Вудс Эдриенн

Огненный луч

Эдриенн Вудс

Огненный луч

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Firebeam

Автор: Эдриенн Вудс / Adrienne Woods

Серия: Драконианцы (альтернативная серия) / Dragonian Series

Переводчик: Дарина Ларина

Редактор: Евгения Волкова

Что, если бы Герберт не умер?

Посвящается всем фанатам, ждавшим альтернативного развития событий.

Первая глава

ГЕРБЕРТ УОТКИНС

Я танцевал по кухне под гремящую из динамиков музыку.

— Словно белокрылааая голубкааа, — пропел я мимо нот.

Три месяца. Девяносто дней.

Я обещал Елене, что на этот раз всё будет по-другому. Мы больше не будем бежать, а попытаемся сделать новое место нашим домом. И я смогу защитить ее там.

Следующий год будет для нее непростым. Мы возвращаемся в Пейю.

Больше никаких отговорок: я должен рассказать ей, кто она на самом деле, откуда она родом, кто её предки, и какая у неё судьба.

Можно, к примеру, пойти в ресторан и мягко преподнести. Не как в прошлый раз.

Теперь она достаточно взрослая, чтобы понять.

Конечно, девочка будет расстроена, когда узнает, что именно я заставил Танию стереть ей память, но она это переживёт. Ей нужно пережить это.

Воспоминание о том дне, что был десять лет назад, ощущается так, будто это было вчера.

Она разрыдалась, стоило мне сказать, что истории о Рубиконе и его принцессе были не сказками, а реальностью (будущей, но все же). В её глазах отразился страх, когда я объяснил ей, что она и есть та самая принцесса, что однажды Рубикону понадобится её помощь, чтобы подавить свою тёмную сторону. Её напугала правда о том, кто я на самом деле.

Она впала в истерику. Рыдала целыми днями. Я не смог это вынести и пришёл к выводу, что слишком рано вывалил это на неё. Надо было подождать. А теперь я боюсь, что она никогда не примет тот невероятный мир, от которого я оберегал её все эти годы.

Подходящего момента так и не наступало, и я больше всего на свете опасался снова увидеть тот страх в её глазах.

— Пап? — донёсся ее голос из прихожей. — Я дома.

Я посмотрел на часы. Даже не заметил, как пролетело время.

— На кухне! — я попытался перекричать громкую музыку.

Она засмеялась — как же я люблю этот звук! Я схватил деревянную ложку вместо микрофона и сделал вид, что пою вместе со Стиви Никс.

Улыбаясь, Елена покачала головой на мою жалкую попытку поднять ей настроение.

Ужин был почти готов. Дикая мысль пришла мне в голову. Может, мне стоит рассказать ей правду прямо сейчас, за столом? Пока она наслаждается любимым блюдом (ну, или одним из — петух в вине входит, как минимум, в топ-10).

Ошмётки белой краской упали на кухонный столик, когда она открыла один из ветхих шкафчиков. Я поморщился. Этот дом был не самым лучшим моим выбором. Накрывая на стол, ждал, когда пропищит таймер на духовке. Потом передал ей горшок с рисом, чтобы поставить на стол.

Мы делали это в полной тишине. Удивительно, как хорошо мы понимаем друг друга без слов. Но я чувствовал что-то неладное в её настроении. Она боится, что нам снова придётся бежать? Или это что-то из типичных подростковых тревог?

Меня беспокоит, что у неё не получается жить нормальной жизнью. Она никогда не чувствовала себя обычным ребёнком, не заводила друзей, не играла во дворе. Всю её жизнь мы бежали от «плохих дядь», как я объяснял ей, когда она была совсем ребёнком. Даже сейчас, боюсь, мы всё ещё не в безопасности.

Я по-прежнему сомневался, можно ли доверять неизвестному созданию, предупреждавшему меня последние два раза. Я опасался, что этот таинственный осведомитель был злом, ведущим свою коварную игру. Часть меня не желала доверять непонятно кому, но нельзя отрицать, что именно благодаря ему нам удалось вовремя скрыться.

Я вздохнул и достал петуха из духовки, когда пропищал таймер.

Пахло божественно. Насыщенный аромат приготовленной птицы, чуть приглушённый красным вином — алкоголь уже давно выпарился, — вместе с овощами, нотками чеснока, розмарина и чабреца.

Я поставил горшок на подставку, уже подготовленную Еленой в центре стола. Взял тарелку и положил ей порцию, затем себе. Перед тем как занять привычное место напротив, я повернул ручку старого музыкального центра, уменьшив громкость с оглушающей до фоновой.

Елена первой прервала молчание:

— Я так понимаю, сегодня у тебя был хороший день?

— Лучший, — я обхватил своими большими ладонями её овальное личико. Она очень похожа на Альберта, но в эту самую секунду я вижу в ней Катрину. Вся в мать.

— Я, мой дорогой медвежонок, только что продал Гуглу свою идею унифлекса.

Её глаза округлились.

— Во имя любви к чернике, скажи мне, что ты шутишь?!

Я засмеялся. Её любимая фраза.

— Это невероятно круто, пап! Я так тобой горжусь!

Меня смутила эта смена ролей: разве не отцы обычно говорят своим медвежатам, что они ими гордятся, а не наоборот? Но я знал, что она говорит от всего сердца. Мы пока задержимся здесь. Несмотря на то, что мои чешуйки вибрируют глубоко под человеческой кожей.

Ей нужен хотя бы один год нормальной подростковой жизни, перед тем как всё перевернётся и ей придётся взять на себя роль, для которой она была рождена.

— Так раз уж мы остаёмся, — взволнованно заговорила она, — могу я тебя кое о чём попросить?

— Это касается какого-нибудь парня?

Она покраснела.

— Можно сказать и так, — мечтательный вздох.

Мне это не очень нравится.

Всего год, Герберт. Всё, чего она захочет.

Так что я отшутился:

— Ладно, и кого я должен убить?

— Никого, — она усмехнулась. — Но в пятницу будут танцы, и я бы хотела пойти.

О, нет, только не танцы. Я не могу сдержать недовольный стон. Успокойся, Герберт. Ты сможешь обеспечить её безопасность даже на расстоянии.

— Могу я хотя бы познакомиться с этим молодым человеком?

— Можешь, наверное, — пробормотала она.

Некоторое время мы едим в тишине. Я обдумывал, как мне быть с этими внезапно свалившимися на голову танцами, а она, вне всяких сомнений, медленно закипала из-за того, что я тяну с ответом.

Я улыбнулся: в голову пришла загадка.

— Можешь пойти при одном условии.

Уже поднося ко рту вилку, Елена застонала:

— Только не загадки, пап, умоляю. У меня с ними плохо.

— Давай, эта будет лёгкой.

— Хорошо, валяй.

Я отпил немного вина — того, что осталось на дне бутылки, после приготовления ужина.

— Если идти направо, будет тень, если идти налево — нет. Как так?

— Чего?! — она открыла рот. — Это какая-то чушь.

— Всё просто, Елена. Ответ есть в самом вопросе.

Она положила вилку на почти опустевшую тарелку, если не считать пару рисинок.

— У меня есть хотя бы несколько часов на подумать?

— Конечно, но ты знаешь правила. Никакого Гугла, Бинга или Яху. Будешь жульничать — я узнаю.

— Ладно, — сердитая, она поднялась и проворчала: — Видимо, мне придётся распрощаться с танцами.

Я хохотнул, а она, громко топая, ушла к себе наверх.

Это всего лишь танцы, Герберт. Она заслуживает повеселиться. С ней всё будет в порядке. Ты будешь поблизости. Три месяца. Всё будет хорошо.

* * *

Фигурки в яркой форме бегали друг за другом на экране телика — футбольный матч, состоявшийся в прошлое воскресенье, который я успел записать и теперь, наконец, могу посмотреть. Не вполне понимаю, почему слежу за этим глупым видом спорта — Варбельские игры куда опаснее и зрелищнее.

Но что-то в этом футболе всё же есть.

— Тупица Пэтси! — кричал я на игрока, будто он мог меня услышать за сотни миль отсюда и на несколько дней назад.

Его идиотский манёвр мог запросто запороть игру всей команде. Как вообще люди умудряются играть в командные виды спорта, если они вечно пытаются оттянуть внимание на себя? Почему они такие дубинноголовые?

Елена всё ещё была у себя. Её MP3 player, подключенный к динамикам, воспроизводил одну песню за другой. Я старательно пытался запомнить те, что она включала чаще всего: P!nk, No Doubt, Flyleaf, Evanescence.

Я обещал себе уважать её личное пространство. Она же подросток, в конце концов.

Мысли снова вернулись к танцам.

Все отцы чувствуют себя так же?

Да, конечно, Елена мне не родная дочь. Но я постарался стать ей отцом, насколько это было возможно. Я вырастил её. Она уверена, что я её отец.

Страшно подумать, как она может отреагировать, если правда всплывёт до того, как я решусь признаться ей сам.

Будет ли это, как в прошлый раз? Или она уже достаточно взрослая и сможет справиться с этим? Не проросло ли глубоко в её сердце семечко генетической памяти, не возникло ли какое-нибудь предчувствие, что ей предначертано нечто большее? Иногда мне кажется, будто я замечаю что-то такое в её взгляде, но каждый раз убеждаю себя, что просто выдаю желаемое за действительное.

Но должна же она что-то подозревать. Иначе моя Кара погибла напрасно.

Тяжёлый вздох.

Я не держу зла на Елену за поступки Тании. Её план сработал, хоть и разбил мне сердце, когда я узнал о нём. Поначалу мне было сложно находиться рядом с Еленой, зная, что мой Грозовой Удар принесли в жертву, чтобы спасти ей жизнь.

Но со временем Елена нашла путь к моему сердцу. Никто не может сопротивляться её обаянию. И в этом нет ничего удивительного: она же Мэлоун. Они умеют очаровывать людей: вызывать не просто поверхностную симпатию, а глубокую привязанность и искреннюю преданность.

Их любовь ко всему окружающему изменила меня бесповоротно. Сделала меня целым, хоть я и чувствую пустоту в сердце при мысли о Каре, но я не грущу. Она умерла ради великой цели.

Музыка начала играть с перебоями. Монотонная речь футбольного комментатора прервалась на полуслове. Я ничего не трогал, как вдруг включилось радио. Какая-то слащавая попса заиграла на две секунды, тут же сменившись напряжённой тишиной.

Я вскочил на ноги, готовый к бою, и уставился на динамики, словно они могли в любой момент превратиться в Виверн здесь, в этой гостиной.

Вместо этого раздался голос, как обычно звучат по радио. Сначала его было едва слышно, но он становился всё громче и чётче и вскоре звучал так, будто говорящий стоял прямо передо мной.

Три слова повторялись, как мантра, как оповещение во время ЧП: «Герберт, они идут. Герберт, они идут».

В четыре широких шага я пересёк гостиную, оказавшись рядом с динамиками, наклонился и прижал ухо к пыльной чёрной ткани, вслушиваясь. Какое-то безумие.

— Кто это?

Мантра прекратилась. Голос — определённо мужской — ответил:

— Нет времени. Они уже близко. Скорее.

Они? Только не это.

— Пожалуйста, прошу, скажи мне. Кто ты? — мне нужно знать. Я закрыл глаза, понимания, что никто не ответит. Как вдруг…

— Я друг. Тот, кто никогда не причинит ей вреда.

Мои глаза распахнулись. Друг. Тот, кто никогда не причинит ей вреда. По голосу это явно был молодой парень, лет двадцати. Меня внезапно осенило. Холодок пробежался по позвоночнику. Этого не может быть. Но всё равно произнёс догадку вслух, и она прозвучала не как вопрос.

— Блейк.

— Просто сделайте, как я говорю, — и после паузы добавил неохотно: — Пожалуйста.

Чёрт подери. Как он узнал про неё? Но в одном я уверен: ему можно доверять. Блейк и есть тот самый Рубикон. Дракон, на которого Елене суждено заявить права, уж не знаю как. Как он это делает? Обращается ко мне через радио, находясь по ту сторону Стены?

Выбора нет: я должен сделать, как он сказал. Никаких вопросов. Потом решу эту загадку. А пока всё, что мне надо знать: они идут. Те, кто неумолимо преследуют нас вот уже тринадцать лет и никогда не сдадутся.

— Хорошо, — прошептал я, но в ответ прозвучало только потрескивание, и было непонятно, слышит ли он ещё меня или нет.

Я бросился в комнату Елены.

Блейк Лиф? Как такое возможно?

Я встряхнул головой, чтобы отбросить мешающие мысли, и побежал по лестнице, по три ступени за шаг. Сейчас не время, Герберт. Они идут.

Я ворвался к Елене без стука. Она стремительно поднялась на кровати.

— Пакуй вещи, — бросил я и тут же метнулся в свою комнату, не дожидаясь её реакции.

Она расстроилась. Мой сверхчувствительный слух уловил её усталый — может, даже болезненный — вздох.

Но чтобы защитить её, я должен нарушить своё обещание задержаться на этом месте. Пусть лучше будет разочарована, чем убита.

Я присел на корточки и вытащил огромный рюкзак из-под кровати, расстегнул его и метнулся к шкафу.

Схватил стопку сложенной одежды и бросил в рюкзак.

В комнате Елены раздался какой-то грохот.

Они уже здесь.

Паника охватила меня, я бросился обратно и нашёл её на полу.

Никого постороннего в комнате не было. Напряжение отпустило меня на самую малость. Ох, Елена. Она такая неуклюжая, вечно спотыкается на ровном месте.

Я помог ей подняться.

— Ты в порядке?

Слёзы стояли у неё в глазах, словно тяжёлые тучи, грозящие устроить ливень в любой момент.

— Не смотри на меня так, Елена. Пожалуйста, поторопись, — я достал её чемодан и кинул на её кровать. — Нам надо бежать. Сейчас же.

— Пап… — начала она.

Как я же всё это ненавижу. Мне хочется дать ей нормальную жизнь, а не эту вечную беготню от убийц. Она заслуживает большего.

Пейя… Может, пришло время вернуться домой. План был иным, но там она, по крайней мере, будет в безопасности. Ну, относительно.

Мои руки сами уже начали хватать её одежду из комода и скидывать их в чемодан. А мысли тем временем формировали план, как нам лучше всего вернуться домой — на нашу настоящую родину.

Можно для начала связаться с Мэттом. Он член совета, находящийся по эту сторону Стены. Один из немногих драконов, кто мог бы нам помочь. Разумеется, я никогда нас не регистрировал. Но он поможет, если я попрошу его, безопасно переправить нас в Пейю.

Елена не отрывала от меня глаз. Мне даже не нужно было оглядываться, я чувствовал этот взгляд. Она считает меня чокнутым параноиком. Она не понимает, как всё это серьёзно. Это моя вина. Я был слишком труслив, чтобы снова рассказать ей правду. Слишком малодушен, чтобы придерживаться первоначального плана.

Я замер и развернулся к ней. Не хочу, чтобы она узнала об этом так.

Герберт, они идут.

Мои лёгкие выдали тяжёлые выдохи. Я сменил взгляд на самый добрый и ласковый, какой только смог изобразить. Она не заслуживает такой судьбы.

Я погладил её по щеке.

— Это… — как мне сказать ей? — …было не подходящее место, медвежонок. Пожалуйста, ты должна довериться мне.

Я продолжил собирать вещи. Потом расскажу, по пути в Пейю. Сейчас надо позвонить Мэтту. Да, он понятия не имеет, что мы здесь, и вообще никогда не имел сомнительного удовольствия познакомиться со мной лично. Но он точно поможет нам.

— Довериться тебе?! — воскликнула Елена.

— Елена, у нас мало времени, — мой голос был твёрд и непреклонен. — Складывай вещи! Все вопросы потом.

Я снова вышел, чтобы закончить сборы в своей комнате.

Герберт, они идут. Как скоро они будут здесь?

Блейк? Каким образом?

Моё тело двигалось на автопилоте, позволяя мыслям тщетно крутиться по кругу. Не в первый раз мы срываемся с места, я уже научился собирать всё необходимое за считанные минуты.

Как только шкаф и все ящички опустели, я открыл сейф и схватил спрятанные внутри аккуратные стопки банкнот. Зелёные пачки полетели вслед за остальными вещами.

Я застегнул свой походный рюкзак. Домой. Мы отправляемся домой.

Рванул на выход и чуть было не врезался в Елену.

— Это последний раз, медвежонок, — пробормотал я, схватил её чемодан и бегом спустился вниз.

Мне тоже не нравится, что я заставляю её бросить всё и уехать в новое место. В этот раз мы задержались дольше, чем обычно, она успела освоиться в новой школе и уже ждала вечера пятницы — чтобы пойти на танцы. Она злилась, топая позади меня. Три минуты. Этого хватит, чтобы позвонить.

Я закинул вещи в багажник.

Весь день капал нерешительный дождик, но стоило мне открыть дверь со стороны водительского сиденья, как тучи всё-таки собрались с силами. Серое грозовое небо обрушило на нас непроглядный ливень.

Я сел в пикап, достал мобильник и набрал номер Мэтта. Я выучил его наизусть, зная, что однажды настанет час, когда мне понадобится его помощь, чтобы попасть обратно домой.

Он ответил после второго гудка.

— Мэтт Лонгчестер.

— Мэтт, ты меня не знаешь, но мне нужна твоя помощь, — слова сами сорвались с языка. — Я отвечаю за крайне важный груз, который нужно любой ценой доставить в Пейю в целости и сохранности. Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста.

— Воу, полегче, — его голос был спокоен, но без легкомыслия. — О каком грузе идёт речь?

— Это не телефонный разговор. Просто знай, что от него зависит будущее и само существование Пейи.

Мэтт помедлил мгновение.

— С кем я разговариваю?

— Я Герберт, Герберт Уоткинс. Мы не зарегистрированы, потому что это секретное задание. Прошу, пожалуйста.

— Ладно, — уступил он. — Где вы сейчас находитесь?

Описав в общих чертах, предусмотрительно не вдаваясь в подробности, я мысленно радовался, что разговор пошёл как надо. У этого Мэтта хорошо работает чутьё.

Я услышал, как он щёлкает по клавиатуре.

— В нескольких милях от автомагистрали I-40 есть отель, через пять поворотов от вас. Встретимся там, скажем, через два часа?

— Раньше. Полети, если нужно, но успей как можно скорее, — я закончил звонок и убрал телефон, пока он не успел закидать меня новыми вопросами.

Бросив взгляд в сторону дома, я посигналил Елене. Почему она так долго?

Наконец она вышла, перескакивая лужи.

И внезапно грохнулась.

Я зажмурился.

Кого я обманываю? Она слишком неуклюжая. Мне стоило заняться её тренировками. Надо было быть честным с ней с самого начала. Как вообще эта неловкая ранимая девочка сможет одолеть Рубикона? Своей излишней мягкостью я оказал медвежью услугу своему медвежонку.

Открыл глаза. Как по волшебству, она уже оказалась рядом с пикапом. Мокрая насквозь. Она распахнула пассажирскую дверь.

Я включил печку, чтобы прогреть салон.

Едва только она закрыла за собой дверь, я тут же вдавил педаль газа. Колёса заскрежетали и, раскидав щебёнку, поехали.

Мы едем домой. В Пейю.

Я не смотрел назад. Её нужно живой и невредимой передать Мэтту, даже если нас догонят и избавятся от меня.

Елена — единственная надежда Пейи.

Осознание всей тяжести ситуации ударило по мне, как хорошо заточенный боевой топор.

Эта девочка, которую я любил и защищал от всего с малых лет? Девочка, что сейчас сидит, надувшись, позади меня? От неё зависит, будет ли Пейя спасена… или полностью уничтожена.

Она единственная наследница, настоящая принцесса, наездница Рубикона. Я совершил огромную ошибку, воспитав её в неведении, надеясь, что это как-то её защитит. Я пошёл неверным путём. Я растил её в любви, как родную дочь. Но это было неправильно, ведь у неё иное предназначение.

Герберт, что ты наделал?

