К утру стало понятно, что болезнь больше не вернётся, хотя его руки и лицо всё ещё оставались зелёными.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Гриндевальд. — Но почему же он заодно не прислал мне ящик хорошего пива?

Единственным, кто знал о его болезни, был Бьёрн. Но как мальчишка всё это провернул, Гриндевальд так и не смог разобраться, решив, что обязательно выяснит, когда они встретятся в следующий раз.

***

Аппарировать сразу в Париж Бьёрн поостерёгся. Авроры могли отслеживать подобные перемещения в крупных городах. Поэтому он, как обычно, приплыл во Францию на пароме, а потом три часа путешествовал из Кале в Париж, разглядывая проносящиеся мимо окна пейзажи. Маггловские средства передвижения были не такими роскошными, как «Хогвартс-экспресс», но Бьёрн не обращал внимания на внешний антураж. Главное, что поезд в итоге привёз его туда, куда надо. Вчера он отправил сову Веге Блэк, чтобы предупредить о своём визите, и получил в ответ разрисованный сердечками пергамент и лаконичное «Жду».

— Bonjour, mon cher ami, — Вега сделала книксен по всем правилам новой школы, а потом довольно осмотрела удивлённое лицо Бьёрна и весело прыснула.

— Это ты репетируешь на мне этикет Шармбатона? — Магнуссон задумчиво почесал затылок. — Как-то всё слишком манерно.

— Да, — ухмыльнулась Блэк. — Девушек дрессируют этому в первую очередь. Старшекурсницы вообще должны уметь делать все эти па-де-дё синхронно. Из-за недостатка манер можно легко стать изгоем на любом факультете, даже если ты сильный маг из древнего рода.

— Тогда наши гриффиндорцы вызовут шок у представителей твоей новой школы, — рассмеялся Бьёрн. — Так и представляю себе Питера Петтигрю, который приглашает на танец какую-нибудь утончённую фламандку или бретонку.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Вега. — Нет, гриффиндорскому толстячку лучше подойдёт девушка вроде Эванс. Она точно сделает его стройным.

— Насколько я знаю, из знаменитой четвёрки самой развесёлой компании алознамённого факультета мисс Эванс не нравится никто. Особенно она почему-то не любит Джеймса.

— Любит — не любит, — хмыкнула Вега. — Магглорожденные ученики далеко не сразу понимают, что единственный способ удержаться в нашем мире — это найти себе чистокровную пару. Ещё год-другой, и за каждым родовитым волшебником начнётся охота со стороны этих парней и девушек. Кузина Андромеда так и попалась.

— Сириус рассказывал, что у них дочка родилась, — вспомнил Бьёрн.

— Да, ей уже два года исполнилось, — Вега погрустнела. — У маленькой Нимфадоры генетические отклонения. Что там примешалось от этого Тонкса, никто не знает, но у неё диагностирован «Нестабильный метаморфизм», представляешь?

— Какой ужас, — передёрнулся Бьёрн. — Она же до совершеннолетия будет то и дело менять внешность.

— Да, Андромеда рассказывала, что, когда увидела вместо прелестного детского носика безобра́зный свиной пятачок, то банально упала в обморок, — Вега взмахом палочки призвала из-за стойки кувшин с апельсиновым соком и налила Бьёрну. — Держи. Твой любимый.

Магнуссон с благодарностью принял стакан и сделал небольшой глоток.

— Слушай. Леди Араминта не будет возражать, если мы с тобой съездим на недельку в Ниццу? — спросил Бьёрн. — А можем вообще попутешествовать по всему побережью.

— Для этого надо сначала научиться ездить на маггловских повозках, — рассмеялась Вега. — Я думаю, они что-то вроде «Ночного рыцаря». Вряд ли мы получим удовольствие от такого путешествия.

Бьёрн показательно затрясся под смех Веги, которая знала о его слабости, но потом гордо подбоченился.

— Я научился аппарировать! Представляешь? А говорили, что раньше седьмого курса не стоит и пытаться.

Вега изумлённо захлопала глазами. Освоить аппарацию она тоже мечтала, чтобы не тратить время на передвижение, но Араминта Мелифлуа категорически отказалась от опасных экспериментов. В книге, которую она дала для ознакомления с этим способом передвижения, было столько примеров неудачной трансгрессии, что Вега до сих пор зеленела, когда вспоминала некоторые картинки.

— Ты сумасшедший! — покачала она головой. — Точнее, безумец — тот, кто тебя учил.

— Да нет, — ухмыльнулся Бьёрн. — Там всё было неплохо. Приехал какой-то заика из министерства и всех старших ребят научил. Моих приятелей — Лестрейнджа, Трэверса тоже, ну и меня заодно. Как сказал наш наставник: «Сила есть — ума не надо».

— Какая странная пословица, — нахмурилась Вега, — не слышала о ней раньше.

Бьёрн отставил пустой стакан в сторону.

— А ездить на автомобиле несложно, как я думаю. Главное — найти такого же, как тот министерский заика, и скопировать у него знания из головы, — что-то прикинул Бьёрн. — Я думаю, магглы тоже не сразу умеют на них ездить. Какая-то подготовка должна быть.

— Ты уже и такое можешь? — захлопала ресницами Вега и хитро прищурилась. — А давай ты мне тоже скопируешь навыки. Всегда хотела научиться управлять этими вонючими чудовищами. Вот только мама мне не разрешает. Она говорит, что настоящая леди должна уметь летать на метле, и этого более чем достаточно, чтобы чувствовать себя независимой.

— Я не против. Давай только сначала найдём нужного маггла, — улыбнулся Бьёрн. — Я читал, что у них целая куча министерств. Думаю, найти человека, который отвечает за транспорт, будет непросто.

— Сейчас я у мамы отпрошусь, и мы пойдём искать вместе, — Вега загорелась новой идеей и тут же помчалась на второй этаж.

Через два часа бесцельного брожения по улицам Парижа они завернули в Матиньонский дворец, где судя по информации в головах прохожих, располагалось маггловское правительство. Бьёрн и Вега решили выяснить нужные им све́дения у премьер-министра Франции. По мнению мисс Блэк, этот человек точно должен знать, кто в Париже отвечает за обучение езде на маггловских повозках.

Однако во дворце их развернули дежурящие здесь авроры. Как оказалось, у магглов есть специальные школы, где учат водить автомобили. Ещё через час молодые путешественники сидели в кабинете напротив улыбчивого мужчины — директора автошколы. Правда, сейчас он не улыбался, а стеклянными глазами смотрел на Бьёрна, который собирал необходимую информацию в его голове. На столе то и дело трезвонил телефон, но потом Вега превратила его в милого котика.

Бьёрн помассировал виски и, взмахнув палочкой, наколдовал «Империус», чем вызвал у Веги неприкрытое изумление.

— Ну что же, молодые люди, — поднялся со стула мужчина. — Сначала мы с вами отправимся на площадку, а когда я решу, что вы готовы, то можно будет прокатиться по городу. И не думайте, — он строго покачал пальцем. — То, что вы великолепно сдали теорию, ещё не делает вас полноценными участниками дорожного движения. Нет, молодые люди! Здесь важно получить опыт.

— Конечно, месье, — улыбнулся Бьёрн. — Мы с подругой всецело готовы следовать вашим рекомендациям.

Они все вместе вышли из кабинета, и местный начальник, не переставая источать улыбки, словно перед самыми дорогими гостями, лично отвёл их на огороженную площадку, принадлежавшую школе.

— Андре! Жак! — позвал он сидевших под навесом мужчин. — Этих замечательных молодых людей надо научить ездить в самые короткие сроки. Слышите! Это очень важно.

Инструкторы недоумённо переглянулись, но тем не менее бодро принялись их учить вождению. Вега то и дело морщилась от головной боли, но старательно выполняла все приказания инструктора. Информация, которую передал ей Бьёрн по дороге на площадку, была слишком избыточной. Вот зачем ей знать, из чего состоит маггловская колесница и как её чинить? Как будто она хоть раз будет делать это сама. Вега даже фыркнула, представив себя с огромной железякой в руках, которую магглы почему-то называли ключом.

У них обоих была отличная мышечная память и реакция, потому уже через короткое время что Вега, что Бьёрн вполне уверенно заезжали на горку и парковались в воображаемый гараж. Пожилой инструктор, помогавший Веге, изумлённо покачал головой.

— Мадемуазель! Если бы все мои ученицы демонстрировали такой талант, я бы точно остался без работы. А кем вы приходитесь нашему боссу?

— Мой друг знает подход к любому человеку, — мило покраснела Вега. — Мы просто решили немного попутешествовать на автомобиле, вот и подумали, что управлять повозкой самим будет гораздо интересней.

Бьёрн тоже научился кататься на автомобиле, хотя это не доставило ему удовольствия. Пусть машина и не пыталась вдавить его в стену, как «Ночной рыцарь», но Магнуссон решил, что без особой необходимости ездить на этом не будет. Другое дело — аппарация. Вот в чём он хотел продолжать совершенствоваться, прыгая на всё большие расстояния. Гриндевальд пообещал, что научит его создавать порталы. И не такие, что делаются на коленке заклинанием «Портус», а те, которые невозможно сбить блокирующими чарами. Бьёрн уже мечтал, как создаст портал, позволяющий обойти защиту Хогвартса.

В этот момент снова прибежал взмыленный директор и сказал, что он со всеми договорился. Сейчас приедут два специальных чиновника, которые принимают экзамены, и надо будет только с ними прокатиться, чтобы получить водительское удостоверение.

Через пять минут на площадку действительно заехали две машины, в которых находились нужные люди. А через полчаса, Бьёрн и Вега вновь сидели напротив директора автошколы.

— Я уже побывал в префектуре, — улыбался мужчина. — Вот, прошу. Ваши водительские удостоверения. Вообще сначала выдают справку, по которой уже можно ездить, а через два месяца, как подойдёт очередь, вы получаете удостоверение. Но я же понимаю, что вам некогда ждать, — он промокнул клетчатым платком вспотевший лоб. — Поэтому держите, — мужчина положил перед ними две розовые книжицы. — Передавайте от меня глубокий поклон месье Жаку Шираку. Скажите ему, что я был очень рад выполнить его маленькую просьбу.

Директор проводил их до самого выхода и лично открыл перед ними дверь, демонстрируя крайнюю степень услужливости. Они прошли по улице пока мужчина, машущий им вслед, окончательно не затерялся в толпе, и Вега, не выдержав, расхохоталась.

— Мерлин всемогущий! Да за кого нас принял этот смешной маггл?

— Не знаю, — пожал плечами Бьёрн. — Под «Империусом» жертва сама представляет себе нужную мотивацию, чтобы как можно лучше выполнить приказ.

Они направились к ближайшей парковке, где можно было взять в прокат автомобиль. Через час Вега лихо выруливала из города на маленьком кабриолете, направляясь в сторону Мелена. Молодые люди, не торопясь, ехали целых три дня, останавливаясь передохнуть в живописных местах. Если бы Бьёрну пришлось действительно платить деньги, то самым дорогим городом по пути стал бы Лион. Однако, как и в других местах, он ограничивался «Конфундусом». За время путешествия Магнуссон успел отточить навык накладывать это заклинание до беспалочкового исполнения. После негромкого бормотания собеседники молодых людей становились необычайно предупредительными.

Море и золотистый песчаный берег очень понравились Веге. Правда, обилие почти голых людей вызвало на лице девушки необычайное изумление и стыд. Однако Бьёрн сказал, что набросит на них заклинание, и магглы не будут видеть в них ничего необычного. Цельный облегающий купальный костюм в стиле Аннет Келлерман не показывал ничего непристойного, но то и дело заставлял Вегу краснеть. Мужчины и женщины волшебного сообщества почти не купались вместе. А если такое и происходило, то накладывались специальные чары, не позволяющие ничего разглядеть, кроме лица и рук. А здесь со всех сторон находились люди, на которых, о ужас, были всего лишь две жалкие тряпочки, прикрывавшие самое сокровенное.

Поэтому, помучившись, они отправились дальше, пока наконец-то не нашли небольшую бухту, где было всего лишь несколько богатых вилл. Они сдавались внаём, и Бьёрн с Вегой сняли одну из них. Здесь девушке было значительно легче. Пока Магнуссон плавал в море, она сидела на пляже и строила из песка с помощью магии прекрасные замки, на вершине которых, держась за руки, стояли две маленькие фигурки.

Так они отдыхали почти до самой осени, заезжая то в одно, то в другое место, от Марселя до Ниццы. Посетили десятки кафе, опробовали множество прекрасных пляжей. Веге было очень легко быть рядом с Бьёрном. Его уверенное поведение в любой ситуации дарило ей ни с чем не сравнимое чувство спокойствия. Казалось, что её парень, как она мысленно его называла, мог решить любую проблему.

Обратно в Париж они вернулись трансгрессией, Бьёрн всё же уговорил её попробовать. Вега доверилась его напору, и уже через несколько минут они плавно вышли из портала на улице Добантон. Через дорогу был ресторан мамы, и Вега нежно поцеловала Бьёрна на прощанье, а потом вприпрыжку заторопилась на ту сторону улицы. На зимних каникулах они договорились ещё раз куда-нибудь съездить в путешествие, если предоставится такая возможность.

Магнуссон подождал, когда девичья фигурка исчезнет за дверью ресторана, и аппарировал в Лондон. Расставаться так надолго мучительно не хотелось, но Бьёрн понимал, что пока не может ничего с этим поделать. Возможно, стоило поискать более быстрый способ общения, чем переписка с помощью сов. Ещё одна птица, которую он купил после турнира во Франции, даже похудела за эти месяцы. Пернатой почтальонке приходилось несколько раз в неделю путешествовать над Ла-Маншем. В её глазах, казалось, навсегда поселилась тоска об уютном насесте в зоомагазине, который притулился слева от лавочки мадам Малкин.

Распростившись с недовольным Горбином, Бьёрн с чемоданом трансгрессировал на вокзал Кингс-Кросс. Старик так привык к своему молодому постояльцу, что ворчал всё время, пока Магнуссон складывал вещи. А потом почесал шевелюру и сказал, что найдёт способ, чтобы Бьёрн выбирался к нему, когда потребуется подменить его на выходных. На слова Магнуссона, что над замком висит защита, препятствующая аппарации, Горбин только отмахнулся.

Вокзал встретил Бьёрна раздражающим шумом, и он поскорее поспешил пройти через колонну на платформу девять и три четверти, не снимая невидимости. Здесь Бьёрн чуть не столкнулся с истощённым и мрачным Снейпом, который волок свой видавший виды чемодан. Несмотря на то что Северус теперь мог похвастать неплохим по школьным меркам доходом, как-то лучше одеваться или что-нибудь покупать себе Снейп не спешил. Сначала надо было собрать деньги на лечение матери и на будущее обучение у мастера. Поэтому он всё лето рвал жилы, стараясь сварить как можно больше зелий.

— Как миссис Снейп себя чувствует? — негромко спросил Бьёрн, пока они шли по перрону, то и дело уворачиваясь от снующих туда-сюда младшекурсников.

Ответ Северуса заглушил пронзительный свист паровоза, и они поспешили подняться в ближайший вагон. В пустом купе никого не было, ребята тут же засунули чемоданы на багажную полку и уселись возле окна, за которым продолжалась суета юных пассажиров и провожающих их родителей.

— Я говорю, с мамой всё плохо, — Северус мрачно уставился в окно. — Она потеряла магию. Целители не обнадёживают, мама вряд ли проживёт больше двух лет.

Бьёрн сочувственно покачал головой. Снейпа было жалко, но как ему помочь, он не знал. Если уж врачи знаменитой лечебницы не смогли справиться, что мог придумать он.

— Надеюсь, эта тварь мучилась, пока горела, — Магнуссон тяжело вздохнул. — Жаль, что мы её не убили сами. Может, тогда тебе было бы немного легче. А что отец, он нашёлся? Вы с ним помирились?

— Нет, — неприязненно скривился Северус. — Наверно, этот ублюдок узнал, что мать смертельно больна и решил покинуть нас навсегда. Хотя я надеюсь, что он где-то сдох от цирроза печени.

В этот момент в купе ввалились Нотт и Мальсибер.

— Привет, парни! Вы что такие мрачные? — Джефри Нотт плюхнулся рядом с Бьёрном и крепко пожал ему руку.

Мальсибер сделал то же самое, только сел напротив.

— Ну что, Фрэд? — улыбнулся ему Бьёрн. — В этом году продолжаем вести бизнес? Я готов дальше экспериментировать с артефактами. А Северус вообще стал полноценным зельеваром за это лето. Я думаю, что он способен сварить любую бурду по вашему заказу.

— Какая это тебе бурда? — взвился Снейп. — Как можно быть настолько талантливым в артефакторике и не любить зелья? Только представь себе красоту медленно закипающего котла, таинственный туман разноцветных паров, нежную власть зелий, крадущихся по венам. В такие минуты я чувствую себя всемогущим!

— А-ха-ха, Северус, — рассмеялся Нотт, — да ты поэт! Станешь профессором вместо Слизнорта и будешь нашим наследникам вливать в уши эту чушь.

Он презрительно поджал губы, нахмурил брови, постаравшись спародировать Северуса, и торжественно произнёс:

— Итак, детишки! Я научу вас процеживать славу, дистиллировать почёт и уважение. А если вы не описаетесь от страха, то сможете даже закупорить смерть!

На последнем слове его ломающийся басок дал петуха, и все заржали. На губах Снейпа мелькнула ироничная улыбка.

— Я обязательно позаимствую твою идею, Джеффри, если, не дай Мерлин, такое случится и я буду вынужден преподавать в Хогвартсе.

— Только не забудь добавлять что-нибудь про тупых гриффиндорцев, — заржал Мальсибер.

Они снова расхохотались, в этот раз Снейп смеялся вместе со всеми. Идея поиздеваться над мелкими гриффиндорцами, явно пришлась ему по душе. Они ещё немного повеселились, а потом Бьёрн полез в сумку доставать дорожные припасы. Ему снова захотелось есть.

— А я, пожалуй, пойду пройдусь по вагонам, — протиснулся Снейп мимо приятеля. — Засиделся.

— Ну вот! — притворно всплеснул руками Мальсибер. — И так каждый год, Северус! Научись врать, наконец, ты же слизеринец. Опять пойдёшь окучивать свою ненаглядную Эванс. Смотри. Чем больше времени джентльмен уделяет леди, тем быстрее он ей наскучит. Женщины — существа опасные. Вот превратит тебя Эванс в комара и прихлопнет за то, что постоянно докучаешь ей.

— Да пошёл ты, Фред! — выругался Северус и с силой задвинул дверь купе под весёлый смех однокурсников.

— А я вам говорю, — вытер набежавшие слёзы Нотт. — Привязанность к этой рыжей грязнокровке его когда-нибудь подведёт.

Глава 42 Веселое лето двух славных гриффиндорцев

В районе старых доков гулять было негде, если вы, конечно, не хотите нарваться на неприятности. Питер хоть и прожил здесь всю жизнь, но тоже не чувствовал себя в безопасности, старательно обходя компании курящих подростков и не заглядывая в тёмные подворотни. Однако сейчас это было связано не с тем, что Питер боялся подвергнуться насилию, нет. Он опасался убивать людей рядом с домом. А убийство магглов, которые совершенно ничего не понимали в магии, казалось довольно лёгкой задачей. Тем более, с помощью тех заклинаний, что усердно изучал Петтигрю каждое лето. Он ещё никого не убивал, но считал, что при необходимости сможет это сделать. В книгах этому аспекту волшебства придавалось особое значение. Бо́льшую часть лета, когда не помогал матери по дому, Петтигрю проводил в парках и других местах, где было много людей. Он зарабатывал деньги, которые помогали матери жить безбедно.

Вот и сейчас Питер сидел в парке под деревом, подстелив под себя взятый из дома коврик. Тепло, август, ветерок и запах стриженого газона. Он с удовольствием втянул воздух и снова принялся за тренировку. На куске старой газеты перед пухлым юношей лежала белая дохлая мышь. Труп был свежий, Питер купил лабораторных мышей с запасом, но к концу лета ни одной уже не осталось. Тренировки по старинным свиткам, которые регулярно приносили неизвестные волшебники, нравились пухлому гриффиндорцу. Едва Питер научился управлять ни с чем не сравнимой энергией смерти, его радости не было предела.

С тех самых пор, когда он в первый раз увидел высокого, худощавого мужчину, глаза которого мерцали красным светом, прошло уже несколько лет. Он со своим беловолосым товарищем в тот раз фактически спас Питера. Непонятная гибель местных гопников, которые хотели над ним надругаться, несомненно, привела бы к огромным проблемам как для самого мальчика, так и для его матери. Однако всё сложилось как нельзя лучше. В волшебном банке на его имя был открыт счёт, с которого Питер регулярно снимал галеоны для приобретения хороших вещей и дополнительных учебников. На те жалкие средства, что выделялись советом попечителей, купить можно было только самое дешёвое, да и то, как правило, магглорожденным приходилось довольствоваться услугами старьёвщика или родительскими средствами.

У Питера с этим проблем не было. Денег хватало, чтобы миссис Петтигрю не работала, занимаясь домашним хозяйством. А ещё каждое лето в его комнате словно из воздуха появлялись книги. Правда, чтобы их понимать, ему пришлось выучить латынь, староанглийский и ещё несколько давно мёртвых языков. Но Питер знал, ради чего он это делает. Тот маг сказал, что у Петтигрю есть талант и когда закончит Хогвартс, то волшебник заберёт его к себе. Всё, о чём говорил тогда маг, сбылось. А значит, он действительно талантлив и зачем-то нужен этому волшебнику. Иначе почему тот столько лет ему помогает, пусть и не показывается на глаза?

Питер знал, что такое благодарность, и собирался отплатить верной службой своему благодетелю. Ведь за эти годы он ни разу не видел слезы и скорбные морщины на лице матери. Миссис Петтигрю была счастлива, всецело посвящая себя заботам о сыне. А когда тот был в Хогвартсе, она занималась рисованием. Её полотна даже покупали в специализированных магазинах. Пусть это не приносило больших денег с учётом стоимости красок, кистей и холстов, однако женщина нашла своё призвание и была благодарна неизвестным магам не меньше чем Питер.

Белая мышь внезапно зашевелилась, повинуясь воле подростка, и уставилась на него алыми бусинами глаз. От живой она отличалась только температурой тела. За пять лет Петтигрю научился управлять мёртвыми существами. Они как будто становились ещё одной рукой, выполняя всё, что бы он ни захотел. С помощью мелких грызунов Питер мог разузнать любую информацию и проникнуть куда угодно. А с учётом того, что Питер научился превращаться в крысу, то его навыки шпионажа ещё более увеличились.

Мёртвая мышь шустро побежала по траве в сторону лавочки, на которой увлечённо играли в шахматы пожилые джентльмены. Питер прикрыл глаза, сосредоточившись на своём подопечном. Когда мышь незаметно ухватила зубами несколько купюр с изображениями королевы и Кристофера Рена из бумажника ротозея, он чуть не потерял концентрацию. Зверёк спрыгнул с лавочки в траву и шустро заработал лапками. Вскоре в руке Питера приятно хрустели три банковских ассигнации по пятьдесят фунтов.

«Прекрасное начало дня и отличная тренировка», — Питер мысленно потёр ладони и вновь сосредоточился на своём мёртвом помощнике. Такой улов попадался нечасто. Обычно из портмоне зазевавшихся простецов не удавалось вытащить больше двадцатки. Но даже так Питер за лето натаскал почти пять тысяч фунтов, и они с мамой сделали хороший ремонт.

— Я смотрю, у тебя неплохо получается, мой юный друг.

Вкрадчивый шипящий голос заставил Питера вздрогнуть. Мёртвая мышь замерла у него на коленях, в её пасти торчала очередная купюра. Петтигрю заполошно поднял голову и увидел смутно знакомого волшебника.

— Здравствуйте, сэр! — подскочил Питер и по всем правилам этикета, про который вычитал в библиотеке Хогвартса, уважительно склонился перед собеседником.

— Надо говорить: «Здравствуйте, лорд Волдеморт», — усмехнулся мужчина, и Питер оторопело уставился на него, застыв, словно соляной столбик. Оказывается, его благодетелем все эти годы был сильнейший тёмный маг Англии, про которого ходят столь страшные слухи.

— Лорд Волдеморт? — выдохнул Питер. — Это вы?

— А-ха-ха, — негромко рассмеялся волшебник. От его немного шипящего смеха по спине подростка поползли мурашки.

— Простите, сэр, — тут же стушевался Петтигрю. — Я не хотел. Э-э, не хотел…

— Не волнуйся, мой юный друг, — хмыкнул мужчина. — Ты просто такой смешной, я не мог удержаться. Скажи, как у тебя с теми книгами, что я присылал?

— Я всё освоил, — Питер скорчил серьёзную физиономию. — У меня получается управлять неживыми существами.

— Ты не боишься мертвецов? — красные глаза Волдеморта внимательно смотрели в лицо Петтигрю.

— Нет, мой лорд, — вспомнил правильное обращение к сюзерену толстяк. Судя по довольной усмешке, в этот раз он всё сделал правильно.

— Что ж, ты же не против, если я проверю твои знания? — глаза тёмного мага вновь блеснули алым.

— Конечно! — горячо подтвердил Петтигрю.

— Тогда держись за меня. Мы сейчас отправимся в одно интересное место, — Волдеморт протянул ему руку в чёрной перчатке.

Питер несмело схватился, и его тут же засосало порталом трансгрессии. Вывалившись из аномалии, он грохнулся на колени и тяжело задышал. Желудок выворачивало, но Питер никогда заранее не ел перед тем, как идти в парк. Энергия смерти плохо взаимодействовала с пищей, поэтому он набивал пузо только перед сном. Подобный режим питания сказывался на фигуре мальчика, но Питеру было плевать.

— Ты пришёл в себя? — раздался над его головой шипящий голос Волдеморта. — Посмотри, как здесь красиво.

Питер послушно поднялся на ноги, отряхнув испачканные колени, и с восторгом уставился на море. Они стояли на узкой вершине утёса, а всюду, куда только мог достать его взгляд, была бескрайняя тёмно-синяя пустыня, по которой скользили тут и там белые барашки, целеустремлённо пытаясь разбиться о скалу. Ветер донёс до Питера запах водорослей, и он смешно сморщил нос.

— Начинается отлив, и мы с тобой сможем спуститься в одну замечательную пещеру, которую я нашёл в далёком детстве, — мечтательно улыбнулся Волдеморт приятным воспоминаниям. Он крепко взял Питера за руку, трансфигурировал им под ноги каменную плиту, и Петтигрю чуть не вскрикнул от восторга, когда понял, что они плавно спускаются, стоя на камне. Плита перенесла волшебников к самой воде, которая, пенясь, отступала от мокрых скал. Они остановились возле одной из стен, и Волдеморт что-то прошипел. В ней тут же открылся тёмный проход, и они влетели внутрь. После яркого солнечного света Питер почти ничего не видел, но вскоре догадался преобразовать глаза. Теперь он с изумлением разглядывал огромную пещеру, пол которой был большей частью покрыт водой. Правда, то, что чёрная гладкая поверхность — это вода, он догадался не сразу.

Плита незаметно исчезла, а под ногами захрустели мелкие камушки. Вдалеке мерцало голубоватое свечение. Питер присмотрелся и заметил там маленький островок с каким-то постаментом на его вершине. Что-то спрашивать он не собирался. Если его благодетель захочет, то расскажет. А если нет, то, значит, Питеру это не нужно. Словно прочитав его мысли, Волдеморт усмехнулся. Он достал из кармана каменный шар и бросил его в сторону стены. Тот с шумом прокатился несколько метров по камням, а потом вспыхнул чёрным дымом, и вместо шара на полу появились четверо связанных людей.

— Это магглы, — пояснил Волдеморт. — Отъявленные маньяки и психи. Я их подобрал в Бетлемской королевской лечебнице. Ты же наверняка слышал про знаменитый Бедлам?

Петтигрю согласно кивнул, во все глаза разглядывая людей. Те, чувствуя, что крепко связаны, извивались и мычали, пытаясь освободиться. Они походили на гротескных гигантских гусениц, и Питеру стало смешно. Он весело заулыбался, наблюдая нелепые дёрганья магглов.

— Тебе нужно превратить всех четверых в инферналов, — спокойно произнёс Волдеморт, заставив подростка вздрогнуть. Так между делом говорить об убийстве ни в чём не повинных людей казалось подростку неправильным.

— Это же не люди, Питер, это магглы, — снова, будто читая его суматошно забегавшие мысли, спокойно произнёс тёмный лорд. — Они такие же, как твои белые мыши, только плоти на них побольше. Первого маггла я умерщвлю для тебя, а дальше сам. Ты же помнишь необходимый ритуал?

— Да, мой лорд, — Питер постарался ответить как можно твёрже. Он сглотнул вязкую слюну и достал мел, собираясь начертить на полу ритуальную фигуру.

— Это лишнее, — довольно хмыкнул Волдеморт и взмахнул палочкой. По камню тут же побежала яркая огненная искра, проплавляя в полу ритуальную пентаграмму. Питер с восторгом следил, как пламя формирует идеально правильный пятиугольник со всеми необходимыми деталями. Как только строительство фигуры закончилось, камень мгновенно остыл. Идеально начерченные геометрические линии сияли молочным цветом.

Глядя на одухотворённое лицо подростка, выражающее детское восхищение, Волдеморт показательно вздохнул.

— Хорошо, Питер, я подарю тебе книгу, с помощью которой ты изучишь все необходимые заклинания. Правда, силы тебе пока хватит только на самые простые пентаграммы.

— Спасибо, мой лорд! — Питер чуть ли не подпрыгивал от восторга. Ползать по земле, вычерчивая ритуальные схемы, было самым неприятным занятием для гриффиндорца. Тем более что любая ошибка и недостаточно хороший мел могли сорвать ритуал. Поэтому теперь, когда он узнал, что для создания печатей совсем необязательно тратить столько сил и нервов, радости толстого подростка не было предела. Теперь даже довольно сложный ритуал создания инфернала уже не казался ему чем-то невозможным. Бо́льшую часть проблем Волдеморт решил походя, даже не заметив.

Тёмный лорд направил палочку на ближайшего пленника и негромко произнёс: «Авада кедавра». Зелёная вспышка резанула привыкшие к полумраку глаза, и активно шевелившийся человек неподвижно замер. Питер тут же подбежал поближе, убрал заклинанием верёвки и с помощью чар быстро разместил убитого в центре фигуры. Вопросительно посмотрел на Волдеморта, но тот только покачал головой и наколдовал себе кресло, в которое тут же опустился.

— Всё сам, Питер, — произнёс тёмный лорд. — Я не буду тебе подсказывать или спасать, если инфернал на тебя бросится. Имей это в виду, когда будешь его активировать. Представь, что ты тут один.

Питер серьёзно кивнул, сосредотачиваясь на предстоящем ритуале. Он с шумом выдохнул и снова вдохнул, начиная впитывать энергию смерти, которая повисла облаком над мёртвым телом. Через какое-то время линии стали светиться ярче, а над мертвецом заплясали зелёные огоньки. В воздухе появился мерзкий трупный запах, но Петтигрю даже не поморщился. Волдеморт с удовлетворением наблюдал, как от мальчишки тянется к мертвецу чёрная энергия, вливаясь в труп в точках, которые некоторые из магглов называют чакрами. Тело мертвеца вздрогнуло и медленно открыло чёрные провалы глаз. Тварь, в которую превратился убитый, плавно поднялась на корточки, посидела, покачиваясь, и внезапно прыгнула к Питеру, пытаясь его сожрать. Оскаленные зубы и скрюченные пальцы, ставшие похожими на звериные когти, не оставляли сомнений в намерениях инфернала. Тварь почувствовала живое существо и хотела убивать.

Однако Питер даже не отшатнулся, когда мертвец прямо перед ним ударился о стенку защитной пентаграммы и свалился обратно в центр фигуры. Он взмахами палочки продолжал выписывать необходимые символы. Через какое-то время беснующийся внутри пентаграммы мертвец застыл. А потом, повинуясь мысленным приказам Питера, начал то приседать, то подпрыгивать. Петтигрю подошёл к пентаграмме, потушил защиту и смело подошёл к инферналу.

— Подними меня над головой и пронеси по кругу, — приказал он, и мертвец тут же подхватил его на руки. Несмотря на то, что Питер весил больше, чем инфернал, тот с лёгкостью выполнил приказ и зашагал по площадке. Остальные пленники с ужасом смотрели на бывшего товарища. Волдеморт с интересом наблюдал за происходящим, ничем не выдавая заинтересованности. Пока всё, что делал Питер, не вызывало у Волдеморта ничего, кроме удовлетворения. Мальчишка был просто неимоверно талантлив в некромантии. «Возможно, из него выйдет второй Годелот, — усмехнулся про себя Тёмный Лорд. — Преданный, только мне одному».

Идея вырастить ручного некроманта всё более подтверждала свою состоятельность. Тёмный лорд не привык складывать все яйца в одну корзину. Поэтому, несмотря на то, что уже обладал рабочим ритуалом бессмертия, стремился найти что-нибудь ещё. У него впереди тысячелетия. Если верный последователь откроет для него новый способ вечной жизни, значит, вложения в этот проект окупятся тысячекратно. Ведь что такое жалкое золото в сравнении с бессмертием?

Пока Волдеморт предавался размышлениям, Питер хладнокровно убил остальных пленников, и сейчас все четверо инферналов выполняли все его тестовые упражнения, слушаясь безупречно.

— Прикажи им спрятаться под воду, — Волдеморт убрал кресло и поднялся на ноги.

Питер немедленно отреагировал, и все четверо мертвецов беззвучно исчезли в глубине озера.

— Вот тебе двусторонний портал, — Волдеморт протянул медную пластинку Питеру. До отъезда в Хогвартс будешь приходить сюда каждый день и создавать тварей. Постарайся сплести из их разумов единую сеть, чтобы они вместе реагировали на любую опасность. Думаю, что до твоего выпуска здесь будет создана прекрасная ловушка для моих недоброжелателей. Позже я расскажу тебе, что я задумал, а сейчас воспользуйся порталом, он перенесёт тебя домой.

— Спасибо, мой лорд! — Было заметно, как Петтигрю потряхивает от избытка энергии, и Волдеморт решил, что четыре жертвы — это слишком много. Ещё рано, мальчишка пока не готов прокачивать такие объёмы тёмной магии сквозь источник.

— Знаешь что, Питер. — Сходи-ка ты вначале на любое кладбище и постой босиком на земле. Пусть лишняя энергия уйдёт. Иначе с такой аурой тебя сцапает первый же аврорский патруль. Поэтому, пока не почувствуешь себя как раньше, в магическом мире не появляйся. Я пришлю тебе книгу, как следует маскировать источник и ауру. А то ты сейчас горишь чёрным солнышком, как матёрый некромант. До школы тебе желательно освоить хотя бы начальные упражнения по маскировке.

Питер удивлённо почесал голову, но в его крысиных глазках, страшно смотревшихся на мальчишечьем пухлом лице, сверкнуло понимание. Он уважительно поклонился, преобразовал их в человеческие глаза, и сжал портал в руке. Через секунду Волдеморт остался один и довольно расхохотался. Оставалось на сегодня второе важное дело. Он вытащил из кармана мантии портальный камушек, напитал его магией и произнёс «Портус», чтобы через минуту оказаться в Албании.

Дремучий лес, из-за крон которого не было видно неба, поражал масштабами. На небольшой поляне, на которую было почти невозможно попасть из-за раскинувшегося круго́м топкого болота, на пеньке сидел Волдеморт и смотрел на большую змею, которая подняла голову к его лицу.

— От тебя пахнет маледиктусом, — раздвоенный язык Нагайны несколько раз мелькнул в клыкастой змеиной пасти. — Ты никогда не пробовал превращаться в нага?

— Нет, — покачал головой Волдеморт, — но я в школе познакомился с василиском Слизерина, и он признал во мне наследника великого основателя.

— Возможно, король змей тоже почувствовал в тебе кровь маледиктуса. Видимо, предки Слизерина и происходили от нагов. Тем более, парселтанг невозможно выучить, не имея нужной крови и магии, — прошипела Нагайна, свиваясь в кольца. — Так чем я могу тебе помочь, красивый волшебник?

— Я оставлю здесь этот алтарь и привяжу к нему часть своей души, а тебя попрошу его охранять. Если меня убьют и попытаются схватить мой дух, то сила алтаря выдернет меня из любой ловушки, даже поставленной великим магом. А там верные «Пожиратели Смерти» сделают всё необходимое, чтобы возродить меня снова. «Чаша Возрождения» надёжно спрятана в сейфе моей женщины. Если не знать секрет, попытка её украсть приведёт неудачника к смерти. Его завалит золотом, скопированным специальными чарами. Род Лестрейнджей предан мне больше всех остальных. Для моей легилименции их разум словно старая удобная перчатка. Поверь, я надёжно застраховался от любых неудач. Это крайний случай, перестраховка, дань моей прогрессирующей паранойе. Не хочу погибнуть, когда от абсолютной власти меня отделяет какой-то десяток лет. Для мага, который может жить вечно, десять лет просто миг. Поэтому я не тороплю события.

— Хорошо, говорящий. Но я уже устала жить в этом лесу одна. Если несчастье всё же случится с тобой, ты заберёшь меня после воскрешения. Договорились?

— Я даже готов сделать тебя своим фамильяром, — прошипел Волдеморт в ответ. — Если тебе это интересно, конечно.

— Я подумаю, — гордо кивнула змея в ответ.

Нагайна с удовольствием наблюдала, как волшебник, от которого так приятно пахло сильным самцом, вытащил из земли огромный камень и положил на него мраморный алтарь. Вокруг стали складываться стены из необработанных валунов. Несколько минут и мегалит стало почти невозможно разглядеть даже в упор.

— Вот так древние волшебники строили накопители магии, — пояснил Волдеморт свои действия змее. — Тебе будет очень комфортно здесь находиться. Ты даже сможешь стать больше и сильнее.

Волшебник трансгрессировал прочь, а Нагайна, шурша осенней листвой, медленно оползла кругом каменную постройку, настраиваясь на долгое ожидание.

«Может, из-за крови маледиктусов в моих венах я с каждым воскрешением и становлюсь всё больше похожим на змею? — задумался Волдеморт, когда вернулся в Англию. — Надеюсь, следующий раз случится нескоро. Покрыться чешуёй и полностью потерять человеческие черты не хотелось бы. Сложно будет объяснить простым волшебникам, что повелитель не человек. У волшебников в крови отвращение к магическим существам и их потомкам. И пусть я всего лишь пробудил наследие крови, для большинства это ничего не изменит».

***

В последние годы на «Гриммо, 12» всё чаще и чаще происходили скандалы. И виной этому всегда служил подрастающий наследник древнейшего и благороднейшего рода — Сириус Блэк. Вот и сейчас Вальбурга и Орион сердито разглядывали старшего сына, сидя на диване в гостиной. Сириус стоял, сложив руки на груди, и независимо таращился куда-то за стену. Его младший брат ещё с утра отправился в лагерь подготовки молодых аристократов, куда Сириус отказался ехать категорически. Это нежелание быть таким же, как остальные будущие лорды, до крайности раздражало старших Блэков. Как он сможет возглавлять род, если даже сейчас не находит язык с будущими главами других семейств?

— Они там все готовятся стать слугами Волдеморта! — сердито выпалил Сириус. — А я не собираюсь служить этому чудовищу!

— Тёмный лорд выступает за права чистокровных волшебников! — нахмурился Орион. — Ты, наверное, слишком наслушался этого бородатого любителя магглов! Приди в себя, сын. У Дамблдора своя правда, у нас своя. Он пытается лишить нас влияния, а значит, и доходов. Ты хочешь стать нищим?

— Поттеры не нищие, а директора поддерживают, — запальчиво возразил Сириус. — Вы совсем помешались со своей чистокровностью, отец!

— Да при чём здесь чистота крови, гриффиндорский идиот! — рявкнула Вальбурга. — Идёт борьба за власть и богатство. Дамблдору плевать на магглов, он хочет уменьшить наше влияние на политику Англии! И лишь Волдеморт способен противостоять его могуществу. Поэтому мы поддерживаем его, пусть и не разделяем слишком радикальные взгляды прочих фанатиков.

— Вы и есть чистокровные фанатики! — снова завопил Сириус.

— Сын! — строго нахмурился Орион. — Если ты идёшь против семьи, я буду вынужден лишить тебя преимущественного права наследования.

Его голос стал торжественным, а в воздухе ощутимо сгустилась магия рода Блэк. Он поднял руку вверх и произнёс:

— Я своей волей главы древнейшего и благороднейшего рода Блэк даю старшему сыну срок до окончания пятого курса Хогвартса, чтобы осознать ответственность перед семьёй. Иначе власть над родом и все богатства его перейдут к младшему брату Регулусу. Таково моё решение!

Над его вытянутой рукой вспыхнула чёрная молния и растаяла. В воздухе запахло озоном, по тёмно-зелёному платью Вальбурги пробежали искры. Она с жалостью смотрела на Сириуса, до крови прикусив губу. Орион, больше не говоря ни слова, поднялся на второй этаж.

— Сири, я прошу тебя, — выдавила Вальбурга. Её глаза, казалось, от горя потеряли свой блеск. — Хорошо подумай, на что ты нас обрекаешь. Мне же придётся выжечь тебя с гобелена. Магия рода Блэк более не будет тебя поддерживать и хранить. Нельзя идти против воли отца и семьи. Ты можешь в конце концов получить клеймо предателя крови на ауру. Это же конец всему!

— А мне надоело выслушивать ваши постоянные нотации, я буду поступать так, как захочу! — старший сын непокорно тряхнул головой, развернулся и с прямой спиной направился в дуэльный зал, чтобы хоть немного унять бушевавшее внутри раздражение.

Сириусу было плевать, что Вальбурга едва сдерживает слёзы. Ему было здесь невыносимо душно, он чувствовал себя словно муха, завязшая в паутине дворцовых церемоний и занудных обязанностей. Непререкаемый авторитет отца и матери бесил Сириуса неимоверно. Как будто у семьи мало денег. Они с братом могут тратить накопленное богатство десятилетиями, и даже так в сейфах рода останется достаточно золота для будущих поколений Блэков.

«Вот только Регулус, как нежный щеночек, всегда соглашается с родителями. Ничего, — ухмылялся про себя Сириус, разнося манекены в дуэльном зале. — Когда Рег поймёт, что теперь он будет должен учить семейный кодекс, вникать в торговые дела и тёмные ритуалы. О, малыш Регги тоже начнёт протестовать. Это не та чистая наука, которую они с Барти Краучем так любят».

Вальбурга вошла в кабинет мужа и увидела, как тот сидит за столом, обхватив голову руками. Перед ним на движущейся фотографии Сириус и Регулус весело играли на поляне с маленькими единорогами и махали рукой Вальбурге.

— Скажи, Вэлл, почему он не понимает настолько простых истин? — хрипло произнёс Орион. — Когда мы начали терять нашего сына?

— После того, как ты отдалился от семьи, — жёстко припечатала Вальбурга. — Эти постоянные дела, поездки. Ты хоть раз проводил с мальчиками хотя бы несколько дней? Сыновьям требуется внимание отца.

— Я делаю всё для укрепления рода! — вскинулся Орион и зло посмотрел на Вальбургу. — Влияние и богатство нашей семьи растёт с каждым годом.

— А кому ты планировал оставить это богатство? — вспыхнула Вальбурга. — Сириус заглядывает Дамблдору в рот с тех самых пор, как попал на Гриффиндор.

— Я же сказал. Если он не изменится, наследником будет Регулус! — сжал кулаки Орион. — Он послушный мальчик и никогда не пойдёт против рода.

— Будущий лорд Блэк не должен быть послушным! — заорала Вальбурга. На кончиках её пальцев забегали молнии, а лицо исказилось от ярости. — Он должен уметь принимать решения сам. А Регулус слишком мягок и невинен для этого.

— После лагеря он станет жёстче, — ухмыльнулся Орион. — Мистер Долохов покажет Регулусу, как надо обращаться с врагами.

— Этот мясник? — презрительно скривилась Вальбурга. — Он совсем не разбирается в магии, тупой солдафон.

— Долохов — сильный боевой маг, — устало вздохнул Орион, — и прекрасный наставник для мальчиков. Очень жаль, что Сириус отказался ехать вместе с Регулусом. Мистер Долохов вычистил бы из его разума влияние Дамблдора. Буду надеяться, моя угроза возымела необходимое действие на сына, — Орион устало помассировал лицо. — Ладно, дорогая, иди, мне надо работать.

Сириус выложился на тренировке и направился в душ. Нежась под горячими струями воды, он решил, что ещё целый месяц дома не выдержит. Джеймс написал, что всё лето будет с родителями путешествовать по Америке, у Римуса семья не настолько богата, чтобы прокормить ещё одного постояльца, у Питера то же самое. К тому же в маггловском мире совершенно нечем развлечься. Вильямс вообще живёт то в приюте, то в гостинице, к нему в гости тоже не напросишься. Переодевшись, Сириус щёлкнул пальцами и вызвал домовика.

В дверях комнаты появился Кричер. Главный домовик семьи всегда приветствовал Сириуса подобострастно, называл исключительно наследником рода Блэк. Однако сейчас старый домовой эльф холодно посмотрел на гриффиндорца и недовольно проскрипел:

— Что желает молодой волшебник?

Сириус сначала удивился такой отстранённости всегда предупредительного эльфа, но потом вспомнил про слова отца. «Теперь он будет подметать ушами пол перед Регулусом, — ухмыльнулся про себя Сириус. — Тупое создание!»

— Отнеси меня в дом к дяде Альфарду, Кричер, — пробурчал Блэк. — Надеюсь, родители ещё не запретили тебе выполнять мои приказы?

Эльф подошёл к Сириусу и протянул лапку.

— Хватайтесь скорей, юный волшебник. У Кричера слишком много дел, чтобы выполнять детские капризы.

Сириус скорчил недовольное лицо, но тем не менее сделал то, что сказал Кричер. А через мгновение он уже стоял перед входом в особнячок дядюшки. Дверь была закрыта, и Блэк с неудовольствием понял, что если дяди Альфарда нет дома, то добираться обратно, придётся самостоятельно. Мерзкий ушастый уродец исчез сразу, как только перенёс его сюда.

Однако дверь отворилась, а на пороге уже стоял Альфард Блэк и радостно улыбался.

— Сириус, племянник! Тебя совсем замучили на Гриммо, раз ты решил ко мне без предупреждения примчаться? Заходи скорей, не люблю я эту духоту.

Он посторонился, пропуская Сириуса в дом. Гриффиндорец облегчённо вздохнул и не успел снять обувь, как уже получил в руки холодную бутылку сливочного пива.

— Я бы тебя и огневиски угостил, — хохотнул Альфард, — но ты мал ещё.

— Мне через четыре месяца шестнадцать исполнится! — возмутился Сириус. — В это время кое-кто из наших предков лордом становился и семью заводил, а ты меня маленьким называешь.

— Точно, а я и забыл, — Альфард почесал волосатую грудь и залихватски покрутил ус. — А ведь это идея! Надеюсь, Вальбурга меня не убьёт. В общем, так, племянник. Раз ты ко мне надолго приехал, я тебе покажу, что такое взрослая жизнь. Мы с тобой перепробуем все доступные удовольствия в Сохо, а может, даже в Париж в квартал вейл смотаемся. У тебя будет самое лучшее лето и никаких забот, я тебе обещаю, — подмигнул он Сириусу.

И Блэк действительно не заметил, как прошёл август. Они с дядюшкой проводили вместе целые дни. Тот таскал его по борделям и кабакам. За этот месяц Сириус перезнакомился с кучей женщин лёгкого поведения, перепробовал все сорта виски и сигар. Впрочем, курить ему не понравилось, что сигары, что кальян, который просто обожал Альфард Блэк.

Дядя вообще знал толк в разгульной жизни. В откровенных разговорах, которые иногда происходили вечером у камина, он рассказал Сириусу, что ещё в Хогвартсе познакомился с магглорождённой девушкой, на которой хотел жениться. Однако тогдашний глава рода Арктурус Блэк Третий, категорически это запретил.

— Некоторые мужчины по-настоящему любят только раз в жизни, — криво усмехался Альфард, прихлёбывая огневиски прямо из бутылки. Он уже был хорошо пьян, поэтому разговаривал с Сириусом как со взрослым, ничего не скрывая. — Дед поломал мне жизнь. Потом оказалось, что только с магглорождённой у меня бы получилось здоровое потомство. Слишком сильно наши предки увлеклись близкородственными браками. Правда, к тому времени, пока это выяснилось, она умерла по «неизвестным» причинам, — горько хмыкнул Альфард. — Вот так-то племяш.

Сириус подавленно молчал. Потом схватил стоя́щую на столе бутылку, сделал изрядный глоток и закашлялся.

— Чтобы я не возмущался, в моё хранилище насыпали три миллиона галеонов и с тех пор я ни в чём не нуждаюсь. Просто прожигаю свою никчёмную жизнь и молчу, — глаза Альфарда подозрительно заблестели. — Я не хочу тебе подобной судьбы, Сириус. А раз ты пошёл против воли родителей, всё будет так же, как и у меня, если не хуже. Поэтому мы сделаем следующее, — он пьяно усмехнулся. — Я составлю на тебя завещание, и ты получишь всё моё золото и этот дом в придачу. Да и сейчас вот, держи сквозной кошелёк от моего хранилища, и ни в чём себе не отказывай. Не хочу, чтобы тебе так же сломали жизнь, как и мне.

Дядюшка заснул прямо в кресле и вскоре негромко захрапел, а Сириус всё сидел и смотрел на огонь в камине, сжимая в руках кошелёк.

***

Ветер с моря неистово стучал в обледенелые стены замка, но благодаря магии в тёплом и уютном кабинете в северной башне ничего не было слышно. Лорд Модброк растерянно крутил кинжал в руке. Сейчас привычная обстановка кабинета совершенно не успокаивала. То, что произошло на последнем тинге, оказалось ушатом ледяной воды, который обрушил в Хельхейм все далеко идущие планы. Как мог погибнуть Эрлинг и трое сильнейших волшебников клана Волка, Харальд не понимал. Всё же шло хорошо, где они могли ошибиться? Их предали, но кто? О том, что Мортен отправился в Англию за головой наследника, знали только они двое.

«Значит, нас просчитали, — подумал Модброк. — Этот старый ублюдок Свархидсон успел приехать в Англию раньше ребят и подготовил там ловушку. А мальчишка выступил в роли вкусной наживки. Ладно, этот ход за тобой, Гуннар Свардхисон. Придётся пока затихнуть и не лезть в Осло. Однако никто не помешает мне нанять убийцу через третьи страны. Кого там обидел в финале турнира мальчишка? Французов? Вот я и найду в этой стране мстителя, готового за небольшую плату решить мою маленькую проблему». Отказываться от своих планов Модброк не собирался. Просто придётся действовать более осторожно.

— Папа! Идём кушать, — протиснулась в дверь кудрявая голова Инглинга.

— Сейчас подойду, мой хороший, — ответил Харальд, с гордостью и любовью провожая взглядом мелькнувшую фигурку наследника. «Ничего ещё не кончено, мерзкий медведь, — свирепо оскалился Модброк, глянув в окно на холодное море. — Теперь я знаю, где спрятался мальчишка, и смогу тщательней подготовить несчастный случай. Они же не целыми днями сидят в Хогвартсе, а каждые выходные гуляют в деревеньке возле замка. А значит, там его получится подловить. Волки будут править Норвегией. Я верю, это предрешено богами».

Модброк быстро шёл по коридорам замка в направлении обеденного зала, и с каждым шагом его настроение неуклонно поднималось. Осталось только послать верных людей и найти во Франции подходящего человека.

Глава 43 Пятый курс и новые трудности

Перездоровавшись со всеми приятелями ещё на станции Хогсмида, Бьёрн с удовольствием уселся за столом Слизерина и оглядел Большой зал. Здесь ничего не изменилось как среди студентов, так и среди преподавателей. Чопорная Минерва Макгонагалл ввела очередную стайку будущих первокурсников, которые несмело сгрудились за её спиной, разглядывая любопытными глазками всё вокруг.

— Неужели и мы были такими, — томно произнесла Велма Забини, тоже рассматривая новичков. Красотка не оставляла надежд найти себе мужа ещё в Хогвартсе, однако никто из слизеринцев не реагировал на её прелести, прекрасно зная коварный нрав мулатки. Она напоминала африканского бумсланга, змею настолько ядовитую, что даже гадюка или индийская кобра смотрелись на её фоне безобидными ужиками.

На Слизерин в этот раз попало всего двое: Дамокл Белби и Люсиль Уоррингтон. Старший брат Дамокла закончил Хогвартс лет десять назад, и сейчас на тот же факультет попал следующий представитель известной династии зельеваров. Было заметно, насколько доволен этим распределением Гораций Слизнорт. Видимо, декан зелёных уже предвкушал, как добавит будущего, несомненно, великого зельевара в свою коллекцию полезных знакомств.

Больше всего детей в этом году попало на Когтевран. Золотоволосый, красивый, словно ангелок, мальчик по имени Гилдерой Локхарт. Белокурая девочка с отсутствующим выражением лица — Пандора Тафт. И вся какая-то серенькая, со стянутыми на затылке волосами девочка по имени Кэтти Макдуглас. На Гриффиндор отобрались Джемма Кристалл и Линфред Джонсон. Улыбчивые дети точно соответствовали своему новому факультету, потому что весело шлёпнули друг друга в ладоши и хором крикнули: «Юх-хуу», чем заслужили одобрительный смех ало-золотых.

На Пуффендуй попала только одна девочка — Кьяра Гольдштейн. Она с достоинством прошла за стол факультета Барсуков и тут же влилась в разговоры соседей по столу.

Дамблдор на автомате прочитал приветственную речь, но даже первокурсникам было ясно, что он чем-то озабочен. Не став задерживаться на пиру, директор вернулся в башню, где его ждали несколько волшебников из разных стран.

Ворвавшись в кабинет со скоростью, несвойственной его возрасту, Альбус занял кресло за рабочим столом и внимательно оглядел всех присутствующих. С каждым из этих волшебников он регулярно встречался на заседаниях МКМ.

— Давайте ещё раз проговорим то, что удалось выяснить, — Дамблдор устало потёр переносицу. — Неделю назад в дежурную часть аврората МКМ поступил сигнал о том, что кто-то неизвестный каким-то образом трансгрессировал в долину Нурменгард, о которой в мире знает крайне ограниченное число волшебников. Далее этот маг неизвестным способом проник в защищённый дом к главному аврору и выкрал его. После чего наложил «Непростительное» заклятье и заставил принести узнику замка лечебные зелья. Очень высокий уровень владения легилименцией позволил волшебнику надёжно вычистить из памяти охранника любые воспоминания о себе. Далее неизвестный трансгрессировал в Англию, прямиком в Лютный переулок, где его след потерялся из-за крайне высокого магического фона.

На словах Альбуса остальные волшебники многозначительно переглянулись.

— Магией клянусь, что я не посещал Гриндевальда в августе! — раздражённо рявкнул Дамблдор. Магическая вспышка тут же осветила разочарованные лица гостей.

— Тогда кто же этот англичанин? — с лающим немецким акцентом произнёс благообразный седой волшебник. — Не думаете же вы, Дамблдор, что это был кто-то из нашей страны? В мире очень мало настолько сильных волшебников, что могут скакать по всей Европе словно кузнечики. У нас таких нет.

— Я не думаю, что Волдеморт настолько сошёл с ума, чтобы таскать Гриндевальду лекарства, — сверкнул очками Дамблдор. — У нас в Англии нет другого мага, который на такое способен. Уж я бы о нём точно знал.

— Спокойней, господа! В конце концов, ничего страшного не произошло, — произнёс французский маг, чувствуя, как нарастает напряжение в кабинете. — Мировое пугало надёжно заперто. А то, что кто-то вылечил тёмного лорда от «Драконьей оспы», ну так что ж? Что это изменило? Вот если бы он его украл из тюрьмы, тогда да.

— Чтобы вытащить Гриндевальда из Нурменгарда, потребовалось бы его разрушить. А быстро такое сделать смог бы, наверное, только сам Гриндевальд в свои лучшие годы, ну и может быть, уважаемый Альбус Дамблдор, — кивнул в сторону хозяина кабинета худощавый болгарин. — Но раз всё осталось по-прежнему, то и говорить нечего. Просто накажем нерасторопных авроров и будем надеяться, подобное больше не повторится. Что там, кстати, с мальчиком, о котором вы говорили с председателем? Он действительно родственник преступника? Может, мы сможем шантажировать тёмного лорда этим ребёнком? Гриндевальд выгреб хранилища министерств наших стран, и нам бы хотелось всё вернуть. К тому же нам полагается компенсация!

«Ах ты, мерзавец! — возмутился про себя Альбус. — Подслушал, крыса, мой разговор с главой МКМ и решил, что это я всё придумал? А Гриндевальду не дал умереть, в надежде, что тот сделает Вильямса наследником? Хорошая, кстати, идея. Может, попробовать уговорить Геллерта? Мол, продолжение рода Гриндевальдов, долг перед предками, бла-бла-бла. А потом и хранилища можно будет очистить через мальчишку».

— Увы, нет, — покачал головой Дамблдор. — Мальчик — дальний родственник двоюродной бабушки Гриндевальда, к нему самому не имеет никакого отношения. Я уверен, что Геллерту плевать, что будет с мальчишкой, он даже о нём не слышал никогда. Уж поверьте, я очень тщательно его расспросил, — кривая усмешка исказила черты великого светлого волшебника. — Он не мог солгать мне.

— Тогда мы передадим председателю, что прояснить ситуацию не удалось, а наш гостеприимный хозяин здесь ни при чём, — хлопнул себя по коленям француз и поднялся. — Однако же, если выяснится, что это был Волдеморт, сообщите всем, Альбус. Нам следует знать, что они задумали. Два тёмных лорда — это слишком много для старушки Европы.

Остальные волшебники тоже начали подниматься, один за другим исчезая в камине. Через несколько минут Дамблдор остался один и устало откинулся в кресле, массируя себе виски. Этот внеплановый визит следственной группы международной конфедерации магов, вымотал ему все нервы своей подозрительностью. Год ещё не начался, а уже столько проблем. И какого Мордреда Тому понадобилось от Гриндевальда? В то, что Риддл по доброте душевной решил подлечить бывшего тёмного лорда, Дамблдор совершенно не верил. Такого просто не могло быть. А значит, Риддл получил от Геллерта какую-то важную информацию, что как он полагает, поможет ему победить Альбуса. Тут было над чем подумать, и Дамблдор снова скривился от головной боли. Предстоит непростое время.

***

Занятия незаметно вошли в привычную колею, но уже перед самым Хэллоуином Бьёрн почувствовал, как будто что-то царапает его мозг. Он поднялся к «Выручай-комнате» и вошёл в копию уютного кабинета, который строило его подсознание всякий раз, когда он погружался в себя. Сев на диван, Бьёрн сосредоточился и через мгновение оказался в своём внутреннем мире, только здесь он сидел за столом. Уже через несколько минут на диване появился Геллерт. Правда, в этот раз он выглядел значительно лучше, чем летом.

— Я смотрю, моя посылка пошла вам на пользу, герр Гриндевальд, — ехидно усмехнулся Бьёрн. — Вы выглядите не таким зелёным, как раньше.

— Шайсе! Да я и чувствую себя значительно лучше, — рассмеялся Геллерт. — Твоя идея добавить к сыворотке зелье «Удачи» оказалась диво как хороша. Кроме того, что я навсегда забыл об этой заразе, так ещё в источнике стали образовываться крохи магии. Это позволяет не чувствовать себя древней развалиной, как раньше. В связи с этим хочу тебя предупредить. Своим наглым поступком ты наделал много шума. Ко мне только сейчас перестали таскаться всевозможные комиссии из МКМ. Не знаю, как тебе удалось уйти от слежки, но это, наверное, ваш Мерлин тебе помог, — хмыкнул Гриндевальд. — В общем, если Альбус начнёт тебя расспрашивать, не удивляйся. Полагаю, его проверяли в первую очередь.

Бьёрна пробил озноб. О том, что авроры МКМ могли за ним проследить до самого «Дырявого Котла», если бы он жил там, юноша не предполагал.

— Впредь буду осторожней, — прикусил губу Магнуссон, — но я не мог оставить вас там без помощи. Я же видел, как вам тяжело!

— И я тебе за это действительно благодарен, малыш, — Гриндевальд серьёзно кивнул. — Если бы не ты, боюсь, я бы сошёл с ума.

— И тогда вы бы не смогли меня больше учить, — Бьёрн весело прищурился, постаравшись казаться хитрее.

— Шайсе, мальчишка, — расхохотался Гриндевальд. — Из тебя выйдет отличный Тёмный лорд!

— Я же слизеринец, — с явной самоиронией ухмыльнулся Магнуссон. — Нас учат, что о собственной выгоде забывать нельзя. Это только гриффиндорцы способны на безумные поступки.

— Правильный подход, одобряю, — Гриндевальд создал себе бокал пива. Критически его осмотрел и добавил небольшую шапку пены. — Ум-м, какая прелесть! — по комнате тут же распространился запах хорошо сваренного пива. — Если б ты ещё ящик «Берлинского светлого» передал, боюсь, на моей родине ввели бы военное положение. В МКМ решили бы, что это реваншистский жест недобитых гриндевальдовцев. А так все просто подумают, что Альбус позаботился о здоровье старого друга, лелея надежды на моё раскаяние. Тут даже доказательства не понадобятся. В Англии вообще мало кто знает, где находится Нурменгард.

— То есть я ещё и директора подставил? — тяжело вздохнул Бьёрн, шлёпнув себя по лбу. — Похоже, знакомые гриффиндорцы на меня плохо влияют.

— Это в тебе гормоны просыпаются. А Альбусу будет полезно понервничать, — злорадно рассмеялся Геллерт. — Ладно, мне не стоит долго задерживаться тут с тобой. Последнее время сыщики из МКМ полюбили неожиданные проверки моих тюремщиков. Ну и меня заодно контролируют. Так что теперь у нас служба идёт по всем правилам. А то расслабились, хе-хе, за столько-то лет. Я сброшу тебе сейчас пакет по созданию порталов и родовые знания Гриндевальдов, как противостоять ядам, зельям и вообще мгновенно очищать кровь от любого влияния. Ты растёшь, а значит, скоро может начаться на тебя охота, как на потенциального жениха. Мисс Блэк теперь учится в другой школе, спасти тебя некому.

Гриндевальд беззаботно рассмеялся, допил пиво и пропал. На столе сама собой сформировалась стопка древних фолиантов с гербом Гриндевальдов.

А Бьёрн вышел из чертогов разума и вновь оказался в «Выручай-комнате». «Предупреждение тёмного лорда не лишнее, — решил Бьёрн, — надо будет продумать, что отвечать директору, если он всё-таки меня позовёт».

Щедрый подарок тёмного лорда Магнуссон изучал почти до Йольских праздников. Его по-настоящему восхитил этот раздел родовой магии немецких волшебников. Как оказалось, Гриндевальды с успехом применяли магию крови. Поэтому Геллерта не могли сломать ни вливаемые в него литры «Сыворотки правды», ни прочие зелья, подавляющие разум и чувства, ни даже яды. Секретные техники старинного немецкого рода позволяли не бояться ничего из того, что за тысячелетия придумали зельевары.

Мастера крови, которых хватало в предках Гриндевальда, вызывали опасение у самых серьёзных волшебников. Геллерт написал в одном из свитков, что ещё в молодости смог так заколдовать каплю крови Дамблдора, что тот не мог ему никак навредить. Только когда кулон с зачарованной каплей удалось выкрасть, Дамблдор решился противостоять ему.

Изучение крови хорошо сочеталось со знаниями, которые Бьёрн получил от своих предков. Всё вместе давало очень интересные перспективы. «Жаль, что отец не разбирался в магии крови так, как учитель», — с грустью подумал Магнуссон. Как оказалось, разный цвет глаз Гриндевальда тоже не являлся обычной гетерохромией. Правый глаз позволял, пусть и недалеко, видеть варианты будущего. По воле русских магов в какой-то момент любые вероятности показывали Гриндевальду лишь один исход, и это было по-настоящему страшно. Понимать, что случится дальше, и не видеть возможности что-либо изменить. Предопределённость и обречённость. Может, Гриндевальд потому проиграл, что не смог вырваться за рамки собственных предсказаний?

***

Старостами в этом году избрали Эвана Розье и Велму Забини. Злопамятный Трэверс очень просил декана назначить Вильямса, но Слизнорт сказал, что ещё никогда старостой на факультете чистокровных волшебников не назначался полукровка. Трэверс не нашёлся, что возразить, и ушёл. Хотя то, что глазки декана подозрительно при этом косили, он запомнил и решил выяснить, может, в истории факультета был такой волшебник. Как бы то ни было, сейчас старосты собирали со всех информацию, кто уедет на каникулы, а кто останется в замке. Вега Блэк прислала Бьёрну сообщение совой, что они с матерью уедут на каникулы в Канаду и встретиться не получится. Поэтому Магнуссон решил остаться в замке, хотя то, что Нотт и Мальсибер звали его с собой и намекали, что их общий знакомый, русский волшебник, готов и дальше учить всех проверенных слизеринцев «особой» магии. Бьёрну это было уже неинтересно, а участвовать в кровавых развлечениях, на которые намекали ребята, он не собирался.

— Я лучше поработаю над новыми артефактами, — усмехнулся Бьёрн, видя желание приятелей затащить его на общие тренировки.

— Да как ты не понимаешь! — горячился Нотт. — Для тебя это особенно важно!

— Говорят, сам Тёмный Лорд может в этот раз посетить лагерь, — вполголоса шипел Мальсибер с другой стороны. — А самым талантливым он в награду разрешит стать «Пожирателями Смерти» сразу после Хогвартса. Ты представляешь, как это здорово? Лучше может быть только специальный знак в виде черепа со змеёй. Такая элитная татуировка для самых сильных и влиятельных волшебников ордена, которые отчитываются в своих действиях только перед Волдемортом. Пойми, Бьёрн. Очень скоро к власти придёт наш орден, и тогда перед нами откроются просто сказочные возможности! Хочешь стать начальником отдела в министерстве? Пожалуйста! А решишь открыть свою лавку артефактов на Косой аллее? Тоже препятствий не будет.

— Спасибо, ребята, — Бьёрн дружески улыбнулся обоим парням. — В этот раз мне не повезло. Вы же знаете, как Макгонагалл на меня насела со своей трансфигурацией? Вот, — он потряс кипой свитков, — это всё надо выучить на каникулах и продемонстрировать ей превращения. И не дай Мерлин где-то ошибиться, хоть на волосок. Вы будете проходить «Эванеско» на улитках и мышах, а мне надо заставить исчезнуть акромантула!

— Ну ладно, — вздохнул Нотт. — Старая кошатина — это серьёзно. Она, если вцепилась, уже не отвяжется.

— Заместитель директора, а не кошатина, имей уважение, Джефри! — Мальсибер дал ему подзатыльник и тут же свалился на пол, уходя от ответки рассерженного приятеля. Из-за кровати донеслись его сдавленные ругательства, а Нотт и Магнуссон покатились со смеху.

— Не стоит поминать директора просто так, Фред! — Нотт важно поднял палец. — Помнишь, Долохов говорил, что сильные волшебники могут определить, что где-то произносят их имя? Например, никогда нельзя ругаться рядом с карточками от шоколадных лягушек. Ходят слухи, что маги, которые на них изображены, могут подсматривать через картинку, кто на них фестрала гонит.

— Да ладно? — рассмеялся Мальсибер, почёсывая отбитую задницу. — Не верь досужим кумушкам, Джефри.

— Что, Фред? Небось, сам что-то ляпнул? — прищурился Нотт. — Смотри, как прилетит тебе бладжером от Слизерина или Гриффиндора. Никто ведь не знает, погибли основатели на самом деле или просто отправились куда-то в новое большое путешествие.

— Ничего я не ляпнул. Только один раз пририсовал Дамблдору красивые серёжки, — поморщился Мальсибер. — Он на меня так злобно посмотрел, что я тут же их стер на всякий случай, а карточку порвал на куски.

Он засмеялся, вспомнив свой детский страх. Бьёрн и Джефри тут же его поддержали.

Мальсибер по второму кругу начал рассказывать, как завидует Трэверсу, который уже летом станет полноценным «Пожирателем Смерти», а может, даже удостоится персональной татуировки. Дверь отворилась, и на пороге комнаты появился взъерошенный Снейп с ослиными ушами. Нотт, который в этот момент пил сок из стакана, не удержался и прыснул, облив себе мантию.

— Тебе идёт, Снейп! — заржал Мальсибер. — Твоё ослиное упрямство отразилось наконец-то на внешности!

Северус ожёг его злобным взглядом и открыл тумбочку возле кровати, в которой хранил набор зелий. Достав нужное, он осушил флакон и с удовлетворением скосил глаза, наблюдая, как уши стали стремительно уменьшаться.

— Опять поцапался с гриффиндорцами? — устало вздохнул Бьёрн. — И причиной всему, как всегда, Эванс?

— Я хотел попробовать продавать зелья сам, — сердито прошипел Северус, складывая флаконы обратно. — А Лили попросил узнать среди однокурсников, кому что надо. Она прислала записку, что ждёт меня с четырьмя наборами «Умострительного» зелья в заброшенном классе недалеко от башни Гриффиндора. А там на меня напали Поттер и Блэк, забрали весь товар и наградили ослиными ушами!

— Потому что ты осел, Северус, — снова рассмеялся Мальсибер. — Чего ты туда в одиночку попёрся? Что? Думал, тебя Эванс на свидание пригласила? Нежные поцелуи в заброшенном классе, романтика… — Мальсибер демонстративно закатил глаза и с идиотской улыбкой безнадёжно влюблённого откинулся на подушку.

— Они подслушали наш разговор, подделали записку Лили и отобрали у меня все зелья. Мордредовы мародёры! — от покрасневшего лица Снейпа можно было поджечь свечу. — Я их так оскорбил, а они даже обрадовались. Мол, давно искали подходящее название их компании, идиоты!

— Свари им что-нибудь такое, чтобы они с горшка неделю не слазили, — пожал плечами Бьёрн. — У тебя, Северус, при упоминании Эванс мозги отключаются каждый раз. Уверен, будь это кто-то другой, ты бы туда не помчался без подстраховки.

Снейп мрачно нахохлился, перебирая флаконы в шкафчике. На справедливые слова Магнуссона ему было нечего возразить.

— Вы же вместе едете на каникулы? — Бьёрн задумчиво посмотрел на мрачного Снейпа. — Попробуй поговорить с ней, предложи встречаться. Что ты ходишь вокруг неё, как книзл вокруг совы в клетке?

Северус чуть не уронил флаконы и ошарашенно посмотрел на Бьёрна.

— Ты что, с ума сошёл?! Как я ей должен это сказать?

— Так и скажи, — пожал плечами Магнуссон. — Зато сразу увидишь её отношение. Если пошлёт подальше, ищи другую девушку.

— Может, она тебя воспринимает как говорящий справочник по зельям? — влез Мальсибер. — Я думаю, что только благодаря твоей помощи Слизнорт не перестаёт её нахваливать на каждом занятии.

— Неправда! — Покачал головой Снейп. — «Умиротворяющий бальзам» она сварила сама… ну почти.

— Я помню, — Нотт оторвался от сумки, в которую складывал вещи. — Если бы ты не подсказал ей вовремя, что надо добавить две капли сиропа чемерицы в котёл, то зелье Эванс оставалось бы только выбросить.

— Ой, за такую незначительную ошибку максимум — минус балл, — отмахнулся Снейп. Он тоже начал собирать вещи, кидая в чемодан всё подряд.

— Это бесполезно, — закатил глаза Бьёрн. — Не доведёт тебя до добра эта девчонка, поверь моему пророческому дару.

— Ага, пророческому, — буркнул Снейп. — Да ты на прорицаниях ни разу не был, сколько мы тут учимся!

— Таланту это не обязательно, — Бьёрн стукнул себя по груди, — а бездарности не поможет. — Он кивнул на Нотта и Мальсибера, которые выбрали этот предмет.

— Зато там делать ничего не надо, — ухмыльнулся Мальсибер. — Чаи гоняем да умничаем над заваркой.

— Ладно, — поднялся Магнуссон. — Пошли на ужин. Сегодня наверняка в честь праздника что-нибудь интересное приготовят.

***

Лили Эванс и Марлин Маккинон после ужина собрались идти к себе, когда на выходе из Большого зала к ним подошёл Трэверс.

— Марлин, можно тебя на минуту? — позвал Вильям девушку.

Лили посмотрела, как они отошли немного в сторону, и Трэверс начал что-то страстно говорить её подруге. Через некоторое время Марлин вернулась, а Лили, сгорая от любопытства, тут же начала её расспрашивать.

— Что он от тебя хотел?

— Замуж предложил, — задумчиво ответила Маккинон.

— А ты?

— Отказалась, — вздохнула Марлин. — Родители против. Они поддерживают Дамблдора, а Вильям, по слухам, член ордена «Пожирателей Смерти».

— Как-то это неправильно, — покачала головой Лили. — А ты ему предлагала перейти на сторону директора? Ради тебя!

— Он даже слышать об этом не хочет! — Марлин сердито поправила причёску. — Говорит, что, как только они придут к власти, он заставит моих родителей одобрить наш брак.

— Ах, как это романтично, — вздохнула Лили. — Прям как у Шекспира.

— Ты бы уже обратила внимание на Поттера, — хмыкнула Маккинон, успокаиваясь. — Он за тобой давно бегает. Смотри. Надоест ему твоя холодность, найдёт себе чистокровную подружку.

— Как запасной вариант у меня Снейп есть, — Лили легкомысленно отмахнулась. — Вот кто предан мне словно ручной пёсик.

— И эссе по зельям пишет на загляденье! — Маккинон весело рассмеялась. — Ты ему не говори окончательное нет до седьмого курса. Нам ещё ЖАБА по зельям на «Превосходно» сдать надо, подруга.

— Ты считаешь, я настолько меркантильная? — проказливо возмутилась Лили, показательно приподняв бровь.

— Конечно нет, моя дорогая, — ухмыльнулась Марлин. — Ты просто здраво смотришь на вещи. Но насчёт Поттера я тебе серьёзно говорю. Он хоть и малолетний придурок, но из очень известной семьи. И богатой!

— Ох, Марлин, — скривилась Лили. — Это самый крайний вариант, самый крайний. Вот есть у меня ощущение, что из этого балбеса ничего путного не выйдет. Он же тупой. Не зря, как я слышала, они его между собой оленем называют.

Рассмеявшись, гриффиндорки направились в сторону башни факультета. Однако слова Марлин заставили Лили серьёзно задуматься. Выпуск из школы становился ближе с каждым годом, а идти работать туда, куда укажет дирекция или совет попечителей, не очень-то и хотелось. Несмотря на хорошие оценки, Лили считала магию полезной лишь в быту, в хозяйстве, просто ещё один способ сделать жизнь приятней. Заниматься магией как наукой, осваивать что-то за рамками школьной программы ей даже в голову не приходило. Зачем? Тем более что с каждым годом разница в силе между магглорожденными и чистокровными детьми потихоньку становилась заметной. Что тут говорить, даже её приятель Северус уже сейчас обгонял её в магии в несколько раз. Хотя она точно знала, что его отец такой же маггл, как и у неё.

Возвращаться в обычный мир, идти работать на фабрику — эта идея ей тоже категорически не нравилась. Несмотря на отсутствие привычных удобств, Лили мечтала остаться в магическом мире, слишком велико было ощущение сказки, когда она в первый раз увидела Косую Аллею. И пока подтверждались слова старших девочек, которые говорили, что у магглорожденных только один способ хорошо устроиться в жизни — это выйти замуж за чистокровного.

— Выйти замуж за принца, — пробормотала под нос Лили, сидя на диване в гостиной. Она незаметно рассматривала однокурсников подходящего возраста и внезапно натолкнулась на взгляд Анналемы Мёрк, которая, судя по всему, делала то же самое. «Ах ты дрянь! — раздражённо возмутилась про себя Лили, наблюдая, как Анналема Мёрк строит глазки Поттеру. — Тебе ещё в куклы играть, а ты уже себе жениха выбираешь, лахудра?!» Раздражённо хмыкнув, она встала с дивана и, возмущённо двигая бёдрами, поднялась по лестнице в спальню девочек. Если бы она видела в этот момент, какими глазами Поттер провожает её спину, то, несомненно, успокоилась. А так мисс Эванс провела весь вечер перед каникулами в раздумьях и дурном настроении.

На следующий день большая часть студентов загрузилась в поезд и отправилась в Лондон. Бьёрн остался один из всего факультета, что слизеринца совершенно не огорчило. Наоборот, теперь его никто не будет отвлекать от тренировок. Когда Бьёрн поднимался по лестнице, направляясь в библиотеку, рядом появился домовой эльф и передал приглашение от Дамблдора. Директор попросил Магнуссона зайти к нему. Бьёрн со вздохом подумал, что изучить сегодня очередной толстый манускрипт по трансфигурации уже не получится и завтра придётся объяснять Макгонагалл, почему так произошло. Размышляя о нехватке времени, он подошёл к горгулье, которая преграждала путь в директорский кабинет. Каменный страж немного изменил положение головы, разглядывая подростка, и отодвинулся в сторону. Бьёрн поднялся по ступеням и открыл дверь в директорскую башню.

— Здравствуй, мой мальчик, — Дамблдор сидел за столом и разливал чай. — Проходи, садись. Вот, бери сразу кружечку. Смотри, горячий.

Бьёрн присел на стул возле директорского стола и с благодарностью принял чай.

— Бери, угощайся, — пододвинул к нему корзинку со сладостями Дамблдор. — Рекомендую лимонный шербет. Эти капельки — просто крошечные «Бомбарды» с лимоном!

— Спасибо, сэр, — Бьёрн тут же попробовал рекомендованную сладость. Конфеты действительно взрывались, шипели и щекотали нёбо. Чтобы не чихнуть, Бьёрн поспешил чаем затушить пожар. Дамблдор благодушно наблюдал, как подросток пытается справиться с его любимыми сладостями.

«Это двухкомпонентное зелье, мой дорого́й, — продолжая приветливо улыбаться, снисходительно подумал Дамблдор. — Даже если ты каким-то чудом мог бы уловить крошечное изменение вкуса, это тебе всё равно бы не помогло». Гениальная разработка Фламеля любого волшебника приводила в нужное Дамблдору состояние. Он фактически мог внедрять в головы одурманенным собеседникам любые установки. Даже параноик Грюм в своё время не избежал чаепития с директором. А сейчас перед Дамблдором сидел очень ценный мальчик. Ценный прежде всего своим возможным родством с Гриндевальдом.

— Скажи, Бьёрн, миссис Бэгшот говорила тебе о внуке? — ласково спросил Альбус.

— Да, сэр, — кивнул Магнуссон и снова примерился к конфетам.

Как только он отхлебнул чай в первый раз, чтобы запить сладости, то мгновенно почувствовал, что в кровь попало какое-то зелье. Что оно должно делать, Бьёрн не стал разбираться и тут же уничтожил.

— А я ведь тоже знал Гриндевальда, — вздохнул Дамблдор. — Геллерт был замечательным другом, почти братом. Мы много времени проводили вместе, строили планы. Мечтали сделать мир лучше. Вот только потом наши пути разошлись, а он попал в дурную компанию.

— Да, я читал об этом, — согласно кивнул Бьёрн. — Не знал, что вы дружили в детстве с самым знаменитым тёмным лордом, директор.

— Он тогда ещё не был злым, — мягко поправил его Дамблдор. — Геллерт был обычным мальчишкой. В чём-то похожим на тебя, кстати.

— Если верить фотографиям миссис Бэгшот, то непохож, сэр, — улыбнулся Бьёрн.

— Тем не менее у вас много общего, — Дамблдор шумно отхлебнул чая. — Я могу сообщить ему о тебе. За годы пребывания в тюрьме старина Геллерт давно раскаялся в своих злодеяниях. А узнать, что у рода есть наследник, будет для его измученной души глотком свежего воздуха. Ведь он остался совсем один на белом свете.

Бьёрн заинтересованно посмотрел на директора, гадая, к чему он это рассказывает.

— Когда ты станешь его наследником, мой мальчик, у тебя появится возможность найти себе достойное место в магическом мире, — воодушевлённо продолжил говорить Альбус, а Бьёрн почувствовал легчайшее касание к обманке, стоящей на разуме. — Ты же наверняка слышал от своих друзей, что чистокровным волшебникам намного лучше жить, чем магглорожденным или полукровкам?

— Конечно, сэр. Я же на Слизерине учусь. У нас об этом рассказывают друг другу вместо обычного вступления о погоде, — рассмеялся Бьёрн, чувствуя, как директор шарит в его голове. Специально на такой случай Магнуссон давно разработал действенную схему обороны. Легилимент не встречал совершенно никакого сопротивления, проникая в его разум сквозь довольно крепкую природную защиту. Однако в памяти, которую мог просматривать Дамблдор, было только то, что хотел показать Магнуссон.

— А сменив фамилию Вильямс на Гриндевальд и получив доступ к хранилищу рода, ты сразу станешь уважаемым волшебником, — продолжал ворковать Альбус, вбивая эти установки в голову мальчишки. — Только мне как представителю международной конфедерации магов придётся проверить, чтобы в хранилище не оказалось запрещённых книг по тёмной магии и вредных артефактов. Это для твоей же безопасности, мой мальчик!

«Какой хитрый дед, — Бьёрн с удовольствием взял ещё лимонного шербета. — Как он грамотно подводит, что сокровищами рода придётся поделиться, если я стану наследником учителя. Всё для моего блага, ага».

— Простите, директор, — Бьёрн снова запил чаем конфеты и в очередной раз почистил кровь. — Я думаю, что, как только моя новая фамилия станет известна в мире, жить мне останется ровно столько, сколько потребуется времени, чтобы добраться сюда какому-нибудь волшебнику из Российской империи или любой другой страны, где потоптался в своё время Гриндевальд. Раскаялся он там или нет, но те, кто жаждут его смерти, с удовольствием лишат тёмного мага последней надежды на продолжение рода. А потом не откажут себе в удовольствии приехать туда, где он там сидит, и продемонстрировать мою голову на блюде. Никакие сокровища того не стоят. При всём уважении, сэр.

Дамблдор оторопело смотрел на невозмутимого мальчишку. В его пустой голове было именно то, что он говорил, а в крови плескалась убойная доза зелья Фламеля. В этот момент Вильямс выгреб остатки лимонного шербета и вновь с удовольствием запил чаем взрывающиеся конфеты. Глаз Альбуса предательски задёргался. Проверенное средство подвело его в третий раз. Первым был Геллерт, который также наяривал сладости в Нурменгарде после войны, когда Альбус планировал изъять у бывшего друга всё награбленное, а вторым был Риддл, который отказался наотрез что-то брать из рук Альбуса. И вот теперь опять. Мальчишка точно имел врождённые способности Гриндевальдов противостоять зельям. Хорошо хоть в его разум можно было попасть, несмотря на природную защиту. «Ладно, попробуем другие способы. В конце концов, ты молод, мой мальчик, а значит, глуп», — подумал Альбус, допил чай и поставил кружку на стол.

Уловив мысленный приказ, феникс встрепенулся на жёрдочке и, взмахнув крыльями, перелетел на плечо Магнуссона.

— Ох, какой он тяжёлый! — Бьёрн с удовольствием погладил горячие пёрышки птицы.

Феникс раскрыл клюв и издал мелодичную трель. Невидимая волна магии прокатилась по кабинету, затопив обманку в голове Магнуссона сладкой негой. Если бы Бьёрн был обычным мальчишкой, то сейчас бы уже согласился со всем, что говорит Дамблдор.

Магнуссон не без удовольствия снова погладил феникса и с любопытством спросил:

— А можно я у него из хвоста перо выдерну? Вы же знаете, директор, я увлекаюсь артефактами. Было бы здорово смастерить самопишущий артефакт из хвоста вашей птички. Любовные письма, написанные таким способом, точно не оставят равнодушной ни одну красивую девушку.

Он примерился к хвосту Фоукса, тот немедленно прервал своё сладкоголосое пение и удрал в окно от греха подальше.

— В другой раз, мой мальчик, — еле сдержал раздражение Альбус. — Ты очень сильный волшебник, раз увлекаешься созданием артефактов. А ещё Минерва рассказывала, что у тебя талант в трансфигурации. Я бы тоже мог с тобой позаниматься, когда ты будешь на седьмом курсе.

— Конечно, директор. Это нереальная удача — поучиться у вас, — с восторгом улыбнулся Бьёрн.

— Тогда первый урок я могу дать тебе прямо сейчас, — Альбус решил проверить ещё одну свою догадку насчёт Вильямса. — Запоминай движение и заклинание: «Экспекто патронум!» В воздухе возник светящийся голубым цветом полупрозрачный феникс. Он покружился по комнате, а потом подлетел к Магнуссону и голосом директора спросил:

— Вы все запомнили, мистер Вильямс?

Бьёрн удивлённо посмотрел на серьёзного Дамблдора и с изумлением воскликнул:

— Это же заклинание, отгоняющее тёмных тварей? Им можно и послания передавать? Ничего себе!

— Да, мой мальчик, — кивнул Альбус. — Вот только оно очень сложное и недоступно тёмным и злым волшебникам. У них просто не бывает настолько светлых чувств, которые служат основой для вызова Защитника. Ты попробуй, попробуй… С твоим уровнем магии он должен получиться.

Дамблдор напряжённо замер. «Ни Геллерт, ни Риддл не могли использовать Патронус. Если мальчишка идёт по их стопам — у него тоже ничего не получится».

Бьёрн сосредоточенно замер, плавно делая взмахи и пытаясь настроиться. В голову почему-то лезли одни незначительные моменты. Он попробовал вспомнить радость от победы над врагами, оттого, что выучил новые чары, но чувствовал, что этого будет недостаточно. Внезапно он вспомнил тёплые губы Веги, её лучистые синие глаза, веснушки на носу. Ему до боли в груди захотелось её увидеть, почувствовать родной запах её волос, услышать биение сердца…

— «Экспекто патронум!» — полупрозрачный медведь вырвался из палочки и, смешно переваливаясь, затрусил по комнате, а потом подошёл к Дамблдору и низко поклонился:

— Спасибо большое, директор, за такой подарок, — раздался голос Бьёрна. — Я понял, как надо вызывать защитника!

— Не за что, мой мальчик, — Дамблдор откинулся в кресле и разочарованно вздохнул. — А сейчас, прости, но меня ждёт рутина.

Он показательно окинул взглядом кипы бумаг на столе.

— Всего доброго, сэр, — поднялся Бьёрн. — Спасибо за чай и конфеты. Надо будет в Хогсмиде заказать несколько коробок. Замечательный вкус, я теперь понимаю, почему вы их так любите.

Последние слова он проговорил, уже закрывая дверь.

— Ну почему дуракам достаётся так много? — Альбус с бешенством сбросил чайный сервиз на пол. — Он ведь даже ничего не понял!

В голове мелькали десятки способов заставить мальчишку выполнить то, что требовалось Альбусу. Однако простых решений среди них не оказалось.

«Значит, придётся действительно понемногу давать Вильямсу новые знания из боевой трансфигурации, приучая к себе», — с внутренним раздражением подумал Альбус.

За то время, что осталось до выпуска, Дамблдор планировал крепко привязать Бьёрна к себе, а заодно и к «Ордену Феникса» через его друзей-гриффиндорцев.

— Жаль, что для этого придётся поделиться личными наработками. Судя по скорости, с какой Вильямс глотает фолианты из библиотеки, его уже сейчас мало чем можно будет удивить, — Альбус сердито сплюнул в камин.

Бьёрн после визита к директору поспешил в туалет, чтобы избавиться от всего, что натолкал в него Дамблдор этим чаепитием. «Нет, ну какая интересная схема, — задумался Бьёрн, стоя у умывальника. — Зелье доверия, что-то похожее на сыворотку правды и жидкий империус. Какой-то нереальный алхимический состав. Северус бы удавился от зависти. Это надо быть гением, чтобы такое придумать. Неужели наш директор ещё и магистр зельеварения?»

Главное стало понятно, что Дамблдор очень хотел добраться до секретов Гриндевальда, а, возможно, не он один. Но служить разменной монетой в директорских интригах Магнуссон не собирался. Выгода должна быть обоюдной. Если Дамблдор попросит его помочь, он поможет не в ущерб себе, а только за равноценную плату.

На следующий день Бьёрн посидел в Большом зале за праздничным столом вместе с оставшимися в замке студентами и преподавателями, а потом решил сходить в Хогсмид купить лимонного шербета. В компании с ним в деревню пошли Лин Чанг с четвёртого курса Когтеврана и оба брата Бэгмена с Пуффендуя.

— А ты почему осталась в Хогвартсе? — Магнуссон взмахами палочки расчищал перед ними дорогу. С утра Хагрид всё почистил, но пока они собирались, её снова замело. Даже сейчас, сверкая под ярким солнцем, пушистые снежинки равномерно ложились на мантии подростков.

— Пф-ф, — Лин сдула с носа особо наглую снежинку. — Дедушка умер.

Бьёрн удивлённо уставился на девушку. Ему не верилось, что Рью Чанг ушёл так рано. Он так и не успел найти для Бьёрна информацию о месте, где находится тюрьма Гриндевальда и как она охраняется. Пускай Магнуссон теперь знал, как туда попасть с помощью трансгрессии, но как организована служба охраны, не выяснил.

— Теперь глава китайской диаспоры — мой отец, Лун Чанг, — спокойно продолжала рассказывать Лин. — Дедушка был очень стар. Мы всё рано или поздно умрём, Бьёрн. В этом нет ничего плохого.

Она чуть не упала, поскользнувшись, но Магнуссон успел её подхватить. Людо и Отто Бэгмены решили, что снег не настолько глубокий и с весёлыми криками помчались вперёд.

— Он ничего для меня не оставлял? — Бьёрн продолжал методично взмахивать палочкой, расчищая дорогу.

— Нет, — покачала головой Лин. — Дедушка просто уснул и не проснулся.

— Передай мои соболезнования родителям. Рью Чанг был хорошим человеком. Он всегда держал своё слово, — задумчиво произнёс Бьёрн и мысленно продолжил: «Если сын старого китайца был в курсе наших дел, он поймёт мой намёк и расплатится за яйцо дракона».

— Хорошо, Бьёрн, — улыбнулась китаянка. — Я передам родителям твои слова. А сейчас я собираюсь зайти в «Шапку-невидимку», потом в «Фолианты и свитки» и обязательно в «Зонко».

— Тогда встретимся через три часа в «Сладком королевстве», — хмыкнул Бьёрн. — Хочу купить лимонный шербет, как у директора Дамблдора.

Девушка кивнула и скрылась за дверью магазина одежды, а Бьёрн заметил, как дальше по улице братья Бэгмены забежали в лавку спортивных принадлежностей. И внезапно почувствовал на себе чьё-то внимание. Развернувшись в сторону тропинки, ведущей к «Кабаньей голове», он увидел спешащих к нему волшебников. Двигались они ловко, было заметно, что по снегу им ходить привычно. Бьёрн хоть и не чувствовал от них угрозы, на всякий случай приготовил палочку.

— Привет! — поздоровались оба мага.

— Здравствуйте, — кивнул Бьёрн. Пассивная легилименция натыкалась на защитные амулеты, и ломать их он не спешил. Волшебники не проявляли агрессии, а напада́ть на каждого встреченного человека Бьёрну даже в голову не могло прийти.

— Меня зовут Верманд Эксильдсен, а моего друга Олаф Игель, мы из Норвегии.

— А меня Бьёрн Вильямс, — улыбнулся Магнуссон. — То, что вы с Севера, заметно по одежде и тому, как вы двигаетесь по снегу. Что же нужно от простого студента Хогвартса двум взрослым волшебникам?

— Мы можем где-нибудь пообщаться? — спросил Олаф довольно грубым рычащим голосом, который никак не сочетался с его добродушным видом.

— Давайте зайдём в «Три метлы», — пожал плечами Бьёрн. Быстро добравшись до нужного заведения, они вошли в кафе и заняли небольшой столик возле стены. Бьёрн заказал себе сливочного пива с корицей, а Игель и Эксильсен взяли обычного. Магнуссон невербально наложил на столик защитные чары, и вкусные запахи еды, витавшие по помещению, словно отрезало.

— Что привело вас сюда? — Бьёрн внимательно оглядел собеседников. Эскильдсен прокашлялся, неуверенно посмотрев на товарища.

— Вы, Совы, вечно любите ходить вокруг да около, — неодобрительно прорычал Игель, а потом тут же перевёл взгляд на Бьёрна.

— В общем, так. Нас послали предки, чтобы мы лично познакомились с будущим лордом Магнуссоном. Я Олаф Игель из Снежных барсов, а мой школьный приятель Верманд — он из Сов. Мы оба наследники правящих семей. А ты на самом деле Бьёрн Магнуссон — будущий глава клана медведей, а никакой не Вильямс. Ох, надо было наложить «Противоподслушивающие» чары, — Игель широко распахнул глаза и зашарил в кармане в поисках палочки.

— Олаф, ты, как всегда, в своём репертуаре, — насмешливо вздохнул Эскильдсен и виновато посмотрел на Бьёрна.

— Прости нас. Мой друг, всегда предпочитает честный топор словесным кружевам. Хорошо, что ты раньше наложил защиту.

— Что? — Игель запустил чары диагностики и удивлённо уставился на Бьёрна. — Когда успел? Ты же не доставал палочку!

— Некоторые заклинания я могу использовать и без неё, — Бьёрн отхлебнул пива из кружки. — Так зачем вы меня искали, уважаемые наследники?

— Мы хотим предложить тебе союз, — серьёзно сказал Эскильдсен. — После убийства лорда Магнуссона всё полетело в про́пасть, как снежная лавина. Волки занимают все больше мест на тинге. Нас пока не трогали, потому что мы больше по торговле и науке. А Барсов осталось совсем мало, чтобы они могли представлять угрозу волкам. Так что вся драка идёт между ними и вами, но это ненадолго.

— Вот только не надо приуменьшать нашу мощь, — рыкнул Игель. — В честном бою один на один мы, Снежные барсы, любому из их клана навалять можем!

— Только волки по одному не напада́ют, — дёрнул себя за бороду Эскильдсен. — Они предпочитают действовать исключительно стаей.

— Идея с союзом мне нравится. Я люблю миром решать дела, — усмехнулся Бьёрн. — Правда, с волками так не получается. Они в который раз пытаются меня убить. Сначала Фриск, потом Эрлинг. Я попросил лорда Свардхисона донести до лидера клана Волка своё неудовольствие.

— А как ты убил Эрлинга? — не удержал любопытства Игель. — Прости, но не выглядишь ты могучим воином.

— Я не воин, я маг… — Бьёрн слегка высвободил ауру, и обоих северян придавило к полу. Стало тяжело вздохнуть, такой силы источник магии они ощутили рядом. Через секунду наваждение пропало, и перед ними вновь сидел невысокий светловолосый подросток.

— Мать-магия, что это было? — прохрипел Игель. — Да меня словно корнями Иггдрасиль придавило.

— Вот тебе ответ, почему он победил Эрлинга, — нашёл в себе силы улыбнуться побледневший Эскильдсен. — Он не тот, кем кажется на первый взгляд.

Бьёрн решил у этих двоих поподробнее узнать о политических раскладах между северянами, и нашёл хороший источник информации в лице Верманда из клана Сов. Тот обстоятельно отвечал на все вопросы, явно разбираясь в политике лучше своего друга. В итоге время пролетело незаметно. Оказалось, что Бьёрну уже пора, если он не хочет заставлять Лин Чанг себя ждать.

В итоге они с Эскильдсоном и Игелем договорились, что будут поддерживать связь через Свардхисона, если понадобится передать что-то срочное. Довольные северяне вернулись в «Кабанью Голову», где был камин, через который можно переправиться в Лондон. Бьёрн же поспешил к «Сладкому Королевству», чтобы встретиться с Лин Чанг. Правда, девушка даже не заметила его опоздания, с головой погрузившись в изучение всевозможных волшебных сладостей.

Глава 44 Роковые слова, ведущие к гибели

Бьёрн валялся на кровати с книгой по расширенной трансфигурации. Перевернув последнюю страницу, он облегчённо захлопнул фолиант и чихнул. Выругался и взмахом палочки очистил всё помещение от пыли. Дверь открылась, и в комнату вместе с шумом гостиной ввалились радостные приятели.

Бьёрн с облегчением понял, что каникулы наконец-то закончились и теперь он сможет вздохнуть свободней. По три часа индивидуальных занятий с Флитвиком, Макгонагалл и Бабблинг чуть не довели его до нервного истощения. Даже окклюменция с трудом справлялась с объёмом закачиваемых в его голову знаний. В то же время Магнуссон понимал, что многое из того, чем делились заинтересованные в его развитии преподаватели, нельзя получить в книгах.

Бесценный опыт дуэлей от Флитвика, далеко выходящие за академическую программу уроки Макгонагалл и Бабблинг — они все вместе строили будущую пирамиду его могущества. Особняком шли знания, которым делился с ним Гриндевальд. Иногда Бьёрна чуть ли не тошнило оттого, что за гадости заставлял его изучать тёмный лорд. Проклятия, жертвоприношения, некромантия, магия крови. Спасало то, что эти разделы волшебства получалось отрабатывать в воображаемом мире, построенном в его разуме. После подобных уроков Бьёрн с трудом приходил в нормальное состояние. К счастью, регулярные дуэли с маленьким профессором прекрасно вышибали из его головы любую чернуху. Последний раз был особенно запоминающимся, потому что впервые Бьёрну удалось победить.

***

Хорошо размявшись, они с Флитвиком поднялись на дуэльный помост, и полугоблин тут же попытался выбить палочку из руки Бьёрна обычным «Экспеллиармусом». Юноша мгновенно подставил трансфигурированный щит на пути сгустка энергии и отбил неожиданное нападение. Затем Бьёрн сам начал атаковать, забрасывая Флитвика каскадами заклинаний. Полугоблин дождался мельчайшей паузы в жестах и перешёл в контратаку. Вспышки магии ослепляли. Бьёрну постоянно приходилось контролировать окружающее пространство. Несколько раз Флитвик почти его подловил, чуть не зацепив отражающимися друг от друга чарами, летающими под невообразимыми углами по всей дуэльной площадке.

Маленький профессор успевал всюду и даже не запыхался. Если не обращать внимания на рост, казалось, что Бьёрн сражается с многоруким великаном. Совершенно неожиданно одна нога заскользила по полу, а вторая намертво приклеилась к дуэльному помосту. Бьёрн мысленно поблагодарил профессора Макгонагалл и тут же трансфигурировал из воздуха огромный котёл, под которым смог в последний момент укрыться от коронной атакующей серии полугоблина. Сбросив вредоносные чары, мешающие двигаться, он невербально взорвал котёл и во все стороны с угрожающим свистом полетели осколки металла. Неожиданный взрыв заставил уже Флитвика укрыться за полупрозрачным барьером. Бьёрн с удивлением обнаружил, что ушлый полугоблин находится совсем не там, где он думал его увидеть.

Бьёрн снова пошёл в атаку, которая в этот раз содержала ловушку. На Флитвика обрушился настоящий огненный град, но хитрость заключалась в том, что, отлетая от щита профессора, раскалённые капли проплавляли в полу определённые рисунки, создавая рунную вязь ловушки. Когда подготовка была закончена, Магнуссон невербально активировал руны, и удивлённый профессор замер, не в силах сдвинуться с места. Бьёрн с улыбкой взмахнул палочкой, и классический «Экспеллиармус» наконец-то поставил точку в этом затянувшемся сражении. Освобождённый Флитвик тут же нашёл на полу рунный рисунок и замысловато выругался на гоббледуке.

— Наконец-то я вас поймал, профессор. — Бьёрн, мокрый настолько, будто попал под дождь, устало растянулся прямо на помосте. — Как же вы сражались в молодости, если даже сейчас можете с лёгкостью гонять по залу, между прочим, чемпиона по дуэлингу прошлого года?

— Ха! — приосанился маленький профессор. — Это опыт, мистер Вильямс. Хотя надо признать, реакция у меня уже не та. Будь я помоложе я бы, возможно, успел вывернуться из вашей великолепной ловушки. Это просто замечательно! В одной атаке использовать несколько направлений магии. Вы это сами придумали? Я вас такому не учил.

— Это был жест отчаяния, профессор, — ухмыльнулся устало Бьёрн. — По-другому вашу защиту не пройти. Только если силой продавить, но это надо быть настоящим монстром.

— Или великим магом, — хмыкнул полугоблин, взмахом палочки подтянул себе кресло от стены и облегчённо выдохнул, падая в него. — Ох. Вы меня тоже загоняли, мистер Вильямс.

Он расправил бороду, пригладил пышные бакенбарды, а потом с грустью произнёс:

— К моему сожалению, дуэльный турнир в этом году проводить не будут. Предстоят выборы нового председателя МКМ. Они нечасто меняются, так что событие нерядовое.

— Оно, возможно, и к лучшему, — пол был холодный, поэтому Бьёрн поднялся и тоже притянул себе стул. — Эта подготовка к СОВ, все как с ума посходили! В библиотеке места не найти.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся полугоблин. — Вам-то бояться нечего, мистер Вильямс. По крайней мере, по нашим с Минервой предметам. Уверен, что Гораций, Помона и миссис Бабблинг тоже с удовольствием поставят вам «Превосходно». К тому же, как я вам всегда говорил, знания важнее, чем оценки.

***

Мыслями Магнуссон был далеко, не обращая внимания на парней, которые разбирали привезённые из дома вещи.

— Бьёрн, ты что замер? — Нотт пощёлкал пальцами у него перед носом. — Хогвартс вызывает приют Рэкхем!

— Что? — вырванный из воспоминаний, Бьёрн перевёл взгляд на приятеля. — Ты что-то спросил Джеффри?

— Да, похоже, каникулы у тебя не задались, — повернулся к ним Мальсибер, вешая в шкаф новые мантии. — Ты хоть бы по Косой Аллее погулял, что ли, сливочного пива выпил, мороженое съел. А то просидел все каникулы в пустом замке в окружении злобных профессоров, бррр. Как представлю себя на твоём месте, мурашки по телу. Я бы спрятался где-нибудь в заброшенном классе и жил там все каникулы. Тем более что твой домовик мог бы таскать тебе еду.

Посмеявшись и поприветствовав опоздавшего Северуса, они дружной толпой пошли ужинать.

Зимние каникулы пролетели очень быстро, и единственным светлым пятном, в непрекращающейся гонке за знаниями, было прошедшее сражение за кубок школы.

Победил Гриффиндор. Несмотря на активное сопротивление Пуффендуя и великолепную игру братьев Бэгменов, Джеймс Поттер совершил маленькое чудо. Он успел схватить снитч за несколько мгновений до того, как разгорячённые барсуки заколотили очередной мяч в кольца львиного факультета. Команда Гриффиндора победила с минимальным перевесом.

— Смотрите, что за чары я раскопал в нашей библиотеке, — Сириус направил палочку в сторону трибуны Слизерина, где Велма Забини громче всех рукоплескала победе Поттера. — Хотите знать, что сейчас кричит эта мулатка?

Питер и Римус заинтересовано кивнули. Сириус демонстративно медленно показал движение палочкой и произнёс фразу-ключ. Несмотря на шум, стоя́щий на трибунах, возле ребят тут же послышался голос девушки:

— Эмма! Ты посмотри. Этот Поттер летает лучше, чем Регулус. Как он ловко поймал снитч, нет, ты видела это? Настоящая молния!

Сириус хитро усмехнулся и снова сделал заковыристый жест палочкой.

— А сейчас смотрите, что будет слышно теперь. Старая магическая шутка, чтобы подтолкнуть немного чувства влюблённых.

Снова зазвучал голос Забини, но в этот раз по-другому:

— О, как же он хорош! — чуть ли не стонала мулатка. — Поттер — такой мужественный олень! Я хочу за него замуж.

Сириус взмахом палочки оборвал чары, и все трое начали хохотать.

— Жаль, что Джеймс этого не слышит, — хрюкнул от смеха Люпин. — А то у него вечно одна Эванс на уме.

— Забини же на самом деле этого не говорила? — вытирая мокрое от смеха лицо, Петтигрю с внезапной догадкой уставился на Блэка. — Откуда бы она знала кличку Джеймса?

— В точку, Питер, — оскалился довольно Сириус. — В том и соль, что ты можешь говорить любые фразы, дополняя чары подслушивания. И всем будет казаться, что объект воздействия говорит то, что ты добавишь. Я вот думал Эванс дать послушать, как Нюниус о ней всякие гадости болтает с другими змеями, но потом решил, что это не по-мужски так поступать. Она, не дай Мерлин, ещё узнает о моей невинной шутке, так может и проклясть сгоряча чем-нибудь пакостным, вроде летучемышиного сглаза.

— Джейми — мужественный олень, — снова расхохотался Римус. — Ну ты и выдумщик, Сириус!

Ало-золотой факультет радовался так громко, что казалось, трибуны сейчас рухнут. Трое друзей бросились вниз по ступенькам, чтобы вместе со всеми качать команду победителей.

— Гриффиндор! Гриффиндор! — радостно вопила толпа, подбрасывая в воздух героев матча. — Слава Поттеру!

Тем не менее кубок школы выиграл Слизерин, обойдя остальные факультеты по лучшему соотношению полученных баллов. Что поделать, гриффиндорцы никогда не отличались дисциплиной, а барсуки — хорошими оценками.

У пятого курса начинались министерские экзамены СОВ. От их результатов зависело слишком многое. Те, кто рассчитывал учиться дальше, должны были продемонстрировать великолепные знания. Иначе попасть на занятия к некоторым профессорам было невозможно. Они требовали от студентов оценок не ниже «Выше ожидаемого». Для Бьёрна в экзаменах не было ничего сложного. Он изначально шёл с опережением по большинству интересных для него предметов. А на Истории магии и Травологии его выручала идеальная память и усидчивость.

Снейп лежал в Больничном крыле, но к началу экзаменов должен был выйти. По слухам, виновата была та самая компания гриффиндорцев, которых с чьей-то лёгкой руки называли Мародёры. По словам Регулуса, который вызнал это у брата, грифы в очередной раз решили подшутить над Северусом. Вот только шутка пошла куда-то не туда, а Северус встретил по дороге опасную тварь из Запретного леса и чудом остался жив. Сириус рассказал Регулусу по секрету, что теперь у Снейпа перед Поттером образовался настоящий «долг жизни».

Что там было на самом деле, Бьёрн узнавать не спешил. Если Северус или гриффиндорцы захотят поделиться подробностями, то расскажут. Его гораздо больше волновало то, что в письмах Веги Блэк начала сквозить какая-то недосказанность. Словно девушка не хотела огорчать его своими проблемами. Однако Бьёрн чувствовал, что у неё что-то идёт не так. Поэтому вместо того, чтобы поинтересоваться таинственными делами приятелей, он хотел поскорей сдать экзамены и ехать во Францию.

