Вудс Эдриенн

Темный Луч. Часть 3

Эдриенн Вудс

Темный Луч. Часть 3

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Darkbeam Part III

Автор: Эдриенн Вудс / Adrienne Woods

Серии: Луч #4 / Beam #4

Перевод: maryiv1205

Редактор: maryiv1205

ЧАСТЬ 1

— 1~

Большая часть моих воспоминаний вернулась. Это заняло некоторое время, и после заявления прав я почувствовал себя выбитым из колеи. Бороться за то, чтобы оставаться хорошим, было не так сложно, как сдаться и стать рабом.

Меня мучили два вопроса: как Елена стала достаточно опытной, чтобы заявить на меня права? И кто ее обучал?

Я напряг мозг, чтобы вспомнить. Люциан умер, и она стала драконом. После этого все было как в тумане. Наверное, я был настолько темен и потерян, что перешел грань.

Почему я не мог вспомнить?

Я был в комнате, которую не узнавал, и в моих ушах звучал голос Стэна.

Как я сюда попал? Последнее, что я помнил, это то, что я сделал перерыв в репетиции группы и сел у стены, чтобы перебрать воспоминания.

Мне хотелось, чтобы он заткнулся. У меня болела голова, и его голос ударялся о стенки мозга, вибрируя в черепе.

Он продолжал тявкать.

— Ты истинная королевская особа этого мира, — сказал он с ухмылкой. — И я скажу им, что ты совсем не в форме. Ты не даешь нам своего согласия учить тебя. Ты не хочешь быть на троне. Они лишат тебя титула, а твои активы будут заморожены.

О чем, черт возьми, он говорил? Это не имело смысла, и он выводил меня из себя.

— То, что ты сделала прошлой ночью, было неприемлемо. Ты хоть понимаешь, какой ущерб ты причинила?

— Отвали! — закричал, но ему, казалось, было все равно. Знал ли он, с кем имеет дело? Угрожать Рубикону — имело последствия.

— Я ясно выражаюсь? — спросил он.

Тишина.

— Отвечай мне! — Его лицо было свекольно-красным.

— Да, — сказала она.

Подожди, что? Она?

Это был голос Елены. Они продолжали говорить, но я больше не слушал.

— Блейк, — сказал Айзек, тряся меня за плечо.

Вся группа была у него в подвале.

— Ты в порядке, чувак? — спросил Тай.

Вмешался Айзек.

— Где ты только что был?

— Просто размышлял. — Я потер виски.

— Ты сказал нам отвалить, — сказал Джейми, хмурясь.

Я проигнорировал его и поднялся с пола. Мне нужно было найти газету. Юрий всегда получал ее рано утром.

Я нашел одну, лежащую на кухонном столе, и на первой странице была фотография Елены Уоткинс.

Заголовок ставил под сомнение, достойна ли она быть на троне Пейи.

Я покачал головой. Почему это происходило? Она слышала мой голос, когда Пол посещал Драконию, но раньше я не слышал от нее ни звука. Почему сейчас?

Мне было все равно, и я не хотел знать, что она делала прошлой ночью. Я не был ее драконом, и я буду бороться изо всех сил, чтобы не потерять себя.

Голова пульсировала болью.

Я застонал и упал на колени.

Какого хрена?

— Блейк, — сказал Айзек мне на ухо. Он присел на корточки рядом со мной. Должно быть, он услышал, как я упал, и поднялся из подвала.

— Не надо, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

— Чувак, что-то не так.

Я закричал, комната накренилась, и у меня потемнело в глазах.

***

Я был на вершине холма. Погода стояла идеальная — солнечная и безоблачная, с легким ветерком. Ненависть, борьба, все ужасное внутри меня исчезло.

Она сидела в футе от меня, жуя кончик длинного сорняка. Она казалась погруженной в свои мысли, и солнце играло на ее рыжих волосах. Она была прекрасна.

Моя Никогда-Не-Дыши.

Я протянул руку и нежно коснулся ее лица тыльной стороной ладони. Она даже не посмотрела на меня.

— Что, ты не со мной разговариваешь?

Она фыркнула, но уголки ее губ чуть приподнялись.

— Не имеет значения, что я делаю. Тебе все равно, — сказала она.

Я сам нарвал сорняков в высокой траве вокруг нас.

— Мне действительно не все равно. Я уже говорил тебе, что я не так устроен. — Я не мог умереть, чтобы присоединиться к ней в ее призрачном мире; я пытался и потерпел неудачу. Какая бы власть ни была у Елены надо мной, она не позволит мне причинить вред ни себе, ни ей. — Я бы все отдал, чтобы быть с тобой.

Она саркастически рассмеялась.

— Ты мне не веришь?

— Не вешай мне на уши эту чушь. Ты и не пытаешься. Ты… — Она вздохнула и покачала головой.

— Я — что?

— Ничего. Как я и сказала. Не имеет значения, что я говорю, и я устала от всего. Я больше не могу этого делать, Блейк.

— Нет! — закричал я.

Мои глаза открылись, Юрий, Тай, Айзек и остальная группа стояли надо мной.

Я лежал на кухонном полу, и моя головная боль прошла.

— Чувак, — сказал Айзек.

Я покачал головой и приподнялся на локтях. Они все отошли в сторону, чтобы дать мне немного пространства.

Повисло молчание. Юрий с сочувствием наблюдал за тем, как я забираюсь на обеденный стул. Я положил руки на стол, подперев голову ладонями, и сделал несколько глубоких вдохов.

— Поговори со мной, — сказал Айзек, кладя руку мне на плечо.

— Это сложно. Штука Рубикона.

— Перестань так говорить. Я хочу знать, что с тобой происходит.

— Я не знаю! — закричал я. Мне казалось, что я схожу с ума. Если бы я рассказал им о моей Никогда-Не-Дыши и том, что я слышал Елену в своей голове, они бы согласились. — Я ничего не знаю. Я так чертовски сбит с толку, устал и зол одновременно. Я больше не хочу так жить, Айзек.

Айзек сказал:

— Думаю, репетиция окончена.

***

Я рухнул на кровать Айзека. Юрий поставил гамак в углу, чтобы я мог поспать, но в тот момент мне захотелось кровати.

Айзек и оборотни были единственными, кто давал мне пространство. Айзек был похож на мою мать. Он не парил в воздухе. Но я мог сказать, что он был обеспокоен. Черт возьми, я был обеспокоен.

Почему я видел Стэна и Елену?

Я так устал. Я закрыл глаза, пока единственное, что поглотило мой разум, не превратилось в большую черную лужу пустоты.

Несколько часов спустя я проснулся, чувствуя себя намного лучше. К тому времени была середина ночи, и Айзек храпел в моем гамаке. Я пошел на кухню, съел миску хлопьев и вернулся в постель.

На следующий день я почувствовал себя самим собой и поговорил с Айзеком. Я попытался объяснить ему, что это заявление прав сделало со мной, и как я чувствовал себя не в своей тарелке.

Это заявление вывело меня из равновесия и повредило моей голове. Мои воспоминания были спутаны, и я не мог точно вспомнить, что делал в течение нескольких месяцев до заявления прав. Это было пустое место. Как бы я ни старался, я не мог их вернуть.

Айзек с тоской посмотрел на свою гитару, прислоненную к стене, но ничего не сказал.

— Ты понимаешь, что я имею в виду? Все это ненормально, — сказала я, наконец.

Он сильно потер свое лицо.

— Хотел бы я рассказать тебе, что ты сделал, но мы почти не разговаривали. У нас не было ни концертов, ни репетиций группы. Почему бы тебе не спросить Табиту?

— Она подумает, что я спятил. Кроме того, ты же знаешь, что мы не вместе.

— Тогда почему ты всегда с ней?

— У меня есть потребности.

Айзек усмехнулся.

— Она — горячая штучка. Но если серьезно, я хотел бы помочь тебе пережить то, что с тобой сделало заявление прав.

— Ты поможешь мне бороться с этим? Я не могу потерять себя. Я должен найти способ разорвать это, ради всех драконов. Я — Альфа, они смотрят на меня снизу вверх. Мне нужно освободить их от этого порабощения.

Он кивнул.

Мы сыграли несколько песен, чтобы помочь мне забыть о моем дерьме, а потом пошли на боковую. Айзек захрапел задолго до того, как я уснул. Я смотрел на луну в окне, думая о оборотнях. Их жизнь была простой. Они избегали технологий и сосредоточивались на отношениях.

Внезапно я почувствовал тяжесть в груди. Мое сердце бешено заколотилось, а дыхание участилось. Я чувствовал себя в ловушке. В этом не было никакого смысла. Юрий держал все окна настежь открытыми. Я мог уйти, когда захочу, и я не хотел уходить. Я чувствовал себя желанным гостем, членом семьи. Но в тот момент я почувствовал обратное.

Мне хотелось закричать от разочарования, которое не было похоже на мое собственное.

Это раздражало.

Мне нужно выбраться отсюда.

Елена.

Я не могу здесь сидеть.

В моем сознании всплыли образы моей сестры и Бекки с выражениями лиц, которые выглядели так, словно им было все равно.

Ей нужна была Кэмми. Ее забрали из-за чего-то, что она отказалась делать.

Это поразило меня. Это все было ее. Ее чувства, что она попала в ловушку. Ее разочарование. Я даже не поддался, а между нами уже возникла нежеланная связь.

***

Следующие несколько дней я был поглощен двумя наборами мыслей и эмоций.

Моими и Елены.

Я изо всех сил старался быть внимательным. Я пропустил вопросы, которые задавали Айзек и Юрий. В конце концов, они вообще перестали со мной разговаривать.

У меня начинались головные боли, когда я пытался оставаться в настоящем и игнорировать все, что происходило в жизни Елены. Я не хотел этой связи и не просил об этом. Почему? Черт, почему?

Она была вынуждена пойти в Арис на свой день рождения. Мне было все равно. Но была вынуждена терпеть свои чувства по этому поводу. Меня от этого затошнило.

Она потребовала встречи с моим отцом.

Они сказали ей, что ему все равно, ее друзьям все равно, они не ответили на ее приглашения на вечеринку по случаю дня рождения.

Они были глупцами, если думали, что мой отец отвернется от дочери своего всадника. Для него она заняла место короля Альберта. Он хотел быть ее драконом, и они должны были позволить ему это. Я бы не стал с этим бороться.

Елена не была собственностью Рубикона, и я, черт возьми, точно не принадлежал ей.

Она была для меня никем. Если бы я мог убить ее, я бы это сделал.

Всю ту ночь я наблюдал за ее эксклюзивной вечеринкой и чувствовал ее грусть. Она пару раз всплакнула, что только еще больше разозлило меня.

Как она нашла в себе мужество приручить меня?

Она была недостойна этого. Она была слаба. И все же у нее была такая власть надо мной. Это заставило меня захотеть убить ее еще сильнее.

К концу ее дня рождения мне казалось, что я могу кричать.

Айзек был обеспокоен, наблюдая, как я расхаживаю по комнате, колотя себя кулаками по голове.

Он пытался успокоить меня.

— Чувак, тебе нужно сделать дент. Ты теряешь себя. Это не стоит таких мучений.

— Нет, Айзек! — закричал я. Она все еще тявкала у меня в затылке. Я чувствовал ее пойманные в ловушку, злые, печальные эмоции внутри себя. — Я сражаюсь, пока мы говорим. И ты сказал, что поможешь.

— Сражаешься против чего? Здесь не с кем сражаться, — сказал он.

Я безумно рассмеялся и постучал себя по виску.

— Она здесь, со мной. Так было всю прошлую неделю. Я больше не могу этого делать.

То, что я говорил, дошло до него. Его глаза расширились. Я не был уверен, был ли это шок или ужас.

— Ты слышишь ее?

Я кивнул.

— И я чувствую ее эмоции так же, как и свои собственные. Я не могу с этим смириться, Айзек. Мне нужно…

— Нет, тебе не нужен Каинов Огонь. Ты можешь это контролировать. Выкинь ее из своих мыслей. Это двусторонний поток?

— Я так не думаю. — Если бы это было так, она бы умоляла меня помочь ей. Она бы умоляла меня позвать моего отца или кого-нибудь еще, кто мог бы увести ее подальше от людей, делающих это с ней.

— Ладно, очисти свой разум, — сказал он успокаивающим тоном йога.

— Я не могу. Проблема здесь не в моем разуме.

— Тогда попроси кого-нибудь о помощи. Через что бы ни проходила Елена, ей нужен кто-то, кто вытащит ее из этого. Что-то подсказывает мне, что это не пройдет, пока не придет помощь.

Я уставилась на Айзека, разинув рот. Он был гением!

— Конечно! — сказал я, хлопнув себя ладонью по лбу. — Я у тебя в долгу. — Я подбежал к его окну и выпрыгнул.

Я превратился в драконью форму в воздухе, и мысли Елены стали в десять раз громче. Я взревел, и розовый поцелуй вырвался из ноздрей. К счастью, на его пути не было ни птиц, ни деревьев.

Я полетел прямо домой, чтобы найти отца. Ему нужно было лучше выполнять свою работу. В противном случае я бы сделал то, чего не хотел делать или был вынужден делать.

В доме было тихо. Я уловил только один удар сердца.

Где все были?

Их не было на ее дне рождения. Я бы увидел это, и она почувствовала бы себя по-другому.

Я спустился на лужайку перед домом и снова принял человеческий облик. Объем ее мыслей снизился на несколько ступеней. Лучше, но все еще не идеально.

Я открыл тяжелую деревянную входную дверь в пустой дом. Мебели в гостиной не было, а стены были голыми. Все фотографии, на которых мы с Сэмми были маленькими, исчезли.

Мой желудок сжался.

Мне стало холодно.

— Что за?

Зажегся свет.

— Привет, сынок.

Я обернулся и обнаружил, что он стоит в дверях, ведущих на кухню.

— Папа? — Я огляделся в поисках матери и сестры. Я подумал о Сэмюеле. — Что здесь произошло? — Я сделал несколько шагов ближе к нему. Кухня тоже была пуста.

— Мы здесь больше не живем. Я купил землю, и мы перестраиваем поместье.

Поместье? Как?

Мои брови сошлись на переносице, когда я попытался осмыслить это. Затем что-то щелкнуло. Хранилище.

— Она дала тебе денег?

— Нет, я давным-давно оставил немного денег в королевском сейфе. Я и не знал, что он перевел его на новый.

Старый сэр Роберт наконец-то появился снова. Уголки моих губ едва заметно тронула улыбка.

— Больше не будешь ковыряться, переворачивая каждый паголеон дважды?

— Я усвоил урок. Они будут потрачены с умом.

Я кивнул.

— Итак, ты вернулся? — спросил он.

Меня там не было, и его вопрос напомнил мне, зачем я пришел. Мысленный голос Елены понизился — возможно, она спала — и его новости о поместье отвлекли меня.

— Я пришел, потому что тебе нужно вытащить Елену оттуда. Она чувствует себя в ловушке, и я не могу сейчас справиться с ее эмоциями.

Его взгляд сузился.

— Как ты узнал о ней, и что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она чувствует себя в ловушке?

— Серьезно? — Я приподнял бровь. — Папа, она королевская особа по крови. — Я усмехнулся. — Ты действительно думаешь, что они собирались относиться к ней снисходительно? Они навязывают ей этот вонючий мир. — Он уставился на пустое место, где раньше стоял стол на кухне. — Они забрали у нее Кэмми, она даже не может позвать на помощь. Ну, кроме меня, и, честно говоря, в данный момент меня это мало волнует, я просто не могу иметь с ней дело прямо сейчас.

Мой взгляд упал на пол, где раньше стол занимал большую часть кухни. Тогда он казался маленьким, но этот дом был огромным.

— Блейк, ты можешь чувствовать эмоции Елены? — спросил он, потрясенный.

Я посмотрел в потолок, ей снился Люциан. Шея затекла, когда я кивнул.

— Она просила о тебе сегодня вечером, о Бекки, Сэмми, маме, обо всех, кто ее знает, но они отказались. — Я фыркнул. — Они даже перепутали ее день рождения. — Я не знал, почему это сказал. Должно быть, это пришло от Елены.

— Да, он завтра, а не сегодня.

— Просто забери ее оттуда, пока я не сошел с ума, и кто знает, что я сделаю.

— Блейк, вернись домой. Мы остановились в…

— Я не вернусь домой, папа, — сказал я сквозь стиснутые зубы. Почему они не могли принять это? — Она — не моя всадница. Я — Рубикон! Меня нельзя приручить. — Я почувствовал, как меня охватывает тьма. Что, черт возьми, это было? — Просто забери ее оттуда.

Я, спотыкаясь, вышел из этого дома. Его пустота ощущалась так, словно он затягивал меня в небытие.

Я изменился и в два взмаха оказался в небе.

— 2~

На следующий день Елена почувствовала себя лучше.

Это был ее день рождения. Мне по-прежнему было все равно, но разве у меня был выбор?

У меня даже не было дента. Чертово заклинание пыталось засосать меня внутрь, заставляя стать тем, кем оно хотело, чтобы я стал.

Возможно, Джордж был недостаточно силен, чтобы бороться с этим. Может быть, он вспомнил тявканье Бекки и сдался. Что ж, я не был каким-то гребаным Лунным Ударом, у которого не хватало смелости драться.

Я разрушу это заклятие. Кто бы ни придумал это, он поймет, что совершил ошибку, пытаясь управлять драконами.

Я — Альфа. Я справлюсь.

До тех пор мне приходилось терпеть каждый гребаный момент ее спасения. К счастью, отец справился. Он увел ее от Стэна и вернул к друзьям.

Ее счастье столкнулось с моей тьмой, и их воссоединение заставило меня содрогнуться. Мне казалось, что меня вот-вот вырвет, а меня даже рядом с ней не было. Мое тело чувствовалось неправильно.

Я попытался отогнать ее мысли и вернуть свою гребаную жизнь обратно. С усилием и несколькими убийственными головными болями ее тявканье стало более глухим, похожим на шепот.

Это было терпимо.

Я все еще мог видеть события, происходящие в жизни Елены. Это было утомительно.

Но я не собирался сдаваться. Я буду бороться до победного конца.

***

Я проснулся сразу после обеда. Ее голос звенел у меня в голове, как будильник, который я не мог выключить.

По крайней мере, она веселилась и не ныла. Она каталась на водных лыжах с Эмануэлем, драконом короля Хельмута. Она сидела позади него, обвив руками его талию. Она чувствовала противоречивость. Она была счастлива, но дело было не только в этом.

Я рассмеялся, когда понял, что это было.

Ее привлекал человеческий облик Эмануэля.

Лучше он, чем я.

Я настроился на это.

— Это как полет, — сказала она, когда гидроцикл несся по воде.

Что она знала о полетах? Насколько я помню, она боялась высоты, когда стала драконом.

— Я забыл тебя спросить. Каково это — быть драконом? — спросил Эмануэль.

— Не надо. Я скучаю по этому больше всего на свете.

Приняла ли она свою драконью сторону? Когда? Почему я не мог вспомнить?

Ей пришлось убить свою драконью сторону, чтобы заявить на меня права. Это я запомнил. Но как, черт возьми, она выжила?

Это сбивало с толку. Мне нужно было выяснить, что произошло за этот недостающий промежуток времени.

Они поменялись местами. Елена заняла место водителя.

Она понятия не имела, что делает, и выжала акселератор до отказа. Эмануэль упал, и она чуть не перевернула гидроцикл. Она была жалкой. Она даже не могла делать то, что я любил.

Бекки и Джордж подбадривали ее.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Жить буду. В следующий раз чуть поменьше энергии, принцесса.

Она остановилась рядом с ним и помогла ему сесть. Я видел все так, будто это я протягивал ему руку.

Это казалось неправильным. Ее желание обладать Эмануэлем было навязано мне. Ее желание поднялось в моей груди, когда мышцы Эмануэля обтянули его мокрую рубашку. Я закрыл глаза, пытаясь отогнать этот образ.

«Он старый, Елена. Он стар, стар, стар,» — мысленно продекламировала она.

Я хотел, чтобы она забыла о моем существовании, но я также отчасти хотел, чтобы она услышала меня.

«Он не такой уж старый».

Ее вздох и перемена в ее эмоциях стали моими. Мои глаза распахнулись.

Черт! Был ли это двусторонний поток?

Может быть, у меня все еще была какая-то власть над ней? Я диктовал, что она могла слышать, а что нет. Я содрогнулся при мысли о том, что она могла бы сделать со всем тем, что творилось у меня в голове.

Я отключился. Я не хотел становиться частью ее жизни.

Она была пиявкой, жалкой девицей, попавшей в беду. Заклинание пыталось заманить меня этим односторонним потоком. Оно хотело, чтобы я захотел ее. Но я — нет. Я бы этого не сделал.

Я бы никогда не захотел Елену такой.

Никогда.

***

— Она владеет «Лонгботтомс», — вот и все, что сказал Айзек, когда я спустился к завтраку примерно неделю спустя, сидя за столом и читая утреннюю газету.

Ее тявканье все еще было слышно, но это было тихое бормотание в глубине моего сознания. Терпимо теперь, когда она была счастлива.

— Ура ей, — сказал я.

Я сел за полный стол. Юрий приготовил яйца, бекон, тосты с джемом и что-то похожее на свежевыжатый апельсиновый сок.

Мисси уставилась на меня через стол.

— Что?

— Ты действительно настолько глуп? — спросила она.

— Мисси, — одновременно сказали Юрий и Айзек.

— Папа, Айзек, — сказала она в ответ. — Кто-то должен сказать ему.

Я прищурился.

— Сказать мне что?

— Какой же ты идиот. Послушай, ты мне нравишься, но ты собираешься оставаться здесь и прятаться до бесконечности? Это не тот Блейк Лиф, которого я знаю. Раньше ты боролся с тьмой. Теперь ты собираешься сдаться этому? И, по-видимому, я единственная, кто это видит. — Она многозначительно посмотрела на своего отца и брата и вышла из-за стола. Прежде чем дойти до лестницы, она обернулась и сказала: — Она не так уж плоха. Перестань дуться и ворчать, Блейк. Сражайся, чтобы жить.

— Я сражаюсь. Просто не так, как ты этого хочешь. И я не обязан перед тобой оправдываться. — Я тоже встал и протиснулся мимо нее.

— Это было необходимо? — спросил ее Юрий, когда я возвращался в комнату Айзека.

— Папа, он — Рубикон.

— И вот почему он сражается, Мисси, — крикнул Айзек.

Он не последовал за мной в комнату, и я захлопнул за собой дверь.

Она купила «Лонгботтомс»?

Это была одна из моих любимых тусовок, и она это знала. Возможно, она сделала это в качестве приманки.

Я должен был сыграть в свою игру. Она была далека от завершения.

Несколько часов спустя у Айзека зазвонил телефон.

Джимми хотел, чтобы мы сыграли на открытии нового «Лонгботтомс».

Я покачал головой.

Он улыбнулся и что-то сказал Джимми о том, что он пытается переубедить меня.

— Нет, — сказал я.

— Это хорошие деньги.

— Меня не волнует гребаная зарплата. Нет!

Он вздохнул.

— Извини, Джимми. Это «нет».

Я ни за что не ступлю ногой на вражескую территорию.

***

На следующий день я чувствовал себя несчастным. Все таблоиды бредили новым «Лонгботтомс» и тем, как принцесса ворвалась, чтобы спасти положение. Они сказали, что ей ни для чего не нужен ее дракон.

Мне должно было быть все равно, но они выставили меня трусом. Я не был трусом. Я всем докажу, что дент не был чем-то священным, как они думали. Это было рабство. Я разрушу его и освобожу всех драконов, попавших под его чары.

Джордж вернется.

Я был Альфой, и я должен был присматривать за ними. Освободить их.

Меня не волновало, приведет ли это к еще одной глупой войне.

У них не было ни единого шанса против Розового поцелуя.

Даже у нее.

Юрий и Мисси отправились на рыбалку с другой семьей оборотней. Они планировали отсутствовать весь уик-энд, поэтому Айзек пригласил группу к себе.

Мы джемовали, пили и веселились.

— Ты не собираешься возвращаться в Драконию? — спросил Айзек.

Он был в постели, а я — в гамаке. Все, кроме Тая и Мэтью, разошлись по домам, и мы сделали все возможное, чтобы прибраться.

— Это вражеская территория. Так что нет, — сказал я с усмешкой.

— Вражеская территория, — сказал он.

Я почувствовал запах травки и заметил, что Тай раскуривает один из косяков.

— Чувак! — Айзек накричал на него.

— Что? — спросил Тай. — Ты серьезно? Это просто травка.

Айзек свирепо уставился на него.

Тай поднял брови, глядя на меня, и я рассмеялся. Айзек стал трезвенником с тех пор, как я — выздоровевшим наркоманом.

— Давай, Айзек, — сказал я. — В память о старых временах?

— Вы двое — заноза в моей заднице, — сказал он, когда Тай протянул мне косяк.

— Это будет конец для вас двоих. Клянусь, — пробормотал Айзек.

— Это просто травка, — сказал я, передразнивая Тая.

— Трава никогда никого не убивала, — вмешался Мэтью.

Мы все рассмеялись, увидев выражение лица Айзека.

— Она все успокаивает, Айзек, — сказал я, выпуская дым в его сторону.

— Да, продолжай говорить себе это. — Он отмахнулся от дыма.

Я рассмеялся, когда гамак мягко раскачивался из стороны в сторону.

Травка притупила мой разум и ослабила напряжение Елены. Впервые за долгое время я настроился на волну.

Она была в доме Бекки. Бекки и Люсиль, ее мать, были там. Я тоже был удивлен, увидев там свою мать.

Они сидели в гостиной. Я узнал дом с того единственного раза, когда был там. Это было после Варбельской игры. Горан взял под контроль всех драконов и напал на Елену. Я был ошеломлен, потому что думал, что Елена могла Взойти, когда Солнечный Взрыв обрушил на нас свой огонь. Я должен был спасти ее той ночью. Если бы я этого не сделал, она бы Взошла.

Они красили ногти на ногах и мазали лица каким-то дерьмом, похожим на гуакамоле.

Фу, это было не по моей части.

Я почти отключился, когда Елена подумала о том, на что это было бы похоже, если бы ее мама была там. Она чувствовала себя обделенной.

Мне это нравилось.

Даже в окружении друзей она все равно чувствовала себя чужой. Не чувствовала себя как дома.

Она подумала о Джордже и Бекки и о том, как легко им было друг с другом.

«У него нет гребаного выбора. Сука».

«По крайней мере, он хочет быть с ней», подумала она.

— Ты все правильно поняла, — сказал я, надеясь, что она меня услышала.

Мой голос эхом отдался в ее голове, и она замерла. Она покачала головой и продолжила красить пальцы на ногах.

Гнев вскипел у меня внутри.

Должно быть, она почувствовала мой гнев, потому что сказала:

«Убирайся из моей головы. Я ни к чему тебя не принуждаю. Я не позволю тебе издеваться над собой, идиот».

Я усмехнулся.

«Рад, что ты не изменилась».

Она все еще была собой. Не какая-то идиотка, которая думала, что я у нее в руках, и ждала, когда закончится время. Мне это понравилось, но моей собственнической части — нет.

«Укуси меня», сказала она.

— Елена, ты в порядке? — спросила Бекки.

— Да, — отрезала она.

Брови Бекки поползли вверх.

— Скажи ему, чтобы отваливал.

Она знала. Конечно. Они все знали. Елена рассказала им все.

— Бекки! — выругалась Люсиль.

— Мама! — рявкнула Бекки, подражая ее тону. — Ты понятия не имеешь, каким он может быть раздражающим.

— Скажи ему, чтобы возвращался домой, пока я не вышла из себя и не притащила его обратно, — сказала моя мать со своим британским акцентом.

Все рассмеялись.

— Думаю, он ушел, — сказала Елена.

— Ты знаешь, где он прячется? — спросила мама.

— Нет, слава богу, я не подключена к его мозгу круглосуточно.

Мне это не понравилось. Я думал, она будет другой. Она всегда была неравнодушна ко мне и хотела заявить на меня права, как Бекки завладела Джорджем.

«Ты знаешь, что это неправда, Елена». Я поиграл с ней.

«Заткнись. Ты раздражаешь.»

«Ну же, принцесса, ты не можешь ничего от меня скрывать.»

«Принцесса? Что с тобой не так?» съязвила она. Она была дерзкой.

— Он все еще разговаривает с тобой, не так ли? — спросила Бекки.

— Да, и я бы хотела, чтобы он прекратил. — Это была неправда. Этого не могло быть. Но в ее словах звучала правда.

Я усмехнулся.

«Ты же не это имеешь в виду. Вот что я тебе скажу, почему бы тебе не найти меня, и мы могли бы немного поиграть в прятки», — сказал я соблазнительно.

Она громко рассмеялась.

«Ты пьян, не так ли?»

Дерьмо. Я был под кайфом и хотел ее, и она могла это сказать. Айзек был прав. Травка станет моим концом.

«Может быть», — ответил я.

Мне следует завязывать с травкой.

«Что ж, идиот, Елены сейчас нет на месте, так что оставь сообщение после звукового сигнала».

Я громко рассмеялся. Парни перестали болтать и уставились на меня.

— Чувак, ты в порядке? — спросил Айзек.

— Да, давай еще немного отдохнем.

— 3~

На следующее утро я чувствовал себя дерьмово. Мне не следовало поддаваться этому заклинанию. Это, и, возможно, травка, было единственным объяснением попыток соблазнить ее. Я становился все темнее. Теория Айзека не работала. Я помог ей. Она была счастлива, но я все еще был привязан к ее мыслям.

Мне нужен был Каинов Огонь. Это было единственное, что помогало раньше. Мне нужно было приручить зверя и найти способ разрушить это заклятие.

Фил подталкивал меня к драке. Вот-вот должен был начаться новый турнир.

Ирен сказала, что я только быстрее стану темным, но мне было уже все равно. Ее не было рядом, чтобы успокоить тьму.

Я не поддамся желанию быть чьей-то овечкой.

На следующую ночь у меня случился нервный срыв. Айзек не мог меня успокоить, и я отправился в единственное место, куда мне не следовало идти.

Прямиком к Сэмюелю.

Я был готов заключить еще одну сделку. Мне нужно было заклинание, которое могло бы устранить дент. Мне нужно было перестать слышать ее мысли, и соблазн исчезнет.

Единственное, что было достаточно сильным, — это темная магия.

Я никогда не думал, что опущусь до таких глубин, но у меня не было выбора. Я не сдамся так, как это сделал Джордж.

— Руби, — сказал Сэмюель. — Никогда не думал, что увижу тебя снова. С тех пор, как принцесса заявила на тебя права…

— Она не моя всадница, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Сэмюель рассмеялся.

— Почему ты здесь? — спросил он.

— Хочешь, чтобы я дрался, верно? Вот мои условия. Если ты не согласен, я ухожу. Ты можешь использовать меня только тогда, когда мне это нужно, не вызывай меня на бой по своему расписанию. Я буду говорить тебе перед каждым боем, чего я хочу. Либо так, либо никакой сделки.

Он покосился на меня.

Ему явно это не понравилось, но я был скорее зверем, чем человеком, с которым он имел дело в последний раз. Я бы испепелил его задницу, если бы он попытался договориться о каких-либо других условиях. Я не был ничьей сучкой.

— Отлично. Мы можем сделать это по-твоему, Руби.

Мне казалось, что у него есть какой-то скрытый замысел.

— О, и если ты меня обманешь. Человек исчезнет. Останется только зверь, — сказал я.

Ему это не понравилось. Все планы, которые он вынашивал в своей голове, исчезли.

Он поднял руки вверх, сдаваясь.

— Как я уже сказал, по-твоему. Дай мне знать, когда будешь готов. — Я направился ко входу.

— Через две недели будет бой. Ты можешь стать Греем.

Я нахмурился. Однажды я дрался как Грей, сразу после окончания школы, до того, как Елена приехала погостить к нам. Я сделал это только ради Каинового Огня. По крайней мере, я думал, что это было всего один раз. Это могло быть частью моих потерянных воспоминаний. — Грей был неосторожен. Ты уверен, что это разумно?

— Толпа любит его, они хотят от него большего, Блейк.

— Отлично. Я — Грей.

Я не вернулся к Айзеку. Он бы понял, что что-то случилось. Как бы я объяснил, что его способ не сработал, и мне пришлось искать другое решение? Он никогда не поймет.

Начался новый семестр, но у меня не было намерения возвращаться. Я бы не стал ходить с ней на дурацкие занятия. Мое расписание изменилось, и мне придется начинать все сначала, пока она не закончит.

Это не входило в мои планы на будущее.

Пяти лет в Академии было более чем достаточно.

Король Альберт ошибался в своем наивном оптимизме относительно важности правильного влияния. Все предыдущие Рубиконы стали темными, и я не стану исключением.

***

— Возвращается по многочисленным просьбам! — крикнул ведущий.

Я сидел на скамейке в раздевалке, нервно дергая коленом вверх-вниз.

Я слушал аплодисменты толпы и пытался не обращать внимания на ведущего.

Я сказал Сэму, что мне нужно одно из заклинаний Дими и маленький пакетик Каинового Огня для ночного боя. Ему не понравилось, что я хотел использовать темную магию. Я сказал ему, что мне это нужно, чтобы помешать Елене читать мои мысли. Я ясно дал понять, что с такими способностями она могла бы положить конец всем его преступным предприятиям. Он уступил моим требованиям.

Я надеялся, что мне придется драться только один раз, но Сэмюель решил получить то, что ему причитается. Нужно было выиграть три боя.

— Готов? — спросил Фил.

— Готов, как никогда, — сказал я, выходя из раздевалки.

Я уже был Греем, поэтому мой голос стал глубоким, а акцент звучал раскатисто, как у некоторых карибских музыкантов. Сражался ли я в обличье Грея больше одного раза? Я попытался вспомнить, но это было заперто вместе с остальными моими воспоминаниями того времени.

Я последовал за Филом на ринг, и толпа обезумела, увидев меня.

Мы остановились возле клетки. Сквозь каркас с жужжанием проходило электричество, и от него исходил запах горелой плоти.

— Удачи, Грей, — сказал Фил и сильно хлопнул меня по спине.

Из микрофона прогремел голос ведущего.

— Встречайте. Единственный. И неповторимый. Грей!

Радостные крики наполнили арену. Прожекторы били мне в глаза, и мне пришлось прищуриться, когда я занял свое место на драконьей стороне.

Ведущий озвучил мою статистику. Судя по всему, я особо не сопротивлялся. Затем он объявил, что я столкнусь с Солнечным Взрывом.

Теперь уже не имело значения, кем они были.

Никто из них не сможет убить меня, независимо от того, насколько упорно они сопротивлялись.

Я шел на борьбу за свою свободу. Свободу от тявканья Елены и Дента, раз и навсегда.

***

Драка длилась недолго.

Он был бескрылой глыбой, испустившей свой последний вздох менее чем через тридцать минут.

Сэм получил огромную прибыль от этого боя. Все, что мне было нужно, — это заклинание.

Был сорокапятиминутный перерыв перед моим вторым боем, который был против Зеленого Пара.

Весь реквизит был брошен мне в ту минуту, когда я в нем нуждался. Я сделал все по-другому, чтобы они не нашли сходства между Греем и Гензелем. Я был более безжалостен. Я рванул его за гриву и сломал Зеленому Парню шею. Эта драка тоже быстро закончилась.

У Дими шла кровь из носа, пока я боролся. Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы скрыть мою истинную личность. Грей был крупным парнем — даже больше, чем я в человеческом обличье, — и он был сильным.

Я не потерял сознание, как это было с Гензелем. Та часть меня, которая боролась с тьмой, исчезла. Я наблюдал за каждым убийством и получал удовольствие.

Если бы только Дент не защищал Елену, я бы свернул ей шею, как тому Зеленому Пару.

Третий бой был против Ночного Злодея, и его плоть была сильной. Наконец-то я нашел способ сильно ранить его с помощью способностей Грея и оторвал от него столько плоти, сколько смог. Он упал, но не раньше, чем сломал мне бедро. Я закричал от боли, но матч был выигран.

Зрители растерялись.

Сэм и Дмитрий бежали рядом с медиками, которые несли меня в лазарет. Я боролся с доктором, который пытался исцелить меня, чтобы они не узнали мою истинную личность. Я не мог допустить, чтобы скандал из-за дракона, убивающего себе подобных, отвлек меня от заклинания, которое мне было нужно, чтобы сотворил Дими. После борьбы и множества помех Сэмюелю и Филу удалось вытащить меня оттуда.

Когда чары Дими наконец рассеялись, я проснулся и обнаружил, что нахожусь на диване Сэмюеля. Нога заживала, а Дими спал. После этого он проспал несколько дней.

Сэмюель был встревожен.

— Почему ты не сказал мне, что ты защищен? Борьба за сохранение чар чуть не убила моего лучшего гребаного союзника, — заорал он.

— Вот почему мне нужно, чтобы он сломал это, Сэм. Это не только ради меня. Если ты хочешь, чтобы я дрался, тебе нужно заставить Дмитрия снять это гребаное заклятие.

На четвертый день Дими наконец проснулся.

Пришло время.

Заклинание Дмитрия разрушит магию Дента.

Каждый поймет, что Рубикон не может быть приручен.

***

Я проснулся в отеле.

Я не мог вспомнить последние несколько дней. Но одно было ясно наверняка: что бы ни сделал Дими, у меня ужасно болела голова. Мои целительские способности даже не смогли притупить этого.

Я спустил ноги с кровати и застонал.

Голос Елены пропал, и это заставило меня рассмеяться, несмотря на боль в голове.

Наконец-то я был свободен. Если мне придется ходить с этой гребаной головной болью, то так тому и быть. Ничто не дается бесплатно.

Отец вошел в гостиничный номер с выражением отвращения на лице.

Мне было все равно.

— От тебя разит темной магией, Блейк. Какого хрена ты натворил?

Я покосился на него. Он не знал? Тогда как, черт возьми, я сюда попал?

— Что случилось? — прохрипел я.

— Что случилось? Айзек нашел тебя на обочине дороги. Да, я знаю, что ты там останавливался. Он рассказал мне все. Он сказал, что две недели назад ты исчез. Они повсюду искали тебя, и это то, что ты делал? Экспериментировал с темной магией. Почему?

— Почему? — Я рассмеялся. — Потому что все это неправильно. Дент не то, что надо. Мы теряем себя как драконы. Как я могу быть единственным, блядь, кто это видит?

— Блейк. — Голос моей матери был суров. Я даже не видел, как она вошла. — Это не заклинание. Ты должен сделать дент.

— Нет, ни за что. Я должен бороться. Единственное, что может разрушить подобное заклятие, — это темная магия.

— Не говори глупостей. Это поглотит тебя и убьет, — сказал отец.

— Убьет меня? — Я рассмеялся. — Ты хочешь прочитать мне лекцию о моем выборе, когда ты дважды не подумал, прежде чем накинуть на меня эту гребаную тьму.

Мои отец и мать в замешательстве нахмурили брови.

— О, я и забыл. Никто из вас не может вспомнить этого из-за меня. Я сделал для этой семьи больше, чем ты когда-либо делал.

— Блейк, не искушай…

— Прекрати. Я никому не уступлю. Не тебе, и уж точно не этой маленькой гребаной сучке.

Быстрее, чем я мог себе представить, отец оказался надо мной. Он был сильным и крупным, а головная боль заставляла меня медлить.

Мать кричала, чтобы мы остановились, но я не хотел останавливаться.

Мне хотелось оторвать ему голову, как я сделал с тем Ночным Злодеем на ринге.

В голове у меня пульсировало, а силы иссякли. Отец схватил меня, заломил мне руки за спину и повалил на землю. Он мог бы поблагодарить свою счастливую звезду за то, что я не был достаточно силен для этого боя.

Его удары сильно пришлись по моей спине. Я чувствовал, как его ремень снова и снова врезается в мою кожу.

Мать все еще кричала на заднем плане.

— Хватит, Роберт!

Отец не соглашался, а я не уступал.

Зазвонил телефон, и мне показалось, что мой мозг вот-вот взорвется от этого шума.

— Остановись! Ты убиваешь Елену! — закричала мать.

Отец замер на середине замаха, тяжело дыша от напряжения. Он оставил меня на земле и забрал телефон у матери.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что я убиваю Елену? — сказал он тому, кто был на другом конце провода.

Я не слушал. Впервые я был рад, что связан с этим отродьем.

Отец чувствовал себя беспомощным, и этого было достаточно, чтобы я насладился этим маленьким зрелищем.

Я заставил себя принять сидячее положение, когда отец закончил разговор.

Я рассмеялась, увидев выражение его лица.

— Хреново для тебя. Твоя драгоценная принцесса пострадает, если ты меня побьешь. Как ты теперь будешь развлекаться?

— Не искушай меня. Елена может быть исцелена. Если избиение — это то, что нужно, чтобы удержать тебя от самоубийства, я сделаю то, что должен сделать.

— Все, что поможет тебе уснуть, старик.

Он занес кулак, словно собираясь ударить меня.

— Роберт, хватит! — закричала мать.

— Послушай свою жену, потому что в следующий раз, когда ты прикоснешься ко мне, я испепелю твою задницу.

— Ты связываешься с темной магией. Не будь гребаным идиотом.

— Я бы предпочел быть гребаным идиотом, принимающим свои собственные решения, чем выполнять ее приказы. Я — не раб. Мне все равно, какая родословная течет в ней. Если мне придется использовать темную магию, чтобы разрушить это, я это сделаю. Оставь меня, черт возьми, в покое. — Я выплюнул эти слова.

Мне пора было уходить. Я не стану тратить больше ни секунды на этого придурка.

— Что он имел в виду, когда сказал, что я навлекаю на него тьму? — Я услышал, как спросил отец, когда я высунулся из окна и направился к небу.

— Не слушай его. Это говорит тьма, и он сделает все, чтобы сломать тебя. Ему нужно сделать дент. — Слова матери были холодными и жесткими.

Это было больно. Она хотела, чтобы я сделал дент? Потерял себя? Я думал, она всегда будет на моей стороне. Этим заявлением она ясно дала понять, что больше нет.

Казалось, у меня больше не было ни отца, ни матери.

— 4~

Я полетел прямиком к Сэму.

Где Айзек нашел меня? Неужели Сэм и Дими выбросили меня на обочину дороги? Я также не был счастлив от Айзека. Он позвонил моему отцу? После того, как я сказал ему, что я к нему чувствую. Айзек был предателем в моих глазах.

Роберт Лиф заботился сейчас только о ней. Она даже не была его дочерью.

Я тяжело приземлился и пинком распахнул дверь Сэма.

Их глаза выпучились от ужаса, когда я рухнул на плюшевый ковер.

Что бы Дими ни наложил на меня, возможно, это и успокоило Елену, но это было изнуряюще. Ему нужно было убрать это или облегчить боль.

— Блейк? — Их голоса звучали приглушенно.

Я не мог ответить.

Я был в ярости. Никто не бросает меня, даже они.

Должно быть, я потерял сознание. Когда пришел в себя, я был в одной из гостевых комнат Сэма. Боль в моей голове прошла, как и тявканье Елены, но тело было слабым. Я решил, что заклинание ослабило меня.

Я неторопливо вышел из комнаты и обнаружил Сэма снаружи, переворачивающего бургеры на гриле. Там были девушки в крошечных бикини и много выпивки и наркотиков. Я не видел Дмитрия, но Фил был справа от меня, оживленно разговаривая с девушкой.

Я схватил его за шиворот и прижал к стене. В моем ослабленном состоянии это происходило более медленно, чем мне бы хотелось.

Он рассмеялся.

— Блейк, — крикнул Сэм. — Достаточно.

— Почему ты оставил меня на обочине дороги? — Я еще сильнее прижал Фила к стене для пущей убедительности и отчасти для того, чтобы сохранить равновесие.

Он рассмеялся, но в его глазах отразилась боль. Возможно, я был ослаблен, но я все еще был Рубиконом.

— Полегче, Руби, мы думали, ты мертв, — сказал Фил.

— Очевидно, что нет. — Я указал на себя. — Но я вижу, какой ты подонок.

— Полегче, — сказал Сэм, подходя и становясь рядом со мной. — Помни, что подонки помогают тебе избавиться от этого заклинания. А теперь отпусти Фила, ты устраиваешь сцену.

Я хмыкнул и поставил Фила на землю.

Я наблюдал, как Сэм жестом велел одному из своих приятелей заняться грилем и кивком головы пригласил меня следовать за ним обратно внутрь.

— Руби, успокойся. Я рад, что ты жив, но это не значит, что ты можешь приходить сюда и делать все, что захочешь.

— Рядом с дорогой? — Я никак не мог смириться с этим моментом.

— Я не мог допустить, чтобы в моем доме был труп, особенно Рубикона.

— Отец нашел меня, Сэм. Ты ведь все еще помнишь его, верно?

— Расслабься. Твой отец — никто.

— Никто? Ты уверен в этом? В прошлый раз, когда я проверял, ты забрал знание о его неудачах с помощью обязательного контракта, что означает, что ты больше ни хрена не можешь с ним делать. О, и у его всадника есть дочь. Он чувствует себя нужным. Он не такой жалкий, как ты думал.

Его глаза расширились от шока, и я наблюдал, как до него дошло все, что я сказал. Мой отец не одобрял эти драки. Он хотел уничтожить их, и у него были для этого силы.

— Прежний сэр Роберт вернулся.

— Именно это я и говорю. И ты даже не можешь убить его из-за этого контракта. Забавно, как подобные вещи могут задеть тебя за живое.

— Расслабься! — сказал он, но я не был уверен, обращался ли он ко мне или к самому себе. Он положил руку мне на затылок и прижался своим лбом к моему. — Твой отец — не проблема. Я разберусь с ним, когда придет время.

Я не разделял его решимости. Старый сэр Роберт был подобен линкору. И я говорил не о его размере.

— Кроме того, ты получил то, что хотел. Больше никаких уз, — сказал Сэм.

Я прищурился.

— Ты думаешь, вам двоим удалось разорвать связь? Я ее больше не слышу, но у меня чертовски болит голова, и ты видишь, насколько я слаб.

— Твои силы вернутся. Думаешь, связь не разорвана?

— Я все еще чувствую ее. Так что нет, эта гребаная связь еще не разорвана.

— Я поговорю с Дими. Возможно, ему нужно что-то добавить. Это не конец света. Магия настолько сильна… это требует времени. Будь терпелив. Если и есть один человек, который может разрушить твои чары, Руби, то это Дмитрий.

***

В течение следующих нескольких недель отношения между мной и Сэмом накалились только сильнее. Дмитрий все время был опустошен. Он не мог дать мне того, в чем я нуждался. Каждый раз, когда он пробовал новое заклинание, у него шла кровь из носа, и он терял сознание.

Это злило меня, и однажды днем я выместил злость на Сэме. Мы выбили друг из друга все дерьмо. Моя сила все еще была ослаблена всей этой темной магией, так что это был довольно ровный бой. Тем не менее, потребовалось несколько парней, чтобы оттащить меня от Сэма, и он вышвырнул меня вон.

Я превратился в дракона и полетел в поместье. Я парил высоко в небе, вне поля зрения, и наблюдал. Оно было почти закончено, и я испытал краткий укол тоски по дому. Это была точная копия дома, в котором мы жили до того, как лианы закрыли Итан.

Отец был снаружи с подрядчиками. Он казался солидным, как прежний сэр Роберт. Я ненавидел это. Это было из-за нее. Не его собственной семьи. Нас никогда не было для него достаточно.

У меня не было другого выбора, кроме как улететь обратно в единственное место, где я не хотел быть.

Академия Дракония.

Дими не смог разрушить чары. В конечном итоге он убьет меня в процессе, и часть меня была счастлива. По крайней мере, так я мог бы быть со своей Никогда-Не-Дыши.

Я не видел ее во сне с тех пор, как она попрощалась со мной. Она тоже бросила меня, когда я нуждался в ней больше всего. Я задвинул ее на задворки своего сознания. Я отодвинул всех на задний план, когда в моей голове сформировался план.

Я заставлю Елену освободить меня.

Это был единственный способ снять проклятие.

В моем ослабленном состоянии мне потребовалось несколько часов, чтобы добраться до Академии. Три башни шестнадцатого века были подсвечены заходящим солнцем.

Мне не хватало своей силы и скорости. Сколько мне пришлось потерять, чтобы стать свободным? Отец был прав. Темная магия убьет меня, но и уступка тоже. Я смертельно устал, когда, наконец, приземлился во дворе для повозок.

— Блейк? — В голосе Констанс звучали удивление и озабоченность.

Я проигнорировал ее. Она тоже была не на моей стороне. Никогда, если подумать. Она была в заднице у отродья с той самой минуты, как та прибыла.

Я откинулся назад, и мои колени задрожали от усталости. Я взял себя в руки и сделал несколько вдохов, чтобы восстановить силы. Поднимаясь по ступенькам, я оделся.

Девушка вскрикнула, и я поднял глаза как раз в тот момент, когда тело Табиты сильно прижалось ко мне. По крайней мере, она всегда была бы на моей стороне. Она ненавидела Елену почти так же сильно, как и я.

Ее губы коснулись моих, когда я поставил ее обратно на ноги. Было приятно кого-то поцеловать, и я получил необходимую энергию. Табита прервала поцелуй, и у нее закружилась голова.

— Вау, что, черт возьми, это было? — Она хихикнула.

— Это был настоящий поцелуй с Рубиконом, — сказала я своим медовым голоском.

Она была моим источником энергии.

Она смеялась, пока мы поднимались по лестнице.

Мне нужно было больше энергии, поэтому я снова поцеловал ее. Ее друзья пробормотали что-то насчет «снимите комнату», но мне было на них абсолютно наплевать. Мне нужна была энергия.

Что-то перевернулось у меня в животе. Затем ее запах заставил мою чешую зашевелиться под человеческой кожей. Это было отродье.

Я почувствовал ее разочарование.

Заклинания Дими не принесли мне ничего, кроме неприятных последствий, и я оторву его гребаную голову за это.

Я протянул руку и обхватил ее за запястье, когда она проходила мимо меня. Я хотел выжать из нее жизнь, но Дент защищал ее. Единственное, что пострадало, — это моя рука. И все же я не отпустил.

Поцелуй наконец прервался, и я погладил Табиту по щеке тыльной стороной другой руки.

Она вздрогнула, и ее глаза выпучились, когда она увидела отродье. Ярость отразилась на ее лице, когда она заметила, что я держусь за Елену. Ее ноздри раздулись, а глаза превратились в щелочки.

Я впился взглядом в Елену. Я так сильно ее ненавидел. Я хотел, чтобы она поняла, что я не нуждаюсь в ее жалкой помощи, чтобы защитить себя. Стиснув зубы, я сказал:

— А теперь на пару слов. — Мой гнев полностью изменил ее поведение.

— Ты не имеешь права разговаривать с моим отцом так, как ты это сделала на днях, — взревел я. Все таблоиды писали о том, как она подралась с моим отцом в ту ночь, когда он избил меня.

Она рассмеялась, что разозлило меня еще больше. Я хотел оторвать ей голову, но буквально не мог.

Я был в ярости.

— Мне не нужна нянька! Или всадник, если уж на то пошло.

Табита слегка фыркнула, и уголок ее рта изогнулся.

— Ты думаешь, я хочу быть твоей всадницей? — Она нанесла ответный удар. — Застрять с этой долбаной связью или что там у нас общего? Я… — Она сильно ткнула меня в грудь. — … не сбежала, как трус. Я столкнулась со всем, с чем мне пришлось столкнуться, и справилась со своими обязанностями. Тебе нужно решить, что ты собираешься делать, потому что, честно говоря, я сыта по горло этой твоей игрой, устала от твоего нытья, просто устала от всего, Блейк.

Не могло быть, чтобы это было то, что она на самом деле чувствовала. У нее было все, о чем она когда-либо мечтала.

— Так что либо возьми свое эго под контроль и признайся в своих обязанностях, либо убирайся к чертовой матери подальше от меня. — Она была в ярости. — Насколько это возможно, там, где мне не придется платить за то дерьмо, в которое ты вляпываешься всякий раз, когда не можешь держать себя под контролем. Если ты думаешь, что я сделала это ради тебя, тебе лучше подумать еще раз, приятель.

Отвали. Я хотел закричать, но слова не шли с языка.

— Вопрос закрыт, — сказала она.

Я хотел придушить ее, но Дент не позволил мне этого. У меня и так было мало сил.

— Если тебе это не нравится, тогда уходи, — бросила она через плечо, уходя.

— Гребаное отродье, я, блядь, убью ее. Клянусь, — пробормотал я.

— Она того не стоит, — сказала Табита, когда Елена, спотыкаясь, поднималась по лестнице в общежитие для девочек.

Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки, но ничего не помогало. Я не мог здесь оставаться. Это было хуже, чем жить с Сэмюелем. Но я больше не мог лететь, поэтому направился в свою комнату. Последнее, что я осознал, — это как рухнул на кровать.

— 5~

На следующее утро я проснулся от голода.

Табита осталась на ночь, но хотела принять душ, прежде чем отправиться в кафетерий. Она просияла, целуя меня.

Я принял душ, оставив Табиту в своей постели. Она была всего лишь источником энергии, не более того. Не повредило и то, что она также помогла напомнить отродью, что мы никогда не станем такими, как Джордж и Бекки.

Джефф и Джордж встретили меня как блудного сына. Мне нужна была еда, поэтому я ворчал, когда другие пытались поприветствовать меня по пути к буфету. Шеф-повар даже ничего не сказал, только неодобрительно покачал головой. Вероятно, он тоже почувствовал исходящий от меня запах темной магии.

Я выбрал ближайший столик и принялся за еду. Я возвращался назад на секунды и даже на трети. В конце концов Табита села рядом со мной вместе со всей своей разношерстной командой. Они раздражали меня, но я хотел доесть.

Дин и Сэмми вошли в кафетерий. Она подбежала прямо ко мне и обняла сзади. Я застонал, но это, похоже, ее не обеспокоило.

— Смирись с этим. Я скучала по тебе.

Я все еще был зол на нее со вчерашнего вечера, когда она застала меня за ужином.

Она тоже обняла меня, прямо как сейчас, спрашивая, где, черт возьми, я был. И почему я был таким гребаным придурком. Елена просто хотела дракона. Тогда я положил этому конец, заставив весь кафетерий замолчать. Я в точности рассказал ей, что я чувствую по поводу этого отродья и чего она хочет.

Этим утром Сэмми придержала язык.

Я больше не чувствовал усталости. Я все еще чувствовал слабость, но это было терпимо. У меня было достаточно сил, чтобы бороться.

И я планировал сразиться с отродьем и сломить ее раз и навсегда. Мне было наплевать, хотела ли она дракона. Я был гребаным драконом. Мне нужно было быть свободным, и я не отдам ей ни частички себя. Человека или дракона.

Когда проклятие будет снято, они все узнают, что это за дент. Я был уверен, что все драконьи проклятия рассеются. Джордж проснется и, надеюсь, убьет Бекки за то, что она с ним сделала.

Нам не нужны были всадники.

Нам даже не нужны были люди.

Мы были выше им подобных, и унижаться перед ними было отвратительно.

Я пошел завтракать.

Елены и близко не было в кафетерии. Я бы знал. Я бы почувствовал ее неуверенность и безнадежность.

Как, черт возьми, она заявила на меня права?

Ко мне подбежал тощий дракон, металлический.

— Блейк, — сказал он. — Это от мастера Лонгвея. Твое новое расписание.

Я застонал.

— Не стреляй в посыльного, чувак. — Он поднял руки вверх и попятился от меня.

Я хотел сжечь этот листок бумаги, но на его месте появился бы другой. Мастер Лонгвей использовал волшебный пергамент для всех своих посланий.

И тут я почувствовал это.

Гнев.

Был ли он моим? Он был похож на мой.

Елена никак не могла проявить такой уровень гнева.

Эмоциональная связь была сильной. Она была поблизости. Я уже не слышал ее тявканья, как раньше. Это было тихое жужжание.

Заклинание, которым воспользовался Дими, было недостаточно сильным. Оно не продлится долго. Я был уверен, что еще до конца недели снова услышу ее.

Она вошла, и мы встретились взглядами.

Я хотел, чтобы она умерла, но ничто из того, что я мог сделать, не убило бы ее. Она села рядом с Дином и Сэмми. Мне было все равно, о чем они говорили, поэтому я не подслушивал. Я продолжал смотреть на нее, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы испепелить ее.

— Прекрати, — сказала Табита. — Она не собирается все портить.

Я даже не заметил, когда она села рядом со мной. Я прищурился.

— В любом случае, что ты все еще здесь делаешь? Прошлый год должен был стать для тебя последним.

Казалось, она внезапно заинтересовалась носками своих туфель. Что с ней происходит? И тут меня осенило. На нее заявили права.

— Кто? Когда?

— Тебя здесь не было. У меня не было выбора.

— Кто? — закричал я.

Она бросила на меня взгляд, который было трудно расшифровать.

— Питер, — сказала она едва слышно.

— Гребаный выродок?

Она съежилась, услышав мой голос.

— Не волнуйся, скоро все это закончится. Я обещаю. Мы будем свободны. — Я поцеловал ее.

Ей это понравилось, и она сильнее вжалась в меня.

— Черт возьми, снимите комнату вы двое, — сказала Сьюзен с другого конца стола.

Табита вырвалась, нервно рассмеявшись.

Я уставился на Сьюзен.

Никогда не указывай мне, что делать.

***

Прозвенел первый звонок. У меня был урок профессора Файзер, и я боялся этого. Старый фруктовый пирог, вероятно, повлияла на то, что она всегда знала, что Елена заявит на меня права. Когда я вошел, она поприветствовала меня, но я даже не взглянул на нее.

Я сел. Питер свирепо уставился на меня, и я фыркнул. Когда Табита подошла, чтобы сесть рядом с ним, я усадил ее рядом с собой.

— Блейк, мне нужно…

— Тебе ничего не нужно. Он на горьком опыте поймет, что ты ему не принадлежишь.

Она поняла это неправильно и практически засияла, но мне было все равно. Пока она была нужна мне, она могла думать о нашем соглашении все, что ей заблагорассудится.

— Итак, сегодня я думала начать свою лекцию с Драконьих клятв, — крикнула Файзер из передней части аудитории.

Клянусь, она выбрала эту тему только для того, чтобы разозлить меня.

— Кто может сказать мне, в чем разница между обещанием дракона и клятвой дракона?

— А есть ли разница? — пробормотала Елена.

Она даже не могла говорить уверенно.

Как, черт возьми, она смогла заявить на меня права?

— Это огромная разница. — Файзер улыбнулась ей.

Еще одна рука взметнулась в воздух. Когда она открыла рот, я закрыл глаза и вздохнул. Она была всезнайкой, и Файзер любила ее за то, что она была такой умной.

— Обещание дракона можно легко нарушить, но с клятвой дракона они действительно испытают физическую боль, если попытаются ее нарушить, верно?

— Верно, — проворковала Файзер. — Джордж, почему клятва Дракона священна?

— Потому что это то, чего мы почти никогда не делаем.

Бекки истерически рассмеялась.

Это вывело меня из себя.

— Бекки, пожалуйста, поделись. — Файзер была слишком любопытна. Я не мог слушать, как Бекки рассказывала всему классу, как Джордж постоянно клянется ей. Я хотел, чтобы кто-нибудь вручил мне гребаный пистолет.

— Блейк, ты, кажется, знаешь все странности драконов, расскажи нам, почему клятва Дракона священна. Почему тебе больно, когда ты ее нарушаешь?

Потому что это гребаное заклинание. Вот почему Джордж выдает свою Бекки налево, направо и в центр.

Но вышло совсем не это. Прежде чем я успел остановиться, я уже отвечал на вопрос Файзер.

— Потому что так оно и есть. Дать клятву дракона — значит поклясться всем своим существованием, что то, что ты обещаешь, будет исполнено, если нет, ты будешь чахнуть в муках всю вечность.

Я поймал на себе взгляд фруктового торта. Какого хрена? Я отвел взгляд. Мне нужно было стереть это выражение с ее лица.

— Что-то, что никогда не сорвется с моих губ. Это обещание, — сказал я с сарказмом.

— Слава богу, это была не клятва Дракона.

Как она смеет издеваться надо мной?

— О, я скажу ее, если ты этого хочешь, потому что для меня это ничего не значит.

— Не надо Блейк. Уверена, что однажды ты хотел бы сказать это той красивой девушке, которая сидит рядом с тобой, и тогда сожаление об этом дне укусит тебя за задницу.

Туше. Я бы также никогда не дал клятву Табите, но она была в сто раз лучше Елены.

— До появления лиан, — продолжила свою лекцию Файзер. Очевидно, в прошлом они превращали это в грандиозное событие всякий раз, когда давалась клятва. Это было скучно. Мне не нравилось, как она говорила о короле Альберте, будто он был даром Божьим драконам или что-то в этом роде. Он просто нашел способ контролировать моего отца, вот и все.

Я отключился от раздражающего голоса Файзер до конца лекции и вздохнул с облегчением, когда прозвенел звонок.

Моим следующим занятием был Полет. Этому учили Алекс, металлический дракон, и ее всадник. Все металлические застряли в задницах людей. Я не мог этого вынести, поэтому решил пропустить.

Проходя мимо входа в Колизей, где проходил Полет, я потащил Табиту за собой.

— Нам не нужны эти занятия, — сказал я, отвел ее к ближайшему дереву и лег.

Она положила голову мне на плечо.

Ее сердце бешено колотилось. Она была напугана.

В конце концов, Питер нашел нас.

— Табита! — закричал он.

— Не обращай на него внимания, — сказал я.

У него хватило наглости подойти и встать перед нами.

— Чего ты хочешь, Питер? — спросила Табита.

— Пойдем, нам нужно учиться.

— Проваливай. Она не твоя, — сказал я.

— Держись подальше от этого… — начал он.

Я мгновенно вскочил на ноги. Питер инстинктивно отступил на шаг.

— Не указывай мне, что делать, — сказал я угрожающе. — Забудь, что ты когда-либо видел Табиту. А теперь кыш. — Я отмахнулся от него, как от комара.

— Ты придурок. Не могу дождаться того дня, когда ты примешь дент.

— Этого не произойдет, Питер. Иди поиграй со своим набором для химии.

Табита тихо рассмеялась, прикрыв лицо руками.

Я снова лег рядом с ней и тоже засмеялся.

— Его набор для химии?

— Он похож на ботаника.

— Он далеко не один из них. Мне постоянно приходится помогать ему с заданиями. Это приводит в бешенство.

Я свирепо уставился на нее.

— Почему ты помогаешь ему?

— Из-за того, что он сделал на том ринге, Блейк.

Я взял ее за подбородок.

— Ты не принадлежишь ему. Мне насрать, что они с нами сделают. Это все заклинание. Я обещаю, как только оно будет разрушено, Джордж, ты и все остальные очнутся от этого.

Ей нравилось все, что слетало с моих губ. Мы поцеловались.

— Блейк, — голос Алекс прервал поцелуй.

— Что, Алекс?

— Для тебя профессор, — сказал ее вонючий всадник, стоявший позади. Я даже не обратил на него внимания. Я даже не потрудился узнать его имя.

— Пожалуйста? — сказала Алекс.

— Что «пожалуйста»? — Отсосешь у меня?

— Участвуй.

— У меня нет никакого желания нести кого-то на спине. Так что нет, — сказал я и вернулся к поцелуям с Табитой.

— У тебя будет жела… — начал его всадник.

— Не надо, это того не стоит. Он в тупиковой стадии, — сказала Алекс.

— Что? — спросил я, когда они уходили.

— Не обращай на него внимания, — снова сказала Алекс своему всаднику.

— Блейк, не обращай на них внимания. — Табита оттащила меня назад. — Они все хотят, чтобы ты потерпел неудачу и принял дент. Они будут говорить вещи, которые только еще больше разозлят тебя.

Я хмыкнул и попытался успокоиться. Я должен был выбраться оттуда. Я встал и направился в сторону своей комнаты. В тот момент мне хотелось быть как можно дальше от Елены.

Табита последовала за ним, как маленький щенок. Мне было насрать.

Рано или поздно все они это поймут. Я был здесь не для того, чтобы танцевать, как какая-нибудь цирковая обезьяна. Я был здесь только для одного. Мне нужно было, чтобы Елена сказала эти слова — «я освобождаю тебя».

— 6~

Мой план сработал.

Первое доказательство было на занятиях Мии Искусство войны. Она хотела, чтобы я помог показать Елене, как правильно драться. Моим путем. Грязным способом.

— Почему я должен хотеть что-то показывать Елене? — спросил я.

— Блейк, она…

— Она ничто, Миа, и если ты собираешься настаивать на этом, то мне не нужны эти занятия, ты же знаешь, что мне это не нужно.

— Все еще здесь, если ты забыл, — сказала Елена.

Я впервые узнал ее.

— О, простите за мою прямоту, принцесса.

— Высокомерный ублюдок, — пробормотала она.

Мне было все равно, что она думает обо мне.

Джордж подошел и умолял меня остановиться. Он был ослеплен заклинанием. Он думал, что безумно влюблен в Бекки.

Я бросил на него сердитый взгляд.

— Джордж, не надо. От тупоголовых нет лекарства, — сказала Елена и зашагала прочь.

Я смотрел, как она уходит. Оно уже начиналось. Хорошо.

Миа позвала ее. Она сделала паузу, и взгляд, который она бросила на меня, был полон отвращения. Она продолжила идти.

Мия должна была понять. Она была Хроматическим и не находилась под чарами всадника.

— Однажды ты пожалеешь обо всем этом, — сказала Миа. — Даже несмотря на то, что другие профессора слишком напуганы, чтобы сказать это вслух. Я нет. Ты ведешь себя как придурок и плакса из-за того, что эта девушка сделала для тебя. Ты ничего не заслуживаешь.

Я рассмеялся.

— Ты издеваешься надо мной, да?

— Что происходит в твоей голове, Блейк?

— Миа, ты что, совсем сдурела?

— Не надо. Ты ходишь по тонкому льду.

— Нет, серьезно?

— Черт возьми, Блейк! — крикнул Джордж.

— Заткнись, Джордж. Ты, блядь, слеп к тому, что эта девчонка, — я указал на Бекки, — сделала с тобой.

— Сделала со мной? Она ничего не сделала, кроме как освободила меня.

— Освободила тебя? — Я усмехнулся. — Открой свои гребаные глаза. Ты тоже, — сказал я Мии. — Все драконы в этом классе должны открыть свои гребаные глаза. Я единственный, кто это видит. Я не сдамся.

Она скрестила руки на груди и уставилась в землю.

— Ты уже уступил на ринге.

— Нет, не уступил. Эта гребаная сука использовала заклинание. Если ты слишком тупа, чтобы понять, что это за дент…

— Ты говоришь о моей подруге, — прорычала Бекки.

— Ты думаешь, мне не насрать на тебя? Ты такая же чертовски плохая, как и она.

— Блейк, убирайся с моего урока, — сказала Миа. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Да, будь наивной. Я разрушу это заклятие, и вы все будете мне благодарны. — Я ушел, и Табита двинулась следом. Я поднял руку, чтобы остановить ее.

Не могла бы она оставить меня на две гребаные секунды?

***

Прозвенел звонок, и я последовал за Еленой в Колизей. Сегодня она освободит меня.

Мне показалось, что я услышала свое имя, поэтому прислушался к ее разговору.

— Всегда, — сказал Алекс. — Видел это миллион раз. Он тоже это сделает.

— Спасибо, — ответила Елена.

Я решил дождаться Табиту.

Когда она увидела впереди Елену, то сказала:

— Пойдем, нам не нужен урок.

— Нет. У меня есть план, как заставить ее освободить меня. Это единственный способ, которым мы можем по-настоящему быть вместе, Табита, — ласково сказал я и потащил ее в Колизей.

Я решил еще больше разозлить Табиту и прошептал ей на ухо всякие нежности. Ей понравилась прелюдия. Чем более вульгарные вещи я придумывал, тем больше она возбуждалась. Она практически задыхалась.

— Эй, если это тебя утешит, — сказала Елена Питеру. — Они оба идиоты. Мы просто неудачники, которые оказались с ними.

Ее голос вибрировал в моих барабанных перепонках и оказывал всевозможное негативное воздействие на мое тело. Я хотел, чтобы она упала и умерла. Я даже не ненавидел Горана так сильно, как ненавидел ее. Я пожалел, что спас ее жалкую жизнь. Я должен был позволить ей истечь кровью, тогда ничего этого бы не случилось.

— Я решил заявить на нее права, — надулся Питер.

— Тогда мой совет — делать то, что у нас получается лучше всего, давать им достаточно места и времени.

Мне не понравилось, что она планировала дождаться меня.

— Времени для чего? — спросил я.

— Ну вот, мы снова начинаем, — пробормотала Бекки на заднем плане, слезая со спины Джорджа.

Всадник Алекс велел им ехать.

Елена проигнорировала меня.

— Я говорю с тобой, Елена, времени для чего?

— Блейк, этого достаточно. — Что-там-у-него-на-лице написано. Я был не в настроении выслушивать советы всадника. Они и были проблемой.

— Не указывай мне, что делать, — прорычал я на него.

— Серьезно? Ты снова ведешь себя как двухлетний ребенок. Перестань быть такой плаксой. Ты думаешь, тебе это так тяжело дается? — сказала Елена и почти толкнула меня. — Что ж, попробуй побывать на моем месте, а потом говори снова.

Мне хотелось рассмеяться.

— Все, что тебе нужно делать, это держаться подальше от темной стороны. Насколько это может быть сложно?

— Тогда перестань тратить свое время впустую. Я никогда не буду твоим драконом. Даже если они приставят пистолет к моей голове.

— Тогда чего ты хочешь? Что? Скажи мне, и ты получишь это, — закричала она.

— Освободи меня!

— Прекрасно, ты этого хочешь.

Она говорила серьезно. Я видел это по ее глазам. Я почувствовал вкус свободы.

— Хватит! — закричал всадник Алекс.

Мне было все равно, был ли он профессором. Я хотел убить его.

— Ты, выходи из Колизея. — Он указал на вход, пристально глядя на меня.

Я зарычал на него и увидел, как страх сковал его позу, но он старался оставаться храбрым. Я усмехнулся, передразнивая его, развернулся и вышел из класса.

— Табита, выбор за тобой. Ты можешь пойти с ним или стать кем-то, — сказал он, когда я уходил.

Она последовала за мной. Она всегда следовала за мной.

— Елена, никогда не поддавайся этому. Он не понимает, что говорит. Ты нужна ему.

Мне захотелось зарычать от его замечания. Она никогда не была бы мне нужна, никогда. Если бы я мог убить ее сам, я бы так и сделал.

Я остановился у лестницы, ведущей в главное здание Академии. Я все еще мог видеть вход в Колизей. Я сидел и ждал ее. Она произнесет эти слова. Я сел на ступеньки.

— Блейк, пойдем, — взмолилась Табита.

— Нет, мне нужно быть свободным. Это заклятие рассеется сегодня.

Она вздохнула и села рядом со мной.

— Ты меня пугаешь.

Я обнял ее одной рукой.

— Знаю, ты напугана, но это заклинание. Мне нужно, чтобы ты сражалась вместе со мной. Я не хочу терять себя. Обещай, что останешься.

— Ты знаешь, я сделаю для тебя все, что угодно.

— Даже если тебе придется сражаться за меня, со мной. Никогда не сдавайся.

— Ни за что, — с жаром произнесла она.

Я чмокнул ее в губы. Она была единственной, кто был в моем углу.

Она хотела знать обо всем, как я узнал, что это заклинание. Я рассказал ей о том, что произошло, когда я проснулся после заявления прав.

Ее глаза были огромными, когда я сказал ей, что хотел задушить Елену. Она была еще больше шокирована, когда я рассказал ей о силе, которая не позволила мне причинить ей вред.

Елена вышла из Колизея одна. Очевидно, она решила уйти с занятий пораньше, так как я не захотел практиковался в полете. Большая ошибка для нее, великая для меня. Рядом не было никого, кто мог бы отговорить ее произнести эти несколько слов.

Я сбежал вниз по лестнице и преградил ей путь.

— Гадал, когда ты собираешься появиться. Снова убегаешь?

— Укуси меня. — Она толкнула меня, но я преградил ей путь.

— Скажи это, Елена, — рявкнул я.

Она рассмеялась.

— Ты же знаешь, что это не так работает, Блейк. Ты несешь мои дары. Я не собираюсь с этим расставаться.

— Они мои! Я родился с ними. Ты всего лишь обычный человек, который даже не может справиться с подобными способностями.

— Как скажешь, придурок. — Она снова толкнула меня.

Я схватил ее за руку, оттаскивая назад.

— Скажи это!

Ее сердце бешено колотилось в груди.

— Отпусти меня, или я превращу твою жизнь в сущий ад.

Я рассмеялся. Она была крошечной.

— И как ты собираешься это сделать?

— Не дави на меня, Блейк.

— Скажи мне. Как? Ты — ничто. Ты…

Что-то врезалось в меня, и я скатился по ступенькам, приземлившись на землю.

Джордж.

Я не слышал, как он приближался, и не видел, как он приземлился. Я вскочил, готовый драться, но там была только Елена.

С ней никого не было. Никого.

— Что с тобой не так? — Табита накричала на Елену.

— Ты тоже хочешь немного? — крикнула Елена в ответ.

Табита подбежала ко мне.

— Именно так я и думала. — Елена усмехнулась и потопала прочь.

Как, черт возьми, она могла так поступить со мной? Заклинание? И никого не было рядом, чтобы увидеть это, кроме Табиты.

Табита попыталась помочь мне подняться, но я оттолкнул ее.

Я им всем покажу.

***

За ужином все говорили о денте и о том, что Елена сделала со мной. Табита распространяла слух о том, что видела действие заклинания в действии. Это было единственное хорошее, что вышло из моего унижения.

Они, наконец, увидят правду.

Некоторые Хроматические были противоречивы. Другие отрицали. Дент и то, что на них заявляли права, всегда продавались им как надежда. Их единственный шанс не погрузиться во тьму. Они понятия не имели, что это было.

За такое блаженство, как это, всегда приходится платить. Ничто в этом мире не было бесплатным.

Джордж сидел на подушке передо мной, он был зол.

— Джордж, послушай, я пытаюсь защитить…

— Если ты еще когда-нибудь так заговоришь с Бекки или о Елене.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

— Я серьезно. Мне все равно, альфа ты или следующий гребаный король. Ты ведешь себя как гребаный придурок.

— Тогда скажи мне, что это за дент.

— Это не гребаное заклинание. — Он взревел.

— Скажи мне!

— Нет, ты, высокомерный придурок. Наберись смелости и узнай. Может быть, ты все-таки трус.

Я набросился на Джорджа. К счастью для него, Грег и Эдди тоже были в кафетерии и растащили нас в разные стороны. Но я сделал несколько хороших ударов.

На следующий день он ходил с огромным фингалом. Бекки свирепо посмотрела на меня.

Я провоцировал Елену на каждом занятии.

— Чего ты хочешь от меня? — закричала она.

— Освободи меня. Это заклинание. Ты, как никто другой, должна это знать.

Она закрыла глаза, явно расстроенная.

— Не надо, Елена, — сказала Бекки и оттащила ее.

— Я все еще разговариваю с ней!

— Нет, это не так. Ты кричишь и издеваешься. Научись с ней разговаривать, тогда, может быть, я подпущу тебя к ней поближе.

Я рассмеялся.

— Что? Ты как ее маленький телохранитель, какая прелесть.

Кто-то сильно налетел на меня. Я с глухим стуком приземлился на пол. На этот раз это был Джордж. Он прижал меня к земле и сильно ударил по лицу. Потребовались усилия Грега, шеф-повара, мастера Лонгвея и Эдди, чтобы оттащить его от меня.

Я рассмеялся ему в лицо.

— Ты бьешь как последняя сучка.

— Отвали, придурок. Ты никогда не узнаешь и…

— Не надо, — сказала Бекки, дергая его за руку.

Я набросился на него, как на овцу, которой он и был.

Грег схватил меня за воротник.

— Тебе нужно держать себя в руках, Блейк. Иди, проводи его.

— Только не говори мне…

— Уходи. Все… закончилось. Я не твой друг, я твой учитель, и я не буду таким снисходительным, как Джордж. Возможно, у тебя нет уважения к себе, но ты будешь уважать эту школу.

Я рассмеялся.

— Как скажешь, Грегги. Я решил уйти, пока не испепелил этого мудака.

Почему никто этого не видел?

Это было очевидно.

***

Я пользовался любой возможностью, чтобы заставить Елену увидеть правду. Произнести эти слова.

Однажды я почти заставил ее, но Джордж снова вмешался.

Я снова застал ее за обедом со своей паствой и попытался поговорить с ней как с нормальным человеком. Я умолял, хотя все продолжали меня перебивать. Я видел это по ее глазам. Наконец она начала произносить эти слова, но затем Джордж использовал магию дракона, чтобы лишить ее голоса.

Я бросился на него. Это был хаос. Его молния ударила в меня, и невидимая сила оттолкнула нас друг от друга.

Я подумал, что это Елена, потому что ее руки были подняты в воздух, но голос мастера Лонгвея прогремел, что достаточно.

Он пригласил меня в свой кабинет после того, как поговорил с Еленой, убедившись, что с отродьем все в порядке. Я так сильно ее ненавидел.

— Блейк, это должно прекратиться.

— Я альфа всех драконов. Все Рубиконы до меня умерли сами по себе. Я не позволю, чтобы меня сделали рабом. Я предпочту умереть.

Мастер Лонгвей уставился на меня.

— Спасибо, — сказал он наконец.

— За что? — спросил я.

— За то, что показал мне эту стадию. Я никогда раньше этого не видел.

— За какую стадию? — О чем он говорил? Я не был ни на какой стадии. Я боролся за свою жизнь. За всех других драконов, которых загнали в Дент. За свободу.

— Я только читал об этом до Джорджа. Я кое-что видел вместе с ним, но этого едва ли было достаточно, чтобы полностью осознать масштабы тупика. — Он улыбнулся. — С другой стороны, он не Рубикон.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты такой впечатляющий, Блейк. Но эта борьба закончится. Ты почувствуешь себя лучше.

— Нет, я этого не сделаю, потому что я не сдамся. Я не так устроен.

Мастер Лонгвей уставился на меня.

— Ну, тогда я боюсь, что если это тебя не убьет, то падение убьет.

— Какое падение? Я не собираюсь падать.

Он вздохнул.

— Знаешь, Джордж тоже думал, что это заклинание.

— Да?

— Так думают все Хроматические. Они не могут этого понять. Все, кого я знаю, кто является частью Дента, говорили мне, как они были неправы.

— Да, они бы так и сказали. Они даже не знают, что находятся под гребаными чарами. Я не собираюсь это слушать. Я скорее умру, чем уступлю. — Я встал, чтобы уйти.