Я баловал её и лелеял, оберегал от всего, даже от собственного прошлого, от её родного мира и будущего, которое её предстоит. Теперь она совершенно неподготовленная, ничего не знает и ничего не умеет. Возможно, она даже не сможет принять ту странную реальность, в которую ей скоро предстоит погрузиться.

Что я натворил?

Я обрёк всех нас на верную смерть.

Вторая глава

ГЕРБЕРТ УОТКИНС

Я смотрел только на дорогу и в зеркало заднего вида. Чем дальше, тем лучше.

Зелёная вывеска «Автомагистраль 40» маячила впереди. Я съехал с магистрали на повороте.

Волны ярости исходили от Елены. Уставившись в окно, она слушала песни в наушниках, до меня доносились лишь громкие биты. Бешеная энергия ритмичной музыки, пусть и едва слышная, пробирала даже меня со своего места. Я узнал проникновенный голос Лейси Штурм, поющей под гитару о чуде. Да, не самый мой любимый жанр, но я уже был согласен на всё, что могло поднять ей настроение.

Время от времени мне хотелось, чтобы её музыка громко заиграла через динамики машины. Это здорово помогло бы отвлечься, но с другой стороны, отвлекаться сейчас смертельно опасно.

Мои мысли возвращаются к Блейку. Его голос звучал в нашей гостиной, тогда как он сам должен быть по ту сторону Стены. Как такое возможно?

Он ведь никогда её не видел. Даже не знал о её существовании. Никто в Пейе не знал. Вообще никто. Тания и Катрина позаботились об этом.

Я слегка расслабился, когда машина, за которой я наблюдал через зеркало заднего вида, всё-таки обогнала нас. Ничего подозрительного.

Почему Фокс преследует нас? Я знаю, что это он. Люди, живущие по эту сторону, ФБР, называют его серийным убийцей, но всё не так просто. Они никак не могут уловить связи между жертвами, и только Мэтт знает, что Фокс охотится на драконов.

Он просто бездушный сукин сын. Я имел несчастье встретиться с ним однажды, много лет назад.

А вот его брат… совсем другая история. Он стал королевским драконом, как я когда-то.

Гельмут Маккензи укротил Солнечного Взрыва, но никому не удалось приручить его жестокого братца, Лунного Удара Малькома, ныне известного под прозвищем Фокс.

Фокс убивал драконов, находящихся по эту сторону, которые поклялись защищать Елену даже ценой своей жизни. В итоге каждый из них сдержал эту клятву.

Все они мертвы.

Остались только мы вдвоём, не считая таинственного невидимого защитника, которому суждено в будущем стать её драконом.

Чёрный силуэт пролетел мимо нас. Я тут же напрягся. Повернулся на миллисекунду, как громадина врезалась в пикап. Елена налетела на меня. И в следующее мгновение, оно — точнее, он — пропал.

Проклятье.

Она пристегнула ремень безопасности, вернувшись на своё сиденье.

— Что это было?

Не глядя ей в глаза, я бегло осмотрел её. К счастью, она не пострадала. Вместо ответа на вопрос я изо всех сил вдавил педаль газа. Он всё ещё где-то рядом.

Эти драконы не подчинялись законам Пейи. Они сменили облик, будучи по эту сторону Стены. Они могут разорвать её на куски.

Я должен её спасти.

Блядь, где же он? Мой взгляд метался в поисках дракона.

Сердце колотилось о рёбра. И хотя драконье сердцебиение обычно почти незаметно, моё даёт о себе знать всякий раз, когда я убегаю с Еленой от убийц.

— Папа!

— Ты видела, куда оно делось?

— Делось что? Папа, что это было?!

— Если скажу — не поверишь.

Нет, для неё это слишком абсурдно, хотя это часть мира, в котором она родилась. Не следовало мне скрывать это от неё, слишком долго я откладывал.

— Хоть раз в жизни просто скажи!

Я застыл. В своём отчаянии она так похожа на свою мать.

Она не сводила с меня глаз, а я смотрел прямо перед собой, на дорогу.

Вот и всё, Герберт. Больше лгать нельзя. Она должна узнать правду.

— Хорошо. Пожалуйста, пусть в этот раз будет иначе, — пробормотал я. — Помнишь истории, которые я тебе рассказывал?

— Истории? Какие истории?

— О Пейе, Елена, — я взглянул в зеркало заднего вида.

Она молчала минуту. Ну же, ты ведь их так любила в детстве.

— Причём здесь это?

— Они правдивы.

На несколько секунд она замерла неподвижно. Я наблюдал за ней краем глаза. Только без истерик. Сейчас не лучшее время, медвежонок.

— Всё это реально. Драконы, магия, Стена… всё это реально, — мой голос звучал мягко, но отчётливо. Она должна понять, что я говорю серьёзно.

— Драконы! — она усмехнулась, но не весело, а как бы неверяще. Она не верила мне. — Так вот от кого мы бежали всю мою жизнь? Вот кого ты боялся?

— Думай, что хочешь. Это не отменяет тот факт, что они реальны, и прямо сейчас где-то рядом, — что-то слева привлекло моё внимание, и я оглянулся.

Это был отвлекающий манёвр. Елена взвизгнула. Не зная почему, я нажал на тормоза. Шины завизжали о мокрый асфальт.

Тёмная фигура пролетела перед пикапом. Я лишь мельком заметил его, и вот он снова исчез.

В это же время я потерял управление — слишком сильно затормозил на лысой резине колёс. Идиот, кретин, придурок. Надо было купить машину получше. Пикап крутанулся один раз, второй и третий, пока я пытался удержать руль.

Наконец, мы остановились.

Меня охватил жар, хотя я не из огнедышащих. Инстинкт требовал немедленно превратиться в дракона.

Я сидел на месте несколько секунд, глубоко дыша и пытаясь вернуть себе самоконтроль.

— Ты в порядке? — прозвучало громче, чем я хотел.

— Да, — её голос дрожал. А взгляд замер на моей ладони, уже взявшейся за дверную ручку.

Я должен защитить её — ценой своей жизни, если понадобится.

— Елена, мне нужно выйти…

— Нет, нет, пожалуйста, не бросай меня здесь! — она отчаянно вцепилась в мою куртку. Страх взял над ней вверх: её всю трясло, в глазах слёзы. Она должна была быть готова к этому. Нет, сейчас не время думать о том, как могло бы быть, Герберт.

Максимально бережно я приподнял её подбородок, чтобы посмотрела мне в глаза. Мои руки тоже дрожали. Нет от страха за свою жизнь. Если с ней что-нибудь случится, все жертвы, чтобы спасти её, будут напрасны. Её родители, Кара, убитые Фоксом драконы — все они, получится, умерли зря.

— Послушай меня, Елена. Послушай!

Она кивнула, слёзы вот-вот грозили пролиться.

Я притянул её в свои объятья и поцеловал в лоб, а затем заговорил у её макушки:

— Гони, будто ад сорвался с цепи, слышишь? Что бы ни случилось, не тормози, — я позволил ей слегка отстраниться, чтобы заглянуть в глаза. — На автомагистрали 40 есть мотель. Просто езжай по дороге и не проедешь. Один мой знакомый по имени Мэтт будет ждать тебя там.

— Пап, там же льёт как из ведра. Я не могу взять и уехать, бросив тебя с этим…

Я съежился. То, как она это произнесла… Я же тоже «этот». И она знала это, в глубине души она всё знала. Но сейчас не осознавала.

Её нужно защитить.

Она сбежит. Мэтт найдёт её и защитит. Я жалею, что не рассказал ей, кто она на самом деле. Придётся ей разбираться самой.

Не этого я хотел.

Господи, пожалуйста, дай мне пережить этот день.

— Пап, — Елена шлёпнула меня по плечу. Она в ужасе смотрела куда-то вперёд.

Я проследил её взгляд.

Он стоял посреди дороги. Это был именно он. Фокс. Психопат, которого — я знаю наверняка — послал Горан.

Его лицо невозможно забыть. Лицо чистого безумия, чистого зла.

Фокс промок до нитки под дождём, но его это ни капельки не волновало.

Он неторопливо приближался к пикапу с явно дурными намерениями.

— Елена, — я поймал её руку, которой она привлекла моё внимание, — со мной всё будет хорошо. Ты должна уехать. Прямо сейчас. И прости меня, медвежонок. Что бы ни случилось, не останавливайся.

— Папа? — её нижняя губа дрожала: верный знак того, что она вот-вот расплачется.

Я поцеловал её в макушку в последний раз. Мягко вытер слёзы с лица. Сейчас ей нужно быть сильной.

Мне очень жаль, медвежонок.

— Встретимся на месте, — я хотел, чтобы мой голос звучал уверенно, будто я искренне верил в это. И надеюсь, у меня получилось.

Я вылез из пикапа под мощный ливень. Скинул куртку и хлопнул дверью.

Фокс собирался перевоплотиться, мне нужно быть готовым.

Я не принимал свой истинный облик уже много лет — слишком долго. Но всё получится. Это моя суть, настоящий я. Двадцатифутовый [шестиметровый] монстр, покрытый медными чешуйками и двумя огромными рогами на голове.

В искажённых легендах людей по эту сторону Стены, моя драконья форма представляется настоящим злом, но на самом деле всё ровно наоборот. Металлические драконы тайно помогают человечеству. Служить и защищать у нас в крови.

Она завела двигатель, но тот тут же заглох.

Надо было отремонтировать, когда была такая возможность.

Два поворота, медвежонок, ты же знаешь. Попробуй снова.

Она застонала от бессилия.

Фокс подходил всё ближе, не отрывая взгляда от Елены. Он знал, кто она.

— Да заведись ты, тупой кусок дерьма! — заорала она. Двигатель взревел, во мне вновь загорелась надежда.

Фокс перешёл на бег, нацелившись на Елену. Он собирался обратиться прямо в воздухе, снеся пикап с его драгоценным грузом.

Только если я ничего не предприму.

Ты хотел добраться до меня, Фокс? Так вот он я, получай.

Я побежал, подпрыгнул в воздухе и врезался в него, пригвоздив к дороге.

Переливающиеся синие чешуйки уже сменяли его человеческую кожу.

Меня ударило током, но я вытерпел.

— Уезжай, Елена!

Наконец пикап умчался по трассе.

Из Фокса вырвался недовольный рык. Он ударил мощным зарядом электричества. Я потерял сознание, позволив тьме поглотить меня.

* * *

Когда открыл глаза, дождя уже не было. С трудом поднялся на ноги.

Фокс в сверкающем облике дракона парил над четырёхполосной автомагистралью, охваченной пламенем. Меня как будто ледяной водой облили, когда я увидел пикап. Между гигантскими лапами дракона машина была как игрушечная.

Он сминал её.

С Еленой внутри.

Не думая дважды, я дал волю своей драконьей сущности.

Одиннадцать лет в спячке дались непросто, но пробуждение? Нет ничего естественней.

Все мои конечности изменились. Герберт Уоткинс, которого знали люди по эту сторону, исчез. На его месте появился королевский дракон. Дракон, принадлежавший её дедушке, королю Луи, много лет назад.

Однажды заклеймённый, дракон никогда не покидал королевскую семью.

Вот почему, когда я узнал правду о том, что Тания сделала с Карой, я всё равно поклялся служить Елене. Вечно.

Она принадлежит королевской семье. И она истинная всадница самого главного дракона из всех драконов — Рубикона, который уже в некоторой степени начал исполнять свой долг перед своим наездником.

Я не был человеком, и людские мысли больше не переполняли мою голову. Теперь я в своём истинном облике. Драконами движут верность, сердце и душа.

Я бросился в атаку, земля содрогалась под моей огромной формой. Я вцепился зубами в его хвост и дёрнул Фокса в сторону.

Если он думал, что со мной можно будет расправиться так же просто, как с другими жертвами, то его ждёт сюрприз.

В небе сверкнула молния, когда я стащил Фокса с пикапа. Она осветила небо, словно предупреждая о приближении ещё двух драконов, приземлившихся на горящий асфальт. Дорога пошла трещинами, землю тряхнуло, стоило им опуститься.

Один из них был Солнечным Взрывом, а другой — Зелёным Паром.

Моя жена тоже была Зелёным Паром, так что я знаю все их приёмчики.

Иное дело Солнечный Взрыв. Бить нужно быстро и точно, вот только это будет непросто. Трое против одного. Все с хроматическими способностями.

Ты дракон короля. Тебе не нужны способности.

Все трое окружили меня с разных сторон. Засада.

Они взревели, всем видом показывая своё превосходство. Но меня этим не проймёшь.

Я решил первым делом разобраться с Зелёным Паром, затем с Солнечным Взрывом и Фокс останется напоследок. На десерт.

Они набросились одновременно.

Когда дело касается Хроматических драконов, честного боя не жди. У них нет ничего общего с тупоголовыми футболистами, которым нравится быть в центре внимания. О нет, они действуют сообща.

Они направили в меня пламя и газ. Но моя чешуя непроницаема. Я задержал дыхание и рванул вперёд. Надо добраться до пикапа.

Эти новенькие просто пытаются меня отвлечь.

Фокс не остановится, пока не получит Елену.

Он уже почти подобрался к пикапу. Я ударил хвостом его приспешников, повалив их на землю. Пока было время, я резко обернулся и вцепился челюстями в чешую Фокса, снова отрывая его от пикапа.

Заметив, что мы опаздываем, Мэтт отправится на наши поиски. Скоро он придёт на помощь. Надеюсь.

Схватка набирала обороты: четыре дракона на протяжённой магистрали каким-то чудом ещё не попавшиеся на глаза очевидцам.

Я старался держать Фокса подальше от Елены, принимая на себя все его удары электричеством. Двое других драконов всё время досаждали мне, отвлекая от Фокса. Мне пришлось развернуться, чтобы со всей силы откинуть их подальше, и Фокс тут же этим воспользовался, опять устремившись к Елене.

Мои силы стремительно заканчивались. Это было неизбежно: я должен их убить.

Зелёный Пар предоставил мне отличную возможность, открывшись, чтобы пойти в атаку. Я вцепился в его гриву, он взвыл. Я вонзил зубы в мягкую шею.

И разорвал её.

Солнечный Взрыв сбежал.

Я обернулся к Фоксу, охваченный гневом. Обезумевший дракон.

Он встретил меня со всей своей свирепостью, но ему со мной не сравниться. Мои зубы и когти мелькали так быстро, что человеку бы ни за что не удалось уследить. Я впивался в каждую чешуйку, до которой только мог дотянуться, вонзал челюсти во все его конечности, врезаясь в него всей своей массой. Я рвал, кусал, дёргал, раздирал его. Так быстро и сильно, как только мог.

Заряды электричества искрили вдоль него. Кровь стекала в огромную лужу. Искры тока, наконец, погасли.

Я держался из последних сил, но мне нужно было добраться до Елены. Меня беспокоил Солнечный Взрыв, который мог задержаться неподалёку. Если ему хватит ума, он будет держаться подальше.

Елена сидела в пикапе, замерев на месте. Потрясённая и напуганная. Но невредимая. Её круглые глаза, не моргая, смотрели на меня.

Я слышал, как бешено стучит её сердце от ужаса.

Это я, медвежонок, я никогда тебя не обижу.

Сделал пару шагов к пикапу.

Она дернулась.

Пнула ногой лобовое стекло. Что бы ни успел сделать с машиной Фокс, похоже, она застряла.

Трещина на стекле разошлась паутиной, но держалась.

Медвежонок, это я. В глубине души ты же знаешь, что это я. Не поддавайся страху.

Она не понимала, что я говорю — на одном из диалектов латыни, на древнем языке, языке магии. Ещё одно моё упущение.

Медленно, чтобы не испугать её ещё больше, я приблизился к пикапу. Присел, чтобы оказаться на уровне её глаз.

Посмотри на меня, Елена. Это же я.

Мы смотрели друг на друга, не отрываясь, но в её глазах всё ещё стоял ужас.

Я ткнул когтем в лобовое стекло, и выдернул его. Пролетев дугой по воздуху, оно разбилось об асфальт.

Я продолжал смотреть на неё, медленно отходя назад, и кивнул, чтобы вылезала.

Она не шевелилась, просто сидела на месте, а сердце её всё также колотилось. Она не узнаёт меня. Слишком много времени прошло, с тех пор как она последний раз летала на мне в одну из ночей, когда не могла уснуть. Она была слишком маленькой, чтобы запомнить.

Тогда она обожала мою драконью форму. Я тешил себя иллюзиями, что возможно, глубоко внутри, она всё помнит. Но теперь стало ясно как день, что нет. Она боится меня, и это разбивает мне сердце. И тем больнее, что я сам виноват. Не стоило мне скрывать от неё свой настоящий облик. Надо было иметь больше веры в неё. Во всех отношениях.

Я снова сосредоточился на своей человеческой внешности. Мои чешуйки и лишние конечности исчезли, правда, с большой неохотой. Я согнулся пополам от боли, с которой мне далось это превращение. Раньше это никогда не было так больно. Видимо, сказывается десяток лет воздержания от обращений в моём-то возрасте.

В жуткой агонии мой драконий облик сменился человеческим.

Когда всё закончилось, я медленно поднял на неё взгляд.

Её глаза говорили сами за себя. Она чувствует себя преданной мной и шокированной тем, что узнала — или вспомнила. Сложно сказать наверняка.

Пошатываясь, я побрёл к машине.

— Папа? Что за… — она закрыла глаза, и я понял, что, похоже, травмировал её неожиданным зрелищем. На мне совершенно не было одежды.

Мой рюкзак валялся неподалеку. Я поспешил достать чистую одежду. Надел джинсы и натянул футболку.

— Можешь открыть глаза, Елена.

Она послушалась. В её красивых зелёных глазах, таких же, как у её отца, я увидел тысячу вопросов.

— Пап, почему ты не…

— Я не хотел, чтобы ты узнала об этом так. Прости, — я достал ещё одну футболку, открыл бутылку воды из рюкзака, вылил на ткань и прижал к ранам. Они горели, но это нестрашно.

Тяжело вздохнув, я снова повернулся к ней. По крайней мере, она не плачет и не кричит, как в прошлый раз, когда она рыдала так долго, что Тании пришлось стереть её память.

Сейчас она тоже напугана. И задета моим обманом. Но уже не так, как тогда. Без истерики.

Я протянул ей руку. Другую же поднял вверх, чтобы она не сомневалась в том, что, я надеюсь, она знает и так: я никогда не причиню ей вреда. Более того, я готов умереть за неё.

Она по-прежнему пребывала в ужасе, глядя на мою протянутую руку как на кобру. Моё сердце ухнуло вниз: она не решится. Я всё испортил. Сам виноват, заслужил.

Как вдруг она протянула дрожащую ладонь и коснулась моей.

Гора с плеч свалилась.

Я помог ей вылезти из смятого пикапа, пока её ноги прочно не встали на землю.

У неё был сильный порез на лбу. Я налил воды на нетронутую часть второй футболки и начал промывать.

— Ай! — дёрнулась она.

— Стой спокойно, — пробормотал я, мягко промокая порез.

Елена стиснула зубы и морщилась. Если бы она только знала, что ждёт её по ту сторону зачарованной Стены, то поняла бы, что это ещё цветочки.

Я достал аптечку, которую всегда носил в рюкзаке, нашёл широкий пластырь и заклеил порез.

Она наблюдала за мной. С беспокойством, тревогой.

— Мне нужно позвонить.

— Пап? — она схватила меня за руку. — За нами гонятся ещё драконы?

От того яда, с которым она произнесла «драконы», имея в виду Фокса, не осталось и следа. Меня это ободрило.

— Не знаю, медвежонок, — я коснулся её щеки. Уголки моих губ поднялись вверх, когда я достал телефон и набрал номер Мэтта.

— Где…

— Мэтт, это Герберт. На нас напали драконы.

— Ты серьёзно? Кто-то прознал о твоём… грузе. Не скажешь, что это?

Я отошёл подальше, чтобы Елена не услышала.

— Нет. Я же сказал, это не телефонный разговор, — чуть ли не шёпотом произнёс я. Мэтт тоже дракон, назначенный следить за исполнением законов Пейи по эту сторону Стены. — Мы застряли на магистрали I-40. Просто встреть нас и, пожалуйста, поторопись… Возможно, скоро прибудут новые.