Как и говорил Флитвик, дуэльный турнир отменили. В Европе вовсю готовились к политическим играм. Альбус Дамблдор уже один раз мог стать председателем МКМ после победы над Гриндевальдом, но, как истинный джентльмен, в тот раз уступил место даме. Однако сейчас он решил не отказываться, а собрать в своих руках как можно больше власти, чтобы бороться с тёмной магией на всех фронтах. Ещё в апреле директор стал Верховным чародеем Визенгамота, тем самым сразу разрушив кучу планов многочисленных сторонников Волдеморта.

С завтрашнего дня у пятикурсников и выпускников Хогвартса начинаются министерские экзамены, а в Женеве будет происходить избрание нового председателя. По словам Минервы Макгонагалл, главой МКМ станет Альбус Дамблдор. Уже всё решено, остались пустые формальности.

***

Седая старушка, сидевшая в кабинете, оказалась главой министерской комиссии. Бьёрн вежливо поздоровался и подошёл к столу. Первым экзаменом шла трансфигурация. Магнуссон взял билет и занял место напротив. Быстро написав теоретическую часть, он легко выполнил и практические задания, чем вызвал завистливые вздохи студентов, которые пришли перед ним, но пока только готовились к ответу.

— Неплохо, молодой человек, — проскрипела старушка. — Давно я не видела такое безукоризненное исполнение. Если ваши письменные ответы окажутся столь же высоки, можете смело рассчитывать на «Превосходно».

— Спасибо, мадам Марчбэнкс, — поклонился Бьёрн и вышел из аудитории под тихий шёпот оставшихся однокурсников. После того давления, что устроила ему Макгонагалл, сдать СОВ по трансфигурации было сущим пустяком. Ведь декан львиного факультета грозилась, что следующей осенью организует ему сдачу экзамена на подмастерье в гильдии трансфигураторов. Флитвик тоже поставил Бьёрна перед фактом, что рекомендует его к соответствующему испытанию. Так что следующий год тоже обещал быть насыщенным учёбой.

Чары, ЗОТИ и зельеварение ничем особым не запомнились. Профессор Тофти, принимавший экзамены, совершенно формально проверил ответы Бьёрна.

— Ваши знания подтверждены вашими победами на турнире, молодой человек, — проскрипел старенький волшебник. — Приятно видеть, что в наше время в Хогвартсе продолжают рождаться подобные самородки. Надеюсь, что еще увижу ваши новые достижения!

Несмотря на то что Магнуссон не видел себя зельеваром, школьный курс он знал хорошо. Тем более что Слизнорт к результатам своих студентов не придирался, а даже наоборот, мог поправить мелкие ошибки. Мадам Марчбэнкс присутствовала на экзаменах по зельям и древним рунам, но казалось, просто дремала в углу комнаты и не вмешивалась.

Дольше всего Магнуссон задержался на рунологии, где они с профессором Бабблинг остались вдвоем и сидели в кабинете до ужина, увлеченно обсуждая особенности защитной цепочки, основанной на Старшем Футарке.

— Я думаю, идеально будет закончить руной Альгиз, — профессор так и этак разглядывала получившийся набор, установив в конце руну, похожую на птичью лапку. — Да, это будет оптимальным решением, пусть и не лишенным некоторых ограничений.

— А я бы добавил сюда ещё руну Соулу, — возразил Бьёрн. — Она гарантирует не только защиту, но и хорошо поджарит агрессора, что рискнёт нарушить защитный периметр. Не зря она так похожа на молнию.

— Это слишком опасно, — покачала головой Бабблинг. — Такое сочетание способно разорвать душу того, кто попробует разрушить защиту, а это уже совсем запрещённая магия. Волшебник с расколотой душой, если не умрёт сразу, со временем станет чудовищем, которому не интересно ничего, кроме страданий живых существ. Это очень жестокая ловушка, а не защита, мой дорого́й.

— Я чисто теоретически рассматриваю эту цепочку, — успокоил профессора Бьёрн. — Надо же понимать, к чему может привести изменение основы построения этой конструкции. Мне кажется, что тот, на кого будет наложена такая защита, может получить часть способностей агрессора.

— Это очень спорное утверждение, — покачала головой профессор рун. — Здесь нельзя добиться того, чтобы получить что-то определённое. Это может быть что угодно. От умения держать вилку в левой руке до привычки поминать Мерлина к месту и не к месту. Зачем тому, кого вы будете защищать, такой подарок? Нет, я всё же здесь рекомендую использовать руну Эйваз. Да, тогда злодей не получит немедленно по заслугам, но зато и каких-то неожиданностей можно избежать.

— Я понял, профессор, — склонил голову Бьёрн. — Хотя задумка совместить защиту и нападение в одной цепочке очень перспективна.

— Пробуйте, экспериментируйте, и однажды у вас всё получится, а мир узнает нового мастера рунологии, — улыбнулась Бабблинг, даже став на секунду моложе, так ей шла улыбка.

— Спасибо, профессор. Я обязательно последую вашим рекомендациям, — поклонился Бьёрн.

Древние руны были заключительным на сегодня экзаменом. Завтра оставалось сдать последние предметы, и на этом пятый курс можно было считать завершённым. Десять СОВ не было каким-то уникальным результатом, но Бьёрн и не гнался за оценками. Он предпочитал знать только то, что могло пригодиться в будущем. А остальное можно будет выучить потом, если потребуется. «И если меня не убьют», — проскочила неприятная мысль, но Бьёрн тут же отогнал её подальше. Он для того и рвёт жилы все эти годы, чтобы достойно встречать грозящие опасности.

Снейп был мрачен с тех пор, как вышел из больничного крыла, но рассказывать о случившемся не торопился. Он вообще в последнее время мало общался с однокурсниками, предпочитая пропадать неизвестно где. Но остальным тоже было не до него. Мальсибер и Нотт собирались отправиться в лагерь подготовки молодых аристократов, который в этом году снова организовывал орден «Пожирателей Смерти». В их разговорах после Йольских каникул всё чаще мелькали рассуждения о превосходстве чистокровных волшебников над магглорожденными и полукровками. Вероятно, помимо чисто магической подготовки, их активно накачивали пропагандой. А молодым людям часто не требуется многого, чтобы поверить в очередную красивую идею.

Большая группа гриффиндорцев сидела на берегу озера недалеко от раскидистого дуба, который давал прекрасную тень. Блики на воде заставляли подростков щуриться, и компания не сразу заметила подошедшего Снейпа.

— Лили, это, похоже, к тебе, — пихнула рыжую красавицу Марлин Маккинон. — Твой носатый рыцарь печального образа.

— Ты ко мне, Северус? — поднялась ему навстречу Эванс.

— Я бы хотел у тебя кое-что спросить, — сдавленно выдавил Снейп и покраснел. На его всегда бледном лице алые пятна румянца смотрелись уродливыми кляксами.

— Давай отойдём к дереву, — предложила Лили, беря его под руку. — Так что ты хотел?

За ними пристально наблюдал Джеймс Поттер, который сидел среди друзей, не слушая, что рассказывает Петтигрю. Всё его внимание было поглощено Эванс и Снейпом. А то, что девушка взяла слизеринца под руку, заставило Джеймса гневно раздувать ноздри.

— Так вот, беру я, значит, десяток эклеров и иду себе в сторону лестниц, — продолжал рассказывать Питер. Заметив покрасневшее лицо Поттера, он заинтересованно спросил:

— Что с тобой, Джеймс? Ты сейчас лопнешь от злости.

— Этот сальноволосый ублюдок опять пристаёт к Эванс! — сквозь зубы прорычал Поттер. — Ему, наверно, мало показалось.

— Да, зря ты его спас от оборотня. Ну прикончил бы Римус эту падаль. Кто бы стал его искать? — ухмыльнулся Сириус. После лета, проведённого с дядей, он обрёл несгибаемую уверенность в себе.

— Нет, Сири, — покачал головой Джеймс. — Непременно был бы скандал, а Римуса могли бы и в Азкабан отправить за убийство однокурсника. И всем было бы плевать, что он себя не контролирует во время превращения.

— Это да, прости, Римус, — в очередной раз повинился Блэк за тот случай. — Я думал, это навсегда решит проблему Нюниуса. Даже жаль, что он не стал оборотнем после того, как ты его потрепал. Было бы здорово, если бы его отчислили.

— Радуйся, что Дамблдор взял со Снейпа клятву молчать об этом, — ухмыльнулся Питер. — Иначе Римуса уже отчислили.

— Тихо, — шикнул на них Джеймс. — Сейчас я наложу твоё заклятье, Сириус, чтобы мы могли узнать, о чём они там говорят.

— Подслушивать некрасиво, — не отрываясь от книги, возразил Люпин.

Поттер не стал отвечать, а, спрятавшись за спиной Блэка, направил в сторону Эванс и Снейпа палочку и произнёс заклятье. Незаметного движения Петтигрю в спину Поттера никто не разглядел. Через мгновение послышались прерывистые слова Северуса:

— Лили. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь? Ближе тебя у меня никого нет. Давай начнём встречаться?

— Мы и так каждый день видимся, Северус, — послышался голос Лили. — Знаешь же, я всегда тебе рада. Ты же мой лучший друг.

Магия доносила нервное сопение Снейпа, а потом снова послышался его голос:

— Нет, Лили. Я предлагаю встречаться, как парень и девушка. Мы уже достаточно взрослые, чтобы попробовать это самое. Немного секса поднимет наши отношения на новый уровень.

— Я даже не знаю, Северус. Твоё предложение так неожиданно, — голос Лили больше не казался весёлым.

Дальше Поттер слушать не стал. Словно пружина, он подскочил с места.

— Я сейчас ему кадык вырву! Эта сволочь предлагает ей… ей!.. — Джеймса затрясло от холодного бешенства, он был готов немедленно броситься на соперника.

— Стой, Джейми! — схватил его за руку Сириус. — Да подожди ты, мордредов ревнивец. Она же не согласилась. Слышишь же, твоя Эванс выбирает, как помягче его послать. Ты сейчас всё испортишь, если вмешаешься!

Но Джеймс дёргался, пытаясь вырваться из объятий Блэка.

— Пусти! Я ему рот с мылом вымою за такие слова!

— Сейчас Эванс отойдёт, тогда вместе и пойдём, — пыхтел Блэк. — Не торопись, горячая твоя голова.

Лили улыбнулась Снейпу и пошла обратно, а тот остался стоять, прислонившись к дереву. На его лице не было радости. Северус был бледен и судорожно мял в руках сумку.

Джеймсу удалось высвободиться, и он решительно направился в сторону Снейпа. Сириус махнул встрепенувшимся друзьям и поспешил за Поттером, сказав напоследок:

— Сидите тут. А то ещё подумают, что мы вчетвером на беззащитного Нюньчика нападаем. А я пригляжу, чтобы Джеймс сгоряча ничего не натворил.

Люпин кивнул, снова уставившись в книгу, а Питер встал и отошёл в сторону, чтобы лучше видеть предстоящее место событий. «Чёрт, чёрт, чёрт, — пальцы толстяка нервно сжимали палочку, а в голове бегали испуганные мысли. — Зачем я добавил к заклинанию Джеймса чары Блэка, придурок! А если они сейчас выяснят, что Нюниус ничего плохого не говорил? Сириус же сразу догадается, кто подправил его чары подслушивания».

Он собрался броситься вперёд, чтобы рассказать о своей глупой шутке, но не успел.

— Ты вконец оборзел, мерзкий урод? — рявкнул на Снейпа Джеймс, гневно сверкая очками. — Иди к шлюхам в Лютный с такими предложениями, слизеринская мразь!

Северус, который и так был в самом отвратительном настроении, встрепенулся и тут же полез за палочкой.

«Лили воспринимает меня только как друга и никак иначе. А я себе уже распланировал нашу счастливую жизнь, глупец. Может, Лили всё это время использовала меня? — роились в его голове злые мысли. — А на самом деле я ей совсем не нужен? Конечно, кто я такой по сравнению с Поттером? Нищий полукровка!»

Его самобичевание прервал ненавистный голос очкастого гриффиндорца, и в душе́ Северуса вспыхнула настоящая ненависть. Разум нашёл причину, почему Лили ему отказала. Северус в ярости швырнул в Поттера собственноручно придуманное проклятье.

«Сектумсемпра» оставляло на жертве глубокие кровоточащие раны, трудно поддающиеся лечению. Заклинание было тёмным, но в этот момент Северус даже не думал, что будет дальше. Он от всей души ненавидел Поттера и всех вокруг.

К его сожалению, закончить чары Снейп не успел. Реакция ловца Гриффиндора оказалась выше, и Джеймс смог ответить «Экспеллиармусом». Палочка вырвалась из руки Снейпа и отлетела в сторону. Он тут же прыгнул следом, пытаясь дотянуться, но Джеймс мгновенно скастовал «Импедименту», и Северус ничком рухнул в траву из-за ватных ног.

— Ты мерзкий извращенец! Держись подальше от наших девчонок, — прорычал Джеймс. — Ещё раз я услышу от тебя такие гадости, я тебе язык завяжу. Ты понял меня, Нюниус, понял?!

— Это вряд ли, — хмыкнул Сириус Блэк. — Вон как шипит, змея подколодная. Я таких ругательств даже не слышал. Наверное, это что-то маггловское.

— Вы мерзкие, тупые, гриффиндорские ублюдки! — плевался от ярости Северус, не в силах пошевелиться. — Я вас прикончу! Сними заклинание, Поттер!

— У тебя изо рта драконьим навозом воняет, Нюниус, — брезгливо скривился Джеймс. — Похоже, ты волосы не моешь и зубы не чистишь. Сейчас я тебя освежу, сальноволосый уродец. «Эскуро!»

Во рту Снейпа, прерывая поток ругательств, мгновенно появилась мыльная пена, он начал отплёвываться и пускать пузыри. Зато заклинание ватных ног перестало действовать, и ему удалось подняться. В этот момент, заметив неладное, к ним подбежала Эванс.

— А ну отстань от него, Джеймс Поттер. Немедленно! — гневно сверкая глазами на Поттера, произнесла Лили. — Ты делаешь Северусу больно!

— Ладно, — убрал палочку Джеймс. — Я всего лишь помыл ему рот, чтобы он всяких гадостей не говорил. Ты такая красивая, когда сердишься, Лилс. Прости, что обидел Нюньчика, но больно уж грязный у него рот.

— Да и всё остальное тоже, — добавил Блэк, с презрением глядя на Снейпа. Он хотел ещё что-то сказать, но только тут заметил в руке Северуса палочку и безумную ярость на его лице.

— Стой, Нюниус! — заорал Блэк, выхватывая свою, но в этот раз первым успел Снейп.

— Секо! — прошипел слизеринец, но из-за того, что на линии огня стояла Лили, ему удалось только разрезать щёку Джеймса.

Хлынула кровь, Поттер изумлённо почувствовал, как по шее потекло что-то горячее, пачкая мантию. «Если бы удар пришёлся выше, я остался бы без глаза, а если ниже, в сонную артерию, то был бы ты, Джейми, мёртв», — всколыхнулись в его душе ярость и страх.

— Левикорпус! — выкрикнул Джеймс, сплёвывая кровь. Снейпа перевернуло вверх тормашками и подбросило в воздух.

— Ты сошёл с ума, Нюниус, кидаться боевыми заклятьями в школе! А если бы попал в Лили, идиот?

— Джеймс, тебе надо в больничное крыло, — взволнованно проговорил Сириус, глядя, как кровь продолжает пачкать мантию друга. — Потом с ним разберёмся.

— Хорошо, — Поттер опустил палочку, и Снейп грохнулся на землю. — Знаешь, Нюньчик. Скажи спасибо, что Лили здесь. Иначе простым «Эскуро» ты бы не отделался. За нападение с использованием боевых проклятий можно легко с Хогвартсом попрощаться. Благодари Лили, что она считает тебя своим другом, кретин!

— Думаю, тебе не понравится, если Нюньчика отчислят? — Джеймс, несмотря на рану, задорно улыбнулся растерянной девушке. — Я не хочу тебя огорчать.

Лили не знала, что ей делать. Обычная ссора мальчишек в этот раз зашла слишком далеко. С одной стороны, Поттер опять полез не в своё дело. А с другой, ну почему Северус первым выхватил палочку и начал швыряться проклятьями? Тем более, он же знает, что Джеймс сильней!

— Мне не нужна помощь паршивой грязнокровки! — внезапно выплюнул Снейп.

Лили будто плетью обожгло его ненавидящим голосом. Северус стоял белый от ярости и со злобой смотрел на Поттера. Лили почувствовала такую жгучую обиду, что ей на глаза навернулись слёзы. Она же примчалась, чтобы спасти его от хулиганов, а он?.. Он её предал?

Не скрывая слёз, Лили резко повернулась и, не глядя ни на кого, побежала к замку. В её душе творилось что-то невообразимое. Она уже не видела, как Поттер, прижав к щеке окровавленный платок, снова подкинул Снейпа в воздух и стащил с него подштанники.

— Смотрите, какое убожество. Объясните же кто-нибудь этому грязнуле, что мыться бывает полезно! — разнёсся над озером бесшабашный голос Блэка. — Мерлинова борода, Нюниус, какой ты жалкий! Будешь опять потом рассказывать, как мы на тебя вчетвером били, да? Брось эту падаль, Джеймс. Надо заняться твоей щекой, а то ты так кровью истечёшь.

Сириус поднял палочку слизеринца и зашвырнул её в озеро. Джеймс прекратил действие «Левикорпус», и Снейп, как мешок, грохнулся на землю, сверкая голым задом. От ненависти и унижения у него, казалось, случится магический выброс. Натянув штаны, он кинулся к озеру на поиски палочки. Когда Северус всё же её достал, на берегу уже никого не было. Все ушли готовиться к предстоящим каникулам.

Его унижение видели только гриффиндорцы, но от этого было не легче. Снейп вернулся в комнату, лёг на кровать и закрыл за собой полог. Хотелось пойти и убить Поттера, Блэка, жирную свинью Петтигрю и прокля́того оборотня. «О, Мерлин! Если бы моя ненависть могла убивать, мародёры уже бы сдохли! — внезапно его взбудораженные нервы обдало леденящим холодом. — Я что, назвал Лили грязнокровкой?!»

Он подскочил, готовясь бежать к башне Гриффиндора, но, совладав с собой снова откинулся на кровать. «Сейчас Лили ничего слушать не будет, а я завтра попрошу прощения. Не может же одно случайное слово нарушить нашу дружбу?» — Северус до крови прикусил губу и накрыл голову подушкой.

***

Праздничный стол радовал разнообразием блюд. Бьёрн по достоинству оценил жареную курицу, многочисленные салаты и нарезки. Отложив в сторону вилку, он дождался, пока на столе появятся всевозможные сладости и напитки. Хотелось попробовать всё, благо обмен веществ молодого организма позволял без проблем насыщаться чем угодно.

— А я бы огневиски сейчас выпил, — вздохнул Трэверс. — Последний приём пищи в нашем славном Хогвартсе.

— Стань мастером и приходи преподавать, — ухмыльнулась Эмма Венити, примеряясь к профитролям.

— Это уже не то, — на Вильяма напала меланхолия. — С преподавательского стола даже вид другой. К тому же мне рядом с директором кусок в горло не полез бы. Вот придёт лорд к власти, так сразу Дамблдора отправит куда подальше… на пенсию.

— Ага, — подхватил Эван Розье, — а тебя сделает директором.

— Не надо мне такого счастья, — отмахнулся Трэверс. — Пусть лучше кого-то из вас назначит, кого не жалко. Вот, например, Снейпа!

Северус мрачно смотрел на стол Гриффиндора и на подначку Вильяма даже не отреагировал. Он собирался с силами, чтобы подойти извиниться. Уже сегодня начинаются каникулы, а поговорить с Лили больше возможности может и не представиться.

Как только обед подошёл к концу, а Дамблдор пожелал всем хороших каникул, Снейп собрал в кулак всё своё мужество и деревянным шагом перегородил путь компании гриффиндорцев, среди которых шла Эванс.

— Можно тебя на минуту? — он посмотрел на неё щенячьим взглядом. — Хочу извиниться. Я был не прав, когда оскорбил тебя.

Девушки посмотрели на Снейпа, вспомнили его позор и дружно рассмеялись. Эванс, которая до этого с сомнением его разглядывала, состроила надменное лицо и сердито произнесла:

— Ты вчера уже сказал, что думаешь, Северус. Я для тебя лишь паршивая грязнокровка! Нам не о чем больше говорить. Ты такой же, как и остальные слизеринцы. Вы все — будущие «Пожиратели Смерти». Прощай!

Она гордо обошла Снейпа, стоя́щего столбом, и в компании других гриффиндорцев исчезла за поворотом.

— Не кисни, Нюньчик, — похлопал его по плечу Сириус Блэк. — Просто эта рыжая красотка не для твоей сопливой морды.

Оттолкнув его с дороги, весёлая компания гриффиндорцев вышла из Большого зала.

— Вот сволочи! — в голове Северуса даже зазвенело от ненависти. Он наконец стронулся с места и быстрым шагом поспешил в подземелья. В гостиной Слизерина стоял шум, туда-сюда метались ученики, собирая вещи и запихивая их в чемоданы. Те, кто уже заранее подготовился, чинно двигались в коридор и шли к выходу из замка. Северус заскочил в комнату, где оставались только Нотт и Мальсибер. Кровать Вильямса была аккуратно заправлена, а самого его уже не было.

— Вы этим летом будете заниматься в лагере молодых аристократов? — выпалил Северус, закрыв за собой дверь.

— А что, ты тоже хочешь присоединиться? — удивлённо посмотрел на него Нотт. — Учти. Теперь туда можно попасть только по рекомендации.

— Ну, вы же меня порекомендуете? — криво усмехнулся Северус. — Как старого торгового партнёра.

— С тебя набор тонизирующих зелий, — почесал нос Мальсибер. — Мне и Нотту.

— А что для Вильямса не надо? — Снейп невольно скривился, затребованные зелья стоили недёшево.

— А наш хитрый приятель сказал, что на лето у него другие планы, — Нотт наконец-то захлопнул крышку чемодана и облегчённо сел на кровати.

— Ага, говорит, когда мы сможем победить его хотя бы вдвоём, — Мальсибер грустно вздохнул, — тогда он в следующий раз с нами обязательно поедет. Вот и чувствуешь себя пигмеем после этого. Он мне вчера наглядно показал, как с помощью одной трансфигурации можно противостоять самым сильным заклинаниям!

— Бьёрн же — любимчик Флитвика и Макгонагалл, — Нотт потащил чемодан к выходу и на пороге продолжил:

— Правда, с такой-то любовью я бы уже давно копыта отбросил. Он, похоже, даже во сне вынужден заклинания отрабатывать.

В поезде Вильямса тоже не нашли, так и ехали втроём. Снейп расспрашивал, чем они занимались на курсах в прошлый раз, а Нотт и Мальсибер обстоятельно отвечали. Мысли о Лили то и дело заставляли Северуса морщиться, но попробовать поговорить с ней ещё раз он так и не решился. А как только поезд стал тормозить, Снейп попрощался с друзьями и поспешил к выходу с платформы девять и три четверти.

***

У Бьёрна были плохие предчувствия. Поэтому, едва только было объявлено, что можно отправляться домой, как он приказал домовику, чтобы тот под чарами невидимости вместе с чемоданом ждал его в «Дырявом котле». Сам же прибежал в Хогсмид, быстро зашёл в «Кабанью голову» и через несколько мгновений вывалился из камина, чем удивил хозяина кабака.

— Ты как квоффл сквозь кольцо летишь! — Том наблюдал, как Бьёрн накладывает на себя «Очищающие» чары. — Куда торопишься? В этом году у меня номеров навалом.

— Добрый день, сэр, — Бьёрн подошёл и протянул кабатчику руку. — Как мне быстрее всего добраться во Францию?

— Через стационарный портал в Министерстве магии, — удивлённо ответил Том. — Что-то случилось?

— Пока не знаю, но предчувствия у меня плохие, — пожаловался Бьёрн.

— Тогда вызывай «Ночной рыцарь» и мчи на улицу Уайтхолл, — серьёзно сказал Том. — Красная телефонная будка у стены. Заходишь в неё, называешь цель визита, и через несколько секунд ты уже в Министерстве. А там спросишь на посту контроля, тебе подскажут, куда дальше идти. Только галеоны приготовить не забудь.

Бьёрн оплатил комнату на месяц, отправил туда Типли с чемоданом, а сам сразу же вышел на улицу и вызвал автобус. Приклеив себя к поручню, он с каменным лицом добрался до Вестминстера и вышел на нужной улице чуть ли не у самой телефонной будки, щедро сыпанув кондуктору чаевых.

Следуя инструкциям хозяина «Дырявого Котла», через полчаса закончив все формальности, Магнуссон быстрым шагом вошёл в зал международных перемещений.

Он прыгнул порталом на специальную площадку в Министерстве магии Франции. Прошёл взвешивание палочки и выбрался в город. Париж встретил его ярким солнцем и запахом перегретого асфальта.

— Фу! — поморщился Бьёрн, решая, как проще будет добираться на улицу Добантон. Ему хотелось поскорей увидеть Вегу, и совсем не нравилась идея спускаться в метро. Решив, что спрашивать, сколько ему лет, во Франции никто не собирается, Бьёрн просто аппарировал прямо к ресторану мадам Мелифлуа. Зайдя внутрь, он осмотрелся в поисках Веги, но увидел за стойкой только её мать. Араминта разговаривала с клиентами, и Магнуссон настроился на недолгое ожидание. Наконец, женщина освободилась, и Бьёрн поразился её виду. Осунувшееся бледное лицо, опухшие веки, она показалась ему древней старухой в этот момент. Внутри всё напряглось, и он настороженно поздоровался:

— Добрый день, леди Араминта. Позовите, пожалуйста, Вегу.

Мелифлуа выслушала его с каменным лицом и внезапно расплакалась. Бьёрн растерянно замер, не зная, что делать, на автомате наколдовал платочек, стакан воды и протянул их женщине. Араминта вцепилась в него и, стуча зубами об стекло, выдавила:

— Вега… она не вернулась из школы… её украли, убили… я не знаю, что делать!..

Глава 45 Не пытайтесь отобрать у медведя то, что он считает своим

Выпив стакан воды, Араминта сцепила побелевшие пальцы в замок и стала рассказывать. На зимних каникулах Вега мельком обмолвилась, что с новыми однокурсниками есть небольшие проблемы. Но на осторожные расспросы матери она отмахнулась, сказав, что разберётся сама. Араминта не стала настаивать, решив, что дочь уже достаточно взрослая. Ну какие там могут быть проблемы у шестнадцатилетней девочки?

Весной они часто обменивались письмами, но в них, по словам мадам Мелифлуа, не было ничего, вызывающего опасения. Два дня назад Вега должна была вернуться из школы, но дома так и не появилась. Араминта помчалась в Шармбатон, но там только пожали плечами, сказав, что после того, как студенты покидают территорию школы, дирекция больше за них не отвечает.

— Из Шармбатона я сразу отправилась на «Гриммо, 12» и просила лорда Ориона помочь мне найти Вегу, — Араминта гневно сверкнула глазами — А он только посмеялся. Сказал, чтобы я сама разбиралась в своих проблемах, раз сбежала из Англии. Не простил, сволочь, что мы знаем о его любовнице!

— Он мог вам помочь и тем не менее отказал? — Бьёрн с трудом сдержал удивление. — Вероятно, лорд не знал, как это сделать?

— Кричер — старший домовой эльф рода. Он способен найти любого Блэка, если тот ещё жив, — Араминта сердито поджала губы. — Я просила Ориона позвать домовика, чтобы найти мою дочь. Но он не стал меня даже слушать, а Вальбурга вообще не вышла поздороваться.

— Значит, Кричер, — задумчиво пробормотал Бьёрн. — Леди Араминта, я хорошо знаком с Сириусом Блэком, он вроде как наследник рода и может приказывать домовикам. Сейчас вернусь в Англию, попробую с ним встретиться. Не волнуйтесь, если Вега жива, — его голос дрогнул, — то есть я уверен, что она жива, Сириус мне поможет.

Не став больше ничего говорить, Магнуссон просто исчез, появившись на «Гриммо, 12». Самого́ строения он не замечал из-за наложенного защитного заклятья, но точно знал, что дом где-то здесь. Оставаясь невидимым, Бьёрн резко взмахнул палочкой и нараспев произнёс: «Экспекто патронум!» Из кончика палочки вырвался полупрозрачный медведь и умчался куда-то в закрытое магией пространство.

Сириус валялся на кровати в своей комнате и изнывал от безделья. Лишение звания наследника он принял спокойно, как и то, что главой рода станет младший брат. В какой-то мере он перенял наплевательское мировоззрение дяди Альфарда. Будь что будет, лишь бы его не трогали своим бредом о чистокровности.

Внезапно в комнате появился толстый полупрозрачный медведь и голосом Вильямса попросил:

— Привет, Сириус! Если ты дома, выйди на улицу, пожалуйста. Я стою под деревом, что растёт на центральной клумбе площади Гриммо. Мне срочно надо с тобой поговорить.

Удивлённый Блэк немедленно поднялся с кровати. Таким взволнованным он Бьёрна ещё ни разу не слышал, наверное, у него действительно что-то случилось. Внизу никого не было, родители отправились в гости. Сириус выскочил из дома в тапочках, чем заслужил недовольный взгляд Кричера, который специальной кисточкой обмахивал пыль с мебели в гостиной. Под деревом действительно стоял Вильямс, бледный и напряжённый.

— Привет, Сириус, — поздоровался он за руку с гриффиндорцем. — Вегу похитили во Франции, её мать не знает, что делать. А ваш лорд Орион отказался ей помогать, она вроде как предала их чистокровные идеалы.

На слове «чистокровные» Блэка перекосило.

— Из-за каких-то бредовых убеждений отец отказался помогать тёте Араминте найти Вегу? — Сириус даже переспросил от изумления. — Мерлиновы кальсоны! Он вконец обезумел со своей чистокровностью!

Вильямс рассказал ему, что можно найти кузину с помощью главного домовика рода Блэк, но для этого Блэк как наследник должен ему приказать это сделать.

— Троллья отрыжка! — выругался Сириус. — Ты понимаешь, Бьёрн, отец лишил меня этой великой чести. Я теперь обычный парень с фамилией Блэк. Наследник — мой брат Регулус, но он сейчас в каком-то лагере, куда его отправил отец.

Сириусу показалось на секунду, что сквозь лицо Вильямса проступили звериные черты. Он помолчал, о чём-то лихорадочно размышляя, а потом попросил:

— Позови сюда этого домовика, пожалуйста. Может, он всё-таки согласится мне помочь?

Сириус был уверен, что вредный Кричер не захочет выполнять просьбу Вильямса, но помочь согласился.

— Бери меня за руку и пошли. Я его только что видел в гостиной.

Бьёрн согласно кивнул и вслед за ним двинулся к стене, разделяющей два соседних дома. По мере приближения пространство начало раздвигаться, и через мгновение перед ним оказалось высокое крыльцо старинного особняка. Следом за Блэком Бьёрн миновал порог, прошёл по полутёмному коридору и едва не споткнулся об огромную троллью ногу, в которой экстравагантные маги хранили зонтики.

Когда он вошёл вслед за Сириусом в просторную гостиную, то сразу увидел скрюченного домовика с неприятным лицом, который обметал пыль с посуды в шкафу.

— Кричер! — позвал эльфа Блэк. — Ты должен помочь найти кузину Вегу.

Домовик ответил, что он не обязан выполнять приказы недостойного волшебника, каким стал прежний наследник рода после того, как огорчил родителей. Блэк начал с ним перепираться, пытаясь убедить.

— Сириус, — с натянутой улыбкой позвал Магнуссон, незаметно накладывая на Блэка проклятье, — а твои родители дома сейчас?

— Да нет, они в гости с утра умчались, — Сириус, раздражённый отказом Кричера, виновато посмотрел на Магнуссона. — Не хочет, мантикора его задери!

— Может, я попробую его уговорить? — Бьёрн с трудом сдерживал ярость, чтобы не напугать Блэка.

— Валяй, — Сириус безразлично пожал плечами и поднялся с дивана. — Только вряд ли у тебя получится, ты даже не член рода. А я пока схожу в уборную, у меня после разговора с этим упрямцем живот скрутило.

Бьёрн специально проклял Блэка, чтобы спровадить его из гостиной. Как только тот умчался на второй этаж, Бьёрн посмотрел на самодовольную рожу Кричера и, мгновенно выхватив палочку, скастовал «Круцио», вложив в него изрядную часть злости от напрасно потраченного времени.

Домовик выпучил глаза и в судорогах забился на полу. Чтобы его истошных воплей не было слышно со второго этажа, Бьёрн мастерски изолировал гостиную от посторонних шумов. Через минуту, прекратив воспитывать Кричера, он телекинезом схватил его за горло и подтащил к себе. Глаза домовика безумно вращались в орбитах, и Бьёрну пришлось приложить его по сморщенной морде, чтобы привести в чувство.

— Слушай сюда, упырь! — прорычал Бьёрн. — Если ты сейчас же не поможешь мне найти Вегу Блэк, клянусь магией, я тебя убью. Мне плевать, что ты связан с алтарём рода. Если понадобится, я и его разрушу, хоть со всем вашим домом!

Кричер с животным ужасом смотрел на молодого волшебника со страшными, звериными глазами. Его сила, которую только сейчас хорошо почувствовал домовик, просто поражала. Он понял, что этот злой волшебник действительно способен сделать то, о чём говорит. Поэтому Кричер предпочёл подчиниться. Защита родового алтаря важнее, тем более что лорд Орион не давал ему никаких прямых приказаний на этот счёт.

— Я перенесу вас, куда скажете, господин волшебник, — прохрипел Кричер, извиваясь в невидимых тисках телекинеза. — Я чувствую юную госпожу. Она где-то на юге Франции.

— Быстрей переправляй нас туда! — прорычал Бьёрн. — Я поделюсь силой.

— Кричер поможет злому волшебнику, — согласно кивнул домовик, облегчённо чувствуя, что невидимые тиски разжались.

— Не теряй времени! — зло рявкнул Бьёрн и грубо схватил за плечо домовика, надувая его энергией, словно воздушный шарик.

Кричер прислушался к паутине энергетических нитей, что чувствовал от всех членов рода. Правда, лишь от тех, кто был на семейном гобелене. А затем аппарировал вместе со злым волшебником, который сейчас совсем не ощущался человеком. Кричеру очень хотелось сбежать, но он понимал, что волшебник его за это убьёт. В том, что молодой маг сильнее, чем глава рода, старый домовик не сомневался.

Они появились в каком-то городе, но Бьёрн тут же понял, что это Марсель, увидев вдалеке башню форта Сен-Жан.

— Куда дальше? — он нетерпеливо дёрнул Кричера за ухо.

— Этот дом! — испуганно заверещал домовик и ткнул пальцем в аккуратный особняк, возле которого они появились.

— Иди за мной, — зло приказал Бьёрн и коснулся рукой богато изукрашенной двери особняка. Его глаза сверкнули чёрным, а узорчатое полотно осыпалось жирным пеплом. На какое-то мгновение вокруг дома дрогнула голубая сфера, но потом из-под земли раздался звук разбитого стекла и всё стихло. Они прошли по коридору, и Бьёрн нетерпеливо спросил:

― Ты чувствуешь Вегу, эльф? Где она?

― Там, господин! ― выкрикнул Кричер, ощутив холодные щупальца магии на горле, и быстро засеменил вперёд.

Войдя в гостиную, они увидели трёх молодых людей, которые пили вино и весело болтали. Те сначала изумлённо уставились на незнакомого эльфа, а потом заметили мрачного как туча Магнуссона. Бьёрн быстро оглядел компанию и узнал одного из парней. В центре стола сидел его противник по турниру, белокурый чемпион Шармбатона ― Шарль Дюруа.

― Putain de merde? ― начал подниматься с кресла второй парень, видимо, хозяин дома. ― Ты как сюда вошёл, клошар? Ты кто вообще такой?

Третий волшебник презрительно рассмеялся на слова приятеля и с брезгливым любопытством осмотрел Магнуссона сквозь бокал. Тот в ответ выставил вперёд открытую ладонь. Дюруа попытался что-то сказать, но Бьёрн уже сжал кулак.

Неожиданно для всех голова французского чемпиона лопнула, как перезрелая тыква, забрызгав приятелей кровью и осколками. Тело Дюруа опрокинуло стул, забилось в посмертной судороге, стуча ногами по полу.

— Как курица! — Кричер сжался в ужасе от хлынувшей во все стороны злой магии.

Заляпанный кровью хозяин дома выхватил палочку. Бьёрн перевёл на него взгляд и молча отбил сгусток «Экспеллиармуса» той же рукой. Ответный удар был быстрым словно бросок змеи.

— Секо! — и отрубленный кусок тела валится на пол с мерзким чавкающим звуком. Хозяин дома с ужасом смотрит на лежащую под ногами руку, визгливо кричит и падает лицом в лужу крови. По дороге цепляет стол и тот опрокидывается с печальным звоном бокалов.

― Чего ждёшь, Кричер? ― Бьёрн, раздувая ноздри, посмотрел на замершего в ступоре домовика. ― Быстро принеси сюда Вегу! Ты же чувствуешь, защита дома больше не работает?

Эльф исчез и тут же вернулся, левитируя перед собой тело девушки. Бьёрн перевёл тяжёлый взгляд на последнего француза, который истерично дёргал застрявшую в кобуре палочку.

— Не убивай, сволочь! — заорал парень, глядя, как Магнуссон вновь поднимает руку.

― Что с ней? Говори! ― прорычал Бьёрн, с трудом сдерживая желание разорвать француза на части.

— Мы ничего не делали, клянусь магией! — завопил волшебник. — Это всё Людовик, он придумал похитить мадмуазель Блэк!

Магнуссон поднял палочку и холодно произнёс:

— Легилименс!

После чего небрежно вырвал нужные воспоминания из головы жертвы. Волшебник заорал так, будто ему плеснули в лицо кислотой. Бьёрн раздражённо два раза сжал кулак, ломая французу руки. Тот грохнулся на пол и завизжал, как свинья, глядя, как осколки кости пробили кожу.

Магнуссон больше не обращал на него внимания. Он торопливо разбирал воспоминания волшебника в страхе, что девушке успели причинить вред. Жертвой ментальной магии был однокурсник Блэк по имени Жан Кавалье. Его однорукого товарища звали Людовик Резон. Они с Дюруа учились на год старше. История похищения Веги заставила Бьёрна разозлиться ещё сильнее. Резон решил соблазнить её, но девушка с презрением отвергла его ухаживания. Тогда старшекурсник пригрозил, что ещё до конца года, она сама прыгнет в его постель. В школе они не могли ничего сделать, а на каникулах девушку забрала мать. Поэтому трое приятелей ждали, когда наступит удобный момент.

Они подстерегли Вегу сразу после портального перехода, и, пока Кавелье забалтывал девушку, Дюруа вырубил её заклинанием. Пользуясь чарами отвлечения внимания, они вытащили её из здания и погрузили на заднее сиденье машины. У Резонов был особняк в Марселе, сюда трое друзей и решили отвезти девушку. Планировалось накачать её «Амортенцией», чтобы она сама запрыгнула на всех троих.

Правда, найти надёжное зелье заранее не удалось, поэтому Вегу напоили напитком «Живой смерти» и держали в таком состоянии в ожидании, пока нанятый зельевар не сварит мощное любовное зелье. К счастью, как-то навредить ей они просто не успели.

Бьёрн прекратил потрошить разум Кавелье и очень нехорошо посмотрел на француза.

— Значит, вы собирались изнасиловать её втроём, да? А «Амортенцией» планировали накачать, чтобы она влюбилась в вас без ума и была послушной шлюхой? Девушка из рода Блэк? Вы совсем идиоты? — Пространство в комнате стало угрожающе потрескивать. Кавалье безмолвно хрипел, распятый в воздухе. Вокруг Бьёрна скачками разрасталось чёрное облако магии.

— Стой, злой волшебник! Ты сейчас навредишь маленькой Блэк! — отчаянно завопил Кричер, чувствуя, как пространство покрывается инеем.

Обуздав бушующую магию, Бьёрн передумал убивать французов сейчас, а решил использовать в очередном ритуале усиления. Взмахнув палочкой, он превратил всех троих в маленькие металлические фигурки, а потом перевёл холодный взгляд медвежьих глаз на задрожавшего домовика.

― Я ничего не расскажу! ― заметался Кричер, чувствуя на горле прохладные щупальца магии. ― Пощадите, господин!

― Ладно… ты верен Блэкам, эльф, ― преобразившиеся медвежьи глаза Магнуссона с мрачным интересом рассматривали испуганного домовика. Тот обречённо замер, чувствуя, как на горле сомкнулись тиски магии страшного волшебника.

― Я надеюсь, ты понимаешь, что болтать об этом не надо?

― Если хозяин Орион прямо спросит, что я видел в этом доме, я не смогу промолчать, ― обречённо произнёс Кричер, чувствуя, что тем самым подписывает себе смертный приговор.

― Для этого лорд Блэк должен сначала догадаться, что ты во всём этом замешан, смелый ушастик, ― развеселился Бьёрн. Поняв, что Веге уже ничего не угрожает, он понемногу начал выходи́ть из боевого транса. Это в нём Магнуссон принимал решения, руководствуясь только целесообразностью. Сейчас ему уже не хотелось убивать старого домовика. Подтянув заверещавшего эльфа к себе в руку, Бьёрн с мрачным удовлетворением скастовал «Адский огонь» на обречённый дом. Затем подождал, пока пламя бешеной волной прокатится по всему особняку и выплеснется над крышей. После чего аппарировал, оставляя за собой бушующее пламя, и через мгновение они очутились в грязном тупике Лютного переулка, где он когда-то спас семью Чангов.

В этот раз здесь, кроме жирных крыс, роющихся в мусоре, никого не было. Бьёрн вытащил из кармана фигурку Веги и осторожно поставил на землю.

— Возьми её в руку, эльф, а потом трансгрессируй нас всех в гостиную вашего мэнора. Думаю, Сириус себе все кишки выполоскал, пока я возился с этими ублюдками. Если глава рода поинтересуется, где ты нашёл Вегу, ты честно расскажешь, что это было в Лютном. Думаю, твоим клятвам такая интерпретация не повредит?

— Нет, господин волшебник, — помахал длинными ушами домовик, чувствуя, как угроза смерти отступает. — Я же не обману главу рода, если так скажу.

Он осторожно поднял статуэтку девушки, а потом со страхом схватился за Бьёрна и аппарировал. Перемещение эльфа было довольно мягким, через секунду они появились в гостиной мэнора. Быстро отыскав несчастного Сириуса в комнате наверху, Бьёрн незаметно отменил заклинание и вернулся в гостиную. После чего расколдовал спящую девушку и уложил на диван. Её ресницы задрожали, она несколько раз моргнула и резко села, зашарив в поисках палочки.

— Привет, — тепло улыбнулся Бьёрн, разглядывая воинственно настроенную подругу. Для неё пролетевшие три дня прошли незаметно, последнее, что она помнила, как её остановил однокурсник с каким-то дурацким разговором.

— Что случилось, почему мне так плохо? — после трёхдневной неподвижности у девушки болело всё тело.

Пристально посмотрев в глаза Веге, Бьёрн передал ей с помощью легилименции немного подправленную версию событий. В них её похитили трое парней и накачали напитком «Живой смерти», собираясь опоить любовным зельем. Вот только о том, что произошло в Марселе, он говорить не стал, опасался, что оттолкнёт своим поступком.

— Вот же негодяй! — было заметно, что Вега с трудом себя сдерживает. Как и остальные Блэки, она была очень порывистой. — Я прибью Кавелье и его дружков, когда вернусь в Шармбатон.

— Всё закончилось. Успокойся, пожалуйста, — Бьёрн подсел к девушке и крепко обнял. — Почему ты мне не написала, что у тебя появились проблемы? Я бы их сразу решил. Хватило бы письма моему знакомому.

Он с укором посмотрел в её синие глаза. Сердитое выражение её лица тут же сменилось на виноватое. Она спрятала голову у него на груди и пробормотала вполголоса:

— Прости, я не хотела тебя волновать. Подумала, ну чем ты сможешь помочь мне из Хогвартса? Там даже в Хогсмид бывает сложно выйти.

— Ради тебя я бы нашёл способ, — Бьёрн нежно погладил её по волосам. — Я очень волновался, чуть экзамены не завалил.

— Экзамены? — Вега удивлённо подняла взгляд.

— Ага. Мне Зубастая герань на травологии чуть палец не отхватила, такой я был рассеянный! — Бьёрн дурашливо закатил глаза.

— Да ну тебя, шутник! — Вега наконец улыбнулась. — Вы, мистер Вильямс, ниже «Превосходно» ничего не сдаёте.

— Но я правда едва не пострадал, — запротестовал Бьёрн, незаметно воздействуя успокаивающими техниками и отвлекая её от грустных мыслей.

В этот момент раздались шаги по лестнице, и в гостиную начал спускаться Сириус. На его бледном лице выделялись горевшие мрачным светом глаза.

— Кричер, мордредов эльф! Я твою стряпню десятой доро́гой теперь обходить буду! Или матушка наконец-то приказала меня отравить? Ты что мне подсунул, ушастая морда?

Кричер молча трансгрессировал куда-то, не дожидаясь, пока Блэк спустится с лестницы.

— Тьфу, гад! — ругнулся Сириус, а потом обратил внимание на Вегу, сидящую на коленях у Бьёрна. — Слава Мерину, кузина! Этот старый ушастый негодяй всё-таки тебя нашёл?

Было заметно, что Сириус искренне рад видеть девушку. Они обнялись, и Блэк уселся рядом с ними на диване.

— Как ты уговорил старика тебе помочь? — Сириус с уважением смотрел на Бьёрна. — С ним же совершенно невозможно договориться.

— Ты же гриффиндорец, Сириус, тебе не понять, — усмехнулся Бьёрн под негромкое хихиканье Веги. — Нас на Слизерине учат особым приёмам дипломатии. Таким резким парням, как ты, этого не надо.

— Спорить не буду, — хмыкнул Сириус. — Мы если что, сразу в морду готовы дать. Это вы, слизеринцы, любите плести словесные кружева, что даже не поймёшь ничего.

— Мы и сами иногда друг друга не понимаем, — рассмеялась Вега. Она окончательно успокоилась и прижалась к Бьёрну покрепче. Теперь всё произошедшее уже не казалось ей кошмаром. Так, небольшая неприятность, которую её парень походя исправил. Правда, она решила осенью вызвать Кавелье на дуэль и хорошенько его потрепать, а старшекурсникам пригрозить, что, если они ещё раз попробуют к ней пристать, она попросит своего парня с ними, дураками, разобраться!

— Так что Кричер просто принёс её сюда, как я и просил, — между тем хладнокровно врал Бьёрн. — А там и ты появился. Твой эльф сказал, что нашёл её в Лютном. Может, настройки портала что-то сбило, я не знаю. Главное, что всё закончилось благополучно.

О том, где Вега могла провести эти три дня в Лютном, Бьёрн рассуждать не стал, а Сириус и не спрашивал. Ему было достаточно того, что с кузиной всё в порядке.

— Прости, Сириус, но мне нужно поскорей вернуть Вегу во Францию. Там её мама сходит с ума от беспокойства, — Бьёрн поднялся с дивана. — Мы можем вашим камином воспользоваться? Нам надо в Министерство магии. Чтобы те, кто будет интересоваться этим нелепым происшествием, поняли, что мы с Вегой из Англии вернулись, — мягко улыбнулся Бьёрн.

— Вообще-то камин закрыт, но, думаю, я сегодня и так уже столько правил нарушил, — безбашенно ухмыльнулся Сириус. — Одним больше одним меньше.

— Спасибо, Сири, сочтемся, — Бьёрн крепко пожал ему руку и первым бросил в камин горстку летучего пороха.

Появившись в Министерстве магии, они с Вегой прошли все необходимые процедуры и вскоре оказались во Франции. Трансгрессировав на улицу Добантон, Бьёрн нежно поцеловал Вегу и погладил по голове.

— Я, пожалуй, не буду присутствовать на вашей встрече. Ты, как успокоишь маму, пришли мне сову. Тогда и решим, куда поедем путешествовать. Может, в Италию или Испанию? На Лазурный Берег, думаю, не сто́ит ехать, мы там с тобой были в том году, надо посмотреть новые места.

— Только если я буду управлять автомобилем, — улыбнулась Вега. — Мне в тот раз понравилось. Рычащее существо без крыши, будто сердитый дракончик!

— Я выучил, как называется этот французский родственник «Ночного рыцаря», — закатил глаза Бьёрн. — Кабриолет. Мне слово кажется зловещим заклинанием из малефицистики.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Вега. — Ты в «Запретной секции» пересидел, что ли? Не читай на ночь зловещих манускриптов. Кабриолет — это милая игрушка для красивых девушек, ничего ты не понимаешь!

Они с трудом оторвались друг от друга и договорились обмениваться письмами как можно чаще. Вега на прощанье нежно коснулась губами его щеки и лёгкой походкой скрылась за дверью ресторана матери. Бьёрн со вздохом посмотрел вслед девушке и решил, что для её безопасности надо придумать какой-нибудь артефакт. Чтобы он мог отбить первое, неожиданное нападение или перенести куда-нибудь в безопасное место. Решив, что обязательно об этом подумает позже, Бьёрн отправился в Министерство магии и через некоторое время вернулся в Лондон.

***

В окно комнаты постучалась сова, весьма солидного вида. Сердито ухнув, она протянула лапку, к которой был привязан крошечный тубус. Бьёрн отцепил послание и угостил сову, наложив на тарелочку кусочки мяса. Птица с достоинством съела угощение, вежливо ухнула ещё раз и выпорхнула из окна, растрепав ему волосы поднявшимся ветром.

Бьёрн хмыкнул и привычно проверил послание на вредоносные проклятья, а потом махнул палочкой и снял «уменьшающие» чары с тубуса. Внутри чехла оказалось несколько древних свитков на галльском языке и вполне современный пергамент, расписанный красивым почерком.

«Пернелла Фламель наконец сподобилась отправить мне обещанные лекции по чарам?» — довольно подумал Бьёрн. В тот раз она говорила, что если Магнуссон сможет освоить её подарок, то она даст ему несколько индивидуальных уроков. Бьёрн с грустью в который раз осмотрел красивый золотой медальон, гарантирующий доступ в библиотеку МКМ. К сожалению, срок действия пропуска уже закончился, а он так и не смог там побывать. «Ничего, — хмыкнул про себя Бьёрн, — когда наш директор станет председателем МКМ, можно будет подойти к нему. Посетую, что приз вроде бы есть, а использовать его не получилось из-за учёбы. Попрошу помочь, и Дамблдор его активирует».

Засунув медальон обратно в сумку, он принялся разбирать материалы леди Фламель. Вот только лекции были написаны на древнем языке, который Бьёрн знал плохо. Пришлось идти в «Флориш и Блоттс» покупать словари. Хорошо, что освоение галльского языка не заняло много времени, и к вечеру Магнуссон уже прекрасно ориентировался в его хитросплетениях.

Особенно интересным оказался свиток о создании магических перстней и колец. Какие-то из них помогали в прорицании, другие усиливали воздействие легилименции. Встречались и странные артефакты, актуальные в древности. Применение кольца образовывало провалы в земле, настолько глубокие, что даже горному троллю не удалось бы выбраться оттуда сразу. Бьёрн с изумлением вспомнил четыре похожих артефакта, которые носил Дамблдор на обеих руках. Светлый и чёрный камень в перстнях на каждом мизинце и замысловато гнутые кольца на безымянных пальцах, сделанные из метеоритного железа.

«Так это же усилители магических способностей!» — Бьёрн изумлённо разглядывал на страницах свитка сами перстни, описание, технологию их изготовления и привязки. «Увеличивают врождённые силы мага примерно на четверть», — прочитал он. Сначала Бьёрн решил, что сделает себе такие же усилители, но потом вспомнил, что ни семья Фламелей, ни Гриндевальд колец не носили. «Странно. Если Пернелла так легко даёт мне знания об усилителях, почему же они ими сами не воспользовались? — напрягся Магнуссон. — У французов ведь было достаточно времени и возможностей, чтобы сделать себе подобные артефакты».

В умениях создателя философского камня сомневаться не приходилось. В свитках Пернеллы говорилось только о пользе и необходимости подобных изделий, поэтому Бьёрну пришлось отправиться в Гринготтс, где глубоко в хранилище лежали купленные в Лютном манускрипты, которые за огромные деньги доставал для него Горбин. Вот там он и нашёл причину, почему не пользовались усилителями Фламели.

Маг развивается всю жизнь, преодолевая ограничения мира. Только так можно подняться над собой. А перстни служили своего рода цепями, даря мнимое могущество, но не давая волшебнику двигаться дальше. Зачем умение бежать без отдыха целый день, если можно сесть на метлу и за час пролететь то же самое расстояние? «Вот поэтому современные волшебники и не могут летать, — подумал про себя Бьёрн. — Для чего напрягаться, если есть метла, порталы, «Ночной рыцарь», в конце концов? Даже аппарацию изучают далеко не все. А ведь её можно использовать и без палочки, главное — понять принцип».

За окном стемнело, и Бьёрн попросил Типли принести ужин. Получается, французская ведьма вместо полезных знаний приготовила для него невероятную по своей опасности ловушку. Вероятно, Фламели давно таким образом осаживают возможных соперников. А если попадался такой, как Гриндевальд, который шёл к могуществу своей дорогой, то французы находили безошибочный способ, как его остановить. Неожиданно Бьёрн вспомнил, что у другого великого мага Англии тоже не было перстней на руках. «А не поэтому ли наш директор так не любит лорда Волдеморта? Настоящие причины этой ненависти вполне могут идти от всё тех же Фламелей».

Неожиданно Магнуссону стало холодно. Раз он уже попал в поле зрения этих персон, следовало подстраховаться. Он создаст себе набор таких перстней, но сделает их не усилителями, а ограничителями магических возможностей. Преодолевая каждый день сопротивление артефактов, можно будет незаметно развивать свои таланты. А для внимательных глаз французов и их ученика Дамблдора будет очевидно, что он принял правила игры, установленные долгожителями.

«Когда я наберу достаточно силы, придётся кардинально разобраться и с Дамблдором, и с Фламелями», — мрачно подумал Бьёрн, представив, какой путь придётся для этого проделать.

***

На следующий день он аппарировал к деревне оборотней, чем вызвал переполох среди местных жителей. После нападения северян несколько сильных перевёртышей всегда дежурили по периметру селения. Как только фигура Магнуссона появилась из портала, один из оборотней мгновенно подал сигнал, от которого всполошилось всё поселение. Повторять прошлых ошибок никто не собирался, поэтому Магнуссона вышли встречать четверо сильных оборотней, увешанных защитными амулетами, как йольские поленья игрушками.

— Ты зачем появился, волшебник? — прорычал огромный мужчина с лысым черепом. — Здесь не место для таких, как ты!

Бьёрн скинул капюшон, и оборотни изумлённо выдохнули, увидев перед собой мальчишку.

— Прошу прощения, что взбаламутил охрану, — Магнуссон виновато почесал затылок. — Я к Фенриру. Хотел встретиться, подарок ему привёз.

— Я помню его, — толкнул лысого другой оборотень. Лицо мужчины наискосок пересекал шрам. — Этот пацан спалил тогда всех пришлых! Мы же с Сивым соседи, я всё видел.

— Да ну, он же почти ребёнок, — недоверчиво протянул лысый.

— Тебя не было в селении, Борис, — внезапно сзади раздался голос Фенрира. — Поэтому ты не знаешь, что тут вытворял малыш Бьёрн.

— Здравствуйте, мистер Сивый, — обрадовался Магнуссон. — У вас здесь теперь как в крепости. Я поэтому и не решился перемещаться сразу к вашему дому.

— Правильно сделал, — свирепо улыбнулся Фенрир. — Мы скинулись всем селением, установили артефакты, которые каждого, кто сразу в деревню полезет, сознания лишает. Стационарная защита, не хуже, чем в вашем министерстве. Там тоже никто по зданию не прыгает, как я слышал, всё ножками или на лифтах. Жаль только, что приходится каждый месяц носить кристаллы на зарядку к артефактору. Дорого, но ради безопасности не жалко.

— У меня для вас подарки и дело небольшое тоже есть, — Бьёрн лукаво прищурился. — Пустите на охраняемую территорию?

— Ну, куда от тебя денешься, — хрипло хохотнул Сивый. — Пойдём ко мне, поговорим.

Лысый вытащил из кармана маленький синий камушек и протянул Бьёрну.

— Держи, пацан. Будешь уходить, отдашь. Это сигналка для защитных артефактов, что ты свой.

Магнуссон сунул камень в карман и, кивнув охране, пошёл рядом с Фенриром по центральной улице. В каждом дворе кипела суета, слышался рёв скотины, детский смех. Магнуссону показалось, что жителей стало больше, о чём он и поинтересовался у Сивого.

— Так и есть, малыш, — не сбавляя шага, Фенрир довольно улыбнулся. — Несколько мелких деревень из Корнуолла, Йоркшира, Девона теперь с нами. Они как узнали, что мы поставили серьёзную защиту от магов, так сразу перебрались под наше крыло. Тяжело нам в Англии. Слишком много проблем с про́клятыми у министерства. А нас из-за этого постоянно дёргают. Был бы у оборотней представитель в Визенгамоте, но кто же туда пустит магика?

— А если Римусу предложить? Поселение у вас большое, земли много. Вот и будет через три года лорд Римус Сивый отстаивать ваши права в Визенгамоте. Он и волшебник, и оборотень. К тому же твой сын.

— Ай! — Фенрир огорчённо махнул рукой и выругался. — Чем старше он становится, тем сильней глупеет, похоже. Или ваш директор на него так влияет. Собирается бороться за права маглорожденных! Нет, ты представляешь? Оборотень и магглорожденные, прям друзья не разлей вода. Это бред какой-то. Да они же первые его и прибьют, стоит ему только потерять контроль.

Бьёрн покачал головой. Они с Римусом учились на разных факультетах, интересы далеко не всегда совпадали. Там, где Магнуссон стремился взять как можно больше от учёбы, гриффиндорцы предпочитали особо не напрягаться, часто выезжая на великолепных природных данных.

— Ну почему глупеет, — Бьёрн решил не рассказывать Фенриру о шуточках над однокурсниками, в которых принимал участие Люпин. — Со следующего года Римус — староста Гриффиндора. На эту должность назначают самых ответственных и умных волшебников.

— Умный, да не там, где надо. У нас в деревне таких называют... — и Фенрир снова выругался. — Ты представляешь, он с чего-то решил, что все оборотни выступают на стороне Волдеморта. Как будто нам делать нечего, кроме того, чтобы влезать в дрязги магов. Так и без шкуры можно легко остаться. Вот станет Волдеморт официальной властью, тогда другое дело. Многие из наших готовы работать егерями.

— Мы на разных факультетах с Римусом, — вздохнул Бьёрн. — Видимся на лекциях, когда они совпадают, да раз в месяц бегаем толпой по Запретному лесу в полнолуние. Мне кажется, он воспринимает нас как свою стаю и даже более адекватным становится.

— Так и есть, — кивнул Сивый. — Когда-то давно мы тоже были больше зверьми, чем разумными существами. Однако потом начали объединяться. Сперва в стаи, затем в первые поселения, а в какой-то момент стали осознавать себя. Летописей у нас не ведётся, но мы волки, получившие от магии возможность превращаться в людей, а не люди, которые превращаются в волков под воздействием проклятья. Вот поэтому между оборотнями такая большая разница. У нас разум сохраняется в обеих ипостасях, а у про́клятых — только в людской. Римус посередине болтается. Чувствует, что рядом друзья, воспринимает вас своей стаей, вот и разума не теряет. А если перекинется, не дай Мерлин, а рядом окажется кто-то из тех, кого он терпеть не может, то зверь сразу возьмёт верх. Плохо, что убийство разумных делает про́клятого слабее. Превращение болезненней, со временем такой оборотень больше походит на гротескное полудохлое чудовище, чем на настоящего волка.

— Ну, сейчас он нормальный волк, — Бьёрн вслед за Фенриром зашёл во двор. — Только меньше, чем ты, раза в два, и хвост у него короткий.

— Отрастёт ещё хвост, — недовольно рыкнул Фенрир, открывая дверь в дом. — Проходи. Или в беседке лучше посидим?

— Лучше в беседке. В Хогвартсе не хватает этого, а в Лондоне тем более, — улыбнулся Бьёрн. — Здесь сама природа нервы лечит. А то я тут психанул недавно. Мою девушку похитили, пришлось разбираться.

— И как, разобрался? — хмыкнул Фенрир. — А то я тебя не знаю. Ты только с виду выглядишь невинной овечкой, а внутри такой же волк, как и мы.

— Я больше медведь, — хмыкнул Бьёрн, на мгновенье блеснув глазами. — Но тут ты прав. Я, собственно, потому к тебе и пришёл. Хочу провести ритуал усиления. Для него жертвы требуются. Двое у меня есть, как раз хватит. Есть ещё третий, но он был слишком опасным, я ему первому голову свернул, пока он не очухался. Ничего, тоже пойдёт как топливо для ритуала. Мы с ним на турнире в финале сражались. Сильный маг, хорошо выводов не сделал с прошлого поражения. Я его тогда телекинезом задавил, и в этот раз тоже.

— Подружку-то спас? — Фенрир начал доставать тарелки. Налил себе пива, а Бьёрну сок брусники и малины.

— Да, слава Одину, эти твари не сделали того, что собирались. Она даже испугаться не успела, а я ей ничего не стал говорить. Вдруг решит, что я чудовище.

— Это ты зря. Настоящая женщина вождя не менее кровожадная, чем он сам. Только хитрее, — Фенрир с удовольствием отхлебнул пива и довольно рыгнул. — Лучше сразу понимать: она твой друг и помощник во всём или золотая тарелка, которую надо прятать, чтобы никто не украл.

— Она из Блэков, — Магнуссон тоже отхлебнул сок из кружки. — Древний род тёмных магов. Таких опасно злить. Просто не хочется её втягивать в мои проблемы. Когда враги узнают, что мы встречаемся, обязательно попробуют ко мне через неё подобраться. А я ведь пока не могу оградить её от всего.

— Не мни корове вымя, малыш, — Фенрир взял со стола горсть солёных орехов и аппетитно захрустел. — А врагов убивай без жалости. Тогда твоя женщина будет жить спокойно, подарит тебе славное потомство и уют в доме.

— До этого нам ещё рано, — покраснел Бьёрн, — сначала надо с проблемами разобраться.

— Все мы так говорили, — ухмыльнулся Фенрир. — Когда ты хочешь провести свой ритуал?

— Ночью в час Волка, — Бьёрн стал предельно серьёзен. — Мне нужно, чтобы никто случайно не помешал ритуалу. А проводить, думаю, поблизости от вас. Возле большого лесного озера, что к северу от поселения.

— Тогда можешь пока отдохнуть на сеновале, — Сивый мотнул головой в сторону сарая. — А в три часа ночи я подойду. Пока доберёмся, пока всё подготовишь для ритуала, как раз час Волка и наступит.

— Хорошо, — встал из-за стола Бьёрн. — Только я на крышу сарая поднимусь. Буду медитировать на луну, надо настроиться. Неприятное дело — жертвоприношения. Даже если это враги.

Ночью Бьёрн мгновенно заметил огромного оборотня, который перескочил забор со стороны поля и в свете полной луны, в прыжке перекинулся в Фенрира.

— Время, малыш, — негромко позвал его Сивый, и Магнуссон просто спланировал с крыши на землю.

— Ничего себе! — удивился Фенрир. — Ни разу не видел, чтобы маги летали сами по себе.

— Это не совсем полёт, — Бьёрн запахнул мантию и накинул капюшон. — Почти паре́ние. Не буду забивать тебе голову магической теорией.

Магнуссон достал из сумки метлу и легко заскользил над землёй, почти не отставая от мчащегося как стрела оборотня. Поселение быстро пропало за спиной, а впереди начала приближаться мрачная громада леса. Серебристая шерсть Фенрира переливалась в лунном свете, Бьёрн не боялся отстать. Даже успел немного полюбоваться на звёздное небо. Оно будто приветствовало его миллионами звериных глаз, и у Бьёрна стало стремительно подниматься настроение. Он уже не жалел, что скоро придётся лишить жизни несостоявшихся насильников. Они враги, а ритуал позволит ему ещё немного прибавить в силе. В конце концов, никто не заставлял французов лезть к Веге. И неизвестно, скольким девушкам они успели испортить жизнь. Уж слишком схема похищения была отработана, чтобы считать это нападение первым.

Фенрир остался охранять, спрятавшись недалеко в лесу. Бьёрн на берегу озера выжег гексаграмму, нарисовал рунные знаки, запалил по углам костры, а в центре положил расколдованных пленников и тело Дюруа. Затем начал читать литанию, запуская ритуал из родового камня. От него во все стороны хлынула магия, освобождённая из-под скрывающих чар. Аура расправилась и сейчас напоминала огромное чёрное солнце, окружённое слепящими синими молниями.

В нужный момент Бьёрн взмахом палочки отрубил головы обоим насильникам, и огонь костров неистово выметнулся вверх, заполняя начерченную фигуру. В озере отражалось буйство стихии, похожей на северное сияние. Магнуссон вошёл в пламя, и оно тут же начало впитываться в его тело. Когда Бьёрн замер в центре гексаграммы, пламя окончательно исчезло, погрузив всё озеро и берег в непроглядную тьму. В этой темноте чувствовалась угрожающая пульсация. Давление магии стало ещё больше, Фенрир предусмотрительно отбежал глубже в лес, с трудом сдерживаясь, чтобы не зарычать, настолько страшные силы сейчас бушевали там, у озера. Однако через несколько минут вся разлитая мощь, будто полетела куда-то к центру, съёжилась и исчезла в одной точке.

Бьёрн стоял по пояс в воде, смотрел на звёзды и с наслаждением вдыхал еловый запах деревьев, росших невдалеке от берега. Внутри сворачивалось огромной змеёй и уходило куда-то в глубину яростное пламя. Ритуал прошёл успешно, добавив выносливости, возможности дольше использовать высокоэнергетические заклинания без риска пережечь каналы.

Вода была удивительно тёплой. Бьёрн лёг на спину и, слегка помогая себе магией, медленно поплыл, глядя в звёздное небо. Запах воды, ёлок, тёплого лета обрушился на него, заставляя счастливо улыбнуться. Хорошо быть молодым и полным сил.

Сколько он так проплавал, Магнуссон не знал, но на востоке появился первый признак нарождающегося утра. Ветер стал холоднее, и Бьёрн поспешил вернуться к берегу. На коряге сидел Фенрир, у его ног валялись шкура и кости, оставшиеся от оленя. Довольная физиономия оборотня подтверждала, что он тоже неплохо провёл эту ночь.

Пока Бьёрн выходил из озера, его одежда сама собой высохла.

— Всё. Мы можем идти обратно. Только давай я нас трансгрессирую сразу к деревне? — спросил Магнуссон. — Устал, а полёты на метле мне не нравятся.

— Давай, — Фенрир встал и протянул руку. — Только осторожно меня переправляй, не хочу лишиться столь славного ужина.

Возле деревни Бьёрн вернул синий камень охране, отдал Сивому пакет с лечебными зельями, что привёз в качестве подарка, попрощался и аппарировал на Косую Аллею. Через несколько минут он уже был в комнате, собираясь поспать. Вернее, так это казалось со стороны, а на самом деле его ожидал очередной урок с Гриндевальдом.

Глава 46 Жаркое лето 1976 года

Занятия с Гриндевальдом давались тяжело. Как только тёмный лорд понял, что Бьёрн изрядно прибавил в силе, то увеличил нагрузку. В деревне оборотней Магнуссону казалось, что вот оно! Рост магии наконец-то вывел его на уровень сильнейших волшебников. Вот только уроки Гриндевальда в очередной раз показали, что это не так.

Бьёрн ощутил, что он только в начале пути, и это стало крайне неприятным открытием. А ведь Геллерт пользовался его силой в этих сражениях. Что бы случилось, доводись им встретиться на дуэли, когда Гриндевальд был на пике могущества? Да он бы раздавил его, как букашку. Бьёрн не понимал, как можно стать таким сильным волшебником за столь короткое время.

Он рассказал Гриндевальду о свитках, которые получил от Пернеллы, напомнил о перстнях Дамблдора. Они серьёзно обсудили проблему с Фламелями, и Геллерт долго ругался, услышав выводы Бьёрна.

— Как жаль, что мне так и не удалось спалить Париж, — Гриндевальд зло сверкнул глазами. — А ведь я вначале даже не собирался лезть на Восток. Зачем? Мне бы хватило Европы. Не могу понять, что меня тогда подтолкнуло? Ведь мы же мирно договорились со славянскими волхвами. Даже думали поделить поровну пару восточноевропейских стран.

— А потом? — Бьёрн с любопытством посмотрел на Геллерта.

— А потом мне из-за козней Дамблдора не удалось стать председателем МКМ. Он со своей командой юродивых, среди которых был даже маггл, чудом меня обошли, представляешь?! И я в какой-то момент, — Гриндевальд задумчиво провёл пятернёй по волосам, — а в какой момент?..

Внезапно его глаза сузились. Он с минуту молчал, закрыв лицо руками.

— Шайсе. Вот сидишь так, думаешь, что достиг глубин маггловской преисподней, — Гриндевальд криво ухмыльнулся, — а потом понимаешь, что ты ещё в прохладном закутке спрятался. Это была Куини Гольдштейн или как там её звали на самом деле. Легилимент, сильнейший на моей памяти. Да и в целом красивая ведьма, владеющая невербальной и беспалочковой магией.

Гриндевальд глухо застонал, вцепившись в волосы обеими руками.

— Гольдштейн присоединилась ко мне незадолго до начала Второй мировой войны. Сказала, что хочет выйти замуж за маггла, Якоба Ковальски, кажется, но тот боится, что у неё будут проблемы из-за запретов США. Поэтому она поможет мне объединить маггловский и магический мир, чтобы спокойно выйти за него замуж. Для этого станет мне верной соратницей. А на самом деле она, получается, с помощью легилименции понемногу меняла мои мысли, планы и чувства? Значит, из-за её козней я полез в самоубийственную авантюру? Напал на славянские земли? Чего не собирался делать никогда? — всё быстрее бормотал Гриндевальд, а потом вскочил с дивана и как безумный заметался по комнате.

Бьёрн ошарашенно смотрел на мечущегося немца. Тот бегал, размахивал руками и кричал:

— Шайсе! Ну как же я мог попасться в эту ловушку? Ведь знал, что она на стороне Альбуса. Они даже не скрывали этого. Понадеялся на свою природную защиту? Ein arroganter Narr! Гордыня, мордредова слабость. Вот что меня сгубило!

— А что с ней потом сталось? — Бьёрну надоело следить за мечущимся Геллертом. — Да успокойтесь вы наконец, герр Гриндевальд! Сейчас-то уже поздно переживать. Лучше скажите, они с этим магглом Ковальски поженились?

— Не знаю, — Геллерт растерянно посмотрел на Магнуссона. — Наверное… я не помню…

— А вы можете показать, как они выглядели? — Бьёрн создал стакан огневиски и отлевитировал его к Гриндевальду. Тот выпил, и между ними в воздухе возникло изображение белокурой красивой женщины и толстого черноволосого мужчины с выпуклыми глазами и круглым лицом.

Бьёрн внимательно всмотрелся в объёмные фигуры и вздрогнул от неприятного чувства.

— Знаете, герр Гриндевальд, я видел этих двоих не так давно, но у вас они выглядят значительно моложе.

Бьёрн тоже создал изображение, только картинки были из древних манускриптов. Светловолосая женщина позировала с метлой, а мужчина что-то размешивал на рабочем столе. Но было совершенно очевидно, что это одни и те же люди или, как минимум, близкие родственники.

Гриндевальд внимательно сравнил изображения Гольдштейн и Ковальски с фресками и сделал однозначный вывод:

— Да, это они!

Немного успокоившись, бывший тёмный лорд задумчиво посмотрел на Бьёрна и тяжело вздохнул:

— Когда мы первый раз встретились, я надеялся, что ты поможешь мне умереть, едва станешь достаточно сильным. Потом я решил, что передам тебе все свои родовые знания, а в обмен на это один из твоих потомков наследует род Гриндевальд. Правда, после таких новостей я больше не хочу умирать так просто. Я совершил немало страшных поступков и, как оказалось, ещё больше глупых. Вот только теперь сильней всего я хочу отомстить французам и Альбусу.

— Я на фоне вас, директора, и тем более Фламелей, выгляжу едва вылупившимся птенцом, — скривился Бьёрн, — и неизвестно, когда смогу приблизиться даже по размеру источника. Как я вам помогу, герр Гриндевальд? Что Фламели, что Дамблдор прихлопнут меня, как надоедливую мошку. Или вы думаете, я могу трансгрессировать в Альпы и вытащить вас из замка? Да я бы даже войти туда не смог, не то что разрушить вашу тюрьму. Стоит мне, словно истинному гриффиндорцу, броситься вас спасать, меня сначала задержат тюремщики, а потом им на помощь и сам Дамблдор может появиться.

— Правильная месть не терпит спешки, — зло прищурился Гриндевальд. — Просто имей в виду, что мои желания изменились. Будь крайне осторожен с Фламелями. Сделай артефакты из её манускриптов. Покажи, что ты от них в восторге, а потом создай обманку. Даже если Фламели включат тебя в свои интриги, то, по крайней мере, перестанут опасаться. Главное — не показывай виду, что ты их в чём-то заподозрил. Играй обычного амбициозного волшебника, который мечтает прикоснуться к мудрости великих магов.

— Тут мне даже играть не придётся, — Бьёрн хихикнул. — Я уже пять лет пытаюсь стать сильнее.

— Тебе бы устроить нормальное жертвоприношение, — вздохнул Гриндевальд. — Вот мы с Альбусом перемололи миллионы магглов в концлагерях и стали Великими Магами. Поверь, нам было на кого равняться.

— На Фламеля? — навскидку спросил Бьёрн.

— И на него в том числе, — Гриндевальд откинулся на диване. — Наш французский великий маг родился в 1330 году, а в шестнадцать лет, когда Фламель почти закончил Шармбатон, почему-то разразилась эпидемия бубонной чумы, самая страшная в истории Европы. Болезнь унесла более пятидесяти миллионов жизней! Будущий великий алхимик — скромный юноша Николя Фламель — принёс их всех в жертву. Энергии было столько, что её часть он запер в камне, который с тех пор продлевает жизнь и ему, и жене. Ну и сделался великим магом, естественно.

— Мой отец был Великим Волшебником, но он никого не убивал для этого, — покачал головой Бьёрн. — Думаю, подняться до таких высот можно не только с помощью тёмной магии.

— Философский камень может использоваться не исключительно лишь для продления жизни, — ухмыльнулся Гриндевальд, — но и для других целей. Например, прямая передача знаний и сил следующему поколению. Может, когда ты вернёшь своё имущество в Норвегии, то где-нибудь в родовом хранилище обнаружишь маленький красный камешек. Внешне Философский камень напоминает рубин, но на самом деле это концентрированная энергия миллионов убитых магглов или тысяч принесённых в жертву волшебников. Ты же чувствуешь, как увеличивается сила после жертвоприношений? Я не говорю, что твой отец погубил столько же жизней, сколько и мы, Бьёрн. Вот только Великим Магом по-другому не стать. Лёгкого пути нет. Сильным волшебником? Да. Очень могущественным? Шайсе! Да сколько угодно! Вот только выйти за определённые рамки не получится, сколько ни тренируйся.

Бьёрн побледнел и замолчал, а в глубине его тела мерно пульсировал родовой амулет.

***

В Слизерин-мэнор на специальную площадку аппарировали двое волшебников.

— Здорово, Абраксас, — оскалился Долохов. — Когда сынка отправишь в лагерь на обучение?

— Добрый день, Антонин, — надменно кивнул Малфой. — Люциус занимается делами, которые гораздо важнее для чистокровных волшебников, чем отработка «Круциатуса» на магглах. Не спорю, — он взмахом руки оборвал возмущение Долохова, — будущие боевики нам пригодятся прямо сейчас. В то же время нам потребуются и те, кто будет оплачивать их подготовку. Для войны нужны только галеоны, а обычного мяса можно набрать сколько угодно.

— Я не обычное мясо готовлю, — недовольно скривился Долохов. — Это будущая элита Пожирателей. Сейчас волчата распробуют крови. А потом я дам им почувствовать власть над магглами. И через три-четыре года мы получим целую армию преданных нашему делу волшебников.

За разговором они подошли к крыльцу, где их встречал домовик в наволочке слизеринских цветов. Он поклонился и торжественно произнёс:

— Господа волшебники, лорд Волдеморт ожидает вас в малом зале.

Малфой и Долохов поспешили за ним по коридорам замка и вскоре приветствовали своего лидера. Волдеморт обедал и взмахом руки предложил обоим гостям присоединиться к трапезе.

— Что расскажете, друзья мои? — Риддл внимательно оглядел ближайших слуг. — Как идёт подготовка молодёжи, Антонин? Есть достойные претенденты для вступления в орден?

— Да, милорд, — резко кивнул Долохов, — лучше всего проявили себя слизеринцы.

— В этом и сомневаться не приходилось, — самодовольно произнёс Малфой.

— А как наши дела в Визенгамоте? — тут же перевёл на него взгляд Волдеморт.

— Похвастаться нечем, — скривился Абраксас. — Дамблдор расставляет на все позиции своих людей. Как председатель Визенгамота, он получил слишком много власти. У нас большие проблемы, мой лорд.

Глаза Риддла зло сверкнули. Тёмный лорд задумчиво посмотрел на стакан огневиски в своей руке.

— Дамблдор... Как же он мне надоел. Нам надо найти что-то для него важное. Что-то такое, ради чего старик будет готов прийти в ловушку, даже зная о ней.

— У него был брат, — Малфой задумчиво прищурился. — Мне кажется, он сейчас живёт в Хогсмиде.

— Старый, нелюдимый мужик. Держит забегаловку «Кабанья Голова», — внезапно произнёс Долохов, заслужив удивлённые взгляды собеседников.

— И откуда ты это знаешь? — Малфой, понимая, что его снова обошли, недовольно поджал губы.

— Мы были там не раз, от местных пьяниц чего только не наслушаешься, — оскалился Антонин. — Правда, самого́ Дамблдора я там никогда не видел, но я и не сижу в кабаках каждый день.

— Узнай мне про него, Антонин, — змеиная улыбка разрезала лицо Волдеморта. — Может, этот кабатчик дорог нашему бородатому приятелю?

Дальше они продолжили обсуждать дела, не возвращаясь к проблеме Дамблдора.

Через несколько дней Долохов вновь появился в мэноре и подробно рассказал Волдеморту, что хозяином «Кабаньей Головы» действительно является брат директора. Из Министерства магии эту информацию тоже подтвердили. Волдеморт поблагодарил Долохова и всерьёз задумался. Све́дений о том, что братья общаются, найти не удалось. В то же время вряд ли Дамблдор останется равнодушным, как только до него дойдут све́дения, что брата похитили. А если прямо указать ему, где Аберфорта можно найти и подготовить встречу? Прикидывая разные варианты, Волдеморт решил, что это будет хорошим способом избавиться от противника. «От Хогвартса далеко, связи с источником у него не будет, только собственная магия и артефакты, — размышлял тёмный лорд, — а значит, я его раздавлю, как клопа! Особенно если сражаться прямо здесь. Магия источника Слизерин-мэнора послужит мне дополнительным усилителем, тогда как Альбус будет наиболее уязвим». Через месяц всё было подготовлено.

***

За окном вдалеке зеленел Запретный лес, но даже сюда, в башню, доносился приятный сосновый аромат. Дамблдор придавил пресс-папье норовившие разлететься бумаги.

— Ну что, мой хороший, — он погладил феникса по спинке. — Подрезали мы крылышки Риддлу в Визенгамоте? Теперь у него не останется другого выхода, только террор. Минчум взялся вычистить его клевретов из Министерства, а Грюм и Медоуз готовят аврорат к активным действиям. Конечно, у него ещё есть Малфои, но их золото тоже не бесконечно.

В этот момент в одном из шкафов, где жужжали и крутились различные приборы, раздался тоненький писк. Дамблдор озабоченно перевёл взгляд на шкаф и слегка побледнел. Он взмахом палочки призвал устройство на стол и произнёс заклинание. Над странным изделием, которое продолжало противно пищать, соткалась полупрозрачная карта Англии. Красная точка, которую он привык наблюдать в Хогсмиде, находилась в районе Грейт-Хэнглтона.

— Вряд ли Аберфорт решил отправиться в гости к какой-нибудь местной кумушке. Да, мой хороший? — Альбус встревоженно погладил Фоукса. — Давай-ка слетаем в «Кабанью голову». Надо узнать, что там произошло.

Он поспешно стал собираться, раскладывая в карманы мантии артефакты и флаконы с эликсирами. В этот момент в окно впорхнула обычная почтовая сова. Дамблдор забрал послание и ещё сильнее нахмурился. Риддл писал, что его брат похищен для того, чтобы Альбус не отказался от честной дуэли. Он даже любезно приложил к письму порт-ключ, который активируется ровно в полдень и перенесёт Дамблдора на место. Альбус хмыкнул и взмахом палочки отлевитировал медную пуговицу в камин. «Переходить порталом, созданным Томом? Он что, действительно меня за дурака держит?» — ухмыльнулся в бороду великий светлый волшебник.

Собравшись, Дамблдор посмотрел на феникса и сказал:

— Ну что, мой хороший, давай сначала к «Кабаньей Голове», а потом посмотрим, что за встречу мне приготовил бывший ученик. Набрался наглости и поверил в собственную неуязвимость, стервец!

Через секунду в кабинете никого не было. Появившись из огненной вспышки на тропинке, Альбус неспешно двинулся к «Кабаньей Голове». Внутри всё было разрушено. Видимо, Аберфорт оказал какое-никакое сопротивление нападавшим. Дамблдор отправил патронус, и через минуту из камина выскочила группа авроров. Грюм, увидев Альбуса, опустил палочку и подошёл поближе.

— Что здесь случилось, директор? — настороженно спросил мракоборец.

— Случилось, мой друг, — Дамблдор с грустью окинул помещение взглядом. — Видишь же. Разбитая мебель, трупы, подпалины от заклинаний. «Пожиратели смерти» похитили моего брата.

— Соболезную, директор, — Грюм состроил соответствующую моменту гримасу. — Мы сейчас же начнём расследование.

— Спасибо, Аластор. Запечатайте потом тут всё, чтобы не растащили, — покивал Альбус. — А я отправлюсь в Годрикову Впадину. Может, Аберфорт сумел сбежать и сейчас прячется в доме.

Дамблдор погладил по голове Фоукса, сидевшего у него на плече, и мгновенно исчез во вспышке пламени.

Феникс перенёс Альбуса к подножию высокого холма, у которого, как он чувствовал, находилось скрытое пространство. В стороне виднелись домики деревушки Литтл-Хэнглтон, рядом с которой расположилась усадьба Гонтов.

«Похоже, змеи любят гнездиться близко, — хмыкнул про себя Альбус. — Ну что же, пора посмотреть, куда Том спрятал Аберфорта».

Он поднял свою узловатую палочку и сделал сложный жест. Камень на одном из колец замерцал, и во все стороны разошлась волна слепящего белого света. Вокруг ничего не изменилось, но Альбус удовлетворённо улыбнулся. Теперь он чувствовал, где находится нужное место. Дамблдор разлетелся белым дымом, а через мгновение соткался обратно во дворе старинного особняка. «Ого, какая древность, — он с любопытством осмотрелся по сторонам. — Домик времён Основателей, не иначе».

Дамблдор ещё раз пустил поисковую волну, ощущая, как на нём концентрируется защита мэнора.

«Чувствует, гадюка, что мангуст пришёл, — с весёлой злостью подумал Альбус. — Сейчас я разворошу ваше гнездо».

В этот момент из центрального входа в клубах чёрного дыма, летящего словно крылья за спиной, появилась фигура, закутанная в плащ.

— Сколько пафоса, Томми, мой мальчик, — Дамблдор весело улыбнулся, поигрывая палочкой. — Скажи, зачем похитил несчастного Аберфорта? Не то чтобы я сильно расстроюсь, если ты его убил, но это просто хамство, мой мальчик. А непослушных детишек следует воспитывать по спине розгами. Помнишь, каково это, Томми-бой?

— Ах ты, старый ублюдок! — завопил Волдеморт, вскидывая палочку. — Авада Кедавра!

Толстый зелёный луч помчался в сторону Альбуса, но тот презрительно хмыкнул, мгновенно создавая металлический щит на пути смертельного проклятья. В ответ Дамблдор запустил стаю трансфигурированных птичек, каждая из которых несла в себе десятки «Бомбарда Максима».

«Мордред. Тут самому бы не прибить Риддла раньше времени, — огорчился про себя Альбус. — Томми, вот с чего ты решил выступить именно сейчас? За Визенгамот обиделся, что ли?»

В этот момент дым от сотен взрывов немного рассеялся, и напротив появилась потрёпанная, но всё же целая фигура тёмного лорда. В отличие от него, Слизерин-мэнор больше не существовало, остались только руины. «Надеюсь, Аберфорт был в подвале, — с лёгким беспокойством подумал Альбус. — Хотя что это я. Змеи всегда прячут добычу в нору. Значит, с братом должно быть всё в порядке. По крайней мере, огонёк его жизни чувствуется без изменений».

Отбив очередной поток тёмно-магической дряни, Альбус бросил перекачанный магией «Экспеллиармус» в беснующегося противника. Волдеморта протащило по земле, он с большим трудом удержал щит. Великий светлый волшебник весело посмотрел на бывшего ученика. Конечно, Риддл стал намного сильней. Мощь его источника в несколько раз превышала уровень обычного мага, но для Дамблдора, вооружённого Старшей палочкой и другими усиливающими артефактами, всё это казалось детской игрой в песочнице. «Мельчают тёмные лорды, — ухмыльнулся про себя Альбус, отбивая целую серию из смертельных проклятий. — Ты же сейчас выдохнешься, дурачок!»

Вокруг него под разными углами вертелись стальные щиты, своевременно отражая «Авада Кедавра».

«Столько изучать тёмную магию и в итоге скатиться к одним смертельным проклятьям? Да у него с головой всё хуже и хуже становится от непростительных. Какой скучный поединок, никакого изящества, как бы сказал Фламель», — Альбусу надоело играться с карманным тёмным лордом, и он решил заканчивать. Следующие несколько минут Дамблдор с окончательно утихшим азартом лениво блокировал все атаки тёмного лорда трансфигурацией, стараясь не повторяться в заклинаниях. Чтобы хоть как-то разбавить эту смертельно скучную дуэль.

Наконец, Дамблдор резко взмахнул Старшей палочкой, и на Волдеморта с небес упал столб огня. Неистово белый цвет луча был настолько ярок, что всё вокруг стало чёрно-белым, как много лет назад на полигоне, находящемся в нескольких десятках километрах от города Аламогордо, штат Нью-Мексико.

Волдеморта распылило на брызги, несмотря на многослойные щиты. Не осталось даже намёка, что здесь стоял человек. Альбус в очередной раз взмахнул палочкой, и огромная плита спёкшегося камня вырвалась из земли. Он отбросил её в сторону, вызвав небольшое землетрясение, и поспешил спуститься в открывшееся подземелье. Через пару минут поисков Аберфорт был найден, признан здоровым и невредимым, после чего порталом был отправлен в «Кабанью Голову» разбираться с последствиями нападения. Альбус проверил подземелья на предмет сокровищ, но ничего не нашёл. Видимо, всё было уничтожено наверху. Даже камень источника разлетелся мелкой графитовой пылью по окрестностям. «Будем надеяться, этот засранец сумеет возродиться, — вздохнул Дамблдор, стряхивая с мантии севшую пыль. — Он ещё нужен. Ну а нет, так нет. Придётся тогда назначить тёмным лордом другого волшебника. Долохова или Малфоя? А может, сразу обоих? Вот что не отнять у Риддла, — с недовольством нахмурился великий светлый волшебник. — Умеет паршивец создавать проблемы».

На этой мысли Альбус, разочарованный жалким сопротивлением Волдеморта, исчез во вспышке. Через несколько секунд задрожал и обрушился огромный холм, погребая под собой всю территорию поместья. Через минуту, когда земля перестала трястись, любой наблюдатель решил бы, что здесь произошло редкое природное явление. Беспокоить магглов Дамблдор не собирался.

***

В который раз за это лето Питер Петтигрю перенёсся в знакомую пещеру. Осмотрелся по сторонам, готовясь приступить к привычному ритуалу создания инферналов, и с удивлением заметил на дальнем острове бордовое свечение. Оно словно пульсировало. Питер озадаченно нахмурился. Лорд Волдеморт особо акцентировал на этом внимание гриффиндорца. Если когда-нибудь цвет изменится, нужно сразу прибыть на остров и дальше следовать инструкциям, которые будут в свитке. Тот находится на пьедестале, на самой вершине острова, рядом с чашей и медальоном.

Питер заметался, раздумывая, поднять первым делом инферналов или вначале выполнить указание. Создание нежити было интересней, к тому же дарило ни с чем не сравнимое удовольствие. Однако лорд серьёзно сказал, что в случае наступления этого события следует действовать немедленно, ни на что не отвлекаясь. Питер вздохнул, но ослушаться не решился.

Волдеморт читал его память как открытую книгу, и узнавать, что будет в случае нарушения приказа, Питер не хотел. Поэтому он со вздохом положил шар в карман и взмахом палочки вызвал сразу двадцать инферналов из-под воды. Когда чудовища появились, он сформировал из них плот. Через минуту толстый подросток весело топтался на омерзительном плавательном средстве, держась за услужливо подставленную лапу одного из инферналов. Петтигрю давно не было противно касаться мёртвой плоти.

— Вперёд! На абордаж! — весело завопил Питер, не обращая никакого внимания на трупную вонь. Инферналы зашевелили конечностями, и чудовищный плот быстро двинулся вперёд под довольный смех гриффиндорца. Вскоре он достиг острова, где мечтал давно побывать.

Питер с любопытством осмотрелся по сторонам и разочарованно хмыкнул. Просто груда камней посредине озера. Единственное, что привлекало внимание, так это алтарь из белого мрамора на самой вершине. Чертыхаясь, подросток осторожно полез по камням наверх и увидел на алтаре старинную чашу, серебряный медальон и свиток пергамента. Всё, как обещал лорд.

На пергаменте была записана простая инструкция. Питеру следовало убить трёх магглов или одного волшебника, а кровь слить в чашу. После чего бросить туда медальон. Больше ничего делать было не надо. Просто ждать, и лучше находиться в стороне от места проведения ритуала, чтобы ненароком не стать его частью.

Питер привык доверять Волдеморту, поэтому быстро достал из камня три заготовки под инферналов, как он про себя называл несчастных пленников. Затем недрогнувшей рукой перерезал им по очереди горло над чашей. К его удивлению, небольшой старинный артефакт, стилизованный барсуками по периметру, смог вместить в себя всё, и даже не заполниться до краёв. Хмыкнув над интересной загадкой, Питер осторожно, не касаясь руками, поднял в воздух красивый серебряный медальон.

Внезапно ему нестерпимо захотелось притронуться к артефакту, одеть его на шею. Тот казался безумно соблазнительным, но Питер только презрительно хохотнул. Подобные вещи на юного последователя тёмной магии не действовали давно. Природная защита прирождённого некроманта сама избавляла от множества проблем, поджидающих обычного волшебника, окажись тот на его месте.

Медальон утонул в чаше, и давление спало, а Питер немедленно бросился вниз, даже не оглядываясь. Он запрыгнул на свой импровизированный плот, и инферналы, служившие мотором, дружно забили конечностями, толкая вперёд. Вскоре остров остался далеко, а Питер ступил на камень, отпустил инферналов и сжал в потной руке портал. Он чувствовал, что с каждой секундой оставаться в пещере становится небезопасно.

***

— А-а-а! — завопил Волдеморт, очнувшись на ледяном мраморе алтаря посреди острова. Спина заныла от пронизывающего холода. Рядом на камнях валялась чаша и медальон Слизерина. Всё тело трясло, будто от озноба, плыло волнами, на коже то появлялась, то исчезала чешуя. В распахнутом рту образовывались и пропадали змеиные клыки и раздвоенный язык. Наконец, всё завершилось, и Волдеморт вновь стал почти человеком.

— Прокля́тый Дамблдор… — простонал тёмный лорд, распахивая змеиные глаза. — Прокля́тый Дамблдор, чтоб ты сдох, старик! — заорал он, надрываясь. Во все стороны хлынула вода, формируя огромную волну. Вокруг острова взлетели в воздух почти сотня инферналов. Их глаза вспыхнули алым цветом, они закружились вокруг Волдеморта. Он вдруг начал чувствовать просто небывалую мощь во всём теле и торжествующе расхохотался.

Волна, ударившись о далёкие стены, уже шла обратно, но Волдеморт лёгким взмахом руки успокоил всю поверхность озера. Из его рта выползла маленькая белая змея с чёрными пятнышками на спине, скользнула в руку и превратилась в волшебную палочку.

Через час, освоившись с новыми возможностями, Волдеморт создал из медальона Слизерина прекрасную ловушку. Затем преобразовал алтарь в мраморную чашу и капнул туда то, что заменяло ему кровь, а затем произнёс неснимаемое проклятье «Сны наяву». Теперь медальон нельзя было достать, не проглотив яд. Тот, кто его выпивал, получал смертельный удар на нескольких уровнях. Зелье туманило разум, вызывая самые страшные иллюзии, которые только мог вообразить человек. Но это был всего лишь первый уровень магической атаки.

Второй уровень воздействовал на источник магии и каналы, лишая возможности полноценно колдовать. Источник больше не мог вырабатывать энергию, поэтому жертву неминуемо ждала смерть. Слабый погибал быстро, сильный ещё какое-то время жил, но итог был один. Выпивший отравленное зелье волшебник погибал, не в силах оказать сопротивление. Но и это был только второй уровень ловушки. Третьим же было неудержимое желание выпить воды из озера. И как только жертва это сделает, инферналы тут же бросятся на такого глупца, чтобы сожрать на дне.

Если каким-то чудом медальон можно будет достать, то в нём тоже находилась ловушка. Возможно, грабителей будет несколько. Аура, которую распространял медальон, сведёт с ума или убьёт неосторожных волшебников или магических существ.

— Ну что же, — Волдеморт закряхтел и уселся прямо на камни. — Сделаю ловушки из остальных крестражей. Может получится поймать старика на один из них? Он наверняка будет искать, каким образом я стал бессмертным. Жаль, что прямое столкновение, как показала практика, слишком опасно.

Внезапно ему до дрожи в руках захотелось бросить вызов Дамблдору ещё раз. Проверить свои новые силы после очередного воскрешения, но Волдеморт себя сдержал. Пусть он прибавил в магической мощи, но сила старика заставляла задумываться об осторожности. «Ничего, директор. Придёт моё время! — зло ощерился Волдеморт, заставив камни вокруг задрожать. — Я ещё поглумлюсь над твоим трупом!» В чёрной вспышке аппарации тёмный лорд исчез. Предстояло много работы по созданию ловушек, и он не собирался её откладывать.

Через месяц каждый артефакт основателей стал смертельно опасной западнёй для неосторожных волшебников. Дневник подавлял жертву, создавая псевдоличность, которая считала себя Риддлом. Где его использовать, Волдеморт ещё не решил, поэтому приказал Абраксасу спрятать его у себя. Диадема была спрятана в Хогвартсе уже давно. Шедевром стала ловушка, встроенная в кольцо, которое Риддл спрятал в старой хижине Гонтов. А чаша, в которой хранились пригодные для полноценного восстановления крестражи, снова отправилась в сейф Беллатрисы. Только юной Блэк он мог доверить столь ценную вещь.

В принципе, на данном этапе развития тёмный лорд уже вполне был способен существовать в виде духовной сущности и даже питаться аурными оболочками жертв, словно смеркуты или дементоры. Однако тело имело источник магии и позволяло творить волшебство. А без волшебства он себя не мыслил.

***

В течение двух месяцев Магнуссон почти не выходи́л из «Дырявого Котла». Только по субботам-воскресеньям побывал в гостях у Батильды Бэгшот, Римуса Люпина и Северуса Снейпа. Он с головой погрузился в создание артефактов Пернеллы Фламель. Хорошо, что у Горбина удалось приобрести все необходимые заготовки, а Фенрир Сивый сумел достать травы и минералы. Когда всё было сделано, Бьёрн отправил сову с просьбой о встрече и получил приглашение на улицу «Монморанси, 51».

Войдя в неприметную дверь рядом с центральным входом, он неожиданно оказался на краю аккуратно постриженного поля. Вдалеке перед стеной дремучего леса стоял красивый, будто с картинки, замок, невероятно похожий на Версальский дворец. «Не удивлюсь, что в своё время Фламели его сюда перенесли, оставив взамен трансфигурированную подделку», — хмыкнул про себя Бьёрн и зашагал вперёд, наслаждаясь ароматом луговых цветов.

Добравшись, он заметил возле стола с плетёной мебелью семейную чету древних французов, которые пили вино и о чём-то беседовали. Заметив Бьёрна, старый алхимик довольно проскрипел:

— Смотри, дорогая, кто к нам пожаловал.

— Здравствуйте, месье Фламель, леди Пернелла, — поклонился Бьёрн.

Заметив на его руках сверкающие серебром перстни, древняя ведьма довольно рассмеялась.

— Я смотрю, мистер Вильямс, вы времени не теряли. Ну и как вам мой подарок?

— От этих артефактов очень необычные ощущения, леди, — улыбнулся Бьёрн. — Сила заклинаний будто возросла примерно на четверть. Я даже немного стал ощущать, как относятся ко мне разные волшебники. Это у меня талант к легилименции проснулся, да?

— А-ха-ха, — мелодично рассмеялась ведьма, — можно сказать, и так. Почти всегда бывает, что у людей с хорошими способностями к окклюменции к легилименции предрасположенности нет. Но если, по вашим словам, пусть и с помощью усилителей, вы что-то начали чувствовать, тогда да, у вас несомненный талант.

Она заразительно расхохоталась, и Бьёрн несмело улыбнулся в ответ. Несмотря на искренний смех, как чувствовал Магнуссон, Пернелла не веселилась. Совсем. Ей вообще было всё равно. Она вела себя в соответствии с выбранной линией, просто одела очередную маску.

Под многослойной ментальной защитой древних волшебников Бьёрн ощущал мрачное торжество обоих Фламелей. Он пришёл с кольцами на руках, значит, принял предложенные правила игры. Пусть сейчас Магнуссон не представлял для них никакой опасности, но ведь дети растут быстро, а для долгожителей даже слишком быстро. Не успеешь оглянуться, как на твою власть посягает новое поколение. Как правило, агрессивное и зубастое.

Неуловимый ветерок, невесомый, словно касание пёрышка по коже, пробежался по обманке, установленной в его голове, и удовлетворённо исчез. В этом слое всё, что Бьёрн рассказывал, автоматически становилось истиной, в которую он якобы верил сам. Идеальная защита от волшебников, привыкших незаметно и безнаказанно шарить в чужих головах.

— Своим старанием, мистер Вильямс, вы заслужили поощрение, — проскрипел Николя Фламель. — Вот вам литература для мастеров-артефакторов, я слышал от Альбуса, что вы пытаетесь развиваться в этой сфере. Возможно, когда-нибудь мы тоже будем заказывать у вас что-то интересное. Приятно понимать, что в этом суматошном времени ещё встречаются волшебники, для которых важна сама магия, а не только золото и удовольствия.

— Если у вас появятся вопросы по теме, — прозвучал серебряным колокольчиком голос Пернеллы, — присылайте сову. Нам старикам бывает интересно разбираться в проблемах молодых дарований.

Почувствовав, что приём окончен, Бьёрн попрощался с Фламелями и заспешил обратно.

— Ну что ты думаешь о нашем госте, дорогая? — облик Николя из древнего старика плавно перетёк в упитанного щекастого мага, каким он показывался людям лет четыреста назад.

— Очередная посредственность, — Пернелла налила себе и мужу ещё вина́. — Он совершенно неспособен к ментальным наукам, а значит, глуп, хоть и старается усердно заниматься. Его память читается как книга. Он всё лето сидел в каком-то приюте и усердно штудировал мои записи. А потом собрал последние сбережения, чтобы купить заготовки и сделать перстни, даже не спал ночами. Смешной мальчишка. Как будто эти кольца способны хоть кого-то сделать сильным волшебником.

— Ну Альбуса же сделали, — нахмурился Николя.

— Ой, да брось! — Пернелла хищно улыбнулась. — Твой непутёвый ученик стал Великим Магом вовсе не оттого, что учился у тебя варить кровь дракона. Просто он вовремя предложил своему немецкому дружку наладить конвейер жертвоприношений в той войне.

— Вообще-то, это я приказал ему так сделать, ты же помнишь, — Фламель тоже ухмыльнулся. — Я в своё время неплохо поработал с его источником. Бо́льшая часть силы, что получает Альбус, идёт прямиком в наш Философский камень. Ну, за исключением тех редких моментов, когда магия нужна ему самому. Поэтому Великому Светлому Волшебнику-однодневке больше ста пятидесяти лет не прожить никак. Он уже сейчас выглядит почти так, как моя личина в те времена, когда мы защищали Париж от его сумасшедшего дружка.

— Хи-хи, — прыснула Пернелла. — Не зря я внушила немцу идею воевать со славянами. Без этого у тебя бы ничего не получилось, дорого́й.

— Снимаю шляпу перед твоим коварством, моя прекрасная ведьма, — Фламель осторожно взял её за руку и слегка прикоснулся губами к алебастровой коже.

— Не будь таким нерешительным, Николя! У меня крепкая кисть, — засмеялась женщина. — Это же моё настоящее тело, а не та слепленная на скорую руку подделка, что была у тебя в тот раз. И ведь кто-то же действительно верил, что ты так выглядишь, дорого́й. Точнее, твой гомункул. Это было дьявольски весело.

— Ну да, гомункул вышел немного хрупким, — фыркнул Фламель — Но ведь так даже лучше получилось? Я, правда, испугался тогда, что у него рука оторвётся, когда под видом маггла с ним здоровался…

Так, вспоминая разные смешные события, великие французские маги продолжали наслаждаться обществом друг друга и думать, забыв про очередного волшебника, побывавшего здесь. Кто же считает мотыльков, регулярно прилетающих на свет свечи? Уж точно не пламя.

***

По узкой дороге по-над самым обрывом летел маленький красный автомобиль. Пахнущий морем ветер развевал чёрные, как ночь, волосы Веги Блэк. Девушка крутила руль и радостно смеялась, когда шины кабриолета начинали опасно пищать, проскальзывая в каких-то дюймах от обрыва.

— Юху-уу! — в очередной раз завопила Вега, дёрнув машину в сторону, и они в четвёртый раз за этот отпуск слетели с обрыва.

Бьёрн тут же обхватил смеющуюся подругу за плечи. Прямо в полёте уменьшил кабриолет и засунул его в карман шорт. Потом ловко накинул на них обоих невидимость и спланировал прямо на безлюдный пляж.

— Я тебя обожаю, Бьёрн! — Вега весело чмокнула его в губы и первая помчалась к морю, на ходу преобразовывая платье в закрытый купальник.

Магнуссон с улыбкой покачал головой и неторопливо пошёл следом, любуясь её стройной фигуркой. Девушка стремглав пробежала по песку и ласточкой прыгнула в воду. Бьёрн плескаться не любил, хотя плавать умел хорошо. Он предпочитал наложить на себя заклинание «головного пузыря» и часами изучать морских обитателей, подкидывая им что-нибудь вкусное. Правда, накупавшаяся Вега обычно вытаскивала его на сушу и предлагала ехать дальше. Сейчас они объезжали таким образом острова Греции. Четвёртым местом в их путешествии был Крит, и сейчас они через Закрос собирались спуститься к берегу и заночевать в Иерапетре. А потом ехать дальше к Элафониси.

Бьёрн наколдовал на песке мягкую подстилку и пару подушек. Достал из сумки провизию и, пока Вега плескалась в море, накрыл на стол.

— Может, заночуем прямо здесь, на пляже? — довольная девушка плюхнулась рядом и тряхнула головой, окатив его морем брызг. Её синие глаза как-то необычно блеснули, у Бьёрна внезапно пересохло во рту. Он, словно спрашивая разрешения, наклонился к ней, и Вега подалась к нему навстречу. Горячую страсть молодых людей видели только одинокие чайки, парящие в лазурном небе.

Счастливая девушка давно спала, закутавшись в одеяло, а Бьёрн ещё долго слушал шум волн и мечтательно смотрел в звёздное небо. На следующий день, который начался не менее чудесно, чем вчерашний вечер, они только к обеду приехали в Иерапетру. Закончились эти каникулы на повороте дороги, с которой открывался шикарный вид на бухту Ласитиона и курортный город, раскинувшийся по-над берегом. Бьёрн с Вегой полюбовались лазурным морем и обменялись нежным поцелуем. На душе было хорошо у обоих. Впереди была вся жизнь, а будущее казалось безоблачным. Заранее подготовленный портал мгновенно унёс их в Париж.

Глава 47 Начало шестого курса

Магнуссон сидел в купе, наложив на дверь «запирающие» чары, чтобы никто не вошёл. После разговора с Гриндевальдом никак не получалось избавиться от мысли, что родовой камень, с помощью которого он продолжал получать знания магии Севера, на самом деле концентрированная смерть тысяч волшебников. А каждый следующий владелец артефакта своими действиями подпитывает и насыщает его убийствами.

Фламели предпочли сами использовать энергию Философского камня для личного бессмертия, а в роду Магнуссонов глава внедрял артефакт наследнику, тем самым делая будущего лорда ещё сильнее. Но так ли различаются Магнуссоны с Фламелями, если в истоках их могущества лежит чья-то смерть? Ответа он не знал и размышлял об этом всё время.

В какой-то момент Магнуссон подумал, а что бы случилось, если бы камня не было? Ведь тогда он не смог бы стать настолько сильным, чтобы противостоять взрослым волшебникам. И умер бы, даже не приблизившись к своей цели. Мать и отец, Андеш и Муника, погибшие члены клана Медведей, все они останутся неотомщёнными? Этого ли он хочет, предаваясь самобичеванию?

Бьёрн посмотрел на кулак и сжал его, пока костяшки пальцев не побелели. Нет. Он пройдёт этот путь до конца, в какие бы глубины Хельхейма его ни занесло. Пусть враги умрут. Он будет без жалости истреблять всех тех, кто попробует помешать ему восстановить род, да живёт тот в веках. «Во имя клана Медведей», — прошептал Бьёрн, глядя на мелькающий за окнами пейзаж. «Если для этого придётся отнять чьи-то жизни, я переступлю свою слабость. Я ещё стану настоящим лордом Севера».

Поднявшись, он решил пройтись по вагонам, найти и поздороваться со знакомыми однокурсниками. Интересно, у них лето выдалось поспокойней, чем у него? В первом же купе он встретил Мальсибера, Нотта и Снейпа, которые сидели за накрытым столом, ели взятую с собой колбасу и пили отнюдь не сливочное пиво.

— Привет, ты где пропадаешь? — поздоровались все с Магнуссоном.

— Думал поспать в тишине, но что-то не спится, — отшутился Бьёрн. — Как каникулы? Вас из лагеря молодых аристократов не выгнали за пьянку? — Он намекающе показал на бутылки.