— Поступай как знаешь. Как я уже сказал, мы ожидали этого. Я бы удивился, если бы ты вообще не сопротивлялся. Спасибо тебе за то, что не разочаровал.

Я уставился на него, пыхтя от раздражения, и выбежал вон.

Я не стану слушать его гребаное тявканье ни минутой дольше. Он хотел, чтобы я сломался, потому что знал, что я был близок к разрушению заклинания, которое было связано с Дентом.

Я освобожу всех драконов.

— 7~

Джесси поймал меня, когда я собирался пойти в кафетерий на обед. Мне нужен был перерыв, и я не собирался идти на занятия.

— Для тебя доставка. Просто красавец.

Я прищурился. О чем, черт возьми, он говорил?

Он перечислял километры и размер шин, а я не слушал.

— Нет! — рявкнул я, когда его слова пришлись по вкусу.

Я последовал за Джесси к главному входу в Академию.

— Он этого не заслуживает, — говорила Констанс Энди, когда я проходил через опускную решетку.

В поле зрения появился «Дукати».

Это было то, чего я всегда хотел. Со всем этим дерьмом, происходящим в моей жизни, всегда была какая-то другая потребность, которая была более важной.

Она купила мне байк моей мечты.

— Блейк, — нервно улыбнулся Энди, когда еще трое парней подошли посмотреть на мотоцикл. — У меня для тебя посылка.

Я не ответил. Я подписал квитанцию о доставке на доске Энди и выхватил ключ у него из рук.

Тетя внимательно наблюдала за мной.

— Что ж, моя работа выполнена. Увидимся позже, — неловко сказал Энди.

Я направился обратно к замку.

— Блейк, можно тебя на пару слов?

— Не сейчас, Констанс.

Зачем она купила мне байк? Почему именно этот байк? Почему не какой-нибудь другой? Блядь.

И все же Елена поймет, что меня нельзя купить.

Когда я вошел во двор, она сидела за столиком со своими друзьями.

— Елена. Что это? — Я повертел ключ в пальцах. Я был зол на нее. Что она думала? Она не имела права.

Ее брови сошлись на переносице, и казалось, что она сдерживает смех.

— Как ты думаешь, что это такое?

Я саркастически усмехнулся.

Может быть, мне следует принять это? У нее была чертова куча денег. Я потер лицо. Нет, я уже принял решение. Она была совсем не такой уж чертовски умной, если думала, что мотоцикл смягчит мое сердце по отношению к ней. Это было заклинание, пытавшееся заманить меня внутрь.

— Ты думаешь, что сможешь купить мою привязанность?

— Ты не оставляешь мне никаких вариантов.

— Я не хочу быть твоим драконом или чьим-либо еще драконом. Почему ты не можешь этого понять? — взревел я.

— У нас нет выбора. Мы все еще должны исполнить свое предназначение. Мы должны освободить народ Итана.

Я почувствовал оттенок сожаления от ее слов. Но я не позволю ей сделать из меня раба из-за этого.

— Пусть они гниют в Итане, мне все равно, — выплюнул я. Я не стану делать дент. Я разрушу это заклятие. Я швырнул в нее ключом, но она увернулась. Он с силой ударился о стену позади нее. — Мою привязанность нельзя купить.

Мне хотелось плакать, когда я уходил. Зачем ей понадобилось идти и покупать этот байк?

Я случайно услышал, как Джордж сказал, что он знал, как мне было трудно отказаться от этого. Он все еще знал меня.

Я отключился от всех и поднялся к себе в комнату.

Если бы байк был намеком на грядущие события, я бы не смог так долго бороться.

Зазвонил кэмми, и на экране высветился номер Сэма.

Я думал, он никогда больше не заговорит со мной. Я ответил.

— Руби! — произнесла его голограмма.

— Да, Сэм.

— Возможно, у Дими есть другой план, но мне нужно, чтобы ты сражался.

Я думал об этом. Мне нужно было выпустить немного пара.

— Хорошо, скажи мне, когда и где.

— Я позвоню тебе.

Голограмма исчезла.

— Какая драка? — спросила Табита с порога. Я не слышал, как она вошла.

— Забудь о том, что ты слышала.

— Блейк, что ты делаешь с Сэмом? Он злой.

— Он мне нужен. Ты видела, что Елена может сделать со мной. Заклинание защищает ее, и только ее. Мне это нужно, чтобы защитить себя.

Она закрыла глаза и покачала головой.

— Как долго?

— Что «как долго»?

— Как долго ты сражаешься? Так вот почему ты случайно появляешься в такой плохой форме?

— Я никогда в жизни не был в плохой форме, — пошутил я. — Заклинание — единственная причина, по которой я это делаю.

— Тебе не будет больно?

— Несколько ударов, но ничего серьезного. Я выплескиваю большую часть своего разочарования наружу.

— Что он имел в виду, что у Дмитрия может что-то быть?

Я провел руками по лицу. Черт, черт, черт.

— Блейк, поговори со мной. Я на твоей стороне.

— Он пытается разрушить чары.

— Каким образом? — Ее голос изменился. Она была напугана.

— Тебе не о чем беспокоиться. Мне нужно сломать это, и я использую для этого все, что в моих силах. Это все, что тебе нужно знать.

Она сердито посмотрела на меня.

— Хорошо, но не приходи ко мне плакаться, когда это обернется против тебя. — Она выбежала из моей комнаты.

Она знала, что я прибегаю к черной магии. Она не была глупой. Но у меня, блядь, не было выбора.

Я не мог проиграть. Не в этот раз.

***

Следующие несколько дней я игнорировал Елену.

Профессора, казалось, не возражали. Я больше не давил на нее, так что я больше не мешал ей, и я не участвовал в занятиях с тех пор, как вернулся. Я представлял, что для них это было сущим пустяком.

Все шло гладко около недели, потом позвонил Сэм. Он назвал мне дату боя. Это был день рождения Сэмми.

Блядь.

Раздался стук в мою дверь. Через глазок я увидел, что это Табита. У этой девушки было самое неподходящее время. Мы не разговаривали с тех пор, как она узнала о драках.

— Прости, — сказала она, как только я впустил ее.

Она плюхнулась на диван. Она явно не знала, что сказать.

— Послушай, не беспокойся о драках. Все не так плохо, как ты думаешь, — солгал я.

— Дело не в этом. Блейк, дракон нужен ей только для того, чтобы освободить Итан, и тогда она освободит тебя.

— Не надо. Что, черт возьми, ты вообще несешь?

— Она дала мне слово.

— Дала тебе слово? Теперь я твоя собственность? Вот так? — Я застонал от разочарования. — Я никому не принадлежу. Ни ей, ни тебе. Я думал, ты на моей стороне?

— Я на твоей стороне. Но то, как она разговаривала со мной. Блейк, я не получила никакого…

— Табита, она сказала бы все, что угодно, чтобы заставить тебя доверять ей.

— Она казалась искренней. Она поклялась, что освободит тебя, как только ты освободишь Итан.

— Я не хочу освобождать эту адскую дыру.

— Ты не это имеешь в виду. А как насчет твоей кузины?

Я зарычал. Как она смеет упоминать о моей кузине? Она даже не успела принять свой человеческий облик, когда лианы захватили все.

— Моя кузина мертва, ясно? Она бы так долго не продержалась. Мы не знаем, есть ли еще кто-нибудь, кого стоит спасать. Ты видела, что Горан сделал с нами на той горе. По ту сторону лиан нет ничего хорошего. Хочешь войны? Да? Потому что именно это и произойдет.

— Ты этого не знаешь.

— Да, я знаю. Отчасти Лунный Удар, помнишь?

Она ахнула.

— Ты что-то видел?

— Да, — солгал я. — И это нехорошо. Я боролся с судьбой и природой с тех пор, как принял человеческий облик. Я устал. — Слезы навернулись у меня на глаза. Я устал. — Ты либо на моей стороне, либо с ней.

Она подбежала ко мне и обвила руками мою шею.

— Прости. Она великолепна в ведении переговоров.

— Да, она быстро научилась. Не забывай, кто она такая. Они учат ее договариваться об условиях. Ты потеряешь меня, если она добьется своего. Если это произойдет, ты должна бороться за меня, Табита. Обещай, что будешь сражаться. Не дай мне забыть, кого я люблю, и кто я есть на самом деле.

— Обещаю. Ты не попадешь под ее чары. Я буду сражаться.

Я лихорадочно поцеловал ее и стянул с нее одежду.

***

Я продолжал игнорировать Елену, и она больше не покупала мне дорогих подарков. Все казалось прекрасным, пока однажды на Искусстве войны Миа, как всегда, не стала настаивать.

Мне нравилась Миа. Она напомнила мне дочь Констанс, мою двоюродную сестру Желешку.

Та была Солнечным Взрывом. Лианы пришли и заманили в ловушку ее и ее отца, сына мастера Лонгвея. Технически мастер Лонгвей был членом семьи, но так никогда не казалось.

— Блейк, когда? — закричала Миа.

Я не обращал на это внимания.

— Что «когда»?

— Когда же ты возьмешь на себя хоть какую-то гребаную ответственность? — Она никогда не ругалась на уроке. Должно быть, она была по-настоящему зла. — Это лучше, чем дуться. Ты не трус, но твои действия прямо сейчас трусливы. Разве ты не хочешь спасти Итан?

Я рассмеялся.

— Спасти Итан. Там нечего спасать.

Чувство, что я был неправ, заполнило все мое существо. Я накинулся на Елену.

— Прекрати это. — Миа встала между нами. — Елена ничего не делает. Ты сам себя выводишь из себя. Будь драконом, каким я тебя знаю, и освободи всех.

— Освободить всех? Я пытаюсь, черт возьми. Ты даже не знаешь.

— С меня хватит этого с тобой. Перед тобой что-то замечательное, и ты просто…

— Это не так, Миа. Открой свои гребаные глаза.

— Блейк! — закричала Табита.

— Я говорил тебе прошлой ночью держаться от этого подальше, — сказал я, бросив на нее предупреждающий взгляд.

— Ей нужен Рубикон, — взмолилась Табита.

— Я — Рубикон.

— Тогда веди себя соответственно, — сказала Елена. — Это постоянное нытье и стенания о том, как все это несправедливо. Это не Рубикон. Ты ведешь себя как трус.

Я ахнул.

— О, я забыла, ты на одну десятую Снежный Дракон. Без обид.

Я зарычал. Не в этот раз, сука.

Ее взгляд метнулся к Табите, пытающейся заманить меня.

— Должно быть, именно это руководит тобой в данный момент. Что ж, когда все остальные девять частей покажутся снова, дай мне знать.

Я не мог сделать ничего большего, кроме как проворчать на нее.

Весь класс зааплодировал ее маленькой тираде. Это было унизительно.

— Делай, что хочешь, я продолжаю тебе это говорить. Я не хочу тебя таким, но мне нужна та шавка, которая живет внутри тебя. — Ее голос звучал искренне. — Давай просто сделаем то, что должны, и покончим с этим. После этого ты можешь делать все, что захочешь.

Потом я уже не буду самим собой. В этом-то и была проблема.

— О, да? Ты уверена в этом? Потому что люди склонны говорить то, чего они не имеют в виду, Елена.

Она поджала губы. Та ночь, когда она вошла в ту пещеру, всплыла у меня в памяти. Ее мысли… связь становилась все крепче.

— Я не одна из них. И ты это знаешь! — Она закричала и затопала прочь.

— 8~

Надвигалась драка, а мне все еще нужно было придумать предлог, чтобы пропустить вечеринку сестры.

Это представилось мне, когда отец объявил, что строительство поместья завершено.

Мне не терпелось увидеть его.

— Оно такое как то, что за лианами? — спросила Табита с широкой улыбкой.

Я кивнул, широко улыбаясь.

Это был хороший день. Мы не ходили на занятия. Мы нежились на диване, пока не пришло время встретиться с моим отцом у Стены. Табита и Сэмми ушли вместе, а я полетел в Тит.

Отец умолял меня встретиться с ними у Стены. У меня было такое чувство, что у него есть для меня сюрприз. Возможно, он пытался наверстать упущенное время.

Я хотел, чтобы наши отношения были такими, какими они были раньше. Может быть, новые деньги и цель могли бы это сделать? Это могло бы улучшить наши отношения, если бы он чувствовал себя более нужным.

Я нашел лимузин, припаркованный перед портом Тита, рядом с которым ждал отец. Там были репортеры, которые делали снимки и выкрикивали вопросы. Я и забыл, каким знаменитым он был. С тех пор как Елена вернулась, он появлялся в таблоидах каждую неделю.

Репортеры задавали мне вопросы о Елене. Я хмыкнул в ответ, превращаясь в человеческую форму. Отец протянул мне халат, и я натянул его.

Он выглядел счастливым.

— Готов?

— Да. — Я улыбнулся и забрался в лимузин.

Мой взгляд упал на Елену, сидящую рядом с Сэмми, и мне захотелось вдохнуть огонь.

— Чертовски здорово.

Я заблокировал дверь ногой, чтобы она не захлопнулась. Отец выглядел озадаченным.

— Просто чертовски здорово. Ты просто обязан был привести и ее тоже, не так ли?

Он сидел напротив меня. По его лицу я понял, что это шоу было совсем не о нас. Лимузин, пресса. Все дело было в ней.

Его лицо вытянулось.

— Не надо, Блейк. Елена — часть этой семьи.

Часть этой семьи? Никогда.

— Ты живешь в мире грез, старина. — Я вышел из лимузина. Я полечу в поместье.

Репортеры задали еще несколько вопросов. Почему мне не ехать с ними? Было ли это из-за принцессы? Я поднялся в небо и прислушался к разговору в лимузине.

— Немедленно выбрось это из головы, — сказала Елена.

Отец только хмыкнул.

Я взревел огнем. Как она смеет указывать ему, что делать? Они все чертовски слепы. Разбитые драконы. Мне нужно было спасти их, но сначала я должен был спасти себя.

Я заблудился по дороге в поместье. Моя скорость возвращалась, и я, должно быть, промахнулся при приземлении. Я летал вокруг несколько минут, пока не почувствовал Елену.

Сейчас выслеживаю ее?

Все в ней выводило меня из себя, само ее существование вскипало в моей крови.

В поместье я приземлился на платформу первой попавшейся комнаты.

— Ошибся комнатой, сынок! — крикнул отец.

Мне было все равно.

Я снова превратился в человека и открыл дверь. Я нашел элегантную комнату с пышным ковром, огромной кроватью и большой табличкой с надписью: «Добро пожаловать, Елена!»

Я застонал.

Из всех гребаных комнат я выбрал ее.

Я ворвался во внутреннюю дверь, натягивая джинсы и рубашку.

Оказавшись в коридоре, я увидел двери еще в несколько комнат и лестницу в обоих концах, ведущую на нижний уровень. Лестница имела круглую форму и заканчивалась открытым фойе с огромной люстрой. Это была полная копия старого поместья.

Каменный пол холодил подошвы ног. Посреди фойе стоял тяжелый деревянный стол, на котором стояла хрустальная ваза, наполненная яркими цветами. Все это было разложено на пышном круглом ковре.

На столе лежала связка ключей.

— Они действительно были такими замечательными друзьями, самыми лучшими. Если бы только я мог вернуться и предупредить их о том, что должно было произойти. — Из столовой донесся голос Сэмми, и я пошел на него.

— Что значит «предупредить их»? — спросила Елена.

— Это было летом, еще до того, как наступила тьма. Они так много ссорились, и в конце концов Люциан сдался.

— Он никогда не сдавался. Блейк однажды сказал мне, что это был его свет, отражающий…

Я сказал ей? Когда?

— Просто заткнись, — заорал я на Елену. Я протиснулся мимо них и прошел на кухню.

Я закрыл за собой дверь, и голоса Елены и Сэмми стихли. Наконец-то звуконепроницаемые стены.

Мать стояла на кухонном островке и болтала с Табитой. Они обе просияли, глядя на меня.

— Добро пожаловать домой, сынок.

— Где моя комната? — спросил я, все еще злясь.

— Первая справа.

— Почему, мам? Зачем тебе понадобилось приводить ее?

— Никакого «привет», просто «где моя комната» и «зачем ты привела Елену», и все?

— Прекрати. Ответь на мой гребаный вопрос.

— Язык, Блейк.

— К черту мой язык. Ты знаешь, что я пытаюсь сделать? Не только для меня, но и для всей расы драконов.

Мать закрыла глаза.

— Послушай. Как, черт возьми, все пошло так наперекосяк? — продолжил я. Слезы наполнили мои глаза, и я вытер их. — Это заклинание, мам. Ты хочешь потерять меня?

— Это не заклинание, — раздраженно сказала она.

— Я никогда не полюблю ее.

Она уставилась на меня.

— Этот дом для нас, мама. Тебе не следовало приводить ее сюда. Я думаю, ты тоже чувствуешь, что она часть этой семьи. Елена, Елена, Елена, эта маленькая гребаная сучка…

— Хватит! — крикнула она. — Я люблю тебя, Блейк, но я не потерплю этого в своем доме!

— Твоем доме? Что случилось с «добро пожаловать домой, сынок»? — Я передразнил ее британский акцент.

— Ты стал таким неблагодарным маленьким засранцем. Если бы не то, что чувствует Елена, когда ты получаешь удовольствие, я бы уже сама тебе его подарила. А теперь убирайся к черту с моих глаз.

Я свирепо посмотрел на мать, оскалил зубы и с грохотом вылетел обратно в кухонную дверь. Проходя мимо, я хотел оттолкнуть Елену с дороги, но Дент не позволил этого сделать.

Я побежал наверх, в комнату. Она была большой и красиво обставленной. Вид был даже лучше, чем тот, который у нас был раньше. Большое открытое небо и большие деревья.

В отчаянии я закричал.

— Успокойся. — Табита, конечно же, последовала за мной. Она положила руку мне на плечо, но я оттолкнул ее.

— Перестань указывать мне, что делать.

Я упал на кровать и накрыл голову подушкой.

— Это потрясающая комната, Блейк.

— Да, — сказала я приглушенно.

***

В тот вечер папа устроил барбекю. Я был там, но не хотел. Я свирепо смотрел на него. Он проигнорировал меня, но что-то прошептал на ухо матери.

Я подошел к нему.

— Ты заменяешь меня на нее, не так ли?

— Блейк, не надо. У меня не так много терпения, и я пытаюсь не раздражать твоего всадника.

— Она не моя гребаная всадница.

— Прекрати это, — закричала мать.

Елена ушла.

Хорошо, здесь должна быть только наша семья.

— Елена, — крикнула Сэмми ей вслед. Она пристально посмотрела на меня. — Теперь ты счастлив?

— Она не должна быть здесь, Саманта.

Она покачала головой.

— Не могу дождаться того дня, когда ты сделаешь дент.

— О, правда? Ты тоже хочешь потерять меня?

— Потерять тебя? О чем, черт возьми, ты говоришь? Я хочу, чтобы ты вернулся. Если ты испортишь мне вечеринку…

— Она собирается на твою гребаную вечеринку?

— Она моя лучшая подруга, так что да.

— Тогда не рассчитывай на меня.

Она побледнела.

— Сегодня мое восемнадцатилетие, Блейк.

— Если она там, меня там не будет.

Мы с Табитой ушли.

Почему все предпочли ее мне? Мой отец, моя мать, а теперь и моя сестра. Что ж, по крайней мере, я был настроен на борьбу и получил прекрасную причину пропустить ее вечеринку. Наверное, мне следовало поблагодарить Елену.

— Блейк, правда? — спросила Табита.

— Оставь это.

— Она твоя сестра, и сегодня ее восемнадцатый день рождения.

— Я все равно не могу пойти, — сказал я.

— Почему бы и нет.

Я бросил на нее взгляд.

— Почему нет? — строго спросила она.

— Потому что я сражаюсь завтра вечером.

Она уставилась на меня.

— Я иду с тобой.

— Нет, — крикнул я ей. — Я не хочу, чтобы ты приближалась к этому месту, к этим людям.

— Блейк, ты хочешь, чтобы я была на твоей стороне. Я на твоей стороне. Я иду.

Я закрыл глаза.

— Хорошо, просто перестань тявкать.

***

На следующий день тетя приехала посмотреть поместье.

Я снова поссорился с отцом. Он хотел знать, почему я не мог просто быть милым один день, ведь это был день рождения моей сестры и снова разгорелся настоящий спор.

Я прошел на кухню.

— О, смотрите, кто здесь.

— Это и мой дом тоже, Констанс.

— Приятно знать, что мебель держится.

— Конни, — сказала моя мать.

— Почему бы ей не держаться? — спросила Елена.

— Глупо, — сказал я.

— Не разговаривай с ней в таком тоне. Я сыта по горло всем этим. Двигайся дальше, — сказала Констанс.

— О, это то, чего вы все хотите. Я никогда не пойду дальше и не сдамся. — Я посмотрел на маму и тетю одновременно. — Это рабство в самом хреновом виде, какой только можно себе представить.

— Блейк! Хватит! — закричала Елена.

— О, заткнись.

— Нет, это ты заткнись. Что с тобой не так? Серьезно. Просто преодолей себя. Я знаю, ты пытаешься заставить меня чувствовать себя здесь нежеланным гостем, но мне насрать на то, что ты пытаешься сделать. Это время давно прошло. Я не забочусь о тебе, точно так же, как ты не заботишься обо мне, но что меня действительно волнует, так это твоя семья, а ты им все портишь. Так что просто заткнись и просто уходи.

Сила ее приказа подтолкнула меня в том направлении, в котором она хотела, чтобы я шел. Если бы взгляды могли убивать, она бы упала замертво прямо там.

Табита последовала за ним.

— Одну гребаную минутку, Табита, — крикнул я, и она развернулась и пошла обратно на кухню. Мне нужен был перерыв.

Я собрал вещи, чтобы пойти к Сэму. Я не собирался на день рождения сестры и не знал, во сколько вернусь домой.

Вошла Табита, ее подбородок дрожал.

— Что?

— Они все хотят, чтобы ты сделал дент, — сказала она сквозь слезы.

— Нет.

— Я знаю. Этого все равно не случится, если ты будешь так себя чувствовать.

— Что ты имеешь в виду?

— Джордж рассказал нам, с чего начался этот процесс. Дент. — Она выплюнула эти слова, как яд. — Скажи мне, что ты будешь сражаться.

— Серьезно? — спросил я раздраженным голосом.

— Прости, — сказала она и уткнулась лицом мне в грудь.

— С чего это начинается?

— Думать об этом кощунственно.

— С чего, Табита?

— Ты должен поцеловать ее всерьез.

Я рассмеялся.

— Ты серьезно?

Она кивнула.

— Ну, тогда не о чем беспокоиться. — Я подмигнул.

Я схватил рубашку с кровати, бросил ее в сумку и застегнул молнию.

— Ты уходишь?

— Да, Сэм хочет, чтобы я был у него дома через час.

— Ладно, пошли.

— Табита.

— Я хочу быть там. Я на твоей стороне и знаю, что ты делаешь это, чтобы набраться больше сил для борьбы с заклинанием.

— Хорошо.

Для Снежного Дракона она была непреклонна.

***

По дороге я рассказал Табите только то, что ей нужно было знать. Во-первых, что бои были незаконными, а во-вторых, что Рубикон не мог участвовать, поэтому Дими пришлось преобразить меня с помощью чар.

Она ничего из этого не понимала.

Я не мог сказать ей, что сражался как человек и убивал драконов. Я знал, что она не сможет с этим справиться.

Когда мы остановились, я выпустил человеческую форму Табиты из своих когтей. Все уставились на меня.

— Она знает, остынь.

— Обо всем?

— Да, — выплюнул я.

— Ладно, Руби, это ее похороны, если что-то пойдет не так.

Я схватил его за рубашку.

— Тронешь ее хоть пальцем, и я, блядь, убью тебя.

— Это угроза?

— Не стоит меня недооценивать. Мы с тобой не друзья. Это чисто бизнес. Если с ней что-нибудь случится, я уничтожу твою гребаную империю вместе с тобой.

Его глаза дернулись, но он ничего не сказал.

— Что ж, тогда, я думаю, мы не должны ее убивать.

— Да, — сказал я, когда мы вошли в его дом.

Все последовали за ним. Табита сидела на диване и нервно листала журнал, не читая его.

Я снял всю свою одежду, выпил зелье, которое дал мне Дими, и он начал свои заклинания.

Ничего не произошло.

Сэм заговорил с ним по-испански.

— Английский. Ты же знаешь, я не говорю по-испански, и мне не нужны никакие секреты, — сказал я.

— У нас проблема, — сказал Дими.

— Что за проблема? — спросил я.

— Тебе нужно выпить еще зелья, но оно высосет из тебя все силы.

Я нахмурился.

— У тебя никогда раньше не было этой проблемы, почему сейчас?

— Потому что все, что связано с тобой, становится сильнее, — сказал Сэм. — Он пока не может сломать это, но может ослабить.

— Прекрасно, — сказал я, не подумав.

— Тебе нужно выпить бустер, чтобы вернуть себе силы, — сказал Дими.

— Сколько времени это займет?

— Немного, но у нас будет достаточно времени, — сказал Сэм.

— Сделай это.

— Тебя это устраивает? — спросила Табита.

— Заткнись, — сказал я, бросив на нее взгляд, чтобы показать, что я серьезен.

— Блейк, что ты с собой делаешь. Твой дракон уже не будет прежним. Это темная магия в высшей форме. Она ломает драконов.

Сэм рассмеялся.

— Я думал, она все знает, Руби.

— Сэм, дай мне минутку. — Затем, уже тише, я добавил: — Она классная. Она не заговорит.

— Если она заговорит, это будет на твоей совести, — прошептал он.

Я кивнул.

Они дали нам комнату.

— Блейк. — Голос Табиты звучал обеспокоенно.

— Это единственный способ справиться с этим.

— Это темная магия.

— Ты должна знать, что я имею дело с темной магией.

— Я не думала, что ты настолько глуп.

— Прекрати. Если у тебя с этим проблемы, уходи. Ты слышала Сэмюеля. Они убьют тебя, если ты не сможешь держать рот на замке.

— Это убьет тебя, если ты не остановишься.

— Тогда да будет так. Я предпочту быть мертвым, чем домашним любимцем этой гребаной сучки.

— Ты смешон.

Я прижал ее руки к телу и пристально посмотрел ей в глаза.

— Ты не можешь никому рассказать.

— Отлично. Но я не останусь, Блейк. И если ты умрешь, это будет на твоей совести. — Слезы потекли по ее лицу, и она выбежала из дома.

Я долго прислушивался, не следит ли кто-нибудь за ней, но Сэм сдержал слово.

Мои угрозы были убедительными.

Она не захочет говорить. Ей это не нравится, но она не захочет говорить.

— 9~

Магия была темной, как Табита и боялась. Она сломала меня. Я почувствовал это.

Пока Дими трудился, превращая меня в Грея, я думал о том, что произошло в поместье.

Елена сказала, что ей все равно, и что время для этого давно прошло. Что она имела в виду под этим? Начнем с того, что мы никогда не были друзьями.

Она тоже кое-что знала. В ту ночь, когда мы вернули меч Короля Лион, я сказал ей, что не могу дружить с Люцианом, но я не думал, что рассказал ей о свете, который исходил от него. Это было личное, и она бы рассказала Люциану. Откуда, черт возьми, она узнала? Было ли это чем-то, что она видела, пока была в моем сознании?

Могла ли она все еще читать мои мысли?

Блядь.

— Мне нужно зелье, чтобы выбросить ее из головы, — сказал я Дими.

— Я так и думал, — сказал он.

— Возможно, это не так.

— Руби, это дерьмо… — сказал Сэм с дивана.

— Я больше не могу контролировать поток. Я ее не слышу, но думаю, она все еще что-то видит. Она комментировала вещи, о которых не могла знать, если бы не была в моей голове.

Он кивнул, и Дими вышел из комнаты с мрачным выражением лица.

— У нас есть заклинание, зелье, но Дими не думает, что он должен давать его тебе.

— Это не входило в условия сделки, когда я подписывался.

— Знаю.

— Черт возьми, Сэм. Как давно у тебя это?

— Какое-то время, но у этого есть последствия, Руби.

Я рассмеялся.

— Всегда есть последствия.

— На этот раз это твоя жизнь.

Табита была права.

Я вздохнул.

— Тогда да будет так.

— Руби, это глупо.

— Я скорее умру, чем стану чьей-то собственностью.

Повисло молчание. Сэм кивнул.

— Ты не можешь передумать. Ты даже не можешь подумать о том, чтобы попытаться обойти это. Если ты сделаешь дент, это отнимет у тебя жизнь.

Я кивнул. Не в моих правилах было убивать себя, но если что-то пойдет не так, по крайней мере, я буду с ней вечно. Моей Никогда-Не-Дыши. Она увидит, как упорно я боролся. Я отдал этому все, что у меня было.

***

Дими вернулся и закончил трансформацию. Я получу зелье только после боя. Оно истощит меня, поэтому Сэм сказал, что я могу переночевать у него дома.

Если бы Елена была в моей голове, она бы пережила все это ужасное событие.

После трансформации я почувствовал себя сильным, как до того, как Елена победила меня на том ринге. Я выиграю сегодня вечером — и в бою на ринге, и в своей голове.

Я больше не беспокоился об убийстве себе подобных. У меня была цель.

Мое тело было покрыто синяками, и я не смог бы скрыть это от родителей. Это выведет их из себя.

Вернувшись к Сэму, Дими дал мне зелье. Я никогда не смогу полюбить Елену. Если я потерплю неудачу в своей борьбе с Дентом, я умру.

— За жизнь или смерть. До дна, — сказал я и выпил зелье одним глотком.

Я потерял все силы, и мир закружился. Я рухнул на диван.

Сэм подошел и встал надо мной.

— Это часть дела, Руби. Это захватывает твое тело. Магия становится частью тебя. Как я уже сказал, мы не можем разрушить чары, но и тебя это не сломит. Дими говорит, что ты почувствуешь слабость, но потребуется несколько минут, чтобы восстановить часть своих сил. Приляг на диван. Ты можешь оставаться столько, сколько тебе нужно.

Я закрыл глаза, в то время как мир вращался все больше и больше. Когда я открыл их, то оказался в маленькой, обычной на вид деревне.

Я чувствовал себя спокойно.

Я шел по дороге, вдоль которой тянулись маленькие магазинчики. Пекарня, прачечная, обувной магазин, ателье по пошиву одежды и кафе-мороженое. Я застыл. Впереди моя рыжеволосая красавица присела на корточки, чтобы дать маленькой девочке рожок мороженого.

Она улыбнулась девчушке, и это было подобно солнцу на коже, согревающему меня до костей.

Ее глаза встретились с моими. Она попрощалась с девочкой, и ее лицо вытянулось. Она вошла в магазин.

Она имела это в виду, когда прощалась.

Я не был готов.

Я последовал за ней. Моя Никогда-Не-Дыши стояла за прилавком.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Разве это не очевидно?

— Тебе не следовало здесь находиться. Я попрощалась с тобой, и я не шутила.

— Прекрати это, — взмолился я.

На ее глазах выступили слезы.

— Я устала, Блейк. Я больше не могу этого делать.

Я нахмурился.

— Чего делать?

— Что бы то ни было. — Она указала рукой между нами двумя.

— Перестань говорить загадками и скажи мне, что это такое, — сказал я, копируя движение ее руки.

Она засмеялась, но смех исчез слишком быстро. Я разочаровывал ее.

Я так сильно это ненавидел. Я чувствовал себя никчемным.

— Я стараюсь изо всех сил. Будь терпелива.

— Больно.

— Я знаю, но мы будем вместе. Обещаю.

— Когда?

— Как только это заклятие будет снято.

Она фыркнула.

— Все еще слепой.

— Слепой в чем? Я вижу тебя.

— Нет, ты не понимаешь. Ты ничего не видишь, и это то, что ранит больше всего.

— Я не понимаю.

Она вышла из-за прилавка и схватила меня за руку. Покалывало, будто между нами пробежал электрический ток. Она повела меня в заднюю часть магазина.

— Иди сюда, — сказала она и подтолкнула меня к зеркалу.

— Скажи мне, что ты видишь, — сказала она, глядя мне в глаза в зеркале.

— Я вижу себя и тебя.

— Опиши нас.

Я вздохнул.

— Начнем с тебя. Как ты выглядишь?

— Я выгляжу как я сам. Черные волосы, загорелая кожа, павлиньи голубые глаза и улыбка, от которой у дам слабеют колени.

Она ухмыльнулась.

— А как насчет меня?

— Я вижу твое веснушчатое лицо и чудесные рыжие волосы. Я хочу быть с тобой.

Ее глаза помрачнели и уставились на меня.

— Я не могу.

— Не отказывайся от нас.

— Я больше не могу этого делать, — закричала она. — Я хочу, чтобы ты ушел.

Вдалеке зазвонил телефон, и она ушла.

Я проснулся.

Внезапно все чувства вернулись. Ненависть и гнев, даже на нее. Все бросили меня.

Я сидел на диване в доме Сэма, и в кармане моих потертых джинсов зазвонил телефон. Я немного повозился, высвобождая кэмми от облегающей джинсовой ткани, и тут у меня на ладони появилась голограмма Табиты.

Она выглядела испуганной.

Я сел прямо, как шомпол.

— Что происходит? — спросил я.

— У меня неприятности. Пожалуйста, приходи.

— Где ты? — спросил я.

— В поместье. Кто-то пытается проникнуть внутрь.

Ее голограмма исчезла. Если бы Сэм послал кого-то причинить ей вред, я бы убил его.

***

Я все еще чувствовал слабость. На то, чтобы вернуться домой, ушло больше получаса. Но я был готов. Я бы умер, если бы пришлось.

Я с глухим стуком приземлился на платформу возле своей комнаты и трансформировался обратно. Я хмыкнул. Все болело.

Табиты не было в моей комнате.

Я оделся и сбежал вниз. Я нашел ее и моего отца на кухне. Она шмыгала носом.

— Табита? — спросил я. Какого черта?

— Прости, — сказала она. — Но ты не заботился о своей жизни.

Осознание предательства пробежало у меня по спине.

— Ты дрался? — спросил мой отец. Слезы катились по его щекам. — Блейк, ответь мне.

— Почему тебя это волнует? У тебя есть отродье.

— Ты — мой сын. Ее родители погибли, пытаясь спасти тебя. Кэти никогда не хотела ничего больше, чем этого ребенка, — кричал он. — И это то, что ты делаешь. пробуешь разрушить все с помощью темной магии.

Я уставился на него.

— Дент — это заклинание, папа.

— Это не гребаное заклинание. Это дар. — Слезы все еще текли. — Ты этого недостоин.

Я поморщился.

— Мне насрать, что ты говоришь. Дело сделано.

Лицо моего отца стало непроницаемым, и он глубоко вздохнул.

— Что ты сделал?

— Я сломал его.

Он покачал головой.

— Это не может быть сломано.

Я рассмеялся.

— Ты ошибаешься. Я кое-что нашел, и теперь вы все должны отвалить на хрен.

— Что ты сделал?

— Если я сделаю дент, то умру.

— Нет! — закричал мой отец.

— Дмитрий — один из лучших, папа. Это заняло у него некоторое время, но он справился. Это больше, чем я могу сказать о тебе.

— Ни одно зелье или заклинание не убьет тебя, но я убью. — Он сбил меня с ног и приставил стул к моему горлу. — Твой приятель и эти бои, в которых ты участвуешь. Мы пытались остановить их. Они злые и садистские. Я знаю, я был там. Я убил много людей, прежде чем Альберт заявил на меня права. Ты так сильно их ненавидишь?

Я рассмеялся, несмотря на давление на кадык. Мне было насрать, когда я выпалил:

— Я сражался не как дракон. Я был человеком.

Отец отшатнулся, разинув рот, и уронил стул.

— О, это не то, что ты хотел услышать? — прохрипел я, потирая горло.

— Ты убивал себе подобных? Ты маленький садистский засранец. — Он разбил стул о стену, схватил меня за горло и потащил в свою оружейную комнату.

— Нет! — закричала Табита. — Ты сказал, что не будешь. Что насчет Елены?

— Если он действительно разорвал связь, Елена ничего не почувствует. Его больше не спасти. Ей лучше без него. — Он повалил меня лицом вниз на стол и привязал мои руки к ножкам.

Я был так слаб, что даже не сопротивлялся ему.

Он разорвал на мне рубашку сзади.

— Я уже говорил тебе раньше, я оплодотворил твое яйцо могу забрать все это обратно.

Я почувствовал первый удар.

Я смеялся, когда он бил меня все сильнее и сильнее.

— Не надо! — Табита запрыгнула ему на спину.

Он отшвырнул ее, и она сильно ударилась головой. Я зарычал на него.

— Я убью тебя, если ты позволишь мне подняться, так что тебе лучше прикончить меня сегодня вечером.

Он бил меня сильнее.

Я хмыкнул и стиснул зубы.

Он продолжал избивать меня. Он не собирался останавливаться. Скоро я буду с ней.

Послышался стук.

— Роберт, прекрати, ты убиваешь его, — донесся из-за двери приглушенный голос матери.

Он не остановился.

Я слышал, как гром ударил в дверь, но она не сдвинулась с места. Мать закричала.

Он продолжал бить и бить, все сильнее и сильнее. Он закричал сквозь стиснутые зубы.

Дверь наконец открылась.

Теперь голос матери звучал отчетливо.

— Роберт, хватит! — Она накрыла мое тело своим.

Моя сестра рыдала где-то в комнате, и это был звук, который сломал меня.

— 10~

Я был в отключке пять дней.

Когда я пришел в себя, у меня все еще были порезы на спине, так как моя способность к исцелению была ослаблена заклинанием Дими.

Я был опустошен, и желание убить отца исчезло. В этих побоях что-то было.

Мать сидела рядом с моей кроватью и безудержно плакала.

Слезы навернулись на мои глаза.

Когда она увидела, что я проснулся, она забралась в постель рядом со мной и крепко обняла меня.

— Я думала, ты никогда не проснешься. — Она шмыгнула носом.

— Я не хотел этого делать. Поверь мне.

— Блейк. — В ее глазах была мольба. — Когда этого будет достаточно?

— Мам, не проси меня делать дент. Я больше не могу, даже если бы захотел.

Она издала сдавленный всхлип.

— Значит, то, что сказал мне твой отец, было правдой?

— Я не хочу с тобой ссориться, — сказал я измучено.

— Блейк, ты имеешь дело с темной магией, — закричала она.

Я был разочарованием для них всех.

— Пожалуйста, уходи. Я не могу с этим справиться.

Она больше не сказала ни слова, просто долго смотрела на меня и ушла.

Я пролежал в постели еще три дня. Я не вернусь в Драконию.

Я закончил в прошлом году. С меня хватит. Я покончил со школой и будущим. Скоро я полностью погружусь во тьму.

Как только я встал с постели, мать заговорила о планировании похода. Я сказал ей, что сдам экзамен, если отродье будет готова.

— Я так и думала, что ты это скажешь. Табита звонила снова. Тебе нужно как-нибудь поговорить с ней.

— Нет, не хочу. Она предала меня.

— Единственное, в чем виновата эта девушка, так это в том, что она слишком сильно заботится о тебе. Сражайся с тьмой. Пожалуйста, Блейк.

Я рассмеялся. Это было безнадежно.

К счастью для меня, в предстоящие выходные дом был в моем полном распоряжении. Я мог бы даже пойти к Сэму и подраться.

***

В ту ночь мой отец зашел ко мне в комнату. Разочарование на его лице меня больше не беспокоило. У него все еще были синяки. Елена побила его. Мать упомянула об этом, когда однажды ночью он пытался встать со стула.

Я почувствовал что-то похожее на восхищение, но оно быстро угасло.

— Убирайся, — сказал я.

— Это мой дом, нравится тебе это или нет.

— Это моя комната.

— А ты мой сын, — сказал он.

Я не смотрел на него. Он сел на край моей кровати.

— Я твой сын? Ты хотел убить меня.

— Я сам был темным, Блейк. Я не понимал, что говорю. У тебя есть полное право злиться. Я не горжусь тем, что сказал. Ты все еще мой сын, и я сделаю все, что нужно, чтобы ты был в безопасности.

— В безопасности? — Я рассмеялся, но сердитая слеза скатилась по моей щеке.

— Мы собираемся снабдить тебя маячком.

— Что? — недоверчиво спросил я.

В комнату вошли мать и Констанс. Должно быть, они подслушивали за дверью.

— Снова? — закричал я.

— Не надо, — сказала Констанс и без тени раскаяния взяла меня за руку и воткнула иглу.

— Вы все предатели, — заорал я.

— Мы любим тебя, Блейк. Я не потеряю тебя, — кричала мать.

Меня начало трясти.

— Хорошо, вставляй свой трекер и убирайся к черту из моей комнаты.

— Это уже сделано. Констанс только что сделала инъекцию, — сказал отец.

Они ушли.

Я проспал всю вторую половину дня и проснулся в оранжевых отблесках заката. Моя дверь была приоткрыта, и из кухни доносился грохот. Я отправился на разведку и нашел отродье.

— О, это чертовски здорово, — сказал я и ушел.

Она не поехала с ними.

Я побежал к себе в комнату и хлопнул дверью.

Проходили часы. Она была слишком тихой. Я снова лег, когда больше не мог игнорировать урчание в животе.

Было около десяти, и в доме было темно.

Елены нигде не было видно. Сделав себе бутерброд, я проверил гараж. Ее машины не было.

Мой взгляд упал на что-то, накрытое серой простыней в углу. Я медленно стянул простыню, и мое сердце сжалось. Это был «Дукати».

Я думал, она продала его обратно Энди, но вот он.

Мысль о том, чтобы сесть за руль, промелькнула у меня в голове. Маячок предупредил бы отца, и он вернулся бы и снова избил меня, но мне было все равно. Я вошел и поискал ключи. Они не висели вместе со всеми остальными ключами. Я обыскал каждый дюйм дома. Где, черт возьми, они могут быть?

Телефон зазвонил из спальни, и я, не глядя, понял, кто это будет. Табита. Эта девушка была совершенно другого уровня.

Он умолк и тут же зазвонил снова. Я хмыкнул и пошел искать его в комнате.

Это был Джимми. Я ответил, и появилась его голограмма.

— Слава небесам. Где все?

— В походе, — растерянно ответил я.

— Ты не пошел с ними?

— Нет, — сказал я.

Я видел, что он был в Лонгботтомсе. Там было многолюдно и шумно.

— Чего ты хочешь, Джимми? — спросил я.

— Послушай, я перепробовал всех остальных. Никто не берет трубку. Блейк, она выставляет себя напоказ. Ты можешь приехать и забрать ее?

Я хмыкнул. Елена.

— Завтра в газетах ее голова будет насажена на пику. Она пьяна не в своем уме. Я умоляю тебя.

Она могла бы освободить меня. Здесь никого не было, и она была пьяна. Это был мой единственный шанс.

— Отлично. Я буду там через несколько минут.

Я не знал, почему согласился пойти, но встал и разделся. В одной руке я держал джинсы и рубашку, а в другой — кэмми.

Отец разозлился бы, увидев, что я ухожу, но ему было бы приятно, если бы он знал почему.

Как только я вышел из дома, зазвонил Кэмми.

Теперь они могли бы взять трубку?

Появилась его голограмма.

— Не искушай меня, Блейк.

— Елена напилась в Лонгботтомсе и выставляет себя дурой. Кто-то должен пойти за ней, а здесь никого нет.

— Ладно, тогда позвони мне, когда вернешься.

— Я уверен, ты увидишь это на своем телефоне, — сказал я с усмешкой.

Я преобразился. Это все еще причиняло боль.

Я добрался до Лонгботтомса за десять минут и приземлился на крыше. Место было битком набито.

Джимми не лгал. Там было множество репортеров и фотографировавшихся на кэмми людей.

Найти Елену было нетрудно.

Она танцевала на стойке бара, смеялась, невнятно произнося слова и выпивая рюмки. Какой-то парень поднялся, чтобы присоединиться к ней, и она поцеловала его.

Собственническая часть меня взяла верх, и я почувствовала вкус своего огня.

Сосредоточить. Ты не хочешь ее в таком смысле. Это заклинание.

— Елена, — закричал я.

Камеры повернулись в мою сторону. Гребаные идиоты.

— Расслабься, чувак. Выпей пару стаканчиков. Черт возьми, забери весь бар, — сказала она.

Она рассмеялась, увидев отвращение на моем лице.

Она произнесла гребаную речь, и толпа зааплодировала, поднимая бокалы. Она спустила еще шорты и снова поцеловала этого идиота. Она танцевала, выделывая движения, о которых я даже не подозревал, что она их знает.

Этого было чертовски достаточно.

— Убирайтесь с моей дороги, — сказал я, проталкиваясь сквозь толпу.

Этот идиот стоял позади нее, втираясь в ее задницу, и она рассмеялась над чем-то, что он сказал ей на ухо.

Я поднял ее и перекинул через плечо.

Все продолжали фотографировать, пока я выносил ее из бара.

— Любительница вечеринок! — закричала она.

Толпа подхватила скандирование.

— Заткнись на хрен, — сказал я ей. — Ты понятия не имеешь, что с тобой сделает завтрашний день.

— О, как будто тебе действительно не все равно, Блейк. И вообще, что ты здесь делаешь?

— Джимми звонил, ясно? Он волновался и умолял меня отвезти тебя обратно в поместье.

Снаружи было море щелчков фотоаппаратов и вспышек. Свет ослепил меня, и я, спотыкаясь, спустился по ступенькам.

— Блейк, Блейк, Блейк, — все они одновременно задавали вопросы.

Один из операторов встал передо мной. Я отобрал у него фотоаппарат и швырнул его на землю.

— Это чертовски много денег, придурок, — заорал он.

Она попыталась пощекотать меня, когда я проталкивался сквозь толпу.

— Ты не боишься щекотки? — спросила она, пытаясь приподняться, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Нет, не боюсь, — сказал я. — А теперь заткнись на хрен.

В ту минуту, когда я оказался в достаточно большом проходе, я убедился, что кэмми был в моей левой руке, а правой схватил Елену сзади за рубашку. Я преобразился и взмыл в небеса. Мне пришлось уничтожить одежду, но неважно.

Было опасно пытаться трансформироваться подобным образом, удерживая кого-то, но заклинание удерживало Елену в моих когтях. Целой и невредимой. Я даже пару раз пытался открыть лапу, но она не открывалась.

Она пела у меня в лапе. Пение стало громче. Она была раздражающей.

Наконец в поле зрения появилось поместье, и я спустился, летя низко. У меня появилась идея. Как только я оказался над бассейном, мои когти разжались. Она с криком упала в воду. Я лежал в своей драконьей форме рядом с бассейном.

Она задыхалась и отплевывалась, когда выныривала, чтобы глотнуть воздуха. Неудержимо кашляя, она потянулась к бортику. Она была жалкой.

Она увидела меня, лежащего рядом с бассейном, и на секунду я увидел ее мать, королеву Катрину. Немного страха закралось в мою душу.

Она была зла.

— Ты такой засранец, Блейк!

На меня обрушилась волна воды. Черт! У нее снова был доступ к своим способностям.

Я покачал своей огромной головой, и вода забрызгала всю заднюю часть дома. Я думал о том, чтобы превратиться обратно до того, как это переросло в битву, и поместье превратилось в пепелище. Это научило бы моего отца не вмешиваться в мои дела.

— Да, не очень-то приятно, не так ли? — крикнула она, выбираясь из бассейна.

Ее одежда облегала тело, подчеркивая фигуру. Она была неплохо сложена. Мысли о том, что она прижимается ко мне, обнаженная, заполнили мой разум. Жар наполнил мое существо желанием. Непреодолимой потребностью.

Я не мог оторвать от нее взгляда. Образы наших тел слились воедино перед моим мысленным взором. Наши губы прижались друг к другу. Мои руки жали ее задницу. Так чертовски сексуально.

Мой взгляд продолжал блуждать от ее груди к бедрам, и я хотел знать, какова она на вкус. Я хотел услышать звуки, которые смог бы вытянуть из нее. Будет ли она такой же шумной, как Табита и Ирен? Желание росло. Я почувствовал это своими чешуйками.

Я вспомнил о заклинании, и все желание улетучилось. Голос Елены звучал у меня в ушах. Как долго она говорила?

— … кажется, это правильно, так что ты победил.

Что?

Она казалась обиженной, расстроенной и еще какой-то… испытывающей облегчение?

— Ты свободен. Я освобождаю тебя от всего того, против чего ты восстал. Извини, что это заняло так много времени. С этого момента у меня нет дракона. — Она ушла.

Она освобождала меня? Окончательно.

Облегчение нахлынуло на меня, но затем что-то изменилось. Мой разум был наводнен утерянными воспоминаниями. Изображения меня и Елены на горе. Мы были друзьями. Хорошими друзьями. Я был тем, кто обучал ее. Я дал ей смелость приручить меня. Я помог ей найти ее дракона, тоже став Рубиконом. Я вспомнил все это. Мы говорили о наших способностях. Она была умной и забавной, но в каком-то извращенном смысле. Она рассказала о Каре, и все вспомнилось. Я знал Кару.

Затем меня захлестнуло ощущение того, что я чувствовал во время нашего совместного времяпрепровождения. Боль и страдание от того, что я не мог быть с ней, пронеслись у меня в голове. Все это промелькнуло во мне за считанные секунды. То, что я чувствовал к Елене. Я влюбился в нее.

Что я наделал?

Затем появились образы моего небытия.

В тот раз, когда мы считали облака. Ее смех был подобен тихому перезвону колокольчиков.

Я повернул голову.

Я не нашел рыжую с веснушками.

Я нашел Елену.

Нет.

Как я мог так ошибиться? Почему я этого не видел?

Она сказала мне, что я слепой. Это было то, что она имела в виду.

Больше изображений. Мы в ее постели, она стоит у меня за спиной, я целую ее. Это все Елена.

Я очутился в деревне. Сцена из моего последнего сна о ней. Я зашел в маленькое винтажное кафе-мороженое. Женщину, которая зачерпывала мороженое, звали Елена.

На моих глазах выступили слезы.

Она сказала мне, что это слишком больно.

Мне было больно, потому что я не мог ее видеть.

Это все Елена.

Я причинял ей боль снова и снова.

Та ночь в горах, когда я солгал. Та ночь чуть не сломила меня. Все чувства, которые я испытывал к ней, обрушились на меня. Я не мог дышать. Я так сильно хотел ее, но мы не могли быть вместе из-за того, что ей пришлось сделать.

Ей пришлось убить меня.

Я застыл. Это было тогда…

Она была моей всадницей.

Я принял свой человеческий облик, когда добрался до входа в комнату.

Зелье всплыло у меня в голове, когда я ворвался в дверь. Мне было насрать на это зелье. Мне было наплевать на смерть. Я бы извинился и, наконец, поцеловал ее, даже если бы это было последнее, что я сделал.

Я натянул боксеры на задницу и побежал в ее комнату.

Я мог бы умереть, если бы она знала правду.

Я был по уши влюблен в нее.

Я открыл ее дверь. Она шмыгала носом. На ней была только футболка. Это сводило меня с ума, так как она едва прикрывала ее задницу.

Я схватил ее за руку. Тот же самый ток пронзил меня, как это было в баре и все те разы на горе.

Она нахмурилась, в мелких морщинках отразилось замешательство. Мои губы нашли ее губы.

Это было волшебство. Фейерверк. Так и должно было быть.

Поцелуй был жестким и лихорадочным. Не то, что я намеревался, но я изголодался по ней. Слишком много времени было потрачено впустую. Я мог быть с ней, но я боролся. Я боролся не с тем, с чем следовало.

Мысль о том, что Дент — это заклинание, исчезла. Мне было насрать.

Ее руки уперлись мне в грудь, но я не отпустил ее. Ей нужно было уступить. Это был я, настоящий я, а не тот гребаный мудак, который пытался оттолкнуть ее.

Моя рука удерживала ее голову на месте, и она была вынуждена встать на цыпочки. Она ударила меня кулаками в грудь. Мне было все равно. Я хотел, чтобы она поцеловала меня в ответ, но она сопротивлялась. Она укусила меня. Я поцеловал ее крепче. Она бы поняла, что я не из тех, кто легко сдается. Я хотел только ее. Ничего больше. Ничто не заставило бы меня отказаться от этого.

Ничто.

Сила, которая защищала ее, не отталкивала меня. Она хотела этого.

Ее тело расслабилось, и она поцеловала меня в ответ. Это было похоже на дозу самого лучшего наркотика. Ее тепло проникло в мои кости, успокоив все мои недомогания.

Я мельком подумал о зелье Дими, но не смог сосредоточиться на нем. Я мог сосредоточиться только на Елене. Я хотел, чтобы этот поцелуй длился вечно. Без нее здесь было бы пусто.

Ее руки запутались в моих волосах, и она застонала. Она хотела большего.

Я хотел большего.

Мои руки скользнули к ее талии и под рубашку, касаясь мягкой плоти ее задницы по направлению к бедрам. Я поднял ее, и ее ноги обвились вокруг моей талии. Я прижал ее к стене. Мне нужно было контролировать себя, но я этого не хотел. Я хотел только ее. Мое тело выгнулось навстречу ей, но поцелуй не прервался. Она тяжело задышала, когда мои губы оторвались от ее губ и переместились к нежной коже ее шеи. От нее пахло сладким медом и ванилью. Мне захотелось укусить ее, такая она была сладкая на вкус.

Желание было непреодолимым. Она была моим наркотиком.

Она застонала, когда я прижался к ней тазом. Это было похоже на рай, и я хотел ее прямо здесь и сейчас. Я не знал, сколько времени у меня осталось. Ее зубы нашли мое плечо и мягко оцарапали мою плоть. Она издала соблазнительный стон, который свел меня с ума.

Боль пронзила низ моего живота.

Все в моем теле напряглось, будто я собирался взорваться.

Я оборвал губы от ее кожи и отступил назад. Я попытался скрыть боль, но стон сорвался с губ, когда я потянулся к ней.

Это было заклинание Дими. Почему все это должно было укусить меня за зад? Когда же у меня будет гребаный перерыв?

Она была всем, чего я когда-либо хотел, и это я тоже испортил.

Я попыталась справиться с болью. Я прислонился к ее кровати, стараясь не напугать ее.

— Меня это не волнует, этого никогда не было. — Она плакала. Должно быть, она подумала, что я сожалею о том, что поцеловал ее.

Я забыл. Я просто забыл, кричал мой разум, но никаких слов не выходило.

— Убирайся из моей комнаты. Я ненавижу тебя!

Нет! Мой разум взревел.

Мне удалось поднять руки.

— Это… не… это. — Я хмыкнул и смог прохрипеть: — Что-то не так. — Как я мог сказать ей, что умру, потому что я гребаный идиот?

— Что ты имеешь в виду? — Беспокойство исказило ее лицо.

Скажи ей, что ты любишь ее, Блейк. Скажи ей! Я взревел, но слова не шли с языка.

Я почувствовал, как из моего носа потекла горячая жидкость. Я вытер ее и подождал, пока она посмотрит на меня. Она смотрела на кровь, но избегала встречаться со мной взглядом.

Посмотри на меня, Елена.

Мои челюсти оставались сжатыми. Я не мог говорить.

Пожалуйста. Мне нужно это сказать.

Мои глаза разболелись от колющей боли, будто кто-то вставил в них раскаленные кочерги. Слезы потекли по щекам.

Она закричала:

— Блейк, что происходит?

Я упал на пол. Я ничего не мог разглядеть.

— Я люблю тебя, — пролепетал я, но это было неслышно, так как кровь хлынула у меня изо рта.

Я пытался бороться с заклинанием, но мои самые дерьмовые действия всегда причиняли боль сильнее всего. Я был бомбой замедленного действия, и в любой момент мог взорваться.

А я даже не мог сказать ей эти три слова.

Бомба внутри меня наконец-то взорвалась.

— 11~

ДЕНТ

ПЕРЕЗАГРУЗКА

Я хватал ртом воздух.

Холодный камень прижимался к щеке, я открыл глаза от ослепительного света и захлопнул их.

Не уверен, как долго я там пролежал, пытаясь восстановить силы. Я медленно открыл глаза, пока привыкал к свету. Я понятия не имел, где нахожусь и жив ли я или мертв.

Я даже не знал, как меня зовут.

Я оттолкнулся от пола. Я был в чисто-белой комнате. Пол, стены, потолок. Все было сплошным белым. Даже одежда, которая прикрывала мое тело.

— Эй? — Мой голос отозвался эхом. — Здесь есть кто-нибудь? — Снова эхо.

Я с силой провел руками по лицу и запустил их в волосы. Комната была агрессивно белой.

Я попытался собраться с мыслями. Кем я был? Где мое место? Ничего, ничего, ничего. Мне хотелось закричать.

Воздух в легких испарился. Я не мог дышать, и от нехватки кислорода у меня закружилась голова. Затем ко мне вернулось дыхание, и я ахнул. В белой комнате вокруг меня воцарилась жуткая тишина.

Я задышал тяжелее и быстрее. Вот-вот должна была начаться настоящая паническая атака. Я помнил такие слова, как «паническая атака», но понятия не имел, кто я такой. Вращение в моей голове становилось все быстрее и быстрее. Я с трудом удержал равновесие и отшатнулся в сторону.

Я закрыл глаза, и комната остановилась.

Младенец сделал свой первый вдох, крошечный вздох, и вскрикнул. Я открыл глаза.

Комната изменилась. Цвета хлынули потоком, почти вызывая у меня головную боль.

— Шшш, — сказала женщина сквозь слезы. Она шмыгнула носом, затем последовал усталый смешок.

Цвета превратились в объекты, и сцена развернулась передо мной.

Я стоял в хижине с кроватью посередине. На кровати лежала женщина. Она плакала и улыбалась. Ее волосы прилипли к лицу. Красивый мужчина поцеловал ее в висок и присел на корточки рядом с ее кроватью.

— Ты сделала это, любовь моя. Ты сделала это.

Другая женщина со светлыми волосами стояла по другую сторону кровати со свертком в руках. Теперь ребенок был спокоен.

Я узнал этих людей. Это были королева Катрина и король Альберт с драконом королевы Таней Ле Фрей.

Как получилось, что я знал их, но понятия не имел, кто я такой?

Слезы катились по лицу королевы Катрины, когда она обнимала короля. Таня держала ребенка на руках. Она уставилась на сверток в своих руках. Выражение замешательства на ее лице сменилось хмурым выражением.

— У нас проблема.

Король и королева в унисон повернули головы, чтобы посмотреть на Таню.

— Что с ним не так? — спросила королева.

Таня не ответила.

— Что не так с моим ребенком?

— Это не он. Это она.

Король и королева посмотрели друг на друга. Королева покачала головой.

— Я не могу этого сделать, Альберт.

— Кэти, у нас нет выбора. — Его голос сорвался.

— Отдай ее мне. — Королева протянула руки, и Таня завернула крошечную малышку в одеяло. Она вложила сверток в руки королевы. Та с любовью посмотрела на своего ребенка. Выражение ее лица говорило о том, что она выиграла в лотерею.

Она положила ребенка на кровать между собой и Альбертом и откинула одеяльце. На крошечной ножке было большое коричневое пятно. Я вздрогнул, глядя на эту отметину. Мне она не понравилась. Но почему? Что это значило? Почему я не мог вспомнить?

Король Альберт поцеловал малышку в головку.

— Это не было частью сделки, Альберт. Я не могу этого сделать.

— Мы не можем сейчас отступить, — сказала Таня.

Чего она не могла сделать? Что не было частью сделки?

— Дай мне минутку побыть наедине с моей женой, — сказал король Альберт Тане.

— Альберт, — строго сказала Таня.

— Минутку, — рявкнул он.

Она бросила на него испепеляющий взгляд.

— Хорошо, но ты только все усложняешь, — сказала она и вышла на улицу.

Что они усложняли?

Король тыльной стороной пальцев вытер слезы с лица королевы.

— Я знаю, как долго ты ждала, Кэти. Но ты же знаешь, что мы не можем оставить ее у себя. Когда неприятности кончатся, мы сможем рассказать всем, и она сможет приехать в замок. Они убьют ее, если она сейчас пойдет с нами домой.

— Я не могу отпустить ее! — закричала королева. — Я никогда не думала, что это будет маленькая девочка, Альберт.

— Пруд показывал тебе.

— Он показывал мне и то, и другое. Сначала мальчика, потом девочку. Я и за миллион лет не подумала бы, что это будет только один из них. — Она вытерла слезы.

Король Альберт уставился на нее с обеспокоенным выражением на лице. Он расхаживал по комнате, сжимая рукой переносицу.

Какое отношение к чему-либо имеет пол ребенка?

Король Альберт наконец остановился и посмотрел на свою жену.

— Что ты хочешь сделать? Ты хочешь отвезти ее домой и подвергнуть опасности? Я не знаю, кто нас предаст и когда, но это произойдет. Это было предсказано.

— Знаю.

— Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал? Я хочу удержать ее так же сильно, как и ты, но мы не можем. — Слезы навернулись у него на глаза, и он преклонил колени перед королевой. Его взгляд был умоляющим. — Когда неприятности кончатся, обещаю, она вернется домой.

— Что, если неприятности никогда не кончатся, и она вырастет, так и не узнав, кто она такая? Кто мы такие?

— Она узнает, кто мы такие. Она будет знать, что ты любишь ее. Таня обещала, и когда все это закончится, ее вернут.

— Такому маленькому ребенку нужна мать. Она не выживет без меня. — Слезы катились по щекам королевы.

— Тогда что ты хочешь делать?

— Мне нужно побыть с ней некоторое время. Месяц.

Король закрыл глаза.

— Хорошо, месяц.

Она поцеловала малышку и крепко прижала ее к груди.

Я уставился на эту сцену. Так много любви. Почему она должна была отказаться от ребенка? Почему я вообще оказался здесь? Казалось, они меня не замечали.

Таня вернулась в комнату.

— Мы должны идти, — приказала она.

— Нет, мы даем Кэти месяц, — сказал король Альберт.

Она приподняла брови.

— Ты что, шутишь? Кэти, мы можем вернуться, когда будет безопасно.

— Я хочу провести с ней месяц, это все, о чем я прошу, — ответила королева строгим голосом.

— Нет, ей нужно уйти сейчас. Мы не знаем, кто нас предаст и когда, — взмолилась Таня.

— Месяц, Таня. Это все, о чем мы просим! — взревел король Альберт.

— Почему ты отдаешь ее? — спросил я. — Я думал, вы оба хотели ребенка.

Никто не пошевелился.

— Эй. Я говорю… — Я потянулся, чтобы коснуться руки короля, но моя рука прошла прямо сквозь него.

Я попробовал еще раз. То же самое.

— Нет, нет, нет, нет. — Этого не могло быть на самом деле. Что со мной было не так? Почему они не могли видеть или слышать меня? Я был мертв?

Что случилось?

Я ломал голову, пытаясь найти хоть какое-нибудь воспоминание о своей смерти. Но я даже не мог вспомнить, кто я такой, черт возьми.

— Ты подвергаешь опасности этого ребенка и Рубикона, — крикнула Таня, что вывело меня из паники.

— Рубикона? — сказал я вслух. Это имя показалось мне знакомым, но я не мог вспомнить никаких подробностей. Почему Рубикон был важен для этого ребенка?

Я посмотрел на ребенка.

Почему я оказался здесь? Должен ли я был стать свидетелем чего-то?

Я был сбит с толку и попытался уйти, но не продвинулся дальше входной двери.

Невидимая сила потянула меня назад.

Она была сильной. Я потерял равновесие и с глухим стуком упал перед камином, который потрескивал в углу.

***

Следующая неделя, казалось, длилась целую вечность. Очевидно, мне не нужно было ни есть, ни спать. Это означало, что мне приходилось наблюдать за скучными буднями королевской семьи, которая никогда не покидала хижину.

Они назвали малышку Еленой.

Иногда по вечерам король Альберт прогуливался с малышкой по комнате. Он даже легонько покачивал ее, когда она плакала, чтобы она не разбудила королеву. Он пел ей знакомую колыбельную. Я вырос с этой песней.

Как они могли отдать ее? Я не понимал, какое отношение Рубикон имеет к этому ребенку. Была ли ее жизнь в опасности? Повредит ли ей Рубикона?

Я продолжал смотреть вместе с королем за Еленой. На долю секунды я почувствовал, что в комнате находится еще одно существо. Я мельком увидел что-то в углу, похожее на тень, но оно исчезло. Я отошел в угол и потянул носом воздух. Было холодно. Там было что-то, чему не было места.

В течение следующих нескольких дней я был начеку. Я стал защищать малышку. Это дало мне возможность чем-то заняться. Все было на своих местах, и это приводило меня в бешенство. Опасность была бы лучше, чем сидеть здесь. Но ничего не происходило.

С Еленой что-то случилось. В течение следующих нескольких дней она становилась все слабее. Она была больна, и королева плохо это переносила.

Таня привела врача. Елена умирала.

— Почему я здесь, чтобы смотреть, как умирает ребенок? — заорал я в потолок.

Ответа не последовало.

Я чувствовал себя бесполезным.

Я несколько раз пытался уйти, но меня толчком затаскивали обратно в хижину. Я зарычал. Я не мог уйти. Я был привязан к этой семье.

Следующие пару дней меня сотрясали рыдания. Это было ошеломляюще и чистой воды пыткой.

На третий день Таня усадила за стол и короля Альберта, и королеву Катрину. У нее был план, но он был ужасен. Это было связано с темной магией и противоречило законам Пейи.

— Возможно, ей не придется умирать.

— Ласточкокрылый не сможет вылечить ее, Таня, она слишком хрупкая, — сказала королева.

— Я говорю не об исцелении, Кэти. Я говорю о зелье Калупсо.

Все волоски у меня на руках встали дыбом.

Они уставились на нее, разинув рты.

— Это абсурд. Она уже не станет прежней. Она должна быть из нашей родословной, чтобы однажды заявить права на Блейка, — сказал король сквозь стиснутые зубы.

Блейк? Почему это имя показалось мне знакомым?

— Есть способ. Я знаю, это сработает, — сказала Таня.

— Откуда? — спросила королева.

— Мое предсказание, — сказала Таня.

— Один не сможет, но у двоих может получиться, — пробормотала королева.

Таня кивнула.

— Я никогда не понимала, что это значит, до вчерашнего вечера. Кара.

Некоторое время никто не произносил ни слова.

— Нет, это не сработает. Она — дракон, а Елена — человек, — наконец сказал король.

— Кара умрет, когда примет свой человеческий облик, которым станет Елена.

— Ты этого не знаешь, Таня. И ты говоришь о том, чтобы позволить своей дочери умереть, черт возьми! — взревел король.

— Это единственный вариант, который имеет смысл. Кара — Грозовой Удар. Их не существовало уже сотни лет. Это сработает, но у нас не так много времени. Скоро она примет свой человеческий облик, и когда это произойдет, мы потеряем наш единственный шанс.

— Ты уверена, что это будет моя маленькая девочка? — спросила королева.

Я был потрясен.

— Ты никак не можешь об этом подумать. — Зачем я это говорю? Они меня не слышат. Идиот. — Вытащите меня отсюда, — крикнул я той высшей силе, которая управляла этим кошмаром. С моих губ сорвалось ворчание.

— Кара умрет, — снова сказал король.

— Я не могу просить вас… — начала королева.

— Ты не обязана. — Таня посмотрела на ребенка. — Она — то, что сейчас важно.

— Безумие, — сказал я.

— Когда ты хочешь это сделать? — спросила королева.

— Сегодня вечером, — сказала Таня.

— Две недели, у меня были только две недели, — воскликнула королева Катрина.

Король обнял ее и их ребенка.

— Она будет жить, Кэти. Это самое важное.

Она кивнула.

— А как же Жако? — спросил король Таню.

— Он не даст своего согласия. Мне придется сделать это без его ведома.

— Таня… — одновременно произнесли король и королева.

— Однажды он поймет.

Я не хотел смотреть. Зелье Калупсо было темной магией. Зачем они это делали? По какой причине?

Позже тем же вечером Таня принесла Грозового Удара. Они были такими нежными драконами. И это была ее дочь. Как она могла оправдать свой выбор?

Это было неправильно, но я не мог уйти. Я даже не мог сказать им, что думаю. Хуже всего было то, что я не мог их остановить.

Таня приготовила два зелья. Одно для Елены, а другое для Кары. Мои плечи напряглись от запаха, а кожа словно загудела.

Что вызывало у меня отвращение больше всего, так это то, как король Альберт играл с Карой, как будто ничего не случилось.

Это было жестоко.

Ни в одном из моих воспоминаний о короле он не был таким жестоким. Мне казалось, что я застрял в сумеречной зоне.

Я много раз пытался пробиться через силу. Я бы никогда не победил. Мне придется это вытерпеть. Как долго?

Когда Таня доделала оба зелья, она вышла на улицу со своим Грозовым Ударом. Она заманивала молодую особу на верную смерть.

Меня чуть не вырвало.

— Мы не можем позволить ей сделать это, — сказала королева.

Мой взгляд метнулся к ней.

— Наконец-то!

— У тебя есть план получше, Кэти? — спросил король Альберт.

Королева покачала головой.

— Пожалуйста, не делайте этого, — взмолилась я, подошел к кровати, но прошел прямо сквозь нее.

Было странно стоять, когда кровать разрезала тебя пополам.

— Это наш единственный шанс. — Король принял свое окончательное решение.

Они были убийцами.

Когда Таня и Кара вернулись внутрь, я наблюдал, как Таня отдала один флакон с зельем королеве, а другой оставила себе.

Я уставился на тлеющие угли в камине. Я не мог смотреть.

Как они могли это сделать?

Когда дело было сделано, слезы затуманили мне зрение. Я уставился на Грозовой Удар. Я не мог спасти ее.

Я наблюдал, как ее мать отвела ее и Елену в ванную.

Королева разразилась рыданиями, и король опустился рядом с ней на колени, обнимая ее. Оба плакали, обнимая друг друга.

Ущерб был нанесен.

Кара была единственной, кто вышел на следующий день.

Почему я все еще был здесь?

Таня планировала уехать с Карой, которая теперь носила в себе сущность младенца.

Хорошо.

Я сел в углу, скрестив руки на груди. Когда я вернусь туда, откуда родом, то расскажу любому, кто согласится слушать, о том, какими великими были король и королева. Все верили в их добродетель, но они согласились на убийство невинного. Они согласились с матерью, которая вела себя так, словно для нее было честью пожертвовать своим ребенком.

Меня от этого затошнило.

Они попрощались, и как только дверь за Таней и Карой закрылась, королева разразилась душераздирающими рыданиями.

— Хватит, блядь, плакать, — сказал я. Меня так тошнило от того, что они вели себя так, будто не выбирали этот путь.

Внезапно какая-то сила выдернула меня в ночь. Я кружился в водовороте. В небе виднелись очертания двух фигур драконов.

— Нет, нет, нет! — закричал я и попытался вернуться в хижину, но мое тело не слушалось. Как бы я ни боролся, я был вынужден следовать за драконом, который приговорил свою дочь к смерти.

Мы прошли сквозь стену, но не через порт. Я догадался, что Таня не хотела, чтобы люди знали, что она ушла. Я изо всех сил пытался удержаться на ногах, но кубарем катился позади них.

Почему я был привязан к ним?

После нескольких часов кружения в воздухе мы достигли окраины человеческого города. Драконы приземлились в темном лесу, и я тяжело рухнул рядом с ними. Если я был мертв, почему все еще так чертовски сильно болело?

Меня потащило за ними. Я ненавидел это притяжение, поэтому побежал догонять.

Они нашли пещеру, в которой не было диких животных. Таня снова приняла человеческий облик, чтобы поместиться в пещере. Она собрала веток и развела костер. Кара лежала на животе у задней стены пещеры, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло костра. Как только огонь разгорелся по-настоящему, Таня опустилась на колени перед Карой.

— Маме нужно ненадолго уйти. Тебе нужно подождать здесь, детка. Я скоро вернусь за тобой. Я обещаю. Прячься, — сказала она по-латыни.

Я могу понимать латынь?

Кара ответила, тоже по-латыни:

— Мне страшно, мамочка.

— Все в порядке. Мне тоже страшно. Но здесь ты будешь в безопасности. Просто прячься, слышишь. Я вернусь, как только смогу.

— Ты уходишь от нее? — Я был потрясен. Кем было это существо? У нее не было гребаного сердца.

Таня накинула плащ на голое тело и взвалила на плечо сумку, которую принесла с собой. Поцеловала Кару в макушку и повернулась, чтобы уйти.

— Серьезно? — крикнул я, когда она вышла из пещеры. Снаружи была кромешная тьма.

Маленький Грозовой Удар тихо плакала.

— Эй, все будет хорошо, — сказал я и сел перед ней. — Но твоя мать — гребаная сука. — Я попытался погладить ее по голове, но рука прошла насквозь.

Я был привязан к этому ребенку, но если бы что-то случилось, я бы не смог помочь. Черт! Я даже не мог ее успокоить. Ее плач превратился в прерывистые рыдания. Я решил сделать то единственное, что успокоило мою душу.

Я пел.

Это была та же самая песня, которую король пел Елене в хижине. Плач Кары прекратился. Я не думал, что она могла меня слышать, но, возможно, она могла чувствовать меня. Она закрыла глаза, а я продолжал петь.

Может быть, при жизни я был музыкантом. Казалось, у меня к этому талант.

Пока она спала, я пытался вспомнить что-нибудь из своей жизни. Но у меня возникало только больше вопросов. Кем я был? Почему оказался здесь? Почему я был привязан к умирающему ребенку королевы, который находился внутри Грозового Удара? Что мне нужно было знать?

— 12~

ДЕНТ

ЗАЩИТНИК

Таня вернулась.

Чудеса действительно случаются.

Она наложила заклятие на Кару, чтобы сделать ее невидимой, затоптала костер сапогами — вероятно, украденными — и вышла из пещеры.

Я почувствовал притяжение. Кара была в безопасности с Таней, и я пошел быстрее, чтобы догнать ее.

Мы вышли из леса, когда солнце начало выглядывать из-за горизонта. Оно было светло-желтым, темно-оранжевым и с оттенком красного. От этого захватывало дух.

На опушке леса нас ждал пикап. Сиденье прогнулось и заскрипело, когда Кара забралась на него. Я тоже запрыгнул в машину, прежде чем Таня умчалась прочь. Я не хотел, чтобы меня тащили сзади на такой скорости.

Пикап ехал, по ощущениям, около часа, прежде чем мы въехали в город. Было рано, так что машин на дороге было немного. Я не мог перестать смотреть на все эти здания, магазины и светофоры. Это было примитивно. Ничего знакомого.

Здесь не было ни парящих в воздухе рекламных щитов, ни карет, ведомых драконами. Мы словно перенеслись в прошлое. Мне не нравилось это чувство. Мне там было не место. Каре здесь было не место.

Таня припарковала пикап перед зданием, на вывеске которого было написано «Мотель», и вошла в комнату со стеклянными стенами с надписью «Стойка регистрации». Кара осталась в грузовике. Я был рад, что меня не заставили следовать туда.

Я наблюдал за Таней через стекло. Мужчина по другую сторону прилавка заговорил, но его лицо оставалось бесстрастным. Его глаза были ярко-зелеными, и от него пахло чем-то кислым и отвратительным. Он протянул ключ, и она вернулась к пикапу. Она посмотрела прямо на меня.

Я уставился на нее в ответ.

— Ты меня видишь? — спросил я вслух с оттенком надежды.

Но она протянула руку и нащупала Кару, затем забралась на водительское сиденье, и с этим моя надежда исчезла.

Она подъехала на пикапе к одному из номеров в задней части мотеля и вытащила Кару из пикапа.

— Хорошая девочка, — прошептала она.

Мы вошли в комнату под номером 276. Пахло старыми носками и плесенью. Я плюхнулся на диван, полностью ожидая, что пройду через него, но он удержал меня. Странно. Таня заперла дверь и задернула шторы. Она закрыла глаза, произнесла несколько слов, и Кара снова появилась на кровати.

— Привет, ангел. Маме жаль, что ей пришлось уйти, но у меня не было выбора. Я обещаю, как только сможем, мы найдем что-нибудь получше этого старого затхлого места. Хорошо?

Кара кивнула своей большой фиолетовой головой.

— Почему мы должны были уехать?

— Это ненадолго, — сказала Таня. — Мы вернемся. Скоро. Когда опасность минует.

Таня давала обещания, которые не могла сдержать.

Я откинул голову назад и уставился на пыльный потолочный вентилятор, вращающийся и вращающийся.

Таня произнесла еще одно заклинание, и все вокруг нас изменилось. Затхлый запах в комнате исчез. Здесь пахло свежестью и чистотой. И на столе появилась еда.

Мне не нужно было есть, но при виде всей этой еды я проголодался. Я попыталась взять булочку, но моя рука прошла насквозь. Как всегда.

***

Проходили дни. Мне было безумно скучно.

Я пытался уйти, но сила каждый раз тянула меня обратно.

Это превратилось в игру. Я посмотрел, как далеко смогу зайти, прежде чем меня дернут назад. Я добрался только до конца грузовика. Я убил целый гребаный день, играя в эту игру.

На следующий день я нашел Таню плачущей в ванной. Она сидела, прислонившись спиной к двери, по ее щекам текли слезы.

— Опять этот плач, — сказал я вслух.

Она обхватила колени руками и раскачивалась, что-то бормоча себе под нос. Да, ты ужасная мать. Вот так вот.

Я оставил ее в ванной. Ее слезы разозлили меня. Она недолго думала о зелье Калупсо. Когда она наконец вышла, то наколдовала еще еды для Кары.

Я закрыл глаза, когда голодные спазмы скрутили мой желудок.

Неужели именно так я и умер? От голода.

***

Дни приходили и уходили.

Я был вне себя от скуки и разочарования. Я кричал на Таню.

— Как ты могла так поступить со своей собственной гребаной дочерью? Я думал, что есть надежда у Хроматических. Думаю, раз темный, значит, навсегда. Ты вызываешь у меня отвращение.

Она даже не вздрогнула.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Я, черт возьми, прямо здесь. Что я здесь делаю, а?

Никакого ответа.

Я попытался ударить кулаком по стене, но упал в соседнюю комнату, где трахалась парочка. Я фыркнул и пошел обратно. Мой гнев рассеялся, и я откинулся на спинку дивана. Как долго я буду здесь торчать?

Ночи тянулись медленно и бессонно. Таня и Кара часто тихо болтали друг с другом, пока смотрели телевизор.

Чего она ждала?

Однажды утром Таня казалась очень встревоженной и расхаживала по комнате. Она то и дело выглядывала в окно и проверяла, заперта ли дверь. Она становилась беспокойной — штука Хроматических. Они никогда не могли долго держаться без своей драконьей формы.

Кара играла с мячом. Я бы все отдал, чтобы поиграть с ней, но мое прикосновение прошло бы сквозь мяч. Мне было так скучно. Хотя наблюдать за ней было забавно. Она бежала за мячом и ударилась о стену.