Я завершил звонок. Надо ещё поговорить с Еленой. Рассказать, кто она, чтобы в случае, если со мной что-то случится, она знала, к кому можно обратиться.

Я повернулся к ней.

— Елена, мне нужно кое-что тебе рассказать. Поверь, я планировал сделать это иначе, — резко вдохнув, я вытер нос. Нельзя, чтобы она сорвалась сейчас. — Я хотел отвести тебя в ресторан и постепенно ввести в курс дела, — слабая улыбка заиграла у меня на губах, но тут же пропала. — Но… — я вздохнул и отвёл взгляд. Скажи ей, Герберт. Ну почему же это так сложно? — Медвежонок, — снова посмотрел ей в глаза, — я люблю тебя больше жизни и никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я хочу, чтобы ты это понимала.

Она незамедлительно кивнула.

Ну, хотя бы это она знает. Я тяжело сглотнул.

Но тут начался новый кошмар. Крик дракона. Не Ластохвоста. Ещё один Хроматический. Он приземлился. Так быстро, что Елена, небось, и не заметила своим человеческим зрением, но я видел всё отчётливо.

Это новые драконы. Фокс привёл подкрепление.

С правдой придётся подождать.

— Елена, просто беги, — произнёс я, чувствуя, как напряжена моя челюсть. — Так быстро, как только можешь. Мэтт уже в пути. Беги! Сейчас же!

На этот раз она не колебалась. Быстро учится.

Я не раздумывал дважды, вновь призывая чешуйки и рога. Одежда разорвалась в клочья, стоило драконьим конечностям сменить человеческие.

И понёсся на дракона, приземлившегося посреди дороги.

Я уже знал, что меня ждёт. Знал, что мне не хватит сил убить его.

Елена никогда не узнает, кто она на самом деле. Прости меня, Альберт. Жаль, я не смог сделать для неё больше.

Но сейчас, чёрт возьми, я намерен пожертвовать всем ради неё.

Мы врезались друг в друга. Столкновение было жёстким. Часть моих чешуек оторвались. Но, по крайней мере, я устоял.

Последний, роковой удар — я видел его, чувствовал всем своим существом.

Как вдруг на меня нахлынуло ощущение мира и гармонии. Сила вернулась. Понятия не имею, что со мной произошло, но я почувствовал себя всемогущим.

Несокрушимым.

Я взревел — и вздрогнул, услышав звук. Зов альфы.

— Блейк? — прошептал я.

Позволь мне помочь тебе. Ты сделал достаточно. Отдыхай, скоро всё закончится.

Я почувствовал, как моё тело поднимают. Рёв Блейка прошёл через меня. И как раз перед тем, как меня поглотила тьма, он нанёс удар.

Третья глава

ГЕРБЕРТ УОТКИНС

Когда я открыл глаза, вокруг по-прежнему было темно. Но я лежал не посреди дороги, а на койке. Прикованный.

Какого?..

Всё ещё чувствуя слабость, приподнял голову. В комнате я один. Через окно напротив я вижу трёх людей в форме ФБР.

Где Елена?

Я попытался выбраться из наручников, но безуспешно.

Ко мне подошла медсестра с короткой стрижкой. Она проверила капельницу, соединённую с моей левой рукой.

— Очнулся, значит.

— Где я?

Она не ответила. Лишь окатила презрительным взглядом, будто я какой-то преступник. Она молча доделала свою работу (что бы она там ни делала) и вышла.

Я видел, как она обратилась к полицейским, указывая на меня через окно. Они одновременно повернулись ко мне.

Один из них вошёл в палату. У него были седые волосы и тёмные глаза. Вполне может быть Ночным Злодеем.

— Вы Мэтт? — спросил я, уже зная ответ, но мне нужен был Мэтт.

— Нет. Спецагент Фитцджеральд. Мэтт сейчас занят.

— Где я? Где моя дочь?

— Ваша дочь?

— Да. Почему я в наручниках? Мне нужно поговорить с Мэттом.

Его лицо оставалось непроницаемым.

— Ясно. Я позову Мэтта. Наручники пока останутся, — сказал он и вышел.

Где я? Всё ещё в Америке… или уже в Пейе?

Что-то не похоже на мою родину. Где Елена? С ней всё в порядке? Успел ли к ней Мэтт?

Меня переполняла тревога. Через это проходят все родители, когда их дети в опасности.

Я всегда буду переживать за неё. И надеюсь, она сейчас цела и невредима, и я смогу извиниться перед ней за всё.

— Позовите Мэтта! — я дёрнул наручники.

Вернулась медсестра.

— Хватит кричать.

— Я не один из них. Мне нужно увидеть свою дочь. Где она?

— Я ничего не знаю про вашу дочь. Они привели вас сюда и сказали не давать ничего, кроме физраствора, пока не выяснят, кто вы такой.

— Я Герберт Уоткинс, — я начинал злиться. — Вот кто я.

— Это вы так утверждаете. Сэр, у вас нет при себе документов. Я просто делаю свою работу.

— Я хочу увидеть свою дочь.

Агент ФБР зашёл в палату.

— Она с Мэттом, ей ничего не грозит.

На меня нахлынуло облегчение. Я откинулся обратно на подушку и закрыл глаза.

— Спасибо.

Если она с Мэттом, то всё хорошо. Он отвезёт её в Пейю, а когда у неё обнаружат тёмную метку, Мэтт проследит, чтобы она оказалась в Академии Дракония.

А там уже будет Блейк. Он защитит её.

— Я пока не могу связаться с Мэттом, но как только получится, я скажу ему, что вы пришли в себя.

Я не ответил. У меня не было на это сил. Успокоившись, я позволил себе погрузиться в сон.

* * *

И проснулся посвежевшим. Солнце освещало палату. Холодные металлические наручники всё ещё не давали мне подняться с койки.

Рядом сидел Фитцджеральд, разговаривая с кем-то по телефону — надеюсь, с Мэттом. Договорив, он убрал телефон и заметил, что я очнулся.

— Как вы себя чувствуете?

— Как тот, кто чуть было не погиб, защищая дочь. Вы разговаривали с Мэттом?

Кивок.

— Он скоро будет.

— Спасибо. Сколько я уже здесь?

— Вы проспали около двух дней после того, как вас доставили сюда, и ещё два, после того как очнулись ненадолго. Всего с момента происшествия прошло пять дней.

— Пять дней, — я снова подёргал наручники.

— Сэр, вы никуда не пойдёте.

— Вы не понимаете. У меня важная миссия.

— С ней придётся подождать, — он поднялся и вышел из палаты.

— Знаете, у меня вообще-то есть права! — крикнул я вслед, гремя наручниками. Из чего они, кстати, сделаны? Но он никак не отреагировал. Я просто теряю здесь время.

Чёрт бы тебя подрал, Мэтт.

Я чувствовал себя бесполезным. А точно ли Елена в безопасности — по-настоящему в безопасности — на своей родине? Спрашивала ли она обо мне? Что ей рассказали?

Шли часы, а я всё пытался успокоить мысли и не нервничать так сильно.

Я бы никогда себе не простил, случись что с ней. Вдруг они ей дали сыворотку? Нет, они бы не стали… У неё очень тёмная метка наездницы. И сама она прямо копия Альберта. Они наверняка догадаются, кто она такая.

Около пяти вслед за Фитцджеральдом в палату вошёл мужчина со светлыми волосами и носом с горбинкой и сел на койку рядом с моими ногами.

Фитцджеральд обратился к новоприбывшему:

— Он утверждает, что он Герберт Уоткинс, отец девочки.

Мэтт, как я догадался, кратко кивнул.

— Дай ключ от наручников. Мне нужно поговорить с ним наедине.

Фитцджеральд сделал всё, как он сказал. Крутя в руке ключ, Мэтт дождался, когда он уйдёт, после чего наклонился ко мне и без каких-либо комментариев расстегнул наручники.

— Почему совет о вас не знает?

— Я же сказал: у меня в руках будущее всей Пейи.

— Ты такого не говорил, — спокойно откликнулся Мэтт. — Ты сказал, что у тебя ценный груз. Речь была о ней, о девушке, да?

— Её зовут Елена. Да, — признал я. — Мы не могли зарегистрироваться, чтобы не раскрыть наши личности…

— Я знаю, кто ты, Жако. Ты королевский дракон. Почему ты не сказал нам? Мы бы защитили…

Я засмеялся.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Двенадцать драконов пытались её защитить. И все они мертвы.

— Фокс?

Я кивнул.

— Он убил их всех.

— Он мёртв?

— Да, скорее всего.

— Погоди, ты не помнишь? — перебил он.

— Смутно. Она в безопасности?

— Да. Я правильно понимаю, что она?..

Он догадался. Я подтвердил кивком.

— Как?

— Долгая история. Я собираюсь рассказать её перед Древними, — я приподнялся. — Мне нужно вернуться в Пейю.

Мэтт вздохнул.

— Они считают тебя одним из предателей.

Я нахмурился.

— Что? Тания не…

— Мы не можем её найти. Они знают, что она на другой стороне, но она скрывается ото всех, и о ней никто не говорит. В Пейе официально законом запрещено рассказывать кому-либо, что у королевы был дракон.

— Она была её дентом, ради всего святого! — я был потрясён. — Тания бы никогда не предала её. Она спасла её дочь.

— Как она смогла пройти через Стену, Жако?

— Я расскажу только перед Древними, — настаивал я. — Либо отведи меня к ним, либо приведи их сюда.

— А ты упрям.

— Где она?

— В безопасности.

— Мэтт.

— В Академии Дракония. У неё были порваны джинсы, когда я её нашёл, и я увидел метку. Поэтому сразу доставил в Академию.

— Спасибо.

— Как тебе удалось выжить?

Я надулся.

— Как ты верно подметил, я королевский дракон.

Если скажу ему правду, он всё равно не поверит.

Наступила тишина. Его лицо посуровело, пока он смотрел куда-то перед собой.

— Сукин сын.

— Что?

— Ничего. Я просто только сейчас понял, что этот мелкий пиздюк меня обманул, — на его лице отразилась злость, а губы дёрнулись в улыбке. — Как бы то ни было, я рад, что ты жив.

* * *

Следующие несколько часов пролетели незаметно. Я переоделся в чистую одежду, пока Мэтт организовывал моё возвращение в Пейю.

Герберт Уоткинс был мёртв, а Жако Лемьер, королевский дракон, спустя столько лет возвращается домой.

Они серьёзно думали, что мы участвовали в убийстве короля. Да я любил Альберта всей душой! Хоть и ненавидел то, как к нему относился Луи. Словно Альберт не был его настоящим сыном.

Тем не менее, Мэтт относился ко мне с уважением, соответствующим моему статусу. Простые драконы всегда почитали королевских драконов. Потому что наше слово имеет такую же силу, как слово наших всадников. Совет услышит меня, даже несмотря на то, что мой наездник погиб много лет назад.

Наконец, разрешение было получено. Мне предстоит полететь на Мэтте в человеческой форме, поскольку моя драконья сущность всё ещё очень слаба. Так бывает, когда позволяешь Рубикону взять над собой контроль.

Но всё же лететь на драконе тоже потрясающе. Чувствовать ветер в волосах. Смотреть на мир с высоты птичьего полёта.

Скоро я вновь увижу Елену.

— Что они сказали ей обо мне? — спросил я на латыни, пока мы парили в небе.

— Что ты не выжил.

— Ты не рассказал ей.

— Нет. Не было возможности, Жако. Но скоро вы встретитесь.

Разговор сошёл на нет. Я закрыл глаза, ложась на его спину, наслаждаясь каждым мигом, будто я сам лечу.

Я почувствовал вибрацию. Осознание, что я дома, ощущалось каждой чешуйкой.

От него у меня на глаза набежали слёзы. Одна даже скатилась по щеке.

— Добро пожаловать домой.

— Ты даже не представляешь, сколько это значит для меня, — ответил я, впившись взглядом в мир внизу. Он изменился за шестнадцать лет, но не слишком.

Как же я ждал этого дня.

Мэтт не полетел в Академию, а направился прямо в Тит.

— Куда мы летим?

— К королю Гельмуту. Он хочет поговорить с тобой.

— Мэтт, я должен увидеться с дочкой.

— Она спит, Жако. Расскажешь ей обо всём завтра.

Я вздохнул.

— Ладно.

Я вернулся домой, и она тоже. Здесь мы, наконец, будем в безопасности. Но самая тяжёлая задача мне ещё только предстоит.

Четвертая глава

ГЕРБЕРТ УОТКИНС

Мы благополучно приземлились во внутреннем дворе дворца. Казалось, все местные обитатели собрались на этой аккуратно подстриженной лужайке.

Первым, кого я заметил, был Эмануэль, дракон короля Гельмута. Эмануэль не выглядел расстроенным, только несколько разочарованным.

Я окинул взглядом собравшихся. Тот факт, что моя драконья сущность пребывала в спячке по ту сторону Стены больше десяти лет, ничуть не притупила мои чувства. Я всё ещё запросто мог отличить людей от драконов в человеческом облике — последние заметно выделялись, слишком уж красивые.

Понимая, что молчание слегка затянулось, я соскользнул с крыла Мэтта. Многие драконы из окружения Гельмута поклонились. Я не забыл их лица. В своё время они были выдающимися членами драконьей лиги.

Но не успел я поздороваться с кем-либо из них, как на балкон вышел сам король Гельмут. Не постаревший ни на день. Двигаясь быстро, но в то же время грациозно, он спустился по мраморной лестнице во двор, поприветствовав своих подданных одним лишь кивком головы, и остановился передо мной и Мэттом в блеске осеннего солнца.

Он не сказал ни слова. Просто разглядывал меня. Мгновение тянулось, как жвачка. Как вдруг он расплылся в улыбке и обнял меня.

— С возвращением домой, Жако. Мы переживали за тебя. Где ты был все эти годы?

— Вы же знаете меня, — улыбнулся я. — Всегда в услужении, всегда мой долг — защищать, всегда на особых миссиях. Как вы? До меня доходило… сарафанное радио, но в некоторые слухи сложно поверить.

Его радость померкла, но он встряхнул головой, прогоняя мрачные мысли.

— Мы подозреваем, что Сарафина дала Горану… слишком много своей сущности.

— Мне так жаль, Гельмут, — мало кому дозволялось обращаться к нему без титулов и на «ты». Я решил быстро восстановить свой статус. Но на следующих словах понизил голос, чтобы слышал только он. — Я знаю, как это непросто. Они правда считают, что мы с Танией тоже стоим за всем этим?

— Тсс, — он скосил взгляд влево, затем вправо и только после этого взял себя в руки. — Её имя здесь под запретом.

— Серьёзно? — я рассмеялся. — Она же была дентом Кейт.

— Да, дентом, который всем своим видом выражает чувство вины.

— Она рассказала мне об этом.

Король Тита шагнул ближе ко мне.

— Тебе известно, где она сейчас?

— Конечно, известно. Возможно, у неё есть все основания скрываться. Посмотрим.

— Надеюсь, у тебя есть разумное объяснение тому, почему два королевских дракона двора Мэлоунов пропали без вести, когда были нужнее всего, — недовольство в его тоне невозможно было спутать с чем-то ещё.

Уголок моих губ кривится. Альберт не говорил им. Иначе бы, едва увидев меня, они устроили целое событие из возвращения Елены, этой загадочной девушки с тёмной меткой, прибывшей в Академию Драконию пару дней назад. Даже Блейк — Рубикон — не рассказал то, что ему известно (не знаю уж, что именно и откуда он узнал). Почему он этого не сделал? Я решил не упоминать её. Здесь слишком много лишних ушей.

— Альберт отправил меня на миссию, Гельмут. Мне жаль, что он погиб. Мы этого не ожидали.

Гельмут нахмурился.

— Здесь есть какое-то двойное дно, верно?

— А разве ты ещё не понял? — кто-то рядом ахнул от моей непочтительности. — Когда дело касается Мэлоунов, всегда есть второе дно.

— Но Роберт…

Я положил руку ему на плечо.

— Скрывать это от Роберта было непросто.

В памяти всплыл образ дракона короля Альберта. Невозможно было не вспомнить о нём, не думать, не обращать внимания на это горькое чувство ностальгии или… как бы ни называлось это ощущение. Дело во мне, или все драконы не очень хорошо справляются со своими эмоциями?

Сожаление на лице Гельмута было отражением моего.

— Значит, он не знал…

Я покачал головой.

— Никто не должен был знать, кроме Тании, но когда она не вернулась, я присоединился к этой миссии. Они отчаянно нуждались в моей помощи, — я не стал добавлять о том, что мы и так оба знали. Про короля Альберта.

— Мы когда-нибудь узнаем правду? О каком ценном грузе ты говорил Мэтту?

— Скоро, — а в голове тем временем крутились мысли: «Почему Рубикон не рассказал им?». Я ушёл от вопроса и задал другой: — Когда я смогу пообщаться с Древними?

— Они назначили встречу через две недели.

— Две недели? Нет, мне нужно поговорить с ними завтра же. Я чуть было не погиб в ходе этой миссии, защищая Пейю. Это чрезвычайно важно, Гельмут.

— Тогда скажи мне правду, Жако. Они не согласятся на срочную аудиенцию только потому, что ты считаешь дело важным.

Мне очень хотелось рассказать ему.

— Я не могу. Прости, но у меня… забрали груз, — я старался избегать любых подсказок о дочери, чтобы её не связывали с той важной миссией, от которой зависит судьба нашего мира. — Пока мне его не вернут, я никому ничего не скажу. Даже тебе.

Сожаление в моём голосе было искренним, но я не мог полностью доверять даже королю Тита.

— И где же этот груз сейчас?

За моей спиной внезапно раздался голос Мэтта:

— В надёжном месте.

Я бросил на него взгляд. Он хорошо умеет хранить секреты. Мэтт уже успел принять человеческий облик и надеть мантию. Как же я скучал по этому. Мэтт понимал, что это моя тайна, не ему её выдавать. Он подождёт, без каких-либо вопросов.

— Ладно, — сказал Гельмут. — Добро пожаловать во дворец Тита. Уверен, ты скучал по этому месту.

Я усмехнулся.

— Ты даже не представляешь как сильно.

Он повёл нас с Мэттом по главной лестнице ко входу в его жилище. На секунду мне захотелось принять драконий облик… Такой же гигантский, как сам дворец. В некоторых отношениях этот замок был даже красивее дома Мэлоунов в Итане.

Но я тосковал по своему дому. Тосковал по горам Итана, по тайным пещерам и водопадам.

Мне безумно хотелось рассказать Гельмуту о Елене. Но как я мог сообщить королю, что его лучший друг скрывал от него нечто настолько важное — свою наследницу?

— Я должен поговорить с Древними завтра, Гельмут. Это вопрос выживания Пейи. Не какая-то политическая чепуха.

Он нахмурился.

— Посмотрим, что можно будет сделать. Идём. Ты, наверное, проголодался. Нам много чего предстоит обсудить, — он завёл нас в свой замок.

Мэтт с понимающей улыбкой удалился под вежливым предлогом, чтобы дать нам время поговорить один на один. Он сказал, что они сто лет не виделись с Эмануэлем и ждать окончания ужина — это слишком долго. Возможно, это было правдой.

Я много раз бывал здесь по делам с королём Луи. Бесконечные собрания, война, в которой чуть было не погибли все принцы, и многое другое.

Но лучше это поколения королей были первые монархи Пейи. Они правили сердцем, а не умом.

— Жако! — королева Маргарет вышла нам навстречу и обняла меня. — Я уже думала, что мы больше никогда не увидимся. Где ты пропадал всё это время?

— Важные дела, как всегда.

— Всё ещё исполняешь клятву королю Луи, даже после его смерти?

— Вроде того.

— Тебе уже давно пора уйти на заслуженный отдых.

— О, поверь, я хотел бы, но куда же эти Мэлоуны без меня.

Она не рассмеялась в ответ. Её лично помрачнело.

— Ты не слышал новости? Они мертвы вот уже пятнадцать лет.