— Не-а, — хихикнул Мальсибер. — Умение правильно пить тоже входит в подготовку настоящего волшебника, Долохов на этом особо заострял внимание. Но это мелочи! Мы изучали «Империус», представляешь? Очень полезное заклинание.

— Непростительное? — покачал головой Бьёрн. — Вы серьёзно? Оно же по мозгам шибает, будь здоров. Не меньше, чем остальные два. Без навыков окклюменции можно и в маньяка превратиться. И даже так опасно!

— Ой, не выдумывай! Нормальное заклинание, непонятно, почему его так боятся применять, — отмахнулся Нотт. — Ты бы знал, как мы его использовали!

— Как идиоты, — хмыкнул Снейп. — Они утащили к себе в мэноры маггловских девчонок и полмесяца до школы играли в восточных султанов. И мне предлагали участвовать в этой глупой затее.

— Поэтому ты до сих пор и ходишь целомудренным мальчиком, Снейп, — рассмеялся Мальсибер. — Тебе шестнадцать, а девушку даже за ручку не держал.

— А он только после свадьбы собирается, — поддакнул Нотт. — Смотри, Северус, так и останешься одиноким и жалким девственником.

— А ты, Бьёрн? — переключился на Магнуссона Нотт. — Нашёл этим летом себе подружку? Мисс Блэк теперь недоступна, в Шармбатоне с ней уже не замутишь.

— Ну почему, — возразил Мальсибер. — Ему надо всего лишь выложить кучку золота за международные порталы. Ну или научиться аппарировать между странами, словно могущественные волшебники. Жаль, что нашему товарищу это пока не светит, как, впрочем, и нам. Тут надо родиться таким сильным, по-другому никак.

— Я, господа, поддерживаю Северуса, — хмыкнул Бьёрн, почесав в затылке. — Настоящая любовь — это здорово, вам, молодым, не понять.

Снейп солидарно хмыкнул и о чём-то задумался, начав барабанить пальцами по столу.

— А как маггловские девушки сочетались с вашими чистокровными взглядами? — ехидно продолжил Бьёрн. — Ведь вы же сами говорили, что магглы хуже зверей? Получается, вы всё лето тесно дружили с грязными животными? Так вроде Долохов убеждал нас в том году?

— Это совсем другое, — надулся Мальсибер. — Мы тренировали «Империус» ради дела. Это не считается.

— Не, парни. Это всего лишь пропаганда вашего ордена, — покачал головой Бьёрн. — Довольно хитрая, надо признать. Убивать того, кого за человека не считаешь, значительно легче. Изучите труды Камилло Агриппы. Величайший фехтовальщик своего времени был.

— Ой, он опять за книги заговорил, — переглянулись Нотт с Мальсибером. — Не надо, Вильямс, пожалуйста. У нас ещё время есть, пока поезд не прибыл в Хогсмид. Хочется чувствовать себя обычными парнями, а не учениками лучшей школы волшебства и чародейства, бла-бла-бла…

Все четверо рассмеялись незамысловатой шутке. Каждый знал, что Бьёрн очень много времени проводит в библиотеке и подкалывали его этим.

Снейп стал гораздо уверенней, чем раньше. С ним Долохов занимался отдельно, разглядев в черноволосом слизеринце немалый потенциал. И хотя Северус по-прежнему стремился стать зельеваром, в боевой магии он проявил себя не менее талантливым волшебником. Сейчас противостояние с Мародёрами уже не казалось ему совершенно безнадёжным делом. Внутренне он стал жёстче, более готовым нанести удар.

— Пойду пройдусь, — Северус протиснулся мимо Бьёрна к выходу.

— О, Мерлин! Только не это! — завопил патетически Мальсибер. — Наш хмурый приятель опять решил попытать счастье с рыжей гриффиндоркой. Она — грязнокровка, Северус, она недостойна настоящего чистокровного волшебника. Оставь её Петтигрю или кто там за ней волочится из грифов.

— Поттер за ней бегает, — совсем осоловевший Нотт опрокинул бутылку и выругался, испачкав мантию.

— Не расстраивайся, Джеффри, — Бьёрн вытащил палочку и быстро вернул всё как было. Дверь за Северусом захлопнулась, и он больше не слышал разговора однокурсников. Его путь лежал в вагон, который традиционно занимали гриффиндорцы. Снейпу повезло на четвёртом купе. Открыв дверь, он увидел Эванс, сидевшую с подругами.

— Здравствуйте, — с кривой улыбкой поприветствовал их Снейп. — Лили, можно с тобой поговорить?

— Давай здесь, Северус, — девушка посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

Снейп помолчал под направленными на него взглядами, но потом собрался с духом и повторил давно отрепетированную речь. Он попросил извинений за свой поступок. Объяснил, что не хотел её обидеть злыми словами и искренне надеется на возобновление дружеских отношений.

— Хорошо, Северус, — благосклонно кивнула Эванс. — Я вижу, ты осознал, чем обидел меня. Я рада, что ты не такой, как остальные змеи. Нормальный парень, а не чистокровный сноб, ненавидящий всех магглорожденных. Только прости, у нас тут сейчас свои девчоночьи разговоры, — она неискренне улыбнулась, — присутствие мальчика будет лишним. Поболтаем в Хогвартсе, хорошо?

Снейп облегчённо кивнул и поспешил уйти. Настроение было радостным. Лили простила и можно будет начать всё сначала. Теперь у него получится уговорить её на более близкие отношения. Северус всё больше понимал, что она ему нравится как девушка.

Сбоку раздалось недовольное хмыканье. Он резко повернулся и увидел ненавистные очки Поттера.

— Ты что забыл в нашем вагоне, Нюниус? — Джеймс смотрел на него с презрительной ухмылкой. — Хочешь, я прямо тут тебя к потолку без штанишек подвешу? Если ты ещё раз полезешь к Эванс… — он угрожающе нахмурил брови и многозначительно побарабанил по предплечью.

Снейп не стал тянуться за палочкой, Поттер всё равно был быстрее. Он сделал шаг вперёд и отработанным за лето прямым ударом сломал Джеймсу нос и очки. Поттер влепился затылком в дверь купе Эванс и поплыл. Он не ожидал решительных действий от Снейпа, за что и поплатился. Не дав ему прийти в себя, Северус продолжил умело избивать Джеймса. Он свалил его на пол и уселся сверху, придавив руки. Открылась дверь купе, и оттуда высунулись Эванс и Маккинон.

— Северус! Ты что делаешь, оставь его в покое! — завопила Лили. Она с ужасом разглядывала окровавленное лицо Джеймса, которого продолжал лупить Снейп. Слизеринец испытывал почти физическое удовольствие от унижения старого врага.

Услышав её истошный визг, из соседнего купе выскочил Блэк, увидел мотающуюся от ударов голову Джеймса, тут же заорал от неожиданности и схватился за палочку. Северус оставил Поттера в покое, вскочил и мгновенно отбил в Блэка «Остолбеней». Не ожидавший такой ловкости Сириус улетел обратно в купе. Оттуда раздались возмущённые вопли остальных мародёров, и наружу тут же выскочил Люпин. Правда, не успел он что-то предпринять, как сбоку в него влетел «Петрификус Тоталус» от Эйвери. Они вместе с Розье шли в сторону своего вагона, но, увидев, как гриффиндорцы кидаются заклинаниями в одного из слизеринцев, сразу вмешались.

— Северус! Зачем ты напал на Джеймса? — Лили, полная негодования, встала между ним и лежащим без сознания Поттером. — Уходи, пожалуйста. Я думала, ты мой друг и не такой, как они, — она с возмущением посмотрела на ухмыляющихся слизеринцев.

— Снейп, пошли. Оставь ты в покое эту грязнокровку. Видишь же, она глаз положила на Поттера, — рассмеялся Эйвери. — Ищет тёплое место девочка.

— Да пошёл ты, Роберт! — из купе выглянула возмущённая Марлин Маккинон. — Идите к себе, господа наследники. Или вы нас тоже попробуете проклясть?

— Что ты, мисс Маккинон, — хмыкнул Эйвери, — не хочу от Трэверса по ушам получить, нападая на его невесту.

— Я не его невеста, — поморщилась Маккинон. — Уходите!

Снейп виновато посмотрел на Лили, пытаясь поймать её взгляд, но девушка фыркнула и, наколдовав платок, стала обтирать Поттера. Судорога свела лицо Снейпа, он развернулся и бросился бегом догонять остальных.

— Ты его не отшивай, подруга, — хихикнула Марлин. — Нам ещё ЖАБА по зельям сдавать. Просто держи в определённой зоне, чтобы не наглел. В этот момент Джеймс открыл мутные глаза и увидел, как Лили осторожно обрабатывает его раны.

— Ради такого счастья стоило попасть в эту дурацкую передрягу, — побитое лицо Джеймса растянулось в озорной улыбке. — Спасибо, мать-магия, что хоть перед смертью позволила увидеть это прекрасное зрелище.

— Не болтай глупостей, Джеймс Поттер, — хмыкнула Маккинон, передавая Эванс ещё один платок. — А то дождёшься, Лили тебе остатки носа оторвёт.

В этот момент мародёрам наконец удалось расколдовать дверь, и они все втроём вывалились в коридор.

— А где?.. — свирепо закричал Сириус, оглядываясь по сторонам.

— Давно ушли к себе, герои вы наши, — хихикнула Маккинон. — Тренируйтесь больше, ребятки. А то, боюсь, в этом году слизеринцы будут вас гонять, а не наоборот.

— Забирайте вашего Поттера, — Лили поднялась и, горделиво фыркнув, ушла в купе.

— Репаро! — Марлин вернула очкам Джеймса первоначальное состояние и тоже вошла внутрь, не забыв закрыть за собой дверь.

— Ты как, Джейми? — тут же подскочил к нему Сириус. — Живой? А что лыбишься, будто дурманящего зелья обдышался?

— Я бы ещё столько же побоев вытерпел, — продолжал сиять Поттер. — Вы бы видели, как она надо мной хлопотала. Вот это девушка. Валькирия!

Все четверо вернулись в купе и уже через несколько минут строили планы, как будут мстить проклятому Нюниусу. Правда, Джеймс периодически выпадал из обсуждения и снова начинал мечтательно улыбаться. Его лицо опухло после побоев, но это его совершенно не беспокоило.

— Джейми, хватит витать в облаках, — Сириусу это наконец надоело. — Боюсь думать, что случится, когда она тебя поцелует в первый раз. Ты же неделю потом будешь ходить, как тролль под «Амортенцией».

— Она будет моей женой, — сверкнул глазами Поттер. — Лили будто создана для меня, вы ничего не понимаете.

— О, Мерлин! — возопил Блэк. — Смотрите на него, жениться собрался! Тебе шестнадцать, какая женитьба? Как прибудем в Хогвартс, сразу идём в Больничное крыло. Надо проверить тебя на любовные зелья, да и синяки не мешает свести. Короче, Джейми. На зимних каникулах попрошу дядю Альфарда. Сходим в одно интересное заведение, сделаем из тебя мужчину. А то ты ещё лет пятьдесят будешь на Эванс только вздыхать.

— Я тоже с вами пойду, — Питер состроил умильную рожицу. — Возьмёте?

— Конечно, Хвостик, — ухмыльнулся Сириус. — А ты что молчишь, Римус. Пойдёшь с нами?

— Я за любое приключенье, — хмыкнул Люпин. — А то вы без меня снова вляпаетесь в какую-нибудь передрягу. А так я как староста за вами прослежу.

— Со свечкой? — заржал Блэк, схватившись за живот.

Представив, как Люпин в одних носках бродит по борделю со свечой в поисках друзей, засмеялись все остальные.

Пока однокурсники веселились, Питер с удовольствием вспоминал письмо, которое принесла сова перед самым отъездом в Хогвартс. Лорд Волдеморт написал, что в сейф Петтигрю переведено десять тысяч галеонов за помощь в том самом ритуале. Следующим летом он продолжит создавать инферналов, а лорд лично обучит его нескольким занимательным уловкам. Теперь Питер не чувствовал себя бедным родственником по отношению к Джеймсу и Сириусу. С такими деньгами он сможет хорошо устроиться в жизни, особенно если и дальше будет чётко выполнять все указания своего благодетеля.

***

Бьёрн снова начал впадать в созерцательное состояние, почти перестав слушать болтовню Нотта и Мальсибера, которые спорили, у кого маггловские подружки были красивей. В этот момент дверь открылась, и внутрь ввалились Снейп, Розье и Эйвери.

— Вы бы видели, что сейчас Северус вытворял в вагоне Гриффиндора! — с порога выпалил Розье. — Кровища по стенам, боевые заклинания во все стороны. Я решил, что началась последняя битва между львами и змеями!

— Не выдумывай, Эван, — поморщился Снейп. — Просто Поттер в очередной раз нарвался.

— И, судя по твоему довольному виду, ты вышел победителем? — Бьёрн устало закатил глаза. Ему противостояние гриффиндорцев и Снейпа казалось детскими глупостями. Если бы не Эванс, они бы даже не пересекались никогда. Слишком разные интересы.

— Это было до неприличия просто, — узкие губы Северуса искривила победная ухмылка. — Надо послать Долохову бутылку «Старого Огденского» в знак признательности. Он мне сразу сказал: «Нет под рукой палочки, бей, чем придётся». Вот я и вмазал в самодовольную рожу Поттера.

— Правильно, — хлопнул его по плечу Нотт. — Давайте выпьем за победу Слизерина.

С этим спорить никто не стал. Бьёрн пододвинулся, пропуская Северуса к окну, остальные тоже уселись поближе, и Мальсибер достал ещё одну бутылку из сумки.

— Главное — надо от Макгонагалл держаться подальше, — он развернул упаковку шоколадной лягушки, которыми предпочитал закусывать. Увидел неодобрительно нахмурившегося Дамблдора на карточке и икнул.

— Мордред! Почудится всякое...

— Знаешь, Северус, — негромко сказал Бьёрн Снейпу, когда остальные заспорили о том, чья команда в этом году победит в квиддиче. — Я, пожалуй, покажу тебе одну интересную книгу в Запретной секции. Она про окклюменцию и легилименцию. Думаю, эта наука тебе поможет лучше понимать девушек.

— А её нельзя вынести? А то, боюсь, мне Слизнорт не даст пропуск, — Северус с несвойственной ему живостью посмотрел на Бьёрна. Он давно хотел заняться ментальной магией. Даже ничего не умея, у него чисто инстинктивно получалось считывать эмоции других студентов. Впрочем, почти всегда только отрицательные. К шестому курсу Снейп прокачал эмпатию, но боялся применять её к Лили.

От приятелей он чувствовал только обычное ровное отношение, которое ничего не давало. В отличие от ненависти. Возможно, противостояние с гриффиндорцами было не только из-за Эванс, но и Северус не хотел себе в этом признаваться. Хотя, чувствуя на спине ненавидящие взгляды, в то же время ощущал лёгкие вибрации источника, в который тонкой струйкой поступала энергия, делая его сильнее.

— Нет, вынести манускрипт нельзя, — Бьёрн отрицательно покачал головой. — Более того, директор всегда может узнать при желании, какие книги ты читаешь. Поэтому лучше принеси декану засахаренных ананасов и полчасика восхищённо послушай его истории. Увидишь, Слизнорт без проблем подпишет тебе пропуск.

— Если б всё было так просто, — скривился Снейп. — Это ты со всеми профессорами сумел договориться.

— Нужда заставит, и у тебя получится подружиться с деканом. Ты же не гриффиндорец в конце-то концов, — Бьёрн с ухмылкой потрепал его по плечу. — Нет ничего невозможного, Северус. Ментальная магия тебе непременно пригодится. С твоим-то характером. Жалко, что учить её легко только тем, у кого талант есть. Остальным — пыжься не пыжься, ничего не поможет. Даже учитель, который будет всё разжёвывать. Проще артефакт купить или сделать, — Бьёрн проявил на пальце невидимое раньше кольцо. — Вот такое.

— И во сколько это обойдётся, если покупать? — замялся Северус. Идея защитить свою память вызвала у него вполне различимый интерес.

— Для тебя по себестоимости могу сделать, — улыбнулся Магнуссон. — Только всегда держи его под невидимостью. Стоит легилименту узнать, что есть артефактная защита, он найдёт способ заставить тебя снять кольцо. А так проверка ничего не покажет. В этом и прелесть таких игрушек.

О том, что он сам способен слышать мысли собеседника даже под гораздо более серьёзными артефактами, Бьёрн предусмотрительно рассказывать не стал. О его талантах не следовало знать никому, кроме Веги.

Поезд начал останавливаться, а за окном появились первые дома Хогсмида. Северус с неодобрением посмотрел на совершенно пьяных приятелей и со вздохом полез в сумку.

— Вот, берите «Противопохмельное», быстро. А то Слизерин лишится всех баллов, как только Макгонагалл увидит ваши развесёлые рожи!

— Ты молодец, Северус. Настоящий слизеринец. За своих стоишь, — осоловевший Нотт раз за разом пытался застегнуть мантию и еле ворочал языком. Горестно вздохнув, он взял протянутый флакон и одним махом опрокинул его содержимое в рот. Все остальные, кроме Бьёрна, тоже последовали его примеру. Десять секунд слизеринцев трясло, из ушей и ноздрей валил пар, а потом всё кончилось. Мальсибер с упрёком посмотрел на Снейпа и уныло выдавил:

— Когда ты сделаешь «Противопохмельное» зелье приятным, мировое сообщество тебе не только присвоит звание Магистра зельеварения. Тебе памятник золотой поставят в атриуме Министерства!

Вся компания за исключением Магнуссона, дружно кивнула. Они вышли на перрон и как обычно, пошли к каретам, оставив чемоданы в поезде.

***

Сидя в Большом зале, Бьёрн рассматривал, как изменились за лето знакомые студенты, почти не обращая внимания на распределение новичков. На Слизерин попал Биллиус Пьюси, черноволосый мальчик с резкими чертами лица. К столу Гриффиндора присоединился пухлый мальчишка по имени Джеймс Спиннет, с немного восточными чертами лица, нетипичными для коренного англичанина. Под знамёна барсуков отправился ещё один мальчик по имени Аргус Маклагген, русоволосый, немного надменный паренёк с курчавыми каштановыми волосами. А под опеку Флитвика попал невзрачный мальчик, которого Макгонагалл представила как Седрика Белла.

— Ну наконец-то эта тягомотина закончилась, — обрадованно потёр руки Розье. — Сейчас начнётся самое интересное!

Многие студенты придерживались того же мнения. Выслушав очередные набившие оскомину напутствия, все приготовились к ужину.

Бьёрн и другие студенты с идеальной памятью напряжённо слушали директора. С каждым годом речи Дамблдора становились всё более мрачными. Этот раз не стал исключением, он предупреждал учеников о наступающих тяжёлых временах, агитировал бороться со злом во всех его проявлениях и не поддаваться вражде. Поэтому радовались и веселились далеко не все.

На Слизерине многие студенты вообще считали Дамблдора выжившим из ума стариком, который несёт бред. Какие могут быть тяжёлые времена, если скоро партия «Пожирателей смерти», в которую так или иначе входили их родители, возьмёт в стране верх? Наоборот, как только это произойдёт, наступит мир и благополучие. Волшебная Англия очистится от грязнокровок, и даже здесь, в Хогвартсе, станет намного лучше. Мало кто видел предпосылки грядущей гражданской войны в пространных фразах великого светлого волшебника. Да и думать о таком никому не хотелось.

Наконец на столе появились долгожданные блюда. Свечи под потолком вспыхнули немного ярче, и по залу разнеслись приятные запахи жареного мяса и свежих овощей.

— Что будет завтра на первом занятии? — пробубнил с набитым ртом Петтигрю. — Только бы не трансфигурация!

— Питер, ты успел всё забыть? — Берта Джоркинс ехидно посмотрела на толстяка. — С твоим «удовлетворительно» о расширенном курсе трансфигурации можно и не мечтать.

— Ох, точно! Слава Мерлину, — расплылся в широкой улыбке Петтигрю. — Буду пореже видеть старую кошку.

Сириус Блэк взглядом опытного охотника окинул однокурсников, написал на салфетке пару фраз и трансфигурировал её в маленькую птичку. Бумажный голубь взлетел и аккуратно приземлился рядом с тарелкой Флоренс Хэллиси. Девушка с любопытством изучила послание и мило покраснела. Она бросила на Блэка быстрый взгляд из-под ресниц и едва заметно кивнула.

— Берта, ты такая умная и начитанная, — Питер состроил одухотворённое лицо и просительно посмотрел на однокурсницу. — Поможешь мне разобраться с УЗМС? А я тебе про маггловедение многое могу пояснить, как очевидец.

— За это ты ведёшь меня в кафе мадам Паддифут, — мечтательно сверкнула глазами Джоркинс. — Любопытно посмотреть, кто из наших однокурсников начал встречаться в этом году.

— С больши́м удовольствием, леди Джоркинс, — ухмыльнулся Питер. — Говорят, там подают великолепный десерт. А с тобой его пробовать будет значительно приятней, — и он игриво подмигнул девушке.

— Только ни на что не рассчитывай после, Питер! — задрала нос Берта. — Мы идём как друзья.

Через неделю Снейп гордо продемонстрировал Бьёрну полученный у Слизнорта пропуск, заслужив одобрительное хмыканье. А потом Северус забыл на какое-то время даже про Лили. Манускрипты, которые показал ему Бьёрн, целиком захватили его воображение. Он едва выкраивал время, чтобы варить зелья на продажу. Понемногу все втянулись в давно ставший привычным режим учёбы.

***

Бьёрн вместе со Снейпом вошёл в кабинет зельеварения. В этом году осталось совсем мало желающих проводить время над котлом. Со всех факультетов были лишь те, кто сдал СОВ на «Выше ожидаемого» и кому зелья нужны были для дальнейшей работы в Министерстве магии.

— Здравствуйте, мои дорогие! — Слизнорт просто лучился улыбкой. — Я вижу здесь самых лучших, лишь тех, кто понимает тонкую науку зельеварения. Не будем терять времени, берите на столе ингредиенты и давайте начнём. Первым в этом году будет «Сыворотка правды». Зелье сложное, к тому же варить его не один день.

Все тут же начали готовиться к занятиям.

После урока Слизнорт попросил остаться Бьёрна, а вместе с ним Снейпа и Эванс.

— Молодые люди! Вас троих я приглашаю в «Клуб слизней» — элитное закрытое общество для юных волшебников, которые обладают невероятным потенциалом. Его участники после выпуска продолжают поддерживать связь друг с другом независимо от факультета. Здесь лев может дружить со змеёй, а барсук с орлом, и нет никаких противостояний. Клуб объединяет самых талантливых волшебников. Это элита магического мира, к которой вы теперь тоже будете принадлежать. Или отказываетесь? — хитро прищурился Слизнорт.

Снейп скосил глаза на Лили и отрицательно покачал головой. Бьёрн ухмыльнулся, глядя на декана, и сказал:

— После такого представления отказаться невозможно, даже если ты гриффиндорец.

Эванс посмотрела на него возмущённо, но, глядя на довольно кивающего Слизнорта, ничего говорить не стала.

— Раз возражений нет, молодые люди, тогда жду вас всех у себя в пятницу после ужина.

Неделя пролетела незаметно. Большинство старшекурсников занималось по индивидуальному графику, пересекаясь на общих уроках. На древних рунах компанию Бьёрну составляли Барти Крауч и небольшая группа когтевранцев с пятого и шестого курса. То же самое было и на нумерологии. Зато на чарах и трансфигурации было значительно больше людей со всех факультетов.

После окончания одного из занятий Макгонагалл попросила Бьёрна задержаться.

— На обед вы успеете, мистер Вильямс, а мне хочется обсудить с вами один важный момент.

— Конечно, мадам, — улыбнулся Бьёрн. — Если необходимо, я вполне обойдусь без обеда.

— Нет, такие жертвы мне ни к чему, — довольно улыбнулась Минерва. — Вы очень талантливый трансфигуратор, мистер Вильямс. Иногда мне кажется, вы просто интуитивно чувствуете, как верно закончить то или иное преобразование. Такое сокровище преступно зарывать в землю. Я как наставник имела смелость подать вашу кандидатуру на соискание степени подмастерья на ближайшем собрании гильдии. Оно пройдёт в Хэллоуин в здании МАКУСА в США. Вам потребуется продемонстрировать знания всех основных типов превращений и ответить на вопросы экзаменационной комиссии.

— Госпожа заместитель директора, — Бьёрн вызвал на лице лёгкий румянец. — Я готов попробовать свои силы на экзамене более высокого уровня сразу после получения звания подмастерья.

— Неожиданно и очень интригующе, — вспыхнула радостью Макгонагалл. — Что же вы готовы продемонстрировать высокой комиссии?

— Анимагическое превращение, декан, — улыбнулся Бьёрн.

— Мерлин всемогущий! — воскликнула Макгонагалл. — Впервые за столько лет. Ещё один анимаг из Англии. Я сейчас же должна сообщить Дамблдору!

— Хорошо, декан, — тогда я, пожалуй, пойду, — Бьёрн вежливо склонил голову.

Уже возле двери аудитории Минерва спохватилась:

— А форму какого животного вы научились принимать?

— Медведь, госпожа Макгонагалл, — ответил Бьёрн и превратился в зверя. Макгонагалл с любопытством обошла его кругом, взмахнула несколько раз палочкой, выпустив тестовые заклинания. Получив ответ, она восхищённо цокнула языком. Бьёрн вернул себе человеческую форму и шутовски поклонился.

— Идеальное воплощение, мистер Вильямс. Это уровень мастера, не меньше, — Минерва, казалось, помолодела на двадцать лет от таких новостей.

Она довольно улыбнулась и чуть ли не бегом умчалась по коридору.

Бьёрн не стал говорить декану львов, что на её факультете учатся сразу три анимага. Ещё в прошлом году между ними случился разговор, стоит ли рассказывать о своих достижениях руководству школы.

— Парни! Анимагия — это высшее проявление трансфигурации, — Бьёрн убеждал приятелей последовать его примеру. — Вам будет гарантированно кольцо мастера, все соответствующие преимущества, членство в гильдии, уважение общества волшебников. А с тобой, Питер, после этого любая чистокровная семья породнится и будет счастлива. Кроме, может, только священных двадцати восьми.

— Нет, Бьёрн, не уговаривай. Если кто-то о нас узнает, тогда придётся регистрироваться в Министерстве магии, — Блэк резко взмахнул рукой. — Чинуши ведут особый реестр анимагов. Таким даже в Азкабане специальные камеры выделяют, с чарами, не дающими превратиться. Я читал об этом, не хочу, чтобы все знали, что я анимаг.

— А ты что, уже в Азкабан собрался, Сириус? — Бьёрн осуждающе покачал головой. — Лучше признайся, учить теорию лениво. Если бы для получения мастерства было достаточно превратиться в собаку и максимум лапу задрать в углу, твоё чувство осторожности протестовать бы не стало?

— Ну не все же в библиотеке готовы ночевать, как ты, — ухмыльнулся Блэк. — В мире так много интересного. Например, девчонки!

Магнуссон только махнул рукой. Никто из приятелей не захотел раскрывать свои таланты. Тем более что анимагами они стали в результате ритуала Блэков, а в самой трансфигурации разбирались на школьном уровне.

Когда Флитвик тоже попросил Бьёрна задержаться после занятия, тот только тяжело вздохнул. Маленький профессор пылал энтузиазмом.

— Вы не перестаёте меня удивлять в хорошем смысле, мистер Вильямс. Минерва на совете похвасталась вашими достижениями. Ну и своими, естественно. Вывести студента на защиту мастерского звания — невероятный результат для профессора школы волшебства. Подобным может похвастаться разве что наш директор.

— Я готов защитить мастерство и по направлению «Боевая магия», профессор, — Бьёрн с уважением посмотрел на Флитвика. — А вы как первый наставник в Чарах имеете полное право получить за мою защиту все полагающиеся почести.

— Боёвка — неподходящий профиль, — покачал головой Флитвик. — Весной мы с вами отправимся на дуэльный турнир в Германию. После него сразу проведём экзамен на подмастерье в чарах, я уже поставил в известность Дамблдора. Он теперь председатель МКМ, пообещал мне всё организовать. Правда, огорчу вас, после получения звания участвовать в подобном дуэльном турнире больше не получится. Для подмастерьев и мастеров существуют собственные соревнования.

— Я не гонюсь за победами в дуэлях, профессор, — мягко улыбнулся Бьёрн. — Мне важнее само понимание магии.

— Я это давно понял, — огорчённо вздохнул Флитвик. — У вас талант к дуэлям, но нет желания его развивать. Вы больше походите в этом на моих когтевранцев. Разобраться, как устроены чары, что получится, если применить их нестандартно.

Бьёрн только улыбнулся. Он не стал говорить Флитвику, что чары интересуют его совсем с другой стороны, не очень мирной. Некоторые вещи лучше не рассказывать.

***

В пятницу вечером Бьёрн надел парадную мантию из тёмно-зелёного шёлка с серебряной оторочкой. Он перевёл взгляд на Снейпа и чуть не выругался от изумления. Северус не собирался ничего менять, оставаясь в повседневной мантии, кое-где заштопанной и прожжённой ядовитыми реактивами.

— Снейп. Это будет твоё первое и последнее посещение вечеринки декана. В следующий раз он тебя не позовёт. Одевай парадную мантию, упрямец!

— А я и не хочу слушать его рассуждения, кого из важных магов он обучал! — огрызнулся Северус, тем не менее начав переодеваться.

— Главное, там будет твоя ненаглядная Эванс, — Бьёрн наколдовал ростовое зеркало и поправил воротник. — Уложи волосы гелем «Простоблеск» и не смотри на меня так. Твоей Лили точно понравится.

— Она не моя, — процедил сквозь зубы Снейп. — Мы только друзья.

— Ох, Северус, — Бьёрн укоризненно покачал головой. — Ты попробуй хотя бы просто начать общаться с другими девушками. Может быть, кто-то из них разделяет твою любовь к зельям. Все видят, что ты для Эванс — просто друг детства. Она тебя не воспринимает как парня.

— Я уверен, в этом году всё изменится, — Снейп, наконец-то, натянул новую мантию и нанёс «Простоблеск» на волосы. — Лили поймёт, что со мной ей будет лучше, чем с Поттером.

Несмотря на эти слова, уверенности в его голосе не было.

В гостиной они встретили Блэка. Он тоже, наряженный в традиционную парадную мантию, спускался по лестнице.

— Привет, Регулус, — Бьёрн крепко пожал руку младшему Блэку. — Есть вероятность, что нас пригласили в одно и то же место. Ты к декану собрался?

— Ага, — обрадовался Блэк. — Только давайте Барти подождём. Я думал, мы там с ним одни скучать будем.

В этот момент по лестнице скатился Барти Крауч и быстрым движением облизнул уголок губ.

— Привет, ребят! Давно ждёте?

— Уже дождались, — Снейп недовольно осмотрел пятикурсника. — Идёмте скорей. Плохо опаздывать на первое собрание клуба.

— Слизни никуда не спешат! — Регулус многозначительно приподнял палец.

— Но и не опаздывают, — Бьёрн обхватил их с Барти за плечи и поволок к дверям. — Пошли, молодёжь, а то действительно опоздаем.

— Пусти, Вильямс! — завопили худощавые пятикурсники, но под язвительный смех Северуса смирились со своим положением. Бьёрн отпустил их только тогда, когда все вышли из гостиной. В коридоре он взмахом палочки расправил всем троим мантии и властно приказал:

— Господа слизеринцы, прошу следовать за мной.

Воздействие его ауры проняло всех троих, заставив непроизвольно вытянуться. Даже Снейп ускорил шаг, хотя изначально ничего такого делать не собирался. Через пару минут они уже входили к Слизнорту.

Сегодня знакомое помещение выглядело по-другому. Значительно расширенный магией пространства кабинет напоминал парадный зал мэнора. Видимо, семья Слизнорта не зря в своё время попала в список священных двадцати восьми древнейших и благороднейших семейств. Чувство стиля у декана Слизерина было великолепным, помещение выглядело на диво гармоничным.

За больши́м полукруглым столом уже сидели несколько человек с разных факультетов. Слизеринцы поздоровались с деканом и всеми присутствующими.

— Сэр, примите от меня этот скромный подарок, который мне посчастливилось приобрести во Франции, — Бьёрн вытащил из кармана мантии изогнутую бутылку тёмного стекла. — Жак де ла Круа Марон, восемнадцатый век из небезызвестного городка на берегу Шаранты.

— Мистер Вильямс! Как вам удалось достать это чудо? — задохнулся от восторга Слизнорт и чуть ли не благоговейно взял обеими руками скромную бутыль.

— Если вы не знали, — декан змеиного факультета посмотрел на удивлённые его реакцией лица студентов. — Это французский алхимик, что всю жизнь пытался разгадать секреты Философского камня месье Фламеля. Вот только вместо эликсира бессмертия Жак де ла Круа Марон изобрёл совершенно невероятный напиток, который потом прозвали по имени местечка, где он начал его производить. Это коньяк, господа! Концентрированное солнце самого юга Франции. Большее спасибо, мистер Вильямс, за такую редкость. Присаживайтесь за стол, молодые люди, а я пока приберу это сокровище.

Слизнорт суетливо выскочил в соседнюю комнату, а Бьёрн с остальными слизеринцами сел за стол, благородно уступив Снейпу место рядом с Эванс.

— Итак, господа, — вернувшийся Слизнорт сиял благодушной улыбкой. — В дальнейшем на наши собрания я буду приглашать своих бывших учеников, которые на данный момент занимают высокое положение в обществе. Я убеждён, что такие полезные знакомства пригодятся вам в будущем. Поверьте, даже сейф, набитый золотом, значит меньше, чем приятель, занимающий высокое положение. Такие связи намного дороже галеонов. Именно благодаря им сейфы и наполняются, — хихикнул декан змей. — Я научу вас, как заводить полезные знакомства, поддерживать их и использовать ко всеобщей выгоде.

Слизнорт правдиво и открыто, пусть и не называя фамилии, показал множество схем, при которых предприимчивый волшебник мог добиться чего угодно, имея нужные связи. Если бы Бьёрн знал заранее, что будет здесь происходить, он бы не пожалел даже ящика драгоценного коньяка ради такой науки. Из всех присутствующих студентов, восхищённо внимающих декану змей, только Эванс еле заметно фыркала в то же время, не решаясь в открытую демонстрировать свою неприязнь к словам злопамятного зельевара.

Закончив с лекцией, Слизнорт завязал обычный светский разговор. Однако, по наблюдениям Бьёрна, который не стеснялся вовсю использовать легилименцию, декан хотел сразу определить, кто из приглашённых подростков будет в будущем ему полезен. Сам ли, а может, через своих родственников — неважно. Под маской доброго дедушки, который снисходительно общается с любимыми внуками, ощущался прагматичный подход старого слизеринца. Слизнорт каждого собирался использовать так или иначе.

— Мистер Крауч, как поживает ваш достопочтенный отец? Я слышал, он собирается выдвинуть свою кандидатуру на выборах министра?

— Ваша информация, как всегда, верна, декан, — Барти по обыкновению облизнул губы. — Отец постоянно на работе. Мы с мамой видим его нечасто.

— Ничего, ничего, мистер Крауч, — светился добродушием Слизнорт. — Уверен, после Хогвартса с вашими-то талантами вы непременно придёте работать в Министерство магии и сможете видеть его почаще. А вы, мистер Блэк? Не только частенько приносите нам победу в квиддиче, — он одобрительно посмотрел на Регулуса, — но, как я слышал, лорд Орион утвердил вас в звании наследника рода в обход старшего брата?

— Всё верно, декан, — Регулус растянул губы в улыбке. — Сириус предпочёл жизнь сибарита, как и дядюшка Альфард. Придётся мне заниматься делами семьи.

— Я уверен, вы справитесь лучше, — Слизнорт важно кивнул. — На мой взгляд, вы полностью соответствуете столь высокому званию, как наследник древнейшего и благороднейшего рода Блэк.

— А вы, мистер Снейп? — он одобрительно оглядел стильную мантию Северуса, мгновенно определив «Твилфитт и Таттинг» в качестве производителя. — Не ошибусь, если предположу, что вы собираетесь после Хогвартса продолжить обучение зельеварению у какого-нибудь мастера? Я бы сам вас с удовольствием взял в ученики, но, увы, не имею столько свободного времени. А ведь я когда-то сам занимался у вашего дедушки!

Слизнорт при этом поморщился, но постарался сделать это незаметно.

— Лорд Принц имеет невероятный, просто невозможный уровень мастерства. Сравнимый, пожалуй, только с великим Джузеппе Медичи. И настолько же ужасный характер, — закончил он саркастическим смешком.

Снейп с удивлением вытаращился на декана, но нашёл в себе силы выдавить:

— Благодарю, сэр, за эту информацию, я попробую связаться с дедушкой, если он ещё жив. Может быть, лорд Принц согласится взять меня в ученики после школы.

— Хотел бы я увидеть его носатую физиономию при вашей встрече, — развеселился Слизнорт. — Так сказать, преемственность поколений. Вы на него слишком похожи характером и внешностью, мой юный друг, чтобы это не закончилось дракой. Тем не менее, пожелаю вам удачи. Передавайте от меня привет лорду Принцу.

После таких ошеломляющих новостей Лили украдкой скользнула взглядом по Снейпу. Сейчас за этим столом юноша смотрелся не хуже, чем Поттер. В новой, украшенной серебряными узорами мантии, с блестящими, чёрными, как смоль волосами и аристократически бледным лицом.

«Если старик Принц признает его наследником, Северус станет просто отличной партией. Тем более что он безраздельно мне предан. А будучи единственным Принцем, он с радостью выполнит все мои просьбы, — в голове девушки закрутились различные варианты. — Выйти замуж за принца. Мечта магглорождённой девушки из сказки».

— Мисс Эванс, — Слизнорт прервал суматошный бег её мыслей. — Вы настолько одарены магически, что я бы заподозрил в ваших родителях чистокровных волшебников. Такие таланты, особенно в зельеварении, которые вы неизменно демонстрируете на моих уроках, свойственны исключительно обретённым.

— А кто это, профессор? — заинтересованно спросил Регулус.

— Это волшебники или волшебницы, не имеющие родни в нашем мире. Однако они обладают всеми талантами, свойственными чистокровным магам. Считается, что на их рождение повлияла сама природа. Такие волшебники могут очистить любую древнюю семью от проклятий. Вот, допустим, мисс Эванс почтит своим вниманием род Паркинсонов. Их отпрыски гарантированно не будут иметь классические черты этого рода, обусловленные старинным проклятьем. Или возьмём Поттеров, — Слизнорт лукаво посмотрел на покрасневшую Лили. — Наследники смогут избавиться от очков. Их слабое зрение — это следствие проклятья Иоланты Певерелл. Она наложила его на своего мужа Хардвина.

— А за что она его прокляла, профессор? — Бьёрн весь разговор отдавал должное хорошо приготовленным блюдам и наконец-то наелся достаточно, чтобы принять участие в беседе.

— За то, что он слишком часто поглядывал на других ведьм! — рассмеялся Слизнорт. — Только не надо об этом намекать Поттерам. Они слишком давно пытаются замять эту смешную историю.

— Значит, чистокровные маги могут жениться на обретённых волшебницах, профессор? Это не будет считаться нарушением закона Чистоты крови? — заинтересованно спросил Крауч, под еле слышное скрипение зубов Снейпа.

— Совершенно верно, мой дорого́й, Барти, — благодушно кивнул Слизнорт. — Проблема только в том, что достоверного способа определить, является ли волшебница обретённой, нет. Из-за этого и возникает много инцидентов, когда чистокровный маг женится на магглорожденной ведьме, рассчитывая, что она обретённая. А потом раз! — Слизнорт заразительно рассмеялся. — И оказывается, что проклятья-то никуда не делись, а наивный юноша уже связал свою судьбу с грязнокровкой! Вы же все помните историю о волшебнике по прозвищу Синяя Борода? Он много раз неудачно женился, пытаясь снять проклятье с рода.

— Какой ужас! — Лили раздулась в негодовании. — Послушать вас, профессор, так в мире волшебников нет чистой любви! Есть только прагматичный подход? А как же чувства?!

— Конечно, всё есть, милая моя, — Слизнорт успокаивающе замахал руками. — Но согласитесь, любой магглорожденной девушке удобно поддерживать такую легенду о себе, по крайней мере, до свадьбы. Только обязательно надо провести церемонию по древнему ритуалу на алтаре рода. Чтобы избранник не смог поступить с вами, как тот же Синяя Борода!

Лили покраснела и замолчала, о чём-то задумавшись.

— Давайте же сфотографируемся на память, мои юные друзья! — предложил через некоторое время Слизнорт. — Мистер Вильямс, возьмите, пожалуйста, на камине фотоаппарат. Первое собрание клуба в этом году. Я думаю, его непременно следует запечатлеть на память.

«На фотографии не будет единственного волшебника с неизвестной родословной, меня», — ухмыльнулся про себя Магнуссон. Он давно изучил повадки декана. Если бы не информация, что Бьёрн, возможно, скоро станет мастером в трансфигурации и подмастерье в чарах, Слизнорт никогда бы его не пригласил на это собрание. То, что он сейчас находится здесь, — вложение Слизнорта в вероятное будущее. Добьётся Магнуссон чего-то в этой жизни, декан с удовольствием включит его в коллекцию полезных знакомых. А не добьётся, так что ж. Ставка не сыграла, такое порой случается.

— Поднимите же бокалы, господа волшебники и волшебницы! — шутливо приказал Слизнорт, и Лили, которая стояла рядом с ним, первая подняла бокал. Когда Бьёрн начал фотографировать, Северус, который спрятался за спинами остальных, совершенно по-мальчишечьи присел, так и не попав в кадр. Правда, Слизнорт не обратил на это внимания.

— Что же, господа, — он поместил фотографию в богато украшенный альбом. — Возможно, эти фотографии увидят ваши потомки. А сейчас давайте расходиться. О следующих собраниях я сообщу вам позже, когда договорюсь с первым гостем из бывших моих учеников.

Глава 48 Мастерство на Хэллоуин, и кровавая лента войны продолжает раскручиваться

Бьёрн сидел в Большом зале за столом Слизерина и допивал чай. Обед уже закончился, но старшекурсники не спешили вставать. Толкаться на входе никто не хотел, поэтому Бьёрн с однокурсниками вальяжно рассматривал суетливо мечущихся малышей со всех четырёх факультетов.

— Мистер Вильямс, подойдите, пожалуйста, — внезапно голосом Макгонагалл заговорила ваза, в которой лежали фрукты. Снейп, что в этот момент потянулся за яблоком, резко отдёрнул руку. Бьёрн ухмыльнулся, выбрался из-за стола и подошёл к преподавателям.

— Присаживайтесь, мистер Вильямс, — Флитвик похлопал по стулу рядом с собой. Бьёрн не стал отказываться и аккуратно присел.

— Завтра утром, — Макгонагалл доброжелательно улыбнулась ему с другого края стола, — мы с вами отправляемся в США. Подходите к кабинету директора, Альбус откроет нам камин в Министерство магии…

Вулворт Билдинг показался Бьёрну просто огромным. Он и раньше видел большие здания, но шестьдесят этажей небоскрёба впечатляли. Внутри оказалось действительно много места, министерство магии Англии выглядело скромней.

— Госпожа Макгонагалл? — обратился к ним седовласый волшебник маленького роста с большими бакенбардами на вытянутом лице.

— О, добрый день, мистер Гримсдич, — Минерва доброжелательно улыбнулась. — Вы нас встречаете?

— Да, мадам. Я уполномочен провести вас и вашего подопечного на тридцать второй этаж, где в этот раз проходит заседание гильдии, — кивнул маг.

— Это очень любезно с вашей стороны, старый друг, — Макгонагалл кокетливо поправила шляпу.

— Мне жаль, что уважаемый Альбус Дамблдор не смог прибыть в Нью-Йорк, — на ходу посетовал волшебник.

— К сожалению, — ответила Макгонагалл. — Вы же знаете, он сейчас занят в МКМ. Слишком много дел. Может, прибудет завтра, если успеет.

Они вошли в блестящий металлом лифт, и Бьёрн почувствовал, как тот стремительно понёсся наверх. Пройдя по коридору, они вошли в двери, за которыми оказался огромный круглый зал. «Как в цирке, — хмыкнул про себя Бьёрн. — А я в роли клоуна». Они стали на движущуюся дорожку, которая немедленно заскользила вниз мимо рядов, на которых находилось довольно много людей. Некоторые степенно здоровались с Макгонагалл, другие с любопытством рассматривали Бьёрна. Внизу стояла несколько десятков молодых волшебников, а первые ряды занимали экзаменаторы.

— Я буду наверху, — Минерва посмотрела на Бьёрна. — Присоединяйтесь к этим ребятам. Сейчас начнётся проверка знаний на соискание звания Подмастерья. Решение принимается тут же. Как только пройдёте, я заявлю о вашем желании пройти испытание на мастера. Дальше действуйте по обстоятельствам.

Бьёрн сосредоточенно кивнул, посмотрел вслед Макгонагалл, которая поднялась на третий ряд к другим представителям разных стран, а сам подошёл к остальным соискателям. Здесь были люди многих национальностей, в большинстве своём старше Бьёрна. Он с неудовольствием почувствовал себя самым маленьким. В толпе Магнуссон заметил знакомое лицо. Ганс Фишер — участник тройки победителей дуэльного турнира в Париже. Тот его тоже увидел и протиснулся сквозь толпу.

— Добрый день, мистер Вильямс. Приятно снова тебя встретить.

— Привет, — Бьёрн протянул руку, и немец её крепко пожал. — Ты решил к дуэлингу подключить трансфигурацию?

— Так и есть, — Фишер резко кивнул. — Но вот что здесь делаешь ты? Я помню, что в нашем последнем разговоре мы обсуждали твои увлечения артефакторикой. Или передумал уже?

— Надо развиваться комплексно, а трансфигурация важна не меньше других направлений, особенно «вечная» и боевая.

— А ты парень не промах! — ухмыльнулся немец. — Я вот тоже подумал, что знание магии превращений никогда не будет лишним. Правда, дорогое это дело — сдавать экзамены. В прошлом году попытка получить звание подмастерья стоила пятьдесят галеонов, а сейчас уже триста. Наверное, чтобы досыта накачать пивом всю эту толпу, — он оглядел продолжавший заполняться зал. — И ведь тут одни мастера и магистры.

— Я не знал, что гильдия трансфигураторов настолько велика, — тоже посмотрел вокруг Бьёрн. — Здесь, наверное, человек пятьсот собралось.

В этот момент раздался звук гонга, и в первом ряду встал высокий волшебник в расписанном звёздами халате. Его длинная борода указывала на почтенный возраст, а смуглое лицо — на восточное происхождение. Неожиданно звучным, глубоким басом он произнёс:

— Уважаемые гильдийцы. Магистры, мастера. В этот день мы собрались здесь, в прекрасном зале, чтобы принять в наши дружные ряды новых соискателей. Сейчас к каждому из молодых людей на подиуме подойдёт выбранный экзаменатор, который проверит мастерство этих волшебников. В случае успеха кандидат получит значок подмастерья и документы, подтверждающие принятие в гильдию. Это первый шаг на долгом и тернистом пути развития. Самые лучшие подмастерья с годами смогут подняться на высшую ступень и стать мастерами. Для профессоров, которые привезли сюда своих подопечных, это тоже прекрасный день. Ведь наставник, который хотя бы одного ученика смог довести до степени подмастерья, считается профессионалом высшей пробы. А если впоследствии такой волшебник станет мастером, то его наставнику будет присвоено звание магистра! Поприветствуйте столпов нашей гильдии, господа!

В разных местах зала поднялось на ноги несколько десятков человек, а остальные волшебники разразились громкими аплодисментами. «Вот почему декан львов так обрадовалась, — рассмеялся про себя Бьёрн. — Наша гордая кошка не лишена тщеславия. Ну что ж, получить известность в гильдии трансфигураторов мне тоже не помешает».

— Удачи тебе, Вильямс, — хлопнул его по плечу Ганс Фишер и повернулся к толпе сосредоточенных волшебников, которые спускались на площадку. — О, вот и наши экзаменаторы.

К Магнуссону подошёл один из людей, одетых в одинаковые строгие костюмы.

— Мистер Вильямс? Англия, Хогвартс. Ваш наставник — миссис Макгонагалл. Я правильно всё назвал?

— Да, сэр, — кивнул Бьёрн.

— Тогда давайте начнём экзамен, — строго посмотрел на него мужчина. — Назовите тридцать два истинных исключения из закона Гампа и шесть ложных.

Бьёрн обстоятельно начал рассказывать, приводя примеры. Благодаря идеальной памяти он мог наизусть цитировать любые трактаты по магическим искусствам. Волшебник быстро понял, что с этой стороны придраться не к чему.

— Отлично, мистер Вильямс. Теорию вы помните достаточно хорошо, а размеры библиотеки вашей знаменитой школы вызывают уважение, — коротко хмыкнул экзаменатор. — Теперь давайте проверим ваши практические навыки.

Через час волшебник искренне улыбнулся, достал из кармана пиджака коричневую корочку удостоверения, подписанного председателем гильдии и серебряный значок.

— Носите его с гордостью, молодой человек! — маг протянул оба предмета Бьёрну. — Несмотря на ваш возраст, вы достойно прошли все экзамены, и с этой минуты являетесь полноправным членом Гильдии. Добро пожаловать! Надеюсь, мы ещё услышим о ваших достижениях когда-нибудь.

— Спасибо, сэр, — Бьёрн легко улыбнулся экзаменатору, прикрепляя значок на мантию. — Я уверен, что ещё услышите. Скорей всего, даже сегодня.

— А-ха-ха, — рассмеялся волшебник. — Вы мне нравитесь, молодой человек. Меня зовут Филберт Грейвс. Желаю удачи. Трансфигурация — удивительное направление магии.

Он взмахнул палочкой, и вверх выстрелили золотые искры, которые зал встретил аплодисментами. Волшебник приставил к горлу концентратор и негромко произнёс «Сонорус». После чего уже на весь зал провозгласил:

— Ученик мадам Макгонагалл достоин звания подмастерья. Друзья! В наших рядах появился новый трансфигуратор, и я ещё раз говорю ему от всех нас: добро пожаловать в гильдию!

В этот момент поднялась со своего места декан львов и тоже приставила палочку к горлу:

— Уважаемые коллеги! Мастера, магистры, председатель. Прошу минуту вашего внимания, — загремел по стенам её уверенный голос. — Выставляю кандидатуру своего ученика на соискание звания мастера трансфигурации!

Зал ошарашенно затих, все изумлённо переводили взгляды с Минервы на Бьёрна и обратно. Никогда ещё в гильдии не было такого, чтобы волшебник, ставший подмастерьем, тут же заявлялся на получение звания мастера. Филберт Грейвс ошеломлённо повернулся к Бьёрну.

— Я же говорил, сэр, вы ещё про меня услышите, — слегка улыбнулся Магнуссон.

С места встал председатель. Он откашлялся и в полной тишине произнёс, глядя на Минерву:

— В таком случае, завтра объявляю заседание малого круга магистров, на котором пройдёт экзамен вашего ученика. По его результатам будет приниматься решение о присвоении вам звания магистра, уважаемая мадам Макгонагалл.

Бьёрн дружелюбно попрощался с Грейвсом и поднялся на третий уровень к Макгонагалл. Та старательно давила улыбку, пытаясь сохранять строгость. Однако было заметно, что женщина очень довольна.

— Поздравляю вас, мистер Вильямс, — она с удовольствием посмотрела на значок, который Магнуссон прикрепил к мантии. — Завтра вы получите вот такой перстень.

Бьёрн посмотрел на её руку, на которой проявилось замысловатое массивное кольцо из платины, украшенное тёмно-синими камнями.

К этому времени все остальные кандидаты получили свои значки и вернулись к наставникам. После чего началось обсуждение книг, которые планировалось использовать для обучения детей в новом году. Затем один из докладчиков стал рассказывать о собственных исследованиях, которыми он занимался у себя в Японии. Бьёрн внимательно запоминал сидящих в зале людей. Когда-нибудь подобные знакомства могут пригодиться.

На другой день всё прошло даже проще. Они с миссис Макгонагалл вошли в гораздо более скромное помещение, где сейчас находилось всего около сорока человек. Был здесь и Дамблдор. Он приветливо кивнул им обоим, но подходить не стал. Они с Минервой остановились перед креслами магистров на небольшом подиуме, и Макгонагалл уверенно произнесла:

— Мой ученик, Бьёрн Вильямс, претендует на звание мастера трансфигурации. Его несомненный талант и упорство позволили ему подняться гораздо выше обычного волшебника. Он сумел добиться максимально возможного уровня в трансфигурации. Превращение самого себя в анимагическую форму с сохранением человеческого разума!

Магистры заинтересованно зашумели, председатель поднял руку:

— Ну что же, мистер Вильямс. Практика — мерило истины. Продемонстрируйте нам ваши достижения.

Бьёрн кивнул, отошёл в сторону и мгновенно сменил форму. Председатель посмотрел на Макгонагалл, потом на Дамблдора. Те разрешающе кивнули, и он направил на Бьёрна целый каскад диагностических заклинаний. В воздухе появились таблицы графиков, трансфигурационных формул, тысячи вычислений. Все магистры начали внимательно их изучать, возбуждённо обмениваясь мнениями.

— Поразительно! — председатель с уважением посмотрел на Дамблдора. — Вы, англичане, не перестаёте удивлять мир. Даже у оборотней не бывает такого идеального превращения, которое демонстрирует подопечный вашей ученицы. Заметьте, Альбус. Крепость тела молодого человека значительно выше, чем у обычного медведя. Не удивлюсь, если на него не подействует большинство заклинаний начального и среднего уровней. Смотрите, он замечательно использует преобразования Фурье в обратном превращении. Это действительно ранг мастера, сто́ит признать!

Бьёрн между тем вернул себе человеческую форму и поклонился важному собранию. Макгонагалл едва сдерживала торжествующую улыбку, стоя в стороне.

— Кхм, кхм, — председатель торжественно поднялся и посмотрел на остальных волшебников. — Ну что, коллеги? В наш просвещённый век в ряду семерых известных миру анимагов появился новый талант. Достоин ли мистер Вильямс присвоения ему звания мастера трансфигурации?

Несколько секунд переглядываний, а потом зал зааплодировал. Многие магистры поздравляли Дамблдора, и тот не скрывал довольной улыбки. Макгонагалл просто светилась от счастья. Наконец шум стих, все магистры вытащили палочки и хором произнесли довольно длинное заклинание, запуская ритуал. Из палочек вырвались тёмно-синие лучи, и в воздухе засияло маленькое солнце, которое выстреливало во все стороны яростными протуберанцами и постепенно сжималось. Через какое-то время свечение погасло, а в воздухе завис небольшой аккуратный перстень из платины. Крупный сапфир в центре загадочно сиял. Кольцо опустилось в руку председателя, он подошёл к Магнуссону.

— Поздравляю вас, мистер Вильямс, — старый волшебник в цветастом халате выглядел внушительно. Бьёрн чувствовал, что тот ненамного слабее, чем Дамблдор. Когда кольцо очутилось на пальце Магнуссона, председатель приобнял его за плечи и сказал:

— А теперь, молодой человек, можете идти праздновать, а мы побеседуем с вашей наставницей. Возможно, она открыла неизвестный до сих пор способ подготовки анимагов. Это очень интересно. А поздравить её со званием магистра вы сможете позже.

Бьёрн поклонился всем присутствующим и вышел. Через полчаса он уже гулял по Манхэттену, разглядывая спешащих по улицам людей. Нью-Йорк оказался таким же шумным, как Лондон. Он посидел в каком-то кафе, а потом вернулся в гостиницу, где они остановились. Правда, Минерва постучалась в его номер только на следующий день. Выглядела декан львиного факультета как кошка, налопавшаяся сметаны. Казалось, Минерва даже помолодела.

— Собирайтесь, мистер Вильямс, мы возвращаемся в Англию.

— Поздравляю вас, магистр Макгонагалл, — улыбнулся Бьёрн, в душе немного недоумевая. Насколько же ей важны эти звания и должности? Комплекс отличника, не иначе. Самому Бьёрну было безразлично, что он теперь мастер. Магнуссон не собирался таскать перстень, тем более делать его видимым. Главное, что это даёт ему авторитет в общении с другими волшебниками, возможность покупать некоторые материалы по льготным ценам и полезные связи.

— Благодарю вас, мистер Вильямс, — Макгонагалл важно кивнула. — Престиж Хогвартса как лучшей школы Европы в очередной раз подтверждается. В том числе и благодаря вам.

Бьёрн проверил номер и вышел в коридор. Макгонагалл появилась из своего почти одновременно с ним. Они вернулись в Министерство магии, и через двадцать минут уже выходили из портального зала в родной Англии. Ещё полчаса, и Бьёрн наконец-то оказался в Хогвартсе.

«Завтра на занятия», — Магнуссон про себя устало вздохнул. Хорошо хоть на трансфигурацию ходить не надо, и в «Запретную секцию» не потребуется брать пропуск. Всё же у мастеров есть привилегии. Конечно, они предназначены для преподавателей, но он-то теперь тоже мастер. Бьёрн вошёл в комнату, поприветствовал друзей, принял душ и завалился спать.

***

Грюм и Доркас вышли из лечебницы святого Мунго. В памяти звучали последние слова целителя Гиппократа Смитвика: «…и я ничего не понимаю». Уже который год они старались завести ребёнка, но у них ничего не получалось. Грюм предлагал слетать в Швейцарию, но жена только отмахивалась. «Закончится война, вот тогда и будем заниматься собой, а сейчас надо подготовить Аврорат к противостоянию "неизвестным" бандитам».

Так официально называли людей, скрывающих лица за серебряными масками. Хотя все вокруг прекрасно знали, что это орден «Пожирателей смерти». Однако только недавно в Визенгамоте начали поговаривать о том, что следует запретить деятельность любых военизированных политических структур, не подчиняющихся Министерству. Притом что действующий министр магии Гарольд Минчум активно предлагал запретить «Пожирателей смерти», а представители древнейших и благороднейших родов требовали того же в отношении «Ордена Феникса».

— Мои осведомители принесли интересную информацию, — довольно ухмыльнулся Грюм, пропуская вперёд Доркас. — Эта русская сволочь, Долохов, построил домик в нашей родной Шотландии, представляешь? Как говорится, темнее всего под свечой. Но теперь ему не скрыться, мы обязательно его поймаем. А потом на заседании Визенгамота русский поведает всем, кто на самом деле виноват в нападениях на мирных волшебников. Возьму с собой Прюэттов и десяток-другой доверенных мракоборцев. Этот мерзавец очень опасен.

— Я тоже иду с тобой, — отрезала Доркас.

— Конечно, милая, — Грюм крепко поцеловал её в губы. — Очистим Англию от этой плесени. Прокля́тым инородцам нет места на нашей земле. А там Альбус и до его хозяина доберётся.

— Если мы сами раньше не поймаем Волдеморта, — Доркас беззаботно рассмеялась. — Я думаю, он просто умело раздувает свою славу сильного мага, а сам не лучше, чем любой из его прихвостней.

— Посмотрим, — Грюм взял её за руку, приготовившись к парной аппарации. — Если Волдеморт примчится спасать своего дружка, вместе их и схватим.

В Старом Абердине прямо на центральной площади возле покрытой мхом статуи полураздетого мальчика из аппарационной аномалии сноровисто выскочил отряд мракоборцев во главе с Грюмом и Медоуз. Скрытые невидимостью волшебники целенаправленно двинулись на север в сторону бывшего поместья рода Фразёр. Характе́рные цилиндрические башни с зубчатыми парапетами, увенчанные полумесяцами, были хорошо видны на фоне городской постройки.

— А неплохо тут Долохов устроился, — хмыкнула Медоуз. — Рядом с магглами и в то же время отдельно.

Они подошли к высокому забору, вокруг которого виднелась едва заметная плёнка сигнального заклинания.

— Ставьте купол, — приказал Грюм. — Чтоб он ни трансгрессировать, ни запросить помощь не смог.

Мракоборцы быстро разбежались вокруг, один воткнул в землю артефакт блокировки порталов. Грюм и Медоуз приготовились атаковать.

— Начали! — Рявкнул Аластор и первым ударил в стену «Бомбардой». В пролом лаской метнулась Доркас, а следом за ней братья Прюэтты и остальные мракоборцы. Засвистели первые заклинания, видимо, Долохов заблокировал вход в дом, а защита активировалась. Силы были неравны, но взять Пожирателя никак не удавалось. Он успешно использовал знакомую обстановку и не стеснялся применять «Непростительные». В конце концов, мракоборцы зажали противника в комнате, из которой не было выхода.

— Сдавайся, русский! — свирепо заорал Гидеон Прюэтт.

Фабиан держал палочку, готовясь защищать брата в случае необходимости. В ответ полетела «Бомбарда», которую Прюэтты приняли на щит. В воздухе повисла пыль от разрушенной штукатурки, и Гидеону вконец надоела возня с пожирателем. Поэтому он улучил момент, когда тот отвлёкся на атаку Фабиана, и бросил в проём «Бомбарда максима». Взрыв в комнате вышел ожидаемо сильным. Дверь сорвало с петель, но Фабиан умело принял разлетевшиеся осколки битого кирпича на щит. Ругаясь, братья вошли в комнату и оторопели. На полу в луже крови лежала красивая русоволосая женщина, а возле стены обнаружились тела двух мальчиков лет пяти-шести.

— Мерлинова борода! — Гидеон наколдовал «Головной пузырь», чтобы не задохнуться от пыли. — Мы всё это время сражались с бабой? А где мордредов пожиратель?

Фабиан только покачал головой и пошёл звать Грюма. Тот вместе с Медоуз обшаривал дом в поисках улик, свидетельствующих о принадлежности хозяев к ордену «Пожирателей смерти».

— Аластор! — взволнованно крикнул Фабиан.

— Вы его взяли? — мгновенно обернулся на голос Грюм, но сразу опустил палочку.

— Это был не Долохов. Его жена, наверное, — скривился Прюэтт. — Мы ж не знали. Гидеон «Взрывное» кинул, она щит не удержала. Там ещё двое детей было. Все погибли.

— Вот же… — зло выругался Аластор. — Мы тоже ничего не нашли. Собираемся и уходим. Будем считать, нас тут никогда не было.

Они спешно вышли на улицу, отключили антиаппарационный купол и трансгрессировали в ближайшее отделение аврората, где был установлен стационарный портал в Лондон.

***

Оставалась ещё неделя до зимних каникул. После обеда Дамблдор перехватил по дороге дружную компанию гриффиндорцев.

— Джеймс, Сириус, зайдите ко мне в три часа. У вас как раз будет окно в занятиях, — Дамблдор лукаво сверкнул очками. — Хочу обсудить с вами одну важную тему. Пароль — «Лимонный шербет».

Гриффиндорцы напряглись, раздумывая, за какую шалость их будут ругать. Снейпа подловить до сих пор не удавалось, слизеринец очень прибавил в силе. Нападать на него даже вчетвером компания мародёров пока опасалась.

— Хорошо, директор, — Блэк настороженно кивнул, стараясь не смотреть в глаза Дамблдора. Они с дядей занимались окклюменцией этим летом. Тот пояснил племяннику, что великий светлый волшебник с лёгкостью считывает поверхностные мысли, если встречается с кем-то взглядом. Вот только Джеймс от предупреждения просто отмахнулся. Мол, Дамблдора не интересуют их мелкие проказы, иначе он уже бы давно всё прекратил.

— Что ж, тогда до встречи, — Альбус огладил пышную бороду и отправился по своим делам.

В три часа дня гриффиндорцы вошли в кабинет директора и уселись на стульях перед столом.

— Одну минуту, — попросил Дамблдор, что-то записывая на пергаменте. Пока ребята разглядывали шумящие и гудящие устройства в шкафу, Альбус закончил работу и отодвинул бумаги в сторону. Он взмахом палочки отлевитировал сервиз на стол и принялся неторопливо разливать чай, незаметно поглядывая на гриффиндорцев. Оба держались излишне напряжённо. В голове Поттера мелькал тайный ход, обнаруженный подростками, который начинался в статуе Одноглазой горбатой ведьмы, расположенной в коридоре на третьем этаже, и вёл в подвал магазинчика «Сладкое королевство» в Хогсмиде. Подростки уже несколько раз пользовались им, чтобы покупать артефакты для шалостей в магазине «Зонко». А Блэк очень громко боялся, что директор прочтёт его мысли. Правда, самых мыслей в голове гриффиндорца было немного, в основном воспоминания, как они вчетвером подшутили над младшекурсниками Слизерина.

— Я не буду ругать вас за шалости, мои дорогие, — Дамблдор пододвинул обоим подросткам чай и сладости. — Детство — прекрасная пора. Я хочу поговорить с вами о серьёзных вещах. Вы видите, что происходит в Англии? Преступники, словно бешеные собаки, бросаются на мирных жителей. За магглорождёнными волшебниками ведётся охота, пропадают и обычные люди. Тьма сгущается над нашей страной, в опасности все. Вы уже почти взрослые, пора определить направление дальнейшего развития. Мы, профессора Хогвартса, поможем вам подготовиться. Хотите стать зельеварами — пожалуйста. Пойдёте работать в Министерство — я также смогу вам посоветовать, где лучше устроиться. Зная ваши сильные стороны и резкий характер, я бы рекомендовал вам Аврорат. Там вы найдёте друзей, а вашим близким сможете помочь в случае опасности. Как вы знаете, при Аврорате существует своя школа подготовки боевых магов.

Сириус и Джеймс быстро переглянулись. Идея стать сильными волшебниками им нравилась, тем более что Дамблдор очень осторожно воздействовал на ментальную сферу обоих подростков.

— Но главное, что я хочу вам сказать, — Альбус горестно покачал головой. — Волдеморт не остановится, пока не убьёт всех светлых волшебников, а жизнь остальных он превратит в кошмар, наполненный болью и унижением. Пока его сдерживаю я, но ведь я один. Мне тоже требуется помощь.

— Эмм, директор, — Джеймс виновато посмотрел на Альбуса, снял очки и начал протирать их фланелькой. — Я готов хоть сейчас идти бороться с тёмными силами, но отец с матерью потребовали, чтобы я сначала оставил наследника, потому что случиться может всякое. Я не боюсь смерти, — он бесшабашно тряхнул волосами, — но оставлять род без наследника нельзя.

— Я понимаю, — кивнул Альбус, — вот только готовиться к предстоящей войне надо уже сейчас. Поэтому я прошу тебя, мой мальчик, хорошо изучить те предметы, которые потребуются для поступления в Аврорат.

— Я понял вас, директор Дамблдор, — серьёзно кивнул Джеймс. — Мы постараемся.

Сириус Блэк ёрзал на стуле. Защитный медальон на его шее почти полностью блокировал воздействия Дамблдора. Директору приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы преодолевать сопротивление амулета. Юного Блэка хоть и лишили звания наследника рода, но совсем без защиты не оставили, поэтому нарушить работу родовой магии никак не получалось.

— А ты, Сириус, что думаешь? — повинуясь мысленным приказам директора, спросил друга Джеймс.

— Я не горю желанием сражаться с Волдемортом, — Сириус виновато посмотрел на Поттера. — Я, как дядя, планирую придерживаться нейтралитета. Он мне чётко объяснил, что влезать в войну сразу после школы очень опрометчиво. Чему мы успеем научиться? А противостоять нам будут матёрые боевики, у которых за спиной десятки, а то и сотни сражений.

— Ты что, струсил? — Джеймс удивлённо уставился на Блэка.

— Конечно нет, — покачал головой Сириус и серьёзно посмотрел на лучшего друга. — Если помощь понадобится тебе или нашим ребятам, я всегда готов. Но сражаться за эфемерное благо не собираюсь. Мне дядя популярно объяснил, чем это заканчивается, и я ему верю. После окончания школы мы с ним отправимся в путешествие по миру, как и подобает молодому волшебнику. А лет через пять вернёмся. Глядишь, к тому времени всё само собой образуется.

— Ты главное на мою свадьбу появись, — хихикнул Поттер.

— О, Мерлин, ты опять о свадьбе! — Сириус тоже ухмыльнулся. — Я тебе говорю, после этих каникул ты забудешь о своих опрометчивых идеях, дядя Альфард поможет тебя перевоспитать.

— Да, Джеймс, — Дамблдор тоже улыбнулся в бороду. — Никакой свадьбы до окончания Хогвартса. Ладно, мои дорогие, у вас скоро начнётся следующий урок, идите. И прошу, хорошо подумайте о будущем, а я со своей стороны обязательно вам помогу, что бы вы ни решили.

— Спасибо, директор, — поднялись гриффиндорцы. — И вам хорошего дня.

Как только они вышли, Альбус посмотрел в угол комнаты, где стояло одно из кресел. На нём уже проявлялась фигура Грюма.

— Ты видишь, Аластор. Идея затащить Блэка под твоё крыло пока не сработает. Мальчик находится под слишком больши́м влиянием дяди.

— Я помню Альфарда, Альбус, — Грюм презрительно сплюнул в камин. — Сибарит, прожигатель жизни, пустой человечишко. Он хоть и не против магглорожденных, но совершенно для нас бесполезен. Старается никуда не влезать. Мерзкий трус!

— Нет, друг мой, — покачал головой Альбус. — Этот Блэк вреден не меньше, чем Орион или Вальбурга. Просто те — враги открытые. Они поддерживают Риддла и насыщают золотом «Пожирателей смерти». Альфард Блэк имеет большое влияние на Сириуса, а через него может и Поттера соблазнить вольготной жизнью. Женщины, выпивка, развлечения. Молодёжь так легко сбить с пути истинных борцов за дело света.

— И что ты предлагаешь? — Грюм внимательно посмотрел на великого волшебника и друга.

— Я думаю, недостойный представитель семейки тёмных магов должен покинуть этот мир. Нельзя, чтобы он и дальше отравлял своим ядом непорочные души наших гриффиндорцев. Если Сириус попадёт в аврорат, мы тем самым покажем всем сомневающимся, что в нашей стране нет разделения на светлых и тёмных. И первые, и вторые борются с Риддлом и его шайкой. Вся Англия выступает против него.

— Как скажешь, Альбус, — ухмыльнулся Грюм. — Правда, я уверен, что тёмные постараются возложить ответственность на нас независимо от наличия доказательств. Просто потому, что он Блэк, а значит, тёмный маг.

— Тогда сделай это так, чтобы даже последнему обывателю стало понятно, что виноваты «Пожиратели смерти», — Дамблдор степенно погладил бороду. — Кто-то же сдал тебе адрес Долоховых, значит, у тебя есть выход на них.

— Я понял тебя, Альбус, — поднялся с кресла Грюм. — Сделаю всё на праздниках, надо только хорошо подготовиться.

***

Регулус вышел из камина и радостно осмотрелся. Дом на площади Гриммо, 12, всегда вызывал в младшем Блэке приятные чувства. А с тех пор, как отец на алтаре рода изменил очерёдность наследования, ощущение дома-крепости только усилилось. Рядом появился домовик и преданно уставился на Регулуса.

— Молодой господин устал с дороги? Старый Кричер сейчас приготовит чай с имбирём.

— Здравствуй, ворчун, — Регулус потрепал домовика по голове. — Отнеси мои вещи в комнату, а я пойду поздороваюсь с родителями.

— Хорошо, молодой господин, сэр, — домовик взялся за чемодан и исчез.

Регулус вошёл в столовую, где сидели лорд и леди Блэк.

— Приветствую, отец! Здравствуйте, матушка, — склонил голову Регулус. — Я рад видеть вас в добром здравии.

Формальные слова легко слетали с губ молодого человека. Он находил в этом некое удовольствие. Словесные ритуалы, принятые в высшем обществе, позволяли одновременно думать о разных вещах. Вот и сейчас, здороваясь, а потом и рассказывая родителям об учёбе и своих успехах, Регулус раздумывал, как вместе с Барти попасть на приём, который организовывали Малфои в этом году.

— Нам с тобой надо обсудить один важный вопрос сразу после обеда, — внезапно ворвался в его уши голос отца. Регулус тут же переключил внимание на застольный разговор и вежливо склонил голову. Обед подошёл к концу, и Регулус поднялся к себе. Быстро переоделся в подобающую наследнику домашнюю одежду, поправил галстук перед зеркалом и пошёл в кабинет отца. Орион, как обычно, читал доклады, но, увидев наследника, тут же отложил их в сторону.

— Как твои успехи в окклюменции, сынок? — Орион с несвойственной ему теплотой разглядывал младшего Блэка. Тёмные волосы, синие глаза, твёрдый волевой подбородок. «Регулус взял самое лучшее от нас с Вальбургой, — довольно ухмыльнулся Орион. — Всё-таки не зря предки радели за чистоту крови. Каждое следующее поколение Блэков лучше и сильнее предыдущих». Он сознательно не думал о старшем сыне и не вспоминал о дяде Мариусе, который родился сквибом и был изгнан. Чистота крови навек — девиз, которому следовали поколения Блэков.

— Я уже могу почувствовать, если кто-то попытается забраться мне в голову, — тут же принялся рассказывать Регулус. — Чувствую, когда мне откровенно лгут, могу запоминать книги после первого прочтения. Строю барьер на сознании, чтобы блокировать атаки врагов.

— Это похвально, сын, — довольно улыбнулся Орион. — А сейчас я научу тебя заклинанию, которое позволит прочитать мысли собеседника. Как будущему лорду, Регулус, тебе обязательно надо его натренировать. Вербальная форма — «Легилименс» и вот такой жест палочкой, — он медленно показал нужное движение. — Направляешь магию в голову жертвы, представляя, что хочешь увидеть. А сейчас я покажу тебе, как это происходит.

Орион вызвал Кричера и приказал доставить из тюремных камер несколько человек. Через секунду в кабинете появились четверо пленников.

— Вот смотри, Регулус. Это рабочие с одной из наших фабрик по производству «Летучего пороха». Есть подозрение, что кто-то из этих четверых начал приворовывать. Это следует выяснить, — Орион недобро посмотрел на сжавшихся у стены людей. — Невиновным стереть воспоминания и отправить обратно, а виновных принести в жертву на алтаре рода. Как раз йольские праздники.

Регулус с брезгливым любопытством разглядывал вероятных кандидатов в жертвы. Волшебники как волшебники, ничего необычного. В глазах страх и обречённость.

— Итак, смотри внимательно, сын. Я хочу узнать, воровал у нас этот человек или нет, — Орион указал палочкой на крайнего слева мужчину. Он элегантно взмахнул концентратором и чётко произнёс: «Легилименс!»

Через какое-то время лорд Блэк опустил палочку и приказал Кричеру принести «Омут памяти».

— Посмотри, сынок, как это происходит в голове жертвы.

Регулус опустил лицо в чашу и нырнул в воспоминания отца. Он увидел, как Орион погрузился в память работника фабрики, властно задал вопрос и тут же получил сначала эмоциональный отклик, а потом за эмоцией побежали картинки. Работник был виновен. Он испытывал страх, что когда-нибудь хозяин узнает о его кражах. Из-за этого информацию не пришлось даже искать. Вор сам подсознательно хотел рассказать об этом.

Регулус вынырнул из «Омута памяти» и негодующе посмотрел на едва пришедшего в себя мужчину.

— Он грабил нас, отец! Как можно так поступать? Мы же хорошо им платим!

— Работники всегда недовольны, сколько им ни давай, — хмыкнул лорд Блэк. — Попробуй сам со следующим. Только постарайся действовать аккуратно. Человеческий разум очень хрупок. Даже маленькие ошибки вызывают головную боль у жертвы.

Регулус сосредоточился и проделал то же самое, что и отец. Он провалился в темноту разума работника и задал необходимые вопросы. Страх был, но воспоминания о кражах не появлялись.

Регулус разозлился. Не хотелось признавать, что у него не получается. А если отец перепроверит его и что-то найдёт? Он должен соответствовать званию наследника.

Регулус усилил давление, пытаясь обнаружить свидетельства нехорошего поведения мужчины в целом. Любой человек чувствует свою вину за множество плохих поступков. Поэтому потянув за нужную эмоцию, у него перед глазами замелькали долгожданные картинки. Там было много чего, но воровства не было.

Помучавшись, Регулус вывалился из разума работника и разочарованно посмотрел на отца.

— Ты долго, сынок, — усмехнулся Орион. — В следующий раз так не делай. Легилименция может сказаться на здоровье допрашиваемого. Поэтому нежелательно подробно просматривать слишком длинный отрезок памяти. Ну что, ты нашёл? Работник воровал или нет?

— Нет, отец, — покривился Регулус. — Я думаю, он невиновен.

В этот момент жертва допроса пришла в себя. Взгляд мужчины стал осмысленным. Всхлипнув, человек схватился за голову и истошно заорал. Регулус даже вздрогнул от неожиданности.

— Вот про это я и говорил, — Орион спокойно смотрел на катающегося по полу работника. — Видишь, сынок. Ему сейчас кажется будто его мозги медленно горят. Только «Круциатус» позволяет испытать похожие ощущения.

— Что же делать, отец? — Регулус с досадой следил за мужчиной, бьющимся в агонии.

— Кричер, отнеси этого в темницу вместе с первым, — приказал Орион. — Алтарю нужны жертвы.

Домовик немедленно выполнил приказ, и в комнате стало тихо.

— Он же невиновен, — Регулус удивлённо посмотрел на отца. — Ты же говорил, что сотрём память и отпустим?

— Ты спалил бедолаге мозги, — лорд Блэк безразлично пожал плечами. — Он бы всё равно не выжил. Не волнуйся, у тебя есть ещё двое.

Регулус с энтузиазмом посмотрел на оставшихся магов. Под его взглядом те мертвенно побледнели.

Ещё через пятнадцать минут оказалось, что оба волшебника виновны, и Регулус немного успокоился. Он понял, как лучше применять «Легилименс». Работников фабрики утащил в подземелья Кричер, а Регулус неожиданно почувствовал головокружение. Лорд Блэк внимательно следил за ним и, увидев, в каком состоянии находится сын, по-доброму усмехнулся.

— Да, Регулус. Это затратное заклинание. Ты молодец! Вот поэтому каждый хозяин производства не может постоянно использовать «Легилименс», чтобы знать, о чём думают его люди. Для этого надо развивать навыки пассивной легилименции или обладать большой силой.

— Жаль, — расстроился Регулус.

— Его можно тренировать, сынок, — ухмыльнулся Орион. — Только используй «Обливиэйт», если будешь делать это в Хогвартсе. Иначе будут проблемы с Дамблдором. И никогда не лезь глубоко, жертва с головной болью обратится в Больничное крыло. А там мадам Помфри быстро определит причину.

Регулус сосредоточенно кивнул, впитывая отцовскую науку.

— Ладно, сынок, — Орион поднялся из-за стола и с шумом отодвинул кресло. — Пойдём, пообедаем, а потом возьмём пленников, и я покажу тебе особенности ритуала.

***

Волдеморт одобрительно посмотрел на измученного Петтигрю. Йольские каникулы толстого гриффиндорца были совсем не похожи на отдых обычного магглорожденного студента. Он занимался тем, что посредством ритуала оживлял трупы и заставлял их говорить. По словам тёмного лорда, в некоторых странах и сейчас в составе аврората служат некроманты. Гораздо легче напрямую спросить у жертвы, кто её убил, чем, словно магглы, искать неопровержимые улики по оставленным следам на месте преступления.

Для чего это было нужно, Питер понял потом. Неделя интенсивных тренировок. Он поднимал мертвецов одного за другим и уверенно держал их, сколько потребуется. Волдеморт, наконец-то, был доволен успехами ученика.

— Молодец, Питер, — Тёмный Лорд благосклонно потрепал гриффиндорца по голове. — Сейчас мы отправимся в одно место, где тебе нужно будет поднять ещё одно тело и узнать причину гибели. Ошибиться недопустимо. Это очень важно для всех нас. Вот тебе маска, под которой тебя нельзя будет узнать, надевай.

Питер с некоторым трепетом примерил к лицу серебряную маску, на которой был изображён какой-то китайский демон. К удивлению подростка, маска на лице совершенно не ощущалась. Более того, при желании он мог приближать находящиеся в удалении предметы. По словам лорда, она ещё защищала от распылённых в воздухе веществ и даже позволяла длительное время дышать под водой. Надев чёрный плащ и нацепив на лицо серебряный артефакт, Петтигрю протянул руку Волдеморту. Миг — и их засосало в круговорот аппарации.

Они вышли из портала на берегу моря, возле которого стоял маленький деревянный домик. Непонятно почему ветхое строение, обдуваемое холодным ветром, до сих пор не развалилось. Им навстречу вышел худой черноволосый мужчина с резкими чертами лица. Он был бледен, у него то и дело дёргалась щека.

— Здравствуй, Антонин, — Волдеморт подошёл к Долохову и внимательно вгляделся тому в глаза. — Запомни. Это будет не она. Всего лишь тень, проекция души на тварный мир. Но это не твоя Надежда, понял? Если хочешь, мы всё сделаем сами.

— Я справлюсь, милорд, — прокаркал Долохов. — Позвольте мне вместе с вами узнать, кто их убил?

— Хорошо, Антонин. Это твоё право. Я просто хотел оградить тебя от ненужной боли. — Волдеморт был мрачен, в его глазах то и дело сверкали красные огоньки, а магия вспыхивала яростным чёрным цветом. Впрочем, Питера будто ласкало теплом от печки в этот момент, поэтому он ничего не боялся.

Они вошли в неожиданно большое каменное помещение, которое скрывалось за дверью деревянной хибары, следом за Долоховым. Посредине мрачного зала, в окружении сотен парящих свечей, в простом деревянном гробу лежала русоволосая молодая женщина. Долохов тоскливо посмотрел на спокойное лицо погибшей, и его качнуло.

Волдеморт повернулся к Петтигрю и мысленно приказал:

— Приступай, Питер.

Гриффиндорец неторопливо подошёл к гробу, взмахом палочки начертил на полу идеальную пентаграмму и, вытянув руку, начал проговаривать про себя необходимые заклинания. Через десять минут напряжённой тишины женщина села в гробу и бесстрастно посмотрела на Петтигрю.

— Надя! — с мучительным стоном выдохнул Долохов, но был мгновенно остановлен Тёмным Лордом.

— Держи себя в руках, Антонин, или я тебя отключу, — приказал Волдеморт.

Долохов закрыл глаза и замолчал. По его серым щекам покатились солёные капли, он с трудом сдерживал себя, чтобы не броситься к гробу.

— Поведай нам, дух, кто оборвал твой путь, — торжественно произнёс Питер. Его голос из-под маски звучал как глубокий баритон.

Он почувствовал, как к его разуму протянулась невидимая нить, и начал получать воспоминания о последних событиях, в которых при жизни участвовала женщина. Питер прикоснулся палочкой к виску и прошептал: «Illusio mortis!»

Над ним возникло невесомое полотнище, на котором начали быстро проноситься события из жизни Долоховой. Волдеморт пристально следил за возникающими из тумана картинами, ничего не упуская. Через час всё закончилось, голоса Прюэттов, казалось, до сих пор метались под потолком. Питер произнёс заключительные фразы ритуала, и женщина легла обратно в гроб. Долохов подошёл к ней и долго смотрел в такое спокойное, родное лицо.

— Уйди, некромант, — он скользнул взглядом по маске Питера. — Спасибо, что помог найти убийц, но сейчас уйди.

— Пусть Антонин попрощается с семьёй, — возникла в голове Петтигрю мысль Волдеморта, и Питер покорно отошёл к двери. Два маленьких гроба были закрыты и стояли рядом с большим, Петтигрю даже не сразу их заметил.

Они с лордом вышли на улицу, ветер немедленно растрепал рукава мантий и засвистел в ушах. Бушевал осенний шторм, серые волны бились о скалы, даже сюда наверх доносился запах моря.

— Мы будем мстить, — зло проговорил Волдеморт, глядя вдаль. — До этого дня никто из нас не трогал женщин и детей, если они сами не лезли в бой. Но то, что сделали волшебники из «Ордена Феникса», просто не укладывается в голове. Чистокровных магов очень мало, Питер. Если сравнивать нас с магглами, то это меньше, чем капля дождя, упавшая в океан. Грюм, его жена, братья Прюэтты — все они достойны смерти. Это послужит хорошим уроком для остальных фениксов. Но мы не будем опускаться до их уровня. Поэтому «Пожиратели смерти» не придут домой к Молли Уизли, чтобы отомстить её братьям. Нам важна каждая капля волшебной крови. Но все, кто убивал семью Антонина, умрут, — Волдеморт повернулся к Петтигрю и запахнулся в мантию. — Вот так, Питер. Это не игра, это война. И мы обязательно в ней победим.

Глава 49 Неприятности на йольские праздники

В одном из грязных тупиков Лютного переулка от стены внезапно отделилась коренастая мощная фигура в кожаном плаще. Двое мужчин, одетых в чёрные мантии, резко развернулись к неизвестному, выставив палочки.

— Дик, Джереми, вы что такие нервные? — хохотнул Грюм. В свете магического фонаря, вмурованного в стену, его лицо выглядело пугающим.

— Это ты, Аластор? — спросил рыжеволосый толстяк. Он не спешил опускать палочку и буравил Грюма настороженным взглядом. Его белобрысый товарищ внимательно следил за каждым движением мракоборца.

— Это я, собственной персоной. Расслабьтесь, господа «Пожиратели Смерти», — криво ухмыльнулся Аластор, показывая пустые руки.

— Ты принёс золото? — сиплым голосом спросил белобрысый Джереми.

— А с ним вышла небольшая накладочка, — зло прищурился Грюм, отчего оба волшебника наставили на него дрожащие палочки.

— Где наши деньги? — с еле сдерживаемой яростью прошипел рыжий Дик. Его толстощёкая физиономия покраснела от злости. — Мы же договаривались!

— Договаривались, — миролюбиво кивнул Грюм, не спуская с них глаз. — Вы сдаёте мне Долохова, а я вам плачу сто галеонов. Вот только вашего командира там не было! — внезапно рявкнул Грюм, от чего оба волшебника чуть не разразились каскадом атакующих проклятий.

— Клянусь задницей Морганы! — просипел белобрысый Джереми. — Его логово там, мы слышали, как Долохов договаривался с Лестрейнджами встретиться в Старом Абердине.

— Он там свою бабу со щенками прятал, — дёрнул щекой Грюм. — В доме ничего не было. Обычных улик, про́клятых артефактов и прочего. Никакой связи с Волдемортом.

На имени тёмного лорда оба волшебника вздрогнули.

— Ты бы не кричал так громко, Грюм, — передёрнулся рыжий Дик. — Не дай, Мерлин, услышит нас милорд. Говорят же, что великие маги способны чувствовать, что их кто-то обсуждает.

— Ему до великого мага, как вам до министерского кресла, — глумливо оскалился Грюм. — Прячется по норам ваш Волдеморт.

— То что Долохова не было дома, это не наши проблемы, Аластор, — вновь просипел белобрысый Джереми. — Мы наводку точную дали. Надо было не лезть туда сразу, а подождать.

— Нет, парни. По-любому на сотню галеонов ваша наводка не тянет. Максимум по десятке на брата, — покачал головой Грюм, отслеживая их мимику. — Но я готов заплатить вам сотню, если вы выполните для меня ещё одно дельце.

— И что это? — недовольно скривился рыжий толстяк. — Давай ты сначала заплатишь.

Под их внимательными взглядами мракоборец достал из-за пазухи тощий кошелёк и кинул его к ногам «Пожирателей». Не спуская с Аластора взгляда, белобрысый Джереми наклонился и тут же полез проверять содержимое. Грюм подождал, пока тот пересчитает золотые и снова спросил:

— За наводку вы деньги получили. Что насчёт моего предложения?

Оба «Пожирателя» переглянулись, а потом рыжий Дик сказал:

— Что тебе надо, Грюм?

— Мне надо, чтобы вы зачистили одного мага, а мои коллеги решили, что это сделали «Пожиратели Смерти».

— На сильного волшебника мы не полезем, — сразу открестился рыжий толстяк. — К тому же кидаться непростительными даже здесь в Лютном сейчас опасно. Что ваши, что ДМП, сразу примчатся.

— Это Альфард Блэк, он слабак! — пренебрежительно скривился Грюм. — Обычный волшебник, пусть и с громкой фамилией. Семьи нет, живёт один. Пьянствует и по маггловским притонам шляется. Вот в таком месте вы его и подловите. Главное — пусть будет понятно, что это дело рук «Пожирателей».

— Половину золота вперёд! — просипел белобрысый Джереми. — Чтобы не было обмана.

— Ещё двадцать дам сейчас, остальные потом, — покачал головой Грюм. — Иначе вы сразу в «Белой Виверне» все промотаете. А то я вас не знаю. Вот кончите Блэка, здесь же и встретимся. Тогда и расчёт. А потом хоть всех шлюх в Лютном в хоровод собирайте. Мне главное, чтобы в министерстве подумали на ваших коллег.

Аластор неторопливо вытащил такой же кошелёк и соблазнительно звякнул монетами. «Пожиратели» переглянулись, и рыжий Дик согласно пробурчал:

— Умеешь ты уговаривать, Грюм. Давай золото и рассказывай, где отирается этот Блэк.

***

В Старом Сохо было где развлечься, даже пресыщенному удовольствиями волшебнику. Заведение «Ночная фея» особенно нравилось Альфарду Блэку. Он прекрасно провёл время с новой девушкой, а сейчас собирался заглянуть в бар на первом этаже.

— Вам всё понравилось, мистер Блэк? — улыбчивая администраторша перехватила его на нижней ступени лестницы. Альфард знал её давно, она несколько лет назад, сама работала в комнатах для богатых клиентов.

— У вас, как всегда, самые лучшие девушки, дорогая Элизабет, — довольно усмехнулся волшебник. — Я прекрасно провёл время и сейчас мечтаю добавить в пламя страсти немного хорошего виски.

— А потом снова на подвиги? — игриво рассмеялась администраторша.

— Конечно, моя дорогая. Впереди длинная и полная радости ночь, — довольный Альфард шлёпнул по попе, игриво хохотнувшую администраторшу и вошёл в бар. Здесь звучала громкая музыка, а на танцевальной площадке под зажигательные ритмы плясала молодёжь. Все столики были заняты, но Альфарда они не интересовали. Он привычно подошёл к стойке, уселся на крутящийся барный стул и заказал порцию односолодового «Гленфиддича».

Блэк с удовольствием сделал глоток виски и начал рассматривать полуобнажённых девушек, изгибающихся у шестов. С трудом оторвав взгляд от соблазнительных округлостей, он решил отыскать себе новую пассию и устремился в толпу.

Вернувшись к стойке через полчаса в компании высокой брюнетки в коротком платье, разгорячённый Блэк заказал себе ещё одну порцию виски, а девушке какой-то слабоалкогольный коктейль. Посмотрев на неё горящим взглядом, Альфард провозгласил тост за любовь, но в этот момент его толкнул толстый рыжий мужчина, который проходил мимо. Виски заляпало шейный щегольской платок Альфарда и некрасивым пятном расплескалось по белой рубашке.

— Куда прёшь, жирная свинья? — возмутился Блэк. Конечно, пойти почиститься с помощью магии — дело одной минуты, но ему ужасно не хотелось оставлять снятую девушку в одиночестве. Красотки — существа ветреные, пока он будет наводить лоск, мимолётная подруга может исчезнуть с другим ценителем продажной любви.

— Ты это мне? — маленькие поросячьи глазки возмущённо уставились Альфарду в переносицу. Мужчина злобно засопел.

— Да, тебе, — надменно ухмыльнулся Блэк, — и я требую извинений за испорченную рубашку.

— А за испорченную морду извинений не хочешь? — взревел рыжий толстяк и попытался ударить Альфарда. Тот радостно соскочил со стула, увернулся от слишком широкого замаха и с хрустом воткнул кулак в ухо противнику. Красотка одобрительно заахала, а Альфард насмешливо следил, как грубиян трясёт головой, поднимаясь с пола.

— Ну что, милейший, я могу рассчитывать на твои извинения?

Рыжий толстяк схватил со стойки бутылку, разбил её и с руганью бросился на Альфарда. Для Блэка его размашистые движения опасности не представляли. Блэк обожал подобные мелкие драки. После такого приключения заняться любовью с понравившейся девушкой было ещё слаще. Подпустив противника поближе, он элегантным ударом по запястью выбил розочку из его руки и хорошо приложил толстяка по голове. Тот вцепился в Блэка и начал заваливаться на пол. Альфард легко высвободился, и вдруг ему в спину дохнуло смертельной опасностью. Блэк резко крутанулся, выхватывая палочку, и увидел худого белобрысого мужчину, который кинул в него что-то темномагическое. Альфард тут же поставил щит и зло ухмыльнулся. Пусть он не был самым сильным волшебником из Блэков, но сражаться умел и любил.

Волшебник уже собрался запустить привычную цепочку атакующих заклинаний, когда услышал снизу, где валялся оглушённый толстяк, спокойное «Остолбеней». Альфард попробовал увернуться, но замер, поражённый заклятьем. И тут же прямо ему в грудь прилетела «Бомбарда», пущенная белобрысым. Тело Блэка проломило стойку и свалилось на пол, обрушив витрину. Из развороченной груди толчками плескала кровь. Затухающим взглядом он видел, как его убийца направил палочку вверх, разбивая крышу, и сипло прокричал: «Морсмордре!» Дальше только тьма...

***

Дик и Джереми аппарировали в знакомый переулок в указанное время. Грюм уже ждал их, подбрасывая на руке красный бархатный мешок, затянутый белоснежными завязками.

— Вот и наши герои пожаловали, — Аластор добродушно следил за тем, как «Пожиратели» настороженно оглядываются по сторонам. Кроме Грюма тут никого не было, и они немного расслабились.

— Дело сделано, — просипел белобрысый Джереми. — Правда, Дику морду покоцали. Ловким этот Блэк оказался. Как насчёт надбавить двадцатку за красивое исполнение?

— Если и дальше будете такими полезными, то обязательно, — рассмеялся Грюм. — Но в следующий раз.

— Гони золотые, Аластор. Долг платежом, как говорится, — ощерился Дик. — Долохов что-то почуял, проверяет всех, кто мог знать про его дом. Мы в Йоркшире схоронимся, пока всё не утихнет. Там у Джереми бабка живёт.

— Держи, — Аластор в последний раз тряхнул мешочек и кинул его рыжему толстяку. Дик ловко поймал его, и тут же потянул за завязки. Как только горловина открылась, из мешочка выстрелила ковровая гадюка и впилась мужчине прямо в лицо. Рыжий толстяк заорал, пытаясь оторвать от себя змею, раздражённую сидением в мешочке. Белобрысый Джереми выхватил палочку, но тут же упал замертво, а позади него из невидимости проявилась Доркас. Бросив в синеющего толстяка «Петрификус тоталус», следующим жестом Аластор наколдовал «Випера Эванеско». Вспыхнув, потрескивающий шарик огня быстро превратил рептилию в пепел. Доркас взмахнула палочкой и заставила красный кошелёк разлететься дымом.

— Теперь они ничего не расскажут, — довольно улыбнулся Грюм. Он переступил мёртвые тела «Пожирателей» и галантно предложил руку жене:

— Приглашаю тебя в кафе Фортескью, моя прелесть. Говорят, их новый сорт мороженого обладает интересным вкусом.

Накинув капюшоны, они мгновенно аппарировали прочь, оставив тела неудачников в переулке. Местные обитатели дна совсем скоро обнаружат неожиданную добычу и обчистят до последней нитки.

***

Сириус Блэк попрощался с друзьями, договорившись встретиться с Джеймсом завтра. После чего шагнул в зелёный огонь и негромко назвал адрес дядиного особняка. Его закрутило, мимо проносились каминные порталы, и он неожиданно для себя вывалился в почтовом отделении за два квартала до нужного места.

— Какого Мордреда? — удивлённый Сириус вопросительно уставился на пожилого волшебника, что меланхолично сортировал письма. Сидящие на жёрдочке совы сердито заухали, словно ругаясь на невоспитанного юнца.

— Первый раз пользуетесь камином, молодой человек? — поверх очков доброжелательно посмотрел на него старичок.

— Нет, конечно, — Сириус растерянно пожал плечами. — Я всё правильно сделал, только почему-то здесь выскочил.

— Значит, ваш камин заблокирован, — наставительно пояснил почтовый служащий. — Такое случается, если в доме включается защита. Ну и ещё в некоторых, не очень приятных случаях.

— Я понял, спасибо, сэр, — кивнул Блэк. Он подхватил чемодан и выскочил на улицу. Через пятнадцать минут Сириус подошёл к дядиному особняку, но открыть калитку не смог. Приблизиться к дому не получалось, его как будто что-то отталкивало.

— Даже не пытайся, а то ещё приложит чем-нибудь тяжёлым, — раздался сзади насмешливый хриплый голос.

Сириус, которого в очередной раз мягко оттолкнуло от двери, раздражённо развернулся к нежданному собеседнику. На краю тротуара стоял Аластор Грюм, которого Сириус много раз видел в гостях у Поттеров.

— Здравствуйте, сэр, — Блэк расстроено всплеснул руками. — Не могу попасть домой. Дядя Альфард знал о моём приезде, я предупреждал его совой.

— Огорчу тебя, мальчик, но твоего дядю вчера убили «Пожиратели Смерти», — наигранно вздохнул Аластор. — Дом заблокирован, пока род не определится с наследником.

— Как убили? — побледнел Сириус. — Дядя же не выступал против «Пожирателей», да он вообще политикой не интересовался никогда!

— Все так говорят, пацан. Если ты не занимаешься политикой, она рано или поздно сама тобой займётся, — весело хмыкнул Аластор. — Твой дядя для многих был как бельмо на глазу. Вроде Блэк, а с магглами нормально общается и за чистоту крови в Визенгамоте с пеной у рта не выступает. Вот его и прихлопнули, как свинью на бойне.

Ноги Сириуса подкосились, и он обессиленно уселся на чемодан.

— И что мне теперь делать? Возвращаться домой?

— А что тебе остаётся? Покаешься в своих прегрешениях, станешь послушным сыном, авось и простят тебя Орион и Вальбурга, — хохотнул Грюм.

— Издеваетесь? — Сириус гордо задрал подбородок. — Да я лучше в «Дырявом Котле» буду жить, чем вернусь домой.

— Дело твоё, — Аластор пожал плечами. — Правда, есть вероятность, что тебя тоже скоро убьют, пацан. А убийство свалят на «Орден Феникса». Чтобы твои родители ещё больше золота давали Волдеморту. Идеальный вариант. Ты ведь такой же, как покойный Альфард. Типа нейтрал, да? Надеешься отсидеться в сторонке? Как ты вообще попал на Гриффиндор такой нерешительный.

— Я не боюсь, — гордо отрезал Сириус. — Я хочу отомстить «Пожирателям» за смерть дяди. Или вы уже поймали убийц?

— Не поймали, а нашли, — хмыкнул Аластор. — Убили их в Лютном. Видимо, не поделили что-то между собой, кто ж теперь поймёт. Ты уж прости, но приставить к тебе охрану я не смогу. Лучше возвращайся к родителям.

— А если я к Джеймсу попрошусь? — запальчиво крикнул Блэк.

— Тоже дело… — Грюм о чём-то задумался. — Ладно, я сам провожу тебя к Поттерам. А то мало ли. Постоянная бдительность, пацан! Ты сильный волшебник, если не передумаешь, возьму тебя в аврорат после школы. Тогда и сможешь отомстить за дядю, а не попасть в Азкабан за нападение на добропорядочных «Пожирателей», — хохотнул мракоборец. — Аппарировать не боишься?

Получив отрицательный ответ, Грюм взял в одну руку чемодан Блэка, а другой схватил его за плечо. Миг, и они исчезли в воронке аппарации.

Через секунду Грюм и Сириус появились возле загородной резиденции Поттеров. Отец Джеймса разбогател на изобретении зелья для укладки волос, многократно преумножив семейное состояние. Как только они подошли к кованым воротам, перед ними появился домовик Поттеров и низко поклонился.

— Госпожа Дорея ждёт вас, волшебники, сэры.

Они прошли по широкой дорожке, посыпанной жёлтым песком, к красивому двухэтажному зданию. Из-за двери выскочил Джеймс и, увидев Блэка, спрыгнул с крыльца.

— Привет, Бродяга. Мы же договорились встретиться завтра, а ты уже здесь? Да ещё с чемоданом!

— Альфарда Блэка убили «Пожиратели смерти», — Грюм, в свою очередь, крепко пожал руку наследнику рода Поттеров. — Твоему другу тоже грозит опасность. Поэтому я прошу вашей помощи. Пусть Сириус поживёт здесь на каникулах? А потом в Хогвартсе под крылом Дамблдора, «Пожиратели» его не достанут.

— Это отличный план, сэр! — обрадовался Джеймс. — Проходите в дом, мистер Грюм. Маман уже ждёт вас. Пойдём, Сириус, пойдём скорей. Я покажу тебе свою новую метлу. Отец подарил мне её на Йольские праздники. А завтра полетаем!

***

Бьёрн в очередной раз остановился в «Дырявом котле». Забросил в комнату вещи, поболтал с Томом и выпил стакан любимого сока. После чего сходил на Косую аллею, чтобы отправить подарки всем знакомым. Кому-то совы унесли наборы сладостей, а кому приятные безделушки. Бьёрн лично слетал в Годрикову Впадину в гости к миссис Бэгшот, подарил ей тёплый вязаный шарф, а её рыжему книзлу когтеточку в форме домового эльфа. Затем перенёсся трансгрессией к лесу Дин, на окраину деревни Фенрира Сивого. Оборотню достался набор восстанавливающих зелий, а Бьёрну в ответ подарили десяток метательных ножей, которые ковали местные умельцы. К обеду Магнуссон вернулся в Лондон и отправился в Лютный, где до вечера просидел в лавке у Горбина. Старому волшебнику он подарил новейшее средство для ухода за «Рукой славы».

— А у меня для тебя тоже есть интересный подарок, — усмехнулся маг. — Видишь эти два шкафа? — показал он на солидные дубовые изделия странной ромбической формы, окованные железом.

— Выглядят устрашающе, — ухмыльнулся Бьёрн. — Мне его некуда ставить, мистер Горбин. В нашей комнате на Слизерине он точно будет лишним. Можно я заберу его потом, когда приобрету какое-нибудь жильё?

— Хе-хе, — проскрипел старый волшебник. — Смотри, как это работает. Он вначале показал, что за шкафами ничего нет, а они сами стоят на некотором расстоянии между собой. Потом открыл дверцу в левом и вошёл в него, после чего спокойно вышел из правого.

— Это же «Исчезательный шкаф»? — вспомнил название древнего артефакта Бьёрн. — Какая редкость! Вы предлагаете спрятать его где-нибудь в Хогвартсе и через него бегать на прогулки в Лондон?

— Я просто подумал, что ты сможешь иногда подменять меня в лавке, — захихикал Горбин.

— Какой слизеринский подарок, — восхитился Магнуссон. — Подобная хитрость достойна основателей.

— Прячь его в свою сумку живей, а второй я поставлю где-нибудь в неприметном углу лавки, — хмыкнул старый маг. — Будет у тебя быстрый путь из Шотландии сразу в Лютный.

— Спасибо, мистер Горбин! — Бьёрн благодарно обнял старика.

— Не надо этих нежностей, — поспешил освободиться тот, но было видно, что он рад искренней благодарности Магнуссона. — Если что-то понадобится, ты заходи, не стесняйся.

На следующий день Бьёрн отправил подарки профессорам, а сам зашёл в Гринготтс, где вручил Каргршроху согревающий артефакт, созданный им из самородного золота.

— Две тройских унции, — чуть не прослезился старый гоблин. Он тут же взял артефакт и почувствовал, как по телу разливается приятное тепло.

— Спасибо! Вот, возьмите пергамент, мистер Вильямс. Это отчёт о движении ваших капиталов за последний год.

— Ого, — Бьёрн удивлённо посмотрел на итоговые цифры. — Мне так скоро хранилища не хватит.

— В Гринготтсе достаточно места для любого состояния, — оскалился в зубастой улыбке управляющий. Он ещё раз задумчиво осмотрел свой подарок и неуверенно произнёс:

— А покажу-ка я его на совете Старейшин. Гоблины — лучшие мастера магического мира, но этот артефакт необычен. Как у вас получилось совместить здесь такую цепочку рун? Раньше это никому не удавалось, материал разрушался. Артефакт, как я понял, сам себя заряжает?

— Да, сам, — кивнул Бьёрн. — Я планирую с этим артефактом получить подмастерье по рунам, если профессор Бабблинг одобрит.

— Людские маги и за меньшее мастера получали, — ухмыльнулся гоблин. — Но ваш подарок и для наших стариков — новое слово в артефакторике.

— А можно будет на каникулах поучиться у ваших мастеров? — Бьёрн просительно посмотрел на Каргршроха.

— А-ха-ха! — развеселился управляющий. — Ловкий ты парень, даже не верится, что человек. Гоблины ни с кем не делятся своим искусством, строжайший запрет, ещё со времён Рагнука Первого! Вот родился бы ты гоблином, тогда да. Я бы немедленно порекомендовал тебя в ученики к златокузнецам.

— Вот только, думаю, они никогда не выходят на поверхность? — хмыкнул Бьёрн.

— Если бы не дела банка, никто бы из нас не выходил, — подтвердил Каргршрох. — Нет ничего прекрасней подземных глубин, мистер Вильямс. Только там можно достичь совершенства.

Бьёрн поблагодарил управляющего и ушёл. Он знал из книг, что гоблины ни за что не поделятся с людьми секретами, но предложить всё равно стоило. Пусть попробуют разобраться с артефактом. Он совместил секреты Гриндевальдов и рунологию из родового камня. Результаты впечатлили его самого. Артефакты получались удивительно самодостаточными и долговечными. Если гоблины закажут согревающие амулеты, можно будет попробовать ещё раз предложить обменять их на знания. Открыть ранее неизвестные способы создания артефактов очень хотелось. Для рода Магнуссонов это будет хорошим вложением в будущее.

Последним, кого поздравил сегодня Бьёрн, был Гриндевальд. Шумиха вокруг его персоны уже утихла, но спокойным Геллерт не был. С того момента, как он понял, что стал жертвой интриг долгоживущей парочки французов, Гриндевальд места себе не находил от ярости.

Бьёрн рассказал о последней встрече с Фламелями, о книгах, которые подарил ему алхимик и его жена.

— Значит, они тебе поверили, — злая улыбка мелькнула на тонких губах Гриндевальда. — Не ожидали, что мальчишка сможет их обмануть.

— Я собираюсь держаться от них подальше, — Бьёрн решил сразу пояснить свою позицию. — Блоха может укусить собаку, но не убить. А я в сравнении с Фламелями как та блоха.

— За малое зло человек может отомстить, а за большое — не может, — Гриндевальд серьёзно посмотрел на Бьёрна. — Из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести. Чума, которую выпустил великий алхимик, распространялась блохами, — тёмный лорд закинул ногу за ногу и взял в руки стакан с огневиски. — При определённой степени удачи даже неопытный ученик магической школы способен убить ветерана-боевика. Заклинанию «Авада кедавра» плевать на защитные амулеты, кольца, браслеты. Если ты не успел воспользоваться трансфигурацией, то прощайся с жизнью. А создать из воздуха достаточно толстое препятствие сможет далеко не каждый. Я, например, не мог. Это Альбус был мастером в этом направлении.