— Кара, будь осторожна, — сказала Таня.

— Прости, мамочка.

Таня вздохнула и снова выглянула из-за занавески, прежде чем сесть на диван, закинув ногу на ногу.

Раздался громкий стук, и она подпрыгнула.

— Шшш, — сказала Таня, когда Кара что-то прошептала.

Стук стал более настойчивым.

Она заглянула в замочную скважину, глубоко вздохнула и открыла дверь.

Ее муж, Жако Люмьер, стоял по другую сторону.

Он протиснулся мимо Тани и увидел Кару, играющую на полу.

— Папа! — закричала она.

— Моя дорогая, как ты? Что все это значит, Таня?

— Я не могу, Жако. Это королевская тайна. — Она набросилась на него.

Он оказался перед ней в два шага и схватил ее за руку.

— Ты ушла посреди ночи с моей дочерью. Не рассказывай мне эту чушь о королевских секретах. Что вы двое здесь делаете?

— Я не могу вернуться, ясно? И я не могу тебе сказать.

— Тогда я забираю Кару.

— Жако, не надо. Она тоже не может вернуться.

— О чем ты говоришь?

Она коснулась его лица.

— Это был единственный способ уберечь ее.

— От чего?

— Я не могу тебе сказать, пока нет. Будь терпелив, ладно?

Он глубоко вздохнул, но ничего не ответил.

— Как ты нас нашел? — спросила она.

— Я был королевским драконом дольше, чем ты. Отследить не так уж сложно. И я знаю эту сторону стены, как свои пять пальцев.

— Тогда останься. Мне нужна твоя помощь.

— Помощь с чем?

— Пока нет. Доверься мне.

— Чувак, не надо, она, блядь, обрекла твою дочь на смерть. Та, о ком она говорила, что должна быть в безопасности, не Кара, — сказал я. Как и все остальные, он тоже меня не слышал. В этом, черт возьми, нет ничего удивительного.

***

В течение следующих нескольких дней я пытался достучаться до Жако. Он был старым драконом, который знал, какие тайны скрываются за его чешуей. К концу третьей ночи стало ясно, что это безнадежное дело.

— Надеюсь, ты здесь не останешься, — сказал Жако Тане.

— Я не хочу этого делать. Каре нужно пространство, чтобы расправить крылья. Она просидела здесь взаперти две недели.

— Ты сказала Совету на этой стороне, что ты здесь?

— Нет, — строго сказала она. — Никто не должен знать, что мы здесь. Это совершенно секретно.

— Что это за миссия?

— Королевское дело Пейи имеет первостепенное значение. Я вляпалась в это надолго. Либо ты остаешься и помогаешь мне, либо возвращаешься и держишь рот на замке.

Он вздохнул.

— Я скажу тебе, когда приму решение. Сейчас я не могу оставить Кару.

— Когда ты узнаешь, — крикнул я. — Дай мне тоже знать! — Мне бы тоже хотелось знать, почему я там оказался. Может быть, я был своего рода защитником? От того, чего они не могли видеть.

Я откинулся на спинку дивана и положил голову на подлокотник.

— О, счастливые денечки. О, счастливые дни, — пропел я. Я был чертовски хорош.

***

Наконец-то мы покинули это дерьмовое место.

Когда Жако был рядом, было лучше. Он знал местность, а благодаря способностям Тани они никогда не оставались без еды.

Жако закрывал глаза, когда она воровала у людей. Это было против природы Металлических — делать что-либо, чтобы причинить вред человеку. Ее воровство, смешанное с принуждением, позволяло нам передвигаться без денег, поэтому он разрешил это.

Я просто следовал за Карой, куда бы она ни шла.

Я был приклеен к ней, нравилось мне это или нет. Хотя могло быть и хуже. Она действительно была умным маленьким драконом.

Жако нашел хороший дом в сельской местности. Поездка в грузовике до этого места заняла целую вечность. Они могли бы лететь в два раза быстрее, но старались не высовываться.

Заведение было относительно большим по сравнению с крысиными норами, в которых мы останавливались, и здесь не пахло старыми носками. Мне нравился свежий лесной запах.

Таня время от времени исчезала в лесу. Ей нужно было побывать в своей драконьей форме. Иногда ее не было несколько дней.

Ее настроение портилось. Она скучала по королеве, скучала по дому.

Мне было знакомо это чувство.

Мое настроение тоже изменилось. Я был менее зол. Я решил дать зелью Калупсо подействовать. Я не мог ничего сделать, чтобы остановить это.

Я наблюдал, как Кара играла в лесу, гоняясь за бабочками, а Жако смеялся.

Я прислонился к дереву, и мои губы скривились, когда она поймала одну из них. Ее лицо вытянулось, и был слышен ее драконий вой, когда она поняла, что случайно раздавила ее. В молодых драконах не было ничего грациозного. Жако собственноручно поймал бабочку и показал ей, прежде чем та улетела. Это мгновенно высушило ее слезы, и она вернулась к возне. Это было мило, но я все еще понятия не имел, что я там делаю.

И вот, наконец, настал этот день. Кара не могла встать. Она сказала, что у нее кружилась голова, и болел живот.

— Пришло время, Жако. Подожди здесь, — сказала Таня и повела Кару в ванную.

Она заперла дверь. Жако несколько минут смотрел на нее в замешательстве. Он понятия не имел, что его дочь не выйдет оттуда живой.

Часы шли своим чередом. Мы слушали, как Таня выводила Кару в человеческом обличье. Наконец, она ахнула.

— Прости, — сказала она.

Жако встал. Он постучал в дверь.

— Таня, что происходит?

— Одну минуту, пожалуйста. — Она шмыгнула носом.

Кара, вероятно, умирала, а у бессердечной сучки не хватило духу сказать ее отцу, что он пропускает ее последние мгновения.

Он постучал снова.

— Минутку, Жако. Ты пугаешь ее.

Он хмыкнул и сел на кровать. Он казался встревоженным. Он имел на это полное право.

Вышла только Таня.

Жако спросил:

— Как она выглядит?

— Скажи ему, — крикнул я, снова разозлившись. — Расскажи ему, что ты сделала!

В ее глазах заблестели слезы.

Таня, рыдая, выбежала из комнаты.

Жако уставился ей вслед. Из ванной донеслось тихое воркование, и его внимание вернулось обратно.

— Ни за что, черт возьми, этого не может быть, — сказал я. Это сработало.

Жако просунул голову внутрь.

— Нет! — Он закричал, упал на колени и зарыдал.

Я застыл на месте.

Он зарычал, пронесся обратно через комнату и выскочил через парадную дверь.

Мои ноги наконец-то сдвинулись с места, и я побежал в ванную. Я ахнул. Маленькая девочка лежала голышом на полу в ванной. Ей было около восьми месяцев, у нее были светлые волосы и самые зеленые глаза. У нее также была метка на левой ноге. Она была большой и темной. Я ненавидел эту метку.

Сработало. Ребенка звали Елена.

Я даже не попрощался. Я думал, что Кара умрет, и я наконец-то стану свободным.

— Что?

Елена уставилась прямо на меня.

Она не могла видеть меня, но мне казалось, что видела. Она ухмыльнулась, пробормотала что-то по-детски и схватила кисточку с коврика для ванной.

— У-у-у! — сказал я.

Она подняла глаза, снова улыбнулась мне и вернулась к игре с кисточкой.

Она могла меня видеть?

Я прищелкнул языком, и она снова посмотрела на меня.

— Бу, — сказал я.

Она хихикнула.

Надежда захлестнула меня. Она, блядь, могла видеть и слышать меня. Я медленно придвинулся ближе, присел на корточки и наблюдал за ней. Она играла с кисточкой.

— Ты меня видишь?

Она посмотрела прямо на меня и еще раз улыбнулась, что-то бормоча.

Мое лицо расплылось в широкой ухмылке.

Она вздрогнула, когда из гостиной донесся громкий голос Жако. Он кричал и ругался на Таню.

— Эй, — мягко сказал я.

Она сосредоточилась на мне.

— Все будет хорошо. Я обещаю, никто не причинит тебе вреда.

Это было рискованное обещание, но в тот момент оно казалось правильным. Желание защитить ее было сильным. Так вот почему я был здесь? Чтобы защищать ее? Младенца. Но почему? Почему она нуждалась в моей защите и как долго?

— 13~

ДЕНТ

КЛЯТВА

Жако ушел той ночью, пролежав с Таней не менее часа. Она была вынуждена рассказать ему все о королевской миссии, когда вместо его шестилетней маленькой девочки в человеческом обличье появился восьмимесячный младенец.

И не просто ребенок. Ребенок, у которого были такие же глаза, как у короля Альберта.

Я думал, что с тех пор это будем Таня, маленькая Елена и я. Но неделю спустя Жако вернулся с документами.

— Нам нужны новые имена, — сказал он Тане.

Она попыталась обнять его.

Он отступил в сторону.

— Не надо. Ты пожертвовала моей дочерью ради их ребенка и даже не дала мне попрощаться.

Слезы наполнили ее глаза.

— Хватит слез, Таня. Если бы ты сказала мне, что ты сделала, я бы разозлился, но, по крайней мере, я смог бы попрощаться.

— Прости.

— Не надо. Я все еще королевский дракон, и я здесь по долгу службы. Ей понадобится обучение не только военному искусству, но и тому, как руководить. Она из рода Мэлоунов. Вот так. Ни больше, ни меньше. Это будет последний раз, когда члены королевской семьи отнимут у меня что-либо.

— Я…

— Прекрати. Кара была невинна, но и этот ребенок тоже. Я не буду вымещать это на ней. Я не настолько жесток, но она никогда не займет место Кары. Ты слышишь?

Она кивнула.

— Отныне мы будем делать это по-моему. Если я почувствую, что ее жизнь в опасности, мы переедем. Мне все равно, куда ехать, Таня. Обеспечивать ее безопасность до тех пор, пока она не сможет заявить права на Рубикона, — это единственное, что сейчас имеет значение.

Рубикон?

Я наблюдал, как Елена пытается приподняться на руках. Она была его всадницей. Она должна была быть ей. Ее метка была темной. Так вот почему я был там? Чтобы уберечь ее от него? Пока не пришло подходящее время.

Если бы он знал о ее существовании, он сделал бы все, что в его силах, чтобы убить ее.

— Вот и все, милая. Вот почему я здесь. Я позабочусь о твоей безопасности, — сказал я Елене.

Она что-то пробормотала в ответ.

— Отныне я — Герберт Уоткинс, она — Елена Уоткинс, а ты — Таня Уоткинс.

Она кивнула.

— Будем надеяться, что нам удастся дожить до ее шестнадцатилетия, — сказал Герберт с мрачным видом.

Мы все наблюдали, как Елена начала ползать.

Я захлопал в ладоши и зааплодировал. Она издала очаровательный животный смешок.

Таня, сияя, подошла к ней.

— Ты ползаешь, большая девочка? — Она взяла ее на руки и прижалась к ее шее.

Уголок моих губ дернулся.

***

Мы с Еленой стали друзьями. Насколько это возможно, дружить с ребенком, который является единственным человеком в мире, который может видеть и слышать тебя.

Ее ползание вскоре привело к тому, что она подтянулась и встала. Это было катастрофой, так как она тянула за скатерть, и вещи постоянно падали ей на голову.

Ее вид кричал — «кровавое убийство».

Шишки выглядели ужасно, но они постепенно исчезали, и, в конце концов, она научилась не натягивать скатерть. Вместо этого она подтягивалась, опираясь на что-то твердое. Много раз она тянулась ко мне, но ее маленькая ручка скользила сквозь меня. Я ненавидел это.

Она ползала повсюду. Через весь дом, в кладовую и вверх по лестнице. Таня была ужасной мамой и никогда не обращала на это внимания. Она забывала закрыть ворота, которые Герберт установил наверху и внизу лестницы.

Елена могла умереть, и тогда жертва ее дочери была бы напрасной.

Каждый раз именно Герберт приходил ей на помощь.

— Таня, закрой эти гребаные ворота, — орал он, поднимал Елену, спускался по лестнице, закрывал ворота и опускал ее обратно. И все это без всякой теплоты по отношению к ребенку. Он имел в виду именно это, когда сказал, что всего лишь хотел дожить до ее шестнадцатилетия.

Я сел на диван и смотрел телевизор. Жаль, что я не мог переключить канал. Я бы посмотрел что угодно, только не эту скучную игру, которую они называют регби. Ребята были слабы. Они были утеплены по самую шею и носили шлемы. Они никогда не переживут Войну. Теперь это был контактный вид спорта.

Крошечные ручки схватили меня за ногу. Я посмотрел вниз, чтобы найти Елену. Ее маленькие ручки не цеплялись за диван, они касались моей ноги.

Я протянул руку и погладил ее по щеке. Моя рука не прошла сквозь нее.

Она что-то пробормотала, и я издал возбужденный смешок.

— И тебе того же, детка, — проворковал я ей.

Шаги Тани приближались к нам, и я перенес руки Елены на диван. Таня бы взбесилась, если бы увидела, как они парят в воздухе, ни за что не держась. Я мог бы запудрить им мозги, если бы захотел. Я рассмеялся при этой мысли. У девочки и так была тяжелая жизнь с Гербертом. Если он подумает, что она — дитя демона, не облегчит ситуацию.

Я свел наш контакт к минимуму и только там, где никто не мог видеть. Ощущение того, что наконец-то можно к кому-то прикоснуться, было ошеломляющим. Я больше не был бесполезен.

Я мог помочь ей своим собственным запутанным способом.

***

После этого дни пролетали гораздо быстрее.

Я поддерживал ее в вертикальном положении, когда никто не смотрел, и помогал ей научиться ходить. Однажды Таня увидела, как Елена идет, держа меня за руки, и у нее перехватило дыхание. Я отпустил ее, и она на мгновение замерла, а затем села.

— Ты что, только что шла? — Она присела на корточки перед Еленой, протянула руки и пригласила ее попробовать еще раз.

Елена взглянула на меня, и Таня проследила за ее взглядом.

— Отвернись, малышка, — сказал я.

Она этого не сделала.

— Хорошо, — сказала Таня, звуча немного обеспокоенно, когда она снова повернулась к Елене.

Елена нашла игрушку на полу и больше не смотрела на меня.

Из спальни появился Герберт.

— Я ухожу.

Какая-то часть меня сочувствовала Тане. Он был таким холодным, но чего она ожидала?

Она сосредоточилась на Елене, поощряя ее попробовать еще раз.

Елена взяла Таню за пальцы и поднялась с пола, сделав несколько неуверенных шагов. Она была даже отдаленно не близка к тому, чтобы ходить, и выражение лица Тани сказало мне, что она тоже это знала.

Мне следовало быть более осторожным.

Герберт вернулся с новостями.

— Как они узнали? — спросила Таня.

— Через старого Лунного Удара. Я сам с ней познакомился. Ей больше тысячи лет.

— Правда?

— Да, — усмехнулся он. — О том, о чем она меня спрашивала. То, что она видела.

Это было нехорошо.

— Сможет ли Елена заявить права на Рубикона? — спросила Таня.

— Она не может этого видеть. Она говорит загадками.

— Какого рода загадками?

— Это трудно объяснить, — сказал он раздраженно.

— Кто объяснит?

— Они помогут нам, Таня. Что-то подсказывает мне, что нам нужна вся возможная помощь, чтобы обеспечить ее безопасность. Нам также понадобятся свидетели для нашего возвращения, когда ей исполнится шестнадцать.

— Или когда придет печать королевы.

— Они еще не нашли того, кто их предал.

— Откуда ты знаешь? — спросила Таня.

— У меня есть способы получать информацию, когда она мне нужна, не выдавая того, кто я есть на самом деле.

— Был ли Роберт таким же проницательным, как ты?

— Было неразумно держать его в стороне от этого, — сказал Герберт.

— Ты знаешь, почему мы не могли ему сказать. Он нужен Рубикону. Если бы мы сказали ему, он бы бросил своего сына, всю свою семью и воспитывал бы ее как свою дочь.

— Да, я знаю Роберта. Он был готов на все ради Альберта. Это не так уж плохо, Таня.

Он пристально посмотрел на нее, и она кивнула.

Это было странно. Временами я искренне верил, что у Меднорогого были какие-то собственные убеждения, когда дело касалось этого Зеленого Пара.

Два дня спустя двенадцать человек появились на нашем пороге. Они поклонились Герберту. Он был драконом короля Луи и все еще выполнял свои королевские обязанности по отношению к Мэллоунам.

Я сидел с Еленой в гостиной. Она играла со своими игрушками на полу. Когда вошли незнакомцы, она быстро подползла ко мне и забралась мне на ноги. Я положил одну руку на диван, и она взяла мой большой палец другой. Это было похоже на расслабленный кулак, если не приглядываться слишком пристально.

— Все в порядке. — Я погладил ее по спине. — Никто не причинит тебе вреда.

Они подошли ближе.

— У нее глаза ее отца. Мэллоун полностью, — сказала Лунный Удар по имени Марион.

Герберт усмехнулся.

Нелегко было игнорировать ее так, как это делал он. Я был без ума от нее. Возможно, это было потому, что она была единственной, кто мог меня видеть.

Наконец подошла Таня и пожала всем руки.

Группа из двенадцати человек преклонила колено перед Таней.

— Мы клянемся ценой наших жизней обеспечить безопасность этого ребенка. Это наша Драконья Клятва.

Ого, это грандиозно.

Говорили, что Клятву Дракона можно нарушить только смертью. Я мог чувствовать силу магии, которая связывала их жизни с Еленой. Наблюдать за этим было необыкновенно.

Я поднял брови, глядя на Елену, будто она могла понять серьезность ситуации. Она хихикнула, снимая напряжение в комнате.

Все засмеялись, а Таня подхватила ее на руки и по-матерински прижала к себе.

Они остались на ужин, а потом долго совещались с Гербертом. Они хотели знать его планы на будущее по обеспечению ее безопасности.

Я остался с Еленой, тихонько напевая.

Теперь это была моя жизнь.

— 14~

ДЕНТ

СВЯЗЬ

Притяжение было невеселым, но я мог находиться только на определенном расстоянии от Елены. Если бы я не обращал внимания, то потерял бы равновесие. Ей показалось забавным наблюдать, как меня тащит по воздуху за ней.

Иногда я притворялся, что у притяжения есть свой собственный разум, и бросался наутек, просто чтобы рассмешить ее.

Приближался первый день рождения Елены, и наступало лето. Я не чувствовал ни тепла, ни холода. Это было странно, потому что я почувствовал боль, когда сильно приземлился после рывка. И я чувствовал крошечные ручки Елены на своей коже и траве, когда играл с ней на улице.

Казалось, то, что я делал с Еленой, было реальным, а всего остального не существовало.

Герберт стал дружелюбнее относиться к Елене. Он сильнее прижимал ее к себе и говорил с ней по-отечески. Он нравился ей больше, чем Таня. Я мог это сказать.

Он дал ей несколько прозвищ. Сначала он называл ее своим маленьким медвежонком, но потом сократил это до просто медвежонок или мишка.

Наконец-то наступил ее первый день рождения. У них была небольшая вечеринка с двенадцатью, которые принесли свои Драконьи Клятвы. Все взрослые и ни одного ребенка, но Елена, казалось, не возражала. У нее был я.

У нее не было настоящих друзей, кроме меня.

***

После того, как все ушли, мы втроем сидели в гостиной и смотрели, как Елена спит посреди пола, окруженная своими новыми игрушками. Мы все были поражены.

Таню внезапно охватила паника.

— Что происходит? — спросил Герберт.

— Я не знаю, — сказала она, задыхаясь, затем душераздирающий крик сорвался с ее губ.

Елена вздрогнула, проснулась и заплакала.

Герберт подхватил Таню на руки и отнес в их комнату. Она корчилась от боли.

Я поднял Елену и положил ее на диван рядом с собой. Я утешил ее и сказал, что все будет хорошо. Она успокоилась.

Через несколько минут пришел Герберт и поднял ее с дивана.

— Ты такой храбрый маленький Медвежонок. С мамой все будет в порядке.

Из спальни доносились крики Тани. Герберт крепко обнимал Елену и пытался отвлечь ее. Наконец, он сказал:

— Пойдем прогуляемся.

Лес был идеальным убежищем. Он научил Елену ловить жуков-молний. Она так мило произнесла слово «жук».

Мы вернулись с Еленой, спящей в объятиях Герберта. Таня пила чай, на ее лице были написаны ужас и печаль.

Он не повел Елену наверх, в ее комнату. Я был рад. Я хотел услышать, из-за чего произошла вспышка у Тани.

— Что случилось? — Он сидел на диване, прижимая Елену к своей груди.

— С ней все в порядке? — спросила Таня, протягивая руку, чтобы погладить Елену по спине.

— Она справилась с этим лучше, чем я думал.

Она кивнула, и ее рот искривился в беззвучном крике, когда необузданные эмоции сотрясли ее.

— Таня, что происходит?

— Это Кэти. Она мертва. — Она говорила сквозь слезы.

Мы оба ахнули. Как она могла быть мертва?

— Ты уверена? — спросил он.

— Я все почувствовала. Это была самая ужасная смерть, Жако.

— Герберт, — поправил он ее. — Как она умерла?

Это то, что и я хотел знать.

— Сгорела заживо.

***

В течение следующих недель Таня носила траур по своей всаднице.

Герберт попытался разузнать побольше информации. Он поговорил с другим Меднорогим, который поклялся защищать Елену.

Итан был отрезан от Пейи смертоносной фауной и флорой. Никто не мог дозвониться.

Виверны напали на замок. Когда король Хельмут пришел в себя, он рассказал, кто предал королевскую семью. Это была правая рука короля Альберта, Горан. Близнец короля Хельмута.

Я вспомнил его. Он свободно говорил по-вивернски и питал страсть к темной магии. Он был блестящим Драконианцем, но, казалось, был обречен на зло. Горан был тем, о ком говорилось в предсказании Вайден, и причиной, по которой существование Елены должно было храниться в секрете.

Меднорогий также подтвердил, что смерть королевы произошла так, как сказала Таня. Виверны привязали ее к кровати и подожгли. Елена никогда не узнает своих родителей. Оба погибли в засаде.

Это был печальный день для всех, но и нам предстояла работа. Защищать Елену будет сложнее, чем мы ожидали. Больше не было возможности ждать, пока угроза минует. Нам нужно было защищать ее до тех пор, пока ей не исполнится шестнадцать, и она не сможет претендовать на трон Пейи.

***

Прошло несколько беспокойных месяцев.

Однажды Таня спросила, в безопасности ли Блейк или тоже заперт в Итане. И вот так просто это пришло ко мне, как толчок в живот.

Я был Блейком.

Я вспомнил, как Таня произнесла мое имя в хижине, когда родилась Елена, но я не мог вспомнить, что она сказала. Моя жизнь была беспорядочным пятном, но у меня было имя.

***

Елена могла ходить без посторонней помощи и начала складывать слова. Я назвал ей свое имя. Я сказал ей, чтобы она никогда не говорила его при взрослых, и она поняла.

Она была такой умной и действительно моей лучшей подругой. Она сдерживала мой гнев и разочарование. Она становилась ярче каждый день в течение года и трех месяцев.

— Блейк, — прошептала она однажды в саду, когда Таня развешивала белье.

— Да, Медвежонок? — Я начал использовать прозвище Герберта.

— Это? — Она указала на палку.

— Палка, — четко произнес я.

— Павка, — сказала она, шепелявя.

— Практически. — Я протянул кулак, и она стукнула по нему. Она рассмеялась, когда я издал звук взрыва от соприкосновения наших кулаков.

— Павка? — Она указала на куст, поникший бархатисто-голубыми шарами.

— Нет, — усмехнулся я. — Это черника.

— Теника?

Я кивнул.

— Попробуй ягодку. Тебе понравится.

Она сорвала одну и отправила в рот. Она скривила лицо. Должно быть, ей досталась терпкая.

Я рассмеялся.

— Попробуй какую-нибудь покрупнее, они слаще.

— Эту? — спросила она, указывая вместо этого на лист.

— Листок, — сказал я.

— Листок, — решительно произнесла она.

Таня подошла к нам.

— Тсс, — сказала я, приложив палец к губам.

— Детка, — сказала Таня, присаживаясь на корточки. — С кем ты разговариваешь?

— Не надо. — Я покачал головой.

— У тебя есть невидимый друг?

Я высунул язык и издал пердящий звук.

Она рассмеялась.

Таня тоже засмеялась, но ее глаза блуждали по округе в поисках меня. На мой вкус, она была слишком наблюдательна. Не получив никакого ответа от Елены, она вернулась, чтобы развесить белье.

Это было на грани срыва.

***

Прошло еще несколько месяцев.

Елена становилась выше, ее волосы становились длиннее, а речь — более четкой. Последнее меня встревожило. Она легко могла сказать Герберту и Тане, что я всегда был рядом.

У нее появился вкус к чернике. Она так сильно любила ее, что хотела поделиться ягодами со мной.

— Ради любви к твоей чернике, — сказал я. — Я не могу ее есть.

Она хихикнула и сунула мне в рот еще одну. Она исчезала в ту же минуту, как коснулась моего языка.

— Во имя любви к чернике, — повторила она. Фраза прижилась. Мы пользовались ей постоянно. Когда она падала, или делала что-то не так, или ненавидела что-то, я говорил это, и она повторяла, вставала и уходила от боли.

Было приятно, что что-то от меня останется с ней.

Я сидел на диване, а Елена была рядом со мной. Герберт сидел в кресле напротив нас и читал газету. Она тихонько играла с моим браслетом. Она потянула слишком сильно. Браслет расстегнулся и упал ей в руку.

— Басет, — сказала она и улыбнулась мне.

Черт, черт, черт, черт!

Я попыталась схватить браслет, но мои руки прошли сквозь него. Я не мог взять его обратно.

Таня подошла к нам.

Я хватанул ртом воздух и попытался спрятать браслет. Ничего подобного, черт возьми, никогда раньше не случалось. Что это значило?

Таня взяла браслет из рук Елены.

— Чей это? — спросила она Герберта.

Он выглянул из-за своей газеты.

— Не произноси моего имени, — сказал я ей.

Герберт положил газету на свой стул и подошел к нам. Он поднял Елену.

— Чей это браслет, Медвежонок?

Я покачал головой. Мое дыхание участилось.

— Чей это браслет? — спросил он забавным голосом.

Она рассмеялась.

Таня не сводила глаз с браслета в руке Герберта. Я видел в них беспокойство.

Герберт поцеловал Елену в висок и уложил ее обратно на диван. Он вернул ей мой браслет.

— Узнай, — сказал он Тане и вышел из комнаты.

Близок к провалу.

Я снова опустился рядом с Еленой и выдохнул.

Таня посмотрела, как Герберт исчез на кухне, затем перевела взгляд на Елену. Казалось, она осматривала местность вокруг себя, когда внезапно ее глаза встретились с моими. Могла ли она видеть меня?

— Она — твой единственный шанс. Я умоляю тебя, не причиняй ей вреда. Защити ее ценой своей жизни.

Я ахнул. Она разговаривала со мной. Я кивнул, сам не зная почему.

Она наклонилась к Елене, взяла браслет, улыбнулась и спросила:

— Это Блейк, детка?

Какого хрена?

Взгляд Елены переместился на меня, и я покачал головой.

Она снова посмотрела на Таню.

— Я люблю тебя, мамочка, — сказала она, обняла Таню, которая крепко обняла ее в ответ.

Я уставился на Елену, разинув рот.

Блейк был моим человеческим обликом. Я был Рубиконом. Однажды она должна была заявить на меня права.

***

Наступил второй день рождения Елены. Это был тот же список гостей, что и при первом — двенадцать. Это было печально. Была ли такой ее жизнь? Прятаться, не имея настоящих друзей.

Были сделаны снимки, и она пошла поиграть в тренажерном зале «джунгли», который построил для нее Герберт. Я помогал ей подниматься. Защищая рукой, чтобы она не упала.

Я не мог выкинуть из головы то, что сказала мне Таня. Я был Рубиконом. Это был факт. Я помнил себя Рубиконом. Это была яичница-болтунья, но я знал, кто я такой.

Елена спустилась с горки, и я поймал ее прежде, чем она приземлилась на землю. Мне хотелось взять ее на руки, но Таня всегда наблюдала. Я высунул язык, и Елена передразнила меня. Мы оба рассмеялись.

Мы корчили друг другу рожи, когда у меня в голове промелькнуло воспоминание. Подросток пристально смотрел на меня издалека. У нее были глаза медвежонка.

Что? Откуда бы я мог знать ее подростком? В воспоминаниях Елена понятия не имела, кто я такой. Как такое могло быть? Я был с ней с самого рождения. Я был ее лучшим другом.

Пришло еще одно воспоминание. Сильная боль пронзила мой висок, и я схватился за голову.

— Блейк, ты в порядке? — спросила Елена.

Елена-подросток прошла мимо меня. Я не стал смотреть на нее. Она шарахнулась в сторону, когда я зарычал на нее.

— Я в порядке, Мишка, — сказал я маленькой Елене, стоявшей передо мной. Я пытался скрыть ноющую боль, которая всепоглощающе отдавалась в моем черепе. Я поморщился, глядя на нее сквозь боль.

Ее ответная улыбка была ненастоящей, она была взволнована.

Слезы навернулись мне на глаза. Я отогнал это воспоминание прочь. Оно накрыло меня, как приливная волна. Она была слишком молода, чтобы помнить меня.

— Это ведь ненадолго, да?

Она уставилась на меня. Я взял выбившийся локон и заправил его ей за ухо.

Она коснулась моего лица своей теплой рукой.

— Что такое довго?

— Тсс, ничего, — сказал я, испугавшись, что кто-нибудь может нас услышать. — Иди поиграй.

Она бросилась вверх по джунглям, и я наблюдал, как Герберт подошел, чтобы помочь ей.

Сколько времени у меня осталось до того, как я потеряю своего единственного друга? Я все еще понятия не имел, что это было, и почему я должен был быть свидетелем ее жизни.

***

Таня ушла вскоре после дня рождения Елены.

После смерти королевы Катрины я знал, что она изменилась, но я не ожидал, что она уйдет.

Она была свободна и могла вернуться в Пейю. Смерть королевы разорвала узы, которые связывали ее, и освободила Таню от данного ею обещания. Она продержалась так долго, как только мог любой Хроматический без своего всадника.

С тех пор это были я, Герберт и Елена.

По крайней мере, на то время, пока мне оставалось.

Герберт брал Елену с собой в ночные полеты. Находясь с ними в небе, я снова чувствовал себя драконом. Я скучал по своей чешуе, по своим крыльям.

Ночью, когда она спала, у меня появлялось больше воспоминаний о Елене в подростковом возрасте. Я был груб с ней.

Забуду ли я о времени, проведенном с ней? В чем была причина всех этих пыток? Заботиться о ком-то дорогом только для того, чтобы быть ужасным по отношению к ней. Все это не имело смысла. Мне казалось, что я не вижу общей картины. Смогу ли когда-нибудь увидеть?

***

В тот год, когда Елене исполнилось четыре года, Герберт почувствовал, что она уже достаточно взрослая, чтобы услышать историю Пейи. Он рассказал ей все о ее мире. Под видом сказки он рассказал ей историю о принцессе и ее Рубиконе. Он готовил ее к тому дню, когда она встретится со мной.

Ей нравились эти истории. Каждый вечер после рассказа и молитв Герберт желал ей спокойной ночи, выключал свет и закрывал дверь. Она спрашивала меня, что я думаю об этой истории. Я сказал ей, что Рубикон — это один счастливый дракон. Она говорила, что Рубикон — хороший, и мы втроем стали бы лучшими друзьями.

Если бы только она знала, как сильно ошибалась. Я видел будущее, в котором я ненавидел ее и обращался с ней как подонок. Я не заслуживал ни ее, ни того, что она однажды сделает для меня. Ни капельки.

— Спокойной ночи, Блейк.

— Спокойной ночи, Мишка.

***

Это случилось на следующее утро.

Елена повернулась ко мне лицом, затем резко выпрямилась и осмотрела комнату.

— Мишка, что ты ищешь?

— Где ты? — тихо спросила она со страхом в голосе.

— Эй, что ты ищешь? Я помогу.

— Блейк? — Она говорила шепотом, но, казалось, была на грани слез.

— Елена, я прямо здесь, — сказал я и подошел к ней.

Она прошла прямо сквозь меня.

Мое сердце разбилось вдребезги. Мое время с ней закончилось.

Она выла, когда не смогла найти меня. Герберт вбежал в комнату.

— Он исчез! — крикнула она.

— Что пропало, Мишка? — спросил Герберт.

Она не произнесла моего имени. Я научил ее никогда не произносить моего имени. Она похлопала по ковру, на котором я лежал каждую ночь.

— Он был прямо здесь! — закричала она.

— Что было, милая?

— Нет, нет, — причитала она. Герберт подхватил ее на руки и позволил ей выплакаться. Он думал, что она скучает по Тане. Он безуспешно пытался связаться с ней.

Елена искала меня целый месяц. Я не мог вынести этого зрелища, но и уйти не мог.

Четыре года. Я получил всего четыре года.

***

Я много раз пытался достучаться до нее, но все, что у нас было, исчезло. Магия иссякла.

Она перестала меня искать. Я ушел от нее так же, как ушла Таня.

За этим последовали годы одиночества.

И тут это началось.

Марион позвонила, чтобы предупредить Герберта, что его разыскивает смертоносный Лунный Удар. Она звала его Фокс, но его звали Малкольм.

Плохо.

Малкольм был одним из худших Хроматических, которых я знал в своей прошлой жизни. Если он хотел убить Елену, он ни перед чем не остановится.

Двенадцать следили за Фоксом и пообещали позвонить, если он окажется поблизости.

Когда Герберту позвонили в первый раз, нам пришлось покинуть единственный дом, который мы когда-либо знали. Это было травмирующим для Елены. Мне хотелось утешить ее, но я коснулся только воздуха.

Герберт был совершенно разбит, когда мы умчались на грузовике. Я наблюдал за небом в поисках очертаний преследующих нас драконов, но ничего не мог разглядеть. Машина была поднята с земли, но через несколько секунд упала. Небольшая колония драконов напала на тех немногих, кто преследовал нас, и мы убежали.

Новое место находилось на противоположном конце страны. Поездка была долгой, как и все людские поездки.

Мы продержались там всего шесть месяцев.

Эти первые два хода были мучительными. Мы с Гербертом были начеку. На третьем месте все успокоилось. Елене исполнилось восемь, и она пошла в новую школу. Ничто не казалось подозрительным. Никаких драконов в человеческом обличье, просто обычная школа.

Затем раздался звонок.

На этот раз Герберт был более подготовлен, и мы сбежали за несколько часов до того, как они даже узнали о нашем отъезде. В процессе один из наших драконов был уничтожен охотниками.

Их осталось всего одиннадцать.

Следующее заведение просуществовало пять месяцев. Пять месяцев нормальной жизни, прежде чем Герберту позвонили еще раз. Елена и Герберт схватили свои сумки, и мы отправились в путь.

Каждый раз он выбирал самый маленький городок, который только мог найти, и снимал меблированные квартиры, чтобы начать все сначала.

Елене только что исполнилось девять, когда раздался еще один звонок.

Кто бы ни выслеживал нас, он набирал скорость.

Еще двое погибли, чтобы доставить нас в безопасное место.

В соседнем городе мы пробыли год.

Герберт думал, что это сработает, поскольку город располагался так далеко от Бермудского треугольника.

Однажды ночью он даже рассказал ей правду о том, кто она такая. Ей было десять.

— Мишка, мне жаль твоих настоящих маму и папу. Но тебе нужно…

— Нет. — Она встала и принялась расхаживать по комнате.

— Принять это. — Он закончил свое предложение. — Это твоя судьба. Ты и Рубикон принадлежите друг другу, Елена.

— Драконы, папа? — крикнула она. — Их не существует.

— Нет, существуют. Я один из них.

— Нет. — Она покачала головой. — Я тебе не верю.

— Мишка, пожалуйста. Вот почему нам приходится так часто переезжать. Не все хотят защищать тебя. Некоторые хотят причинить тебе боль.

— Это ненастоящее. Я не могу. — У нее началось учащенное дыхание.

— Драконы реальны. Пейя реальна. Она расположена…

— Нет, перестань болтать. Я никогда тебе не поверю.

Герберт изменился у нее на глазах.

— Ты что, с ума сошел? — Я кричал на него, даже если он меня не слышал.

Елена застыла.

— Черт, Герберт, — заорал я. — Елена, давай. Все не так уж плохо.

— Елена? — Герберт снова изменился и подошел ближе.

Он обернул скатерть вокруг талии, будто проблема заключалась в его наготе.

— Давай, Мишка, — рявкнул он прямо перед ней.

Ничего.

Он запаниковал, подхватил ее на руки и бросился в ванную. Он поставил ее в душ и открыл холодную воду.

Она задыхалась и отплевывалась, а затем заперлась в своей комнате. Я нашел ее в углу, завернувшейся в одеяло. Она дрожала.

— Елена, снимай эту одежду. Пожалуйста, — умолял я, но она меня не слышала. — Давай, Мишка, снимай эту одежду.

Я никогда не видел, чтобы она плакала так сильно.

Я пел, но это ее не успокоило. Этого больше никогда не повторится.

Через два дня она успокоилась. Я остался с ней. Время от времени Герберт стучал, и в ее глазах появлялся страх. Когда это превратится в любопытство? Она не могла бояться драконов. Как она заявит на меня права?

Я спел еще одну песню, чтобы отвлечься. Я не хотел думать, что она, возможно, никогда не примет драконов. Она была моей единственной надеждой.

Таня вернулась. Мы не видели ее шесть лет.

— Тебе не следовало так перекидываться. Почему ты мне не позвонил? Мы могли бы рассказать ей все вместе.

— Она не верила в существование драконов, а тебя трудно найти.

— Не надо. Ты сказал мне уйти.

— Ты хотела уйти. О чем думала Катрина? Хроматические никогда не могли выжить, притворяясь людьми.

— Просто уходи. Я уберу за тобой, — крикнула она.

Он выбежал вон. Очевидно, он так и не простил ее за Кару. Я бы тоже этого не сделал.

— Елена, — сказала она.

Та все еще была в одежде после душа. Она приоткрыла глаза, увидела Таню и безудержно заплакала.

— Все в порядке, милая. Все в порядке. — Таня крепко обняла ее и потерла спину. Ее губы беззвучно шевелились, когда она успокаивала Елену своим даром.

Я подошел к двери — как можно дальше, — и слушал, как она стирает воспоминания о последних трех днях. Все, что Герберт рассказывал ей о драконах и ее судьбе, исчезло.

Таня замолчала. Она уложила Елену в постель, подоткнула одеяло, нежно поцеловала ее в макушку и ушла, не сказав ни слова Герберту. Тело Елены каждые несколько секунд сотрясалось от рыданий.

Я лежал на кровати рядом с ней и напевал колыбельную, которую написал сам. Она была неполной, но слова обязательно придут. Все будет хорошо.

— 15~

ДЕНТ

ПАДЕНИЕ

На следующее утро она проснулась, ничего не помня о том, что произошло за предыдущие три дня.

Она была счастлива. Она, как всегда, чмокнула Герберта в щеку и пошла в школу. В этой школе у нее появился друг.

И вот однажды ночью раздался звонок.

Пришло время покидать другой дом. Елена с каждым движением сопротивлялась все больше. Она немного поиздевалась над Гербертом, но в конце концов села в машину, и мы уехали.

Еще два дракона погибли во время этого побега. Из двенадцати осталось всего полдюжины.

***

Следующие три года были сущим адом.

Елена превратилась в ту девушку, которую я знал. Большинство моих воспоминаний вернулось. Я вспомнил, как спас ее, и лианы, поглотившие Итан. Я не был ее другом. Совсем наоборот. Это было постыдно. Теперь я был готов умереть за нее.

Я думал, что дент — это заклинание. Это было не заклинание. Это была глубокая связь, сложившаяся на протяжении многих лет. Я не знал, было ли это жестоко или по-доброму — наблюдать за их такой жизнью, но это было реально.

***

Последний из двенадцати пал в течение следующих нескольких лет. У нас больше не будет предупреждений. Это повергло меня в оцепенение.

Герберт стал параноиком и разрушал жизнь Елены. Мы переезжали каждые три месяца, чтобы быть в безопасности. Они с Еленой ругались без остановки.

— Он пытается защитить тебя! — Я накричал на нее.

Конечно, она меня не слышала.

Каждую ссору она заканчивала словами о том, как сильно она его ненавидит, и громким хлопаньем дверью. Притяжение означало, что я был вынужден находиться с ней в комнате — последнем месте, где я хотел быть. Она была такой неблагодарной.

По крайней мере, в это время мне нравилась ее музыка. Это были не Оборотни, но это было лучше, чем та чушь, которую она слушала в подростковом возрасте.

Дни ползли за днями. Мне было безумно скучно, когда не с кем было поговорить. Прошло три месяца, а Герберт так и не объявил, что нам нужно уезжать.

В моем нутре произошел сдвиг. Чувство, которого у меня никогда раньше не было. Я ничего не ел тринадцать лет, так что это не могло быть расстройством желудка.

Мне стало не по себе.

Я скучал по тому, чтобы быть драконом. Я скучал по небу, особенно по своим утренним полетам. Не было ничего похожего на ветер между моими чешуйками.

Прозвенел последний звонок. Елена схватила сумку, и мы пошли по тропинке обратно домой. Она остановилась, чтобы покормить бездомную кошку.

— Елена, не сегодня. Я хочу вернуться домой, — сказал я.

Она, конечно, не слушала, просто продолжала гладить кошку.

— Насколько тебе известно, она может быть больной. Почему я все еще говорю?

Кот замурлыкал, она встала и бросилась обратно на тропинку.

Наконец-то мы добрались домой.

Боль в моем животе ничуть не утихла. Желудок скрутило.

Что это было?

В ту ночь я мерил шагами комнату. Я был неугомонен.

Это был вечер пятницы, и Елена лежала без сознания на диване. Пока я наблюдал за тем, как она спит, дом начал вибрировать. Она не пошевелилась. Я был единственным, кто мог это видеть или чувствовать. Меня швырнуло сквозь стену в небо. Я не мог остановиться или сориентироваться. Я кувыркался в воздухе все быстрее и быстрее, ветер обжигал мне лицо.

Я резко остановился и завис в воздухе, пытаясь отдышаться. На горизонте показались пять драконов.

Я ахнул. Я был не совсем бесполезен. Что бы ни создало дент, оно предупреждало меня. Опасность приближалась. Я был ее защитником.

Возникло притяжение.

Мне казалось, что мои кости вот-вот переломятся от такой силы, и я с глухим стуком приземлился на пол гостиной. Времени было не так уж много. Я не был уверен, какое расстояние преодолел, но они были близко.

Я подполз на четвереньках к телевизору. Герберт смотрел старый шпионский фильм.

— Герберт, тебе нужно уходить. Он идет! — крикнул я.

Он смотрел прямо сквозь меня.

Я хмыкнул. Заорал сильнее. Ничего. Я повернулся к Елене. Только один раз, пожалуйста.

— Елена, проснись. — Я попытался встряхнуть ее, но руки хватали воздух.

Черт!

Они приближались, и я ничего не мог поделать.

Думай, Блейк, думай.

Выстрелы из телевизора. Было невыносимо наблюдать, как Герберт, ничего не замечая, запихивает в рот попкорн.

Я переводил взгляд с него на экран. Фильм о привидении, снятый в прошлую пятницу, всплыл у меня в голове. Это натолкнуло меня на идею. Это было нелепо, но попробовать стоило. Я глубоко вздохнул и произнес небольшую молитву тому, кто или что бы ни было ответственно за Дент. Мне нужна твоя помощь.

Я присел на корточки перед телевизором, закрыл глаза и положил руку на экран. Я изо всех сил сконцентрировался и почувствовал вибрацию на своей ладони. Я прижал ее к экрану. Она оставалась твердой.

— Герберт, — сказал я. Мое сердце, душа и разум были соединены воедино.

Актер назвал его имя.

Сработало.

— Герберт, — снова произнес актер со своим нью-йоркским акцентом. — Он идет. Поднимай свою задницу сейчас же.

Это истощило меня, и я покачнулся, пытаясь сосредоточиться.

Актер вернулся к своим репликам.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он идет? — спросил Герберт.

Я не мог сделать это снова. Я не мог пошевелиться.

Они приближаются, Герберт.

Он вскочил, подбежал к Елене и разбудил ее. Я сказал небольшое спасибо всем, кто помог, а затем отключился.

Притяжение унесет меня с собой.

***

Я проснулся в новой комнате.

Елена была в наушниках и выглядела угрюмой. Она снова перестала разговаривать с Гербертом. Он спас ей жизнь, а она игнорировала его. Типичный подросток. Я хотел найти Герберта и посмотреть, смогу ли снова поговорить с ним, но единственный раз, когда я смог выйти из ее комнаты, это когда она ушла в школу.

Новая школа была жестокой. Девочки дразнили и издевались над Еленой. Она хотела уйти, но Герберт остался на месте. Она впала в депрессию.

Люди могут быть жестокими.

Я был ничуть не лучше. Я тоже обращался с ней как с дерьмом. Теперь я сожалел об этом. Я был гребаным идиотом.

— Тебе лучше, блядь, остановиться, — предупредил я парня, который продолжал дергать бретельку лифчика Елены. — Ты же не хочешь, чтобы я разыскал твою задницу, когда это дерьмо закончится, чувак.

На ее глазах выступили слезы. Мне хотелось выбить все дерьмо из него и из всех, кто смеялся. Но они подумали бы, что у нее есть способности, и это могло бы все ухудшить.

Наконец, боль в животе появилась снова. Я предупредил Герберта. На этот раз он не колебался, и Елена не стала спорить. Мы выбрались из этого дома в рекордно короткие сроки.

Мы вернулись в Техас. Герберт снова впал в параноидальный режим, и мы переезжали каждые три месяца. Каждый раз Елена боролась.

Одно время было тяжело смотреть. Елена отстранилась от отца, села на задницу в коридоре и отказалась уходить. Ему пришлось перекинуть ее через плечо и затащить в грузовик, в то время как она рычала и колотила его по спине.

Ее пятнадцатый день рождения состоялся в маленькой закусочной в Монтане. Она была несчастна.

Она становилась моей Еленой. Той, в которую я влюбился в горах. Той, которую я чуть не поцеловал в озере. Она была сногсшибательна.

Я уставился на нее. Сколько у меня еще осталось времени? Она приехала в Пейю в шестнадцать лет. Увижу ли я это в следующем году, или мое время с ней скоро закончится?

Она завела подругу в новой школе, и какой-то идиот-спортсмен заинтересовался ею. Мне захотелось ударить его.

Мне не терпелось поскорее покинуть это место.

Она планировала встретиться с ним у его шкафчика. Он даже не был настолько хорош собой. Он был на голову ниже меня, черт возьми, но Елена смотрела только на него.

Она пялилась на меня гораздо хуже. У нее текли слюнки. И все же мне не понравились реплики, которые он ей кидал.

Серьезно?

Она хихикнула, одарив его своей лучшей кокетливой улыбкой.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее.

Я отодвинулся так далеко, насколько позволяла сила притяжения, и сжал руку в кулак. Мое сердце воспламенилось, представив, как его губы касаются ее. Я ненавидел быть невидимым. Я подумал обо всем гневе и разочаровании, которые испытывал, обо всем, что я сделал, чтобы уберечь ее, и ударил по шкафчику. Он разбился, и шкафчики по обе стороны от нее распахнулись, высыпав свое содержимое на пол. Я испуганно отскочил назад.

— Что за хрень? — сказал болван, теперь отступая назад с еще большим напряжением в своем прямом, как шомпол, позвоночнике.

Они оба уставились на разбитый шкафчик и беспорядок в коридоре. Знакомое выражение страха омрачило лицо Елены.

Я чувствовал себя ужасно. Я пообещал себе, что больше не буду ее так пугать. Я не хотел этого делать.

— Мне пора, — сказала она и побежала домой.

В ту ночь мы сидели в ее комнате. Я был взбешен, а она напугана. Ее телефон зазвонил, напугав нас обоих. Никто никогда не звонил ей. Это был гребаный идиот. Я понял это по тому, как она просияла, глядя на экран.

Я настроился на то, чтобы услышать его часть разговора.

— Я сожалею о том, что произошло сегодня днем, — сказала она.

— Детка, это не твоя вина. Жаль, что я не видел, кто это сделал. Не знаю, как мы его упустили. Он, должно быть, был огромным.

Детка? Она не гребаная свинья.

Я отключился. Я не мог слушать этого идиота. Мне и так было плохо слышать, как она хихикает и флиртует. Она сказала что-то о том, чтобы улизнуть тайком.

Только через мой труп.

Мне было все равно, насколько сильно это напугает ее, я не позволю ей уйти. Не с ними там, снаружи.

Наконец она положила трубку, подошла к столу, схватила домашнее задание и рухнула на кровать. Она оставила свой рабочий стул отодвинутым, так что я оседлал его, прижав спинку к груди. Можем мы покинуть это гребаное место, пожалуйста?

Я шумно выдохнул и закатил глаза к потолку.

— Как долго это продлится? — закричал я на Дент. — Зачем ты это делаешь? Это бесполезно, если она меня не видит. Это жестоко!

Она даже не вздрогнула.

Я больше не мог этого делать.

***

К счастью, боль пришла еще до истечения трех месяцев. Елена горячо запротестовала. Она не хотела расставаться с этим подонком. Мы не смогли выбраться из этого места достаточно быстро для меня.

Следующие три места она ненавидела.

У нее были неприятности в школе, и у нее возникли небольшие проблемы с отношениями. Когда Герберт попытался поговорить с ней об этом, она не захотела слушать ни слова из того, что он говорил.

— Ты должен рассказать ей о Драконии, Герберт. Прошло пять лет. — Я умолял. — От этого зависит моя жизнь.

Я знал, что он этого не сделает. Она понятия не имела о существовании драконов и была чертовски напугана в первые несколько месяцев в Пейе. Я не облегчил ей задачу.

Я не знал, на что пришлось пойти и сколько жизней было потеряно. Я понятия не имел, на что была похожа ее жизнь. Все для того, чтобы однажды она смогла заявить на меня права.

Я пережил этот год. Ей исполнилось шестнадцать.

Предполагалось, что она вернется в Пейю, но Герберт ничего не предпринимал. Он хотел, чтобы в этом месте все заработало. Мы достигли трехмесячной отметки, и он, казалось, не торопился.

— Почему ты не забираешь ее обратно? Ей нужно тренироваться со своими гребаными людьми, — заорал я на него.

Он меня не слышал.

Елена медленно возвращалась к себе прежней.

В этой школе у нее не было друзей, но, похоже, это был ее выбор. Думаю, какая-то часть ее знала, что Герберт не останется.

Наступил День Святого Валентина, и она получила открытку от какого-то идиота по имени Тревор.

Я не мог пройти через это снова.

Я бы сделал весь ее будущий День Святого Валентина особенным. Гораздо лучше, чем открытка от Тревора. Я больше думал о будущем. Со дня на день она должна была отправиться в Пейю. Фокс должен оказаться рядом, и Герберт умрет. Я не хотел думать об этом.

Может быть, я мог бы это изменить. Добиться другого результата. Я бы не был столько времени темным. Я бы не потерял Люциана. Я бы не потерял Брайана. Кара не проснулась бы, и Елене не пришлось бы потерять и ее тоже.

Как она простит меня за все то, что я причинил?

Моим самым большим страхом было то, что я никогда не оправдаю ожиданий Люциана. Если бы я мог спасти жизнь Герберту, тогда, возможно, она никогда бы не влюбилась в Люциана.

Если бы Герберт вернулся с ней домой, все бы знали, кто она такая. Все было бы по-другому.

Да, это было именно то, что я бы сделал.

Я был Рубиконом. Если бы существовал хоть один дракон, который мог бы справиться с этим Дентом. Это был я.

На этот раз я не соглашусь на меньшее.

***

Я каждый вечер пытался поговорить с Гербертом. Я хотел заставить его запаниковать, чтобы он скорее вернулся, избежал встречи с Фоксом и не дал себя убить.

Я вспомнил, что Мэтт рассказал мне о той ночи, и на этот раз я не позволю этому случиться. Как бы сильно я ни старалась и как бы сильно ни истощал себя, я не мог достучаться до него.

— Я делаю это для многих людей, — сказал я Денту. — Для него, Люциана, Брайана, Кары. Умоляю. Позволь мне добиться успеха. Позволь мне это исправить.

Без ответа.

Я заплакал. От сожаления у меня перехватило дыхание. Фокс должен быть где-то поблизости, но я не мог вспомнить точную дату, когда она прибыла в Пейю. Мне следовало быть более внимательным.

***

На следующий день мы шли в школу, и она была в хорошем настроении. Думаю, она мечтала о Треворе наяву. Это должно было заставить меня ревновать, но я был счастлив видеть ее счастливой. У нее оставалось не так уж много времени. Чем дольше она сможет оставаться нормальным человеком, тем лучше. Тревор не был плохим парнем. Он был чем-то похож на Люциана.

Он пришел посидеть с ней в кафетерии, и я оглядел толпу. Странно, но девушки, которые раньше привлекли бы мое внимание, ничего не сделали для меня. Для меня существовала только Елена.

Что бы сделала Елена, если бы я поступил в ее школу и попытался сбить ее с толку? Пошла бы она за мной? Расслабился бы Герберт, зная, что я рядом, чтобы защитить ее? Сложилась бы ее жизнь по-другому? Счастливее?

Я много думал обо всех различных сценариях.

Какой была бы наша жизнь, если бы она выросла в Пейе? Если бы Горан никогда не предавал ее родителей? Мы бы стали друзьями. Я был уверен в этом.

Я не мог снова думать об этом сейчас. Мне нужно было сосредоточиться на препятствии, стоявшем передо мной.

Их обед закончился, и Тревор проводил Елену до класса, пока их пути не разошлись.

Я стоял у стены в конце класса Елены и слушал ее лекцию по истории США. Было интересно, как они разрабатывали стратегию сражений в прежние времена.

Ее следующим занятием было искусство, ее любимое. Она работала над картиной Пикассо в кубическом стиле. Она закончила набросок человека. Я видел, как у него поникли плечи и были засунуты руки в карманы. Она взяла черную краску и нарисовала линию роста волос.

Я застыл.

Я перевел взгляд с нее на картину.

— Черт, — сказал я. — Ты рисуешь меня.

Помнила ли меня хоть малая толика ее? Я всегда задавался этим вопросом, и вот доказательство. Снился ли я ей? Я надеялся на это.

Прозвенел последний звонок, и я последовал за ней на улицу. Я не мог выбросить эту картину из головы.

Дорога домой в тот день была тихой. Тревор попрощался с ней у ворот школы. Он также спросил ее, не хочет ли она пойти с ним на танцы в ту пятницу.

— Могу я дать тебе ответ завтра? Мне нужно спросить папу, — сказала она.

— Конечно, без проблем. Я буду ждать, новенькая. — Он дотронулся до своей груди.

Такой Люцианский ход.

Я шел вперед, пока меня не потянуло. Я остановился и подождал, пока Елена закончит беседу.

Наконец мы продолжили путь, и тогда она снова остановилась за несколько домов до нашего.

— Привет, Мурка, — сказала она бездомной кошке. Она достала свой недоеденный бутерброд и покормила кошечку. Она определенно питала слабость к кошкам. Драконы не так уж сильно отличались. Мы также умели мурлыкать.

Я сидел и ждал ее на мусорном баке перед нашим домом.

— Ты идешь на танцы с Тревором? — спросила я, зная, что она меня не слышит. Она просто погладила кошку. На самом деле я ревновал к гребаному коту.

Когда мне показалось, что она закончила с котом, я покачал головой и поднялся по лестнице в дом, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Она была у меня за спиной, и я исчез за дверью прежде, чем она ее открыла.

Из кухни доносилась музыка. Это означало, что Герберт был в хорошем настроении.

— Папа, я дома, — крикнула Елена.

Герберт готовил бурю. Он схватил ложку и подпевал звучавшей песне. Я улыбнулся, когда Елена присоединилась.

Герберт положил на тарелку петуха в вине и подал Елене. Я бы все отдал за кусочек. Я скучал по еде.

— Я так понимаю, сегодня был хороший день? — сказала она, забираясь на табурет.

— Самый лучший. — Герберт приглушил музыку, поставил свою тарелку на стойку и обхватил лицо Елены ладонями. — Я, мой маленький медвежонок, продал свою идею Uniflex компании Google.

— Из любви к чернике! Ты шутишь, да?

Он рассмеялся.

Я тоже. Это была ее любимая фраза, и она позаимствовала ее у меня. Это была единственная вещь, которая запомнилась.

За ужином они поговорили о том, что может означать такое развитие событий. Они могли бы попытаться остаться, больше не переезжать.

— Раз уж мы остаемся, могу я тебя кое о чем спросить?

— Это связано с мальчиком?

Скажи «нет», Герберт.

— Может быть.

— Ладно, кого я должен убить? — спросил Герберт.

Я любил его.

Елена не сочла это смешным.

— Никого, но в пятницу будут танцы…

Герберт хмыкнул.

Мужчина по зову моего сердца.

— Могу ли я встретиться с этим мальчиком? — спросил он.

— Ладно, как скажешь.

— Я скажу «да» при одном условии, — сказал Герберт.

Я наклонился ближе. Пожалуйста, сделай это невозможным.

— Это не глупая загадка. У меня плохо получается их разгадывать.

— Это совсем не сложно, давай.

— Хорошо, давай послушаем.

— Вперед я тяжелый, назад — нет.

— Что? — взвизгнула она.

Я ухмыльнулся. Легко, масса.

Она закатила глаза.

— Это даже не имеет смысла.

— Ответ находится там.

— Можно мне пару часов?

— Конечно, но ты же знаешь правила. Никаких поисковых систем в Интернете. Я узнаю, если ты сжульничаешь.

— Хорошо. — Она встала и отнесла свою тарелку в раковину. — С таким же успехом я могу попрощаться с танцами.

Я последовал за ней в ее комнату, скрестил руки на груди и занял свое обычное место у стены. Она села за стол, чтобы сделать домашнее задание и поработать над ответом.

— Это масса, — сказал я. — Но ты меня не слышишь, так что никаких танцев с Тревором.

Она соскользнула со стула, подошла к кровати и надела наушники. Теперь она увлекалась девчачьими группами.

Знакомая боль наполнила мой живот, и я почувствовал, как напряжение отпустило меня. Я знал, что они идут.

Я побежал в гостиную. У Герберта шел футбольный матч.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Я не могу с этим работать! — крикнул я небу.

Должен был быть другой способ. Радио было выключено, но я гребаный Рубикон. Я найду способ заставить радио работать. Я протопал к нему, выставил руку вперед и закрыл глаза. Я почувствовал жужжание электричества, совсем как раньше. Оно включилась. Из динамиков доносились помехи.

— Герберт, они идут. — Эти слова произнес мой настоящий голос.

Он подошел к радиоприемнику и наткнулся прямо на меня. Я держал глаза закрытыми и сосредоточился.

— Кто это? — спросил он.

— У нас нет времени. Они будут здесь сегодня вечером. Бери Елену и уходи.

— Скажи мне.

Должен ли я сказать ему?

Я хотел, чтобы он знал, что с ней все будет в порядке, если… нет, это должно было увенчаться успехом.

— Я друг. Кто-то, кто никогда бы не причинил ей вреда.

Герберт замолчал.

— Блейк?

Он знал.

Я чуть не расплакалась.

— Пожалуйста, делай, как я говорю.

Он кивнул и побежал в сторону комнаты Елены.

Опустошенный, я рухнул без чувств. Я проснулся в комнате Елены. Они с Гербертом ссорились. На кровати лежали сумки, а одежда была разбросана по всей комнате. Она была взбешена, и слезы навернулись у нее на глаза. Я ненавидел то, что ей было больно.

Когда они загружали грузовик, шел дождь. Она поскользнулась и упала в лужу. Я пытался помочь, но мои руки прошли сквозь нее. Я забрался в кузов грузовика. Дождь на меня никак не повлиял.

Елена молчала и не обращалась с Гербертом, но он даже не заметил этого. Он был сосредоточен на том, чтобы убраться как можно быстрее.

В небе появились очертания драконов. Они нашли нас.

Мое сердце остановилось. Они были близко.

Я сосредоточился на том, сколько драконов следовало за нами. Я мог разглядеть пять силуэтов.

Фокс был среди них.

Затем Герберт свернул влево, из-за чего я потерял равновесие и упал в кузов грузовика. Я увидел очертания дракона, когда Герберт нажал на газ. Он прятался.

Елена спросила, что такое, и она была непреклонна. Герберт в конце концов сказал ей правду, но неудивительно, что она в это не поверила.

Я так облажался.

Я продолжал смотреть в небо, пытаясь понять, куда подевались Фокс и его колония.

Мои глаза едва уловили движение дракона, выскочившего из леса рядом с дорогой и за грузовиком.

Шины завизжали, и я вцепился в края кузова грузовика. Пикап несколько раз крутанулся.

Краем глаза я увидел, как дракон пронесся сквозь луч фар и исчез обратно в темноте. Прячась, как тень.

Грузовик, наконец, остановился. Я вышел и обошел грузовик кругом, мой взгляд блуждал в темноте.

— Ты в порядке? — крикнул Герберт Елене.

— Я в порядке, — сказала она, тяжело дыша.

— Елена, мне нужно выбраться…

— Нет, нет, не оставляй меня здесь! — Она была в бешенстве.

Он обхватил ладонями ее лицо и заставил посмотреть на него. Я заметил дрожь в его руках, когда наблюдал за происходящим через лобовое стекло. Я гадал, знал ли он, что умрет сегодня ночью. Шестнадцать лет мы избегали их. Но они догнали его.

Я могу это изменить.

— Ты ведешь машину как черт, ты меня слышишь? — обратился Герберт к Елене.

— Нет! — Я накричал на него. — Если она уйдет, то уйду и я. Я не смогу спасти тебя.

— Иди в то место, о котором я тебе говорил. Там тебя встретит парень по имени Мэтт.

— Папа, я не могу оставить тебя здесь с тем…

Я вздрогнул от того, как она сказала «тем».

Волосы у меня на шее встали дыбом. Чешуйки, спрятанные глубоко внутри меня, содрогнулись.

Я посмотрел налево.

Он был в своем человеческом обличье и стоял под проливным дождем. Он был высоким, с длинными черными волосами, которые мокрыми прядями прилипали к его лицу. На нем были черные брюки, он был без рубашки и с босыми ногами.

Я чувствовал исходящий от него запах хлорки.

Фокс.

Он направился к нам.

— Папа? — сказала Елена.

— Со мной все будет в порядке. Тебе нужно идти. Сейчас. Что бы ни случилось, не останавливайся.

У меня не было выбора. Это притяжение унесет меня прочь.

— Папа. — Ее голос сорвался.

— Я встречу тебя там, — солгал он, выбираясь из грузовика.

— Постарайся продержаться, — сказал я ему. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуться сюда. Просто держись.

Елена повернула ключ в замке зажигания. Двигатель зашипел, но не заглох. Зажглись фары, и Фокс оказался прямо перед нами.

— Начинай, ты, тупой кусок дерьма! — Она ударила по рулю, и пикап с ревом ожил.

Елена закричала, когда Фокс бросился на Герберта.

— Вперед, вперед, вперед! — закричал я.

— Иди, Елена! — крикнул Герберт, перекрывая шум дождя.

Она нажала на педаль газа, и шины пикапа взвизгнули, когда мы проехали мимо Фокса и уехали от Герберта.

Я оглянулся через плечо и увидел, как они преобразились. Теперь они были драконами.

— Веди! — Я накричал на нее.

Ее руки дрожали, а по лицу текли слезы.

Мне нужно было отвезти ее к Мэтту, а потом я вернусь за Гербертом.

Какая-то сила столкнулась с грузовиком, и меня подбросило в воздух.

Я с глухим стуком упал на асфальт.

Блядь.

Я открыл глаза. Грузовик стоял на крыше.

Молния ударила в дорогу, и грузовик был объят пламенем.

Я оттолкнулся от земли и, спотыкаясь, направился к Елене. Одна сторона моего лица была ободрана, и боль пронзала насквозь. Нога повредилась при падении. Но я не собирался сдаваться.

Фокс, теперь в обличье дракона, поставил грузовик обратно на колеса и обошел его, размахивая хвостом вперед-назад. Он играл с ней.

Елена закричала.

Я нырнул обратно в грузовик к ней. У нее текла кровь из пореза на голове. Я даже, черт возьми, не мог ей помочь.

Его гигантская голова показалась в окне водителя. Он был так близко, что от его дыхания запотело стекло.

Я зарычал. Я был гребаным Альфой. Какая-то часть его должна была чувствовать меня.

Я закричал на него.

Ничего.

Он забрался на капот грузовика. Тот смялся под его весом. Елена вскрикнула, когда дракон сделал еще один медленный шаг, и пикап прогнулся еще больше.

Где, черт возьми, был Герберт?

— Я вытащу нас отсюда, обещаю, — сказал я и вышел.

Герберт был всего в нескольких футах от меня, но он был без сознания. Нет, все должно было пойти совсем не так. Он убил Фокса.

Я подбежал к нему, в моей голове раздавался звук сминающегося грузовика. Я потряс его, но ответа не получил.

— Я — Альфа. Мне нужно твое тело.

Я не знал, услышал ли он мою мольбу, но когда я открыла глаза, я больше не был человеком. Я был Меднорогим.

Это больше похоже на правду.

Я оттолкнулся от земли. Боль Герберта стала моей, но я справился с ней.

В следующее мгновение я оказался сверху на Фоксе и вонзил зубы ему в плечо. Он взвизгнул, когда я стащил его с гребаного грузовика.

— Отойди от нее, придурок, — прорычал я.

Он набросился на меня.

Он мог бы радоваться, что я не Рубикон, иначе я бы сжег его своим Розовым поцелуем.

Пламя осветило небо.

Зеленый пар и Солнечный Взрыв с глухим стуком приземлились посреди дороги.

Вечеринка в моем вкусе.

Челюсти Солнечного Взрыва вонзились мне в хвост, а Зеленый Пар надвинулся на меня спереди.

Я оттолкнул Зеленый Пар рогом и ударил хвостом по Солнечному Взрыву о землю.

Фокс снова собирался напасть на Елену.

Я растоптал Солнечный Взрыв и услышал, как что-то хрустнуло под моей гигантской лапой.

Я снова стащил Фокса с грузовика.

Я не проявил к нему милосердия.

Мы набросились друг на друга, сплетение лап и чешуи. Он открыл свое слабое место, и я вонзил в него зубы. Я схватил его за шею и рванул со всей силы. Кровь брызнула повсюду и густо растеклась вокруг нас. Я не ослабил хватку. Электричество пробежало по его телу и погасло.

Зеленый Пар и Солнечный Взрыв знали, что проиграют, если будут сражаться со мной по одному, и они оба были ранены.

Они окружили меня, как акулы. Я с силой сбил Солнечного Взрыва хвостом на землю и потянулся за Зеленым Паром передними лапами. Я вцепился челюстями в его правое крыло и рванул.

Его крики эхом разнеслись по ночи.

Солнечный Взрыв улетел. Трус.

— Блейк, — произнес Герберт у меня в голове.

— Я должен был. Она в безопасности, — сказал я и отключился.

Я проснулся на мокром асфальте, с лицом в грязной дождевой воде, вернувшись в свой человеческий облик.

Елена вышла из грузовика, а Герберт вернулся в свой человеческий облик.

Он был в брюках и вытирал ее порез своей футболкой, когда я приблизился.

— Ой! — Она отстранилась.

— Стой спокойно, — сказал он, вытирая ей лоб.

Я осмотрел небеса. Я видел еще двух драконов на горизонте. Должно быть, они остались здесь на случай, если что-то пойдет не так. Поскольку Солнечный Взрыв улетел, там могли быть три дракона, ожидающих нападения. Оставалось надеяться, что теперь, когда Фокс мертв, они будут держаться подальше.

— Мне нужно позвонить, — сказал Герберт.

— Папа? — Елена схватила его за руку, и он снова повернулся к ней лицом. — За нами придут еще драконы?

— Я не знаю, Мишка. — Он погладил ее по щеке.

Я кивнул. Они были где-то там.

Он набрал номер и осторожно поднес телефон к уху, осмотрев периметр. Его лицо освещалось светом телефона.

Я настроился на то, чтобы услышать его.

— Привет, — ответил Мэтт.

— Мэтт, это Герберт. На нас напали драконы.

— Где ты? Посылка в безопасности?

Посылка?

— Что у тебя с собой, Герберт? — Мэтт продолжил. — Мне нужно знать.

— Это гребаная принцесса, — заорал я. — Скажи ему, и они придут с гребаным флотом.

— Нет… — сказал Герберт. — Я же сказал тебе, не по телефону.

Я зарычал от разочарования.

Тупой идиот.

— Мы застряли на сороковой автостраде, просто встреть нас и, пожалуйста, поторопись… Я не знаю, придут ли еще. — Герберт закончил разговор и положил телефон в карман.

— Ты умрешь сегодня ночью. Почему ты, блядь, ему не сказал? — Я накричал на него. — Если бы ты просто рассказал Мэтту, все было бы по-другому! — Я выкрикивал каждое слово. — Ты, гребаный тупица с Медным рожком.

Я был в ярости. Если бы у меня была форма дракона, я бы начал Третью мировую войну.

— Елена, мне нужно тебе кое-что сказать. Поверь мне, когда я говорю, что все было не так, как я планировал. — Герберт громко шмыгнул носом.

— О, ты, должно быть, издеваешься надо мной. Сейчас? — закричал я.

— Я хотел пригласить тебя куда-нибудь поужинать и, возможно, облегчить тебе жизнь. — Уголки его губ слегка изогнулись, а затем улыбка так же быстро исчезла. — Но…

Я больше не мог слушать. Это было абсурдно. Ему следовало попытаться раньше. Голос в моей голове кричал, когда он говорил ей, что любит ее больше самой жизни.

Оглушительный визг наполнил ночь.

Я застыл.

Ладно, ты можешь это сделать. Просто забери его тело снова и разберись с ними в гребаном небе.

— Елена, прячься! — закричал я.

— Елена, беги, — прошипел Герберт и подтолкнул ее в том направлении, куда она должна была идти.

— Нет! Я не смогу тебе помочь, если она сбежит. — Тяга усилилась, и меня потащило за ней. Я попытался вырваться, пока она бежала, но мои ноги скользили по дерну.

— Герберт, скажи ей, чтобы она перестала убегать, — прорычал я, но он меня не услышал.

Он преобразился.

У него не было ни единого гребаного шанса.

Меня подняло в воздух, когда Солнечный Взрыв подхватил Елену. Я закричал от гнева.

Появились очертания плавника-хвоста. Это был Мэтт, но он пришел один. Что такое с этими гребаными идиотами?

Он сильно столкнулся с Солнечным Взрывом, и Елена упала.

— Мэтт! — взревел я.

Она закричала, падая на землю.

Мэтт нырнул вниз.

Лети быстрее. Мой разум взвизгнул.

Он пронесся мимо меня и поймал Елену как раз перед тем, как она упала на землю. Он улетел вместе с ней.

Я упал с глухим стуком. Сила притяжения не потащила меня за ней.

Герберт. Еще было время спасти его.

Я побежал так быстро, как только мог, обратно к пикапу, но было уже слишком поздно. Я, спотыкаясь, остановился. Мои колени подогнулись, когда я смотрел, как они убивают его.

— Нет! — закричал я.

Я нырнул в Ночного Злодея и завладел его телом. Я заставил его напасть на самого себя. Кусал себя, задевая важные артерии.

— Рональд, какого хрена ты делаешь? — в ужасе воскликнул Солнечный Взрыв.

Ночной злодей рухнул в обморок.

Следующим был Солнечный Взрыв.

— Тебе не нужно было следовать за ней, — прокричал я у него в голове.

— Кто это?

— Твой худший кошмар, — прорычал я.

— Нет, — прохрипел он.

Я тоже заставил его разорвать себя на части.

Это была быстрая смерть. Больше, чем они заслуживали, и выпал из его тела обратно на холодный, всепрощающий газон.

Я упал на колени. Слезы сотрясали меня. Герберт не должен был умереть. Не так, как сейчас. Он был неузнаваем. Никто не узнает, кто он такой и что натворил. Он не получит королевских похорон, которых заслуживал. Я мог спасти его.

Я так чертовски устал.

Ветер обдул мое лицо, и Розовый поцелуй упал на тела двух моих врагов. Я поднял взгляд к небу и увидел мужчину с золотисто-светлыми волосами, широкими плечами и мудрым лицом.

Что он делал с моим огнем?

— Блейк, ты знал лучше. — Он вздохнул.

— Кто ты такой? — спросил я.

— Кто-то, кто недооценил твою силу воли.

— Что? — В моем голосе звучала неуверенность.

Он помог мне подняться. Ноги подкашивались, а в висках зарождалась головная боль.

Я смотрел, как два тела превращаются в пыль. Остался только Герберт.

— Не надо, — сказал я, когда он направил Розовый поцелуй на Герберта.

Он послушался, но направился к грузовику.

— Нет! — закричал я. — Ее сумка там. Все, что у нее есть. Мой браслет, фотография ее матери, ее музыка, ее дневник.

Он удерживал меня, когда вся ее жизнь сгорела дотла.

— Почему? — Я оттолкнула его. — Почему? Я мог бы спасти его. Все могло бы быть по-другому. Люциан, Брайан, Кара. Они все погибли ни за что.

— Хочешь верь, хочешь нет, но они являются основными ингредиентами для установления этой связи.

— Что?

— Это дент, Блейк. Это не заклинание. Это то, что Джордж пытался тебе сказать. Эта связь реальна. Формировалась на протяжении многих лет. Но ты должен был быть только свидетелем. Ты никогда не должен был вмешиваться.

— Я мог бы изменить исход всего этого, если бы ты мне позволил. — Я был так зол на него.

— Знаю. — Он улыбнулся. — Она никогда не должна была тебя видеть. Предполагалось, что ты никогда не сможешь предупредить Герберта или пробиться через него. Ни один другой дракон в истории не делал того, что ты сделал через Дент. Кто знает, если бы ты так сильно не старался доставить ее в безопасное место, возможно, ее нога никогда бы не ступила в Пейю. Это было так, будто ты был там. Частью ее жизни.

— Я — часть ее жизни. — Я плюнул в него.

Он усмехнулся.

— Ты все еще этого не понимаешь, не так ли?

Я просто уставился на него.

— Это случилось давным-давно, Блейк.

Я застыл. Что, черт возьми, это значило?

— Тебе нужно сожаление. Оставляя тебя со знанием всего этого, о том, кем ты на самом деле был во время Лиан, о том, насколько несчастной ты сделал ее жизнь. — Он покачал головой. — Это не позволило бы узам установиться.

— Нет! Нет. Я не могу забыть.

— Ты ничего не забудешь. Тебе не следовало вспоминать, кем ты был, или кем была она, или что это было. Я недооценил твою силу. Но ты не вспомнишь, как встретил меня.

— Нет, мне нужно помнить. — Мне захотелось заплакать.

Он обнял меня за плечи.

— Кто ты такой? — Я попыталась вырваться от него, но он был слишком силен.

— Первый.

— Первый кто?

— Первый Рубикон. Первый дракон. Я — причина, по которой существуют эти узы. Мы действительно не можем выжить без людей. Они не дают нам превратиться в монстров, существ без души.

Я широко распахнул глаза в удивлении, когда он произнес эти слова.

— Ни один всадник никогда не сражался за дракона так, как Елена сражалась за тебя. И ни один дракон никогда не сражался за своего всадника так, как это сделал ты. Ты будешь добр и свободен от тьмы. Мы ожидаем от тебя многого, Блейк. Планка очень высока из-за того, что ты сделал сегодня вечером. Не разочаровывай меня.

Он был первым.

— Мне искренне жаль, что ты не смог спасти жизнь Герберту. Но ты не можешь изменить временную шкалу. Изменить свою историю невозможно.

— Я бы так и сделал, если бы не притяжение.

Его губы изогнулись.

— Классное название. Я назвал это тем, что есть.

— Чем?

— Мной

— Тобой?

— Позаботься о ней, — прошептал он.

Мир закружился.

Я старался держаться за свои воспоминания. Сначала он исчез, а потом события той ночи. Кем я был в течение последних шестнадцати лет, Рубиконом, как он и сказал, я забуду это.

Как он это делал? Это было так, будто все было стерто ластиком, будто их никогда и не было.

Как много я мог вспомнить?

Вспыхнул яркий белый свет.

Затем наступила непроглядная тьма.

Следующим пришел голод. Сильный голод.

А потом у меня защемило сердце.

И, наконец, пришлосожаление.

— 16~

Тело одеревенело. Я почувствовал запах свежего хлеба и сладковатый привкус… Я резко сел. У меня закружилась голова, и я снова лег.

«Вставай, Блейк».

Приближались драконы, и я не знал, сбежала ли Елена. Я отключился после того, как предупредил Герберта. Я, черт возьми, надеялся, что он меня послушал.

Где Елена? Притяжение должно было увлечь меня за ней. Задернутые черные шторы закрывали окно комнаты, которая казалась знакомой… как что-то из сна или воспоминания. Внезапно все обрушилось на меня, как приливная волна.

Я вспомнил все. Отца, мать, Саманту, всех, кто был важен для меня.

Я был в своей старой комнате в поместье.

Ничто не имело смысла.

Что я здесь делаю? Я не должен был быть здесь.

Еще одна мысль пришла мне в голову. То, как я обращался с Еленой. Меня от этого тошнило. Я вскочил с кровати и побежал в ванную. Я едва добрался до туалета, как меня вырвало. Желчь — это все, что вышло наружу, так как я не ел шестнадцать лет. Тело обмякло, и я задрожал, когда скользнул к краю унитаза, обхватив руками его прохладное фарфоровое основание, будто в моем ослабленном состоянии я мог упасть с пола.

— Блейк? — Из дверного проема донесся голос мамы. — Слава небесам, ты проснулся!

Проснулся?

Я повернулся лицом к маме. Все это было неправильно.

— О чем ты говоришь? Где Елена? — прохрипел я.

Она ахнула.

— Сработало.

— Что сработало? Где она? Она в безопасности?

— Успокойся. Мы нашли тебя две недели назад. Ты был в ее комнате, и повсюду была кровь. Мы думали, ты… — Она глубоко вздохнула, и слезы наполнили ее глаза. — Мертв. Но Констанс поняла, что это была связь. Она бы забеспокоилась, если бы у тебя не было никаких побочных эффектов, но мы этого не ожидали.

— Побочных эффектов? Мам, что… — Я вспомнил, о чем она говорила. В ту ночь, когда я поцеловал Елену в ее комнате.