— Я слышал. Сочувствую всеобщей утрате. Тании нелегко было это пережить. После этого наши пути разошлись.

Глаза Маргарет распахнулись. Она замотала головой.

— Тания? — повторил мальчик, ровесник Елены, со светлыми волосами и ясными голубыми глазами, выступая вперёд. — Мама, кто такая Тания?

— Неужели это Люциан?

Подросток взглянул на меня и снова на свою мать. Не удивлён.

— Люциан, прошу тебя, не сейчас. У нас гости.

Он застонал.

— Поверить не могу! Да кто эта Тания, на хрен, такая?

— Следи за языком, — рассердилась Мэгги и перевела взгляд на меня. — Прости, Жако.

— Кто ты? — спросил Люциан.

— Гость, — Мэгги топнула.

— Всё в порядке, Маргарет, — я улыбнулся. — Меня зову Жако. Я был драконом короля Луи. Я знал твоего отца, когда он ещё под стол ходил.

— Простите мне мою грубость, — недовольно ответил Люциан.

— Последний раз, когда я тебя видел, вы с Рубиконом хулиганили в садах Итана.

— Не помню такого. Наверное, я был слишком маленьким.

— Да, конечно. Полагаю, тебе также не терпится занять место отца, как ему в своё время хотелось занять трон твоего деда.

Гельмут подошёл к сыну и положил руку ему на плечо.

— Если бы.

— Я всё ещё хочу знать, кто такая Тания. Этот разговор не закончен. Приятно познакомиться, Жако, и добро пожаловать домой, — Люциан повернул налево и ушёл через один из больших залов в сторону другого крыла.

— Я предупреждал тебя не произносить её имени, — напомнил Гельмут.

— Он правда не знает, кто такая Тания?

— Древние вычеркнули её имя из истории.

— Это просто смешно, Гельмут. Насколько нам известно, королева Катрина и Тания были первым настоящим дентом. А теперь эту страницу истории хотят вырвать… и ты им позволяешь, — я даже не пытался скрыть отвращение в голосе.

— Это сложная тема, Жако.

— Она была её дентом. Она бы никогда не предала Кейт. Она бы умерла за неё, — я начинал выходить из себя.

Мэгги попыталась меня успокоить:

— Всё было не так, Жако…

Но Гельмут поднял руку, перебивая её:

— Нет, Жако прав. Мы должны были постараться. Все мы должны были бороться.

Повисла тишина.

— Идём, — сказала Мэгги. — Ты наверняка проголодался. Мы приготовили для тебя покои в западном крыле. Люциан скоро успокоится.

— Нет, не успокоится, — возразил Гельмут. — Он в шаге от понимания, что мы всё это время лгали ему, скрывая то, что могло бы помочь ему заявить права на Блейка.

— Что? — выпалил я.

— Он пытается, Жако.

— Заявить права на дракона, который ему не принадлежит?

— Он больше похож на Альберта, чем на Гельмута. Можно даже подумать, что Ал — его настоящий отец, — прощебетала Мэгги.

Гельмут засмеялся.

— Ой, не начинай. Ты же знаешь, я люблю тебя и только тебя, — она подмигнула и повела нас к обеденному залу.

— Я просто дразню её. Наш мальчик искренне верит, что если его сердце и разум верны цели, то он сможет подчинить себе этого дракона.

— Ты же понимаешь, что Рубикон убьёт его, Гельмут?

— А что ты нам предлагаешь, Жако? Мы пообещали Блейку, что спасём его. Это наша попытка сдержать слово. Кроме того, Люциан очень хорош. Ты должен как-нибудь увидеть его в деле.

— Буду только рад, — улыбнулся я.

Мы вошли в обеденный зал, где длинный изысканный стол уже был накрыт с одной стороны на четырёх персон.

Я занял своё место вместе с Мэгги и Гельмутом. Мы ждали Люциана, пока слуга не передал, что мальчик отказался присоединиться к нам.

Мы приступили к еде.

Гельмут и Мэгги рассказывали, как они жили эти пятнадцать лет. Сколько всего поменялось за это время.

Стало очевидно, что Мэлоуны были тем единственным, что сохраняло единство Пейи. Без них всё разваливалось.

Гельмут пояснил, что они с Калебом, королём Ариса, постоянно спорили. Они не могли прийти к единому мнению в половине вопросов. Калеб потерял своего дракона, Ивонну, когда та попала в засаду, и с тех пор с ним стало невозможно иметь дело.

Разговор коснулся и той самой ночи.

Кейт сгорела в собственной постели.

Я закрыл глаза. Тания чувствовала её боль. Это было так ужасно.

Затем появились лианы. Гельмут описал их как толстые гигантские стебли, оживавшие всякий раз, когда кто-нибудь подходил к ним ближе, чем на полтора метра. Жуткое зрелище.

Но никто из них не упоминал своего старшего ребёнка. У них была дочка, сестра Люциана.

— А где же Дезайра?

Они молча посмотрели на меня.

Что это всё значит?

Гельмут опустил взгляд на свою тарелку и сделал глубокий вдох. Мэгги положила ладонь поверх его.

— Что случилось?

— Виверны. Ты же знаешь, как сильно Альберт хотел заключить с ними союз. Он верил, что среди них есть отличные ребята. Они явились якобы с миром, и я был таким глупцом, что открыл им двери. Дези влюбилась в одного из них, и он убил её.

Я так сильно стиснул зубы, что у меня заболела челюсть.

— Когда это произошло?

— Около восьми лет назад.

— Прости, Гельмут, я не знал.

— Конечно, — улыбнулся он.

— А Люциан?

— Ну, Мэгги правильно сказала, что он больше похож на Альберта, чем на меня. Как и Алу, ему претит мысль, что однажды ему придётся занять трон. Ему кажется, что он никогда не будет к этому готов. Он дорожит своими друзьями, относится к ним как к братьям. И пообещал Блейку, что постарается заявить на него права, как бы тяжко ему ни пришлось. Он уже дважды пытался. И каждый раз я молюсь, чтобы Рубикон его не убил. Должен признать, в Драконии его обучают на высшем уровне.

Последние слова зацепили моё внимание, и я перебил Гельмута:

— А, так он учится в Драконии?

— Да. Он приехал домой на неделю.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Я позову его, — Мэгги положила салфетку и встала.

— Чего это тебя так заинтересовала Дракония?

Я вздохнул.

— У меня есть дочка. Нас разделили. Долгая история, но, в общем, Мэтт отвёз её в Драконию.

— Новая ученица? Твоя дочь?

— Да, — мне хотелось спросить, откуда ему известно о новенькой в академии, но побоялся, что это вызовет лишние вопросы. — Я жил под другим именем на той стороне, и столько всего произошло. В ночь, когда мы пытались вернуться в Пейю, нам устроили засаду, и если бы не Мэтт, мы оба были бы уже мертвы.

— До меня дошли слухи, что она переполошила всю академию.

Я улыбнулся, ни на секунду не сомневаясь, что так оно и было.

— Она думает, что я погиб.

— Хочешь, я свяжусь с ними, чтобы ей передали, что ты жив?

— Нет, — быстро ответил я. Из-за Блейка. Если он не рассказал всем, кто она, это может значить только одно: для неё безопаснее оставаться инкогнито. — Я должен сам ей показаться. Можешь отвезти меня завтра утром, пожалуйста?

— Конечно, — пообещал Гельмут.

— Пап? — Люциан прошёл следом за Мэгги через высокую арку, ведущую в обеденный зал.

Гельмут кивнул ему.

— Пожалуйста, сядь. Жако хочет задать тебе несколько вопросов о Драконии.

— Ладно, — он выдвинул стул своей матери, после чего сел рядом.

Я улыбнулся ему.

— Ты уже видел новенькую?

— Вы про Елену?

Кивок. Звук её имени грел мою душу.

— Ага, — мрачно ответил Люциан. — Утро у неё сегодня не задалось. Розыгрыш мог окончиться катастрофой.

Все мои инстинкты защитника мигом пробудились.

— Что ещё за розыгрыш?

— Да тупой пранк. Лунный Удар пытался её припугнуть.

— Зачем?

— Не знаю, — мне показалось, он что-то скрывает, но я не стал давить на него. — Мастеру Лонгвею нужно было как-то объяснить её необычное появление, и он упомянул, что Фокс со своими шестёрками устроил вам засаду.

— Фокс? — переспросил Гельмут.

— Долгая история, — быстро добавил я.

— Лунный Удар с чего-то взял, что это будет весело. Но мне не было, и Мастеру Лонгвею тоже.

Мой бедный медвежонок, должно быть, сильно испугался.

— Жако, ты в порядке?

Я покачал головой.

— Я многое скрывал от Елены, включая правду о нашем мире. У меня были на то причины, но боюсь теперь представить, через что она проходит.

— О, она была потрясена, это точно, но я разговаривал с ней вечером перед тем, как папа забрал меня домой. Всё уже в прошлом, — Люциан улыбнулся. — Она решила загадку.

— Что? — спросил я.

— Она говорила, что у неё никогда не получалось разгадывать их прежде, что вы частенько давали ей загадки, но вчера вечером она впервые смогла дать правильный ответ.

Я усмехнулся.

— Да, впервые.

— С ней всё будет хорошо, — искренне заверил меня Люциан. — Она сильнее, чем вы думаете. Уже подружилась с двумя крутыми первогодками.

Эта новость вызвала у меня широкую улыбку.

— Спасибо, Люциан.

— Но она думает, что вы погибли.

— Знаю. Скоро это исправим. Но я попрошу тебя сделать мне одолжение и пока не говорить ей, что я здесь.

Люциан прищурился.

— Почему?

— Сложно объяснить. Я понимаю, это странно прозвучит, но это для её же безопасности.

— Жако, Академия Дракония — это самое безопасное место в мире.

— Знаю, — я кивнул, — но всё равно прошу тебя: не рассказывай ей о нашем разговоре.

По его лицу было видно, что мои слова его не убедили. Он не доверял мне так, как его отец. Мальчик понятия не имел, кто я такой.

— Я объясню всё завтра после встречи с Древними. А теперь прошу меня извинить. Ужин был замечательным, но я очень устал. Завтра будет трудный день.

— Конечно, — ответила Мэгги. — Бернадетт проводит тебя в твои покои. Отдыхай и набирайся сил, Жако.

— Спасибо вам всем за ваше гостеприимство, — я взглянул на Люциана с серьёзным, но, надеюсь, не грозным видом. — Пожалуйста… ни слова.

Он поколебался мгновение, но кивнул.

— Обещаю.

— Спасибо.

Я прошёл вслед за Бернадетт к своим покоям в западном крыле, слишком поглощённый своими мыслями, чтобы переброситься парой слов. Завтра я заберу Елену, и правда всплывёт. Ей нужны наставники, много наставников.

Бернадетт любезно указала мне, где находятся покои Мэтта, когда проходили мимо. Он тоже остался здесь на ночь. Он уже догадался, кто такая Елена, но у него осталось ещё много вопросов. Ему наверняка хочется узнать, как Тания пронесла дочку Ала и Кейт через Стену много лет назад. Это была жуткая история, но они должны узнать о жертве моего Грозового Удара. Елена тоже заслуживает узнать правду.

Хорошо снова спать на атласных простынях, в окружении роскоши.

До того, как я стал королевским драконом, меня тоже было не впечатлить всей этой мишурой, но я успел привыкнуть к этому за годы рядом с Луи, а потом пришлось отвыкать. Растить дочку Альберта, оберегать от любых напастей в условиях… ну, не крайней бедности, но это была далеко не королевская жизнь.

Мне не спалось. Мучили мысли о новых страхах и опасностях, грозящих Елене. И насколько она к ним не готова.

Враги скрываются повсюду, даже спустя столько лет исполняя волю Горана. Я надеялся, что Чонг Лонгвей присматривает за ней. Лишняя пара глаз не помешает. Он наверняка отметил их сходство — в глубине души понимая, кто девочка на самом деле.

Блейк — отдельный повод для беспокойства. Если мальчик решил не рассказывать никому правду, это могло означать только одно. Он глубоко погрузился во тьму, но ещё не до конца. У Елены тоже должны быть признаки. Даже если они ещё не объединились. Она его истинная наездница, и подобная связь… Ну, я проходил через это. Уже видно, как она сильна между ними. Но всё же почему он решил скрывать правду? Он сказал, что никогда не причинит ей вреда, но могло ли его молчание говорить об обратном?

Что было бы, не будь я здесь, живой, собирающийся рассказать Древним, кто такая Елена?

Даже подумать страшно.

Я чувствовал себя бесконечно уставшим, но глаза не хотели закрываться, мысли отказывались успокаиваться, а тревога прочно обосновалась в моём сердце.

Каково сейчас Елене? Пока она думает, что я мёртв?

Мой бедный, несчастный медвежонок.

Завтра её жизнь изменится. Надеюсь, Елена окажется готова.

Пятая глава

ГЕРБЕРТ УОТКИНС

Яркое утреннее солнце проглядывало через занавески.

Я принял душ, чтобы взбодриться и смыть остатки сна со своего старого дряхлого тела — неважно, что я выгляжу не старше сорока пяти. Я прожил больше полувека, и иногда по утрам это чувствуется.

Интересно, выйдет ли Тания из своего укрытия на свет сейчас, зная, что я вернулся, и понимая, что народ Пейи должен узнать правду. Или она продолжит прятаться, как это делала последние тринадцать лет? Слышал, она обзавелась новой семьёй, родила ещё одну дочь. Сколько ещё она будет разбивать мне сердце? Сомневаюсь, что я бы смог когда-нибудь полюбить другую женщину.

Она нарушила свою клятву Кейт заботиться о её дочери до возвращения Елены в Пейю. Но в итоге Хроматический дракон в ней оказался сильнее. Они не такие, как мы, Металлические. Они не могут так долго жить в человеческой форме. Им нужно превращаться.

Тания не может этого изменить.

Знаю, она любит Елену. Иначе бы никогда не пошла на то, что сделала много лет назад — не пожертвовала бы собственным ребёнком, лишь бы дочка Кейт выжила.

Я надеваю джинсы и рубашку. Погода сегодня хорошая.

Мне нужно встретиться с Еленой, сказать ей, что со мной всё в порядке, и что ей лучше присесть, потому что нас ждёт долгий разговор.

Она должна услышать это от меня… причём лично, а не тогда, когда я буду рассказывать об этом Древним.

Понимаю, это будет нелегко. В тот первый раз она не смогла принять правду — что её родители погибли, чтобы спасти ей жизнь. Что мы забрали её из Пейи, чтобы защитить. Что всемогущий Рубикон на самом деле существует и без неё обратится ко злу — и что ей нужно будет как-нибудь заявить на него права. Что магия реальна. Я надеялся, что десятилетний ребёнок будет в восторге, когда узнает, что все сказки были правдой. Как же я ошибался.

Изначальный план был дождаться, когда она повзрослеет и проведёт шесть лет, тренируясь укрощать Рубикона.

Но всё пошло наперекосяк. Совсем не так, как я хотел.

Я вышел из спальни, готовый отправиться к Елене.

Считаю, что заявление права — я говорю про её неотъемлемое право на Рубикона, а не обречённые на провал попытки Люциана, — должно состояться в местном Колизее, а не на территории Драконии. Дворец Тита идеально подходит для того, чтобы научить её всему, что нужно знать будущей королеве. Я хотел, чтобы её занятия проходили именно здесь. Вдали от Блейка.

Они наверняка уже встретились в академии. Он уже знает, кто она. Дракон всегда знает.

В памяти всплыли слова Мэтта в лазарете: «Этот мелкий пиздюк меня обманул».

Он имел в виду Блейка?

На завтрак в зале, залитом солнцем, были поданы блинчики, сосиски и прочие вкусности, что манили к себе сильнее любых драгоценностей. Мэгги и Гельмут мило болтали, потягивая кофе.

— Доброе утро, — просияла Мэгги. — Хорошо поспал?

Я вздохнул.

— Видимо, нет…

— Простите. Я просто переживаю за дочь.

— Она в полной безопасности, Жако, — заверил меня Гельмут.

— Знаю. Но отцовское сердце этим не успокоишь, — я пожал плечами. — Мы можем поскорее отправиться к ней?

— Она в безопасности, Жако, — повторил Гельмут, приподняв бровь. — Слушай, если вам что-то угрожает — только скажи.

— Да нет, с этим уже ничего нельзя поделать. Просто мне стоило вернуться раньше. Но это так, мелочи, не переживайте, — у меня мелькнула мысль, что эти шаблонные фразы, сказанные прямо в глаза, были слишком уж наглой ложью. — Я очень хочу увидеться с ней.

— Разумеется. Скажи когда, и мы всё организуем.

Я ухмыльнулся.

— Как насчёт… сейчас?

— Ты даже не позавтракаешь? — спросила Мэгги.

— Нет, всё в порядке. К тому же, возможно, я смогу позавтракать с ней. Последний раз, когда мы виделись, я пообещал ей долгий серьёзный разговор.

— Хорошо, я всё подготовлю, — Гельмут поднялся и стряхнул пару крошек со штанов. — Можем отправиться через несколько минут.

Он покинул зал, оставив нас с Мэгги за столом.

Она коснулась моей руки. Как всегда, тёплая.

— Мне нужно ещё кое о чём тебя попросить. Попозже, — я посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты знаешь мой ответ, — улыбнулась она.

— Спасибо, Мэгги.

Я надеялся, что она сможет простить мне, что я скрывал от неё существование Елены. Кейт была её лучшей подругой. Мэгги имела право знать про Елену.

Гельмут вернулся и после кратких прощаний, мы поехали на лифте до Элма.

Я уже и забыл, как это захватывающе — путешествовать по Пейе. Мне этого не хватало.

— Древние готовы переговорить со мной сегодня?

Лицо Гельмута приняло то самое выражение, какое было у всегда, когда он должен был сообщить неприятные вести.

— Нет, Жако, они сказали, что тебе придётся подождать, как любому другому гражданину Пейи. Прости.

Грёбаные идиоты. Зачем они нам вообще нужны?

Я кивнул.

Стоило нам только выйти из лифта, как репортёры окружили нас, как стая воронов, и закидали вопросами. Где вы провели все эти годы? Какое у вас дело с королём? Почему вы приехали в Элм? Что вы чувствуете, предав короля Альберта и королеву Катрину?

На последнем я остановился, возмутившись такому оскорблению.

— Да я отдал бы жизнь за любого из них, как и за короля Луи. Мэлоуны — моя семья. Я бы никогда их не предал, и Тания тоже этого не делала.

Они все ахнули. Те, кто постарше, по крайней мере. Молодые журналисты начали спрашивать, кто такая эта Тания.

Гельмут бросил на меня предостерегающий взгляд.

Я скрестил руки на груди, защищаясь.

— Может, теперь Древние захотят ускорить нашу встречу?

Он вздохнул.

— Умеешь же ты добиваться своего. Я как-то успел позабыть об этой твоей черте.

Я улыбнулся.

Лимузин уже ждал у нас на выходе из порта. Поездка до Академии Дракония по ощущениям заняла целую вечность.

— Как думаешь, она уже знает?

— Что знает?

— Новости, Гельмут. Некоторые камеры снимали в прямом эфире.

Он усмехнулся.

— Твой выход из лифта? Да нет, она наверняка ещё не выбралась из постели, Жако. К тому же, мало кто из подростков начинает свой день с просмотра новостей, согласись?

Я улыбнулся. Это хорошо. Нет, плохо, конечно, что она всё ещё считает меня мёртвым. Но мне бы не хотелось объяснять ей повышенное внимание журналистов к моей персоне и свои слова о Мэлоунах.

Наконец, мы добрались до места пересадки. К моему удивлению, нас там уже ждала карета.

— Я связался с Чонгом, сказал ему, что ты хотел бы встретиться. Ему не терпится увидеться с тобой.

— Мне тоже, — мы сели в карету и взлетели в небо.

— Он предупредил, что у него будет мало времени. Ему нужно в Элм чем-то закупиться…

— Чонг и шоппинг? — я вскинул левую бровь.

— Ага.

— Мне главное забрать дочь.