— Я недавно защитил мастерство в трансфигурации, — рассказал Бьёрн. — Экзамены сдавал в США, в их министерстве магии.

— Я хорошо помню Вулфорт Билдинг, — криво усмехнулся Гриндевальд. — Столько лет дурачил местных ротозеев, пока не вмешались Фламели, — снова помрачнело его лицо. — Ты готов продолжать учиться?

— Простите, герр Гриндевальд, — Бьёрн извиняюще взлохматил голову. — Я обещал мисс Блэк, что приеду завтра во Францию. Она хочет отметить Йоль и просто погулять по Парижу в новогодние праздники.

— Для продолжения рода это не менее важно, чем учёба, — ухмыльнулся Геллерт. — Шайзе! Молодость быстро проходит. Пользуйся, пока есть такая возможность.

Тем не менее тёмный лорд решил, что ученика надо погонять, поэтому на следующий день Бьёрн выглядел не лучшим образом. Он спустился в обеденный зал «Дырявого Котла» и плотно позавтракал перед доро́гой. После чего камином отправился в Министерство, решив, что аппарировать настолько уставшим — не самая лучшая идея.

Под ярким зимним солнцем улицы Парижа выглядели грязновато, но Магнуссону было всё равно. Он легко взбежал по ступеням ресторана мадам Мелифлуа и открыл дверь. Днём посетителей не было, в зале обнаружилась одна Вега, которая, лениво помахивая палочкой, заставляла несколько розовых тряпок протирать пыльные окна.

— Ой, привет! — тряпки грохнулись на пол, а Вега в два прыжка оказалась рядом с Бьёрном и повисла у него на шее. Он обнял её за талию и немного покружил по залу, вдыхая такой знакомый запах. Всё же письма, которые часто таскала его сова, не могли заменить живого общения. Бьёрн соскучился по Веге.

— Ты одна на хозяйстве? — Магнуссон поставил её на пол и с улыбкой осмотрел. С последней встречи девушка стала ещё красивее.

— Да, мама уехала в Марсель. Решила закупить морепродуктов, чтобы разнообразить новогоднюю кухню. Там есть один прекрасный поставщик. Он сквиб и понимает, что больше всего нравится магам.

— Давай я помогу тебе в уборке, — улыбнулся Бьёрн, а ты мне расскажешь, как твоя учёба в этом году.

— Если ты пригласишь меня в один ресторан, тогда расскажу, — хитро ухмыльнулась девушка. — В центре открыли сумасшедшее место. На их примере мама планирует расширить наше меню.

— Я так долго добирался сюда, устал, — Бьёрн показательно схватился за поясницу. — Мне бы прилечь, отдохнуть где-нибудь.

— Потом отдохнём, — ехидно покачала головой Вега, — после ресторана. Не дай Мерлин, мама вернётся, а тут мы с тобой «отдыхаем». Боюсь, одним симпатичным мальчиком во Франции станет меньше.

— Ты считаешь меня симпатичным? — развеселился Бьёрн. — Вот уж не думал никогда, что девушки оценивают парней по внешности.

— В том числе и так, — хихикнула Вега. — Только не говори, что вы нас оцениваете по-другому.

— Да уж, — Бьёрн поскрёб затылок. — Ладно, тогда сейчас давай здесь уберём, а потом оставишь леди Араминте записку на всякий случай и пойдём, куда скажешь. Думаю, после твоего похищения она волнуется, если не знает, где ты есть.

Вдвоём, тем более с возможностями Бьёрна, через непродолжительное время помещение сверкало чистотой. Местами он по просьбе девушки даже освежил интерьер с помощью «вечной» трансфигурации. Вега из-за стойки достала парочку больших спелых апельсинов и тут же ловко закинула их в пресс для цитрусовых. Передав Бьёрну стакан с любимым напитком, девушка тут же умчалась наверх собираться.

Магнуссон сел в кресло и настроился на долгое ожидание, прокручивая в голове вчерашний урок Гриндевальда. Занятие было посвящено политике. Как с помощью красноречия захватить власть и как удержать её с помощью силы и страха. Каких волшебников надо приблизить к себе, а кого использовать на расстоянии.

— Даже враги могут послужить тебе, — Геллерт расхаживал по комнате и втолковывал Бьёрну секреты управления сообществом магов. — Надо понимать слабые и сильные стороны волшебников, использовать их. У самого непримиримого противника есть то, что он боится потерять. У всех нас есть ниточки, дёргая за которые ты добьёшься своих целей.

Дальше Гриндевальд на собственном примере рассказывал, почему он поступил так, а не иначе в той или иной ситуации, и к чему приводили его решения. Он, ничего не скрывая, объяснял, где ошибался, а где, наоборот, случайно находил идеальные решения, чтобы сначала прорваться к власти, а потом удержать её.

— Ты чего задумался? — Вега нежно взлохматила его волосы, незаметно подобравшись. — Сидишь весь такой мрачный. Если не хочешь кормить меня моллюсками, пошли просто погуляем по набережной.

— Учёба вспомнилась, — поднялся с кресла Бьёрн и галантно предложил девушке руку. — Веди меня, моя леди. Ни один моллюск не спрячется сегодня в свою раковину от голодных волшебников. Дадим смертельный бой головоногим!

Он показательно нахмурил брови и раздул щёки, вызвав у Веги весёлый смех. Перешучиваясь, они вышли на улицу и пошли по направлению к метро. Конечно, можно было вызвать такси. В ресторане был установлен маггловский телефонный аппарат, но Бьёрну, как и Веге, хотелось прогуляться пешком. Через два часа, когда ноги уже начали немного гудеть, они добрались до расхваливаемого ресторана.

Войдя в зал, стилизованный под палубу старинного корабля, молодые волшебники сели за столик на двоих возле стены. Место было популярным, и вокруг находилось много людей. Были такие же парочки, как они, в стороне сидели большие компании. Играла незнакомая Бьёрну музыка с явно французским колоритом. Подошедший официант достал блокнот, готовясь принимать заказ. Магнуссон даже не стал рассматривать меню, доверившись мнению девушки.

— Месье, будьте любезны, — Вега без акцента защебетала на французском. — Для начала принесите нам две порции Bouillabaisse. Когда мы закончим с супом, в продолжение пусть будут Moules Marinières, а к ним картофель фри и поджаристый хрустящий хлеб. Мне бутылку Louis Roederer Cristal Brut, а моему кавалеру, — Вега насмешливо посмотрела на Магнуссона, — графин апельсинового сока.

Официант перевёл изумлённый взгляд на невозмутимо кивнувшего Бьёрна, но ничего не сказал, продолжая сосредоточенно записывать. После того как он ушёл, Магнуссон наклонился к девушке и насмешливо сказал:

— Когда-нибудь я предложу тебе попробовать одно интересное рыбное блюдо, его готовят на Севере. Кажется, оно называется ракфиск, но я могу и ошибаться.

— И что в нём такого? — тут же заинтересовалась юная рестораторша.

— Незабываемый вкус. А его запах разгонит неподготовленных французов, — рассмеялся Бьёрн. — Для зимних праздников лучше не придумаешь.

— Что-то я уже боюсь, — Вега с подозрением смотрела на улыбающегося парня. — Пожалуй, спрошу у мамы. Может, она знает, что это за блюдо такое.

В этот момент принесли заказ, и молодые люди на время прекратили разговор. Буйабес Магнуссону понравился. Что-то такое они уже ели в Марселе. Когда и со вторым блюдом было покончено, девушка лукаво посмотрела на него из-за бокала.

— Ну что же, мой рыцарь. Вы исполнили все мои капризы, теперь я готова осуществить ваши желания.

Её ярко-синие глаза призывно заблестели, да так, что у Бьёрна мурашки побежали по спине. Он взял её за руку и нежно прикоснулся губами к тыльной стороне, чувствуя шелковистость кожи. Внезапно по нервам резануло чувство опасности. Бьёрн мгновенно вытащил палочку и внимательно огляделся. Музыка продолжала играть, а сидящие вокруг люди не замечали четверых магов, которые целенаправленно приближались к их столику.

— Бьёрн Вильямс? — остановился рядом с ними мужчина, одетый в стандартную форму французского аврората. — Вы задержаны по подозрению в убийстве господ Дюруа, Резон и Кавалье.

Остальные трое держали в руках палочки, направленные в сторону Магнуссона.

— А вы уверены, господа, что сможете это сделать? — Бьёрн под напряжёнными взглядами мракоборцев пригубил апельсиновый сок. — К тому же я нахожусь под защитой дирекции Хогвартса, как магглорожденный. Вы Альбуса Дамблдора уже проинформировали о моём аресте?

— Мы во Франции, щенок! — прорычал аврор. — Буду я ещё предупреждать кого-то из англичан, пусть это даже сам месье Дамблдор. Штатный легилимент и добрая порция «Веритасерума» быстро докажут твою виновность.

— Как грубо, — Бьёрн погладил по руке побледневшую Вегу. — Невоспитанные ажаны тебя напугали, милая? Пока не доужинаем, я никуда не пойду с этими нахальными людьми.

— Ты что несёшь, Вильямс? Мы заставим тебя пойти с нами! — старший группы направил палочку в грудь Бьёрна. Вега испуганно вскрикнула, а Магнуссон неторопливо промокнул губы салфеткой. На его руке проявился сверкающий сапфиром перстень мастера трансфигурации, а на горле каждого из авроров, сформировался шипастый ошейник. Причём шипы были повёрнуты внутрь и даже немного прокололи кожу, заставив мракоборцев испуганно замереть.

— В каждом направлении магии есть очень занимательные заклинания, — Бьёрн, как ни в чём ни бывало, положил салфетку и сделал ещё один глоток сока. — Вот и трансфигурация открывается совершенно с неожиданной стороны, когда достигаешь определённого уровня, — он пошевелил рукой с перстнем. — Одна мысль, немного магии, и грозные мракоборцы становятся вежливыми людьми. Да, господа авроры? Или я ошибаюсь, и вы на самом деле бандиты?

Шипы предупреждающе сдвинулись буквально на миллиметр, заставив министерских покрыться испариной.

— Я завтра самостоятельно прибуду в аврорат и пройду любые проверки, — Бьёрн наконец-то допил сок и поставил стакан на стол. — Но хочу, чтобы при этом непременно присутствовал представитель гильдии трансфигураторов, а руководство Хогвартса поставили в известность. И побольше вежливости, господа! Вы разговариваете с мастером магии, а не с клошаром из вейловского гетто.

Ворча, авроры убрали палочки, а главный вытащил из кармана министерский бланк и положил его на стол, стараясь не делать резких движений. Ошейники не позволяли проявлять характер.

— Если вы не явитесь на допрос, — нашёл в себе смелость старший аврор, — мы обратимся в Министерство магии Англии с требованием…

Что он там собирался потребовать, осталось неясным, потому что шипы в его ошейнике сдвинулись и на коже выступили первые капли крови.

— Идите уже, господа, не мешайте нам ужинать. Эти украшения исчезнут сразу, как только вы уберётесь к себе, — Бьёрн повернулся к Веге и погладил её по руке. — Прости за испорченный вечер, милая.

Он извиняюще посмотрел ей в глаза, ожидая увидеть в них разочарование. Однако глаза юной Блэк светились восторгом. Она вытащила из кобуры палочку и наложила на них кучу защитных противоподслушивающих заклинаний. Каждая слизеринка знала великое множество подобных чар, если собиралась надёжно хранить свои секреты. А Блэки вдвойне отличались любовью к собственным тайнам. Когда воздух замерцал от наложенных чар, Вега восхищённо выпалила:

— Ты правда убил этих мерзавцев?

От неё веяло таким восхищением, такой страстью и надеждой, что Бьёрн даже опешил. Проверив защитные заклинания, он всё же рассказал девушке, что произошло на самом деле.

— Я тебя люблю! — Вега переместилась к нему на колени. — Ты не представляешь, как много это для меня значит. Надеюсь, они мучились перед смертью, — её синие глаза воинственно сверкнули. Сейчас она очень напоминала Беллатрису Блэк. «Всё-таки в их семье девочек воспитывают правильно, — с облегчением подумал Бьёрн, поглаживая её по волосам. — А я, дурак, боялся, что она посчитает меня кровожадным чудовищем».

***

Последовавшая за этим ночь прошла особенно жарко. Утром Бьёрн проводил счастливую Вегу домой, а сам отправил «Патронуса» к декану Слизерина. Однако, когда он приехал к зданию аврората, Слизнорта нигде не было. «Наверное, старик решил, что проблемы учеников его не касаются», — хмыкнул про себя Бьёрн.

Как только он вошёл внутрь, то сразу заметил вчерашних мракоборцев. Все четверо грустно стояли навытяжку перед маленьким толстым мужчиной, который экспрессивно что-то им втолковывал. Немного в стороне находился высокий, худощавый волшебник в тёмно-бордовой мантии с надменным выражением лица. На его руке сверкал крупный перстень с сапфиром.

— Да вот же он, месье капитан! — обрадованно воскликнул мракоборец, первым заметивший Магнуссона. Все тут же развернулись в его сторону

— Доброе утро, джентльмены, — Бьёрн приветливо махнул рукой, невзначай демонстрируя перстень мастера. — Давно меня ждёте?

— Мистер Вильямс, как я понимаю, — грозно нахмурился толстячок. — Вы вчера совершили нападение на группу захвата!

Представитель гильдии трансфигураторов насмешливо хрюкнул.

— Этьен, тебе самому это не режет слух? Юноша, который ещё не окончил школу, напал на слаженную группу авроров и вышел победителем из столкновения. Так и вижу заголовки газет. Я бы таких молодцов, — он насмешливо посмотрел на покрасневших волшебников, — вернул в центр аврорской подготовки, как минимум, на месяц!

— А что бы вы сказали, Бертран, — недовольно скривился капитан, — если бы это были ваши люди?

Но тот только отмахнулся и вновь посмотрел на Бьёрна.

— Позвольте представиться, месье Вильямс, — мужчина в тёмно-бордовой мантии подошёл к Магнуссону. — Бертран де Колиньи, мастер трансфигурации и по совместительству глава ДМП Парижа.

— Приятно познакомиться, месье, — улыбнулся Магнуссон. — Чувствую, я в надёжных руках. Декан моего факультета решил, что дело незначительное и ему нет смысла отрываться от, несомненно, важных дел. Наверное, какое-то особое зелье требует его постоянного внимания.

— Всё зависит от результатов проверки, — ухмыльнулся Колиньи. — Если вы невиновны, то дело действительно незначительное. Вот только к нам невиновные редко попадают.

— Стал бы я сюда приходить сегодня, если бы был преступником, — хмыкнул лукаво Бьёрн. — Давайте поскорее начнём проверку. Хочу сегодня сводить девушку во дворец королей Фонтенбло.

— Прекрасный исторический образчик великой Франции, — улыбнулся Колиньи. — Там есть на что посмотреть даже волшебнику, особенно иностранцу.

Говоря это, он неторопливо зашагал по коридору, предлагая следовать за собой. Сзади пристроились вчерашние авроры во главе с капитаном Этьеном. Далеко идти не пришлось. Через несколько минут они вошли в просторный кабинет с большими панорамными окнами.

— Присаживайтесь, мистер Вильямс, — указал на стул Колиньи. — Сейчас подойдёт наш мастер легилименции, и начнём. Или вы предпочитаете «Веритасерум»?

Несмотря на показную любезность, глаза начальника ДМП оставались холодными и внимательными. Бьёрн безразлично пожал плечами, демонстрируя завидное хладнокровие.

— На ваше усмотрение, месье. Главное, чтобы не раскалённые щипцы и клещи. У меня ещё встреча сегодня.

— К сожалению, уже четыреста лет такой способ допроса не используется во Франции, — ностальгически вздохнул Колиньи.

В этот момент в кабинет вошёл неприметный мужчина в серой мантии.

— Доброе утро, господа. Где мой клиент? — Он быстро осмотрелся и увидел Бьёрна. — Я так понимаю, это вы, молодой человек?

— Да, месье, — кивнул Магнуссон. — Аврорат Франции предъявляет мне обвинение в убийстве трёх волшебников, хотя я совсем не понимаю, почему это взбрело им в голову.

— Насчёт их голов ничего сказать не могу, — ухмыльнулся маг, — а вот с вашей поработаю.

— Хватит болтать, Полиньяк, — прервал его Колиньи. — Давайте уже разберёмся с этим делом.

— Месье Вильямс, посмотрите мне в глаза, — стал серьёзным легилимент. — Только прошу вас, не сопротивляйтесь, иначе потом будет голова болеть. Подглядывать за вашими подростковыми фантазиями я не собираюсь.

Бьёрн спокойно взглянул на Полиньяка.

— Я готов, месье.

— Легилименс! — произнёс маг, взмахнув палочкой. Магнуссон почувствовал, как волшебник осторожно, но уверенно прошёл слабую защитную оболочку разума и оказался внутри. Воспоминания о том дне были заранее подготовлены, и вскоре Полиньяк их обнаружил. Естественно, ничего компрометирующего там не было. Только тянущая тревога Бьёрна за девушку и то, как он её искал. Сначала поговорил с леди Араминтой, а потом уговорил наследника Блэков задействовать в поиске главного домовика. Следующая сцена — как эльф трансгрессирует назад в родовой особняк, а в его лапке зачарованная фигурка девушки. Вильямс, волнуясь, расколдовывает её. Они обнимаются и благодарят домовика по имени Кричер. Вильямс горячо благодарит старшего наследника рода Блэк. Они вместе с девушкой возвращаются во Францию. Юноша тепло прощается с ней перед рестораном госпожи Мелифлуа.

Легилимент ещё немного просмотрел память, пытаясь найти хоть какие-то ассоциации с пропавшими французами, и попал на воспоминания Бьёрна, где тот сражается с Дюруа на дуэли. Полиньяк очень внимательно всё проверил, пытаясь уловить какие-то нестыковки, но вновь ничего не обнаружил. Разум подростка был совершенно непримечательным, никаких подозрительных надстроек, защитных стен, хитрых ловушек. Обычная память магглорожденного паренька, в меру умненького и начитанного. В его голове обнаружилось много чего о трансфигурации, было заметно, что мальчишка влюблён в это направление магии.

Через десять минут после того, как Полиньяк вышел из его разума, Бьёрн потряс головой, словно только что приходя в себя.

К неимоверному разочарованию капитана Этьена, легилимент отчитался в том, что Вильямс не имеет никакого отношения к преступлению. Магнуссон не торопился показывать, что всё это время понимал, что происходит вокруг, и подслушивал разговоры находившихся в кабинете магов.

— Почему же она сказала, что убийца — молодой человек мадемуазель Блэк? — разочарованно простонал толстый капитан.

— Больше верьте греческим шарлатанкам, мой дорогой, — начальник ДМП злорадно рассмеялся.

— Вы не понимаете, Бертран, — продолжал печалиться командир аврората. — Родители погибших, очень уважаемые волшебники, отвезли в Грецию гору самородного золота, чтобы узнать, кто убил их детей. Пифия чётко указала, кто убийца. Правда, она не узнала его лицо, что странно. Обычно греческая провидица может даже количество прыщей на нужной заднице сосчитать, если золота у заказчика хватает. А тут только то, что убийца — парень юной Блэк. Вот мы и решили, что это Вильямс.

— О-ла-ла! А ты не думал, Этьен, что Блэк — девочка себе на уме? — начальник ДМП снова засмеялся. — Вполне вероятно, что у неё где-то есть ещё один мальчик, а этот Вильямс — просто временное увлечение. Может, он её в трансфигурации подтягивает бесплатно? Скажу тебе честно, стать мастером в семнадцать лет дано не каждому. Я хоть и не был на последней ассамблее гильдии, но у нас просто так мастерство не дают, тем более какому-то магглорожденному. А нанять в репетиторы волшебника уровня мастера стоит хороших денег. Так что, думаю, Вега Блэк просто крутит ему голову. Ты можешь представить, чтобы девочка из такого рода, как Блэки, вышла замуж за магглорожденного?

— Не знаю, Бертран. Я не интересуюсь вашими благородными заморочками. Ты же помнишь, что я из простых, — покачал головой толстяк.

— Я тоже не слежу за английскими семьями, друг мой, — хмыкнул Колиньи. — У нас своих проблем хватает. Но я уверен, если женщина из древнего рода согрешит с магглорожденным, её выкинут или даже убьют. Этим правилам не одна сотня лет.

— Ладно, — вздохнул начальник аврората. — Значит, парнишку отпускаем и пробуем выйти на настоящего преступника.

— Думаю, если убийца не идиот, он затаится, — Колиньи с ухмылкой посмотрел на приятеля. — Так что ты лучше скажи «уважаемым волшебникам», что они зря потратили своё золото в Греции. Я считаю правильным, что молодые подонки понесли заслуженное наказание.

Главный аврор снова тяжело вздохнул.

— Министр будет недоволен, это его приближённые.

— Следствие установило, что во всём виновато неосторожное обращение с «Адским пламенем»? — Колиньи откинулся в кресле и положил ноги на стол. — Вот и стой на этой версии. Доказательств обратного нет, только туманное предсказание греческой любительницы золота. Смотри, паренёк в себя приходит...

На этом моменте Бьёрн уже осмысленно огляделся по сторонам. Картинно приложил руку ко лбу и скривился.

— А голова-то болит!

— Ну извини, — хмыкнул Полиньяк. — Я обычный легилимент, а не мастер ментальных наук. Мог что-то и зацепить ненароком.

— Вы нашли, что хотели, господа? Надеюсь, теперь я свободен? — Бьёрн хмурился и потирал виски.

— Можете идти, — вздохнул разочарованно начальник аврората. — От имени Министерства магии Франции приношу вам извинения, — пробубнил он заученную фразу.

— Этого мало за испорченные каникулы, — Бьёрн нагло ухмыльнулся. — Пожалуй, мне стоит дать интервью в «Ежедневный пророк». Рассказать о хвалёном французском гостеприимстве. Зря я не верил, что французы недолюбливают англичан.

— И что же вы от нас хотите, мистер Вильямс? — спросил Колиньи, с интересом разглядывая Бьёрна.

— Два билета на завтрашний день во дворец королей Фонтенбло, — улыбнулся Магнуссон.

— А-ха-ха, — самым натуральным образом заржал начальник ДМП. — Билеты будут, молодой человек. Я вам лично сову отправлю.

Глава 50 Могут ли Норны промахнуться?

Харальд Модброк трансгрессировал на обледенелый уступ мыса Нордкап. Северный ветер тут же разметал рыжую бороду, но предводитель клана Волков не обратил на это внимания. Холода он не боялся. Следующим аппарационным прыжком маг перенёсся к одной из скал.

В древнем комплексе рукотворных пещер жила семья Нильсен. В отличие от остальных Волков, в этом роду верховодили женщины.

— Приветствую тебя, леди Фрея, — стукнул кулаком в грудь Модброк. — Спасибо, что нашла время для встречи.

Напротив него стояла, опираясь на посох, самая настоящая ведьма из маггловских сказок. Сморщенное злое лицо с крючковатым носом, в окружении копны нечёсаных седых волос. Тёмно-зелёные глаза с вертикальными зрачками, не мигая уставились на мужчину.

Именно такими были все женщины Нильсен. Ослепительные красавицы в юности, после двадцати лет они превращались в уродливых старух. Но из-за преображения в волшебницах просыпался очень редкий дар. Старшая ведьма могла предсказать способ, как гарантированно убить сильного врага, угрожающего существованию клана. Правда, сделать это ведьма могла только один раз в жизни. Возможности этих женщин были самой охраняемой тайной правящей семьи Волков. После особого ритуала, в котором старшая Нильсен получала сокровенные знания, ведьма всегда погибала. Прошлая леди рода помогла убить Вильяма Магнуссона и умерла сама. Сегодня Модброк прибыл к её дочери.

— Что привело тебя ко мне, Харальд? — проскрипела надтреснутым голосом женщина.

— Клану снова нужна твоя помощь, госпожа Фрея, — хрипло проговорил Модброк. — На пути к величию Волков мы вновь споткнулись на клане Медведей. Наследник Магнуссонов уничтожил Фрисков и Эрлингов, а Свардхисон вынудил нас согласиться на вре́менное перемирие. После того как юный Магнуссон вернётся на Север, мы должны будем решить в судебном поединке, кто прав.

— А даже последний волчонок знает, что в бою один на один против взрослого Магнуссона никто не выстоит? — мелко захихикала женщина.

Модброк только кивнул.

— Я не боюсь умереть, Фрея. Я боюсь за клан. Если Медведи победят, они припомнят нам всё, что мы творили последние пятнадцать лет. И тогда Волкам больше никогда не достичь величия. Более того, они могут уничтожить нас всех.

— Ты же знаешь, Харальд. Я умру, если проведу ритуал. А моя Сигрун ещё не родила ребёнка. Она не справится с ролью главы, — стукнула посохом Фрея. — Почему ты не подошлёшь к Магнуссону своих людей?

— Меня вынудили на тинге дать слово, что три следующих года я не буду лезть к клану Медведей!

— Но ведь никто не запрещает тебе нанять убийц со стороны? — прищурилась ведьма. Ветер дунул из-за её спины, седые космы разметались по воздуху, придавая ей потусторонний вид. Однако Модброк даже не вздрогнул. Он поправил растрепавшуюся бороду и посмотрел ведьме в глаза.

— Никто в наших краях не рискнёт выступать против Магнуссона в открытую. Все помнят, что делают Медведи с клятвопреступниками. Свободные волшебники слишком дорожат своими семьями, чтобы так рисковать.

— А кто говорит о волшебниках, Харальд? — улыбнулась беззубым ртом ведьма. — Найми маггла с длинноствольной дудкой. С каждым веком они стреляют всё лучше. Неожиданное нападение издалека, и враг клана мёртв. А разгромить остатки Медведей большого труда тебе не составит.

— А ведь стрелу можно будет заколдовать так, чтобы она пробила защитные чары, — задумчиво почесал бороду Модброк. — Даже если это будет не стрела.

— Магглы давно не убивают из лука, Харальд, — захихикала ведьма. — Ты бы хоть иногда интересовался, чем живут наши соседи по планете.

— Пусть радуются, что я их вообще терплю на своей земле, — грубо рыкнул рыжебородый маг. — Если бы не проклятый Статут, принятый нашими предками, мы бы давно от них избавились. Распыляй одно из ваших снадобий в воздух да контролируй ветер. Больше ничего не надо! Через неделю Норвегия очистится от этих грязных животных.

— Ох, Харальд. Не дают тебе покоя лавры Свена Вилобородого. Хочешь править в Норвегии, Дании и Англии, как древний король? — захихикала ведьма. — Одних казнить, других миловать? А из Инглинга хочешь сделать второго Кнуда? Времена изменились. Сейчас в водах Англии плавают такие страшные акулы, что лучше не давать им повода попробовать нашу кровь.

— Ты про Дамблдора и Волдеморта? — презрительно скривился Модброк. — Англичане скорее порвут друг друга, чем объединятся против внешних врагов. Надо просто подождать, пока они сцепятся в открытую. Кто-то непременно умрёт, а потом обескровленная войной Англия упадёт к нам в руки, словно спелое яблоко. Англичане стали слабы. Да они всегда были хуже нас.

— У них есть МКМ. Когда-то её создали французы, чтобы сдерживать восточников. Если мы начнём завоевательный поход, боюсь, против нас подымутся все страны, — Фрея посмотрела на море и тяжело вздохнула. — В Европе в настоящий момент живут пятеро Великих магов: Фламели, Дамблдор, Гриндевальд и Волдеморт. И пусть последний стал таким совсем недавно, но это не отменяет того факта, что он крайне могущественный волшебник. У нас на Севере таким всегда был кто-то из Магнуссонов, но теперь их нет. А последний медвежонок без знаний предков никогда не подымется до этого уровня. Вот и получается, что надо не лелеять нереальные планы, как захватить Данию, Англию и Францию, а сидеть тихо в своей Норвегии и надеяться, что к нам не придёт кто-то из них.

— Вы, женщины, всегда славились осторожностью, — недовольно скривился Модброк. — Если я объединю под нашим кланом всю Норвегию, а следом и Данию, то даже великие маги не смогут с этим ничего поделать. Тем более у нас есть ваш род. С Магнуссоном мы расправились довольно легко, благодаря твоей матери.

— Благодаря смерти моей матери! — внезапно плеснула тьмой ведьма. — Она положила жизнь на то, чтобы возвеличить наш клан. А ты, Харальд, так и не смог найти и убить последнего Магнуссона! Золота пожалел греческой провидице? Конечно, зачем отдавать самородки, если есть Нильсен!

— Я уверен, что детей Фриска тоже убил Магнуссон! — разозлился Модброк. — Альвис отвёз в Грецию золото, и что? Пифия не видит Медведя! Фриск попал в ловушку в погоне за неизвестными убийцами и проиграл. Зачем я буду тратить золото, если Пифия всё равно не сможет найти Магнуссона? Не лучше ли использовать надёжное средство?

— Я тебе уже сказала, Харальд, — зло проскрипела ведьма. — Моя дочь ещё не готова стать главной! Если клану будет грозить смертельная опасность, я проведу ритуал. А пока я вижу лишь твоё нежелание вступать в открытый бой с Магнуссоном. Пойми! Ему неоткуда получить необходимые знания. Он осколок великого рода. Без секретов древних, без опыта сражений, имея за спиной только школьное образование, ему никогда не сравниться с тобой. Или ты правда поверил этому пройдохе Свардхисону, что мальчик убил Эрлинга и лучших его воинов? Это была западня, которую Гуннар подготовил для вас. Один подлый удар — и все твои планы зависли на краю пропасти!

— И что ты предлагаешь? — глухо рыкнул Модброк.

— Найди маггла-убийцу, как я сказала. Лучше сквиба, чтобы знал о нашем мире. Пусть убьёт Магнуссона. Умрёт мальчишка — умрёт и клан Медведей! — прокаркала ведьма. — Это даже необязательно делать самому. Дай задание своим людям, пусть поищут того, кому молодой медведь успел оттоптать ноги. Магнуссоны никогда не могли жить спокойно. У мальчишки наверняка хватает врагов. Найди их, подкинь идею, как отомстить. А сам наблюдай со стороны. Так ты и клятву не нарушишь и избавишься от проблемы.

— Спасибо, леди Фрея, — уважительно поклонился Модброк. — Не буду медлить.

— Пусть поможет тебе Локи, — вновь противно захихикала ведьма. — Прощай, вождь.

Её тело распалось десятками чёрных воронов, которые каркая разлетелись в разные стороны. Модброк тоже не стал задерживаться. Сначала аппарировал на утёс, немного полюбовался просторами, а потом исчез в аномалии портала.

***

Снорри и Лиулфр — два опытных воина-мага из клана Волка, специализирующиеся на убийствах неугодных лорду волшебников и поиске пропавших людей, пили пиво в одном из кабаков на территории клана. Внезапно дверь открылась, и в помещение вошёл сам лорд Модброк. Увидев подручных, он довольно хмыкнул и быстро подошёл к их столику. Усевшись на свободный стул, Модброк небрежно наложил защитное заклинание и произнёс:

— Для вас двоих есть важное дело. Нужно потолкаться в магических кварталах Англии, Франции, Германии и прочих европейских стран. Надо узнать, где бывает Магнуссон, с кем он общается. Не жалейте золота. Нужно найти тех, кому медвежонок успел стать врагом. После этого предложите им следующее…

Выслушав милорда, оба волшебника кивнули и встали.

— Приказ ясен, господин, — старший маг коротко поклонился.

— Запомните, клан Волка не собирается убивать Магнуссона, — прищурился Модброк. — Мы просто дадим возможность его врагам проявить себя.

***

Норвежцы вошли в «Дырявый Котёл», заказали по кружке пива, закуски и уселись недалеко от барной стойки. Справедливо решив, что хозяин заведения будет самым информированным собеседником, старший из норвежцев осторожно приступил к расспросам, попутно пододвигая к Тому пару золотых галлеонов. Лиулфр представился корреспондентом одной из газет Норвегии и пообещал опубликовать интервью кабатчика о самом молодом чемпионе Европы. Лиулфр умел располагать к себе людей, и уже через полчаса понял, где искать информацию.

— Нам нужно во Францию, — старший волшебник поставил пиво на стол и сел напротив.

— Круассаны, кофе, прекрасные француженки, — мечтательно проговорил Снорри.

— Сначала работа, — усмехнулся Лиулфр. Лорд считает, что это важно для клана. Но знаешь, мне кажется, это важно прежде всего для него.

— Слава у Магнуссонов что надо, — Снорри с удовольствием прожевал кусочек копчёной рыбы. — Правда, я одного не понимаю. Чего Модброк так опасается этого пацана? Ну и что, что он из Медведей.

— Ты был ещё слишком мал, Снорри, — Лиулфр с сомнением посмотрел на тарелку с маринованными яйцами. — Я помню, как дядя Модброка бросил вызов Вильяму Магнуссону. Чёрному медведю тогда лет двадцать было, он только-только стал главой клана после смерти своего отца. Они сразились прямо там, на тинге, у всех на глазах.

— Наверное, это было героически? — заблестели глаза Снорри. — Достойный поединок двух вождей! Какие заклинания они использовали?

— А не было ничего такого, — криво усмехнулся Лиулфр. — Дядя нашего лорда был очень большим и сильным. Выше двух метров, огромный, как скала, поросшая осенним лесом. В его могучей руке двуручный меч казался всего лишь ножиком. Он проревел, что сейчас разделит Вильяма на две уродливые половинки. Вот только Магнуссон даже не стал доставать меч или палочку. Стоял и презрительно так ухмылялся. А потом молча вытянул руку в сторону Модброка, и голова дяди нашего лорда лопнула вместе со шлемом. Его мозги заляпали защитный купол кровавыми брызгами. Знаешь же, когда положил вошь на ноготь, а другим раздавил. Вот с таким же щелчком, словно мелкая гнида, погиб могущественный воин-маг из нашего клана. Как только сняли барьер, то увидели, что вместо огромного двухметрового воина на помосте расползался на части омерзительно воняющий шар из мяса, костей, обрывков кольчуги и дерьма! А сверху торчали меч и палочка. И всё это молча! Только мерзкое хлюпанье и хруст костей. Магнуссон посмотрел на нас безразличным взглядом и попросил больше не пытаться оспаривать его власть. Это было ужасно, Снорри. Мы все поджали хвосты. Не зря лорд так опасается даже необученного Медвежонка. Мало ли что припасли в загашнике его предки. Может, эта ужасная магия — родовая способность Магнуссонов.

— Йотуново семя! — ошеломлённый Снорри вцепился в кружку двумя руками. Погибнуть в бою его не страшило, даже где-то мечталось. Вечная слава, женщины, золото, достойная смерть в сражении. Что ещё надо воину? Но вот то, что описывал напарник, совсем не выглядело героически. Это как встреча касатки и тюленя. Сколько ни убегай, однажды она догонит.

— Надеюсь, лорд знает, что делает, — едва слышно пробормотал молодой волшебник. Во рту стало кисло.

Они с Лиулфром допили пиво и камином переместились в Министерство магии. Зарегистрировали палочки и через полчаса вышли из портала во Франции. Здесь история повторилась, только времени пришлось потратить значительно больше. Тем не менее через неделю Лиулфр и Снорри узнали всё что надо. Они выяснили, что чемпион Шармбатона, который был соперником Магнуссона в финале, погиб.

— А говорят, что Европа совсем размякла, — Снорри с ухмылкой посмотрел на старшего товарища. — Получается, Магнуссон убил Дюруа на дуэли?

— Наверное, я не уточнял, — пожал плечами Лиулфр. — Для нас важно, что родственники этого волшебника могут желать смерти Магнуссона. Как из-за проигрыша их сына, так и в случае, если тот погиб от руки Медвежонка.

Они быстро выяснили, что глава рода Арман Дюруа владеет несколькими лавками в местном магическом квартале. Снорри сбе́гал в одну из них и через продавца договорился о встрече с хозяином.

— Что вы хотите узнать, господа? — мрачно спросил нервный волшебник, с которым они встретились в небольшом уютном кафе.

— Скажите, месье Дюруа, — вкрадчиво начал Лиулфр, — как так получилось, что ваш сын погиб на дуэли от руки Бьёрна Вильямса? Разве смертельные поединки стали разрешены на турнирах? Ваша страна решила вернуться к прежним правилам?

— Мой сын погиб не на дуэли, — скрипнул зубами Дюруа. — Я не могу ничего доказать, но считаю, что именно англичанин виновен в смерти моего мальчика. А почему вашего нанимателя это заинтересовало?

— Волшебник, который нас послал, испытывает к Вильямсу те же чувства, что и вы, — более молодой северянин сочувствующе покачал головой. — Наш господин считает, что ваша благородная месть должна свершиться. К сожалению, он сам скован клятвами и сможет вам помочь только косвенно.

— Я не отступлюсь от своего, — сжал кулаки Дюруа. — Убийца моего сына в любом случае сдохнет! Пусть за ним стоит Дамблдор и Фламели, мне всё равно. У меня был единственный наследник. Блестящий юноша, подававший такие надежды… Мой сын не должен был умереть! — яростно сверкнул глазами Дюруа.

Норвежцы обрадованно переглянулись. Цель их миссии была здесь, оставалось всё уточнить.

Через некоторое время они с Дюруа достигли полного понимания. Рассказали безутешному отцу о том, как можно гарантированно отомстить врагу рода.

— Мы за справедливость, месье. Думаю, что эта тысяча золотых, — протянул увесистый мешочек Лиулфр, — поможет вам найти человека, готового послужить орудием вашей мести.

Дюруа отказываться не стал. По его словам, он почти всё состояние потратил в Греции, чтобы узнать имя убийцы.

Норвежцы отправились обратно на Север, а Дюруа разослал письма остальным заинтересованным семьям. Через неделю в поместье лорда Резона собрались все заинтересованные лица.

— Как они на вас вышли, Арман? — поинтересовался Шарль Кавелье, невысокий худой маг с вытянутым лошадиным лицом.

— Видимо, Вильямс успел хорошо насолить их господину, который пожелал остаться неизвестным, — пригубил вина́ Дюруа. — Способ, который предложили северяне, чтобы осуществить нашу месть, поможет нам избежать внимания Дамблдора и Фламелей. Убийство, совершённое маггловским способом, следов не оставит.

Резон затянулся сигарой и воодушевлённо проговорил:

— Я знаю нужного специалиста. Досадно, что я сам не подумал о таком. Причём он не маггл, а чистокровный волшебник из древнего рода. Тем не менее этот человек — оригинал, он хорошо ориентируется в обоих мирах и имеет большой опыт в таких вопросах.

— Мы полагаемся на вас, дорого́й друг, — Дюруа поставил на стол мешочек северян. — Вот золото этих людей. Предлагаю использовать его для организации покушения.

— Я обо всём договорюсь, — согласно кивнул Резон. — Наши дети будут отомщены.

— Может, лучше взять в заложники леди Мелифлуа и её дочь? — Кавелье задумчиво побарабанил по подлокотнику кресла.

— Вам напомнить, чем славятся Блэки? — Резон осуждающе посмотрел на приятелей. — Если всплывёт информация о том, что это сделали мы, начнётся война родов. Это не маггловская девка с улицы. Нам ещё повезло, что они заняты всей этой суетой с Волдемортом. Иначе, боюсь, нам бы пришлось несладко. Похищать одну из Блэков ради удовлетворения похоти, мало мы их пороли.

— Ничего бы с ней не случилось, — Дюруа вскочил с кресла. — Женщины для того и созданы, чтобы ублажать мужчин. Подумаешь, Блэк. В известном смысле они ничем от других не отличаются!

— Сейчас уже поздно об этом рассуждать. Успокойся, Арман, — Резон тяжело вздохнул. — Наших мальчиков не вернуть. Я сегодня же напишу специалисту. Думаю, о результате мы узнаем в числе первых.

Биллиус Септимус Уизли сидел на террасе, положив ноги на стол, и читал пергамент. Письмо было от старого знакомого. Анри Резон знал, что Уизли, известный среди магглов как Бернард Ханвик, занимается заказными убийствами. В этот раз ему потребовалось подстрелить какого-то мальчишку, даже не закончившего Хогвартс. Биллиус, не глядя, взял с подлокотника чашечку кофе и продолжил читать.

— Итак, Бьёрн Вильямс, шестой курс. Часто бывает во Франции, регулярно посещает ресторан мадам Мелифлуа. Ухаживает за дочерью хозяйки. Напротив расположен доходный дом, где всегда можно снять комнату.

Немного подумав, Биллиус набрал нужный номер:

— Джек, привет. Надо снова выловить Хагрида в «Кабаньей голове» и узнать у него кое-что. Да. Интересует ученик по фамилии Вильямс. Договорились. Да, как обычно.

Довольный Уизли повесил трубку и вновь взялся за кофе. «Джек выяснит у лесника всё про мальчишку. Потом только понадобится подобрать нужный момент, — довольно подумал мужчина. — Ещё пять-шесть лет, и первый племянник поступит в Хогвартс».

На убийствах магглов Фенвик-Уизли успел сколотить неплохое состояние. Сам он детей завести не мог, поэтому потихоньку откладывал золото в Гринготтс, на поступление племянников в Хогвартс. В прошлом году у Артура родился третий сын, которого назвали Персиваль. «Но, скорее всего, на этом брат и его жена не остановятся», — с теплотой подумал Биллиус. А значит, нужно продолжать очищать мир от магглов за их же деньги.

На следующий день Уизли сел на паром во Францию и вечером снял на месяц комнату в доме напротив ресторана «Les étincelles sucrées de la magie». Дождавшись, пока хозяйка уедет за покупками, Уизли проник в комнату женщины и внимательно прочитал последние письма дочери. В основном там были незначительные темы, которые обсуждала девушка с матерью. Однако терпеливый маг вскоре обнаружил то, что хотел. Предположение рыжего волшебника подтвердилось, Вильямс собирался приехать во Францию даже раньше, чем закончатся занятия в Шармбатоне. Вега предупреждала маму, что жених может заехать в гости и привезти какой-то амулет. «Вот и конец твоей истории, мальчик», — Биллиус Уизли трансгрессировал прочь, не потревожив сигнального контура защиты.

***

Последний матч этого года Бьёрн наблюдал в компании приятелей со Слизерина. Команда родного факультета сражалась с Рейвенкло. К сожалению большинства сокурсников, матч был всего лишь за третье место. Первое-второе разыграли Пуффендуй с Гриффиндором, где в очередной раз победили «барсуки». Великолепная игра Людо Бэгмена и его брата не оставила гриффиндорцам ни единого шанса.

— …и Регулус Блэк ловит снитч! — завопил комментатор.

Трибуна зелёного факультета с рёвом вскочила.

— Ура! Победа! Слизерин-Слизерин! — скандировали все.

По дороге к замку Магнуссона перехватил Флитвик

— Мистер Вильямс, подождите меня!

Бьёрн отстал от своих однокурсников, дожидаясь маленького профессора.

— С понедельника у вас начинаются экзамены, а через две недели — каникулы, — пропыхтел полугоблин. — Пятнадцатого июня произойдёт испытание на звание подмастерья в Германии. Давайте встретимся в Министерстве магии, возле фонтана, в девять утра?

— Хорошо, профессор, — Бьёрн легко подстроился под мелкие шаги Флитвика. — Я подготовлюсь за это время, чтобы сделать всё безупречно и не подвести вас.

— Я в этом не сомневаюсь, мистер Вильямс, — тепло улыбнулся полугоблин. — Волшебник должен постоянно совершенствоваться в магии, целенаправленно двигаться вперёд. Всю жизнь! Я очень рассчитываю, что вы когда-нибудь станете мастером в чарах, все задатки для этого у вас есть.

В этот момент они зашли в замок. Бьёрн попрощался с полугоблином и помчался в подземелья догонять однокурсников. Сегодня на факультете надо было организовать праздник. Бьёрн уже мысленно составлял список того, что Типли будет покупать на Косой аллее.

***

Вечером Регулус Блэк, весь в пятнах губной помады, выбрался в коридор. Улыбка не сходила с довольного лица молодого слизеринца. Квиддич любили все, а так как победа зависела от ловца, на долю Регулуса пришлось больше всего поздравлений. Красивый, как и все Блэки, наследник правящей семьи стал очень популярным к пятому курсу. Сейчас он немного утомился от всеобщих поздравлений и решил прогуляться. До отбоя оставался час, и Регулус не боялся попасться Филчу. Тем более завхоз лояльно относился к слизеринцам. Покатавшись по лестницам, Регулус прогуливался по коридору, когда услышал голоса впереди. Он тут же юркнул в нишу за ближайшую статую.

— Замок пронизан тайными ходами, как швейцарский сыр! — возбуждённо рассказывал Сириус друзьям. Регулус услышал голос брата и осторожно выглянул из своего угла. Четверо мародёров остановились неподалёку, на пересечении коридоров, и горячо обсуждали очередной обнаруженный тайный ход. В какой-то момент они собрались по нему прогуляться, но толстый Питер сказал, что ему нужно подтянуть травологию, иначе он рискует провалить экзамен. Остальные гриффиндорцы назвали его ботаном, похлопали по плечу и ушли. А толстяк двинулся к лестницам, как раз в сторону Блэка.

Регулус решил потренироваться в уроках отца и заодно узнать, как идут дела у брата. С тех пор как Сириус ушёл из дома и стал жить у Поттеров, они почти не общались. Хотя Регулусу очень хотелось узнать, как дела у брата. Поэтому, едва Петтигрю прошёл мимо, Регулус неслышной тенью выскользнул из-за статуи и негромко произнёс заклятие окаменения. Питер рухнул как подкошенный. У самого пола слизеринец подхватил толстяка левитацией и затащил того в ближайший заброшенный кабинет.

Усадив Питера на стул, Блэк нетерпеливо взмахнул палочкой.

— «Легилименс!» — глаза толстяка остекленели, и Регулус легко провалился в его разум.

Через час он отпустил заклинание и ошарашенно замер, не веря в то, что узнал. Оказывается, магглорожденный Петтигрю чуть ли не личный ученик Волдеморта. Некромант и убийца со стажем. Вместе с тем тот вполне дружески относится к Сириусу и остальным гриффиндорцам. Но особенно Регулуса заинтересовало воспоминание о таинственной пещере. Выяснить секрет Волдеморта очень хотелось. Дело в том, что Блэк сразу узнал обе реликвии Основателей. И чашу, и медальон. Что за ритуал проводил там Тёмный лорд, было непонятно, но Регулус пообещал себе покопаться в родительской библиотеке. Координаты того места, куда Питер аппарировал с Волдемортом, он тоже скопировал себе в память.

Затерев все следы вмешательства, Регулус как мог аккуратно наложил «Обливиэйт» на Петтигрю и неслышно выскользнул из заброшенного класса. В памяти гриффиндорца были закрытые места, но Регулус, несмотря на всё своё любопытство, так и не решился их взломать. Мало ли, вдруг Волдеморт что-то спрятал в памяти своего подручного? «Нет, ну каков Петтигрю, а? Хитрый «нюхлер»! — размышлял про себя Блэк, неторопливо возвращаясь в подземелья. — Ему бы у нас учиться, с таким-то характером. Некромант-гриффиндорец, кому расскажи — не поверят! Не удивлюсь, если как раз Петтигрю является истинным обретённым, а не эта вульгарная девка Эванс».

***

Бьёрн зашёл в кабинет Флитвика. Это был последний экзамен, остальные он уже сдал.

— Присаживайтесь, мистер Вильямс, — маленький профессор пылал энтузиазмом. Несмотря на то, что через две недели они с Бьёрном собирались на защиту звания подмастерья, подходить к экзамену формально Флитвик даже не думал.

— Мистер Вильямс, предлагаю попить чаю, — расплылся в хитрой улыбке маленький профессор. — Наколдуйте два стакана воды, будьте добры. Первый — обычным способом, а второй, пожалуйста, невербально.

Бьёрн усмехнулся и чётко выполнил всё, что сказал Флитвик. Налив воду, он всё так же невербально согрел её. Свободной рукой приманил поднос с сервизом и поставил всё на столе.

— Чай готов, профессор!

— А экзамен за шестой курс сдан, — захлопал в ладоши полугоблин. — «Агуаменти» и его невербальное исполнение вы применили идеально.

— У меня для чая есть сладости, — Бьёрн, доставая из кармана мантии коробочку с лимонным шербетом. Увидев вытянувшееся лицо Флитвика, Магнуссон рассмеялся и снова полез в расширенный магией карман. На коробку шоколадных котелков полугоблин посмотрел с явным одобрением.

— Из всех моих знакомых, мистер Вильямс, только директор Дамблдор и вы можете с удовольствием есть эту кислятину, — Флитвик шумно отхлебнул из чашки и тут же ухватил шоколадную конфету.

— Я думаю, именно это делает директора Дамблдора по-настоящему великим, — Бьёрн даже зажмурился от удовольствия, положив в рот лимонную дольку. — Если я когда-нибудь стану таким же сильным, знайте — всё дело в лимонном шербете!

— Пфафф! — чуть не подавился чаем Флитвик и неудержимо расхохотался. — Если это произойдёт ещё при моей жизни, магическое образование ждут кардинальные перемены.

***

Бьёрн наконец-то собрал защитный артефакт, который сам себе пообещал сделать для Веги. Его нельзя было снять без добровольного разрешения хозяйки. Артефакт блокировал ментальные и энергетические атаки, даже сильные. Просто в этом случае его ресурса хватало ненадолго. Разрядившись, артефакт переходил в спящий режим, со временем снова заряжаясь. Энергию он тянул из окружающей среды, мог даже подпитывать владелицу при необходимости, выполняя также и лечебные функции.

Артефакт привязывался кровью, и в случае нужды после небольшого ритуала Магнуссон мог узнать, где находится хозяйка кулона и каково состояние её здоровья. Вместе с тем амулет был просто красивым, представляя собой кулон из самородного золота с драгоценным камнем, окружённым растительным орнаментом.

Бьёрн трансфигурировал красивую коробочку и аккуратно уложил туда амулет. После экзамена на подмастерье он собирался заскочить в ресторан мадам Мелифлуа и передать артефакт для Веги. Сама девушка задерживалась. У неё должен был состояться экзамен на звание подмастерья парфюмерной магии, который проходил там же, в Шармбатоне. Бьёрн попросил подругу предупредить свою маму о том, что он заедет после экзамена.

В назначенный день они с Флитвиком были в Германии. Шёл дождь, пришлось срочно наколдовать себе зонтики. Экзамен проводился в городе Фройденштадт, где в гостинице Waldlust собралась представительная компания чародеев.

— В этом году принимать экзамен на подмастерье чар будут магистры Миранда Госхок, автор ваших учебников, — пояснил Флитвик, — а с ней и Оул Буллок, автор книг по тёмной магии. Ассистировать им будут мастер чар Карл Шмидт, немецкий исследователь теории невербальных заклятий, и Игорь Григорович, прославленный изготовитель волшебных палочек.

— Ого! — Бьёрн удивлённо цокнул языком. Он вспомнил рассказ Гриндевальда, который украл у Григоровича Старшую палочку. — Интересно будет познакомиться с такими волшебниками.

— Как сказать. Желаю удачи, мистер Вильямс, — невесело ухмыльнулся Флитвик и кивнул на закрытую дверь, за которой принимали экзамен. — Уверен, что вы выйдете оттуда с ещё одним подтверждением ваших блестящих способностей.

— Спасибо, профессор, — сосредоточенно кивнул Бьёрн и смело открыл дверь. Именитые волшебники сидели за большим столом, в креслах с высокими спинками. Для экзаменуемых магов стульев не предполагалось. В центре с важным видом сидели магистры. Сухая морщинистая старушка и бледный мужчина во всём чёрном. Карл Шмидт и Игорь Григорович что-то заполняли на пергаменте и только мельком посмотрели на Магнуссона.

— Здравствуйте, — поклонился Бьёрн. — Профессор Флитвик предложил мне добавить ещё один значок к своей коллекции.

Удивление повисло в воздухе, Григорович и Шмидт перестали писать и тоже уставились на Бьёрна.

— Кхм, — прокашлялся Оул Буллок. — Вы слишком самоуверенны, молодой волшебник. Есть большая вероятность, что вы ещё не готовы к столь высокому званию.

Он перевёл взгляд на лежавшие перед ним документы и насмешливо хмыкнул, повернувшись к остальным:

— Молодой человек закончил только шестой курс Хогвартса.

— Я хорошо знаю Флитвика, — мелодичным голосом, не соответствующим её внешности, пропела Миранда Госхок. — Он бы не стал так позориться. Возможно, мистер Вильямс обладает выдающимися способностями в магии. Давайте начнём с теории.

Она повернулась к Шмидту и сказала:

— Карл, занесите в протокол, пожалуйста. Каждый из нас задаст мистеру Вильямсу по три вопроса по любому из разделов чар. Если ответ покажется недостаточно полным, экзаменатор вправе задать ещё три вопроса по этой теме. В случае малейшей неточности или запинки экзамен считается проваленным.

— Скажите, мадам, если мой ответ будет расходиться с тем, что написано в учебниках, я смогу на практике доказать свою правоту? — улыбнулся Бьёрн. — Или следует придерживаться официальной теории?

— Я надеюсь, вы внимательно читали мои учебники, мистер Вильямс? — нахмурилась старушка. — Там нет ничего такого, что мог бы опровергнуть хоть кто-нибудь.

— Я понял вас, мадам, тогда буду придерживаться официальной точки зрения, — кивнул Магнуссон, чем заслужил недовольные взгляды от всей комиссии.

Вопросы не заставили себя долго ждать, завалить Бьёрна не старался только Григорович. Однако через недолгое время экзаменаторы заметили, что юноша слово в слово повторяет то, что было написано в официальных учебниках, одобренных министерством. «Вот и первый сюрприз от карлика», — недовольно подумала Миранда Госхок.

Флитвику уже двадцать лет не давали возможность получить звание магистра. За всё время карьеры полугоблина ещё ни один волшебник не смог стать подмастерьем, пока ещё числился учеником Хогвартса, а, соответственно, Флитвика. Гоблинская кровь закрывала перед маленьким волшебником любые двери. Даже то, что тот смог в своё время устроиться преподавателем в Хогвартсе, было следствием того, что Армандо Диппет о чём-то договорился с гоблинами. Книги, написанные Флитвиком, не разрешалось использовать для обучения детей, хотя, как отмечали рецензенты, они были написаны гораздо лучше, чем у Госхок.

Магистры переглянулись, Оул Буллок снова кашлянул и повернулся к Шмидту:

— Карл, вы всё записали? Теорию можно считать сданной. Ошибок и замечаний нет. А сейчас перейдём к практике.

Он повернулся к Бьёрну и прищурился.

— Тёмная магия очень опасна и сильна. Раны, оставленные такими чарами, крайне плохо поддаются лечению. Часто отсчёт идёт на минуты, иначе жертва умирает. Вам предстоит продемонстрировать такое заклинание.

— Я готов, сэр, — кивнул Бьёрн.

— Тогда дайте мне вашу руку, мистер Вильямс, — Буллок растянул бледные губы в неприятной улыбке. — Сейчас я нанесу вам рану. Это будет сделано с помощью тёмной магии. Если вы за минуту не сможете остановить кровь, экзамен не будет сдан.

— Хорошо, сэр, — Бьёрн серьёзно посмотрел на магистра. — Я даю вам разрешение нанести мне небольшое повреждение на левом предплечье.

— Премного благодарен, — ехидно растянул губы волшебник. Он вытащил палочку, что-то коротко прошептал, и на руке Магнуссона появилась маленькая царапина. Судя по удивлённо расширившимся глазам магистра, тот ожидал иного. Оул Буллок даже недоумённо перевёл взгляд на палочку, а потом обратно на Бьёрна. Магнуссон спокойно достал свою, взмахнул ей над ранкой и чётко произнёс:

— Вулнера Санентур! — царапина немедленно исчезла, не оставив следа.

После задумчивой паузы его спросил Григорович:

— Вы готовитесь стать целителем?

— Нет, мастер, — качнул головой Бьёрн. — Я просто изучаю всё, что может пригодиться в будущем.

— Я предлагаю вам попробовать создать заклинание телесного «Патронуса», — со скрытым торжеством в голосе попросила Госхок.

— Хорошо, мадам, — Бьёрн взмахнул палочкой, и по комнате, смешно переваливаясь, забегал светящийся медвежонок. Он был таким потешным, что неосознанно улыбнулись все, кроме Оула Буллока. Магистр тёмной магии, наоборот, скривился так, будто у него одновременно заболели все зубы.

— Достаточно! — прошипел волшебник, и Бьёрн тут же развеял заклинание.

Экзаменаторы снова разочарованно переглянулись, а потом Шмидт сухо произнёс:

— Видите эти две статуи волшебника и домовушки? — он указал на красивый фонтан возле окна. Там находился каменный маг с надменным выражением лица, из его палочки, направленной в голову домовушки, била тоненькая струйка воды. Бьёрн кивнул, рассматривая скульптуры в фонтане. Было заметно униженное положение домовушки и брезгливое торжество человека.

Карл Шмидт нахмурил белёсые брови и продолжил:

— Заставьте их танцевать под музыку.

Бьёрн ухмыльнулся уголком рта и взмахнул рукой. В воздухе поплыла мелодия Венского вальса. Каменные фигуры плавно вышли из фонтана, домовушка вытянулась в росте до плеча волшебника, он элегантно подал ей руку. Через мгновение статуя мага с недовольным брезгливым лицом кружилась в вальсе с ушастой домовушкой в драной наволочке.

— Остановите их! — тут же рявкнул покрасневший Шмидт. — Это возмутительно! Заставлять танцевать с этим существом скульптуру господина Фогеля. Я не просил, чтобы они непременно вальсировали!

Бьёрн, сдерживая улыбку, тут же вернул всё назад. Шмидт ещё немного похватал ртом воздух, но что сказать не нашёл и только махнул обречённо рукой.

— Мистер Вильямс, — привлёк к себе внимание Григорович. — У меня будет простой вопрос. Создайте иллюзию самой сильной палочки в мире. Какую вы только видели. Если она будет недостаточно могущественна, значит, вы не справились.

Бьёрн задумчиво почесал затылок. То, что его всячески пытаются завалить, он понял сразу. Задания, которые предлагали ему маги, выходи́ли за рамки возможностей подмастерья. Однако то, что попросил сделать Григорович, вообще представляло собой тупую ловушку. Чтобы он сейчас ни изобразил, создатель палочек непременно скажет, что есть артефакты посильнее. Просто потому, что Бьёрн видел гораздо меньше концентраторов, чем известный мастер. Однако внезапно лицо Магнуссона искривила ехидная ухмылка. Бьёрн взмахнул рукой, и перед Григоровичем сформировалось объёмное изображение Бузинной палочки с характе́рными утолщениями на корпусе. Тот впился в неё неверящим взглядом, побледнел и дрожащими губами спросил:

— Где вы её могли видеть, мистер Вильямс? Это же та самая… — оборвал он себя.

— В сборнике сказок Барда Бидля, мастер Григорович, — насмешливо ухмыльнулся Бьёрн, игнорируя требовательный взгляд немца.

— Ответ верный, — глухо пробормотал волшебник и уткнулся в бумаги.

— Эмм, — растерянно промычала Миранда Госхок. — Поясните нам одну вещь, мистер Вильямс. Флитвик — ваш учитель или он только сопровождает вас как профессор Хогвартса?

— Он не брал меня в ученики, — пожал плечами Бьёрн. — Получается, что только сопровождающий.

Он с помощью пассивной легилименции почувствовал явное облегчение всех четырёх волшебников.

— Комиссия остаётся на совещание, — расплылась довольной улыбкой Миранда Госхок.

Когда Бьёрн вышел к ожидавшему его полугоблину, Оул Буллок внимательно оглядел остальных.

— Мальчишке придётся дать звание. Если он сольёт воспоминания о своём экзамене, нас подымут на смех. С таким уровнем впору мастера присваивать. Как он вас поддел, Карл? Заставить танцевать статую председателя МКМ из Германии по вашему личному приказу. Я боюсь, после такого провала вас перестанут принимать в обществе.

Шмидт густо покраснел и сердито скрипнул зубами.

— Его патронус-медвежонок тоже хорошо потоптался по вашим нервам, дорогой Оул. Да и наш мастер палочек до сих пор сидит в прострации.

— Через год юноша закончит Хогвартс и уже не будет числиться учеником гоблинского отродья, — задумчиво произнесла Миранда Госхок. — В следующем году у него ЖАБА, ему некогда будет мечтать о мастерстве в чарах. А там это уже не будет иметь значения. Флитвик не сможет получить магистра и влиять на политику гильдии.

— Хотел бы я знать, где он её видел? — Григорович всё не мог прийти в себя. Заметив любопытные взгляды, он только согласно кивнул:

— Поддерживаю, коллеги. Мистер Вильямс достоин звания.

К Бьёрну, который стоял рядом с Флитвиком возле окна, вышел Шмидт. Он остановился возле них и торжественно протянул Магнуссону маленький золотой значок и свидетельство.

— Поздравляю вас, мистер Вильямс! С этой минуты вы подмастерье чар и член гильдии чароплётов.

— Спасибо, герр Шмидт, — Бьёрн сразу приколол значок на лацкан мантии. — Это был очень поучительный опыт. Я обязательно сохраню воспоминания об экзамене.

На этих словах немецкий волшебник немного побледнел и сухо попрощался.

— Вот видите, мистер Вильямс, — Флитвик грустно семенил рядом по коридору. — Именно поэтому я в своё время не стал предлагать вам ученичество. Не хотел ломать ваше блестящее будущее.

— Я благодарен вам, профессор, — Бьёрн искренне улыбнулся полугоблину. — Несмотря ни на что, я всё равно буду считать вас своим учителем. Благодаря вам я узнал и полюбил чары. Вы отличный наставник, сэр!

Флитвик растроганно отвернулся и ничего не сказал, скрывая повлажневшие глаза.

Уже в Министерстве, возле портального зала, Бьёрн предупредил профессора, что отправляется во Францию.

— Хороших каникул, мистер Вильямс, — попрощался Флитвик. — Встретимся осенью.

***

Бьёрн трансгрессировал к ресторану мадам Мелифлуа сразу, как только вышел на ступеньки из Министерства магии. Он хотел побыстрее отдать Араминте амулет для Веги и вернуться в Лондон. Как бы Магнуссон ни храбрился, экзамен в гильдии чароплётов его утомил. Он взбежал по ступеням и вошёл в зал. Араминта обслуживала за стойкой пожилую пару волшебников.

— Здравствуйте, мадам, — Бьёрн дождался, пока женщина освободится. — Передайте, пожалуйста, Веге мой подарок.

Араминта увидела на мантии значок подмастерья и растерянно приподняла брови.

— Ты не перестаёшь удивлять, Бьёрн. У тебя получилось!

— Да, мэм, я справился.

Араминта открыла коробочку и восхищённо ахнула.

— Какая красота! А что он может?

— Там сбоку квадратик инструкции есть, — Бьёрн показал на крошечный кусочек бумаги. — Если его коснуться, он примет нужный вид.

Араминта взяла пергамент и начала изучать описание. С каждым пунктом её удивление росло. Украшение было очень серьёзным защитным артефактом. Драгоценности с подобным функционалом стоили безумно дорого.

— Я обязательно передам его дочери, — Араминта аккуратно сложила назад описание. Жених её девочки открывался с неожиданной стороны. Мало того что он был сильным и жёстким волшебником, мальчик оказался талантливым артефактором. Это означало, что Вега никогда не будет нуждаться в деньгах, будь Вильямс хоть трижды магглорожденным.

От предложения пообедать Магнуссон отказался, сказал, что хочет поскорее вернуться в Лондон.

— Пойдём, я тебя провожу, — улыбнулась женщина. Они вышли на ступеньки, и Араминта сказала:

— Вега приедет через неделю, приезжай. Она будет ра…

В этот момент на противоположной стороне улицы из окна раздался негромкий хлопок, после чего вокруг Вильямса вспыхнула защита. Потом хлопки зазвучали непрерывно, защита погасла, а на теле мальчика, как показалось сначала Араминте, стали раскрываться алые цветы. Бьёрн молча упал, раскинув руки. Леди Мелифлуа с ужасом смотрела на его разбитую голову и окровавленное тело, под которым растекалась лужа крови. Но Блэки не зря входили в элиту магического мира. Араминта вытащила палочку и невербально наложила на тело Вильямса заклинание «Стазиса». После чего хладнокровно подняла его левитацией и переместила внутрь. Сжав кулон на груди, она властно рявкнула:

— Кричер! Кричер!!!

С негромким звуком в комнате появился недовольный домовик.

— Отнеси нас в Мунго, — приказала ведьма. Её магия дышала тьмой и яростной уверенностью в своём праве повелевать.

— Я знаю этого волшебника и не стану его спасать! — упёрся домовик.

— Посмотри на мою ауру, Мордред бы тебя побрал, — зло прошипела Араминта. — Ты что, не видишь «Долг жизни»? Если я не попробую что-то сделать, весь род Блэк получит клеймо «предателей крови».

Домовик мелко-мелко закивал и схватился за уши.

— Хорошо, Кричер поможет спасти злого волшебника.

Он протянул лапку Араминте, а второй коснулся тела Бьёрна. Миг — и в ресторане уже никого не было.

Биллиус Уизли удовлетворённо опустил скорострельную винтовку и начал сноровисто разбирать, раскладывая по местам в кейсе. В том, что цель мертва, сомнений у мага не было. Пусть первая зачарованная пуля и наткнулась на защиту, зато вторая пробила голову мальчишке, видимо вырвав кусок черепа. А потом Биллиус методично сделал ещё четыре выстрела, поразив сердце и другие внутренние органы. После такого даже Мерлин не воскреснет, поэтому Уизли только хмыкнул, когда увидел, как женщина левитирует труп. Дело сделано, осталось получить остаток суммы от лорда Резона. Теперь уже и Персивалю хватит, чтобы достойно учиться в Хогвартсе.

Глава 51 Всё, что нас не убивает

Гиппократ Сметвик стоял возле стойки в приёмном покое и флиртовал с симпатичной медсестрой. Девушка весело смеялась над его шутками, приводя целителя в замечательное настроение. Внезапно из портала вышла женщина, в которой Сметвик узнал Араминту Мелифлуа. Вместе с ней появился домовой эльф, левитирующий тело какого-то мужчины.

— Гиппократ! Мне срочно нужна твоя помощь, — крикнула женщина, едва только огляделась по сторонам.

Сметвик вздохнул, но тут же поспешил к ней.

— Что с вами случилось, дорогая Араминта? И кто этот молодой человек?

— Со мной всё в порядке, Гиппократ, слава Мерлину, — взволнованно произнесла Мелифлуа. — Помогите, пожалуйста, мистеру Вильямсу. Он жених дочери, и я бы не хотела огорчать мою девочку его смертью.

— Вижу, вы его стабилизировали? — Сметвик деловито осмотрел юношу, настраиваясь на работу.

— Да, Гиппократ. Я наложила на него заклинание «Стазиса» сразу, как только произошло покушение. Не знаю, что за магию использовал неизвестный убийца. Я слышала хлопки, но откуда атаковал невидимка, так и не поняла. Всё случилось неожиданно. Мы вышли на улицу, а потом вот…

— Не расстраивайся, Араминта, — Сметвик дружески погладил её по плечу. — Ты всё сделала правильно. Мы сейчас же начнём операцию. Думаю, всё будет хорошо. Вот тебе ключ. Подожди, пожалуйста, у меня в кабинете. Наливай себе чай и ни о чём не волнуйся.

Он протянул ей металлическую пластинку, а сам подхватил тело с помощью левитации и быстро зашагал в сторону операционного блока.

Араминта успела задремать, когда дверь скрипнула, и в кабинет вошёл уставший целитель.

— Ну как он, Гиппократ? — вскинулась Мелифлуа. — С Вильямсом всё хорошо?

— И да и нет, — Сметвик рухнул на диван рядом с ней. — Повреждения тела я убрал. Кстати, вот что было у него внутри, — он протянул женщине заострённый металлический цилиндрик.

— А что это? — Араминта с опасением взяла в руку странный предмет.

— Это бронебойная маггловская пуля, моя дорогая. А вот здесь, на ободке, можно заметить остатки рунной вязи. Страшный артефакт, жестокий. Обычные амулеты от маггловского оружия здесь не сработают.

— Как же он спасся? — побледнела Араминта.

— Не знаю. Повезло, наверное, — пожал плечами Сметвик. — Да и не всё так страшно, скорее странно. Грудную клетку зачарованные пули пробить почему-то не смогли. Раны хоть и выглядели страшно, но это всего лишь повреждения мышц. А вот с головой сложнее. Пуля вырвала кусок кости и, скорее всего, повредила мозг. Будь убийца точнее, и Вильямса ничто бы не спасло. В общем, целостность черепа мы восстановили, но мальчик остаётся в коме.

— Когда же Вильямс придёт в себя? — вздрогнула Араминта. — Он вообще очнётся, Гиппократ?

— Возможности человеческого мозга не изучены, — вздохнул Сметвик. — Височные доли отвечают за долговременную память, обработку слуховой и зрительной информации, знание языка. Мне сложно сказать, что будет, когда мальчик придёт в себя.

— Мерлин всемогущий! — Араминта в ужасе прикрыла рот рукой. — Он же может не узнать нас. Или вообще потерять память!

— Да, дорогая. Я поместил его в общую палату для безнадёжно больных, — Сметвик сочувствующе посмотрел на женщину. — Есть зелье, способное восстанавливать даже ткани мозга и нейронные связи. Однако изготовление этого эликсира запрещено ещё пару веков назад. Да и вряд ли сейчас найдётся мастер, способный сварить его правильно.

— Я из рода Блэк, у меня есть связи среди всех чистокровных семей, — твёрдо посмотрела на него Араминта. — Я достану нужное зелье. Как оно называется?

— «Эликсир Второго Шанса» — изобретение Герпия Злостного, — осторожно произнёс Сметвик. — Этот маг много экспериментировал над возможностью бессмертия и параллельно сделал массу неожиданных открытий. Вот только, как я и говорил, — это зелье тёмное. Нужны редкие травы, растущие в лесу Дин или в Запретном. Ещё кровь единорога и акромантула, взятая насильно. Кроме того, на финальном этапе варки потребуется кровь оборотня, отданная добровольно и с искренним желанием помочь раненому волшебнику! Совершенно невообразимые сочетания. Малейшее несоответствие рецепту, и зелье взорвётся. Я думаю, во многом из-за этого его и запретили. Гибель мастера зельеварения для магической Англии — печальное событие, как ни крути.

— Я попробую достать необходимое, — Араминта упрямо поджала губы и вздёрнула подбородок. — Магия не простит мне, если я не сделаю всё возможное. Я сама себе этого не прощу. Вильямс спас мою дочь от судьбы, что хуже смерти!

Она резко поднялась с дивана.

— Спасибо тебе, Гиппократ. Передавай привет Эйлин. Я заскочу к ней поболтать, как разберусь с делами.

— Хорошо, Араминта, передам, конечно, — улыбнулся Сметвик. — Эйли и дети будут рады видеть тебя и Вегу.

Леди Мелифлуа вышла из Мунго и задумчиво посмотрела по сторонам. Где искать ингредиенты, о которых говорил Сметвик, она пока не представляла. Сначала требовалось пообщаться с нужными людьми. Крутанувшись на месте, Мелифлуа трансгрессировала к поместью древнего мага, отличающегося скверным характером. Появившись из портала возле высоких кованых ворот старинного мрачного особняка, Араминта коснулась палочкой бронзовой вороньей головы и, глядя в ониксовые глаза магического привратника, сказала:

— Лорд Принц. Не заставляйте топтаться на пороге слабую женщину из древнейшего и благороднейшего рода. У меня есть для вас предложение, бросающее вызов вашему несравненному мастерству.

С минуту ничего не происходило, а потом ворота бесшумно растворились. Рядом появился сморщенный домовик в белоснежной наволочке с гербом Принцев.

— Лорд Реджинальд ждёт вас, госпожа. Донки проводит, — пафосно пропищал ушастый слуга.

Мелифлуа важно кивнула и лёгкой походкой двинулась вслед за эльфом. Каменные стены коридора напоминали гробницы египетских фараонов, а не жилище человека, но Араминте было плевать. Главное, что отличающийся несносным характером магистр зельеварения согласился на встречу.

Домовик завёл её в кабинет с высоким потолком и длинными стрельчатыми окнами. В глубине комнаты стоял стол из красного дерева, за которым сидел старик с чёрными волосами, вытянутым бледным лицом и пронзительными злыми глазами.

— Здравствуйте, леди Мелифлуа, — черноволосый волшебник поднялся, подошёл и приложился в поцелуе к руке Араминты. — О каком вызове вы говорили? Для меня уже давно нет ничего невозможного в зельеварении. Как, впрочем, и интересного. Только эксперименты немного скрашивают скуку.

— Мне нужно «Зелье Второго Шанса», лорд Реджинальд, — тут же ответила Араминта. — Вы рискнёте за него взяться?

— Ого! — брови старого зельевара поползли вверх. — А впрочем, чего я ожидал от Блэков? Вы на пустяки не размениваетесь. Мне кажется, я смогу сварить даже его. Думаю, что в двадцатом веке это могут сделать всего три человека во всём мире. Я, естественно, прокля́тый итальяшка Медичи и, возможно, старый лимон Махокусури.

— Я уверена, что эти двое неизвестных мне зельеваров не смогут сравниться с вами, милорд, — хитро улыбнулась Араминта. — Как долго варится это зелье и во сколько оно мне обойдётся?

— Если верить записям Герпия Злостного, оно готовится примерно год, — Принц почесал бровь, — но я думаю, что смогу оптимизировать процесс. Во времена греческого чернокнижника искусство зельеварения ещё не достигло своего пика. Скорей всего, за семь-восемь месяцев я справлюсь. Правда, мне придётся днём и ночью контролировать процесс варки. Зелье ужасно требовательное к температуре огня и правильному помешиванию.

— Назовите свою цену, милорд, — склонила голову Араминта. — Я понимаю, этот уникальный эликсир не стоит дёшево.

— Вы не представляете, юная леди, насколько. Зелье обойдётся вам в десять тысяч галеонов. Я возьмусь за него, если вы принесёте ингредиенты хорошего качества. Несмотря на прожитые столетья, умирать я не тороплюсь.

На лице Араминты не дрогнула ни одна жилка, хотя сердце предательски сжалось. Будь у неё доступ к родовому хранилищу Блэков, тогда и сто тысяч золотых были бы реальной суммой. Однако с учётом того, что бо́льшая часть состояния была вложена в обучение дочери и ресторан, эти десять тысяч были почти всем, что лежало в хранилище Гринготтса.

— Спасибо, лорд Реджинальд, — Араминта нашла в себе силы улыбнуться. — Я принесу нужные ингредиенты в ближайшее время.

Старый зельевар проводил её до двери и попрощался. Закусив губу, Араминта трансгрессировала на Косую аллею. Ей предстоял крайне утомительный разговор с поверенным в гоблинском банке.

***

Каргршрох вальяжно шествовал по коридору в сторону зала для клиентов. Старому гоблину было приятно ловить на себе завистливые взгляды менее удачливых собратьев. Благодаря хранилищу молодого Вильямса Каргршрох поднялся до уровня членов совета старейшин. Самых могущественных и важных гоблинов, управляющих колоссальными состояниями знатных волшебников.

Окинув взглядом привычную суету банка и очереди к кассирам, старый гоблин внезапно услышал сердитый бубнёж, а потом и поток трёхэтажных ругательств на гоббледуке. Удивившись, кто там из клерков настолько несдержан на язык, Каргршрох двинулся в ту сторону. Там, за конторкой, сидел весь красный от негодования поверенный боковой ветви рода Блэк и злобно смотрел сквозь очки на черноволосую волшебницу.

— Я ещё раз повторяю, леди Мелифлуа. Если вы опустошите сейф, мне придётся перенести ваше хранилище на самый верхний уровень! Это недопустимо!

«Конечно, недопустимо, — хмыкнул про себя Каргршрох, — ты же потеряешь весь набранный статус. Хуже может быть только смерть последнего волшебника в роду. Тогда хранилище заморозится до тех пор, пока не отыщется кровный родственник».

Однако уже следующая фраза женщины заставила сердце Каргршроха похолодеть.

— Вы не понимаете! Мне нужно золото, чтобы оплатить лечение Бьёрна Вильямса. Это будущий муж моей дочери. Он ей жизнь спас, я не могу отплатить меньшим! Даже если в хранилище останется последний кнат, я всё равно сделаю, как решила!

Гоблин-поверенный набрал в грудь воздух, чтобы вновь разразиться потоком ругательств, когда нервничающий Каргршрох его прервал:

— Вы сказали Бьёрн Вильямс, госпожа волшебница?!

— Да, — Араминта удивлённо посмотрела на взволнованного старого гоблина. — На мальчика совершено покушение. Он в коме. Я перевезла его в Мунго, но там говорят, что шансов мало. Требуется сварить особое зелье. Чтобы его заказать, мне нужны деньги. А мой поверенный вцепился в них, как нунду в слона, и не хочет ничего слышать.

— Вам не придётся тратить ваше золото, госпожа, — Каргршрох внимательно посмотрел на женщину. — Я дам вам чековую книжку на двадцать тысяч галеонов, при условии, что все траты пойдут на лечение мистера Вильямса. Он мой клиент, я бы не хотел его смерти.

Поверенный Мелифлуа, изумлённо слушающий Каргршроха, на последней фразе облегчённо выдохнул. Старейшина не сошёл с ума, мир не перевернулся. Потерять такое хранилище, как у этого Вильямса, значило лишиться всего. Власть, положение, уважение сородичей. Так что действия старшего товарища были рациональны, оправданы и несли выгоду банку.

Араминта захлопала глазами. Она предполагала, что Вильямс, как будущий артефактор, сможет хорошо устроиться в жизни. Но то, что у приютского мальчишки уже есть такие капиталы в волшебном мире, женщина даже представить себе не могла. Каргршрох протянул ей зачарованную чековую книжку с золотым тиснением символов Гринготтса.

— Капните на корешок немного крови, госпожа волшебница, — проскрипел гоблин. — Все ваши траты будут оплачиваться из хранилища моего клиента в рамках указанной суммы.

Араминта тут же проделала нужную процедуру, удовлетворённо проследив за вспыхнувшей золотом надписью. Теперь её имя и фамилия отображались на чековой книжке. Попрощавшись с гоблинами, она вновь вышла на оживлённую улицу магического квартала.

Искать в аптеках Косой Аллеи нужные ингредиенты было бессмысленно, поэтому она перешла дорогу и нырнула в узкий проход, ведущий к Лютному переулку. Накинув капюшон, Араминта добралась до лавки «Горбин и Бэркс». Над дверью мелодично прозвенел колокольчик, и хозяин вопросительно посмотрел на Араминту.

— Чего изволите, мисс?

Мелифлуа тряхнула головой, сбрасывая капюшон, и подошла к стойке.

— Здравствуй, Горбин. Как торговля?

— Приветствую вас, леди Блэк, — усмехнулся старик. — Рад вас видеть в добром здравии. Давно вы не заходили. Совсем забыли родную страну?

— Ты сам тоже нечасто нос из лавки высовываешь. Вот и меня работа в ресторане затягивает. Оставить-то не на кого, Вега лишь на каникулы приезжает, да и не до ресторана ей.

— Это да, — вздохнул Горбин. — Мне вот раньше хоть Бьёрн иногда помогал. А сейчас, наверное, мальчик занят более важными делами. Забыл совсем старика.

— Бьёрн? — напряглась Араминта. — Ты имеешь в виду Вильямса?

— Да, — удивился Горбин. — А вы его откуда знаете?

— Вильямс — жених моей дочери, и он попал в беду, — Араминта грустно посмотрела на старика. — Мне нужны ингредиенты для особого, запрещённого Министерством зелья.

Горбин нахмурил брови и подобрался:

— Говорите, что случилось, леди. Я помогу мальцу, он же мне как внук.

Араминта поделилась с ним новостями, рассказала про ингредиенты, необходимые для создания нужного зелья.

— Да уж. Можно достать всё, но стоить это будет безумных денег. Вот только кровь оборотня, отданную добровольно, найти не получится. Вы же знаете, как они относятся к волшебникам? Даже если заплатить действительно много, искреннего желания помочь от перевёртышей всё равно не будет.

— Золото у меня есть, — вскинулась Мелифлуа. — Я готова заплатить сколько надо!

— Я не возьму ни кната, — стукнул по столу хозяин лавки. — Идите отдыхать, леди Блэк. Старый Горбин обо всём позаботится. Когда всё доставят в лавку, я пришлю вам сову. Думаю, через пару дней всё будет готово. Давайте ваш список.

Удивлённая Араминта вышла из лавочки и растерянно покачала головой. «Какой интересный мальчик у моей Веги. Такие связи в преступном мире. Надеюсь, с ним всё будет хорошо». Она крутанулась на месте и аппарировала недалеко от Министерства магии. Следовало срочно вернуться во Францию. В ресторане ждали дела.

Хозяин лавки отправил сову Фенриру, и вечером оборотень пришёл, нагруженный сумками.

— Вот держи, Горбин, здесь всё по списку в тройном размере. Свою кровь я лично нацедил в пробирки, чтоб без подвоха всё было. Кстати, возьмёшь тушу единорога под реализацию?

— А вы отравленную кровь всю слили? — заинтересованно спросил Горбин.

— Обижаешь, старик! Никакого подвоха. Мясо, шкура и кости. Только насчёт хвоста, гривы и рога я уже с Олливандером договорился.

— Ладно, — согласился Горбин. — Есть много ритуалов, где коняшка пригодится. Продам я вашу добычу.

— Как там малец? — Фенрир сунул хозяину лавки зачарованную сумку с тушей единорога. В своё время Бьёрн понаделал много таких по просьбе Сивого. В них оборотни смогли перетаскивать значительно больше запрещённых ингредиентов и уже не попадались аврорату.

— Лежит на пятом этаже в палате для безнадёжных, — скрипнул зубами Горбин. — Леди Мелифлуа оплатила его пребывание в Мунго и достойный уход. С виду Вильямс целый, только лежит бревном.

— Если для лечения что-то ещё понадобится, присылай мне сову, — рыкнул Сивый. — И поищи по своим каналам, кто мог покушаться на малыша. Когда он очнётся, будет хорошо, если мы сумеем найти заказчиков и исполнителей. У меня нормальные отношения с французской общиной вейл. Когда в Англии их приравняли с дикими тварями, я с моими людьми помогал им бежать из страны. Так что мне не откажут. Крылатые девочки с лёгкостью кружат головы человеческим магам. Если убийцы из Франции, они на них выйдут.

— Я тоже поспрашиваю, — согласился Горбин. — Почерк приметный. Как рассказал Сметвик, там замешано маггловское оружие и колдовские руны на снарядах. Мало кто из нашего мира настолько хорошо разбирается в магглах. Забросим крючок нужным людям, рано или поздно рыбка клюнет.

***

На следующий день тощая сердитая сова раздражённо лупила клювом в окно комнаты Мелифлуа. Араминта, подпрыгнув на кровати, взмахом палочки распахнула створки. Сова тут же влетела в комнату, сбросила зачарованный пакет и тут же заспешила обратно, по дороге мстительно зацепив графин с водой на столе. Араминта только фыркнула, убрала осколки с пола и нетерпеливо раскрыла пакет. Здесь было всё заказанное. Довольно улыбнувшись, женщина привела себя в порядок и уже к обеду была возле особняка Принца.

Старик внимательно перебрал ингредиенты, но не нашёл к чему придраться. Всё было намного лучше, чем он предполагал. Причём ингредиенты юная Блэк привезла в тройном размере, что давало возможность поэкспериментировать с будущим зельем. А когда лорд увидел чек на десять тысяч золотых, его суровое мрачное лицо осветила мимолётная улыбка.

— Отлично! С этого дня я закрываю мэнор от любых контактов и ближайшие полгода проведу у котла. Когда появятся результаты, пришлю вам сову, леди. По моим расчётам, оптимальный срок варки составит девять-десять месяцев, но практика покажет.

— Спасибо, лорд Реджинальд, — поклонилась Араминта. — Я буду ждать вестей.

***

В поместье Резона вновь собрались старые друзья. Домовик притащил «Омут Памяти», и все сразу погрузились в его глубины, едва только Арман вылил в чашу из флакона голубоватую светящуюся нить. Из какого-то окна они будто бы видели, как ненавистный юноша выходит из двери ресторана Мелифлуа, а затем раздаются сухие щелчки, и Вильямс падает замертво.

— Наши дети отомщены, — Дюруа счастливо улыбаясь, с громким хлопком открыл бутылку шампанского. Пенистый напиток лавиной опрокинулся в подставленные бокалы и торжествующе зашипел.

— Наконец-то всё кончилось! — Кавелье дружески оглядел приятелей. — Telle vie, telle mort. Собаке — собачья смерть! Но я бы ещё и его девку отправил на встречу с Морганой.

— Не стоит быть таким кровожадным, друг мой, — Резон вновь вызвал домового эльфа, и тот убрал Омут Памяти из кабинета. — Связываться с Блэками опасно, друзья мои. Если мы похитим дочь Мелифлуа, а лорд Орион воспримет это как оскорбление его достоинства, ничто не помешает ему в свою очередь обратиться к Пифии. Даже если мы сделаем всё идеально, шанс быть раскрытыми всё равно есть. Рисковать не стоит.

— Ладно, пусть мелкая стерва пока радуется, — зло скривился Кавелье и отхлебнул из бокала. — Жизнь длинная, случай её убить непременно представится.

— Давайте выпьем за нас, месье! — предложил Резон. — Все почести этого мира не стоят одного хорошего друга, а нас трое. За дружбу! Viva la Victoria, да здравствует победа, как говорят испанцы.

***

Пустота. Небытие. Невозможно описать подобное состояние. Это не прозрение или единение с миром, это именно ничто. Тебя не существует. Когда вторая пуля пробила защиту, Бьёрн попробовал сместиться с траектории удара. Пытаясь избежать неминуемой смерти, Магнуссон как мог укрепил тело с помощью трансфигурации. Кости приобрели твёрдость стали, и он почти успел защититься. Только поэтому бронебойная пуля, летевшая в переносицу, отрикошетила от виска, а не разнесла череп вдребезги. Однако силы удара было достаточно, чтобы отключиться.

Сейчас Бьёрн не чувствовал тела, но каким-то образом вновь осознал себя. Через мгновение он оказался во всё том же знакомом кабинете, где учился магии предков и встречался с Гриндевальдом. Вот только вернуться в тело он не мог, как ни старался. Казалось, для возвращения не хватает чего-то важного. Видимо, повреждения головы были слишком значительными.

Тогда Магнуссон сел медитировать, пытаясь почувствовать хоть что-нибудь. И снова пустота. Тело не ощущалось, будто его и не было. Бьёрн понимал, что этого быть не может. «Если бы я умер, то здесь не оказался. Значит, я не погиб окончательно, просто связь души и тела поломало. Или мне голову оторвало?» — невесело подумал Бьёрн, но затем ожесточённо оскалился и стукнул кулаком по столу. «Даже если всё так, а моё сознание поддерживает камень рода, энергии в нём с лихвой хватит, чтобы отрастить себе новую голову. Нет безвыходных ситуаций. Дух властвует над телом, а не наоборот. Я выживу, чего бы это мне ни стоило!»

Вместо того чтобы предаваться унынию, Бьёрн решил погрузиться в учёбу. Если он когда-нибудь очнётся, то отомстит врагам. Чувствуя, как скачет настроение, то в пучины отчаяния, то в ожесточение и злость, Бьёрн вызвал Гриндевальда.

Через минуту бывший тёмный лорд сформировался на привычном месте.

— Шайсе! А я думал, что этим летом ты решил провести каникулы на морском побережье, — рассмеялся Геллерт, похлопав руками по прохладной коже дивана, но вдруг осёкся. Вид ученика был каким-то странным.

Бьёрн криво усмехнулся и рассказал всё, что с ним произошло. Гриндевальд долго ругался, чередуя немецкий, английский и латынь, пеняя Магнуссону на его слабости.

— Я в который раз убеждаюсь, что милосердие способно привести только к смерти. Или ты думал, что тебя не найдут? Пойми же наконец! Лучше убить всех врагов и спать спокойно, чем опасаться за себя и близких.

Гриндевальд сердито смотрел на Магнуссона, его разноцветные глаза гневно сверкали.

— Ты не думал, что твоя девушка теперь осталась без защиты? Что в любой момент враги могут схватить её и сделать с ней всё, что пожелают?

Бьёрн виновато опустил голову и глухо пробормотал:

— Я принёс Веге хороший защитный амулет. С ней всё будет в порядке.

— На тебе тоже был амулет, и что? — рявкнул Гриндевальд. — Глупый мальчишка! На каждый щит найдётся своё заклинание. Великий маг всегда должен быть наготове. Без слабостей, без уязвимых точек. Друзей у таких, как мы, нет. Только соратники, слуги и враги. Если ты оступился, тебе никто не поможет. Все отвернутся, стоит лишь попасть в беду.

— Мои друзья не такие, — упрямо набычился Бьёрн. — Когда они узнают, что со мной случилось, то помогут. А Вега вообще любит меня и не бросит!

— Даже кровные родственники далеко не всегда помогают, — хмыкнул бывший тёмный лорд.

— Я верю в любовь и дружбу, герр Гриндевальд, — Бьёрн устало потёр лицо. — Если я до сих пор жив, значит, меня спасли. Наверное, я скоро очнусь.

— Или отправишься в новое большое путешествие, — покачал головой Геллерт. — Впрочем, если я мыслю, значит, существую. Поэтому, чтобы не поддаваться унынию, мы продолжим делать из тебя могущественного волшебника. Уверен, из-за нагрузки скоро ты сам захочешь отправиться в новый мир, — хохотнул Геллерт. Разноцветные глаза мага сверкнули жестоким предвкушением, и Бьёрн со вздохом выбрался из-за стола. Его ожидало море боли и страданий. Пока он будет сидеть здесь безвылазно, Гриндевальд постарается сделать из него настоящего тёмного лорда.

***

Араминта приоткрыла дверь и осторожно вошла в палату. Вега всё так же сидела возле постели своего жениха и держала его безвольную руку. Бледное лицо Бьёрна с закрытыми, ввалившимися глазами напоминало восковую маску. Дочь выглядела не лучше.

Сейчас, по истечении летних месяцев, она немного успокоилась. Однако видеть своего всегда сильного и уверенного в себе парня таким беспомощным было для девушки по-настоящему больно.

— Милая, через три дня у тебя начинается учёба, — с теплотой в голосе произнесла Араминта. — Нам нужно возвращаться во Францию. Ты и так каждый день здесь проводишь.

— Я не хочу уходить, — Вега встала, её синие глаза наполнились слезами. Она с тоской посмотрела на мать. — Когда Бьёрн очнётся, я должна быть рядом с ним.

— Он придёт в себя, дорогая, не волнуйся, — Араминта подошла ближе и крепко обняла дочь. — Ты же знаешь, о чём я договорилась с магистром Принцем. Он выдающийся зельевар и сможет сварить что угодно. В следующем году, когда зелье будет готово, Бьёрн очнётся.

— А он узнает меня? — не удержавшись, Вега громко заплакала, уткнувшись матери в грудь.

Араминта гладила её по голове и молчала. Она не знала ответа на вопрос дочери. Просто ухватилась за единственную возможность и сделала, что смогла. На деньги из чековой книжки гоблина Мелифлуа организовала перевод Вильямса в отдельную палату, отдельная сиделка должна была ухаживать за ним. Однако этого не понадобилось. После того как мальчика привезли в Мунго, в палате появился его домовик и взял на себя все заботы. У него с собой был закрытый на кровь чемодан Вильямса, к которому ушастый слуга имел доступ. Когда она предложила домовику денег, тот отказался. По его словам, золота было достаточно, чтобы обеспечить самый лучший уход молодому хозяину.

Несмотря на то что Бьёрна регулярно кормили, он сильно похудел. Сметвик только пожал плечами, сказав, что мышцы юноши в полном порядке, а небольшая худоба — лишь следствие того, что организм сам старается быстрее восстановиться. Вот только выглядел целитель при этом задумчиво.

— Пойдём со мной, дочка, — Араминта наколдовала платок и протянула его Веге. — Пошли. Бьёрн сильный, он справится. Я ничего не говорила Ориону и Вальбурге о ваших отношениях. Если они поймут, что у вас всё зашло настолько далеко, боюсь, нас с тобой выжгут с родового гобелена. Отключение от магии рода плохо скажется на твоей ауре.

Вега в последний раз погладила Магнуссона по худой щеке, поправила ему одеяло и повернулась к Мелифлуа.

— Знаешь, мам. А мне плевать, что подумают лорд Орион и леди Вальбурга. Я хочу быть с Бьёрном и буду! Главное, чтобы он меня вспомнил, когда очнётся, — всхлипнула девушка. — Даже если нет, я всё равно буду с ним рядом. Бьёрн полюбил меня тогда, сделает это ещё раз!

— Ох, моя дорогая, — Араминта только вздохнула. В голове закрутились невесёлые мысли. «Чистота крови навек — проклятье рода и его сила! Если я влюбилась, то навсегда, — женщина сердито сжала кулаки. — Ну почему с мужчинами не так? Насколько было бы лучше. Вальбурга мучается с Орионом. Я не захотела повторно выйти замуж после гибели мужа. Все остальные Блэки ведут себя точно так же».

Голос дочери вырвал её из размышлений.

— Я Блэк и горжусь этим! — рявкнула Вега, упрямо сверкнув синими глазами. — Ты сама воспитала меня такой, мама.

— А я горжусь тобой, милая, — вздохнула Араминта и взяла её за руку. С необычайным чувством единения мать и дочь вышли из палаты.

В углу неслышной тенью завозился Типли. «У хозяина будет отличная леди», — глаза домового эльфа сверкнули алым. Когда по связи с Магнуссоном Типли почувствовал смертельную опасность, то мгновенно перенёсся к Бьёрну, но не успел. Потом он только следовал за телом хозяина, надеясь, что волшебники ему помогут. Несмотря на страшные раны молодого господина, домовик чувствовал, что тот жив, и связь не порвалась. Едва только представилась возможность, Типли сразу заявил о себе и своей готовности помогать хозяину во всём.

***

Первым отсутствие Бьёрна заметил Флитвик. После обеда в кабинете директора проходило совещание. Увидев, что Дамблдор увлёкся разговором с деканом барсуков, Филиус повернулся к Слизнорту и спросил:

— Скажите, Гораций. Я не видел сегодня мистера Вильямса. Ни на уроке, ни в Большом зале. У него что-то случилось?

Витавший в своих мыслях зельевар захлопал глазами.

— Эээ, Вильямс? А что с ним не так?

— Его не было сегодня на моих уроках, — терпеливо объяснил полугоблин.

— На своём уроке я его и не ждала, — задумчиво пробормотала Минерва. — А вообще странно, конечно...

Дамблдор оторвался от разговора с Помоной Спраут и внимательно посмотрел на коллег.

— То есть вы не знаете, вернулся ли мистер Вильямс в Хогвартс или нет, Гораций? — Альбус недоумённо нахмурился.

— Я сейчас же узнаю у старост, — поднялся Слизнорт.

— Пришлите патронус, когда выясните, — приказал Дамблдор, — а мы пока продолжим обсуждение первого семестра.

Новости от Слизнорта директора не обрадовали. Вильямс в Хогвартс не вернулся. Опрос его знакомых тоже ничего не дал. Поэтому вместо отдыха Альбусу пришлось мчаться сначала в аврорат, а потом в Мунго. Там он Вильямса и нашёл.

— Что случилось с молодым человеком, Гиппократ? — задёрганный Дамблдор с благодарностью принял от Сметвика кружку с горячим чаем.

— Араминта Мелифлуа привезла его сюда в начале лета. Мистера Вильямса подстрелили на выходе из ресторана, — обстоятельно рассказывал целитель. — Её дочка тут всё лето просидела с ним. Мне жаль, но мальчик до сих пор не очнулся.

— Кстати, вот, — Сметвик полез куда-то в стол и вытащил погнутую золотую пластину. — Этот амулет выковыряли у него из шеи, в него попала одна из пуль.

Дамблдор поправил очки-половинки и внимательно всмотрелся в переплетения оборванных магических нитей.

— Так, защитный амулет от метательного оружия. Хорошо сделан, но сам принцип здесь неправильный. Во время Второй мировой мы быстро от таких отказались, кто жив остался.

— Плохо зачарован, значит? — Гиппократ убрал сломанный артефакт обратно в стол.

— Нет, — покачал головой Альбус, — сделан он хорошо. Вильямс необычайно талантлив. Просто мы во время войны быстро поняли, что тратить энергию на остановку пуль, осколков и прочего летающего железа бессмысленно. Гораздо эффективней отклонять предметы, пытающиеся продырявить твою шкуру.

— Теперь Вильямс тоже это поймёт, когда очнётся, — улыбнулся Сметвик.

— А он вообще очнётся? — посерьёзнел Дамблдор.

— Шанс хороший, — замялся Гиппократ и с опаской посмотрел на великого светлого волшебника. — Есть одно лекарство.

— Надеюсь, ничего тёмного? — нахмурился Дамблдор.

— Конечно, нет! — неискренне возмутился Сметвик. — Я лично применяю только разрешённые методы лечения.

— Тогда ладно. Когда Вильямс придёт в себя, сообщи мне. Он шёл с опережением программы, надеюсь, ему не придётся оставаться на второй год, — Дамблдор поставил кружку на стол и встал. Сметвик поспешил вслед за ним, в душе радуясь тому, что в своё время прилежно изучал окклюменцию. Умение обмануть, не солгав при этом ни слова, — очень хороший навык для любого волшебника. Особенно если ты медик.

***

Отсутствие Бьёрна в Хогвартсе вызвало пересуды среди всех факультетов. Всё же его знали далеко за пределами Слизерина. Дошло до того, что Дамблдору пришлось рассказывать о случившемся в Большом зале. В течение следующей недели побывать в Мунго смогли Флитвик, Макгонагалл и Бабблинг. К сожалению профессоров, юноша не реагировал на сторонние раздражители.

Снейп, Мальсибер и Нотт расстроились, что без Бьёрна прекратятся поставки ингредиентов, но нагруженная свёртками сова из лавки «Горбин и Бэркс» избавила их от лишних переживаний. А Вильямс рано или поздно очнётся, он же в конце концов слизеринец.

Поттер с друзьями подошли к Дамблдору с просьбой отпустить их в ближайшее воскресенье в Лондон, чтобы проведать друга. Однако тот с лёгкостью прочитал в их головах неумело скрытое желание погулять по Косой Аллее и посидеть в кафе Фортескью. Поэтому Дамблдор отказал гриффиндорцам, сославшись на сложную обстановку в стране и грозящую им опасность.

***

В замке Модброка слышался возбуждённый шум голосов. Воины и маги клана Волка весело переговаривались во дворе. Кое-где звенели мечи, слышались хлопки заклинаний и грозные окрики старших командиров. В кабинете Харальда двое волшебников заканчивали доклад лорду.

— Получается, с Магнуссонами наконец покончено? — Модброк довольно прищурился. — Вы выяснили, где его похоронили?

— Не совсем, милорд. Посетители ресторана «Мелифлуа», разум которых мы просматривали, ничего не знают. Они видели только то, что хозяйка и домовик трансгрессировали куда-то с трупом, — Снорри неуверенно заёрзал на кресле. — Господин. У него была голова в крови, грудь разворочена. Будто «Бомбардами» закидали. И он точно не дышал.

Лиулфр поставил на стол флаконы с воспоминаниями.

— Здесь всё, что удалось собрать со свидетелей. Тут от волшебников, которые были в ресторане в момент покушения, а вот эти воспоминания — от тех, кто гулял по улице. Не знаю, что за магию применил убийца, но мальчишка даже палочку достать не успел. Тра-та-та — и он готов.

— Тьфу, дрянь, — передёрнулся Модброк. — Надо озадачить артефакторов, пусть придумают амулеты против этой заразы. Бесчестное оружие. Ты даже не видишь, откуда угроза. Вот что. Я на завтра созвал внеочередной тинг. Попробую договориться мирно. Магнуссон мёртв, теперь медведям рассчитывать не на что. Вряд ли Свардхисон решится положить всех соклановцев в бессмысленной борьбе. Думаю, он примет мой ультиматум.

— Наши медведи будут с русскими вместе зады морозить, — рассмеялся Снорри.

— Главное — вся добыча рыбы теперь у нас, — хищно прищурился Модброк, — но и вы не расслабляйтесь. Следующие на очереди — Совы. Пройдёт немного времени, и вся Норвегия будет наша.

— Слава клану Волка! — рявкнули оба волшебника, сверкая глазами.

***

Тинг бурлил. Неожиданное требование Модброка провести внеочередное собрание взбудоражило всех. Гуннар Свардхисон сразу заподозрил неладное. Несколько человек из тех, кто хорошо ориентировался в маггловском мире, летели в самолёте, который заходил на посадку в аэропорту Эдинбурга. Гуннар дал задание выяснить в Хогвартсе, всё ли в порядке с Бьёрном.

— Уважаемые лорды и леди! — с истинно волчьей улыбкой Модброк осмотрел всех собравшихся, отмечая мрачные и напряжённые лица представителей других кланов. — До меня дошла информация, что юный Магнуссон погиб!

Столько злой радости было в его голосе, что даже вечно спокойные Совы и те напряглись. Рыжебородый маг торжествующе посмотрел на Гуннара и сказал:

— У тебя, Свардхисон, есть выбор! Ты оставляешь без боя всё имущество в Осло и вместе с остальными Медведями отправляешься на границу с русскими. Или же... — сделал паузу Харальд. — Можешь стать причиной гибели клана.

Сердце Гуннара закололо. Быть тем, из-за кого исчезнет древний клан, Свардхисон не хотел, однако верить волкам на слово не собирался. Не дрогнув, он поднялся и насмешливо спросил:

— Надеюсь, ты готов предъявить доказательства, Модброк? Пока я слышу только слова.

— Думаю, вы уже послали своих людей в Англию, — хмыкнул рыжебородый волшебник. — Я даю неделю на сборы. Все, кто после этого срока останутся в Осло, будут считаться нашей законной добычей. Начиная с сегодняшнего дня, время пошло!

Он пристально осмотрел представителей всех кланов и с угрозой рыкнул:

— Ни у кого нет возражений?

Верманд Эксильдсен из Сов и Олаф Игель из Барсов порывались что-то сказать, но родители их быстро угомонили. В целом, тинг молча переваривал новости. Первым на выход двинулся Свардхисон, а за ним отправились остальные соклановцы. В душе каждого из Медведей царило уныние. Однако через три дня из Англии вернулись посланники с хорошими новостями. Наследник правящей семьи не погиб, хоть и был ранен. Установить обстоятельства покушения северяне не смогли, однако Свардхисону всё было ясно и так. В том, что в попытке убийства молодого Магнуссона был замешан лорд Модброк, Гуннар не сомневался. Так что в данный момент лучшим решением было оставить врага в счастливом неведении, чтобы выгадать время наследнику правящей семьи.

Свардхисон принял решение покинуть Осло и уйти на север. Через три дня, провожаемые насмешливыми наблюдателями из клана соперника, около ста человек, если не считать женщин и детей, скорбной процессией покинули свои дома. Их ждал холодный Финнмарк. Захолустный район, бывшая вотчина Волков, которую от широты души выделил Модброк проигравшим врагам.

Сам предводитель клана Волков находился в этот момент на краю крыши небоскрёба «Плаза Отель», расположенного в центре Осло. Далеко внизу виднелся вокзал, куда сейчас входили последние люди из клана Медведей. Харальду очень хотелось отдать приказ своим людям всех их убить, но он про себя решил, что сделать это на границе с заснеженной землёй славянских магов будет легче и менее опасно для нарушения Статута Секретности.

«Забейтесь в угол и сидите там, твари, — мысленно пожелал врагам Модброк. — Ждите смиренно, пока смерть не придёт к вам на кончиках наших палочек».

***

Бьёрн машинально потёр разбитые губы, зло сплюнул на каменный пол тренировочного зала и в который раз поднялся. По телу пробегали судороги. «Круциатус», которым приложил его в самом конце сражения Гриндевальд, отдавался во всём теле фантомными болями. И пусть эта боль, как и само сражение, по факту было ненастоящей, но что есть реальность, как не наши ощущения от окружающего мира? Поэтому Бьёрн, ощущая дрожь в мышцах, в реальности поединка не сомневался.

Одетый с иголочки Гриндевальд даже не растрепал свою стоя́щую дыбом причёску. Он весело скалился, помахивая Бузинной палочкой. Геллерт методично выбивал из юноши всю подростковую самоуверенность, заставлял быстро и хладнокровно принимать верные решения в бою.

— Только практика научит тебя сражаться! — ядовитая улыбка Геллерта не покидала его лица. Бывший тёмный лорд был счастлив как никогда. Бьёрн словно губка впитывал его науку, и Гриндевальд получал истинное удовольствие, передавая свои знания. Ему нравилось наблюдать, как понемногу шлифуются угловатые движения ученика, приобретая чёткость и даже изящество.

— Почувствуй источник и ощути магию, что наполняет его. Тепло растекается по всему твоему телу, — Гриндевальд внимательно следил за тем, как Магнуссон приходит в себя, а его аура вновь расправляется.

— Я готов продолжать, герр Гриндевальд, — Бьёрн исподлобья посмотрел на садиста-наставника. Он уже давно чувствовал, что силы кончаются, но остановиться не мог. Его жгло ощущение собственной слабости. Горечь поражения. Но ещё больше Бьёрн ругал себя за самоуверенность. Что ему мешало предусмотреть то, что враг будет атаковать не одиночным заклинанием, а целой связкой? Почему он решил, что защита сможет сдержать любую атаку? Ведь можно было сделать так, чтобы она отклоняла метательные снаряды. А если заморачиваться с пространственными петлями, то выпущенное заклинание или артефактное оружие по туннелю будет возвращаться к своему отправителю, ещё и увеличивая скорость, как из пращи. В конце концов, почему он так медленно использовал трансфигурацию?

Каким-то шестым чувством ощутив приближавшуюся опасность, Магнуссон крутанулся в короткой аппарации и, сместившись на пару метров, мгновенно швырнул в Геллерта «Режущее» заклинание.

Гриндевальд, не скрывая довольного оскала, тут же поставил косой щит и вновь атаковал.

— Плохо оставлять за спиной недобитых врагов. Нельзя пользоваться несмертельными чарами, если ты не планируешь допросить противника, — Геллерт вдалбливал науку войны в светловолосую голову ученика. — Твоё внимание, интуиция и чувство опасности должны концентрироваться на здесь и сейчас. В бою недопустимо отвлекаться на посторонние мысли. Для этого у мага нет времени.

Свои поучения бывший тёмный лорд не забывал разбавлять быстрыми атаками. Впрочем, Бьёрн грамотно использовал знания трансфигурации, постоянно создавая щиты и перемещаясь по залу.

— Учись автоматически отвечать на любую угрозу. Держи поле внимания на большом расстоянии. Вначале это нагрузит твой мозг, но со временем ты привыкнешь, — размеренно вещал бывший тёмный лорд.