Зелье.

— Я не могла рассказать Конни о том, что ты сделал. Я позволила ей поверить, что все это было реакцией на Дент. Это то, во что я также собираюсь верить.

Я кивнул.

Я должен был быть мертв. Почему нет?

Холодный палец скользнул вниз по моей спине.

— Где Елена? — спросил я.

Она ничего не сказала, в этом не было необходимости. Я видел это по ее глазам.

— Мама! — Мой голос сорвался.

— Мы не знаем, где она. Она пропала без вести последние две недели. Король Гельмут отправил поисковые отряды на ее поиски. Они искали круглосуточно. Ничего.

— Почему ты меня не разбудила? — Я с трудом встал. У меня закружилась голова, и я оперся рукой о стену.

Разум кружился от мыслей о драконах, желающих убить ее, и о том, что я предупреждаю Герберта, как делал всегда. Я провел с ними шестнадцать лет, а они даже не подозревали об этом. Невидимость — это сука. И теперь мама говорила, что прошло всего две недели. Что происходило?

Дент.

Вот почему Джордж никогда не рассказывал об этой процедуре. Я думал, это рабство, заклинание. Никогда бы я и представить себе не мог, что все будет так. Жить с Дентом и быть свидетелем ее жизни. Любить ее сначала как брат, потом как защитник, а потом… знать, что никто в мире не был для нее лучше тебя.

Если бы кто-нибудь узнал, как мы относимся к нашим Дентам, то наш человек был бы в опасности. У меня было много врагов. Слезы все еще стояли в глазах. Я должен был найти ее.

Джордж отсутствовал несколько дней, а не две недели.

***

Поиски были мучительными. Глубокое, душевно-болезненное чувство. Сожаление заполнило все мои чувства. Я должен был найти Елену и извиниться.

Табита умоляла и плакала. Она боролась за меня так, как я заставил ее пообещать, а я даже не мог объяснить ей, в чем заключался Дент.

Я должен был чувствовать себя ужасно, но нет. Я не любил Табиту. Там была только Елена. Я был таким гребаным идиотом, и все вернулось, чтобы укусить меня за чешуйчатую задницу.

Проснувшись, я кое-что обнаружил. Во-первых, Елена была исключительно хорошо обучена бегать и прятаться. Во-вторых, я был придурком. И, в-третьих, наша связь прервалась. Я больше не мог чувствовать ее. Я не знал, стоит ли благодарить Дмитрия за это или это произошло, когда Елена освободила меня. Но связь была сломана.

В тот первый день мы искали несколько часов. Ее запах исчез на границе Тита и Ариса. Дождь лил как из ведра, пока мы снова приняли человеческий облик и оделись.

— Нам нужно отдохнуть, Блейк, — сказал Джордж.

— Отдыхай! Ты, как никто другой, знаешь, что я не могу. Я должен найти ее.

— Ты думаешь, ее никто не ищет? — огрызнулась Бекки. — Король Гельмут отправил пять поисковых отрядов на поиски, они прочесывали местность без остановки. Пять. Они все еще где-то там. Ее след всегда обрывается здесь. Даже без дождя. Почему тебя это волнует? Ты хотел быть свободным. Что ж, ты это получил.

— Бекки!

— Не подначивай меня, Джордж. Он ненавидел Елену до глубины души. Он — причина, по которой она ушла.

— Он поменялся. Ты никогда не поймешь.

— Прекрати. Просто остановись. Думаю, может быть, Блейк что-то имел в виду, когда сказал, что это заклинание.

— Не надо, — одновременно закричали на нее мы с Джорджем.

— Прекратите ссориться, ребята. Это не поможет найти Елену, — сказала Сэмми. — И я отказываюсь верить, что это заклинание.

— Сэмми, ты права. Это не заклинание. Я — это я, прежний я. — Я перевел взгляд с сестры на Бекки. — Я знаю, как я относился к Елене, хорошо? То дерьмо, которое я натворил, чтобы устранить дент. Я помню каждый дюйм своей тьмы. Это то, что потрясло меня больше всего, когда я проснулся. Ты даже не представляешь, как легко тебе это дается.

— Легко? — Она усмехнулась.

— Это не то, что я имел в виду. — Я застонал и провел рукой по лицу. — А теперь мне нужно найти ее. Я единственный, кто может, так что — либо помоги мне, либо оставь меня в покое.

— И ты так хорошо знаешь Елену?

— Бекки, не надо, — сказал Джордж.

— Я был гребаным мудаком и усложнил вам всем жизнь. Но я больше не тот парень. Хотел бы я рассказать вам, что значит для нас этот дент, как он изменил меня. Я бы сделал это, если бы мог. — Я покачал головой.

Она уставилась на меня.

— Ты должна поверить мне на слово, и если ты мне не доверяешь, тогда спроси Джорджа. Дент так же реален, как и мы с тобой, стоящие прямо здесь. Я был неправ. Это все, что тебе нужно знать.

Она разинула рот и медленно перевела взгляд на Джорджа.

Он кивнул.

— Идите домой, все вы. Вы замедляете меня. Я найду ее.

— Ты не справишься с этим в одиночку, приятель. — Джордж положил руку мне на плечо.

— Я найду ее, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

— Я знаю, что ты это сделаешь. Удачи.

— Мы уходим? — Бекки запротестовала, когда я расстегнул джинсы.

— Да. Он прав. Он — единственный, кто может найти ее. Мы его тормозим.

Я подпрыгнул в воздух и принял свою драконью форму. Я скучал по полетам.

Десять часов спустя я все еще продолжал поиски. Я охотился в воздухе, ел, как зверь, которым я и был, и продолжал идти. Десять превратились в двадцать четыре, и дни пролетали незаметно. Первую неделю я не отдыхал.

Я услышал шорох в лесу и настроился на него.

Это была одна из поисковых групп Гельмута, но они разбили лагерь, не относясь к этой работе серьезно.

— Мы снова начнем поиски сегодня вечером, — сказал их командир.

— Мы обыскали всю гребаную Пейю. Она мертва.

Произошла какая-то суматоха, а затем я услышал тихое бормотание.

— Не будь гребаным идиотом. Рубикон связан с ней. Держи свои мысли при себе.

Я хмыкнул и полетел дальше.

Я не нашел другой поисковой группы, кроме этой. Бекки сказала, что их было пятеро. Пять, черт возьми.

Я перепробовал все, что только мог придумать, чтобы связаться с ней, но все было безмолвно.

На восьмой день я рухнул от изнеможения. Что-то было не так. Когда я проснулся, то решил пойти к единственному дракону, который мог бы сказать мне, что со мной не так.

Констанс.

Несколько часов спустя я приземлился во дворе Драконии, изменился и направился в ее офис. На лице тети было облегчение, когда она подбежала ко мне с туникой в руках.

— Слава богу, ты вернулся.

— Почему? — спросил я. — Ее нашли?

— Нет. Твоя мать волновалась. Прошло десять дней с тех пор, как ты ушел, и никто ничего о тебе не слышал. Джордж вчера отправился на твои поиски.

Я проспал два дня.

Они не должны были искать меня. Они должны искать Елену.

— Мне нужно найти ее, Констанс. Она не вернется домой, если я буду сидеть в Драконии. Мне нужна твоя помощь, что-то не так.

— Что ты имеешь в виду?

— Я чувствую себя по-другому. Я потерял нашу связь, и мне кажется, что я схожу с ума.

— Ладно, заходи. Закинь немного пищи в свой организм. Тебе нужен душ и чистая одежда. Когда ты в последний раз спал?

— Не беспокойся об этом. Я только что проснулся, — пробормотал я, не упомянув, что упал без сознания от усталости.

— Не говори мне, чтобы я не беспокоилась об этом. Тебе нужно отдохнуть, если ты хочешь найти ее.

— Да, да, хорошо, — сказал я просто для того, чтобы она заткнулась.

— Я позвоню Питу с кухни. Тебе нужно что-нибудь съесть.

Я выдохнул. Она зря тратила время, но мне нужна была ее помощь, поэтому я подыграл ей.

Она заказала еду и сделала еще один звонок.

— Он здесь, — сказала она и положила трубку.

— Ты можешь начать прямо сейчас?

— Блейк.

— Мне нужно выяснить, в чем дело. Если ты сможешь это исправить, я смогу найти ее. Тебе нужно это исправить. Почему я не могу хотя бы отследить ее?

Она слегка нахмурилась, когда уставилась на меня.

— Ты не сможешь отследить ее.

Я вздохнул и кивнул. Я чувствовал себя разбитым.

— Эти тесты потребуют времени.

— Я продолжу поиски, пока ты ждешь результатов.

— Отлично. Что еще отличается?

— Все. — Мой голос звучал устало.

— Я не Рубикон, Блейк. Мне понадобится нечто большее.

— Это не физическое. До того, как появился Дент, я слышал ее мысли и чувствовал ее эмоции. Сначала это было невыносимо, но мне удалось смягчить это. Как будто фоновая музыка на заднем плане.

Она уставилась на меня.

— Я мог настроиться вот так. — Я щелкнул пальцами. — И связь была сильной. Теперь там ничего нет. Тишина.

— Блейк…

— Это изводило меня в течение первых нескольких месяцев. Я ненавидел эту связь. — Я хмыкнул. — Я был жесток. — Я закрыл глаза и вытер лицо. Слезы навернулись на глаза, и я убрал руки. — Я не чувствую ее, будто ее никогда и не существовало.

— Твой отец сказал, что ты мог чувствовать ее эмоции, а Исси сказала, что Елена слышала твой голос, но я в это не поверила. Это должно быть невозможно. — Я нахмурился. — Кажется, с вами двоими нет ничего невозможного, — продолжала она, благоговея передо мной.

— У меня нет на это времени, Констанс. Мне нужно исправить все, что со мной не так.

— Ладно. Что случилось в ту ночь, когда ты сделал дент?

— Я поцеловал ее, и тут у меня из носа потекла кровь. Мне было так больно, что я не мог говорить. — Я шмыгнул носом.

— Да, твоя связь…

— Дело было не в узах. Это было из-за меня.

Она покачала головой.

— Что значит «из-за тебя»?

Я немного поколебался, потом рассказал ей все. О Сэме, о зелье, о том, как я подумал, что Дент — это заклинание.

Она закрыла глаза, и слезы покатились по ее щекам.

— Зачем ты это сделал? Елена не сбежала бы, Блейк.

— Я не помнил, что именно я ее тренировал.

Ее глаза открылись.

— Я не понимаю.

— Когда я очнулся от заявления прав, последнее, что я помнил, было то, что Елена была драконом. Для меня это было сразу после смерти Люциана. Я забыл о наших тренировках, о нашей дружбе и о том, кем она была на самом деле.

— Каким образом?

— Я не знаю. — Еще больше слез затуманило мое зрение. — Я думал, что умру, Констанс. Ничто больше не имело значения. У меня нет времени все тебе объяснять. Мне нужно, чтобы это было исправлено.

Раздался стук в дверь, и появился мастер Лонгвей с подносом, уставленным едой.

— Блейк. — Он улыбнулся.

— Мастер Лонгвей. — Я встал и взял у него поднос. Я поставил его на тетин стол и порылся в нем.

— Король Гельмут хотел бы поговорить с тобой, когда ты закончишь.

— У меня нет времени, — сказал я между пережевыванием пищи.

— Дай нам секунду, Блейк, — сказала Констанс, выходя из-за своего стола. — Я сейчас вернусь, и мы сможем начать с тестов, хорошо? — Она вывела мастера Лонгвея из своего кабинета и закрыла за ними дверь.

Я кивнул и продолжил есть. Я даже не пытался настроиться на то, о чем они говорили.

У меня голова шла кругом от того, что сказала Констанс. Елена сбежала, потому что думала, что убила меня. Куда бы пошел человек, если бы думал, что убил Рубикона?

Может быть, на другую сторону? Но она была человеком, так что Стена испепелила бы ее.

Констанс вернулась в кабинет, когда я заканчивал трапезу.

— Ты готов? — спросила она.

— 17~

Констанс была расстроена моими низкими жизненными показателями.

— Я в порядке, — запротестовал я.

— Тебе нужно позаботиться о себе, — сердито сказала она.

— Обещаю, что так и сделаю. Хорошо?

Она взяла кровь и объяснила, какие анализы проведет. Она думала, что причиной блокады может быть вирус, но что мои способности к исцелению скоро устранят его. По крайней мере, у меня будет ответ. Она пообещала, что, как только закончит с анализами и останется кровь, она уничтожит ее. Капля моей крови могла бы стать жизненно важным ингредиентом для многих запрещенных зелий.

Сканирование было последним. И с мозгом, и с телом физически все было в порядке.

— Это может быть побочным эффектом темной магии, Блейк.

Я покачал головой.

— Это все пропало. Вылетело из моей головы. Когда я сделал дент, связь, должно быть, сломалась.

В ее глазах стояли злые слезы, а губы были сжаты в тонкую линию.

— Я был темным и идиотом. Простишь меня? — умоляюще сказал я.

Она обняла меня. Это длилось дольше, чем я хотел, но она всегда верила, что в объятиях есть волшебство. Нужно было просто дать им время поработать.

Дверь открылась, и она, наконец, отпустила меня.

Вошел мастер Лонгвей с Джорджем прямо у него на хвосте.

— Чувак, я тебя повсюду искал. — Он хлопнул меня по спине.

— Тебе не следовало меня искать. Ищи Елену.

— Мы искали ее, пока искали тебя. Вот. — Он протянул мне пакет. — Это кое-что из твоих вещей и кое-какая дополнительная одежда. Твой кэмми там, на случай, если нам понадобится связаться с тобой.

Я взял у него сумку и почувствовал на себе взгляд мастера Лонгвея.

— Ты уходишь? — спросила Констанс. — Тебе нужен перерыв.

— Констанс, — сказал Джордж. — Ты разговариваешь с кирпичной стеной.

Я усмехнулся тому, как он это сказал.

Мастер Лонгвей тоже так думал.

— Денты не слушают нас, обычных драконов, Констанс. Джордж показал нам это. Мистер Лиф может показать нам еще больше. Думаю, мы должны задокументировать этот процесс.

— Только через мой труп. Они бы только замедлили меня. — Я в последний раз обнял тетю.

— По крайней мере, прими душ, — сказала она.

— Я приму по дороге.

Она строго посмотрела на меня.

— Позвони мне, когда будут результаты.

— И ты позвонишь мне, когда связь восстановится. И своей маме!

— Да, да. Скажи ей, чтобы она расслабилась. Я в порядке.

Я попрощался, снял халат, засунул его в сумку, которую дал мне Джордж, и преобразился.

Пришло время найти Елену.

***

Я закрыл глаза и позволил чутью руководить мной. Каждый раз оно вело меня к тому месту, где исчезал ее след. Я уставился в землю, и в голове у меня помутилось. Почему оно продолжало приводить меня к сюда? Была ли причина, по которой ее след обрывался здесь? Что, если бы она была там? Что, если она все это время находилась под землей?

Я вонзил в землю когти.

Стенающие звуки исходили из глубины меня.

Несколько часов спустя я был покрыт запекшейся грязью и тяжело дышал. Если бы она была здесь, то лежала бы в неглубокой могиле. Я вырыл траншеи.

Уже почти рассвело, и я осмотрел вырытые мной массивные могилы. Ее здесь не было. Я бы нашел ее, если бы это было так.

Облегчение нахлынуло на меня.

Почему ее след исчезал здесь? В этом не было никакого смысла. Это вело в никуда.

Где ты, Елена?

***

Через неделю после инцидента с могилами позвонила тетя.

— Почему ты до сих пор не позвонил своей матери? — спросила она, когда я ответил.

— Я занят, Констанс.

— Тебе нужно вернуться. У меня твои результаты.

— Скажи мне.

— Врач никогда ничего не сообщает пациенту по телефону. Возвращайся. — Она повесила трубку, и у меня не было другого выбора, кроме как лететь обратно.

Я был уверен, что она что-то нашла. В противном случае она бы сказала мне по телефону, что со мной все в порядке. Если со мной все было в порядке, это могло означать только одно — ее больше не было.

Я даже представить себе этого не мог.

Если я позволю своему разуму отправиться туда, то соскользну во тьму.

Я уже несколько раз писал об этом в своем дневнике, умоляя того, кто слушал, дать мне указания, как найти ее.

Я приземлился через пятнадцать минут.

— Ты был рядом, — сказала она, когда я вошел в ее кабинет.

— Кое-где поблизости, — солгал я. После дента моя скорость была безупречной.

На ее столе лежала стопка бумаг. Она подтолкнула их ко мне.

Я пролистал страницу. Отрицательно, отрицательно, отрицательно. На каждой странице читался «отрицательно». Со мной не было ничего плохого.

Это напугало и разозлило меня. Нет, она не была мертва. Проблема была во мне. Со мной было что-то не так.

— Я сломан, — крикнул я и пнул мусорное ведро под ее столом. Повсюду разлетелись бумаги.

— Блейк, — успокаивающе сказала Констанс. — Ты не сломан.

— Тогда почему я не могу ее найти? Почему?

— Я не знаю.

— Это либо то, что… — Я не смог закончить и закрыл глаза, когда до меня дошла эта возможность. — Или это означает, что она…

— Не говори этого. Ты, как никто другой, знаешь, что она намного сильнее. Она не умерла, ты меня слышишь?

— Я не знаю, Констанс, — сказал я и стал сворачиваться калачиком, пока не прислонился головой к ее столу. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Бесполезный. — С тех пор, как я проснулся, — пробормотала я. — У меня под ложечкой тошнота. Я больше не могу до нее достучаться. Будто ее разум окружен стеной. Она нужна мне здесь.

Я поднял голову. Она уставилась на меня. У нее были большие серые глаза с маленькими коричневыми крапинками, разбросанными по радужной оболочке. Они отличались от маминых, это я знал.

— Ты найдешь ее, — сказала она.

— Когда? — спросил я и сильно ударил кулаками по столу, заставив ее подпрыгнуть. — Тебе нужно сделать еще несколько анализов.

— С тобой все в порядке.

— Нет. Я не чувствую ее. Моя способность отслеживать не работает. Связь полностью испорчена.

— Вы двое — сложные люди. У меня нет ответов на все вопросы. Ты говорил с Ирен? Может быть, она сможет помочь.

Я рассмеялся.

— Ирен больше ни хрена меня не видит. С тех пор, как… — Я не договорил.

Что я мог сказать? С тех пор, как Елена стала мне ближе. С тех пор, как она разрушила некоторые из моих стен и усмирила часть моего гнева. Я был закрыт от взгляда Ирен, потому что был привязан к Елене. Наша связь защищала меня от взгляда Лунного Удара. Раньше я ненавидел это, но сейчас мне это нравилось. Она защищала меня от зла, а я даже не мог ее найти.

— Ты смотришь на это неправильно, — сказала Констанс. — Она все еще жива. Если бы это было не так, Ирен смогла бы увидеть твое будущее.

Она была права!

Я не видел Ирен целую вечность. Для меня пришло время навестить ее.

***

Раньше я любил эту башню и женщину, которая в ней живет.

Я фыркнул. Это была не любовь, это была похоть. Речь шла об усмирении зверя. Тогда я понятия не имел, что такое любовь. Любовь была намного глубже. Она была терпелива, а не ревнива; она была добра, а не жестока; она могла испортить тебе жизнь, если ты не мог быть с этим человеком, но ты отпустишь его, если он не будет чувствовать того же самого. Это было что-то твердое и в то же время невидимое.

То, что я испытывал к Ирен, вызывало у меня отвращение. Это не было и близко похоже на любовь. Мне нужно было попросить у нее прощения, но я стер ее память.

Я глубоко вздохнул и побежал наверх, в ее покои. Я протянул руку, чтобы постучать, но она велела мне войти прежде, чем мои костяшки пальцев успели коснуться дерева. Я открыл дверь, и ее знакомый аромат лилий, маргариток и роз окутал меня, как одеяло.

— Блейк, какой сюрприз. — Она подошла, чтобы поцеловать меня по разу в каждую щеку. — Проходи, садись.

Я сделал, как она просила.

— Ты вернулся?

Я покачал головой.

— Полагаю, Дент — это не заклинание.

— Нет, — усмехнулся я.

— Рада, что ты прозрел. — Ее поведение изменилось. — Я знаю, почему ты здесь. Я не могу ее видеть, она — Мэллоун. Она такая же загадочная, как ее отец, и его отец до него.

— Я здесь не поэтому.

— Нет? — спросила она.

— Нет. — Я улыбнулся

— Тебе не нужно беспокоиться об этом.

Я вздрогнул.

— Прости?

Она рассмеялась.

— Убеждение — забавная штука, Блейк. — Оно никогда не бывает постоянным.

Я чувствовал себя полным идиотом.

— Когда к тебе вернулась память?

— Около пяти месяцев назад. Она уже заявила на тебя права, так что не было необходимости никому говорить.

Я запустил руки в волосы.

— Значит, это правда? Рубикон наконец-то влюбился, — продолжила она.

Я усмехнулся.

— Да, но все гораздо глубже. Мне нужно найти ее, но что-то не так.

— Не так?

— По-другому. Ничего не работает. Я не слышу и не чувствую ее. Моя способность выслеживать — отстой, и тетя говорит мне, что со мной все в порядке.

— Ну, она — умная женщина.

— Мне нужно, чтобы ты попыталась, Ирен.

— Я ничего не вижу. Гельмут тоже бывал здесь много раз. Единственное, что я обнаружила, — это проблему с головной болью.

Гельмут? Бекки была права. Он перепробовал все.

— Не ее, меня.

Она нахмурилась.

— Я не понимаю.

— Загляни в мое будущее.

— Блейк.

— Попробуй. — Я закрыл глаза.

— Хорошо, — сказала она. — Дай мне свои руки.

Я колебался всего секунду.

— Очисти свой разум.

Я пытался сделать то, о чем она просила, но мы оставались в таком состоянии долгое время. Мои мысли блуждали. Я думал о Елене на нашей горе. Я должен был поцеловать ее тогда, и все это дерьмо закончилось бы. Она все еще была бы здесь.

Ирен вскрикнула, и я открыл глаза. Я бросился к ней. У нее из носа текла кровь, и я вытер ее своей рубашкой.

— Прости, — сказал я.

— Это несправедливо, что ей достается этот Блейк.

— Ирен, тогда я был в замешательстве. Если это тебя хоть как-то утешит, часть меня действительно любила тебя, — солгал я.

Она встала и пошла на кухню приготовить чай. Думаю, она хотела повернуться ко мне спиной.

— Останешься на чай? — тихо спросила она.

— Ты же знаешь, что я не могу.

— Ты такой же, как твой отец.

— Все еще есть шанс, что она жива? — спросил я.

— Большой. — Она улыбнулась.

— Спасибо тебе, Ирен.

Я ушел так быстро, как только мог. Она помнила и все же не сказала об этом ни единой живой душе. Думаю, какая-то часть ее тоже любила меня.

Я почувствовал облегчение.

Ирен ничего не могла разглядеть. Елена все еще была жива, и пришло время найти ее.

***

У меня был план. Вместо того чтобы летать и искать везде сразу, я начну с одного места и проложу себе путь до конца.

Я начал с Ариса и перемещался из города в город. Я задавал много вопросов, чего прежний Блейк никогда не делал.

Люди были услужливы, но ни у кого не было надежной зацепки.

Я прочесал лес, прошел по бороздам ферм и складов и перевернул каждый камень в Арисе.

Я постоянно настраивался на нее, но получал только тишину. Нигде ни проблеска надежды.

Калебу не нравилось, что я терроризирую его город. Он настоятельно просил меня прибыть повидаться с ним во дворец. Я пошел только потому, что мне все еще нужно было обыскать территорию дворца.

— Блейк, ее нет в Арисе. Поисковая группа Гельмута уже проходила здесь в первую неделю.

— Его поисковая группа отстой.

Он улыбнулся.

— Ты не сильно изменился, все такой же высокомерный Рубикон, каким всегда был. У тебя нет никакого уважения. Может быть, Дент на тебе не сработала должным образом.

— Папа! — вскрикнула Арианна.

Калеб остановил ее свирепым взглядом.

— Елена не хочет, чтобы ее нашли. Она сбежала от своих обязанностей, потому что не могла справиться.

— Прежде всего, уважение нужно заслужить, Калеб. Ты не заслужил моего уважения. Во-вторых, Альберт перевернулся бы в гробу, если бы увидел, как ты обращался с его дочерью.

Калеб рассмеялся.

— Как я с ней обращался? Кто бы говорил.

— Да, по крайней мере, у меня было оправдание.

Он прищурился.

— Если ты меня извинишь, мне нужно найти принцессу Пейи. — Я подошел к входной двери.

— Блейк! — закричал он. — Ее здесь нет. Поищи где-нибудь в другом месте.

Я повернулся к нему лицом.

— Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, ты что-то скрываешь.

Он с трудом сглотнул.

— Не говори глупостей!

— Если я узнаю, что ты имеешь какое-то отношение к ее исчезновению, ты заплатишь.

— Блейк. — Арианна выглядела испуганной.

— Это угроза? — Калеб встал со своего трона.

— Смотри на это так, как ты хочешь. Мне насрать. Я говорю, все ясно. Больше ничего. — Я разделся и нырнул в переднюю дверь.

Я закончил поиски в Арисе, но потратил еще несколько дней, чтобы понаблюдать за замком. Я настроился, чтобы услышать, была ли она в подземельях, и прислушался к разговорам Калеба.

Его телефонные звонки всегда были адресованы Гельмуту. Он жаловался, что я все еще блуждаю по небесам Ариса, и на то, как я с ним разговаривал. Время от времени он звонил членам семьи, но, похоже, они разговаривали не шифрами.

Меня охватила глубокая депрессия. Мне нужно было прекратить это дерьмо и найти ее. Я пролетел еще один круг, полагаясь на силу слуха. Было много разговоров, но никто не страдал.

В последний раз.

Я закрыл глаза и отдался той связи, которую разделил с ней. Я позволил чутью руководить мной. Или, может быть, это было мое сердце. Я не знал, что именно. Надеюсь, и то, и другое.

Я летел быстро, ветер обжигал мою чешую. Я понял это по запаху, когда покидал Арис. Закипела надежда, а потом на меня ни с того ни с сего накатила сонливость.

Я открыл глаза. Лианы были всего в нескольких милях впереди.

Я потерял равновесие.

В глазах у меня потемнело.

Рывок влево. Право.

Стремительное падение. Окаменение.

Земля. Тяга. Взрыв боли.

«Елена, где ты?»

— 18~

Я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь на больничной койке. Мне казалось, что я могу проспать целую неделю.

Елена.

Я резко вскочил.

— Полегче, — сказала медсестра.

— Где я? — спросил я, хватаясь за капельницу, прикрепленную к верхней части моей ладони. Что я там делал? Я был Рубиконом. Мне не нужна была ничтожная медицинская помощь.

— Денты, — сказала медсестра. — Вы ведете себя как машины. Это не так. Тебе, как и всем остальным, нужны еда и отдых.

— Мне нужно найти принцессу, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

От двери донесся мужской голос. Эмануэль.

— Тебе нужно отдохнуть и поесть.

Что он здесь делает?

— Я в порядке. — Я встал с кровати, и головокружение сразу же вернулось. Я накренился набок, и Эмануэль подхватил меня и осторожно уложил обратно в постель.

— Ты далеко не в порядке. Ты не сможешь найти Елену, если тебе нездоровится. Отдохни. Умоляю. И когда тебе станет лучше, я поищу вместе с тобой.

— Как долго я был в отключке?

Он уставился на меня и вздохнул. Он тоже заботился о ней… факт, который мне совсем не нравился.

— Пять дней.

Я выпучил глаза.

— Пять… дней.

Я произвел подсчеты в уме. Почти шесть недель, и никаких признаков Елены. Я застонал и сильно провел рукой по лицу. Я никогда ее не найду.

— Тебе нужно позаботиться о себе.

— Я искал везде. Она как будто исчезла.

— Ты обыскивал города виверн?

Пол.

— Она не была бы жива, если бы находилась в одном из них, — сказал я.

— Ты этого не знаешь.

— Нет, знаю. Пол — это… Если он найдет ее раньше меня, тогда он… — Я не мог этого сказать.

Эмануэль напрягся.

— Что ты имеешь в виду, если Пол найдет ее первым? Он мертв.

Черт, блядь.

Солгать ему было невозможно.

— Есть шанс, что гиппогриф дал ему зелье Калупсо перед смертью.

— Зелье Калупсо? Почему никто из вас не рассказал об этом королю Гельмуту?

— Ты же знаешь, какой он, Эмануэль. Он бы пустился в погоню за убийцей. И мы не знаем, как сейчас выглядит Пол.

— Это становится только хуже.

— Не говори ему. Мы даже не уверены, что это правда.

— Ты хочешь, чтобы я солгал своему всаднику?

— Не лгал. Скрыл это от него. Только до тех пор, пока мы не будем уверены. Чтобы обезопасить его. — Эмануэль сделал бы все, что угодно, если бы считал, что безопасность короля Гельмута находится под угрозой.

— Нет никакой разницы между тем, чтобы что-то утаивать, и тем, чтобы лгать кому-то.

— Он не может знать. Не сейчас, когда Елена все еще числится попавшей.

Эмануэль ущипнул себя за переносицу.

— Хорошо, я постараюсь ничего не говорить.

— Спасибо.

— Ты же знаешь, она не глупа. На самом деле, она может сотворить довольно много заклинаний, о которых ей даже не положено знать. У нее есть преимущество. С ней все будет в порядке. Не теряй надежды.

Я кивнул.

— Отдыхай, — продолжил он. — Когда тебе станет лучше, я буду помогать тебе столько, сколько ты будешь во мне нуждаться.

Я откинул голову на подушку и уставился в потолок. Я искал почти везде. Я направлялся к этому последнему нетронутому участку, когда мое тело сдалось. Может быть, это было милосердием. Если бы я не разбился, я был бы мертв. Я направлялся прямо к лианам.

Елена, где ты, черт возьми, находишься?

***

Когда я в следующий раз открыл глаза, в комнате были моя мама и Констанс. Мама сидела рядом с кроватью, держа меня за руку. Констанс листала мою медицинскую карту.

— Истощение, обезвоживание, голод. — Констанс кипела.

— Если хочешь произнести мне речь о том, как я должен заботиться о себе, ты немного опоздала. Солнечный Взрыв опередил тебя.

Она прищурилась.

— Миа?

— Нет, Эмануэль.

— Надеюсь, он вбил в тебя немного здравого смысла. Ты не сможешь найти ее, если не сможешь нормально функционировать.

— Знаю, — сказал я. — Обещаю, что сделаю лучше.

— Тебе больше нельзя доверять действовать самостоятельно.

— Конни, — сказала мама.

— Нет. Исси, на этот раз мы не можем сдаться. Он не заботится о себе.

— Ты хотела, чтобы он сделал дент. Он сделал это, и теперь тебе этого недостаточно.

— Мама.

— Я была не единственной. Мы все хотели, чтобы он это сделал. Дорога, по которой шел Блейк, была хуже этой.

— Так ли это было? Посмотри, где мы находимся, Конни. Его никогда раньше не госпитализировали.

— Если вы двое не прекратите, я вышвырну вас обеих вон. Я в порядке.

— Ты далеко не в порядке, — закричала Констанс со слезами на глазах. — Мы все хотим, чтобы она вернулась. Поисковые группы Гельмута все еще находятся там. Ты не единственный…

— Ты уверена в этом? За все время, что я там был, я нашел только одну поисковую группу.

— Обещаю. Совет позаботился обо всех их потребностях. Вся Пейя ищет ее.

— Тогда почему мы не можем найти ее? Где она?

— Я не знаю. Но мы найдем ее.

Повисло молчание.

— Не волнуйся, отныне Эмануэль будет нянчиться со мной.

Она подняла глаза.

— Эмануэль.

— Да, остальные будут меня тормозить. Он самый быстрый дракон — ну, второй по скорости — в Пейе. А теперь мне нужен отдых.

Я закрыл глаза, и мама поцеловала меня в лоб.

Когда они ушли, я открыл глаза.

Все что-то искали? Может быть, она была мертва. Я бы не смог жить, если бы это было правдой. Я не был таким сильным, как мой отец.

Наконец-то я стал ягненком, каким никогда не думал, что стану.

***

Верный своему слову, Эмануэль искал вместе со мной.

— Куда идем, Блейк? — спросил он, пока мы загружали рюкзаки.

— Я обыскал Арис. Думаю, следующим должен быть Тит.

— Хорошо.

Мы разделись и изменились.

Проходили недели. Дом за домом, здание за зданием, торговые центры, склады, музеи.

Мы становились свидетелями зла, но у нас не было времени разбираться с ним. Эмануэль звонил властям, и мы двигались дальше.

Однажды днем мы зашли в музей, чтобы посмотреть на мои предсказания. Мы надеялись, что какое-нибудь приведет нас к ней, но там ничего не было. Предсказание Елены сбылось. Она заявила на меня права.

Мы уже собирались уходить, когда Эмануэль сказал:

— Мне нужно тебе кое-что показать.

Я последовал за ним в новое крыло современных мероприятий. Миссия Короля Лиона была там. Все наши имена были указаны на латунной табличке ярко-красной статуи Брайана. Они вырезали его изображения Солнечного Взрыва и людей, но у них никогда не получались правильные человеческие фигуры.

Эмануэль улыбнулся, но жестом пригласил меня следовать за ним дальше.

Моя фигура дракона казалась огромной. Это было что-то новенькое. Он отступил в сторону, и я обнаружил восковую фигуру Елены, обнимающую мою ногу. Мое сердце сжалось.

Мы никогда не были такими. Я бы хотел, чтобы были.

— Когда они это сделали?

— После того, как ты сделал дент, но они начали лепить ее в тот день, когда она заявила на тебя права.

Я фыркнул, прочитав медную табличку.

— Они также посадили ее позади родителей в их тронном зале.

Она была шестым человеком, вышедшим из Священной Пещеры, и они отказались включить ее имя в список тех женщин. Но она заявила на меня права, и повсюду стояли ее статуи.

Вид ее статуи вселил в меня надежду. Я смогу найти ее. Я мысленно видел нас… она стояла рядом со мной, будто я защищал ее. Я хотел этого. Увидев это, я обрел новые силы. Волю к продолжению.

***

Мы с Эмануэлем завоевали аудиторию. Люди были заинтересованы в поиске. Репортеры следовали за нами повсюду. Всякий раз, когда мы были в человеческом обличье, репортеры задавали глупые вопросы. Это раздражало.

Мне нужно было найти Елену.

Ее след всегда приводил меня к лианам. Куда она потом делась? Я понятия не имел.

Эмануэлю нужен был перерыв, поэтому мы отправились на близлежащую гору передохнуть. Я ненавидел делать перерывы, но семья убила бы меня, если бы я не слушался Солнечного Взрыва.

Эмануэль хотел знать все о Денте. Все хотели. Я сказал ему, что это не заклинание, что это что-то священное, но больше я ничего не мог ему сказать.

Он был шокирован, когда я сказал ему, что мог слышать ее мысли еще до того, как связь была установлена.

Я сказал ему, что чувствую себя бесполезным без этой способности, и он ответил мне, что это не так.

Мне нужен был признак жизни. Один гребаный писк.

— Ты знаешь, что есть другой способ, но обычно он работает только с узами, которые создаются от совместной жизни столетиями.

Я уставился на него.

— Я мог слышать ее мысли.

Эмануэль усмехнулся.

— Как ты думаешь, почему я заговорил об этом?

— Что это за другой путь?

— Если тебе нужен знак, это потребует много практики.

— Какой? — Я был разочарован и раздражен одновременно. Я бы сделал все, что угодно, ради признака жизни.

— Закрой глаза.

Я смотрел на него несколько секунд.

— Тебе нужен знак «да» или «нет».

Я закрыл глаза.

— Теперь прислушайся к своему сердцебиению, и я имею в виду, действительно прислушайся.

Я сделал, как он сказал, и настроил слух. Это было трудно, так как мое сердце билось так тихо, что единственное, что могло его зафиксировать, — это ЭКГ.

— Ты слышишь?

— Пока нет. Какое отношение к этому имеет мое сердцебиение?

— Просто подожди. Скажи мне, когда услышишь.

Я глубоко вздохнул: ничего.

— Просто скажи мне.

— Это должно быть сделано поэтапно. Теперь попробуй еще раз.

— Эмануэль, у меня нет времени на это. Просто скажи мне, и я буду практиковаться.

Он улыбнулся.

— Хорошо, но помни, что коротких путей нет.

— Просто скажи мне.

— Если ты услышишь свое сердцебиение, и я имею в виду, действительно услышишь его, будто оно отдается у тебя в ушах, тогда тебе нужно больше настроиться. Ты услышишь еще одно сердцебиение — ее.

Я уставился на него.

— Ты серьезно?

Он кивнул.

— Я пробовал это в течение многих лет, думаю, однажды мне это удалось, но из-за этого у меня на несколько дней разболелась голова. Честно говоря, ты даже не слышишь биения собственного сердца.

— Заткнись. Я все сделаю правильно. — Я снова закрыл глаза и отдал этому все, что у меня было. Я не знал, как долго мы так просидели, но ничего не произошло. Даже слабого биения.

— Не дави на себя слишком сильно. Это придет, когда ты будешь готов.

— Сейчас я готов. — Мне нужно знать, все ли с ней в порядке.

— На это потребуется время. Будь терпелив.

Я кивнул и снова вздохнул.

— Спасибо.

— Немного притянуто за уши думать, что ты вообще сможешь это сделать в твоем возрасте, но попробовать стоит.

Я усмехнулся.

— Не для этого. За последние две недели. Глупо было думать, что я смогу справиться с этим в одиночку.

— Если ты до сих пор этого не заметил, значит, ты серьезно слеп. Я тоже забочусь о ней, и если бы ты не был драконом… — Он покачал головой с широкой ухмылкой.

— Лучше очень быстро избавиться от этих чувств.

Он оттолкнул меня и расхохотался.

— Я шучу, но, как бы то ни было, я рад, что ты наконец-то будешь рядом с ней, когда она появится.

— Если она появится.

— Просто сделай мне одно одолжение, пожалуйста, больше никаких лиан?

Я усмехнулся.

Атмосфера из игривой превратилась в серьезную.

— Зачем ты это сделал? — спросил Эмануэль. — Подошел к ним так близко.

Я покачал головой.

— Это было желание умереть?

— Я не знаю.

— Блейк.

— Я знаю, но сейчас все по-другому. Я не знаю, смогу ли я жить в мире, где ее нет.

— Тогда жди реальных доказательств, таких как тело, сердце которого не бьется.

Беспокойство наполнило меня.

— Я видел, как трудно продолжать жить без наших всадников. Я даже не хочу представлять, как тяжело получить дент. Будто мы не можем нормально функционировать без них. У них это так легко получается.

Я снова усмехнулся.

— И они даже не знают об этом.

Он хлопнул в ладоши и встал. Наконец, перерыв закончился, и я первым нырнул со скалы и преобразился в воздухе, а Эмануэль последовал за мной.

— 19~

Эмануэль был умным драконом. После трехсот лет на этой земле ты должен быть таким, думаю. Он разработал стратегию поиска, которая была одновременно полезной и одобренной Блейком.

Мы ищем один день, целых двадцать четыре часа. Затем отдыхаем восемь часов и начинаем снова вечером второго дня и ищем в течение всего следующего дня. Отдых и повторить процедуру.

Мы разводили костры и располагались в палатках. Мне нравилось ходить в походы, и я перенял несколько новых приемов выживания у Эмануэля.

Однажды он поранился. Я летел слишком быстро, и он пытался не отставать от меня. У него сгорела чешуя на левом боку, и он разбился у склона горы. Он целый день был без сознания.

Я чувствовал себя ужасно. Я мог исцелять себя и людей, но не мог использовать это на драконах. Я прикоснулась к его чешуе и пожалел, что не могу забрать у него боль.

В левом боку у меня появилось ощущение жжения. Моя плоть вскипела и покрылась волдырями. Я застонал и стиснул зубы, чтобы превозмочь боль. Это было мучительно.

Какого хрена?

Волдыри расползлись, и моя плоть почернела и разлагалась. Я закричал, и в глазах у меня потемнело.

Я проснулся в пруду вместе с Еленой. Мы были на нашей горе. Мои тревоги исчезли, и я поцеловал ее так же, как той ночью в ее комнате. Когда мы наконец оторвались друг от друга, она застенчиво рассмеялась.

Я нашел ее.

— Ты в порядке? — спросила она меня.

— Я более чем в порядке. — Мне показалось, что я могу мурлыкать.

— А что насчет Табиты?

— А что насчет нее?

— Ей это не понравится.

— Мне действительно все равно. — Я наклонился ближе для еще одного поцелуя.

Щебетали птицы, и пахло костром, на котором жарилось животное.

Она прервала поцелуй.

— Что?

— Кто-то близко. — Она хихикнула и снова заговорила, но не издала ни звука.

— Что, я тебя не слышу, — сказал я.

Она снова заговорила. Ничего.

— Елена? — спросил я, сбитый с толку.

Боль пронзила мой бок, и я поморщился. Когда я открыл глаза, то обнаружил Эмануэля в его человеческом обличье. Он готовил дикого кабана на вертеле над огнем. Реальность с ревом вернулась. Большой пустой поиск. Ничего. Она исчезла.

— Что случилось? — прохрипел я. Боль в боку все еще ощущалась, но была терпимой.

— Хотел бы я знать. Я проснулся без боли, но обнаружил тебя с огромным ожогом на левом боку. Не хочешь объяснить, как ты это сделал?

— Не знаю, — проворчал я, пытаясь подняться.

— Полегче, — подошел Эмануэль. — Твоя способность к исцелению удивительна, но происходит не так быстро.

— Подожди еще несколько часов. По крайней мере, теперь у нас есть хороший повод отдохнуть.

Он покачал головой.

— Как ты это сделал?

— Я правда не знаю. Это была моя вина, что ты обжегся, и я думал, что это должен был быть я. Я хотел этого, и это произошло.

Он фыркнул.

— Ты настоящий дракон, Блейк. Находишь лазейки во всем.

— Не во всем.

— Мы найдем ее. Но сначала тебе нужно вылечиться.

Я кивнул и снова лег. Я закрыл глаза, желая, чтобы мне снова приснилась Елена.

***

Мы продолжали поиски. От нее не осталось и следа. Когда мы разбивали лагерь, я практиковался, пытаясь услышать свое сердцебиение, пока Эмануэль отдыхал, это было необходимо ему для следующего поиска.

Я пытался, но ничего не слышал. Я не сдамся.

Поиски в Элму подходили к концу. Тот, кто ее похитил, должно быть, перевозил ее повсюду, но почему не было никаких требований?

Меня терзало еще одно беспокойство.

Эмануэль стал моим хорошим другом. Он любил Люциана, и то, что я сделал, разъедало меня изнутри. Никакая настоящая дружба не может выжить на лжи. Я должен был сказать ему, но не знал, как. Я боялся, что он перестанет помогать мне в поисках Елены, когда узнает правду.

Многие люди знали, что я был причиной смерти Люциана, знала вся школа.

***

Прошел месяц с тех пор, как Эмануэль начала поиски вместе со мной, а мы все еще не нашли ее следов.

Мы разбили лагерь недалеко от Академии, когда Эмануэль повернулся ко мне и сказал:

— Я так не могу, Блейк.

— Что?

— Ты с каждым днем становишься все тише. Я видел, что депрессия может сделать с драконами, и я не позволю этому случиться с тобой.

— Это не депрессия. — Я вздохнул.

— Тогда что тебя гложет?

— Мне нужно тебе кое-что сказать, но я знаю, что когда я это сделаю, ты меня возненавидишь.

— Настолько плохо?

Я кивнул.

— Почему тебе нужно мне это говорить?

— Хочешь верь, хочешь нет, но мне нравится все, что складывается между нами. У меня много врагов, и мне не помешали бы хорошие союзники. Люди, которым я могу доверять. Такому одаренному, как ты, это не повредит.

— Я тронут, — пошутил он.

Я усмехнулся.

— Я серьезно. То, что я должен тебе сказать, плохо.

— Скажи мне, и я решу, насколько это плохо.

Я глубоко вздохнул и стал наблюдать за мерцающим пламенем. Над нами воцарилась тишина. Я не мог даже взглянуть на него, когда сказал:

— Я — причина смерти Люциана.

Слезы навернулись мне на глаза.

— В каком смысле? — Голос Эмануэля дрогнул.

Я вытер слезы.

— Когда он вернулся в тот день, он направился прямо ко мне. Он умолял меня пойти с ним в ту пещеру. Я был глуп. Я хотел, чтобы она умерла. — Было трудно произнести это вслух, и я судорожно вздохнул. — Я сказал ему «нет». Я позволил ему пойти туда одному. Всегда существовала сила, которая заставляла меня спасать ее всякий раз, когда она в этом нуждалась. Я ничего этого не хотел.

Эмануэль на мгновение присел.

— Но ты все-таки пошел. Ты был там.

— Только из-за Табиты. Она сказала, что у нее плохое предчувствие, и напомнила мне, что он никогда не нарушал своего обещания заявить на меня права. Я даже не знал, действительно ли он знал, кто такая Елена.

— Он это знал. Ченг сказал Совету правду.

— Правду? — Я прищурился.

— Им пришлось давать тебе успокоительное около трех месяцев. В то время Елена рассказала о своем предсказании. Совет согласился с тем, что им необходимо выяснить правду, и Ченг предложил пойти с ней. Они нашли Таню Ле Фрей, и правда выплыла наружу. Он сказал, что Таня была потрясена, узнав о смерти Люциана. Она сказала, что Люциан с первой попытки догадался, кто такая Елена.

— Он угадал с первой попытки?

— Люциан знал тебя лучше всех. Я кое-чему научился в этой жизни. Обычно тот, кто больше всего переживает из-за чьей-то смерти, виноват в последнюю очередь. Я понимаю, почему ты не пошел с ним. Любой Хроматический поступил бы так же, как ты, в такой ситуации. Это была не твоя вина, Блейк. Это был гиппогриф, она убила Люциана. Она единственная, кто виноват в его смерти.

Я был ошарашен его ответом. Если бы это был я, я бы испепелил его.

— В тот день мы все потеряли хорошего друга. Ты, я, Елена, — продолжил он. — Но, зная Люциана, часть меня верит, что все сложилось к лучшему. Он бы любил Елену вечно. И зная, что она принадлежала Денту — и не просто какому-нибудь Денту, а тебе, — смерть не была жестокой. Это оказало ему честь, которую он заслуживал. Он умер за королевскую кровь, за любовь.

— Ты действительно в это веришь? Я нет. Я никогда не займу его место. Она никогда не будет доверять мне. Я лгал ей в лицо снова и снова. Я сказал ей, что несу ответственность за смерть Люциана. Она всегда выберет его.

— Он мертв, Блейк. Полагаю, Люциан чувствовал, что никогда не займет твое место, никогда не выполнит своего обещания. Он знал, что это Елена должна была заявить на тебя права, но он также знал, что это значит. Смерть была проявлением доброты. Если бы он был жив, это сломило бы его, заставив отойти в сторону, чтобы вы двое могли быть вместе.

Я никогда не думал об этом в таком ключе.

— Не твоя вина, что он мертв. Гиппогриф убила его, но в игре была и высшая сила. Забудь об этом и сосредоточься на поисках Елены.

Я кивнул и вытер еще одну слезу.

— Взбодрись, чувак. Ты — гребаный Рубикон, — поддразнил он.

Я рассмеялся.

— Если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я испепелю твою задницу.

— Так-то лучше, — сказал он, и мы оба расхохотались.

Мы решили, что на сегодня хватит, и забрались в палатки.

Я не знал, что Елена отправилась на поиск. Я был так зол, когда проснулся, что мне было неинтересно узнавать, через что ей пришлось пройти, чтобы заявить на меня права.

Мне нужно было поговорить с Ченгом.

***

Мы с Эмануэлем приземлились в Драконии несколько дней спустя.

— Отдыхай, спи, ешь, — сказал он. — Я вернусь через два дня, и мы отправимся снова. Обещай мне, что будешь ждать?

— Даю тебе слово.

— Хорошо, увидимся через два дня. — Он снова превратился в дракона.

Король Гельмут нуждался в нем, а нам нужен был перерыв. Мне пришлось быть хорошим драконом и ждать.

Я спустился в кафетерий. Все были рады видеть меня, Джордж больше всех.

Мой взгляд упал на Табиту, и я почувствовал себя полным придурком. Это было не заклинание, и я не знал, как мне достучаться до нее, не раскрыв, что это за дент.

— Блейк, рад видеть тебя снова, — сказал Пит, когда я подошел к буфету.

— Приятно вернуться. Я соскучился по твоей еде.

Он улыбнулся в ответ на комплимент.

— Как поживает Эмануэль?

— Мудрый, услужливый.

— Я рад.

Он не спросил, как продвигаются поиски. Все бы знали, если бы ее нашли. Она была принцессой Пейи и всадницей Рубикона.

Я сел за свободный столик, и Джордж поставил свой поднос рядом с моим. Он сразу же рассказал мне о том, где он искал.

— Подожди, что?

— Я один из лучших следопытов в Пейе, Блейк. Ты думаешь, я позволил бы тебе искать в одиночку? К тому же Бекки убила бы меня, если бы я попросил у нее отгул на одну ночь. Мои яйца становятся синими.

Я рассмеялся.

— Вы, ребята, искали все это время?

— Мы сказали, что будем.

— Спасибо, Джордж. Это очень много значит.

— Ладно, это может показаться странным. Помнишь, Бекки говорила, что ее след всегда заканчивался на границе Тита?

— Да, — сказал я.

— Ну, я нашел еще один след на границе Ариса.

— Что? Как?

— Бекки хранит часть одежды Елены и каждый день швыряет ее мне в лицо. Я мог уловить ее запах. Она действительно вкусно пахнет.

Я одарил его взглядом.

— Просто шучу. — Он поднял ладони. — Тебе было одиноко в Денте?

Я кивнул.

— Это чертовски жестоко, — сказал он с таким видом, словно перебирал эти воспоминания.

Он тоже видел жизнь Бекки. Могла ли она видеть его, когда была маленькой?

— Первые четыре были неплохими.

— Ты шутишь, да? Это было самое худшее. Все эти слезы и истерики. Мне хотелось придушить эту соплячку.

Я прищурился. Бекки его не видела.

— Послушай, я знаю, что говорят о тебе таблоиды, — продолжил он.

О чем они говорят?

— Но думаю, есть причина, по которой ты продолжаешь попадать в Лианы.

— Какая?

— Это недалеко от тропы Елены в Арисе. Я не думаю, что ты пытаешься покончить с собой.

— Это то, что они говорят?

Он кивнул.

— Думаю, она в одном из близлежащих городов. Я пытался попасть внутрь, но один принадлежит сообществу оборотней, а другой — городу виверн.

— Скоро мы отправимся в города виверн. Спасибо, Джордж. Ты не представляешь, как много это для меня значит.

— Ты не думаешь, что похитители схватили ее? — спросил Джордж.

— Это всплывало несколько раз, но Ирен меня не видит. У нее пошла кровь из носа, когда она попыталась, а это значит, что какое бы влияние Елена ни оказывала на меня, оно сильное. Оно пошло бы на убыль, если бы она была мертва. Я верю, что она жива. Я снова увижусь с Ирен, пока буду здесь, чтобы быть уверенным.

— Ладно. Я тоже верю, что она жива. Хотя эти твари чертовски страшны.

Мы оба погрузились в еду. Бекки и Сэмми подошли к нашему столику. Сэмми сразу же начала задавать вопросы. Разговоры продолжались, и мы шутили. Джордж рассмеялся, но Бекки была настроена скептически. Я снова и снова ловил на себе ее взгляд.

— Послушай, — сказал я наконец. — Я знаю, что нелегко понять все это.

— Я ничего не говорила, — отрезала она.

— Тебе и не нужно. Язык тела кричит громко и ясно. Я не буду продолжать извиняться перед тобой. Ты либо веришь, что я изменился, либо нет. У меня есть дела поважнее, чем продолжать просить тебя простить мое плохое поведение.

— Плохое поведение? Это еще мягко сказано.

— Называй это как хочешь.

— Бекс, — сказал Джордж.

— Да, я слышала его. Просто трудно привыкнуть к доктору Джекилу.

— Хорошее сравнение. — Я отдал ей должное. — Но ты обнаружишь, что мистера Хайда больше нет. Прямо как Джорджи вон там. — Я хлопнул его по спине. — А теперь, если вы меня извините. Мне нужно кое с кем повидаться.

Я встал, опустил свой поднос в прорезь для возврата и поздоровался с несколькими девушками, которые перешептывались и хихикали возле двери. Я никогда в жизни не видел ни одной из них.

Я вышел из кафетерия и обнаружил Табиту, ожидающую меня у лестницы.

— Это не то, что ты думаешь, — сказал я, прежде чем она успела что-либо сказать.

— Ты говорил мне, что именно это скажешь, Блейк.

— Табита, я был неправ. Мне следовало послушаться Джорджа.

— Тогда объясни мне.

— Я не могу и не буду. Ты не найдешь человека, который это сделает. Но это реально, это не магия.

Я поднялся по лестнице, которая вела ко входу в Академию.

— Не делай этого. Ты любишь меня, а не ее! — крикнула она мне вслед.

Я остановился.

— Я бы хотел, чтобы это было правдой, но это не так. Елена теперь — моя жизнь.

— Блейк, пожалуйста! — закричала она.

Я продолжал идти. Мне нужно было увидеть Ченга, но у меня не было на нее времени.

Я всегда буду сожалеть обо всем, что сделал с девушкой, но я не мог погрязнуть в этом. Не тогда, когда мой маяк все еще был где-то там. Мне нужно было найти ее.

Я пообещал Эмануэлю, что не пойду без него, поэтому воспользуюсь этим временем, чтобы узнать больше о том, что Елена должна была сделать для меня.

— 20~

— Блейк Лиф, — сказал Ченг, когда я появился в университете, где он начал обучение несколько месяцев назад. — Что ты здесь делаешь? — Он протянул мне руку для рукопожатия.

— Мне нужно с тобой кое о чем поговорить. Наедине.

Он медленно кивнул.

— Я голоден. Следуй за мной.

Он повел меня в их кафетерий. Это место не было Драконией, но оно было современным.

— Хотя я не могу обещать твою безопасность. — Он пошутил как раз в тот момент, когда мы вошли в кафетерий.

Я усмехнулся.

— Уверен, что справлюсь с этим. — Я никогда здесь не был, но мастер Лонгвей сказал мне, в каком университете учился Ченг. Я с интересом оглядывался по сторонам, следуя за ним, едва замечая поток нашей светской беседы. Казалось, он был счастлив здесь. Когда мы вошли в кафетерий, многие студентки уставились на нас. Для меня это не было чем-то новым. Он нашел уединенный столик и с легкостью поставил прочный щит.

— Во-первых, я хотел поблагодарить тебя за то, что ты вывел Елену на этот ринг со мной.

— Было нелегко отвлечь твою драконью форму или привести ее туда. Она стала такой же садисткой, как и ты, когда тебя разбудили.

Я прищурился.

— Она что?

— О да, после того, как Арианна попыталась заявить на тебя права. Елена пыталась убить меня, потому что я знал, кто она такая. Твой гнев и тьма стали ее.

Я бы расправился с ней, как бы сильно ни старался этого не делать.

— Ты можешь рассказать мне, что произошло, пока я был под действием успокоительного? Через что ей пришлось пройти, чтобы узнать, кто она такая?

Он кивнул. Он рассказал мне, что первые несколько недель она отказывалась узнавать правду. Она была непреклонна в том, чтобы сделать то, о чем я просил, — убить меня. Она возненавидела меня после того, как я сказал ей, что из-за меня Люциан мертв.

Как, черт возьми, я мог это исправить?

Она провела Рождество с королем Гельмутом и королевой Маргарет и вернулась, готовая помочь. Что бы ни было сказано ей во дворце, это заставило ее передумать.

— Это было странно. Мы знали о предсказании, но не знали, что оно означает. Думаю, Дин упомянул прошлое, о котором продолжала говорить Вайден. Елена подтвердила, что дата в твоем предсказании была не о будущем, а о прошлом. Не знаю, откуда она узнала, но она была уверена. Табита помогла нам разыскать Таню Ле Фрей, и именно тогда мы узнали, что она ушла в тот же день, который Вайден назвала Люциану. Мы решили, что ответ кроется в королевском драконе. Люциан, должно быть, обнаружил, кто мог бы претендовать на тебя. Джордж и Бекки хотели найти ее, но Совет не поверил их доводам. Потом мы обнаружили, что у Елены было предсказание… то самое, из которого у Вайден начались головные боли.

Я кивнул.

— Совет разрешил ей отправиться на поиски, и я вызвался пойти с ней. Для нас это было бы изгнанием, если бы мы не преуспели.

Я погладил себя по лицу.

— Нам было все равно. Мы должны были выяснить, что узнал Люциан.

— Как она это восприняла, когда увидела Таню?

— Тебе следует спросить, как Таня это восприняла. Когда она узнала, что Елена — Рубикон, и ее давно потерянная дочь проснулась…

Я опустил голову.

— Это было так, словно я застрял в Сумеречной зоне. Они разлучили меня с Еленой. Кумутси хотел, чтобы я остался с ним. Я не знал, что он интересуется Коронохвостами, но он считал мой дар священным.

— Так и есть, — сказал я.

— Я должен признать, что Елена как Рубикон временами пугала меня.

Я усмехнулся. Она была потрясающей, как Рубикон.

— Она пригрозила, что, если со мной что-нибудь случится, он получит Розовый поцелуй.

Мы рассмеялись.

— Когда Таня наконец пришла за мной, Елена была без сознания. Она рассказала мне, кто такая Елена, и что Люциан узнал. Мы говорили о нем. Она сказала, что он боролся, зная, что любовь всей его жизни была частью Дента с его лучшим другом.

Эмануэль был прав.

— Смерть Люциана была чем-то, что должно было произойти. Он бы никогда не пережил этого, Блейк. Я знаю, то, как он умер, преследует тебя, но это было не напрасно.

Я кивнул.

— А Кара? — спросил я. Мне нужно было знать, что произошло.

— Елена сначала отказалась, но Таня сказала ей, что если она взойдет с Карой, все еще находящейся внутри, она умрет.

Я сделал глубокий вдох.

— Она никогда не хотела заявлять на тебя права. Она считала, что ты заслуживаешь остаться без всадника, и она не хотела убивать Кару. Но когда мы обнаружили, что предсказание Елены означало, что она может заявить на тебя права, мы полетели обратно. Таня дала мне зелье, которое убьет Кару, и когда Елена превратилась в дракона, Кара сказала ей сделать это. — Слезы навернулись на его глаза. — Она любила этого дракона.

Я смахнул собственные слезы.

— Знаю.

— Она выпила зелье, и я привез ее обратно в Драконию. На следующий день она была уже не в себе. Садистская и мрачная. Ты проснулся. Ваша связь друг с другом была самой сильной, какую я когда-либо видел.

— Она действительно пыталась убить тебя?

— Да, она даже пригрозила убить, если я кому-нибудь расскажу, кто она такая. Она была занозой в моей заднице.

— Мне знакомо это чувство, — ухмыльнулся я.

— Вывести ее на ринг было самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать, но это должно было быть сделано.

Я кивнул.

— Спасибо тебе, Ченг.

— Я сделал это ради нее.

— И все же я никогда не смогу отблагодарить тебя в достаточной мере за то, что ты был с ней в этом походе.

— Ух ты, — сказал он. — Я никогда не думал, что получу твою благодарность.

Я рассмеялся.

— Я серьезно. Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать. Я у тебя в долгу.

— Как продвигаются поиски?

— Плохо. Все перепуталось с тех пор, как я проснулся. Я больше ее не слышу. Мои способности к отслеживанию тоже отстой. Иногда я гадаю, все ли еще она…

— Эй. — Ченг прервал меня. — Не думай так. Елена намного сильнее, чем ты думаешь. Она заявила на тебя права, черт возьми. Никто не причинит ей вреда, только не так. Она вернется, когда будет готова.

— Да, я не очень хорошо умею ждать. Это фишка Рубикона.

— Или что-то от Блейка, — поддразнил он.

Некоторое время мы говорили о других вещах. Он не был частью Дента, но у него и его всадника была сильная связь. Мы даже говорили о том, как Таня подробно рассказала Ченгу обо всех вещах, которые она забрала у Елены в ту ночь, когда стерла рассказы Герберта о Пейе.

Что?

Таня показала Ченгу, как она дорожит каждым воспоминанием, которое она когда-либо стерла начисто, и благодаря способности Ченга впитывать это, он мог вернуть Елене эти воспоминания.

И он еще удивлялся, почему Хумутси считал его священным.

Я не мог дождаться, когда эта способность проснется.

Я ушел около девяти и вернулся в Академию. Моя комната казалась пустой. Я скучал по Елене.

Я боялся, что мы никогда не будем вместе.

Узнать, что она сделала, чтобы заявить на меня права, было нелегко проглотить. Я мысленно вернулся ко дню нашего заявления. Она видела короля Альберта. Он был там с ней во время заявления прав. О чем они говорили? Она едва знала, кто она такая. Как он это воспринял?

Она не хотела заявлять на меня права. Я был идиотом, думая, что она захочет меня после того, как я с ней обошелся. Никто в здравом уме не захотел бы быть с кем-то подобным. Ну, за исключением Табиты.

Я закрыл глаза и попрактиковался в прослушивании своего сердцебиения. Появилась небольшая головная боль, но я слышал слабое сердцебиение. Мое собственное. Независимо от того, как сильно я концентрировался, звук не становился громче. Я остановился, когда почувствовал, что боль готова расколоть череп надвое.

Моя способность к исцелению сработала, и когда боль прошла, я попробовал снова.

***

На следующий день я проспал, потом зашел в кафетерий пообедать и нашел Джорджа, Бекки, Дина и Сэмми за обычным столиком. Я схватил поднос с едой и сел напротив Джорджа, а моя сестра слева от меня.

Она обняла меня сбоку и не могла перестать улыбаться.

— Я знала, что однажды ты вернешься. — Ее лицо вытянулось. — Но я не хотела этого.

— Эй, я не сдаюсь, — сказал я.

Бекки выглядела так, словно все еще не доверяла мне. Я имел это в виду, когда сказал, что не буду продолжать извиняться перед ней. В конце концов, ей придется смириться с этим.

— Эй, если хочешь, я могу пропустить урок и показать тебе вторую тропу, — сказал Джордж.

— Нет, я обещал Эмануэлю, что останусь на месте, — сказал я. — Но мне нужно сказать одну вещь. Мне жаль, что я вел себя с тобой как придурок.

— Не надо.

— Нет, Джордж. Мне следовало прислушаться.

— Блейк, это в прошлом. Теперь ты знаешь, что это такое. Я чувствую себя слабаком, поскольку моя отключка длилась всего несколько гребаных дней.

Я рассмеялся.

— Ну, думаю, не все могут быть такими крутыми, как я.

— О, пожалуйста, — вмешалась Бекки. — Ты все тот же высокомерный Блейк, каким всегда был.

Я рассмеялся, и Бекки, казалось, поразило, что я не разозлился.

— Я же сказал тебе, что это не заклинание, Бекс. — Он поцеловал ей руку. — Мы чувствуем себя козлами из-за того, как мы обходились с людьми, которые освободили нас.

— Ладно, это жалко, Джордж. Ты рассказываешь ей все, — поддразнил я.

— Не все, — сказал он. — И мы посмотрим, кто из нас слабак, когда Елена вернется.

У меня не было никаких комментариев по этому поводу. Я был уверен, что запал на ее зеленые глаза.

— Что, никакого ответа? — спросила Бекки.

— Нет. Вероятно, он прав.

Все рассмеялись.

— О, ради всего святого. — Бекки перевела взгляд через мое плечо. Табита только что вошла.

— Не обращай на нее внимания, это не заклинание, — сказал я.

В глазах Бекки мелькнуло сомнение. Я был таким придурком, что вбил эту идею ей в голову.

— Это не так, Бекки. Обещаю.

— Ты сам сказал, что твои обещания ничего не значат, — прошептала она.

— Я не буду давать тебе клятву.

— Я сделаю это, — сказал Джордж.

— О, тише. — Она зажала Джорджу рот рукой.

Табита встала рядом.

— Блейк, на пару слов.

— Нет, Табита, оставь это.

— Это не ты. — Она ударила кулаком по столу.

— Нет, я. Ты хочешь, чтобы я избил тебя до полусмерти, чтобы подтвердить это. — Я встал.

Она отступила.

— У меня нет на это времени, Табита. Прости, но я никогда по-настоящему не любил тебя.

— Теперь я знаю, что ты, черт возьми, лжешь.

— Верь во что хочешь. — Я сел и отодвинулся от нее.

Она ушла, плача, а я закрыл глаза. Мне не следовало говорить ей, чтобы она дралась, когда придет время. Я никогда не достучусь до нее.

— Ты все еще тот Блейк, которого я знала, — сказала Бекки.

— Да, — сказал я. — Просто я променял одну толпу на другую, и это раздражает меня до чертиков.

Она фыркнула.

— Это твой способ сказать нам, что мы твои новые подписчики?

— Мои новые кто?

— Друзья, Блейк.

Я усмехнулся.

— Я не знаю об этом. Но вы друзья Елены, так что, думаю, я останусь с вами.

Джордж рассмеялся, и она закатила глаза.

Мои новые подписчики, я не смог бы сказать это лучше.

***

Я принял душ, оделся и нашел мастера Лонгвея в вестибюле.

— Блейк, с возвращением.

— Только на сегодня. Эмануэль возвращается завтра.

— Я рад, что теперь с тобой есть кто-то, кто занимается поисками, — улыбнулся он. — Но я рад, что ты вернулся.

Я фыркнул. Конечно, он знал, кем я был раньше. Он был дедушкой моей кузены. Даже если я нет, он видел во мне семью.

— Как это было? — взволнованно спросил он.

— Что «как было»?

— Дент, и не упусти ни одной детали.

Я рассмеялся.

— Каким бы я был Альфой, если бы не мог сохранить наш самый священный секрет при себе?

— О, да ладно.

— Может быть, Эдди рассказал бы тебе.

— Нет, я перепробовал все. Однажды ночью он напоил меня под столом. Мой план полностью провалился.

Я покатился со смеху.

— Тебе идет этот свет, Блейк.

— Да, думаю, именно поэтому они называют это светом. Он ничего не весит.

— Это то, что я все это время пытался тебе сказать. — Прозвенел звонок, и я решил пойти в класс на перерыв.

Я разыскал Джорджа в классе профессора Файзер. Мое отслеживание сработало идеально для этого, но когда дело касалось Елены, ее нигде не было.

Я вошел как можно тише и сел рядом с Джорджем. Я даже не мог взглянуть на профессор Файзер. Я ужасно с ней обращался.

— Она облажалась, Блейк.

У него вырвался смешок.

— Мистер Лиф. Так приятно видеть, что ты наконец вернулся.

— Только на сегодня. Завтра я отправлюсь в путь.

— Понимаю. Класс, на чем мы остановились? — Она нацарапала на доске следующую тему.

— Ты хоть немного разбираешься в этом дерьме? У меня плохо получается, — сказал Джордж.

— Я даже, блядь, не могу вспомнить, — сказал я. — Но что-то подсказывает мне, что проваливаться — это не круто.

— Нет, это не так.

— Не могли бы вы двое заткнуться? — Бекки зашипела.

— Да, мам, — поддразнил я.

Плечи Джорджа затряслись от беззвучного смеха.

Бекки покачала головой, и мы прослушали урок. Мне тоже нужно было извиниться перед ней. Я хотел убить ее еще в свои темные времена. Она была мудрой женщиной.

Миа взволнованно вскрикнула, когда я пришел на Искусство войны.

— Ты вернулся! — Она просияла, глядя на меня, и все мои истерики были забыты.

— Да, но это отстой — не иметь спарринг-партнера.

— Тогда как ты меня называешь? — Она пошутила.

Она была не той, кого я хотел.

— Я знаю, что я не она, — сказала она, будто прочла мои мысли. — Надеюсь, тебе надерут задницу, когда она вернется и обнаружит, что ты готов участвовать.

— Не напоминай мне.

Она рассмеялась.

— Это отстой, верно?

— Да. Это несправедливо, что ее здесь нет. Думаю, это расплата.

— Не думай об этом так. Никто не знал, что она так здорово умеет прятаться. У тебя есть какие-нибудь зацепки?

— Несколько. Завтра мы проверим новые.

— Убедись, что убьешь того, кто думал, что сможет удержать ее. Ей есть чему поучиться у тебя, Блейк. Ты найдешь ее. Если там есть хоть один дракон…

— Миа, мы можем просто поспарринговать?

— Это было бы для меня честью. — Она поклонилась.

***

Полет был последним уроком, и что-то происходило.

Нас приветствовал ученый. Его звали Ральф. Было объявлено соревнование, чтобы узнать, кто сможет придумать лучшую идею. Команды драконов и всадников должны были создать прототип изобретения, которое могло бы пригодиться для связи. У короля Альберта и моего отца был кислотный бластер. Другой создавал щиты, которыми мы пользуемся до сих пор. Самым удивительным устройством был Буйо. Оно могло превратить дракона или человека в другого человека, используя лишь небольшое количество ДНК.

Команда, создавшая лучший прототип, запустит его в производство.

У меня не было своего члена команды, но я хотел попробовать. Мне нужно было придумать что-то потрясающее, чтобы, когда Елена вернется, она знала, что на этот раз я был честен. Что я серьезно относился к тому, что хотел быть ее драконом. Это было не заклинание. Это был я.

Когда урок закончился, все высказали свои идеи. В основном улучшения для вещей, которые уже существовали, таких как щиты и седла.

Как Елена наденет на меня седло?

Я все еще рос, и такими темпами мое седло будет изготавливаться ежеквартально.

Меня осенила идея. Что, если бы им не приходилось измерять меня каждый квартал для нового щита и седла? Нам нужно было что-то, что росло бы вместе со мной.

— Блейк. — Джордж вывел меня из задумчивости, зародившейся в моей голове. — В чем дело?

Я ухмыльнулся.

— Я собираюсь надрать вам всем задницы.

— 21~

Я не хотел оставаться один в комнате, поэтому направился в Лонгботтомс. Джимми был удивлен, увидев меня, и представил меня своему новому менеджеру Монике.

— Ну, если это не тот здоровяк во плоти. Знаешь, ты был занозой в заднице Елены, — сказала она.

Джимми рассмеялся.

— Байк был моей идеей. Она думала, что это плохая идея, — продолжила она.

— Так и было, — сказал я.

Она скорчила гримасу.

— Мне не следовало совать в это свой нос. Казалось, она отчаянно хотела, чтобы ты освободил Итан и все такое. Мне следовало оставить ее разбираться во всем самой.

— Это почти сработало.

Она рассмеялась.

— Как ты узнала? — спросил я.

— Я раньше работала на Энди и всегда видела, что ты там рассматривал.

— Вот откуда я тебя знаю. Я так и знал, что ты выглядишь знакомо.

Джимми показал мне все ремонтные работы, которые он сделал в Лонгботтомсе. Я познакомился с новым шеф-поваром и осмотрел новые VIP-залы. Это нанесло Лонгботтомс на карту.

— Я бы не смог сделать это без помощи Елены, — сказал Джимми.

Я не знал, что сказать.

— Она не рассматривала возможность заявить на тебя права, как это делают некоторые другие идиоты. Ты должен чувствовать себя польщенным, что она стала твоей всадницей.

— Знаю. Жаль, что я не могу найти ее.

— Найдешь. Я знаю, что найдешь.

К десяти часам Лонгботтомс был полон. Я помогал за стойкой бара и развлекал гостей. Было много смеха и пролитых напитков. Я был уверен, что моя фотография будет на каждой первой странице. «Рубикон, залитый новым светом» или «Рубикон, выполняющий обязанности своего всадника в ее отсутствие». Я надеялся на второе. Это показало бы ей, что я беру на себя ответственность.

Я наслаждался вечером и на мгновение забыл об огромной задаче, которая стояла передо мной. Я попрощался около одиннадцати. Джимми пытался заплатить мне, но я отказался. Он сделал для меня больше, чем я для него.

Вернувшись в свою комнату, я поиграл с идеей своего изобретения, которая была у меня в голове. Это казалось притянутым за уши, но то же самое было и с Буйо поначалу. Если бы я смог найти правильный материал, это могло бы сработать. Даже если бы мне пришлось обратиться за советом к трехсотлетнему Солнечному Взрыву.

Тьма действительно исчезла.

***

Эмануэль сдержал слово и вернулся рано утром следующего дня.

Сэмми крепко обняла меня.

— Будь осторожен.

— Я — Рубикон, Саманта.

— А еще ты мой брат, и я только что вернула тебя, не хочу снова терять тебя.

Джордж шутливо отвесил мне пощечину, которая превратилась в объятие.

— Иди и найди ее, — сказал он мне на ухо.

Бекки отступила назад, явно не готовая полностью доверять мне.

— Пойдем, — сказал я Эмануэлю.

— И это все? Что случилось со Снежным Драконом?

Я приподнял брови.

— Просто шучу, — сказал он, поднимая руки в знак капитуляции.

После целого дня поисков мы добрались до лагеря и поставили палатки. Он положил последние несколько камней, которые должны были очертить очаг для костра, и я протянул ему пиво.

— Почему ты здесь? — спросил он, открывая пиво.

— Мне нужно поговорить с тобой об этом.

— Я весь внимание.

— Ты уверен, что сможешь работать в режиме многозадачности? — спросил я, помахивая бутылкой пива.

Он бросил камень, от которого я увернулся, и мы оба рассмеялись.

— В этом нет никакого смысла. Я ломал над этим голову. — Я вздохнул.

— Что не имеет смысла?

— Джордж напал на два следа. Один заканчивался за пределами Тита, и другой начинался в Арисе. У него была одежда Елены, и он сказал, что след был сильным. А между этими двумя тропами не хватает примерно тысячи миль.

Эмануэль нахмурился.

— Ладно, это странно.

Мы оба замолчали, обдумывая.

— Может быть, это заклинание? — спросил Эмануэль.

— Чтобы сделать что?

— Сделать так, чтобы ее запах исчез.

— Я не знаю, но она готова на все, если не хочет, чтобы ее нашли.

— Откуда ты это знаешь?

— Мне рассказала тетя, — солгал я.

— Ты практиковался?

— Каждую ночь. Теперь я слышу свое собственное сердце, но оно очень слабое.

— Я впечатлен. — Он протянул мне пиво, чтобы я чокнулся. — Мы будем обыскивать эти тропы завтра?

— Да, Джордж отдал мне ее куртку. Ты должен знать, что я могу сделать что-нибудь странное. Это случилось, когда я в первый раз пошел по тропе к Титу.

— О-о-о. Что ты сделал?

— Я подумал, что она может быть под землей, поэтому я копал и не останавливался.

— Ты добрался до Китая?

Я рассмеялся.

— Нет, но я ее не нашел. Если я сделаю это на этот раз…

— Я помогу тебе копать.

— Спасибо, Эмануэль.

— Мы не оставим камня на камне, — сказал он.

Я кивнул.

***

Обнюхивание куртки Елены было подобно удару Каинового Огня.

Черт, я скучал по ней.

Я передал куртку Эмануэлю, но он отмахнулся от нее.

— Я не очень хороший следопыт. Я доверяю тебе и Лунному Удару.

Я положил куртку обратно в сумку, и мы преобразились. Джордж был прав, от нее исходил сильный запах. Пахло так, словно она была здесь всего час назад. И, как он и сказал, все резко прекратилось, будто она сбежала именно с этого места.

— Что происходит у тебя в голове? Мне не нравится этот взгляд, — сказал Эмануэль.

— Думаю, кто-то забрал ее. Это объяснило бы пропажу миль. Если они скрыли ее запах на краю Тита, значит, она сбежала от них в этом месте.

— Давай пойдем по следу.

Мы летели, и ее запах был повсюду. Рядом с лианами тропа была прочной. Должно быть, она развернулась и вернулась, или они схватили ее.

Я застыл.

— Блейк?

— Кто-то забрал ее, Эмануэль. Она заперта в подвале какого-то гребаного монстра. — Я потерялся. Думая о том, что ее заковали в кандалы и изнасиловали, и…

— Остановись! Я знаю, какие мысли бродят у тебя в голове. Ты не можешь знать этого наверняка. Почему бы нам не связаться с твоим другом-оборотнем? Пришло время поискать в других городах.

— Виверны никогда не дадут нам разрешения на обыск в их городах.

— Мы не узнаем, пока не попробуем.

Я кивнул. Я так давно не разговаривал с Айзеком, но все же набрал его номер.

— Блейк, где ты? — спросил он, даже не поздоровавшись.

— Ищу, чувак.

— Да, мы знаем. Ты в порядке? Где ты ищешь?

— Вот почему я позвонил. Мне нужна твоя помощь. Можешь спросить отца, может ли он организовать для нас поиск в других сообществах оборотней?

— Ты думаешь, она там?

— Не знаю. Она могла быть. Ее след заканчивается сразу за лианами. Эти города закрыты от всего мира, и она может не знать, что я жив.

— Да, твоя мама рассказала мне, что случилось. Что это было?

— Я сделал кое-что действительно глупое, и это вернулось, чтобы укусить меня за задницу.

— Я поговорю с отцом. Давай я тебе перезвоню, хорошо?

— Спасибо, Айзек. — Я положил трубку. — Он поговорит с отцом, — сказал я Эмануэлю.

Мы оделись и пошли по тропе пешком.

Мы отправились в одну из близлежащих деревень в Арисе и стучались в двери, умоляя.

Эмануэль позвонил Гельмуту и изложил ему нашу новейшую теорию. Он пришел в ярость при мысли о том, что она может оказаться в одном из городов Виверн.

Эмануэль положил руку мне на плечо.

— Мы найдем ее, Блейк. Найдем. И обещаю, тот, кто удерживает ее, заплатит.

Мой кэмми зажужжал. Это был Айзек.

— Отец добьется для тебя разрешения. Он даже сейчас созывает собрание, чтобы провести еще один тщательный поиск в нашем сообществе.

— Айзек, ее запах ведет не на твою землю.

— Просто на всякий случай. Он даже сказал, что ты можешь прийти и посмотреть.

— Да, хорошо.

— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Группа прикрывает твою спину.

— Нет, я разберусь с тем, кто несет за это ответственность.

— Хорошо, мы сделаем баннеры.

Уголок моей губы приподнялся.

— Спасибо, Айзек.

— Не нужно, приятель. Надеюсь, ты скоро найдешь ее.

Я отключился, и поиски продолжились.