— Забрать?

— Ей нельзя оставаться в Драконии, Гельмут. Да, я сказал, что угроза позади, но осторожность не помешает. Возможно, она всё ещё в опасности. И, что ещё важней, ей нужна особая подготовка, весьма интенсивная. Боюсь, мне придётся воспользоваться твоим предложением.

— Конечно, — нетерпеливо отмахнулся он. — Но, Жако, ты же понимаешь, Дракония — лучшая академия для неё?

— Понимаю. Но пока ещё рано, ладно?

— Ладно, — с сомнением протянул он. — Ты же её отец, тебе и решать.

Нет, я не её отец. Мне стоило растить её иначе. Она совершенно не готова к тому, что ждёт её здесь. И это моя вина.

Карета приземлилась с глухим стуком. Стоило мне выйти из неё, как первой меня встретила статуя Альберта в центре двора — такая же высокая, каким он был на самом деле. И хотя я пытался убедить себя, что это просто игра моего воображения, но в его медных глазах без зрачков мне виделось разочарование.

Он бы намного лучше справился с заботой о Елене.

Я подошёл к статуе и коснулся его ноги.

— Мне знакомо это чувство, — в голосе Гельмута рядом со мной звучало благоговение. — Величественный, как всегда.

— Даже после смерти, — добавил я.

Деревья, из листвы которые выглядывали красные и оранжевые цветы, и мощёные дорожки, тянувшиеся от статуи во все стороны, как спицы колеса телеги, поразили меня своей атмосферой безмятежности. Неподалёку возвышался великолепный замок, стоящий на облаках, с огромными воротами, увитыми замысловатыми стальными лозами.

— Жако! — из ниоткуда выбежала ко мне Констанс. — Где ты был всё это время?

Она обняла меня и не спешила отпускать.

Я погладил её по спине.

— Как всегда, на сверхважной миссии, Конни, — я выпустил её из объятий и посмотрел на часы. Начало девятого. — Прости, у меня сейчас нет времени. Я здесь по одному неотложному делу. Поговорим позже, хорошо?

— Неотложное дело? Здесь, в Драконии?

— Это долгая история.

— Тогда иди. Уверена, Чонг будет рад повидаться с тобой.

Ворота замка открылись за моей спиной — стальные лозы задвигались, завращались, отмыкая замки. Я развернулся и увидел Чонга.

Попрощавшись с Конни, я оставил их с Гельмутом, чтобы обменялись любезностями, а сам направился ко входу в академию, где уже ждал Чонг.

— Жако.

— Чонг, рад видеть тебя снова, — я обнял его. Он был крутым Ластохвостом, неоднократно сражавшимся со мной плечом к плечу. Много лет назад мы вместе подписали мирный договор с королём Луи.

— Что привело тебя в Драконию? — спросил он.

Гельмут присоединился к нам и на мой вопросительный взгляд развёл руки в стороны.

— Я не стал распространяться об этом. Не знаю, как много я имею права рассказать.

Я благодарно улыбнулся Гельмуту — у него всегда было хорошее чутьё — и развернулся к Чонгу:

— Елена. Мне нужно увидеться с ней, прошу тебя.

Он застыл.

— Ты знаешь о ней?

— Она моя дочь, Чонг. Я должен с ней поговорить. Она думает, что я погиб.

— Конечно, — он нахмурился, осмысливая новые данные. И, внезапно придя к какому-то заключению, он развернулся и зашагал прямиком в Драконию.

Мы с Гельмутом последовали за ним. Меня накрыла ностальгия, пока мы шли по коридорам замка мимо вооружённых статуй, картин с драконами и некоторых студентов, по пути здоровающихся с директором.

Я догадывался, что шестерёнки в его драконьем мозгу вращались, как ненормальные. Он сопоставлял внешность Елены и её знакомство с королевским драконом.

Это явно не просто совпадение.

Когда мы подошли к его кабинету, он сел за стол, активировал школьную систему оповещения и вызвал к себе студентку Елену Уоткинс.

Когда мы с Гельмутом заняли стулья напротив, он пояснил:

— Мы собирались отправиться в Элм, чтобы купить ей одежду. Она прибыла сюда без каких-либо вещей.

— Да, прошу прощения. Наше возвращение прошло не так гладко, как мы надеялись.

— Ты не связывался с советом по ту сторону. Почему?

— Чонг, — серьёзным тоном произнёс я, — ты прекрасно понимаешь почему.

Он взглянул на меня, застыв, как изваяние.

— Вы о чём? — спросил Гельмут.

— Поймёшь через несколько секунд, — сказал я. — Прости, что не сказал вчера. Он никому не сообщил, верно?

Я посмотрел на Чонга. Он знал, о ком я.

— Маленький сучёныш, — выплюнул дракон.

— О ком это вы? Жако…

— Ещё чуть-чуть и всё узнаешь, Гельмут. Попытайся сдержать свои эмоции. Она не знает правду. Это моя вина.

— Правду о чём?

— Скоро, — ответил я. — Скоро тайна раскроется.

Дверь открылась, и в кабинет вошла девушка с короткими тёмными волосами. У неё были большие оленьи глаза, и она выглядела как настоящая всадница — начиная с рельефных мышц от многочисленных тренировок с мечами и заканчивая меткой.

Позади неё шла Елена, смеясь над какой-то репликой собеседницы. Она ещё не заметила меня, но Гельмут увидел и уставился на неё, открывая и закрывая рот, как рыба на суше.

Наконец, она посмотрела в нашу сторону и заметила меня.

Слёзы наполнили её глаза.

— Папа! — крикнула она, бросившись ко мне. Я крепко её обнял.

— Я думала, ты мёртв, — плакалась она, уткнувшись носом мне в ямку между шеей и плечом.

— Шшш, — я гладил её по волосам. — Меня не так просто убить.

— Ваше величество, — обратилась вторая девушка к уже пришедшему в себя Гельмуту, приседая в реверансе.

Елена отстранилась, чтобы посмотреть на него.

Король внимательно изучал её, подмечая черты своего лучшего друга в незнакомой шестнадцатилетней девчонке. Живой ум быстро соотносил факты.

Елена тоже попыталась сделать реверанс, но едва не упала. Я поймал её — навык, отточенный годами жизни с моей любимой неуклюжей девочкой. Её подруга хихикнула.

— Всё в порядке, медвежонок, — я указал кивком на Гельмута. — Он мой старый друг.

— Король?

— Да, король. Нам много предстоит обсудить… или, точнее, закончить разговор, который я так не вовремя начал.

Судя по реакции, она прекрасно поняла, о каком разговоре речь.

— Ничего же страшного, если я заберу её, Чонг?

— Да, конечно, — бодро и деловито откликнулся тот. — Но мне нужно знать, какой у тебя план, Жако.

Елена встала ближе ко мне, держась неуверенно. Бедный медвежонок. Даже в Пейе я снова заставляю её покинуть место, где она только начала осваиваться.

Приобнимаю её за плечи.

— Скоро все узнают. Обещаю.

Чонг кивнул.

Гельмут не произнёс ни слова, будто превратился в медную статую, стоило ему только увидеть Елену.

— Можно мы остановимся в одной из ближайших гостиниц? Не думаю, что Елена готова к поездке на лифте.

— На лифте? — осторожно переспросила она. — Что-то мне подсказывает, речь идёт не об обычных лифтах.

— Нет, медвежонок. Лифты в Пейе не похожи ни на что из того, что ты видела, и ты ещё к этому не готова.

— Пап, пожалуйста, скажи, что мои вещи у тебя.

— Прости, — я коснулся её щеки. — Мы скоро купим тебе новую одежду, ладно? Клянусь, больше никуда бежать не надо.

Гельмут наклонил голову.

Да, вот такая у нас была жизнь. Вечная беготня, вечные переезды.

— Так что насчёт ближайшей гостиницы? — снова спрашиваю я.

— Да, разумеется, — Гельмут закрыл глаза. Возможно, чтобы скрыть боль от предательства.

— Ещё увидимся, Чонг. И спасибо вам, мисс, за ваше дружелюбие.

— Я же ещё вернусь, да? — спросила Елена.

— Скоро, — улыбнулся я.

— Пап, я знаю этот взгляд.

— Прошу, Елена, сначала нам нужно поговорить. С этим разберёмся позже, обещаю.

— Ладно, — ответила она и обняла подругу. — Не отдавай никому моё место, Бекки.

— Ты же меня знаешь. Всё, иди. Я рада, что твой папа жив, — она широко улыбнулась. — Увидимся позже!

— Да, надеюсь.

Я вышел из кабинета директора вслед за королём. Даже коридоры стали светлее теперь, когда она вновь со мной.

Елена взяла меня за руку.

— Пап, мне было так страшно. Я думала, что ты погиб. А я застряла здесь с кучей вопросов. Почему ты не рассказывал мне о метке наездников? О том, что у меня такая есть, и что она очень тёмная?

— Прости, медвежонок.

— Я тоже дракон?

Я усмехнулся.

— Нет, ты не дракон. Поверь, ты кое-что намного больше.

— Окей, — неуверенно произнесла она. — Больше, чем дракон?

Я засмеялся.

— Я хочу сказать, что ты особенная, Елена. При этом ты человек, самый настоящий. Я расскажу тебе обо всём за завтраком, хорошо? А пока расскажи мне, как тебе Дракония?

— Неоднозначно. Слишком много всего сразу. Как вообще вышло, что ты дружишь с королём? — последние слова она прошептала.

— Дождись завтрака, Елена.

Она вздохнула.

— Ладно.

Я знал, что её мучает множество вопросов, но она не стала настаивать на ответах. Пока что. Ей следовало бы злиться на меня, но она радуется, что со мной всё в порядке.

Я поцеловал её в макушку и заметил Конни, смотревшую на нас, пока мы шли обратно к воротам.

Она наверняка складывает два и два вместе. Когда кто-то, очень похожий на Мэлоунов, идёт в компании королевского дракона, сомнений не остаётся.

Я избегал её взгляда.

Скоро все узнают.

Елена остановилась у кареты.

— Всё в порядке, медвежонок. Не все драконы такие, как те, что атаковали нас. Эти хорошие. Они Металлические, и…

— Бекки рассказывала мне о них. Но это всё ещё так дико для меня…

— Бекки кажется хорошей подругой.

— Мне очень нравятся Бекки и Сэмми, пап. Пожалуйста, разреши мне вернуться. Я смогу учиться в академии.

Ей было страшно, да, но она героически справлялась с этим. Всегда готовая принять вызов. Моя девочка.

— Знаю. Я верю тебе. Но у тебя крайне ограничен выбор. Ты должна меня выслушать.

— Если только нам не придётся больше бежать.

— Нет, мы наконец-то дома, медвежонок.

— Дома?

— Да, твоё место здесь, как и всех, кто тут живёт.

Надежда смешалась со страхом на её лице.

— Что-то я этого не чувствую.

— Понимаю, и это моя вина. Прости меня.

Мы забрались в карету. Елена села вплотную рядом со мной и положила голову мне на плечо, я крепко прижал её и снова поцеловал в макушку.

Гельмут не переставал бросать украдкой взгляды на Елену. Он уже догадался, что она и есть та важная миссия, о которой я говорил.

Но мне не давало покоя ещё кое-что.

— Как ты? — спросил я Елену.

— Жить буду. Наверное, — хмыкнула она.

— Я про тот розыгрыш. Люциан мне вчера рассказал.

Она выпрямилась.

— Ты видел Люциана?

— Гельмут — его отец. Простите, я не представил вас друг другу. Гельмут, это Елена. Елена, это король Тита.

Она протянула ему ладонь, он взял её обеими руками.

— Рад познакомиться с тобой, Елена.

— Взаимно.

— Так возвращаясь к розыгрышу, — настаивал я. — Ты точно в порядке?

— В полном, пап. То есть сначала было не очень, но я уже успокоилась. Если теперь моя жизнь будет такой, я должна быть готова ко всему, верно?

Я улыбнулся.

— Мне нравится твой настрой! И… ещё один вопрос.

— Давай.

— Ты уже познакомилась с Блейком?

Она застонала.

— Видимо, да, — сделал вывод я.

— Да, его сестра — одна из моих соседок по комнате. Она очень милая, а вот он… не очень милый.

Гельмут прищурился.

Я продолжил расспрашивать её.

— Что он сделал, когда увидел тебя?

Она пожала плечами.

— Ничего. Ну, Сэмми считает, что розыгрыш — его рук дело. Она ему уже устроила вчера взбучку. Но я не думаю, что он имеет к этому отношение. Ну, ты понимаешь, он вроде как самый крутой дракон из всех, да? А я никто, пустое место.

Я поджал губы.

— Ты не пустое место, Елена.

— Ладно-ладно, просто новенькая, которой здесь не место.

— Я же сказал тебе. Ты заслуживаешь быть здесь не меньше, чем кто-либо другой.

— И даже больше, — добавил Гельмут.

Он всё понял. Теперь у меня не осталось сомнений, он всё понял.

Она сделала глубокий вдох.

— Они такие красивые… ну, драконы.

Я улыбнулся.

— Да, могу только догадываться, что ты сейчас чувствуешь.

Она замолкает на мгновение, а затем выпаливает:

— Почему ты спросил меня о Блейке?

— За завтраком, Елена.

Она вздохнула.

— Ладно, — и выглянула в окно. Я ощущал её нарастающее беспокойство.

— Она понимает латынь? — спросил Гельмут на латинском.

Я покачал головой.

— Как такое возможно, Жако?

— Долго рассказывать.

Хотя Елена не стала спрашивать, о чём мы говорим, от неё исходила волна раздражения, пока она смотрела на облака, проносящиеся мимо.

Гельмут поёрзал.

— Он ведь знает, да?

— Дракон всегда знает. Вопрос в том, почему он никому не рассказывает об этом?

— Он уже потерян для нас.

— Нет. Если бы это было так, меня бы уже не было в живых.

На лице Гельмута отобразилось замешательство.

— Что?

— Ещё не поздно. Ей нужен личный наставник и несколько учителей. Она пока не может посещать Драконию. Пока нет.

— Жако, так она правда?..

— Правда, — твёрдо ответил я. — Тания тоже это подтвердит.

— Есть одна маленькая проблемка, — серьёзно произнёс он. — Её нигде не могут найти.

— Она покажется, как только разнесутся вести о моём возвращении.

Он сделал глубокий вдох.

— Гельмут, пожалуйста. Я защищал её столько, сколько мог. Это была непростая жизнь. Фокс… ну, ты знаешь Горана…

Тревога мелькнула на его лице.

— Горан знает о ней?

— Не могу сказать наверняка, — признался я. — Всю жизнь мы бежим от Фокса, который жаждет убить её.

Гельмут никак не мог перестать бросать взгляды на Елену.

— Как хочешь. Как много она знает?

— Ничего.

— Жако! — прошипел он.

— Я пытался, ладно? Она плохо восприняла это, была в дикой истерике. Тании пришлось забрать у неё воспоминания, чтобы она могла нормально жить. Я до ужаса боюсь предстоящего разговора. Пускай она не моя плоть и кровь, но всё-таки она моя дочь. Я вырастил её как родную.

Он сощурился.

— А где Кара?

Слёзы наполнили глаза.

— За завтраком, — и я тоже уставился в окно.

* * *

Мы, наконец, приземлились. Перед нами возвышалась «Марионетка». Один из самых роскошных отелей во всей Пейе.

Едва нас завидел консьерж, как весь персонал бросился исполнять указания короля Тита. Уже через пять минут нам уже предоставили номер.

Елена внимательно наблюдала за ним и не замечала интерес некоторых постояльцев к ней. Я был уверен, что они отметили её схожесть со всеми любимым королём.

— Воу, — удивилась Елена, когда коридорный поклонился перед Гельмутом.

— У него есть свои бонусы.

Она засмеялась.

— Мне всё ещё интересно, как так вышло, что ты дружишь с королём, пап.

— Понимаю. Скоро расскажу, ладно? И мне важно, чтобы ты была открыта к тому, что узнаешь, Елена. В прошлый раз… — я запнулся.

— Что в прошлый раз?

— Не здесь.

— Пойдёмте, — сказал Гельмут.

Консьерж провёл нас в уютную обеденную зону и широким взмахом руки пригласил нас располагаться. Дверь за нами закрылась.

— Где ты хочешь сесть? — спросил я её.

Елена моргнула, растерявшись.

— Стой, что?

— Выбирай любое место, — улыбнулся я.

Её губы изогнулись в форме буквы О.

— Они закрыли обеденный зал только для нас?

— Определённо.

— Охренеть.

Я поднял палец.

— Елена!

— Прости, пап. Это просто… с ума сойти.

— Погоди, это я ещё не начал свой рассказ.

— Ладно. Сюда, — она выдвинула ближайший стул. Мы с Гельмутом сели рядом.

Официант в белых перчатках положил перед нами меню. Мы с Гельмутом открыли свои.

— Вы серьёзно собираетесь сделать заказ? — воскликнула она.

— Я очень голоден, медвежонок.

— Пап.

— Дай мне ещё несколько минут, пожалуйста.

Официант принёс кофе Гельмуту и мне. Елена отмахнулась от него. Может, она уже позавтракала.

Я опустил глаза на меню. Гельмут уже что-то перечислял — больше, чем он смог бы унести, — после чего судорожно выдохнул, откладывая меню.

Он нервничал. Почему он нервничал?

Я закрыл глаза. Он знал, что ждёт Елену в ближайшем будущем. Поэтому мне и нужна его помощь. Он один из двух оставшихся правителей.

Я сделал заказ и закрыл меню.

Гельмут и Елена ждали, когда я заговорю.

— Ладно, с рестораном всё-таки получилось. Не роскошный ужин, но почти, — я крутил в руках чашку кофе. — Ты же знаешь, Елена, что я люблю тебя больше жизни.

— Да. И теперь я знаю, почему мы всю жизнь были в бегах. Почему ты не сказал мне, что драконы хотели нас убить, пап? Я бы тогда не сопротивлялась.

— Я пытался много лет назад, но ты не очень хорошо отреагировала.

Она нахмурилась.

— Что? Когда?

— Ты этого не помнишь. Твоя мама стёрла это воспоминание.

Она изумлённо уставилась на меня.

— Что?

— Драконы преследовали не меня, медвежонок. Они охотились на тебя.

— Почему? — помедлив, спросила она.

— Потому что они знают, кто ты. Помнишь Фокса — того типа на дороге?

Она кивнула.

— Синий дракон. Их называют Лунными Ударами.

— Я знаю, как называется его вид. Бекки мне рассказала, — она развернула салфетку со столовыми приборами и дрожащими руками смяла ткань.

— Мне уже нравится эта Бекки, — сказал я. — Так вот, они могут видеть будущее. Фоксу очень много лет. У меня есть подозрение, что у него было видение о тебе, и поэтому он хотел тебя убить.

— Видение? Пап, это какая-то бессмыслица. Зачем ему желать моей смерти?

— Многие драконы по ту сторону Стены узнали правду, ещё когда ты была совсем малышкой. Им хватило одного взгляда, чтобы догадаться. Они поклялись защищать тебя.

— Защищать? — салфетка была уже в каком-то жалком состоянии. — Почему?

— Я спросил тебя про Блейка, Елена, потому что мне нужно знать, как он повёл себя в вашу первую встречу. И стоял ли он за тем розыгрышем.

— Пап, это бред…

— Ты должна быть открытой ко всему, Елена. Это правда — всё до единого слова.

— Блейк ничего мне не сделал, окей? Я увидела его и пялилась, как дура, потому что он выделяется среди всех, — она вытерла слёзы. — Не думаю, что он вообще меня заметил.

— Нет, он заметил. Иначе не стал бы устраивать розыгрыш.

— Я новенькая, которая чуть было не приняла сыворотку, пап. Они считают меня кем-то вроде паразита, потому что мой папа — дракон. У меня это в голове не укладывается.

— Он твой дракон, Елена.

Она застыла.

— Что?

— Он твой дракон.

— Нет, пап, — она побледнела. — Бекки говорила, что его всадника не существует. У меня вообще не должно было быть метки, потому что я дочь дракона.