Тут уже сам Геллерт с трудом увернулся от вырвавшихся из стены каменных щупалец. Однако те не отставали, и Гриндевальду пришлось уходить трансгрессией. Для Бьёрна такая тяжёлая трансфигурация не прошла даром, он на секунду замедлился, переводя дыхание, и тут же был за это наказан. Прилетевший от Геллерта синий сгусток заклинания с размаху впечатал Магнуссона в каменную стену зала. В сползающее тело немедленно прилетел очередной «Круциатус», и Бьёрн зашёлся в крике.

— В бою береги силы и постоянно двигайся! — Гриндевальд не торопился прекращать пытку. — Поднимайся давай. Если устал, пойдём, продолжим изучать ритуалы. Вот как раз для этого пленные пригодятся. Пополнение энергии, создание инферналов для защиты лагеря от разведчиков противника, да даже на мясо для боевых химер. Именно для этого придуманы несмертельные заклятья, а не для того, чтобы милосердно оставлять врага в живых. Слюнтяйству нет места в бою!

Гриндевальд снял пыточное заклинание и окатил валяющегося Магнуссона водой из палочки, заставляя встать. В этот момент Бьёрн понял, что силы кончились, и провалился в ничто. Иллюзорное тело Гриндевальда задрожало, и через секунду он с матами очнулся в ненавистной камере. Ощущая спиной ледяной камень пола, Геллерт тем не менее довольно улыбался.

Каждый раз, когда ученик доходил до предела и отключался, Гриндевальд возвращался в тюрьму. Прогресс, который демонстрировал Бьёрн, неимоверно радовал Геллерта. Когда-нибудь ученик его освободит. Возможно, для того, чтобы убить. Уж слишком жестокие были у них тренировки.

В зарешеченное окошко, расположенное под самой крышей, кинуло ветром горсть снега, но белобрысый немец привычно не обратил на это внимания. То, что за окном бушевала метель, его не трогало совершенно. Гриндевальд надеялся, что ему удастся привить Бьёрну качества, необходимые настоящему воину. Оставалось ждать, пока мальчишка не накопит достаточно сил. В вой вьюги за окном вплетался демонический хохот бывшего тёмного лорда.

Глава 52 Тренировки даром не проходят

Араминта проснулась от настойчивого стука. В окно барабанил большой важный ворон, к лапе которого был прикреплён цилиндр с посланием. Женщина потянулась за палочкой, лежавшей на прикроватном столике, и впустила птицу. В послании было сообщение от Принца. Зельевар закончил варку и приглашал её забрать заказ. Медлить Мелифлуа не стала и уже после обеда появилась возле особняка старого волшебника.

— Здравствуйте, леди, — сухо приветствовал Араминту лорд Принц. — Ваше зелье готово.

Он протянул ей маленький фиал, в котором рубиновым цветом что-то неярко светилось.

— Хорошо, что вы смогли достать так много ингредиентов, — помялся зельевар. — Состав очень капризный. Даже мне со всем моим мастерством, пришлось несколько раз всё переделывать. Как оказалось, здесь важно учесть время года, фазы луны и даже толщину стенок золотого котла. А добиться необходимой чистоты фракций различных веществ — почти непосильная задача.

— Главное, что есть результат, милорд, — улыбнулась женщина. — Надеюсь, вы получили удовольствие от этой работы. Я передам мистеру Вильямсу, когда он поправится, кого следует благодарить за своё спасение.

— Ой, да бросьте, леди Мелифлуа, — глаза зельевара потеплели. — Если бы не ваша энергия и настойчивость, я бы вряд ли когда-либо взялся за такое сложное зелье. Всё же оно действительно уникально в своей изменчивости, и я получил кучу приятных моментов в процессе варки. В каком-то роде оно напоминает мне ветреный женский характер.

— Ещё раз благодарю вас, лорд, — легко поднялась Араминта. — Я была рада своим заказом немного разбавить вашу скуку.

— Если когда-нибудь вам понадобится что-то невозможное, с чем не справится никто другой, — Принц тоже поднялся и предложил ей руку. — Присылайте сову, дорогая. Вам я обязательно помогу.

Попрощавшись со старым зельеваром, Араминта тут же трансгрессировала в Мунго. Через несколько минут она постучалась в знакомый кабинет целителя.

— Входите! — раздался голос Сметвика. Гиппократ в лимонном халате сидел за рабочим столом и заполнял очередную карточку пациента. Стопка требующих внимания документов угрожающе покачивалась, собираясь свалиться на пол.

— Добрый день, Гиппократ, — Араминта осторожно присела на краешек стула. — Как там мистер Вильямс? Зелье, о котором вы мне говорили, удалось наконец-то сварить.

— Это же замечательно! — просиял Сметвик. — Пойдёмте скорей. А то, несмотря на всё наше лечение, мистер Вильямс тает словно свечка, — и он мгновенно подскочил со стула, отбрасывая бумаги.

Изумлённая Араминта едва поспевала за стремительно шагающим целителем. Полы лимонного халата развевались, как крылья, за его спиной. Наконец, они достигли нужной палаты, и Сметвик открыл перед ней дверь.

— Заходите, моя дорогая. Сейчас мы посмотрим, как подействует это чудо-средство. Всегда хотел провести подобный эксперимент!

Араминта озадаченно покачала головой, глядя на взбудораженного целителя, но спорить не стала. В конце концов, именно для этого она сюда и пришла. Вильямс неподвижно лежал на кровати, Мелифлуа неприятно поразило его состояние. От пышущего здоровьем парня осталась бледная тень. Ввалившиеся глаза, тоненькие руки-веточки, серая кожа. Ей показалось, что он находится на последнем издыхании. В носу юноши торчала полупрозрачная трубка, через которую сосредоточенный домовик вводил с помощью шприца питательную смесь.

— Магия на него действует плохо, чаще рассеивается, — пояснил Сметвик. — Поэтому кормим пациента через назогастральный зонд. Хорошо, что домовик у него смышлёный. Толку, правда, в еде немного. Его источник постоянно пуст, магия куда-то исчезает. А иногда, как видишь, прана тоже расходуется неизвестно на что, вот и худеет.

Дождавшись, когда домовик закончит кормление, Сметвик предложил Араминте само́й напоить Магнуссона зельем. Та залила в зонд рубиновую жидкость и затаила дыхание, ожидая увидеть хоть какой-нибудь эффект, но ничего не произошло. Рядом разочарованно крякнул Сметвик.

— Кхм! Как и говорилось в инструкции, зелье не действует сразу. Должно пройти какое-то время, да… а я надеялся.

Они ещё немного постояли, а потом Гиппократ повёл расстроенную Мелифлуа к себе в кабинет. Достав из шкафа бутылку Огденского, он осторожно разлил виски по рюмкам.

— Давайте выпьем, дорогая Араминта. Вам надо успокоиться. Вы и так сделали для него больше, чем кто бы то ни было. Как я говорил, мозг — штука сложная.

Араминта подавленно молчала. Через какое-то время она подняла взгляд на целителя.

— Сообщи мне, пожалуйста, Гиппократ, если будут изменения. Не представляю даже, что я буду говорить Веге, когда она вернётся из Шармбатона.

— Я вас понимаю, — вздохнул Сметвик. — Проблемы детей — наши проблемы.

Он проводил её к выходу и пообещал сразу прислать сову, если что-то изменится. Не успел Сметвик подняться по ступеням, как сзади его окликнул грубый рычащий голос. Немедленно развернувшись, целитель увидел старых знакомых. За эти месяцы что Горбин, что оборотень стали частыми гостями в Мунго.

— Как здоровье малыша, лимонный халат? — Фенрир доброжелательно оскалился и протянул Сметвику для пожатия огромную лапу. — Если что-то надо, целитель, ты говори, не стесняйся. Может, травки какие волшебные?

— Эмм... спасибо, Сивый. У нас всего хватает. Здоровье мистера Вильямса тоже скоро станет лучше. Леди Араминта принесла особое зелье, которое должно помочь.

— Мы посидим у него недолго? — проскрипел Горбин. — Весна, на улице тепло, а он — там. Обидно…

— Конечно. Проходите, господа, — Сметвик вместе с гостями вошёл в лечебницу.

***

Лорд Модброк готовился к важному ритуалу. Звание великого мага и конунга в прежние времена был способен получить только глава рода Магнуссонов, но теперь Харальд не без основания считал себя самым сильным волшебником Норвегии. На крошечной площадке, с которой открывался прекрасный вид на холодное Северное море, были сложены четырёхугольником брёвна. Вокруг места проведения ритуала стояли доверенные воины. В первом ряду, сверкая глазами, в нетерпении вертелся Инглинг.

Древняя магия ритуала, по-видимому, позволяла перейти на другой уровень и сравняться с самыми могущественными волшебниками. По крайней мере, все были уверены, что у Магнуссонов выходило именно так. Последним конунгом был дед покойного мальчишки. И сейчас никто не мог помешать рыжебородому Харальду стать равным великим магам прошлого.

Обнажённый по пояс Модброк по очереди зажёг огонь с каждой из четырёх сторон. Он дождался, пока пламя взметнётся в небо и приказал подвести пленников. Пойманных недавно волшебников из клана Медведей поставили перед ним на колени. Харальд, читая заклинания, по очереди подходил к каждому и перерезал тому горло. Из-за этого огонь вспыхивал ещё яростней. После гибели последнего пленника пламя загудело, превращаясь в цилиндр света.

— Вопрошаю вас, боги! — проревел Модброк. — Достоин ли я стать новым конунгом Севера и великим волшебником?

Он смело шагнул в магический огонь, ожидая, что тело наполнится новыми силами. Однако этого не произошло. Просто слабое тепло стало согревать кожу. Внезапно он пошатнулся, а потом перед глазами калейдоскопом замелькали картинки. Харальд увидел момент убийства последнего Магнуссона и то, как красивая черноволосая женщина и уродливый старый домовик аппарировали с телом подростка в Англию. Незримым духом Харальд пронёсся по коридорам лечебницы и оказался в палате на пятом этаже, где находился сейчас мальчишка. И пусть тот напоминал мумию, однако был ещё жив!

Пламя погасло, Модброк стоял на пепелище, бледный от бешенства и разочарования. Он перевёл взгляд на свои дрожащие пальцы и сжал кулаки. Заметив состояние лорда, воины зашептались, а глаза Инглинга наполнились непониманием.

— Что-то случилось, милорд? — Лиулфр сочувственно смотрел на вождя, глядя, как у того побелели кулаки и дрожат губы. — Ритуал прошёл неудачно? У вас было виде́ние?

— Авада кедавра! — проревел Модброк, срываясь на визг. На его губах выступила пена, он в бешенстве оглядел попятившихся людей.

Не успевший ничего сделать Лиулфр повалился на камни сломанной куклой. Модброк перевёл безумный взгляд на Снорри.

— Ах ты, волчье дерьмо! Почему вы двое не проконтролировали, действительно ли мальчишка сдох? — реву Харальда сейчас мог бы позавидовать лесной тур. Снорри смертельно побледнел, не решаясь говорить. Еле сдерживая неистовое желание убивать всех вокруг, Модброк неотвратимо двинулся в его сторону. И тут перед взбешённым лордом появилась хрупкая фигурка сына.

— Остановись, отец! Нельзя убивать своих людей! — звонко крикнул Инглинг и смело посмотрел в глаза обезумевшего лорда.

— Уйди прочь! — легко отмахнулся от него Модброк. Сына словно пушинку подбросило в воздух, и он рухнул спиной на камни. В позвоночнике ребёнка что-то страшно хрустнуло, а воинов раскидало в стороны магическим детским выбросом. Взметнувшийся пепел накрыл всё вокруг серым саваном.

— Инглинг! — Огибая камни, к месту ритуала бежала леди Модброк, отчаянно крича. — Мой сын! Что же ты наделал, Харальд?!

Она птицей подлетела к ребёнку и взмахом палочки подняла его в воздух. Мальчик висел без движения, запрокинув голову. На обсыпанном пеплом восковом лице ребёнка протаивали дорожки слёз. В глазах Модброка появились первые искры разума, он испуганно посмотрел на сына, а затем закрыл лицо руками и глухо застонал.

Вызванный целитель удостоверил несчастный случай. Из-за магического выброса, который произошёл в момент перелома позвоночника, Инглинг навсегда остался калекой. Хуже того, с этими нарушениями мальчик через несколько лет станет сквибом или даже маглом.

— Будь ты проклят, Харальд! Будь… ты… проклят, мерзкий эрги! — леди Модброк швырнула в мужа обручальное кольцо и выскочила из кабинета.

Лорд перевёл полный безумной надежды взгляд на целителя, но тот только покачал головой и сказал, внутренне холодея:

— Это неизлечимо, милорд. Вашему наследнику нельзя помочь. Простите… я…

— Авада кедавра! — и бездыханный лекарь ткнулся лицом в стол. — Ааааа! — заревел Модброк и принялся крушить кабинет, не в силах поверить в свалившееся на него несчастье.

Через час он зашёл в камеру, куда по его приказу засунули Снорри. Молодой волшебник понуро сидел на тюремной лавке в антимагических кандалах под охраной воинов. Виноватым он себя не считал, ведь лорд сам говорил, чтобы они не вмешивались напрямую. Смерть старшего товарища придавила его могильной плитой, для себя молодой волшебник тоже не ждал ничего хорошего.

— Снорри! — рыкнул Модброк и остановился прямо перед немедленно поднявшимся подчинённым. — Запоминай! Лондон. Мунго. Пятая палата. В ней лежит прокля́тый Магнуссон. Он сейчас беспомощен, как раненый тюлень. Тебе нужно просто прийти туда и закончить дело. В палате из охраны — только старый домовик. Заморозь его сразу, вероятно, это личный слуга Магнуссона. После чего убей мальчишку любым заклинанием. «Аваду» применяй только в крайнем случае, иначе местный Аврорат сразу примчится. Принесёшь мне голову Магнуссона в мешке, и я тебя прощу. Если не справишься, лучше сам сдохни. Твоя семья послужит тому гарантом.

— Я всё сделаю, милорд, — склонился Снорри, стараясь скрыть злость и отчаяние.

Через два часа, крепко стиснув зубы от страха, он поднялся по трапу самолёта. К облегчению молодого волшебника, перелёт прошёл нормально, хотя на нескольких воздушных ямах он едва удержался от того, чтобы не попытаться трансгрессировать прочь из маггловской птицы. Приземление в Хитроу Снорри встретил с немалым облегчением. Вскоре норвежец был в магическом квартале. Косая аллея оглушила его шумом людского моря, но Снорри так торопился выполнить приказ лорда, что не обращал ни на кого внимания. Он даже прошёл мимо выставки-распродажи последних мётел от компании «Юнивёрсал Брумз Лимитед».

В Мунго Снорри вначале запутался, но через некоторое время нашёл нужную палату. Оглядевшись по сторонам, он резко открыл дверь и тут же выпустил «Остолбеней» в сидевшего у кровати домового эльфа. Больше никого норвежец не обнаружил и неслышно подошёл к постели больного, отпихнув в сторону тело домовика. В похожем на мумию человеке Снорри с трудом опознал мальчишку Магнуссона. Лорд Модброк оказался прав. Впалая грудь подростка еле заметно вздымалась под одеялом. Несмотря на плачевное состояние, тот был жив.

— Ничего личного, парень, — прошептал Снорри, поднимая палочку. — Я только выполняю волю господина. На кону жизни моей семьи.

В этот момент он заметил, как в груди Магнуссона что-то угрожающе светится красным.

— Секо триа! — мощное заклинание, предназначенное, чтобы отрезать жертвам головы, просто растворилось в теле.

— Редукто! — взрывающее заклятье тоже растаяло в груди Магнуссона, поглощённое усилившимся свечением.

Снорри всё быстрее стал выпускать всевозможные разрушительные чары, но все они не причиняли вреда Магнуссону. На мальчишку не действовала даже тёмная магия! Отчаявшись, норвежец решил наплевать на предупреждение Модброка и скастовал «Авада кедавра». Однако на пути зелёного луча сформировалась металлическая сфера, а Магнуссон медленно разлепил веки. Снорри уставился в совершенно звериные глаза подростка, а потом на него словно рухнул айсберг.

***

Бьёрн в тысячный раз сражался на дуэли с Гриндевальдом. Скорость, с которой он сейчас выпускал заклинания в бывшего тёмного лорда, сделала бы честь сильнейшим боевым магам.

— Подойдя к краю, ты находишь силы, чтобы прорваться на новый уровень, ученик! — Геллерт одобрительно оскалился, с трудом отражая взрывное заклинание. — Знать формулы и жесты — этого недостаточно! Тебе надо научиться использовать магию, не задумываясь. Подсознание обрабатывает информацию быстрее в десятки раз. Магглы называют этот эффект интуицией, но на самом деле — это следствие нашего опыта и отработанных навыков. Не думай, атакуй! — рявкнул Гриндевальд и в свою очередь разразился каскадом заклинаний, от которых Магнуссону пришлось уворачиваться. Сверкающие лучи врезались в щит, а Бьёрн старался сделать так, чтобы рикошеты летели обратно в Геллерта. Это продолжалось, казалось, целую вечность.

Однако предметом учёбы служили далеко не одни сражения. Гриндевальд натаскивал Бьёрна и в самой тёмной магии, которую хорошо знал. Говорили они и о том, как защититься от провидцев, потому что Магнуссон предполагал, что враги нашли его именно с помощью прорицаний и гаданий.

— В тёмной магии есть прекрасный способ, как укоротить слишком длинный нос какой-нибудь пронырливой гадалке, — рассказывал Гриндевальд. — Думаешь, почему греческие пифии не пророчат где-то, кроме своей пирамиды, и никогда не показывают лица? Боятся смерти, твари! Вот и сидят под защитой стен, зачарованных чуть ли не древними богами. Ведь стоит один раз оступиться, показаться в духовном мире из своей норы, и смерть, которая их ждёт, совсем не будет весёлой.

— То есть от видящих можно защититься? — заинтересованно спросил Магнуссон.

— Я бы назвал это активной обороной, — рассмеялся бывший тёмный лорд. Вот, смотри...

Он объяснил, как привязать к ауре нескольких злобных духов, придавая им форму своей второй ипостаси, чтобы сделать сильнее. Через некоторое время вокруг ауры Магнуссона вертелось несколько полупрозрачных теней, напоминающих медвежьи головы.

— Когда охранник почувствует внимание провидца к тебе, то по линии вероятности, что ведёт к твоей ауре, он мгновенно переместится на ту сторону. И там сожрёт любопытного волшебника, — хмыкнул Гриндевальд. Бывший тёмный лорд воссоздал в воздухе картину паутины, в центре которой находился Бьёрн, а по одной из нитей к завязшей на краю мухе стремительно двигался чёрный зубастый шарик.

— А заодно дух постарается уничтожить и всех тех, кто находится рядом, например, заказчика прорицания, — с жестокой улыбкой говорил Геллерт, глядя, как в паутине дёргается муха.

Бьёрн только мстительно усмехнулся. Постоянно жить словно под фонарём из-за каких-то прорицателей ему сильно не хотелось. Он не обратил внимания на то, что этот метод защиты был запрещён волшебным сообществом ещё в семнадцатом веке, сразу после принятия Статута Секретности. Главное — не забывать надёжно прятать ауру от других волшебников.

Внезапно Бьёрн почувствовал связь с телом, сначала слабую, но она крепла с каждой секундой. Будто внутри появилась та недостающая часть, без которой он не мог вернуться. К радости примешивалось чувство надвигающейся опасности. Наконец он ощутил воздух, пропитанный запахами лекарств, и почему-то услышал слова «непростительного» проклятья. Бьёрн, не задумываясь, трансфигурировал защиту перед собой. С трудом распахнув веки, он заметил волшебника, направлявшего в него палочку, из которой извергался зелёный луч.

Магнуссон поймал его взгляд и тараном ударил в окклюментивные щиты врага, заставив того пошатнуться. Затем Бьёрн вдребезги расколол защиту разума противника и проник вглубь. Несмотря на яростное сопротивление, он был словно ураган для опавшего листа. Быстро прошерстив разум молодого норвежца по имени Снорри, Магнуссон скопировал себе в память всё, что касалось покушения и последних событий в Норвегии.

— Значит, вот как вы соблюдаете договор? — прошептал Бьёрн. — Решили убить меня чужими руками, твари?

В душе́ всё заледенело. Он безжалостно стал записывать в мозг норвежца нужные для дела установки, а потом беспалочково трансфигурировал копию своей головы из цветов, стоявших в вазе на столике.

— Отнеси это Модброку и веди себя там как обычно. Я свяжусь с тобой позже, — одними губами прошелестел Бьёрн. Ему безумно захотелось убить норвежца, из-за которого он почти год провёл в этой палате, но Бьёрн себя сдержал. Вынужденный шпион в стане врага мог ещё пригодиться.

Снорри, больше не обращая внимания на Бьёрна, взял созданную вечной трансфигурацией голову и засунул её в мешок. После чего механическим движением поправил мантию, накинул капюшон и выбежал из палаты.

Магнуссон щелчком пальцев расколдовал Типли. По уродливому личику домового эльфа текли слёзы счастья.

— Хозяин вернулся! — от домовика повеяло такой неистовой радостью, что юноша невольно улыбнулся.

— Да, Типли. Похоже, что так. Я вернулся.

В этот момент Бьёрн ощутил, как в теле начала гореть каждая клетка, и едва слышно зарычал от боли. Камень в груди продолжал пульсировать, источник рывком расширялся, каналы становились всё толще, с трудом успевая подстраиваться под бурлящие потоки магии. Тело начало чесаться, по коже побежали красные молнии. Бьёрн с помощью окклюменции пригасил неприятные ощущения и стал судорожно перестраивать щиты, маскирующие ауру.

Типли с радостью наблюдал, как измождённое тело хозяина словно расширяется и растёт, приобретая прежний цветущий вид. Под кожей Магнуссона от груди в разные стороны расползлись светящиеся линии, повторяя сетку кровеносных сосудов. Свечение нарастало, по стенам палаты забегали багровые отблески. Через несколько минут всё прекратилось, а хозяин Бьёрн полностью восстановился. Аура могущества, от которой Типли хотелось прыгать от восторга, сжалась в точку и исчезла. Теперь ничто не говорило о том, что ещё мгновение назад здесь бушевали такие силы. С минуту домовик стоял восхищённо застыв.

Дверь палаты слетела с петель, и внутрь заскочили мракоборцы.

— Все на пол, здесь Аврорат! — бойцы в алых мантиях мгновенно взяли на прицел Бьёрна и домовика. Эльф постарался загородить лежащего на кровати хозяина своим тощим тельцем.

— Где твоя палочка, пацан? — прохрипел сквозь зубы Аластор Грюм, с угрозой глядя на Магнуссона.

— Не знаю, сэр… Я очнулся от грохота… — Бьёрн, демонстрируя только что пришедшего в себя человека, говорил медленно и сла́бо.

— Да дайте же пройти! — в дверях раздался раздражённый голос Сметвика, который расталкивая толпу мракоборцев, зашёл в палату. Не обращая внимания на Грюма и Медоуз, что по-прежнему были в любой момент готовы начать кидаться заклинаниями, он увидел, что глаза Магнуссона открыты и радостно воскликнул:

— Вы пришли в себя, мистер Вильямс! Сработало зелье, значит. Нутко, давайте я вас проверю, молодой человек! — он решительно отпихнул Грюма от постели больного и быстро принялся накладывать на Бьёрна диагностические заклинания.

— Так-так. Невероятно! Невозможно! Я не верю своим глазам! — довольный Сметвик облегчённо рассмеялся. — Поздравляю! Вы полностью здоровы, молодой человек. Я не наблюдаю даже следа от этих страшных травм. Удивительно! Всё исчезло! Пейте больше жидкости, вам нужно восстановить водно-солевой баланс организма.

— Целитель Сметвик! Какого Мерлина вы вмешиваетесь? — прорычал Грюм. — К нам в Аврорат поступил сигнал о применении здесь тёмной магии и «Непростительных» проклятий. Нам нужно проверить палочку вашего пациента!

— Вы что, господа, с ума сошли? — Сметвик изумлённо переводил взгляд с Грюма на остальных мракоборцев. — Мистер Вильямс провёл в коме почти год. Вы думаете, он сразу, как только очнулся, первым делом решил кого-нибудь убить? Или, может, мальчик решил провести тут, в Мунго, запрещённый магический ритуал, которым их обучает в Хогвартсе лично Альбус Дамблдор? Вы в своём уме, господа мракоборцы?

Грюм продолжал требовательно сверлить его взглядом, на что Сметвик картинно закатил глаза и ткнул пальцем в сторону стены.

— Палочка молодого человека в том шкафу с остальными вещами. Но я утверждаю, что после такого, как у него, серьёзного ранения любому волшебнику первое время даже «Люмос» наколдовать будет непросто.

Тем не менее Грюм сразу подошёл к указанному месту и, порывшись в шкафу, вытащил палочку Магнуссона.

— Приоре Инкантатем! — произнёс он с надеждой и разочарованно вздохнул. Последние чары, которые применяли с помощью этой палочки, датировались прошлым летом. Ничего запрещённого или тёмного там не было.

— Может, артефакт невыразимцев неверно сработал? — Доркас примиряюще посмотрела на мужа. — Если бы юношу хотели убить Авадой, думаю, тот был бы давно мёртв.

Грюм сердито фыркнул, но спорить с женой не стал. Он ещё раз разочарованно осмотрел помещение и развернулся к двери.

— Ладно, на выход, ребята. А вам всего хорошего, целитель, — спрятав палочку, раздражённый командир мракоборцев первым вышел из палаты. Вскоре там не осталось никого, кроме Бьёрна и Сметвика.

— Хмм. Наверное, зелье Герпия Злостного вызвало такой странный тёмномагический эффект. Да такой, что весь Аврорат забегал как подгорелый, — забормотал Гиппократ. — Не зря, не зря это зелье тёмным назвали. Впрочем, надо признать и несомненную пользу тёмной магии в деле исцеления таких травм, эффект невероятный, мда…

— Целитель, — Бьёрн прервал размышления Сметвика. — Расскажите, пожалуйста, что со мной случилось? Последнее, что я помню, это как выхожу из ресторана мадам Мелифлуа в Париже.

— На вас было совершено покушение, — стал рассказывать Сметвик уже известную Бьёрну историю, дополняя её новыми подробностями.

— Своим спасением вы обязаны леди Араминте, именно она доставила вас сюда, — подытожил Сметвик и неторопливо прошёлся по комнате. — Кстати, её дочь просидела здесь с вами все зимние праздники, бедная девочка!

— А мои друзья? Кто-то приходил из Хогвартса? — Бьёрн сел на кровати.

— Кхм. Несколько раз вас навещали профессора, студентов не было, — Сметвик задумчиво почесал нос. — Зато каждую неделю здесь торчали уважаемый мистер Горбин из Лютного переулка и крайне невоспитанный оборотень из истинных, по имени Фенрир Сивый, если мне не изменяет память, а она мне не изменяет.

Бьёрн только улыбнулся своеобразной манере речи Гиппократа Сметвика. Зная грубый, но честный характер оборотня, он понимал возмущение интеллигентного целителя.

— А когда меня выпишут, сэр? Осталось чуть больше месяца до начала экзаменов, — Бьёрн пригладил отросшие волосы и замер. Только теперь Магнуссон осознал, что прошёл почти год, с тех пор как он попал в Мунго.

— Сейчас мы займёмся проверкой вашей памяти, а когда закончим, я пошлю сову Дамблдору, — Сметвик подошёл к кровати и сел на стул рядом с Бьёрном. — Через неделю, думаю, он переправит вас в Хогвартс. А там уже всё будет зависеть от вашего текущего уровня подготовки.

— Хорошо, целитель. Если возможно я бы хотел написать письма тем, кто обо мне беспокоился всё это время. Бьёрн уже уверенней сел на кровати, и целитель бегло начал опрашивать его по самым разным темам. Каких-то проблем в работе мозга обнаружено не было, и Сметвик удовлетворённо улыбнулся.

***

Дамблдор трансгрессировал возле немного кособокого деревенского домика. Было заметно, что по мере рождения новых детей хозяева самостоятельно, с помощью магии, пристраивали комнаты. Постучавшись и услышав приглашение, он осторожно вошёл внутрь.

— Здравствуйте, Артур, Молли. Как малыши? — Альбус зашёл в кухню, где сидели за столом хозяева. Рыжеволосая женщина с усталым лицом радостно улыбнулась при виде Дамблдора. Чуть больше месяца назад она родила близнецов, которых назвали Джордж и Фредерик. Сейчас оба младенца сладко спали, а Молли с мужем наслаждались тишиной и покоем. Годовалый Персиваль играл с погремушкой, но благодаря магии делал это беззвучно. Самые старшие дети гоняли на улице садовых гномов. Оттуда слышались недовольные визги магических паразитов и беззаботный детский смех.

— У нас всё хорошо, директор, справляемся, — Артур поправил растрёпанные волосы. — Выпьете с нами чаю? Молли испекла замечательный пирог с патокой.

— Спасибо, Артур. Не откажусь, — улыбнулся в бороду Дамблдор.

Пообщавшись на отвлечённые темы и угостившись действительно вкусной едой, Великий Светлый Волшебник наконец перешёл к делу.

— Знаешь, Артур, передай от меня весточку твоему кузену Биллиусу. Пусть заскочит на неделе ко мне в Хогвартс, есть работа по его профилю.

— Что-то случилось? — забеспокоился Уизли.

— Всё в порядке, — сверкнул очками Дамблдор. — Просто Биллиус хорошо знает маггловскую бухгалтерию, а в МКМ развелось слишком много непрофильной бюрократии, в основном из-за сквибов. Нужно убрать лишнее. Уверен, что Биллиус поможет мне разделаться с этой маленькой проблемой.

***

В лавку «Горбин и Бэркс» вальяжно вошёл молодой платиновый блондин. Хозяин читал письмо, сидя за стойкой, и по мере прочтения, его лицо расцвечивалось доброй улыбкой. Удивлённый таким странным преображением всегда хмурого и желчного старика, Малфой неожиданно для себя спросил:

— Чему вы так радуетесь, мистер Горбин?

Тот перевёл мгновенно построжевший взгляд на блондина, но тем не менее ответил:

— Вести из Мунго. Бьёрн Вильямс наконец-то пришёл в себя. Не поленился пару строк черкануть.

— А что с ним произошло? — удивился Люциус. Несмотря на то что последние годы они с Бьёрном только переписывались иногда, вести о том, что младший товарищ попал в беду, неприятно кольнули сердце. Как-то он позабыл про школьного приятеля, а ведь Вильямс обещал вырасти в сильного мага. Последние годы обстановка в Англии становилась всё мрачнее. Абраксас старался оберегать сына, готовя его в политики и финансисты. Однако проверка кровью Люциуса не миновала. Из-за всех этих проблем он и не мог уделять время друзьям в достаточной степени.

— Кто-то очень хотел его убить, малыш чудом выжил, — Горбин в паре фраз выложил, то что знал о покушении.

— А теперь, значит, пришёл в себя, — Малфой задумчиво пожевал губу. — У нас ферма единорогов есть, отвезу-ка я Бьёрну молока. Детям помогает вырасти сильными волшебниками, думаю, и ему, после стольких месяцев в коме, будет полезно.

Горбин удивлённо поднял брови. Цена единорожьего молока, отданного добровольно, была не по карману обычным волшебникам. То, что жадный Малфой решил таким образом помочь их общему знакомому, удивило хозяина лавки.

Люциус не стал откладывать визит в лечебницу, вызванный спонтанным решением. Он заскочил в мэнор, приказал домовикам принести банку молока и вместе с ней аппарировал в Мунго. «Конечно, выгляжу я по-идиотски, — Люциус критически рассмотрел свою затянутую в модную мантию фигуру и банку молока в руках. — Да и Мордред с ним. Не буду обращать внимания на ухмылки плебса».

Правда, никого по пути младший Малфой не встретил, если не считать нескольких целителей в лимонных халатах. Найдя нужную палату, он уверенно вошёл внутрь.

— Сегодня прям день посещений, — улыбнулся Бьёрн, сидя на кровати. — Ты с этой банкой очень потешно выглядишь, Люц.

Малфой тоже ухмыльнулся и поставил свою ношу на столик возле кровати Бьёрна.

— Иногда надо спускаться с вершин к первородным корням, — Малфой важно задрал палец. — Даже знатному лорду нужно понимать, что волнует обычный народ.

— Ха-ха, — рассмеялся Магнуссон. — Ты теперь говоришь, как настоящий политик.

— Отец натаскивает, — Люциус по-простому уселся рядом, на кровать. — Мне Горбин рассказал, что на тебя покушались. Ты узнал, кто это?

— Я только неделю как в себя пришёл, — хмыкнул Бьёрн. — Есть подозрения, но надо всё проверить. Мистер Горбин и ещё один знакомый обещали выяснить через свои связи.

— Я тоже поспрашиваю среди аристократии, — кивнул Малфой. — Члены нашей французской ветви вращаются в высшем обществе, кто-нибудь что-нибудь да слышал.

— Спасибо, Люциус, буду признателен, — серьёзно кивнул Бьёрн и, взяв палочку, трансфигурировал два стакана. — Ну что, за встречу?

Люциус воровато огляделся по сторонам, но в палате никого, кроме них двоих, не было.

— А давай! Только не говори никому.

Бьёрн с ухмылкой разлил по стаканам единорожье молоко, и они с удовольствием чокнулись.

— За здоровье, — Малфой первым, прикрыв глаза, отхлебнул волшебный напиток.

— И за месть врагам, — мрачно проронил Магнуссон.

Ежедневные изматывающие тренировки с Гриндевальдом не прошли для него даром. Бьёрн уже не был тем наивным и добрым юношей, каким был раньше. Теперь он действительно желал отомстить.

Дверь отворилась, и в палату вошли Дамблдор и Сметвик. Увидев остатки молока на губах слизеринцев, Альбус весело сверкнул очками.

— Простите, что прерываю ваше, несомненно, приятное времяпрепровождение, молодые люди.

— Здравствуйте, директор, — хором произнесли Бьёрн и Люциус и также одновременно вытерли рты.

— Оу! — принюхался к запаху Сметвик. — Молоко единорога? Вы решили стать целителем, мистер Малфой? Боюсь, против ваших методов у Мунго не будет шанса.

— Ну что вы, целитель, — ухмыльнулся Люциус. — Когда я стану министром магии, я тут же распоряжусь, чтобы для лечебницы закупали достаточно единорожьего молока.

— Тогда уж и для Хогвартса увеличьте бюджет, мистер Малфой, — хмыкнул Дамблдор.

— Непременно, если мою кандидатуру поддержат в Визенгамоте ваши сторонники, сэр, — лукаво прищурился Люциус.

— Увы, тут я не властен, — показательно вздохнул председатель Визенгамота. — Центристам надоели метания либералов и консерваторов, так что нейтралы будут активно продвигать своего кандидата.

— И кто же это? — помрачнел Малфой.

— Тут нет никакой тайны. Это Милисента Багнолд, — Дамблдор вежливо улыбнулся. — Она училась на Когтевране лет сорок назад. Очень целеустремлённая дама. Ваш отец её прекрасно знает, они ведь учились вместе.

— Я у него спрошу, — поскучнел Малфой и стал прощаться. Через пятнадцать минут в палате остались только Дамблдор и Бьёрн.

— Ты готов сдавать экзамены, мой мальчик? — Альбус пытливо посмотрел на Магнуссона. — Если надо, я договорюсь в Министерстве, чтобы Гринготтс выделил для тебя креди́т на обучение в следующем году.

— Спасибо, директор, — улыбнулся Бьёрн, не собираясь идти на поводу у старого паука. — С моей памятью всё в порядке, минимально необходимое количество экзаменов я сдам.

— Сметвик сказал, что мы можем уходить в любое время, — Дамблдор подавил лёгкое разочарование. — Сейчас спустимся в приёмный зал, а дальше камином прямо в мой кабинет. Думаю, твои друзья Джеймс и Сириус очень обрадуются, когда вы встретитесь. Да и остальные ученики наверняка будут рады тебя видеть.

— Я готов, сэр, — Бьёрн легко поднялся с кровати. — Типли сам перенесёт вещи в мою комнату.

Он накинул мантию, вложил палочку в кобуру на предплечье и завязал отросшие волосы в хвост.

— Тогда идём, — Дамблдор поднялся со стула и первым направился к двери.

— Типли, перенеси все мои вещи в Хогвартс, — приказал Бьёрн в пустоту и закрыл за собой дверь палаты.

***

Обновив защиту от ветра и холода, Гуннар Свардхисон вошёл в тёплое помещение. Старый замок, который от великих щедрот выделили волки остаткам клана медведей, был совершенно непригоден для жизни. А ведь с ними были женщины и дети. Поэтому первое время все усиленно старались сделать эту груду заледеневших камней хотя бы немного обитаемой. Пришлось даже торговать с магглами. Часть родовичей занялась промысловой охотой и рыбалкой, женщины принялись изготавливать разные поделки из шкур и костей. А Свардхисон организовал торговлю как здесь, в Финнмарке, среди местных племён саами, так и на границе со славянскими землями.

В большой зал, где сейчас находились почти все соклановцы во главе со Свардхисоном, влетела уставшая сова. Она уверенно уселась прямо на стол перед Гуннаром и настойчиво протянула ему лапу, косясь, однако, на тарелку с нарезкой. Северянин тут же отвязал послание и пододвинул сове мясо. Под довольный клёкот птицы Свардхисон не спеша начал разворачивать письмо.

«Здравствуйте, дядя Гуннар! Я жив и сейчас почти в норме. Вы были правы, когда говорили, что у нынешних Волков нет чести. Я готов исполнить свои клятвы и вернуться на север. Продержитесь до осени, мне следует подготовиться», — прочитал радостные вести Свардхисон. Он настолько резко вскочил, что задремавшая над тарелкой сова заполошно взмахнула крыльями.

— Клан скоро возродится! — проревел Свардхисон, потрясая письмом. Его седые волосы и борода зазолотились в лучах заходящего солнца. — Магнуссон жив и скоро вернётся к нам. Клянусь, Тором, нас всех ждёт славная битва!

Радостные крики соклановцев заставили проснувшуюся сову взлететь под потолок.

***

В глубине рукотворных пещер, расположенных в толще скалы у мыса Нордкап, в келье с низким потолком сидела сморщенная старуха с крючковатым носом и тёмно-зелёными злыми глазами. Однако в этот момент они были закрыты, а из беззубого рта вырывалось негромкое монотонное гудение.

Ведьма решила проверить будущее. Не угрожает ли кто-то ещё клану Волка после смерти последнего Магнуссона? Ведь, как известно, врагов у Модброка хватает. Не все хотят идти под руку самого могущественного мага Севера, многие желают ему смерти. Однако среди множества вероятностей не было ничего такого, с чем бы Харальд не справился. Совы и Барсы ему не соперники, даже если объединятся, а об остатках Медведей и говорить не стоило.

Ведьма постаралась расширить восприятие как можно дальше и внезапно почувствовала чьё-то недоброе внимание. Казалось, неизвестный стремительно приближался огненной точкой, и вскоре Фрея увидела перед собой оскаленную медвежью пасть.

— Вы же все мертвы?! — нерешительно прошептала испуганная ведьма. — Вы же сдохли?!

Блеснули белые клыки, а потом медвежья пасть сомкнулась на её лице, выдавливая глаза и разрывая кости.

Сигрун Нильсен тащила поднос с едой для матери. Восемнадцатилетней невероятно красивой девушке было неприятно находиться здесь, в старых пещерах. Она должна была заканчивать в этом году институт Дурмстранг и даже нашла себе там отличного парня, но мать, которую все считали её прабабкой, внезапно забрала её с шестого курса и вернула домой. «Ты обязана будешь пройти посвящение немного раньше, — сказала та. — Если моя задумка не сработает, я пожертвую собой во имя клана. Наследие семьи Нильсен не должно угаснуть».

Вдруг дальше по коридору из комнаты матери раздался истошный визг, переходящий в хрип. Сигрун уронила поднос и, вытащив палочку, бросилась вперёд. Картина, которую она увидела, напомнила девушке уроки УЗМС, когда молодого шведского короткорылого дракончика кормили дикими гриннинскими лошадьми. Кони, судорожно хлопая подрезанными крыльями, пытались избежать смерти, а ловкий серебристо-голубой ящер с азартом отрывал от них кровоточащие куски мяса. Сейчас леди Фрея напоминала коня, которого распотрошил голодный дракон. Кровь была везде. На полу, на стенах, на самой старой ведьме. Она что-то пыталась сказать, но из окровавленного месива, бывшего раньше лицом, вырывались только свистящие звуки порванной трахеи. Дёрнувшись в последний раз, Фрея повалилась вниз, прямо к ногам остолбеневшей Сигрун.

— Да что здесь творится? — завопила девушка, отскакивая назад. В этот момент тело старой ведьмы зашевелилось и начало превращаться во что-то непонятное. Вытекшая кровь с мерзким хлюпаньем стала всасываться обратно, кости заскрипели, изгибаясь и утолщаясь. Через несколько ударов сердца на забывшую про палочку Сигрун посмотрела, приподняв от пола тяжёлую голову, невообразимо уродливая тварь с огромными жёлтыми клыками и серебристо-стальными когтями. Тёмно-зелёные глаза изучали девушку с нездоровым вниманием, а раздвоенный язык то и дело пробовал наполненный запахом крови воздух. Сигрун, ощутив смертельную опасность, мгновенно выхватила палочку и скастовала «Плеть праха» — одно из тёмных заклинаний, изучаемых на шестом курсе. Однако это только разозлило тварь.

— Ты была плохой девочкой, Сигрун. Без нужного ритуала, доченька, ты не станешь настоящей Нильсен, — противно захихикало чудовище голосом матери и бросилось на неё. Поставленный на одних рефлексах магический щит отшвырнул тварь назад в комнату, и девушка стремглав кинулась бежать. Чтобы монстр не погнался следом, она кинула «Бомбарда максима» в потолок, только потом поняв, что взрыв в замкнутых пещерах опасен и для неё самой. Не дожидаясь, когда давлением разорвёт барабанные перепонки, она, как могла, закрылась щитами со всех сторон. Грохнуло! Девушку подняло в воздух и метров пятьдесят несло по тоннелю вперёд. Щиты угрожающе хрустели, но Сигрун, проклиная свою глупость, вливала в них всю доступную магию. Наконец её, как пробку из бутылки, выбросило из пещер, сзади оседала пыль и вокруг по искристому снегу забарабанила каменная крошка. «Надеюсь, тварь размазало под камнями!» — сердито подумала девушка, крутанулась на месте и аппарировала на край утёса Нордкап, а потом сжала портальный амулет и через несколько секунд очутилась в замызганном закоулке на краю Осло.

— И откуда тут появилась такая красотуля? — чей-то пьяный голос заставил девушку резко развернуться на месте. Какой-то неопрятного вида мужик похотливо улыбался ей, перегораживая выход из тупика.

— Oculi tui ardeant — бросила она проклятье, и мужчина заорал, схватившись за загоревшееся лицо. Через несколько секунд она спокойно прошла мимо трупа случайного бродяги, даже не поморщившись от запаха горелого мяса. «Надо вернуться в Дурмстранг и закончить обучение, — Сигрун трансфигурировала себе вместо грязной и разорванной одежды вполне современные штаны и куртку. — А заодно проверю, не нашёл ли себе Олаф другую девушку. И если это так, то конец им обоим!»

Глава 53 Конец учебы и первые дни лета

Бьёрн привычно бросил летучий порох под ноги и негромко назвал пароль от кабинета Дамблдора. Через несколько секунд он аккуратно вышел из огня, машинально отряхнув пепел с мантии. Следом тут же появился Альбус.

— Встретимся в Большом зале на обеде, мой мальчик, — улыбнулся Дамблдор, вешая мантию в шкаф. — Думаю, сегодня тебя ожидает множество приятных встреч с друзьями.

— Спасибо, что помогли добраться, профессор, — кивнул Бьёрн и покинул обиталище Великого Светлого Волшебника.

— Я уверен, что этот молодой артефактор нам пригодится. Да, мой хороший? — Дамблдор насыпал в кормушку орехов и налил воды. Феникс тут же защёлкал клювом, радуясь угощению. — Боевиков у меня хватает, а людей, умеющих создавать новое, нет, — продолжил рассуждать вполголоса Альбус. — Жаль, старый пройдоха Принц ни за что не возьмёт своего правнука на обучение, слишком гордый, засранец. А ведь мальчик талантлив, как мне кажется. Надо подумать, к кому его пристроить.

В это время Магнуссон уже спустился в подземелья и через несколько минут входил в знакомую дверь.

— С возвращением из мёртвых! — оглушил его рёв голосов. Всюду стояли фуршетные столы, заваленные всевозможным угощением. Гостиная была украшена шарами и разноцветными дождиками. Регулус Блэк и Барти Крауч держали наколдованный транспарант, на котором красовался восставший мертвец и надпись: «Слизерин любит тебя, Вильямс!» Велма Забини дёрнула за верёвочку, и огромная хлопушка, которую держала девушка, выстрелила под потолок тысячами разноцветных блёсток.

— Ура! — дружно завопили слизеринцы.

— Всем привет, я ведь тоже не без подарков, — немного оттаял Бьёрн. Он начал доставать из безразмерной сумки бутылки со сливочным пивом и сладости, купленные домовиком на Косой аллее. В этот раз довольных криков было ещё больше. Через некоторое время, когда суета немного улеглась, и каждый слизеринец получил бутылку, стакан или наколдованную пивную кружку, Бьёрн громким возгласом привлёк к себе всеобщее внимание и торжественно произнёс:

— Вы не поверите, друзья, как там было грустно и тяжело. Поэтому никому не советую умирать раньше времени. Желаю каждому из нас прожить долгую и счастливую жизнь, наполненную радостными событиями!

— Да! — поднялись стаканы и бутылки. Старшекурсники пили что покрепче, а молодые слизеринцы с удовольствием пробовали фруктовые пунши и сливочное пиво. На все вопросы Бьёрн отвечал, что почти ничего не помнит, а очнулся совсем недавно в палате Мунго. Под дружный хохот однокурсников он в деталях рассказал, как мракоборцы пытались уличить его в применении тёмной магии, и как целитель Сметвик их разогнал. Приятели тоже поделились с ним множеством историй, которые произошли в Хогвартсе за этот год.

— Ты как, готов сдавать ЖАБА? — Джеффри Нотт, сочувственно посмотрел на Бьёрна. — Конечно, по некоторым предметам у тебя проблем нет, но есть же ещё астрономия, травология, история магии?

— Ничего страшного, успею выучить, — Бьёрн отхлебнул пива. — Всего лишь поселюсь в библиотеке ненадолго. Надеюсь, мадам Пинс меня не выгонит.

— Ну, если надо будет объяснить что-нибудь непонятное из книг, ты спрашивай, — хлопнул его по плечу Мальсибер. — Через твои каналы всё это время продолжали поступать ингредиенты, поэтому в комнате в шкафу лежит мешочек с твоей долей за это время. У благородных негоциантов всё по-честному.

— Наш общий знакомый, это тот, что русский, — понизил голос Нотт, — спрашивал о тебе. Пока ты отдыхал в Мунго, мы добились очень серьёзных результатов в боевой и «особой» магии.

— Настолько больших, что нас даже приняли в орден Пожирателей Смерти, — на ухо прошептал Мальсибер. — Мы с Джеффри, Снейп, Розье и Эйвери даже получили на руку особый символ принадлежности к ордену лично от лорда Волдеморта. А Барти и Рег пока ходят с младшими ребятами в ранге кандидатов.

— В комнате покажем, — ответил Нотт на незаданный вопрос Бьёрна. — Мы теперь сила! Как только лорд придёт к власти, сразу наступят хорошие времена для всех древних родов. Пора очистить мир от грязнокровок!

— Ну, хватит о политике, — усмехнулся Бьёрн. — Лучше расскажите, нашего зельевара больше не обижают гриффиндорцы?

— У них паритет по времени, проведённому в больничном крыле, — заржал Мальсибер. — Поттер начал встречаться с Эванс, чем ранил эго нашего носатого приятеля. Похоже, рыжая грязнокровка покорила сердце гриффиндорского простофили.

— Тем самым Поттер спас вас от незавидной участи, парни, — улыбнулся Бьёрн. — Иначе бы вам пришлось терпеть эту вульгарную рыжую девицу рядом со Снейпом. Представляю, как морщились бы ваши чистокровные носы.

— Кха-кха, — подавился Нотт пивом. — А ведь правда, Фред. Я и не подумал. Надо Поттеру при случае спасибо сказать.

В разговорах время пролетело незаметно, и вскоре они такой же дружной толпой отправились в Большой зал. По дороге многие знакомые ребята здоровались с Бьёрном, на ходу пытались расспрашивать о здоровье. Магнуссон на все вопросы отшучивался или отвечал односложно, но в глубине души был тронут таким вниманием к своей персоне. Как оказалось, многие действительно искренне беспокоились о его состоянии.

После обеда к нему подскочила четвёрка гриффиндорцев. Ребята чуть ли не насильно утащили его в Выручай-комнату на разговор. Здесь повторилась история с распитием спиртных напитков и рассказами. По словам Блэка, они каждые выходные пытались отпроситься его навестить, но Дамблдор ни разу не позволил. Бьёрн согласно кивнул, хоть и не поверил.

— Я ушёл из команды, повесил метлу на гвоздь, — Джеймс грустно взлохматил и так растрёпанные волосы. — Седьмой курс, надо готовиться к ЖАБА. Мы с Сири собрались стать мракоборцами, даже нашли себе наставника. Дядя Аластор — очень опытный аврор, если захочешь с нами, мы тебя познакомим.

— Я артефактором собираюсь стать. Буду учиться сам, а потом вступлю в гильдию и защищу мастерство, — отказался Бьёрн. — Это вы, горячие гриффиндорцы, жаждете славы и хороших драк. А я, возможно, построю себе высокую башню мага и буду там клепать какие-нибудь погодные артефакты. А потом накоплю на маленькую лавку на Косой аллее и буду торговать своими поделками.

— Мерлин всемогущий! — в один голос завопили Джеймс и Сириус. — Это же так скучно! У настоящего волшебника жизнь должна быть яркой и весёлой!

Люпин и Петтигрю только закатили глаза, наблюдая этот цирк. Питер говорил, что вернётся в маггловский мир и будет помогать матери. А Римус, смущаясь, сказал, что поступит на работу в Министерство магии к отцу.

— А мы с Лили решили пожениться, — посерьёзнел Поттер. — Сразу после Хогвартса. Правда, вначале надо будет погулять на свадьбе её сестры-маглы, — он пренебрежительно скривился. — Лили заочно пригласила всех моих друзей, значит, и тебя тоже. Хоть посмотрим, как делают это простые люди!

— А вы в курсе, что на свадьбах дарят новобрачным? — хмыкнул Бьёрн.

— Мы подарим им наши неотразимые шутки! — заржал Блэк.

— Тогда мне точно придётся идти с вами, — Магнуссон показательно загрустил. — Иначе вас посадят за нарушение Статута Секретности в Азкабан, а я буду чувствовать себя виноватым.

Все весело рассмеялись, а Джеймс и Сириус тут же начали строить планы, как сделать свадьбу сестры Эванс незабываемой.

А на следующий день у семикурсников началась неделя подготовки к экзаменам. Бьёрн плотно засел в библиотеке, целенаправленно загружая себе в память тонны книг. Он тепло поблагодарил всех профессоров, которые его навещали в лечебнице, и каждому преподнёс небольшой подарок. Все учителя быстро, но основательно, проверили его знания по своим предметам и удостоверились, что проблем с экзаменами у него не будет.

Этим же вечером Бьёрн заказал у Выручай-комнаты место, где можно что-то спрятать. И через несколько секунд открыл появившуюся в стене дверь. Вокруг громоздились завалы всякого хлама, и Бьёрн, стараясь ничего не уронить, зашёл подальше, где и выложил Исчезательный шкаф. Теперь у него появился собственный неучтённый проход в старый замок. Если вдруг ему когда-нибудь понадобится сюда вернуться втайне от администрации Хогвартса, у него будет такая возможность. Этот вариант Выручай-комнаты почему-то немного фонил тёмной магией, но разбираться, в чём тут дело, Бьёрн не стал.

***

Вечером по дороге из Большого зала Люпина перехватила мадам Помфри. Полненькая седая волшебница подозвала его к себе.

— Пойдёмте ко мне, Римус. Нам надо серьёзно поговорить, — необычайно хмуро произнесла всегда улыбчивая женщина. Люпин внутренне напрягся, но вспомнить за собой каких-то грехов не смог. Это Поттер и Блэк однажды хотели проникнуть в комнату, где медведьма хранила лекарства. Храбрые гриффиндорцы были отловлены бдительной мадам Помфри и в результате получили нагоняй от Макгонагалл.

— Садись, Римус. Я даже не знаю, как начать, — медведьма рассеянно перебирала лежащие на столе бумаги.

— Да что случилось-то, мадам Помфри? — взвыл Люпин. — Я ничего не делал, честное гриффиндорское!

— Я знаю, мой дорого́й мальчик, — вздохнула медведьма.

А потом она рассказала Римусу, что вся его учёба была важным экспериментом Великого Светлого Волшебника Альбуса Дамблдора. Тот на свой страх и риск принял в Хогвартс малолетнего оборотня, а она, Помфри, постоянно следила за тем, чтобы во время полнолуния мальчик находился в изоляции от остальных детей.

— И вот теперь, Римус, ты заканчиваешь учёбу. К нашему с директором глубокому сожалению, победить твою болезнь так и не удалось. Ты по-прежнему теряешь разум во время полнолуния и можешь причинить вред случайным людям. Поэтому тебе придётся уйти к собратьям в лес.

— Но я же человек! — не поверил своим ушам Римус. — Я устроюсь на работу в Министерство магии, к отцу. Вы же знаете, я собираюсь сдать ЖАБА на одни «Превосходно»!

— Мы будем вынуждены сообщить о твоей природе в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними, — вздохнула медведьма. — Боюсь, после этого тебя не возьмут работать не то что в Министерство магии, но и в самую последнюю лавку на Косой аллее. Пойми, оборотни слишком опасны, даже истинные. А ты, к моему глубокому сожалению, вообще про́клятый, — грустно посмотрела на него Помфри.

— Но, мадам! Я ведь один из лучших учеников в своём выпуске, — растерянно промямлил Римус. Сейчас с каждым словом медведьмы он чувствовал, как рушится жизнь.

— И пожалуйста, — взгляд мадам Помфри стал необычайно тяжёл. — После выпуска никогда не приближайся к Хогвартсу, к маленьким детям. Иначе мне своими руками придётся тебя убить! Иди и постарайся всё же найти своё место в этом мире, — и медведьма отвернулась, вновь став бесцельно перебирать бумаги на столе.

Ошеломлённый Люпин, пошатываясь, вышел из больничного крыла и прислонился пылающим лбом к каменной стене. Он уже распланировал себе вполне хорошую жизнь обычного волшебника и никак не рассчитывал на такое. Молодого оборотня душила обида на всех, но он решил не сдаваться. В конце концов, это всего лишь слова школьной медведьмы. Отец обещал устроить его к себе, а значит — всё будет хорошо.

***

Перед отбоем Бьёрн заметил у своих однокурсников на предплечьях левой руки довольно страшный рисунок. Череп, изо рта которого выползала змея. Бьёрн мгновенно начал перебирать книги, в которых он мог встречать нечто подобное. Символ черепа в татуировке показывал человека, готового отдать всё ради какой-то цели. Восьмёрка, которую рисуют кольца змеи, символизировала бесконечность служения, а змеиная голова с клыками говорила о том, что человек теперь — добровольный раб зла.

Внезапно внутри вспыхнуло воспоминание об одном из уроков Гриндевальда. Бывший Тёмный Лорд рассказывал, как египетские чернокнижники ещё во времена фараонов клеймили невольников. На этом уроке Гриндевальд говорил о магии рабских татуировок. Тёмная метка могла отслеживать, где находится заклеймённый. Позволяла читать его мысли, причинять боль или даже убить, просто отдав нужный приказ.

«Великий всеотец! — поразился про себя Бьёрн. — Неужели они добровольно стали рабами Волдеморта или Долохова? Кто, интересно, наносил метку? Сам тёмный маг или его ближайший подручный?»

— Ты видел? — Мальсибер вытянул левую руку чуть ли не перед носом Магнуссона. — Это отличительный знак принадлежности к элите магического мира. Немногие волшебники достойны получить такую метку, только самые сильные и знатные.

— Если ты хочешь, мы можем попросить Долохова потренировать тебя в тёмной магии, — предложил Северус. — Покажешь себя хорошо, он походатайствует за тебя перед Лордом. Тогда и ты сможешь присоединиться к нашему ордену.

— Я узнал о своей родине, — покачал головой Бьёрн. — Было у меня виде́ние, пока я лежал в коме. Хочу после школы отправиться в Норвегию, может, найду родню в местном магическом обществе. Вы же знаете, что я, скорее всего, из древнего чистокровного рода, иначе домовик бы мне не служил.

Приятели кивнули, а Магнуссон продолжил делиться планами на жизнь после школы:

— Я сначала съезжу и посмотрю, что там происходит в тех местах, а потом, возможно, вернусь в Англию. Или отправлюсь дальше путешествовать по свету. В мире так много интересного, и он не ограничивается только оловянными островами.

— Эх, да, ты свободен, как ветер, — загрустил Мальсибер. — Мы бы с Джеффри тоже обязательно отправились в путешествие, но на нас ответственность за наши семьи, вассалов, производства. К тому же если сейчас мы не будем принимать активное участие в делах ордена Пожирателей Смерти, боюсь, после победы нас отодвинут в сторону более активные ребята. Всё же наш мир довольно маленький, ресурсов на всех не хватит.

— Никто не мешает нам поддерживать связь, — ухмыльнулся Бьёрн. — Как артефактор я вам ещё много раз понадоблюсь. Так что присылайте сов, я буду выполнять ваши заказы в первую очередь.

— Если оплата будет достойной! — в один голос заржали Нотт и Мальсибер, а Снейп только криво усмехнулся.

— Кстати, Северус, — посмотрел на него Магнуссон. — Я собираюсь написать письмо твоему прадеду по матери. Лорд Принц, как сказал целитель Сметвик, сварил для меня какое-то невероятно полезное зелье. Оно-то и вывело меня из комы. Будет свинством, если я не отблагодарю его чем-нибудь полезным. Что для зельевара представляет особую сложность при варке?

— Отделить от зелья примеси, — не задумываясь, сказал Снейп. — Чтобы добиться необходимой концентрации конечного продукта, порой приходится добавлять совсем ненужные ингредиенты, предназначенные только для того, чтобы очистить зелье в достаточной степени.

— А если это будет делать артефакт? — спросил Бьёрн.

— Я даже не представляю, как такое возможно, — покачал головой Северус. — Про магию подобного уровня я никогда не слышал. Ведь он должен быть совершенно нейтральным к варке, как хороший котёл.

— Значит, если я зачарую амулет, созданный из обычного оловянного, этого будет недостаточно? — Бьёрн хитро посмотрел на Снейпа.

— Конечно, недостаточно. Здесь нужно делать из золотого, — криво усмехнулся Северус. — Поверь, настоящие зельевары никогда не опустятся до того, чтобы варить свои шедевры в школьном котле. Он создан только для простейших зелий.

— Если хочешь, я ему напишу, что мы делаем артефакт вместе? — предложил Магнуссон. — Заодно попробуешь уговорить Принца взять тебя в ученики. Думаю, нужную сумму ты накопить успел?

Снейп нехотя кивнул, но потом его глаза загорелись:

— А ведь точно! Вдруг прадед возьмёт меня в ученики?

Остроносый слизеринец задумался, однако момент разрушил Нотт, вернувшийся из душа.

— Наивный мальчик Северус, ты ещё помечтай, что Принц объявит тебя наследником. Максимум на что можешь рассчитывать, несмотря на весь свой талант, так это на то, что кто-нибудь из твоих потомков сможет стать Принцем. А ты у нас полукровка! Смирись уже наконец и не тешь себя глупыми иллюзиями.

— Тьфу, самку тролля тебе в невесты, Джеффри, — выругался Северус. — Откуда ты выполз такой умный? А может, старик увидит во мне себя и распахнёт объятья. А заодно и ворота хранилища в Гринготтсе?

— Если он увидит в тебе себя, — шлёпнул Северуса мокрой пятернёй Мальсибер, который уже закончил вечерние процедуры, — то он тебя на месте прибьёт, как вонючую муху! Характер, значит, у него такой же будет. Противный!

На эту шутку рассмеялись все в комнате, кроме Снейпа.

— Вроде выросли уже, а как были баранами, так и остались! — сердито процедил Северус. — Ну вас к Мордреду, а я спать хочу!

Он завалился на постель и задёрнул штору. Пока ещё не активировались чары приватности на его кровати, остальные слышали злобное бурчание Северуса, перемежаемое проклятьями в их адрес. Подобное поведение давно никого не смущало, поэтому Нотт и Мальсибер продолжили веселиться, а Бьёрн взял полотенце и пошёл в душ. «Идею с артефактом, предложенным Снейпом, стоит хорошо обдумать и написать об этом Принцу, — решил Магнуссон. — Возможно, старика-зельевара заинтересует подобная игрушка. Может, тот что-нибудь посоветует, чтобы функции артефакта были наиболее полными». На следующий день Бьёрн написал письмо лорду Принцу и снова закопался в библиотеке.

***

— Выпуск из Хогвартса приближается! — заревел Бьёрн во всю мощь, когда на часах стукнуло шесть утра. Он предусмотрительно добавил в голос магии, чтобы защитные шторы на кроватях не спасли однокурсников от его воплей. Все трое со злобными криками подскочили на своих постелях.

— Мордредов придурок! Вильямс! Как же без тебя было хорошо, — простонал Снейп, моргая красными от недосыпания глазами. Вчера он, как обычно, полночи провёл за котлом, и ранняя побудка от Бьёрна не доставила ему никакого удовольствия.

— Хватит дрыхнуть! — вновь протрубил Магнуссон. — Сегодня же первые экзамены. Нас ждут чары, трансфигурация и астрономия.

— Да чтоб ты «тролля» получил по всему сразу! — всклокоченный Нотт кинул в него подушкой.

— Да, лучше бы ты продолжал в Мунго валяться до нашего выпуска, — простонал Мальсибер.

— Я вас тоже всех люблю, — пропел Магнуссон, направляясь в душ. — Я смотрю, вы и про утреннюю зарядку целый год не вспоминали? Спите до самого завтрака, как медведи в берлоге.

— Это ты медведь-шатун, — сердито прошипел сонный Северус и хотел кинуть в спину Бьёрна «Жалящее», но тот уже скрылся в душевой.

Все трое переглянулись, пожали плечами и снова закрыли пологи, пытаясь урвать ещё полчаса сна, пока Вильямс будет плескаться.

Сколько ни готовься, а экзамены всё равно приходят неожиданно. Жутко Академическая Блестящая Аттестация была по традиции организована в Большом зале. Комиссия Министерства магии во главе с мадам Марчбэнкс будила страх в сердцах многих выпускников. От того, как сегодня пройдёт экзамен, зависело будущее молодых людей. Особенно тех, кто решил посвятить себя работе на государство.

О болезни Бьёрна в комиссии уже знали, поэтому на экзамене по астрономии к нему отнеслись особенно предвзято. Тем не менее он довольно легко ответил на все вопросы профессора Тофти. Лысоватый мужчина поправил большие роговые очки и уважительно кивнул:

— Вы превзошли мои ожидания, молодой человек. Видимо, ещё в прошлом году вы сумели пройти всю программу по этому предмету. Желаю вам и дальше столь же блестяще сдавать ЖАБА.

— Спасибо, профессор. По остальным экзаменам, которые будут сегодня, у меня автомат, — Бьёрн снял маскировку. На его руке проявилось кольцо мастера трансфигурации, а на лацкане мантии засиял значок подмастерья чар.

— Очень хорошо, коллега, — старческая рука Тофти дрогнула, а на всех пальцах проявились мастерские кольца. — Желаю вам успехов.

Бьёрн уважительно поклонился и вышел из аудитории, провожаемый завистливыми взглядами некоторых выпускников с других факультетов. Его путь лежал в библиотеку, где Магнуссон продолжал загружать себе в память последние оставшиеся непрочитанными книги из Запретной секции. Завтра предстояло выдержать историю магии, защиту от тёмных искусств и зельеварение.

История магии сдавалась письменно, поэтому два часа Бьёрн потратил на то, чтобы отразить на бумаге всё, что он помнил о восстании гоблинов 1890 года под предводительством Ранрока. Магнуссон идеально знал все заклинания из книги «Лицом к лицу с безликим». Ещё больше чар он изучил с другой стороны, поэтому экзамен по защите от тёмных искусств прошёл легко и спокойно. Последним сегодня шло зельеварение, и после нескольких часов чёткого следования инструкции, Бьёрну всё же удалось сварить зелье приемлемого качества, чтобы получить своё «Выше ожидаемого».

— Вы как, легко сдаёте? — Бьёрн подошёл в коридоре к понурой четвёрке гриффиндорцев. Даже вечно неунывающий Поттер был бледен и хмур.

— Только на экзаменах понимаешь, что надо было меньше развлекаться, а больше учить, — простонал Сириус. — Эта вредная старушенция Марчбэнкс из меня все жилы вытянула. И то ей расскажи, и это. Как будто она сама ничего не знает!

— Лили скоро должна закончить сдавать зелья, — встрепенулся Джеймс. — Надо привести себя в приличный вид, а то напоминаем грустных смеркутов, завязших в тролльих соплях. Соберитесь, Мародёры! Мы ещё всем покажем, что такое гриффиндорская храбрость!

— Или глупость? — рассмеялись Розье и Эйвери, тоже отдыхавшие после экзамена неподалёку.

— Ой, заткнитесь, слизни, — отмахнулся от них Поттер. — Вы сами-то как раз на тролльи сопли похожи. Такие же скользкие и противные!

— Бросайте этот детский сад, — хмыкнул Бьёрн. — Устроите потасовку на экзаменах, и вас всех оставят в Хогвартсе на следующий год.

Все семикурсники разом побледнели.

— Хорошо, что при всех твоих талантах прорицание ты не изучал, — немного нервно отозвался Петтигрю. — Ещё год в одном замке с Макгонагалл я точно не выдержу!

— Профессором Макгонагалл! — шлёпнула его по плечу подошедшая к ним Эванс.

— Ой, Лили, привет! — тут же разулыбался Джеймс. — Ну как сдала?

— Я уверена, что «превосходно» у меня в кармане, — гордо задрала нос девушка. — А Марлин всё ещё сдаёт, она на втором этапе пропустила одно помешивание, теперь приходится компенсировать этот промах стабилизирующими ингредиентами.

До конца недели Бьёрн сдал нумерологию, древние руны и УЗМС. Оценив его знания в рунологии, Гризельда Марчбэнкс настоятельно порекомендовала ему заявить свою кандидатуру на защиту мастерства в ближайшие годы.

— Ваш уровень знаний и новаторский подход к составлению рунных цепочек, молодой человек, меня впечатлили, — строго посмотрела на него председатель экзаменационной комиссии. — Я готова вместе с профессором Бабблинг отправить свою рекомендацию в гильдию рунологов.

— Спасибо, мадам, — поклонился Бьёрн. — В ближайшие несколько лет я хочу попутешествовать по миру, поискать новых знаний, в том числе и в рунологии. Побываю на родине Старшего Футарка.

— Это правильно, — ухмыльнулась Марчбэнкс. — Путешествовать гораздо лучше, чем участвовать в чужих политических играх. Держитесь подальше от обеих сторон текущего конфликта, молодой человек. У вас большое будущее в магической науке, не хотелось бы читать некролог о вашей безвременной гибели.

— Я не собираюсь влезать в чужую войну, мадам, — усмехнулся Бьёрн и вышел из Большого зала.

На прощальном пиру семикурсники сидели задумчивые. Кто-то вполголоса проклинал свой непоседливый характер, не позволивший окончить школу с достойными оценками, а кто-то подавленно молчал, уставившись в одну точку. Особенно это касалось магглорожденных, узнавших, что обучение ещё долго придётся отрабатывать там, куда их направит Министерство магии. Однако большинство выпускников тихо радовались тому, что экзаменационная гонка наконец закончилась. Всем хотелось отдохнуть в тишине, чтобы никто не беспокоил.

Перед отъездом у Магнуссона состоялся разговор с Дамблдором. Директор предложил Бьёрну вступить в Орден Феникса и обещал, что это даст ему защиту от возможных нападок Пожирателей Смерти.

— Всё же твоё происхождение неизвестно, мой мальчик, — Дамблдор по-отечески блеснул очками. — Я боюсь, что даже дружба с остальными ребятами со Слизерина не будет служить тебе достаточной защитой. Пожиратели поставили своей целью истребить всех магглорожденных и полукровок. От тебя нам будут нужны только защитные артефакты для наших ребят, на боевые операции тебя привлекать не будем.

— Простите, директор, — покачал головой Магнуссон. — Я узнал, что мои предки родом из Норвегии. Поэтому хочу отправиться туда, поузнавать, может, где-то там у меня есть родня. Однако если вам понадобятся мои услуги рунолога и артефактора, — Бьёрн хитро прищурился, — то я всегда готов вам помочь за соответствующее вознаграждение.

— Я иногда забываю, что шляпа отправила тебя на Слизерин не просто так, — по-доброму усмехнулся в бороду Дамблдор. — Я тебя понял, заказы будут, можешь в этом не сомневаться. Мой наставник и его супруга передавали тебе привет. Они готовы помочь в твоём дальнейшем обучении. Так что, если появятся какие-то сложности, обращайся или ко мне, или сразу к Фламелям.

— Спасибо, директор, — склонил голову Бьёрн.

В этот момент в кабинет вошла Макгонагалл с какими-то бумагами, и Магнуссон поспешил уйти.

— Как обзаведётесь жильём, мистер Вильямс, приглашайте на новоселье, — с неожиданной улыбкой попрощалась обычно строгая заместительница директора.

— Непременно, профессор, — поклонился ей Магнуссон. Несмотря на своеобразный жёсткий характер Макгонагалл, плохим человеком Бьёрн её никогда не считал. Как, впрочем, и остальных преподавателей. Даже к Дамблдору он относился скорее как к опасному, но в то же время интересному хищнику. Если не лезть к зверю близко, то издали вполне можно любоваться и даже в какой-то мере восхищаться его ловкими движениями.

Перед посадкой на поезд к Бьёрну подлетел большой важный ворон. Каркнув, крылатый почтальон сбросил ему на голову цилиндр письма и, обдав всех потоками воздуха, немедленно взмыл в небо. Магнуссон ловко перехватил послание и, посмотрев на Снейпа, сказал:

— Похоже, лорд Принц заинтересован во встрече. Если хочешь, можем отправиться вдвоём. Я так понял, что ни на одно из твоих писем он так и не ответил?

— Да, старый хрыч меня упорно игнорирует, — пожаловался Северус. — А ведь я выяснил, что других наследников, кроме меня, у него нет. Неужели ему плевать, что на нём оборвётся род Принц?

— Выпьет собственноручно сваренного зелья и наделает себе наследников, — хмыкнул Бьёрн. — Я бы на твоём месте больше на ученичество рассчитывал, чем на то, что он тебя в род примет.

В поезде все обменивались обещаниями поддерживать контакты после Хогвартса, приглашали друг друга в гости. Нотт и Мальсибер ещё раз настойчиво звали его вступать в Пожиратели Смерти, но Бьёрн только отрицательно покачал головой:

— Когда станете важными шишками в Министерстве магии, я обязательно приду вас поздравить, ну или в Азкабан пришлю передачу, если что-то пойдёт не так.

— Напомни ещё раз, что ты не ходил на прорицание, — рассмеялись однокурсники. На этой весёлой ноте все они и распрощались в очереди к транспортным каминам. Бьёрн тоже шагнул в зелёное пламя и через секунду вышел в «Дырявом Котле». Поздоровавшись с Томом, он заселился в комнату и сразу пошёл в душ. Стоя под горячими струями воды, Магнуссон раздумывал, что следует сделать в первую очередь. «Надо дать возможность старику Горбину слетать в Европу, — ухмыльнулся про себя парень. — Недельку посижу в его лавке, заодно нанесу визит к магистру зельеварения».

***

Бьёрн и Северус трансгрессировали к мрачному особняку Принца. Магнуссон щёлкнул ворона по клюву и, глядя в ониксовые глаза птицы, чётко произнёс:

— Мастер трансфигурации Бьёрн Вильямс и Северус Снейп к магистру зельеварения Реджинальду Принцу.

Металлическая птица с минуту не реагировала, но потом согласно щёлкнула клювом. На дорожке материализовался сморщенный домовик в белоснежной наволочке с гербом Принцев.

— Господин примет вас, молодые люди, — проскрипел домовой эльф.

В полумраке кабинета ярким пятном выделялось окно в сад. Возле него, за столом сидел старый зельевар. Едва только они вошли, он со всевозрастающим изумлением стал разглядывать Северуса, похожего на него как две капли воды.

— Здравствуйте, милорд, — начал разговор Бьёрн. — Я подумал, что письмо недостаточно хорошо выражает степень моей благодарности за вашу помощь с тем зельем. Поэтому хочу лично сказать спасибо.

— Оставьте эти слова для красивых девушек, — отмахнулся Принц. — Вы писали, что хотите показать мне артефакт, способный разделять однородные и неоднородные зелья. Обычно процессы отстаивания, выпаривания и фильтрации занимают много времени и не дают необходимой чистоты продукта, а для меня важно, чтобы даже мельчайшие гранулы вещества не могли повлиять на создаваемое зелье.

— Тогда вот, — ухмыльнулся Бьёрн и вытащил из кармана невзрачный камушек. — Просто кидаете его в котёл. Мысленно указываете, что хотелось бы отделить, и произносите: «Dividere». Камень впитывает указанные вещества в себя, увеличиваясь в размере и всплывая на поверхность. Вам остаётся только его извлечь и переложить в другую ёмкость, где также мысленно приказать на латыни, отдать в неё то, что он впитал ранее.

До Бьёрна дошло, что, если бы Принца не заинтересовал его артефакт, сегодняшней встречи никогда бы не было. Старику уже давно плевать на благодарности. А вот получение артефакта его точно заинтересовало. Однако Принц не собирался верить кому-то на слово, а тут же приказал домовику принести котёл с неприятно пахнущим месивом.

— Вот испорченное зелье, в котором, однако, есть одна фракция, которая пригодится в будущем эксперименте, — Принц строго посмотрел на Бьёрна. — Говорите, мне стоит только пожелать, чтобы нужное вещество впиталось в камень?

— Да, сэр, — спокойно улыбнулся Магнуссон. — Дальше артефакт всё сделает сам.

Принц с сомнением хмыкнул, но тем не менее бросил камень в котёл и сосредоточился. Пару мгновений ничего не происходило, а потом тот всплыл на поверхность, почти не изменившись в размерах. Старый зельевар ловко поддел его черпаком и тут же поместил в кристаллизатор с небольшим аккуратным носиком. Снова сосредоточившись, старик застыл, а артефакт мгновенно стал уменьшаться. Через секунду он уже был первоначального размера, а помимо камня в кристаллизаторе появилось какое-то ярко-жёлтое вещество. С минуту Принц смотрел на него с немым изумлением, потом осторожно извлёк артефакт, достал из кармана флакончик и капнул в кристаллизатор каплю обычного йода. Жёлтое вещество зашипело, и над ним поднялось голубое облачко, сквозь которое потрескивали молнии.

— Идеально чисто, — с выражением глубочайшего изумления на лице пробормотал старый зельевар. Потом он перевёл горящий взгляд на Магнуссона.

— Сколько ты хочешь за артефакт, мальчик? Это будет настоящий прорыв в зельеварении!

— Вообще-то по сложности изготовления и цене необходимых для его создания материалов такой артефакт будет обходиться примерно в десять-двадцать тысяч галлеонов. В зависимости от необходимого объёма сепарации, — Бьёрн спокойно посмотрел в чёрные глаза Принца. — Однако, как я и говорил раньше, я действительно благодарен вам, милорд, за то, что вы сделали. Если бы не ваше мастерство, я мог бы не проснуться. Поэтому я просто дарю его вам в знак моей признательности.

Принц уже по-новому посмотрел на молодого человека и отрывисто кивнул.

— Хорошо, я принимаю дар, Бьёрн Вильямс. Правда, я сомневаюсь, что это твоё настоящее имя, на грязнокровку ты не похож ни капли. В свою очередь, я дарую тебе право обращаться ко мне напрямую с заказами. И если у тебя появятся другие идеи, способные поднять зельеварение на новый уровень, то пиши сразу. А за деньгами я уже давно не гонюсь, сколько скажешь, столько и заплачу.

— Спасибо, лорд Принц, — поклонился Бьёрн. — Тогда, если вы не против, я вас оставлю. У моего однокурсника мистера Снейпа тоже есть к вам дело. Не хочу быть невольным свидетелем вашего разговора.

По губам Бьёрна скользнула лёгкая ухмылка, почти незаметная. Хорошо зная Северуса, а теперь немного разобравшись и в характере его старшего родственника, Бьёрн не хотел присутствовать при предстоящем скандале. А в том, что разговор мирно не закончится, он почему-то не сомневался.

— И что же вы от меня хотите, молодой человек? — Принц пренебрежительно посмотрел на Снейпа.

— Возьмите меня в ученики, сэр, — выдохнул Северус, скрещивая пальцы за спиной. Шанс попасть на практику к целому магистру наполнял его душу щенячьим восторгом.

— То, что вы каким-то неведомым образом похожи на меня, не даёт вам права надеяться на такое, — презрительно хмыкнул Принц. — Этот тупоумный недоучка Гораций Слизнорт способен варить только самые простые зелья и дрессировать бездарное стадо баранов, которое учится в Хогвартсе. Никто из вас не способен по-настоящему ощутить тонкую науку зельеварения. Это не ваше бездумное махание палочкой, здесь творится истинная магия!

— Я тоже так считаю, сэр! — с восторгом выпалил Снейп. — Зельеварение — это вершина магического искусства. Всё остальное вторично!

— Как зовут ваших мать и отца? — внезапно спросил старый зельевар.

— Маму — Эйлин, девичья фамилия Принц. А отца — Тобиас Снейп, — помрачнел юноша.

— Полукровка, значит, — выплюнул зельевар с нескрываемой брезгливостью, от которой Северуса окатило энергией, а внутри появилась злость и раздражение. Ещё секунду назад он смотрел на возможного учителя с восторгом, а теперь ему захотелось сжать кулак на его морщинистой шее.

— От тебя, мальчик, вовсю несёт вампирскими эманациями. Ты плод непонятного темномагического эксперимента, — Принц остро посмотрел в глаза Северусу, и тот почувствовал, как у него под кожей забегали мурашки. Через несколько мучительных минут Снейп с трудом отвёл взгляд в сторону. Голова гудела, вспомнилась больная мать, побои пьяницы-отца и то, как на него напал неизвестный вампир.

— Более того, — безжалостно продолжал Принц. — Я чувствую на твоей левой руке рабскую метку. С чего ты решил, что целый магистр зельеварения унизится до того, что будет учить раба? Если бы не мистер Вильямс, я бы тебя даже на порог не пустил, — Принц с брезгливой жалостью посмотрел на кусающего губы Снейпа. — В тебе есть крошечные искорки родового таланта Принцев, но и всё! Будешь достаточно упорен, можешь дорасти до мастера. Только если повезёт с наставником, конечно. Но стать настоящим зельеваром, способным плодотворно прожить двести-четыреста лет, тебе, мальчик, увы, не дано. Тем более с рабской-то печатью! Однако твои дети от чистокровной непорочной волшебницы из древней семьи и не запятнанные позорным клеймом смогут наследовать род Принц, если проявят талант в зельеварении. А тебе советую написать Джузеппе Медичи. Жалкий итальяшка любит помогать всяким уродам в надежде найти алмаз среди драконьего дерьма. Если ты будешь достаточно убедителен, возможно, глупец даст тебе пару уроков. А я потом посмеюсь над тем, что он выучил чьего-то раба. А-ха-ха!

Снейп, смертельно бледный от гнева, тем не менее поклонился развеселившемуся злому старику и вышел из кабинета. Раскрывать рот в доме могущественного зельевара, обладающего далеко не безграничным терпением, он не решился. Иначе из-за своего острого языка недолго и самому стать ингредиентом. Вряд ли Принц отличается терпеливостью и всепрощением. «Это с Бьёрном старик был вежлив и корректен, потому что видит в том немалый потенциал артефактора, — с горечью подумал Снейп. — А я для него никто, несмотря на то, что сын его внучки».

Бьёрна на улице не оказалось, и Северус в полном раздрае аппарировал домой, в Паучий тупик. Стать мастером зельеварения он безумно мечтал, а значит, стоило написать Джузеппе Медичи и сделать это немедленно. Конечно, работа на бандитов из Лютного переулка приносила хорошую прибыль, но Северус понимал, что золота, которое он уже сумел накопить, едва ли хватит на обучение у мастера. Тем более что для лечения Эйлин требовались всё большие суммы.

— Ну почему всё так сложно? — раздражённо прорычал Северус и вошёл в пыльный и грязный коридор старого дома. — Я пришёл, мам! — крикнул он в пустоту и стал подниматься по скрипучей лестнице в свою комнату.

***

Наёмный убийца Бернард Ханвик, известный в магическом мире как брат-близнец Артура Уизли, вышел из кабинета Альбуса Дамблдора очень задумчивым. Старый директор попенял ему, что он перенёс свою деятельность в магический мир и даже покушался на одного из его учеников.

— Хорошо, что мальчик остался жив. Я бы не простил себе того, что кто-то из моих студентов погиб во время учёбы в Хогвартсе, — остро посмотрел на него Альбус, отчего по спине рыжего мужчины пробежали ледяные мурашки.

— Согласен, директор Дамблдор, — деревянным голосом ответил Биллиус. — Повезло, что мальчик сумел выжить. «Хоть я и не понимаю, как это ему удалось», — добавил про себя Уизли.

— В МКМ расплодился целый выводок никому не нужных старых сквибов, — между тем продолжил говорить Великий Светлый Волшебник. — Они влияют на мнение аппарата, втихомолку настраивая всех на совершенно ненужные мне идеи. Конечно, через двадцать-тридцать лет никого из них уже не останется, но я не желаю так долго ждать. Значит, им всем давно следует отправиться в новое большое путешествие и сделать это как можно раньше.

— Я вас понял, директор, — облизнул сухие губы Уизли.

— Взамен получишь достойную награду, — улыбнулся Дамблдор, призывая со шкафа залитый расплавленным золотом крошечный кувшинчик. — Это вытяжка философского камня, от моего учителя Николя Фламеля. Достойный этого человек обретёт с её помощью дополнительные сто лет активной жизни.

Дамблдор поставил драгоценный сосуд на стол и с прищуром посмотрел на Биллиуса сквозь очки-половинки.

— Эликсир будет ждать тебя, мой мальчик, после исполненного заказа в доме Артура. Ты же знаешь, я всегда хорошо относился к вашей семье, даже помог твоему брату породниться с Прюэттами.

— Спасибо, директор Дамблдор, — нашёл в себе силы улыбнуться Биллиус, хотя внутри весь сжался от страха. Такие королевские подарки прижимистый старый волшебник не делал никому. А значит, столь щедрое предложение в реальности является ядовитым вонючим сыром в настороженной мышеловке. Вот только мышка Альбусу попалась излишне умная. Биллиус до боли сжал в кармане древнеиндийский артефакт, позволяющий скрывать мысли от опытного легилимента. И вышел прочь.

Шагая по пустым коридорам замка, Уизли лихорадочно обдумывал, как избежать «благодарности» старого директора. Интуиция профессионального убийцы просто вопила о том, что Дамблдор после этого заказа с ним расправится, чтобы не допустить даже гипотетической утечки. «И ведь ничего от него не спрячешь, — зло сплюнул Биллиус. — Если старик захочет распотрошить мне память, никакой артефакт тут не поможет. Значит, придётся сделать что-то такое, о чём он никогда не догадается, а пока действуем согласно его указаниям».

Глава 54 Любая жизнь похожа на зебру, надо только решить, каких полос больше в твоей

Бьёрн разглядывал в иллюминатор аэропорт Форнебу. Его самолёт только что приземлился и сейчас весело катился по рулёжной дорожке. Вечерний Осло, который Магнуссон видел при посадке, не вызывал никаких чувств — город как город. Тот же Париж выглядел сверху намного красивей, не говоря уже о Лондоне. Однако эта холодная земля была его родиной, куда Бьёрн вернулся после долгих лет. Тут когда-то жили его предки, здесь собирался поселиться он сам. Правда, вначале требовалось разобраться с врагами.

Багажа с собой у Бьёрна не было, поэтому он быстро прошёл все необходимые процедуры и вышел на площадку к такси. Заказал машину до шикарного отеля «Осло Плаза», где заранее забронировал номер и договорился встретиться со старыми знакомыми. Бьёрн оставил домовика в обычном однокомнатном номере на тридцатом этаже, а сам на лифте спустился в один из ресторанов. Верманд Эксильдсен из клана Сов и его приятель Олаф Игель из Снежных Барсов уже сидели за одним из столиков и немного нервно поглядывали по сторонам. На них были наложены магглоотталкивающие чары, поэтому посетители ресторана незаметно для себя огибали это место по широкой дуге.

— Привет, — поздоровался Бьёрн. — Давно меня ждёте?

— Ещё ничего не заказывали, — Эксильдсен кивнул на буклеты меню, что лежали на столе. — Да и аппетита пока что-то нет.

— А я за два часа полёта успел проголодаться, — улыбнулся Бьёрн. — Расслабьтесь, ребята. Давайте вначале поужинаем, а потом поговорим. Я закончил Хогвартс, у меня есть теперь время, чтобы утрясти дела на родине.

— Ты не понимаешь ситуации, Магнуссон, — тряхнул большой головой Игиль. Он постарался приглушить свой рычащий голос, но тот всё равно прозвучал неожиданно громко.

— Да, — гораздо тише произнёс Эксильдсен. — Волки объявили тебя мёртвым, и будет хорошо, если они продолжат так считать, хотя бы до следующего тинга. Иначе Модброк сразу попытается тебя убить!

— Это же замечательно, — Бьёрн откинулся на спинку и похлопал в ладоши с наигранным весельем, а затем его собеседников мгновенно вдавило в кресла, когда он слегка высвободил ауру. — Вы думаете, я приехал прятаться и устраивать Модброку партизанскую войну, друзья мои? — сердито нахмурился Бьёрн, наклоняясь вперёд. — Нет, уважаемые господа, я вернулся на родину, чтобы мечом покарать зарвавшегося мерзавца!

Оба собеседника оторопело уставились на Магнуссона, с трудом приходя в себя.

— Откуда такая мощь? — первым смог отдышаться Эксильдсен. — Ты что, стал Великим Магом?

— Вы же знаете, из какого я рода, друзья мои. Почему же вы решили, что я буду слабее отца и деда? — рыкнул Бьёрн и исподлобья обвёл их взглядом. — Я наследник правящей семьи клана Медведей, а не обычный сирота с улицы. Когда я подключусь к родовому источнику, моя сила ещё больше вырастет, но даже сейчас я найду, что сказать Модброку при встрече.

— Корни священного древа! — наконец пришёл в себя Игиль. — Отец говорил, что от Великих Волшебников веет жутью, а я, блин, не верил. Но как?

— Хорошие учителя и много-много труда, — ухмыльнулся Бьёрн. — Давайте оставим это. Лучше расскажите мне ваш план. Как вы хотели убить Модброка?

— Ну, не убить, а развеять его мечты об абсолютной власти над кланами, — переглянулись северяне.

— Значит, вы хотите лишить его золота? — понимающе ухмыльнулся Бьёрн.

— Да, — почесал щёку Эксильдсен. — Мы думаем, что тебе оно тоже не помешает для восстановления клана.

— Согласен. Какую долю хотите и кто из ваших будет принимать участие в нападении на хранилище? — деловито поинтересовался Бьёрн и перевёл взгляд с одного на другого, но оба волшебника отвели глаза.

— Если кто-нибудь узнает, что мы в этом замешаны, — нехотя начал Игиль. — Снежных барсов вырежут, да и Совам придётся очень плохо.

— Мы больше аналитики и шпионы, — примирительно пожал плечами Эксильдсен. — Боевые операции всегда были по части Волков и Медведей. К тому же наши родители против активной борьбы с Модброком. Они считают, что рано или поздно его остановит кто-нибудь из европейских Великих Магов, ведь Модброк всё равно полезет туда со своей экспансией.

— Я вас понял, — ухмыльнулся Бьёрн. — В таком случае каждый получит то, чего добивается. Ваши кланы притормозят Волков в их желании сожрать всё, до чего можно добраться. А я получу золото и ослаблю власть Модброка. Вот только я не понимаю, что мешает мне попросить Свардхисона собрать тинг и там вызвать рыжего ублюдка на суд богов?

— Потому что Волки сильны стаей, — покачал головой Эксильдсен. — Если ты убьёшь одного Модброка, они немедленно выберут себе нового вожака. Поэтому лучше вначале ослабить их клан. Вызвать внутренние противоречия. В идеале сформировать оппозицию действующей власти, а затем понемногу поддерживать её, накачивая деньгами. Пропажа золота клана немедленно скажется на популярности Модброка среди всех Волков. Вожак, не сумевший удержать добычу, недостоин быть главным. У него точно начнутся проблемы среди своих. После такого провала ему долго будет не до остальных кланов, а ты поможешь своим людям закрепиться в Финнмарке, а потом и вернуться в Осло.

— Хорошо, — кивнул Бьёрн. — Я согласен с этим. Рассказывайте, где Модброк держит золото клана и сколько человек его охраняет.

Эксильдсен достал из внутреннего кармана маленький коробок, провёл над ним палочкой, и тот стремительно увеличился в размерах.

— Здесь всё, что нам удалось узнать, и, поверь, это совершенно точная информация, — он хлопнул ладонью по коробке.

— Я посмотрю, — согласно кивнул Бьёрн и, не доставая палочки, уменьшил документы и положил их в карман. Эксильдсен и Эгиль снова переглянулись. Такая наглядная демонстрация могущества их молодого собеседника и радовала, и пугала одновременно.

— А теперь, когда о делах договорились, давайте всё-таки поедим? — улыбнулся Бьёрн. — Снимайте защиту со столика, а то официантка так никогда к нам не доберётся.

Проснувшись на следующее утро, Бьёрн сел за чтение документов. К его удивлению, основное хранилище клана Волка находилось во всё той же провинции Финнмарк, которую они якобы отдали во владение Медведям. «Значит, твари не собираются никого из наших оставлять в живых, — мрачно подумал Бьёрн. — Вот же... волки!»

За полярным кру́гом, в городишке Вардё, расположенном на одноимённом острове, в незапамятные времена была построена крепость Вардёхюс. Магглы считали её странной местной достопримечательностью, состоящей из нескольких невзрачных домиков, вписанных в восьмиконечную звезду.

Древний символ равновесия обеспечивал надёжную преграду от магических атак. «Хорошо, что они уверены в своей защите», — решил Бьёрн. Он достал из сумки и внимательно рассмотрел давным-давно модифицированный противопортальный артефакт. Когда-то Магнуссон обнаружил его среди вещей братьев Фрисков. После переделки устройство могло блокировать аппарацию на довольно большом расстоянии.

«Даже если кто-то из Волков узнает о разгроме хранилища, быстро сообщить Модброку он не сумеет. Я постараюсь сделать так, чтобы сбежать никто не смог», — сверкнули жёлтым огнём глаза Магнуссона. Щадить врагов он больше не собирался.

На следующее утро Бьёрн сдал номер в гостинице и поехал в аэропорт. В десять тридцать он пересел в Киркенесе на другой самолёт. А в час после полудня приземлился в Вадсё. Здесь было прохладно, но Бьёрн только довольно улыбнулся. Отгородившись от внимания магглов защитным заклинанием, он прямо со стоянки автобусов выпустил «Патронуса». Через полчаса, которые Бьёрн провёл в кафетерии аэропорта, туда вбежали двое волшебников в мантиях. В одном из них Бьёрн узнал Свардхисона. Он приглашающе помахал им рукой, и они немедленно направились к нему, не обращая внимания на недовольные возгласы магглов, которые не могли видеть волшебников, но тем не менее уступали им дорогу.

— Я верил, что ты жив! — Свардхисон с нескрываемой радостью обнял Бьёрна. — Знакомься, это мой сын Халфдан. Похожий на него молодой волшебник крепко пожал руку Магнуссону, с любопытством его разглядывая.

— Покажете мне сарай, который выделили Волки для остатков нашего клана? — улыбнулся Бьёрн. — Нам нужно о многом поговорить. К тому же пора познакомиться с остальными Медведями.

Свардхисон протянул ему белый камень с дыркой внутри, который служил порталом в крепость. Все трое немедленно коснулись артефакта, и через мгновение в кафетерии никого из волшебников не осталось.

Встреча с соклановцами закончилась на позитивной ноте. Люди были рады грядущим переменам в жизни и надеялись вернуться к старым временам, когда Медведей боялись тронуть. Бьёрн пообещал, что изменит положение клана к лучшему в ближайшем будущем, а после общего собрания уединился с лидерами главных семей. Их было немного, считая Свардхисона и его сына, всего восемь человек. Жалкие остатки некогда могущественного клана.

— На какое время хватит еды и воды, если прекратить общение с внешним миром? — спросил Бьёрн, внимательно разглядывая каждого. Ему было достаточно один раз приоткрыть ауру, чтобы больше никто, из сидящих здесь магов, не сомневался в его праве командовать.

— На данный момент провизии хватит, чтобы прожить пару лет, не экономя. Всё это время я старался закупать запасы у славян, чтобы не привлекать внимание людей Модброка, — отчитался Свардхисон.

— Мы с помощью магии выстроили под крепостью подземный городок, — пробасил кряжистый чернобородый волшебник по имени Торджорн. — А женщины клана разбили внизу сады по технологиям гномов. Проблем с пропитанием не будет, как и с водой.

— В таком случае я наложу на всю крепость заклинание «Фиделиуса», — Бьёрн, внутренне ухмыляясь, рассматривал, как вытягиваются лица соклановцев.

— А ты не переоцениваешь свои силы? — на правах старого знакомого осторожно спросил Свардхисон.

— Нет, дядя Гуннар, — улыбнулся ему Магнуссон. — Я же буду накладывать чары не щелчком пальцев. Воспользуюсь артефактами и рунами. Сила понадобится только в самом конце, да и то, думаю, подстрахуюсь жертвоприношением. Я, пока был в Осло, отловил десяток бойцов из клана Волка. Они дежурили в аэропорту. Как чувствовал, что пригодятся.

Свардхисон по-новому посмотрел на молодого Магнуссона. Что же произошло, что тот так изменился? Раньше любая мысль об убийстве вызывала у него протест, а сейчас сам предложил принести в жертву врагов, чтобы обезопасить клан.

— Кхм, понятно, — прокашлялся Торджорн. — А чего тогда вообще прятаться? Волки выделили нам этот город для проживания, и мы вроде как разошлись с ними миром.

— Потому что я собираюсь забрать всё золото их клана, — посмотрел на него Бьёрн. — Как оказалось, хранилище Волков расположено рядом с вами, всего шестьдесят километров отсюда, если считать по прямой. Крепость Вардёхюс. Слышали, наверное? Всё хранится там. Темней всего под пламенем свечи, никто не мог и представить, что золото лежит под боком у злейших врагов.

— Значит, они не собирались оставлять нас в живых, — мрачно проронил ещё один волшебник. Его руки сжались в кулаки. — Модброк и его люди схватили моего старшего сына. Я Торстейн Олафсон, хочу покарать убийц! — он со злостью стукнул по столу.

— Мы все жаждем мести! — раздались голоса остальных.

Соклановцам очень хотелось ввязаться в драку. По большому счёту, от бесславной гибели Медведей отделяло только желание Свардхисона дождаться возвращения Бьёрна. Многие хотели поквитаться с врагами.

— Я и не собирался идти туда в одиночку, — ухмыльнулся Бьёрн. — Более того, вначале я вернусь в Англию. У меня есть знакомые, которые за небольшое вознаграждение помогут нам. Надо сделать так, чтобы враги ещё долго не заподозрили, кто ограбил их крепость и куда делся замок с остатками нашего клана. Мы вырежем всех чужаков на острове.

— Да будет так, — наклонил голову Свардхисон. — Что ты собираешься делать сейчас?

— Вначале я хотел бы привязать мэнор предков, — тряхнул головой Бьёрн. — Мне нужна сила источника магии рода, чтобы стать настоящим лордом Магнуссоном.

— Но ведь говорят, что ваш замок сгорел в «Адском пламени»? — удивлённо пробасил Торджорн.

— Нет, — покачал головой Бьёрн, — и я прекрасно знаю, как его найти.

— Колдовство Магнуссонов, — понятливо хмыкнул Торджорн. — Твой отец и дед тоже любили тайны.

Бьёрн ничего не ответил. Они ещё какое-то время обсуждали текущие дела клана, пообещав переговорить со всеми, чтобы никто не проговорился о том, что Бьёрн жив. После чего он не стал оставаться на ночь, а вызвал Типли. Поделившись с верным домовиком энергией, Бьёрн всмотрелся в засиявшие глаза эльфа и спросил:

— Ты готов показать, где чувствуешь магию источника?

— Типли отведёт, — радостно качнул ушами домовой эльф. — Наконец-то хозяин готов принять мэнор! Типли так счастлив дожить до этого времени. Наследник рода вырос и стал могучим волшебником, как бы радовалась сейчас госпожа Леа, — глаза домовика наполнились слезами. Бьёрн тут же притянул его к себе и обнял худую фигурку.

— Всё хорошо, Типли. Я сделаю всё правильно. Ты ещё услышишь радостные голоса и детский смех в нашем замке. Подрежем волкам сухожилия, обезопасим клан, а потом отправимся с тобой во Францию. Буду просить разрешение на помолвку у леди Мелифлуа. Думаю, что она мне не откажет, она же знает, как я отношусь к её дочери.

— Я хорошо чувствую замок, хозяин, — Типли поднял на Магнуссона преданные глаза. — Он давно ждёт, источник проснулся!

Бьёрн отпустил домовика и поднялся. Он решительно протянул ему руку и приказал:

— Перенеси нас к замку предков.

Типли кивнул, и они тут же исчезли в аппарации. Едва только Бьёрн появился на краю ледяного утёса, ветер немедленно вцепился ему в волосы, стремясь разбросать уложенную в две косы причёску. Молодой маг не обратил на это внимания, разглядывая окружающие скалы. Где тут, среди нагромождений камня и льда, можно спрятать целый замок, он не представлял.

— Сейчас, хозяин, — перекрикивая вой ветра, пропищал домовой эльф. Его глаза засветились красным, он начал медленно поворачиваться вокруг своей оси, пока не упёрся в видимую только ему точку.

— Нам туда, — Типли махнул в сторону отдельно торчащего утёса, до которого было метров двести. — Я чувствую источник в скале.

Бьёрн трансфигурировал щит, на который они встали с домовиком. Тот немедленно поднялся в воздух и понёс их вперёд над бушующим морем. Подлетев к утёсу, Бьёрн вопросительно посмотрел на эльфа.

— Хозяину надо дать замку свою кровь, — пропищал Типли.

Они приземлились на крошечной площадке. Бьёрн уколол палец кинжалом и прикоснулся ладонью к скале, посылая в неё немного магии. Внезапно утёс под его ногами завибрировал, а затем начал стремительно расширяться, превращаясь в замок. Через минуту оказалось, что Бьёрн и Типли стоят не на обледенелом утёсе, а на аппарационной площадке перед величественным древним строением.

Следы страшного пожара, который унёс жизни защитников мэнора и его врагов, давно исчезли, сейчас замок напоминал самого себя времён детства Магнуссона. Те же величественные стены и уютные залы. Только людей не было. Последнее особенно задело душу Бьёрна, который представил, как бы всё было, если бы его родители были живы. Казалось, из какой-нибудь залы сейчас раздастся весёлый смех матери или добродушный голос отца. Однако ничего этого не было. Только ледяной ветер злобно выл за стенами замка, и магические светильники зажигались сами собой по ходу движения.

Домовик вёл его в сердце крепости-артефакта, где находились родовой алтарь и заключённый в нём источник магии. Наконец они с домовиком достигли нужного места, и Бьёрн остановился возле огромного аммолита. Мелкие чешуйки драгоценного минерала напоминали кожу дракона. От него шло тепло и какая-то знакомая энергия. Камень предков толкнулся за грудиной, передавая информацию о необходимом обряде. Бьёрн сделал несколько глубоких надрезов на предплечьях и под ключицами, а затем всем телом прижался к камню. Бегущая из ран кровь мгновенно впиталась в аммолит, а алтарь засветился.

Древний замок вздрогнул, и Бьёрн почувствовал, как к его ауре присоединился ещё один мощный источник магии. Он ощутил весь замок целиком, до последнего камушка, услышал его тоску по погибшим хозяевам и надежду на возрождение. «Я обязательно вернусь», — Бьёрн погладил алтарь и отстранился. Он чувствовал, как в очередной раз меняется магия внутри. Сил прибавилось, даже пришлось переделывать маскирующие чары на ауре. Сейчас он действительно стал Великим Волшебником. Объёмы энергии, которые теперь вырабатывал и перекачивал источник, не шли ни в какое сравнение с силами обычных магов. Теперь он понимал Дамблдора, который не стремился сражаться в первых рядах «Ордена Феникса». С той мощью, которую теперь ощущал Магнуссон, слишком легко можно было сжечь и своих, и чужих. Стоило только дать приказ магии, и на многие километры вокруг выплеснется неистовое пламя, чья температура может сравниться с солнечной энергией.

Сосредоточившись, Бьёрн взял за руку Типли и аппарировал, чтобы через несколько секунд появиться в одном из грязных тупиков Лютного переулка. Бродяги, заметившие яростное сияние перехода, мгновенно бросились бежать, даже не пытаясь обернуться. Когда кто-то открывает портал такой мощи, лучше находиться как можно дальше от этого волшебника. Об этом прекрасно знала любая крыса из живущего в Лютном отребья.

Бьёрн немедленно свернул ауру, превратившись обратно в обычного молодого мага. Он накинул капюшон мантии и зашагал в сторону «Горбин и Бэркс». Пару недель назад Магнуссон подменял старика в его магазине. Взамен тот обещал уточнить во Франции информацию, которую раскопали вейлы. Новости, привезённые Горбином, наполнили сердце Бьёрна предвкушением мести.

Стали наконец известны имена трёх французов, которые организовали его убийство. Прощать их Бьёрн не собирался, прекрасно понимая, что однажды они попытаются снова напасть. Или отомстить ему через Вегу и леди Мелифлуа. Жить в страхе за близких юноша не хотел.

— Здравствуйте, мистер Горбин. Как ваши дела? — Магнуссон ухмыльнулся, а старик заполошно начал оглядываться по сторонам. Заметив Магнуссона, хозяин лавки только раздражённо сплюнул:

— А если бы я «Аваду» в тебя кинул, глупый мальчишка?!

— При мне ни разу такого не было, — Бьёрн обезоруживающе улыбнулся. — Убьёте денежного клиента? Магия вам этого точно не простит, сэр.

— Только поэтому ты ещё жив, шутник, — пробурчал сердито Горбин. — Я-то думал, ты пингвинов гоняешь на своём севере, а ты снова в Лондон вернулся.

— Пингвины живут на Южном полюсе, сэр, — рассмеялся Бьёрн. — В Норвегии они только в маггловских зоопарках жируют.

— Да какая разница! — отмахнулся Горбин. — Говори, зачем пожаловал? Никогда не поверю, что ты успел так быстро соскучиться по Лютному переулку.

— Я вам галлеоны принёс, сэр, — наклонился поближе Бьёрн. — Мне нужны заготовки под артефакты из кости дракона. Шестнадцать штук. И восемь черепов дементоров, — проговорил он совсем тихо.

Горбин побледнел. Ни один ритуал, в котором использовались черепа ужасных тварей, не был светлым. Наоборот, кости дементоров служили активатором самой чернейшей магии.

— Кхм, — старик проглотил внезапно образовавшийся ком. — Ты понимаешь, чего просишь?

— Да, сэр, — серьёзно кивнул Бьёрн. — Мне нужно захватить одну очень защищённую крепость. Без тёмных ритуалов у нас не хватит сил. А пока мы будем тщетно долбить защиту октаэдра, врагам на помощь примчится подмога. Я же хочу сделать всё быстро и тихо. И для этого мне нужна эманация силы дементоров.

— Ладно, — передёрнулся Горбин. — Я достану тебе черепа. В Афганистане как раз начинается большая война, там много этих тварей летает. Сделаю заказ свободным охотникам. Как ты понимаешь, в Азкабане каждый монстр на учёте Министерства магии. Пропажа сразу восьми штук вызовет панику, а, как я понимаю, ты не хочешь, чтобы кто-то узнал о твоём интересе?

— Да, сэр, — кивнул Бьёрн. — Информация о моём заказе не должна уйти дальше вас. После того, как я захвачу крепость, среди врагов начнётся паника. Они будут всюду искать, кто превратил их защищённый схрон в большой могильник.

— Я понял, — серьёзно кивнул старик. — С тебя задаток, двадцать тысяч. Ещё столько же после выполнения заказа.

— Согласен, мистер Горбин, — Бьёрн открыл сумку и начал доставать золото.

Глаза старика довольно блеснули. Он облизнул бледные губы и сказал:

— Тебя Сивый недавно спрашивал. Троих оборотней из его деревни схватили ДМП. Обвиняют в службе Волдеморту. Фенрир пытался доказать, что они просто охотились в тех местах, где видели Пожирателей, но авроры чуть его самого не взяли под стражу. Вот он и подумал, что, может, у тебя есть какие-то связи в Министерстве.

— Я понял, — кивнул Бьёрн. — Знакомые есть, но думаю, с оборотней уже выбили все нужные аврорам показания. Заскочу к нему сегодня вечером в деревню.

***

Бьёрн на такси доехал до Коукворта. Он хотел узнать у Снейпа, чем закончился разговор с Принцем, и предупредить, что в ближайшие месяцы заказов из Лютного переулка не будет. Машина остановилась у магазина, где Бьёрн планировал купить что-нибудь к чаю. Быстро выбрал наиболее красивую коробку с печеньем и направился к выходу. Расплатившись на кассе, он в дверях столкнулся с Поттером и Эванс.

— О, привет! — удивлённо воскликнул Джеймс. — Ты что тут делаешь, Бьёрн?

— Здравствуйте, ребята, — улыбнулся им Магнуссон. — Вот, решил проведать одного нелюдимого зельевара. Думаю, вы понимаете, о ком я говорю.

— Ещё бы, — хмыкнул Поттер. — Вонючка Снейп! Как ты вообще можешь общаться с этим неуравновешенным типом?

Лили с укоризной посмотрела на Джеймса, а потом пояснила для Бьёрна:

— Северус как приехал со школы, так и запил. Целыми днями только и делает, что бухает! Видимо, отцовские гены взяли своё. Тобиас Снейп постоянно был пьян, весь район терроризировал. Я как-то попыталась зайти к Северусу поздороваться, но он будто с ума сошёл. Послал меня куда подальше и даже дверь не открыл, алкаш!

Бьёрн удивлённо почесал затылок и растерянно осмотрел коробку с печеньем.

— Наверное, я не угадал с подарком Северусу. Вы думаете, ему бы больше бутылка «Старого Огденского» понравилась?