***

Юрий и Айзек прошли мимо. У меня подергивало мышцы, пока мы ждали, когда откроются двери. Наша поисковая группа состояла из меня, Эмануэля, Джорджа, Айзека, Юрия, Гельмута и нескольких его охранников.

Мы обыскали все сообщество, и они нам позволили. С теми, кому это не понравилось, очевидно, уже поговорили. Мы позаботились о том, чтобы они знали, что мы были там, чтобы найти Елену и только Елену. Мы закрыли глаза на любые другие не совсем законные вещи, которые обнаружили. Мы расстались в хороших отношениях с оборотнями.

Это заняло у нас целый день, и мы ничего не нашли.

Король Гельмут хотел получить разрешение на обыск в городах Виверн. Единственный способ получить это разрешение — обратиться к Древним, поэтому он все организовал.

Древние хотели знать, зачем нам понадобилось обыскивать города виверн.

Король Гельмут объяснил, что один из следов Елены вел к деревне оборотней, которую мы только что обыскали, а другой — к городу виверн.

Один из Древних, Дюклин, был бессердечным гребаным ублюдком. Он напрасно затруднял поиск своими глупыми вопросами.

Был еще один Древний, имени которого я не знал. Он продолжал смотреть на меня, как ястреб. В чем была его гребаная проблема?

Я даже не был уверен, почему мы все еще консультируемся с Древними. Мы никогда не нуждались в них, когда был жив король Альберт.

Они решили подумать об этом и сказали, что сообщат королю Гельмуту, как только будет принято решение.

Если она умрет, это будет на их совести.

Эмануэль вытащил меня оттуда до того, как я разорвал им глотки.

— Остынь. Это Древние, а не Совет.

Я кивнул и потопал на улицу. Я хотел убраться от них как можно дальше.

Оказавшись снаружи, молодой парень попросил разрешения поговорить со мной минутку. Я подумал, что он, возможно, что-то знает, поэтому последовал за ним в темный переулок.

Пусть это будет Елена.

В переулке ждал тот самый Старик, который пристально смотрел на меня на слушании.

— Значит, это правда, — сказал он. — Рубикон наконец-то забеспокоился.

— У меня нет на это времени. Мне нужно найти принцессу.

Он представился, когда я хотел уходить.

— Елена — моя пра-пра-пра-пра, — вздохнул он. — Ты понимаешь картину. Она моя внучка, Блейк. Она — единственная семья, которая у меня осталась.

Я остановился, обернулся и уставился на него.

— Она знает?

Он кивнул.

Я быстро вернулся к нему.

— Тогда помоги мне. Подтолкни Древних разрешить обыск в городах Виверн.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Мои охранники тоже занимались поисками. Я чувствую, что она не готова к тому, чтобы ее нашли.

— Это чушь собачья, и ты это знаешь. Она может сидеть в наручниках в гребаном подвале.

Он рассмеялся.

Почему он смеялся?

— Она заявила на тебя права, Блейк. Мы оба знаем, что Елена — не какая-нибудь девица в беде. Она далеко не беспомощна.

В его словах был смысл.

— Тогда где же она?

— Она жива. Я это знаю.

— Откуда ты знаешь?

— Если бы это было не так, ты бы уже нашел ее тело.

— Ты веришь в меня больше, чем я сам. Я чувствую себя разбитым.

— Дент может это сделать.

— Это не то, что я имел в виду.

— Тогда скажи мне. Я живу здесь слишком много лет, чтобы ты мог это понять. Возможно, я смогу помочь.

— Я потерял нашу связь.

— Со временем ты получишь ее обратно. Ты зашел с ней слишком далеко, Блейк. Она произнесла эти слова, не так ли?

Слезы навернулись у меня на глаза.

Он коснулся моей руки.

— Связь восстановится, когда восстановится ее доверие. Ты не сломан. Доверяй своей интуиции.

— Хорошо, но если она освободила меня, разве узы не разорваны?

— Эту связь не так-то легко разорвать. Ты обманул ее доверие, и это нанесло ущерб связи, но не разрушило ее.

— Но она освободила меня.

— От некоторых вещей не так легко освободиться. Нужно нанести больший ущерб, чтобы такая связь, как Дент, полностью разорвалась.

— Насколько ты уверен, что еще не слишком поздно?

Он рассмеялся.

— Я видел и похуже, и их связь все еще крепла. А теперь иди и не теряй надежды. Никому не рассказывай о том, кто она для меня.

Я кивнул и сосредоточился на шагах, стыде, что я вынудил ее произнести эти слова. Я поднял глаза, чтобы поблагодарить, но старик уже ушел.

***

Недели пролетели незаметно. Я регулярно возвращался в Драконию. У Эмануэля были и другие обязанности, помимо поисков Елены.

Во время этих перерывов я работал над своей идеей — устройством Спасения и Сохранения или САС. Это было глупое название, но оно ясно давало понять, что будет делать устройство.

Эмануэль дал мне несколько идей относительно элементов, которые могли бы сработать. Веществ, которые на ощупь были мягкими, но при смешивании могли стать твердыми. Он даже достал мне образцы для тестирования.

Джордж помогал. На тот момент все вещества, которые мы использовали, становились хрупкими, либо слишком тяжелыми, слишком горячими или слишком холодными. Нам нужен был ученый.

Эмануэль всегда возвращался, и мы продолжали поиски.

— Как продвигается работа с устройством САС?

— Нехорошо. Мне все еще нужно найти правильную комбинацию, чтобы получить правильный конечный продукт.

— Что ты использовал?

Я назвал ему те три, которые я уже протестировал.

— Есть еще один вариант, который может сработать, — сказал он. — Мне нужно поговорить с одним из моих старых приятелей. Он помог мне спроектировать Буйо.

Я разинул рот.

— Буйо — твоя идея?

Он кивнул.

— Я всегда выполнял работу для Гельмута на другой стороне. Им нужен был он, а не я, поэтому нам пришла в голову идея о Буйо. Таким образом, я все еще мог уходить, но они бы думали, что работают непосредственно с Гельмутом. Я помню, какими разочаровывающими были некоторые этапы, но Ральф помог нам.

Я хмыкнул.

— Что?

— Мы не можем спросить его. Он единственный, кто отвечает за соревнования.

— Ты не можешь, но я могу.

— Ты уверен? Я не хочу жульничать.

— Тебе разрешено просить о помощи, если идея принадлежит тебе. Я был одним из тех, кто разработал этот элемент, поэтому мне разрешено поделиться им. Я только хочу спросить его, считает ли он, что это подходит для того, что тебе нужно.

— Кто бы мог подумать, что ты такой гик за этими чешуйками, — сказал я с усмешкой.

Он расхохотался.

— Я увлекаюсь наукой, и мне интересно экспериментировать, для чего ты это делаешь?

Я приподнял брови.

— Я слишком смущен, чтобы сказать тебе.

— О, да ладно, я не буду красть.

Я улыбнулся.

— Дело не в этом. Ты создал Буйо, и я не хочу, чтобы ты считал эту идею глупой.

— Уверен, что не буду. Скажи мне.

— Хорошо. Ходят слухи, что они собираются подогнать мне новые доспехи и седло. — Я провел рукой по волосам. — Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда с меня снимут мерку для седла.

— Мне знакомо это чувство.

— Проблема в том, что я все еще расту. Им придется менять доспехи и седло каждый квартал. У Елены никогда не будет шанса привыкнуть к седлу, и это проблема. Она должна чувствовать себя в полной безопасности, когда сидит у меня на спине. Таким образом, с помощью этого устройства отпадет необходимость в измерении. Доспехи и седло будут расти вместе со мной. Я хочу создать вещество, которое преобразуется в броню. У каждого из нас с ней будет костюм, сделанный из этого вещества, и когда она заберется мне на спину, он трансформируется и сольется с моим. В безопасности. Она не упадет, и седло не потребуется. Проблема решена.

Эмануэль просто уставился на меня.

— Знаю, это звучит притянуто за уши, но именно в этом суть идей. Как думаешь?

— Нет. — Он встряхнулся. — Дело не в этом, Блейк. Это блестяще. Думаю, это может сработать.

Он присел на корточки рядом с моим стулом с блокнотом и рисовал, одновременно разговаривая. Он добавил свои идеи. Он был тем ученым, который мне был нужен.

Мы говорили об устройстве и пытались заполнить все пробелы до самого утра.

Я никогда раньше не видел Эмануэля таким взволнованным. Я не смог бы создать прототип, но он заверил меня, что Ральфу достаточно этой идеи.

На следующий день мы разбили лагерь и осмотрели небо.

***

За время моего пребывания в Драконии студенты привыкли ко мне новому.

Джордж переехал в мою комнату, и Бекки даже успокоилась.

Ей по-прежнему всегда было что сказать.

Вечера были самыми ужасными.

Я подумал о том, что сказал Древний. Я чувствовал себя разбитым, потому что Елена освободила меня. Я обманул ее доверие. Я думал о том, где она могла быть. Смотрела ли она на ту же луну, что и я? Была ли она в безопасности и накормлена?

Я закрыл глаза и попытался услышать биение ее сердца, но слышал только свое собственное.

Я уже привык к этому. Почти двадцать один год я не мог этого слышать, и теперь я не хотел прекращать слушать.

Устройство САС, с помощью Эмануэля, начало во что-то превращаться. Ральф попросил нескольких своих стажеров составить композицию, но, конечно, ничего не говорить другим участникам. Я услышал все это от Эмануэля.

Однако Эмануэль продолжал возвращаться, и мы продолжали поиски. Мое терпение иссякало, а депрессия усиливалась. Она исчезла. Никаких признаков того, что она все еще жива.

***

День благодарения был тяжелым, но не таким тяжелым, как Рождество. Я продолжал смотреть на ее пустой стул за нашим столиком. Рождественское украшение с ее именем, висящее на елке. Я очутился в ее пустой комнате.

Я закрыл глаза. Я все еще мог видеть, как яростно целую ее, прижав к стене. А потом кровь.

Отец заменил ее ковер. Кровь было не вывести.

— Хочешь пива? — Отец стоял, прислонившись к ее дверному косяку.

Я встал с ее кровати и взял у него бутылку.

— Я как раз собирался поговорить с тобой, Блейк.

— Папа, не надо. Нам не о чем говорить.

— Нет, есть. Я потерял надежду, а мне не следовало этого делать.

— Я был темным.

— Я твой отец. Я поклялся, что ты не потеряешься. Альберт и Кэти отдали свою единственную дочь, чтобы на тебя могли заявить права. Ты можешь себе представить, что это, должно быть, с ней сделало?

— Это объясняет последний год ее жизни.

— И я был слишком глуп, чтобы увидеть это.

— Я тоже. Я получил все эти предупреждающие взгляды.

Папа рассмеялся.

— Он должен был сказать тебе, — сказал я.

— Нет, я был нужен тебе больше.

— Я был таким придурком.

— Мы все придурки на каком-то этапе.

Между нами воцарилось молчание.

— Где она, папа? — наконец спросил я, не в силах скрыть эмоции в своем вопросе.

— Хотел бы я знать. Но я знаю, ты найдешь ее. Ты — Рубикон. Ты тоже Лиф. Мы не сдаемся.

— Такое чувство, что я никогда больше ее не увижу. — Слезы задержались.

— Увидишь. Я обещаю, что так и будет.

Я не кричал на него за то, что он дал обещание, которое не знал, сможет ли сдержать. Мне нужно было верить так, как верил он, и так, как верили Древние. Так же, как это делали все остальные вокруг меня.

За три дня до Нового года Эмануэль вернулся, и мы продолжили поиски.

Маме это не понравилось, так как я пропустил бы вечеринку по случаю своего двадцатидвухлетия, но она знал, что теперь это мой долг перед Еленой. Большинство людей думали, что сегодня Первое апреля, но для всех них это была просто моя первоапрельская шутка.

Мы регулярно разбивали лагерь, спали, ели и разговаривали.

Он рассказал мне все о своем времени с Еленой. Все заклинания, которые она могла сотворить — это было впечатляюще. Она была самородком.

Какой была бы наша жизнь, если бы мы выросли вместе? Если бы они узнали, что Горан предаст их, а король Альберт положил этому конец, как и обещал. Какой бы она была? Каким был бы я?

На одной из таких экскурсий мы отпраздновали мой двадцать второй день рождения.

— С днем рождения, — сказал Эмануэль, протягивая мне пиво.

— Ты вспомнил. — Я забрал у него бутылку. Мы разбили лагерь возле озера и могли видеть фейерверк.

Он рассмеялся.

— Люциан несколько раз устраивал для тебя вечеринки во дворце.

Я улыбнулся.

— Мне не следовало отказываться. Он не хотел сдаваться. Я скучаю по нему.

— Я тоже скучаю. Особенно то, как он сказал бы «порочный». — Он вздохнул.

— Я никогда не займу его место.

— Люциан был храбрым, добрым и отличным другом. Все восхищались им, но ты кое-что забываешь.

— Он также был принцем Тита.

Он рассмеялся.

— Это тоже, но нет. У него был лучший друг на протяжении тринадцати лет, который показывал ему эти вещи.

Я покачал головой.

— Это было очень давно.

— И все же, сегодня вечером мне кажется, что ты никогда не уходил.

Я вздохнул.

— Я совершил много ошибок, особенно с Еленой. — Мой голос сорвался.

Он фыркнул.

— Я боюсь тебе это говорить.

— Что?

— Она, вроде как, приставала ко мне. Она хотела поцеловать меня, и мне пришлось воспротивиться этому.

— Ах, это?

— Ты знал об этом?

— Я был связан с ее разумом. Поверь мне, я очень этого хотел.

— Тогда ты знаешь, что я сказал ей, что придет время, когда ты будешь готов, и никто другой больше не будет иметь для нее значения.

— Сомневаюсь в этом. — Я отхлебнул пива.

— Блейк, перестань быть таким суровым к себе.

— Это не так. Я знаю это точно. Когда-то мы были почти такими же.

— Что? Когда?

— Когда она была Рубиконом. Я думал, она должна убить меня. Она одурачила нас всех.

— Она это сделала, но не меняй тему.

Я ухмыльнулся.

— Я помог ей познакомиться с ее драконьей формой.

— Ты знал Кару?

Я усмехнулся.

— Я думал, Кара — это то, как она справилась с переменами. Но она была другим существом, живущим внутри нее. Она оказывала на меня такое странное воздействие. Она уже ослабляла тьму, а я был слишком глуп, чтобы увидеть это.

— Что ты подразумеваешь под ослаблением тьмы?

— Когда мы тренировались, я чувствовал себя легче. Свободным. Я думал, это потому, что она была Рубиконом, но это было не так. Это было из-за того, кем она была для меня. Когда мы не тренировались, тьма поглощала меня, но в ту минуту, когда она приближалась ко мне, тьма исчезала. Я думал, что это чувствую только я. И когда вся та чушь, которую принесла с собой тьма, исчезла, я узнал ее поближе.

— Вы были друзьями.

— Можно и так сказать.

— Вы были больше, чем друзья?

— Нет, я был слишком труслив, чтобы рассказать ей о своих чувствах. Я думал, она должна была убить меня. Я понимал, почему Люциан был без ума от нее. Она забавная в каком-то странном смысле, и у нее есть этот огонек, искрящийся в глазах. — Я рассмеялся. — Ты знаешь, что я сказал ей в первый день, когда тренировал ее.

— Хочу ли я знать?

— Я сказал ей, чтобы она не влюблялась в меня. Что за придурок.

— Дай угадаю, она это сделала.

Я кивнул.

— Она была не единственной.

Он ахнул.

— Ты влюбился в нее до того, как появился Дент?

— Я думал, она должна была убить меня. Я не хотел этого для нее. Я думал, что если переступлю эту черту, то заберу ее с собой. Она явно отказалась. Я чуть не поцеловал ее несколько раз, но сдержался. Я хотел этого, но мысль о том, что она должна была сделать, всегда останавливала меня. Она разозлилась и сказала мне, что дело не только во мне, что я отгоняю ее тьму. Тогда я понял, что она несет в себе часть моей тьмы. Я был близок к этому краю, и ей пришлось заявить на меня права. — Я вытер слезу со щеки. — Ты знаешь, как я отплатил ей, когда она сказала, что любит меня? Я сказал ей, что она не ровня Табите.

Эмануэль поморщился.

— Она перестала плакать, когда умер Люциан. Она не проронила ни слезинки, но когда я сказал ей, чтобы она оставила меня на той горе. Я слышал, как она плакала. Я разрушил все, что у нас было с ней. Я не знаю, как вернуть ее доверие.

— Время. Время — твой единственный выбор сейчас. Когда найдешь ее, извинись. Расскажи ей все и будь таким, какой ей нужен.

— Ты хочешь, чтобы я освободил ее?

— Что-то в этом роде. Ей нужно увидеть перемену в тебе, иначе она в это не поверит.

Я кивнул. Он был прав.

— Если ты любил Елену до того, как она заявила на тебя права, почему ты был таким придурком по отношению к ней после?

Я шмыгнул носом.

— Это заявление меня подкосило. У меня была амнезия. Я даже хотел найти человека, который обучал ее, и сжечь его. Я понятия не имел, что это был я.

Он усмехнулся.

— Ты забыл, что на самом деле чувствовал к ней.

— Да, я облажался, знаю. — Я вздохнул.

— Когда все вернулось?

— В ту ночь, когда она освободила меня. Дверь открылась, как только она произнесла эти слова.

— Констанс рассказала мне о том, что произошло потом. Судя по твоему сердцебиению, Елена, должно быть, подумала, что ты мертв. Такая связь, как у вас, должна была быть заключена давным-давно. Это должно было случиться.

Я больше не хотел разговаривать, и, похоже, он тоже.

Я не мог смотреть на него. Он не знал, что я сделал, и я не собирался ему говорить. Моя семья унесет это с собой в могилу. Я не был уверен насчет Табиты, но надеялся, что и она тоже.

Я думал о Елене. Мы должны были найти ее. Прошло уже больше двух месяцев.

Где она? Смотрела ли она на фейерверк, где бы ни была? Она не убивала меня, так почему же она не возвращается? Было ли что-то в том, что сказал Калеб? Не слишком ли велика ответственность этого мира для нее? Или она была заперта в подвале какого-то монстра? Я не мог думать об этом. Это только расстраивало меня.

Я помолился, чтобы она была в безопасности и дала мне указания, как ее найти.

Я никогда не перестану искать ее. Никогда.

***

Мы обыскали Тит, пока ждали решения Древних по городам Виверн.

На это у нас ушло около трех недель, и мы по-прежнему ничего не слышали.

Я не знал, что и думать.

Пейю обыскали с головы до ног. Она могла быть только в городах Виверн… или мертва.

Мы лежали в спальных мешках у костра. Я повернулся к Эмануэлю.

— Она никогда не простит мне, что я не нашел ее.

— Блейк, она простит.

— Дело не только в этом. Я понял, кто она такая, в ту минуту, когда она ступила в этот мир, и ничего не сказал. Я совершал абсурдные поступки. О некоторых, надеюсь, она никогда не узнает. Они оттолкнут ее, и она не захочет иметь со мной ничего общего.

— У всех нас есть секреты.

— Твои дела не так плохи, как мои.

— Ты уверен в этом?

Я посмотрел на него так, словно он был смешон.

— У меня был брат, — продолжил он. — Он был Лунным Ударом. Он сражался в войне за освобождение всех драконов бок о бок с Альбертом, твоим отцом и мной. Вот где я стал драконом Гельмута. В тот день, когда на меня заявили права, я потерял свою семью. Они отреклись от меня.

— Мне жаль.

— Я еще не закончил. Мой брат был моим лучшим другом, старше меня на шестьсот лет, но он был садистом и не хотел отправляться на тот свет. Я устал бороться с тьмой. Гельмут, Альберт и даже Горан показали мне дорогу. — Он поморщился. — Но мой брат ожесточился. Он не хотел терять меня. Ему повезло, что он стал Лунным Ударом, а не я. Потому что, если бы я знал, кем он станет, я бы убил его на войне вместо того, чтобы спасать ему жизнь.

— Эмануэль.

— Моего брата звали Малкольм, но все звали его Фокс.

Я уставился на него, разинув рот.

— Он терроризировал Елену в течение шестнадцати лет. Он убил Жако и пытался убить Елену в ту ночь, когда она прибыла в Пейю. От этой мысли меня тошнит, и я не могу поверить, что мы родственники. Она была ребенком. Я боюсь, что если она когда-нибудь узнает, что он был моим братом, она возненавидит меня.

Фокс и Эмануэль. Я изо всех сил пытался представить это.

— Ладно, это было хорошо, но даже близко не сравнится с тем дерьмом, которое я сотворил с девушкой, — сказал я, чтобы поднять настроение.

— У нас обоих есть секреты, которые мы не хотим, чтобы она узнала, но их тяжело носить с собой.

— Расскажи мне об этом. По крайней мере, она не может слышать твои мысли.

— Она также больше не слышит твоего голоса.

— Туше.

Эмануэль пожелал спокойной ночи и забрался в палатку. Я продолжал смотреть на звезды.

Я не мог поверить, насколько глупым я был, решив, что Дент — это заклинание. Каким-то образом я должен был убедить Елену, что я был неправ. Она никогда в это не поверит.

Я достал дневник, и слова полились из меня потоком. Слезы навернулись на глаза. Мне нужно было найти ее.

***

Мы достигли трехмесячной отметки за пятнадцать дней.

Я вспылил, и появился прежний Блейк. Никакой тьмы, только чистый гнев.

Тараканы с камерами были повсюду. Эмануэль разбивал камеру каждый раз, когда они спрашивали, мертва ли Елена, и я кричал на Кевина. Я угрожал разорвать его на куски, и однажды я его ударил. Он упал на пол, холодный как камень. Таблоиды устроили из-за этого настоящий скандал.

Некоторые из опубликованных ими историй имели смысл, и это меня задело. Я потерял надежду и почувствовал себя подавленным. И по-прежнему никаких сигналов не поступало.

Эмануэль умолял меня дождаться тела и не делать ничего опрометчивого, как я делал раньше. Но какая была надежда?

***

— БЛЕЙК! — закричал Эмануэль. — Ты слишком близко!

Огромная уродливая пасть с рядами зубов оскалилась на меня. Я пригнулся и промахнулся мимо лианы на дюйм. Другая вцепилась мне в спину и потащила назад. Еще две направились ко мне. Они вонзили в меня зубы, и рычание сорвалось с моих губ.

Эмануэль обрушил на них свой огонь, и одна едва отпустила меня. Он нырнул вниз и раздул еще больше пламени. Вторая, наконец, отодвинулась, и я изо всех сил надавил на последнюю, которая меня держала. Она разломилась надвое… рот все еще был вонзен мне в спину.

Это была идея Эмануэля — позволить моему сердцу вести меня, и это произошло.

Очевидно, мое сердце пыталось сказать мне, что она мертва, и что я тоже должен просто умереть.

Я чувствовал Эмануэля под собой, когда мы летели к центральному парку Тита. Я почувствовал слабость, когда яд лианы потек по моим венам. Я едва мог махать крыльями. Эмануэль пытался удержать меня и не дать упасть. Мое зрение затуманилось, но я мог видеть здания вдалеке и верхушки деревьев прямо перед ними.

— Парк, — прохрипел я.

— Именно туда я и направляюсь. Держись.

Я начала терять сознание, и Эмануэль тихонько застонал, когда я навалился на него всем своим весом.

— Блейк, оставайся со мной, — прорычал он.

Его дракон не мог сравниться с моим, и мы сильно ударились о землю. Ползучий зверь все еще цеплялся за мою спину и издавал ужасный звук. Я почувствовал, как пламя Эмануэля гладит мою спину, пытаясь убить пиявку.

***

Я открыл глаза и увидел очертания дорожного знака.

На меня сыпались вопросы от прессы. Затем звук кулака, соприкасающегося с плотью и костью.

В глазах у меня потемнело.

— Блейк, ты меня слышишь? — спросил врач.

— Что это значит? — закричала какая-то дама. — Принцесса мертва?

Я снова открыл глаза. Кто-то притаился за камерами. У нее были светлые волосы.

— Елена. — Мой голос едва вырывался.

Я поднялся на лапы. Я отшатнулся назад, и мои ноги задрожали. Пиявка больше не была привязана ко мне, но ее яд вызывал у меня сонливость. Я врезался в ближайшее дерево.

Что это означало? Была ли это Елена или видение? Была ли она мертва?

Мое сердцебиение было громким, будто отдавалось в ушах. Я не знал, был ли это яд. Я изо всех сил сконцентрировался, и вот оно. Знамение, о котором я молился последние три месяца. Второй удар сердца, бьющегося быстрее моего. Она была жива!

***

Я проснулся лицом вниз на больничной койке.

— Где Эмануэль?

— Блейк. — Констанс была рядом со мной. — О чем ты думал? Ты так же уязвим перед этими вещами, как и все мы. — Голос у нее был усталый.

— Я знаю, но мне нужно поговорить с Эмануэлем.

Она ущипнула себя за переносицу.

— Может быть, Эмануэль не…

— Эмануэль, сейчас же! — Я заорал так громко, как только мог.

Она выбежала, и я остался один.

Минут через двадцать или около того вошел Эмануэль.

— Блейк, это было чертовски глупо…

— Сработало, — радостно сказал я. — Она жива!

— Что?

— Я слышал, как бьется ее сердце. Я все еще слышу, как оно тихо бьется.

Он улыбнулся со слезами на глазах. Он положил руку мне на шею и приблизил свое лицо к моему.

— Я знал, что ты сможешь это сделать.

— Это был яд лиан. Это был не я.

Его лицо вытянулось.

— Из-за яда?

— Да. — Я устало кивнул.

— Это нехорошо. Яд выветрится, и…

— Он улучшает мой слух, — продолжил я. — Он усиливает все. Когда это пройдет, нам придется сделать это снова.

— Блейк, — сказал он таким тоном, который говорил, что это была еще более глупая идея, чем у него.

— Знаю, как это звучит, но в течение трех месяцев мы искали повсюду. Мне нужны эти лианы, чтобы найти ее. Кто знает, что они могут разбудить?

— Пресса думает, что ты склонен к самоубийству.

— Ты знаешь, что это чушь собачья, Эмануэль. Я не склонен к самоубийству. Будто моя драконья часть знала, что мне нужен яд, чтобы услышать ее. Это объясняет, почему меня к ним тянет. Именно человеческая часть заставляла дракона держаться на расстоянии. Больше ничего.

— Ладно. Я помогу всем, чем смогу. — Он дотронулся до моей головы. — Лиана оставила ужасный шрам у тебя на спине. Он не исчезает.

— Знаю. Думаю, это потому, что я был в драконьей форме. Лиана разрушила чешую на моей спине, и метка осталась на моем человеческом облике.

Молчание затянулось.

— Твоя тетя не очень довольна мной. Она считает меня безрассудным.

— Это не так. Она никогда не поймет, так что никому не рассказывай о яде. Они закроют меня.

— Позволить им думать, что ты склонен к самоубийству?

— Они могут думать все, что им заблагорассудится. — Мой голос звучал устало. — Как долго я буду находиться в этом положении?

— Несколько дней. Позволь своему телу исцелиться и потрать это время на восстановление сил.

— Есть, капитан.

Он рассмеялся.

— Мы найдем ее, Блейк. Если она жива, мы найдем ее.

Я улыбнулся.

Он уже пятился к двери, когда сказал:

— О, и прими мои поздравления. Ты выиграл соревнование. Они создают прототип твоего устройства САС.

— 22~

Яд медленно выводился из моего организма. Это заняло шесть дней. Как только он исчез, я перестал слышать биение ее сердца. Эмануэлю не нравилась идея вернуться к лианам, но это был единственный способ, который я нашел, чтобы услышать ее. Других зацепок не было.

Мой кэмми гудел без остановки в течение шести дней. Все хотели поздравить меня с устройством САС. Мне пришлось провести несколько дней с Ральфом, и ученые хотели, чтобы я помог им с первым прототипом. Это должно было подождать до нашего следующего перерыва.

Наконец-то мы получили вердикт от Древних. Это было «нет». Они сказали, что, поразмыслив, сочли, что было бы неразумно злить виверн.

Я кипел от злости. Это из-за гребаных виверн мы потеряли Люциана. И был шанс, что они могли заполучить Елену. Неужели они забыли об этом?

Эмануэль пытался успокоить меня. Он рассказал о нашем плане позволить другой пиявке вонзить в меня свои зубы. Даже при том, что это вывело его из себя, это было лучше, чем то, что я начну войну с вивернами.

Я подлетел поближе к лианам, и ко мне снова присосалась пиявка. Я оттащил себя назад, пригибаясь и ныряя подальше от остальных. Мы были готовы. Эмануэль раздул свой огонь, а я свой. Они отступили, но наш огонь не причинил им вреда.

Это напугало меня. Как, черт возьми, мы с Еленой собирались спасать Итан, если не сможем пробиться?

Эмануэль своим огнем сдерживал остальные. Я разорвал зубами ту, что была прикреплена ко мне. Я использовал свой огонь и лед. В конце концов, она разломилась пополам, а голова все еще была прикреплена ко мне.

Эмануэль вытащил меня оттуда. У меня хватило сил вернуться в свой человеческий облик.

Я рухнул ему на спину, когда он летел к ближайшей больнице.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда пиявка выпустила в меня свой яд. А затем раздался второй удар сердца, ее сердцебиение. Слабая улыбка появилась на моих губах, когда я лежал на спине Эмануаля. Она все еще была жива.

Счастье длилось недолго. Боль пронзила мое тело. Я не испытывал такой сильной боли, когда был в своей драконьей форме. Пиявка все еще визжала, цепляясь за мой торс.

Ни одна из моих способностей не сработала на ней.

Эмануэль высадил меня перед больницей Ариса. Он снова трансформировался и помог мне справиться с лианой. Мы разорвали ее на части. Я размозжил ей голову, чтобы у нее разжались зубы. Они были похожи на шипы. Я кричал все это время.

— Блейк, подожди. Нам нужна помощь, — крикнул Эмануэль.

Зеваки быстро окружили нас. Затем прибыла пресса.

У меня онемели ноги. Я хмыкнул. Я ненавидел быть слабым.

— Блейк, что это значит? — спросил Кевин. — Принцесса мертва?

Эмануэль заскрежетал зубами, и Кевин мог бы порадоваться, что ему пришлось держать меня, иначе на этот раз он бы его ударил.

С яростью, написанной на моем лице, я, спотыкаясь, направился к Кевину и чуть не врезался в него.

— Прекрати задавать гребаные глупые вопросы.

Снова вспышки фотоаппаратов.

— И помоги мне найти ее! — взревел я.

Я потерял сознание и упал на землю.

***

Я проснулся в больнице под пристальным взглядом Констанс.

— Ты выписался из больницы всего неделю назад. Хватит, Блейк. Тебе нужно позаботиться о себе. Ты будешь нужен ей, когда она вернется.

— Ты имеешь в виду, если.

— Нет, я имею в виду, когда. Она так и сделает. Я знаю, ты думал, что она недостойна быть твоей всадницей, но она была сильна в чем-то, чего я не могу тебе объяснить.

— Знаю. Я научил ее как заявить на меня права, помнишь? — Я так устал.

— Иногда мне хочется быть частью Дента, чтобы я могла понять. — В ее голосе звучала злость. — Ты не заботишься о себе. Тебе ни до кого нет дела.

— Неправда. Я забочусь о ней. — Я усмехнулся.

— Это не шутка, — закричала она, и слезы наполнили ее глаза.

— Я знаю. Перестань давить на меня. Я пытаюсь найти ее.

— Почему ты был так близко к лианам? Пресса думает, что ты склонен к самоубийству. Это так?

— Пресса будет печатать то, что они хотят. Игнорируй их.

— Она не умерла. Ты не можешь так думать.

— Где Эмануэль?

— Я отправила его домой. Вы сможете поискать позже.

— Хорошо.

Наконец она ушла. Я встал, вытащил из руки капельницу и выпрыгнул в окно.

Она может накричать на меня позже.

Я воспользовался своим Альфа-зовом, чтобы связаться с Эмануэлем, и он присоединился ко мне через несколько минут.

— Блейк, тебе нужен отдых. Нам нужна новая стратегия.

Мы приземлились на горе и трансформировались обратно.

— Мне нужно…

— Мы обыскали все вокруг. Она не хочет, чтобы ее нашли.

— Значит, мы сдаемся? — Я был зол.

— Нет, не сдаемся. Ждем другого знака. Тебе нужно вернуться в Драконию, поработать над устройством, потренироваться и соответствовать стандарту.

Я хмыкнул. Он хотел, чтобы я оставался на месте.

Он схватил меня за шею, и наши лбы соприкоснулись.

— Я знаю, что ты чувствуешь. Я чувствую это с тобой каждый раз, когда мы в небе. Но эта штука с лианами пугает, Блейк.

— Я знаю, но это единственное, что работает.

— Может, и нет, — сказал он. — Звонил Кевин. Он хочет взять интервью. Он чувствует себя виноватым из-за того, что не связался с нами раньше. Все смотрят его шоу, так что я думаю, мы должны это сделать.

— Почему?

— Это могло бы передать сообщение тому, кто ее похитил, или, может быть, даже Елене.

Я подумал об этом и кивнул.

***

Настал день интервью с Кевином. Я был на взводе, но Эмануэль был рядом со мной.

Они пытались накрасить меня, но я оттолкнул даму. Она сказала, что мне это нужно, но я не послушал. Мои глаза были прикованы к камерам, а Кевин примостился в фальшивой гостиной.

Он поприветствовал свою аудиторию, затем его тон стал мрачным. Он описал масштабные поиски и то, как они продолжались более трех месяцев. Затем он сказал им, что у него двое интересных гостей, которые должны помочь донести это сообщение. Он позвал нас с Эмануэлем на сцену. Я выбрал место как можно дальше от него.

Мое сердце бешено колотилось. Мне никогда не нравилось быть в центре внимания, но мне нужна была помощь Кевина.

Толпа продолжала выкрикивать слова надежды, призывая не сдаваться.

Это вызвало легкую улыбку на моем лице, но, честно говоря, я был на взводе. И все же было приятно сознавать, что они поддерживают нашу миссию.

— Добро пожаловать вам обоим, — начал Кевин. — Спасибо за то, что делаете. Как прошли поиски?

Эмануэль ответил, и они разговорились обо всем, что мы делали до сих пор. Я был раздражен. Я сгорбился, поставил локти на колени, подпер подбородок руками и уставился в пол. Они болтали о последних трех месяцах. Они говорили о лианах и о том, что произошло в тот день, когда я разгромил парк.

Кевин спросил:

— Твое чутье подсказывает тебе, что она мертва?

Тогда я поднял глаза, горящие ненавистью.

Он сказал зрителям, что ему нужно дать рекламный ролик, и я чуть не набросился на него.

Эмануэль положил руку мне на плечо.

— Как все это может помочь, Эмануэль? — спросил я.

— Поможет. Поверь мне. Но тебе нужно сохранять спокойствие.

— Она не умерла.

— Я это знаю, а он нет. Может быть, тебе стоит рассказать ему, откуда ты знаешь. Покажи всем, насколько ты силен. Это может напугать того, кто ее похитил, и она может вернуться завтра.

— Они знают, насколько я силен. Я не обязан им этого говорить.

— Хорошо.

Мы вернулись с перерыва. Кевин извинился, и интервью продолжилось.

— Мы считаем, что кто-то удерживает ее, и именно поэтому мы не можем выйти на след в Арисе, — сказал Эмануэль.

Глаза Кевина расширились.

— Ты думаешь, кто-то похитил принцессу?

— Это единственное, что имеет смысл на данном этапе.

Кевин выдохнул и повернулся ко мне.

— Блейк, не хочешь поучаствовать? Если бы ты мог сказать что-нибудь тому, у кого Елена, что бы это было?

Мой разум помутился. Если бы я мог поговорить с человеком, у которого она была, что бы я сказал?

Я повернулся лицом к камере и притворился, что это он стоит в тени.

Гнев пульсировал во мне, когда я сказал:

— У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы вернуть ее мне в целости и сохранности. Если ты вернешь ее, я клянусь тебе, что не буду преследовать тебя. Она должна быть в идеальном состоянии — накормлена, о ней нужно заботиться, и ни один волосок на ее голове не должен пострадать. — Я заскрежетал зубами. — Если ты этого не сделаешь… У тебя есть моя драконья клятва, что я посею тебе боль и тьму так, как тебе и не снилось.

Все члены съемочной группы ахнули.

Я дал свою первую Драконью клятву.

Помолчав, Кевин спросил:

— А не мог бы ты передать сообщение Елене?

На этот раз я не мог смотреть в камеру. Мне было стыдно за то, как я с ней обошелся. Было так много вещей, которые я хотел ей сказать, но если бы мне пришлось выбрать только одну…

Я кивнул и глубоко вздохнул. Я представил, как она сидит прямо там, где сидел Кевин, и меня охватило спокойствие.

— Помнишь, что я сказал на занятии профессора Файзер? Я был неправ. Это не заклинание. Это не порабощение. Все как раз наоборот. — Мой голос дрогнул, и Эмануэль дотронулся до моей спины. — Ты освободила меня от тьмы. Даже если бы я ничего не знал о тебе, для меня этого было бы достаточно… чтобы любить тебя.

Еще больше вздохов.

Я снял микрофон, который они прикрепили к рубашке, положил его на стол и покинул сцену, прежде чем выставить себя на посмешище.

Слезы потекли по щекам. Почему я не мог найти ее? Почему она не могла вернуться домой?

— Думаю, это самое близкое, к чему кто-либо из нас когда-либо приблизится к пониманию того, что значит для них дент, — сказал Эмануэль, когда я уходил.

— Надеюсь, вы найдете ее, и спасибо, что пришли, — пропел Кевин своим гостям.

Эмануэль нашел меня за кулисами.

— Ты в порядке?

Я покачал головой.

— Я не был готов к тому, что это вызовет во мне.

— Эй. — Он положил руку мне на плечо. — Мы найдем ее, но тебе нужно вернуться в Драконию и тренироваться. Стань ее драконом и будь готов, когда она вернется. На этот раз ей понадобишься ты, а не твой отец. Если у нас появятся какие-нибудь зацепки, я приеду за тобой, и мы пойдем. Хорошо?

— Ладно. Спасибо тебе, Эмануэль, за все, что ты сделал за последние три месяца.

— Что ж, я бы предпочел иметь тебя другом, а не врагом. Я имею в виду, что если гребаные лианы не смогли тебя убить, то ничто не сможет.

Я рассмеялся сквозь слезы.

***

Я вернулся в Драконию. Яд все еще действовал, поэтому я следил за ее сердцебиением.

Я встретился с Ральфом. Он поздравил меня с устройством САС и засыпал вопросами о том, что именно я имел в виду. Я рисовал эскизы, чтобы дать ему лучшее представление о том, чего я хочу, а во время наших перерывов я больше писал в дневнике.

Первый прототип потерпел неудачу.

Ральф заверил меня, что это было частью процесса.

— Это не конец света. Мы все сделаем правильно. Это блестящая идея, и она выведет производителей седел из бизнеса. Это также избавит всадников от неуверенности в себе. Я с гордостью назвал это устройство «Рубикон».

Я улыбнулся. Я приготовил его для нее.

— Как продвигаются результаты шоу Кевина? — спросил Ральф.

— Много мистификаций и плохих зацепок. Я следил за всеми ними, пока Эмануэль не увидел, что они со мной делают. Теперь мне запрещено посещать их.

— Мне жаль, что она до сих пор не показалась. Но она появится. В свое время.

Я кивнул.

— Ты пробовал русалок?

— Что? — Я прищурился.

— Сабиан — их правитель, и у него есть жемчужина, которая может определить местонахождение чего угодно. Если ты сможешь подружиться с ним, возможно, сможешь увидеть, где она находится.

У него есть гребаная жемчужина, которая находит пропавшие вещи?

Ральф усмехнулся.

— Как ты мог этого не знать? Ты — Рубикон.

— Ты можешь читать мысли?

— Нет, но у тебя такой же взгляд, как у короля Альберта, когда мой отец упомянул ему об этом.

— Зачем королю Альберту понадобилась жемчужина?

— Он отчаянно пытался найти того, кто мог их предать. Думаю, теперь мы все знаем почему. Он хотел, чтобы Елена вернулась домой. Они оба.

— Он ничего не нашел?

— Нет. Жена Сабиана безумно влюбилась в короля Альберта, поэтому Сабиан отказался позволить ему воспользоваться жемчужиной.

— Подожди, так вот откуда пошли слухи о нем и рыбе?

Ральф рассмеялся.

— Да. Однажды она пыталась убить королеву Катрину, по крайней мере, я так слышал. Королева была силой, с которой приходилось считаться, даже в последние несколько месяцев ее жизни.

— Он никогда мне не поможет, если будет ассоциировать меня с королем Альбертом.

— Но ты — Рубикон. Уверен, он заинтересован в тебе так же, как и ты в нем.

Я кивнул.

— Спасибо, что рассказал мне о шаре, или жемчужине, или что бы это ни было.

— Не уверен, что это поднимет ее настроение, но попробовать стоит.

Я кивнул.

Я позвонил Эмануэлю. Может быть, он знал Сабиана.

***

Эмануэлю захотелось пнуть себя за то, что он сам до этого не додумался. Он много раз извинялся и сказал, что устроит встречу.

Сэмми эта идея не понравилась. Она доставила мне немало хлопот, пока я собирал вещи. Джордж и Дин не слишком волновались и занялись видеоигрой.

— Я должен попытаться, Сэмми. Эмануэль будет там со мной.

— Папа сказал нам, что одна из русалок пыталась убить королеву. Ты думаешь, драконы смотрят на людей как на собственность, а он сказал, что они в двадцать раз хуже.

— Подожди, папа сказал тебе, что русалка пыталась убить королеву Катрину?

— Он рассказывал Елене об этом в лимузине после ее дня рождения.

Я кивнул.

Она коснулась моей руки.

— Знаю, что не смогу отговорить тебя от этого, но, пожалуйста, будь осторожен. Я не хочу терять тебя. Если она вернется, а тебя здесь не будет.

— Я делаю это ради нее.

— Но ты не знаешь Елену так, как я. Иногда она меня пугает. Я должна была догадаться, что она была твоей всадницей. Вы оба энергичны и непреклонны. Она бы взорвала океан, чтобы добраться до тебя.

Это было мило, но моя сестра все неправильно поняла.

Я обнял ее.

— Со мной все будет в порядке, обещаю. Я вернусь. Если у него есть жемчужина, которая может найти Елену, я должен попытаться.

Она сильно шлепнула меня.

— Просто помни, что она не твоя собственность, Блейк.

Я потер грудь.

— Знаю. Я просто говорю, что она связана со мной, и если они рассматривают людей как собственность, то мне, возможно, придется обращаться к ней таким образом, когда я с ними.

Она кивнула.

— Ладно, не забывай об этом.

— Не забуду. Я не дурак.

Стук возвестил о приходе Эмануэля. Я схватил рюкзак и встретил его у двери.

— Удачи. Надеюсь, ты найдешь ее, — крикнул Джордж, не отрывая глаз от игры.

Мы подлетели к одному из входов. Запах был не от мира сего, словно океан и лес смешались в одно целое.

— Ты готов? — спросил Эмануэль.

Я кивнул. Я разделся до плавок, и он сделал то же самое. Он был крут. Неудивительно, что Елена запала на него.

— Ты меня разглядываешь?

— Просто пытаюсь увидеть то, что видела Елена, — сказал я с ухмылкой.

— Ха-ха, — саркастически сказал он. — А теперь запомни, что я тебе сказал. Я не знаю, разрешат ли они нам обоим войти. Требуется несколько серьезных заклинаний, чтобы позволить такому дракону, как я, дышать под водой. И будь вежлив. Сабиан высокого мнения о себе…

— Расслабься. Раньше я был таким же. Я знаю, как с ним обращаться.

Он рассмеялся.

— Не позволяй ни одному из них влюбиться в тебя. Это гребаный кошмар. Кэти чуть не поплатилась за это.

Я усмехнулся.

— Это не смешно.

— Ты прав. Они так мало понимают в нас. Я имею в виду королеву Катрину? Мне жаль женщину, которая думала, что сможет справиться с ней.

Он тоже усмехнулся.

— Нам, вероятно, не стоит упоминать, что она — мама Елены.

— Я не дурак, Эмануэль.

— Просто говорю.

Мы вошли в пещеру и нашли стаю морских обитателей в воде.

— Это только один из входов. Их много, но этот самый близкий к Сабиану, — прошептал он мне, когда мы приблизились.

Эмануэль отвесил поклон и поприветствовал русалку.

— Только Рубикон, — сказал один из них с греческим акцентом.

— Прости, Блейк.

— Нет проблем. — Я поставил рюкзак на землю. По крайней мере, я мог дышать под водой без всяких заклинаний.

Я забрался в пруд. Вода была самой светло-голубой, какую я когда-либо видел. Она отражалась, как бриллианты, на стенах пещеры. Она охватила меня. На моей шее образовались жабры, а между пальцами проросли перепонки. Мои глаза покрылись слоем пленки, чтобы защититься от морской воды, и зрение приспособилось по мере того, как я погружался все глубже в океан. Все, что мне было нужно, — это хвост, и я мог бы легко слиться с ними.

Нас окутала тьма, но я мог разглядеть окружающие меня сооружения.

Следуя за русалкой, я увидел, как другие заходят в то, что, как я предположил, было их домами. Они, казалось, настороженно относились к посетителям и пристально наблюдали за мной.

Свет засиял в конце нашего пути. Сначала он был небольшим, но затем течение понесло нас вперед с головокружительной скоростью. Я изо всех сил старался держаться прямо, и мои проводники протянули руки, чтобы поддержать меня, пока не пришло время уходить.

Мы попали в ослепительный город кораллов и разноцветных скал. Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к перемене освещения. Там были статуи знаменитых морских обитателей размером больше меня и огромный замок из золота. Всевозможные морские обитатели, некоторых из которых я никогда не видел, разбегались во всех направлениях.

На вершине замка находился стеклянный купол.

Все было тихо, и я понял, что во всем королевстве никто не разговаривал. Как я смогу что-нибудь объяснить?

Я последовал за водяными через вход в замок. Передо мной стояла внушительная фигура с зелено-голубым хвостом, длинными серебристыми волосами, ниспадающими вокруг него, и трезубцем. Сабиан.

Я чувствовал себя так, словно попал в сказку.

Он протянул руку, и когда я протянул ему свою, его голос прогремел у меня в голове.

«Рад познакомиться с тобой, Рубикон. Я много чего слышал о тебе.»

«Полагаю, только хорошее», — сказал я с усмешкой.

Он усмехнулся.

«Чему обязан таким удовольствием?»

«Я потерял кое-что дорогое для себя и надеялся, что ты позволишь мне найти это в твоей жемчужине». — В моем голосе звучала неуверенность, когда я произносил последнюю часть. Я не был до конца уверен, как работает жемчужина.

Он опустил голову, отпустил мою руку и поплыл прочь.

Один из моих проводников склонил голову набок, приглашая меня следовать за королем. Мы проплыли по коридору.

Была ли это Атлантида? Это действительно было похоже на легенды.

Он был быстр, но я не отставал, когда коридор пошел под уклон вверх. Он подождал меня у двери, и мы вошли вместе. Это была комната, полностью сделанная из стекла. Я понял, что мы находимся внутри купола, который я видел раньше.

Сабиан положил руку мне на плечо и указал на центр комнаты.

«Жемчужина», сказал он.

Жемчужина размером с футбольный мяч переливалась всеми оттенками радуги на своей безупречной молочной поверхности. Она находилась в огромном моллюске.

Я подплыл к нему, и моллюск открылся шире.

Сабиан плюхнулся на край, пока я любовался моллюском.

«Что ты потерял, Рубикон?»

«Мою всадницу», сказал я.

«Значит, слухи правдивы. На тебя заявили права».

Я покачал головой, вспоминая, что сказала Сэмми.

«Я позволил ей заявить на себя права. Я должен был это сделать, иначе я бы уничтожил все и вся в этом мире.»

«Понятно, а как она потерялась?»

«Пока я спал. Полагаю, что ее похитили.»

«Спроси жемчужину».

Я дотронулся до моллюска. Я чувствовал, как его энергия пульсирует во мне.

«Мне нужна твоя помощь, чтобы найти местонахождение моей всадницы, Елены Уоткинс».

Жемчужина закружилась в моллюске, и появилась голограмма, похожая на Кэмми. Вращение, казалось, набирало скорость.

«Это поиск,» — сказал Сабиан.

«Сколько времени это займет?»

«Может продолжаться несколько дней».

«Ты серьезно?»

«Даже месяцев. Он не остановится до тех пор, пока не найдет то, что ищет.»

Я тонул. Это может занять месяцы.

Сабиан рассмеялся.

«Вот что я тебе скажу, ты можешь возвращаться, когда захочешь. Он будет искать ее местоположение до тех пор, пока не найдет.»

«Благодарю. Я у тебя в долгу.»

«В данный момент мне ничего не нужно, но я дам знать, если понадобится».

Я кивнул, в последний раз взглянул на жемчужину и выплыл из комнаты.

ЧАСТЬ 2

— 23~

Мы с Эмануалем возвращались к Сабиану раз в неделю, но жемчужина по-прежнему не прекращала вращаться. На третьей неделе я познакомился с его эксцентричной дочерью Ксалин. Она не хотела разговаривать, и что-то в ее радужном хвосте напугало меня. Она плавала кругами вокруг меня, и ее голос затуманивал мой разум. Меня поглотили морские водоросли. Это истощало меня, а она, казалось, была под кайфом.

Она пыталась украсть мои силы?

Водоросли плотно обвились вокруг моих лодыжек и запястий. Я начал терять зрение.

Голос Сэмми проник в мой разум — Елена взорвала бы океан, чтобы найти меня.

Следующее, что я осознал, — это то, что я задыхался и отплевывался. Эмануэль склонился надо мной.

— С ним все в порядке, — сказал он и откинулся, тяжело дыша.

«Моя дочь жаждет власти. Должно быть, она почувствовала силу Рубикона и захотела его себе. Вам нужна мазь?» — сказал Сабиан, положив руку на каждого из нас.

Мы вернулись ко входу. Как я туда попал?

— Какая мазь? — спросил я, когда Сабиан сел на край пруда.

— Нет, — сказал Эмануэль. — У него есть способности к исцелению.

«Ради твоей же безопасности, Рубикон, не возвращайся. Если только не хочешь остаться навсегда».

Я вздрогнул.

«Я пришлю весточку, когда жемчужина остановится».

— Благодарю вас, ваше величество, — сказал Эмануэль.

«Еще раз приношу извинения за действия Ксалин». — Он грациозно скользнул обратно в воду.

— Что, черт возьми, произошло?

— Хвост его дочери может поглощать способности. Тебе повезло, что Сабиан был поблизости и пришел посмотреть, что за шум.

— Шум? Там, внизу, все спокойно.

Он рассмеялся.

— Для нас. Они слышат по-другому.

Он помог мне подняться, и я поморщился. Моя кожа была словно обожжена. Это была раздражающая боль.

— Жемчужина не перестала вращаться? — спросил Эмануэль.

Я покачал головой.

— Что-нибудь найдет ее, Блейк. Это всего лишь вопрос времени. Как бы то ни было, ты, должно быть, нравишься Сабиану. Я никогда не видел, чтобы он извинялся.

— Откуда ты его знаешь?

— Давным-давно Гельмут искал союза с ними. Ему также нравится Гельмут. Мы пришли сюда после смерти Люциана, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти гиппогрифа, но жемчужина не сработала. В гиппогрифе было что-то такое, что ей не нравилось.

— Это же жемчужина.

— Не только, это что-то другое.

***

От морских водорослей у меня на лодыжках и запястьях появились волдыри. Но яд также помог мне услышать сердцебиение Елены. Оно билось быстрее, чем раньше, это напугало меня до чертиков. Боялась ли она? Был ли это адреналин? Тренировалась ли она? Вопросы крутились в моей голове по кругу.

Я вернулся к занятиям.

Все хотели услышать о моем опыте с лианами и о том, что произошло в последние два раза с русалками. И отметина на моей спине была похожа на боевую рану. Шрам от любви и попыток найти свою всадницу.

Яд морских водорослей был сильнее, чем у лиан, и к тому же держался дольше. Через несколько дней после моего возвращения ее сердцебиение пришло в норму. Это вселило в меня надежду. Может быть, она была в безопасности.

Таблоиды потеряли интерес к поискам. Они верили, что она не вернется. Разделы новостей с каждым днем становились все меньше и меньше.

Но Сэмми и Бекки отказывались терять надежду. Они знали, какой она была сильной. Иногда я задавался вопросом, увижу ли я ее когда-нибудь снова.

Прошло восемь дней с момента нападения Ксалин, и я все еще слышал ее сердцебиение.

— Что ты делаешь? — спросила Бекки.

Я открыл глаза.

— Ты спишь?

— Нет, я не сплю, — раздраженно сказал я.

— Тогда что ты делаешь?

— Настраиваюсь.

— На что?

— Мисс, у которой всегда есть комментарий, не о чем беспокоиться.

Джордж рассмеялся и швырнул в меня салфеткой.

— Я не мисс, у которой всегда есть комментарий.

— Уверена? Кажется, тебе всегда есть что сказать, особенно когда никто из нас не хочет этого слышать.

— Так уж я устроена, ясно?

— Конечно, как скажешь.

Она вздохнула. Время от времени мы немного посмеивались, но тяжесть того, что Елены все еще нет, обрушивалась на нас. Прошло четыре месяца.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке, Блейк? — спросила она с искренним беспокойством.

— Бекки, она не умерла.

Я знал лучше.

— Хорошо, что ты это знаешь. Я просто хотела бы знать, где она, черт возьми, находится. Если ты даже не можешь ее найти?

— Бекки, — одновременно произнесли Джордж и Сэмми.

Я ухмыльнулся.

— Я чувствую ее сердцебиение. — Я отправил в рот кусочек фрукта, встал и вышел из кафетерия.

За мной последовало несколько шагов, когда прозвенел первый звонок.

— Что значит «ты слышишь ее сердцебиение»?

— Не слышу, а чувствую. В этом есть разница. Это то, чему меня научил Эмануэль. Не изводи себя, Джордж. Это приходит с веками совместной жизни.

— О, но ты уже можешь это делать?

Я пожал плечами.

— Я — Рубикон. Я могу сделать все. — Мои плечи поникли. — Кроме как найти Елену.

— Ты найдешь ее. Если ее сердце бьется, ты найдешь ее. — Джордж хлопнул меня по спине, когда мы вошли в класс профессора Файзер.

Я закрыл глаза и снова настроился. Этот мягкий ритм был подобен музыке для моих ушей. Она все еще была жива.

— 24~

Приближался четырехмесячный рубеж.

Я летал каждую ночь.

— Ты пробовал следовать своей интуиции? — спросил Джордж.

— Да, а как, по-твоему, я оказался в лианах?

Он уставился на меня.

— Что?

— Может быть, она мертва.

— Я слышу, как бьется ее сердце.

— Чувак, я не сомневаюсь в том, что ты можешь это делать, но что, если это не ее сердцебиение? Что, если это всего лишь твое воображение?

— Джордж.

— Прошло четыре месяца. Мы обыскали всю Пейю. Ее нигде нет.

— Ты думаешь, я этого не знаю? Ты веришь тараканам? Что я пытаюсь покончить с собой?

— Мы — Денты, Блейк. Я бы сделал то же самое, если бы Бекки больше не было в этом мире.

— Я должен верить. Кроме того, я пообещал Эмануэлю, что дождусь доказательств того, что она мертва, прежде чем сделаю какую-нибудь глупость.

Вокруг нас воцарилась тишина.

Мы вернулись в Драконию около трех часов ночи и рухнули на свои кровати.

На следующий день, когда я настроился, сердце Елены все еще билось. На обед мне принесли тарелку с едой. Той ночью мы собирались продолжить поиски. Эмануэль получил еще одну главную роль в шоу Кевина. Он думал, что она прочная. Я сел есть, и сердцебиение Елены отдавалось у меня в ушах. Страх зародился у меня внутри.

— Что-то не так с Еленой, — сказал я едва слышным шепотом.

Все три пары глаз устремились ко мне.

— Что? — спросила Бекки.

Затем меня охватила боль. Я не мог дышать. Мне казалось, что мое сердце вот-вот взорвется.

Все плохо.

— Блейк, — закричала Бекки, когда я рухнула на пол. — Поговори со мной, что случилось?

Я закричал, когда боль пронзила меня насквозь. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Мои крики разнеслись по всему кафетерию.

— Я позову Констанс, — сказал Джордж.

С моего места на земле было видно, как подошвы ботинок Джорджа выбегают из кафетерия.

Елена нуждалась во мне. Она была в опасности. Я пытался превозмочь боль, но больше не слышал биения ее сердца.

Я снова закричал. Прикосновение холодного пола к моей щеке не слишком помогло. Жар моего огня разгорался внутри, становясь все сильнее, и я не мог его унять. Это должно было убить меня.

— Блейк! — Констанс упала на колени рядом со мной.

— Я… — с трудом выдавил я. Боль была невыносимой.

— Когда это началось? — сказал мастер Лонгвей у нее за спиной.

— Несколько минут назад. Все произошло быстро. Он ел, потом сказал, что с Еленой что-то не так, а потом упал, — сказала Бекки.

Моя сестра плакала.

— Уведи ее отсюда, — удалось мне произнести сквозь стиснутые зубы, глядя на Дина снизу вверх.

Он кивнул и вывел Сэмми на улицу.

Мое тело содрогнулось, и гортанный стон сорвался с губ.

— Елена в опасности? — спросил мастер Лонгвей.

Огонь царапнул мою грудь.

— Отпусти силу, Блейк, — сказал мастер Лонгвей. — Если ты не уверен, как это сделать, превратись в дракона. Сейчас. Она нужна Елене.

Я не стал раздумывать дважды. Я изменился. Пространство было слишком маленьким, и мой хвост сильно ударился о стену. Она сдвинулась и рассыпалась.

Кафетерий наполнился криками, и все разбежались.

Я мог дышать. Боль прошла. Елена нуждалась в ее дарах. Почему? Ей никогда раньше не приходилось просить… Я почувствовал отвращение к самому себе. Это была все моя вина. Она не могла получить доступ к своим дарам из-за сомнений; я заставил ее поверить, что они не ее, что она забрала их у меня.

Я нужен ей.

Я зарычал и вскочил, но моя энергия резко иссякла. Как бы сильно мой разум ни старался быть сильным, пойти и найти ее, я не мог. Я снова рухнул на землю.

— Елена… — Это было последнее, что слетело с моих губ перед тем, как мир погрузился во тьму.

***

Я очнулся в лазарете Академии. Я вернулся в человеческий облик. Как? Я понятия не имел. Должно быть, кто-то мне помог.

Эмануэль сидел на стуле рядом с больничной койкой. Я сел, и он подошел, чтобы успокоить меня.

— Успокойся, — мягко сказал он.

— Ей нужны были ее дары.

— Я слышал, и ты их освободили.

Слезы текли по моим щекам.

— Они всегда принадлежали ей. Сколько раз они ей были нужны?

— Тсс, настройся.

Я пытался, но в голове у меня был полный кавардак. Зачем ей понадобились ее дары? В какой опасности она находилась?

Я покачал головой, и взгляд Эмануэля опустился в пол.

— Ты устал. Это не значит…

— Это могло случиться! — взревел я. — У меня ничего не получается, Эмануэль. — Я уже представлял себе, как влетаю в лианы и сдаюсь, позволяя им разорвать меня на куски.

— Ты раскрыл ее дары. Ты должен верить, что она смогла ими воспользоваться, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Ты сказал, что будешь ждать.

— Что? — Из прихожей донесся пронзительный голос моей тети.

Тогда я понял, что только что произошло. Я заговорил в гневе и озвучил свои мысли. Блядь. После этого меня посадят в карантин. Тетя и все остальные собирались продолжать наблюдать за мной, как ястребы.

Мое тело начало сотрясаться от беззвучных рыданий.

Я столько раз подводил ее и даже не мог найти. То, что произошло в тот день, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Успокойся, Блейк, успокойся.

Я взял себя в руки и вцепился в капельницу, наполненную веществом, чтобы вернуть себе энергию.

— Прекрати, — сказала тетя, когда хотела поставить капельницу на место.

— Мне нужно найти ее, — прорычал я.

— Блейк, успокойся, — Эмануэль тоже был рядом со мной. Он дотронулся до моего плеча и сильно сжал. — Где? Я проверил последнюю зацепку. Ее там нет.

— Мне нужно найти ее, — снова крикнул я.

Он отстранился, когда мои ладони наполнились розовым поцелуем.

— Успокойся, Блейк, — сказал он, и я почувствовал укол в шею. Мой огонь исчез, и я почувствовал сонливость.

Констанс сказала:

— Тебе нужен отдых, Блейк.

Я вообще ее не видел. Она была такой быстрой.

— Зачем ты это сделала? — взревел Эмануэль. — Он не темный, Констанс. Ему больно.

Мое зрение затуманилось, когда тетя накричала на него из-за того, что я озвучил, и все — я отключился.

***

Около трех часов ночи я поднял голову. Казалось, что она весит сотню фунтов. Это было действие успокоительного, которое дала мне Констанс.

Разум был полон беспокойства. Зачем ей понадобились дары? В какой опасности она находилась, если чувствовала, что должна убить, чтобы защитить себя?

Мне казалось, что внутри я схожу с ума, но тело превратилось в кашу.

Я потянулся к ее сердцебиению, но ужасная боль пронзила мою грудь. Это было похоже на сердечный приступ. Слезы наполнили глаза. Я заслужил эту боль.

Я продолжал пытаться, и каждый раз результат был один и тот же. Это меня убьет, если я продолжу давить. Они будут круглосуточно у меня дежурить, чтобы убедиться, что я не покончу с собой.

Я освободил для нее дары. Почему она ими не воспользовалась? Была ли она все еще жива? Я знал, что бы я сделал, если бы она не выжила.

Боль исчезла, как только мастер Лонгвей сказал мне, что мне нужно сделать. Елене нужны были ее способности, и я должен был дать свое согласие.

Это вызывало у меня отвращение. Они даже не были моими. Они никогда не были моими, и она нуждалась в них больше.

Связь с ее разумом все еще была заблокирована. Я был в неведении, представляя себе наихудшие из возможных сценариев. Если бы только я мог достучаться до ее разума. Раньше это было легко. Это было так, будто она возвела вокруг себя стены, сквозь которые я не мог пробиться.

Я втянул ее в эту передрягу и не смог вытащить.

Я встал с кровати и пошел в свою комнату.

Когда я вошел, кровать Джорджа была пуста. Вероятно, он прокрался ночью в комнату Бекки.

Я упал на кровать и просто попытался еще раз услышать биение ее сердца. Я чувствовал себя таким слабым. Я не мог даже пошевелиться, так что у меня не было другого выбора, кроме как позволить действию успокоительного идти своим чередом.

Шли часы, и, наконец, в окно хлынул дневной свет. Ветерок, влетавший в открытое окно, был холодным, но освежающим. Мои часы показывали половину седьмого.

В мою дверь настойчиво постучали. Я встал с кровати и открыл ее.

Констанс стояла прямо передо мной.

— Они нашли Елену. Она в больнице в Тите.

Что?

Она вернулась. Я не стал дожидаться, чтобы услышать остальное. Я распахнул окно и выпрыгнул наружу. Мне было все равно, хватит у меня сил или нет. Моя воля была достаточно сильна. Я трансформировался как раз в тот момент, когда земля приблизилась, и в два взмаха оказался в пути. Я летел так, словно от этого зависела моя жизнь.

Констанс не последовала за мной.

Мое сердце бешено колотилось в груди, но я не останавливался. Я должен был увидеть ее, узнать, что с ней все в порядке, и что все кончено. Елена нуждалась во мне, и я был близко.

С каждым взмахом ко мне возвращались силы. Вот почему она дала мне успокоительное, чтобы я не мог превратиться в дракона. Вот какие было противоядие от успокоительного, которое она мне дала. Моя драконья форма была противоядием.

Я прибавил скорость, и сквозь облака показались башни Тита. Я испугался. Я не так уж долго пробыл в воздухе. Я знал, что стал быстрым, но и представить себе не мог такой скорости. Я пропустил посадочную площадку больницы на милю, и мне пришлось возвращаться. Я спустился и сбавил скорость.

Пара врачей ждала меня на крыше. Они, должно быть, знали, что я приду. Я приземлился, мои лапы едва коснулись земли, когда я трансформировался. Я подбежал к персоналу больницы и схватил синюю медицинскую форму, которую один из них протянул мне. Сначала я натянул брюки и последовал за ними через вход на крыше в больницу, просовывая руки в рубашку.

— Ее привезли час назад. Сейчас с ней врачи, — сказала мне одна из них, пока мы шли, ее удобные каблучки отрывисто поскрипывали при каждом быстром шаге.

— Кто принес ее сюда? — спросил я, поправляя рубашку.

— Это была пара. Они были на утренней пробежке и нашли ее под деревом.

— Они все еще здесь? — спросил я.

— Блейк. — Выражение ее лица было серьезным. — На ней почти не было одежды.

Я остановился.

Нет, нет, нет.

Вот почему ей нужен был мой огонь. Почему ее сердце так билось? Какая-то часть меня сломалась и захотела вернуться во тьму.

Я схватился за волосы и, сжав губы, приглушил крик.

Так много людей обращались с ней. Я никогда не смог бы напасть на след ублюдка, который сделал это с ней. Но был и другой способ.

— Где эта пара? — спросил я.

Я использую свою способность Коронохвоста. Она была еще не так сильна, но этого должно было хватить. Мне нужно было увидеть и понюхать, что у них было, когда они нашли ее. Это был единственный способ отомстить за то, что с ней сделали. Я молился, чтобы один из них был драконом; ни один человек не справился бы с этим процессом, а список невинных жизней, отнятых мной, был уже слишком длинным.

— Они в комнате ожидания на одиннадцатом этаже. Они спасли ей жизнь, Блейк.

Я сбежал по ступенькам на одиннадцатый этаж и всего лишь легким толчком заставил дверь сильно удариться о стену. Персонал подпрыгнул.

— Комната ожидания, — рявкнул я двум девушкам, которые завизжали при моем решительном появлении. Одна из них указала мне направление вправо. Я последовал указателям в зал ожидания и ворвался в двери.

— Кто ее нашел? — спросил я.

— Мы не причинили ей вреда, — сказал человек, подняв руки в знак защиты.

Его другом был дракон. Он был тощим и прятался за спиной своего всадника, грызя ногти. От него разило страхом.

Я подошел прямо к нему и обхватил его голову руками. Он закричал. Несколько человек пытались оттащить меня от него, но я почти проник в его сознание. Мельком увидел, как они бегают, отпускают шуточки. Я знал это место. Я много раз бывал там в поисках ее. Это было недалеко от границы Тита.

На изображении дракон пронзительно закричал, и его всадник наклонился к полуобнаженной Елене, лежащей под деревьями. Мое сердце разбилось. Она была изможденной, а ее тело было покрыто синяками.

Тот, кто сделал это с ней, умрет, черт возьми!

Я впитывал все ароматы. Пот и что-то отвратительное, сажа, тошнотворно-сладкий одеколон, еще больше пота… Сколько их там было? Я помолился о силе и вдохнул еще больше ароматов.

Я насчитал семь. Семь! Злые слезы затуманили мне зрение. Гнев, который был направлен на меня и животных, которые сделали это с ней.

Я отпустил его голову, и он упал на пол.

Мое тело сотрясалось от слез.

— Что ты сделал? — закричал его друг.

— Прости. Я должен был увидеть то, что видел он, чтобы понять, что произошло. С ним все будет в порядке. — Мой голос прерывался от слез, которые я пыталась сдержать.

Он пристально посмотрел на меня, оценивая мое состояние. Я вытер слезы.

— Спасибо. Я у тебя в долгу. Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать. — Случайная слеза скатилась по моей щеке.

Я отправился на поиски Констанс. Мне нужно было увидеть Елену. У меня закружилась голова от всей собранной информации, и к горлу подступила желчь. Мне пришлось остановиться и сосредоточиться на том, чтобы избавиться от тошнотворного ощущения в животе.

Ко мне подошла медсестра.

— Вы в порядке?

— Не надо, — рявкнул я. — Где Констанс?

— Она с принцессой. Позвольте мне помочь вам. То, что вы сделали там, отняло у вас все силы. Вам нужно присесть.

— Нет, мне нужно ее увидеть!

Она подвела меня к стойке регистрации и дала стакан сока. В горле у меня было как в пустыне, поэтому я проглотил его.

— Где она? — спросил я, допивая последнюю каплю. Я едва мог сдерживать эмоции.

— Врачи все еще заняты ею. Позвольте им делать свою работу.

Я ущипнул себя за переносицу и попытался успокоиться.

Дверь лифта открылась.

— Блейк, — сказала моя мать. Она обвила руками мою шею. — Мы приехали, как только услышали. Ты ее видел?

Я покачал головой.

— Жаль, что я не могу избавить тебя от этого. Кто нашел ее? — спросил мой отец.

— Пара, которая сегодня утром отправилась на пробежку. Она была близко к границе. Нам нужно доставить Мэтта сюда. Она… она была… — Я не мог этого сказать.

Моя мама ахнула.

— Кто, Блейк? — спросил мой отец сквозь стиснутые зубы.

— Я не знаю. Запахи были незнакомыми.

— Запахи? — спросила мама со слезами на глазах. — Сколько их?

Я покачал головой.

— Девять, но два принадлежали паре, которая ее нашла.

Она прикрыла рот ладонью.

— Итак, семь?

— Гребаные ублюдки, — сказал отец. — Я свяжусь с Мэттом.

Я кивнул, когда он нажал кнопку вызова лифта. Когда она открылась, вышла королева Маргарет. Она едва заметила моего отца и побежала прямо ко мне.

— Они нашли ее? — спросила она.

Мы с мамой кивнули.

— Где она, мы можем ее увидеть?

— Врачи все еще с ней, — сказал я. — Я ее еще даже не видел.

Я не хотел слушать, как мама объясняет королеве то, что мы знали. Я прислонился спиной к стойке администратора, скрестив руки на груди. Мне больше не нужно было придумывать сценарии. Я мог объяснить, почему ее сердце так колотилось. Мужчины без лиц сменяли друг друга.

Они все умрут, черт возьми. Даже если это будет последнее, что я сделаю. И я хотел бы сделать это как можно более болезненным так долго, как только смогу.

Я почувствовал чью-то руку на своем плече. Я поднял глаза и увидел королеву Маргарет со слезами на глазах.

— Мне так жаль, — сказала она

— Блейк, — позвал Эмануэль с той стороны, откуда я пришел раньше. Рядом с ним стоял король Гельмут.

Я упал в объятия, которые предложил мне Эмануэль. Я больше не мог оставаться сильным и спрятал лицо у него на плече. Мое тело сотрясалось от рыданий. Меня не было рядом, чтобы защитить ее. Я не выполнил свой долг как ее дракон.

Его руки были сильными и удерживали меня прямо.

— Это не твоя вина. Никогда так не думай. Ты пытался найти ее, и я позабочусь, чтобы она знала об этом.

Я вытер слезы, и гнев закрался мне в душу… гнев, которого я не испытывал с тех пор, как появился Дент.

— Что… — начал было спрашивать король Гельмут.

— Не спрашивай меня, что случилось. Я не могу.

— Теперь она в безопасности, Блейк, — сказал Эмануэль.

Медсестра отвела нас обратно в комнату ожидания.

Королева Маргарет отвела короля в более уединенное место, чтобы ввести его в курс дела. Я чувствовал нетерпение Эмануэля. Он хотел знать, что случилось с Еленой, но я не мог повторить это снова. Пока нет. Уверен, он был сбит с толку тем, почему я был в таком состоянии, ведь ее нашли живой.

— Ты можешь сказать Констанс, что я жду? — спросил я медсестру, когда она уходила.

— Думаю, она уже знает это, но я напомню ей.

— Спасибо.

Я съежился. Пара, которая нашла ее, все еще находилась в комнате ожидания. Дракон выглядел неважно, но он был в сознании.

— Я должен был это сделать. Твой всадник не смог бы с этим справиться. Ты в порядке?

— Со мной все будет в порядке. Пока это показывает тебе, что мы не причинили ей вреда, ты можешь делать все, что тебе, черт возьми, заблагорассудится.

— Феликс, — сказал его друг.

— О, милый. — Феликс взял своего всадника за руку, и только тогда я понял, что они пара. — По крайней мере, я могу сказать, что Рубикон был у меня в голове. — Усталый смешок слетел с его губ.

Его парень закрыл глаза и покачал головой.

— Так вот что это было, верно? — спросил Феликс. — Ты оставил меня с ужасной головной болью. — Он поднес руку к голове.

— Я должен был знать. Еще раз, мне очень жаль.

— С ней все будет в порядке? — спросил его парень.

— Будет… в конце концов.

— Это то, что, как мы думаем, с ней случилось?

Я кивнул.

— И когда я найду их, они испытают ад.

— 25~

Король Гельмут вернулся за Эмануэлем. Я надеялся, что он расскажет ему.

В голове у меня потемнело. Что я сделаю с этими семью ублюдками, когда они попадут ко мне в лапы. У меня не было достаточных способностей, чтобы сделать с этими подонками то, что я хотел.

Рычание и удар кулаком вывели меня из мрачных мыслей. Затем послышались рыдания Эмануэля. Гельмут рассказал ему.

Я отправился на его поиски. Король Гельмут крепко обнимал его. Он искал вместе со мной, так что я знал, что он чувствовал к Елене. Сколько раз он говорил мне, что она не девица в беде? Как, черт возьми, это произошло? Почему она не могла отбиться от них? Она заявила на меня права за то, что я громко плакал, и тогда меня это сильно ударило. Причина, по которой ей нужны были мои способности, ее способности.

Я вернулся в комнату ожидания. Я сел на один из ужасно неудобных стульев, прислонился головой к стене и закрыл глаза.

В конце концов Эмануэль успокоился, и дверь открылась, показав покрасневшие глаза разъяренного дракона. Он сел в кресло рядом со мной.

— Все, что тебе нужно, чтобы я сделал. Я здесь, — хрипло произнес он.

Я кивнул.

В зале ожидания воцарилась тишина. Наконец прибыли Бекки, Сэмми, Джордж и Дин с мастером Лонгвеем.

Моя мать отвела Сэмми и Бекки в сторону, чтобы рассказать им, что случилось с Еленой. Они обе плакали и были сердиты.

Сестра подбежала ко мне, слезы катились по ее щекам. Она обвила руками мою шею, влезая коленями на стул рядом со мной. Она долго ничего не говорила, просто плакала навзрыд.

— Обещай мне, что они заплатят, — наконец произнесла она сквозь рыдания.

Я стиснул зубы, чтобы сдержать свое опустошение так сильно, что слова не могли вырваться наружу.

Никто больше не произнес ни слова, пока мы ждали Констанс. Я закрыл глаза и позволил мрачным мыслям поглотить меня. Их запах все еще витал во мне.

Чья-то рука коснулась моего плеча, и я открыл глаза.

Эмануэль выглядел так же, как я себя чувствовал.

— Тебе нужно сделать заявление, Блейк. Они не хотят ничего слышать ни от Гельмута, ни от меня. Они хотят знать, что ты собираешься делать.

— У меня нет времени…

— Она — принцесса, а ты — ее дракон. Тебе нужно что-то сказать.

— Хорошо. — Я протопал вниз по лестнице.

Снаружи было море репортеров. Елена была права, они действительно выглядели как нашествие тараканов. Когда я подошел, врач стоял на трибуне и разговаривал с ними.

Они толпой устремились ко мне. Их камеры светили мне в лицо, и все они одновременно выкрикивали свои вопросы.

— Блейк, с принцессой все в порядке? Ты ее видел? Правдивы ли эти слухи? Правда ли то, что сказал доктор? Что ты будешь делать?

Доктор отступил в сторону, чтобы дать мне возможность ответить.

— Она в безопасности, но ей нужен отдых. Ответственные за это люди дорого заплатят за эту ошибку. Я не успокоюсь, пока не найду их и не устрою им ад. Это моя Драконья клятва. А пока дайте ей время подлечиться. Идите домой. Она с близкими людьми.

Последовали новые вопросы, но я вернулся в здание.

— Это не то, что я имел в виду, — сказал Эмануэль.

— Стоп, — рявкнул я, когда мы вошли в лифт.

— С ней все будет в порядке.

— Как, Эммануэль? Перестань так говорить. Меня не было рядом, когда она больше всего во мне нуждалась. Она никогда не будет доверять мне.

— Тогда ты начнешь с самого начала. Поддержишь ее, станешь другом, покажешь ей, что она может тебе доверять.

— В этом-то и фишка доверия. Как только оно сломано. Ты никогда полностью не получишь его обратно.

— Просто будь там. Будь таким, каким она хочет, чтобы ты был.

— А это ничего не значит. — Двери лифта открылись, и Бекки бросилась ко мне.

— Она проснулась, но Констанс пришлось дать ей что-нибудь успокоительное.

— Что?

Слезы катились по лицу Бекки, и Джордж крепко обнимал ее.

— Я никогда раньше не слышал, чтобы она так боялась. Это не Елена. Елена ушла. Они сломали ее, — сказала она.

— Бекки, пожалуйста, — сказал Джордж.

В глубине зала ожидания мой отец крепко обнимал Сэмми, а мама разговаривала с Констанс. Я протиснулся мимо Бекки и Джорджа, чтобы подойти к Констанс.

— Что случилось?

— Она проснулась, но я не знаю, что творится у нее в голове. Она боялась Гельмута.

— Что? — Я смерил Гельмута убийственным взглядом.

— Блейк, — мягко сказал Эмануэль.

Но я уже был сверху на Гельмуте, схватив его за рубашку.

— Что ты сделал? Почему она тебя боится?

— Блейк, прекрати это, — закричал Эмануэль, пытаясь оттолкнуть меня от себя.

— Я не знаю. Клянусь. Я сам искал ее. Мой дракон искал вместе с тобой день и ночь. Я не имею к этому никакого отношения.

Вокруг нас собирались люди. Я отпустил его. Мой разум помутился.

— Успокойся, черт возьми, — сказал Эмануэль. — Мы не знаем, в каком настроении она находится. Я обещаю, Гельмут не имеет к этому никакого отношения. Я бы знал. Подожди, пока она не придет в себя, чтобы рассказать нам.

В тот момент я возненавидел его. Если его всадник….

— Наберись терпения. Она здесь. Она жива. Дай ей время. Возможно, есть еще одна причина, по которой она боится Гельмута.

Я медленно кивнул.

— Лучше бы он был невиновен в этом. Я клянусь тебе, Эмануэль.

— Знаю. — Слезы навернулись у него на глаза.

Я вытер лицо и вернулся к Констанс.

— Могу я ее увидеть?