— Что ещё она тебе рассказала о его всаднике? — я пропустил пока что слова про папу-дракона.

— Только то, что это должен был быть ребёнок короля Альберта и королевы Катрины. Я не могут быть его всадницей.

Я ничего не ответил, пристально глядя ей в глаза.

— Я не могу быть его всадницей, — прошептала она, на лице отразилось замешательство пополам с отрицанием.

— Твоя подруга сказала правду, Елена. Его истинный наездник должен принадлежать роду короля Альберта и королевы Катрины. Ты его истинная всадница, медвежонок.

Её глаза округлились от шока. И без того застывшая, она настолько перестала двигаться, что я опасался, не перестала ли она дышать.

Гельмут выглядел так, будто его ударили под дых. Хотя он уже сам обо всём догадался, и я ещё в карете косвенно это подтвердил, но услышать это впервые вслух — видимо, это совсем другое.

— Скажи что-нибудь.

— Ты хочешь сказать мне, что я дочь короля Альберта и королевы Катрины? — по её щеке побежала слеза.

— Как и в прошлый раз, — я старался говорить мягко. — Ты должна принять это, Елена. Пейя — не просто твой дом… Она принадлежит тебе.

Елена ахнула.

Я коснулся её плеча.

— Я был драконом короля Луи. Ты наверняка о нём уже слышала, верно?

— Нет.

— Он был отцом Альберта. Твоим дедушкой.

— Ты шутишь, да? Нет, этого не может быть. Констанс рассказала мне про Стену. Если я их дочь, то как я могла пройти через Стену, м?

— Твоя мама… — я замялся. — Тания была драконом Кейт. Когда Блейк вылупился, пророчество…

— Это я знаю. Бекки мне рассказала. Но королева погибла прежде, чем…

— Нет, медвежонок. Она была беременна тобой.

Елена замотала головой.

— Они не хотели, чтобы кто-нибудь знал, потому что было ещё одно предсказанием о том, что кто-то близкий предаст их. Когда скрывать беременность стало невозможно, они рассказали всем, что ей пришлось отправиться на квест самопознания, чтобы улучшить слух… Но, понимаешь, Тания и Кейт были дентом. Их связь была так сильна, что Кейт не нужно было ничего улучшать. Она хотела сохранить твоё появление в тайне, чтобы защитить тебя. Тания должна была спрятать тебя в глуши и позаботиться о тебе, пока они не разберутся с предсказанным предательством. Но ты заболела, серьёзно заболела, ты была на грани жизни и смерти.

Я отпил кофе, горечь от которого была намного слабее, чем от моих следующих слов:

— Тания сделала нечто ужасное, медвежонок. Когда-то существовал такой вид драконов, который назывался Грозовой Удар. Они были очень редкими и сейчас считаются вымершими. А тогда появился один маленький Грозовой Удар — девочка по имени Кара, которая ещё даже ни разу не превращалась в человека, — я шмыгнул носом. — Вайден сделала предсказание Тании. Обычно Вайден не может видеть будущее членов королевских семей, и эта защита распространяется и на королевских драконов. Так что когда Вайден всё-таки озвучила пророчество, Тания восприняла его всерьёз. Лунный Удар сказала ей, что одна девочка не выживет, а две — возможно. Когда ты заболела, Тания дала тебе и Каре зелье, которое извлекло твою сущность и перенесло её в Кару.

— Что?

Гельмут ахнул, положив руку на сердце.

— Она сделала это за моей спиной. Но она была искренне убеждена, что именно для этого была рождена Кара. Тания поняла значение предсказания. Когда Кара впервые обернётся человеком, она должна будет стать тобой. А самой Кары больше не будет.

— Ох, — Елена начала задыхаться.

— Пакет, скорее! — крикнул Гельмут, и официант принёс коричневый бумажный пакет.

Я передал его Елене, и она начала тяжело дышать в него.

— Дыши глубже, медвежонок, вдох-выдох.

Она так и сделала.

— Вот так я и перевёл тебя через Стену. Внутри Кары тебе ничего не угрожало.

— Кем приходилась тебе эта Кара? Ты сказал, что мама… — Елена закрыла глаза. — Что Тания провернула это за твоей спиной.

Повисло молчание.

— Пожалуйста, скажи, — в её глазах стояли слёзы.

— Дочерью, — едва слышно выдавил я.

Её нижняя губа задрожала, слезы потекли по щекам, она отвела взгляд.

— Я убила твою дочь.

Я коснулся её плеча, и наши глаза встретились.

— Нет, нет, нет, — у меня самого побежали слёзы. — Я люблю тебя больше, чем самого себя. Я был в ярости, ты даже представить не можешь, когда я увидел восьмимесячную девочку на месте пятимесячной. Но я полюбил тебя, Елена. Ты моя дочь, хоть и не по крови. Я вырастил тебя, заботился о тебе, обеспечивал и всегда невероятно гордился тем, что ты зовёшь меня папой. Я до сих пор скучаю по Каре и вспоминаю о ней каждый день. Но её жизнь была не напрасна, Елена. Она погибла ради благой цели — спасти тебя.

— У неё не было выбора, пап.

— Будь она сейчас здесь, я знаю, она бы сказала, что сделала бы это снова. Если бы она знала тебя так же хорошо, как я, то поступила бы так, не раздумывая.

Елена хлюпнула носом. Гельмут застыл каменным изваянием на стуле. Погружённый в раздумья или ошеломлённый, или всё сразу.

— Знаю, принять это нелегко, но я искренне верю, что Кара живёт в тебе. Ты не можешь сдаться. Ты должна делать то, ради чего была рождена, медвежонок. Твои родители погибли, что дать тебе и Пейе шанс на лучшее будущее. И прости, что был трусом и не сказал тебе этого раньше. Если бы изначальный план сработал, тебе бы сейчас не было бы так тяжело, но у меня не получилось. Ответственность за это лежит на мне, и надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить.

Когда я договорил, она просто сидела и смотрела в одну точку перед собой.

Гельмут не сводил с неё глаз, полных нежности и сочувствия.

Пришли официанты и расставили дюжину тарелок — каждое блюдо как съедобное произведение искусства. Они долили нам кофе, поставили дополнительно стакан воды рядом со смятой салфеткой Елены и удалились. Никто из нас не притронулся к еде.

— Так, и что теперь?

— Блейк знает, кто ты. Дракон всегда знает.

— Нет, он бы что-нибудь сказал.

— Не обязательно, Елена. Он всё ещё опасен для тебя. И будет, пока ты не заявишь на него права.

— Заявить права на Блейка? — выпалила она. — Пап, я не могу.

— Ты его истинная всадница.

— Да я спотыкаюсь о собственные ноги. Я даже не могу удержать в руках дурацкий меч. Я, честно, пыталась, но это просто не для меня.

— Пока нет. Но мы найдём тебе наставников и тренеров, пройдёшь ускоренный курс обучение. Со временем ты будешь готова встретиться с ним. Это потребует серьёзной подготовки и огромных усилий. Прости, медвежонок, но это неизбежно. Ты должна заявить права на этого мальчика. Иначе он обратится во тьму, и ты тоже. И весь наш мир висит на волоске.

— Это безумие.

— Между вами есть связь, Елена, даже если ты её не чувствуешь.

— Нет, я тебе не верю, — она стиснула зубы. — Да они разыграли меня, ради любви к чернике! И он никому не сказал обо мне.

— Знаю, звучит бредово, но между вами действительно есть мощная связь, Елена. Сама скоро в этом убедишься.

Она провела ладонями по лицу.

— Теперь понимаешь, почему ты не можешь остаться в стороне? Тебе нужно заявить на него права, пока не стало слишком поздно. Потому что когда он станет тёмным, пути назад не будет.

Она кивнула.

Теперь, когда напряжения немного поубавилось, Гельмут начал сметать еду со стола, как дракон, который не ел целую зиму. Я едва прикоснулся к своей. Елена сидела тихо, осмысливая сказанное мной.

— Так, значит, я не вернусь в Драконию?

— Пока нет. Вернёшься после того, как заявишь на него права, хорошо? Обещаю, медвежонок.

Её плечи опустились.

— Ты правда думаешь, что он будет пытаться причинить мне вред, пап?

— Драконы, особенно такие могущественные, как Рубикон, не любят слова, даже созвучные понятиям «заявлять права» или «укрощать».

Гельмут усмехнулся с набитым спаржей ртом.

— Гельмут, можно нам начать тренировки во дворце Тита, в каком-нибудь уединённом крыле? Нельзя, чтобы Блейк увидел её занятия — мы не хотим, чтобы он успел подготовить защиту. А ещё нам очень могли бы помочь записи предыдущих двух попыток Люциана заявить права на Рубикона. Мы бы посмотрели, на что он способен. Елене нужно быть готовой.

— Я вам и наставников обеспечу, — ответил Гельмут, кивая. — Теперь я понимаю, зачем ты хотел поскорее встретиться с Древними.

Я отложил вилку.

— Их нужно оповестить, что наследница рода Мэлоунов жива, и что она вернулась на родину.

— Мэлоунов? — голос Елены прозвучал тоньше, чем воробьиный писк. — Я теперь Мэлоун?

Я коснулся её щеки.

— Ты можешь быть кем захочешь.

— Я научу её всему, что знаю о королевских обязанностях сам, как с Люцианом. Елена не просто принцесса, Жако, а без пяти минут королева.

Елена качнулась на стуле.

— Пипец.

— Всё будет хорошо, Елена. Кстати, кто выбрал это имя? — спросил Гельмут.

Я улыбнулся.

— Её мать, — я перевёл взгляд на Елену. — Твоя настоящая мама.

— Мэгги не обрадуется.

— Знаю. Она расстроится, что Кейт скрыла это от неё. И на меня тоже обидится. Но, надеюсь, она сможет понять.

— Они были лучшими подругами, Жако, — Гельмут потянулся к эклерам. — Мне тоже тяжело это принять. Почему он не сказал нам? Мы бы никогда…

— Знаю, — я спас его от необходимости заканчивать мысль. — Они были напуганы, Гельмут. Ты же знаешь, как сильно им хотелось завести ребёнка. Они хотели обезопасить её любой ценой.

Его кадык дёрнулся.

— А Роберт знает?

Я покачал головой.

Он открыл рот, чтобы выругаться, но проглотил слова и клацнул зубами.

— Кто такой Роберт? — спросила Елена.

— Тебе нужно называть его сэр Роберт. Он дракон твоего отца… и отец Блейка.

— Отец Блейка — дракон моего отца, — она скривилась. — Прости, я не хотела…

— Не извиняйся, медвежонок. Я рад, что ты потихоньку принимаешь это, — я сжал её плечо.

Она горько усмехнулась.

— Не знаю, смогу ли выдержать всё это.

— Сможешь. Это то, кто ты есть. Вот увидишь. Сражения на мечах, наложение чар — всё это станет для тебя таким же привычным, как прогулка по парку, не успеешь и глазом моргнуть.

Она нерешительно улыбнулась.

— Мне обязательно представать перед каким-то советом?

— Немного другим, но да, в какой-то степени. Сомневаюсь, что они поверят мне на слово. Надеюсь, Тания уже в пути.

Елена подалась вперёд.

— Мама здесь?

Я кивнул.

— Она скрывается, потому что все считают, что это мы предали твоих родителей.

— Что?

— Я разберусь с этим. Не беспокойся об этом, медвежонок.

— Я помогу, — пообещал Гельмут. — Твой папа, биологический, был одним из моих лучших друзей. Жако правильно ты сказал: ты очень похожа на своего отца, — он улыбнулся. — У тебя его добрые зелёные глаза, его золотые волосы, даже его улыбка, но по характеру ты вылитая Кейт.

Она стушевалась от этих комплиментов.

— А если Древние не станут нас слушать?

— Станут. Я всё ещё дракон твоего деда, Елена. Мой голос имеет вес в Пейе.

Она обняла меня обеими руками.

— Хорошо, я верю тебе.

Наконец-то. Я вернул доверие своей дочери.

Гельмут встал.

— Так мы пойдём покупать вещи в Элме или как?

Елена просияла. И я тоже.

Шестая глава

БЛЕЙК ЛИФ

Я спустился на обед. Тошнота прошла. Отродье, наверное, всё ещё на шоппинге в Элме. Вчерашняя попытка Джорджа выбить её из колеи была откровенно жалкой. Если бы за дело взялся я, Констанс бы пришлось ввести ей сыворотку.

Сэмми и Бекки болтали на своём обычном месте в столовой. Где же их новая подружка? Что-то её нигде не видно.

Я встал в очередь и начал выбирать блюда, игнорируя жизнерадостное приветствие шеф-повара и прислушиваясь к диалогу сестры с соседкой.

Они говорили не о ней.

Я поставил поднос, полный еды, на стол неподалёку от них.

Они не были в Элме. Почему? Что произошло вчера?

Голос Сэмми казался радостным. Если бы случилось что-нибудь типа выходки Джорджа, она бы сейчас была вне себя. И все бы обсуждали новости.

— Привет, девчонки! — воскликнул Дин, подходя к их столику.

— Привет, Дин, — глаза Сэмми загорелись. Она флиртует с ним. Фе. Папа будет в восторге, когда узнает.

— Так он не погиб?

— Не-а! — её лицо озарила улыбка в несколько сотен ватт. — Он лично забрал её сегодня утром. Я так счастлива за неё! С ним, кстати, почему-то был папа Люциана.

Я нахмурился, поднялся с места и направился к ним, стараясь вести себя небрежно:

— С кем был папа Люциана?

— Сгинь, — выпалила Сэмми. Всё ещё злится, значит.

— С папой Елены, — объяснил Дин. — Как выяснилось, он не погиб.

Я ответил бесцветным голосом:

— Папа Елены пришёл забрать её?

— Ага, вместе с королём Гельмутом. Внезапно, да? — Бекки, как обычно, не могла остаться в стороне. — Может, её отец типа королевский дракон?

— У нас нет королевских династий, только альфы, — Сэмми показала на меня. — Этот самодовольный кретин рядом с нами — жалкое подобие.

— Лучше не забывай об этом, — я вышел из столовой, оставив нетронутый обед.

Этого не может быть. Мэтт сказал, что он мёртв. Его убили.

Почему он был с королём Гельмутом? Достаточно важная персона, раз ходит вместе с одним из правителей Пейи. Мне на самом деле плевать, кто он, чёрт подери, такой, но он должен держать происхождение Елены в секрете. Однако если король Гельмут с ним, это может означать только то, что тот в курсе. Так кто же это такой?

Я пошёл к Мастеру Лонгвею. По хер уже. Мне нужно знать больше об этом драконе, называющем себя отцом Елены.

Я постучался в дверь кабинета — или, с учётом моего состояния, точнее будет сказать «забарабанил».

— Войдите.

Я врываюсь в кабинет. Он поднимает глаза и вскидывает бровь.

— А я гадал, когда же ты придёшь, — он положил закладку в книгу, которую читал, и убрал на полку за собой.

— Отец выродка всё ещё жив, — утверждение, не вопрос.

Он так и остался стоять спиной ко мне.

— С чего вдруг такой интерес, Блейк?

— Просто хочу знать, кто он такой.

— Почему? Боишься, он расскажет всем, кто она на самом деле?

— Кто она… на самом деле? — я прикинулся дурачком.

— Он дракон короля Луи, Блейк, — Мастер Лонгвей развернулся ко мне. — Ты наверняка его помнишь. Жако Лемьер. Он сменил имя, перебравшись на ту сторону. Уж не знаю, как им удалось вывезти Елену из Пейи, но сейчас не об этом. Поразительно, правда? Жаль только, что ты не сообщил об этом сразу.

— Сообщил о чём?

— Да ладно тебе, Блейк, ты же знаешь, кто Елена на самом деле.

Я засмеялся.

— Никто. Драконий выродок.

— Нет, это не так. Жако собирается пойти к Древним. Твой секрет узнают все.

Мои ноздри раздувались.

— С тьмой внутри тебя скоро будет покончено, мальчик.

Я зарычал и ударил кулаком по столу. Тот пошатнулся, но не сломался. Мастер Лонгвей тоже выглядел потрясённым.

— Это мы ещё посмотрим.

Я вылетел из его кабинета, услышав напоследок, как он набирает чей-то номер. Возможно, решил предупредить короля Гельмута о том, что одной проблемой стало больше.

Я знал, куда мне нужно. Жако сейчас с Гельмутом — вероятно, рассказывает, как им удалось перевести Елену на другую сторону, кто она на самом деле… короче, всё. Представляю, как обрадуется Люциан, когда узнает, что я ему солгал.

На пороге замка я обратился.

— Блейк! — крикнула моя тётя.

Я уже летел высоко в облаках. Меня нельзя приручить. Я Рубикон, альфа среди драконов.

«Убиииииииииить!» — шипела моя драконья сущность.

В кои-то веки наши желания совпадали.

ГЕРБЕРТ УОТКИНС

У Гельмута зазвонил кэмфон.

— Здравствуй, Чонг, — он прослушал и пересказал мне:

— Блейк всё знает. Он уже летит к вам. Не в очень хорошем настроении. Будьте осторожны. Он может ей навредить.

— Разберёмся.

Гельмут убрал кэмфон.

— Мне нужно вернуться домой. Елена, было приятно с тобой познакомиться, но твой дракон сейчас в бешенстве. Полагаю, он узнал, что тайное грозит стать явным, и готов на всё, чтобы это предотвратить.

Елена выглядела растерянно.

— Что?

— Всё будет хорошо. Мы с ним справимся. Он не причинит тебе вреда, — он развернулся ко мне, принимая свой обычный вид короля при исполнении обязанностей: — Жако, можешь гостить у нас, сколько пожелаешь. Когда будешь готов…

— Увидимся вечером.

— Спасибо за всё, — Елена указала на гору покупок вокруг нас. — Круто снова иметь вещи своего размера.

— Всегда, пожалуйста, — Гельмут подмигнул. — Береги себя. Я позвоню, когда буря утихнет. И сообщу, что там с Древними. Наверняка меня уже ждут десятки посланий.

Я хмыкнул.

— Спасибо, Гельмут.

И он улетел.

У Елены сегодня был лучший шоппинг в её жизни, но теперь она просто стоит и смотрит в пол.

Наш номер находился на верхнем этаже гостиницы — лучший в «Марионетке».

— Пап?

— Что, медвежонок?

— Зачем звонил Мастер Лонгвей?

— Понимаешь, милая, Блейк слегка нестабилен. Подозреваю, он узнал, что я жив, и теперь опасается, что я расскажу всем правду.

— То есть, он собирается…

— Убить меня, наверное.

— Что?

Я улыбнулся.

— Это нормально. Я бы удивился, если бы было иначе. Он альфа драконов, Елена. В некоторой степени король. Для него ты сейчас наибольшая угроза, и он пойдёт на всё, чтобы тайна осталась тайной.

— Но тогда их жизни…

— Они уже привыкли к подобным приступам, милая. Мы уже тысячу лет как имеем дело с подобными случаями. Да, конечно, он Рубикон, но и его можно обуздать. Он не всесилен. Пока что. Тебе не о чем беспокоиться.

— Как далеко отсюда до Тита?

Я ответил на подразумевающийся вопрос:

— На лифте он доберётся до туда за несколько секунд. Расстояния — не проблема по эту сторону Стены.

— Что это за лифты такие?

— Способ перемещения на дальние расстояния. Скоро увидишь. Это будет захватывающая поездка, медвежонок.

Она выдохнула.

— На всякий случай нам стоит включить телик. Возможно, нас показывают. Последний раз, когда я видел Рубикона, он был совсем малышом. Сейчас он должен быть уже побольше.

Я нашёл пульт и нажал на кнопку. Одна стена отъехала в сторону, другая выдвинулась вперёд, на ней загорелся экран.

— Новости Пейи, — произнёс я.

Канал переключился. Но пока ничего не показывали.

Елена, потерявшая дар речи, просто смотрела круглыми глазами на стену.

Я мягко коснулся её подбородка, чтобы не стояла с открытым ртом.

— Ты привыкнешь. Я пойду приму душ. Кричи, если появятся какие-нибудь новости про Блейка.