— Я в этом не сомневаюсь. Думаю, что у него просто очередная бурда не получается, вот он и страдает, — развеселилась Лили.

— Жалкое ничтожество, — поддакнул Поттер. — Не зря мы его в своё время Нюниусом прозвали!

— В эту субботу у сестры назначена свадьба, — Лили с улыбкой посмотрела на Бьёрна. — Ты вместе с нами в числе приглашённых. Только, пожалуйста, не дари Петунье и её толстяку ничего волшебного. Хотя я бы посмотрела на то, как запыхтит её будущий муж. Знал бы ты, Вильямс, насколько этот глупый маггл меня раздражает!

— Думаю, Блэк что-нибудь придумает, милая, — ухмыльнулся Поттер, приобняв Лили за талию. — Мы все вместе сделаем незабываемую свадьбу для твоей сестрички. Или мы не гриффиндорцы?

— Ладно, ребят, — Бьёрн потряс коробкой с печеньем. — Надо проверить, что случилось со Снейпом.

Он попрощался с гриффиндорцами, а сам зашагал в сторону Паучьего тупика. Мрачный дом, стиснутый соседними зданиями, словно преступник бдительными полицейскими, вызывал неосознанное чувство тоски и безысходности. Дверь была приоткрыта. Наружу сквозняком доносился кислый запах блевотины и дешёвого пойла. Бьёрн поморщился и осторожно вошёл внутрь, стараясь ни во что не вляпаться. На кухне за столом спал Северус, положив голову на руки. Всклокоченные волосы, землистое лицо и батарея бутылок из-под виски указывали на обычный досуг молодого человека.

Бьёрн толкнул Снейпа, но тот не отреагировал. Тогда он достал из сумки пузырёк «Противопохмельного зелья» и, запрокинув голову невменяемому приятелю, влил тому в глотку содержимое флакона. Несколько секунд ничего не происходило, а потом зелье подействовало, заставив Северуса болезненно застонать. Подняв на Бьёрна глаза, тот с минуту тупо смотрел на одногруппника, а потом прошептал:

— Мама умерла, Бьёрн. В тот день, когда я вернулся домой, умерла. Не дождалась немного совсем. Как же я теперь без неё… Для чего мне жить?

Чёрные глаза Северуса моргнули несколько раз, и Бьёрн перевёл взгляд на стол, покрытый пятнами от сивухи. Он заметил, как сильно дрожат пальцы с обгрызенными ногтями у Снейпа. Казалось, на одной ноте где-то противно пищит комар.

— Тебе помощь нужна?.. — сломал тишину Магнуссон.

— А чем ты поможешь? — истерично всхлипнул Северус. — Ей с каждым годом становилось хуже. Всё было бесполезно, понимаешь? Что ты сделаешь?

— Например, выбью из тебя желание загубить свою жизнь, — хмыкнул Бьёрн. — Вряд ли миссис Снейп обрадовалась бы, если бы увидела твою опухшую физиономию. Я сейчас грязнокровку Эванс встретил в магазине, она сильно на тебя обижена. Говорит, что ты послал её в троллью задницу, когда она приходила тебя навестить.

— Не смей оскорблять Лили! — вскинулся Северус и схватился за голову. — О, Мерлин! Что же я натворил! Она и так на меня обижена, а я её, получается, сам послал?

— Узнаю́ старину Снейпа, — ухмыльнулся Бьёрн. — Иди душ прими, страдалец, а я тут немного поколдую. Устроил в доме ночлежку для бродяг, дышать нечем.

Пока Северус отмывался, Бьёрн вызвал Типли и попросил его навести порядок. Домовик радостно тряхнул длинными ушами и заметался по комнатам призрачной тенью. Через полчаса дом засверкал чистотой, а Бьёрн наколдовал себе кресло и остался ждать, пока Северус спустится.

— Кто тебе варил «Противопохмельное зелье»? — первым делом сварливо поинтересовался Снейп, когда Бьёрн уже хотел подняться, чтобы посмотреть, не утонул ли в ванне молодой зельевар.

— Откуда я знаю, — пожал плечами Бьёрн. — Я покупал его давно, у Малпеппера, ещё до попадания в «Мунго».

— Тогда ясно. Это зелье просрочено! — пробурчал Северус и плюхнулся за стол, только сейчас заметив, насколько в кухне стало чище. — Ты что, ремонт тут успел сделать, пока я на горшке сражался с твоей отравой?

— Типли всё убрал, — Бьёрн шлёпнул на стол коробку с печеньем. — На вот, угощайся. У тебя хоть чай есть, или лучше послать домовика к Фортескью?

— Дома ничего нет, — покачал мокрой головой Снейп.

Бьёрн вздохнул и мысленно отдал приказ Типли. Через пять минут на столе сами собой появились чашки, заварник и две креманки с мороженым.

— Хорошо, когда у тебя есть домовик, — завистливо пробормотал Северус, пододвигая к себе кружку.

— Купи, — пожал плечами Бьёрн. — Привяжешь его к ауре и гоняй за вискарём, пока магия не закончится.

— Ага, — хмыкнул Снейп, — и потерять после такого сразу пятую часть источника? Спасибо, но нет. Жаль, что технология создания алтарей, к которым можно привязать домовика, давно утрачена. — Тот с удовольствием сунул ложку с мороженым в рот и довольно прищурился.

— У меня для тебя есть две новости и один вопрос, — через несколько минут Бьёрн оставил пустую креманку и внимательно посмотрел на приятеля.

— Ну? — напрягся немного зельевар.

— Во-первых, работа с Лютным переулком пока ставится на паузу. Оборотни несколько недель не смогут привозить тебе ингредиенты. А во-вторых, у меня для тебя есть заказ, за который при самых плохих раскладах тебя упекут в Азкабан. Однако, если ты возьмёшься за него, я с оплатой не обижу.

— Мне плевать, что там за зелье, — качнулся на стуле Снейп, глядя на Бьёрна из-под спутанных волос. — Сварю, что скажешь. Я хочу насобирать денег на учёбу у мастера.

— Того, что я заплачу, тебе хватит, чтобы дом в Хогсмиде купить, — криво ухмыльнулся Бьёрн. — Вот только ты не спросил, какое зелье мне нужно.

— Да хоть «Феликс Фелицис», — отмахнулся пренебрежительно Снейп. Мороженое, чай и чистота в доме привели того в добродушное состояние. Сейчас жизнь выглядела немного лучше, чем ещё полчаса назад.

— Это состав с обратным эффектом. «Зелье тотальной неудачи», если ты слышал о таком, — холодно сказал Магнуссон.

— Это же запретный состав из книги, которую написал Годелот. «Волхование всех презлейшее», если я не путаю. Ты с ума сошёл, Вильямс? — Северус с ужасом посмотрел на Бьёрна. — Действие зелья на волшебника необратимо. Жертва гибнет от самых банальных неудач, но гарантированно. Противоядия нет!

— Уже не Вильямс. Я теперь могу с полным правом называться по своей настоящей фамилии, — усмехнулся Бьёрн. — Лорд Магнуссон к вашим услугам, мистер Снейп. Глава древнейшего и благороднейшего рода. Правда, пока в нём только я и есть. И к тёмной магии я отношусь нормально. Уважаю и использую, если надо. А сейчас у меня такая потребность появилась, враги слишком сильны и, к сожалению, чрезмерно многочисленны.

— Мерлиновы кальсоны! — откинулся на стуле Снейп. — Значит, то, что ты попал на Слизерин, далеко не случайность?

— Распределяющая Шляпа не ошибается, — хмыкнул Бьёрн. — Ну что, возьмёшься за зелье, Северус? Ингредиенты у меня с собой, — Магнуссон похлопал рукой по сумке.

— Возьмусь, — по спине Снейпа промаршировали ледяные мурашки. Только сейчас он понял, что видимо приятель не шутил, когда говорил, что за варку зелья могут посадить в Азкабан. Однако предполагаемая награда перекрывала любые сомнения. Если для того, чтобы стать мастером, придётся рискнуть свободой, то он готов, иначе его ждёт совсем безрадостное будущее.

— А что ты хотел спросить? — Северус окликнул Бьёрна, когда тот уже вышел за порог.

— Тебя заставили принять эту татуировку, или ты сам согласился? — Бьёрн кивнул на руку Снейпа.

— Сам, — растерянно проговорил Северус. — А что? Все наши получили её в знак принадлежности к ордену «Пожирателей Смерти». Не буду же я отбиваться от коллектива? Это между прочим знак отличия, Бьёрн. Такую татуировку не каждому наносят, только самым лучшим и сильным. А Долохов говорит, что у меня талант к тёмной магии.

— Ясно, — кивнул Бьёрн. — Вот только на самом деле, Северус, это рабское клеймо. Его может снять лишь хозяин раба лично. Оно также исчезнет, если тот умрёт. С его помощью можно сделать с тобой что угодно, даже убить. Тренируйся в окклюменции, Северус, и учи её хорошо. Иначе эта штука даст прямой доступ к твоей памяти. Всё, что ты считал сокровенным, станет доступно хозяину. Все мысли, чувства, желания. В каком-то смысле теперь ты имущество Тёмного Лорда или Долохова. Смотря кто из них сделал тебя рабом.

— Да что ты заладил: хозяин, раб, — взорвался наконец Снейп. — Я никому не давал никаких клятв или «Непреложного обета»!

Бьёрн с сочувствием наблюдал, как у Северуса подкосились ноги. Видимо тот вспомнил, что кто-то уже говорил ему о том, что он раб. Снейп рывком задрал рукав рубашки и с ужасом начал тереть татуировку черепа со змеёй, бормоча при этом:

— Не верю, это неправда! Чёрт-чёрт-чёрт! — бледное лицо зельевара на фоне тёмного проёма двери выглядело особенно несчастным.

— Наверно, Волдеморт с помощью метки решил застраховать себя от предательства, — Бьёрн сочувственно посмотрел на приятеля. — Когда он придёт к власти, то, думаю, снимет с вас ошейники. Контролировать большое количество рабов очень тяжело для психики, поверь. Даже Великому Волшебнику. Иначе у Гриндевальда и Дамблдора были бы тысячи клеймёных слуг. Ладно, — заметив отсутствующий взгляд Северуса, Бьёрн тяжело вздохнул. — Через неделю я вернусь за зельем и привезу галлеоны.

Отойдя немного в сторону, он накинул «Магглоотталкивающие» чары и трансгрессировал в деревню к оборотням. Здесь повсюду наблюдалась неожиданная суета. Через несколько минут он добрался до дома Фенрира.

— У вас здесь будто в разворошённом муравейнике, — Бьёрн пожал руку Сивому. — Старик Горбин сказал, твоих людей взяли ДМП?

— Да, двум молодым оборотням не повезло, — грустно рыкнул Фенрир. — Пожиратели сожгли всю семью магглорожденных волшебников в одной деревне, а авроры во время облавы нашли только моих парней. Чтобы как-то выслужиться перед начальством, они подбросили им тёмный артефакт. Ну, оборотни же, а значит — готовые преступники в глазах обывателей.

— Проблема, — Бьёрн задумчиво почесал затылок. — Скорей всего, они уже признались, что действовали по приказу Волдеморта.

Фенрир угрюмо кивнул.

— Так и есть, показания с них выбили. Я тоже считаю, что со дня на день нас ждёт очередная проверка от Министерства магии. Как они надоели, кто б знал! Чуть что, так виноваты оборотни! Ты просто посочувствовать зашёл, или у тебя дело есть? — Фенрир внезапно очнулся от невесёлых раздумий.

— Вообще-то, я хотел нанять тебя и самых сильных бойцов для одного кровавого дела, — перед тем как отвечать, Бьёрн невербально наложил на них «Противоподслушивающие чары».

— Если это в Англии, то нет, — покачал головой Фенрир. — Визенгамот в очередной раз хочет приравнять истинных оборотней к тёмным тварям. Как ты понимаешь, после такого нам даже на Косой аллее сложно будет появляться. Так что мы сидим тихо и ни во что не вмешиваемся.

— Нет. Всё произойдёт в Норвегии, — Бьёрн взмахом руки создал перед Фенриром карту северной части своей страны. — Вот здесь. Мне нужно перебить всех волшебников в этом районе. Полностью, понимаешь?

— Оборотень против мага выстоит, только если ему очень повёзет, — хмыкнул Сивый, внимательно разглядывая голограмму из-под кустистых бровей.

— Зато вы легко сможете отыскать волшебника по ауре, — Бьёрн взмахом палочки увеличил карту, оставив только остров Вардё. — Вот этот, похожий на перевёрнутый топор кусок земли нужно будет зачистить от моих врагов. Я закрою его антиаппарационным куполом, так что убежать порталом никто не сможет. А возле туннеля в Свартнесе за всеми проезжающими машинами будет следить дежурная группа магов из моего клана. Ваша задача состоит в том, чтобы отыскать всех попрятавшихся волшебников и убить их. Чтобы уравнять ваши шансы, я выдам каждому из твоих людей защитные амулеты. Они не спасут вас от «Непростительных заклинаний», но обычные чары смогут держать в течение часа без подзарядки.

Магнуссон достал маленький золотой кулон, в середину которого был вставлен сверкающий зелёный камень.

— Вот смотри: пока он светится, артефакт работает. Когда камень станет серым, это значит, что защита отключилась.

Бьёрн кинул Фенриру амулет, и тот его внимательно осмотрел, даже обнюхал.

— Говоришь, с ним на шее мы поборемся даже с магами?

— Пока в артефакте есть заряд, — разочаровал его Бьёрн. — Заряжать его могу только я. Там привязка к ауре. Для любого другого волшебника это просто красивая игрушка.

— Что мы получим в награду? — заинтересованно спросил Фенрир, продолжая мечтательно разглядывать золотой кулон.

— Пятьдесят галлеонов каждому боевику и пятьсот тебе. С меня порталы в Норвегию и обратно, — продолжал рассказывать Бьёрн. — Что заберёте у местных магов, то всё ваше. Старайтесь брать только золото, по нему нас не отследят. Если вы найдёте амулеты, артефакты и сумки с расширенным пространством, пожалуйста, принесите их сначала мне. Я посмотрю на то, что вы нашли, и решу, что стоит выкупить, а что лучше уничтожить. Нельзя, чтобы следы вели к вам.

— Ты так говоришь, будто я уже согласился, — ухмыльнулся Фенрир.

— Я чувствую, — Бьёрн постучал себя пальцем по носу. — Считай это инстинктом хищника.

— А-ха-ха! — рассмеялся Сивый и хлопнул его по плечу. — Я согласен. Можешь смело рассчитывать на сотню опытных бойцов-оборотней!

***

Биллиус Уизли трансгрессировал недалеко от деревни Оттери-Сент-Кэчпоул в небольшую рощу. Осмотревшись, он коснулся палочкой старого дуба, и у его корней мгновенно открылся проход. Биллиус нырнул вниз, закрыв за собой крышку. Он спрятал на полке кофр с винтовкой, быстро переоделся в одежду, похожую на ту, что носил Артур Уизли, и стал как две капли воды похож на брата. Осторожно выбравшись из одной норы, он трансгрессировал поближе к другой. Почему брат назвал «Норой» свой дом, Биллиусу было непонятно, но он никак это не комментировал. Молли с детьми сегодня была в Мунго, поэтому Биллиус не опасался никого встретить. Защитные чары сработали штатно, он спокойно зашёл внутрь.

На кухонном столике стоял прокля́тый флакон, сверкая золотой печатью и монограммой французского алхимика. Камин вспыхнул, и из него вышел уставший Артур.

— Привет, Билл. Ты что тут скучаешь? — вымученно улыбнулся мужчина, рассчитывавший в кои-то веки отдохнуть в одиночестве.

— Мне по случаю достался эликсир Фламеля, — Биллиус кивнул на фиал. — По словам Дамблдора, он способен волшебнику добавить сотню лет активной жизни.

— Здорово! — Артур с жадным любопытством начал рассматривать алхимическое чудо. — И ты собираешься его выпить?

— Конечно, брат, — ухмыльнулся Биллиус. — Такой шанс выпадает один раз в жизни.

Он вытащил из кармана перочинный нож и сковырнул пробку. Посмотрел на мерцающую золотыми искрами молочно-белую жидкость и внезапно переменился в лице, сделав вид, что не замечает гримасы зависти на рыжей физиономии Артура.

— Ой! Что-то у меня живот прихватило! Я, пожалуй, вначале схожу в уборную. Пусть эликсир пока тут постоит, — говоря это, Биллиус подскочил и, держась за живот, засеменил из кухни. Он неплотно прикрыл за собой дверь и демонстративно затопал, будто взбегает по лестнице, а сам прислонился к щёлке.

Артур бездумно сидел, опустив руки между колен, и смотрел в пол. Однако через какое-то время встрепенулся, взглянул на фиал, потом на дверь, затем снова на стол. На его выразительном лице недолго продолжалась борьба с совестью, а дальше Артур решительно схватил флакон и опрокинул его в рот. Быстро налил из-под крана воды в фиал и с помощью палочки навёл иллюзию молочно-белого зелья. После чего упал на стул и нервно забарабанил по столу.

Биллиус удовлетворённо кивнул сам себе и тихонько отошёл от двери. Громко топая по лестнице, он сделал вид, что только что вернулся.

— Ну что, пора получить плату за хорошо выполненную работу, — улыбаясь, проговорил Биллиус. Он взял флакон и тут же выпил из него. — Ты смотри, а по вкусу — обычная вода. Даром что выглядит как волшебное зелье.

Артур мучительно покраснел, попытался что-то промямлить, но затем внезапно схватился за горло. В глазах Уизли вспыхнул страх, тот попытался крикнуть, но вместо слов из его рта вырвался горестный вой. Биллиус хладнокровно следил за тем, как Артур превращается в упыря, безобидную тварь, которую некоторые волшебные семьи держали вместо домашних животных. Если в мэноре жил упырь, то докси, боггарты и прочие магические паразиты никогда не селились рядом.

Едва только близнец окончательно превратился, Биллиус положил на стол свою палочку, а сам взял концентратор Артура.

— Прости, брат. Но ты сам выбрал такую судьбу, — Биллиус посмотрел в печальные глаза упыря и исчез в камине.

Артур Уизли работал в Министерстве магии, младшим помощником одного из постоянных сотрудников Сектора борьбы с незаконным использованием изобретений магглов и получал крошечную зарплату. Биллиус решил, что надо срочно подняться хотя бы до начальника этого незначительного отдела. Поэтому, едва появившись в Министерстве, он развёл необычную для инфантильного братца суету. В подковёрных интригах день пролетел незаметно.

Вернувшись вечером домой, Биллиус застал на кухне всю семью Артура. Вместе с ними за столом сидел Дамблдор и мрачно прихлёбывал чай из щербатой кружки.

— Здравствуйте, директор. Привет, милая, дети. Что случилось, вы чего все такие расстроенные?

— Прости, Артур, — Дамблдор грустно посмотрел на Биллиуса. — Твой брат случайно выпил экспериментальное зелье, которое я передал ему на хранение. Ума не приложу, что его на это сподвигло. Молли пришла с детьми, а он тут лежит на кухне. Выпил зелье и превратился в домашнего упыря. Молли прислала мне «Патронус», и я поспешил к вам. Попытался его расколдовать, но безуспешно.

Биллиус в ужасе прикрыл рот рукой и вытаращил глаза, стараясь не смотреть на директора. Его взгляд безостановочно метался от Молли к рыжему упырю и обратно, нигде не останавливаясь ни на секунду. Конечно, защитный артефакт стабильно подкидывал старому легилименту всякую несвязную чушь, но рисковать не стоило.

— Как же так, сэр! Мой несчастный брат! И ничего нельзя сделать? О, Мерлин! Какое несчастье, — из глаз Биллиуса выступили слёзы.

«Мордред, главное — не выйти теперь из образа», — подумал мужчина, вытирая лицо платком.

— Вы можете поселить его на чердаке, — грустно вздохнул Дамблдор. — Возможно, это не навсегда. Я надеюсь, что через несколько лет действие эликсира ослабнет, и Биллиус снова станет человеком. Извините, друзья мои, но мне пора. Дела Ордена не ждут, Хогвартс надо готовить к следующему учебному году. В общем, всего хорошего!

Дамблдор величественно поднялся со стула и, провожаемый рыжим семейством, заторопился к выходу, сохраняя приличествующее случаю выражение лица.

— До свиданья, директор, — Биллиус облегчённо выдохнул, когда Дамблдор трансгрессировал, и повернулся к жене Артура.

— Молли, дорогая. Я хочу оборудовать сарайчик, чтобы возиться там с изобретениями магглов. Сегодня я подал прошение на имя заместителя министра, чтобы меня, наконец, повысили. Хватит прозябать на мелких должностях, я решил, что пора стать более инициативным. Раз с Биллиусом случилось такое несчастье, мы должны о нём позаботиться. Бедный мой брат. Давай поселим его на чердаке?

— Хорошо, Артур, — погладила его по плечу Молли. — Ты сегодня держишься значительно уверенней, чем раньше. Мне это нравится, милый. Занимайся своими делами. Когда приготовлю, позову тебя к ужину, — она игриво шлёпнула его пониже спины и, покачивая бёдрами, направилась в дом. Биллиус проследил взглядом за её широкой спиной и пошёл к сараю. Придётся привыкать к жизни обычного волшебника-неудачника, но что поделать, если хочешь избежать превращения в бездумную тварь по прихоти Дамблдора?

Глава 55 Немного о том, почему Дурсли не любили Поттеров

Маленькая церквушка в пригороде Лондона была полна народа. Сегодня происходило замечательное для Литтл-Уингинга событие, которое обязательно войдёт в историю и получит своё отражение на страницах «Уингинг Таймс». По крайней мере, об этом говорило присутствие корреспондента местной газеты и фотографа. Они сновали в толпе, записывая комментарии и делая снимки. Досужие кумушки пересказывали друг другу слухи о том, что будущий муж уже приобрёл небольшой аккуратный коттедж на Тисовой. Совсем недавно строители закончили возводить последний особняк на этой улице, и теперь владельцы новых домов стремились поскорей облагородить газоны на своих участках. Основной темой среди досужих соседок было то, а сможет ли новоиспечённая миссис Дурсли вырастить достойный их города сад.

Убелённый сединами мужчина Гектор Эванс в строгом сером костюме поднимался по ступеням под руку со своей старшей дочерью. Петунья — худенькая девушка в белом свадебном платье шла рядом с отцом, крепко сжимая в дрожащей ладошке букетик цветов. Её милый Вернон стоял возле алтаря и с колотящимся сердцем следил за её приближением, то и дело переминаясь с ноги на ногу от волнения.

Приходской священник с дежурной улыбкой и чувством собственной значимости торжественно начал церемонию бракосочетания. Родители пары тайком утирали непрошеные слёзы радости. В самом большом ресторане маленького городка уже был арендован зал, куда все направились после того, как Вернона и Петунью объявили мужем и женой.

— А я не хочу этого мещанского пафоса, никаких священников и фаты, — прошептала Лили на ухо Джеймсу. — Это так пошло и старомодно. Давай просто зарегистрируемся в Министерстве магии? Позовём Марлин, Флоренс, Берту, остальных девочек и твоих друзей в кафе Фортескью. Отметим праздник молодёжной компанией. Зачем нам это старичьё?

— Мои родители будут против, — покачал головой Джеймс. — Там же нужна куча обрядов, чтобы ввести тебя в род Поттер. Я не хотел тебе этого говорить раньше, но чтобы привязать тебя к источнику, придётся принести в жертву какого-нибудь маггла.

Лили в ужасе вытаращилась на Поттера, не веря своим ушам. Мысль о том, что её замужество начнётся с убийства человека, не укладывалась в голове гриффиндорки.

— Жертвоприношение — это же тёмная магия! — чуть не подпрыгнула Лили от возмущения. — Вы же светлый род, Джеймс, о чём ты говоришь?

— Ну, я не знаю, — растерялся Поттер. — Это, наверно, традиция такая в древних чистокровных семьях. Проводится специальный ритуал с жертвоприношением, а потом на алтаре совершается консумация брака, — и тут он начал краснеть, глядя, как брови Лили устремились куда-то под чёлку.

— Что? — прошипела девушка. — Мой первый раз должен случиться на каком-то грязном булыжнике? Ты с ума сошёл, Джеймс Поттер?!

— Эээ, — заблеял парень, не понимая, что её так возмутило. — По-другому не получится войти в старинный магический род, милая. Там, эмм, подключение к источнику происходит, я не вникал.

— К чёрту эти дикие традиции! — решительно возразила Лили. — Я узнавала у директора об институте брака в магическом мире. Сейчас достаточно зарегистрировать отношения в Министерстве, чтобы считаться мужем и женой. Слава богу, двадцатый век на дворе. Все эти ваши варварские ритуалы должны уйти в прошлое!

— Хорошо-хорошо, Лили, успокойся, — погладил её по руке Джеймс. — Давай в другой раз поговорим об этом. Надо познакомить тебя с родителями. Думаю, мама лучше объяснит тебе все нюансы магического брака. Я, если честно, предпочитал летать на метле с Сириусом, а не слушать отцовские объяснения.

В этот момент подошедший Блэк приобнял Джеймса за плечи. Судя по запаху алкоголя, он уже успел где-то приложиться к бутылке. По крайней мере, голубые глаза Сириуса подозрительно блестели, он то и дело подмигивал подружкам невесты и делал многообещающие гримасы. А так как Блэк вырос очень красивым, то его внимание в чём-то даже нравилось смущающимся девицам.

Римус и Питер тоже нашли себе пассий и теперь весело перешучивались с ними на тему того, что лучше: быть высоким или толстым. Их подруги весело смеялись над словами парней, все четверо прекрасно проводили время. Без пары был только Вильямс, который был явно чем-то озабочен. По крайней мере, для Лили было совершенно ясно, что скрытный слизеринец всего лишь отрабатывает обещание Джеймсу посетить свадьбу её сестры и мысленно находится где-то далеко. В этот момент к Лили подошли Петунья с мужем.

— Привет, я Вернон, — молодой мужчина поздоровался сразу со всеми гриффиндорцами. — А вы с Пет очень похожи, мисс, только волосы другого цвета. Ну и как вам наша свадьба?

Узнав, что её парня зовут Джеймс, Вернон доброжелательно спросил Поттера, откуда тот родом и чем занимается его семья. Тут Сириус сморозил какую-то пьяную шутку насчёт любопытства магглов, и Лили поспешила вмешаться. Неловкость удалось сгладить, но Вернон стал посматривать на них с лёгким недоумением.

Его ироничный взгляд, направленный на неё, Лили очень не понравился. Было заметно, как Вернон подумал, что Джеймс и его друзья — волосатые хиппи, сидящие без работы на шеях родителей, возможно, даже наркоманы. Он искренне предложил Лили помочь устроить Джеймса в его фирму курьером, на что Сириус и остальные гриффиндорцы залились гомерическим хохотом. Поттер покраснел и открывал рот, не в силах что-то сказать от удивления. Наследник создателя самого популярного зелья для волос «Простоблеск» не мог себе представить, что какой-то маггл примет его за нищего.

Вернон и Петунья прошли дальше к гостям, а Сириус, Римус и Питер ещё долго подтрунивали над Джеймсом, в красках рассуждая о том, как тот работает коммивояжёром и магглам продаёт дрели. В этот момент платье одной из подруг матери Вернона случайно за что-то зацепилось, и, сделав следующий шаг, дородная матрона осталась в одних кружевных панталонах. Поднялся крик, а Сириус покатился со смеху, пряча в рукаве волшебную палочку.

— Я же обещал вам развлечение, ребята, — весело хрюкнул Блэк. — Наступило время для шуток!

— Покажи им, Сириус, как могут развлекаться гриффиндорцы! — ухмыльнулась мстительно Лили. — А то моя сестрица и её муженёк подумали, что меня и Джеймса нужно жалеть. Нас, мать его, волшебников! Бедные мы и несчастные, — она скривила плаксивое лицо. — Пусть Петунья поймёт, кто лучше может устроиться в этой жизни!

Следующие полчаса надолго запомнились семье Дурсли. Гости будто посходили с ума. Кто-то спотыкался на пустом месте и издавал громкие звуки расстроенного пищеварения. С других сама собой спадала одежда, вызывая крики стыда или злости. Многоуровневый свадебный торт взорвался, обляпав Вернона и Петунью с ног до головы. Летали тарелки с горячей едой, падая на макушки. Всюду слышались крики боли и страха. Начался хаос, сопровождаемый громкой музыкой из приёмников и истошными воплями паникующих гостей.

Бьёрн вернулся в зал и обомлел. Последние полчаса он провёл за разговорами с солидными джентльменами, один из которых оказался представителем компании по продаже кабриолетов марки «Ягуар». Мужчина настолько горячо расхваливал свои автомобили, что Бьёрн решил подарить один из таких Веге. Он даже обменялся визитками с этим человеком.

Зайдя внутрь, они увидели толпу полуобнажённых обезумевших людей, которые в панике бегали по всему залу, круша всё на своём пути. Возле окна стояли гриффиндорцы с подружками и весело ржали, комментируя творившуюся вакханалию. Вернон и Петунья, заляпанные остатками свадебного торта, сидели за столом и молчали. На скулах Дурсли играли желваки, он стиснул зубы и мрачно смотрел на Поттера и компанию, будто принимая какое-то судьбоносное решение. Петунья закрыла лицо руками и плакала от обиды на сестру за разрушенный праздник. В этот момент она остро чувствовала, что её муж, законченный материалист, никогда не простит Лили и её друзей. Он однозначно решит, что ради глупой шутки те подсыпали им всем вещества, изменяющие сознание.

Собеседники Бьёрна бросились к своим жёнам, а он вытащил палочку и одним из массовых заклинаний Гриндевальда заставил всех в зале лишиться сознания. «Вот за этим я сюда и пришёл, — хмыкнул про себя Магнуссон. — Помочь Поттеру и ребятам избежать проблем с авроратом. За нарушение Статута Секретности их могут и в Азкабан переселить. Неужели Эванс настолько ненавидит сестру-магглу? Не поверю, что она не знала, на какие глупости способны подвыпившие гриффиндорцы».

Магия может всё. Поэтому за несколько минут с помощью «Репаро», «Эванеско» и ещё парочки специализированных заклинаний Бьёрн восстановил всё помещение и одежду гостям. Даже торт теперь вновь гордо возвышался на специальной подставке. Также пришлось слегка подчистить память всем присутствующим магглам. Единственными, чей разум он не тронул, были гриффиндорцы и чета Дурсли. Правда, на всякий случай Бьёрн предусмотрительно отобрал палочки у всех, включая Эванс.

— Энервейт! — громко произнёс Магнуссон через полчаса, и всё пришло в движение. Гости чинно сидели на своих местах, а Лили с Джеймсом и остальные грифы остолбенели от удивления.

— Куда делась моя палочка, ик? — пьяный Сириус уставился на пустую руку. — Джейми! Пожалуй, маггловское пойло ещё забористей нашего.

— Думаю, нам лучше уйти, — пробормотала Лили, перехватив острый, ненавидящий взгляд Петуньи. Сестра резко встала, чуть не опрокинув тарелки, и направилась к ним.

— Я не хочу тебя больше видеть! Как ты посмела испортить мне свадьбу? — зло прошипела Петунья, красная от гнева. Сейчас две сестры были особенно похожи.

— Пойдём отсюда, Джеймс, — презрительно усмехнулась Лили. — Пусть магглы и дальше празднуют с магглами. А мы лучше погуляем на Косой аллее!

Она взяла под руку Джеймса и настойчиво поволокла его к выходу. Бьёрн перехватил Питера с его подружкой и сунул ему палочки всей компании:

— Держи, Пит. Ты вроде самый трезвый среди грифов. Проследи, пожалуйста, чтобы парни ни во что не вляпались.

Питер кивнул и заспешил на выход.

— Спасибо вам, сэр, что спасли нашу свадьбу, — раздался сзади голос Петуньи, и Бьёрн немедленно повернулся в её сторону. Они стояли перед ним вместе с Верноном, крепко держась за руки, и с благодарностью смотрели на Магнуссона.

— Теперь я верю в магию, хоть и не понимаю её, — протянул ему руку Вернон. — Лично вам, сэр, искренняя благодарность от нас с Пэт. Если когда-нибудь вам понадобится консультация по строительству и новейшим техническим изделиям, позвоните мне, — он протянул Бьёрну визитку. Магнуссон убрал её в кожаное портмоне и серьёзно произнёс:

— Не люблю, когда рушатся отношения, ведь семья — это самое важное, что у нас есть. Возможно, когда-нибудь Лили ещё пожалеет, что обидела вас, Петунья. Постарайтесь не держать на неё зла. Магия на самом деле провоцирует в волшебниках безнаказанность. Думаю, вы ещё не раз вместе с Лили с юмором будете вспоминать этот досадный эпизод. Ведь всё же закончилось хорошо?

Он крепко пожал руку Вернону, улыбнулся Петунье и вышел на улицу, мгновенно накладывая на себя «Магглоотталкивающие» чары. Всем показалось, что светловолосый молодой человек сел в такси и уехал.

На самом деле Магнуссон аппарировал в Париж, едва только вышел наружу. Он привычно просканировал окружающее пространство и не заметил ничего подозрительного. После Мунго Магнуссон взял себе в привычку постоянно сканировать окружающее пространство и доработал защитные амулеты.

Яркие огоньки Веги и её матери чувствовались в ресторане напротив, как и ещё пара десятков более слабых источников. Легко взбежав по ступеням, Бьёрн приоткрыл дверь, чувствуя, как сердце забилось сильнее. Неожиданно для себя он понял, что очень соскучился. В ресторане хватало посетителей, Араминта стояла за стойкой, а Вега что-то ей рассказывала. Почувствовав, что открылась входная дверь, обе женщины посмотрели в его сторону.

— Бьёрн! — вскрикнула девушка и птицей полетела ему навстречу. Он поймал Вегу в прыжке и крепко обнял, чувствуя, как вибрирует её аура.

— Ты пришёл, — выдохнула она ему в шею, вызвав по телу стаю мурашек. Он поставил подругу на пол и, опустившись на одно колено, сказал:

— Вега Блэк! Ты выйдешь за меня замуж?

— Да! — вспыхнула она радостью, сжав перед грудью кулачки.

В этот момент из-за столиков раздались аплодисменты. Все посетители ресторана с нескрываемым удовольствием наблюдали романтичную сцену, некоторые пожилые француженки даже прослезились.

— Желаем счастья! Toutes mes félicitations! Je vous félicite! — понеслись отовсюду голоса людей. Когда они с Вегой, держась за руки, подошли к стойке, Араминта озабоченно нахмурилась.

— Это всё, конечно, очень романтично, дети, но вначале, Бьёрн, тебе следует попросить разрешение на этот брак у лорда Ориона. Моё дозволение у тебя давно есть, я же не враг своей дочери, но последнее слово всё равно за главой рода.

— Хорошо, мадам Мелифлуа, — согласно кивнул Бьёрн. — Я с ним встречусь, как только он появится в Лондоне. А пока я хотел бы поблагодарить вас за своё спасение. Без вашей помощи я бы умер. Признаю́ за собой «долг жизни».

— Нет, Бьёрн. Наоборот, это я возвращала долги, — тряхнула густыми чёрными волосами женщина. — То, что затеяли те подонки, уничтожило бы мою девочку, — она с теплотой посмотрела на дочь.

— Кстати, насчёт этого, — Бьёрн на всякий случай усилил чары приватности вокруг них. — Мне удалось узнать, кто причастен к покушению. Это родственники тех троих уродов. Лорд Резон, месье Дюруа и месье Кавелье. Именно они — организаторы моего несостоявшегося убийства, пусть и решились на это не без чужого влияния. Я считаю, что эти люди не оставят своих попыток мне навредить, а значит, опасность угрожает и вам.

Араминта озабоченно нахмурилась и нервно закусила губу.

— Ты хочешь их остановить? Это может быть опасно. Их трое, а ты один.

— Вам не о чем волноваться, леди, — покачал головой Бьёрн. — Эти люди сделали свой выбор, когда решились на убийство. Скоро они никому не смогут навредить.

Араминта пристально всмотрелась в безмятежное лицо Магнуссона и хмыкнула.

— Только сам постарайся остаться целым, а то, знаешь ли, второй раз уговорить Кричера аппарировать тебя через Ла-Манш будет затруднительно. Он после такого приключения неделю не отходил от алтаря.

…А потом Бьёрн с Вегой до утра гуляли по улицам Парижа, рассказывая друг другу о своих чувствах. Им было легко вместе. Рассвет они встретили на площади Трокадеро. Отсюда через Марсово поле была хорошо видна Эйфелева башня, расцвеченная золотом в лучах восходящего солнца.

— Я тебя люблю, — произнёс Бьёрн, глядя прямо в сияющие синие глаза девушки.

— И я тебя, — потянулась Вега за поцелуем.

Они ещё долго стояли так, обнявшись, освещаемые первыми лучами тёплого летнего солнца и не обращая внимания на дворников, что начали подметать пустынную площадь.

***

Арман Дюруа с удовольствием закрыл толстый гроссбух и потянулся. Дела его торговых предприятий шли на удивление хорошо. А последнее сулило просто невероятные прибыли. Бэзил Хортон и Рэндольф Кейтч, англичане, владеющие компанией «Комета», решили реализовать половину своих акций, чтобы построить ещё одно предприятие по производству мётел. Поэтому он продал все лавки в магическом квартале, чтобы аккумулировать нужную сумму. Даже старым друзьям Арман не стал об этом рассказывать, чтобы не спугнуть удачу.

Внезапно в дверь офиса громко постучали.

— Войдите, — крикнул Дюруа, думая, что принесли заказанный обед. Однако вместо официанта он увидел смутно знакомого молодого человека, одетого в приличную тёмно-серую мантию.

— Ну здравствуйте, месье Дюруа, — произнёс Бьёрн и мгновенно выбил палочку из руки француза. Поймав чужой концентратор, он пренебрежительно отбросил его в сторону и сел в кресло возле окна.

— Вижу, вы узнали меня, месье.

— Как ты выжил, мальчишка? — прожёг его взглядом Арман. — Я же видел в «Омуте Памяти», как тебя убили?

— Убийца не учёл кое-что, — улыбку Бьёрна нельзя было назвать доброй. — Кстати, не поделитесь, как я могу его найти? Вы мне должны, месье Дюруа, сильно должны. Из-за вас я почти год провалялся в лечебнице и еле сумел сдать выпускные экзамены.

— Что ты несёшь, какие экзамены? — выплюнул тот. — Говори, что тебе надо, и убирайся!

— Для начала я хочу услышать извинения, месье, — Бьёрн спокойно посмотрел на француза. — Если они будут искренними, я сохраню вам жизнь.

— Когда Жевода́нский зверь извинится перед своими жертвами, только тогда я попрошу прощения у такой мрази, как ты, — презрительно рассмеялся Дюруа. Он успел незаметно вытащить запасную палочку из скрытой кобуры и только ждал подходящего момента.

Вдруг кресло, в котором сидел француз, схватило его за руки, вдавливая их в тело, а подголовник сжался вокруг шеи и надёжно её зафиксировал. Бьёрн взмахнул палочкой, и в руке Дюруа сломался запасной концентратор.

— Вижу, вы не совсем понимаете своё положение, месье. Впрочем, я это предполагал, — Бьёрн направил палочку в лоб француза.

— Империо! — услышал Арман, а затем его сознание затопила щенячья любовь и преданность. Несколько секунд он боролся с заклятьем, а потом обмяк и в ожидании приказов уставился на Бьёрна. В этот момент в дверь снова постучали, Магнуссон накинул на себя «Отвод глаз», и официант занёс заказ, не замечая постороннего.

— У тебя неплохой вкус, Дюруа, а я ещё не обедал, — ухмыльнулся Бьёрн, пододвигая к себе поднос. — Будь добр, сбе́гай быстренько за апельсиновым соком в кафе. А заодно принеси сюда всё, что выручил от продажи своих предприятий.

Через час Бьёрн поправил сумку на плече и трансгрессировал прочь, а заколдованный Дюруа отправил сову друзьям с предложением встретиться.

— И что тебе так срочно понадобилось, Арман? — Лорд Резон раскуривал трубку, отметив, что в кабинет зашёл их приятель. Шарль Кавелье поправил щегольскую шляпу, уселся в кресло и тоже вопросительно посмотрел на Дюруа.

— Да, Арман. Что такого стряслось, что ты решил нас собрать в этот час?

— Вот, смотрите, друзья, — Дюруа достал из кармана мантии чёрный матовый шар размером с яйцо дракона. — Это посмертное послание от известного вам молодого человека.

Под любопытными взглядами шар приоткрылся, и над ним появилась голограмма юноши, которого они меньше всего ожидали увидеть.

— Доброй ночи, месье, — голосом Бьёрна проговорила голограмма. — В этот раз я решил послушать своего учителя.

Резон с Кавелье недоумённо переглянулись, а потом неимоверно яркая вспышка взрыва стёрла из мира всё поместье. Появившиеся возле глубокого котлована мракоборцы и люди Фламеля ничего не нашли, кроме остаточного магического фона. А на следующий день газеты «Фигаро» и «Монде» опубликовали крошечную заметку о взрыве бытового газа в пригороде Парижа. Обливейторам пришлось основательно потрудиться для этого. Убийцу трёх уважаемых волшебников так и не нашли.

Араминта с чувством глубокого удовлетворения сложила свежий номер газеты на стойку и задумчиво посмотрела на дочь.

— Твой жених позаботился о нашей безопасности, моя дорогая. И надо отдать ему должное, проблемы он решает с размахом.

***

На свадьбу Поттеров Бьёрна не пригласили. Наверное, Лили с Джеймсом обиделись за то, что он испортил им развлечение у Дурсли. Впрочем, Магнуссону было не до того, он долгие месяцы провёл в работе над созданием смертельно опасных артефактов и подготовке к нападению на сокровищницу клана Волков.

Встретиться с лордом Блэк удалось нескоро. Орион, если и появлялся в Лондоне, то покидал родовой особняк в тот же день. А разговаривать с ним в Париже у любовницы, про которую Бьёрн успел выяснить всё, он не хотел. Магнуссон дождался, когда Орион надолго вернётся в Англию из очередной поездки и появится на заседании Визенгамота. Как только это произошло, Люциус Малфой немедленно отправил Бьёрну сову.

На площади Гриммо, 12 казалось, не было ничего волшебного. Однако Магнуссон уже был здесь раньше, поэтому защитные чары мэнора на него не действовали. Он поднялся по ступеням и осторожно постучал палочкой по дверному кольцу. Через некоторое время дверь приоткрылась, и наружу высунулась недовольная мордочка Кричера. Увидев, кто пришёл, он попытался удрать, но, заметив нахмуренные брови незваного гостя, обречённо замер.

— Доложи своему хозяину, что к нему пришёл лорд Магнуссон, — приказал домовику Бьёрн. Он слегка добавил к голосу магии, и эльф немедленно согнулся в поклоне.

— Кричер доложит хозяину о злом волшебнике, — проскрипел домовик и исчез. Через минуту он вновь появился на том же месте и предложил заходить. Бьёрн прошёл по полутёмному коридору и увернулся от подставки из-под зонтиков. Своенравная нога тролля часто пыталась заставить споткнуться того, кто не нравился волшебному дому.

В гостиной на диване сидела чета правящей семьи Блэков, ожидая Бьёрна.

— Лорд Орион, леди Вальбурга, — поклонился Магнуссон. — Наверное, вы меня не помните. Я однокурсник вашего старшего сына.

Только сказав это, Бьёрн понял, что совершил серьёзную ошибку. На лице лорда Блэка появилась неприкрытая злость, а Вальбурга закаменела.

— Среди друзей моего «бывшего» сына, — Орион выделил слово «бывший», — нет ни одного приличного человека. Сплошные магглолюбцы и грязнокровки. Даже не хочу знать, к какой категории относитесь вы… лорд Магнуссон, — издевательски закончил он. — Требую немедленно покинуть дом!

«Навозного жука тебе в любовницы! — в сердцах выругался про себя Бьёрн. — Вот как теперь получить разрешение жениться на Веге?»

Он прекрасно понял, что второго шанса поговорить в приватной обстановке с заносчивым Блэком может и не представиться, поэтому искал варианты, как исправить первое впечатление.

— Может, всё же выслушаем молодого человека, дорого́й? — внезапно подала голос Вальбурга. — Возможно, вы хотите сообщить нам что-то о Сириусе? Неужели он таким странным образом делает шаги к примирению?

— Простите, леди, — Бьёрн качнул головой, погасив надежду в глазах женщины. — Мой визит не связан с Сириусом. Я пришёл за разрешением на брак с Вегой Блэк, девушкой из побочной ветви вашего рода.

— Ни одна из дочерей древнейшего и благороднейшего рода Блэк не свяжет свою судьбу с грязнокровкой или магглолюбцем! — казалось, что Орион сейчас вскочит и полезет в драку. Бьёрн ощутил, как со всех сторон угрожающе сгущается магия дома.

— А если подобное всё же произошло, то славные традиции Блэков требуют выжечь такую девушку с родового гобелена? — ухмыльнулся Бьёрн. — Я следую правилам приличия, принятым на факультете Слизерин, но на самом деле мне плевать на ваше мнение, лорд Орион. Отношение к членам рода и к своим обязанностям главы вы продемонстрировали в тот раз, когда Вегу похитили бандиты, а её мать примчалась к вам умолять о помощи.

— Что ты несёшь, мальчишка? — от лица Ориона можно было прикуривать. — Как ты смеешь обсуждать решения главы древнейшего и благороднейшего рода?!

Бьёрн понял, что нормальной беседы с этим человеком не получится. Поэтому он слегка добавил магии в ауру, заставив давивший на него родовой алтарь Блэков злобно зарычать, прижать уши к голове и отступить.

— Я разве солгал? — Бьёрн с издёвкой посмотрел в глаза Ориону. — Не вы ли сами первый нарушили кодекс рода, когда завели себе любовницу-грязнокровку, а, лорд Орион? Может, отсюда и все беды, что свалились на Блэков? Предательство семьи, нарушение кодекса, магия такого не прощает. Как поживает мисс Скитер? Я слышал, она уже закончила учёбу во Франции?

— Это всё ложь! — заревел Орион, вскакивая с дивана. — Немедленно убирайся, иначе я вызову тебя на дуэль и убью!

— Если вы попробуете выжечь Вегу с родового гобелена и отключить от алтаря до того, как она официально станет леди Магнуссон, — Бьёрн угрожающе посмотрел на взбешённого Ориона. — Роду Блэк придётся искать нового главу.

Он немного ослабил маскирующие чары, отчего главу рода отбросило в кресло, а Вальбурга восхищённо ахнула, почувствовав ауру Великого Мага. Источник дома с испуганным визгом забился в воображаемую будку.

— Хорошего дня, лорд, леди. Действительно, пора уходить, — огорчённо вздохнул Бьёрн. — Мне жаль, что разговор не получился. Кричер, проводи меня!

Домовик не посмел ослушаться и быстро засеменил впереди него к выходу.

— Не повезло вам с главой, ушастик, — уже на ступеньках Бьёрн погладил по голове Кричера, посылая тому немного энергии. — Если тебе что-то понадобится, найди меня, я не забыл твою помощь.

Не выходя из-под полога защитных чар «Гриммо, 12», Магнуссон трансгрессировал во Францию, чтобы посоветоваться с Мелифлуа о дальнейших действиях. А в гостиной древнейшего и благороднейшего рода Блэк набирал обороты очередной скандал. Вначале Орион долго возмущался невоспитанности современной молодёжи, а потом, накрутив себя в достаточной степени, приказал Вальбурге:

— Выжги с родового гобелена Мелифлуа и её дочь!

Побледневшая женщина в ярости уставилась на мужа.

— И за что ты хочешь лишить их подпитки родовой магии? Это же повлияет на будущее потомство девочки!

— Араминта виновата в том, что её дочь встречается с этим типом! — заорал Орион, гневно раздувая ноздри. — Он… он…

Лорд Блэк не смог подобрать ругательных слов, красный от ярости.

— Ты сам проворонил Сириуса, а теперь пеняешь Мелифлуа, что она желает счастья своей дочери? — Вальбурга вскочила с дивана и наставила указательный палец на мужа. — Расскажи-ка мне, дорого́й, кто такая мисс Скитер, о которой говорил юный лорд Магнуссон?

— Откуда я знаю. Дрянной мальчишка нёс всякую чушь, — отмахнулся Орион, тем не менее отведя глаза.

— Ты готов поклясться магией? — вкрадчиво спросила Вальбурга и прищурилась.

— Да мало ли откуда я мог бы слышать раньше эту фамилию, а потом забыть, — забрызгал слюной глава рода. — Хочешь, чтобы я из-за дурацкой клятвы лишился магии? Ты с ума сошла?

— Не увиливай! — рявкнула в ответ Вальбурга, выходя из себя. — Значит, это правда, у тебя есть любовница? О, Мерлин! Я давно подозревала что-то такое. Ты был слишком холоден со мной все эти годы! А на детей вообще не обращал внимания! Получается, вместо семьи ты жил с грязнокровкой? Да, милый?

— Уймись наконец! — прорычал в ответ Орион. — Я придерживаюсь кодекса рода, как и полагается чистокровному волшебнику. Лучше иди делай, что я сказал!

— Нет, дорого́й, — если бы взглядом можно было убить, Орион Блэк уже рассы́пался бы пеплом. — Мальчик предупредил, что он сделает с тем, кто попытается навредить Веге и её матери. Думаю, ты тоже сумел почувствовать его силу, а ведь он показал далеко не всё. Если хочешь, ты можешь отрезать девочек сам!

Лицо Ориона побелело. Он услышал в словах Вальбурги обвинение в трусости и окончательно потерял голову.

— Я сейчас же выжгу этих распутниц с родового гобелена! — губы Ориона сжались в тонкую линию. — Я здесь глава и я принимаю решения. Знай своё место, женщина!

Он развернулся и, выхватив палочку, помчался в алтарный зал. Вальбурга плюхнулась назад в кресло и холодно приказала Кричеру принести чай. Следовало хорошо обдумать, как воспользоваться сложившейся ситуацией. Измена мужа, в которой она теперь не сомневалась, больно ранила сердце гордой женщины. Глупое высокомерие Ориона привело к тому, что некогда могучий род совсем захирел.

Она поймала себя на мысли, что сама спровоцировала того на необдуманный поступок, который Орион вряд ли совершил бы, если бы не был так зол. Ведь молодой лорд Магнуссон не шутил с предупреждением. Об этом чётко говорила его угрожающая аура, которую не смог подавить даже родовой источник Блэков. «Прости меня, племяшка, — мысленно повинилась Вальбурга. — Надеюсь, для тебя это ускорит вхождение в род мужа, а Араминту он включит туда прицепом. Зато Регулус станет главой семьи гораздо раньше, чем это могло бы случиться в других обстоятельствах. Надеюсь, это спасёт род от гибели».

Даже себе она не призналась в том, что основным мотивом её поступка было жгучее желание поквитаться с изменником, пусть и чужими руками. «Надеюсь, Магнуссон тебя убьёт, мерзавец»! — проскочила в голове непрошенная мысль, но Вальбурга тут же постаралась её задавить. Если слишком долго думать о таком, можно схлопотать откат от магии. Слизерин учит идти обходными путями, а Вальбурга Блэк была истинной представительницей этого факультета.

***

Бьёрн с порога уловил вопросительный взгляд Мелифлуа и расстроенно покачал головой.

— Он не согласился. Более того, мы наговорили друг другу много нехорошего.

Араминта побледнела, но стойко перенесла неприятные новости.

— Надеюсь, Вальбурга вправит ему мозги. Ты чистокровный волшебник, мастер трансфигурации. Я не понимаю Ориона! — рассерженно закончила женщина. Внезапно её лицо стремительно побледнело, и она молча упала на стойку. Бьёрн мгновенно выхватил палочку и начал накладывать на Мелифлуа все исцеляющие заклинания, которые успел выучить. Сработало то, что лечило волшебников от магического истощения. Араминта глухо застонала, не приходя в себя.

Бьёрн осторожно добавил энергии, стараясь не повредить каналы, и всмотрелся в её ауру. Там, где у всех магов из старых семей находился канал подключения к родовому источнику, у Араминты зияла дыра с обугленными краями, и зона поражения ауры продолжала расширяться. Бьёрн выругался и, вытащив палочку, постарался остановить процесс. Ценой большого количества магии ему удалось вначале замедлить распад, а потом и стабилизировать состояние энергетической оболочки. Однако было понятно, что это ненадолго. Как только лечение завершилось, Араминта, не открывая глаз, едва слышно прохрипела:

— Спаси дочь, Бьёрн. Она наверху…

Магнуссон мгновенно кинулся по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Он выбил дверь в комнату девушки и через секунду увидел Вегу, лежавшую на полу. Вега была без сознания, с её аурой творилось то же самое. Попытка закрыть рану ни к чему не привела. Тогда Магнуссон включил на полную мощность окклюменцию, замедляя внутреннее время. Через несколько минут, занятых мучительным поиском нужного решения, его осенило.

Бьёрн накинул на Вегу чары «Стазиса» и превратил её в крошечную металлическую статуэтку. Положив фигурку девушки во внутренний карман поближе к сердцу, он восстановил дверь и спустился в зал. Араминта, бессильно привалившаяся к стойке, посмотрела на него с тревогой во взгляде.

— Этот подонок не только выжег нас с родового гобелена, но и выгнал из рода, — бескровными губами прошептала женщина. На её лице резко обозначились старческие морщины. — С тех пор как умер мой муж, Орион ни с кем не считается.

— Отключение от источника может убить Вегу? — нахмурился Бьёрн. — Я не справился, пришлось погрузить её в стазис.

— Нет, — покачала головой Араминта, — но оно покалечит ей ауру. Это отразится на ваших детях.

После этих слов между ладоней Бьёрна проскочили потоки молний, а окружающее пространство содрогнулось. Он мрачно уставился на Араминту и замер, что-то обдумывая.

— Раз вас изгнали, я предлагаю войти в род Магнуссон. Мадам Мелифлуа, теперь ни у кого нет права решать судьбу Веги. Я прошу вашего разрешения на наш брак.

— Даже если бы вопрос не стоял о её будущем, как волшебницы, я бы всё равно согласилась, — улыбнулась Араминта. — Вверяю тебе нашу судьбу, жизнь и магию, лорд Магнуссон, — и она торжественно склонила голову.

— Тогда предлагаю аппарировать в мой родовой замок, — напряжённо предложил Магнуссон. — Надо быстрей помочь Веге.

В замке предков всё произошло стремительно. Бьёрн привёл Араминту в алтарный зал и достал из сумки двух пленников. После чего расколдовал Вегу и посадил её рядом с алтарём на трансфигурированный стул. На второй упала Араминта, вымотанная аппарациями, и положила голову дочери себе на колени. Магнуссон достал жертвенный атам и надрезал сначала протянутую руку Мелифлуа, а затем, внутренне поморщившись, проделал эту же процедуру с Вегой. Женщина подняла безвольную ладонь дочери и вместе с ней приложила свою руку к пульсирующему алтарю.

Разместив пленников на полу в предназначенные для этого места, он встал перед камнем и начал ритуал привязки, полностью сбросив маскировку. В астральном зрении было видно, как от алтаря к аурам женщин выстрелили золотые лучи магии. Повинуясь воле Бьёрна, жертвенный кинжал взлетел в воздух и двумя молниеносными росчерками оборвал жизнь вражеских волшебников. Энергия хлынула во все стороны, тела Волков мгновенно истаяли, развеиваясь в прах. Камень алтаря засверкал ещё сильней, а в ауры Веги и Араминты вплелись лучи золотой энергии, восстанавливая и исцеляя энергетические оболочки и насыщая источник. Морщины на лице Мелифлуа исчезли, набрякшие веки вернули свою утончённую форму, через несколько секунд преображение завершилось, возле алтаря сидела красивая черноволосая женщина неопределённых лет.

Ещё через минуту Вега сделала глубокий вдох, её щёки порозовели, и она открыла глаза, увидев над собой довольно улыбающуюся Араминту.

— Что случилось, мама? Мне было так больно, что я не могла пошевелиться. Меня кто-то проклял?

— Всё закончилось, малышка, — Араминта погладила дочь по щеке и поправила её растрёпанные волосы. — Ничего плохого не случилось, нас спасли. Это обратная сторона могущества древнейших и благороднейших родов. Именно поэтому девушки из таких семей, как наша, не могут выйти замуж за простых волшебников. Слишком энергетические тела привыкают к постоянной подпитке от родовой магии. Сто́ит убрать канал к алтарю, как мы быстро стареем и можем даже до двухсот лет не дожить! Ты же видела, что кузины Беллатриса и Нарцисса красивы и молоды, а несчастная Андромеда уже выглядит намного старше своего возраста? Да и с дочерью у неё проблемы. Всё дело в искорёженной энергетике.

В этот момент девушка наконец обратила внимание на окружающую обстановку и заметила Бьёрна, который стоял и глупо улыбался, глядя на то, что с ней теперь всё в порядке.

— Ой! — покраснела Вега и постаралась сесть, но мать не позволила, продолжая удерживать её голову у себя на коленях.

— Не торопись вставать, доченька, а то стошнит. Тебе нужно немного привыкнуть к новым силам. Ты же чувствуешь? Твой будущий супруг не стал ограничивать канал магии, он ввёл нас в главную ветвь рода!

Бьёрн утвердительно кивнул.

— Я теперь твоя жена? — покраснела Вега ещё сильней. — Нам надо, ну это… здесь на алтаре?

— Нет, — Бьёрн тоже смущённо отвёл глаза. — Я лишь ввёл тебя с мамой в род Магнуссон. Свадебный обряд проведём тогда, когда ты сама этого захочешь, а не в такой спешке. У нас будет настоящая волшебная свадьба, я обещаю. Для этого ещё придёт время, пока надо закончить некоторые дела и здесь, и в Англии.

— Тогда нам пока следует вернуться во Францию, — Араминта последний раз погладила дочь по волосам и со вздохом её отпустила. — Ну вот, теперь можешь подниматься.

Ещё некоторое время женщины с любопытством рассматривали сердце мэнора Магнуссонов.

— Ладно, хватайте меня за руки, — предложил Бьёрн. — Из родового замка я потяну прямую трансгрессию во Францию.

Искристая молния, видимая только в магическом зрении, разорвала пространство на улице Добантон. Из портала плавно вылетел Бьёрн и обе женщины. Аномалия схлопнулась за их спинами, и все трое тут же поспешили перебежать дорогу. В ресторане за это время ничего не случилось, и Араминта облегчённо вздохнула:

— Ох, такие прыжки уже не для меня. Я, пожалуй, поднимусь к себе и отдохну немного. Вега повесь табличку «Закрыто» на дверь, мы сегодня не работаем.

Через два часа, оставив в ресторане матери успокоенную подругу, Бьёрн вышел на улицу и сердито нахмурился. «Мордредов Орион не поверил моим угрозам. Ну что ж, пеняй на себя, мерзавец!» Как истинный слизеринец, Магнуссон решил не действовать нахрапом, а тщательно подготовить будущую месть Блэку. Сейчас первоочередной задачей было провернуть интригу с кланом Волка, а для этого предстояло доработать артефакты и отловить в Запретном лесу «пикирующего злыдня» покрупнее. Яд довольно опасной твари нужен был Бьёрну в предстоящем деле.

Вспомнив тёплые губы Веги и её приподнятое настроение после возвращения в Париж, Магнуссон улыбнулся и аппарировал в Лондон.

Глава 56 Есть время разбрасывать камни, а есть время собирать их

Регулус Блэк вернулся из лагеря подготовки «Пожирателей Смерти», где усердно тренировался всё лето. На его предплечье красовалась «Чёрная Метка» — знак отличия самых сильных волшебников, который юноша получил в награду от Лорда Волдеморта. Всё было очень торжественно, молодёжь бурно поздравляла Блэка. Долохов организовал знатную пирушку в «Белой Виверне», куда были приглашены ближайшие соратники Тёмного Лорда. Русский был необычайно весел, его глаза лихорадочно блестели. Волдеморт произнёс речь, обещая, что скоро чистокровные маги возьмут власть в Англии окончательно. Его слова встретили аплодисментами и одобрительным гулом.

Когда праздник перешёл в пьянку, Долохов отозвал его в сторону и спросил:

— Блэк, ты готов пройти посвящение сейчас?

В душе Регулуса вспыхнула радость. Со слов старших друзей он знал, что Лорд выделяет тех волшебников, кто не боится пролить кровь. Мальсибер и Нотт много раз участвовали в боях, где побеждали вражеских волшебников. Регулусу тоже хотелось быть полезным Волдеморту и занять достойное положение возле него.

— Я наследник древнейшего и благороднейшего рода тёмных волшебников, — раздувая ноздри, сказал Блэк. — Говорите же, кого мне нужно убить, мистер Долохов.

— Тебе с другими молодыми ребятами придётся контролировать периметр одного здания и следить, чтобы никто не смог сбежать. Ну и уничтожать бегунов, понятно.

— Я готов! — Регулус предвкушающе оскалился. Возможная драка будоражила кровь молодого волшебника.

— В этот раз с нами будет сам Лорд, — сказал Долохов, многозначительно подняв указательный палец. — Мы атакуем аврорское отделение в Манчестере. Одна мерзкая тварь, которую я давно выслеживаю, наконец-то выберется из Лондона с проверкой.

Регулус кивнул, хотя внутренне вздрогнул. Напада́ть на авроров ему ещё не приходилось. Он пока никого не убивал, кроме магглов в тренировочном лагере, но те никогда не оказывали достойного сопротивления. Блэк не считал простых людей за противников, они представлялись молодому магу бессловесным мясом, предназначенным для тёмных ритуалов.

А тут были не просто обычные волшебники, а настоящие авроры. Достойный противник, по мнению Блэка. Азарт, смешиваясь со страхом, начал наполнять сердце юноши. Он поймал взгляд Барти Крауча, и оба молодых Пожирателя радостно оскалились. Пусть заварушка предстояла опасная, но с ними будет Лорд, так зачем им кого-то бояться?

Регулус сразу же переместился домой, обвешался защитными артефактами, как йольское дерево — игрушками, и немедленно трансгрессировал в точку сбора.

— Не будь таким серьёзным, Рег! — Барти Крауч облизнул уголок губ. Он делал так всегда, когда нервничал, но не хотел этого показывать.

— Я просто настраиваюсь на битву, приятель, — Регулус горделиво вздёрнул подбородок. — Может, повезёт мне, и я лично убью волшебника, на которого охотится Долохов.

— Этим счастливчиком буду я, вот посмотришь! — ухмыльнулся Барти Крауч.

— Все готовы? — рыкнул русский маг, появившись из чёрного дыма. — Прячьте лица и хватайтесь за верёвки. Порталы перебросят нас в Манчестер.

Мрачные фигуры в серебряных масках появились вокруг обычного с виду офисного здания в центре города. Долохов немедленно активировал противопортальный артефакт и прорычал:

— Ты и ты, охраняйте его как зеницу ока.

Кто есть кто под маской, Регулус не видел, но понадеялся, что Барти Крауч не попал в число охранников артефакта. Контролировать противопортальную защиту, могло оказаться скучным делом, а горячая кровь молодых волшебников требовала драки.

— А вы, — Долохов посмотрел на остальных магов, — разбирайте участки вокруг здания и готовьтесь встречать беглецов.

Вспыхнул ещё один портал, даже не заметив подавителя. На горячий асфальт, брезгливо поморщившись от запахов улицы, ступил Лорд Волдеморт. В отличие от остальных «Пожирателей Смерти», он не желал скрываться под маской. Бесстрастное лицо Волдеморта скривилось в хищной усмешке. Подскочивший Долохов отчитался в готовности к нападению, а Регулус с остальными «масочниками» вскочил на метлу и завис в воздухе напротив здания. Он видел, как Волдеморт вальяжно шагнул на дорогу, а маггловские автомобили, летевшие по проезжей части, будто врезались в невидимую бетонную стену. Раздался визг тормозов, противный звук разрываемого металла, истошные крики магглов. Долохов направил палочку на здание аврората и яростно проревел:

— Бомбарда максима!

Регулус вместе с остальными Пожирателями сделал то же самое, целя в окна второго этажа. Многоэтажный дом, будто колосс на глиняных ногах, вздрогнул и начал рушиться. Из окон соседних зданий раздались вопли о теракте, паника нарастала, люди на улице бросились в разные стороны. Поднялась пыль, засверкали вспышки заклинаний.

Огромный светящийся шар пролетел очень близко от Регулуса, походя испепелив зазевавшегося Пожирателя, и врезался в соседний дом. Крики ужаса стали на порядок громче. Место, куда попал фаербол, оказалось рестораном, и сейчас оттуда выбегали обожжённые и испуганные посетители. Блэк развернул метлу в сторону битвы и кинул наугад «Взрывное заклинание» в предполагаемых врагов. В ответ из-под пыльной завесы прилетела молния «Баубиллуса», которую Блэк с трудом отразил щитом «Протего».

Вдруг пыль резко осела, и Регулус увидел, как на развалинах, плавно перемещаясь то в одну, то в другую сторону, движется невысокая, хрупкая женщина, одетая в бордовую форму мракоборца. Несмотря на свой рост, она умудрялась одновременно отбиваться от Долохова и Волдеморта и иногда даже успевала кинуть заклинание в других Пожирателей. Её атаки часто оказывались смертельными, потому что она применяла очень мощные чары и действовала настолько ловко, что Регулус даже восхищённо цокнул языком. Тут ему пришлось отвлечься, потому что через его позицию попытались прорваться сразу трое авроров на мётлах. Блэк успел разобраться только с одним, когда мимо пролетел столб зелёного пламени, и тела врагов рухнули на землю.

— Не зевай! — рявкнул Тёмный Лорд и вновь вступил в схватку с женщиной, которая к этому моменту почти одолела Долохова.

— Сдавайся, Медоуз, — раздражённо прошипел Волдеморт. — Тебе всё равно не спастись!

— Да пошёл ты, — женщина закашлялась кровью. На её лице была написана лютая ненависть. — Я постараюсь отправить всех вас к тёмным богам, твари. Пусть это моя последняя битва, никто не сможет сказать, что я испугалась смерти!

Она увернулась от «Авады» Долохова, размазала кровь по лицу и произнесла незнакомое Блэку заклинание. Регулус с трудом увернулся от кроваво-красного луча, заметив, как четверо пожирателей упали с мётел, словно сломанные куклы.

— Магия крови? — восхищённо ощерился Волдеморт, увернувшись от летевшей в него смерти. — Переходи на мою сторону, Медоуз, и я обещаю тебе место в ближнем кругу. Такой невероятно могущественной волшебнице не сто́ит умирать бесславной смертью.

— Я умру в бою, — гротескная маска, в которую превратилось окровавленное лицо Медоуз, исказилась в яростной гримасе. Она отбила мощнейший удар Волдеморта и встречным заклинанием чуть не отсекла руку Долохову. Только в последний момент опытный Пожиратель успел вжаться в землю, пропуская над собой сверкающее лезвие.

— Мне очень жаль, — вздохнул Волдеморт и взмахнул палочкой.

В следующий миг небо над городом заволокло чёрными кляксами, и казалось, что отовсюду зашипели тысячи змей. Всех вокруг придавила аура могущества Тёмного Лорда. Регулус не заметил, как шлёпнулся на землю, чуть не расшибившись об асфальт. Медоуз припала на одно колено и яростно зарычала, пытаясь преодолеть силу магии Волдеморта. И ей бы, возможно, даже удалось это сделать, если бы не «Экспеллиармус» Долохова. Тот твёрдо стоял на ногах, направив палочку в её сторону и купаясь в море магии своего господина. Как только волшебница оказалась безоружной, её тело грубо вздёрнуло вверх, и она повисла перед Волдемортом, беспомощно раскинув руки в стороны.

— Ты была достойным врагом, — Тёмный Лорд с уважением и печалью смотрел на висевшее перед ним тело побеждённой волшебницы. — Я дарую тебе лёгкую смерть, Медоуз. Жаль, что ты посмела пойти против нас, и древний род боевых магов прервался так бесполезно.

Он поднял палочку, в последний раз посмотрел на висящую женщину с безвольно запрокинутой головой и негромко сказал:

— Авада Кедавра!

Толстый зелёный луч ударил в грудь женщины, отбрасывая тело на камни.

— Антонин, проверь, все ли мертвы, — прошипел Волдеморт и, крутанувшись на месте, аппарировал.

— Кастуйте «Определение жизни», — громко приказал Долохов оставшимся в живых Пожирателям. — Побыстрей, ребята. Тела наших забираем с собой, а выживших авроров добиваем. Пять минут на всё, и уходим. Давай-давай! — он похлопал себя по штанам, стряхивая пыль.

Регулус в восторге от проявленной мощи Тёмного Лорда вновь запрыгнул на метлу и поспешил выполнить приказание русского. В этот момент, помимо восхищения, в его душе зародилась зависть и жгучее желание стать ещё сильней, чем сам Волдеморт. Он вспомнил, как просматривал память Петтигрю, и решил, что непременно узнает тайну Тёмного Лорда. «Я буду таким же сильным, как он», — пробормотал про себя юный Блэк.

***

Рим встретил Северуса удушливой жарой. Он ещё в прошлом году написал письмо известному мастеру зельеварения Джузеппе Медичи. И только этим летом тот соизволил ответить. После жестокого приёма у Принца Снейп уже не ждал ничего хорошего. Он свято уверился в том, что магистры зельеварения все без исключения бессердечные сволочи. Тем удивительней было получить письмо с предложением приехать в Рим. Волдеморт отпустил его без возражений, точнее, это сделал Долохов. Самому Тёмному Лорду какой-то полукровка Снейп был безразличен. Он даже метку поставил ему в своё время только потому, что тот занимался в лагере подготовки в компании наследников знатных фамилий и показал неплохие результаты в тёмной магии. Долохов, видимо, убедил Волдеморта, что ручной зельевар всяко пригодится «Пожирателям смерти», и разрешил покинуть Англию.

— С тебя пара флаконов «Феликс Фелицис» всему ближнему кругу, — русский хлопнул его по плечу напоследок. — Каждому, кто останется в живых, — мрачно сверкнули его глаза. После убийства Медоуз и уничтожения всех авроров манчестерского отделения Министерство магии взбесилось. Бартемиус Крауч выбил из Визенгамота разрешение применять «Непростительные заклинания» и тёмную магию в отношении «Пожирателей Смерти». Не знающие окклюменцию авроры начали быстро сходить с ума, применяя запрещённые чары направо и налево. Грюму пришлось лично отправить в Азкабан парочку слетевших с катушек коллег. Впрочем, после смерти жены он и сам был не в лучшем состоянии, поклявшись отомстить всем тёмным магам.

— Синьор Снейп? — отвлёк Северуса от размышлений статный волшебник, одетый в белую мантию с красным подбоем. — Позволь представиться, я брат Томазини, а в миру Антонио Джузеппе Медичи.

— Северус Снейп, — неуверенно пробормотал парень. — Эмм, приятно познакомиться, сэр.

Из книг, прочитанных в Запретной секции библиотеки Хогвартса, он знал, что братьями в Италии могли представляться члены одной страшной организации, о которой шёпотом рассказывали друг другу студенты Слизерина и остальных факультетов. И хотя пугало прежних времён спряталось глубоко в катакомбах Италии, но память о непримиримых врагах волшебников жила чуть ли не в генах любого, в ком просыпалась магия.

— Не волнуйся ты так, Северус, — улыбнулся брат Томазини. — Его Высокопреосвященство кардинал Строцци лично разрешил мне с тобой увидеться. В какой-то мере это проверка моей веры и звания магистра, — и он тепло посмотрел на Снейпа, будто пытаясь в нём что-то разглядеть.

Северус раздражённо подумал, что так пристально рассматривать незнакомого человека неприлично, но вслух ничего не сказал. Уроки Долохова научили его держать язык за зубами в присутствии старших. Русский маг никогда не скупился на «Круциатусы» для слишком дерзких учеников.

— Как поживает твоя мама? — внезапно спросил итальянец. — Ты очень похож на неё, знаешь ли.

Снейпу что-то не понравилось в голосе Томазини, возможно, какая-то потаённая надежда, поэтому он грубо ответил:

— Мать умерла два года назад, сэр. Я не хочу вспоминать об этом.

Лицо итальянца помрачнело.

— Requiescat in pace, — пробормотал мужчина и перекрестился.

Снейп не понял, что за заклинание произнёс представитель инквизиции, но, видимо, из некромантии, что-то про мир и покой на латыни.

— Ладно, отец ждёт тебя, Северус, — вздохнул Томазини и протянул кусок простой верёвки. — Хватайся за неё, это портал в наш дом.

Северус, не без сомнения, взялся за предложенный артефакт. Что-то дёрнуло его в районе пупка, и через мгновение он уже стоял на белом мраморном полу какой-то шикарной виллы. Не дав ему осмотреться, Томазини повёл его по длинным коридорам. Северуса поразило богатство и роскошь вокруг. Античные статуи в нишах, украшенные золотом батальные полотна на стенах, величественная отделка высоких арочных потолков.

Снейпу становилось понятно, что хозяин всего этого великолепия — очень могущественный человек. Он даже представить себе не смог, сколько тысяч галлеонов стоит всё это добро. Почти пятнадцать минут быстрым шагом потребовалось им, чтобы добраться до кабинета хозяина виллы. Седой крепкий мужчина в старинном камзоле, будто сошедший с портретов эпохи Возрождения, сидел за богато украшенным резным столом и любовался, как зелёная жидкость сама собой перетекает из одной реторты в другую, меняя при этом цвет. Увидев гостей, тот отвлёкся от своих наблюдений и поднялся. Внимательно всмотрелся в обоих мужчин и чему-то улыбнулся.

— Я рад приветствовать тебя, Северус, в своём скромном жилище. Спасибо, Антонио, что привёл его.

Томазини кивнул отцу и развернулся к выходу.

— Я оставлю вас, господа зельевары, — насмешливо сказал он, — дела не ждут.

Дверь за ним закрылась.

Медичи пригласил Снейпа присесть в кресло, а сам вернулся за стол.

— Итак, Северус, ты прислал мне письмо, что хочешь стать мастером-зельеваром. И даже готов оплатить обучение и надеешься, что я соглашусь. А что же Принц, неужели старый хрыч отказался тебя учить? Ты же сын его внучки, родная кровь! Хотя не говори ничего, дай я угадаю. Реджинальд посчитал тебя маггловским отбросом, поиздевался немного и прогнал?

Лицо Снейпа пошло красными пятнами, он с тоской понял, что сейчас его тоже пошлют. «Швыряют, сволочи, будто бладжер на турнире», — проскочила горькая мысль, надёжно укрытая окклюментными щитами. Запомнив предупреждение однокурсника, единственного, кто смог его вырвать из тоскливого состояния после смерти матери, Северус со всем пылом налёг на ментальную магию и добился немалых успехов.

Благо, что Бьёрн подсказал ему совершенно гениальный способ, как обмануть даже опытного легилимента. Требовалось тщательно выстроить ложную личность поверх настоящей. Сложность заключалась в том, что надо было полностью продублировать память, а не просто кинуть в общую кучу пару ложных воспоминаний. К сожалению, до идеала было ещё очень далеко, но от поверхностного считывания памяти Северус уже довольно надёжно защитился. Впрочем, судя по ощущениям от окклюментного блока, Медичи вовсе не пытался читать его память, как прокля́тый Принц во время их единственной встречи. Итальянец просто благожелательно смотрел на Северуса и ждал ответа на свой вопрос.

Неожиданно для себя Снейп честно, не скрывая ничего, словно грешник-маггл на исповеди, рассказал всё, что думал и знал. Вывалив на собеседника всю свою жизнь, он обессиленно свесил голову. Пауза затянулась, Северус сам не понимал, отчего он так разоткровенничался, и сейчас корил себя за длинный язык. Некоторые неприглядные вещи из прошлого, например, как он висел с голым задом у дерева, попавшись на уловку Поттера, юноша хотел бы и сам забыть. А тут взял и рассказал об этом совершенно постороннему человеку.

— Я беру тебя в ученики, Северус Снейп, — прогрохотал поездом голос магистра. — Никто не скажет, что Джузеппе Медичи не хозяин своему слову. Когда-то я дал себе обещание и я его сдержу. О твоей судьбе мы поговорим после того, как ты защитишь мастерство, не раньше. За учёбу я не возьму с тебя ни лиры. Всё, что накопил, создавая для преступников зелья, ты сам потратишь на эксперименты и добрые дела, — старый магистр строго посмотрел на Северуса. — Будешь готовить зелья для лечебниц в Ватикане. Простые волшебники будут этому рады, а ты приобретёшь необходимый опыт. Возможно, в будущем это пригодится тебе, всё же у вас в Англии неспокойно.

— Спасибо, магистр, — склонил голову Снейп. — Я очень рад, что вы согласились. Несмотря на показное смирение, денег, заработанных с таким трудом, Северусу было жалко до зубовного скрежета. Если бы старый итальяшка просто забрал всё в оплату обучения, Северус злился бы меньше. А так он с трудом сдерживался, чтобы не вспылить. Опустив голову, Снейп постарался расслабить стиснутые кулаки. «Хорошо, что Долохов буквально вбил в меня науку, как следует общаться с теми, кто тебя гораздо сильнее и могущественнее. Иначе бы я сейчас рассказал тебе, старый негодяй, куда я предложу тебе сгонять, когда получу кольцо мастера. Конечно, легко предлагать потратить все галлеоны на лекарства для бедных, если один ковёр в твоём кабинете стоит больше, чем всё, что я заработал за пять лет!» — носились в голове Северуса злые мысли, но внешне его лицо напоминало одну из статуй в коридоре мэнора.

— Первый урок ты получишь прямо сейчас, — Медичи холодно усмехнулся. — Правда полилась у тебя изо рта, будто нечистоты из Великой Клоаки, совсем не потому, что ты внезапно воспылал ко мне почтительностью. Это действие зелья, которое называется «Жидкий Империус». К тому же моя версия гораздо сильнее вашей «Сыворотки Правды», как и любых других подчиняющих зелий. Поэтому человек, попавший под его воздействие, безропотно исполнит всё, что я ему прикажу, даже убьёт себя. Ты ведь чувствуешь мою правоту, не так ли?

Снейп с ужасом слушал магистра зельеварения, чётко понимая, что он находится в полной власти этого человека, который неожиданно оказался опасней, чем Принц. И только данное кому-то и когда-то слово сдерживало Медичи, чтобы не спустить его, Северуса, останки в ту самую Великую Клоаку. Возможно, впервые за всю свою короткую жизнь он бесстрастно посмотрел в глаза собеседнику и взмолился:

— Испытайте меня, магистр. Я больше всего на свете хочу стать мастером-зельеваром. Мечтаю познать все тайны кипящего котла, погрузиться в глубину невероятных магических реакций, ощутить настоящее волшебство!

Столько искренности было в его надтреснутом голосе, что морщинистое лицо Медичи растянулось в снисходительной улыбке. Сейчас тот снова напоминал милого старичка, которым показался ещё при знакомстве. Однако сквозь маску дружелюбия Северус видел перед собой не менее опасного волшебника, чем Реджинальд Принц. И назвать его итальяшкой, даже мысленно, Снейп больше не мог. Только магистр или учитель…

***

Холодный ветер был обычным явлением в этих краях. Вот и сейчас он гнал по вечернему небу тяжёлые облака, а по земле, как их отражение, скользили холодные тени. В одну из них нырнул Бьёрн, максимально скрывшись под чарами, и стал рассматривать заклинания, наложенные на хранилище Волков.

Когда Магнуссон прибыл на остров, он сделал это как обычный маггл, сев на рейсовый автобус. Проехав три километра по тоннелю Буссесуннет, он вышел на первой же остановке и вскоре подошёл к крепости Вардёхюс. Артефакты, которые Бьёрн создал из черепов дементоров, почти не испускали магию. Возле каждого из крепостных лучей он вкопал в землю свой опасный груз. Теперь достаточно было послать мысленный сигнал, чтобы всё живое, оказавшееся в пересечении магических линий, мгновенно погибло. Эти могущественные тёмные артефакты были способны выпить душу из любого волшебника или маггла, которым не посчастливится оказаться в этом месте в неподходящее время.

Создав смертельную ловушку вокруг крепости Волков, Бьёрн арендовал машину с водителем и за несколько часов объехал весь остров, оставляя через определённые промежутки противопортальные артефакты. Уже к вечеру отсюда не смог бы переместиться ни один волшебник.

К этому времени из Свартнеса на трёх больших автобусах в город приехала целая толпа звероватого вида мужчин. На шее каждого сверкал золотой амулет с зелёной капелькой драгоценного камня внутри. Если бы маггловские авроры могли видеть этих людей, они сразу же схватились бы за оружие, настолько разбойничьи рожи были у непонятных гостей норвежской окраины.

Однако магглы ничего не замечали, скорей всего, к своему счастью. В Свартнессе прямо возле туннеля тоже расположилась на пикник колоритная компания волшебников. У них с собой были артефакты, позволяющие определять магов даже в толпе простецов. Свардхисон с сыном, Торстейн Олафсон и Торджорн, как самые сильные из Медведей, держали в руках палочки, на кончиках которых светились заклинания, готовые мгновенно разобраться с беглецами.

Остальные волшебники охраняли противопортальные артефакты, отданные им Магнуссоном. Едва первые звёзды показались на небосклоне, Бьёрн активировал черепа дементоров. В астрале пронёсся могильный вой, а в воздух взлетели призрачные чудовища. Люди, чувствительные к потустороннему воздействию, ощутили прилив холода и ужаса.

Волшебники, охранявшие сокровищницу рода Волков, безмолвно упали на землю. Даже те, кто находились в расширенном магией пространстве, не выдержали неожиданного удара. Атака с энергетических планов была настолько сильна, что камни крепости начали плавиться из-за прорыва потусторонней энергии, а расширенное пространство завибрировало и схлопнулось. Всё самородное золото, драгоценности и древние артефакты оказались разбросанными на поверхности. Сейчас весь октаэдр сверкал, словно настоящая звезда, — столько вокруг было золота. Вот только его никто не видел, кроме Бьёрна.

Оборотни шастали по острову в поисках местных волшебников, убивая одного за другим. Смертельные заклинания сразу никто не применял, а скорость перевёртышей не давала людям возможности что-то предпринять. Сильный волшебник сумел бы отскочить с помощью боевой аппарации, превратившись в дым, но сейчас на острове таких не было. Попробовав крови, оборотни совершили частичное превращение, ещё больше став похожими на ужасных чудовищ.

В чём-то повезло пожилому сквибу. Увидев, как монстр отгрыз голову зазевавшемуся соседу, старик умер от разрыва сердца, а не от клыков оборотня. Глухо рыкнув, Фенрир перевёл взгляд светящихся глаз с трупа на огоньки улиц и незримой тенью бросился дальше. Предстояло ещё проверить немало домов.

Бьёрн вызвал Типли и приказал ему собрать золото в заранее созданную для этого сумку-хранилище. Сам он внимательно изучал артефакты, которые прятали здесь смертельные враги его клана, и в зависимости от полезности откладывал в специальный контейнер или уничтожал. Работа предстояла долгая.

Бьёрн, не глядя, достал из кармана фиал тонизирующего зелья и опрокинул его в рот. Только к утру удалось разобраться со всей добычей. За эту ночь он устал от золота и драгоценностей. Бьёрну хотелось поскорей закончить с сокровищницей и лечь поспать.

На рассвете к крепости начали приходить оборотни со всего острова, тоже нагруженные добычей. Теперь Магнуссон разбирался с награбленным и, не обнаружив ничего опасного, возвращал Фенриру. Ближе к обеду на остров прибыли воины из клана Медведей, чтобы уничтожить тела убитых Волков. К вечеру второго дня, когда все следы были ликвидированы, Медведи и оборотни Фенрира благоразумно покинули остров.

Бьёрн достал из сумки яд Пикирующего Злыдня и трансгрессировал в небо, где застыл в воздухе. С такой высоты остров и правда напоминал перевёрнутый топорик первобытного человека. Флакон с ядом висел в трёх метрах перед ним, а Магнуссон достал обе волшебные палочки и начал стягивать тучи со всех сторон. Небо потемнело над островом и даже частью материка, а он принялся распылять яд пикирующего злыдня.

После непродолжительной подготовки в небе вспыхнули молнии, раздались первые раскаты грома, и хлынул дождь, наполненный «Ядом забвения». Любой человек, на которого попадала хотя бы капля этой воды, сразу же забывал всё плохое или необычное. Это было похоже на чудо, но даже те, кто находились в здании, рано или поздно открывали краны, из которых текла всё та же заколдованная вода. Поэтому к вечеру третьего дня на острове не осталось ни одного человека, который бы мог вспомнить те ужасы, что происходили совсем недавно.

Напоследок Магнуссон восстановил крепость и расширенное пространство под ней, создав там сюрприз для Волков. Теперь любой, кто попадёт в хранилище, не сможет выбраться самостоятельно. Когда там скопится больше двадцати человек, расширенное пространство схлопнется, убивая всех как внутри, так и снаружи крепости. Теперь оставалось только спрятать под заклятье Фиделиуса замок, в котором жили последние представители клана Медведей. Когда Волки поймут, что их нагло ограбили, первыми, на кого они подумают, будут соклановцы Бьёрна. Именно поэтому он тщательно провёл сложнейший ритуал, принеся в жертву оставшихся пленников.

— Теперь враги не увидят здесь ничего и даже не вспомнят, что в этом месте стоял замок. Единственный способ вскрыть защиту Фиделиуса — это заставить кого-нибудь провести врагов внутрь, — Бьёрн устало вытер со лба трудовой пот. — Предупредите людей, чтобы никто не выходи́л наружу в одиночку, только крепким отрядом, способным отбиться от врагов. Дождёмся реакции Модброка и остальных. На тинге они поймут, что кресло лидера нашего клана вновь стоит на месте и решат, что вы выбрали нового вождя. Модброк сразу же бросит вызов, на который явлюсь я. Так как инициатива дуэли будет идти от них, впоследствии Волки не смогут объявить кровную месть, ведь всё будет согласно древним традициям. А когда я убью Модброка, именно мы решим, кому из Волков жить, а кому нет.

***

Регулус Блэк с брезгливым недоумением огляделся по сторонам. Паршивый маггловский район старых доков напомнил юному аристократу трущобы Бейрута, где они с друзьями не так давно гонялись за магглами под руководством мистера Долохова.

Восстановив в памяти нужное направление, Блэк зашагал по улице, внимательно глядя под ноги. Ему ужасно не хотелось вляпаться в чьё-то дерьмо, а шансы на это, надо признать, были немалыми. Наконец Регулус без происшествий добрался до нужного дома и с сомнением посмотрел на дверь, покрытую облупившейся старой краской. Не решаясь прикоснуться к этому символу бедности, юный маг несколько раз постучал в дверь ногой. Внутри раздался шум, сонное бормотание, и Блэк предусмотрительно приготовил палочку.

— Кто там? — послышался недовольный голос Петтигрю, а потом дверь отворилась, и на пороге показался сам толстяк. Вид у него был соответствующий трущобам, но Блэку сейчас было без разницы.

Как только Питер открыл дверь, то тут же получил «Империо» в голову. Войдя вслед за заколдованным хозяином в дом, Регулус поморщился. Маггловское жильё показалось чистокровному волшебнику душной клеткой для крыс. Он брезгливо бросил пару очищающих чар на ближайший стул и уселся на него, стараясь ничего не касаться. Заколдованный толстяк стоял посреди комнаты и тупо таращился в стену, покрытую подранными обоями.

— Ты должен мне рассказать всё, что знаешь про тайную пещеру и остров в ней, — строго приказал юный Блэк. — Скажи, Волдеморт хранит там источник своего могущества?

— Да, я знаю, что прячет милорд на острове, — монотонно начал бормотать Питер. — Там есть чаша с волшебным эликсиром, который называется «Изумрудное зелье». Тот, кто сможет вытерпеть его воздействие и не сломается, достигнет небывалых высот в магии. Когда чаша с зельем будет выпита полностью, у охотника за могуществом лорда появится возможность достать со дна медальон Салазара Слизерина с крестражем внутри. Если долго держать этот артефакт в мэноре, поближе к алтарю, то постепенно родовой камень тоже получит новые свойства и станет гораздо могущественнее, чем раньше, а частица души великого волшебника подымет уровень магии членов рода на несколько порядков. Это камертон ауры, настраивающий и усиливающий её. Вибрации крестража позволят удачливым магам сравниться с могуществом милорда. А ещё с помощью медальона получится раскрыть все секреты великого Салазара и даже обрести власть над Хогвартсом. Если бы милорд хотел, он бы давно завладел школой волшебства и чародейства по праву наследника Слизерина.

Глаза юноши засияли восторгом, а руки вспотели. Открывающиеся перспективы чуть не заставили его запрыгать от радости. В мыслях Регулус уже видел себя Великим Магом, мудрым министром магии и главой рода.

— Вот только Волдеморт заметит пропажу, — меланхолично проронил Петтигрю, обрывая мечты юноши.

— Ничего страшного, я трансфигурирую достаточно хорошую подделку, — отмахнулся Регулус. — Потом уже будет всё равно, что там найдёт Волдеморт. Блэки, малыш Питер, всегда только на своей стороне. А сейчас, толстый, быстро давай сюда портал в пещеру!

Петтигрю шагнул к стене, нажал точки в нескольких местах, и из тайной ниши выпал маленький плоский кусок металла, исписанный рунами. Толстяк протянул его Регулусу, и тот жадно схватил артефакт.

— Теперь, Питер, ты забудешь, что видел меня, и будешь считать, что потерял портал. Благо в твоём свинарнике это легко сделать. Мерлин всемогущий, ну и слизняк! Как ты вообще попал на Гриффиндор? Ни смелости, ни силы. Тьфу, смотреть противно!

Блэк как мог хорошо наложил на Петтигрю «Заклинание забвения». Тот даже не подумает, что его память немного поправили. Брезгливо оглядевшись вокруг напоследок и не заметив ничего интересного, Регулус вышел на улицу не прощаясь.

***

Едва только за дверью послышался хлопо́к аппарации, глупо хлопающий глазами посреди комнаты Питер вдруг плюхнулся задом на стул и зло расхохотался. Если малолетний чистокровный ублюдок рассчитывал, что сумеет сломать волю прирождённого некроманта, то Регулус Блэк жестоко ошибся. Крысиная мордочка Питера искривилась в хищном оскале. Очень скоро в чёрном озере прибавится охранников, а смертельная ловушка, которую подготовил лорд Волдеморт для воров, попадёт в мэнор Блэков. Через несколько лет все жильцы поместья умрут. Бывший крестраж высосет магию из чистокровных ублюдков, которые ни во что не ставят простых людей.

Петтигрю никогда не забывал своих корней и в свободное время помогал матери. Он даже как-то приносил «Восстанавливающее зелье» её подруге. Та, как и мама Питера, видела потустороннее, хотя даже не предполагала, что сквибка. Лекарство помогло, и миссис Петтигрю ещё долго хвасталась подругам, какой замечательный у неё растёт сын. Может, через несколько лет мальчик станет доктором в какой-нибудь престижной частной клинике Лондона и прославится.

Миссис Петтигрю нашла своё призвание в искусстве. Картины, которые рисовала женщина, получили распространение среди лондонской элиты в обычном мире. Сейчас миссис Петтигрю жила в районе, где проживали известные в искусстве люди, а в их старом доме поселился Питер. И ему здесь нравилось. Вокруг было столько материала для опытов, что сердце молодого некроманта просто пело от восторга. Люди в старых доках пропадали постоянно, на это уже давно никто не обращал внимания.

Петтигрю был очень благодарен лорду Волдеморту, что тот установил у него в голове необходимые настройки и ловушки. Едва только Регулус бросил в него «Империус», как в голове Питера мгновенно активировалась программа, позволяющая отделить часть сознания от порабощённого разума. Поэтому он, внутренне похохатывая, скормил заносчивому слизеринцу откровенную ложь. Теперь тот напьётся «Изумрудного зелья» и точно умрёт. Милорд рассказывал, что спастись от этой отравы сможет только сильный волшебник, а не какой-то чистокровный сосунок. Мысленно пожелав Блэку поскорее сдохнуть, Питер снова завалился в кровать. Бодрствовать он предпочитал ночью, как, впрочем, и большинство некромантов.

***

Регулус не стал сразу активировать портал в неизвестную пещеру. Вначале он решил вернуться домой и заняться изготовлением подделки. В родовой библиотеке молодой человек нашёл примерное изображение медальона Слизерина и через несколько часов неумелых попыток всё-таки трансфигурировал похожий медальон. Затем Регулус прикусил язык от усердия и сочинил пространную записку о том, как раскрыл тайну могущества Волдеморта и как собирается уничтожить крестраж, умерев молодым.

Напустив туману, он подписался инициалами, которые нигде не использовал. Стал бы он так глупо сокращать своё имя, чтобы в итоге образовалась анаграмма Р. А. Б. Для будущего главы рода назваться рабом даже в анаграмме было неприемлемым. Поэтому Регулус решил, что таким образом сумеет сбить Волдеморта со следа, а заодно и посмеётся над его недогадливостью. Сунув записку в поддельный медальон, Блэк на всякий случай позвал с собой Кричера. Не став сообщать никому о предстоящей вылазке, он схватил домовика за лапку и активировал портал Петтигрю.

На острове всё было так, как и рассказывал жирный гриффиндорец. Регулус стойко выпил весь эликсир могущества из чаши, стараясь не обращать внимания на ужасные виде́ния. Он видел смерть Сириуса, убийство отца и матери, чувствовал, как его лицо обгладывают ужасные мертвецы, но ничто не способно остановить Блэка. Перед жаждой могущества усилия странного зелья были ничтожны. Он был наследником древнейшего и благороднейшего рода, а значит, был сильнее любых виде́ний.

Регулус вытащил из опустевшей чаши медальон Слизерина и слизнул с него последние капли зелья. Рядом топтался испуганный Кричер, он отчего-то каждую минуту просил его трансгрессировать домой. Регулус недоумённо осмотрелся вокруг, но ничего опасного не заметил.

«Наверное, старый эльф задержался на этом свете, раз начал бояться каждого шороха», — подумал молодой волшебник. Он приказал Кричеру отнести в мэнор настоящий медальон Слизерина и никому ничего не рассказывать, а свою подделку сунул в чашу, с удовольствием наблюдая, как волшебное зелье вновь начало образовываться, постепенно заполняя всё пространство.

Едва только амулет погрузился в зелье, Регулус удовлетворённо кивнул сам себе и сжал портальный амулет, мысленно приказывая вернуться в мэнор. Однако ничего не произошло. Регулус попытался просто аппарировать с острова домой, но трансгрессия тоже не сработала. Внезапно навалилась жажда, и Блэк вновь напился из чаши. Если бы он мог видеть ауры, то заметил бы, как истощается канал, ведущий к источнику на «Гриммо, 12». Магия рода текла нескончаемым потоком, но тем не менее в районе головы волшебника энергетическая оболочка начала покрываться безобра́зными язвами, и их становилось всё больше.

Пить захотелось ещё сильнее, казалось, что язык стал сухим и шершавым. Регулус с сомнением посмотрел на тихую воду и наконец не выдержал. Решив, что никто не узнает о его слабости, он лёг на камень возле берега. Приблизив лицо к тёмному зеркалу, Регулус сделал первый глоток воды и чуть не застонал от почти физического удовольствия. Прохладная жидкость лавиной свежести прокатилась по пересохшему горлу, а Регулус начал жадно пить.

Внезапно ему показалось, что из-под воды на него кто-то смотрит. Обругав себя за нелепые мысли, Регулус немного приподнялся и тут ему прямо в лицо вцепились кривые зубы мертвеца. Блэк попытался оторвать от себя казавшийся ледяным труп неизвестного человека, но тот держался крепко, продолжая терзать плоть. Мертвец был очень тяжёлым, и Регулусу никак не удавалось отцепить его от себя. Блэк попытался выхватить палочку, но почувствовал, как в его руку тоже вонзились чьи-то острые зубы.

Когда инферналы, наконец, утянули под воду тело молодого волшебника, тот был уже мёртв.

Глава 57 Долг платежом красен

Довольный смех Харальда Модброка слышали даже на рыбацких лодках, которые курсировали по фьорду. В последнее время дела его рода шли особенно хорошо. Главные враги были повержены, остальные кланы сидели тихо и не вмешивались. Власть укрепилась, а богатство потекло рекой из бывших владений Медведей. Однако случившееся несчастье с Инглингом и развод с женой слегка омрачали настроение лорда.

Он задумчиво почесал бороду и с явным удовольствием посмотрел в угол кабинета, где на тумбе стояла отрезанная голова последнего Магнуссона. Харальд представил, как на очередном тинге швырнёт её в сектор Медведей, прямо в лицо этому старому пню Свардхисону. Пусть они выберут себе нового вождя, и Модброк тут же вызовет его на дуэль. Он уже решил, что Медведи должны окончательно исчезнуть.

«Конечно, — думал Модброк, — я предоставлю им выбор. Женщины и маленькие дети разгромленного клана смогут стать частью боковых ветвей наших родов, а всех мальчиков старше семи лет принесём в жертву Одину в честь окончательной победы клана Волка. Наследника заведу ещё, когда определюсь с новой женой. И раз Инглинг стал сквибом, то его придётся услать подальше. Сейчас даже калека на коляске найдёт своё место в жизни среди простецов».

В дверь постучали, а затем один из родовичей, отвечающий за провинцию Финнмарк, не спрашивая разрешения, ввалился в кабинет. Харальд нахмурил брови, возмущённый такой бесцеремонностью, но решил не наказывать наглеца. Возможно, Греджерс принёс важные новости.

— Мой лорд! — прохрипел волшебник. — Медведи пропали! Замок исчез, там ничего нет, только холмы.

— Ты что, шутишь? — неприятно удивился Харальд. — Ладно бы, если остатки клана куда-то сбежали, к тем же русским или финнам, но целый замок?

— Так и есть, милорд, — мужчина закивал головой, пытаясь восстановить дыхание. — На том месте больше ничего нет.

В душе́ Модброка будто лопнула струна. Он подскочил с кресла и стремительно бросился вниз, собирать сильнейших волшебников клана. «Только бы не хранилище, Один помоги!» — билось в голове ужасное предчувствие.

Уже через час отряд из пятидесяти сильных магов во главе с Модброком трансгрессировал к старой крепости Вардёхюс. Рыжебородый лидер клана наложил диагностические чары на хранилище, выглядевшее как обычно. Они показали, что всё в порядке, но не было отклика, который сигнализировал бы о наличии живых. Модброк приказал двум воинам проверить хранилище, и те пропали в аномалии перехода к подземному схрону. Прошло достаточно времени, и магия показывала, что с ними всё в порядке, но связаться не удавалось. Харальд стиснул зубы, но отправил ещё человека. Магия показала, что он благополучно проник в хранилище и встретился с первыми. Вот только обратно так никто и не вышел.

Модброк грязно выругался и посмотрел на оставшихся воинов.

— Наловите мне штук тридцать магглов поздоровей. Мы переправим их в хранилище, и оттуда ребята построят портальную звезду. Такое количество жертв обеспечит нам возможность пробить портал даже из глубин Хельхейма! А вы трое, — он обратился к штатным легилиментам клана, — пройдитесь по городу, посетите людные места и послушайте, о чём думают магглы. Если здесь что-то случилось, кто-нибудь да попадётся с нужной нам информацией.

Воины кивнули, уселись на мётлы и стремительно исчезли в разных направлениях. Тревога не отпускала. Он только сейчас сообразил, что никого из клана в городе не было. Куда делось многочисленное поселение Волков, живущих в Вардё, ещё предстояло выяснить. Сейчас главное — это хранилище. Сюда со всей Норвегии в течение веков свозилось золото клана. Если с сокровищницей что-то случилось, такого удара ему не простят.

И вот наконец воины приволокли испуганных горожан. Меньше всего сейчас Модброк думал о Статуте Секретности. Он приказал всех обездвиженных магглов подвести к переходу и переправить в хранилище. На груди первого пленника закрепили табличку с инструкциями по портальному ритуалу. Однако после того, как очередной маггл был переправлен в хранилище, земля под Харальдом и воинами вспучилась взрывом. Хорошо, что здесь были лучшие маги клана, и никто не погиб. Спасибо защитным амулетам и молниеносной реакции, их всех только разбросало по округе.

Приземлившись, Модброк тут же кинулся обратно к хранилищу, но на месте крепости оказалась одна перепаханная взрывом земля, кое-где пестревшая ошмётками погибших в хранилище людей. Видимо, расширенное пространство схлопнулось, перемешав пласты реальности. Но главное — золота нигде не было.

— Пусто! — Модброк поднял голову вверх и заорал от бессилия. Удар, который нанёс неведомый враг, был страшен.

— Греджерс! — прохрипел он, сверкая глазами. — Я должен знать, что здесь произошло. Хватайте магглов, пытайте их, делайте что хотите, но к вечеру я должен знать правду. Мы должны вернуть сокровищницу, иначе клану не выжить.

С трудом сохраняя спокойствие, Харальд возвратился в замок. Голова последнего Магнуссона, установленная на тумбе в углу, казалось, презрительно ухмылялась, глядя на Модброка, который метался по комнате. Наконец, он заставил себя успокоиться. Вцепившись в густую бороду, будто пытаясь выдернуть все волоски до последнего, Модброк уставился в окно и начал размышлять:

«Итак, первое: остатки клана Медведей исчезли вместе с замком в неизвестном направлении. Предположительно, они отправились к русским или к финнам. Второе: в то же время неизвестные захватили родовое хранилище и убили всех наших, живущих на острове. Причём сделали это так, что соклановцы не успели сбежать. Кто этот новый враг? Неужели русские? Но они же веками сидели в своих берлогах и ни во что не вмешивались. Финны? Эти могли бы. Вот только у них нет сильного клана, способного бросить вызов Волкам».

Мысль о том, что это Медведи ограбили хранилище и ушли в славянские земли, Модброк отбросил как неправдоподобную. Ведь если бы с таким количеством золота остатки побеждённого клана появились где-нибудь в Никеле или в столичном Мурманске, местные волшебники сразу отобрали бы у Медведей всё ценное, вплоть до драных шкур. Информация о таком подарке от маленьких соседей уже бы гуляла по всей северной части этой чрезмерно опасной и большой страны. Но у славян было подозрительно тихо.

Модброк раздавил на оконном стекле муху и брезгливо вытер палец о штаны.

«Если найти пропажу не удастся, то остаётся только собрать тинг, и пусть мне поможет Один. Медведи появятся независимо от того, где они сейчас прячутся, магия предков заставит их вылезти из берлоги. Я сообщу Свардхисону о смерти Магнуссона, и легилименты проверят его реакцию. Возможно, это Медведи виноваты в краже. Если окажется, что кто-то из Сов или Барсов замешан в этом, я не остановлюсь, пока полностью не уничтожу их и не верну золото».

***

Гриндевальд скучал. Он лежал на койке и смотрел под потолок, где было зарешеченное окошко. Слабый лунный свет проникал в камеру. Раньше, лет тридцать назад, Геллерт ещё жалел, что так и не смог стать анимагом. Превратился бы в маленькую птичку и исчез из Нурменгарда, затерявшись на бескрайних просторах земли. Однако после стольких лет он почти перестал мечтать.

Целый год Геллерт ежедневно готовил ученика, чувствуя, что ещё немного — и тот выйдет на уровень Великого Волшебника. Как мальчик мог настолько быстро прогрессировать, Гриндевальд понять не смог и принял как данность. Видимо, есть на свете таланты, которым не требуются ритуалы и массовые жертвоприношения. Магия своих любимцев награждает по праву рождения в нужной семье. Конечно, Магнуссон упорен и бесконечно трудолюбив. Он много раз падал, страдал от пыточных проклятий, но находил в себе силы продолжать занятия и никогда не роптал. «Крепкий, как камень, упорный как белый медведь», — хмыкнул про себя Геллерт, вспоминая Бьёрна.

Он передал весь свой опыт ученику. Всё, что знал о магии, жизни и политике, — огромный пласт тайных знаний, которые собирал по всему свету. И вот теперь учёба закончена, Гриндевальд ощущал грусть и опустошение. Была слабая надежда, что однажды Бьёрн отомстит Фламелям за него, но надо сказать, особого желания мальчик не проявил. Оно и понятно, французы не зря столько лет изучают магию, в их загашниках хватит смертельных сюрпризов для любого самонадеянного волшебника.

Возможно, они уже готовы перейти на уровень высших магов, но по какой-то причине боятся сделать последний шаг. Кто знает? А Бьёрн хочет восстановить свой род, оставить после себя продолжение и только потом ввязываться в сомнительные авантюры. Хотя он рассказал малышу о мечте любого волшебника. Стать сильнее — это ли не достойная цель для мага? Бессмертие, возможности, приписываемые богам, гарантированный способ отправиться в путешествие по иным реальностям. Стать высшим — недостижимая мечта. Большинство волшебников даже не думают о таком, для них Великий Маг — это последняя ступень развития волшебника.

Внезапно лунный свет перечеркнула маленькая тень, и в камеру влетело какое-то жужжащее насекомое. Гриндевальд с удивлением наблюдал за больши́м жуком, который целенаправленно спускался по стене. «Как странно, — подумал Геллерт, — откуда ты здесь взялся, маленькое чудо?» Давным-давно при строительстве Нурменгарда в стены была заложена защита от насекомых и других живых существ. Ни одна неразумная тварь не могла проникнуть в крепость. Магия отпугивала всевозможных посетителей, чётко определяя в них отсутствие разума.

«Дряхлею не только я, — горько ухмыльнулся про себя Геллерт. — Замок тоже приходит в упадок».

Насекомое спустилось и внезапно превратилось в роскошную молодую блондинку, которая немедленно поднялась с грязного пола и элегантным жестом оправила мантию. Не ожидавший такого Гриндевальд дёрнулся и мешком свалился с койки.

— Ой, прости, я тебя, наверное, напугала, — чарующим голосом произнесла незнакомка. — Меня зовут Рита, один наш общий знакомый переправил меня сюда для важного дела.

Гриндевальд с трудом поднялся с пола и сел на койку, во все глаза рассматривая незнакомку. Девица была чудо как хороша, от неё пахло какими-то еле слышными духами и здоровым женским телом. На жилистой шее Гриндевальда неосознанно дёрнулся кадык.

— Зачем ты пришла? — пробормотал Геллерт, он никак не мог отвести взгляда от соблазнительных полушарий.

— Тот, кто меня послал, придумал план по твоему освобождению, — томным голоском проворковала женщина и очень плавно переступила с ноги на ногу.

В теле Гриндевальда вспыхнула настоящая буря эмоций. Он с трудом удерживал себя от того, чтобы как дикарь, не наброситься на соблазнительную гостью. Она легко повела плечом, и нежно-голубая мантия стекла волной с её обнажённого тела. Гриндевальд с хриплым рыком вскочил с койки и подлетел к ней. Он вдохнул нежный аромат волос и осторожно коснулся губами её шеи. Женщина была настоящей, тёплой и соблазнительной. Под тонкой бархатистой кожей трепетала жилка. Рита посмотрела ему в глаза и облизнула полные губы.

— Ну, чего же ты ждёшь, Геллерт?