— Блейк, у нее обезвоживание и…

— Я видел, как она выглядела, когда ее нашли. Поверь мне, мои воспоминания хуже твоей картинки.

Она кивнула и повела меня в комнату Елены.

Я вошел, и у меня чуть не подогнулись колени. Она была избита. Сломана. Она была такой худой, что скулы выступали на ее лице острыми углами. Констанс ждала, пока ее состояние стабилизируется, и тогда она вылечит ее должным образом. Это не имело бы значения. Ласточкокрылые могли исцелять только тело, но не разум.

Мое тело затряслось, когда я уставился на нее.

— Мне так жаль, — сказал Эмануэль, обнимая меня.

Я перестал плакать, придвинул один из стульев к ее кровати и плюхнулся на него. Я коснулся ее нежной руки, и по моим щекам покатились новые слезы.

— Обещаю, что они заплатят за то, что сделали с тобой.

***

Она находилась в отключке два дня. Бекки и Сэмми по очереди сидели с ней, и я никогда не отходил от нее.

Констанс подробно рассказала мне, что сказала Елена, когда проснулась. В этом не было никакого смысла. Она боялась, что Совет накажет ее. Вот почему она боялась Гельмута.

Мэтт приезжал на три дня после того, как они нашли ее. Он взял показания у пары, которая нашла ее, и взял образцы, пока она спала. Я должен был дать согласие, что казалось неправильным. Они обращались с ней так, словно она была моей собственностью. Я ненавидел это.

Мы все думали, что Мэтт знал, что Елена была принцессой, но он, очевидно, занимался сложным делом, не имея представления о том, что происходит в Пейе. Он был взбешен тем, что я солгал ему в ту ночь, когда он спросил меня напрямик. Дракон всегда знает.

Тогда я был другим драконом.

Слезы навернулись мне на глаза, и мне было все равно, что она чувствует ко мне. Я должен был знать, что она настоящая. Я коснулся ее щеки и прижался своей головой к ее.

«С тобой все будет в порядке, я обещаю».

Я найду способ убедить ее, что это не какое-то дурацкое заклинание. Я не знал, как это исправить, и винить в этом мог только себя.

— Блейк, — прошептала мама.

Сэмми и Бекки обе спали. Было раннее утро, никто из нас не хотел отходить от нее. Это было так, как если бы она нашла свой собственный личный совет, который никогда не выпускал бы ее из виду.

— Мэтту нужно с тобой поговорить.

— Мама.

— Это единственный способ, которым он может попытаться найти их.

Я кивнул и вышел вместе с ней.

Он был в приемной с моим отцом и поднял глаза, когда я вошел.

— Обещаю, что это займет всего несколько минут.

— Все в порядке. Я дам показания. — Я рассказал ему все, включая все запахи, которые получил от пары, которая нашла ее. Когда я подробно описал запах, он остановился и уставился на меня.

— Почему бы тебе это не записать? — сердито спросил я.

— Сколько там было нападавших?

— Семеро.

Он глубоко вздохнул. Я видел, что он наконец-то понял, что мы все чувствовали.

Он закончил брать у меня показания, и я был благодарен, когда мы закончили.

Он положил свою ладонь мне на плечо.

— Обещаю тебе; я не успокоюсь, пока не найду каждого из ублюдков, которые сделали это с ней.

— Ты скажешь мне, если что-нибудь найдешь. Их наказание — это моя работа, слышишь?

Его глаза расширились, но он кивнул.

— Договорились.

Рыдания Сэмми донеслись до приемной, и я выбежал посмотреть, что происходит. Я нашел ее и Бекки возле комнаты Елены.

Бекки держала Сэмми на руках и шептала:

— С ней все будет хорошо, с ней все будет хорошо.

— Она такая сердитая. Почему она отталкивает нас? — воскликнул Сэмми.

— Тсс, успокойся. С ней все будет в порядке.

— Она проснулась?

Они кивнули, но Бекки схватила меня за руку.

— Блейк, может быть, тебе не стоит…

— Не указывай мне, что делать, Бекки, — сказал я. Я слышал крики, доносившиеся из ее комнаты. Я открыл дверь.

Елена кричала:

— Что со всеми вами не так?

Она увидела меня, и я увидел неприкрытый страх на ее лице, когда она уставилась на меня.

— Елена, — мягко сказал я.

— Что он здесь делает? Уберите его отсюда. Выведите его, пожалуйста! — Она умоляла Констанс. Она была в состоянии паники.

Почему она боялась меня?

— Елена, успокойся, — сказал я.

Она спряталась за Констанс, ее глаза были дикими. Она вцепилась в халат Констанс так крепко, что побелели костяшки пальцев.

Она была в ужасе.

— Нет, этого не может быть. — Елена выглядела смущенной. — Это ведь ненастоящее, да? — сказала она почти про себя.

Констанс крепко обняла ее, положив свою голову на макушку Елены.

— Тсс.

— Я хочу к маме, — сказала Елена.

— Ш-ш-ш, — успокаивающе сказала Констанс.

К маме? Это разбило мне сердце.

— Позовите мою маму! — кричала она сквозь рыдания.

— Твоя мама умерла, Елена, — сказала она прерывающимся голосом.

Елена отстранилась, чтобы заглянуть в глаза Констанс.

— Я не умерла?

Констанс покачала головой.

Ее взгляд переместился на меня.

— Тогда что он здесь делает? — Она указала на меня. — Я убила его!

— Блейк, уходи, — сказала Констанс.

— Я не уйду.

— Я сказала, уходи! — сказала она немного громче и повернулась так, чтобы я не мог видеть Елену.

Я медленно двинулся к Констанс.

— Ты никого не убивала, — сказала ей Констанс. — Этот поцелуй заставил встать дент. Это было то, что должно было произойти давным-давно. Кровь была просто побочным эффектом.

Это было не так. Я сказал Констанс правду.

— Побочный эффект? Нет, я пощупала пульс. Он был мертв.

— Елена, — сказал я. Я хотел рассказать ей о сердцебиении.

— Мне казалось, я велела тебе уйти, — рявкнула Констанс.

— И я сказал тебе, что я не уйду, — сказал я. Мои глаза встретились с глазами Елены. Я медленно придвинулась ближе, выставив руки перед собой, будто приближалась к дикому животному. — Я не мертв, ясно? Я прямо здесь.

Она немного отступила, растерянно глядя на меня, но я не останавливался. Я потянулся к ней и прижал к своей груди. Мои руки обвились вокруг нее. Она была в безопасности. Она всегда будет в безопасности.

Ее тело расслабилось.

— Я настоящий, и я никогда не…

Она оттолкнула меня.

— Ты был жив все это время! — закричала она.

— Елена.

— Не Еленкай мне. Ты был нужен мне! Где ты, черт возьми, был?

— Я…

— Убирайся к черту из моей комнаты!

Я уставился на нее.

Она была взбешена.

— Уходи. Ты не мой дракон.

Вес приказа взял верх. У меня не было другого выбора, кроме как уйти. Я попытался ухватиться за что-нибудь, чтобы остановиться. Приказ был слишком сильным.

Это прекратилось, когда я оказался за пределами ее комнаты.

Во мне поднялся гнев, и моя рука наткнулась на кучу папок. Они заскользили по всему помещению и заставили пару медсестер подпрыгнуть.

Если бы я был старым Рубиконом, я бы что-нибудь испепелил.

В моей голове промелькнули воспоминания о том, как сильно она пыталась заставить меня заботиться о себе. Я швырнул все эти попытки обратно ей в лицо. Я опустился на корточки и зарычал от злости, пряча лицо в ладонях.

Все это время она думала, что я мертв.

Сэмми дотронулась до моей руки. Я понял, что это была она, по сладкому аромату лилии, который несколько мгновений назад наполнил мои ноздри.

Она обняла меня, а я тихонько затрясся.

Внезапно боль, ненависть и гнев Елены по отношению ко мне разлились по моему телу. Я чувствовал это только однажды, когда они насильно засунули этот мир ей в глотку. Связь исцелялась? Я пытался прислушаться к ее мыслям, извиниться, но ничего не было. Все было наперекосяк. Я чувствовал себя разбитым.

— Она никогда не простит мне этого, — сказал я Сэмми.

— Ты не делал этого с ней.

— Нет, сделал. Мои действия вынудили ее убежать, и это произошло потому, что я не смог ее найти.

Она оттолкнула меня назад, так что я оказался лицом к ней. Она была зла. Что-то такое, что обычно могли показать только Табита или прежний Блейк.

— Мы это уже обсуждали, Блейк. Ты пытался.

Я выпрямился.

— Недостаточно сильно.

— Чушь собачья. Пару раз ты чуть не умер. Если бы там не было Эмануэля… — Она не смогла закончить фразу. — Я заставлю ее увидеть. Я расскажу ей, и все остальные тоже.

Я сделал глубокий вдох. Если я скажу ей, это не заставит ее доверять мне. Это будет ошибкой. Она оттолкнет их еще дальше, и сейчас ей нужно, чтобы все прошли через это.

— Нет, ты этого не сделаешь.

Сэмми уставилась на меня.

— О чем ты говоришь? Не говорить Елене, что ты чуть не погиб, пытаясь найти ее?

— Не говори ей ничего о том, как я изменился или кто я сейчас, — взмолился я. — Это ничего не изменит.

Я хорошо знал Елену. Она была не из тех девушек, которые верят в сказки; она бы подумала, что я пытаюсь манипулировать ею, чтобы она доверяла мне, используя друзей. Сейчас она нуждалась в них больше, чем когда-либо.

— Блейк, ты этого не знаешь.

Я хотел сказать, что знаю, но она просто задала бы еще больше вопросов, и я не смог бы на них ответить. Я скорее умру, чем раскрою процедуру дента. Я не стану подвергать Елену еще большей опасности только потому, что хочу ее.

— Не говори ей.

Она переместила свой вес и выставила бедро.

— Это безумие.

— Я серьезно. Если она собирается доверять мне, она должна сделать это на своих условиях, и потому что я этого заслуживаю.

— Ты действительно этого заслуживаешь.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— По ее словам, нет, так что, пожалуйста, держи рот на замке.

— И что потом? Слушать, как она говорит о тебе всякую чушь, даже ненавидит тебя?

— Если это тот способ, которым ей нужно справиться с этим, тогда да. Послушай ее и будь хорошим другом. Это могло бы помочь ей избавиться от части своего негодования.

— Кто ты такой и что ты сделал с моим братом?

— Я буду таким, каким ей нужно, чтобы я был. Умоляю тебя, сделай это для меня.

— Это просто смешно. Ты ведь знаешь это, верно? — В ее глазах было много замешательства.

— Не имеет значения, что мы думаем. Ей нужно увидеть, что она может доверять мне, а это произойдет только со временем. Что бы вы, ребята, ей ни сказали, это не ускорит процесс.

— Блейк…

— Доверься мне.

Она взглянула на комнату Елены. Шторы были задернуты.

— С ней все будет в порядке? — спросила она и вытерла слезу, скатившуюся по ее щеке.

— Моя способность заглядывать в будущее все еще немного отстой. — Я держал указательные пальцы в нескольких дюймах друг от друга.

Она рассмеялась тихим грустным смехом.

Я обнял ее.

— Но в конце концов она будет в порядке. Это обещание.

***

Мы вернулись в комнату ожидания. Я заставил всех пообещать ничего не рассказывать Елене — о том, как мы с Эмануэлем искали ее, о том, как я чуть не умер, ничего. Все, кроме Джорджа, запротестовали. Он понял. Мои родители и Бекки боролись изо всех сил, но в конце концов все они дали обещание.

Бекки метнула на Джорджа яростный взгляд. Она не понимала, и это ее расстраивало. Он также не рассказал ей о процессе дента. Джордж был похож на Елену — поступки говорили громче слов.

Я сел рядом с мамой на потертый стул у двери. Эмануэль пристально смотрел на меня с другого конца комнаты, но я избегал встречаться с ним взглядом. Он задавался вопросом о разных вещах, он всегда думал. Он мог бы быть крутым Коронохвостом со всеми своими теориями.

Он занял это место как мой лучший друг, и мне нужна была от него еще одна услуга — быть рядом с ней всякий раз, когда она в нем будет нуждатиться. Как бы тяжело это ни было для меня, она чувствовала себя с ним в безопасности, и это было то, что ей нужно. Он никогда бы не воспользовался ею. Он был слишком добр.

Я расхаживал по комнате ожидания, пока дверь не открылась и не вошла Констанс.

Она вздохнула и плюхнулась на стул, на котором я сидел несколько минут назад.

— Она была в одном из городов Виверн. Она не знала названия, но сказала, что дела плохи. Действительно плохи.

— Виверны сделали это с ней?

Эмануэль внезапно оказался рядом со мной.

Она кивнула.

Я знал, что нам следовало обыскать города виверн, но Древние не хотели начинать войну.

Я тоже видел сожаление в глазах Эмануэля.

— Древние услышат об этом! Они гребаная кучка лицемеров, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

— Блейк, — сказала Констанс, и слезы наполнили ее глаза. — Дело сделано. Мы не можем вернуться назад и что-то изменить.

Я отвел взгляд. Она была права. Я не мог сейчас пойти на убийство.

— То, что она узнала, что не убивала тебя… — Она покачала головой.

— Знаю.

— И ты не хочешь, чтобы мы ей что-нибудь говорили? Кто ты сейчас и что ты сделал для нее, — вмешалась Бекки.

— Бекки, — сказал Джордж.

— Нет, Джордж. Это просто смешно.

— Блейк знает, что лучше, ясно? Просто делай, как он, блядь, просит.

Она вздрогнула.

Джордж выбежал из комнаты.

— Это правда? — спросила Констанс.

— Да, я надеюсь, ты ничего не сказала.

— Она не хотела слышать.

— Видишь, — сказал я Бекки.

Она покачала головой, скрестила руки на груди и то и дело поглядывала на дверь.

— Она рассказала тебе, что произошло? — спросил я Констанс.

Она покачала головой.

— Но я знаю, что это будет нелегкий путь. Ей приходится иметь дело с большим количеством гнева и травм. Это не исчезнет быстро.

— Я могу с этим справиться.

— Блейк.

— Констанс, она в безопасности. Она жива. Она там, где я могу ее видеть. На данный момент этого достаточно.

Она шумно выдохнула, и ее губы задрожали. Слезы потекли по ее щекам. Я подошел к ней и обнял.

— Обещай мне, что найдешь того, кто сделал это с ней, — сказала она мне в плечо.

— Обещаю, и я заставлю их пожалеть, что они вообще родились. Я сделаю все, что потребуется, чтобы заставить их почувствовать ту боль, которую мы все сейчас испытываем.

— 26~

Мэтт был в ее комнате.

Я не заходил в ее комнату, пока она бодрствовала, но я прокрадывлся туда, когда она спала. И я продолжал прислушиваться к биению ее сердца. Оно всегда было быстрым. Мне не понравилось, что она все еще была напугана. Все это было нелегко. Мое тело чувствовалось странным, связь все еще отсутствовала.

Мэтт вышел из ее комнаты и посмотрел, как я себя чувствую — бесполезным.

— Что она сказала? — спросил Эмануэль, успокаивающе положив руку ему на плечо.

— У нее все еще есть свой юмор, и это хорошо, но… — Он покачал головой. — Она отказалась сказать, в каком городе Виверн.

— Тогда я уничтожу их всех, — сказал я.

— Блейк, не надо. У нее нет сил пережить войну, — умолял он.

— Ты хочешь, чтобы я ничего не делал?

— Не «ничего», просто не начинай войну. Ты нужен ей здесь.

— Она не хочет иметь со мной ничего общего, Мэтт.

— Просто будь рядом с ней.

В комнате воцарилась тишина.

Я вздохнул. Я был взбешен, но в то же время опустошен.

— Я поработаю над прогонкой ДНК по всем базам данных, включая те, что находятся на другой стороне. Может быть, это приведет к какой-то зацепке.

— Да, конечно, — сказал я побежденно.

— Эй, мы найдем их. Это обещание. И я клянусь тебе, я приведу их живыми. Они совершили серьезную ошибку и заплатят за это.

Я устало кивнул.

— Есть еще кое-что, — продолжил он. — То, как она говорила о городе — закон совершенно неправильный. Люди там, по сути, пленники, а виверны безжалостны.

— Люди? — спросил я. — Я не думал, что в городах виверн есть люди.

— Знаю, но я ей верю. Должно быть, она нашла кого-то, о ком мы не знаем. Она сказала, что у них есть всадники, Блейк.

Виверны с всадниками?

— Я буду искать подобный город виверн, — сказал Эмануэль.

— Я помогу, — сказал я.

— Нет, — строго сказал он. — Твоя работа — оставаться рядом с Еленой, хочет она того или нет. У нее все еще есть обязанности, и вам нужно будет взять их на себя, пока ей не станет лучше. Совет скоро захочет ее увидеть, и тебе нужно сказать им, что этого не произойдет.

Я кивнул.

— Ты нужен ей здесь, даже если она еще не знает об этом.

— Я услышал тебя в первый раз, — сказал я ровным тоном.

— Я соберу флот драконов, мы найдем их.

— Как?

— У тебя есть способность Коронохвоста, Блейк, используй ее на мне.

— Это еще не сильная способность, Эмануэль. Я серьезно причинил много боли тому дракону, пытаясь получить данные от него.

— Я могу справиться с болью.

Я хмыкнул.

— Мы найдем этот город.

Да, как будто мы нашли Елену. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не сказать это вслух.

***

Следующие шесть дней я оставался рядом. Днем я был на крыше, ночью караулил, пока она спала в своей комнате.

Пресса была просто невероятной. Один нашел способ проникнуть внутрь и смог сделать снимок. Об этом трюке было написано все, что касалось Кевина, и как бы сильно мне ни хотелось выследить его и выбить из него все дерьмо, я остался.

Эмануэль был прав… я был нужен ей здесь.

На следующий день ее фотография, на которой она выглядела намного лучше, появилась на первых полосах всех газет. В углу была фотография, на которой я охранял крышу больницы.

Радио эфир был заполнен людьми, рассуждавшими о том, что бы я сделал. Люди звонили, утверждая, что точно знают, через что я прохожу. У многих из них были послания для меня, чтобы я был сильным, и если я найду их, то устрою им ад.

Ее поддерживали все, но она не подавала никаких признаков жизни. Она едва обращала внимание на своих посетителей.

Джордж и Бекки, Сэмми и Дин приходили каждый день, но она не разговаривала с ними.

Эмануэль получал такое же отношение. Он сказал мне, что позаботился о том, чтобы Сабиан знал, что она найдена. Эта жемчужина была бесполезна.

Джимми и Моник тоже пришли. Он хлопнул меня по спине, и слезы навернулись ему на глаза. Моник обняла меня.

— Оставайся сильным, Блейк.

Я кивнул.

— Поговорим позже, хорошо? — сказал Джимми, когда они уходили.

Ей снились кошмары. Я мог только догадываться, о чем они. Часть меня желала, чтобы я все еще был связан с ее разумом, но другая часть была рада, что я не мог точно видеть, через что она прошла.

С моим отцом все было по-другому, и это меня раздражало. Его она видела каждый день. Она действительно сияла, когда видела его, пока он не начинал задавать все вопросы. Он настаивал на названии города виверн, любом названии, и это приводило меня в ярость.

— Прекрати, — сказал я ему.

— Сынок, нам нужно знать, где она была.

— Она не знает названия, иначе уже сказала бы. Я найду свой способ, но то, что ты так на нее давишь, не помогает.

Наконец он кивнул и отпустил ее.

Затем, наконец, появились слухи о ее выписке.

— Блейк, — сказала Констанс, отводя меня в сторону. — Она не готова к встрече с прессой.

— Я знаю. Они разорвут ее на части.

— Нам нужно придумать план, как ее перевезти. Мастер Лонгвей хочет, чтобы вы оба вернулись в Драконию, где она будет в безопасности.

Я кивнул.

— У них будет напряженный день с ее выпиской, и я не знаю, что она может сделать. Она так зла и, кажется, махнула на все рукой. Я волнуюсь.

— Я тоже, — сказал я. — Ей нужно время, чтобы разобраться со всем. Поверь мне, это самый лучший способ. Позволь ей смириться с этим.

— А что, если она не сможет?

Констанс меня не слышала. Она подумала, что я строю догадки.

— Я разберусь с прессой. Не волнуйся.

Она кивнула и ушла.

Мне понадобится всеобщая помощь для осуществления плана, который формировался в моей голове.

***

На восьмой день я попросил свою новую банду встретиться со мной во дворце. Был только один человек, которому мы с Еленой доверяли в равной степени, — Эмануэль. Мне нужна была его помощь в этом деле.

Нам пришлось ждать, пока он вернется с поручения короля Гельмута.

Он приземлился со свистом. Это заставило меня скучать по нашему совместному времяпрепровождению в поисках Елены, но я был рад, что она наконец-то дома.

Увидев меня, он ухмыльнулся. Сначала он поприветствовал всех остальных, а затем по-братски обнял меня.

— Как она?

— Ее выписывают через два дня. Мы должны держать их подальше от нее, чтобы это не попало в газеты.

— Есть какие-нибудь идеи?

Я кивнул.

— Мы организуем ее выписку.

— Что? — Бекки взвизгнула. — Это и есть твой план?

— Это сработает.

— Кевин на это не купится, — сказал Эмануэль.

— Тогда я буду вести переговоры с этим ублюдком.

— Как, Блейк? — спросила Бекки.

— Я что-нибудь придумаю, хорошо?

Мы провели мозговой штурм и разработали план. Мы обсудили роль каждого человека и убедились, что всем ясно, что делать. Я не упомянул Эмануэля в части обмана. Мне нужно было попросить его сделать что-то гораздо более важное и личное. Я не знал, сделает ли он это, но я должен был попытаться.

— Ладно, это может сработать, — сказала Бекки.

— Это сработает, — сказал я.

Она закатила глаза, но улыбнулась.

— Что мне делать? — спросил Эмануэль. Ему не терпелось получить роль.

— Помоги мне не убить Кевина.

Он искренне рассмеялся, и мы все присоединились к нему.

— Хорошо, но, возможно, я не подхожу для этой задачи. Я мог бы на самом деле подержать его.

Было хорошо, что у меня была такая группа друзей, которые могли помочь. И было хорошо, что она вернулась, даже если она не хотела меня видеть. Надеюсь, это пройдет.

***

Несколько часов спустя мы встретились с Кевином на пустом складе. Мы приехали пораньше, чтобы я мог убедиться, что в здании никто не прячется и не услышит, о чем мы собирались просить этого подонка. Он появился один, и мы с Эмануэлем объяснили ему план.

— Вы не можете ожидать, что я буду держаться подальше от этой больницы через два дня. Жители Пейи хотят знать, все ли с ней в порядке.

— Они уже знают, благодаря одному из твоих репортеров два дня назад.

— Это был не я. Я просто заплатил кучу денег за эти фотографии. Кроме того, ты не можешь винить меня. Жители Пейи хотят увидеть ее, услышать каждую мелочь о тебе и о ней.

Я хмыкнул. Вероятно, нас с ней никогда бы не было. Эмануэль взял меня за руку, и Кевин отступил на шаг.

— Я думал, это дружеская встреча, если нет, я просто пойду своей дорогой.

— Кевин, подожди, — сказал Эмануэль. — Мы умоляем тебя. Она не готова к появлению на публике.

— Это не моя проблема, Эмануэль, — сказал он, собираясь уходить.

Эмануэль схватил меня за руку.

— Эксклюзив, только с тобой.

Это заставило Кевина обернуться. Я уставился на Эмануэля. Что он говорил?

— Когда? — спросил Кевин.

— Когда она будет готова, — сказал я сквозь стиснутые зубы. — И если я найду в какой-либо газете фотографии, на которых она выходит из больницы, сделка расторгается.

— То, что собираются делать другие репортеры, — не моя проблема.

— Твоя. У тебя есть свои хитрые способы обмануть знаменитостей. Хоть раз используй это на своих приятелях, или, клянусь, я разобью каждую гребаную камеру, которую ты когда-нибудь снова направишь в ее сторону.

Левый глаз Кевина дернулся, когда он обдумывал это предложение.

— Хорошо, но что я буду делать до истечения двух дней? Просто доверься мне, иначе можешь забыть о том, что в этой больнице не было никаких репортеров.

— Прекрасно, — сказал Эмануэль.

— Елена — это новость. Ты сам это сказал, — сказал Кевин. — Я должен обмануть своих, так что позволь мне делать свою работу.

Я кивнул один раз. Я был не в восторге от того, что он, возможно, скажет на этом своем шоу, но неважно.

— Помните о нашем уговоре, ребята. Эксклюзивное интервью со мной.

— Когда она будет готова, не забудь эту часть, — прорычал я.

— Конечно, и я имею в виду наедине, Блейк.

Я зарычал.

— Все будет хорошо. Елена долгое время имела дело с его задницей, и у нее это действительно хорошо получается. Маргарет, с другой стороны…

Мои губы изогнулись. Если бы я не был так раздражен, то рассмеялся бы.

— Есть кое-что, о чем я должен тебя попросить, — сказал я.

— Я знал, что Кевин был не единственной моей задачей, так в чем же дело?

— Мне нужно, чтобы ты принес Елене драконью клятву.

Он замер.

— Блейк, она не моя всадница.

— Она должна знать, что находится в безопасности. Я не могу этого сделать, потому что она мне пока не доверяет. Так что, пожалуйста. Сделай, и я сделаю ее вместе с тобой. Если она сломается, это все будет на моей совести.

Он сильно потер лицо, думая об этом.

— Пожалуйста, Эмануэль. У вас с ней другая связь. То, что я хотел бы забрать у тебя, но не могу. Просто сделай это для меня, пока не придет подходящее время.

— Для вас, дентов, это действительно так просто, не так ли?

— Ну, я не Джордж, но да, это так. Я не могу себе представить, как я мог когда-либо так с ней обращаться. Я был таким гребаным идиотом.

— Мне действительно нужно знать, что это такое, Блейк.

Я покачал головой.

— Ты же знаешь, что я не могу.

Он вздохнул.

— Хорошо, я сделаю это. Если это то, что тебе нужно, чтобы я сделал, я сделаю это.

Я поморщился.

— Есть еще кое-что.

— Хорошо, — сказал Эмануэль, его челюсть отвисла, будто его поразило внезапное осознание того, что его работа — это нечто большее, чем то, чем я руководил.

— Мне нужно, чтобы именно ты отвез ее обратно в Академию.

— Ты думаешь, она настолько мне доверяет?

Я кивнул.

— Они наблюдают за мной, моим отцом и Констанс, как ястребы. Ты единственный, кто не беспокоил ее с тех пор, как она вернулась. Ты отличный друг для нас обоих, и я доверяю тебе не только свою жизнь, но и ее.

В его глазах светилось много эмоций. Я был Альфой, и я сказал ему, что доверяю ему жизнь своей всадницы.

— Это — честь для меня.

***

Ранним утром в день ее выписки мы собрались в пустой палате рядом с палатой Елены. Мама Бекки, Люсиль, была там, чтобы помочь с преображением и заменить Бекки. Она хотела заглянуть к Елене, но та по-прежнему ни с кем не встречалась, поэтому Люсиль предоставила ей пространство. Мне нравилась мама Бекки, она всегда была добра ко мне.

Люсиль превратила Бекки в Елену, и мое сердце дрогнуло.

— Осторожно, она моя, — пошутил Джордж.

Все рассмеялись.

— Я приму это как комплимент, — сказала Люсиль.

— Не надо, — сказал я Бекки с ухмылкой. Одному богу известно, что она собиралась сказать.

Она хихикнула и взяла сумку Елены, чтобы завершить образ.

— Мне нравится этот жакет, — саркастически сказала она, понюхав его и сморщив нос. — Хорошо, давайте сделаем это. — Она надела темные очки и взяла меня под руку.

— Полегче, тигр, — сказал я. — Ты должна быть напугана и…

— Да, да, как скажешь. — Она пренебрежительно махнула рукой.

Я надеялся, что у нас все получится.

Мы заняли свои места, и я стряхнул руку Бекки со своей. Джордж ухмыльнулся от уха до уха.

— Пойдем, Джорджи, — сказала Люсиль, возвращаясь в комнату в одежде Бекки. Она была точной копией своей дочери в бейсболке и солнцезащитных очках.

Они вышли первыми, и вспышки фотокамер отразились от стен. Джордж преобразился, и Люсиль забралась ему на спину. Следующими были Дин и Сэмми.

— Готова? — прошептал я Бекки.

— Готова настолько, насколько когда-либо буду. Давай сделаем это. — Она натянула свою толстовку и опустила лицо.

Я крепко прижал ее к себе, накрыв рукой, и повел сквозь толпу.

— Принцесса, — спросил Кевин. — Не могли бы вы рассказать нам, каково было там, где вы были? Жители Пейи должны знать.

Я раздавил камеру Кевина одной рукой. Им ни хрена не нужно было знать.

— Блейк, с ней все будет в порядке? — спросил другой репортер.

Я не ответил, преобразился и раскрыл лапу, чтобы Бекки могла забраться внутрь, пока фотографы делали свои снимки. Когда мои крылья освободились, я взмыл в воздух.

Сердце Бекки билось со скоростью мили в минуту. Это был ее первый полет с кем-либо, кроме Джорджа, а я был огромным Рубиконом.

Я надеялся, что план сработал.

Мы приземлились в Академии, высадили наших пассажиров и один за другим вернулись обратно.

— Думаешь, сработало? — спросила Бекки и сорвала с себя парик.

— Надеюсь на это, — сказал я.

Я не рассчитывал, что Кевин будет там. Последние два дня он уделял им неподходящее время. Его отсутствие там, вероятно, стало бы сигналом о том, что это была не она.

Мастер Лонгвей, мои родители, король Гельмут и королева Маргарет ждали нас, чтобы поприветствовать. Несколько студентов также задержались на периферии.

— Я так понимаю, план сработал, — сказал мастер Лонгвей.

Я кивнул.

— Тебе нужно было разбивать камеру Кевина? — спросила Бекки.

— Да, у нас была сделка. К тому же, так было более реалистично.

Кевин будет взбешен, но он хотел эксклюзива с Еленой и тем, что случилось с ней в Итане. То, что я разбил его камеру, было всего лишь тонким напоминанием о нашем соглашении. Теперь все, что мы могли сделать, это подождать и посмотреть, сработало ли это.

— 27~

Елена и Эмануэль добрались до Академии.

Моя сестра и Бекки пришли, и она пошла в ванную, чтобы ее вырвало.

Я набрал номер Бекки.

— Щит, — сказал я, как только она ответила.

Она поставила щит и сказала:

— Это полный бардак, Блейк. Мы не можем даже прикоснуться к ней.

— Тебе нужно быть сильной. Если бы я мог занять твое место, я бы так и сделал. Не настаивай на ответах. Она расскажет, когда будет готова.

— Обещай мне, что ты найдешь этот гребаный город.

— Я так и сделаю. А теперь успокойся и скажи моей сестре, чтобы она перестала плакать.

— Хорошо.

— И не дави, — предупредил я, прежде чем отключиться.

Раздался стук в мою дверь. Я открыл ее и обнаружил Эмануэля, прислонившегося к стене.

Я жестом пригласил его войти.

— Хочешь пива? — спросила я, когда он сел.

— Да, конечно. — Голос у него был скучающий.

— Как она?

— Напугана. Даже мной, Блейк. Но она все еще там. Это проявляется то здесь, то там.

Это была хорошая новость. Я протянул ему пиво, и он сделал несколько глотков.

— Ты дал клятву?

Он кивнул.

— Она была в бешенстве.

— Почему?

— Она знает, что значит клятва Дракона.

Я вздохнул. Что плохого в том, чтобы попытаться заставить ее чувствовать себя в безопасности?

— Ну, теперь моя очередь. — Я протянул ему руку.

Он взял его.

— Я обещаю, что я должен защищать жизнь Елены. Любая клятва, которую ты ей дал, будет на мне. Это мое слово и мои обязательства. Эта клятва обязательна и будет нарушена только после того, как с ней будет заключена новая клятва. Спасибо тебе, Эмануэль, за то, что ты дал клятву всаднику, который даже не твой.

Слезы выступили у нас обоих на глазах, когда тяжесть клятвы Елене покинула его плечи и легла на мои.

Это было похоже на одеяло вокруг меня, клятва стала тяжелее, когда соединилась со второй, которую я сделал перед журналистами — устроить этим семи придуркам ад. Нести ее было несложно, но ноша была реальной. Если я не смогу защитить ее, моя жизнь будет кончена.

Эмануэль тяжело дышал, и слезы катились по его щекам.

— Обещай мне, что найдешь их и заставишь заплатить.

— Обещаю. Ты не встанешь у меня на пути, когда этот день настанет?

— Я задержу их.

Мы допили пиво, и он подробно рассказал мне, каково ему было перевозить Елену из больницы. Моя связь с ними была сильной. Он чуть не проболтался, но чувство, возникшее у него в животе, когда он собирался выступить в мою защиту, было похоже на жжение в желудке.

Я рассмеялся.

— Это чуть не вырвалось у меня. Надеюсь, что ты прав насчет этого, Блейк. Думаю, она должна знать, что ты делал последние четыре месяца после ее исчезновения.

Я покачал головой. Он был так неправ.

— Поверь мне. Все будет хорошо. С ней все будет в порядке.

Он поставил свою пустую пивную бутылку на стол и направился обратно во дворец.

***

Следующие несколько дней были самыми тяжелыми.

Бекки и Сэмми постоянно находились в нашей комнате.

Елена высасывала весь воздух между ними.

Я умолял хотя бы одну из них вернуться и быть с ней. Джордж был моим единственным компаньоном, когда девочки были с Еленой.

Она спала день и ночь, и я беспокоился.

Я постоянно хотел получить обратную связь о том, как у нее идут дела, и они говорили мне одно и то же снова и снова — она не в порядке.

Она не выказывала никакого желания присоединиться к живым. Вялая и незаинтересованная, ее взгляд был пустым. Депрессия была чертовски страшной.

Мастер Лонгвей вызвал меня к себе в кабинет.

— Совет отправил три повестки для Елены, я пытаюсь их задержать, но они хотят ее видеть.

— Она не готова, мастер Лонгвей.

— Тогда тебе нужно идти. Скажи им, что они могут поговорить с тобой, пока она не будет готова.

Я кивнул.

***

Лонгвей сопровождал меня в мэрию Элма. Мы вошли вместе и обнаружили пятерых Древних на тронах. Они смотрели на меня с плохо скрываемым отвращением, хотя Елены с нами и в помине не было.

— Где Елена? — спросил Дюклин.

— Она не готова, — выплюнул я. — Вам нужно дать ей больше времени. Она имеет дело с чем-то гораздо худшим, чем любой из нас может себе представить.

Они невозмутимо уставились на меня. Глаза ее прадеда были закрыты. Он был единственным, кто, казалось, что-то чувствовал к ней.

Я достал из кармана самую последнюю повестку и разорвал ее в клочья.

— Не давите. Дайте ей время.

— Блейк, у нее есть обязанности.

— С которым Гельмут и Калеб способны справиться. Если они не смогут, тогда можете поговорить со мной.

— Ты не член королевской семьи. — Калеб ухмыльнулся.

— Пока нет. — В моем голосе звучала уверенность, и это стерло ухмылку с лица Калеба.

— Она не была бы в таком состоянии, если бы вы позволили нам обыскать города Виверн. Но ты не смог сделать даже этого. То, через что она проходит, происходит из-за вас. Всех вас. — Я многозначительно уставился на ее предка. Он был частью Древних. Он мог бы сделать что-нибудь, чтобы изменить их мнение.

Я ушел.

Мы добрались до Драконии, и я немедленно настроился на Елену.

Ее сердцебиение было таким же. Как долго это будет продолжаться?

***

Прошло несколько следующих дней, и Констанс, казалось, волновалась не меньше меня.

Елена ничего не ела, и Констанс пришлось сделать ей внутривенное вливание.

Бекки и Сэмми умоляли, но никто их не услышал.

Мы с Джорджем сидели в кафетерии, когда вошла Бекки. Она плюхнулась на подушку и заплакала.

Джордж обнял ее одной рукой.

— Бекки, — мягко сказал я.

Она не смотрела на меня и не переставала плакать.

— Бекки, пожалуйста, — взмолился я.

Она энергично вытерла слезы.

— Такое впечатление, что она хочет умереть. Ты должен что-то сделать.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи мне, и я сделаю это.

Она не ответила. В тот момент я больше ничего не мог сделать. Она вычеркнула меня из своей жизни. Она верила, что я не искал ее и не пытался найти.

— Тебе нужно что-нибудь съесть. Хочешь, я принесу тебе тарелку?

Она вздохнула и кивнула.

— Спасибо, — сказал Джордж.

Я направился к буфету.

— Как она? — Рядом со мной раздался голос Табиты.

— Она висит на волоске, но с ней все будет в порядке. Спасибо, что спросила, Табита.

Она кивнула.

— Это ненастоящее — то, что ты чувствуешь к ней. Но я не могу бороться с этим. Заклинание слишком сильное.

Я вздохнул и закрыл глаза.

— Хорошо, Табита, — сказал я. Я слишком устал, чтобы ссориться с ней.

— Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится. Я всегда буду ждать тебя.

Я ничего не сказал. Слезы навернулись у нее на глаза, и она ушла.

Я отнес тарелку, которую приготовил для Бекки. Она ела медленно. Казалось, она затягивала трапезу, так что ей не пришлось возвращаться к Елене.

Она понятия не имела, как быстро я поменяюсь с ней местами.

***

Все боролись за то, чтобы Елена жила. В такие моменты я жалел, что Люциан мертв.

Однажды ночью я разрыдался в ванной. Я был так слаб. Она была моим источником силы, и без нее мне было плохо. Она заняла место тьмы, но у нее была своя собственная тьма, с которой нужно было бороться.

Я никогда раньше не чувствовал себя таким бесполезным.

Я плакал до тех пор, пока не уснул на холодном кафельном полу.

Я был в лесу и что-то искал. Елена промчалась мимо меня в платье.

— Елена, — крикнул я и побежал за ней. Я был переполнен желанием обладать ею, которое не имело ничего общего с любовью. Это была такая глубокая похоть, что меня затошнило.

Виверна остановил ее. Я произносил слова, которых не понимал, но слышал раньше. Это был вивернский. Виверна кивнул. Другой парень подошел слева от нее и перекинул ее через плечо. Она боролась всю дорогу. У пары парней уже были синяки на теле.

— Она заплатит за это, — сказал я парню справа от меня.

Он запрокинул голову и рассмеялся, обнажив синий синяк на подбородке.

Изображение изменилось. Я удерживал Елену, пока один ублюдок разговаривал с ней.

Какого черта?

Он расстегнул ремень и назвал ее своей маленькой птичкой.

Я наблюдал, как он насиловал ее.

Она смотрела прямо на меня и умоляла. Мне хотелось кричать, но мне не было грустно. Я чувствовал… предвкушение. Я ждал своей очереди.

Наконец он закончил, и я занял свое место. Я был следующим. Я как раз расстегивал ремень, когда резко проснулся.

Я вернулся в ванную. Я закашлялся, и меня вырвало в унитаз.

Что за хрень!

Почему мне это приснилось?

Джордж ворвался в комнату, когда меня продолжало тошнить.

— Блейк. — Он присел на корточки рядом со мной. — Ты в порядке?

— Нет, я не в порядке. — Я оттолкнул его. — Все это не в порядке.

Я оттолкнулся от пола и подошел к шкафчику, где хранил выпивку.

Мой разум вызвал их в воображении. Должно быть, так оно и было. Я всегда думал о том, что хочу выяснить, кто они такие, так что мой разум заполнил пробелы.

Однако это не объясняло, почему я занял место одного из них.

***

На следующий день я отправилась в офис тети. Этот сон медленно сводил меня с ума.

Я обнаружил, что она вытирает слезы, когда я плюхнулся на стул перед ее столом. Она уставилась в окно.

Я чувствовал себя усталым, разбитым, бесполезным и раздраженным. Просто присутствие кого-то близкого ей помогало.

Наконец она вздохнула. Мы говорили о древних. Они все еще призывали ее. Мастер Лонгвей проигнорировал их, поскольку они должны были вызвать меня.

Что касается Елены, то у нас вроде как произошла еще одна неприятная ссора, поскольку никто из нас не мог до нее достучаться. Но у Констанс был план, который заставил меня почувствовать себя так, словно я понятия не имел, кто она такая, черт возьми. Это вывело меня из себя, и я выбежал из ее кабинета.

***

Позже той ночью Бекки подралась с Еленой. Констанс сказала, что мой план позволить ей самой разобраться с этим не сработал. Мне нужно было позволить моей сестре и Бекки попытаться достучаться до нее.

Я решил попробовать.

Мне не следовало этого делать. Это была ошибка.

Констанс появилась во время их ссоры. Тетя видела, что способ Бекки не работает, но Бекки не отступала. Я встал с кровати, когда услышал шум, несмотря на то, что был очень сосредоточен, так как комнаты были звуконепроницаемыми.

Джордж пошел со мной, и их спор звучал громко, когда мы поднимались по ступенькам женского общежития. Я пробежал по ним по две за раз. Джордж был совсем рядом.

— Тогда скажи мне. Заставь нас понять! По крайней мере, ты бы что-то сделала, Елена. Это жалко. Смирись с этим, как ты всегда поступаешь, и живи дальше, черт возьми, своей жизнью.

— Черт возьми, Бекки, — тихо произнес Джордж.

— Иди, — я подтолкнул Джорджа к их двери, как раз дойдя до нее.

Он открыл ее.

— Бекки, хватит! — заорал он.

Я следил за разговором, стоя за закрытой дверью. Я хотел, чтобы Елена увидела, что я уважаю ее желания.

— Убирайся к черту из моей комнаты. Она должна это услышать.

— Нет, не должна, — сказал он.

— Джордж, я серьезно.

— Пожалуйста, Бекки, — проворчал он.

Она хотела рассказать ей все обо мне, о том, как я изменился после дента. Я видел это по ее лицу. Джордж попытался остановить ее.

— Нет. Я разберусь с последствиями. Она должна знать правду. Елена, пожалуйста…

Я ворвался в комнату.

— Оставь меня в покое, — взмолилась Елена сквозь слезы и упала на свою кровать спиной ко мне.

Она становилась все худее.

Глаза Бекки вспыхнули.

— Убирайся к черту из моей комнаты.

Я ничего не сказал, когда она подошла к ней. И вот тогда-то я и услышал это, щит вставший вокруг Елены. Ее глаза закрылись. Констанс стояла на коленях перед ее кроватью и качала головой. Она выглядела так, словно на ее плечах лежала тяжесть всего мира. Я бы все отдал, чтобы оказаться на месте Констанс.

— Ты обещала, — сказал я Бекки. Я взвалил ее на плечо и вынес из комнаты.

— Блейк, отпусти меня! — закричала она и заколотила кулаками по моей спине.

Мы проходили мимо девушек, которые пришли послушать шум.

Я поставил ее в вестибюле.

— Обещание не должно быть нарушено, — взревел я.

Джордж добрался до нас и только наблюдал, на этот раз он не вмешивался.

Она толкнула меня.

— Ты ничего не делаешь. Она должна знать правду, Блейк. Что тебе не все равно, и ты пытался найти ее, и ты обыскал всю гребаную Пейю. Но ты не даешь нам сказать ей. Ты еще более жалок, чем она.

— Да, ну, я думаю, мы похожи. Не говори ей, черт возьми. Ты только сделаешь все хуже. Я умоляю тебя держать рот на замке.

— Ты ошибаешься на этот счет, Блейк. Она никогда не встанет с этой кровати, и это будет на твоей совести. — Она сильно ударила меня плечом, проходя мимо, и потопала на улицу.

— Вы, блядь, развлекаетесь? — Я накричал на всех собравшихся студентов.

Все они поспешили прочь.

Я вздохнул и обнаружил, что Джордж просто стоит там, чувствуя то же, что и я.

— Давай, Джордж. Я знаю, ты хочешь пойти за ней.

— Нет, она должна знать, как мы относимся к обещаниям.

— Уходи, пожалуйста. Я хочу побыть один.

Он кивнул и последовал за Бекки. Он хотел уйти, и я его не винил.

Это был полный бардак. Я понятия не имел, каков будет результат. Я надеялся, что был прав насчет этого и с ней все будет в порядке, но каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел только ее худенькую фигурку на кровати. Она была занята тем, что исчезала.

***

Учеба продолжалась. Совет наконец-то вызвал меня. Я сказал им, что пока нет. На самом деле, я сказал им, что позвоню им, когда она будет готова. Они хотели назначить встречу. Я назначил ее через четыре года и повесил трубку.

Все спрашивали, как у нее дела. Как будто я знал.

Эмануэль звонил каждый вечер и сообщал последние новости. Они не смогли найти город виверн, в котором использовались всадники.

Это не имело смысла, но я верил в то, что она сказала. То, через что она прошла, было реальным.

Все были встревожены, даже профессора. Я старался сохранять позитивный настрой и погрузился в учебу, но этого было недостаточно.

Они снились мне каждую ночь, и я постоянно думал о них в течение дня. В ротацию вошли еще две версии «сна».

Они были интуитивными, но не имели никакого гребаного смысла. В одном из них мы были в пещере, где умер Люциан. Мы с Полом шутили. Парень из леса — тот, кто называл ее своей маленькой птичкой — тоже был там. Мы все шутили о том, как бы мы ее убили.

Я проснулся, когда Люциан вбежал через вход. Его присутствие ощущалось даже после смерти.

Другой сон был в отеле. Я не узнал в нем того места, где бывал раньше. Я прятался за углом. Я наблюдал, как Маленькая Птичка приставал к ней. Он был во всех них, и я думал, что это он подтолкнул ее к краю пропасти. Он говорил ей отвратительные вещи, особенно о том, что хотел с ней сделать. Его слова должны были злить меня, но я наслаждался этим.

Маленькая Птичка всегда грубо обращался с ней и пытался сломить ее дух. И я в своих снах наслаждался этим. Я подскакивал в постели, и мне требовалось несколько мгновений, чтобы взять под контроль свое дыхание. Сны были такими извращенными.

После этого меня всегда тошнило.

Почему мне снилось это дерьмо?

Мой разум был слишком силен. Я хотел найти этих ублюдков, но детали были слишком реальны. Это всегда были те три сна. Лес, пещера, отель. Я всегда был рядом.

***

Пролетели еще несколько дней.

Они просто дали ей спать.

— Я умоляю тебя, не сдавайся, — сказал я Констанс.

— Я пыталась урезонить ее, но больше не могу видеть ее такой.

— Ты не знаешь, что она справится. Было так трудно просто схватить Бекки и унести ее оттуда к чертовой матери. Я бы все отдал, чтобы быть так близко к ней.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? Вытащила ее из постели? Тогда ты бы вцепился мне в глотку за это. На днях ты унизил Бекки.

— Она перешла все границы.

— Возможно, но иногда людям приходится слышать то, чего они не хотят. Ты не единственный, кто заботится о Елене.

— Тогда не отказывайся от нее.

— Это не так, но я должна отойти в сторону. Как мама-дракон, которая учит своих малышей летать. Я буду там, когда придет время.

Я кивнул и закрыл глаза.

— Есть кое-что, о чем я должен тебя спросить. Я знаю, это звучит странно, но я не знаю, что это такое?

Она прищурилась, ожидая, что я продолжу.

— Я испытываю странное дерьмо, и я не знаю, мое ли это воображение или реальность. — Я покачал головой. — Не бери в голову. Забудь, что я что-то сказал.

Я повернулся, чтобы уйти.

— Нет, иди сядь. Возможно, я и не смогу помочь Елене, но тебе я могу помочь. — Она указала на стул, который я только что освободил. — Расскажи мне все, начни с самого начала. Что ты испытываешь?

Я снова сел.

— Не знаю. Возможно, это мои демоны настигают меня.

— Блейк, поговори со мной.

— Мне снятся эти сны, даже когда я полностью бодрствую. Некоторые из них о вещах, которые я не узнаю, а некоторые — это воспоминания. Но воспоминания неправильные и искаженные, и совсем не такие, как они были на самом деле. — Я вздохнул. Я неправильно это объяснял.

Она уставилась на меня, нахмурив брови.

— Я знаю, это звучит странно.

— Продолжай, — сказала она, и ее взгляд смягчился.

— То, чего я не узнаю, — это версия того, что случилось с ней в моем мозгу. Это безжалостно.

— Опиши то, чего ты не узнаешь?

Я молчал, пытаясь собрать слова воедино. Когда это было только в моей голове, это было легко, но озвучить их было так трудно.

— Я вижу ее в лесу, окруженную людьми, которых я никогда раньше не видел, и я один из них. Но то, что я делаю…Я бы никогда так с ней не поступил.

— Чем ты занимаешься?

— Прямо перед тем, как проснуться, я всегда… расстегиваю штаны.

Констанс вздрогнула.

— Это отвратительно, правда?

— Все сны такие?

Я покачал головой.

— Один — внутри пещеры, где умер Люциан. Там мы с Полом большие приятели. Там также есть кто-то еще. Он есть во всех них, но я никогда в жизни его не видел.

Вероятно, невинный парень, которого я убил, когда был еще темным.

Я глубоко вздохнул и продолжил:

— Мы все шутим и придумываем планы, как ее убить. — Я сделал паузу и погладил себя по лицу. — В последнем — этот парень, который присутствует во всех них, домогается ее в отеле. Я ничего не делаю. Я наблюдаю за этим из-за угла, но я во сне наслаждаюсь этим. — Я фыркнул. — Это мои демоны возвращаются, чтобы преследовать меня за все дерьмо, которое я натворил. Да?

Она уставилась на меня, затем ее лицо просияло.

— Елена во всех трех?

Я кивнул.

— Когда ты испытываешь это?

— В классе, за обедом, вечером. Это не имеет значения. Они есть, независимо от того, как сильно я пытаюсь перестать думать о них. — Я покачал головой. — Я вынужден думать об этих ужасных вещах, а потом бац… они прекращаются.

Она смотрела мимо меня, нахмурив брови.

— Странно, правда?

— Нет. — Она чуть улыбнулась.

— Что?

— Блейк, я думаю, связь возвращается.

— Но я бы смог услышать ее мысли. Я бы знал, через что ей пришлось пройти, если бы это было правдой.

— Это ее сны. Что бы она ни использовала, чтобы блокировать тебя, когда бодрствует, оно ослабевает, когда она спит. Ты видишь ее сны, ее воспоминания.

Я должен был быть счастлива, но нет.

— Ее сны?

— Эй, это хороший знак.

— Хороший знак? Она выставила меня одним из придурков, которые сделали это с ней? — Я саркастически усмехнулся. — Она, должно быть, ненавидит меня до чертиков. — Я вылетел из медкабинета.

— Блейк! — крикнула мне в спину Констанс.

Я больше не хотел с ней разговаривать. Если это были сны Елены, я ничего не мог сделать, чтобы остановить это.

— 28~

Слабый свет просачивался сквозь ветви наверху. Четыре лапы были рядом с моей головой, и голоса подзадоривали Маленькую Птичку.

Я открыл глаза.

Еще один сон.

Как я мог избежать снов? Должно быть, она проснулась, потому что я больше не видел этого дерьма. Я встал и налил себе выпить. Мне захотелось подышать свежим воздухом, и я решил прогуляться. Когда я добрался до первого этажа мужского общежития, прошел через вестибюль и свернул в главный коридор, который вел ко входу. Я услышала быстрые шаги, доносящиеся из женского общежития, бросился к золотой статуе и спрятался за ней.

Пусть это будет не Табита.

Я почувствовал запах ванили и меда — аромат Елены.

Она прошла мимо статуи. Куда она направлялась? Ее сердце забилось так быстро, что она даже оглянулась. Было слишком темно, чтобы она могла меня разглядеть. И все же сердце подсказывало ей, что кто-то прячется в тени.

Она боролась с дверью, но сумела ее открыть. Когда дверь закрылась, я пошел за ней. Я тихонько приоткрыл дверь. Елена обнимала мою тетю и плакала.

Моя тетя нежно погладила Елену по спине.

— Шшш, все будет хорошо.

Они долго стояли там, пока я, прислонившись к двери замка, наблюдал за ними, потягивая свой напиток. Слезы затуманили мне зрение, затем Констанс повела ее в лазарет.

Я подошел поближе, сел на скамейку под деревом и прислушался. Стены были звуконепроницаемыми, но я мог слышать каждое слово, точно так же, как я все еще слышал биение своего сердца.

Ее плач терзал меня. Меня не было там, чтобы защитить ее, спасти. Ничто из того, что я делал, не было достаточно хорошим.

— Я не знаю, как это сделать, — наконец сказала Елена.

— Делай один шаг за другим, а время сделает все остальное. Здесь люди, которые хотят помочь, Елена, позволь им.

— Я так зла на них, — выплюнула она.

— Милая, — сказала моя тетя. — Почему? Думаешь, они не пытались тебя найти? — Она вздохнула. — Поверь мне, они пытались. Ты растворилась в воздухе. Дождь той ночи почти уничтожил твой запах, и Джордж смог выследить тебя только до границы Ариса. Как ты вообще туда попала, было загадкой.

— Джордж пытался?

Мы все.

— Бекки, Сэмми и Дин тоже пытались. Не говоря уже обо всей Пейе. Ты их принцесса и последняя представительница истинной королевской семьи. Эти люди сделают для тебя все, что угодно.

Она не упомянула ни моего имени, ни имени Эмануэля.

— Почему они не смогли найти меня? — Голос Елены стал тоньше.

— Я не знаю. Мы пытаемся выяснить, но ты не помогаешь, Елена.

Я допил остатки напитка.

— Я не могу, Констанс.

Я мог слышать страх. Почему? Потому что она мне не доверяла? Она боялась меня так же сильно, как и тех монстров в своих снах. Она не знала, что я разорву их на куски и буду наслаждаться каждой частичкой этого.

— Хорошо, — сказала Констанс. — Тогда, когда будешь готова. Ты добьешься своего, Елена. Я обещаю Не сдавайся.

Тишина

— Ты голодна? — спросила Констанс.

Тишина.

— Оставайся здесь. Я позвоню шеф-повару…

— Не надо. Все спят. Я не хочу…

— Прекрати. Он сделает все в мгновение ока, Елена.

Это был первый шаг.

Она собиралась что-то съесть. Она встала с кровати. Она подавала признаки того, что хочет жить.

— Привет, Пит, ты не против приготовить Елене что-нибудь поесть?

— Что? — спросил он потрясенным тоном.

— Она здесь, со мной, и готова покорить весь мир, но она немного голодна…

— Это не проблема, Констанс. Что-нибудь конкретное, чего бы она хотела?

Тишина.

— Удиви ее, — сказала Констанс и отключила звонок.

— Видишь, вот так просто. Тебе нужно было только попросить, милая.

Я помогу Питу приготовить все ее любимые блюда.

Я использую все возможные шансы, чтобы показать ей, что мне не все равно. Я нашел его на кухне. Он подпрыгнул, когда увидел меня, и схватился за сердце.

— Блейк, ты напугал меня.

— Ну, я — Рубикон. Нужна какая-нибудь помощь?

— Ты знаешь… конечно, знаешь.

Я усмехнулся.

— После ее возвращения мне пришлось вести себя немного подло, просто прятаться в тени и, ну, в общем, ждать этого дня. — Я выдавил мягкую улыбку.

Шеф-повар тоже улыбнулся.

— Мы все ждали этого дня.

Он налил нам обоим бренди, пока мы готовили любимые блюда Елены.

— Это что-то вроде Рубикона или Дента?

Я усмехнулся, но ничего ему не ответил.

— У меня есть несколько теорий о том, что такое дент.

— Ты не веришь, что это заклинание?

— Ни капельки.

— Хорошо, это не так. Итак, что же это за теории?

Он раскладывал их, пока я нарезал ингредиенты. Я посмеялся над большинством из них, но его последняя была довольно близка к истине.

— Эта теория нравится мне гораздо больше, чем все остальные, — сказал он. — Это объясняет, откуда ты так много знаешь о своих всадниках.

— Это классная теория, Пит, но дент — гораздо больше.

Он хмыкнул.

— О, Блейк, любопытство убивает меня.

Я рассмеялся.

— С ней все будет в порядке. Я знаю это, — серьезно сказал он.

— Да, я просто не понимаю, почему ей пришлось пройти через все это, — сказал я.

— У меня также есть теория на этот счет.

— Ты уверен, что ты не Коронохвост?

Он рассмеялся.

— Я жду.

— Ничто не происходит без причины.

— Знаю. — Я сел на один из стульев на его кухне, пока он ставил в духовку все маленькие блюда, которые приготовил для Елены.

— Ужасно то, что с ней случилось, но думаю, это был единственный выход.

Он начинал выводить меня из себя.

— Единственный выход для чего?

— Чтобы ты наверстал упущенное.

Я покачал головой. Мне не понравилась эта теория.

— Я помню, как увидел Елену в первый раз, — продолжил он. — Она была похожа на маленькую мышку, до смерти напуганную тем, что оказалась в стране, наполненной магией и драконами. Но с каждым днем она становилась сильнее. И когда все выяснилось, кто она такая, маленькой мышки больше не было. Там был дракон. Больше, чем Рубикон. — Слезы наполнили его глаза. — Я гадал, как, черт возьми, ты мог ей когда-нибудь понадобиться? Ей никто не был нужен. Поэтому думаю, что-то настолько плохое, как это, должно было случиться. Что-то должно было сломать того человека, которым она стала, чтобы ты мог восстановить ее. Вырасти вместе с ней в сильное целое. Это единственный способ для такой, как она, когда-либо в ком-то нуждаться.

Слезы навернулись мне на глаза, когда он закончил. Я вытер их. Это была моя вина, все это было по моей вине. Но шеф-повар был добр, и мы обсудили его теорию. Мы даже немного подробнее поговорили о том, кем была Елена, когда она впервые приехала в Пейю, и как он видел Елену со своей точки зрения.

Духовка зазвенела, и шеф пошел вытаскивать все противни.

Я подумал о том, что он сказал о том, что она слишком сильна для меня. Я мог любить ее, этого было достаточно. Но она больше не была тем человеком. Она была измучена до мозга костей. Хуже всего было то, что она не нуждалась в моей помощи.

Шеф выложил все ее любимые блюда на поднос.

— Ты идешь?

— Не-а, — сказал я. — Мне нужно хорошенько выспаться.

Мы вышли, и наши пути разошлись у лестницы. Я поднялся по ступенькам обратно в свою комнату, а слова Пита все еще крутились у меня в голове. Я устраивал беспорядок везде, куда бы, блядь, ни пошел, и самым большим беспорядком для меня была она и то, кем она была сейчас.

Я никогда не прощу себе этого. Никогда.

***

На следующий день я сказал Бекки, чтобы она успокоилась. Ее настроение убивало меня.

— Это не смешно, Блейк.

— Она связалась со мной прошлой ночью, королева драмы.

Они все уставились на меня.

— Не со мной, с Констанс. Она наконец-то поела, и я надеюсь, что в ближайшие несколько дней она снова будет готова к жизни. Дай ей время и не мешкай.

Началось первое занятие. Все профессора знали, что Елена сделала шаг в правильном направлении. Все они были полны надежд. Это было хорошее начало.

Миа была взволнована больше всех. Когда мы пришли на урок Искусство войны, она сказала:

— Меньше чем через месяц у тебя может появиться другой спарринг-партнер.

— Да, конечно. Давай начнем, — сказал я, надевая жилет. Драконам не нужны жилеты, но мы всегда тренируемся против наших всадников в человеческом обличье. Я поднял меч, направленный на нее. — Твоя задница — моя.

— Обещания, обещания. — Она ухмыльнулась.

Я отразил ее первый удар. Она была быстрой и отличным спарринг-партнером. Она держала меня в напряжении.

Миа остановилась, и я проследил за ее взглядом.

Вошла Елена.

Ее глаза встретились с моими. Я чувствовал себя виноватым и колебался. Должен ли я уйти?

Джордж наблюдал за мной, Бекки лучезарно улыбалась, а я покачал головой.

— Елена, — сказала Миа. — Мило с твоей стороны, что ты заглянула.

— Извини, я опоздала. Проспала, — сказала она.

— Все в порядке. Я рада, что ты здесь, — сказала Миа. — Готова сразиться с большим парнем?

— Нет, я просто понаблюдаю, если не возражаешь.

— Уверена? Он знает все мои ходы.

— Уверена. Спасибо, Миа. — Ее голос звучал строго, но она слегка улыбнулась Мие.

— Не за что, — мягко проговорила Миа.

Елена заняла место на трибунах. Я уставился на нее, как потерявшийся щенок, но она не смотрела на меня. Я подошел к шкафу, где мы хранили припасы. Я не знал, что делать. Уйти или остаться?

— Куда, по-твоему, ты направляешься, мистер? — сказала Миа, указывая на меня своим мечом. — Я с тобой еще не закончила.

Класс засмеялся.

Ладно, Миа, давай устроим ей шоу.

Мы начали, но я отвлекся, и меня несколько раз шлепнули по заднице. Класс зааплодировал, но Елена не смотрела. Она рисовала в блокноте для рисования. Миа рассмеялась, помогая мне подняться.

Мы продолжали спарринг, и я старался не обращать внимания на Елену. Раздался глухой удар, и мы все остановились.

Елена выбежала из комнаты.

Миа крикнула ей вслед, но я покачал головой. Она отпустила ее, и я попросил Бекки не преследовать ее.

— Блейк, — прошептала Бекки.

— Поверь мне, просто отпусти ее, — сказал я, поднимая с земли ее альбом для рисования. Я перевернул его и увидел свое лицо.

Я закрыл глаза и стиснул зубы.

Я вырвал бумагу и скомкал ее в комок. Появился мой огонь и превратил рисунок в пепел. Тот разлетелся по ветру, когда я раскрыл ладонь.

— Блейк. — Миа коснулась моего плеча.

Я вытер слезы.

— Все будет хорошо, Миа. Дай ей пространство.

Она кивнула.

***

Я принял душ перед нашим следующим занятием. Вид рисунка Елены преследовал меня. Ей так не понравилось, что она нарисовала меня, что она швырнула альбом на землю и выбежала вон. Неужели она так сильно ненавидела меня? И сколько раз она рисовала меня?

Я открыл огромную деревянную дверь библиотеки. Библиотекарь разговаривала с кем-то по телефону, говорила о Елене.

Была ли она в библиотеке?

Я натянул толстовку и настроился, проходя между стеллажами.

Ее сердце, как всегда, билось быстро и громко. Она определенно была здесь. Я крался, прячась в тени. Она была в разделе карт, и на столе перед ней были разложены по меньшей мере четыре карты. Она низко склонила над ними голову, вглядываясь.

Она пыталась найти город Виверн… сама.

Это вызвало новый страх. Хотела ли она искать его одна?

Нет, она не могла. Я должен остановить ее, даже если это означало отсутствие сна.

Она просмотрела три разные карты, прежде чем прозвенел звонок. Пришло время для Полета, но я хотел выяснить, куда она смотрела. Она не ушла, и я тоже. В течение следующего часа она проработала еще несколько карт, затем прозвенел звонок на обед.

В животе у меня заурчало, и я отступил подальше в свое укрытие, боясь, что она это услышала. Она взглянула на часы, нарисовала звездочку на карте, которую смотрела, и сложила ее обратно, чтобы положить на полку. Мог ли город Виверн быть на этой карте?

Я пошел по следующему проходу, и Елена прошла мимо. Она подняла глаза в тот момент, когда я появился в поле ее зрения. Я закрыл глаза и пожалел, что не могу исчезнуть. Блядь. Она увидит меня и разозлится.

Я ждал ее гнева, но ничего не произошло. Я приоткрыл глаза.

Она прищуривалась и смотрела прямо на меня, но казалось, что вообще меня не видит.

Ее сердце бешено колотилось. Должен ли я что-нибудь сказать?

Она закрыла глаза, несколько раз моргнула, затем огляделась. Она должна была увидеть меня. Я был прямо здесь, на краю того же островка.

— Все в порядке, принцесса? — спросила библиотекарша.

— Все в порядке. Пожалуйста, зовите меня Еленой. — Она прошла вперед огромными шагами и вышла из библиотеки.

Что, черт возьми, это было?

Я вытолкнул себя из мыслей и бросился к картам. Я снял ту, на которой была звезда, и засунул ее в штаны, позволив рубашке упасть поверх нее. Я быстро просмотрел две других. На одной была карта Тита, а на другой — граница Ариса.

Она пыталась точно определить свое местоположение. Почему она положила их обратно?

Я засунул их обратно на полку, когда в отдел вошла группа детей, выглядевших занудами. Я натянул капюшон и ушел.

Войдя в кафетерий, я увидел, что она сидит с Сэмми. Дерьмо. Я догадался, что мне нужно будет найти новый обеденный стол.

Я подошел к буфету, поздоровался с шеф-поваром и наполнил свой поднос.

— Вчера поздно вечером? — спросил Джордж, стоявший рядом со мной в очереди.

— Ты меня знаешь. Я ночная сова, — пошутил я.

Бекки приветствовала Елену, когда мы шли к столу.

— Что, черт возьми, теперь? — спросил Джордж.

Он знал, что я не смогу сидеть с ними. Елена наверняка сбежала бы.

— Не волнуйся, — сказал я. — Я не возражаю. У нее появляются признаки улучшения. Я посижу где-нибудь в другом месте.

— Я должен спросить, что она нарисовала?

— Не беспокойся об этом.

— Город виверн, да? — сказала Бекки Елене, когда я проходил мимо.

Я почувствовал, как мое хорошее настроение упало куда-то вниз.

— Серьезно? — закричала Елена.

Все замолчали. Вилка с силой упала на тарелку.

— Видишь, вот почему я не хотела выходить из комнаты. Ты не знаешь, когда остановиться. Всегда давишь и давишь. — Она убежала в облаке рыданий, вероятно, обратно в свою комнату.

Я свирепо посмотрел на Бекки.

— Это был невинный вопрос, — крикнула она мне. — Не смотри на меня так. Я не давила.

— Извини, приятель, — сказал Джордж со вздохом.

Я покачал головой и сел за первый попавшийся свободный столик. Мне хотелось придушить Бекки, но я был не в настроении ссориться с Джорджем. Я слышал, как он отчитывал ее, пока я жевал свою еду.

Я вернулся в комнату, чтобы свериться с картой. Ее альбом для рисования все еще лежал на моей кровати, и я пролистал его. Мое сердце сжалось при виде первых нескольких рисунков. Она нарисовала все символы драконов, а мои заполнили последнюю страницу. Там была картина входа в Священную пещеру. Она была действительно талантлива. Я пролистал страницы. Она любила рисовать драконьи крылья. Большинство из них были металлическими, но я узнал и крылья Лунного Удара. Я вообразил, что Джордж позировал для этого рисунка.

Я нашел еще один рисунок — наша гора.

Мне никогда не следовало говорить ей эту ложь. Она была для меня всем, даже тогда. Она защищала меня от тьмы, и я был глуп, что не замечал этого.

Я положил блокнот для рисования на прикроватную тумбочку. Зазвонил Кэмми. Это был Эмануэль.

— Привет. — Я вздохнул.

— Почему ты вздыхаешь? Я слышал, она присоединилась к живым. Это должен быть хороший день, Блейк.

— Так и есть, но к нему также прилагалась доза «Я ненавижу своего дракона».

Его лицо вытянулось.

— Что случилось?

Ему было любопытно погреться на солнце. Я вздохнул.

— Связь возвращается, когда она спит.

Он улыбнулся.

— Момент, не заслуживающий улыбки.

— Почему?

— Я стал одним из нападавших на нее.

— Что?

— Я не знаю, Эмануэль. Сегодня она нарисовала меня во время Искусства войны, но бросила это на пол и выбежала вон.

Он поморщился.

— История моей жизни, — попытался я пошутить, но у меня ничего не получилось.

— Не теряй надежды. Иначе все мы, драконы, потеряем надежду.

Я усмехнулся.

— Ты же знаешь, что не привязан ко мне. Если бы это было так, вы бы все погрузились во тьму.

Он рассмеялся.

— Это было до того, как ты изменился. Я чувствую некоторые из твоих эмоций, и держу пари, Джордж тоже.

Я хмыкнул. Он говорил серьезно?

— Я поговорю с тобой позже, хорошо?

— Хорошо.

Прошлой ночью я сказал ему прекратить поиски города Виверн. Все было перепутано. Я верил Елене, но что-то подсказывало мне, что мы не найдем его, пока она не будет готова доверять нам. Я получу свой день мести. Она была дома и в безопасности. Это было все, что имело значение.

Я вспомнил о карте и развернул ее на полу.

Это была карта городов драконов в Тите. Она легко могла бы оказаться в одном из них. Я осмотрел города.

За последние несколько недель Эмануэль много раз был близок к ним с Гельмутом. У них там не было людей.

Я выпил бокал бренди. Пока что это был дерьмовый день для нас обоих, и мы еще даже не дошли до ужина. По крайней мере, она двигалась вперед и вышла из комнаты.

Я написал в блокноте:

— Прости.

Я настроился на Елену и был удивлен, снова обнаружив ее в библиотеке.

Я взял ее альбом для рисования и вылез из окна. Превращение произошло быстро, и я подлетел к окну Елены. Я снова трансформировался, цепляясь за подоконник и подтягиваясь. Я бросил быстрый взгляд, чтобы убедиться, что в их комнате никого нет, затем забрался внутрь. Я положил блокнот в ящик ее прикроватной тумбочки. Недолго думая, я схватил ее подушку и понюхал ее, как гребаный сталкер.

***

За несколько часов до ужина мои склонности к преследованию привели меня обратно в библиотеку. Она все еще снова просматривала карты.

У нее была забавная система подачи документов.

Из динамика донесся голос мастера Лонгвея.

— Елена Уоткинс, не могли бы вы, пожалуйста, зайти ко мне в кабинет?

Она положила карты обратно и вышла.

Я подошел к картам и открыл их одну за другой. Она смотрела повсюду, черт возьми. Никакого намека на то, что она нашла то, что искала. Я засунул их обратно на полку, прежде чем она вернулась. Я выскользнул из библиотеки как раз перед тем, как она вернулась.

Позже в тот же день, перед ужином, я зашел в кабинет мастера Лонгвея и обнаружил, что он запирает дверь. Он куда-то собирался?

Он улыбнулся, увидев меня, и я спустился с ним по лестнице в вестибюль.

— Полагаю, ты хочешь знать, почему я ее позвал.

Я кивнул, приподняв бровь, засунув руки в карманы толстовки, и вприпрыжку побежал вниз по лестнице.

— Короли хотели с ней перекинуться парой слов. Это дружелюбная встреча, Блейк, заверил меня Калеб.

— Можно мне пойти?

— Я спросил, но пусть она просто сделает это сама, хорошо.

— Она отказалась. — Я вздохнул.

— Мягко говоря. Ты не можешь сдаваться, Блейк.

Я усмехнулся.

— Она — моя опора, поверь мне, сдаваться не входит в мой лексикон.

Он улыбнулся.

— Приятно знать.

— Дай мне знать, если что-то изменится, хорошо?

— Даю тебе слово.

Наши пути разошлись у статуи золотого дракона.

Взглянув на часы, я понял, что ужин уже подан в кафетерии. Мой желудок снова запротестовал. Я немного волновался по поводу этой «дружеской» встречи. Калеб не принадлежал к «дружелюбному» типу королей. Гельмут, я бы понял.

Наверное, в какой-то момент мне пришлось ему довериться.

Я бросился вверх по лестнице, ведущей к большой дубовой двери, которая выходила на школьную территорию.

Я толкнул дверь, когда кто-то тянул ее, и, судя по запаху, ударившему мне в нос, это была Елена. Она разговаривала с Бекки, не обращая на это внимания, и врезалась прямо в меня. Она потеряла равновесие, и я положил руку ей на талию, чтобы поддержать ее.

Бекки усмехнулась.

— Извини, — сказала она. Потом она поняла, что это был я, и все ее поведение изменилось. — В следующий раз смотри, куда идешь, — рявкнула она.

Бекки разинула рот, когда Елена проскользнула мимо меня.

— Почему, черт возьми, она такая грубая?

— Бекки, успокойся? Дай ей пространство. — Я посмотрел ей за спину и медленно закрыл дверь.

— Ты знаешь, почему мастер Лонгвей позвал ее? — спросила Бекки.

— Она тебе не сказала?

— Нет, она все еще отталкивает меня и Сэмми.

— Король Калеб и Гельмут хотели поговорить. Меня заверили, что это дружеская беседа.

— Она не хотела, чтобы ты был там?

Я усмехнулся.

— Если бы она это сделала, я бы сейчас с тобой не разговаривал.

В моем животе заурчало, заставив нас обоих рассмеяться, и я вспомнил, зачем я здесь. Я попытался настроиться на то, где она была, но через толстую дубовую дверь это было намного сложнее. Я немного волновался по поводу этой встречи и надеялся, что Лонгвей расскажет мне сегодня вечером, как все прошло.

Я наполнил тарелку и подошел к столику Бекки и Джорджа. Садясь, я уловил конец разговора Джорджа и Бекки.

— Она сказала, что все в порядке, Джордж. Я ничего не имела в виду под тем, что сказала, и она это знает. Я просто хочу, чтобы она вернулась, — сказала Бекки. — Ты должен был позволить ее заднице упасть, Блейк. Она так враждебно настроена по отношению к тебе.

— Каким драконом я был бы? — пошутил я.

— Блейк, она должна знать, что ты для нее сделал.

— Рано или поздно она узнает, Бекки. Но это должно быть в ее время. Не твое. — Я сделал глоток кока-колы.

Ужин был приятным, но я продолжал интересоваться, как прошел ее вечер, и действительно надеялся, что она справится с этим.

Мой кэмми зазвонил, когда Бекки рассказывала нам о том, что произошло с Алексом и Беликовым на уроке Полета.

Арианна?

Я ответил на звонок и появилась ее голография.

— Блейк, тебе нужно лететь сейчас. Елена на слушании.

Я почувствовал, как все счастье внутри меня исчезло. Внутри вскипел горячий гнев.

— Что?

— Она в мэрии в Тите. Они сказали, что вызвали тебя, но я знала, что ты был бы здесь, если бы это было правдой.

Я хмыкнул. Он заверил меня, что это были всего лишь короли.

— Спасибо, Арианна, я уже иду.

— Мы идем с тобой, — сказал Джордж.

— Не пытайся угнаться за мной. — Я вспомнил, что случилось с Эмануэлем. Я сдернул с себя рубашку. Слушание.

Вы не можете проводить слушание всадника без дракона.

О чем думал Лонгвей?

Я разделся и преобразился. Я взмыл в небо. Мой гнев на то, что они пытались провернуть за моей спиной, рос по мере того, как я летел. Розовый поцелуй вспыхнул у меня в ноздрях.

Я несся так быстро, что ветер обжигал мою чешую.

Я бы убил каждого гребаного подонка, который имел к этому хоть какое-то отношение.

На полпути ко мне приблизился другой дракон и остановился.

— Блейк, как ты узнал?

— Принцесса Ариса позвала меня. Дай угадаю, у тебя моя повестка?

— Нет, записка. Повестки не было.

— Что все это значит? — спросил я.

— Они пытаются свергнуть ее с трона.

Я рассмеялся и бросился вперед.

Гребаные идиоты.

В поле зрения появилась ратуша Тита, и я грациозно приземлился. Я преобразился, натянул джинсы и направился к двери. Магия обожгла мои руки, и разряд электричества пронзил мое тело. Это жгло как в аду, но моя способность к исцелению уже проявилась. Двери были покрыты магией. Они знали, что то, что они делали, было хреново, и они боялись, что я приду.

Ублюдки.

***

Все здание было покрыто амулетами. Ничто не могло меня удержать. Они были чертовски мертвы.

Джордж и Сэмми приземлились.

— Что ты все еще делаешь на улице? — спросила Бекки.

— Здание защищено магией.

— Тогда проломи эту гребаную стену, — сказал Джордж.

— Неплохая идея. — Я превратился в дракона и завис над зданием. Бекки начала протестовать, но Сэмми и Джордж успокоили ее.

От силы моих крыльев задрожали стекла. Я мог видеть мерцание магии, исходящее от них. Я хлопнул сильнее, и на стекле появились маленькие трещинки. Этого должно хватить. Я приземлился с глухим стуком и ударился хвостом о стену.

— Я сказал, что она не была готова! — Стекла разлетелись вдребезги. Я надеялся, что Эмануэль защищает ее. Я ударил хвостом в ту же щель, что и при первом ударе. — Я сказал дать ей еще гребаное время!

— Он сносит здание, — спросила Бекки по-латыни, поскольку Джордж все еще был в своем драконьем обличье.

— Это научит их не связываться с гребаными дентами, особенно если это Рубикон, — ответил Джордж.

Еще один удар.

— Я сказал, говорить со мной, если понадобится что-нибудь еще!

Стена взорвалась.

Изнутри доносились крики, и мне пришлось успокоиться, прежде чем я шагнул в дыру. Я был готов оторвать головы пятерым Древним. Как мог ее пра-пра-прадедушка быть частью этого?

Я преобразился и натянул джинсы. Сквозь щель в стене я слышал озабоченный щебет. Джордж тихо сказал:

— Задай им жару, здоровяк!

Я фыркнул и вошел внутрь.

Эмануэль был с Еленой. Он стряхивал с нее мусор. Как только я убедился, что она не пострадала, мой взгляд метнулся к Древним. Их было всего четверо. Прапрадедушка Елены пропал без вести. Они вставали, чтобы уходить.

— Куда, по-твоему, вы направляетесь? — взревел я.

Они все остановились и уставились на меня.

Я сделал три огромных шага к их тронам.

— Сидеть! — крикнул я.

Дюклин пытался запугать меня своим пристальным взглядом, но я не отступал. Он понял, что у него нет выбора, и плюхнулся первым. Он был драконом, а я — Альфой. Остальные последовали его примеру.

— В чем смысл этого слушания? — потребовал я.

На их лицах было написано чувство вины. Вероятно, они были расстроены из-за того, что их маленький чешуйчатый план не сработал.

— В чем смысл этого слушания? Посмотри, что ты наделал! — Калеб был вне себя от ярости.

Я был так зол на него. Я никогда больше не стану ему доверять. Но моя ссора была не с ним.

— Я требую ответа. Ты же знаешь, что по драконьим законам проводить слушания с всадником без присутствия его дракона запрещено.

— Мы послали тебе письмо, Блейк, — спокойно сказал один из Древних.

— Должно быть, оно затерялось по почте. Вы знали, что я бы не допустил проведения этого слушания, если бы получил ваше письмо.

— Не говори глупостей. У Елены есть долг перед своим народом. Она должна нести ответственность за свои действия, — выплюнул Дюклин.

Я усмехнулся, и ему это не понравилось.

— Что он здесь делает? — сердито прошептала Елена Эмануэлю.

— Елена, не надо, — предупредил он.