Она кивнула, и я направился в ванную.

Всё в этом люксе кричало о роскоши. Я уже успел позабыть их — наше — величие. Она должна была расти в таких условиях.

Почему высшие силы не предупредили её родителей насчёт Горана? Почему им пришлось умереть?

Приятно было стоять под струями воды.

Я благодарен за шанс рассказать ей обо всём лично. Страшно представить, что было бы, если бы я не выжил.

Блейк бы молчал как рыба. Она бы так и не узнала, кто она на самом деле, он бы обратился во тьму, и она вместе с ним, и тогда бы уже ничего нельзя было бы исправить.

Пейя была бы уничтожена из-за Елены и Блейка.

От этих мыслей у меня волосы встали дыбом, чешуйки встревоженно проявились на коже.

— Папа! — крикнула Елена.

Я выскочил из душа, накинув махровый халат на мокрое тело, и выбежал к ней. Ступая босыми ногами по мягкому ковру, я подошёл к экрану.

Там показывали Блейка в драконьем облике. Да, он определённо вырос.

Камера снимала сверху. Разъярённый дракон летал вокруг дворца Тита, рыча что-то неразборчивое.

Люди, среди которых однозначно был Гельмут с королевской стражей, защищали замок чарами, пока он плевался розовым огнём.

У меня по рукам побежали мурашки.

Его огонь отражался от щита, который они держали.

В кадре появился Солнечный Взрыв, который пытался отвлечь Блейка.

Журналист сухо рассказывал о том, что Рубикон окончательно стал тёмным.

Я внимательно взглянул на Елену. Она вела себя как обычно.

Нет, он ещё не стал тёмным. Это просто вспышка гнева. Чёрт… на что же тогда похожа его тёмная сторона?

Я выключил телевизор. Не стоит ей на это смотреть.

Тревога испарилась с её лица.

— Зачем ты это сделал?

— С ними всё будет в порядке. Иди сюда, — я раскрыл руки, приглашая её в объятья.

— Я не смогу заявить права на такого гиганта.

— Сможешь. После тренировок с лучшими наставниками ты обязательно справишься.

— Что это такое было?

— Ты про розовое пламя?

Она кивнула.

— Оно принадлежит не ему, а тебе. И ты должна вернуть его себе.

— А?

— Все его способности на самом деле твои, — объяснил я. — Он не хочет их лишаться. Иначе зачем ему устраивать это жуткое представление? Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы ты занималась в Драконии?

Кивок.

— Отлично. Всё будет в порядке. Вот увидишь.

Зазвонил гостиничный телефон. Я взял трубку.

— Жако, это Гельмут.

— Я видел новости Пейи. Никто не пострадал?

— Ему дали успокоительного. Пресса распространяет слухи, что он обернулся во тьму.

— Пока нет. Иначе бы она тоже. А она осталась прежней.

— Я так и подумал. Он требовал показать её. Возможно, ты прав. Ей небезопасно оставаться в Драконии, — последние слова Гельмут произнёс неуверенно. — В общем, они забрали его, он будет под действием снотворного до следующей попытки заявить права на него. Увы, Люциана невозможно переубедить.

— Скажи ему правду. Он не сможет это сделать.

— Они с Мэгги уже завалили меня вопросами о том, кто нужен был Блейку. У меня нет иного выбора, кроме как…

— Объясни им всё. Мы скорее будем у вас.

— Подождите несколько часов. Лучше убедиться, что он не вырвется на свободу. Мы не хотим, чтобы с тобой или с ней что-нибудь случилось.

— Понял.

Мы попрощались, и я положил трубку.

— Они в порядке? — спросила Елена.

— Да. Ему вкололи снотворное. Народ подозревает, что Блейк стал тёмным, но мы знаем, что это не так. Пока что. Это только вопрос времени, когда Древние вызовут меня к себе, чтобы разобраться. Всё будет хорошо, медвежонок, обещаю. Я никуда не денусь.

Я не умру. Не брошу тебя снова одну.

— Я верю тебе, — она обняла меня. — Пап?

— М?

— Если бы ты не вернулся, он так ничего и не сказал бы, да?

— Наверное, нет.

— Я бы не узнала правду.

Я отстраняюсь от неё на расстояние вытянутой руки и заправляю светлую прядку за ушко.

— Правда всегда выходит наружу, Елена. Может, не сразу, но со временем ты бы всё равно всё узнала.

Она снова обняла меня.

— Я так рада, что ты жив. Чем скорее мы разберёмся со всем этим, тем лучше.

Я улыбнулся.

— Вот это моя девочка.

Седьмая глава

ГЕРБЕРТ УОТКИНС

Мы вышли часов в семь.

Все вещи уже были собраны. Я попросил Елену надеть свитер с капюшоном. Гельмут позаботился о том, чтобы нас встретили в порту Элма.

На пути к лифту она резко втянула воздух с тихим свистом. Я положил ладонь на её колено.

— Не переживай, медвежонок. Это весело, поверь мне.

Она выдавила улыбку.

В порту я облегчённо выдохнул, когда не обнаружил толпу папарацци. Гельмут всё организовал, и нас ждал королевский лифт. Местный персонал забрал наши вещи, чтобы отправить их отдельно.

— Её первая поездка? — спросила проводница, на бейджике которой было написано Амалия.

Я кивнул. Она улыбнулась Елене.

— Это похоже на американские горки. Лучшие в мире. Главное, запомните: когда лифт остановится, сделайте глубокий вдох, и не успеете глазом моргнуть, как всё закончится.

Елена кивнула.

Я занял первое сиденье и пристегнулся, Елена села рядом. Проводница помогла ей с ремнями.

— Приятной поездки, — сказала Амалия, перед тем как двери лифта закрылись.

— Теперь я вижу, почему ты называешь это лифтом.

— Держи меня за руку и задержи дыхание, когда я скажу.

— Окей, — у неё был испуганный голос.

— Три, два, один, — посчитал я. Резкий спуск.

Елена взвизгнула. Я наслаждался каждой миллисекундой. Гравитация и инерция вжали нас в сиденья — вместе со всеми со всеми внутренними органами — от головокружительной скорости. И затем мы остановились.

— Сделай самый глубокий вдох, какой только можешь, — проинструктировал я, — и не выдыхай.

Мы оба втянули воздух. Боль пронзила тело. Сдавила виски.

Это противоестественное состояние для всех живых, но, чёрт побери, стоит того, чтобы сэкономить семнадцать часов пути.

Наконец, лифт остановился. Елена застонала.

— Какого чёрта это было, пап?

— Телепортация, медвежонок, новейшие технологии. Прости, что тебе приходится это терпеть. Но поверь мне, с каждым разом становится легче.

Двери открылись.

Я услышал голос прежде, чем увидел его обладателя.

— Жако Лемьер, вы арестованы по обвинению в государственной измене.

Двое мужчин схватили меня за руки и стащили с сиденья.

— Папа! — выкрикнула Елена.

— Всё хорошо, медвежонок. Я этого и ожидал.

— Прости, Жак! — донёсся до меня голос Гельмута. — У них печать Древних. Я ничего не мог сделать. Но клянусь, что обязательно вытащу тебя.

— Не клянись.

— Папа!

— Не переживай, Елена, — произнёс Люциан. — С твоим папой всё будет в порядке.

— Нет, ты не понимаешь, — паниковала она. — Он не делал того, в чём его подозревают.

— Мы знаем. Всё хорошо. У него, наконец, будет возможность объяснить всё. Понимаешь?

— Я в порядке, медвежонок, — выкрикнул я, пока на меня надевали наручники.

— А наручники обязательны? — Мэгги подошла ближе и приобняла Елену.

— Мэгги, пожалуйста…

Одно слово, но в нём было всё.

— С нами она в безопасности, — сразу поняла она. — Даю слово.

— Спасибо. Скоро увидимся, медвежонок, — успел сказать я напоследок, перед тем как меня увели от моей девочки.

Они зачитали мне мои права и усадили в фургон, стоявший на улице.

Гельмут где-то позади кричал в трубку, требуя адвоката.

Я знал, что он поддержит меня, и что Елене рядом с ними ничего не грозит.

Этого я и хотел: получить возможность выступить перед Древними, объяснить свои действия, рассказать, кого я защищал на той стороне на протяжении последних шестнадцати лет.

* * *

Слушание не стали откладывать в долгий ящик. Юристы, которых нанял Гельмут, тоже прибыли быстро.

Я рассказал всё.

— Есть ли у вас какие-либо доказательства, помимо самой девочки? — уточнил мой новый адвокат, Рикус.

— Моё слово само по себе имеет вес.

— Жако, многое изменилось за эти пятнадцать лет. Без влияния короля Альберта Древние уже не те, кем должны были быть.

— Ладно. Что ж, есть ещё Блейк. Он не тёмный. Нападение на дворец было его попыткой помешать ей. Он знает, кто она. Вот почему он прилетел за ней в Тит.

— Это может сработать, — Рикус почесал щеку. — Ещё что-нибудь? Генетический тест? Письмо короля или королевы?

— Нет, мы хотели её защитить. А подобные улики могли поставить её жизнь под угрозу, верно? — я с трудом сохранял терпение, отвечая на эти дурацкие вопросы. — Мы не думали, что они погибнут, Рикус. По первоначальному плану, они сами должны были объявить об этом. Максимальная секретность. Полная безопасность. Никаких вещественных доказательств.

Он вздохнул.

— Они могут вызвать её и допросить.

— Хорошо. Нельзя только, чтобы они проводили на ней эксперименты. Она член королевской семьи. Я буду сражаться за неё, как делал все эти годы.

Рикус кивнул.

Два часа спустя я стоял в окружении юристов перед Древними.

Моя история заняла много времени. Я рассказал, как мы перенесли Елену через Стену. Зелье, которое мы дали Каре, было незаконным. Тания, чьё отсутствие вызывало у меня чувство горечи, и я убили малышку — по крайней мере, так решат Древние, если не поверят остальной части моей истории.

В зале заседания собрались все мои старые знакомые. Многие драконы пришли выказать мне своё уважение. Они знали меня, ещё когда я был при Луи. Другие видели во мне, как минимум, равного.

Древние внимательно слушали каждое слово, не задавая вопросов, после чего удалились для принятия решения.

Ожидание было мучительным. К моменту их возвращения я чуть было с ума не сошёл от беспокойства.

— Мы должны увидеть эту самопровозглашённую принцессу.

— Она не самопровозглашённая, ваша честь! — воскликнул я. — Я говорю правду. Если бы дракон королевы не была бы такой трусливой…

Голос Тании прогремел с порога:

— Я не трусливая.

— Схватить её! — скомандовал глава службы безопасности.

— Не посмеете. Я всё ещё дракон королевы, даже после её смерти. Она была моим дентом. Я бы никогда её не предала. Единственным моим преступлением было то, что я пожертвовала своей дочерью, последовав предсказанию… чтобы спасти наш мир.

Древние затихли.

— Ирэн сказала мне, что одна не выживет, а двое смогут, — продолжила Тания ровным и уверенным голосом. Как ей удаётся говорить об этом так спокойно? — Благодаря Каре принцесса жива. Я покинула принцессу, хотя должна была позаботиться обо мне. Это моё второе преступление, если уж придираться. Жако говорит правду.

Она вышла вперёд и рассказала свою историю — всё, с самого начала. О том, как Альберт хотел рассказать Роберту, но не сделал этого, потому что она отговорила. Роберт был бы с ними, но его внимания требовал маленький Рубикон. Тания подчёркивала, что это была её вина, а не короля. Они сделали всё, чтобы защитить Елену, единственную наследницу. Тания тоже описала, как я разыскал их спустя три дня на той стороне. Она указала на меня.

— Я обязана этому дракону жизнью. Как и наследница рода Мэлоунов. Каким бы ни было ваше решение, я приму любое наказание за него.

Меня как молнией прошибло.

— Ты в своём уме?

— Тишина! — выкрикнули несколько Древних в унисон.

— Вы оба совершили государственную измену, — объявил Дюклин. — Нет никаких весомых доказательств того, что девочка является наследницей короля Альберта и королевы Катрины. Рубикон стал тёмным и напал на принца Тита, потому что счёл того угрозой. Если в ближайшие две недели вы сможете представить более веские доказательства, я отменю приговор. В противном случае вас обоих ждёт смертная казнь. Через две недели, начиная с сегодняшнего дня.

У меня вышибло весь воздух из лёгких.

И у Тании тоже.

Нас обоих окружили стражники.

— Я вытащу тебя, Жако, — выкрикнул Гельмут в коридоре, пока меня с Танией вели в тюрьму. — Клянусь, мы что-нибудь найдём.

Но нечего находить. Я лично позаботился об этом шестнадцать лет назад.

Через две недели я умру. Как, чёрт подери, вовремя.

Елена там, где она должна быть. Знает правду о себе. С ней всё будет хорошо.

Это всё, что имеет значение.

* * *

Дни проходили один за другим. Мои глаза уже привыкли к темноте.

Тании удалось сбежать. Она была Зелёным Паром — одним из сильнейших драконов. Неудивительно, что она оказалась драконом Катрин. Такая же неукротимая, как её наездница.

Она хотела освободить и меня, но я отказался.

— Ты не заслуживаешь смерти.

— Моё время пришло. Я прожил долгую жизнь. Теперь я готов покинуть этот мир.

Она покачала головой.

— Ты нужен ей.

Я усмехнулся.

— И чем же я смогу ей помочь, будучи беглым преступником? Нет, больше я жить в бегах не буду. Уходи без меня.

Слёзы наполнили её красивые глаза.

— Я знаю, что ты мне не поверишь, но я всё ещё люблю тебя, Жако. Всем сердцем. Когда встретишь Кару, скажи ей, что мне очень жаль.

Я кивнул, и она ушла.

Время продолжало идти. Я потерял счёт дням. Часть меня жалела о том, что я не пошёл с Танией.

В конце концов, за мной пришли. Не стражники. Эмануэль и Гельмут. Я резко подскочил от неожиданности, когда стражник, сопровождавший их, открыл дверь моей камеры.

— У нас, возможно, есть доказательство, — начал Гельмут с каким-то маниакальным азартом. — Увидим через час.

Я попытался не обращать внимания на вспыхнувшую надежду.

— Какое доказательство?

— У Альберта был план на случай непредвиденных обстоятельств — если с ними что-то случится. Тайное хранилище, которое они построили для Елены. Только её кровь может открыть его.

— Да ты шутишь.

— Нет. Другое дело — Тания. Она сбежала.

— Они бы никогда не смогли удержать её, — сказал я.

На его лице отразилась тоска.

— Прямо как Кейт.

— Как там Елена?

— Хорошо. Быстро учится. Переживает за тебя.

— Тренируется?

— Всё по твоему плану, под нашим чутким присмотром, — горячо заверил он. — Идём.

Меня довольно грубо вывели из подземелий. Я заморгал от внезапного яркого света после многих дней в полной темноте. Мне разрешили принять душ и дали чистую одежду. Спустя час мы уже были на пути к таинственному хранилищу, созданном Альбертом.

— Как вы его нашли? — спросил я.

— Мои поиски доказательств не увенчались успехом, — признался Гельмут. — Эмануэль тоже ничего не смог найти на той стороне. Мы уже почти отчаялись, как вдруг появился банкир с той стороны. Сказал, что до него дошли последние новости из Пейи, о девочке, которую опекает королевский дракон и утверждает, что она принцесса. Банкир сообщил нам, что его отец поручил ему держать в секрете существование хранилище короля Альберта, пока не объявится наследник, или же передать эту обязанность своим детям. Он был уверен, что время пришло, и вышел на связь.

Я не замечал эту тяжесть в груди, пока груз с сердца не свалился, и теперь я снова могу свободно дышать. Может, у меня ещё будет шанс вновь расправить крылья.

— Роберт не отходит от Елены, — добавил Эмануэль. — Он фактически взял на себя обязанности Блейка.

— Он поверил нам?

— Примчался во дворец сразу после твоего слушания и потребовал встречу с ней. Хватило одно взгляда. Всего одного взгляда.

— По крайней мере, у неё есть все вы, — ответил я. — Спасибо.

Гельмут положил ладонь мне на плечо, его лицо внезапно приобрело виноватое выражение.

— Тебе нельзя подходить к ней. Я пытался уговорить их, но они остались непреклонны. Она не будет знать, что ты рядом. Банкир клянётся, что хранилище откроется её кровью.

Елена никогда не была в восторге от вида крови.

— И как она?

— Жутко нервничает, — Гельмут поколебался, но всё же выпалил: — Мне кажется, Люциан к ней неровно дышит.

— Гельмут!

— Знаю-знаю. И он тоже знает. Но она живёт во дворце, а он приезжает каждые выходные. Двое подростков с бушующими гормонами? Это просто неизбежно.

Бедный Люциан. Обречён остаться с разбитым сердцем, как машинист поезда, знающий, что впереди обрыв, а тормоза не работают.

— Ему же хуже.

— Я так и сказал.

— А Блейк?

Клянусь, если он…

— Всё ещё под действием снотворного.

Я моргнул.

— Надолго?

— Пока наездник не решит заявить на него права. Все думаю, что он уже погрузился во тьму. Никто не хочет пытаться, — Гельмут не произносит вслух то, о чём наверняка думает: его сын мог бы попытаться, но в этот раз вряд ли бы пережил гнев Рубикона. Удачи, Елена.

— Он просто злится, — я хлопнул Гельмута по плечу. — Ты же знаешь.

— Да. И, надеюсь, после сегодняшнего эти полоумные тоже это поймут, — его слова были полны горечи.

— Альберт бы в гробу перевернулся, если бы узнал, как они с нами обращаются.

— Им плевать на мнение мёртвых. Уже давно.

Мы остановились в комнате, набитой людьми и драконами, собравшихся вокруг огромного телеэкрана. Толпа жаждала узнать, правда ли, что Елена наследница Альберта.

Конечно, правда. Я знал это с первых лет её жизни. Вот только она не знала. Идиот. Болван. Недоумок. Я подвёл её по всем фронтам.

Я смотрел, как Елена кладёт ладонь на ствол дерева.

Неподалёку стояли Люциан и Мэгги, готовые прийти на помощь, если что-то пойдёт не так.

Елена отдёрнула руку, на пальце виднелась алая капля крови. Все затаили дыхание.

И вдруг всё пришло в движение.

Гельмут расхохотался.

Я закрыл глаза и улыбнулся. А когда открыл, все уже стояли на коленях, кланяясь моему маленькому медвежонку. Каждым движением она напоминала свою мать. В каждой черте легко было узнать её отца.

Настоящая Мэлоун, от макушки до пят.

— Снимите оковы. Немедля, — приказал Гельмут страже. — Это дракон — герой, а не изменник.

Стражники освободили мои запястья. Я снова ощутил вкус свободы, осознав, что всё-таки я не был готов распрощаться с ней навсегда.

Гельмут снова принял торжественно королевский вид.

— Ты же понимаешь, что это только начало трудного пути. Ты нужен ей, Жако.

— Знаю. Снова защищать королевского отпрыска.

— От судьбы не убежишь.

Я ухмыльнулся.

— Да уж.

Восьмая глава

ГЕРБЕРТ УОТКИНС

Елена становилась сильнее с каждым днём.

Три месяца с моего освобождения пролетели, как молния Лунного Удара, быстро и ярко.

Она усердно тренировалась и с честью приняла своё положение.

Она больше не мой медвежонок, но по-прежнему моя дочь. Она продолжает называть меня папой и прислушиваться к каждому моему слову.

Я наблюдал за каждым её занятием с наставниками. Из оружия она предпочитала топорики, прям как её мать. Но в то же время ей удалось овладеть мечом и луком. Стоит ли говорить, что она надирала принцу задницу каждые выходные.

Но страх перед Рубикон не проходил.

Мы изучили все записи предыдущих попыток заявить на него права, анализировали его стиль и способности, разрабатывали тактики боя с учётом слабостей Блейка.

В итоге его всё-таки перестали держать под действием успокоительных, и он закипал от гнева. Когда бы к нему ни приближались журналисты, он изливал всю ненависть в адрес Елены.