Гриндевальд забыл обо всём: о своём возрасте, о времени, проведённом в заключении, об осторожности и боли. В эту ночь он любил её так, как не любил ни одну женщину в мире. Это было похоже на то, как истощённый путник в пустыне припадает к источнику воды, который уже и не надеялся встретить. Под утро Гриндевальд уснул, крепко обняв руками и ногами роскошное тело Риты. Когда он проснулся, в камере никого не было. Ни малейшего следа того, что здесь совсем недавно была прекрасная незнакомка.

В этот день Гриндевальд пытался покончить с собой много раз, но магия Нурменгарда безжалостно восстанавливала его разбитую голову. Только через неделю Геллерт немного пришёл в себя и начал думать, кто это мог сделать и зачем. Мысли о Рите долго не давали ему покоя. Однажды во сне старое зеркало вновь наполнилось потусторонним светом. Геллерт немедленно сделал шаг сквозь него и, как и прежде, оказался в библиотеке ученика.

***

Бьёрн меланхолично следил за тем, как на диване формируется фигура Гриндевальда. Выглядел тот на редкость паршиво. Было ощущение, что Геллерта что-то сжигает изнутри. Бьёрн вздохнул и послал в Гриндевальда поток энергии. Через несколько секунд на диване уже сидел прежний Тёмный Лорд, каким Бьёрн видел его в газетах шестидесятилетней давности.

— Здравствуйте, герр Гриндевальд, — хмыкнул Магнуссон. — Вот сейчас вы выглядите намного лучше. Что вас довело до такого состояния? Раньше мне казалось, что вы протянете ещё как минимум лет двадцать.

— Один симпатичный жучок укусил меня прямо в сердце, — Гриндевальд угрюмо поджал губы. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Это ведь ты подослал мне ту девушку?

— Я, — не стал отпираться Магнуссон. — Я наложил «Империо» на любовницу Ориона Блэка и перенёс её к вашей крепости. А дальше она сама сделала всё остальное.

— И зачем это тебе было нужно? — с неожиданной злостью прошипел Гриндевальд.

Его глаза вспыхнули болью и яростью. Однако на Бьёрна гнев учителя уже давно не производил впечатления. Он только хмыкнул на этот взрыв эмоций, обычно хладнокровного тёмного волшебника.

— Всё дело в рунах и ритуалах, учитель, — Бьёрн побарабанил пальцами по столу. — Вытащить вас из крепости нереально. Даже если я разрушу Нурменгард до основания, вы всего лишь умрёте вместе с ним. Ваше тело и энергетика были встроены в защиту крепости. В каком-то смысле вы и замок — это одно целое. Поэтому Нурменгард восстанавливает любые ваши повреждения. Пока источник ещё вырабатывает магию, она полностью уходит на поддержку Нурменгарда. Из-за этого вы, Великий Волшебник, не способны даже «Люмос» зажечь.

— Рита… здесь… причём?.. — прошипел сквозь зубы Гриндевальд и сжал кулаки, готовый броситься на Магнуссона.

— Она носит вашего ребёнка, учитель. Правда, из-за особенностей ритуала у него нет души, но это поправимо, — Бьёрн серьёзно посмотрел на Геллерта. — Я перенесу в его тело вашу душу, вернее, не я, а ритуал. Память и самосознание активируются потом, когда тело вырастет. Я постараюсь пристроить ребёнка к кому-нибудь из друзей с моего факультета, но тут как получится. Потерпите семь лет в Хогвартсе, а потом делайте что хотите. Вы сможете отомстить Дамблдору или устроить неприятности Фламелям. Единственное, что не может перенести ритуал, — это вашу силу, она всё же связана с источником, а не с душой. Но если вы захотите снова стать Великим Волшебником, у вас впереди будут десятилетия для развития источника. Ваши знания останутся с вами в полном объёме. Есть ещё одна не менее важная причина. Думаю, стоит мне только вытащить вас из Нурменгарда, вас тут же убьют русские. Вот уж у кого долгая память и масса возможностей для мести. Действовали вы под чарами Фламелей или нет, им всё равно. Именно вы вскормили Гитлера и развязали войну, чтобы набрать сил. Если русские узна́ют, что я сумел освободить вас, то нас обоих ничто не спасёт.

Геллерт опустил голову и задумался. То, что предлагал его ученик, было вполне реальным. В древних трактатах, бережно хранимых в его семье, было описание необходимого тёмного ритуала. Однако предков останавливал от такого бессмертия главный его недостаток. Сила мага не сохранялась, а второй раз подниматься наверх с самого начала хотели не многие. Точнее, на памяти Гриндевальда ни один из его предков не воспользовался этим способом, чтобы продлить себе жизнь. Никто не мог гарантировать, что новое тело будет достаточно развито магически. А родиться сквибом или даже магглом — хуже участи и представить нельзя. Лучше уж сразу броситься грудью на меч, чем жить без магии.

— А что будет с Ритой? — Гриндевальд сурово нахмурил брови.

«Запала блондинка ему в сердце», — хмыкнул про себя Бьёрн, но не изменился в лице и вежливо пояснил:

— А ничего с ней не будет. Родит сына и решит, что тот от Ориона. Блэк заберёт ребёнка и сотрёт память Рите. Убить вас он не решится, побоится получить откат от магии, и, скорей всего, оставит в каком-нибудь приюте. Оттуда я вас заберу, когда определюсь, в чью семью получится пристроить ребёнка. Может, наследником рода станете, — рассмеялся Бьёрн. — Чем только Всеотец не шутит.

— Ладно, говори, что нужно делать, я согласен, — проворчал Гриндевальд.

Почувствовать магию вновь ему хотелось до зубовного скрежета. «Даже если моё настоящее сознание начнёт просыпаться только в одиннадцать лет, то ничего страшного, — решил про себя Гриндевальд. — Зато мне не придётся терпеть все эти пелёнки-распашонки».

Как взрослому разуму пережить периоды взросления, Геллерт даже представить не мог. Уж лучше осознать себя в зрелом возрасте.

— Тогда прощайте, учитель, — Бьёрн встал из-за стола и уважительно поклонился Гриндевальду. — Спасибо за всё, что вы сделали для меня. Старое тело умрёт, когда кончится энергия в его источнике, но вашей души там уже давно не будет. Себя вы осознаете только тогда, когда освоите окклюменцию на высшем уровне и сможете надёжно закрываться даже против мастера. Поэтому уроки ментальной магии станут приходить к вам во сне лет с четырёх. Надеюсь, к одиннадцати вы надёжно защитите память от любопытных волшебников.

— Скажи мне, Бьёрн, — не выдержал Гриндевальд. — Как ты сумел превзойти и меня, и Дамблдора в твои-то годы? Это же невозможно без миллионов жертв или философского камня Фламеля и его жены! А насколько я понимаю, эта подколодная гадина тебя не усыновляла.

— Много-много мотивирующих «Круциатусов», ослиное упрямство и, главное, хорошая наследственность, — весело рассмеялся Бьёрн. — Прощайте, герр Гриндевальд. Пусть ваша новая жизнь не покажется вам скучной.

Геллерт криво усмехнулся, провёл рукой по встопорщенным светлым волосам и растаял в воздухе. Он покинул библиотеку ученика навсегда. Через несколько месяцев зеркало перехода вновь засияло во сне. Гриндевальд помянул всех богов, демонов, в последний раз проклял Дамблдора и Фламелей и уверенно шагнул в зазеркалье, бесшабашно улыбнувшись напоследок.

Сознание бывшего Тёмного Лорда погасло на долгие одиннадцать лет. А в камере утром проснулся обычный старик с памятью прожитых лет, как две капли похожий на Гриндевальда. Настолько похожий, что ни одна самая тщательная проверка по крови, ауре, энергетике не смогла бы обнаружить подмену. Отличий от прошлого Гриндевальда было всего два: у человека не было души, а ещё его глаза были теперь одного цвета.

***

Северус Снейп с надменной улыбкой на лице уже в пятый раз за этот день вертел перед собой рукой, на которой красовался символ его триумфа. «Мастер-зельевар», — довольно прошептал Северус, протирая тряпочкой золотые латинские буквы на перстне. Сердце его колотилось как бешеное, и казалось, будто из ушей вот-вот пойдёт пар, словно из закипевшего чайника. Он достал палочку, взмахнул ею и с затаённым ожиданием произнёс:

— Эспекто патронум!

Никто из его знакомых слизеринцев кроме, пожалуй, Магнуссона, не мог создавать заклинание «Защитника». Многие даже гордились этим, мол, мы тёмные маги, и всё такое. У Северуса «Патронус» тоже никогда не получался. Однако, ощущая какое-то душевное тепло от смешного медвежонка, которого играючи создавал Магнуссон, Северус очень хотел повторить заклинание.

Он прочитал всё, что сумел найти, и узнал, как такая магия помогает противостоять дементорам и другим тёмным существам. Для создания этого сложного заклинания нужны были искренние светлые эмоции, которых у Снейпа никогда не было. Он всегда ждал от жизни подвоха, и та не давала ему возможности усомниться в этом. Но сегодня, в момент триумфа, выдержав серьёзное испытание, организованное ему гильдией зельеваров, Северус был безумно счастлив. Возможно, впервые в своей короткой жизни.

Из его палочки вылетела светящаяся лань и заскакала по коридору, грациозно переступая копытцами. Северуса обдало таким теплом и счастьем, что он застыл, глядя на волшебное животное блестящими от восхищения глазами. В какой-то момент Северус вспомнил, что похожий «Патронус» был у его подруги детства, отчего улыбнулся с лёгкой ностальгией. Жаль, что у них не получилось. К счастью, жизнь продолжалась, и надо было двигаться дальше, а не плакаться о прошлых неудачах.

Магистр Джузеппе Медичи выбил из его головы подростковые комплексы и наивные глупости. Сейчас Северус трезво смотрел на многие вещи, в том числе и на свою детскую привязанность к магглорожденной девочке. Информация о его мастерстве очень скоро достигнет Англии. За последние сто лет он оказался самым молодым мастером-зельеваром. Талант, помноженный на мудрое руководство магистра Медичи, дал невероятный результат. Северус инстинктивно чувствовал зелья. Ему больше не требовалось чётко следовать инструкциям, он походя изобретал свои, оптимизируя давно созданные рецепты.

— О чём задумался, ученик? — довольный Джузеппе хлопнул его по плечу. В понимании остальных членов гильдии магистр Медичи совершил невозможное. За несколько месяцев он сделал мастера из ученика, который даже не имел звания подмастерья. Обычно, чтобы защитить ранг, любому магу требовалось от пятнадцати до сорока лет в зависимости от таланта и средств на эксперименты. Ингредиенты всегда стоили дорого, а шансов сварить что-то полезное и продать это, пока ты всего лишь ученик, практически не было. Торговлю контролировала гильдия, ни один магазин не решился бы продавать зелья недоучек. Северус мысленно в который раз поблагодарил Бьёрна за возможность зарабатывать на преступниках.

— Я не хочу возвращаться в Англию, — Снейп вздохнул и с грустью посмотрел на магистра. — Боюсь, там меня не ждёт ничего хорошего.

— Хочешь, я договорюсь с кардиналом Строцци? — Медичи внимательно посмотрел на Северуса. — Если ты согласен стать инквизитором, он поможет заблокировать воздействие метки, снять её, к сожалению, невозможно. Поживёшь в монастыре пока. Рано или поздно Волдеморта убьют, а ты получишь свободу.

Снейп в страхе покачал головой. Мысль стать инквизитором вызывала у него инстинктивный ужас. Даже просто находиться рядом с братом Томазини оказалось неимоверно тяжело, хотя тот никогда не демонстрировал неприязни. Что-то в Северусе начинало вопить от ужаса, едва только улыбчивый итальянец заходил в комнату. Мысль о том, что ему придётся жить рядом с этими людьми, вызывала в душе́ Северуса бурный протест.

— Я не смогу, учитель, — выдавил Снейп. — Меня трясти начинает, и магия вразнос идёт. Я не то что зелье сварить, у меня колдовать нормально не получается, как только вижу кого-то из инквизиции.

— Очень жаль, Северус, — вздохнул Медичи. — Источник твоей магии отравлен тьмой, но это не твоя вина, а результат экспериментов одной бездушной твари. По моей просьбе, чтобы хоть немного тебе помочь, Винченцо отключил в метке безусловную преданность хозяину и возможность свободно копаться в твоей голове. Если ты всё же передумаешь, мы будем ждать тебя столько, сколько потребуется. Инквизиция не может открыто вмешиваться в дела волшебников. Статут Секретности ограничивает не только магов. Но если ты захочешь покинуть Англию, ни Тёмный Лорд, ни даже Дамблдор не смогут с этим ничего поделать. Мы спрячем тебя в одном из монастырей.

— Спасибо, наставник, — поклонился Снейп. — За науку спасибо и за ваше предложение тоже, но я твёрдо решил ехать в Англию.

Он поклонился и, провожаемый расстроенным взглядом Медичи, двинулся по коридору к выходу из здания гильдии. Мантия развевалась за его спиной, словно крылья летучей мыши. «Я мастер-зельевар и смогу найти выход из любого тупика», — думал Снейп.

Вот только глубоко в его мозгу крепло трусливое ощущение, что решение вернуться в Англию — это большая ошибка.

***

Орион провёл в США почти год, изредка приезжая домой на день-два. Компании Блэков удалось выиграть концессию на разработку месторождения волшебных изумрудов, обнаруженного пару лет назад. Эти камни использовались в создании множества артефактов. Условия сделки были строгими, и от Ориона требовалось организовать добычу изумрудов в кратчайшие сроки. Поэтому, как только всё заработало, он первым делом отправился в Париж, чтобы навестить Риту.

Однако там его ждал неприятный сюрприз. В спальне счастливой Скитер поселился новый жилец. Крошечный малыш мирно посапывал в люльке и улыбался во сне. Рита показала того Ориону и горделиво выпалила:

— Милый, посмотри, какой у нас прелестный ребёнок родился. Твой сын! Я ждала только тебя, чтобы назвать его. Ведь вы, Блэки, любите давать своим детям звёздные имена. Как думаешь, «Ригель» подойдёт нашему малышу?

Орион в шоке смотрел на ребёнка и молчал. Он спешно перебирал в памяти все их встречи. В какой момент заклинание, позволяющее не бояться появления ненужных детей, дало сбой? Рита, заметив мрачное выражение лица Ориона, сдавила детскую погремушку, не замечая, как осколки впились ей в кожу.

— Ты что, не рад? — дрожащим голосом спросила она любовника. — Он ведь так похож на тебя, Орион!

Блэк ещё раз с досадой посмотрел на ребёнка, незаметно достал палочку из рукава и вырубил Скитер. После чего трансгрессировал в Лондон и помчался в Министерство магии, к старым знакомым. Через два часа ребёнка пристроили в маггловский приют под именем Теодора Джонса. Скитер почистил память приятель Ориона, который работал в Отделе тайн. Единственное, что удивило обливиэйтора в воспоминаниях женщины, — это её странные фантазии о превращении в жука.

«О чём только не мечтают эти магглорожденные пустышки», — немного удивился про себя невыразимец. Он удалил из головы Скитер все воспоминания о встречах с уважаемым лордом Орионом, с которым дружил ещё со школы. Это было привычное дело, ведь он часто подчищал за аристократами.

Не зря же так много магглорожденных появлялось в мире. Если организовать проверку крови, то можно обнаружить массу неожиданного для представителей древних и благородных родов. Не зря же хранилища в «Гринготтсе» редко стоят без хозяев. Наследники, как правило, всё равно находятся через какое-то время. Сама магия приводит их в банк.

Решив проблему, Орион с облегчением вернулся домой, где и напоролся на очередной скандал с Вальбургой. После того как Орион два года назад мстительно выжег с гобелена Араминту и её дочь, а потом ещё и отрезал их от родового источника, Вальбурга постоянно выказывала ему свое недовольство. Он заперся у себя в кабинете и с облегчением вытянул ноги под столом.

«Все беды из-за баб! — сердито подумал глава рода. — Вальбурга, Скитер, Гринграсс, и каждой что-то нужно от меня, в основном дети или деньги. Как это раздражает!»

В США Орион тоже иногда заводил интрижки, но ни одна из его случайных подружек не задерживалась надолго. Он немного сожалел о том, что пришлось так резко порвать с красоткой Скитер, но смотреть в глаза этой женщине, после того, как фактически лишил её ребёнка, он не мог.

«Нет худа без добра, — подумал Орион и налил себе стаканчик Огденского. — В другой ситуации обвинения Магнуссона могли бы вызвать непредсказуемые последствия, а так в моей жизни больше нет Скитер. Если Вальбурга каким-то образом сможет её найти, Рита не вспомнит ничего, даже под действием «Сыворотки правды». В памяти, конечно, останется образ неизвестного богатого любовника, но чтобы его убрать, пришлось бы стереть ей слишком многое. Однако понять, что это был я, никто не сможет».

По мере того, как жидкости в бутылке становилось всё меньше, Орион понемногу обретал душевное равновесие.

***

Бьёрн аппарировал к «Белой Виверне» вечером. Кивнув охраннику, он спокойно зашёл в кабак. Это было место, где часто встречались и выпивали бандиты. Здесь играла негромкая музыка, а в воздухе витал запах сигарет и алкоголя. В последние годы здесь стали появляться и «Пожиратели смерти». Поэтому Бьёрн и надеялся встретить тут кого-нибудь из однокурсников.

Как он и предполагал, Орион Блэк бросил ребёнка в приюте. Душа Гриндевальда уже должна была обживаться в новом теле, и Бьёрн хотел найти для Геллерта хорошую семью. Он слышал, что у его однокурсников после вступления в орден «Пожирателей Смерти» возникли проблемы. До сих пор ни у кого не было детей. Поэтому Магнуссон собирался предложить кому-нибудь из них принять в род Гриндевальда.

Заказав пива и рыбки на закуску, Бьёрн уселся за стол, откуда было хорошо видно вход и охранника на стуле. Примерно через пару часов, когда он уже утомился ждать, в зал вошли двое магов, в которых он немедленно опознал старых приятелей.

— Джефф, Фред! — прокричал Бьёрн на весь кабак и приглашающе помахал рукой.

«Пожиратели смерти» угрожающе посмотрели в его сторону, но, узнав однокурсника, разулыбались и направились к нему. Через пять минут все трое пили пиво, рассказывая друг другу о том, чем занимаются после окончания Хогвартса. Когда первый информационный голод был утолён, Бьёрн начал осторожно задавать интересующие его вопросы.

По всем критериям ему подошёл Нотт. Недавно у него умерла жена при родах, оставив его в глубоком горе. И самое страшное было в том, что целители не могли гарантировать, что следующая жена не закончит так же. Поэтому Джеффри проводил бо́льшую часть времени в рейдах «Пожирателей смерти», где проявил себя как сильный маг. Правда, об этом знали лишь свои благодаря идее Волдеморта с масками.

Бьёрн взялся проводить пьяного Нотта, но, как только они остались одни, он сразу достал флакон с «Противопохмельным» зельем и приказал:

— Пей!

Командный голос и лёгкий мысленный посыл подействовали, и Нотт, не сомневаясь, осушил фиал. Через минуту он грустно посмотрел на Бьёрна и завопил:

— Мерлиновы кальсоны, Вильямс! Ну зачем? Я бы сейчас лёг спать и не видел во сне всю эту уродскую жизнь!

— Хватит стонать, — жёстко оборвал его стенания Бьёрн. — Я слышал о твоём несчастье, и у меня как раз есть решение.

— Что ты вообще знаешь о моих проблемах? — набычился Нотт.

— Джеффри, ты же мне сам рассказал всё не далее как полчаса назад, забыл, что ли? — хмыкнул Магнуссон.

Нотт скривился, но возразить было нечего.

— Вот я и подумал, а почему бы не помочь решить твою проблему. Пусть и не совсем так, как бы тебе хотелось, — Бьёрн с сочувствием посмотрел на приятеля.

— Говори, — выдохнул Джеффри. — Вот только с лучшими целителями Европы я уже встречался. Все разводят руками, говорят на мне какое-то проклятие. Один даже намекал, что знак принадлежности к нашему ордену может быть источником моей проблемы. Я чуть не убил дурака на месте.

— Я предлагаю тебе усыновить ребёнка, — предложил Бьёрн. — Твоя жена и неродившийся наследник недавно умерли. Ты вполне можешь сказать всем, что ребёнок выжил. Я проверил предполагаемого кандидата, у него отличная аура, он вырастет сильным магом. По крайней мере, не слабее любого с нашего факультета.

Если вначале Нотт слушал Бьёрна с явным скепсисом, то в конце серьёзно задумался.

— Ребёнок — круглый сирота, находится в приюте. Ему от силы пара недель, — продолжал убеждать Бьёрн. — Ты можешь ввести его в свой род по полному ритуалу, дать имя и подключить к источнику. Мальчик вырастет похожим на тебя.

— Ладно, пойдём посмотрим на него, — буркнул Нотт. — Сделаю его наследником, а если всё-таки получится завести своих детей, то изменить право наследования никогда не поздно.

Бьёрн предложил приятелю руку, и они тут же аппарировали к нужному месту. Скрытые «магглоотталкивающими чарами», оба волшебника зашли в приют, побродили по коридорам и через несколько минут остановились возле одной из детских кроваток.

— Да, это он, — Бьёрн утвердительно кивнул на вопросительный взгляд Нотта.

Джеффри наклонился к люльке и застыл. Его сердце болезненно сжалось. Ребёнок напомнил умершую жену, её милое лицо с ямочками на щеках и ласковую беззащитную улыбку. Душа Нотта чуть не разорвалась от горя, руки затряслись.

— Это же мой ребёнок… — прошептали его задрожавшие губы. — Ты выжил, сынок, спасся чудом… Слава Мерлину!.. — слёзы радости потекли по скуластому лицу молодого «Пожирателя смерти».

Палочку, направленную ему в спину, Джеффри не заметил.

Напоследок Магнуссон предусмотрительно взял с приятеля «Непреложный обет». Теперь тот даже под страхом смерти не мог рассказать, что ребёнок на самом деле ему не родной. Впрочем, как-то прятать под клятву информацию, что это именно он помог Нотту спасти род от вымирания, Бьёрн не стал. Вдруг когда-нибудь придётся затребовать ответную услугу, надо, чтобы тот помнил о его помощи. Что особенно порадовало Магнуссона — так это жизнь, появившаяся в потускневших глазах Нотта. Казалось, тот вновь стал весёлым предприимчивым парнем, которого Бьёрн помнил по Хогвартсу. Когда они прощались, Джеффри даже улыбался, предвкушая, как заберёт ребёнка из приюта.

Пристроив новорождённого Гриндевальда приятелю, Бьёрн забеспокоился. Что будет, если пожиратели не смогут захватить власть в Англии? Вряд ли Геллерт обрадуется, если будет расти в приюте и учиться в Хогвартсе, словно обычный магглорожденный. Зная взрывной характер бывшего Тёмного Лорда, Магнуссон поёжился и всерьёз озаботился возникшей проблемой. Следовало подстраховаться.

***

Люциус Малфой считал себя умным и дальновидным волшебником. Он старался как можно меньше участвовать в боевых операциях «Пожирателей смерти», предпочитая работать с финансами. Да и здесь он действовал как наследник рода, а не как представитель Волдеморта и его организации. А то, что заработанные галлеоны текли рекой на счета «Пожирателей», так гоблины молчать умели.

Вот только была у Люциуса одна проблема, которую он не знал, как решить. Среди «Пожирателей» распространялись неприятные слухи, которые пугали. У всех молодых волшебников, носивших на левой руке знак принадлежности к ордену, возникли проблемы с рождением детей. У его приятелей Крэбба и Гойла сыновья родились с психическими отклонениями.

Сейчас все усилия расстроенных родителей были направлены на то, чтобы сделать своих детей хоть немного умнее. В ход шли зелья и консультации лучших специалистов в области колдомедицины, но никто не мог гарантировать, что лечение поможет изменить ситуацию.

У Ричарда Паркинсона дочь вообще напоминала помесь обезьянки с собачкой породы «мопс». Прямо никто не обсуждал свалившееся на них несчастье, но Паркинсоны также тратили немалые средства, чтобы как-то сгладить ситуацию.

И тут будто круги на воде среди «Пожирателей смерти» распространилась информация о том, что сын Джеффри Нотта выжил. В тот же день Люциус и Нарцисса отправились в гости к однокурснику. Они оба хотели увидеть ребёнка. Нотт с гордостью показал своего маленького сына. Юный наследник — Теодор, как представил его Джеффри, — сладко спал в люльке под присмотром заботливой домовушки.

Люциус перед визитом к Нотту решил заглянуть к Гиппократу Сметвику и попросить у того специальный медицинский артефакт. Результаты диагностики поразили его: мальчик был совершенно здоров, и его магический потенциал обещал быть выше среднего. Пока Нарцисса играла с проснувшимся Тео, Люциус внимательно посмотрел в глаза Джеффри и спросил:

— Нотт, только не лги мне. Как тебе удалось спасти сына? Ты же знаешь о…

Люциус намеренно не стал упоминать «Тёмную метку» и связанные с ней проблемы. Он и хозяин дома прекрасно понимали, о чём идёт речь.

— Я не могу раскрывать подробности, — покачал головой Джефри.

— Пожалуйста! — выдавил из себя Люциус, переступая через свою гордость. Страх, что у них никогда не будет детей, ледяной рукой сжимал сердце Малфоя. Он видел, как Нарцисса не могла заставить себя отпустить маленького Теодора, изливая в пространство волны нерастраченной нежности.

Нотт закусил губу, а потом признался:

— Подробностей я вам действительно не могу рассказать, это тайны рода Нотт. Но я намекну. Мне помог спасти сына наш однокурсник Бьёрн Вильямс. Благодаря ему теперь у меня есть наследник. И нет, — покачал головой Джеффри, — он не потребовал от меня предать Лорда, взять золото из сейфов или предоставить доступ в библиотеку мэнора. Как это ни странно для слизеринца, Бьёрн помог мне просто из дружеских побуждений. Лишь сказал, что если ему когда-нибудь понадобится помощь, он обратится ко мне.

Люциус изумлённо поднял бровь. С Бьёрном Малфой общался довольно часто, пусть обычно это был всего лишь обмен письмами и мелкими просьбами. Та история с единорожьим молоком, если не сделала их друзьями, то приятелями сделала точно. Не так давно он выполнил маленькую просьбу Вильямса и отправил ему сову, как только Орион Блэк появился в Визенгамоте. Зачем богатейший волшебник магической Англии понадобился Бьёрну, Малфой, естественно, не спросил. А теперь, узнав тайну Нотта, бывший староста Слизерина задумался. Что он может предложить Вильямсу за помощь и сможет ли тот помочь?

Домовушка собиралась кормить малыша, а Малфой отвлёк жену и попрощаться с хозяином. Вернувшись в мэнор, Нарцисса с надеждой посмотрела на него, ожидая подробностей. Люциус не стал ничего скрывать, и жена тут же потребовала организовать встречу с Вильямсом и решить наконец проблему с наследником.

Глава 58 Глупость часто приводит к трагедии

Вальбурга без труда вскрыла защиту в кабинете мужа и проникла внутрь. Зажгла «Люмус» на кончике палочки, села в кресло и стала по очереди выдвигать ящики стола. Что искать, она не представляла, но мысли об измене Ориона не давали ей покоя. Один из ящиков оказался немного короче, чем остальные. Вальбурга осторожно потыкала пальцем заднюю панель и, найдя место, за которое можно зацепиться, решительно дёрнула её на себя. Секретная заслонка вырвалась из пазов, и за ней обнаружились ряды маленьких флакончиков со светящейся жидкостью внутри. Там же находился дневник в жёлтой кожаной обложке.

Вальбурга осторожно раскрыла его и внимательно вчиталась в записи. Номера и даты в тексте соответствовали этикеткам на флаконах. Становилось понятно, что таким образом Орион хранил воспоминания о каких-то важных событиях своей жизни. Взмахом палочки Вальбурга немедленно призвала «Омут памяти» и вылила в чашу первый попавшийся флакончик за интересующий её период. Подождав, пока магия устройства сработает, она опустила голову в чашу.

Только на пятом флаконе с воспоминаниями мужа Вальбурга наткнулась на то, что искала. Она наконец увидела любовницу Ориона, узнала, как её зовут и где та живёт. У развратной блондинки с грубоватыми чертами лица, которые, по мнению Вальбурги, были изуродованы дешёвым макияжем, имелась съёмная квартира в Париже и ещё одна в Лондоне, купленная Орионом.

«Я ему, значит, верила, а он тут целое любовное гнёздышко приобрёл для этой коровы!» — вспыхнули яростью глаза Вальбурги.

На следующий день она приехала к нужному дому и стала ждать, когда Скитер выйдет на улицу. Та вышла из подъезда и спокойно направилась к остановке, видимо, собираясь ехать на работу. Вальбурга стиснула палочку и двинулась ей наперерез. По её расчётам, они должны были встретиться возле маленького сквера. Так и случилось. Блондинка не успела среагировать, как Вальбурга тут же её заколдовала. Она самодовольно подумала, что нисколько не растеряла навыков колдовства. Затащив жертву в сквер, Вальбурга начала потрошить память Скитер, но не нашла никаких подтверждений измены Ориона. «Мерзавец стёр дуре воспоминания о себе!» — вызверилась Вальбурга и неожиданно для себя с размаху влепила блондинке пощёчину.

Что делать дальше, она не знала, но решила наказать эту вульгарную простушку посильней. Поэтому, мстительно прищурившись, Вальбурга наложила на неё страшное проклятье из библиотеки Блэков. Из-за него Скитер больше никогда не будет детей.

«Никаких тебе бастардов Блэк, милочка. Теперь ты сухая ветка... навсегда!..» — зло прошипела Вальбурга в бессмысленные глаза блондинки и трансгрессировала домой. Вернувшись на «Гриммо, 12», женщина налила себе вина́ и вновь с болезненным мазохизмом стала пересматривать любовные похождения мужа. Как оказалось, блондинка была далеко не единственной пассией Ориона.

«Может, он и сейчас с кем-то развлекается, кобель!» — как и остальным Блэкам, Вальбурге нужно было совсем немного, чтобы рухнуть в состояние неконтролируемой ярости.

«Если ты убьёшь Ориона, магия тебя накажет, он же глава рода», — последние бастионы здравого смысла таяли, словно масло на раскалённой сковороде. Идея прикончить сластолюбца получала всё большее одобрение в сердце Вальбурги.

«Значит, с другими бабами ты вон какой герой, а на меня у тебя времени не было?» — закипала в душе́ злость. Вино показалось горьким, и она, размахнувшись, швырнула полупустую бутылку в стеклянную дверцу шкафа.

Когда Орион вернулся домой, Вальбурга окончательно потеряла самообладание. Услышав его лёгкие шаги, она крепче стиснула в руке палочку и направила её на входную дверь. Как только Орион вошёл в кабинет и зажёг свет, в него сразу же прилетела «Авада Кедавра».

Дом содрогнулся, Вальбурга заорала от боли и мгновенно свалилась на пол, потеряв сознание. В кабинете с хлопко́м появился взволнованный Кричер, увидел труп лорда и завыл от ужаса. Почувствовав, что хозяйка жива, хоть и без сознания, он перенёс её магией на диван и, стиснув уши в лапках, стал биться головой об пол.

Кричер видел, как страшное проклятье расползается по ауре женщины подобно плесени по протухшему сыру. «Хозяюшка Вальбурга теперь предательница крови!» Из глаз домовика хлынули слёзы, и он заскулил, ещё сильнее ударяясь головой об пол. Затем Кричер трансгрессировал на кухню и в истерике стал прижигать уши печной дверцей. Боль и запах палёной шкуры немного отвлекли его от ужаса, который когтистой лапой стискивал маленькое сердце домовика. Он чувствовал, как в этот самый момент поместья рода Блэк впадают в спячку, развоплощаются остальные домовики, а родовой алтарь на «Гриммо, 12» почти перестаёт излучать магию. От гибели род Блэков отделял один маленький шаг. Только то, что Сириус был выжжен с гобелена, но остался привязан к источнику, помогло Блэкам избежать печальной участи забытых родов.

В современной Англии хватало волшебников, у которых давно не было алтарей. В какой-то момент основная ветвь семьи погибала, а бастарды с разбавленной кровью не могли восстановить алтари и разбудить мэноры. У них не хватало ни сил, ни знаний. Такие рода жили как простые магглы, только с палочками, называясь древними и благородными лишь на бумаге. Ни о каком могуществе в этих семьях речи уже не шло. Блэкам оставался один маленький шаг, чтобы сила их древнейшего и благороднейшего рода исчезла навсегда.

***

Сова Люциуса Малфоя нашла Бьёрна на берегу. Вега три дня назад защитила мастерство по своему направлению, и они праздновали в Ницце её новое звание. Чтобы познакомиться поближе с маггловской культурой, Вега затащила Бьёрна в городской оперный театр, благо тот находился чуть ли не на берегу моря. Правда, Бьёрну там не понравилось. Он даже сказал, что не удивится, если когда-нибудь эта опера сгорит вместе со всеми своими визгливыми певцами.

Почтовая сова тяжело приземлилась на песок и, смешно ковыляя, направилась к шезлонгу Бьёрна. На бунгало были наложены «антимаггловские чары», поэтому рядом на пляже не было никого, кто мог бы удивиться необычному поведению дикой птицы.

Магнуссон через открытое окно притянул телекинезом тарелку с мясной нарезкой со стола на кухне и поставил её на песок перед совой. Пока птица ела, угрожающе растопырив крылья, Бьёрн прочитал сообщение от Люциуса. Тот срочно просил о встрече. Вздохнув, Магнуссон поднялся с лежака и пошёл в дом. Ему не хотелось никуда уезжать, поэтому он решил пригласить Малфоев в бунгало. Оставалось только предупредить невесту о гостях.

Вега, благодаря созданному Бьёрном многоразовому порталу, каждый день моталась из Парижа в Ниццу. Она совмещала помощь Араминте с рестораном и общение с женихом. Он же продолжал экспериментировать с рунами и тренироваться в магии.

Отправив Веге «Патронуса», Бьёрн разбежался по песку, прыгнул и, пролетев над водой около двадцати метров, нырнул в море. Он невербально наложил на себя «Головной пузырь» и трансфигурировал ноги в ласты. Прохладная вода ласково охлаждала разгорячённую кожу, Бьёрн продвигался всё дальше, наблюдая, как маленькие разноцветные рыбки курсируют над песчаным дном.

Чем глубже он погружался в тонкости магии, тем больше возможностей открывалось перед ним. Например, та же трансфигурация позволяла ему менять тело лучше, чем природному метаморфу.

К сожалению, Бьёрн пока не нашёл способ сохранить устойчивую длину теломер с помощью магии. Если когда-нибудь это получится осуществить, то проблема телесного бессмертия решится сама собой. Сейчас во время трансфигурации такая тонкая детализация преобразований была ему недоступна, но Бьёрн продолжал изучать возможности магии в этом направления. Если обычный волшебник мысленно представлял, в какой предмет нужно превратить тот или иной объект, то Бьёрн научился оперировать трансфигурацией на молекулярном уровне. Или же на уровне клеток, если процесс преобразования запускался в живом организме. Это открывало просто невероятные перспективы, но исследованиям не было конца и края.

Наевшаяся сова почесала клювом своё раздувшееся брюшко, с трудом взлетела и понесла Люциусу визитную карточку Магнуссона с вложенным в неё заклинанием персонального портала.

Малфои прибыли к бунгало ровно в семь вечера, когда жара сменилась прохладой. Бьёрн с Вегой уже накрыли стол к их приходу, а сейчас сидели в плетёных креслах с бокалами Châteauneuf-du-Pape и любовались солнцем, которое постепенно погружалось в море. Запах водорослей, шум волн и вкус вина́ с провокационной историей его создания добавляли приятные нотки к умиротворяющей обстановке вокруг.

Гости прошли по деревянным дорожкам, следуя за важным домовиком, и наконец добрались до места. Приветствия, объятия кузин, рассаживание за столом. Через полчаса, когда вино было выпито, а лёгкий ужин из морепродуктов подошёл к концу, Вега уговорила Нарциссу поплавать в море, а Бьёрн и Люциус расположились в шезлонгах у самой воды. Не отвлекаясь на весёлые крики довольных кузин, которые скользили на наколдованных досках по волнам, Малфой наконец решился спросить о Нотте.

— Ты же помнишь, что я изучаю самые разные направления волшебства? — Бьёрн смотрел куда-то за горизонт. — Магия может всё, Люциус. Это удивительно. Возможности человека ограничены только его ленью. Наверное, лень — это какой-то природный защитный механизм, который не даёт нам сойти с ума. Кстати, ты знаешь, что у тебя на руке есть рабское клеймо?

Неожиданный вопрос застал Малфоя врасплох, и тот замер в ужасе. Вечер на берегу моря в хорошей компании, с ужином и бутылкой дорогого вина́ настроил Люциуса на мирный лад. А теперь край солнца, тонущего в море, вдруг показался ему остриём зловещей гильотины.

— Из-за метки у всех чистокровных волшебников проблемы с фертильностью, — Магнуссон отхлебнул вина и поставил бокал на столик. — Вы не можете иметь нормальных детей. Если бы не родовые алтари, то у вас даже шансов не было. Вряд ли Волдеморт предполагал такое, когда решил воспользоваться опытом египтян. Хотя, может быть, кто-то посторонний внушил ему эту мысль? Мне казалось, ваш господин, наоборот, хотел, чтобы чистокровные семьи сохраняли исключительное положение в обществе волшебников Англии. Похоже, кто-то последовательно истребляет старые рода.

Бьёрн глотнул вина́, посмотрел на Малфоя и стал рассказывать дальше о «Чёрной метке».

— Рабское клеймо было придумано в Древнем Египте. Конечно, местные колдуны не хотели, чтобы те бесконтрольно размножались. Ведь женщина, ожидающая ребёнка, не будет работать так же хорошо, как раньше, чисто физически не сможет. Ваш лорд, пусть он и Великий Волшебник, довольно ограничен в некоторых направлениях магии. Не прими мои слова за оскорбление. Возможно, ему это просто было неинтересно. Главное, что метка работает, а на каких принципах, он в такие тонкости не углублялся.

— Но ведь у Нарциссы нет метки? — вскинулся Малфой.

— Включи голову, Люциус! Чтобы появились дети, нужно участие обоих партнёров, — Магнуссон весело хмыкнул. — Или ты в своём чистокровном снобизме все эти годы ожидал, что Нарцисса должна сама обо всём позаботиться?

— Да пошёл ты! — Малфой дёрнул ногой навстречу волне, постаравшись, чтобы брызги полетели в Бьёрна. — Шутник, Моргану тебе в постель! Рассказывай давай, как мне теперь снять эту метку?

— А её нельзя снять, — огорошил его Бьёрн. — Египетские колдуны знали своё дело. Правда, они предусмотрели и тот случай, когда от ценного раба нужно получить потомство. В метку можно послать приказ, который на время отключит бесплодие. В течение месяца ты сможешь зачать хоть с десяток маленьких Малфоев, а потом уже ничего не получится. Другой возможности не будет. Единственное, что я могу ещё сделать для тебя, Люц, так это сломать механизм тёмной метки, который обеспечивает подчинение раба господину и даёт возможность свободно рыться в твоей голове. Ведь ты сейчас подумать не можешь о том, чтобы предать Волдеморта, верно? Даже теперь, когда узнал, что бесправный раб?

Малфой сжал челюсти до хруста и кивнул. Мысль о том, что Лорд мог быть в чём-то неправ, вызывала у него зубную боль и возмущение. Хотелось психануть, послать Магнуссона подальше с его предложением и уйти. Только понимание того, что род Малфой погибнет, если он не справится с эмоциями, заставляло его идти против установок, заложенных в метке Волдеморта.

— Ладно, я вижу, что ты согласен, Люциус, — Бьёрн проследил взглядом за женщинами, катающимися на волнах, и повернулся к приятелю. — Давай сюда руку, не будем тянуть фестрала за хвост.

Через час Малфои отправились обратно в Англию, а Вега с тревогой посмотрела на Бьёрна.

— Ты поможешь им? Нарцисса очень хочет ребёнка.

— Я уже сделал всё, что надо. У Малфоев теперь будет всё в порядке, — Бьёрн подхватил на руки довольно взвизгнувшую девушку. — Пойдём в дом, мне кажется, погода обещает нам шторм.

Сверкнувшие на горизонте молнии подтвердили его предположение, а с неба упали первые капли.

— Спасибо, ты прелесть! — Вега игриво укусила его за ухо. — Я так и сказала Нарси, что ты всё решишь, и ей не о чем волноваться.

***

Грюм метался по всей стране, участвовал в сотнях задержаний, много раз сражался с «Пожирателями смерти» в составе «Ордена Феникса». Он допрашивал пленных, пытаясь выяснить, кто же убил Доркас Медоуз. Смерть жены, верной соратницы и сильнейшей волшебницы среди мракоборцев, как будто что-то сломала в Аласторе. Он стал ещё более жёстким и подозрительным, не гнушаясь лично пытать пойманных преступников.

От одного из пленных Аластор узнал, что некий Эван Розье хвастался тем, что видел, как убивали эту «грозную стерву из Аврората», а убийцами оказались Волдеморт и Долохов. Поэтому на следующем заседании Визенгамота, где присутствовали одновременно оба Розье, Аластор спровоцировал стычку и получил вызов от младшего «Пожирателя».

Дуэль состоялась в тот же день и сразу пошла не по плану аврора. Аластор решил, что легко убьёт сосунка, но Эван Розье проявил неожиданное мастерство для такого молодого волшебника. Только через десять минут под постоянно усиливающимся давлением Грюм понял, что, несмотря на свой юный возраст, мальчишка получил большую практику сражений. Судя по доведённым до автоматизма боевым навыкам, Эван Розье имел немалый опыт убийств его коллег-мракоборцев.

Сражался «Пожиратель» не хуже, а то и лучше Грюма. В какой-то момент пущенное под прикрытием других чар «Взрывное проклятье» врезалось в лицо Аластора, выбив левый глаз и разворотив нижнюю челюсть. Грюм упал на спину, а наблюдавшие за поединком аристократы радостно зааплодировали юному победителю.

Эван отвернулся от окровавленного тела поверженного мракоборца, поправил сбившийся воротник рубашки и церемонно раскланялся со зрителями, рисуясь своей победой над прославленным аврором. Однако списывать со счетов Грюма было рано. С трудом стерев кровь с оставшегося глаза, Аластор направил палочку в затылок Розье и невербально швырнул в того «Режущее проклятье» с такой силой, что во время очередного шутовского поклона голова молодого мага слетела с плеч и упала на землю, покатившись к ногам зрителей. Ломанными движениями, словно мертвец из маггловских фильмов ужасов, Грюм поднялся с помоста и злобно оскалился окровавленным ртом. В этот момент он выглядел настолько пугающе, что многие аристократы недовольно сморщились.

Пусть Грюм и лишился глаза, но всё же победил. В Мунго выяснилось, что это было не обычное «Редукто», а его запрещённая модификация. С тёмной магией целители не умели работать, поэтому Аластор остался с изуродованным лицом и повязкой на глазнице. Уменьшившееся поле зрения очень мешало мракоборцу, и только заступничество Дамблдора не позволило Краучу перевести Грюма на более спокойную работу. В чём Аластор был неимоверно благодарен старому другу. Братья Прюэтты взяли над ним негласное шефство, помогая и поддерживая в сражениях, пока он приспособится или не решит уйти.

Вскоре Аластору удалось захватить живым ещё одного из молодых пожирателей. Бенджамин Уилкис закончил Хогвартс в этом году и в числе других неофитов страстно мечтал попасть в основной состав ордена «Пожирателей смерти». Грюм решил использовать его, чтобы заманить Долохова в ловушку.

С помощью легилимента из «Отдела тайн» авроры вложили в голову Уилкиса секретные све́дения, будто бы Грюм будет отмечать день рождения вместе с братьями Прюэтт у них в мэноре, после чего бросили молодого «Пожирателя» в одной из подворотен Лютного переулка.

Собрав сильный отряд из сотни опытных мракоборцев, Грюм аппарировал с ними к Прюэттам. Рыжие братья спрятали отряд за оградой и максимально раскачали источник мэнора. Грюм даже закрыл глаза на то, что для этого братьям понадобилось принести в жертву несколько магглов из соседней деревни.

«Каяться будем после войны», — решил про себя Аластор. Сейчас ему хотелось, чтобы Долохов, а лучше бы и сам Волдеморт угодили в ловушку, подготовленную мракоборцами. Он не стал предупреждать Дамблдора, решив доказать ему, что даже с одним глазом он по-прежнему является сильнейшим боевиком «Ордена Феникса».

Когда вокруг мэнора стали трансгрессировать «Пожиратели Смерти», Грюм только радостно оскалился и почесал повязку на пустой глазнице.

— Все готовы к драке? — проревел он, сжимая палочку в кулаке. Мракоборцы ответили согласными возгласами, а братья Прюэтты радостно оскалились. Сейчас в месте силы рода они чувствовали себя равными Великим Волшебникам и ничего не боялись.

— Ты главное не отходи от нас далеко, Аластор, — хохотнул Гидеон, приобняв его за плечи. — А то, когда всё начнётся, нам некогда будет за тобой присматривать.

— Я и сам справлюсь, — раздражённо рыкнул Грюм, сбрасывая руку с плеча. Повышенная опека рыжих его раздражала. Он прищурился, разглядывая одинаковые серебряные маски врагов, стоя́щих перед воротами поместья. Где-то там среди них был и Долохов. Скулы Аластора свело от ненависти, в глазах потемнело.

— Готовьтесь! — рявкнул он аврорам. — Когда они полезут, используйте любые чары. Ваша главная задача — убить как можно больше «Пожирателей». Тому, кто прикончит русского, с меня ящик огневиски и премия.

Вначале всё шло так, как и планировал Аластор. Большое количество защитников стало неожиданностью для врагов. Они думали, что найдут здесь несколько пьяных «орденцев» во главе с одноглазым Грюмом, а столкнулись с больши́м отрядом мракоборцев.

Битва разгоралась всё яростнее. С обеих сторон летели смертельные проклятья и взрывные чары. Защита мэнора блокировала все попытки «Пожирателей Смерти» прорваться через ограду. Один из «масочников», который не лез в самую гущу сражения, обнажил предплечье левой руки и ткнул в него палочкой. Грюм отметил это мельком, продолжая забрасывать заклинаниями толпу врагов. Те ставили щиты и огрызались, пытаясь поразить защитников поместья. В целом борьба была равной.

Внезапно, несмотря на подавители межпространственных переходов, работающие с обеих сторон, в треске молний на поле боя появился сам Волдеморт, он был без маски. Лицо Тёмного Лорда искривила презрительная улыбка, никого достаточно могущественного среди защитников не ощущалось. К нему немедленно подбежал один из «Пожирателей» и начал что-то докладывать.

— Вот и его темнейшество появился, — глумливо ощерился Фабиан. — Давай-ка поспорим, брат, кто первый убьёт этого козла? Если ты, то с меня ящик сливочного пива, а если я, то ты скажешь малышке Молли, что она слишком потолстела после последних родов.

— Нашёл дурака, — ухмыльнулся Гидеон. — Я лучше троллю задницу побрею, чем скажу сеструхе такое.

— Хватит болтать, шутники, — рыкнул Аластор. — Готовьтесь, сейчас Волдеморт попытается пробить вашу защиту.

— Пусть попробует, — презрительно хмыкнули рыжие братья. — Скорее у него пупок развяжется, чем источник хотя бы на пять процентов просядет.

Волдеморт направил волшебную палочку, казалось, прямо в них. И тут внезапно по спине Аластора пробежала толпа ледяных мурашек, а лоб покрылся испариной. От Тёмного Лорда исходило такое концентрированное зло, такая мощь и ярость, что Грюм впервые за этот день пожалел, что не предупредил Дамблдора.

От палочки Волдеморта отделился ярко-красный шар и стремительно полетел к мэнору. Защита уплотнилась, став видимой голубой плёнкой. В момент, когда заклинание Волдеморта ударило в стену, на авроров словно обрушилась лавина. Оба Прюэтта закричали от боли, из глаз Гидеона потекли кровавые слёзы, а на висках Фабиана от перенапряжения вздулись чёрные переплетенья вен.

Между тем Волдеморт не собирался ограничиваться одним ударом. Он яростно проревел заклинание, и перекачанный магией луч ударил в защиту мэнора, растекаясь по ней жадными щупальцами. Всё вокруг завибрировало, казалось, что внутренности сжались в тугой узел.

Внезапно в глубине поместья с похоронным звоном взорвался алтарь, защита пала, а Прюэтты рухнули без сознания. Пожиратели будто ждали этого и тут же помчались к мэнору.

Через минуту Аластор отражал первые вражеские заклинания, пытаясь не дать убить полумёртвых Прюэттов. Несмотря на падение защиты, авроров всё равно оказалось больше, чем нападающих, и «Пожирателям» не удалось ворваться на территорию поместья. Несколько человек в серебряных масках валялись возле стены, срезанные заклинаниями.

К сожалению, с «Пожирателями» был Волдеморт. Он будто античный полубог легко уничтожал каждого волшебника, кто бы ни попадался ему на пути. Ни один из авроров не мог выдержать даже парочки простых заклинаний, настолько велика была разница в силе. Решив, что кроме него никто не справится с Тёмным Лордом, Грюм поручил двум аврорам привести в чувство Прюэттов или отнести их в дом, а сам помчался к Волдеморту.

— Авада Кедавра! — рявкнул Аластор, едва только тёмный ублюдок оказался на прицеле палочки. К сожалению, Волдеморт, словно змея, обладал невероятной реакцией и легко уклонился от зелёного луча. Его лицо выражало ледяное презрение. Палочка Волдеморта внезапно превратилась в плеть, кончик которой полетел в сторону Грюма. Аластор, не раздумывая, применил «Протего Дуо» и отправил в Волдеморта самую мощную «Бомбарда Максима», на которую был способен. Вот только левая нога неожиданно подломилась, а взрывное заклятье улетело в небо, рассыпавшись безобидным фейерверком.

Аластор перевёл взгляд вниз — ниже колена ничего не было. Заклинание тёмного мага легко преодолело защиту аврора и отрубило Аластору ногу. Кровь хлестала из идеально ровного среза, он почувствовал, что сознание стремительно гаснет. Грюм несколько раз взмахнул палочкой, пытаясь остановить кровотечение, но не смог сконцентрироваться. Мутнеющим взглядом он следил, как Волдеморт продолжает методично уничтожать мракоборцев, неумолимо приближаясь к ограде мэнора Прюэттов.

Аластор всё же сумел сесть, дрожащей рукой вытянул перед собой палочку и, превозмогая усталость, прохрипел:

— Авада… Кедавра…

Он вложил все остатки сил в смертельное проклятье, стараясь выжать из источника хоть что-нибудь. Вот только заклинание не получилось, последние силы уходили вместе с кровью. Грюм понял, что вот она смерть, но тут что-то дёрнуло его в районе пупка, он почувствовал, как израненное тело крутится в трансгрессии, и потерял сознание.

Полный разгром аврорского отряда прошёл уже без него. Последнее, что сегодня увидел умирающий от пыток Гидеон Прюэтт, — это обезображенное тело брата, распятое на стене, и зловещий череп со змеёй, реющий в небе над разрушенным мэнором.

***

Дамблдор только что выслушал доклад Минервы Макгонагалл. Заместительница жаловалась, что между Слизерином и остальными факультетами началось тихое противостояние, но если не принять жёстких мер, то всё может перерасти в открытый конфликт. Альбус пообещал подумать над этим, хотя на самом деле не собирался ничего предпринимать.

Внезапно в окно влетел патронус Гиппократа Сметвика и голосом целителя попросил срочно прибыть в лечебницу «Мунго». Удивлённый Альбус тут же вскочил, посадил на плечо сонного феникса, мысленно передавая приказ, и через секунду в огненной вспышке появился возле кабинета Гиппократа Сметвика. Однако самого́ целителя внутри не оказалось, и Альбус, выскочив из кабинета, спросил первую попавшуюся медсестру, где сейчас может быть Сметвик.

Промчавшись по коридорам белым дымом боевой трансгрессии, Дамблдор ворвался в операционную. Под прицелом ярких магических светильников на столе лежал Грюм, а Сметвик и ещё несколько медиков в четыре палочки пытались остановить распространение чёрной опухоли, которая покрывала остаток колена мракоборца. Судя по напряжённым белым лицам, они проигрывали борьбу с темномагическим проклятьем.

— Альбус! — прохрипел Сметвик. — Ты же Великий Светлый Маг, сделай что-нибудь, иначе Грюм умрёт.

Дамблдор мысленно попросил Фоукса помочь, и тот слетел с его плеча прямо на тело мракоборца. Аккуратно переступая лапками, феникс добрался до раны и заплакал, роняя слезинки. В месте, куда они падали, чернота понемногу исчезала.

Дамблдор грозно нахмурился, взмахнул палочкой, и комнату заполнил золотой туман, окутывая всех. Лица целителей порозовели, а Грюм закашлялся и заморгал, приходя в себя. Вся чернота с раны исчезла, оставляя лишь плоть, будто изъеденную жуками-древоточцами.

— Что-то я неважно себя чувствую, Альбус, — прохрипел мракоборец. — Ты что, портал мне ухитрился подсунуть? Какого Мерлина я оказался здесь, а не сдох у Прюэттов? Меня будто дракон сожрал и выср…

— Замолчите, Грюм! — Сметвик оборвал несвязную речь мракоборца и немедленно наложил на него «Сонные чары».

— Чего застыли? Продолжаем латать эту тушку, — рявкнул на остальных Гиппократ и первым подал пример. Целители, встрепенувшись, снова подняли палочки и продолжили накладывать на тело мракоборца лечебные чары. Помощь Дамблдора больше не требовалась. Он устало присел на наколдованный стул в углу операционной и покормил Фоукса орешками.

Когда Грюма увезли в палату реанимации, Сметвик подошёл к Альбусу, который ждал его в коридоре, и с чувством пожал ему руку.

— Если бы не ты, мы б его не спасли! Не знаю, что за пакость в него попала, но, к сожалению, Грюм навсегда останется калекой.

— Получается, с такими повреждениями Аластор не сможет вернуться на службу? — Альбус задумчиво погладил бороду. Лишиться преданного сторонника и опытного боевика, имеющего большой авторитет в Аврорате, было очень неприятно.

Сметвик отвёл глаза и тяжело проронил:

— Он остался жив, а инвалидность — это не приговор. Я думаю, Грюм ещё найдёт себя в мирной жизни. Пусть даже это будут всего лишь мемуары о былых подвигах.

— Боюсь, Аластор предпочёл бы погибнуть в бою, — покачал головой Дамблдор.

Попрощавшись с целителем, он в расстроенных чувствах перенёсся обратно в Хогвартс. Благо феникс мог игнорировать защиту старого замка. Уже укладываясь в постель, Альбус подскочил от внезапно пришедшей ему в голову идеи. «Есть же молодой и талантливый артефактор, который не откажется помочь Грюму встать на ноги! Правда, Вильямсу придётся чем-то заплатить, но ведь разумные люди всегда смогут договориться», — успокоенный Альбус наконец заснул.

Следующий день, который Дамблдор провёл в Визенгамоте, принёс интересные новости. Международная гильдия зельеварения прислала официальное письмо, в котором говорилось, что Северус Снейп стал самым молодым мастером в этом направлении за последние сто лет.

По мнению Альбуса, Слизнорт всё чаще затягивал выполнение его личных заказов, а варить лекарства для больничного крыла соглашался только за полновесные галлеоны. Более того, Гораций хорошо чувствовал растущее давление на свой факультет и уже неоднократно намекал Дамблдору, что хочет оставить преподавание.

Искать нового профессора, а желательно сразу декана для самого проблемного факультета, надо было среди своих. Однако так уж сложилось, что все сторонники Дамблдора оканчивали какой угодно факультет, только не Слизерин.

Вот и получалось, что сделать деканом одного из бывших змеёнышей, которые почти все являлись его политическими противниками, значило самому себе плюнуть в котёл. Так что в голове Альбуса немедленно закрутились шестерёнки. Следовало придумать, как посадить в клетку носатую птичку. Хорошо, что опыта в таких делах у Дамблдора хватало.

***

Северус Снейп удостоился личного приёма у Волдеморта. С того момента, как в Англии узнали о появлении нового мастера-зельевара, многие чистокровные рода решили завести с ним знакомство. Люциус Малфой без лишних слов предложил золото в обмен на эксклюзивные зелья для своей семьи, а старые приятели Мальсибер и Нотт прислали поздравительные письма. Остальные пожиратели тоже пытались наладить отношения с молодым мастером. Только Магнуссон постоянно где-то пропадал, хотя услышать от него поздравления Северусу хотелось больше всего.

Долохов завёл нервничающего Снейпа в полутёмный кабинет, где в одном из кресел сидел Тёмный Лорд.

— Здравствуй, Северус, — вроде бы негромко поздоровался Волдеморт, но сердце Снейпа забилось чаще, чем барабанная дробь. От сидящего в кресле человека исходило что-то нехорошее, что-то опасное.

— Здравствуйте, милорд, — выдавил из себя Северус.

— Хочу поздравить тебя с больши́м достижением, — лёгкая улыбка скользнула по узким губам Тёмного Лорда. — В таком юном возрасте стать мастером — это большая удача. Ты достоин того, чтобы войти во внутренний круг «Пожирателей Смерти», несмотря на сомнительный статус крови. Я ценю в соратниках прежде всего силу и мастерство, так что добро пожаловать в элиту, юный Снейп.

— Спасибо, Лорд Волдеморт! — с чувством произнёс Северус.

— Антонин даст тебе список зелий, в первую очередь нужных нашей организации, — продолжил Тёмный Лорд. — На боевые задания больше не ходи, не надо. Ты послужишь нашему делу в другом качестве.

Он отвернулся к окну, а Северус понял, что аудиенция закончилась, поэтому низко поклонился и вышел.

— Молодец! — Долохов радостно хлопнул его по плечу. — Ты хорошо держался, Снейп. Немногие волшебники способны сохранить достоинство в разговоре с милордом. Слишком его сила давит на ауру. Вот тебе свиток с зельями, которые нужно сварить как можно быстрей. Золото на ингредиенты возьмёшь у Малфоев.

Потом Снейп выяснил у Нотта и Мальсибера, почему обычно мрачный как туча русский маг был таким весёлым. Оказалось, что тот наконец-то сумел отомстить за погибшую семью.

***

Бьёрн сидел за столом в «Белой Виверне» и читал письмо от Дамблдора. Старик звал его в Хогвартс для важного дела. «Наверное, директору понадобилось от меня что-то, связанное с артефактами, — решил Бьёрн. — Вряд ли Великий Светлый Маг приглашает поболтать просто так».

Отказываться от встречи Магнуссон не собирался. Всё же он достаточно уважал Дамблдора, несмотря на предупреждения Гриндевальда. Учителя нельзя было назвать беспристрастным рассказчиком. Бьёрну директор гадостей не делал, а то, что постоянно пытался впутать в свои интриги, так это вполне нормально для человека его положения.

Бьёрн появился возле замка перед обедом, и Дамблдор не разочаровал его, пригласив вначале за преподавательский стол в Большом зале. Магнуссон поприветствовал профессоров, поздоровался со старшекурсниками, которые его помнили, и уселся за преподавательский стол между Макгонагалл и Флитвиком. Оба профессора тут же принялись расспрашивать бывшего ученика о его успехах. Минерва ахала и горделиво улыбалась, слушая Бьёрна, когда он немного рассказал о своих исследованиях человеческого организма.

— Если вы разработаете новую формулу трансфигурации, позволяющую увеличивать срок жизни простых волшебников, — засверкали глаза женщины, — звание магистра вам гарантированно, Вильямс! Ваша фамилия появится во всех учебниках по трансфигурации!

— До этого ещё далеко, профессор, — улыбнулся Бьёрн. — Кстати, я после школы путешествовал по Скандинавским странам и раскопал информацию о своей семье. Моя настоящая фамилия — Магнуссон. Был такой чистокровный род в Норвегии.

— Эх, вот оно как, — усмехнулась по-доброму Минерва. — А я уже хотела мотивировать вашим примером магглорожденных ребят.

— Вы думаете, в этом году защитить мастерство в чарах? — Флитвик тоже хотел узнать о планах Бьёрна.

— Увы, профессор, — Магнуссон отрицательно покачал головой. — Я думал, что учиться сложно, ни на что не хватает времени, а оказалось, после Хогвартса его стало ещё меньше. Да и проблем прибавилось.

— Ну ничего, какие ваши годы, — полугоблин отсалютовал ему кубком.

Остальные профессора в разговоре почти не участвовали, только Бабблинг предложила после обеда пообщаться насчёт скандинавских рун. Бьёрн скосил глаза на директора, и Бабблинг понятливо кивнула. От всех профессоров Магнуссон получил добрые пожелания не бросать науку и заходить в гости почаще. Даже Слизнорт, узнав, что он на самом деле из чистокровной семьи, стал намного учтивей. Когда обед подошёл к концу и все профессора отправились дальше заниматься со студентами, директор пригласил его к себе.

Они подошли к каменной горгулье, Дамблдор назвал пароль, и та откатилась в сторону. Бьёрн вслед за директором поднялся по винтовой лестнице, в конце которой тот толкнул дубовую дверь и приглашающе поманил его за собой. Зайдя вслед за директором в знакомый кабинет, Бьёрн заметил, что артефактов, контролирующих здоровье и местоположение разных людей, стало ещё больше. «За кем же он так пристально наблюдает? — промелькнуло у него в голове, — но спрашивать Бьёрн не стал».

— Присаживайтесь, мистер Вильямс, — улыбнулся Дамблдор и занял привычное кресло. — Или вы теперь предпочитаете фамилию Магнуссон?

— Не имеет значения, зовите как вам удобней, профессор, — пожал плечами Бьёрн и уселся в кресло возле директорского стола. — Я далёк от заблуждений своего факультета. В текущей политической ситуации то, что я чистокровный волшебник, конечно, безопаснее, но лично я никогда не оцениваю других людей исключительно по породе.

— Хорошо сказано, — ухмыльнулся Дамблдор в бороду. — Согласен с вами, личная сила гораздо важнее, чем, как вы выразились, порода.

Дамблдор призвал из шкафа чайный сервиз и начал неторопливо наливать чай, решая, как лучше начать разговор. Поставив на стол вазочку с любимыми сладостями, он пригладил бороду и сказал:

— В этом году в Шотландии тёплая осень, а Хагрид говорит, что урожай тыквы обеспечит Хогвартс полезным соком на весь год и…

Следующие полчаса Бьёрн поддерживал традиционную английскую беседу ни о чём, решив, что рано или поздно Дамблдор сам устанет от пустых разговоров. Если директор думает, что так заставит его испытывать нетерпение и желание поскорей закончить болтовню, то его уловка не сработает.

Пока директор разливался соловьём, Бьёрн отхлебнул чая и попытался почувствовать в окружающем пространстве что-нибудь интересное и магическое. Среди слизеринцев ходили разные истории о директорском кабинете, могущественных артефактах и тайнах, скрытых в пыльных манускриптах. Как ни удивительно, самое сильное свечение исходило от Распределяющей Шляпы, мирно дремавшей на одной из полок.

Ещё немного увеличив чувствительность ауры, Бьёрн ощутил скрытую энергию могущественного артефакта, спрятанного в шляпе. Магия пробивалась через защитные барьеры, а свежий морозный поток энергии, исходящий от неё, привёл Бьёрна в восторг. В его восприятии неизвестный артефакт был мечом. Одноручным, с клинком из гоблинского серебра и с рубинами в рукояти. В груди настойчиво толкнулся камень предков, будто сообщая что-то важное.

— Кхм, мистер Магнуссон, — отвлёк Бьёрна голос директора, — но чем вас так рассмешила за обедом история юного мистера Локхарта, который выгравировал свою фамилию 20-футовыми буквами на площадке для квиддича? Ведь надпись проявилась лишь тогда, когда Когтевран проигрывал матч Гриффиндору?

Окклюменция позволяла контролировать каждое слово, сказанное ими обоими, поэтому Бьёрн немедленно включился в разговор.

— Я просто представил, какую головомойку устроили воронята самовлюблённому павлину, — вновь улыбнулся Бьёрн. — Да и думаю, профессора Макгонагалл не обрадовал такой перформанс. Наверное, молодой человек решил повторить успех Джона Кейджа с его невероятно мелодичной «4’33»?

— О да. Неделя отработок послужила достойной наградой мистеру Локхарту, — улыбнулся в бороду Дамблдор и весело сверкнул очками. — Ничего, надеюсь, в этом году мальчик возьмётся за ум. Жаль, что так редко выдаётся возможность спокойно пообщаться, — вздохнул Дамблдор. — Ученики, как птицы, вылетевшие из гнезда — вас не заманишь обратно. У меня к вам просьба, мистер Магнуссон.

«Ну, слава тебе, Всеотец, наконец-то ты перешёл к делу, старик», — облегчённо вздохнул про себя Бьёрн.

— Слушаю вас, профессор, что за просьба?

— Один из членов «Ордена Феникса» пострадал в бою недавно, — Дамблдор начал говорить с ощутимой грустью в голосе. — Целители сказали, что для него всё кончено. Его ждёт судьба несчастного калеки, неспособного даже в туалет сходить самостоятельно.

— Я его знаю? — напрягся Бьёрн. Услышать фамилии гриффиндорцев не хотелось. Пускай их пути с Поттером и компанией сами собой разошлись, обнаружить, что кто-то из ребят стал инвалидом, ужасно не хотелось.

— Это Аластор Грюм, — ссутулился Дамблдор в кресле. — Он сильный и преданный делу Света волшебник. Честный аврор и хороший товарищ, учитель Джеймса и Сириуса.

Бьёрн кивнул, но не проявил никаких эмоций. Дамблдор внимательно наблюдал за его выражением лица, но не увидел нужной реакции и сменил подход.

— Я очень переживаю за Аластора, — директор хрустнул пальцами, продолжая искать в лице Бьёрна следы сочувствия. — Боюсь, как только он узнает о своей ситуации, то приставит палочку к виску и скажет «Бомбарда» раньше, чем за мной захлопнется дверь.

— Я вас понимаю, директор, — Магнуссон грустно вздохнул. — Терять соратников тяжело. К счастью, мистер Грюм не погиб. Возможно, после того как он поправится, вы пригласите его в Хогвартс? Работа с детьми поможет ему избавиться от мыслей о самоубийстве. Как говорят русские, «клин клином бьют», вроде как-то так?

Дамблдор чуть не подавился лимонной долькой, представив, что способен натворить в школе расстроенный Грюм.

Бьёрн понял, что директор отказался от идеи получить что-то бесплатно и теперь готов к торгу. Уже другим тоном, более деловым, Дамблдор спросил:

— Вы поможете Аластору вновь почувствовать себя полноценным волшебником? Для него нужно создать артефакты, которые заменят ему ногу и глаз. Было бы здорово, если бы эти протезы обладали уникальными свойствами. Думаю, это поможет Аластору смириться с необходимостью жить с ними.

— Глаз, который может следить за всеми вокруг, и протез, который сможет заменить живую ногу? — задумчиво произнёс Бьёрн. — Это очень сложная, но интересная задача, директор. К сожалению, у меня сейчас нет времени, но в будущем...

Дамблдор уловил недосказанность в его голосе и закономерно воспринял это как предложение к торгу. Он пообещал на выбор: золото, доступ в Запретную секцию библиотеки Хогвартса, годовой абонемент в библиотеку МКМ или несколько старинных артефактов для изучения, но ответ Бьёрна его огорошил.

— Так случилось, директор, что среди «Пожирателей смерти» есть несколько небезразличных мне людей. Я уверен, что вы с вашим «Орденом Феникса» скоро победите в войне. Я хотел бы получить от вас слово великого светлого мага, что эти люди останутся в живых и не попадут в Азкабан.

— И кто же эти господа? — Дамблдор с любопытством посмотрел на Бьёрна поверх очков-половинок. Он, конечно же, давно имел полные списки слуг Волдеморта. В Визенгамоте заседало множество «Пожирателей Смерти», а директор владел легилименцией на очень высоком уровне. Ему стало интересно, на кого Магнуссон готов потратить более сорока тысяч галлеонов, а именно в такую сумму Дамблдор оценивал предполагаемую стоимость артефактов для Грюма.

— Это мистер Нотт, мой однокурсник, который просто вступил в организацию за компанию со своим другом; это наследник Люциус Малфой, которого в организацию затащил его отец, и наконец, Северус Снейп, который по глупости оказался связан с «Пожирателями смерти».

Дамблдор задумался. Нотт ему не мешал, на его кандидатуру он был готов согласиться. Малфоев хотелось раздеть до нитки, но в целом они не были замешаны в убийствах, а занимались только финансами. Оставить на свободе обоих Малфоев планам директора не вредило. Это решение даже могло принести пользу, стать, так сказать, подтверждением его беспристрастности, председателя Визенгамота. А посадить в Азкабан и тем более убивать юного Снейпа Дамблдор и сам не собирался. Так бездарно израсходовать столь ценный ресурс ему бы и в голову не пришло.

Бьёрн наблюдал, как директор снял очки и начал протирать их, серьёзно размышляя над его предложением. В этот момент Фоуксу надоело бесцельно качаться на жёрдочке, и он перепорхнул на подлокотник кресла, в котором сидел гость. Бьёрн тут же начал наглаживать птицу по мягким пёрышкам, любуясь огненной аурой магического существа.

— Директор, а можно я его угощу? — спросил Бьёрн, вырывая Дамблдора из размышлений.

Тот машинально кивнул, а затем поражённо приподнял брови, наблюдая, как феникс с удовольствием склёвывает орешки с ладони слизеринца. «Аура Магнуссона сильная и чистая, раз Фоукс так дружелюбно на неё реагирует. Да и просьба о защите друзей говорит в его пользу», — подумал Дамблдор, принимая окончательное решение.

— Я согласен, мистер Магнуссон, — директор подал мысленный сигнал фамильяру, и феникс немедленно перелетел на его плечо. — Вы понравились Фоуксу, и ваши слова идут от чистого сердца. Я думаю, эти трое молодых людей принесут гораздо больше пользы нашей стране, оставаясь на свободе. Даю вам слово Великого Мага, что, если артефакты устроят Аластора, я сделаю всё, чтобы названные вами волшебники избежали участи других членов запрещённой организации.

Над рукой Дамблдора вспыхнул магический огонь, а предплечье обвило кольцо обета.

— Я в свою очередь тоже даю слово, что приложу все усилия, чтобы созданные мной артефакты помогли мистеру Грюму вернуться к полноценной жизни, — торжественно произнёс Бьёрн. Над его рукой тоже полыхнуло пламя, а шнурок клятвы обвил запястье.

— Передайте мои извинения профессору Бабблинг, директор, — Магнуссон легко встал с кресла и подошёл к камину. — Мне срочно нужно уйти. Материалы, из которых будут созданы протезы для мистера Грюма, придётся поискать по всему миру. Не хочу терять ни минуты.

Дамблдор проводил его до камина и удовлетворённо вздохнул. Вернуть в строй сильнейшего бойца «Ордена Феникса» стоило того, чтобы оставить на свободе трёх незначительных пешек в этой восхитительной многоходовке.

Глава 59 За что все ненавидят пророков

Май 1980 года можно было назвать самым неудачным месяцем в её жизни. «Хотя, может быть, это, наоборот, начало чего-то нового?» — ожесточившись, подумала она. Некрасивая молодая женщина в очках, растрёпанная и заплаканная, она вывалилась из дверей невзрачного домика. Сзади доносились визгливые крики её теперь уже бывшего мужа.

— Иди к Мордреду, Сивилла, между нами всё кончено! Тоже мне, великая провидица Трелони. Фамилия Хайггльботтом намного лучше звучит, мать твою! Я чистокровный волшебник, а ты долбанная полукровка и бездарность! — где-то в глубине коридора продолжал возмущённо визжать молодой мужчина, но Сивилла лишь презрительно задрала нос и поправила очки, навсегда исчезая из жизни бывшего мужа.

Ей хотелось поскорее найти вре́менное пристанище и желательно подешевле. В некоторых моментах её бывший был совершенно прав. К сожалению, несмотря на знаменитую бабку-провидицу, Сивилле пророческого таланта не досталось. Однако девочкой та была умной и во время учёбы на Когтевране предусмотрительно распускала слухи о своих пророческих талантах.

Позвенев сиклями в кошельке, молодая женщина задумалась и вспомнила одно место, где они с однокурсниками часто проводили время за кружкой хереса. Она тут же поспешила зайти в почтовое отделение, где находился транспортный камин. Сивилла точно знала, что в «Кабаньей Голове» она получит комнату за копейки, а заодно и навалившийся стресс снимет.

Спустя час, разместив свои вещи в комнате наверху, Сивилла с грустным видом сидела на высоком табурете у стойки бара и рассказывала о своих проблемах угрюмому бородатому мужику. Её большие очки отражали маслянистую поверхность креплёного вина в стакане, придавая лицу молодой женщины некоторую загадочность.

— Ты с таким чувством вспоминаешь Хогвартс, девочка, — бармен поставил перед ней очередной стакан. — Я тебе советую написать письмо директору Дамблдору. Думаю, с твоими талантами провидицы ты вполне способна занять место профессора школы. Мадива Онай недавно уехала в Африку к дочери, и, насколько я знаю, прорицание в школе сейчас никто не преподаёт.

Сивилла пьяно поблагодарила бородатого бармена за идею и, взяв с собой ещё одну бутылку хереса, нетвёрдой походкой пошла в свою комнату. Как ни странно, но написанное по пьяному делу письмо получило немедленный ответ.

Изумрудными чернилами на дорогом пергаменте Альбус Дамблдор сообщал, что встретится с ней через три дня. Местом встречи смешной старичок назначил её комнатку, и Сивилла решила убрать валяющиеся везде пустые бутылки. Хотелось произвести на будущего работодателя приятное впечатление. Поэтому, кое-как вспомнив чистящие чары, она, икая, принялась за уборку.

***

В бар «Кабанья Голова» вошли молодые волшебники и заняли один из столиков недалеко от камина. Коллеги «Пожиратели» раскрутили Северуса на праздничный банкет по случаю получения мастерства. Сегодня с ними не было Нотта, тот почти всё время проводил с сыном, даже в боевых операциях стал участвовать реже. Однако Волдеморт на это только пожал плечами, сказав, что воспитание наследников в правильном ключе — дело не менее важное, чем истребление маглолюбцев.

— Да, Джеффри трясётся над наследником, как наседка над цыплёнком, — Мальсибер поднял стакан с огневиски и широко улыбнулся. — Давайте выпьем за наследника Ноттов! Первый ребёнок у моего друга. Дай, Мерлин, нам тоже когда-нибудь повезёт. Пусть юный Теодор растёт настоящим слизеринцем!

— За чистокровных магов! — поддержали его все остальные «Пожиратели» громким рёвом.

Потом они пили за мастерство Снейпа, за победу Волдеморта и красивую жизнь. Вспоминали учёбу и квиддич. Помянули Регулуса Блэка и Эвана Розье, по слухам погибших от рук магов из «Ордена Феникса», а потом Северус захотел в туалет.

Пошатываясь, он пошёл искать отхожее место. Потыкавшись в разные закоулки, Снейп с удивлением заметил Дамблдора, который о чём-то перекинулся с барменом и заспешил по лестнице наверх. Любопытство, подогреваемое алкоголем, заставило Северуса проследить за бывшим директором.

«Дамблдор завёл интрижку на старости лет? Такую новость пропустить нельзя!» — ворочались в пьяном мозгу тяжёлые валуны. Мысли о любовнице директора нашли своё подтверждение, когда из комнаты, куда постучался Дамблдор, послышался игривый женский голос.

Не будь Снейп пьян, он бы не стал дальше ничего делать, просто рассказал бы друзьям. Но здесь его что-то будто заставило подойти к двери и приложить ухо к замочной скважине. Как он разочарованно понял через минуту, это была совсем не любовная встреча. Подвыпившая девица с противным визгливым голоском пыталась получить должность профессора прорицания. Северус уже собирался уйти, когда из комнаты дохнуло магией, а изменившийся женский голос раскатистым басом произнёс:

— Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...

Северус всей душой ощутил, что пророчество истинное. Он до боли в ухе вжался в дверь, пытаясь запомнить всё, но внезапно получил пинок под зад и упал на пол, разбив о доски свой выдающийся нос. Перевернувшись на спину, Снейп узнал бородатого бармена, который с негодованием посмотрел на него и забарабанил в дверь. Оттуда выглянул взволнованный Дамблдор, а бармен подскочил к Северусу, крепко схватил слизеринца за шкирку и принялся трясти.

— Вот этот щенок, Альбус, подслушивал под вашей дверью, отклячив свой тощий зад! — возмущённо рычал бармен.

Дамблдор осуждающе посмотрел в пьяные глазки Северуса, достал платок, утёр Снейпу кровь с лица и безразлично отмахнулся от возмущённого бармена.

— Просто вышвырни мальчишку на улицу, Аберфорт. Чтобы тот ни услышал, это уже не имеет никакого значения. Пророчество о Тёмном Лорде вплелось в ткань мироздания.

Его слова раскалённым клеймом впечатались в душу Снейпа. Когда бармен поволок его по коридору, Северус успел услышать из-за приоткрытой двери голос Дамблдора:

— Клянусь Мерлином, вы приняты, госпожа Трелони. Истинное пророчество в таком юном возрасте — несомненный признак большого таланта!

Про то, что у Дамблдора остался платок, испачканный его кровью, Северус по странному стечению обстоятельств забыл.

Выгонять его на улицу грозный бармен не стал. Просто предупредил, что если тот начнёт трепаться, то получит по слишком любопытному носу. Северус вернулся за стол и тут же присосался к стакану с огневиски. Он думал, что нужно срочно предупредить милорда. Но прийти к Волдеморту пьяным означало рассердить того, а злить Тёмного Лорда было опасно. Поэтому информация о пророчестве дошла до Волдеморта только на следующий день. К тому времени Северус уже пришёл в себя после вчерашней попойки.

***

Тёмный лорд принял Снейпа в том же кабинете, в котором работал в последнее время. Выслушав пророчество в третий раз, Волдеморт озабоченно нахмурился. Ему показалось, что оно неполное.

— Надо вспомнить, кто сумел удрать от меня три раза. Как будто я запоминал, кто там бежит с поля боя, обделавшись, — пробормотал Волдеморт. — Похоже, Дамблдор решил сделать из меня царя Ирода, приказавшего истребить всех младенцев в окру́ге.

Снейп стоял навытяжку, глядя на размышлявшего вслух Тёмного Лорда.

— Вот что, Северус, надеюсь, ты сам не поверил во всю эту чушь? Слишком всё притянуто за уши. Убийство невинных детей настроит против меня даже тех, кто сейчас поддерживает наши идеи. Если услышишь что-то такое вновь, смело говори, что Волдеморт с детьми не воюет. Ладно, свободен.

Когда Снейп вышел, Тёмный Лорд задумчиво покачал головой. Несмотря на то что он говорил молодому «Пожирателю», сам Волдеморт очень серьёзно относился к пророчествам. Поэтому он вызвал Долохова, рассказал ему о проблеме и приказал уточнить, кто из «фениксовцев» может подходить под пророчество.

Необходимо было как можно раньше избавиться от проблемы. Однако идея убивать младенцев по-прежнему вызывала у него отвращение. Более правильным решением было бы воспитать «ребёнка пророчества» как преданного слугу.

Тот факт, что впоследствии молодой волшебник непременно погибнет, защищая господина, вполне соответствовал тексту пророчества. Волдеморт не стал бы обещать этому магу спокойной жизни. Постоянные тренировки и служение не оставляли бы места для размышлений о чём-то ненужном.

Риддл решил, что будет неплохо иметь на своей стороне равного себе по силе последователя. Он понимал, что потенциал не всегда соответствует могуществу. За плечами Волдеморта были полвека тренировок, и Тёмный Лорд не собирался останавливаться на достигнутом.

Ещё в детстве, когда он был приютским мальчишкой, Волдеморт понял, что в жизни ничего не даётся легко. Риддл рано осознал, что судьба мага — это нескончаемый путь к могуществу, который полон трудностей и испытаний. Поэтому Тёмный Лорд не боялся юного соперника, а воспринимал того как стимул для дальнейшего развития.

***

Очередная сова от Дамблдора нашла Бьёрна во Франции. Супруга Фламеля заинтересовалась его исследованиями в трансфигурации, и они договорились обменяться опытом. Оказывается, Пернелла давно изучала вопросы управления клетками, только акценты делала на ритуалах, а не на трансфигурации. Поэтому всё свободное время Бьёрн пропадал в гостях у Фламелей или путешествовал с Вегой по Европе. Подруга по-прежнему любила кататься на кабриолетах. Бьёрн купил автомобиль Jaguar XJ-S в салоне у дяди Вернона Дурсля и в тот же день подарил невесте.

Прочитав послание от Дамблдора, Бьёрн трансгрессировал в Англию, отдал Тому в «Дырявом Котле» пакет свежих устриц, которые тот попросил привезти из Ниццы, и камином отправился в Хогсмид. Магнуссон не мог отказать себе в удовольствии пройтись по знакомым местам и попал в Хогвартс только к полудню. После обеда они с директором вновь поднялись в башню.

Дамблдор уселся в любимое кресло и начал неторопливо разливать чай. Улыбнувшись, директор поставил на стол большую вазочку с лимонными дольками. Через полчаса неспешного разговора, в течение которого Бьёрн передал приветы от Фламелей, тот перешёл к сути.

— Хочу сообщить, что у Поттеров несколько дней назад родился ребёнок, — Альбус шумно отхлебнул горячий чай и сунул в рот лимонную дольку. — К сожалению, им всем грозит смертельная опасность.

Бьёрн последовал его примеру и удивлённо приподнял бровь.

— Сын Джеймса и Лили — «Ребёнок пророчества», — туманно произнёс Дамблдор и грустно вздохнул.

Магнуссон не спеша закинул в рот очередную лимонную дольку и с удовольствием запил чаем, ожидая продолжения. Как только директор понял, что Бьёрн не реагирует на слишком расплывчатую угрозу Поттерам и не собирается немедленно предложить помощь, то вначале поведал о пророчестве Трелони, а потом поделился своим планом.

Ни много ни мало, но Дамблдор хотел, чтобы Бьёрн превратил детскую комнату в доме Поттеров в ловушку и одновременно в защитный артефакт.

— Надо сделать так, чтобы маленький Гарри не пострадал при атаке, — Дамблдор озабоченно посверкивал очками, — а Волдеморт, наоборот, лишился сил. Тогда Лили и Джеймс легко его скрутят.

— Построить ловушку, способную удержать Великого Мага? — Бьёрн с сомнением посмотрел на Дамблдора. — Знаете, директор, это не просто дорого, это безумно дорого. Мне придётся встроить в защитный комплекс драгоценные камни размером с кулак, а из золота, которое придётся использовать для постройки связующих линий, можно хорошую лавку на Косой аллее купить вместе с товарами и хозяином! И это я ещё не знаю, какие магические ингредиенты понадобятся. Удержать в ловушке Великого Волшебника, директор, задача нетривиальная. Насколько я знаю, тот же Нурменгард строился не один год.

Дамблдор задумчиво потеребил бороду, признавая доводы собеседника. Однако то, что тот сразу не отверг его просьбу, указывало на возможность создания ловушки. Значит, нужно было предложить Магнуссону нечто настолько ценное, отчего слизеринец не смог бы отказаться. Что-то, с одной стороны, уникальное, а с другой — совершенно бесполезное для самого Дамблдора.

— Я помню, в детстве ты увлекался фехтованием, мой мальчик? — улыбнулся в бороду Великий Светлый волшебник.

— Так и есть, директор. Я и сейчас люблю помахать мечом. Прекрасное упражнение для развития запястий, помогает лучше использовать палочку, — кивнул Бьёрн.

— А что ты скажешь, если в качестве награды за построенную защиту я передам тебе настоящее сокровище, вещь, принадлежавшую одному из основателей Хогвартса?

— У меня, конечно, не высший балл по истории магии, — удивлённый Магнуссон даже поставил кружку на стол, — но вы говорите об одной из реликвий Основателей, о мече Годрика Гриффиндора?

— Да, мой мальчик, после того как выдающиеся маги покинули мир, от них осталось множество весьма интересных артефактов. Некоторые из них получили широкую известность, — кивнул Дамблдор. — Где находится большинство реликвий, я не знаю. В замке сейчас хранится два из них, и оба они принадлежали волшебнику, самому могущественному из всех четырёх основателей. Эти артефакты — Шлем Годрика, известный нам как Распределяющая Шляпа, и его меч.

— Это шлем Гриффиндора? — Бьёрн удивлённо покосился в сторону полок, где та самая шляпа мирно дремала, не обращая на них внимания.

— Да, мистер Магнуссон, — ухмыльнулся директор. — На самом деле наша уважаемая Шляпа — это настоящая реликвия Гриффиндора. Его меч выступал дымовой завесой для истинной драгоценности. Возможно, в древности он тоже что-то значил, но не сейчас. В наше с вами время никто не пользуется холодным оружием, чтобы защитить себя. Даже мы, маги, давно не применяем мечи, посохи, шесты и булавы. Палочка — вот идеальный инструмент современного волшебника. Для меня меч Гриффиндора имеет всего лишь историческую ценность, и я вполне готов передать его вам в обмен на помощь.

— Хорошо, директор, я согласен, — сказал Бьёрн, пожимая плечами. — Хотя в наше время английские волшебники уже не используют мечи в битвах, у меня на родине это считается признаком хорошего тона, если у волшебника есть артефактный меч. Согласно нашему кодексу дуэлей, во время сражений наличие такого оружия обязательно.

— У всех свои традиции, — индифферентно заметил Дамблдор. — Ну, так что, ты согласен? Меч я готов отдать тебе сразу, естественно, в обмен на непреложный обет.

— Умеете вы убеждать, профессор, — усмехнулся Бьёрн. — Конечно, я согласен.

Дамблдор довольно пригладил бороду, достал заранее составленный договор и протянул тот Магнуссону ознакомиться. Сам же приманил из шкафа недовольную «Распределяющую Шляпу» и чётко подумал про себя: «Мне нужен меч, чтобы спасти жизнь Гарри Поттеру». В тот же миг из шляпы показалась рукоять артефакта. Альбус скрывал даже от себя истинную цель установки защиты, которая была совсем не такой, как он транслировал об этом «Распределяющей Шляпе».

Бьёрн не нашёл в контракте скрытых условий, всё было в соответствии с предложением директора. Он капнул кровью на договор, и тот засветился подтверждением. Дамблдор торжественно передал ему меч Гриффиндора и тоже оставил немного крови на договоре. Свиток вспыхнул и исчез. На руке Бьёрна появился шнурок магического обета. Так как директор сразу закрыл контракт со своей стороны, на его руке ничего не появилось.

— Кстати, я выполнил ваш прошлый заказ, директор, — сказал Бьёрн, засовывая меч в сумку с расширенным пространством. — Если хотите, мы можем отправиться на примерку хоть сейчас. Я не стал делать кровавую привязку, всё же это запрещённая в Англии магия, поэтому использовать эти артефакты способен любой волшебник, имейте в виду.

— Вряд ли кому-нибудь придёт в голову идея пользоваться чужим глазом, — пожал плечами Дамблдор. — Так что привязка кровью не обязательна. Более того, Аластору будет приятно думать, что для создания артефактов не использовалась запрещённая магия.

Решив не откладывать в долгий ящик примерку протезов, они камином переместились в Мунго. Дамблдор и Бьёрн поздоровались со Сметвиком и уже втроём направились в палату раненого мракоборца. Грюм сидел на кровати и швырял ножи в щит на стене. Правда, стоило им только открыть дверь, клинок немедленно полетел в Сметвика, который шёл первым.

— Опять вы, Грюм, железяками балуетесь, — недовольно проворчал целитель, ловко перехватил кинжал и швырнул тот в центр щита. Мракоборец проводил нож недовольным взглядом и тяжело вздохнул. Судя по отметинам, попасть в центр мишени ему ни разу не удалось.

— Здравствуй, Аластор, — улыбнулся приветливо Дамблдор. — Вот этот молодой человек сделал для тебя протезы, которые вернут тебя в строй.

Бьёрн вытащил из наплечной сумки коробочку и положил её на кровать мракоборца. Грюм дёрнулся, когда в руке парня материализовалась палочка, и сморщил лицо, изрезанное шрамами. Магнуссон увеличил коробку, а Грюм наблюдал за этим с напряжённым вниманием. Внутри ящика в обитом красным бархатом углублении находился круглый голубой глаз в золотой оправе с медными клёпками на чёрном кожаном ремешке. Рядом с глазом лежал сверкающий металлом протез ноги.

— Попробуйте их надеть, мистер Грюм, — сказал Бьёрн. Аластор покосился на Дамблдора, но, заметив одобряющий кивок, тяжело вздохнул и протянул руку к протезам.

Бьёрн внимательно отслеживал потоки магии мракоборца и артефактов, взмахами палочки настраивал нити, ведущие к нервным окончаниям в голове и ноге.

— Раз в десять лет вам придётся присылать мне сову, мистер Грюм, — Бьёрн серьёзно посмотрел на мракоборца. — Ваш организм будет стареть, изменится нервная проводимость и насыщение ауры. Мне придётся подстраивать артефакт под вас. Если этого не делать, вы начнёте хромать, а глаз вообще будет вращаться по всей глазнице, подчиняясь вашим мимолётным желаниям. К тому же маскировка, которая делает его неотличимым от обычного, тоже начнёт спадать.

— Чепуха, я и так не красавец, — отмахнулся от предупреждения Грюм. — Расскажи ещё раз, что могут эти игрушки. Я, конечно, читал твоё письмо, что присылал мне Альбус, но предпочитаю заранее ознакомиться со всеми возможностями.

Бьёрн спокойно начал рассказывать о том, что артефакт позволяет видеть волшебников даже под чарами невидимости.

— Если вы сконцентрируетесь, глаз может переключаться в тепловой режим. Артефакт способен видеть сквозь стены и одежду, показывать всё, что находится далеко от вас, и различать мельчайшие детали предметов. Более того, если ваш мозг сможет выдерживать такой режим, глаз способен передавать вам информацию, полученную на триста шестьдесят градусов по всей сфере. Это похоже на аурное зрение, только у вас оно будет работать с помощью артефакта.

Грюм озадаченно сконцентрировался и тут же с криком стал вытаскивать тот из глазницы.

— Задница Морганы! У меня голова чуть не лопнула! — прохрипел он, с опасением разглядывая голубой глаз в руке.

— Привыкните со временем, мистер Грюм, — хмыкнул Бьёрн. — Попробуйте надеть ногу и вставайте.

Мракоборец вновь нацепил глаз, больше не пытаясь включать дополнительные режимы. Сейчас с маскировкой тот выглядел неотличимо от родного, и Сметвик восхищённо цокнул языком.

— Если бы я не понимал, что такие артефакты не купишь всего лишь за деньги, я бы уже завалил вас заказами, мистер Вильямс.

— Моя настоящая фамилия Магнуссон, целитель, — с улыбкой сказал Бьёрн. — Я открыт для предложений, вопрос только в цене. Если у вас появится интересный случай, смело присылайте мне сову.

Пока они разговаривали, Грюм надел протез и осторожно встал с койки. Иллюзия демонстрировала совершенно здоровую ногу. Даже на ощупь Аластор не смог её отличить от настоящей, а через минуту заметил, как на голени сформировался старый шрам. Сделав несколько осторожных шагов по комнате, он с удивлением понял, что совершенно не ощущает протеза. Нога чувствовалась как настоящая. Пол приятно холодил подошвы, Аластор покрутил стопой, сжал пальцы, потом растопырил их, насколько смог. Нога казалась живой. Он повернулся к окну, осторожно присел и вдруг резко прыгнул. Тело мракоборца ядром пронеслось мимо Дамблдора и вылетело в окно.

— Да твою мать, ты куда? — заревел Сметвик, подскочил к проёму и взмахнул палочкой. Однако целитель немного опоздал, Грюм уже стоял внизу на газоне и весело смеялся. То, что мракоборец провалился в грунт по колено, ничуть того не смущало.

— Поднимайтесь в палату, немедленно! — крикнул Сметвик.

— Ну что за больные, — пожаловался Гиппократ, глядя на Бьёрна и Дамблдора. — А если бы этот кретин разбился?

— В ногу встроены чары левитации, целитель. Их нужно будет немного откорректировать под вес пациента. Тогда Грюм сможет спускаться гораздо плавней, — Бьёрн задумчиво посмотрел вниз, наблюдая за тем, как из клумбы выкапывается мракоборец. Через десять минут довольный Аластор забежал обратно, пачкая пол босыми ногами.

— Я снова хожу и всё вижу, Альбус! — Он заревел от восторга после того, как едва не вынес входную дверь. — И в Аврорат смогу вернуться! А то думаю, этот упырь, Крауч, для меня уже выходное пособие подготовил.

Он стремительно подошёл к Бьёрну и крепко его обнял.

— Спасибо, парень! Я пока приходил в себя, думал, всё, спёкся Грюм. А ты мне, считай, вторую молодость подарил. Признаю́ за собой «Долг жизни»! — магия вспыхнула, подтверждая искренность его слов.

Альбус с неудовольствием посмотрел в сторону разбитого окна и, взмахнув палочкой, восстановил то в первозданном виде. «Магнуссон, конечно, молодец, — с раздражением подумал Дамблдор, — создал такие серьёзные артефакты. Но стал бы тот вообще их делать, если бы я не пообещал сохранить жизнь и свободу его школьным приятелям? Надо будет объяснить, во сколько мне обошлось твоё спасение, Аластор».

Бьёрн провёл ещё несколько тестов, не нашёл никаких ошибок в работе артефактов и попросил предупредить Поттеров, что он на днях заскочит к ним, оценить предстоящий фронт работ.

— Это лучше будет сделать в следующем году, мой мальчик, — покачал головой Дамблдор. — Гарри только появился на свет, им сейчас будет не до тебя. Пришли мне сову в апреле, думаю, к тому времени у них всё уладится и твой визит не вызовет возмущения у Лили. Будет даже лучше, если мы отправимся к Поттерам вместе.

***

К тихой радости Модброка на тинге он увидел Свардхисона и остальных Медведей. Более того, от кресла лидера клана шёл тусклый свет, как бы предупреждая, что у Медведей появился лорд. Шум голосов и взгляды товарищей по клану, которые маги то и дело обращали в сторону кресла, ясно давали понять, что от Модброка ждут решительных действий.

Информация об ограблении хранилища оставалась тайной для всех, но Харальд понимал, что это может измениться в любой момент. Он собирался выяснить сегодня, причастен ли кто-нибудь из кланов к вероломному нападению. Чтобы убедиться в этом, все легилименты Волков присутствовали сегодня в зале, стараясь обойти защиту на разумах находившихся здесь волшебников.

Престарелый лорд Эксильдсен объявил начало внеочередного собрания кланов Севера и сразу передал слово Модброку, как инициатору тинга.

— Уважаемые лорды и леди, — встал и громко произнёс рыжебородый маг. — В начале нашего собрания я хочу преподнести злейшим врагам моего клана замечательный подарок!

Злорадная гримаса на его лице обещала, что тот Медведям вряд ли понравится. Рыжебородый маг вытащил из сумки какой-то покрытый тканью предмет и поставил тот перед собой на стол.

— Хочу познакомить всех вас, лорды и леди, — зло улыбнулся Модброк, — с бывшим наследником рода Магнуссонов. К сожалению, этот мальчик не сможет лично поприветствовать нас, но хоть так познакомится с волшебным обществом своей родины, — от торжества, фонтанирующего в голосе Харальда, лица соклановцев исказились в волчьих усмешках. Представители Сов и Барсов с тревогой смотрели на предмет, начиная понимать, что сейчас увидят.

К неудовольствию Модброка, Медведи спокойно ожидали продолжения, лишь иногда задумчиво поглядывая на пустующее кресло своего лидера.

— Итак, приветствуйте, господа, — театрально взмахнул палочкой Модброк, и ткань слетела с подноса. На том находилась окровавленная голова человека, похожего внешностью на лорда Вильяма Магнуссона, которого многие волшебники хорошо помнили.

— Вот! Это последний отпрыск правящей семьи вашего клана! — прогремел рыжебородый маг в сторону Медведей, свирепо раздувая ноздри. — Как я вижу, вы успели избрать себе нового предводителя. Я, лорд Харальд Модброк вызываю его на суд богов до смерти. Победитель получит право решить судьбу клана противника. Клянусь в этом магией за всех своих людей, как лидер Волков!

Все волшебники перевели взгляды на Свардхисона. Тот сидел, ссутулившись на кресле, закрыв лицо руками. Тишину в зале можно было потрогать, когда Гуннар Свардхисон издал неожиданно торжествующий смешок. Не обращая внимания на недоумённые взгляды волшебников из остальных кланов, все Медведи тоже предвкушающе заухмылялись. Внезапно один из неизвестных Модброку магов из вражеского сектора встал с места, подошёл к креслу лидера и спокойно в то опустился.

Харальд с угрозой вперился в глаза молодому волшебнику, мысленно обещая страшную смерть, но внезапно выражение его лица стало меняться на испуганное. Очертания тела невзрачного молодого северянина поплыли, и на том месте появился совсем другой человек, в котором любой из присутствующих мог узнать волшебника из рода Магнуссонов. Модброк с недоумением перевёл взгляд с неизвестного на отрезанную голову на столе, отмечая почти полную идентичность. Он посмотрел на Снорри, который сидел через три ряда от него и поразился мрачной удовлетворённости на лице воина. «Предательство! — вспыхнуло в голове Харальда. — Снорри предал меня, но как? О, Всеотец! Получается, я сам вляпался в ловушку и следом клан втащил? Отродья Локи, как они это провернули?»

На лицах других волшебников, присутствующих на тинге, появились злорадные усмешки. Наглость Харальда и постоянная демонстрация силы обернулась ему боком. Сейчас только соклановцы желали Харальду победы, да и те начали размышлять, кому из них перейдёт власть, если Модброк не справится.

***

Когда сова принесла Бьёрну новости о том, что Волки собирают тинг, он поцеловал Вегу на прощание и собрался трансгрессировать в Норвегию.

— Ну почему вместо того, чтобы праздновать Йоль, как все нормальные маги, этот твой Волк так стремится умереть? — усмехнулась девушка, целуя его на прощанье.

Она была одной из тех, кто осознавала настоящую силу Магнуссона и нисколечко не переживала за исход поединка. Скорее даже ждала, что тот наконец-то разберётся с проблемами на родине. Веге совсем не хотелось жить в месте, где их будущим детям может грозить какая-либо опасность. Поэтому юная Блэк уже не раз предлагала жениху кардинально решить вопрос с кланом врагов.

Собрав сильных магов Медведей, Бьёрн вместе с ними трансгрессировал в Берген. Здесь, на горе Флёйен, в скрытом от магглов величественном замке проходили тинги волшебников Севера.

Бьёрн с любопытством оглядывал зал, сев в общем ряду с остальными Медведями. Он заранее изменил себе внешность, выбрав простого маггла, встреченного по дороге. Поэтому Бьёрн не опасался быть узнанным. Он почувствовал тайную надежду наследников Сов и Барсов, в подробностях рассмотрел довольное лицо Харальда, во всю наслаждавшегося своим триумфом.

Когда Модброк, используя магию тинга, официально вызвал на поединок лидера клана Медведей, Бьёрну осталось только принять этот вызов. Он спокойно встал и подошёл к креслу лидера, которое показалось немного удобней, чем предыдущее. Молодой волшебник с удовольствием откинулся на спинку, с усмешкой наблюдая, как меняется выражение лица Модброка по мере того, как магия возвращала ему его истинный облик.

— Я принимаю ваш вызов, лорд Модброк, — в звенящей тишине произнёс Бьёрн, чувствуя, на себе сотни скрестившихся взглядов и ощущая, как магия ледяным ветерком обдувает лицо. — Подтверждаю поединок до смерти, в котором решится судьба проигравшего клана. Как вызываемая сторона, я не хочу тянуть с проведением боя, а желаю решить всё прямо сейчас!

Модброк ещё сильней побледнел, но под ожидающими взглядами соклановцев возразить не смог.

— Я согласен, — хрипло прокаркал он, внутренне холодея.

Бессменный председатель тинга Эскильдсен взмахнул палочкой, активируя встроенные столетия назад механизмы, и центр зала стал проваливаться вниз, образуя амфитеатр и арену. Загудели, загораясь, магические щиты, защищающие зрителей от шальных заклинаний.

— Прошу лордов Модброка и Магнуссона спуститься на площадку! — торжественно прокричал Эскильдсен. — По обоюдному согласию участников, судьба кланов решится здесь и сейчас. И пусть победит достойнейший!

— И пусть победит сильнейший, — рявкнули в унисон все волшебники в зале, вздёрнув палочки. Магия полилась потоком, ещё больше укрепляя щиты.

Бьёрн легко сбежал по ступеням и вышел на белый песок, дожидаясь, пока с противоположной стороны спустится враг. Ковырнув поверхность арены носком ботинка, Бьёрн покачал головой и весело улыбнулся. Для трансфигуратора его уровня такое количество песка было настоящим подарком.

Рыжий Харальд легко спрыгнул на арену, перескочив каменный бортик. В одной руке тот держал зачарованный меч, а в другой волшебную палочку. Едва остановившись напротив Бьёрна, Модброк злобно прорычал, вгоняя себя в состояние берсерка.

— Ты мертвец! Я вырву тебе сердце, мерзкий щенок! Сейчас сдохнешь, как и все остальные Магнуссоны!

Больше не говоря ни слова, рыжебородый волшебник с двух рук послал в него поток молний. Однако Бьёрн тут же материализовал меч Гриффиндора и принял атаку на серебряное лезвие. Клинок поглотил молнии Модброка и даже, как показалось Бьёрну, сыто рыгнул. Он взмахнул палочкой и сделал ответный ход. Рыжий лидер Волков едва успел отпрыгнуть в сторону от поднявшегося у ног песочного монстра, раззявившего зубастую пасть.

«Для мастера трансфигурации лучше места для поединка сложно придумать», — Бьёрн насмешливо следил за тем, как Модброк с трудом отбивается от песчаных фигур, которые мгновенно восстанавливаются, стоит только разрубить их мечом или магией. Однако, хотя положение противника ухудшалось, Бьёрн был по-прежнему сосредоточен.

— Бомбарда максима! — взревел вдруг Модброк, подпрыгивая высоко вверх, и тут же скастовал «Адское пламя», постаравшись сжечь Бьёрна, а заодно сплавить песок в стекло.

— Протего Дьяболика, — Магнуссон развёл руки в стороны, и вокруг него образовалась голубая стена какой-то неизвестной Модброку защиты. «Адское пламя» яростно старалось прорваться сквозь сияние, но, казалось, лишь подпитывало мощь сферы. Пытаясь продавить странную защиту, Модброк выкладывался, как никогда раньше. В голове запульсировала кровь, послышались шипящие голоса, заболело сердце. Не в силах поддерживать себя левитацией дальше, Харальд сжал в точку «Адское пламя» и рухнул на раскалённый пол, еле успев защититься от жара.

Бьёрн спокойно оценил вспотевшее лицо врага, отмечая потемневшую от истощения ауру и дрожащие руки, после чего отключил защиту Гриндевальда. Молодой маг поморщился от неприятного запаха горелого песка. Лидер Волков выложился в этой атаке и сейчас тянул энергию соклановцев, напряжённо замерших на трибунах. Бьёрн видел, как источник противника словно губка впитывает чужую магию, постепенно восстанавливаясь в размерах. Несколько десятков волшебников из клана Волка потеряли сознание. Хотя ситуация оставалась опасной, Бьёрн не предпринимал никаких действий. Он спрятал меч и положил палочку в кобуру, спокойно ожидая, пока враг высосет магию из своих сторонников. Бьёрн планировал не только убить противника, но и ослабить весь клан Волков.

Чтобы восстановиться полностью, Модброк решил ещё немного потянуть время и тяжело прохрипел:

— Ты научился в Англии каким-то фокусам, Магнуссон. И даже немного удивил трансфигурацией, но это всё детские игрушки. Поверь, сейчас ты поймёшь, как сражаются настоящие воины Севера! Тебя ждёт смерть, глупый щенок!

— Сколько пафоса, Модброк. Думаешь, я не вижу, как ты боишься меня на самом деле? — усмехнулся Бьёрн. — За то, что обманом убил отца и мать, я поступлю с тобой так, как требует кодекс рода. Я уничтожу тебя даже без палочки или меча. Ты презренный слизняк, посмевший бросить вызов Великому Магу!

В ответ рыжебородый волшебник торжествующе оскалил острые зубы. Он наконец почувствовал, что источник заполнился до предела, втянув энергию соклановцев. Его тело покрылось сеткой молний, а глаза засветились. Модброк заревел и бросился в атаку, подняв над головой меч, бьющий во все стороны молниями. Всего десять шагов, после чего Магнуссон превратится в головешку, воняющую горелым мясом.

Бьёрн посмотрел на несущегося Модброка. Он резко выбросил ладонь перед собой и медленно сжал кулак, преодолевая сопротивление ауры противника. Защита Модброка смялась, словно фольга, а источник сдулся проколотым шариком. С мерзким хрустом голова рыжебородого мага лопнула, как переспелый арбуз. Его тело рухнуло на арену, проскользив по стеклянной поверхности несколько метров. Бьёрн взмахнул кистью руки и внезапно резко опустил ладонь к полу. От этого движения тело Модброка расплющило в кровавую лепёшку. Палочка противника раскрошилась, а артефактный меч треснул на куски, издав звук, похожий на похоронный звон. Щиты амфитеатра задрожали, а у зрителей всё поплыло перед глазами.

Бьёрн удовлетворённо посмотрел на кровавую кляксу, оставшуюся от врага, и снял маскировку с ауры. Сидящих на трибунах магов придавило к креслам и пробрало леденящим ужасом. В этот короткий миг у каждого волшебника замерло на секунду сердце, а потом застучало как сумасшедшее. Показалось, будто кто-то недобрый смотрит на тебя в темноте, готовый убивать. Только сейчас все осознали, что Магнуссон мог уничтожить Модброка в любой момент.

— Великий Маг? — прохрипел лорд Эскильдсен в шоке.

Правнук председателя Верманд и его друг Олаф Игель из клана Снежных Барсов довольно улыбались. Они ожидали чего-то подобного от Магнуссона. Хотя об ограблении Волков пока ничего не было слышно, наследники своих кланов были уверены, что Бьёрн не упустил бы такую заманчивую возможность. Возможно, именно из-за этого ограбления Модброк решил созвать тинг, предположили друзья. А сегодняшний поединок стал завершающим ударом по обнаглевшим Волкам.

Члены проигравшего клана сбились в кучу, не в силах пошевелиться от магического истощения. Взгляд медвежьих глаз Бьёрна прошёлся по их трибуне, обещая неминуемую расплату. Если бы можно было сбежать отсюда, каждый волшебник из проигравшего клана мчался бы прочь, поджав хвост, но магия клятвы лидера держала их надёжней любых цепей.

— По праву победителя в судебном поединке объявляю о возвращении Медведям наших исконных владений, — негромко произнёс Бьёрн, но каждый волшебник, находившийся в зале, совершенно отчётливо услышал слова, подкреплённые магией.