— Его не должно быть здесь. — Мне показалось, что она прошептала это мне на ухо, а не ему.

Я оглянулся на нее. Она понятия не имела, что они сделали, с чем она столкнулась. Я подошел к ней и Эмануэлю. Ее сердце бешено колотилось, и слова сами собой вырывались из меня.

— Да, я должен быть здесь. Никогда больше так не делай. А теперь держи свой рот на замке и позволь мне разобраться с этим, — сказал я.

Она с трудом сглотнула, и я вернулся к Древним.

— Вы сказали, что она должна предстать перед судом за свой долг перед своим народом и взять на себя ответственность за свои действия. За что? За то, что убежала, когда думала, что убила меня? Каково именно наказание за это? — Я взял мантию, которую протянул мне один из членов Совета, и просунул в нее руку, а затем через голову.

Халат ниспадал на мое тело.

— Лишить ее титула. — Тон Эмануэля был мягким, но саркастичным.

Я прищурился, глядя на него.

— Ты издеваешься надо мной, да?

Пара человек рассмеялись.

— Прояви хоть немного уважения. — Король Калеб подошел ко мне. — Ее не было четыре месяца, Блейк. Она отказалась от своих обязанностей.

Он вторгался в мое личное пространство, и он не был зеленоглазой блондинкой.

— Какие обязанности? Просвети нас. Насколько я помню, ты не дал ей ничего, за что можно было бы нести ответственность.

— Помни, с кем ты разговариваешь, парень, — сказал Калеб сквозь стиснутые зубы.

Я схватил его за рубашку и притянул к себе. Его глаза были огромными. Пара человек выразили беспокойство или громко вздохнули.

— Нет, ты помни, с кем разговариваешь. Это слушание окончено, — сказал я громко и ясно и оттолкнул его.

Калебу пришлось приложить усилия, чтобы удержать равновесие, когда он отшатнулся назад.

Я зашагал обратно к Елене.

— Пойдем.

Она уставилась на меня.

Я уставился на нее в ответ.

— Блейк, — сказал один из Древних.

Я не оглядывался назад.

— Елена, пожалуйста, пойдем, или я вытащу твою задницу отсюда.

— Слушание еще не закончено. — Она зашипела на меня.

— Эмануэль, — сказал я, не отрывая от нее взгляда.

Он взял ее за руку и мягко потянул к двери.

— Эмануэль! — запротестовала она.

Тогда я оглянулся на Древних.

— Это делается не так, — сказал он.

— Ты прав, не так. В следующий раз призовите дракона, а затем всадника. Это. — Я указал на разрушения вокруг. — Это не моя ошибка, а ваша. Вы думали, что сможете застать ее врасплох и наложить заклинания, чтобы не подпускать меня. Но забыли одну вещь, я — ее дракон. Ваши маленькие планы не сработают. В следующий раз делайте по правилам, или я уничтожу еще один зал. Не давите на меня. Я скажу, когда она будет готова. Я. — Я с силой ударил себя в грудь.

Я вышел через ту же дыру, через которую вошел.

Я взлетел в небо. Я знал, что с Эмануэлем она в безопасности. Я решил не настраиваться на это. Я мог бы задушить ее за то, что она не рассказала мне о слушании. Мне нужно было успокоиться.

Джордж переехал на лифте в Элм, в то время как я летел обратно в Академию Дракония. Я ждал, когда подъедет экипаж, и Джордж быстро прибыл с Дином на спине.

— Где Сэмми? — спросил я.

— Она с Еленой в экипаже, — сказал Дин. — Я не думал, что Елена оценит мое присутствие, поэтому Джордж предложил меня подвезти.

Я кивнул в знак благодарности и признательности.

— Ты в порядке? — спросил Джордж, перевоплощаясь обратно и натягивая джинсы.

— Все в порядке.

— Не будешь отрывать голову избалованной соплячке за то, что тебя держали в неведении?

Я рассмеялся.

— Ты же знаешь, Джордж, я бы никогда этого не сделал.

— Да, хотя иногда это, конечно, было бы неплохо.

— Верно.

— Сомневаюсь, что она знала, что делала. Не думаю, что Елена еще полностью не понимает закон дракона, — сказал Дин.

— Что? На уроках для принцесс ее этому не учат.

— Хороший вопрос. — Он усмехнулся. — Нет.

— Ну, она прошла ускоренный курс.

— Да, не вызывай на слушание всадника без его дракона. Ты высказался предельно ясно, — съязвил Дин.

— Они ведь воспользовались лифтом, верно? — спросил я. Казалось, что на это ушло много времени.

— Да, лимузин был отослан Древними. Они были так уверены, что добьются успеха. Вот почему они пригнали карету.

— Идиоты. Она королевская особа по крови. Даже Калеб или Гельмут не могут этого утверждать.

Наконец, я услышал зов дракона. Они были близко.

— Я ухожу. Не хочу быть в центре всего этого, — сказал Дин.

— Да, думаю, вам обоим следует пойти, — сказал я.

Дракон приземлился, и я направился к дверце кареты. Она открылась, и Елена снова врезалась прямо в меня.

— На пару слов, — рявкнул я.

— Чего ты хочешь, Блейк?

— Я знаю, ты не хочешь этого соглашения, — сказал я сквозь стиснутые зубы. — Но с этого момента ты будешь информировать меня о каждой встрече с Советом, особенно о встречах с Древними. Я ясно выразился?

— Иди к черту. У меня нет времени на твои дурацкие игры. — Она сильно толкнула меня в грудь.

Я отпустил ее.

Как долго продлится ее гнев на меня? Если это не покажет ей, что я изменился, то ничего не покажет.

— Наберись терпения, Блейк, — сказал мастер Лонгвей. — Она в стадии гнева. Как бы то ни было, сегодняшний вечер был интересным, и я имею в виду это в хорошем смысле.

— 29~

В ту ночь я не мог уснуть. Мои мысли неистовствовали. Я открыл прикроватную тумбочку в поисках дневника, но его там не было. Где он, черт возьми? Паника сжала мое сердце, когда я разгромил свою комнату.

Джордж проснулся от всего этого шума.

— Чувак, что ты ищешь?

— Ничего, иди обратно спать. — Я говорил как старый, подлый Блейк.

Если кто-нибудь прочтет то дерьмо, которое я написал, то, что я делал… Расслабься, Блейк. Никто не может его открыть. Я заколдовал его так, что только Розовый поцелуй мог дать к нему доступ. Я искал его ранним утром, но не нашел никаких следов этого проклятого дневника. Я попытался вспомнить, когда в последний раз писал в нем, но даже это все перемешалось в моих мыслях. Я почти ничего не забываю, а сейчас все, о чем я мог думать, была Елена.

Весь следующий день я искал его. Я даже проверил гору, и ничего. Его не было в лазарете. Его нигде не было. Около семи я наконец сдался и пошел ужинать.

Я следил за Еленой в течение всего дня. С ней все было в порядке. Бекки и моя сестра были с ней.

Я напомнил себе, что никто не может открыть дневник, что никто никогда не прочтет эти слова. Но я все еще чувствовал себя брошенным на произвол судьбы. Этот дневник был частью меня, почти так же глубоко укоренился в моей душе, как и Елена. Кто бы им ни владел, он мог нанести реальный ущерб.

Я лег спать около десяти, но никак не мог уснуть. Я попытался привести в порядок свои воспоминания, но никак не мог вспомнить, где я оставил эту чертову штуковину. Мои воспоминания были затуманены.

Я снова был в пещере. Люциан лежал на земле, убитый гиппогрифом, а Пол был все еще жив.

Был ли этот сон моими мыслями или Елены? Я попытался перенаправить свои мысли, но пещера все еще была в глубине моего сознания.

Елена.

Я изо всех сил сосредоточился, пытаясь заставить сон измениться. Я уже был выбран на роль одного из этих идиотов, так что я хотел посмотреть, смогу ли я использовать свою истинную форму — Рубикона.

Я представил себя там, машущим крыльями, как в мэрии. Глубокий, гулкий свистящий звук был невыносимым. Пещера рухнула. Сначала на землю упало всего несколько камней. Затем еще несколько. Наконец, она взорвалась, и пришел Рубикон.

Я убил себя, которого она создала, и психопата, Маленькую Птичку, которая продолжала терроризировать ее сны. Я испепелил их Розовым поцелуем.

У меня ужасно болела голова, но я продолжал усердно концентрироваться.

Пол тут же превратился в Виверну, но ему было не сравниться со мной. Он был быстр, он вцепился челюстями мне в хвост. Я почувствовал боль. Я предупреждающе зарычал, огрызнулся на него через плечо и схватил за длинную шею. Я стащил его с себя, перекидывая через плечо. Он приземлился с глухим стуком, и по пещере прокатилась вибрация. Мои челюсти сомкнулись вокруг его крыла, и я дернул. Он взвизгнул, когда я вцепился в его тело когтями. Раздался звук, выплескиваемых на пол внутренностей и крови, а затем в голове у меня потемнело.

Должно быть, она проснулась. Я понятия не имел, видела ли она то, что я пытался втолкнуть в этот сон. Я надеялся на это. Я больше не хотел, чтобы ее сны были пугающими. Я хотел, чтобы она доверяла Рубикону и знала, что он разорвет на куски любого, кто прикоснется к ней хоть пальцем.

Я почувствовал горячую струйку, стекающую по моей губе, и прикоснулся к ней. У меня шла кровь из носа. Я встал, пошел в ванную, приложил пальцы к носу и позволил холоду остановить кровотечение. Моя способность к исцелению уже вовсю щекотала ноздри.

Я закрыл глаза, и сны больше не приходили.

На следующий день она снова пошла в библиотеку. Я проверил ее состояние по сердцебиению. Мне хотелось, чтобы она сказала кому-нибудь название города Виверн. Она снова перестала есть, и это меня встревожило.

Мы еще не вышли из опасной зоны. Конечно, она встала с постели, но она была одержима поисками города Виверн и не заботилась о себе.

Мы были так похожи. Мы так легко не сдавались, и если мы чего-то хотели, то делали все, чтобы это получить. Еда и отдых были на втором месте, если даже и так. Мы, как правило, не заботились о собственном благополучии, и одному из нас пришлось измениться. Кто-то должен был нести за это ответственность. Мне нужно было что-то менять. Это из-за моего беспорядка она оказалась там.

Я вспомнил о трюке, который провернул в библиотеке. Мне нужно было увидеть Констанс. Я постучал в ее дверь, и она пригласила меня войти. Голос у нее был усталый.

— Привет тебе.

— Привет, — сказал я и сел. Некоторое время мы оба сидели молча. — Мне нужно, чтобы ты кое-что проверила.

— Блейк. — Она вздохнула. — С тобой все в порядке.

— Дело не в этом. Со мной что-то происходит.

Это привлекло ее внимание.

— Что?

Я рассказал ей о том, что произошло в библиотеке. Как я был уверен, что Елена увидит меня, но она этого не сделала.

Она разинула рот.

— Если ты говоришь, что можешь исчезнуть, я буду впечатлена.

— Исчезнуть? — Я даже не думал об этом.

— Есть только один способ выяснить это, — сказала она.

Я последовал за ней в лазарет.

— Ни один дракон не обладает такой способностью, — напомнил я ей.

— Ты не похож ни на одного другого дракона, а на Китто охотились, но никогда не изучали. — Она остановилась у первой кровати. — Садись.

Я сел.

— О чем ты думал, когда это случилось? — спросила она, измеряя мои жизненные показатели.

— Что я действительно не хотел, чтобы она меня видела.

Она усмехнулась.

— Думаешь, сможешь снова вызвать это чувство?

Я медленно кивнул.

— Могу попробовать.

Я закрыл глаза и притворился, что снова нахожусь в библиотеке. Мое сердце забилось быстрее, как в тот день. Я не хотел, чтобы меня видели. Мне хотелось исчезнуть.

Тетя ахнула, и я открыл глаза.

Она протянула руку и подпрыгнула, когда коснулась меня. Сначала она улыбнулась, потом начала хихикать.

— Что?

— Это не исчезающая способность, а слияние в единое целое. Тебе нужно попрактиковаться.

— Что?

— Я могу прикоснуться к тебе. Ты все еще здесь, значит, ты не исчез. Ты слился с окружающей обстановкой, как хамелеон. Кто-то все еще мог бы прикоснуться к тебе или почувствовать, что ты рядом, но они не смогли бы тебя увидеть. — Восхищение сверкнуло в ее глазах.

— Ты издеваешься надо мной.

— Ты настоящий дракон, Блейк.

— Я исчез?

— Ты слился с окружением. Это огромная разница.

— Но ты не могло меня видеть.

— Да, если бы я не прикоснулась к тебе, я бы не узнала, что ты там. Это великая способность. Если тебе нужно было спрятать Елену… — Она остановилась. — Тебе нужно попрактиковаться с кем-то другим. Посмотрим, исчезнут ли они тоже.

Я мог исчезать? Что еще я мог делать?

— Волнующие времена, — сказала она.

— Нет, это не так.

— Она одумается. Она сделала эти первые шаги. Ей просто нужно подготовиться к следующему выступлению.

Я кивнул.

— Спасибо, Констанс.

— Иди, мне нужно позвонить твоей матери.

Я застонал.

Она рассмеялась.

***

Мой телефон зазвонил сразу после семи.

Я поднял трубку и увидел голограмму перепуганной Бекки.

— Что случилось?

— Ее здесь нет, Блейк.

Библиотека была уже закрыта.

— Я найду ее.

Я выпрыгнул из окна и в два прыжка оказался в небе. Я настроился на биение ее сердца.

Мои мысли вернулись к Сэмюелю. Если бы он что-то с ней сделал, то нашел бы дракона, который больше не был бы похож на его старого приятеля.

Ее сердцебиение. Оно было устойчивым.

Я последовал за ним к башне на восточной стороне кампуса. Это была та самая, которую мне пришлось ремонтировать несколько лет назад. Это была также та, из которой мы ушли, чтобы найти меч Короля Лиона. Что она делала в этой башне?

Я приземлился так тихо, как только мог, на крышу соседнего здания и спрятался в тени.

Там был тусклый свет и слышался шорох бумаги. Должно быть, она ищет город.

Я нашел несколько камешков на крыше и подбросил их когтем, пока ночь медленно тянулась под плоским черным небом.

Ей нужно было перестать ускользать в ночь.

Джордж выследил меня и приземлился не так незаметно.

— Тсс! — отругал я его.

Я пригнул его пониже, чтобы он растворился в тени крыши. Сердце Елены забилось быстрее. Она перегнулась через выступ, вглядываясь в горизонт над нами, и я мысленно выругался.

Я был великаном. Она явно могла бы видеть меня, скорчившегося на крыше рядом с ней.

Ее сердце бешено колотилось, и она шумно вздохнула.

Джордж и я превратились в статуи.

Она вернулась обратно, и я слушал, как она шуршит бумагой по полу.

— Прости, — прошептал Джордж.

Я кивнул своей огромной фиолетовой головой, чтобы он уходил.

Он грациозно вскочил, на этот раз не издав ни звука, и улетел.

После этого я преобразился и натянул джинсы и свитер. Человеку было легче прятаться в тени, чем гигантскому дракону.

Время тянулось медленно. Она больше не двигалась, и ее сердцебиение замедлилось. Спала ли она?

Я спустился по пожарной лестнице так тихо, как только мог. Если бы она не спала, мы бы поссорились. Я бы сказал ей, что ее друзья беспокоились, и мы все искали. Я был готов к любому разговору с ней — драке или нет. Но когда я добрался до вершины башни, она спала, свернувшись калачиком на полу.

Я подошел к ней, присел на корточки и взял ее за руку. Вот тогда-то я и увидел это. На ее запястье… был штрих-код.

Какого хрена?

Гнев наполнил меня. Через что, черт возьми, ей пришлось пройти? Штрих-код. Будто она была товаром на продажу. Она была принцессой Пейи, если уж на то пошло.

Может быть, в этом ее городе что-то было. Она сказала, что закон совершенно неправильный. Продавали ли они людей? Как еще она могла получить гребаный штрих-код?

Я запомнил цифры, поднял ее на руки и отнес обратно в ее комнату. Она была такой легкой в моих объятиях, и мне было приятно ощущать тепло ее тела рядом с моим. И все же мой разум был переполнен чувствами, которые я не мог описать. Я напевал мелодию «Никогда не дыши», чтобы успокоить свои беспокойные мысли, и черпал в ней силы, которые помогли бы мне пережить еще один месяц.

Я поднялся наверх и постучал ногой в дверь Бекки. Ее брови поползли вверх, когда она увидела нас. Я покачал головой. Я не хотел будить Елену. Наконец-то она заснула без сновидений. Ей это было нужно.

Я осторожно положил ее на кровать и укрыл одеялом.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала Бекки. — Вы, ребята, поговорили? — спросила она, когда я положил ее вещи, которые нес в руке.

Хотелось бы. Я снова покачал головой.

— Когда она спросит, скажи, что Джордж принес ее обратно.

— Блейк, когда это прекратится? Ты должен заставить ее увидеть.

— Это не так работает. Теперь моя очередь быть терпеливым.

Она вздохнула, но кивнула.

Я ушел, имея в виду только одно место назначения — Констанс. Должно быть, она видела штрих-код. Почему она не рассказала мне об этом? Она была одним из врачей, которые были с ней, когда ее привезли.

Я настойчиво постучал в ее дверь.

Она совсем не выглядела довольной.

— Тебе пришлось нарушить…

— Ты знала о штрих-коде и не сказала мне? — прервал я.

Она закрыла глаза.

— Блейк, ты со столькими вещами сталкивался.

— А тебе не приходило в голову, что это может быть подсказкой к тому, где она была?

— Я не думаю, что это было что-то вроде… — она замолчала.

— Ты просто не знаешь, как искать. Штрих-коды означают, что товары выставлены на продажу и должны быть зарегистрированы в какой-то базе данных.

Чувство вины отразилось на ее лице, и она прикрыла рот рукой.

— Я не подумала.

— Есть ли еще что-нибудь, о чем мне следует знать?

— Нет, обещаю. Только штрих-код.

Я кивнул.

— Я выясню, где она была.

— Каким образом?

— Я знаю действительно умного дракона.

— Ты думаешь, это разумно — вот так давать ей надежду?

— Это не надежда. Мне просто нужна ее помощь.

— Ладно, — сказала она скептически.

Я взбежал по ступенькам женского общежития. Я остановился на четвертом этаже перед дверью Елены. Ее сердцебиение все еще было ровным, и я глубоко вздохнул. Я пробежал еще три этажа и постучал в первую дверь слева.

Табита открыла рот и сверкнула своими идеальными зубами, когда увидела меня. Она подпрыгнула от восторга, как маленькая девочка.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я.

— Конечно, все, что угодно. — В ее голосе звучало нетерпение.

Это заставило мое сердце сжаться.

— Встретимся завтра, пораньше, в библиотеке. Скажем, шесть?

— В шесть утра? — Ее лицо вытянулось.

— Пожалуйста?

— Ладно, прекрасно. — Она улыбнулась. — Увидимся в шесть.

— Спасибо. — Я повернулся, чтобы уйти.

— Не хочешь зайти выпить?

О-о-о. Констанс была права.

— Нет, я в порядке. Но все же спасибо за предложение, — мягко сказал я.

Она ничего не сказала, просто закрыла дверь.

***

В тот вечер я рассказал Джорджу о своих способностях к смешиванию.

— Чувак, какого хрена? — сказал он.

Я рассмеялся.

— Сколько еще способностей у тебя есть?

— Не знаю. Они растут, как сорняки.

— Покажи мне. — Он сел на край своей кровати.

Я сосредоточился на желании исчезнуть.

Мгновение спустя Джордж сказал:

— Вау.

Он сделал то же самое, что и Констанс. Он подошел, чтобы прикоснуться ко мне, и в ту минуту, когда он это сделал, я появился снова.

— Черт, это так круто!

— Ага, — сказал я.

— Ты мог бы натворить кучу дерьма с этой способностью.

— Я больше не тот дракон.

Он рассмеялся.

— Я действительно исчезаю?

— Я вообще не мог тебя разглядеть.

— Мне нужно попрактиковаться. Посмотрим, смогу ли я взять кого-нибудь с собой.

— Имеется в виду Елена.

— Ты так хорошо меня знаешь.

— Это из-за дента. Это то, что я бы сделал, если бы у меня была такая способность. Моей первой мыслью было бы защитить Бекки.

— Ты поможешь мне? Сомневаюсь, что Елена захотела бы быть моим подопытным кроликом.

Он рассмеялся.

— Все, что угодно, лишь бы помочь большому парню овладеть еще одной гребаной способностью.

Я рассмеялся. Это был хороший смех. Мы закончили на этом вечер.

В темноте нашей комнаты я прислушивался ко всему вокруг, пока не нащупал биение ее сердца.

— Почему бы тебе не сказать ей, чувак? — спросил Джордж со своей кровати.

— Она такая же, как ты, Джордж. Слова для нее ничего не значат.

— Ну, она также не видит твоих действий.

— Поверь мне. Она не станет с тобой разговаривать, если подумает, что ты на моей стороне. Мне нужно, чтобы ты был на ее стороне. Ты — мои глаза и уши.

— Тебе виднее.

***

На следующее утро я встретил Табиту рано у входа в библиотеку. Когда я подошел, она болтала с библиотекарем.

— Блейк Лиф. — Она просияла, глядя на меня. — Должно быть, я все еще сплю.

Я улыбнулся.

— Доброе утро. Чудеса действительно случаются.

Табита рассмеялась и открыла дверь в библиотеку.

Мы сели за первый попавшийся компьютер, и она включила его.

— Итак, что мы исследуем? Как определить, когда ты околдован? — Она приподняла брови.

— Я не заколдован, так что нет, — сказал я, но улыбнулся ее шутке. — Я ищу что-то конкретное.

— Что?

— Товар, который снят с производства. У меня есть цифры штрих-кода. Ты можешь мне помочь? — Я намеренно был расплывчатым. Я не хотел, чтобы Табита знала, что на Елену был нанесен штрих-код.

Она быстро набрала на клавиатуре и взломала несколько систем.

— Разве я нарушаю закон?

— Я так не думаю, но если это так, то это будет на моей совести.

— Хорошо. — Наконец-то открылся веб-сайт. — Что это за цифры?

— Ты серьезно? Это было быстро.

Она указала на себя.

— Снежный дракон, помнишь? У нас есть нечто большее, чем просто красота.

Я ухмыльнулся на это и зачитал ей цифры. Ожидание было мучительным, когда оно сопровождалось поиском.

Она нахмурилась.

— Что?

— Ты уверен, что это правильные цифры?

— Да.

Наконец поиск прекратился.

— Ничего?

— Существует не одна база данных, — сказала она и набрала еще несколько клавиш.

Ей потребовалось около пятнадцати минут, чтобы перейти по ссылке, прежде чем открылся другой веб-сайт. Она снова набрала цифры. Этот сразу же сказал, что продукта не существует.

— Если ты скажешь мне, что это, — сказала она. — Поиск мог бы пройти гораздо быстрее.

— Нет, все в порядке. Начнем с того, что это было притянуто за уши.

Было почти семь. Мне нужно было позавтракать. Как по команде, в моем животе заурчало.

Табита рассмеялась.

— Встретимся здесь завтра утром, и мы сможем попробовать что-нибудь еще.

— Хорошо, спасибо, Табита.

— Всегда пожалуйста. — Она одарила меня слабой улыбкой.

Я ушел завтракать. Я нашел Бекки и Сэмми уже за их столиком. Я нырнул вниз.

— Она спросила, как вернулась прошлой ночью. Я ненавижу лгать ей. Она не глупа, Блейк.

— Я никогда этого не говорил.

— Тогда поговори с ней. Перестань прятаться в тени, как сталкер.

— В данный момент я недалек от одного из них.

— Перестань шутить, — захныкала Бекки.

— В свое время, Бекки.

— Хорошо. — До этого она разминала вилкой яичницу.

Елена оставалась в библиотеке все утро, но за обедом она села за столик Бекки и Сэмми.

Я убрал посуду и подошел к столику Табиты. Питер был с ней.

— Можно мне присесть? — спросил я Питера.

Он не ответил.

— Питер, — сказала Табита с тоской в голосе.

— Пожалуйста, — сказал я. — Мой всадник не такой всепрощающий, как ты.

Он взглянул на столик Елены.

— Все еще? — Он ухмыльнулся. — Не заставляй меня сожалеть об этом, Блейк.

— Не буду.

Я был удивлен, когда Елена присоединилась к занятиям после обеда. Я не мог сидеть с Джорджем, поэтому сел с Питером и Табитой.

Профессора понимали, что я делаю — даю ей пространство. Они без слов вникли в ситуацию.

Я все еще беспокоился о своем дневнике. У кого он? Где, черт возьми, он? Успокойся, Блейк. Никто не может его открыть.

После школы я пошел в тату-салон.

— Блейк? — сказала секретарша, похожая на книжку-раскраску.

— Привет. Интересно, не могла бы ты мне кое с чем помочь?

— Конечно.

— Я хочу, чтобы у меня на пояснице был штрих-код с этими цифрами. — Я протянул ей липкую записку с цифрами. Елена не должна была чувствовать себя одинокой вещью.

— Это не должно быть проблемой.

Я последовал за ней в заднюю комнату, снял рубашку и лег на кровать для татуировок.

Она нарисовала штрих-код с цифрами на специальном планшете и показала мне на одобрение. Он был точь-в-точь как у Елены.

Я кивнул.

Это не заняло слишком много времени, и когда художница закончила, у нее перехватило дыхание.

— Блейк, — сказала она.

— Что? — Я оглянулся через плечо.

— Он исчезает.

— Что? — Я попытался понять, о чем она говорит. Я слез со стола и подошел к зеркалу. Она была права. Он исчезал.

— Должно быть, это Рубикон, — сказала она. — Потому что я набивала множеству других драконов.

Разочарование отразилось на моем лице.

— Вы, ребята, занимаетесь здесь клеймением?

— Клеймением? — Ее глаза расширились.

Мои губы изогнулись.

— Я приму это как отказ.

— Возможно, я кое-кого знаю. — Она кивнула головой, и я последовал за ней вперед. Она нацарапала имя и номер телефона на листке бумаги и протянула его мне. — Он не самый дружелюбный, но он клеймит скот. Если ты сможешь приготовить ему тарелку из того, что ты хочешь, он, возможно, сделает это.

— Спасибо.

— Блейк, ничто из того, что мучает, не стоит того.

— Стоит. Это стоит каждой секунды боли. Кроме того, проявятся мои способности к исцелению. Все будет хорошо.

— Я хотела бы, чтобы мы все могли исцеляться, как ты. Моя работа была бы намного проще.

Мы попрощались, и я положил записку в карман.

Я вернулся в Академию. Я был разочарован тем, что чернила не подействовали, но ожог мог бы.

За ужином я сел за столик подальше от обычной компании. Табита и Питер в конце концов присоединились ко мне. Я не возражал. Елена ела, и это было все, чего я хотел.

Я доел, пожелал спокойной ночи Табите и Питеру и ушел в свою комнату.

Елена не бродила той ночью. Неужели она разочаровалась в картах? Я все еще понятия не имел, какой город она искала. Я предполагал, что не стал бы этого делать, если бы ей не приснилось это название.

Джордж вошел с широкой улыбкой на лице.

— Что? — спросил я, откладывая учебник.

— Она смотрела на тебя сегодня вечером.

Мое сердце пропустило удар.

— Она что?

— Она уставилась на тебя.

— Кто?

— Елена, идиот. Она притворилась, что ничего особенного, но мы с Бекки оба это видели. Надеюсь, что Бекки теперь отступит и сделает все по-твоему. — Он посмеивался про себя, исчезая в ванной.

Она пристально смотрела на меня? Почему я этого не заметил?

Это была потрясающая новость.

Впервые за долгое время в моем нутре зародилась надежда. Это было что-то такое, чего я не чувствовал уже так давно.

— 30~

Я практиковался с Джорджем после того, как рассказал Эмануэлю о своем новом акте исчезновения. Он хотел посмотреть на это, но был занят поручениями короля Гельмута. Что-то подсказывало мне, что они все еще ищут этот город Виверн, несмотря на то, что я велел им оставить это.

Сливаться с кем-то другим было утомительно. Прежде чем покончить с этим, я повел Джорджа показать Констанс. Когда мы появились снова, она, казалось, не была впечатлена.

— Ну, что ты об этом думаешь?

— Немного больше практики должно помочь.

Я заворчал.

— Ты полностью исчез, но Джордж был расплывчатым, как призрак.

Он рассмеялся.

— Серьезно?

Она кивнула.

— Я могу это сделать. Мне просто нужно еще немного попрактиковаться.

— Именно это я и сказала.

— Хорошо, мы вернемся.

***

В ту ночь мне приснилось, что я стою перед Древними. У них был мой дневник, и они отмечали все дерьмо, которое я натворил. Все мои грехи. Я должен был ответить за них. Врачи стояли рядом с успокоительными, готовые усыпить меня навсегда.

Мне хотелось закричать и сказать им, что я больше не темный. Вместо этого появился старый друг. Зверь. Он рассмеялся им в лицо, и мой розовый поцелуй покрыл всю мою руку. Дверь открылась, и вошла Маленькая Птичка. Он хвастался тем, что собирается сделать с Еленой, и я рассмеялся. Когда я снова повернулся к Древним, их уже не было. Я был в отеле.

Это был еще один гребаный сон. Я изменил его, превратившись в Рубикона, разорвав Маленькую Птичку в клочья и вытащив ее оттуда до того, как она проснулась.

На следующий день она пришла к завтраку. Я взглянул на ее столик, но она больше не смотрела.

В классе было странно быть единственным драконом, который не сидел рядом со своим всадником. Я действительно был внимателен и легко отвечал на вопросы. Я заметил, что Табита смотрит на меня, приподняв бровь.

— Что?

— Я знала, что это всего лишь лень. Ты умный.

Я усмехнулся.

Урок Эдди был самым интересным из всех, что у нас были… Тайны.

Во время своей лекции он, прищурившись, смотрел на задний ряд, рассказывая о грозном заклинании. Его глаза встретились с моими, и он подмигнул.

— Елена? — он спросил.

Ее сердце учащенно забилось, а стул заскрипел. Она, по-видимому, была поражена.

Табита и Питер повернулись, чтобы посмотреть на нее, но я — нет. Бекки и Джордж пытались подавить смех. Эдди переводил взгляд с меня на нее с озорной ухмылкой.

Неужели она снова пялилась?

Она глубоко вздохнула.

— Я прослушала.

— Ну-ну. — Он что-то нацарапал на доске.

— Что, больше нет твоей знаменитой маленькой фразы? — сказала она.

Все рассмеялись.

Знаменитая фраза?

Он тоже усмехнулся.

— Нет, Елена, больше нет.

Какая знаменитая фраза? Мне хотелось пнуть себя за то, что я не уделял больше внимания до появления дента. Я тогда был так зол.

— На этот раз, думаю, это поможет тебе попасть на борт, — сказал Эдди.

Я попытался не улыбнуться, но потерпел сокрушительную неудачу. Это было связано со мной.

— Я буду внимательнее, — сухо сказала она.

Урок продолжался, но я понятия не имел, что Эдди сказал после этого. Мне хотелось обернуться и посмотреть, почему он выглядел таким самодовольным. Хотя…

— Блейк? — сказал Эдди.

Я вздрогнул. Блядь. Я прочистил горло.

— Я этого не знаю.

Снова смешки.

Эдди нахмурился.

— Но это связано с тобой.

Двойной черт.

Я вытер нос и пожал плечами.

— Думаю, мне все еще нужно кое в чем разобраться в себе.

— Хорошо. — В его голосе звучала неуверенность.

Он знал, что я знаю ответ, но он не вызывал меня так, как Елену. Хихиканье стихло. Почему все это кусало меня за задницу?

***

Прозвенел звонок, и я бросился к двери.

Эдди засмеялся у меня за спиной вместе с остальными.

— Заткнись, — сказал я, улыбаясь. Гребаный идиот.

Следующим был Полет. Она не могла игнорировать меня на уроке Полета.

Она ненавидела меня из-за моих мерзких поступков. Мне это не нравилось, но разве у меня был другой выбор? Это было так или выглядеть жалким аутсайдером. Мы были первыми в классе.

— Блейк, — сказал всадник Алекс — Беликофф или что-то в этом роде — и улыбнулся, когда увидел выражение моего лица. — Она придет?

— Думаю, что да. Она ходит на занятия со вчерашнего дня после обеда. Не ставь меня в неловкое положение, как это сделал Эдди.

— О-о, что он сделал?

Алекс подошла, чтобы присоединиться к нашему разговору.

— Он задал мне вопрос, когда я не слушал.

Они оба нахмурились в замешательстве.

— После того, как он задал ей вопрос, пока она не слушала.

— Понимаю. — Беликов рассмеялся.

— Это нормально, — сказала Алекс. — Мы, драконы, просто такие красивые. — Она подмигнула Беликову, который покраснел.

Мы оба рассмеялись.

— Я не сделаю ничего, что могло бы тебя смутить. Обещаю. — Он ухмыльнулся.

Мы ждали, пока все войдут в Колизей.

Джордж и Бекки прибыли рука об руку. Дин следовал за ними, а Сэмми — за ним.

— Извини, здоровяк. Твоя девица сбежала, — сказал Джордж.

Мое настроение испортилось.

Беликов хлопнул меня по спине.

— Она придет.

— В следующий раз, — ответил я.

Джордж рассмеялся.

— Я думал, ты на борту.

— Отвали. Это было неловко. В любом случае, что это был за вопрос?

Бекки и моя сестра смеялись больше всех.

— Кое-что, что ты знаешь, Блейк. Кое-что, что знают все, — сказал Джордж, подражая голосу Эдди.

— Мудак. — Я снял рубашку. Я любил небо и использовал каждое мгновение, чтобы скользить по облакам.

Почему она так упрямится? Сколько еще мне придется ждать?

***

За обедом она уже сидела за обычным столом. Я чувствовал на себе ее взгляд, но если бы я посмотрел, то был уверен, что был бы разочарован. Вместо этого я направился прямиком к буфету.

Пит поприветствовал меня, и я приготовил столько еды, что хватило бы накормить десять человек.

— Что? — Елена рявкнула на Джорджа, когда я проходил мимо их столика.

Бросьте это, ребята. Блядь.

— Ничего, — сказал Джордж дразнящим тоном.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Ничего страшного, — сказала Бекки.

Она вздохнула.

— Это не то, что ты думаешь, ясно?

Моя надежда исчезла.

— О чем ты говоришь? — спросила Сэмми.

— Я знаю, вы, ребята, поймали меня на том, что я пялюсь, но это не то, что вы думаете.

— Пялишься? — спросил Джордж, прикидываясь дурачком.

— Прекрати это. Все, что я хочу сказать, это то, что это не то, что вы, ребята, думаете.

— Как скажешь, принцесса. — Джордж насмехался над ней.

Она ударила его кулаком в плечо.

— Перестань называть меня так.

Джордж усмехнулся.

Табита и Питер плюхнулись рядом со мной.

— Я нашла еще несколько сайтов, если ты захочешь посмотреть еще раз, Блейк.

— После школы?

— Да, конечно.

Питер, казалось, знал, о чем она говорит. По крайней мере, она не держала его в неведении. Я встретился с ней в три в библиотеке, и мы прошлись по всем новым сайтам.

Ничего.

— Ты уверен, что это правильные цифры? — снова спросила Табита. Голос у нее был усталый. Было почти восемь, и мне пришлось пообещать библиотекарю, что я запру дверь. Я был рад, что Елены там не было.

Я хмыкнул.

— Да, это правильные цифры. Проверь еще раз.

— Блейк, я проверила все базы данных, какие только смогла. Я взломала пять систем, которые могли бы втянуть меня в серьезное дерьмо.

— Я же сказал тебе, что возьму вину на себя. Не волнуйся.

— В любом случае, для чего это? Если бы я знала, для чего это…

— Ты что-то скрываешь?

— Нет. Но иногда старые штрих-коды предназначены для вещей, которые больше не производят. Если товар будет снят с производства или появится более качественный, все они получат новые штрих-коды. Когда система становится слишком большой, эти штрих-коды появляются первыми. Скажи мне, что ты ищешь, и я смогу выяснить, есть ли там что-то подобное.

— Нет, я не могу.

— Ну, тогда я ничем не могу тебе помочь.

Я стиснул зубы. Она не сдерживалась. Она сделала бы все, чтобы проводить со мной больше времени. Но я не мог ей сказать.

— Что это?

— Кое-что, чего я действительно хочу. — Это была правда.

— Может быть, если ты скажешь мне, в чем дело, я смогу помочь.

— Спасибо, Табита. Увидимся завтра.

— Все еще не везет с ней, да? — Я уловил надежду в ее тоне.

— Я не сдамся, — сказал я и вышел из библиотеки.

***

Елене снился лес. Больше всего я ненавидел лесные сцены. Неважно, как сильно я, черт возьми, старался, это был единственный сон, который я не мог изменить. Если бы я мог изменить это, тогда, возможно, мы смогли бы продвинуться еще на шаг вперед.

Я убивал себя каждую ночь. Меня это больше не волновало. Ей нужно было знать, что она может доверять дракону. В конце концов, это было то, кем я был на самом деле. Человек был той оболочкой, с которой я привык сливаться.

Наконец-то она проснулась. Я потерпел неудачу, но я не сдамся.

***

В течение следующих нескольких дней она сделала десять шагов назад.

Я ненавидел этот гребаный сон.

Он напомнил ей обо всем. Тот факт, что я не нашел ее, и то, что ей пришлось вынести из-за этого.

Она больше не смотрела на меня и не отвлекалась. Она отвечала на каждый заданный вопрос и игнорировала меня. Я начинал понимать, что она чувствовала после того, как купила мне байк.

Я снова стал прятаться в тени. Я практиковался в смешивании и наблюдал за ней из-за углов, за колоннами и с крыш.

Это был не путь вперед. Мы застряли.

Я не хотел практиковаться в смешивании с Джорджем, но он подтолкнул меня. По крайней мере, это отвлекло меня от текущей ситуации.

Мастер Лонгвей также хотел узнать о ее успехах. Древние и Совет не стали испытывать судьбу после того, что произошло в мэрии.

Почти каждый вечер я разговаривал с Эмануэлем через кэмми. Я рассказал ему о своих снах и о том, как я был расстроен. Однажды вечером он появился, чтобы полетать со мной. Это было как в старые добрые времена, за вычетом поисков Елены.

— Я думал, все будет по-другому, — сказал я.

— Знаю. По крайней мере, теперь ты можешь ее видеть и знаешь, что она в безопасности.

— Я никогда не выиграю с ней из-за этого гребаного сна.

— Эй, не сдавайся. Ты слышал биение ее сердца, Блейк. Если и есть один дракон, который может изменить этот сон, то это ты. Но не ходи в лианы. На этот раз твой ответ не за ними.

— Да, я знаю.

— Ты разберешься с этим. Знаю, ты это сделаешь.

Я вздохнул.

— Проблема в том, что не имеет значения, сколько раз я меняю ее сны. На самом деле меня там не было.

— Ты, черт возьми, пытался, и когда будешь готов, я засвидетельствую это. Я обещаю тебе, что буду первым в очереди.

— Нет, она должна выяснить это сама.

— Каким образом?

— Чудеса действительно случаются. — Я вздохнул.

Прежде чем он ушел, я спросил, видел ли он мой дневник.

— Он пропал?

— Да, но не волнуйся. Никто не может его открыть. Только я.

— Один из тех дневников.

— Ага, — сказал я.

— Я поищу его.

— Спасибо, Эмануэль.

Я попрощался.

Теперь я молился о чуде. Это было единственное, что могло заставить ее довериться мне.

***

Мы были на занятиях профессора Файзер, когда мастер Лонгвей позвал меня и Елену к себе в кабинет. Я встал, положил свои книги в сумку и заметил, что Елена осталась на стуле.

— Елена, — сказал я. — Пойдем.

Она подскочила, будто я ее напугал. Я закинул рюкзак на плечо и ушел, не дожидаясь ее. Она все равно не захотела бы идти вместе. Я постучал в дверь Лонгвея, и он рывком распахнул ее, будто ждал с другой стороны.

— Блейк, вот ты где. — Он посмотрел мимо меня. — Где Елена?

— Идет. Но она, казалось, не в восторге от этого. — Разочарование вырвалось из моей груди в голос.

— Она проходит через все это. Будь терпелив. Она была терпелива с тобой в течение долгого времени.

— Да, и теперь это расплата.

— Нет, она через многое проходит.

Горячее чувство вины омыло мое лицо.

— Я не это имел в виду.

— Тогда дай ей время.

Повисло молчание.

Наконец раздался стук, и дверь открылась.

Она подошла и села на стул рядом со мной.

— В чем дело? — спросила она, присаживаясь на краешек стула, готовая убежать при первой же возможности.

— Вам двоим нужно разобраться в своих разногласиях, — сказал он. — Ирен больна. Она говорит, что это из-за предсказания, с которым вы оба связаны.

— Это время еще не прошло, — сказала она со страхом в голосе.

— Нет, но если вы не можете работать вместе, мы могли бы также поцеловать Итан на прощание. У меня семья в Итане, поэтому я умоляю вас разобраться с этим. Вас обоих. — Он посмотрел в мою сторону. Он говорил о своем сыне и моей кузине Анук. — Делайте то, что вы двое должны делать. Пока не стало слишком поздно.

— И это все? — спросил я, ожидая дальнейших указаний.

— Да. Правлению необходимо в ближайшее время встретиться с тобой, Блейк. Елена, как ты? Как ты сказала перед тем, как пропала без вести: сделай это одно дело и покончи с этим.

— Хорошо, — ответила она.

Я застыл, уставившись на нее. Она согласилась попробовать. Со мной. Это было то чудо, которого я так долго ждал. Но Ирен была больна. Это меня беспокоило. Насколько она была больна? Она была одной из трех лучших предсказателей Пейи.

— Хорошо, то есть ты готова, или хорошо, ты подумаешь об этом? — спросил он.

— Мастер Лонгвей, я никогда не буду готова, но, похоже, это здесь никого не беспокоит, — съязвила она. — Если Ирен думает, что дверь закрывается, у меня нет выбора. У меня почти во всем не было выбора, так что я к этому привыкла. Как вы и сказали, давайте покончим с этим. — Она встала и ушла.

Я закрыл глаза. Не так я хотел освободить Итан.

— Она делает успехи.

— Да, конечно, — надулся я.

— Ты так не думаешь?

— Это не то, что я сказал, но я не могу этого сделать, если она мне не доверяет.

— Блейк, ты не можешь заставить…

— Это не то, что я имел в виду! — закричал я. — Каждый раз, когда она делает один шаг вперед, что-то происходит, отбрасывая ее на десять, двадцать, даже пятьдесят шагов назад.

— Я знаю, это похоже на танго, — сказал он с ухмылкой.

— Это не смешно.

— Танго — один из самых страстных танцев на свете. Тебе просто нужно выучить все шаги.

Я терпеть не мог, когда он говорил загадками. Я вытер руки о штаны.

— Насколько Ирен больна?

— Температура, кашель. Я никогда не видел ее такой. Это предсказание было одним из самых важных, если не самым важным из всех, которые она когда-либо делала. Если ты не начнешь в ближайшее время, боюсь, что она потеряет себя и станет кем-то, кого никто из нас не знает.

Я кивнул.

— Когда Совет хочет меня видеть?

— Ты согласен?

— Конечно. Мне нужно найти свои сферы. Я слышу, как они зовут меня. Думаю, пришло время.

— Очень интересно. Ты знаешь, что они делают?

— Понятия не имею.

— Тогда представь это совету. Сделай так, чтобы это путешествие было «двое на одного».

— Нет, если я смогу их найти, то вернусь за ними позже. Я не собираюсь подвергать ее жизнь опасности из-за себя.

— Хорошо.

— Не сделаешь ли ты мне одолжение и не расскажешь ли ей об этом?

— Конечно.

— И проследи, чтобы она никуда не ушла. Я знаю, что она ненавидит меня. Я постараюсь не преследовать ее.

— Хорошо.

Я вернулся в класс профессора Файзер. Та встреча прошла не так хорошо, как мне хотелось. Но это было только начало.

Я вошел, когда Елена что-то говорила Бекки. Черт возьми, она слушала, что я говорил.

— Все в порядке? — спросила меня профессор Файзер.

— Да, профессор. Все в порядке, — ответил я. — Или это произойдет однажды. — Я слегка улыбнулся.

Она посмотрела на меня с состраданием.

Я не заслуживал никакого сострадания с ее стороны.

***

Мы с Джорджем пошли навестить Констанс после школы. Мы демонстрировали некоторый прогресс. Джордж все еще был виден, но уже в меньшей степени. Я все делал правильно.

Джордж ушел, сказав что-то о нуждах Бекки, и остались мы с Констанс. Она предложила мне чашку чая. Я покачал головой и сел в кресло напротив ее стола. Я с силой потер лицо. Когда она наконец вернулась со своей чашкой, то, казалось, была в восторге.

— Не смотри на меня так, — сказал я.

— Я могу смотреть на тебя так, как захочу. Ты настоящий дракон, Блейк.

Я фыркнул.

— Хотел бы я, чтобы Елена это видела.

— Как продвигаются поиски?

— Никак, — сказал я.

— Что случилось?

— Ничего не произошло. В этом-то и проблема.

Она вздохнула.

— Где она?

— Я не знаю, Констанс. Каждый раз, когда достигается прогресс, у нее появляется этот гребаный сон, который я не могу изменить, и она все дальше отдаляется от меня.

— Ей нужно разобраться с некоторыми вещами самостоятельно.

— У нас нет времени. Мы должны освободить Итан.

— Знаю. Время от времени я заглядывала к Ирен.

— Она действительно плоха?

— Да. Но Чонг говорит, что вы согласились работать вместе.

— Мы так и сделали, но она этому не рада. Она чувствует себя вынужденной.

— Блейк?

— Это не то, чего я хотел. Я не хочу ни к чему ее принуждать. Эти гребаные придурки достаточно насиловали ее.

— Полагаю, штрих-код был еще одним тупиком?

— Да, он не встречается ни в одной системе.

— А что насчет Табиты?

— Она сказала мне, что если она узнает, что я ищу… — Я не договорил. Елена не была гребаным продуктом.

— Ты уверен, что можешь ей доверять? Ты же знаешь, какая она. Она могла бы сдержаться.

— Нет, это не так. — Мой голос был резким. — Она обыскала все базы данных, даже взломала пять довольно серьезных из них. Я не могу найти этот штрих-код.

Я застыл. Я слышал, как сердцебиение становится все слабее, будто кто-то уходил.

— Ладно, говори потише.

— Тсс, — сказал я и подошел к окну. Там ничего не было.

— Что?

— Мне показалось, я что-то слышал. Мой разум играет со мной злую шутку. — Я снова сел. — Нам нужно быть осторожными с этой информацией. Это последнее, чего мы хотим, чтобы пресса узнала. Я ненавижу, что все ведет в гребаное никуда.

— Я знаю, что ты хочешь, — сказала она. — У тебя есть какие-нибудь идеи, как ты мог бы пробраться сквозь лианы?

— Никаких.

— Сейчас тебе нужно сосредоточиться на Итане, Блейк.

Мне хотелось сказать ей, что я думаю по этому поводу, но я держал рот на замке.

— Ты сгоришь вместе с горой, которую несешь на своих плечах. Ты можешь быть Рубиконом, но ты всего лишь один дракон. Тот, кто случайно приходится моим племянником.

Я улыбнулся.

— А теперь убирайся. У меня назначена встреча.

Я направился к двери.

— Ты правда веришь, что надежда еще есть? — спросил я, держа руку на дверной ручке.

— Да, я знаю и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

— Спасибо, Констанс.

Я пошел обратно к спальням, низко опустив голову. Я был расстроен. Единственное, кем я оказался, было последним, в чем она нуждалась.

Почему моя жизнь была такой чертовски сложной?

— 31~

Я нашел Джорджа в нашей комнате.

— Лонгвей был здесь. Он сказал что-то о заседании Совета, — сказал он.

— Когда? — спросил я.

— Минут пятнадцать назад.

— Блядь! — Я бросился вниз по лестнице и побежал в конференц-зал рядом с лазаретом. Заседание Совета уже шло полным ходом. Личный помощник сказал мне подождать, что меня позовут, когда они будут готовы принять меня. Я расхаживал за дверями. Наконец они позвали, и я вошел. Встреча была посвящена Итану и лианам. Они обсудили бюджет, безопасность принцессы, а также мои сферы.

Они хотели провести рекламную кампанию, и я должен был дать интервью.

У меня закружилась голова от всего, что было представлено на встрече. Все были взволнованы, кроме меня и Елены. Наконец это закончилось, и я вернулся в свою комнату, где нашел Джорджа, Бекки и Сэмми.

— Все в порядке? — спросил я. С Еленой никого не было.

— Ей нужно преодолеть эту фазу гнева, — сказала Бекки. — Думаю, мы движемся в правильном направлении.

— Это потому, что ты подтолкнула. Все вы это сделали. Ты ткнула ей в лицо, что она уставилась на меня.

— О, да ладно. — Бекки вздохнула.

— Я уже говорил тебе раньше. Оставь ее в покое. Если она хочет пялиться, пусть пялится. Перестань подталкивать ее ко мне.

— Я устала слушать, кем она тебя считает.

— Ты устала? — усмехнулся я. — Я бы занял твое место через минуту. Перестань давить. Я серьезно. — Я пошел в ванную и умылся, когда вернулся, Бекки и Сэмми уже не было.

— Почему Совет хотел встретиться с тобой?

— Ирен больна. Пришло время освободить Итан.

Его брови поползли вверх, и он заставил себя принять сидячее положение.

— Ты уходишь?

— У нас нет выбора, если только мы не хотим, чтобы Итан был потерян навсегда.

— Думаешь, за этими чудовищными лозами есть что-то, что можно спасти?

— Не знаю.

— У меня там была семья.

— Да, у меня тоже. — Я вздохнул.

— Ты в порядке?

— Дерьмо просто продолжает накапливаться.

— Эй, никогда ничего не бывает слишком большим. Они бы не дали нам этого, если бы мы не могли с этим справиться.

— Скажи это, когда пиявка вонзит в тебя свои зубы. — Я был взбешен.

Джордж оставил все дальнейшие комментарии при себе.

— Я умираю с голоду. Давай поедим чего-нибудь, и ты расскажешь мне все о плане.

Он встал, и я последовал за ним.

Наши пути должны были разойтись после фуршетной очереди. Елена сидела с Бекки и Сэмми, так что я снова оказался за столиком Табиты.

— Привет, — сказала она. — Как это было?

— Легко, — ответил я.

— Меня это не удивляет. Тебе все сходит с рук.

Я вздохнул.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Жить буду. Где Питер?

— На Варбельской тренировке.

Варбельские игры. В прошлом году мы все были в одной команде. В этом году мы все сосредоточились на поисках Елены. Никто из нашей старой группы не пробовался.

— Елена? — сказал Джордж.

— Что? — рявкнула она.

— Не бери в голову, — сказал он.

Табита все еще говорила, когда Елена подошла к нашему столику.

Успокойся, Блейк.

Она положила обе руки на наш стол.

— На пару слов.

— Конечно.

Она сжала челюсти.

— Забудь, что тебе сказала Констанс.

Я прищурился.

— Прекрати это, ладно? Я не какой-то предмет, который можно купить в гребаном интернет-магазине. Просто остановись! — закричала она.

О, черт. Она знала.

Табита и Елена уставились на меня.

— О чем она говорит, Блейк? — спросила Табита.

— Тебе не о чем беспокоиться, — сказала Елена, фыркнула и ушла.

Я закрыл глаза и потер лицо.

— Этот штрих-код имеет отношение к тому, что случилось с Еленой?

— Забудь об этом, Табита. — Я открыл глаза. — Мне нужно идти.

Я направился прямо к Констанс.

***

Я ворвался в кабинет Констанс. Она была занята с кем-то или, я бы сказал, с чем-то; Ночным Искателем. Я не видел ни одного уже много лет.

— Блейк, я занята.

— Что он здесь делает?

— Лео, оставь нас на секунду, пожалуйста, — попросила она, и он взял свою трость и ощупью направился к двери.

— Что происходит в твоей голове? — Меня трясло от гнева.

— Успокойся. Что случилось?

— Елена знает, что я знаю о ее штрих-коде, она закатила огромную истерику в кафетерии, она думает, что я хочу ее купить.

Констанс посмотрела на меня, а потом начала хихикать.

— Прости, это не смешно.

Я просто уставился на нее.

— Я знаю, ты сейчас через многое проходишь, но она действительно думает, что ты хочешь ее купить?

— Она была в ярости из-за меня, и это не смешно.

Тетя изо всех сил старалась снова не расхохотаться.

— Прости. — Она фыркнула в ладони, а когда наконец закончила, уставилась на меня. — Ты думаешь, я ей сказала?

— Она сказала, что это ты.

— Она предполагает, Блейк, возможно, она подслушала нас, подслушивала.

— С чего бы это… — я замолчал. Тетя была права. Сегодня днем это была она.

— Ты знаешь, что я права.

Я рухнул в кресло.

— Мне жаль, что я рассмеялась, но это немного забавно.

Я улыбнулся и показал ей пальцами насколько она ошибалась.

— Так что ты делаешь с Ночным Искателем?

— Я знаю, что они тебе не нравятся, но в подобных ситуациях они исключительны. Лео — старый друг, и он мог бы помочь Елене справиться с ее травмой. Обещаю, что она в надежных руках.

— У меня от него мурашки по коже.

— Пусть тебя не вводит в заблуждение его внешность. Он добрый и лучший человек, с которым она когда-либо могла поговорить.

— У него такая манера держаться.

Она усмехнулась.

— У них у всех. Как ты думаешь, что они видят?

Я не был уверен в этом.

— Он может помочь ей. Она будет готова взять на себя эту задачу и, надеюсь, помириться с тобой. Смотри на него как на своего союзника, а не как на врага. У него есть ответы, которые ты ищешь.

Я кивнул.

— А теперь, если меня извинишь, ты грубо прервал встречу.

Когда я уходил, то чуть не врезался в этого парня. Его бледная кожа и очки меня не обманули. Он был пиявкой. Самый худший вид из всех существующих.

Он принюхался ко мне.

— Рад познакомиться с тобой, Блейк Лиф.

— Хотел бы я сказать то же самое, — сказал я и ушел.

***

На следующий день у меня было интервью для предвыборной кампании. Они приехали в Драконию, и я сказал то, что было написано на экране.

Хотелось бы надеяться, что Ирен поправится. Я чувствовал себя неловко из-за того, что не проверил ее. Я занимался совсем другими вещами.

После интервью мастер Лонгвей отвел меня в сторону, чтобы поговорить о Лео. Он был взволнован и удивлен, что я этого не одобряю.

— Я думал, это было то, чего ты хотел? Прогресса.

— Не так.

— Знаю, тебе не нравятся Ночные Искатели, но не все из них злые.

— Это было очень давно. Я похоронил это.

— Ты думаешь, мы поступаем неправильно, но он — лучший способ подготовить ее к этой огромной задаче. Он ускорит процесс, поможет ей со всем справиться, и, возможно, сон немного потеряет силу.

Я свирепо посмотрел на него. Он просто начал насвистывать и зашагал прочь.

— Силу, — прошептал я. Я знал, о каком сне он говорил. Но как он узнал?

Я вздохнул. Констанс.

Если Лео — это путь вперед, я должен был убедиться, что он знает, на какой позиции я стою по отношению к нему. Если он вложит ей в голову какие-нибудь мысли, я оторву ему голову.

***

Я постучал в дверь лазарета около семи, и Констанс, просияв, только что вышла из своего кабинета.

— Входи, Блейк.

Я сделал этот первый шаг.

— Лео здесь?

— Он ждет тебя. У нее был первый сеанс; это сработает.

— Надеюсь.

— Так и будет, и он также сотворит чудеса для тебя.

Я кивнул и последовал за ней в комнату, где ждал Ночной Искатель.

Они были не самыми красивыми созданиями на свете, но если Констанс сказала, что они хороши, то я должен был попробовать.

Она постучал в дверь, и низкий голос произнес:

— Войдите.

Я обнаружил бледного мужчину сидящим на стуле, а напротив него стоял другой стул.

— Лео, это Блейк.

— Добрый вечер, Блейк. — Он протянул руку, и его пальцы переплелись с моими, вплетя их в обычное приветствие. Мне это не очень понравилось, и я был рад, когда он в конце концов отпустил меня.

— Ты родился и вырос по эту сторону, так что мне не нужно объяснять, что я за существо.

— Нет, я точно знаю, на что ты способен.

— Чем я могу тебе помочь сегодня?

— Я просто хочу, чтобы с Еленой все было в порядке, вот и все.

— Елена, она твоя девушка?

— Ладно. Я знаю, что ты видел ее сегодня днем.

Его губы сжались и изогнулись, обнажив все клыки.

— Я думал, ты знаком с Ночными Искателями.

— Да, но притворяясь, что ты ее не знаешь, я начинаю беспокоиться, что на самом деле тебе все равно.

Он усмехнулся.

— Ты действительно лучик солнца.

Я тоже усмехнулся.

— Вряд ли. Так с ней все будет в порядке?

— Денты. — Он вздохнул. — Вы заботитесь только о своих всадниках и не заботитесь ни о чем другом в этом мире.

— Пожалуйста, просто ответь мне.

— Это зависит от нее, и это все, что я могу сказать.

— Ты же знаешь, она ненавидит меня до глубины души.

— Ты хочешь поделиться этим со мной. Заставь меня понять.

Я уставился на него. Он серьезно не понимал.

— Конечно, почему бы и нет, но я обещаю тебе, что ничто из того, что ты собираешься мне показать, не заставит меня чувствовать себя лучше. Я это заслужил.

— Понял.

Я протянул ему руку. Это казалось таким неправильным.

— Я обращался с ней как с дерьмом с того самого дня, как она переступила порог этого места. Я был причиной смерти стольких людей в ее жизни. Брайан, Люциан, Кара — это все моя вина.

— Ты же на самом деле в это не веришь, не так ли?

— Верю, и как я отплатил ей за то, что она заявила на меня права? Я превратил ее жизнь в сущий ад.

— Ты упрямый дракон. Это понятно.

— Порочный и подлый, я бы согласился, но ты упрямишься. Почему?

— Потому что я такой. Ты видишь одно, когда должен видеть другое. Непредубежденность — самое большое проклятие, которое может быть у существа.

— Ты говоришь, непредубежденность?

— Впитывай возможности, — сказал он. — Но я чувствую, что в твоей жизни гораздо больше неприятностей.

Я убрал свою руку с его.

— Я сказал тебе, почему я здесь. Меня не волнуют мои собственные проблемы, они больше не имеют значения. Для разнообразия мне есть о ком побеспокоиться. Цель, ради которой стоит жить, шанс быть счастливым. Ты можешь мне с этим помочь, да или нет?

— Вижу, сразу к делу. — Он прочистил горло. — Если она приходит на свои встречи каждый день, то я не понимаю, почему бы и нет, но я не могу заставить ее простить тебя. Я могу показать ей правду, но я не могу заставить ее полюбить тебя. Я не сайт знакомств. Это зависит от тебя.

Я тихо рассмеялся.

— Я никогда не просил тебя делать ничего из этого.

— Но я могу помочь тебе заставить ее сделать этот первый шаг. Если это то, чего ты бы хотел.

— Она возненавидит меня?

— Разве уже нет?

— Верно.

— Человека можно только невзлюбить. На самом деле они никого не ненавидят.

— Я позволю себе не согласиться, и нет, я не хочу делиться этим.

— Поступай как знаешь.

— Я хотел бы помочь всем, чем смогу, преодолеть эту фазу гнева по отношению ко мне, я действительно просто хочу, чтобы с ней все было в порядке.

— Я это чувствую. Я посмотрю, что могу сделать.

— Ха, у тебя действительно есть чувство юмора.

Лео рассмеялся над моим комментарием.

— Неправильный выбор слов. Извини.

Я снова рассмеялся.

— Спасибо, Лео. Я у тебя в большом долгу.

— Я сказал, попробуй. Я не обещал, что это сработает. И когда придет время, а не завтра, ты должен быть в состоянии сдержать свое слово. Делай свое дело.

Я нахмурился, глядя на него. Что он имел в виду под этим? Я покачал головой и глубоко вздохнул. Для того, кто притворялся, что разбирается в дентах, на самом деле он не имел ни малейшего представления.

***

На следующей неделе я был благодарен судьбе за то, что был занят кампанией.

Я пошел навестить Ирен. Она выглядела лучше. Мы приближались к предсказанию, и это немного ослабило его власть над ней. Я регулярно проверял ее состояние. Она показала мне, что Лео действительно может помочь, и это был подарок. Неделей раньше я ни капельки ему не доверял. Теперь я доверил ему свою жизнь.

Ирен не смогла помочь мне с моим главным вопросом: как нам пробраться сквозь лианы?

Она видела только темноту. Она пыталась каждый день, и я надеялся, что в конце концов она что-то увидит, поскольку ее силы возвращались к ней ежедневно.

У меня было меньше сеансов с Лео, чем у Елены, но, по словам его и Констанс, у нее все было исключительно хорошо. Я все еще не замечал в ней никаких изменений.

На девятый день Лео спросил, готов ли я к эксперименту. Он утверждал, что это даст мне ответ на вопрос, есть ли у меня шанс стать драконом Елены или нет.

— Ты даешь мне возможность выбирать? — пошутил я. Я ждал этого ответа еще до того, как он начал.

Казалось, мой юмор показался ему забавным.

Следуя его указаниям, я ждал его на следующий вечер в куполе Парфенона. Всплыл разговор.

— О, луна сегодня прекрасна, — сказал Лео.

— Конечно, она… — Елена остановилась. — Ха, ха. Хороший вопрос.

— Будь осторожна с драконьими какашками, — продолжил он.

— Не мог бы ты прекратить это, — сказала Елена, смеясь. Ее голос звучал легче.

Их голоса стали ближе, и двери открылись. Елена меня не видела. Она помогала Лео, когда подняла глаза. Ее лицо приняло хмурое выражение.

— Ааа, я же говорил тебе прятаться, пока не придет время, — пошутил Лео в мою сторону.

На этот раз она не рассмеялась. Она казалась разозленной и бросила на Лео взгляд, который, я был рад, он не мог видеть.

— Это то, что ты имел в виду, говоря о работе над моим гневом?

— Елена, тебе нужно быть непредубежденной.

— С ним? Никогда.

Ее слова ранили. Я хотел крикнуть, что сожалею обо всем, но слова не шли с языка.

— Ты никогда не станешь свободной, если не научишься прощать, — сказал Лео.

— Я доверяла тебе. Это худший вид предательства, который кто-либо когда-либо мог совершить, — крикнула она ему.

Он протянул ей руку.

— Не надо. — Она отбросила его в сторону. — Мне больше не нужно тебя видеть.

Нет.

— Елена, подожди! — закричал я. — Не делай этого, пожалуйста.

— Не указывай мне, что делать. Ты не имеешь права голоса ни в чем, что я делаю, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Я знаю, но тебе нужен Лео. Он не предавал тебя, ясно? Он пытается тебе помочь. — Я пытался достучаться до нее.

Она фыркнула. Раздраженная складка дернула уголки ее губ. Я хорошо знал все выражения ее лица.

— Я думала, что то, что было сказано Искателю, осталось с Искателем.

— Я никогда не рассказывал о наших сеансах.

Она кивнула.

— Тогда что это такое, Лео? Что он здесь делает?

— Тебе нужно помириться со своим драконом.

— Он не мой дракон! — закричала она.

— Все еще здесь, — сказал я.

Она саркастически рассмеялась.

— О, я понимаю, что это такое. Ты хочешь, чтобы я кричала на него. Выплеснула все свое разочарование из груди, что-то в этом роде.

Положение тела Лео изменилось. Этот эксперимент явно не сработал.

— Что тогда, Лео? Я должна простить его за все дерьмо, через которое он заставил меня пройти? За то, что его не было рядом со мной, когда я действительно в нем нуждалась? Как ты думаешь, что произойдет?

Он вздохнул.

— Ты умная девочка, Елена.

— Да, но ты кое-что забыл. Я должна быть немного осторожна, чтобы действительно начать драку, а я этого не делаю. Так что считай, что время вышло. Я посмотрю, буду ли я в настроении прийти на наш завтрашний сеанс. — Она ушла.

Лео поднял руку, призывая меня замолчать, но я не планировал ничего говорить. Какая от этого была польза? Она ненавидела меня до глубины души. Слезы навернулись у меня на глаза, и я был рад, что он не мог этого видеть.

Его рука опустилась, как только она скрылась из виду. Я стал расхаживать. Я получил свой ответ.

— Это была пустая трата усилий, — сказал я. Я был разочарован, и с моих губ сорвалось ворчание. Ей на меня наплевать. Эта дверь закрылась. Было слишком поздно, и у меня никогда не будет другого шанса встретиться с ней. Шанса показать ей, что я другой, что она сделала меня другим.

Она забрала всю тьму с собой в тот день, когда мы расстались. Но из-за моего испорченного прошлого я никогда не смог бы показать ей это. Она никогда не узнает, что сделала для меня.

Лео тронул меня за плечо.

— Она не так умна, как сама о себе думает.

Я уставился на него, разинув рот. Не то чтобы он мог этого видеть.

— Ты мне не доверяешь? — спросил он.

— Я знаю, что ты слепой, так что ты не мог ничего этого видеть, но ты, должно быть, слышал, что она сказала.

— Она взбешена. — Он занял место на трибунах.

— Взбешена, вот что, по-твоему, это было? Она была вне себя от злости.

— Если бы это было не так, что ж, тогда я бы сказал тебе, что надежды нет.

Я понял, о чем он говорил. Она солгала, когда сказала, что ей все равно.

— В ту секунду, когда она нашла тебя здесь, я понял, есть ли у вас с ней будущее.

— И что?

Он улыбнулся.

— Лео, не играй со мной в игры, пожалуйста. Расскажи мне.

— Я не Провидец. Я знаю людей. И, судя по тому, что здесь только что произошло, шанс все еще есть. Именно то, что ты собираешься сделать, определит, испортишь ли ты все, как всегда делаешь, или добьешься успеха.

— Я ничего не порчу.

— Это не то, чего я от тебя добился.

— Перестань анализировать меня. Я не облажаюсь. — Раньше я так делал, но больше нет.

— Тогда скажи мне, когда она спросила, почему тебя там не было. Почему ты не поправил ее?

Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Я думал, ты хотел, чтобы у нее была возможность простить тебя, Блейк. И все же ты их не принимаешь.

— Она никогда мне не поверит.

— Ты этого не знаешь, потому что никогда не пробовал.

— Я знаю ее.

— Понимаю. Дай угадаю, это из-за дента?

— Это штука с дентами.

— Люди меняются.

— Что это значит?

— Ты разберешься с этим. — Он просиял. — Хочешь знать, как ты перетянешь ее на свою сторону?

— Как?

— Кара. — Он поднялся и, опираясь на трость, направился к двери.

— Кара мертва.

— Ты поймешь, — усмехнулся он, уходя.

Что, черт возьми, он имел в виду под всеми этими словами? Знал ли он о денте? Знал ли он процедуру?

Люди меняются?

Она через многое прошла с тех пор, как попала в Пейю. Она потеряла четырех дорогих ей людей.

Люди меняются.

Я понятия не имел, кто такая эта Елена, точно так же, как она понятия не имела, кто я такой.

— 32~

Джордж играл в PlayStation.

— Где Бекки? — спросил я.

— Елена вернулась со своего сеанса с Лео очень расстроенной.

— Да, это был я.

Он усмехнулся, но ничего не сказал.

Я сел рядом с ним и схватил другой контроллер. С тех пор как я сдался, Джордж занял место Люциана.

— Блейк, как ты думаешь, с ней когда-нибудь все будет в порядке?

— Я должен. Я не могу сдаться. — Я глубоко вздохнул.

Мы продолжали играть. Время шло, и наконец раздался настойчивый стук в дверь. Это была Бекки. Она плакала и бросилась в объятия Джорджа, когда он открыл дверь.

— Тсс, что случилось? — спросил он, уткнувшись лицом в ее волосы. Он посмотрел на меня так, словно обвинял. Будто я настроил Елену на такой лад, и она выместила это на Бекки. Но Бекки была не из тех, кто плачет, и это заставляло меня волноваться.

— Бекки? — спросил я. — С Еленой все в порядке?

Она шмыгнула носом и вытерла глаза.

— Нет, она никогда не простит тебя, Блейк.

— Да ладно, не говори так. Ей просто нужно время, — сказал Джордж.

— Нет, не нужно. Она сказала мне… — Она глубоко вздохнула.

— Она рассказала тебе, что произошло?

Она кивнула и изо всех сил попыталась сдержать слезы. Джордж крепко обнял ее.

— Бекки, что она сказала?

— Я не могу. Мне кажется, что я предаю ее каждый раз, когда слушаю. Я продолжаю умолять ее попытаться помириться с тобой. Хотя понимаю, почему она этого не хочет. Если бы я думала, что мой дракон ничего не предпринял, чтобы спасти меня, я бы чувствовала то же самое. Ты должен сказать ей.

— Бекки, она никогда мне не поверит. Ты сама сказала, она думает, что вы, ребята, на моей стороне. Теперь она тебе никогда не поверит.

— Тогда это будет продолжаться очень долго. Возможно, она никогда тебя не простит. — Она повернулась, чтобы уйти.

— Пожалуйста. Расскажи мне, что она сказала.

Она остановилась и сделала глубокий вдох.

— За ней охотились, как за животным. Один из них убил своего собственного отца за то, что тот защищал Елену. Еще один, которого она считала своим другом. Он предал ее и вместо этого отвел к другому парню. Вот тогда-то они и воспользовались ею. — Слезы катились по ее щекам. — Она пыталась бороться с ними, Блейк. Она сказала, что без ее способностей у нее не было ни единого шанса. Они сломали ее. Я увидела это сегодня в первый раз. Действительно увидела. — Она шмыгнула носом. — Единственное, что сейчас приходит ей в голову, — это почему ты не спас ее? И я не могла сказать ей, что ты пытался, из-за того глупого обещания, которое я дала. — Она вытерла глаза. — Она сказала, что каждый раз, когда она смотрит на тебя, она видит парня, который предал ее.

— Блейк чуть не погиб, пытаясь найти ее, — сказал Джордж.

— Я знаю это, но она нет! — закричала она.

— Бекки права. Если я напомню ей об одном из них, она никогда мне этого не простит. Мне кажется, я знаю, о ком она говорит.

— Что ты имеешь в виду? — Бекки повысила тон.

— Полегче, Бекс, — сказал Джордж.

Я снова сел на диван, вытирая лицо. Пытаясь поставить себя на ее место. Я не мог.

— Блейк все еще связан с Еленой. Когда она видит сны, он как будто переживает это вместе с ней.

— Что?

Я вздохнул.

— Ты знаешь, как они выглядят? — спросила она.

— Только главный парень. Он называет ее своей маленькой птичкой. Должно быть, это он убил своего отца.

Она подошла и села рядом со мной.

— Заставь ее увидеть, что тебе не все равно.

Я покачал головой.

— Я не знаю как.

— Борись с ней. Держи ее.

Я вскинул голову.

— Нет! Я бы никогда не вселил в нее такой страх, особенно после того, через что она прошла.

— Бекки. — Голос Джорджа звучал потрясенно.

— Я не это имела в виду. Я просто хочу, чтобы она знала правду.

— Ты думаешь, я не понимаю? Думаешь, мне нравится, что она считает меня тем же засранцем, которого она знала пару месяцев назад? Нет, но у меня нет выбора.

— Тогда позволь мне поговорить с ней.

— Нет, она больше тебе так не доверяет.

Еще больше слез навернулось у нее на глаза.

— У меня будет месяц наедине с ней в этой миссии. Я что-нибудь придумаю. Она ведь должна когда-нибудь поговорить со мной, верно?

Они уставились на меня. Елена была упряма, но она не смогла бы игнорировать меня во время нашей поездки. В конце концов, она поговорит со мной.

— Тогда я покажу ей, что никогда больше не подвергну ее опасности.

***

В ту ночь я изо всех сил старался заснуть. То, что сказала мне Бекки, было совсем не тем, что я хотел услышать.

Этот парень убил своего собственного отца. Насколько злым он был… Я остановился. Я много раз хотел убить своего отца, когда был темным. И все же этот парень был человеком. Мне было предопределено быть злым.

— Привет, моя маленькая птичка, — сказал мне чей-то голос.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Каждый раз, когда я слышал этот голос, мне казалось, что я погружаюсь во тьму.

Рубикон врезался в окно, разнеся его на мелкие кусочки. Его мучительные крики заполнили мою голову. Во снах все они быстро умирали, когда я разрывал их на куски. Я бы не стал делать это быстро, если бы когда-нибудь нашел их. О нет, я бы сделал это как можно медленнее и мучительнее.

Сцена растаяла, и я остался только со своими мыслями.

Она стоила того, чтобы вернуться в мою тьму, чтобы разобраться с ними. Они будут умолять. Я отошлю ее подальше, не хочу, чтобы она услышала их крики и узнала, каким монстром я был на самом деле. Но их крики запомнятся надолго. Никто в здравом уме никогда не попытается с ней связываться. Не тогда, когда я еще жив.

***

Приближался день отъезда.

Король Хельмут хотел, чтобы я выслушал некоторые теории королевы Маргарет о том, как мы могли бы пробраться сквозь лианы. Она решила, что, поскольку лианы меня не убили, у меня может получиться протолкнуться.

Протолкнуться?

Как бы странно это ни звучало, это было не так уж притянуто за уши.

— Убедись, что ты защищаешь принцессу, Блейк.

Я бросил на нее затуманенный взгляд.

— Правда?

Она печально улыбнулась.

— Люциан гордился бы тобой.

— За то, что я украл его девушку? Уверен, что так бы и было.

Ее лицо вытянулось.

— Я не это имел в виду. — Черт! Почему я это сказал?

— Нет, — сказала она. — Ты прав. Иногда я думаю, что смерть была самым добрым поступком, который мог с ним случиться. Он бы не отнесся к этому легкомысленно.

Это было то же самое, что сказал Эмануэль.

— Я бы отступил, если бы это было то, чего она хотела.

— Блейк, ты — ее дент.

— Он был моим лучшим другом.

— Он знал это.

Я выдохнул.

Вошел король Гельмут с деревянной шкатулкой.

— Топоры Елены. Они могут пригодиться. — Он положил их на стол. — И возьми Рейндж Ровер. Сомневаюсь, что она захочет летать.

— Боюсь, есть места, где у нее не будет выбора.

Он торжественно кивнул.

— Это было последнее, чего я хотел, — сказал я.

— Знаю. Все это нелегко, Блейк. — Он фыркнул. — То, что они с ней сделали. Штрих-код, унижение. Я рад, что моего сына здесь нет, чтобы увидеть это.

Конечно, они знали о штрих-коде.

— Я подвел ее.

— Ты не подвел ее. Мы подвели тебя. Мы сказали тебе возвращаться в Драконию, искать ночью и во время перерывов, учиться, возвращаться в нужное русло. Может быть, ты нашел бы ее раньше, если бы мы не заставляли тебя учиться вместо того, чтобы искать.

— Нет, в тот момент это было правильно. Она встречается с Ночным Искателем. Надеюсь, что скоро он вытянет из нее название города.

— Вот мой номер, если у тебя закончатся средства, позвони мне.

— Так и сделаю, но сомневаюсь, что это произойдет. — Я улыбнулся. — Спасибо за все. Я правда ценю это.

— Мне не нужно говорить тебе, чтобы ты заботился о ней. Я знаю, что ты так и сделаешь, — сказал он.

Я попрощался с ними обоими и отправился в поместье.

***

Мама была рада меня видеть. Отец основывал реабилитационный центр для драконов, думая, что Пейе он понадобится теперь, когда мы собираемся найти способ освободить Итан. Ему следовало начать с Лиги Драконов, а не с реабилитационного центра.

Мы поговорили о Елене и о том, что сказал Лео.

— Ночные Искатели мудры, Блейк. Они кажутся пугающими, но на самом деле все совсем наоборот. До тех пор, пока они не используют свои способности в корыстных целях. Если он думает, что есть шанс, предлагаю тебе сделать так, как он говорит, и воспользоваться им. Ты не можешь позволить себе оступиться в этом деле.

— Знаю, папа.

Я чувствовал, что дент напрасно потратил на меня свое время. Она изменилась, когда приехала в Драконию. Это должно было показать мне, кто она сейчас, а не кем была.

Я отправился в Драконию около трех часов дня и заскочил повидаться с Констанс. Она сидела за столом с маленьким деревянным сундучком в руке и плакала. Я прислонился к двери, чтобы не потревожить ее.

Когда она увидела меня, то вытерла слезы.

— Извини, — сказала она и заставила себя улыбнуться.

— Тебе не нужно извиняться. Она была моей лучшей подругой. Мне казалось, что мы такие же близнецы, как ты и моя мама. — Я плюхнулся на стул.

— Я даже не знаю, жива ли она еще, и как она выглядит.

— Если нам удастся прорваться, я выясню, что с ними случилось. Обоими.

Она кивнула.

— И обещаю, если она жива, я верну ее.

— Блейк, не давай таких обещаний. Мы даже не знаем, что произошло за лианами.

— Что ж, Горан все еще жив, так что мы знаем, что шанс есть.

— Ты ходил домой?

— Да, и во дворец. У королевы Мэгги было несколько безумных теорий.

Она рассмеялась.

Я тоже усмехнулся.

— Одна из них не кажется такой уж притянутой за уши.

— Хочу ли я знать?

Я покачал головой.

— Будь осторожен, Блейк.

— Конечно.

Мы посидели так несколько мгновений, погруженные в свои мысли.

Мысли о Желешке и о том, где она была, как она могла бы выглядеть, гуляли в моей голове.

Стук в дверь вернул нас в настоящее, и Констанс проворчала, что нельзя давать ей несколько часов дуться. Она подошла к двери и ахнула.

— Елена.

О, черт. Мое сердце билось быстрее каждый раз, когда я был рядом с ней.

— Я подумала, не зайдешь ли ты.

— Можно мне войти? — спросила она.

Я встал, чтобы уйти.

— Дай мне час, тогда мы сможем поговорить, — сказала Констанс, провожая ее.

Я вскочил. Ей это время было нужно больше, чем мне.

— Все в порядке, — сказала я устало. — Я все равно сказал все, что хотел сказать. — Я поцеловал тетю в щеку.

— Будь осторожен, Блейк.

Я рассмеялся.

— Все, кроме Елены, кажется, забыли, кто я такой.

Я вернулся в свою комнату. Мне не следовало этого говорить. Она вспомнила прежнего Блейка. Все остальные должны были увидеть нового.