Он забрался ей под кожу, стал её ночным кошмаром. Буквально. Она часто просыпалась от собственного крика, вся вспотевшая.

И всё время повторяла, что не готова.

А я знал, что готова. Более чем.

Когда мы сели на диван, чтобы в сотый раз посмотреть первую провалившуюся попытку Люциана заявить права на Блейка, я решил сменить подход:

— Что делает Блейк в твоих снах, Елена?

— О, пап, они такие реалистичные, — она вздрогнула. — Я чувствую, как горю заживо. Больше всего на свете меня пугает его огонь.

— Это твой огонь, — поправляю я. — Прими его. Он не причинит тебе вреда, если ты заявишь на него права. Только когда ты захочешь, чтобы Блейк направил его на тебя, ты сможешь взойти.

Она заламывает руки.

— А если не захочу?

— Он не можешь убить тебя. Он это знает. Вот почему он в ужасе от перспективы встретиться с тобой.

Она усмехнулась.

— Он не боится меня, пап.

— Ещё как боится. Разве сама не замечаешь? Это видно по всем его нападкам, по агрессивным интервью, по всей его манере. Только присмотрись.

Я снова включил экран. Мы включили запись. Я показал момент, когда Блейк засмеялся. Заносчивый засранец. Надменный и чересчур самоуверенный.

Елена закатила глаза.

— Да я уже миллион раз это видела.

— Присмотрись, Елена.

Я включил следующее видео. Она послушно просмотрела его.

— Вне сражений это заметнее, — объясняю я. — Он уже не такой высокомерный, не усмехается, не…

— Нет, он просто взбешён. Чем же это лучше для меня?

— Потому что он знает, Елена, — выделил я интонацией. — Он уже не так уверен в себе. Его напрягает то, что он не знает, чего от тебя ожидать. Это всё напускное. Его страх проявляется через гнев. Он напуган. Он будет сопротивляться изо всех сил. Возможно, тебе не удастся заявить на него права с первой же попытки, но ты извлечёшь уроки, станешь лучше и попытаешься снова. Ты единственная, кто может это сделать, и он это понимает.

Она удручённо откидывается на спинку дивана.

— Но он этого не хочет.

— Разумеется, нет.

— Не просто проиграть, пап. Он не хочет, чтобы именно я стала его наездником.

Ох, если бы ты только понимала.

— Он не хочет, чтобы вообще кто-либо заявлял на него права. Но ваша связь предначертана на небесах, медвежонок. Это было вплетено в судьбу мира задолго до твоего рождения.

— А если он этого не хочет? — настаивала она. Её это уже давно беспокоит. — Я знаю, что значит дент для пар противоположного пола.

Я скривился.

— Ты должна кое-что узнать. Кое-что, что я никому не рассказывал. Это прозвучит даже безумнее, чем всё остальное, — я вздохнул. — В тот день, когда я рассказал тебе о связи… Я кое о чём умолчал, медвежонок.

Она выпрямилась.

— О чём?

— Три года назад все, кто поклялся защищать тебя, были выслежены и убиты. И все эти три года некто предупреждал меня об опасности каждый раз.

Её глаза прожигали во мне дыру.

— В первый раз я получил сообщение через фильм. Актёр развернулся ко мне и сказал: «Они идут». Сначала я подумал, что мне это показалось или что это кино такое странное. Но затем актёр повторил: «Герберт, они скоро будут здесь». Это никак не могло быть плодом моего воображения. И это явно была не ошибка — обращались по имени, которое я взял себе шестнадцать лет назад. Я вырос в магическом мире, так что лишних доказательств мне не требовалось. Я прислушался к предупреждению. Через полчаса мы с тобой покинули дом.

Она терпеть не могла эти вечные переезды. Я внимательно наблюдал за её реакцией. Она тяжело сглотнула. Теперь все плохие воспоминания открываются ей в новом свете.

— В следующий раз, — продолжил он, — был ведущий новостей, и опять то же самое. Кто бы это ни был, он предупреждал меня. И мы бежали. Это случалось нередко. В ту ночь, когда Фокс напал на нас, на пути в Пейю, я услышал предупреждение по радио, — я посмотрел ей в глаза. — Всё это время нас предупреждал Блейк, медвежонок, или какая-то его подсознательная часть стремилась защищать, оберегать тебя. Ваша связь незыблема. Он никогда не причинит тебе непоправимого вреда. Осознанно или нет, но он сделал всё, что было в его силах, чтобы ты добралась сюда живой. Возможно, он не помнит или ещё не знает об этом. Я не знаю точно, как работает дент. У нас с твоим дедушкой не было дента, но мне известно, что это нечто за гранью нашего понимания, то, что не объяснить логически. И твоему денту предначертано быть сильнейшим в мире.

Она перевела взгляд на стоп-кадр с Блейком на экране: его глаза полыхали злостью, из пасти разносилось смертоносное розовое пламя.

— Блейк предупреждал тебя? — спросила она. — Ты уверен?

Я кивнул.

— Иначе бы меня сейчас не было в живых, Елена.

— Пап, ты не можешь…

Я поднял руку, перебивая её. Это прозвучало неправильно.

— Дай мне закончить. Во время нападения мне почти удалось победить Фокса, но на это ушли все мои силы. И когда вернулся Солнечный Взрыв, я уже был слишком слаб, чтобы сражаться. Обречён на смерть, понимаешь? Я ведь не успел рассказать тебе то, что ты должна была знать. Не оставил никаких подсказок, кроме превращения в дракона прямо у тебя на глазах. Без какого-либо преувеличения могу сказать, что следующий удар должен был убить меня, как вдруг неизвестная сила, появившаяся из ниоткуда, наполнила меня. Я почувствовал себя непобедимым и утратил контроль над собственным телом. Это был не я, Елена. Это он взял надо мной вверх и сражался за меня. Я жив благодаря ему. И теперь мы должны заявить на него права. Ему нужна наша защита. Он спас мне жизнь. Пришло время вернуть должок.

Она сидела с открытым ртом, пытаясь осознать услышанное.

— Всё это, — я указал на экран, — тьма, что пытается взять над ним верх, медвежонок. Но это не то, кто он на самом деле. Я помню его совсем другим. Добрым. Чертовски умным. Я часами наблюдал за ним из окна, когда отец приводил его на собрания. Мальчик охотился на лягушек в пруду и всегда бережно их отпускал.

Она рассмеялась.

— Это не настоящий он, — я снова показал на телик. — Ты должна заявить на него права. Вытащить его из тьмы. Положить конец его мучениям. Мальчик, которого я знал, ещё жив глубоко внутри и очень страдает. Ты его единственная надежда.

Она вздохнула, чувствуя весь груз ответственности.

— И ещё кое-что, что я должен тебе сказать.

— Что ещё, пап? — раздражённо откликнулась она.

— Последнее, обещаю, — улыбнулся я. — Ты спрашивала Маргариту о своей маме и Гельмута — о папе.

Она кивнула.

— Но почему-то так и не спросила меня.

Её шея и щёки залились краской.

— Я не хотела, чтобы ты чувствовал, будто мне тебя мало, — слёзы вновь появились в её глазах.

— Это невозможно, медвежонок, — я потёр её плечи, обнял одной рукой и поцеловал в макушку.

— Когда взойдёшь, ты увидишь его.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня.

— Кого?

— Своего настоящего отца. Короля Альберта. У вас будем немного времени пообщаться. Используй этот шанс с умом, Елена. Ты сможешь лично увидеть, каким человеком он был. Он любил тебя сильнее, чем я когда-либо мог. Он отдал жизнь, чтобы спасти тебя. Это было непросто. Не вини себя. Покажи ему, что его жертва была не напрасна. Обещаешь?

Она кивнула.

Я поцеловал её в висок, мы обнялись.

— Только его?

— Только его. С драконами такого не бывает, только с наездниками. Какая-то особенная магия. Последнее напутствие в трудную минуту или типа того. Он предвкушал этот момент. Мне кажется, в самые тяжёлые времена он цеплялся за эту мысль.

Она серьёзно кивнула.

— Как мог их лучший друг предать их?

— Если бы я знал, медвежонок. Его всегда привлекала тьма. Вечно боролся с ней. Как и все в нашем кругу. Из него пытались выбить «дурь». То, что ему пришлось пережить, было жестоко.

— Ты правда был свидетелем всего этого, — выдохнула она, словно впервые осознав это по-настоящему.

— Я любил твоего отца, как собственного ребёнка, — ответил я, кивая. — Поэтому было так легко растить тебя, защищать, любить. Мы одна семья, Елена. Не по крови, но сердцем и душой.

Она обхватила руками мою шею.

— Я люблю тебя, пап.

Я улыбнулся, как довольный лабрадор.

— А я тебя больше.

Она прыснула, отстраняясь.

— Спасибо, что защищал меня. Прости, что называла тебя сумасшедшим параноиком. Если бы я только…

— Тсс, не извиняйся. Ты не знала, — я вытер слезинку в уголке её глаза. — Это моя вина, — я выпрямился. — А теперь время пить горячий шоколад и ложиться в постель, юная леди. Не затягивай с решением. Ты готова, даже если думаешь, что нет.

— Я не чувствую, что готова.

— Именно поэтому ты здесь. Думаешь, твой отец чувствовал, что готов править миром, когда скончался король Луи? Хороший правитель никогда не чувствует себя готовым. Но на самом деле наоборот. Они привели тебя в этот мир. Ты одна из них. Ты готова.

С растущей уверенностью она кивнула.

* * *

Следующим утром я нашёл Елену на тренировочной площадке.

Её взгляд был сосредоточен, выразительный как никогда. С каждым днём она всё больше напоминает свою мать.

Я присел на скамейку рядом с её рюкзаком со сменной одеждой, полотенцем, бутылкой воды и личными средствами для умывания, поскольку местное мыло ей не нравилось.

Зачарованный, я наблюдал за её изящными и в то же время смертоносными манёврами с манекенами.

Её наставники скоро придут сюда, чтобы устроить спарринги. Им уже нечему учить её.

Я уже весь извёлся от нетерпения, хоть и понимал важность свободы воли. Наездник должен сам решить, что готов попытаться заявить права на дракона. Она должна заявить о намерении выйти на арену против Блейка и выбрать дату самостоятельно, а не под давлением.

Поэтому я просто ждал. И надеялся.

Гельмут пришёл в разгар тренировочного боя Елены с тремя тренерами одновременно. Она как раз побеждала.

— Она готова, — сделал вывод Гельмут, впечатлённый увиденным. — Так чего же она боится?

Я вспомнил Луи. Временами мне до боли его не хватало.

— Не чувствует себя готовой, — пояснил я.

— Не чувствует себя готовой? — судя по интонации, Гельмут не мог в это поверить, видя её отличные навыки.

Я покачал головой. В этот момент Елена обезоружила двух наставников одним ловким движением. Я сдержался, чтобы не захлопать, потому что не хотел отвлекать её.

— Сегодня она выглядит несколько иначе, — заметил как всегда наблюдательный Гельмут.

— Да. Я рассказал ей о том, что происходит во время восхождения.

Гельмут присвистнул.

— То есть о том, что она увидит Альберта.

Я кивнул.

— Она перестала сыпать вопросами.

— Она в раздумьях, — меня дико радовало то, что я так хорошо её знаю. — Это вполне в её стиле.

— Вылитая Кейт, — проницательно отметил Гельмут.

Мы усмехнулись, охваченные ностальгией.

А затем я снова сосредоточился на Елене. Она крутила франкские метательные топорики Кейт с такой ловкостью и лёгкостью, будто родилась с ними. Она сделала разворот, оказавшись лицом к нам. Её сходство с отцом — сияющие золотые волосы, задорная улыбка — было поразительным.

— Я бы сказал, что в ней идеальное сочетание их обоих.

— Соглашусь, — кивнул король Тита с доброй улыбкой на губах. — Она что-нибудь говорила о вложении средств?

— Гельмут не начинай, — я вложил в свои слова всю твёрдость, которую только может позволить себе дракон в разговоре с королём. В общем, максимально твёрдо. — Бедной девочке нужны все её силы, чтобы укротить дракона. Прошу, не отвлекай её. Дай сосредоточиться на главной задаче. А потом — пожалуйста. Она выслушает тебя.

— Ты прочитал письмо?

Я кивнул.

— Там сплошь одни извинения. Они даже не представляют, каким счастьем было растить её все эти годы. Величайшей частью. Возможно, одной из причин, почему я так тянул с моментом истины, был страх, что она перестанет быть моей девочкой, а я хотел всегда быть рядом. Жадный, эгоистичный дракон. К счастью, я ошибся. Она всегда будет моей малышкой.

Гельмут вытянул шею, чтобы посмотреть, как в нескольких сотнях ярдов тренируется юный принц с большим мечом. В глазах Гельмута было столько отеческой любви, что невозможно сомневаться в её искренности.

— Для нас они всегда будут детьми.

Мы вместе посмеялись. Моя девочка справилась с третьим тренером стремительным взмахом топора.

— Честно скажу, я пока даже представить не могу, что буду делать, когда Блейк станет частью её жизни. Ты же видел эти голубые глаза, да? Моя девочка обречена.

Гельмут взорвался смехом. Все три тренера, окруживших Елену, чтобы разобрать отдельные моменты схватки, когда она могла поступить быстрее и точнее, бросили на нас недовольные взгляды.

— Извините, — крикнул Гельмут, но в его голосе не было ни капли смущения.

Елена же воспользовалась возможностью и сбила всех трёх наставников с ног. Те приземлились на задницы.

Мы расхохотались и на этот раз не стали извиняться.

— Она не из тех, кто отвлекается, — отметил Гельмут, как только перевёл дыхание. — Это черта Альберта. Она готова, Жако.

— Знаю, — я вскинул руки. — Я ей так и говорю.

— Не переживай за Блейка, — Гельмут заговорщически наклонился ко мне. — Роберт уже во всём разобрался.

Я усмехнулся.

— Даже не сомневаюсь.

Перерыв. Елена подбежала к нам.

Я протянул ей бутылку воды из её рюкзака. Она сделала большой глоток, после чего взяла достала полотенце и вытерла пот с лица.

Следом за ней подошли тренеры.

— Ты готова, — сказала Бьянка, на которую Елена часто жаловалась, как на самую жёсткую из всех. — Уже две недели как.

Елена просияла.

— Спасибо, Бьянка.

— Не за что, принцесса. Так иди же, заяви права на своего дракона. Дай журналюгам в кои-то веки по-настоящему захватывающий материал для статей о тебе.

Елена рассмеялась. Ей не очень нравилось иметь дело с прессой. За три месяца её отсутствия они совсем обезумели. Последние их статьи о ней выводили меня из себя.

— Так что же? — весело спросил я, пользуясь моментом, пока она радуется своей победе над всеми тремя наставниками. — Ещё потренируешься? Или уже готова взять дракона за рога и показать ему, кто здесь главный?

— Скорее за усики, — ушла она от ответа и сделала ещё один глоток. — Ладно, давайте назначим дату. Через неделю. За это время я пройду ещё несколько тренировок в виртуальной игре Люциана. Они прям как настоящие.

Гельмут улыбнулся.

Я остолбенел. Неужели? Наконец-то она решилась.

— Я всё организую, — радостно пообещал Гельмут. — Как насчёт того, чтобы провести заявление прав ночью? Сейчас так редко кто делает, а значит, событие станет незабываемым. Я уже в предвкушении, — он встал и направился к замку, настолько погружённый в свои идеи, что забыл даже попрощаться.

— Ты как? Рада? — спросил я Елену, пока она смотрела Гельмуту вслед.

— Нет? — прозвучало как вопрос. — Я думала о том, что ты мне вчера сказал. Если Блейк боится… что ж, правильно делает. Может, мне стоит посмеяться в ходе интервью.

— Не стоит вести себя заносчиво, — предупредил я.

— Просто зеркалю его линию поведения, пап. Чрезмерная самоуверенность, высокомерие. Это язык, на котором он понимает. Мне нужно им овладеть.

— Умно, — улыбнулся я, гордясь её смекалкой.

— К тому же я смогу встретиться с отцом… То есть, не с тем, который меня вырастил.

Я поднимаю руки, якобы сдаваясь.

— Я бы ни за что не встал на пути к вашему воссоединению. Он долго ждал этого, медвежонок.

— Могу только представить.

— Пойдём, — я поднялся на ноги. — Надеюсь, Бьянка права: журналисты получат возможность, написать что-то стоящее.

* * *

Наконец, наступил день заявления прав.

Елена сидела прямо, будто копьё проглотила, в раздевалке Колизея.

На ней был облегающий кожаный костюм, отличный от традиционного женского наряда, который она сочла сексистским.

Его сделали на заказ только сегодня. Собралась многотысячная толпа. Колизей Тита был забит до отказа. Все хотели увидеть, как дочь Альберта и Катрины заявит права на могущественного Рубикона.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Более чем. Я давно ждала этого дня. Хотя… Не знаю, что могу ему сказать.

— Медвежонок, тебе сейчас нужно сосредоточиться на другом.

— Ой, свой дракон — это просто бонус, пап, — подмигнула она.

Я рассмеялся и обнял её одной рукой.

— Я хотел сказать, что ты очень сильно напоминаешь мне своих родителей.

Задумчивая улыбка заиграла на её лице.

— Хотела бы я знать их, как ты и… ну, все вокруг.

— Понимаю. Но несложно догадаться, какими они были, Елена. Они оба живут в тебе, — я показал указательным пальцем на её сердце. — Твоя решимость? Это наследственное. Твой отец сумел заявить права на Роберта, хотя никто не ожидал, что он сможет стать наездником.

— Стоп, что?

— Он стал единственным человеком без метки, кто смог укротить дракона. Причём впервые в истории — Хроматического дракона. Никто не видел, как это произошло. Там были только Альберт и большой взрослый Ночной Злодей, один из темнейших драконов на свете.

— Сэр Роберт не такой уж тёмный, — возразила она.

— Он не всегда такая булочка с корицей. Думаешь, Блейк злой? Так он до жути боится отца.

— Ого, — откликнулась она. — Никогда бы не подумала.

— А твоя мама выдавала себя за мужчину, чтобы уберечь своего младшего брата от ужасов войны.

— Что ты сказал?!

Я нахмурился.

— Ты ещё не читала её дневники?

— Начала, но каждый вечер я такая уставшая, что почти сразу засыпаю.

— Она бы надрала мне зад, если бы узнала, что я так нагружаю тебя, что ты даже не успеваешь прочитать её записи.

Она тихонько рассмеялась.

— Она правда была такой воинственной?

Я ухмыльнулся. Именно таким словом я буквально на днях мысленно охарактеризовал саму Елену.

— Необычайно. Многие боялись её, но твой отец влюбился в неё по уши с первого взгляда. И с тех пор они не прекращали любить друг друга.

Её улыбка была довольной и мечтательной.

— Они хотели тебя больше всего на свете, и мне жаль, что у них не было возможности провести с тобой столько времени, сколько было у меня, — мой голос не слушался.

— Пап?

— Нет, ты должна знать, как сильно они тебя любили. Я бы хотел тебе показать, но у меня другая способность.

— Это могут только Коронохвосты, верно?

— Да. Потрясающие драконы, очень добрые. Надеюсь, ты познакомишься хотя бы с одним из них в Академии Дракония. Они отличные советники. Цени их, если встретишь.

— Я учту это.

Толпа начала скандировать. Елена поднялась. Время пришло.

— Иди, приручи своего дракона, медвежонок. И поговори с отцом, не переживай за меня. Я горжусь тем, что ты называешь меня папой.

— Хорошо, — она встала у двери и, пока та не открылась, выполнила несколько разогревающих движений.

Она оглянулась через плечо, и на долю секунды мне показалось, будто Альберт и Катрина вместе улыбнулись мне.

Елена была именно той принцессой, которую все ждали. Та, что сможет сплотить всех в этом мире — мире за заколдованной стеной, спрятанном от «настоящего» мира, чтобы защитить его обитателей и магию.

Мир под названием Пейя.

Content

Вудс Эдриенн Огненный луч