После смерти Модброка клан Волков вернулся на свои земли в Финнмарке и Тромсё. Когда они узнали о пропаже сокровищницы, среди претендентов на звание лорда началась борьба. В вотчине проигравшего клана разгорелись магические сражения. Никто не мог предсказать, когда Волки выберут нового достойного предводителя. Магнуссон поручил управление делами клана Свардхисону, который и раньше занимался этим. На собрании глав родов Бьёрн сказал, что у него есть ещё дела в Англии, которые могут помочь клану в будущем, но пока об этом рано говорить.

На следующий день Магнуссон вернулся во Францию к Веге.

Глава 60 Жизнь бывает очень разная

Дамблдор аккуратно капнул кровью из пробирки в бурлящий котёл с алхимическим составом. Зелье вспыхнуло красными искрами, отбрасывая зловещие тени по кабинету. Альбус удовлетворённо кивнул самому себе, наблюдая, как в бурлящей жидкости формируется фигура Северуса Снейпа.

Он отошёл к окну и, глядя на Запретный лес, начал подводить промежуточные итоги своего плана.

К сожалению, носатый слизеринец больше не испытывал тёплых чувств к Лили Эванс. Возможно, кто-то из коварных итальянцев объяснил ему, что не стоит тратить жизнь на страдания из-за подруги детства. Молодые люди виделись в последний раз на похоронах старших Эвансов, которые погибли в автокатастрофе согласно плану Дамблдора. Там бывшие друзья снова поссорились. На этот раз инициатором скандала выступил Снейп. Зато Лили снова поругалась с сестрой, так что маленькие отклонения от плана сгладились тем, что Лили и Петунья ещё больше отдалились друг от друга.

Альбус не хотел, чтобы после смерти Джеймса и Лили у юного Гарри оставались близкие родственники в магическом мире. Поэтому он позаботился о том, чтобы Карлус и Дорея тоже наконец получили письмо, заражённое «Драконьей оспой». Ведь всё огромное состояние Поттеров было потрачено на «Орден Феникса». В своё время Дамблдор пообещал Карлусу, что после победы светлых сил семья верных последователей получит исключительное право на торговлю зельями с остальной Европой и возместит потраченные миллионы. Однако, давая обещание, Великий Светлый волшебник не сомневался, что воспользоваться его щедрым предложением Карлус не успеет.

После гибели Поттеров их особняк неожиданно сгорел, оставив на месте родового мэнора пепелище. Альбус рассказал Джеймсу, что его родители были убиты «Пожирателями смерти», которые, встретив сопротивление со стороны Карлуса и Дореи, сожгли мэнор вместе с алтарём. Дамблдор договорился с Миллисентой Багнолд, и Министерство магии выделило молодой семье на время служебный коттедж в Годриковой Впадине.

Джеймс и Сириус Блэк по-прежнему были самыми близкими друзьями и трудились в одном из аврорских отрядов. Лили же сидела дома с маленьким Гарри. К ним часто приходили в гости Лонгботтомы, у которых тоже родился сын. Две новоиспечённые мамы проводили время вместе, пока их мужья пропадали на работе в Министерстве…

От котла донеслось громкое шипение, и Альбус тут же выскользнул из размышлений, с удовлетворением наблюдая за тем, как сложный алхимический состав превращается в маленькую скульптуру Снейпа.

Наконец полупрозрачная фигурка из зачарованного кварца остыла, и Альбус приманил её к своему столу. Посмотрев на стеклянного Снейпа, он легонько стукнул того по носу. Затем достал из коробочки длинную рыжую прядь волос бывшей Эванс.

Совершенно нестарческими ловкими движениями Альбус принялся методично сплетать вокруг шеи стеклянного Снейпа тугую петлю из рыжих волос. После чего осторожно взмахнул узловатой палочкой и произнёс заклинание старинного французского приворота.

«Теперь мальчишка никуда не денется и не поймёт, что проклят, — довольно усмехнулся про себя Дамблдор. — Он будет любить тебя, девочка моя, больше жизни… даже когда ты умрёшь. Мальчик всегда будет чувствовать вину перед тобой. Он сам придумает себе причину».

Спрятав стеклянную фигурку в нишу, Альбус тщательно заколдовал тайник и торжествующе улыбнулся. Сегодня ещё один мазок в будущей картине мироздания был нанесён терпеливым живописцем.

— Ты идиот, Альбус! — послышался чей-то наполненный сарказмом голос со стены, где висели портреты прошлых директоров. Обернувшись, Дамблдор заметил, что Виндиктус Виридиан смотрит на него с презрительной ухмылкой.

— Что вы имеете в виду, уважаемый Виндиктус? — спокойно спросил Альбус. Обижаться на слова давно мёртвых волшебников не было смысла. Случалось, что те говорили что-то полезное. Он не считал себя безгрешным — это удел тёмных волшебников. Поэтому Дамблдор кротко ждал, что скажет портрет давно умершего директора Хогвартса.

— Как ты мог отдать меч Гриффиндора, идиот? — яростно прорычал нарисованный волшебник. — Ведь на него завязан ритуал договора с гоблинами! Если этот юный хитрец отдаст им меч, коротышки получат возможность сбежать из подземелий Гринготтса. Это крах нашей финансовой системы, гибель Англии!

— Что за чушь! — возмутился Альбус. — Гоблины хотят получить меч Гриффиндора только потому, что считают собственностью абсолютно любой предмет, созданный подземными мастерами. По их мнению, волшебники имеют право владеть артефактами, только пока не умрут.

— Мерлин всемогущий! Ты много не знаешь, Альбус, — покачал головой волшебник на портрете.

— Мне нет дела до гоблинов, — сказал Дамблдор, пригладив бороду рукой. — Когда я получу силу Риддла, меня уже не будет волновать, что происходит с банковской системой Англии. Поглотив магию Тома, я смогу стать Высшим Волшебником, уважаемый Виндиктус. Я буду наравне с Основателями и Мерлином. Не зря же я столько лет позволял Риддлу расти в силе. Он уже давно созрел, словно сочный газон, который ждёт, когда его подстрижёт рачительный хозяин!

— Твои игры с магией не приведут ни к чему хорошему, — расстроенно покачал головой Виридиан. — И ты, и твой предшественник Армандо Диппет — два самонадеянных идиота! Вы умудрились растерять все артефакты основателей, мордредовы магглолюбцы! Это ослабляет магию замка, в гостиных скоро появятся сквозняки, а защита уже превратилась в дырявое решето!

— Об этом пусть болит голова у того, кто будет сидеть в этом кресле после меня, — Дамблдор хлопнул ладонью по столу и поднялся. — Это вы, портреты неудачников, можете болтать хоть целую ночь, а нам, живым, надо есть и спать.

— Ты ещё пожалеешь о своей глупости, Альбус! — продолжал возмущаться с портрета Виндиктус Виридиан, но Дамблдор его уже не слушал.

Даже если меч действительно был ключом к покорности гоблинов, какое это имеет значение для плана? Мальчик обожает фехтование, пусть продолжает использовать артефакт как обычный меч. Откуда ему знать про то, о чём ныне живущие волшебники даже не подозревают? Ведь пока не будет проведён ритуал, столь важный для гоблинов, ничего не изменится.

Кстати, нужно будет попросить мальчика сделать точную копию и объяснить это тем, что для многих студентов меч Гриффиндора в «Распределяющей шляпе» — важная часть традиций Хогвартса. С его талантом Магнуссон сможет создать реплику, которую невозможно будет отличить от настоящего меча.

«Точно, так и сделаю, — решил Дамблдор, укладываясь в постель. — Моя цель близка как никогда, и всё остальное не имеет значения». Натянув тёплое одеяло до подбородка, он закрыл глаза и уснул с чистой совестью.

***

Мальсибер и Эйвери договорились встретиться со Снейпом в Лютном переулке возле дома развлечений. На предыдущей встрече они обсуждали, как должен проводить свой вечер холостой волшебник. И все трое решили, что без женщин и выпивки в жизни слишком мало хорошего. Однако ближе к половине шестого пополудни Северусу отчего-то привиделась Лили, и он передумал идти развлекаться.

На следующее утро на него навалилась жестокая тоска. Северус отчётливо вспомнил их детскую дружбу, качели на дереве, её озорную улыбку и веснушки на носу. Чтобы не думать о Лили, он с новыми силами принялся варить зелья. Но стоило Снейпу отвлечься от работы, как образ рыжеволосой красавицы немедленно возвращался. Окклюменция и проверка на привороты ничего не дали. Как бы Северус ни пытался заставить себя забыть её весёлый смех и тёплые ладошки, у него ничего не выходило. Открылись душевные раны, которые, казалось, Снейп благополучно излечил в Италии.

За следующую неделю Северус совершенно преобразился. Он ходил мрачный, огрызался по любому поводу и постоянно думал о Лили. К сожалению, Северус не знал, где живут Поттеры, иначе давно бы уже не выдержал и попытался увидеться с ней.

Страшным ударом для Снейпа стали слова Долохова, сказанные на одном из собраний ордена «Пожирателей смерти»:

— Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Лонгботтомы, Эдгар Боунс и Кингсли Бруствер входят в «Орден Феникса» и являются законной добычей для «Пожирателей смерти». Если у кого-то есть информация о том, где живут эти волшебники, — Долохов обвёл взглядом молодёжь в зале, — говорите сейчас или после собрания подходите ко мне.

— Я знаю, где живёт Боунс! — поднялся Рудольфус Лестрейндж. — Я случайно услышал разговор в Министерстве магии. Эдгар женился и переехал в пригород Лондона, на юг.

— Отлично, — ухмыльнулся Долохов. — Значит, скоро нам предстоит горячее дельце.

— Боунс в этом году получил мастерство в ЗОТИ и Чарах, — задумчиво произнёс Вильям Трэверс. — Он наверняка укрепил свой особняк всевозможными щитами. Это вам не маггловский дом взорвать, здесь придётся потрудиться.

— Если действовать быстро, никто не успеет прийти ему на помощь, — Долохов хрустнул шеей и посмотрел на Лестрейнджа.

— Рудольфус, возьми с собой брата и Беллу. Оцените на месте обстановку. Если для уничтожения Боунса потребуется сильный отряд, не рискуйте.

Лестрейндж кивнул, принимая указания.

***

В окружении белоснежных гор и густых лесов, на границе между территориями Сов и Медведей расположился уютный курортный городок Гейло. Здесь, в одном из роскошных номеров Dr. Holms Hotel, уже три недели наслаждались отдыхом Бьёрн и Вега.

Веге очень нравилось кататься на лыжах, и Бьёрн шутил, что в её жилах, несомненно, течёт норвежская кровь. Иначе невозможно было объяснить, почему она с такой страстью отдаётся новой забаве. И если вначале Вега с трудом проходила «зелёные трассы», то уже через неделю легко каталась на «чёрных», правда, не забывая страховать себя магией.

Бьёрн продолжал свои исследования клеток человека, не мешая подруге отдыхать и развлекаться. Иногда он тоже откладывал всё в сторону, чтобы провести больше времени с невестой. В горах Бьёрн несколько раз встречался с наследниками Сов и Снежных барсов, которые также любили кататься на лыжах с жёнами. К ним часто присоединялся Халфдан Свардхисон с супругой — его жена была чемпионкой Норвегии по прыжкам с трамплина.

Сегодня вечером Бьёрн и Вега собрались возвращаться во Францию. Араминта прислала сову, что нуждается в помощи дочери. Однако Магнуссон пошутил, что, возможно, её мама просто успела по ним соскучиться.

— Спасибо за прекрасный отдых, — сказала девушка и легко поцеловала его в щёку. — У меня для тебя подарок есть.

Бьёрн удивлённо посмотрел на Вегу, раздумывая, когда она успела купить что-то интересное.

— И что же это? — спросил он, проверяя, не забыли ли они чего в номере. Затем открыл бутылку с минеральной водой и сделал глоток.

— Мне кажется, я беременна, — произнесла девушка с чисто Блэковской ухмылкой, наблюдая за его реакцией.

Если она ожидала, что Бьёрн поперхнётся или сотворит что-нибудь этакое, чем его можно будет потом подкалывать годами, то Вега ошиблась. Магнуссон спокойно отставил бутылку в сторону и улыбнулся невесте.

— Я уже предупредил Свардхисона, что у нас скоро свадьба. Клан готовит всё необходимое для торжества. Поэтому смело заказывайте с мамой платья и всё, что нужно для свадебной церемонии, у лучших модельеров Парижа. Деньги возьмите у Типли, я его проинструктирую. А сейчас давай подумаем, кого пригласить на праздник из наших знакомых. Сделаю карточки для всех, сразу с порталом в обе стороны.

В итоге в Париж они вернулись только вечером.

***

На следующее утро Бьёрн трансгрессировал в Англию. Предстояли непростые переговоры в Гринготтсе. Чтобы морально подготовиться, Магнуссон задержался в «Дырявом Котле». Том угостил его апельсиновым соком и посетовал, что клиентов стало меньше.

— Когда они уже определят, кто главная жаба в нашем болоте? — возмущался кабатчик. — А то в понедельник плюют ядом друг в друга на заседаниях Визенгамота, а в среду забрасывают «непростительными» возле чьего-нибудь мэнора. Слышал, небось, что Прюэттов убили? А вместе с ними сотня авроров погибла!

— Я не следил за событиями в Англии, — Бьёрн пожал плечами и отхлебнул сока. — У меня свадьба скоро, не до войны. Я вас приглашаю, сэр. Сможете на пару дней найти себе замену за стойкой?

— Ради такого дела, — Том расплылся в улыбке, — попрошу родственников из Годриковой Впадины присмотреть за баром.

Попрощавшись с Томом, Бьёрн привычно отстучал палочкой по кирпичикам стены магического перехода, расположенного за баром, и уже через несколько минут поднимался по ступенькам гоблинского банка. Найдя ближайшего клерка, Магнуссон попросил его позвать Каргршроха. Десять минут ожидания прошли быстро. Чтобы скоротать время, он наблюдал за посетителями банка. Наконец, из одного из коридоров вышел старый гоблин. Бьёрн поднялся и двинулся ему навстречу.

— Здравствуйте, лорд Магнуссон, — первым поздоровался управляющий. — Не подскажете, как так случилось, что ваша фамилия поменялась одномоментно во всех документах банка?

— Я принял свой род, сэр. Под фамилией Вильямс меня укрыли в Англии, чтобы спрятать от врагов.

— А теперь, как я понимаю, они закончились? — оскалился гоблин в кровожадной улыбке.

— Да, враги внезапно исчезли, сэр, — кивнул Бьёрн в ответ. — Теперь мне нужно вернуть клану Медведей прежнее благополучие.

— И чего же вы хотите от меня, лорд Магнуссон? — прищурился Каргршрох.

— Я хочу, чтобы вы организовали совет старейшин Гринготтса, на котором я обращусь к народу гоблинов с предложением.

Каргршрох изумлённо выпучил глаза, не в силах поверить в услышанное. Подземные банкиры уже более тысячи лет не общались с людьми на таком уровне.

— Кхм. И что же это за предложение? — спросил управляющий, скептически глядя на Бьёрна. — Не поймите меня неправильно, но если оно будет простым пожеланием гоблинам быть более приветливыми к клиентам банка, то боюсь, меня самого выгонят из правления в тот же момент!

— Нет, сэр, — покачал головой Бьёрн и предвкушающе оскалился. — Предложение касается всего народа гоблинов. Чтобы вы не сомневались в серьёзности моих слов, хочу сообщить, что с недавнего времени я стал новым хозяином меча Гриффиндора!

Гоблин посерел и воровато огляделся по сторонам.

— И вы знаете, что означает этот меч для народа гоблинов? Вы готовы передать его нам?!

— Конечно, нет, — усмехнулся Бьёрн. — Меч теперь собственность рода Магнуссон. И я прекрасно понимаю, что значит этот артефакт для вашего народа, Каргршрох. Предлагаю обсудить условия крепкой дружбы между вашим народом и Магнуссонами.

— В который раз повторяю, среди ваших предков однозначно есть гоблины, — хмыкнул управляющий. — Приходите в банк сегодня в восемь часов вечера, к этому времени я всё организую.

Бьёрн кивнул и вышел на улицу. Несмотря на напряжённую политическую обстановку, на Косой аллее всё было как обычно: работали магазины, а люди шли плотным потоком, как весенний паводок. Бьёрн смешался с толпой и направился в Лютный переулок.

— Здравствуйте, мистер Горбин! — прямо от двери прокричал Бьёрн, едва только звякнул дверной колокольчик. В его сторону тут же обернулось несколько посетителей, что прятали лица под капюшонами мантий.

— Да чтоб тебя! — ругнулся хозяин лавки. — Что ж ты так орёшь?

— В прошлый раз вы ругались, что я слишком тихо здороваюсь, — ухмыльнулся Бьёрн. — Понимаю, старость — слух уже не тот.

— Я ещё десяток таких, как ты, сосунков переживу! — потряс пальцем Горбин. — Если не буду нервничать из-за некоторых, — добавил он тише.

Бьёрн подошёл к стойке и невербально наложил на них обоих чары приватности.

— Я хочу пригласить вас на свою свадьбу, сэр. Если вы не против, я пришлю вам карточку с порталом в обе стороны. Свадьба будет в Норвегии, так что, если захотите покататься на лыжах, берите тёплую одежду.

— Как быстро летит время, — хмыкнул старик. — Конечно, я бы не отказался отведать свадебных разносолов бесплатно.

— Не буду больше отвлекать вас от торговли, — сделал «большие глаза» Бьёрн. — А то пока я здесь, кто-нибудь из клиентов может утащить «Руку славы» с витрины.

— После того как это попробовал сделать один ныне покойный воришка, я называю этот артефакт «рукой Славы», — усмехнулся Горбин. — Ладно, жду твоего приглашения.

Бьёрн направился к двери, но один из клиентов магазина его негромко окликнул. Посмотрев на волшебника, на мгновение приподнявшего капюшон, он узнал младшего Малфоя.

— Привет, Бьёрн! — негромко поздоровался Люциус. — Давай зайдём в «Белую Виверну» и поговорим?

Магнуссон пожал протянутую руку, и оба волшебника вышли из лавки «Горбин и Бэркс». Немного прогулявшись по переулку, они наконец вошли в кабак. Выбрав столик подальше от сцены, где танцевали полуголые вейлы, Бьёрн и Люциус уселись друг напротив друга. Дождавшись, пока официантка поставит заказанное пиво и закуску, Бьёрн вопросительно посмотрел на приятеля.

— Помнишь, тогда на море? Твоя помощь с меткой оказалась неоценимой, — Малфой очень серьёзно посмотрел в глаза Бьёрна. — В начале июня прошлого года у нас с Нарциссой родился сын. Драко Малфой, классно же звучит, а?

— Поздравляю, — улыбнулся Магнуссон. — Эволюция павлинов в драконов! Подожди, если сын родился в начале лета, то получается, что Нарцисса родила его раньше срока?

— Не трогай павлинов! Они — символ аристократии. Драко родился в июне из-за мордредова пророчества, — скривился Люциус. — В последний год Волдеморт совершенно обезумел! Наш приятель Снейп услышал его в «Дырявом Котле» и поспешил сообщить его Лорду. Сначала Волдеморт отнёсся к словам Северуса скептически. Однако вскоре о словах этой шарлатанки Трелони заговорили все волшебники. Отдел тайн Министерства ответственно заявил, что пророчество подлинное, и шар, подтверждающий это, появился в их хранилище. А Драко должен был родиться именно в конце июля. Чтобы не рисковать, мы попросили целителя вызвать роды немного раньше.

— Ну и дела, — покачал головой Бьёрн. — Отстал я от жизни. Мотаюсь из Франции в Норвегию несколько раз в неделю, а оттуда не видно, что у вас тут творится.

— Отец верит в Волдеморта, — вздохнул Люциус. — Но после того, как ты заблокировал метку Лорда, я вижу, к чему приведёт политика террора. В итоге всех нас посадят в Азкабан, если Волдеморт проиграет!

— Тебя не посадят, а отца можешь всегда спрятать во Франции, — улыбнулся Бьёрн.

Он попросил официантку принести ещё пива, а пока та выполняла заказ, Малфой хмуро ждал объяснений слов Магнуссона. Отхлебнув из бокала, Бьёрн посмотрел на приятеля и улыбнулся.

— Я договорился с Дамблдором, что он не станет преследовать тебя, Нотта и Снейпа. Я тоже считаю, что «Пожиратели смерти» проиграют. В воздухе витает что-то такое… Это как плохо отрепетированное выступление, которое скоро закончится. Вроде бы актёры ещё кривляются со сцены, но зрителям уже всё понятно.

— И старик просто так взял и тебя послушал? — Малфой скептически посмотрел на приятеля и вцепился зубами в кусок рыбы.

— Нет, конечно, — Магнуссон картинно закатил глаза. — Старик меня уважает, но не настолько, чтобы оказывать такие услуги бесплатно. Как, впрочем, и я, — ухмыльнулся он.

— И на что вы договорились? — Люциус уже прикидывал, сможет ли сам мирно сосуществовать с Дамблдором, если Волдеморт проиграет.

— Я помогаю его товарищу Грюму вернуться на службу, а старик не трогает вас, — Бьёрн с хрустом оторвал кусок рыбки. — Всё просто, если не знать, во сколько мне обошлись протезы для этого мага.

Когда Бьёрн назвал сумму, Малфой подавился пивом. Он по праву считал себя одним из богатейших волшебников Англии, но то, насколько легко приятель расстался с суммой в сорок тысяч галлеонов, произвело на него отрезвляющее впечатление. И самое удивительное, что тот сделал это ради Малфоя, даже не требуя ничего взамен. Подобное не укладывалось в голове белобрысого слизеринца. Чувствуя в душе необычайное смятение, Люциус вытянул над столом руку и твёрдо произнёс:

— Я, наследник рода Малфой, признаю́ «Долг жизни»!

— Не стоило, Люц, — хмыкнул Бьёрн, примеряясь к очередному кусочку рыбы. — Нарцисса и Вега — сестры, мы с тобой, получается, тоже скоро породнимся. Считай это подарком на день рождения Драко. Кстати, мы наконец-то решили пожениться. Приглашаю вас с Нарциссой на нашу свадьбу. Карточку с порталом пришлю совой.

Малфой улыбнулся и поднял бокал с пивом.

— Тогда за вас, Бьёрн!

Магнуссон протянул свой и чокнулся с Люциусом. Посидев до вечера, они разошлись. Малфой отправился домой, а Бьёрн поспешил в Гринготтс. Когда он вошёл в холл банка, его уже ждал гоблин в церемониальной кирасе.

— Лорд Магнуссон, прошу следовать за мной, — торжественно прогудел коротышка сквозь забрало шлема.

Поездка на тележке была недолгой, и вскоре Бьёрн оказался в одной из самых глубоких пещер Гринготтса. Провожатый завёл его в зал, где за столом сидели двенадцать гоблинов в расшитых золотом и серебром халатах. Одно из кресел было свободно, и Бьёрн, поздоровавшись со всеми, занял своё место.

— Меня зовут Гринготт. Я председатель совета старейшин нашего народа, — начал разговор один из гоблинов с хищными чертами лица. — Уважаемый Каргршрох рассказал мне, что у вас есть для нас предложение, лорд. Но чтобы не тратить время на пустые разговоры, давайте проверим, правда ли то, о чём вы ему рассказывали.

Бьёрн кивнул, вынул из сумки меч Гриффиндора, на который с вожделением уставились гоблины, и подал в рукоять магию. Лезвие вспыхнуло ярко-голубым светом. Совету старейшин стало ясно, что Магнуссон получил меч законно, а не выкрал его из Хогвартса. Дамблдор, как действующий директор школы, имел право распоряжаться реликвией и передал её новому хозяину.

Погасив меч, Бьёрн неторопливо спрятал его обратно и хищно улыбнулся, глядя на Гринготта.

— Спасибо предкам, я знаю полную историю договора между волшебниками Англии и вашим народом, уважаемый председатель. — начал Бьёрн. — Вы не можете покинуть Оловянные острова, а вам здесь стало тесно. Народу гоблинов приходится жёстко контролировать численность населения пещер и подчиняться любым капризам Министерства магии.

— И что вы хотите за него, лорд Магнуссон? — заинтересованно наклонился вперёд Гринготт. — Банк готов удвоить содержимое вашего хранилища!

— Меч не продаётся, — отрезал Бьёрн. — Я думаю, что вы тоже понимаете, что у такого артефакта нет цены. Однако у меня есть встречное предложение.

— И что же это? — разочарованно произнёс Гринготт, на что Каргршрох, хорошо знавший своего клиента, только хмыкнул.

— Я проведу ритуал, который позволит части гоблинов переместиться из Англии в Норвегию. В наших горах намного больше пространства, пригодного для жизни вашего народа.

— И что мы будем должны за такое щедрое предложение, лорд Магнуссон? — недоверчиво дёрнул носом Гринготт.

— О, сущую мелочь, уважаемый председатель, — улыбнулся Бьёрн. — Всего лишь пятьдесят процентов прибыли от каждой сделки банка и раскрытие секретов ваших мастеров по артефакторике.

Гоблины как один начали кашлять и хватать ртами воздух.

— Что? — вскочил Гринготт. — Это невозможно! Это же триллионы!

— Которые сможет заработать ваш народ, если примет моё предложение, — согласно кивнул Бьёрн. — Только представьте, сколько самородного золота и самоцветов можно будет добыть в горах Норвегии. К тому же это предложение неокончательное, давайте вместе обсудим все детали и найдём решение, которое устроит всех.

Гоблины постепенно приходили в себя, а Бьёрн терпеливо ждал, когда их взгляды станут более осознанными. Затем он продолжил говорить:

— Я бы хотел, чтобы главой новой общины гоблинов в Норвегии стал уважаемый Каргршрох. Чтобы обеспечить постоянную связь между банками, я вместе с вашими мастерами построю в пещерах большой стационарный портал. Выход на поверхность будет сделан в Осло, на волшебной аллее.

Гоблины посмотрели друг на друга. Предложение было ошеломительным во всех смыслах. Хотя желанной независимости в результате соглашения они не получат, то, что предлагал им волшебник, было очень хорошо. Прежде всего, это было развитие. Гринготт откашлялся, и начался торг — любимое занятие гоблинов.

Бьёрн использовал магию, чтобы контролировать время, и вовсю использовал свою родовую способность нравиться собеседникам. Члены совета старейшин по очереди покидали зал и возвращались. Только окклюменция помогала Бьёрну гнуть свою линию. Недовольные клиенты ворчали, что банк работал плохо целую неделю. Но гоблинам было не до этого, ведь решалась судьба золота.

В итоге Бьёрн всё же смог договориться с Гринготтом. Род Магнуссон навсегда получал десять процентов прибыли от валового дохода банка, если сделки проходили на территории Норвегии. Найденные под землёй сокровища делились поровну. Самый жаркий спор шёл вокруг тайных знаний мастеров подгорного народа. Но и здесь Бьёрну удалось убедить гоблинов. Правда, знания он получал только для своего рода, без права передачи другим волшебникам, даже внутри клана Медведей.

У гоблинов были представительства в разных странах, однако всё золото европейцев и американцев всё равно хранилось в Гринготтсе. В этих государствах были установлены порталы в Англию для транспортировки золота. Так что Министерство магии Англии имело очень большое влияние на правительства других государств, хотя старалось этого не демонстрировать.

Предложение Бьёрна оказалось ценным не только для увеличения прибыли, но и для народа гоблинов в целом. Оно делало возможным рост численности пещерных жителей и давало хоть какую-то альтернативу власти англичан. За время переговоров Бьёрн успел перейти на «ты» со всем советом старейшин. Трудно обращаться к собеседнику формально, если пять минут назад вы ссорились и использовали непечатные выражения. После такого либо вражда навсегда, либо дружба.

— Как вы смотрите на то, чтобы жениться на одной из моих правнучек? — довольный Каргршрох сидел в тележке с Бьёрном, когда они ехали наверх. Он становился равным Гринготту в иерархии гоблинов, что очень льстило самолюбию управляющего.

— У меня уже есть невеста, — Бьёрн покачал головой с притворным расстройством, хотя на самом деле от неожиданного предложения чуть не вывалился из тележки. — Кстати, уважаемый Каргшрох, я приглашаю вас и всё правление банка на свою свадьбу, — поспешил он сменить тему.

— Будем рады прийти, — серьёзно кивнул гоблин. — На месте обсудим остальные детали, касающиеся нового банка в Осло. Но предупредите свою супругу, что следующие три месяца вы будете заняты в подземельях с нашими мастерами. Вам придётся здорово напрячь мозги. Разобраться человеку в магии гоблинов почти невозможно, — с усмешкой сказал Каргшрох и первым вышел из тележки.

***

Выйдя из Гринготтса, Бьёрн быстро адаптировал своё зрение к яркому дневному свету. Весеннее солнышко ласково припекало макушку, и Бьёрн решил заглянуть в кафе Фортескью. Внезапно со стороны магазина для зельеварения показалась знакомая фигура Снейпа.

— Привет, Северус, куда так торопишься? — Бьёрн посмотрел на мрачного однокурсника. — Да на тебе лица нет! Я думал, после получения мастерства ты давно отстроил себе усадьбу где-нибудь в Хогсмиде и гребёшь золото лопатой, от клиентов отбоя нет. А ты…

Снейп действительно выглядел плохо, как один из коренных обитателей Лютного. Его мантия была порвана, лицо заросло щетиной, а глаза были уставшими и затравленными.

— Привет, Бьёрн, — нехотя выдавил Снейп. — Сто лет тебя не видел…

Судя по его тону, он был готов ещё столько же времени не вспоминать об однокурснике. Однако подобное настроение Снейпа удивляло Бьёрна последний раз где-то на первом курсе. Он давно не обращал внимания на характер приятеля.

— Пошли в кафе, расскажешь мне, что случилось, — Бьёрн прихватил Снейпа за плечо и поволок его к Фортескью. За эти годы он хорошо подрос, по сравнению с ним черноволосый слизеринец выглядел подростком. Даже не пытаясь сопротивляться, Снейп покорно последовал за ним. В своё время он тоже прекрасно изучил характер Бьёрна и знал, что тот не отстанет. В кафе они заказали мороженое и уселись за столик. Бьёрн наложил на них чары отвлечения внимания, достал из сумки бутылку «Огденского».

— За встречу, Северус! — Бьёрн вложил стакан в руку зельевара и поспешил наполнить его. — Выпей, а потом расскажешь, как живёшь. Энергия, идущая от радостного приятеля, заставила Северуса одним махом опустошить стакан. Снейп даже немного порозовел. Глядя на требовательно ждущего Магнуссона, он нехотя стал рассказывать о своей жизни и тяжёлой работе на орден «Пожирателей смерти». А после второго стакана огневиски поделился своим горем.

Как оказалось, Волдеморт узнал от него о пророчестве, в котором говорилось о волшебнике, способном победить Тёмного Лорда. К сожалению, под это пророчество попал ребёнок Лили. И Северус не знал, как оградить подругу от опасности.

— Я спрошу у Дамблдора, где живут Поттеры, — Бьёрн налил ещё огневиски Снейпу. — У меня как раз одно небольшое дело есть к Джеймсу. Могу передать твоё предупреждение, хотя, думаю, они уже знают, что их сыну грозит опасность.

— Я бы хотел сам её увидеть, — пробормотал Северус заплетающимся языком. Два стакана огневиски выбили у него землю из-под ног.

— А ты уверен, что она захочет с тобой разговаривать? — хмыкнул Бьёрн. — Давай так: я спрошу, а потом передам тебе, договорились?

— Договрлсь… — наконец, сумел произнести Снейп после третьей попытки.

— Ого, как тебя развезло, — удивился Бьёрн и вытащил из сумки флакон с «Антипохмельным» зельем. — Держи, а то уснёшь. Ты когда ел в последний раз?

Снейп сфокусировал взгляд на флакончике и побледнел.

— Не надо! У меня теперь есть своё зелье, оно гораздо лучше и мягче действует.

Порывшись в карманах, он достал похожий флакон, откупорил пробку, выпил и зажмурился. Его тело слегка затрясло, а из ушей со свистом вылетели две струйки пара. Уже трезвыми глазами он посмотрел на Бьёрна.

— Знаешь что? А давай я тебе сварю целый котёл «Антипохмельного» бесплатно, лишь бы ты только не предлагал эту отраву честным волшебникам? — с надрывом предложил Снейп. — А то через пару месяцев я, возможно, буду обживать уютную камеру в Азкабане и не смогу больше заниматься зельеварением.

— Тебе тюрьма не грозит, — хмыкнул Бьёрн. — Я с Дамблдором давно договорился про тебя, Джеффри и Люциуса. Не переживай, Министерство, возможно, немного промурыжит вас, если Волдеморт проиграет, но потом отпустит.

Снейп скептически посмотрел на Бьёрна. Он не верил, что с Дамблдором можно договориться. На прошлой неделе Северус встречался с директором и в отчаянии попытался убедить его спасти Лили. Но всё вышло иначе.

Он стоял на вершине холма в темноте. Холодный ветер свистел в голых ветвях деревьев. Снейп вспомнил, как Дамблдор его легко обезоружил. Затем старик выяснил, что Северус попросил Волдеморта не трогать Лили, и тот ответил, что не собирается убивать грязнокровку. Просто ему нужно проверить, действительно ли сын Поттеров — ребёнок пророчества.

— Ты настоящий «Пожиратель смерти», Северус, — презрительно сказал Дамблдор, глядя Снейпу в глаза. — Получается, ты надеялся, что Волдеморт убьёт Джеймса? Пусть школьный враг умрёт, чтобы Лили досталась тебе?

— Лорд сказал, что только проверит правдивость пророчества. Он не собирался убивать Поттера, — прохрипел Северус. — Но я боюсь, если ребёнок действительно способен навредить повелителю, то он убьёт и его, и Лили! Помогите ей, директор. Вы же Великий Светлый Волшебник!

— А чем ты готов заплатить за мою помощь, Северус? Чем готов пожертвовать ради неё? — глаза Дамблдора гневно блестели за стёклами очков.

— Пожертвовать? — Снейп закусил губу так сильно, что по его подбородку потекла кровь. — Я готов на всё ради Лили, директор.

Оказалось, у Дамблдора был заранее составлен текст клятвы для Снейпа, если тот хочет, чтобы Лили осталась жива. Он не помнил, как произнёс обет, и кто был тем, кто засвидетельствовал клятву. Самым обидным было то, что он не помнил, как Дамблдор поклялся защитить Лили.

— Ты вроде «Антипохмельного» выпил, а всё равно в облаках витаешь, — Бьёрн внимательно посмотрел на Северуса. — Не волнуйся, Дамблдор попросил меня наложить рунную защиту на спальню малыша, которая способна удержать даже Волдеморта. Я узна́ю у них насчёт тебя. Уверен, что ты умеешь варить зелья для маленьких детей, — подмигнул Бьёрн. — Чтобы животик не мучил, зубки безболезненно резались, чтобы ребёнок мамке спать ночью давал. Я Поттерам так распишу твою полезность, что Джеймс лично примчится к тебе зелья заказывать, — похлопал Бьёрн по плечу Северуса. — Хватит киснуть, Снейп. Я жениться собрался в апреле, ты в числе приглашённых гостей. Не прячься глубоко в нору, через месяц я пришлю тебе сову с порталом. Как раз сваришь нам в качестве подарка котёл своего фирменного «Антипохмельного».

Снейп усмехнулся и встал из-за стола.

— Хорошо, Бьёрн, я пойду варить зелья. Говорят, что Лорд уже наказывает самых нерасторопных «Круциатусами». Напряжение растёт, возможно, в этом году всё решится.

Магнуссон кивнул, глядя, как Снейп вышел из кафе и через секунду исчез в толпе. Бьёрн тоже поднялся из-за стола, кинул пару сиклей в качестве чаевых и трансгрессировал к поселению оборотней.

***

Бьёрн зашёл в знакомый двор и сразу заметил Сивого. Фенрир стоял посреди огорода, вид у него был хмурый. В последние годы Министерство магии стало оказывать сильное давление на истинных оборотней. Некоторые из них даже присоединились к «Пожирателям смерти». Фенрир не стал их удерживать, занимаясь проблемами поселения. Тем более, что в случае победы «тёмных» Волдеморт обещал дать равные права магическим существам. Поэтому на словах Фенрир порицал оборотней-ренегатов, а на самом деле поддерживал. Постоянные проверки и придирки министерских работников вымотали его.

Фенрир задумчиво взял кусок земли, слепил комок, а затем уронил его. Комок распался, значит, почва созрела для начала работ.

— Добрый день, мистер Сивый! — крикнул Бьёрн и пошёл по дорожке к оборотню.

— Ты что такой радостный? — буркнул Фенрир, отряхнул ладони об штаны и обменялся с Бьёрном рукопожатием.

— Я женюсь, — заулыбался Магнуссон. — Пришёл тебя на свадьбу пригласить. Ты как?

Сивый в задумчивости почесал затылок и кивнул.

— Я с удовольствием. А то я совсем замучился в деревне. Министерские как с ума посходили. Проверки авроров чуть ли не каждый день. Зима прошла, поля прогрелись и подсохли, надо посевную начинать, а они всё никак не уймутся.

— Я отомстил врагам рода, — Бьёрн внимательно посмотрел на Сивого. — Волчья стая лишилась вожака. Сейчас они режут друг друга в Финнмарке. Может быть, ты переберёшься в Норвегию, поближе ко мне? Станешь лордом, и на твоей территории никакое министерство не будет тебя проверять.

— Оборотень-волк — глава клана волшебников? — рассмеялся Фенрир. — И как же я докажу им, что достоин быть лордом?

— Ты же учился у шамана, источник у тебя работает, и каналы в порядке, — пожал плечами Магнуссон. — Если бы ты учился в Хогвартсе, сейчас бы колдовал не хуже любого волшебника.

— Оборотням, гоблинам, вейлам, великанам и русалкам запрещено пользоваться палочками. Коротышки пытались изменить это, восстания поднимали, но толку? Люди никогда не дадут магическим существам равноправия, — вздохнул Фенрир.

— Римус же стал волшебником? — возразил Бьёрн. — Значит, истинные оборотни вполне могут учиться вместе с людьми, вы же контролируете себя в любое время.

— У него особый случай, — хмыкнул Фенрир. — Вот только после Хогвартса, если узна́ют, что он оборотень, жизни ему не дадут.

— Тем более хороший повод перебраться в Норвегию, — продолжал уговаривать Бьёрн. — Все уже устали от постоянных проблем с кланом Волков. Наведёшь там порядок, все спасибо скажут. Кто из твоих захочет, будет рыболовством заниматься, кто земледелием, кто торговлей. А удержать власть я тебе помогу. Ты же помнишь те амулеты, что я прошлый раз дал твоему отряду?

Фенрир понятливо оскалился. Оборотни, которые участвовали в нападении на Вардё, часто вспоминали, как амулеты Магнуссона позволили им сражаться с волшебниками на равных. Получить такое сокровище для себя хотелось многим.

— Надо подумать, — вздохнул Сивый. — Здесь мы живём не одну сотню лет, страшно сниматься с места.

— Хорошо, — улыбнулся Бьёрн. — Поговори с Римусом, чтобы он тоже пришёл. Я приглашаю вас обоих на свадьбу. Там на месте решишь окончательно. Познакомлю тебя с народом из других кланов. У норвежских волшебников в предках были магические существа, отсюда и названия. По крайней мере, у правящих семей точно, просто не все могут пробудить своё наследие. Так что у Волков ты начнёшь всё сначала, как когда-то начинал первый лидер этих резких ребят. А Римус, надеюсь, тебе поможет.

— А лет через пять я передам ему главенство, — внезапно замер Фенрир. — Римус женится, останется с нами, дедушкой меня сделает.

— Вот-вот, — рассмеялся Бьёрн. — Смотри на перспективу, дедушка. Это же лучше, чем постоянно доказывать министерским, что ты никого не съел в полнолуние!

Фенрир хмыкнул, дождался, когда Бьёрн аппарирует, и вернулся в огород.

Глава 61 Когда норны перерезают нить жизни, люди становятся слепыми

Магнуссон отправил Дамблдору «Патронус» с просьбой о встрече. Тот ответил, что ждёт его в Хогвартсе. Через минуту Бьёрн появился в кабинете директора, выйдя из камина.

— Здравствуйте, профессор, — он с удовольствием сел в знакомое кресло. — Я готов выполнить свою часть сделки. Все расчёты ритуала завершены, нужные материалы у меня с собой. Защита на комнате будет настолько сильной, что Волдеморт не сможет навредить малышу Поттеру. Я передам вам документацию, когда закончу работу, чтобы вы могли убедиться, что всё в порядке.

— Прекрасно, — улыбнулся Дамблдор и встал из кресла. — Не будем медлить. Возьми меня за руку, Фоукс перенесёт нас к Поттерам.

Феникс курлыкнул и перелетел на плечо Дамблдора. Бьёрн поднялся и подошёл к директору. Перед его глазами мелькнула огненная вспышка, и они оказались перед маленьким двухэтажным коттеджем.

— Это же Годрикова Впадина? — удивился Бьёрн, оглядываясь по сторонам. — Вон там дом миссис Бэгшот. Надо будет зайти к ней потом.

— Да, мэнор Поттеров разрушили «Пожиратели смерти», — грустно вздохнул Дамблдор. — Пока Джеймс и Лили живут здесь. Министерство магии по моей просьбе выделило им коттедж.

В этот момент на пороге появилась Лили и начала вытаскивать коляску из сарая, видимо, собираясь на прогулку с ребёнком. Только после этого она заметила Магнуссона с директором и удивлённо вскрикнула:

— Ой, профессор Дамблдор! Бьёрн? Добрый день, вы появились так неожиданно.

— Здравствуй, моя девочка, — улыбнулся в бороду старик. — Как там Гарри, не болеет? Хорошо кушает?

— Всё в порядке, директор, — Лили с улыбкой подошла к калитке. — Вот, хочу погулять немного с сыном. Свежий воздух полезен детям.

— А Джеймс дома? — спросил Дамблдор, улыбаясь в бороду.

— Да, он с ребятами в гостиной. У нас сегодня в гостях Сириус, Питер и Лонгботтомы. Мы собираемся стейки пожарить на гриле. Фрэнк нарезает салаты, Алиса следит за Невиллом и Гарри, а мой Джейми с друзьями мясо маринует, — отчиталась на одном дыхании Лили.

— Значит, мы пришли вовремя, — блеснул очками Дамблдор. — Кто же в здравом уме от застолья откажется?

— А у меня, к тому же, есть с собой ящик «Старого Огденского», — Бьёрн подмигнул однокурснице. — Думаю, ребята оценят огневиски столетней выдержки.

Лили рассмеялась и открыла калитку:

— Проходите, пожалуйста. А мы с Алисой и детьми пойдём на прогулку. Миссис Бэгшот обещала нам яблок из своего сада…

Через несколько часов бывшие ученики Хогвартса во главе с Дамблдором, сытые и довольные, собрались пообщаться в беседке на свежем воздухе. Там были все, кроме Алисы и Лили, которые снова ушли на прогулку с детьми. Поэтому в беседке шёл исключительно мужской разговор. Поскольку Джеймс, Сириус и Фрэнк были мракоборцами, то обсуждаемые темы в основном были связаны с работой авроров. Когда жена Лонгботтома вернулась и укоризненно посмотрела на мужа, тот попрощался со всеми и они аппарировали к себе. Лили разрешила Джеймсу пьянствовать, сколько он пожелает, а сама ушла укладывать Гарри.

Бьёрн достал очередную бутылку огневиски и торжественно произнёс:

— Друзья! Хочу сказать, что у меня в конце апреля состоится свадьба, — и он тут же передал бутылку Поттеру. — Приглашаю всех на торжество. Директор Дамблдор! Вас и остальных профессоров я тоже надеюсь там увидеть.

— Альбус, вам ещё? — Джеймс разливал огневиски по стаканам, и Дамблдор кивнул, пододвигая свою рюмку. Он сделал аккуратный глоток и, лукаво улыбнувшись, ответил Бьёрну:

— Хорошо, мой мальчик. Думаю, мы все сможем оставить замок на старост и мистера Филча где-то на пять-шесть часов, но не больше. В противном случае всему профессорскому составу придётся Хогвартс заново отстраивать.

Все рассмеялись немудрёной шутке директора, и разговор продолжился. Сириус настойчиво агитировал Питера поступать в авроры, а тот отнекивался. Мол, с его полнотой он провалит тесты по физической подготовке, а ещё очень боится Грюма. Блэк убеждал его, что одноногий и одноглазый командир аврорского отряда — замечательный человек и вообще молодец. Через час Петтигрю это надоело. Он многословно попрощался с друзьями и поспешил удрать.

— И так каждый раз, директор! — Сириус пьяно пожаловался Дамблдору. — А как было бы здорово, если бы мы вчетвером, как раньше в Хогвартсе… Все вместе, да в одном отряде. Вроде мушкетёров из книги этого… как его…

Сириус любил прихвастнуть, что хорошо знаком с культурой обычных людей. Он клялся, что не разделяет высокомерного отношения Блэков к магглорождённым. Однако его попытки были неубедительными, а в каждом жесте сквозила аристократическая порода.

Джеймс Поттер перевёл взгляд на Бьёрна и серьёзно спросил:

— Ты же не просто так к нам зашёл? Да ещё вместе с профессором Дамблдором.

— Аврорская интуиция? — с улыбкой предположил Бьёрн и, поймав разрешающий взгляд Альбуса, стал рассказывать:

— Директор предложил мне создать для вас рунную защиту в детской. Уверен, что вы слышали о пророчестве Трелони и знаете, что Волдеморт может решиться на убийство вашего сына. Поэтому я сделаю из комнаты Гарри мощный артефакт, который убережёт его от любой опасности.

— Даже от «Авады» спасёт? — недоверчиво прищурился Джеймс.

— И от неё тоже, — кивнул Бьёрн. — После того как я закончу наносить рунные цепочки на комнату, никто не сможет причинить вред твоему сыну, правда, только там.

— А нельзя на весь дом наложить защиту? — загорелся идеей Поттер. — Мы тогда будем сидеть с Лили у окошка и корчить рожи Волдеморту, а тот будет только плеваться ядом и шипеть по-змеиному у калитки!

— Для этого у дома должен быть источник, как у Блэков, — Бьёрн отрицательно покачал головой. — Иначе откуда она получит энергию?

— Я могу наложить на дом очень сильную защиту, — вступил в разговор Дамблдор. — Это чары «Фиделиуса». Они надёжно спрячут ваш коттедж от врагов. Никто не сможет проникнуть в него без разрешения. Вы выберете хранителя, и только он будет приводить к вам кого-то постороннего.

— Ты будешь хранителем «Фиделиуса», Сири! — Джеймс тут же наставил палец на друга.

— Нет, Джейми, это слишком просто, — покачал головой Блэк и задумался. — Все знают, что я твой лучший друг. Желательно сделать хранителем того, кто «Пожирателям смерти» незнаком. Например, Рема назначить или Пита.

— Римус — оборотень, — Дамблдор с укором посмотрел на Сириуса. — Вы же сами знаете, как много волшебных народов приняли сторону тьмы в этой войне. Волдеморт пообещал им столько всего, что они тянутся за ним, как крысы за дудочником. К тому же Люпин исчез куда-то после Хогвартса. Возможно, уже где-то рвёт магглов в составе егерских отрядов «Пожирателей смерти».

— Не-не, он наш друг! — горячо возразил Блэк, — Римус никогда бы не предал нас, директор. Мы же вместе с самого детства. Надо только послать ему сову, и он примчится к нам на помощь!

— Всё равно это слишком опасно, Сириус. Ты готов рискнуть жизнью Гарри? — Дамблдор укоризненно покачал головой и посмотрел на Блэка как на неразумного ребёнка. — А что, если Люпин — предатель?

Сириус стыдливо потупился и больше ничего не стал говорить. Дамблдор удовлетворённо блеснул очками и начал велеречиво прощаться.

***

Следующую неделю Бьёрн ежедневно бывал в доме у Поттеров. Он снял все обои в детской комнате и методично вырезал руны на стенах и полу. Затем встроил в определённых местах драгоценные камни и проложил между ними дорожки из золота. Джеймс и Лили, наблюдавшие за его работой, только переглядывались и изумлённо шептались потом в гостиной. Через неделю вся комната была разукрашена золотыми узорами и непонятными символами, а кое-где вплавленные в стены драгоценные камни сверкали магическим огнём. Во сколько обошлась такая защита, Поттеры даже спросить не решались.

Когда всё было готово, Бьёрн взмахнул палочкой и восстановил в комнате первоначальный вид. Последними на окно встали горшки с саженцами глицинии, которые Лили собиралась посадить возле дома.

— Всё, ребят. Я завязал защиту на вашего сына, — Бьёрн устало упал на диван в гостиной Поттеров, с удовольствием наблюдая, как на запястье тает шнурок «Непреложного обета». — Теперь никто не сможет убить Гарри, даже если враг — Великий Волшебник.

Лили принесла ему чая, а Джеймс отошёл в угол комнаты, чтобы разжечь пламя в камине.

— Кстати, я Снейпа видел недавно, — негромко сказал ей Магнуссон.

Лили поправила ребёнку покрывало и тоже взяла в руки кружку с чаем. Сделав глоток, она пренебрежительно фыркнула:

— Северус принял сторону Волдеморта сразу после Хогвартса. Я даже слышать о нём не хочу. Он такой же плохой, как и все остальные тёмные маги с вашего факультета!

— Не все волшебники Слизерина — непременно тёмные маги, — улыбнулся Бьёрн, и Лили смущённо отвела взгляд.

— Исключение всего лишь подтверждает правило, — вспомнила она любимую фразу мужа сестры. — Снейп предал нашу дружбу, и мы поругались, когда виделись в последний раз на похоронах. Он теперь служит «Тому, кого нельзя называть»!

— Вот только Северус — мастер-зельевар, который может сварить для Гарри кучу полезных штук, — возразил Бьёрн. — А у тех же Малфоев есть ферма единорогов. Думаю, молоко волшебных коняшек не помешало бы Гарри, как и целебные зелья от Снейпа. Тёмные маги, светлые — это всё придуманные кем-то ярлыки, — Бьёрн отхлебнул чая и укоризненно посмотрел на молодую женщину. — Надо судить людей по их действиям, а не по политическим убеждениям. Хочешь, я договорюсь с Люциусом и Северусом? Вашему сыну магические продукты и эликсиры помогут вырасти сильным волшебником.

Бьёрн неуверенно пожевал губами, а потом произнёс ещё тише:

— Мне кажется, вокруг вашей семьи закручивается какая-то опасная интрига. Если директор попросил защитить Гарри, может, он предполагает, что Волдеморт обязательно придёт к вам? Если хотите, я сделаю вам троим порталы, которые сами сработают в случае угрозы.

Лили упрямо поджала губы, мотнула головой и буркнула:

— Спасибо, Бьёрн, но не надо… Мы с Джеймсом справимся. Он доверяет директору, и я тоже. Дамблдор никогда не давал повода усомниться в себе. Он Великий Светлый волшебник.

— Как скажешь, — вздохнул Магнуссон. — Если вы так считаете, убеждать больше не стану. В конце концов, это ваша жизнь и ваш сын. Слушай, может быть, когда увидишься с Северусом на моей свадьбе, то вы поговорите ещё раз? Мне кажется, он не враг, пусть и принадлежит к другому лагерю. Ты поспрашивай у Алисы Лонгботтом о молоке единорогов и насчёт зелий для детей, она ведь из семьи светлых волшебников, как и Фрэнк. Думаю, ты удивишься, узнав, сколько всего полезного и магического Лонгботтомы дают своему ребёнку.

— Алиса ничем таким Невилла не кормит, я бы знала! — с апломбом начала спорить Лили.

Тут огонь в камине наконец-то вспыхнул, и Поттер поспешил присоединиться к разговору.

— Фух! Разжигать его руками, а не магией — та ещё морока, еле справился. Но что-то в этом есть успокаивающее.

— Вытри нос и руки, — замахала на него Лили, но Поттер только ухмыльнулся и обратился к Бьёрну.

— Я так понимаю, на зарплату аврора тебя не заманишь? — он весело плюхнулся на диван рядом с женой и взял у неё платок. — Даже спрашивать страшно, во сколько обошлась эта защита на комнате Гарри.

— И не спрашивай, всё равно не расскажу. У нас договор с Дамблдором, — ухмыльнулся Бьёрн. — Зарплата у вас нормальная, но, на мой взгляд, у мракоборцев слишком активная жизнь. Постоянные драки, дуэли, задержания маргиналов всяких. Самое то для гриффиндорцев, а мне тихая работа с артефактами нравится больше.

— Хе-хе, — ухмыльнулся Джеймс, горделиво расправляя плечи. А затем он наклонился и ловко отпил чая из кружки жены. — Это пока у вас с Вегой дети не появятся, можно говорить о тишине. Потом всё. Я и не знал раньше, что ребёнки бывают такими голосистыми.

— Ну так купите домовика, — пожал плечами Бьёрн. — Не поверю, что в ваших отрядах все авроры работают за одну зарплату. Думаю, если постараться, потрясти нелегалов в Лютном переулке, то купить домовика можно. А вам двоим должно хватить магии, чтобы прокормить такого полезного ушастика.

— Не-не, мы боремся с коррупцией! — Важно надулся Поттер. — После начала войны в наших рядах стало гораздо меньше нечистых на руку авроров. Они давно перебрались в более спокойные отделы.

Лили незаметно вздохнула, постаравшись не подать виду, что не согласна с мужем. Выходя за наследника рода Поттер, она мечтала о совсем иной жизни. Подруги убеждали её, что этот брак откроет ей двери в высшее общество магической Англии, где её ждут светские приёмы с представителями элиты.

Однако на самом деле Лили стала женой обычного работника Министерства магии, занимающего пока рядовую должность. Риск, с которым была связана служба Джеймса, расстраивал Лили даже больше, чем его зарплата. Она думала, что было бы гораздо разумней, если бы он нашёл себя в спорте, как тот же Людо Бэгмен.

— В общем, ждите от меня сову с приглашением на свадьбу, — Бьёрн поднялся с дивана и, провожаемый Поттерами, вышел во двор. — Если директор защитит ваш дом «Фиделиусом» к тому времени, то карточку с порталом я передам через него или через Грюма. Думаю, он не откажет мне в такой малости.

— После больницы Аластор стал даже слишком энергичным, — проворчал Джеймс, закрывая за ним калитку. — Орёт на всех по поводу и без. Теперь ему везде враги мерещатся. «Постоянная бдительность!» — крикнул он во весь голос, а в доме напротив что-то упало и послышались сдавленные ругательства старушки Бэгшот.

— До встречи, ребята, — Бьёрн пожал руку школьному приятелю, улыбнулся Лили и мгновенно исчез в трансгрессии.

Он уже успел за эти недели переговорить со всеми старыми знакомыми, кого хотел пригласить на свадьбу. То, что на празднике будут присутствовать англичане из двух противоборствующих лагерей, его совершенно не смущало. Общаются же они как-то на заседаниях своего Визенгамота? А в случае чего соклановцы смогут утихомирить горячие головы. Пусть «Пожиратели смерти» и «Орденцы» сражаются у себя в стране. У него на свадьбе в Норвегии всё должно быть мирно и красиво, а значит, всё так и будет.

***

Порталы переносили гостей одного за другим в маленькую деревню, расположенную возле Гейрангер-фьорда — самого красивого из норвежских фьордов. Там они садились в лодки, напоминающие древние корабли викингов, и отправлялись с пристани в плавание по синей, словно вечернее небо, воде в сторону национального парка Йостедалсбреен.

По пути они проплывали мимо величественных водопадов, ледников и скал высотой до полутора километров. Большинство волшебников не были знакомы с суровой красотой дикой природы Норвегии, и они с удовольствием любовались величественными видами, не переставая крутить головами.

Бдительные домовики не давали никому скучать, они ловко левитировали повсюду подносы с бокалами алкоголя и лёгкими угощениями. В конце пути гостей ожидала аутентичная пристань, напоминающая о временах древних викингов. Оттуда они поднимались на площадку, которая была преобразована с помощью магии и где должно было состояться торжество.

Когда все собрались у холма, созданного с помощью магии из целого ледника, по ступеням, покрытым красной ковровой дорожкой, начали подниматься Араминта Мелифлуа и Вега Блэк. Невеста была в ослепительно красивом свадебном платье, её лицо скрывала полупрозрачная фата, а голову украшала изящная серебряная корона с драгоценными камнями.

С другой стороны поднимались Гуннар Свардхисон и Бьёрн Магнуссон, одетые как древние викинги. Впрочем, такая одежда была традиционной для волшебников Севера. Для англичан и французов это выглядело необычно, но гости из других кланов выражали своё отношение к стилю одежды Магнуссона одобрительными возгласами.

Когда жених и невеста поднялись на вершину ледяного кристалла, воцарилась тишина. Все присутствующие ощутили невероятную и мощную магию, которая, казалось, исходила отовсюду: с неба и от земли.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями создания семьи лидера нашего клана! — провозгласил Свардхисон глубоким басом. — Клянетесь ли вы перед лицом магии быть вместе до самой смерти?

— Клянемся, — хором ответили Бьёрн и Вега.

— Согласно древней традиции, прошу жениха и невесту обменяться мечами, — торжественно продолжил Свардхисон.

Вега легко извлекла из аккуратной белой сумочки старинное оружие, на яблоке которого было выгравировано странное слово «Azoth».

— Этот меч хранится в нашей семье со времён Парацельса, — улыбнулась она. — Блэки так и не смогли разгадать его тайну. Вручаю его тебе, муж мой, — и Вега протянула меч Магнуссону.

— А этот волшебный клинок принадлежал одному великому магу древности, — ответил Бьёрн, материализовав в руке реликвию Гриффиндора. — Я вручаю его тебе и прошу сберечь его для наших детей.

Они обменялись оружием, и на их безымянных пальцах сами собой появились золотые кольца.

— Магия приняла клятву! — торжественно проревел Свардхисон. Араминта счастливо улыбалась. До последнего она боялась, что что-то может пойти не так. Но теперь её дочь стала настоящей леди Магнуссон.

Каждый из гостей почувствовал, как будто что-то огромное и доброе погладило его по щеке тёплой ладонью и исчезло.

— Горько! — громко закричал Сириус Блэк, подскакивая с места. Остальные гости тут же подхватили его крик. Через мгновение все волшебники хором требовали от жениха и невесты обменяться поцелуями.

Бьёрн откинул фату и посмотрел в лучистые синие глаза девушки.

— Я люблю тебя, Вега Магнуссон, — тихо произнёс он, чувствуя невероятную нежность.

— А я тебя, Бьёрн Магнуссон, — ответила она и потянулась к нему навстречу.

Первый брачный поцелуй молодой пары сопровождали грохот аплодисментов. Дамблдор обменялся взглядами с профессорами. Они подняли палочки вверх, и в небе зажёгся невероятно красивый фейерверк. Другие гости последовали их примеру, и вскоре всё вокруг утонуло в волшебстве.

По традиции Вега должна была наложить гостям специально приготовленную «кашу невесты». Она двинулась к навесу, где находился котёл с кашей, но увидела там только расстроенного домовика.

— Простите, госпожа, я не успел ничего понять, как котёл украли! — он схватил себя за уши и закачался из стороны в сторону. Бьёрн подошёл следом за Вегой и весело ухмыльнулся.

— А как играет, паршивец. Признавайся, Типли, чем тебе заплатили эти «неизвестные волшебники»?

— Вот таким рубином, господин, — хитро покосился на него эльф, показывая свой кулачок.

В этот момент со стороны, где кучковались гриффиндорцы, раздался громкий голос Поттера.

— Требуем выкуп за «Кашу невесты»!

Началась весёлая суета, в итоге блюдо спасли, и каждый получил на тарелку порцию каши.

Улучив момент, Снейп первым подошёл к старой подруге.

— Как жизнь? — негромко произнёс он, жадно разглядывая её остроносое лицо и рыжие волосы.

— Хорошо, Сев, — улыбнулась женщина. — А когда Гарри под присмотром Алисы играет с Невиллом, так совсем хорошо. Хоть немного отдохнуть можно.

Лили кивнула в сторону виновников торжества, которые только что вышли на танцевальную площадку, и задумчиво произнесла:

— Бьёрн сказал, ты можешь сварить зелья, которые волшебники дают своим детям?

— Конечно, могу, — с готовностью кивнул Снейп. — Можно даже индивидуальные зелья сварить на единорожьем молоке. Тогда твой малыш будет расти довольным и здоровым.

— Хорошо, Северус, — удовлетворённо кивнула Лили. — Я тебя приглашаю в гости к нам. Мы в Годриковой Впадине пока живём. У нас небольшой коттедж рядом с кладбищем. Предлагаю увидеться возле почты через две-три недели. Я пришлю тебе сову, как уговорю Джеймса.

В этот момент к ним подошли Джеймс и Сириус. Поттер тут же потащил жену танцевать, напоследок окинув Снейпа недовольным взглядом. Блэк был уже хорошо навеселе, он пренебрежительно съязвил:

— Что, Нюниус, жалеешь небось, что Лилька с Джеймсом? Красивые девчонки обычно достаются самым лучшим парням!

Лицо Снейпа закаменело, но он решил не провоцировать скандал, хотя сердце болезненно сжалось. Однако затем характер зельевара взял своё.

— Мои соболезнования, Блэк, — выплюнул Северус. — Я слышал, у тебя отца убили на выходе из кабака, а мать заболела. Может, перестанешь играться в «чистокровных и магглолюбцев» и проведаешь её?

Сириус мгновенно протрезвел и зло уставился на Снейпа.

— А ты откуда знаешь?

— Беллатриса и Нарцисса проведывали леди Вальбургу, говорят, она с постели не встаёт, — пожал плечами Снейп.

— Мать даже в могиле не изменит своим убеждениям, — зло прорычал Блэк. — И вообще… Да пошёл ты, Нюниус!

Он резко развернулся и направился к столу, где всем желающим наливали Aalborg Jubiläums Akvavit.

***

Фенрир отдавал должное выпивке, предпочитая медовуху, когда почувствовал приближение Бьёрна. Новоявленный муж подошёл к нему и серьёзно предложил:

— Пойдём, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Римус веселился со своими школьными друзьями, не замечая никого вокруг, и Фенрир пошёл вслед за Бьёрном.

— Позволь представить тебе госпожу Ульфхильд Хансен и её сына, — указал ему Магнуссон на подростка в инвалидном кресле. — Она бывшая леди клана Волков, а Инглинг — сын Харальда Модброка. Госпожа Ульфхильд, это мой друг Фенрир Сивый.

— Здравствуйте, госпожа, — Фенрир склонил голову, не в силах отвести от женщины взгляд. Она напомнила ему Хоуп Хауэлл, вот только была ещё красивей. — Привет, парень, — он протянул руку подростку в инвалидной коляске. Тот неуверенно пожал её, опасливо поглядывая на Магнуссона.

— Я вас оставлю. Нехорошо надолго бросать молодую жену, — улыбнулся Магнуссон. — Ещё поговорим.

Фенрир понял, зачем тот их познакомил. Ему будет гораздо легче захватить власть в клане Волков, если он женится на бывшей леди Модброк. Тогда даже самые консервативные представители клана призна́ют его власть законной.

В то же время Фенрир чувствовал, что он тоже заинтересовал эту женщину.

— Вы из какого клана, герр Сивый? — спросила та приятным голосом. — Из Медведей, как и герр Магнуссон?

— Нет, я волк, — автоматически ответил Сивый, и глаза женщины изумлённо расширились.

— Я знаю всех волшебников клана Волка, — она укоризненно покачала головой. — Вас я бы точно запомнила.

— Хмм, я не имел в виду ваш клан, — смутился Фенрир. — Я истинный оборотень, волк, — признался он, внутренне напрягаясь.

— Я слышала, что в древние времена многие волшебники нашего клана могли превращаться в волков, — задумалась Ульфхильд. — Однако в последние годы никто не смог пробудить это наследие. Мы постепенно превратились в обычных волшебников.

— Магнуссон предложил мне возглавить ваш клан, — честно признался Фенрир. Ему почему-то совсем не хотелось обманывать эту женщину.

— Вот оно что, — усмехнулась Ульфхильд. — Внешне Бьёрн Магнуссон действительно похож на своего отца, но по характеру больше напоминает коварную змею, чем медведя. Значит, он не просто так нас познакомил.

— Я об этом ничего не знал, хотя теперь тоже понял, — ухмыльнулся Фенрир. — Вы хотите вернуть власть в клане?

— Я хочу, чтобы Волки перестали лить кровь друг друга, — вздохнула женщина. — Если для этого потребуется заключить с вами союз, я согласна.

Фенриру очень нравилось, что она тоже говорит прямо, не пытаясь скрыть свои мысли за красивыми словами.

— Давайте не будем торопиться, госпожа, — Сивый открыто посмотрел в глаза северянки. — Я не хочу, чтобы ваше решение было продиктовано только долгом перед кланом.

— Вы необычный волшебник, — усмехнулась Ульфхильд. — Давайте попробуем…

***

Вечером праздник, казалось, подошёл к концу, а иностранные гости стали прощаться и уходить через порталы к себе. Когда последние пришлые волшебники исчезли, Бьёрн взмахнул палочкой, и место, где проходило торжество, вернулось к своему обычному состоянию нетронутой природы. На берегу остались только столы, за которыми сидели его соклановцы. Все маги наконец вздохнули с облегчением. Несмотря на то что на свадьбе находились представители двух противоборствующих лагерей, драки между ними не произошло. Рядом всегда оказывались местные волшебники из Медведей, которые мгновенно гасили любые конфликты. Поэтому для соклановцев Бьёрна настоящий отдых начинался только сейчас.

Вега наколдовала специальный стол и водрузила на него большую головку традиционного свадебного сыра. Следовало так разрезать его на куски, чтобы хотя бы один из них достался каждому гостю. Оценив количество волшебников, Вега легко взмахнула палочкой, негромко произнесла придуманное Бьёрном заклинание, и к каждому из северян поплыл по воздуху кусочек сыра. Причём размер зависел от занимаемого в клане положения. Это вызвало искреннее веселье у Медведей, которые неожиданно обнаружили, что молодая хозяйка праздника каким-то образом успела узнать, кто есть кто в маленьком клане. «Достойная будет леди для нашего лорда», — усмехнулся про себя Гуннар Свардхисон, обнимая супругу. Им с Ингрид и сыну с женой достались лучшие куски сыра после самих Магнуссонов.

Закончив с последним ритуалом, Медведи пили Aalborg Jubiläums Akvavit и горланили свадебные песни, пока на небе не начали зажигаться звёзды. Тогда все в очередной раз пожелали Бьёрну и Веге скорейшего прибавления в семье, после чего выпустили в небо салют. Магнуссон поблагодарил соклановцев за праздник и открыл портал в родовой замок. Через секунду молодых уже не было на берегу, а клан Медведей праздновал до самого утра.

***

— Вот откуда берутся сюжеты для сказок, мой дорого́й, — Дамблдор погладил феникса по голове и насыпал тому в миску орехов. — Пастушок становится принцем. Удивительно, но наш приютский мальчик оказывается лордом маленькой, но гордой северной деревушки. Пожелаем ему счастья и сидеть тихо в своей норке.

Дамблдор только на свадьбе узнал, что его бывший ученик — не просто талантливый артефактор, а глава небольшого, но крепкого сообщества волшебников Севера. Впрочем, эта информация ничего не меняла. Главное — ловушка для Волдеморта была готова. Дамблдор подумал о том, сколько же ещё предстоит работы, чтобы модифицировать плетения для своей цели в комнате маленького Гарри.

Перед глазами мелькнуло недавнее воспоминание, как он укрылся под пологом невидимости и незаметно от Поттеров зашёл в детскую, стараясь двигаться как можно тише, чтобы старые ступени не заскрипели.

Магические плетения на стенах детской комнаты были видны только через артефактные очки-половинки и поражали своей сложностью и красотой. Альбусу требовалось добавить поверх защитных чар Магнуссона небольшое, но важное приложение. К счастью, тот будто знал, что артефактную ловушку будут дополнять другими чарами. Мальчик оставил множество свободных энерговодов, куда было можно прицепить свои заклинания. «Даже ломать ничего не придётся, — довольно усмехнулся тогда Дамблдор перед тем, как уйти. — Надо будет только хорошо здесь поколдовать».

К сожалению, в артефакторике Альбус разбирался намного хуже, чем в алхимии. Однако, имея перед глазами схему ловушки и описание использованных в ней чар, он рассчитывал на успех своей задумки.

«Хорошо, что мальчик отдал всю документацию по проекту, — вздохнул про себя Великий Светлый волшебник. — Остаётся лишь подогреть желание Волдеморта прийти и убить маленького Гарри Поттера. Мне жаль вас, молодые люди, но всё для высшего блага», — скромно улыбнулся про себя Дамблдор.

***

Наверху спал малыш, а Поттеры ругались внизу в гостиной. Джеймс пришёл вечером со службы, у него в Аврорате был не самый простой день. Вот только еды дома не было ни крошки. Лили каждую минуту была занята с ребёнком. У Гарри болел животик, и о том, чтобы приготовить мужу еду, миссис Поттер даже не задумывалась.

А ведь Северус встретил их через месяц после свадьбы Магнусонов возле почты и предложил сварить для Гарри нужные зелья, но Джеймс в свойственной ему манере жестоко того оскорбил. Лили только и оставалось, что незаметно извиниться перед старым другом, но общаться они больше не смогли. А потом, в августе, Дамблдор наложил на их дом заклинание «Фиделиуса», и Северусу пароль не сказали.

Нервный и голодный Джеймс погремел кастрюлями на кухне, ничего не обнаружил и сердито ругнулся. Он нашёл Лили, высказал ей претензии по поводу отсутствующей еды и немедленно нарвался на скандал.

― Я тебе что, домовой эльф? ― взревела издёрганная молодая женщина. ― Ты там целый день на работе сидишь, значит, бумажки перекладываешь, а я тут с Гарри вожусь. Ты хоть бы раз мне помог!

― Я сижу? ― возмутился Джеймс, которого за сегодня дважды едва не отправили на больничную койку бандиты из Лютного переулка. ― Да я в поте лица галлеоны зарабатываю, чтоб нам было на что жить!

― Ты мне что обещал? Что с деньгами проблем не будет! ― Лили упёрла руки в боки и сердито посмотрела на мужа. ― Хвастался, что наследства Поттеров даже внукам хватит, чтобы жить припеваючи. А что в итоге? Твой папаша потратил всё состояние предков на священную борьбу «добра со злом»? Главный спонсор «Ордена Феникса», чтоб ему икнулось на том свете, дураку старому. Умер от «драконьей оспы» и нам ни кната не оставил!

― Отца убили «Пожиратели смерти», мне сам Дамблдор так сказал. Это всё ложь! ― завопил Джеймс.

— Дамблдор много чего говорит, но толку от его слов нет. Я не удивлюсь, если эти слухи он сам и распустил. «Ваш мальчик — избранный», — произнесла Лили, подражая голосу директора. Она уже много раз пожалела, что не приняла предложение о помощи, которое им сделал Магнуссон. Однако после свадьбы тот не появлялся больше в Англии, и Лили не смогла с ним связаться.

― Я три раза сражался с Волдемортом! ― выпятил грудь Джеймс. ― Даже заставил его уворачиваться от моих заклинаний.

― Ага. Ты и ещё тридцать три мракоборца. Все вместе геройски сражались, ― пренебрежительно скривилась Лили и сложила руки на груди. ― Толпа народа там была, а «избранным» нашего Гарри сделали. Ты хоть понимаешь, что это означает, чёрт бы тебя побрал?!

― Что ты так волнуешься, Лили? ― Джеймс посмотрел на неё, как на маленького ребёнка. ― Наш дом под заклятьем «Фиделиуса». Сюда не пройдёт никто чужой. Хранитель — старина Питер, он один из самых близких моих друзей. «Тому, кого нельзя называть», сюда не попасть.

― А если он твоего Питера поймает и наложит на него «Империус»? ― разозлилась Лили окончательно. ― Ты должен думать о нас с Гарри, а не о вашем долбанном ордене! Твоего отца убили «Пожиратели смерти», ты тоже хочешь пойти по его стопам? О боже! О чём я только думала, когда выходи́ла замуж за такого идиота?!

В этот момент на втором этаже снова заплакал Гарри.

Лили накинула тёплую мантию на плечи, возле входной двери обернулась к Поттеру и зло прошипела:

― Пойду пройдусь, а ты хоть немного побудь с сыном, Джеймс. А то Гарри уже забыл, как выглядит его отец!

Хлопнув дверью, Лили промокнула платочком злые слёзы и, выйдя за территорию защитных чар, аппарировала в Лондон. Сейчас ей хотелось просто побыть одной. Семейная жизнь, начинавшаяся, как история Золушки, оказалась миражом.

Уступив ухаживаньям Джеймса, она ожидала, что богатый наследник старинного рода зельеваров и артефакторов будет заниматься семейным бизнесом и политикой. Вместо этого он со своим беспутным дружком Сириусом взял и устроился в Аврорат. Теперь оба недоумка бегали по заданиям начальства, зарабатывая сикли и кнаты, которых едва хватало на жизнь.

Но и этого Джеймсу оказалось мало. Он ещё в школе вступил в «Орден Феникса», наслушавшись патриотических бредней отца и директора Дамблдора, чтобы бороться с лордом Волдемортом. Он решил в восемнадцать лет сражаться с опытными боевиками?

«Идиот, как есть идиот! — всхлипнула бывшая Эванс. — Выйти замуж за Снейпа или Петтигрю? Я вас умоляю», ― Лили мысленно признавалась себе, что Северус в роли супруга был бы ещё хуже, чем Джеймс. Ей не нравилось его маниакальное увлечение зельями. Такой человек и жену с сыном способен пустить на ингредиенты, если ему покажется, что в котле чего-то не хватает. А Питер так вообще такой же, как она, магглорождённый.

Она, погруженная в собственные мысли, внезапно в кого-то врезалась. Удивлённо подняв голову, Лили столкнулась взглядом с человеком, в котором с ужасом узнала небритое лицо Антонина Долохова. Джеймс часто показывал ей «живые фотографии» ближайших помощников Тёмного Лорда.

― Империо! ― прохрипел Долохов, и Лили накрыла волна безмятежного спокойствия и счастья. Русский маг мягко взял её под руку и неторопливо повёл вдоль набережной. По дороге он жёстко инструктировал свою жертву.

― Когда к вам придёт Волдеморт, твой муж может перенервничать. Если это произойдёт, ты должна бросить ему в спину «Оглушающее» заклинание. Поверь, крошка, нам лишних жертв не надо. Ты отведёшь Господина к своему сыну. Лорд не собирается убивать ребёнка, он с детьми не воюет. Ему надо проверить, использовал ли Дамблдор твоего сына в каком-нибудь хитром ритуале. И вообще, замешан ли он в истории с пророчеством или нет. Вам ничего не грозит, если ты сама какой-нибудь глупости не сделаешь, поняла меня, грязнокровка?

― Я поняла вас, ― подтвердила Лили. ― Я должна обезоружить Джеймса и отвести «Того, кого нельзя называть» к Гарри.

— Вот и умница, — сказал Долохов и не отказал себе в удовольствии шлёпнуть её по попе. — А теперь забудь, что ты меня видела. «Легилименс»!

***

Тридцать первого октября 1981 года за окном гремел гром и сверкали молнии, но дождь шёл где-то в стороне. Камин потрескивал дровами, навевая сонливость на усталого мракоборца, хотя даже вечер пока не наступил. Джеймс Поттер внезапно проснулся от стука в дверь. После очередной ссоры с женой он задремал в гостиной на диване. Звук стал громче, и сверху по лестнице спустилась Лили, накинув на плечи халат.

― Я пойду гляну, кого там ещё принесло, — сонно пробурчал Джеймс, натягивая куртку.

Доступ к дому под защитой «Фиделиуса» имелся у очень ограниченного количества верных друзей. Джеймс подозревал, что у дверей топчется Сириус. Скорей всего, их снова вызывали на службу. Уже приготовившись обругать Блэка за то, что разбудил, Джеймс распахнул дверь.

Однако вместо приятеля на пороге оказалась мрачная фигура, закутанная в мантию. Из-под капюшона на Джеймса сверкнули красные глаза. Немного в стороне стоял Питер Петтигрю и смущённо улыбался.

― Здравствуйте, мистер Поттер, я к вам по важному делу, ― холодно произнёс незнакомец, скидывая капюшон с головы. — Мне нужно провести небольшое исследование, надеюсь, вы не откажете.

Надо отдать должное молодому мракоборцу, он сразу узнал Волдеморта и, не слушая, отпрыгнул назад, постаравшись захлопнуть дверь перед страшным магом. Однако предусмотрительно подставленная нога Лорда не позволила ему это сделать. Зато Джеймс успел добраться до палочки, оставленной на диване. Развернувшись к коридору, по которому спокойно шли Тёмный Лорд и Петтигрю, он краем глаза заметил Лили и закричал:

― Лили, беги! Волдеморт пришёл убить Гарри!

Тёмный Лорд появился в проёме двери, и Джеймс тут же попытался бросить в него «Бомбарду». О том, чтобы победить, он даже не мечтал. Всё, что хотел Джеймс в этот момент, ― это дать Лили и Гарри возможность убежать. Он уже почти успел выкрикнуть заклинание, но тут в спину Поттера прилетел «Петрификус Тоталус». Джеймс молча рухнул носом в пол, выронив палочку.

Волдеморт вопросительно посмотрел на Лили, и та, кивнув в сторону лестницы, холодно сказала:

― Гарри в спальне, сэр, пойдёмте, я провожу вас.

Тёмный Лорд пошёл следом за ней, а в гостиную из коридора осторожно заглянул Петтигрю. Заметив лежащего Джеймса, он, поглядывая в сторону лестницы, по которой поднялись Лили и Волдеморт, подошёл к лежащему Поттеру, аккуратно приподнял его тяжёлое тело и с пыхтением усадил того на диван.

— Привет, Джейми, — прошептал Питер, поправляя одежду заколдованному другу. — Прости Лорда, но ты сам первый начал швыряться заклинаниями. Не волнуйся, вам никто не причинит вреда. Тёмный Лорд хочет просто узнать, что задумал Дамблдор, когда обнародовал то загадочное пророчество. Старик точно какую-то подлость замыслил.

В этот момент сверху раздался крик Лили:

— Нет, пожалуйста! Только не Гарри!

Питер удивлённо заёрзал, почувствовав, как где-то активировалось сложнейшее колдовство. Он настороженно следил за лестницей, куда ушли Волдеморт и его бывшая однокурсница.

Через некоторое время заскрипели ступени, и на лестнице показались чьи-то ноги в узорчатых туфлях. По мере того как волшебник неуверенно спускался по лестнице, то и дело бессильно цепляясь за перила, у Питера всё сильнее округлялись глаза. Как только он понял, что это не Волдеморт, то попытался превратиться в крысу и сбежать. Сзади него в углу комнаты немедленно соткалась из воздуха чья-то плотная фигура, и насмешливый голос злорадно прорычал:

— Ступефай, крыса!

Глава 62 У каждого своя сторона

За час до появления Волдеморта возле коттеджа Поттеров Дамблдор и Грюм вышли из дома, расположенного чуть дальше по той же улице. Этот коттедж достался директору после смерти родителей.

― Ты всё понял, мой друг? — повернулся к Аластору Великий Светлый волшебник, заперев дверь.

— Да, Альбус, ― хрипло ответил Грюм. — Я под дезиллюминационными чарами проникаю в гостиную Поттеров и, как только представится возможность, оглушаю всех в комнате.

— Главное — на Волдеморта и Лили не нападай. Во-первых, Риддл сразу почувствует направленную на него агрессию и успеет уйти от удара. Всё же он уже давно Великий Волшебник. А во-вторых, я приготовил для него ловушку наверху, в детской комнате. Идеальную ловушку, поверь мне. Даже то, что он наделал себе крестражи, не поможет поганцу сбежать в этот раз.

― А девчонка-то тебе зачем? ― Грюм легко двигался по улице рядом с Дамблдором, настороженно поглядывая по сторонам.

— Лили и Гарри суждено умереть, — с притворным сожалением ответил Альбус. — Это маленькая жертва, необходимая для спасения тысяч невинных жизней. Ведь Волдеморт не остановится на Англии. Он будет убивать и убивать. Министерству уже неоднократно приходилось спасать Статут Секретности. Мне очень жаль, но Лили и Гарри — часть ритуала, специально созданного мной, чтобы поймать наконец Риддла в ловушку.

— И тебе не жаль Поттеров? У них весь род вымрет? ― Грюм активировал волшебный глаз, и тот медленно крутанулся на триста шестьдесят градусов.

— Всё ради Высшего блага, Аластор, — вздохнул Дамблдор. ― Нельзя построить будущее, не разрушив прошлое. Магическая аристократия должна исчезнуть с обеих сторон. Поверь, без старых семей жить станет намного легче.

Они подошли к дому Поттеров, и разговор сам собой прекратился. Грюм наложил на себя чары «Невидимости» и переместился в угол гостиной по заранее оставленному магическому маячку. Дамблдор сделал то же самое, только сразу в детскую на втором этаже. С его последнего визита к Поттерам здесь ничего не поменялось.

Гарри Дамблдора не замечал. Симпатичный малыш сверкал зелёными глазками и увлечённо пытался оторвать голову погремушке, висевшей над его кроваткой. К негодованию Альбуса, трансфигурированной игрушкой была его собственная маленькая фигурка в звездчатом халате и с бубенцами в бороде. «Как безответственно приучать ребёнка к насилию!» — Дамблдор хотел вначале забрать у Поттера игрушку, но потом остановился. Не стоило раньше времени создавать шум.

Решив больше не обращать внимания на ребёнка, Альбус подошёл к окну. Вдалеке, в сгущавшемся сумраке было видно старое кладбище. Очень знакомое кладбище. Где-то на улице горестно завыла собака, словно ощущая сгустившуюся атмосферу. Какое-то время Дамблдор молча простоял у окна, предаваясь воспоминаниям. Там, в могилах, лежали почти все члены его некогда дружной семьи. Мать, отец, сестра… Ничего, если он сегодня станет Высшим Магом, то сможет воскресить Ариану.

Почувствовав на улице аппарационный переход, Дамблдор плотнее запахнул мантию-невидимку, взятую на время у Поттеров, отошёл в угол и стал ждать. В этот момент по коридору прошлёпала уставшая Лили и заглянула в детскую. Увидев, что Гарри играет, она подошла и взяла его на руки. Следующие несколько минут женщина то щекотала, то целовала маленького ребёнка, а Гарри весело смеялся и пытался выскользнуть из маминых рук. Услышав внизу шум, она поцеловала ребёнка в пухлые щёчки, посадила того обратно в кроватку и вручила вожделенную погремушку.

— На, оторви голову противному старикашке, малыш, — Лили направилась к выходу из комнаты. — А я пойду гляну, чего там твой отец расшумелся.

Она осторожно прикрыла дверь и направилась вниз, в гостиную. А ещё через несколько минут лестница вновь заскрипела под тяжестью шагов, и Дамблдор приготовился. Судя по ощущениям, Волдеморт был уже совсем рядом. Заглушающие чары давно были наложены на комнату, как и целый защитный комплекс, способный остановить агрессию Великого Волшебника.

Вот только Альбус не собирался рассказывать Магнуссону всей правды и кое-что добавил поверх. Артефакты и руны, которые молодой волшебник встроил в стены детской комнаты, без сомнения, спасут ребёнка от гибели. А собственные чары Альбуса гарантированно задержат душу Риддла, даже несмотря на крестражи. Главное — переработанная защита комнаты позволит ему присвоить магию Волдеморта.

Дамблдор считал, что давно задержался в ранге Великого Волшебника. Для кого-то это предел развития, но Дамблдор знал, что это не так. Следующий уровень — это Высшие Маги. Таких в истории мира было немного, но они всё-таки были. В древности подобных чародеев приравнивали к богам, слишком невероятными возможностями они обладали.

Дамблдор предполагал, что волшебнику, получившему такие способности, становилось скучно в этом мире, и тот уходил куда-то ещё. Возможно, на другие планеты, а может быть, в иные измерения. «Но самое важное — физическое тело больше не будет меня ограничивать, — с предвкушением усмехнулся Альбус. — Став Высшим, я смогу легко поменять его на что угодно».

Альбус предполагал, что, только объединив в гармонии свою светлую энергию и тёмную магию Тома, он достигнет цели.

«Стать Высшим Волшебником — вот что такое Высшее благо на самом деле, — усмехнулся про себя Альбус пришедшей в голову мысли. — А всё остальное — лишь пустые слова для вас, наивные глупцы!»

В этот момент дверь отворилась, и в комнату зашла Лили Поттер, а следом за ней вошёл Том Риддл и прикрыл дверь. Альбус мысленно коснулся управляющего контура рун, и ритуал начался. Волдеморт настороженно вздрогнул, выхватил палочку и с подозрением прищурился.

— Это ты сейчас что-то сделала, девочка? — прошипел Тёмный Лорд. — Стань так, чтобы я тебя видел.

— Я ничего не трогала, — Лили испуганно вскинула голову и встала рядом с детской кроваткой.

Малыш вопросительно посмотрел на маму, а потом настороженно перевёл взгляд на красноглазого человека. Волдеморт не понравился Гарри, и малыш накуксился, смешно надувшись.

— Сиди смирно! — Риддл запустил ко́мплексные диагностические чары. На ребёнке ничего подозрительного не оказалось, но интуиция вопила, что детская комната — это одна большая ловушка.

— Что же ты задумал, старик? — пробормотал себе под нос Волдеморт. Не мог же он просто так запустить интригу с пророчеством. В этот момент чувство опасности подскочило до высшей точки. Риддлу показалось, будто сама комната вытягивает из него жизнь, оплетая ауру незаметной жадной паутиной.

— Бомбарда! — мгновенно рявкнул Волдеморт, направив палочку в крышу. Часть дома выбило наружу, закричала испуганно Лили, а Тёмный Лорд ощутил, будто кто-то накинул душное пыльное покрывало на его источник. Взгляд мага заметался по комнате, и внезапно он столкнулся с зелёными глазами ребёнка.

«Это мелкий щенок виноват», — вспыхнула в сознании паническая мысль, и Волдеморт на одних рефлексах рявкнул:

— Авада Кедавра!

Зелёный луч вылетел из палочки Риддла, а затем пространство дрогнуло. В разных частях комнаты вспыхнули на стенах кроваво-красные руны. Зелёная смерть улетела в небо через разбитый потолок, а в Риддла ударили с разных сторон невыносимо яркие белые лучи. Он не успел ничего предпринять, когда ощутил, что его тело осыпается невесомым прахом, а палочка валяется где-то на полу.

Злобно выругавшись на парселтанге, ведь придётся опять возрождаться, тёмный сгусток души мага рванул вверх, но неожиданно упёрся в незримое препятствие.

«Что это? Ловушка?!» — паника вконец затопила душу Волдеморта. Он завис в середине комнаты и с ужасом наблюдал, как возле стены проявилась ненавистная фигура улыбчивого бородатого старика в цветастой мантии и узорчатых туфлях.

— Давно не виделись, Том, — проворковал Дамблдор, засовывая в карман блестящую серебристую ткань. — А я, признаться, очень ждал этой встречи, мой мальчик.

— Так это всё-таки ловушка?! — Волдеморт со всей яростью ударил легилименцией во врага. — Что ты задумал, старик?

— Всего лишь небольшой эпизод в моей долгой и насыщенной жизни, — улыбнулся Дамблдор, даже не поморщившись на атаку. — Это светлый ритуал. Твоя смерть послужит для высшего… хе-хе, блага!

По-прежнему ухмыляясь, Альбус поднял палочку Волдеморта с пола, направил её на Лили, безучастно замершую возле детской кроватки, и с деланным сожалением произнёс:

— Прости, моя девочка, так надо. «Авада Кедавра!»

Зелёный луч вырвался из палочки в его руке, и Лили сломанной куклой рухнула на пол. Гарри горько заплакал, почувствовав смерть родного человека, а дух Волдеморта в панике заметался по комнате. Он ощутил, будто в его душу вставили трубу, по которой вся магия и сущность Великого Волшебника начинает перетекать к Дамблдору.

— Чу-удно, — удовлетворённо улыбнулся белобородый старец, сверкая очками-половинками. Его лицо стало изменяться и молодеть. — Совсем скоро, мой мальчик, ты отправишься в новое увлекательное путешествие, откуда ещё никто не возвращался.

Волдеморт судорожно искал выход из создавшейся ловушки. Ему не давала покоя мысль, что та завязана на ребёнка Поттеров. «Мальчишка — вот ключ ко всему, — подумал Волдеморт. — Если временно вселиться в его тело, я смогу выйти из комнаты, а значит, у меня получится вырваться из ловушки».

Времени оставалось мало, энергия потоком утекала к Дамблдору, поэтому Тёмный Лорд решил действовать немедленно. Он стремительно подлетел к Гарри Поттеру и вошёл в его тело, пытаясь задавить душу ребёнка. Сделать это оказалось невероятно сложно, но вскоре Волдеморт начал понемногу перехватывать управление телом. Он подключился к глазам малыша и увидел, как Дамблдор держит в руке его собственную палочку и насмешливо ухмыляется. Волдеморт ещё не мог слышать звуков, но по губам Дамблдора прочитал, что старик произносит смертельное проклятье. Только теперь заклинание было направлено в Поттера.

Зелёный луч вырвался из палочки и понёсся в Гарри, в теле которого находился сейчас Волдеморт. Вновь вспыхнули руны по углам комнаты, но в этот раз произошёл сбой программы, совершенно неожиданный для Дамблдора. С одной стороны, волшебная палочка, которой пытались убить ребёнка, вновь выпустила смертельное заклинание. С другой стороны, её владелец в этот момент находился в теле ребёнка. Логика рунной ловушки сработала, и лучи ударили в Поттера. Волдеморт почти успел укорениться в теле мальчишки, когда его душу просто разорвало на две части, выбрасывая наружу. Мальчик громко заплакал. На его лбу появилась руна Соул, которая прочно «запечатала» оторванную часть души Волдеморта.

Ещё четыре луча ударили в палочку в руках Великого Светлого волшебника, отшвыривая Дамблдора к стене. Удар был такой силы, что загудела стена, а Альбусу едва не оторвало кисть. Палочка выпала на пол, а он неожиданно ощутил, как вся украденная энергия переплетается с его собственной магией и уносится куда-то через образовавшийся прокол в пространстве. Не в силах вытерпеть мгновенное опустошение источника, бывший Великий Светлый волшебник потерял сознание.

Этого времени хватило Волдеморту, чтобы вырваться из смертельной ловушки. Правда, от прежнего могущества осталась едва ли десятая часть, но сейчас Риддлом владело лишь одно желание — немедленно убраться отсюда как можно дальше.

Чёрный сгусток мелькнул на фоне звёздного неба и исчез, а Дамблдор очнулся с хриплым стоном и бессильно стукнул кулаком по полу. Кто-то другой обманул их обоих… и его, и Риддла.

Альбус посмотрел на свои дрожащие старческие пальцы и тихо выругался. Столько усилий, интриг, и всё напрасно. Он ведь сам не так давно пренебрежительно сравнивал Риддла с сочным газоном, который пора стричь. Самоуверенный идиот!

Дамблдор какое-то время сидел, прислонившись к стене. Сил вытащить палочку не было.

«Получается, меня самого постригли, как шетландского барана, — он зло до хруста сжал челюсти. — Мне нужен новый план. Я столько лет шёл к вершине не для того, чтобы сдаться просто так. Значит, придётся воспользоваться способом Певереллов, лет десять у меня ещё есть. С помощью источника магии Хогвартса смогу маскировать ауру, и то, что я уже обычный волшебник, никто не заметит».

Он сосредоточился и призвал феникса. Фоукс появился во вспышке пламени, осветив полуразрушенную комнату, хныкающего ребёнка и труп Лили. Фамильяр сел на плечо сморщенного старика и заплакал. Каждой слезинкой он приносил Альбусу облегчение, восстанавливая иссушенный источник магии, словно дождевая вода пересохшее русло реки.

— Я верну себе уровень великого волшебника и поднимусь выше, чего бы мне это ни стоило! — по мере того как силы возвращались к нему, в глубине души Альбуса крепла решимость. — Мне нужно всего лишь заполучить три древних артефакта, причём один из них и так давно мой. Бузинная палочка, воскрешающий камень и мантия-невидимка сделают меня Повелителем Смерти. А ведь именно так Певереллы называли высших волшебников. По мере того как очертания плана становились чётче, а магия начала восстанавливаться, Альбус потихоньку возвращал самообладание.

Он обернулся и оценил хныкающего Гарри Поттера, особое внимание уделив шраму, в котором ощущалась частица души Риддла. «Ну что, мой мальчик? Вначале твоё тело послужит вместилищем для Тома, который отыщет для меня «Воскрешающий камень», а потом оно понадобится мне самому, чтобы стать хозяином «Мантии-невидимки». И для этого нужно, чтобы ты вырос послушным и почтительным ребёнком. Думаю, лучше ненавидящей весь магический мир Петуньи в этом деле никто не справится. Она создаст из тебя идеальное вместилище, новый дом для моей души».

Впервые за этот тяжёлый вечер Альбус улыбнулся бледными сухими губами и начал подниматься с пола. Артефактная защита на комнате уничтожилась, «Фиделиус» тоже больше не действовал, пришла пора уходить. Дамблдор направил палочку на Гарри Поттера и холодно произнёс:

— Прости, мой мальчик, и до встречи. Обливиэйт!

***

Тридцать первого июля 1981 года у Веги родился сын, и Бьёрн сегодня утром провёл над ним ритуал передачи камня предков. И пусть Магнуссон после этого переставал быть Великим Магом, но его это не волновало. И дело было не в том, что Бьёрну не хотелось вернуться на вершину могущества, просто он, как истинный слизеринец, терпеливо ждал, когда исполнится давно придуманный план.

Сегодня ближе к вечеру, тридцать первого октября 1981 года, Вега покормила маленького Эспена, положила его в кроватку, села на диван и прижалась к мужу.

— Знаешь, Бьёрн, когда ты передавал ему камень, я боялась, что умру со страха, но потом поняла, что лучшей защиты для нашего сына и придумать нельзя. Философский камень, созданный твоими предками для наследника рода — это лучше, чем даже сотня охранников.

Малыш зачмокал во сне, и Вега приподнялась, чтобы поправить тому подушечку.

— Хорошо, что ты отдал клан Волков Фенриру, — опустилась она на диван, покачивая детскую кроватку. — Сивый быстро навёл в Финнмарке порядок, тем более что все друзья твоего приятеля тоже переехали в Норвегию вслед за ним.

— Тут надо сказать спасибо леди Ульфхильд, — хмыкнул Магнуссон, с умилением наблюдая, как засыпает Эспен. — Только благодаря ей история не закончилась ещё большей кровью. После того как Сивый сделал её сына оборотнем, а юноша вновь смог ходить и даже колдовать, думаю, у них всё сладится.

— Главное — не забывать про полнолуния, — ухмыльнулась Вега. — Хотя я слышала, что Инглинг подружился с Римусом, и теперь они вместе бегают по лесам и занимаются колдовством.

— Ты знаешь, милая, мы все заложники прошлого, — Бьёрн плюхнулся рядом с женой на диван и приобнял её за плечи. — Модброк убил моих родителей, но не сумел достать меня. А я раздавил его, когда пришло время. Наша встреча была предопределена в далёком прошлом. Ты же знаешь, я не люблю убивать, но по-другому с Волками нельзя. Модброк выбрал свою судьбу, когда вызвал меня на суд богов, пусть я подтолкнул его к этому.

— Если в Англии поймут, что ты не только переманил гоблинов в Норвегию, но и бо́льшую часть золота забрал у англичан, начнётся война, — вздохнула Вега. — А ты уже не Великий Волшебник. Как планируешь воевать с Англией? Ведь или Дамблдор, или Волдеморт, смотря кто из них победит, просто появится здесь, убьёт нас всех и заберёт меч Гриффиндора. Даже объединённые силы кланов Норвегии нам не помогут.

— Всё предусмотрено, милая. Мы же слизеринцы, ты не забыла? — Бьёрн игриво чмокнул Вегу в нос. — Я ведь никогда бездумно в драку не бросался и всегда любил многоходовки. Не волнуйся, и знаешь что? Пойдём лучше в спальню, а то мне кажется, Эспену скоро понадобится товарищ для игр.

Подхватив ойкнувшую жену на руки, он нежно коснулся её губ и под тихий счастливый смех понёс в соседнюю комнату. Возле детской кроватки Эспина немедленно материализовался Типли и преданно уставился на ребёнка, готовый в любой момент помочь наследнику рода Магнуссонов.

Довольная Вега тихо сопела ему в подмышку, а Бьёрн, стараясь не потревожить жену, лежал и сча́стливо улыбался. Он вспоминал одну из последних встреч с Гриндевальдом.

— Понимаешь, мы, маги, вечно стремимся к силе, — сказал Геллерт, удобно устроившись на диване. — Неважно, сколько у тебя золота, власти над людьми или сторонников. Главное — это волшебная сила, доступная нам. Именно она — цель каждого мага, который хочет выйти за рамки обыденности.

Сколько протянет обычный маг? Лет сто-сто пятьдесят, редко кто доживает до трёхсот. Кто-то умирает от болезней, кто-то от рук врагов. Когда тебе двадцать, даже век кажется огромным сроком, но чем старше становишься, тем чаще задумываешься, как стремительно бежит время. Пусть мы, волшебники, в отличие от маглов, точно знаем о существовании души и реинкарнации. Однако хочется не перерождаться раз за разом, лишаясь опыта и сил, а постепенно развиваться и достичь уровня бога. Ведь в мире магии нет ничего невозможного, нужно только неуклонно двигаться к своей цели!

Бьёрн задумчиво кивнул.

— Мои опыты с человеческими клетками говорят, что можно продлить наше существование, воздействуя на теломеры. Но так ли это, я узна́ю не скоро.

— Это медленный путь, который ещё неизвестно куда приведёт, — отмахнулся Гриндевальд. — У меня было достаточно времени в тюрьме, чтобы найти много способов. Вот, допустим, одна из лучших идей, которую мы обсуждали с Альбусом ещё в юности. Надо вырастить из какого-нибудь сироты Великого Волшебника, а затем забрать у того магию с помощью специального ритуала! Если один Великий Волшебник заберёт силу другого, то он сразу же станет Высшим Магом. Только представь, какими колоссальными энергиями сможет оперировать такой чародей!

— А почему тогда директор Дамблдор не стал забирать вашу силу, герр Гриндевальд? — Бьёрн скептически посмотрел на бывшего Тёмного Лорда.

— К тому времени мой источник был тесно связан с Нурменгардом, — сморщил лицо Гриндевальд. — Я планировал держать в подвалах крепости пленных магов и постепенно выкачивать их силу ритуалами. Ах, если бы не русские, которым непременно хотелось поскорей уничтожить Гитлера. Будь у меня немного больше времени, я победил бы Альбуса и посадил его в ту самую камеру, где сейчас находится моё тело. Мне хватило бы двух лет, чтобы поглотить его источник. О, как же близко я был возле вершины, — мечтательно вздохнул Гриндевальд. — Не повторяй моих ошибок, Бьёрн, планируй свои действия, иначе закончишь так же, как я.

— Имея перед глазами такой пример, учитель, что-то мне не хочется повторять ваш путь, — развеселился Магнуссон.

— Что, соскучился по «Круциатусу»? — с ухмылкой прищурился Гриндевальд. — Я не посмотрю, что ты уже большой. Старших надо уважать, — он многозначительно покрутил пальцем. — Когда я перемещусь в новое тело, бузинная палочка вновь окажется бесхозной. Поэтому подчиняться Альбусу она будет значительно лучше. Если ему удастся стать владельцем всех трёх артефактов Певереллов, он сможет подняться до Высшего Мага.

— Это если он к тому времени останется Великим Волшебником, — хитро ухмыльнулся Магнуссон, — что вряд ли произойдёт…

Внезапно Бьёрна вырвало из воспоминаний ощущение тепла и холода одновременно. Они сплетались в борьбе, словно жизнь и смерть, свет и тьма. Он почувствовал, как источник заполняют потоки магии. Их становилось всё больше и больше, и вскоре он ощутил, как аура расширяется всё сильнее, охватывая пространство вокруг. В течение непредставимо долгого мига Бьёрн ощутил единение с миром, как будто держал в руке маленького цыплёнка и чувствовал, как бьётся крошечное сердечко. Затем ощущение пространства стремительно сжалось в точку, а магия вышла на совершенно новый уровень. Казалось, стоит только шевельнуть пальцем, и в небе появится вторая луна.

Бьёрн довольно усмехнулся в темноте, слушая сонное дыхание Веги. Вероятно, и Дамблдор, и Волдеморт были очень удивлены, когда лишились почти всей своей силы. Хотя камень рода работал теперь в теле сына, энергии, отобранной у двух Великих Магов, Магнуссону хватило для качественного перехода на новый уровень. Бьёрн решил, что к 1991 году, когда энергия окончательно усвоится источником, он отправится в гости к Фламелям. С одной стороны, так он выполнит пожелание учителя, а с другой — распотрошит кубышку французов. За столетия жизни те наверняка накопили много интересного.

«У тебя кровь викингов проснулась? — хмыкнул про себя Бьёрн. — Или гоблинские корни? Ладно, чего только не сделаешь ради благополучия семьи».

На этой приятной мысли единственный на земле Высший Маг улыбнулся, нежно обнял тёплую, родную жену и тоже уснул.

Эпилог

Хронология дальнейших событий была составлена известной писательницей и главным редактором газеты «Ежедневный пророк» Ритой Скитер. Она вышла замуж за волшебника из Франции по имени Пий де Грю, при этом сохранив свою английскую фамилию, что говорит о патриотизме уважаемой волшебницы. Недавно две очаровательные дочери этой колоритной пары закончили Хогвартс. Говорят, что месье Пий де Грю сумел снять какое-то проклятие со своей жены.

В 1992 году в Шармбатоне состоялась траурная церемония в память о погибшей в пожаре чете Фламелей. К несчастью, дверь в расширенное пространство, где, по слухам, находился прекрасный дворец с имуществом алхимиков, закрылась навсегда. Философский камень знаменитых французов так и не был найден.

В 1997 году с Астрономической башни был сброшен Альбус Дамблдор. Согласно словам Теодора Нотта и Северуса Снейпа, это произошло под влиянием заклятия «Империо». Хотя всем показалось, что первым в директора попал «Авада Кедавра» Снейпа, на самом деле его поразили одновременно два луча.

В 1995 году Воландеморт окончательно раскрыл наследие Слизерина и принял облик змеи. Тёмный Лорд инсценировал своё воскрешение, а на самом деле под видом Нагайны управлял големом самого себя.

В 1997 году Северус Снейп переехал в Италию и с тех пор живёт там под фамилией Медичи. Дети магистра Снейпа закончили Дурмстранг не так давно.

В 1998 году Невилл Лонгботтом, истинный ребёнок пророчества, победил Волдеморта в образе змеи. Очевидцы этого поединка утверждали, что меч Гриффиндора, использованный в бою, немного отличался от того, о котором упоминалось в хрониках основателей.

В 2001 году Гарри Поттер и Джинни Уизли сыграли свадьбу. Однако, несмотря на радость близких, сам герой магической Англии был грустен в этот день. Ходили слухи, что если бы не откровенный разговор между Гарри и Артуром Уизли, то свадьба могла бы и не состояться.

В 2019 году Теодор Нотт проигрывает дуэль Гарри Поттеру, который, вероятно, случайно назвал его «мой мальчик». Когда это произошло, герой магической Англии усмехнулся и сказал, что история любит повторяться.

В 2020 году Теодор Нотт, не имея к этому никаких наследственных талантов, демонстрирует неожиданные способности в артефакторике. Он создаёт «Маховик времени» и, по словам невыразимцев, исчезает где-то в конце девятнадцатого века.

В 2024 году Вега Магнуссон разбивает очередной кабриолет, в этот раз Porsche 911 Turbo S. К счастью, в результате аварии никто не пострадал.

Content

Бьёрн Магнуссон

Глава 1 Алая кровь севера

Глава 2 Первое знакомство с магическим миром Англии и на первый взгляд он лучше

Глава 3 Привет с родины и подготовка к школе

Глава 4 Знакомство с кланом Блэк и с будущими одноклассниками

Глава 5 Немного о прошлом

Глава 6 Ура! Мы в Хогвартсе

Глава 7 Первые уроки магии

Глава 8 Уроки полетов и некоторые неприятности

Глава 9 Начало противостояния добра и зла

Глава 10 В погоне за силой

Глава 11 Последствия ритуала и польза прорицаний

Глава 12 Конец первого курса

Глава 13 Неожиданный учитель с надеждой умереть

Глава 14 «Ничего личного» как оправдание подлости

Глава 15 Каникулы у бабушки и помолвка старшего товарища

Глава 16 Второй курс в самой лучшей магической школе

Глава 17 Тёмным лордом не рождаются, им становятся

Глава 18 Если друг оказался волк

Глава 19 Начало Йольских каникул

Глава 20 Неожиданная дуэль и её последствия

Глава 21 Конец второго курса

Глава 22 Иногда чужое любопытство может тебя спасти

Глава 23 Молодости свойственна самоуверенность

Глава 24 Долг платежом красен даже под светом луны

Глава 25 Третий курс и успехи в анимагии

Глава 26 Школьные будни

Глава 27 Что может быть страшнее гражданской войны?

Глава 28 Немного о плане очищения мира магии

Глава 29 Тёплая встреча старых друзей

Глава 30 Лето после третьего курса

Глава 31 Чудесная Франция, предательства и плохие воспоминания

Глава 32 Эта встреча была неизбежна

Глава 33 Четвёртый курс начало учёбы

Глава 34 Каникулы в Париже

Глава 35 Возвращение в Англию

Глава 36 Школьная жизнь простого волшебника

Глава 37 Опасное знакомство

Глава 38 Тайна семьи Снейп

Глава 39 Наше прошлое рано или поздно догонит нас

Глава 40 Разборки северян

Глава 41 Последние летние дни

Глава 42 Веселое лето двух славных гриффиндорцев

Глава 43 Пятый курс и новые трудности

Глава 44 Роковые слова, ведущие к гибели

Глава 45 Не пытайтесь отобрать у медведя то, что он считает своим

Глава 46 Жаркое лето 1976 года

Глава 47 Начало шестого курса

Глава 48 Мастерство на Хэллоуин, и кровавая лента войны продолжает раскручиваться

Глава 49 Неприятности на йольские праздники

Глава 50 Могут ли Норны промахнуться?

Глава 51 Всё, что нас не убивает

Глава 52 Тренировки даром не проходят

Глава 53 Конец учебы и первые дни лета

Глава 54 Любая жизнь похожа на зебру, надо только решить, каких полос больше в твоей

Глава 55 Немного о том, почему Дурсли не любили Поттеров

Глава 56 Есть время разбрасывать камни, а есть время собирать их

Глава 57 Долг платежом красен

Глава 58 Глупость часто приводит к трагедии

Глава 59 За что все ненавидят пророков

Глава 60 Жизнь бывает очень разная

Глава 61 Когда норны перерезают нить жизни, люди становятся слепыми

Глава 62 У каждого своя сторона