Мастер Лонгвей остановил меня в коридоре.

— Как у Елены дела с Лео?

— Хорошо, я думаю.

— Не очень хорошо, когда дело доходит до того, чтобы простить тебя, правда?

— Нет, ты с ней разговаривал?

— Да, сегодня утром. Она заходила, и я сказал ей, что, если тебе нужно будет найти свои сферы во время этой миссии, она должна оставаться рядом.

— Я же сказал тебе, что не буду их искать.

— Если услышишь их сигнал маяка, сомневаюсь, что сможешь это проигнорировать.

Я бы так и сделал, но не сказал ему этого.

— Надеюсь, она скоро придет в себя, — сказал он, уходя.

Что он имел в виду под этим?

Я все еще думал о Елене, когда поднимался по лестнице в комнату. Она, должно быть, сбита с толку тем, как все относились ко мне. Эмануэль, мастер Лонгвей, Констанс, ее друзья. Она немного знала об этом Блейке. Он появился на той горе, когда я тренировал ее.

И все же я разбил ее сердце, да и свое тоже. Она даже не знала этого, потому что я был гребаным мудаком, который думал только о себе.

Я помчался наверх и уже собирался добраться до общежития, когда позвонила Констанс. Ее голограмма появилась на Кэмми. Она казалась встревоженной.

— Все в порядке?

— Да, но тебе нужно вернуться.

— Констанс, я закончил, когда Елена постучала. Я не…

— Быстро, — сказала она и отключила звонок.

Я вздохнул и повернулся, чтобы идти обратно.

Через несколько минут я постучал в ее дверь.

Она открыла.

— Я сказал все, что мне было нужно, но если ты пока не хочешь со мной расставаться… — пошутил я.

Она улыбнулась.

— Дело не в этом, Блейк. Пойдем.

— Ладно, в чем дело? С Еленой все в порядке?

Констанс хихикнула, когда я последовал за ней в ее кабинет.

— Что случилось… — Я застыл, заметив Елену, сидящую на одном из стульев. Она не смотрела на меня.

Тетя переводила взгляд то на меня, то на нее.

— Сядь, Блейк, — сказала она наконец.

— Это безопасно? — спросил я.

— Просто сядь, — прорычала Елена.

Я отодвинул стул подальше от нее и сел.

Никто не произнес ни слова.

— В чем дело? Почему я здесь?

Тетя вздохнула.

— Кто-то рассказал Елене о сами-знаете-чем, и теперь никто из нас не может ничего сказать из-за того глупого обещания, которое мы дали.

Что? Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и с трудом выдохнул.

— Кто?

— А ты как думаешь? — спросила Констанс.

Мастер Лонгвей.

— Этот идиот.

— Это был мастер Лонгвей, и он не идиот. — Елена набросилась на меня.

— Нет, он — идиот, — огрызнулся я в ответ.

— Почему бы тебе не сказать мне, чего они не могут? — спросила она.

Я саркастически рассмеялся и покачал головой. Это была шутка года.

— Это не имеет значения, ты мне никогда не поверишь.

— Встань, Блейк, — сказала Констанс.

— Зачем?

— Встань. Вспомни совет, который ты получил от Лео, и не испорти это дело.

Ну и дела, спасибо.

Я встал, поднял руки в воздух и пожал плечами. Что теперь? Констанс подошла ко мне, схватила за плечи и повернула меня спиной к Елене. Она задрала мою рубашку. Моей первой мыслью была татуировка, но она давно исчезла. И тут до меня дошло, что она показывала Елене метку лиан.

Я отступил и одернул рубашку, свирепо глядя на тетю.

— Ладно, я не думал, что ты это сделаешь.

— Она должна знать, что ты пытался.

— Это не имеет значения! — закричал я.

— Нет, имеет. Ты больше не прежний Блейк. А теперь расскажи ей, как ты ее искал.

— Ты искал меня? — В ее голосе звучало потрясение, что было еще одной пощечиной.

— Да, — сказал я. — Но я не смог найти тебя.

Она выдохнула воздух.

Я откинулся на спинку стула.

— Блейк, — сказала Констанс.

— Ей не обязательно знать все. — Я был зол.

— Нет, обязательно. Это твой шанс поговорить с ней.

— Действия говорят громче слов. Поверь мне, я последний человек, которого она будет слушать.

— Ты единственный, кто может ей сказать. Что с тобой не так? Перестань быть таким идиотом и поговори с этой девушкой. Ты ждал этого пять месяцев. Перестань быть таким ослом. Ты не такой.

— Это единственный Блейк, которого она знает, Констанс.

— Тогда позволь ей познакомиться с новым.

Елена встала.

— Я прямо здесь! Перестаньте говорить обо мне так, будто я не нахожусь с вами в одной комнате. Я хочу знать, что происходит. Что это за шрам у тебя на спине?

— Это была лиана.

— Что? — растерянно спросила она.

Она должна была знать, что это были за лианы.

— Он подлетел слишком близко к лианам, Елена, — сказала Констанс. — Если бы не Эмануэль, он бы умер.

— Эмануэль? — Голос ее звучал потрясенно.

— Он помог мне. Я пытался, ясно? — Было грустно, что мне пришлось рассказать ей о своем провале. — Я с треском провалился. Я не мог тебя найти. Что-то было не так с моей способностью выслеживать. Когда я проснулся, все было не так. Связь, которую мы когда-то разделяли, исчезла. Я больше не слышу ни звука.

— Зачем ты пошел к лианам? — В ее голосе звучала злость.

Я мог бы рассказать ей, что думает пресса. Они были недалеки от истины. Я нервно рассмеялся.

— Она никогда этого не поймет, — сказал я Констанс и встал. — Увидимся позже.

— Блейк, не делай этого, — сказала Констанс.

— Пока, Констанс. Увидимся завтра в три, Елена. Не опаздывай.

Я вышел из лазарета. Это был не тот способ, которым я хотел, чтобы она узнала, что часть меня хотела покончить с собой, если бы ее не было в этом мире.

— 33~

У меня была долгая беседа с мастером Лонгвеем.

— Блейк, она должна знать, что тебе было не все равно.

— Не так. У меня был план, а ты все испортил. Никогда больше не действуй за моей спиной. Я знаю, как достучаться до этой девушки.

Он уставился на меня.

Я усмехнулся.

— Что? Ты же не думал, что я хочу быть с ней каждый день. Ты же не думал, что я хотел рассказать ей, как я ее искал. Дело больше не во мне, а в ней. Почему, черт возьми, никто меня не слушает? Слова для нее ничего не значат. Действия — главное. Ты заставил меня сказать ей то, что я хотел, чтобы она узнала сама. Ты оттолкнул ее еще дальше от меня. — Я схватил стул и разбил его о стену.

— Блейк.

— Не смей говорить мне, чтобы я успокоился. Ты понятия не имеешь, что я чувствую. Она — моя опора, и я последний человек, которого она хочет видеть. Я, блядь, не могу дышать, — взревел я.

— Прости.

— Забудь об этом, — сказал я. — Просто… — Я поднял руки и ушел.

Мне нужно было привести в порядок свои мысли, и я отправился в полет. Небо было моей единственной свободой. Покрытое облаками сотен оттенков серого и редкими далекими вспышками молнии, оно встретило меня там, где я был, и успокоило. Позже тем же вечером я вернулся, принял душ и упал на кровать. Мне следовало лечь спать пораньше. Завтра был большой поход с мисс ПМС. Но я бы принял все это, если бы это означало, что Елена рядом.

Я перевернулся на спину и с силой потер лицо. Его лицо было в нескольких дюймах от моего.

— Привет, моя маленькая птичка.

Елена захныкала.

Это был лесной сон. До сих пор я переживал его так много гребаных раз. Не в этот раз. Я взял свой кэмми и позвонил Бекки.

— Блейк? — Появилась ее усталая голограмма.

— Разбуди ее. Сейчас, — сказал я. Я из сна расстегивал ремень.

Она передала телефон Сэмми и бросилась к Елене.

— Елена.

Она проснулась, судорожно вздохнув.

— Это всего лишь сон. Ты в порядке, — сказала Бекки.

Сэмми была готова расплакаться, но проглотила слезы.

— Она проснулась.

Звонок прервался.

— Все в порядке? — спросил Джордж.

— Да, Елене приснился плохой сон. Я попросил Бекки разбудить ее. Иди обратно спать.

Джордж пошел на кухню и достал бутылку.

— Дай угадаю, это тот, который ты не можешь изменить?

Я кивнул.

— Я ничего не изменил, Джордж. Лонгвей — гребаный идиот.

— Я слышал.

— Он все испортил.

— Да, ну, по крайней мере, теперь она знает, что ты пытался.

— Да, но она не знает, насколько это тяжело, — сказал я.

Он протянул мне бокал, наполненный бренди, и налил себе. Я сел прямо.

— Где она была, Блейк?

— Я все еще не знаю. Я был в замешательстве. Я не мог ясно мыслить. Я летал гребаными кругами, и… — Я усмехнулся. — Когда Эмануэль сказал следовать зову своего сердца, я чуть не умер, черт возьми.

— Чувак, ты не пытался покончить с собой…

— Ты уверен в этом? Я искал повсюду, но не смог ее найти. Ты знаешь, сколько раз я представлял, что она мертва? Чудо, что Эмануэль спас меня от этого гребаного придурка, и чудо, что я наконец услышал биение ее сердца. Откуда я знал, что яд лиан сделает это?

Он пожал плечами.

— Я не знал. Мое сердце подсказывало мне то, о чем я и подумать не мог. Пресса, должно быть, была права. Иначе зачем бы я подлетал так близко к тому единственному существу, которое может меня убить? Мой огонь даже на них не действует. Теперь они заставляют нас пройти через это и надеются, что мы справимся. Так что, возможно, это наша последняя выпивка вместе, приятель.

— Блейк, не говори так. Ты найдешь способ.

— С тех пор как Ирен произнесла эти слова, я чувствовал себя летящим мертвым драконом. Сквозь эти заросли невозможно пробраться. Каждый, кто пытался, сказал бы тебе это, если бы мог.

Джордж не ложился спать вместе со мной, и в два часа ночи мы пошли в кафетерий позавтракать. Шеф-повар приготовил нам большие тарелки, и мы молча съели наше жирное мясное ассорти и яйца.

Мастер Лонгвей вошел в столовую.

— Блейк, пресса готова принять тебя.

— Я буду там через две минуты.

Я доел еду и пошел поблагодарить Пита. Он пожал мне руку.

— Удачи. Я знаю, ты найдешь способ.

— Спасибо, Пит.

Я повернулся, чтобы уйти, и Джордж последовал за мной.

Констанс ждала в своем драконьем обличье. Я не стану сегодня изменяться. Я останусь человеком.

Джордж обнял меня. Нам не нужны были слова. Мы уже все сказали.

Констанс подвела меня к подиуму. Камеры засверкали перед моим лицом, и мне пришлось закрыть глаза.

Мастер Лонгвей и несколько человек из нанятой им пиар-команды стояли неподалеку. Были заданы вопросы, и я ответил на них так хорошо, как только мог. Я проигнорировал вопросы о том, где была Елена со своим процессом, и ответил только на важные.

— На сегодня достаточно, — сказал руководитель пиар-группы.

Снова вспышки. Прибыла Елена.

— Иди, — сказал Эмануэль. — Я разберусь с ними.

— Спасибо. — Я забрался на водительское сиденье Рендж Ровера. Король Гельмут сидел на пассажирском сиденье рядом со мной. Моя мать и королева Мэгги сидели сзади.

— Тараканы, — сказала мама, и все во внедорожнике рассмеялись.

— С ней все будет в порядке? — спросила она, наблюдая за Еленой на подиуме.

— Расслабься, мама, Эмануэль и папа там. — Я продолжал смотреть в зеркало заднего вида, наклонив его, на то, что происходит.

Раздавались выкрики с вопросами, а мой отец продолжал кричать:

— Без комментариев.

— Принцесса, как ты проберешься сквозь лианы? — крикнул Кевин.

Гребаный мудак.

— Все в порядке, — сказала она.

Я закрыл глаза.

— Мистер Броуди, — продолжила она. — Я могу заглядывать в будущее только на десятую часть и могу обещать вам, что эта способность еще не развилась.

— Она действительно Мэллоун, — сказала моя мать со смешком.

Мы все рассмеялись.

Дверь открылась, и Елена забралась на заднее сиденье, когда вспышки отразились от лобового стекла.

— Прости, Елена. Это был единственный способ, которым мы могли попрощаться, — сказал король Гельмут, сидевший рядом со мной.

Я завел двигатель.

Эмануэль постучал в мое окно, и я опустил его.

— Я дам тебе пять паголеонов за каждого таракана, которого ты собьешь, — пошутил он.

Мы все рассмеялись.

— Не искушай его, Эммануэль, — пошутил в ответ король Гельмут.

— Будь осторожен, и я говорю серьезно, — предупредил Эмануэль.

Я стукнул его по костяшкам пальцев, многозначительно посмотрел на него и медленно отъехал. Они, очевидно, забыли, кто я такой.

— Как у тебя дела? — спросила королева Мэгги у Елены.

— Я уже добираюсь туда. — Ее голос звучал более оптимистично.

Они обменялись с ней теориями на заднем сиденье.

— Позвони мне, когда доберешься до конечного пункта назначения, — сказал мне король Гельмут. — И сначала испробуй все теории моей жены, а не просто погружайтесь в них.

— Я и не планировал этого делать, — улыбнулся я.

— Надеюсь, вы правы, они пугают меня до смерти, — ответила Елена на один из их вопросов.

— Если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы, мы всего в одном телефонном звонке, — сказала мама и посмотрела мне в глаза в зеркало заднего вида, которое я поправил, прежде чем Елена села в машину.

Я кивнул.

— Прямо здесь, — сказал король Гельмут, указывая на лимузин, припаркованный под деревом.

Я притормозил.

— О, ее топоры, Гельмут. — Королева Маргарет прижала руку ко рту.

— Они в безопасности на заднем сиденье. Не волнуйся, — сказал он, похлопывая жену по руке.

Мама наклонилась вперед, оказавшись головой рядом с моим сиденьем.

— Будь в безопасности.

— Ты знаешь, что так и будет, — раздраженно сказал я.

— Я знаю, что ты могучий Рубикон, но ты также и мой сын. Я ведь не потеряю тебя, правда?

— Ты меня не потеряешь.

— Хорошо. — Она поцеловала меня в щеку.

Все вышли, оставив только Елену и меня во внедорожнике.

— Она последняя из рода, который сохранял наш мир в безопасности, — сказал король Гельмут.

Я кивнул и подождал, пока они сядут в лимузин и уедут. Я последовал за ними.

— Не хочешь пересесть вперед?

— Нет, сзади тоже нормально.

Я включил радио и направился в сторону Ариса. Это будет чертовски долгое путешествие.

***

Елена проспала почти всю дорогу.

У нее был сон внутри сна. Это было странно. Она действительно ненавидела меня и сделала эту поездку новой сценой одного из своих нападений. Мне пришлось остановиться и разбудить ее.

Мы немного поболтали о пустяках, затем снова воцарилось молчание.

Мы были недалеко от озера Газеба, и после поворота нам оставалось всего двадцать минут, прежде чем мы доберемся до места назначения. Мы въехали в деревню, которая должна была стать нашей первой остановкой. Там был ночной рынок и веселые люди. Повсюду были маленькие домики и огромный отель.

Я притормозил перед отелем. К моему удивлению, она вышла. Я схватил ее розовый рюкзак и свой зеленый, запер внедорожник и бросил ключи парковщику, который бежал к нам.

Я протиснулся через вращающиеся двери и сказал ей подождать на диване, пока я поговорю с менеджером. Еще одна светская беседа.

Отель мне не понравился. Они ошиблись с нашим бронированием, и тогда парень на стойке регистрации, Гилдерой, спросил, может ли он познакомиться с принцессой. Я представил его Елене, и он, казалось, смутился и повел нас в наши комнаты, сопровождаемый коридорным.

Мы разделили искренний момент у ее двери.

— С тобой все будет в порядке?

Она кивнула, но выглядела неуверенной.

— Я прямо за соседней дверью. Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни.

— Вообще-то, стены звуконепроницаемые, — вмешался Гилдерой.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Что? Вы должны разместить это на своем веб-сайте.

— Есть какие-то проблемы?

— Да, огромные. Пошли. — Я попытался увести Елену.

Она остановилась.

— Все в порядке, Блейк.

Она произнесла мое имя без рычания. Это было так давно.

— Я могу сама о себе позаботиться, — продолжила она.

Я мог бы испепелить Гилдероя.

— Я прямо за соседней дверью, Елена. — Я указал на свою комнату. Это было нехорошо. Я не смогу заснуть, так как мне нужно будет сосредоточиться, слушая через звуконепроницаемые стены.

Она кивнула и вошла внутрь.

Как только за ней закрылась дверь, Гилдерой сказал:

— Простите…

— Прекрати, я не хочу это слышать. Обязательно добавь это на свой веб-сайт в следующий раз. Мне срочно нужен запасной ключ от комнаты принцессы.

Он кивнул и послал маленького парня, который следовал за ним, за ключом.

— Что-нибудь еще? Может быть, еда?

— Нет. — Я уже поел и был уверен, что они поставили корзинку в комнату Елены. Я вошел в свою комнату. Это казалось ужасно неправильным. Я набрал номер ее комнаты.

— Да, — сказала она, когда взяла трубку.

— Мне это не нравится. Открой окно или что-нибудь в этом роде, чтобы я мог слышать.

Она фыркнула.

— Я могу позаботиться о себе, Блейк.

— Я знаю, Елена, но я мог бы лучше спать, если бы мог слышать тебя. — Я слишком устал, чтобы сохранять хладнокровие.

Она вздохнула.

— Не думаю, что окна открываются. Здесь есть диван, которым ты можешь воспользоваться, если это поможет тебе лучше спать.

— Хорошо, спасибо, — сказал я. Мне не нужно было думать дважды. Через две секунды я постучал в ее дверь.

— Смотрите-ка, кто теперь ведет себя как ребенок, — саркастически сказала она.

— Неважно, — пробормотал я и направился прямо к дивану.

Она убедилась, что дверь заперта, и подошла, чтобы сесть на свою кровать.

— Извини за все это, — сказал я.

— Все в порядке. Как долго мы здесь пробудем? — спросила она.

— До завтрака, потом мы уходим. Скажем, восемь?

Она кивнула и пошла в ванную.

Я снял джинсы и рубашку. Я лег на диван только в боксерах. Я слушал ее в душе. Должно быть, я заснул, потому что следующее, что я помнил, это то, что она кричала мне в ухо.

— Уже половина девятого!

— Черт! — Я вскочил. — Приготовься. Встретимся внизу за завтраком.

Натягивая штаны, я заметил одеяло, которое упало на пол, когда я встал. Она принесла мне одеяло? Я решил ничего не говорить об этом и не питать особых надежд. Я схватил рубашку и ушел.

У себя в комнате я принял душ и надел новую одежду. Я нашел Елену в ресторане. Она заняла столик у окна и пряталась под толстовкой с капюшоном.

Я отправил ее за едой, а сам отправил всем сообщение о том, что мы добрались до озера Газеба, и проверил расстояние до нашего второго пункта назначения. Ей бы не понравилось, что ей придется лететь со мной.

Она села с тарелкой, полной фруктов, пока я подсчитывал, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до этого места.

— Тебе нужны указания? — спросила она.

— Я же говорил тебе, что мои способности к отслеживанию уже не те, что раньше. — Я был раздражен.

— Я забыла, — сказала она. — Иди поешь чего-нибудь.

Я свирепо посмотрел на нее из-под своей толстовки.

— Ты хуже моей мамы. — Но эта угрюмая реакция ни к чему меня не привела. Чтобы выиграть время, я встал и положил себе на огромную тарелку сосисок, бекона, яиц, картофельных оладий, фруктов и тостов. Назови что угодно, и это было у меня на тарелке.

Когда я вернулся к столу, Елена перестала есть и уставилась на мою тарелку.

— Не смотри на меня так, я все еще расту. — Я ухмыльнулся.

— Потрясающе, — саркастически сказала она.

Мы молча ели, и я размышлял над ее «потрясающим» комментарием. Была ли у нас, в конце концов, надежда?

После того, как мы выписались, она продолжала издеваться надо мной, но, по крайней мере, мы разговаривали. И она села впереди вместе со мной, так что я больше не был похож на ее водителя.

Может быть, эта поездка все-таки станет моим чудом. Что, черт возьми, имел в виду Лео своим комментарием о Каре? Кара была мертва. Чем она могла быть полезна, чтобы достучаться до Елены? Нужно ли мне было говорить с ней о Каре?

Я взглянул на нее, она уснула. Она, черт возьми, точно могла бы проспать все на свете.

Это дало мне время подумать о Каре и о том, как она вписывается во все это. Я вспомнил, как глупо это было вначале. Я думал, она назвала своего дракона Карой, но потом дент показал мне, кем на самом деле была Кара. Она никогда не должна была просыпаться. Ее мать не убивала ее. Я убил.

И тут меня осенило. Елена не знала, что Кара была сущностью, она просто думала, что ее драконья форма была отделена от нее. Может быть, именно это имел в виду Лео? Нужно ли мне было позволить ей освоиться с моей драконьей формой? Но это было бы все равно, что заставить ее думать, что дракон не связан с человеком. По крайней мере, она доверяла бы одной моей ипостаси.

Должно быть, так оно и было. Он сказал, что она расскажет. Кроме того, я не мог придумать ничего другого. Думаю, когда она обнаружит, что я солгал, мы вернемся к исходной точке.

На следующее утро мы добрались до места назначения еще до восхода солнца. Ветер в лицо и хлопанье крыльев заставляли меня просыпаться.

Я припарковал внедорожник и разбудил ее. Я отправил Эмануэлю координаты Рендж Ровера, чтобы он мог его забрать.

«Удачи», он прислал ответное сообщение.

Я вышел, достал сумки и наблюдал, как Елена потягивается, выходя из машины. Я положил ее маленькую розовую сумочку в свою большую и застегнул на молнию. У нас было все, что нам могло понадобиться.

— Куда теперь? — спросила она.

— Наш следующий пункт назначения находится в той стороне. — Я указал на холм.

— Почему мы останавливаемся, если пункт назначения находится в той стороне?

Здесь ничего не происходит.

— Потому что за этим холмом есть только каньоны.

Тишина.

— Мы летим? — наконец спросила она.

— Это самый быстрый способ добраться туда.

— Хорошо. — Она надулась.

Я направился к лесу. Я почувствовал на себе ее взгляд.

— Мы более чем рады, что ты можешь пойти с нами. Я собираюсь измениться.

— Нет. Я в порядке.

Я покачал головой. Она все еще питала слабость к наготе.

Я нашел самое большое дерево, какое только смог, и разделся, придерживая джинсы.

Что ж, Лео, надеюсь, ты прав насчет этого.

— 34~

Было приятно расправить крылья.

Трансформируясь, я случайно опрокинул дерево. Я устал ломать всякое дерьмо.

Она ждала меня прямо за деревьями. Я вернулся, сжимая в задней лапе свою одежду. Я попыталась улыбнуться, хотя никогда не пытался этого сделать в своей драконьей форме.

Пожалуйста, пусть это сработает.

Она уставилась на меня.

— Доброе утро, принцесса. Прошло много времени. — Наконец-то я мог быть самим собой.

Она прищурилась. Она не была глупой.

Это был потерянный…

— И тебе доброе утро, солнышко, — саркастически сказала она.

Я усмехнулся, что в моем драконьем обличье прозвучало как кашель.

— Извини за полет. Это не займет много времени.

Она улыбнулась.

Лео был прав.

— Я слышал, ты немного прибавил в скорости. Поздравляю с тем, что ты стал самым быстрым.

— Как мило, — сказал я. — Не могла бы ты оказать мне услугу? Положи одежду Блейка в сумку. — Я говорил как Брайан.

Я выронил одежду из лапы, и она положила ее в сумку.

Какого хрена? Это сработало.

Она застегнула сумку, а я вцепился когтями в ручку и прижал ее, чтобы закрепить сумку.

Она следила за каждым моим движением.

Я подкрался к ней на трех лапах и поднял переднюю лапу в форме корзины перед ней.

— Прямо как в старые добрые времена.

— Ты снова меня бросишь?

— Нет, тяжелые времена прошли, это я обещаю.

— Хорошо, — сказала она и забралась ко мне на лапу.

Я осторожно закрыл ее, взмахнул крыльями и взмыл в небо.

В моем сознании промелькнули образы страха на лице Елены, когда я вышел из леса. Хотелось бы надеяться, что устройство САС поможет развеять эти опасения.

Было приятно думать, что у меня появилась хоть какая-то надежда. Даже если это было только в моем драконьем обличье. Ей не обязательно было знать, что человек был так же влюблен в нее.

Я часами летел над облаками. Мне хотелось, чтобы она могла увидеть этот вид, но ее сердце бешено колотилось. Солнце садилось, и я спустился, когда мы добрались до нашей следующей остановки.

Ей бы не понравилось, что нам пришлось разбивать лагерь, и я беспокоился, что, когда я вернусь в человеческий облик, это все испортит.

Я грациозно приземлился и разжал лапу. Она вылезла наружу и была такой маленькой. Кто бы мог подумать, что она заявит права на этого зверя?

— Сегодня вечером мы разбиваем лагерь. Надеюсь, ты не возражаешь.

Она вздохнула.

— Все в порядке.

Это было нехорошо. Ее поведение изменилось с дружелюбного на откровенно грубое, когда я принял свой человеческий облик.

Та первая ночь была провальной. Она ненавидела меня до глубины души, когда я был человеком. Ей пришлось примириться с одной из моих форм. Она действительно была мне нужна. Если это была моя драконья форма, значит, так тому и быть.

Я останусь драконом ради нее.

Она забралась в палатку, а я отправил эсэмэску Эмануэлю.

«Должен отдать должное пиявке, она умная, но она ненавидит ту часть, которую я хочу, чтобы она полюбила».

«Дай ей время, Блейк. Никто не может отказаться от этих павлинов».

Я рассмеялся.

«Не говори мне, что ты влюблен в меня, Эмануэль.»

«Ха-ха, иди спать.»

Мы перестали переписываться, и я уже засыпал, когда в моей голове всплыли образы того сна. Того, который я не мог изменить.

Я ворвался в ее палатку и разбудил ее, и она отшатнулась, увидев меня. Она разрыдалась. Я обнял ее, но она оттолкнула меня.

Я вздохнул.

— Могу я попросить тебя об одолжении? — спросила она.

Я прищурился, не зная, чего ожидать.

— Конечно.

— Ты можешь выпустить его?

Мое сердце подпрыгнуло. Сработало.

Мне нужно было протестовать.

— Елена, — вздохнул я.

— Блейк, я не могу делать это с тобой, пожалуйста. Просто вытащи его сюда.

— Он разрушит это место.

Она пожала плечами.

— Ладно, прекрасно. — Я переборщил с этим, когда выползал из ее палатки.

Потребовалось некоторое время, чтобы найти поляну, где я мог трансформироваться. Когда я это сделал, мне пришлось немедленно пригнуться, иначе сломалось бы еще больше деревьев.

Мне пришлось, как леопарду, выползать с поляны. Драконы по форме совсем не похожи на леопардов, так что я мог только представить, как я, должно быть, выглядел. Но в конце концов я подобрался поближе к огню.

— К вашим услугам, принцесса, — сказал я, счастливый быть здесь с ней.

— Прости, я просто не смогла справиться с Блейком.

— Не волнуйся, тебе повезло, что я в режиме ожидания.

Уголки ее губ приподнялись.

— Спасибо.

— Так к чему такая срочность?

— Полегче, я не чувствую себя в безопасности с Блейком. — Она подошла к ближайшему бревну и села перед ним на землю, используя его в качестве спинки.

Не то, что я хотел услышать.

— Прости, я знаю, это, вероятно, не то, что ты хочешь услышать, — сказала она, будто прочла мои мысли.

— Не извиняйся, принцесса. Я знаю, что временами он немного высокомерен и не всегда говорит то, что у него на сердце, но он покажет тебе своим собственным, запутанным способом, что ты ему действительно небезразлична. Так же, как и мне.

Она приподняла одну бровь. Она ни на что из этого не купилась.

— Ты можешь оказать мне услугу? — спросила она.

— Все, что угодно, — сказал я слишком быстро.

Она фыркнула.

— Не говори так, я не такая. Я не буду приказывать тебе и заставлять делать то, что я хочу, чтобы ты делал.

Она неправильно поняла, но это было так здорово слышать. Я был одним из счастливчиков-драконов.

— Тогда о чем ты хочешь попросить?

— Чтобы ты не называл меня принцессой.

Это меня расстроило. Она повторяла за Люцианом, но у него была другая причина. Это было не потому, что он не хотел быть принцем. Я высказал то, что чувствовал. Она была принцессой, и ей нужно было начать верить в это. Пейя нуждалась в ней так же сильно, как и я.

— Это то, кто ты есть. В тебе королевская кровь, и не просто какая-нибудь королевская. В твоих жилах течет кровь величайшего короля, который когда-либо жил. Твоя кровь волшебна. Ни у одного другого человека такой нет. Жаль, что ты не хочешь быть их дочерью.

— Это не то, что я сказала.

— Ну, тебе не нравится, когда тебя называют принцессой, но ты такая, какая есть. Ты моя принцесса и принцесса этого Солнечного Взрыва. — Я не мог называть его Эммануэлем, иначе она увидела бы меня насквозь.

— Ты говоришь об Эмануэле?

— Они все одинаковы для меня, когда находятся в драконьем обличье. Ты всеобщая принцесса, но по какой-то причине ты этого не видишь и не принимаешь.

Она ничего не сказала, просто смотрела в угасающий огонь.

Я запустил огненный шар в яму, и костел разгорелся.

— Елена, мне жаль, что я не смог тебя найти. Что-то было не так с моей способностью к отслеживанию и остается до сих пор. Я действительно старался и знаю, что тебе этого никогда не будет достаточно.

Слишком рано.

Она уставилась на меня.

— Все, через что ты прошла в том городе виверн, никогда больше не повторится с тобой, Бог мне свидетель; если в них есть хоть какое-то искупление, Он спрячет их от моего гнева и никогда не позволит мне найти их. Ты в безопасности, пока я жив, и это моя Драконья клятва, Елена.

Я сказал это и не мог взять свои слова обратно. Клятва Эмануэля исчезла.

Она застонала.

— Что это со всеми вами, драконами, и вашими клятвами?

Я усмехнулся.

— Я не Лунный Удар, который будет давать тебе свою клятву каждый день, но это та, которую я готов дать, чтобы ты знала, что я всегда здесь, даже если ты не чувствуешь, что нуждаешься во мне.

— Ты всегда будешь нужен мне, — сказала она.

Я не мог в это поверить. Это был мой второй шанс.

— С другой стороны, Блейк… это сложно.

Я вздохнул.

— Елена, раньше я относился к тебе хуже.

— Может быть. Но теперь уже нет. Теперь я знаю, что происходит.

Я застыл. Дерьмо.

— Он вроде как скрывал тебя от меня. Я знаю, что я сделала на том ринге, ты уступил, и эта задница отказалась вывести тебя на ринг.

Блядь. Молодец, Блейк. Ты сбил ее с толку.

Я сделал глубокий вдох, чуть не потушив огонь. Я стрелял себе в ногу. Я никогда больше не увижу свой человеческий облик.

На мгновение над нами воцарилась тишина.

— Ладно, значит, никакого Блейка, — сказал я наконец.

— Это не то, что я сказала. Знаю, ты не можешь всегда быть вот так со мной, и что он нужен тебе, и я найду способ как-нибудь помириться с ним. — Она с силой потерла лицо.

— Почему так трудно, принцесса, помириться с Блейком?

Она фыркнула.

— Он напоминает мне кое-кого из города виверн. Кого-то, кто притворялся, что присматривает за мной, но на самом деле этого не делал.

Мог ли это быть тот, кого я заменил в ее снах? Я напоминал ей о нем.

— Понимаю.

— Я найду способ, просто это займет некоторое время.

— Что ж, если это тебя хоть немного утешит, я точно знаю, что у него есть все время в мире.

— Да, посмотрим.

— Ты хочешь снова попытаться заснуть?

— Я не могу. Я боюсь засыпать.

Мне это не понравилось.

— У меня есть план. Иди за своим спальным мешком.

Она не пошевелилась.

— Давай. Я дал тебе свою Драконью клятву. Если с тобой случится что-то плохое, я должен быть рядом.

Она вытащила из палатки свой спальный мешок и вернулась. Она встала передо мной, и я разжал лапу. Она положила спальный мешок и забралась ко мне на лапу.

Это было больше похоже на правду. Мне было все равно, вернут мне человеческий облик или нет. Она будет чувствовать себя в безопасности.

Как только она оказалась внутри, я подвинул лапу ближе к своему телу и повернул голову так, чтобы мое дыхание не касалось ее лица.

— Спи крепко, моя принцесса.

Я лежал там с Еленой в лапах, целой и невредимой. Кара была ключом к моему второму шансу. Я не стану все портить.

***

На следующее утро я проснулся оттого, что она готовила завтрак. Она поделилась им со мной, отправив мне в рот три жареных белка. Вряд ли это была закуска, но я был впечатлен тем, что она умела охотиться и готовить мясо на открытом огне. Она подробнее рассказала о своем пребывании в городе Виверн.

Все было не так уж плохо. У нее были друзья. Один парень научил ее охотиться. Мне не нравилось, что он был мужчиной, но, по крайней мере, не весь ее опыт был плохим.

Она также рассказала мне о своих поисках города Виверн. Она была откровенна с моей драконьей формой.

Мне было приятно быть с ней. Это напомнило мне о том времени, когда мы тренировались в горах. Мне хотелось бы сказать ей, что я все забыл после того, как она заявила на меня права. Я и забыл, какой она была потрясающей, и что я был по уши влюблен в нее.

Я не мог извиняться как дракон. Я должен был сделать это как Блейк. У нее была проблема с ним, а не с драконом.

Я начал бояться возвращаться в свой человеческий облик. Атмосфера менялась в одно мгновение. Я сомневался, что она когда-нибудь стала бы доверять тому Блейку, которым я был сейчас.

Это было сложно.

Мы свернули лагерь и двинулись дальше.

Мы шли несколько часов, не произнося ни слова. Мы остановились на вершине, и я достал две бутылки с водой. Я залпом выпил свою.

— Мы можем немного отдохнуть здесь, — сказал я.

Я чувствовал себя так, словно состоял из двух сущностей. Было ли это тем, что Брайан чувствовал все это время? Это было утомительно.

Через десять минут мы продолжили путь. Тишина действовала мне на нервы.

Наконец она вздохнула и сказала:

— Могу я задать тебе вопрос?

— Валяй.

— Как мы проберемся мимо лиан?

— Не знаю, Елена. Моя способность заглядывать в будущее так же испорчена, как и способность выслеживать. — Я солгал. Я не мог сказать ей, что теперь моя способность выслеживать была в порядке. Она бы не поняла.

— Королева Маргарет сказала…

— Это все притянуто за уши, поверь мне.

Тишина.

— Мы что-нибудь придумаем, — наконец сказал я.

Мы отдыхали еще два раза до захода солнца, затем добрались до небольшой пещеры. Я зашел посмотреть, обитаема ли она, но внутри ничего не было.

Мы разбили там лагерь на ночь. Я пошел на охоту и сказал ей не покидать пещеру. Я вернулся с кабаном и несколькими рыбками. Она выпучила глаза. Я развел огонь и приготовил мясо.

— Внизу есть река, если хочешь пойти и умыться. Недалеко отсюда.

— Спасибо. Ванна была бы великолепна.

— Это дикая природа, Елена. Здесь нет ванн. — Мой комментарий вывел ее из себя. Я не мог сказать ничего правильного в такой форме.

Она достала спортивный костюм и полотенце.

— В каком направлении?

— Выйди из пещеры, иди по тропинке, и ты найдешь источник. — Я даже не поднял глаз.

Ее сердце стучало, как барабан.

Я был не таким. Я бы никогда никому не стал навязываться. Даже в самые мрачные для меня часы. Я бы очаровал девушку, сняв с нее трусики, но не более того.

Я прислушивался к ней из пещеры. Она вышла из реки, и было похоже, что она изо всех сил пыталась влезть в одежду.

Когда она вернулась обратно, рыба и кабан были на огне. Мы ели в молчании.

После ужина я попытался найти прием за пределами пещеры, чтобы позвонить мастеру Лонгвею. Я сказал ему, где мы находимся, и что на следующий день мы отправимся дальше, к нашему конечному пункту назначения.

Когда я вернулся, она спала.

Слезы навернулись мне на глаза. Она, блядь, понятия не имела, кем она была для меня. Я покачал головой и упал на свой спальный мешок. Пару минут я пристально вглядывался в ее лицо. Наконец, я закрыл глаза и задремал.

Я проснулся рано, снова развел огонь и разогрел остатки. Она была вежлива, когда я протянул ей кусок свинины, а потом пришло время двигаться дальше.

Сигнал маяка стучал у меня в ушах, дезориентируя. Теперь он был близко. Я остановился.

Она ударила меня в спину.

— Что? — спросила она.

Я не ответил, пытаясь отодвинуть эту потребность назад.

— Блейк? — В ее голосе звучало отчаяние.

— Все в порядке. Здесь нечего бояться. Кажется, я только что нашел одну из своих сфер.

— 35~

— Мастер Лонгвей упоминал что-то в этом роде. Иди, забери свой особый драгоценный камень.

— Это сфера, а не драгоценный камень. Огромная разница. У меня есть более или менее представление о том, где она находится. Я могу вернуться за ней в другой раз.

— Иди и возьми. На самом деле, это не проблема.

— Это может превратиться в проблему, ясно? — Мы были недалеко от королевства русалок, и что-то подсказывало мне, что это на их территории. Если Ксалин доберется до Елены, я не хотел думать о последствиях.

— Что ты имеешь в виду?

— Место находится в той стороне, и там есть еще одна пещера, которая ведет в мир русалок.

Она ахнула.

— Тогда чего же мы ждем? Я всегда хотела их увидеть.

— Они не всегда дружелюбны, — сказал я, беспокоясь о Ксалин. — К тому же, это под водой, и тебе не хватит кислорода.

— Тогда я подожду, пока ты сходишь за своей драгоценной сферой.

Я хмыкнул.

— Ты одна из самых упрямых девушек, которых я когда-либо встречал. Не могу обещать тебе безопасность, если мы расстанемся.

— Я на суше. Русалки, я уверена, могут оставаться только в воде. Они даже не знают меня, с какой стати им хотеть причинить мне вред?

— Я могу назвать пару причин, — пробормотал я. Есть существа и похуже драконов, когда дело доходит до одержимости. — Но ладно, пошли.

Я войду и выйду. Мне не следовало потакать ей. Я мог это чувствовать.

По мере того как мы продвигались дальше, деревья становились больше, а растения зеленее, а затем перед нами появилась огромная пещера.

— Оставайся здесь. Я ненадолго.

— Не указывай мне, что делать. Я иду внутрь.

— Елена, — рявкнул я, но ей явно было все равно.

Когда мы вошли, вода отражалась от стен, как бриллианты. Мы бросили наши сумки, и я снял рубашку.

— Хорошо, не покидай эту пещеру и держись подальше от кромки воды.

— Может, ты заткнешься? Я могу сама о себе позаботиться.

Я покачал головой и стянул джинсы. Она быстро отвернулась, когда я натянул шорты для плавания. Я шагнул в воду и не мог поверить, что вернулся. Я надеялся, что мне удастся увернуться от этой злой гребаной рыбы.

Я опустил тело в воду и обернулся еще раз, чтобы достучаться до Елены.

— Что бы ты ни делала, сейчас не время позволять своему любопытству брать верх. Я не шутил, когда сказал, что это опасно. Оставайся на этом месте и не двигайся. Я вернусь, как только смогу.

— Хорошо, иди. — Она прогнала меня прочь.

Я нырнул в воду. Тут же образовались жабры, и второй защитный слой покрыл мои глаза. Руки покрылись перепонками, как это происходило каждый раз, когда они соприкасались с морской водой. Меньше чем через минуту я уже следовал за маяком.

Ксалин нигде не было видно.

Маяк становился все ближе. Я нашел отверстие в пещере и проплыл через него. Яркий голубоватый свет пульсировал на задней стене. Я подплыл ближе и разбил камни.

Я нашел свою первую сферу. Она была ошеломляющей, круглой и тяжелой. Для чего они были нужны?

Как только шар оказался в пределах моей досягаемости, зов маяка стал тише, пока не превратился всего лишь в тихий звон в глубине моего сознания. Остальные все еще были там, но я мог сказать, что поблизости их не было.

Я направился обратно к Елене и молился, чтобы Ксалин меня не нашла. Подплывая к большому камню, я замер. Вот она и поймала еще одну добычу в свои водоросли.

То, как она продолжала, заставило меня задуматься. Это было то же самое, что и тогда, когда она заманила меня в ловушку. Я запаниковал. Она вела себя так, потому что подпитывалась моими способностями… или пыталась это сделать.

Черт возьми, Елена!

Я поплыл так быстро, как только мог, и врезался в Ксалин. Она начала свою песню сирены, но я не позволил ей проникнуть в мою голову. Я больше на это не куплюсь.

Сабиан пришел посмотреть, из-за чего весь сыр-бор, и положил этому конец. Он был в ярости на свою дочь, и она, наконец, отпустила меня.

Я кивнул в знак благодарности, выпутал тело Елены из водорослей и вытащил ее из воды обратно ко входу в пещеру.

Мое сердце билось так быстро, когда я оттаскивал ее тело подальше от воды.

— Нет, нет, нет. — Я сильно ударил ее по лицу и вдохнул воздух в ее легкие. — Ты, блядь, сейчас не умрешь у меня на глазах! — Я взревел и набрал побольше воздуха ей в рот.

Блядь. Мне никогда в жизни не было так страшно.

— Дыши, Елена! — закричал я.

Наконец она выплюнула воду, неудержимо закашлялась и судорожно глотнула воздуха.

Мне пришлось постараться успокоиться, пока она лежала на полу, восстанавливая дыхание.

— Я же говорил тебе, что вернусь за этим. Ты могла умереть! — закричал я. Я не хотел кричать, хотел заключить ее в объятия и расцеловать во все лицо. Все могло пойти ужасно неправильно.

— Просто скажи мне, что у тебя есть эта дурацкая штука, и мы можем уходить, — прохрипела она.

Она винила меня? Я предупреждал ее.

Я подошел к сумке и достал наши полотенца. Она что-то проворчала и сердито отказалась от полотенца, которое было у меня в руке, шлепнув меня по руке. Она выбежала из пещеры.

— Ты сердишься на меня? После того, как я тебя предупредил? — Я бросился за ней. Невероятно.

Она повернулась ко мне лицом.

— Ты хочешь знать, почему она это сделала? Из-за тебя. — Она сильно толкнула меня в грудь. — Ух. В ту минуту, когда началась эта миссия, я знала, что из-за тебя меня убьют.

— Я же говорил тебе, что могу вернуться. Я знаю, какая она, Елена. Она жаждет власти и не в себе. — Я прошествовал мимо нее. Гнев подпитывал меня. Она всегда так делала. С Гербертом она тоже так поступала. Я остановился и бросил на землю свою сумку. — Ты никогда не слушаешь.

— Я никогда не слушаю?

— Она чуть не убила тебя. Если бы я уже не был на обратном пути, ты бы сейчас была мертва.

Она закрыла глаза.

— С этого момента, если я скажу, что могу вернуться позже…

— Отлично. В следующий раз я буду знать, что где-то есть ревнивое существо, которое ты каким-то образом облапошил, и которое хочет убить меня, — сказала она и потопала обратно в том направлении, откуда мы пришли.

Я застонал. Мое прошлое возвращалось, чтобы укусить меня за зад. Но у меня никогда не было ничего общего с Ксалин. Как бы я вообще трахнул рыбу?

— К твоему сведению, я никогда с ней не спал. Я знаю ее отца. — Я прошел мимо нее с полотенцем на талии.

Близился закат, и мы нашли место для разбивки лагеря. Она больше не спорила и даже позволила мне поставить ее палатку. Я ненавидел молчаливое обращение.

В ее глазах стояли слезы. Ей нужно было выслушать меня. Я знал об этом мире больше, чем она.

— Ты хочешь чего-нибудь поесть?

— Я не голодна. — Она все еще была расстроена.

— Прекрасно, поступай как знаешь.

Я изо всех сил старался заснуть. Борьба после того, как я чуть не потерял ее, истощала.

На следующее утро я поймал рыбу под пастельно-голубым небом, украшенным легкими перистыми облаками, и поджарил ее на костре. Она наконец выползла из своей палатки, и я уставился на нее, разинув рот.

— Что? — спросила она.

Я вздохнул.

— Возможно, я и не давал этой клятвы, но я все еще связан ею. — Я сыграл свою роль, чтобы она поверила дракону, и коснулся ее головы. — Это будет больно, — сказал я и вытащил кусок камня из ее черепа.

— Ой! — закричала она, когда я отбросил его в сторону.

Я начал залечивать рану. Она попыталась вырваться, но рана еще не зажила, поэтому я крепко держал ее. Может, ей и не нравился этот человек, но она позволит мне присматривать за ней.

— Я действительно стал хорош в этом. Стой спокойно. У тебя есть еще травмы?

— Нет, — сказала она и коснулась головы.

Она заползла обратно в палатку, и я решил дать ей поспать еще немного.

Я собирал лагерь, когда она, наконец, появилась снова. Я хотел умолять ее остановиться. Я не мог продолжать ссориться с ней. Но мне нужно было набраться терпения.

Мы продолжили путь. Елена все еще не разговаривала со мной, поэтому я позволил мыслям вернуться к тому времени, когда я был с жемчужиной. Как она могла не найти ее? Где, черт возьми, она была?

— Блейк.

Ее голос был едва слышен, и она упала на землю, как тряпичная кукла. Я быстро переместился и поймал ее голову как раз перед тем, как она ударилась о землю. Я поднял ее и перенес на первую попавшуюся полянку, подальше от окружавших нас кустов и растений.

Она все еще дышала. Я быстро попробовал ее губы на вкус. Яд?

Ее сердце было слабым.

Неужели Ксалин отравила ее?

Я задрал ее рубашку, зная, что она возненавидела бы меня, если бы узнала, но мне нужно было найти рану. На ее торсе ничего не было, но вокруг линии бедер начали образовываться темно-синие волдыри. Я приподнял ее ноги. Морские водоросли. Блядь.

Я был в ярости. Она солгала, когда я спросил ее, были ли еще какие-нибудь травмы. Она ненавидела меня так сильно, что скорее умерла бы, чем попросила моей помощи.

Почему у нее не проявились целительские способности?

Я закрыл глаза и прикоснулся к крошечным волдырям. Мои руки запульсировали от жара, и волдыри под ладонями исчезли. Я двинулся вниз по обеим ее ногам. Отметины в тех местах, где водоросли сомкнулись вокруг ее лодыжек, были фиолетовыми и зловещими, но постепенно они тоже начали уменьшаться.

Глупо, глупо, глупо. Ты знаешь, на что способна Ксалин, и все же ты даже не упомянула о волдырях.

Когда они все исчезли, Елена все еще не просыпалась. У нее был жар. Я не мог это вылечить. Это был побочный эффект, который должен был выйти из ее организма. Я взял ее рубашку и заморозил ее с помощью своей способности. Я снимал ее и снова замораживал, когда она оттаивала, чтобы сбить температуру. По крайней мере, с ней все будет в порядке.

Я разбил лагерь, но не знал, как с ней обращаться, когда она проснется. Она доверяла моей драконьей форме. Я мог бы поговорить с ней через него.

Черт, я собираюсь разгромить это место, но она чуть не умерла. Она должна знать, что это сделает со мной.

Я изменился и убедился, что деревья отошли от поляны.

Шли часы, а затем при свете звезд она проснулась. Ее палатка расстегнулась, и она вздрогнула, увидев мою огромную фигуру, лежащую снаружи.

— Что случилось?

— Это ты мне скажи, — сказал я.

Она коснулась своей головы.

— Не могу вспомнить. Я чувствовала себя опустошенной. Все мое тело болело, а потом я упала.

— Ты забыла о кое-чем упомянуть сегодня утром?

Она закрыла глаза.

— Волдыри стали причиной этого?

— Они были ядовитыми, Елена. Почему ты ничего не сказала?

— Не знаю. Почему я не исцелилась сама? — Она была зла.

— Я не знаю, но ты напугала меня до чертиков. Он желает тебе добра, Елена. Я знаю, что с ним не так-то легко ладить, но он действительно заботится по-своему. — Говорить о себе подобным образом было так странно.

— С ним сложнее.

— Ну, подумай о последствиях. Что будет со мной, если ты умрешь?

Она посмотрела на меня в замешательстве.

— Я просто стал хорошим, Елена. Я не хочу снова быть темным.

— Это произойдет, если я умру?

Я кивнул своей большой головой. Это была неправда. Однажды заявленный, я всегда оставался заявленным, но я хотел, чтобы она сказала мне, если что-то не так.

— Я не знала.

— Все в порядке. В следующий раз помни об этом. И время от времени проси о помощи, пока твое выздоровление не улучшится.

Она вздохнула.

— Знаешь, раньше такого не было. Часть исцеления была легкой.

— А теперь не так?

Она кивнула.

— Похоже, мы оба напортачили во время заявления прав.

На поляне воцарилась тишина, и я лег, положив голову на лапы.

— Что с тобой случилось, когда ты установил дент?

Я покачал головой.

— Я не могу тебе сказать.

— Ты не знаешь, не так ли? — В ее голосе звучало беспокойство, потому что она думала, что это было заклинание. Я сказал ей это в самом начале и заставил ее поверить в это. Я был таким глупым. Мне следовало послушаться Джорджа.

— Позволь перефразировать, я не скажу. У деревьев есть уши. Я точно знаю, что произошло, но я никогда никому об этом не расскажу. Ты не найдешь ни одного человека, который когда-либо расскажет, что происходит с нами во время этого процесса.

— Тогда как я могу этому доверять? Я помню, каким ты был на ринге. Ты хотел оторвать мне голову.

Она думала, что я такая же сущность, как Кара.

— И все же я уступил.

Она кивнула.

— Это не заклинание. Забудь, что тебе сказал этот идиот, ладно? Он ужасно сопротивлялся, но это не заклинание. Это реально, и мы сделаем для тебя все, что угодно. — Какого черта я это сказал? Я продолжал все портить из-за своей человеческой формы.

Она вздрогнула, когда я это сказал.

— Я уже говорила тебе раньше, я не такая.

— Я знаю, что ты не такая, и это делает меня самым счастливым драконом в Пейе.

Она скривилась.

— Прости о сегодняшнем дне. Мне следовало рассказать этому идиоту о волдырях.

Я рассмеялся. На самом деле я скучал по тому, что она назвала меня идиотом.

— Больше не будешь скрывать травмы?

— Обещаю.

— Хорошо, а теперь, пожалуйста, просвети меня относительно того, что стало причиной этих травм. — Может быть, она смогла бы рассказать моей драконьей форме о своих истинных чувствах.

— Это его подружка-русалка взбесилась из-за меня.

— Ааа, Ксалин. Не его девушка. Но она хочет быть такой.

— Нет? Мне это так не показалось.

— Он регулярно встречался с ее отцом, Сабианом, пока тебя не было.

— Он упоминал это имя.

— У него есть жемчужина, которая может выслеживать людей. Мы хотели посмотреть, сможем ли определить, где ты.

Она уставилась на меня.

— Ксалин познакомилась с Блейком на этих встречах. Однажды она даже попыталась удержать его. Она заманила его в ловушку своими водорослями, так же, как и тебя, и у него были те же волдыри, что и у тебя.

— Я не знала.

— Для тебя это стало неожиданностью? — Я должен был знать.

— Да, это так. Раньше он меня так не любил. У него никогда не находилось для меня доброго слова, и я уверена, что он неоднократно желал мне смерти. — Она отвернулась.

Я не мог видеть выражения ее лица, когда говорил:

— Я все еще был темным и очень властным, Елена. — Она купилась на это?

Она снова посмотрела на меня. Там не было страха, только удивление.

— Ты все еще переживаешь какую-нибудь из этих темных фаз?

— Нет, — сказал я и снова опустил голову. — Все исчезло, теперь остался только один большой сияющий огонек. Думаю, именно поэтому никто больше не боится Рубикона.

— Я в это не верю.

— Это правда. Идиоту эта часть не нравится. В нем все еще много дерзости.

— Расскажи мне об этом.

Я ненавидел говорить о себе в таком тоне. Я больше не был тем, кем был, но, похоже, это работало. Заставить ее поверить в мою драконью форму и доверять ей, казалось, было выходом вперед. Я фыркнул. Что мне делать, когда она узнает, что я солгал, что я был Рубиконом, а не какой-то сущностью?

Мы перейдем этот мост, когда доберемся туда.

— 36~

По мере того как мы приближались к месту назначения, в моей голове звенело еще больше маяков. За большинством из них мне придется вернуться позже, поэтому я делал мысленные пометки. Я пожалел, что у меня нет с собой дневника, чтобы записывать места.

Мы обнаружили два маяка. Я достал один в своей драконьей форме, и это было забавно. Елена помогла, и мы копали весь день. Это напомнило мне о том времени, когда я копал в поисках нее. Первый шар был фиолетовым и таким ярким, что у меня разболелась голова. К счастью, только я мог это видеть, так что Елену это не беспокоило.

Она задавала мне вопросы о сферах и смеялась, когда я сказал, что не знаю. Я понятия не имел, что они делали. Я предполагал, что это откроется мне, когда придет время.

Второй шар был красным, и мы нашли его в пещере. Отверстие было маленьким и чертовски схематичным, начиналось с веревки, обвязанной вокруг дерева, и вело в темную расщелину. Мне пришлось измениться в свой человеческий облик, чтобы соответствовать. Оказалось, что это кратчайший путь к нашему месту назначения, и Елене пришлось забираться в туда следом за мной.

Это был кошмар, но, оказавшись внизу, я понял, что это одна из тех пещер, которые раньше казались мне очаровательными.

Мы шли по узким проходам в молчании. Я возненавидел это и прокричал всему миру «Ау».

Она просто смотрела на меня, пока мое эхо вибрировало по пещере.

— Что?

— Ты все еще идиот. — Она покачала головой и прошла мимо меня. Я улыбнулся и слегка покачал головой, следуя за ней.

Сверху, из отверстия в склоне горы, мерцал слабый огонек.

Мне казалось, что я застрял в одной из игр, которые раньше критиковал. Красная пульсация шара исходила от дальней стены.

Это было все, и Елене это не нравилось.

— Что мы должны сделать?

— Карабкаться, — я указал на стену, поскольку это было самой легкой вещью в этом мире.

Она просто уставилась на меня, разинув рот.

— Да ладно, это весело, вот увидишь. — Я пытался поднять ей настроение, но ее сердце снова подпрыгивало, и не от волнения, как у меня. Нет, она боялась.

Начало было отличным, я дотянулся до сферы и выковырял ее своим ножом для коктейлей.

Я крепко уперся подошвами ног в стену, обрел равновесие и завязал рубашку внизу, заправил ее в брюки и бросил сферу под рубашку.

— За сегодня управимся? — я услышал напряжение в ее голосе. Она слишком сильно старалась. Это было не так уж трудно, но она изматывала себя.

— С меня хватит, давай убираться отсюда.

Мы начали карабкаться, и я продолжал вбивать ручки в стены, чтобы убедиться, что они надежно закреплены, прежде чем перенести на них наш вес.

Затем стена стала хрупкой и откололась.

Падение заставило мое сердце биться быстрее, когда Елена вскрикнула.

Она повисла на веревке и оттолкнулась от стены.

— Успокойся, Елена, — закричал я.

Она продолжала паниковать и пыталась оттолкнуться от стены.

— Елена, успокойся и послушай меня. — Я пытался направить ее, но она продолжала визжать и делала все, что угодно, только не слушала меня.

— Елена, успокойся. — Я соскользнул вниз, но не смог дотянуться до нее.

Ее глаза закатились, белки увеличились так, что до нелепости напомнили мне шарики для пинг-понга.

— Черт возьми, почему, почему! Черт!

— Успокойся, ладно, — сказал я успокаивающим тоном. — Делай, как я говорю.

— Ты слишком безрассуден. Ты не заботишься ни о ком, кроме себя!

Я болтался вниз головой. Я вытянул руку, пытаясь дотянуться до нее, и одна из нитей веревки наверху оборвалась.

Черт, дерьмо.

Больше никакой охоты за сферами. Я вернусь позже. Нам нужно было работать вместе, иначе нас обоих похоронит. Опасность была реальной.

— Используй силу верхней части тела, чтобы подтянуться. Делай это быстро, — сказал я.

— Почему? — Она была напугана.

— Делай!

Она попыталась. Наши пальцы соприкоснулись, но оборвался еще один крюк. Она крепче вцепилась в веревку.

— Давай, Елена.

— Я пытаюсь. — Она снова протянула руку, но в ее глазах был очевиден страх. — Я не хочу умирать.

— Никто не умрет. Потянись еще раз со всеми силами, что у тебя есть, хорошо, — взмолился я, бросая взгляд на веревку и молясь, чтобы она выдержала.

— Хорошо, — сказала она.

— Ладно, — сказал я громче.

Она кивнула.

Она отдала этому все свои силы. Я схватил ее за руку, приподнялся и вцепился пальцами в стену. Веревка лопнула. Мы поскользнулись, но мои пальцы держали крепко. Она вскрикнула, когда наши тела сильно соприкоснулись со стеной.

— Не дай мне упасть, — взмолилась она.

Я подтянул ее к себе и прижал.

Я мог дышать.

— Ты в безопасности. У нас все в порядке. Это было глупо, — пробормотал я.

Она тяжело дышала через нос. Она, конечно, была взбешена, но я ее не винил. Я был зол на самого себя.

— Вверх быстрее, чем вниз. — Я уставился на отверстие.

— Давай просто доберемся до вершины и уберемся отсюда, — сказала она.

— Хорошо, держись крепче за мою руку и крепко упрись ногами в стену.

Она сделала, как я сказал. Ее сердце бешено колотилось.

Я взобрался на стену.

В кровь хлынул адреналин, и я нашел пальцами все нужные мне углубления. Менее чем за пятнадцать минут мы добрались до вершины. Я приподнял ее коленями. Она ухватилась за выступ и подтянулась наверх. Я последовал за ней.

Выбравшись из пещеры, мы легли на землю, тяжело дыша.

Она вытерла слезы.

— Напомни мне еще раз, как ты заявила на меня права? — пошутил я, пытаясь разрядить напряжение, но это было неправильно сказано.

Если бы взгляды могли убивать.

Оттуда мы направились в таверну. Это была наша последняя остановка перед лианами.

Я перешел в свою драконью форму и вынужден был выслушивать ее жалобы на то, что произошло в пещере. Я глубоко сочувствовал ей и соглашался с тем, насколько это было безрассудно. Наконец, она забралась ко мне на лапу, и начался последний перелет.

Лианы были уже вдалеке. Я привык к их дребезжанию и шипению. Они вели себя тише, чем обычно. Никого не было достаточно близко, чтобы угрожать им.

В поле зрения появилась таверна. Еще несколько минут, и мы были на земле. Парочка вышла, когда я грациозно приземлился на задние лапы, все еще держа Елену в одной из передних, и осторожно опустился на одну свободную переднюю лапу.

— Добро пожаловать, Блейк. — Подошел мужчина лет пятидесяти с серебристыми волосами и блеском в глазах. Он вытянул шею, чтобы заглянуть мне за спину. — Где принцесса?

Я разжал лапу, которая слегка зависла в воздухе, и Елена выбралась наружу.

— Добрый день, принцесса. — Он подошел к ней с протянутой рукой. — Я — Дэвид. Владелец этого прекрасного заведения.

Она поежилась под тяжестью его официальности.

— Елена — будет нормально, не нужно называть меня принцессой. — Она прищурилась и посмотрела на лианы. — Что это за ужасный звук?

— О, это лианы. Чем больше светит солнце, тем больше шума они производят. Вы привыкнете к этому.

Она приподняла бровь.

— Уверен, вам захочется освежиться. Если вы хотите принять ванну, у нас в каждом номере есть горячий душ и джакузи. Это моя жена Конни, — сказал он, указывая на женщину с каштановыми и седыми волосами. Она поприветствовала Елену самыми очаровательными ямочками на щеках.

— Приятно познакомиться с вами, Конни. Я — Елена.

— Приятно, что вы оба здесь. Вы так похожи на своего отца, — сказала она. — Уверена, вы часто это слышите.

— Спасибо.

— Это наш сын Чарли, — сказала Конни, указывая на мужчину лет тридцати с небольшим.

Он шагнул вперед и пожал Елене руку.

— И его жена Шелби, — продолжила Конни.

У женщины рядом с Чарли были светлые волосы. Она одарила Елену любящей улыбкой, но бросила на меня несколько настороженных взглядов.

— Пойдемте, позвольте мне отвести вас в вашу комнату, — сказал Дэвид.

Они наблюдали, как я возвращаюсь в свой человеческий облик. Когда я открыла глаза, Дэвид протянул мне халат.

— Ты что, Ласточкокрылый?

— Виновен. Они тебе не сказали?

Я покачал головой.

— Путешествие прошло хорошо для вас двоих?

— Дайте определение хорошему, — поддразнил я.

Он рассмеялся, и я последовал за ним.

Главный вход представлял собой красивую открытую веранду со ступеньками, ведущими к раздвижным дверям.

Он показал нам приемную. Здесь были абстрактные картины одного и того же художника и удобные кресла. Нас окружало множество дверей и коридоров, а в левом углу находилась огромная лестница. С потолка свисала большая люстра, и сверху был виден первый этаж.

Я наблюдал, как Елена поднимается наверх с Шелби.

— Две комнаты, верно?

— Да, инструкции были четкими, — улыбнулся Дэвид.

— Спасибо за ваше гостеприимство.

— С удовольствием. Есть какие-нибудь идеи, как вы сможете пройти мимо них?

— Я надеялся, что вы сможете помочь с этим.

Он тоже понятия не имел.

Комната, в которую он меня отвел, была удобной, и он показал мне, что комната Елены находится через коридор от моей.

Это было идеально.

Я закрыл дверь и первое, что сделал — принял душ, надел чистые джинсы, футболку с длинными рукавами и теплый черный жилет, который застегнул до упора.

У меня было много вопросов о лианах, поэтому я отправился на поиски Дэвида.

Когда я открыл дверь, чтобы спуститься обратно, Елена вышла из своей в тот же момент. Мы были одеты одинаково. Это заставило меня улыбнуться.

— Приятно быть чистым, — сказал я.

— Так и есть, — согласилась она, и мы спустились вниз.

Ужин был подан почти в ту же секунду, как мы спустились по лестнице. В столовой было накрыто множество столов. Заведение было элегантным. Я понятия не имел, почему это место называется таверной. Это был скорее роскошный домик, чем таверна.

Я выбрал столик, и Дэвид присоединился ко мне. Он расспрашивал меня обо всем, что касалось нашего путешествия. Я был удивлен и обрадован, когда Елена присоединилась к нам. Может быть, она увидела бы через Дэвида, что я изменился. Я бы не стал притворяться с ним.

Шелби принесла нам меню. Она даже не посмотрела на меня как-то странно, когда я попросил все. Елена закатила глаза и выбрала тушеное мясо.

Мы с Дэвидом продолжили беседу. Он был любознателен и расспрашивал меня обо всем. Он захотел узнать о путешествии в деталях и спросил меня о сферах.

Принесли еду, и я ел как зверь, каким и был.

— Куда ты все это деваешь? — спросила Елена, когда я покончил со второй тарелкой.

Она ела медленно.

— Без понятия, — сказал я и принялся за работу. После этого воцарилась тишина. По крайней мере, она больше не откусывала мне голову.

Покончив с тушеным мясом, она извинилась и ушла.

После ужина Дэвид показал мне библиотеку. Мы сели в удобные кресла, и он налил мне бренди.

— Я так понимаю, ужин был сытным? — Он ухмыльнулся.

— Больше, чем ты думаешь.

Мы поговорили о его многолетнем опыте работы с лианами. Мне не понравилось то, что я услышал. Все сводилось к тому, что он оставил их в покое, а они оставили в покое его. Что-то вроде взаимного соглашения. Как бы мы попадем в Итан? Это был вопрос номер один.

У меня скрутило живот. Может, я переел? Что это было? У меня закружилась голова, а затем череп пронзила боль. Я содрогнулся. Что, черт возьми, со мной происходило?

— Блейк, ты в порядке? Блейк? — Голос Дэвида звучал откуда-то издалека.

Потом все прекратилось.

Когда я открыл глаза, я шел по лесу. Чувство дома и покоя наполнило мое сердце. На опушке леса была тропинка. Сквозь верхушки деревьев виднелись четыре старые, полуразрушенные башни. Та, что была на конце, сгорела дотла. С одной из башен донеслось низкое рычание. Оно потрясло меня до глубины души. Изображение закружилось. Рабы в повозках. Они недоедали, страдали, плакали, кричали. Я хотел заткнуть уши, но не мог. День внезапно превратился в ночь, и все вокруг пылало в огне.

Снова крики. На этот раз они взывали о помощи.

Там был гигантский зверь. Он был не драконом, а чем-то похожим, со змеиным телом. А над ним парил огнедышащий ворон.

Зверь зарычал, и мне показалось, что я вот-вот сломаюсь.

— Пусть узы прочного прочней

Вас свяжут, и тогда скорей

Ищите в царстве злых тревог

Того, кто свет пленить сам смог.

Пусть страшен зверь — примите бой,

Иль сердце вечный ждёт покой, — прошептал я. Это было начало песни?

Я снова оказался в библиотеке.

Конни и Дэвид стояли надо мной, их глаза были огромными, когда они смотрели на меня. Шелби и Чарли столпились в дверном проеме.

Я неудержимо закашлялся, когда боль пронзила мою голову.

— Принеси ему воды, Шелби. Любимая, иди позови Елену, — приказал Дэвид.

Шелби протянула мне стакан воды.

— Блейк, ты в порядке?

Я выпил воду в два глотка. У меня пересохло в горле. Что это было? Что это было за рычание? Кому оно принадлежало?

Я уставился на Дэвида.

— Сынок, что ты видел? — спросил он.

Я нахмурился.

Он усмехнулся.

— Ты и понятия не имел, что сможешь это сделать, не так ли? Это случилось в первый раз?

Я кивнул.

— У тебя было твое первое предсказание.

— Что?

— Ты также говорил, Блейк.

— На что это было похоже?

— Как стих.

Я вздрогнул. Ирен всегда казалась одержимой, когда делала предсказания.

— Что я такого сказал?

Он повторил слова, которые, как я думал, были началом песни.

Я закрыл глаза.

— Ты знаешь, что сказал это, не так ли?

Я кивнул.

Мне не понравилось это предсказание. Один из нас умрет, если мы не сможем найти то, что нам нужно, чтобы победить этого зверя.

Лунный Удар во мне наконец-то пробудился.

— 37~

Той ночью я лежал в своей постели в таверне. События ночи истощили меня. Мне не спалось, поэтому я попытался расшифровать смысл предсказания.

Пусть узы прочного прочней

Вас свяжут, и тогда скорей

Ищите в царстве злых тревог

Того, кто свет пленить сам смог.

Пусть страшен зверь — примите бой,

Иль сердце вечный ждёт покой.

Того, кто свет пленить сам смог.

Все внизу говорили, что это было похоже не на человека или оружие, а скорее на ингредиент.

Елена выглядела обеспокоенной.

Черт возьми, я был вне себя от беспокойства.

Потом они спросили, что я видел. Я только рассказал им о чудовище и огнедышащем вороне. Елена застыла. Она тоже видела это в тот день, когда принимала ванну.

Что все это значило? Неужели в ней проснулись мои способности?

В одном мы сошлись во мнении, так это в силе, стоящей за зовом этого существа. Никто из нас раньше не испытывал такого страха.

Она совсем не была готова к этому, и я не знал, готов ли я.

— Храбрых называют так не потому, что они бесстрашны, Елена. У всех этих людей, о которых написано в истории, есть одна общая черта: страх, и его предостаточно. Вот когда проявляется истинное мужество. — Это были те слова, которые я сказал ей. Я надеялся успокоить ее или, по крайней мере, дать ей пищу для размышлений.

Я почувствовал, что она хочет отказаться от миссии. Но мы должны были сделать это вместе. Это было наше пророчество, не только мое. Если бы я мог сделать это в одиночку, я бы так и сделал. Но я нуждался в ней. Не имело значения, была ли она сломлена. Я возьму все, что смогу достать.

Я вздрогнул, когда она начала смеяться. Я напомнил ей, что она была одной из шести женщин, которым удалось выбраться из Священной пещеры живой, что это не напугало ее до смерти. Я думал, она рассердится, но она закрыла лицо руками и рассмеялась. От этого смеха у меня мурашки побежали по коже. Она продолжала смеяться, говоря:

— Один из нас умрет.

Она не хотела умирать. Никто из нас этого не хотел. Не так.

Образ змеи и огнедышащего ворона запечатлелся в моем сознании. Я попытался оттолкнуть их, но не смог.

Они снились Елене. Изображение увеличилось. Змей был огромным, наводящим ужас зверем, а огнедышащий ворон превратился в дракона… в меня.

***

На следующее утро я стоял по колено в ручье. Отец считал, что рыбалка — лучший способ прочистить мозги. И это был драконий способ ловли рыбы. Мы не пользовались удочками или сетями. Нет, мы использовали терпение и голые руки.

Это была задача, которая успокаивала разум и позволяла ясно мыслить.

Я пообещал Конни, что хватит на сегодняшнее меню. Я вытащил из воды еще одну рыбину. Она приземлилась на камень, заерзала, отчаянно пытаясь дышаться, затем ее тело обмякло. Я наклонился и начал ритуал заново.

Огнедышащий ворон — это я?

Я уже был драконом-гигантом, но и представить себе не мог, насколько велик Саадедин.

Я услышал биение ее сердца еще до того, как почувствовал ее аромат — ваниль и мед.

Я сосредоточился на рыбе, которая плавала кругами вокруг меня. Она переместилась в мою ладонь, и я нежно обхватил пальцами скользкое тело.

— Что ты делаешь? — спросила она.

Рыба запротестовала, но я удержал ее, и одним движением запястья рыба приземлилась на камни, где лежали несколько других.

Я улыбнулся.

— Рыбачу.

— Рыбачишь?

Я рассмеялся, увидев выражение ее лица. Она явно никогда раньше не видела рыбалку дракона. Я наклонился, и мои руки исчезли в воде.

— А теперь тише, ты распугиваешь рыбу.

Она подошла ближе и села на камень рядом с рыбьей грудой.

Она наблюдала за каждым моим движением, пока я терпеливо ждал появления следующей. Наконец она поплыла ко мне в руки, и я ухватился за гладкое тело рыбы и вытащил ее. Она приземлилась рядом с остальными.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — сказала она.

— Что? Ты никогда раньше не ловила рыбу руками? — пошутил я.

— Нет, на другой стороне они пользуются удочками.

Я помахал ей рукой.

— Пойдем, я тебя научу.

— Нет, все в порядке, у меня, наверное, ничего не получится.

— Да ладно тебе. Это весело.

— Отсюда выглядит не очень весело.

Я усмехнулся. Она обдумывала это, что было очевидно. Она бы уже ушла, если бы не была заинтригована. Всегда убегала, когда чувствовала себя неуютно. К моему удивлению, она сняла туфли и вошла в воду.

Она втянула в себя воздух.

— Вода ледяная.

— Скоро станет лучше.

— Когда? Когда ты больше не будешь чувствовать своих ног?

— Прекрати ныть. Ты действительно распугиваешь рыбу, — сказал я.

Она медленно подошла ко мне.

— Теперь наклонись и опусти руки по запястья в воду.

Она сделала это.

— Как?..

— Тише, — прервал я.

Она замолчала.

Я никогда не знал, что кто-то может так много вздыхать за такой короткий промежуток времени.

Наконец попалась рыба, и она ухватилась за нее. Та ускользнула.

— Что я сделала не так?

Я рассмеялся.

— Все. Ты не хватаешь ее, иначе напрасно тратишь время. Ты терпеливо ждешь, позволяешь рыбе плыть в руки, а затем просто закрываешь их. — Я продемонстрировал это своими руками, прямо над водой.

— Хорошо, давай попробуем еще раз.

Мы снова заняли позиции.

Рыба плыла в моем направлении. Я показал ей, что имею в виду, говоря о терпении. Я обхватил рыбу руками и вытащил ее. Она приземлилась к остальным, и я удивленно поднял брови, глядя на нее.

— Видишь, легче.

— Это нелегко. — Она снова наклонилась.

Я выпрямился, чтобы размять мышцы спины после того, как все утро сгибался.

Я вгляделся в ее черты. Сильные, стройные ноги, ухоженные ступни, изящные кисти и запястья, элегантный изгиб шеи. Она была сногсшибательна. Ей нужно было немного больше терпения, но мы могли бы поработать над этим.

Наконец-то рыбка попала ей в руки. Это было потрясающе, как сказала бы моя мама. Она сомкнула руки и подняла ее вверх. Рыба сопротивлялась, и Елена почувствовала ее силу, когда та забилась взад-вперед в ее руках.

Она закинула руки за голову и раскачивала рыбу из стороны в сторону. Она споткнулась о собственные ноги, и прежде чем я успел среагировать, она приземлилась плашмя на задницу в ручей.

Мой смех прокатился над водой и отразился от камней.

— Не смешно. — Она плеснула в меня водой и, наконец, тоже рассмеялась.

Я пнул воду в ее сторону, и она подняла руки, чтобы блокировать большую часть воды. Она не отступила. Какое-то время мы хорошо проводили время, брызгая друг в друга и смеясь.

— Ладно, прости, — сказал я и поднял руки.

Она остановилась. Ее смех стих, и она спросила:

— Как думаешь, у нас достаточно рыбы?

— Нет, ты еще ни одну не поймала. Кроме того, сегодня вечером таверна обслуживает шестерых людей и пятнадцать драконов. Мы собираемся пробыть здесь еще долго.

— О, теперь это мы, — пошутила она.

— Если хочешь уйти, то пожалуйста, принцесса.

— Ха-ха, забавно. Я ненавижу это.

— Что, тебя называют принцессой? — У меня был этот разговор с ней в качестве меня — дракона, так что было приятно видеть, что она не слишком нас различала. Я покачал головой и наклонился, опустив руки в воду.

Рыбы в нашу сторону больше не попадалось, поэтому я встал обратно.

— Думаю, пришло время двигаться дальше вниз.

Я подошел ко всем рыбинам, лежавшим на валуне, и с помощью крючка, который Дэвид одолжил мне тем утром, проткнул каждой из них пасть. У меня их уже было семь. Неплохо для утра.

Она ждала меня в стороне со своими кроссовками в руке, пока я привязывал крючок к палке. Я перекинул его через плечо и двинулся вверх по течению.

Она поскальзывалась почти на каждом камне. Я улыбнулся про себя. Как, черт возьми, она могла заявить на меня права, особенно в мой самый темный час? Она была такой неуклюжей.

Выше по течению я нашел хорошее местечко и положил туда уже пойманную рыбу. На этом участке берега было несколько плоских валунов, и это была одна вещь, о которой всегда говорил мой папа — нужна платформа, на которую рыба могла приземляться.

Я шагнул в воду. Глубина была всего по икры, и Елена последовала за мной.

— Ладно, небольшой совет. Когда поймаешь, просто выбрось на берег. — Я указал на валуны, образующие достаточно большую платформу.

— Выбросить?

— Да. Как ты думаешь, почему я делаю сальто руками?

— Ты мог бы упомянуть об этом раньше. Тогда, возможно, рыба, которая могла бы накормить одного дракона, не сбежала бы.

— Приятно видеть, что ты все такая же саркастичная, как всегда.

Она усмехнулась и опустила руки в воду. Я поймал еще несколько, но она все еще сопротивлялась. Она притягивала крупную рыбу, как магнит, но не могла понять, что такое терпение.

Она потеряла еще одну.

— Видишь, я же говорила тебе, что и в этом буду бесполезна.

— Ты не бесполезна. Немного нетерпелива и все еще разбираешься во всем, но не бесполезна.

— Нетерпелива? Ладно, неважно. Скоро ты раскрутишь другую историю.

Она заявила на меня права, черт возьми. Это должно быть легко.

— Иди сюда. Позволь мне показать тебе. — Я повел ее за руку, чтобы она встала передо мной.

Мы оба наклонились. Она была крошечной и идеально вписывалась в изгиб моего тела. Может быть, это была не очень хорошая идея. Все мое тело покалывало от того, что она была так близко. Мои руки зависли совсем рядом с ее, но не соприкасались. Я почувствовал желание переплести свои большие пальцы с ее.

Мы ждали.

Настала моя очередь вздыхать. Мои губы были близко к ее затылку, и страстное желание попробовать ее на вкус росло, как голод в моем нутре.

Рыба наконец-то попала ей в руки, и я помог ей поймать ее. Я провел ее через переворачивание, но она отпустила ее слишком поздно, и рыбина плюхнулась в воду позади нас. Я уставился на нее, а потом снова на то место, где в воду упала рыба.

Она фыркнула в ладони.

— У меня серьезно нет слов для того, что только что произошло. Ты должна была отпустить рыбу.

Она рассмеялась.

— Я же говорила тебе, у меня это плохо получается.

— Да, говорила. Наверное, некоторых людей невозможно научить, — пошутил я.

— О, заткнись. Я поймаю чертову рыбку, — сказала она и наклонилась, опустив руки в воду.

Она начинала осваиваться с этим. Через пару минут ей в руки попала рыба, и она выбросила ее на берег. Та идеально приземлилась на плоский камень, на который я указал.

— Кто сейчас необучаем? — спросила она.

Я зааплодировал.

— Молодец. Теперь еще пара, и уверен, мы сможем отправиться домой.

Мы поймали еще нескольких, и общее количество выросло до тринадцати.

Одна большая поплыла мне в руки, и я едва успел ее поймать. Я попытался вычерпать ее из воды, но был уверен, что она тут же упадет обратно. Но этого не произошло. Она ударила Елену по лицу.

— Черт, — сказал я.

У нее были повреждены глаз и нос. Какой бы забавной ни была ситуация, это была огромная рыба. Я мог только представить, с какой силой на нее обрушился удар.

Я обхватил ладонями ее лицо, и она попыталась вывернуться.

— Стой спокойно, это займет всего несколько секунд. — Я промыл ей глаз, и мои целительские способности проявились. Ее лицо расслабилось.

Она была прекрасна. Ее идеальный подбородок и высокие скулы помогли создать это существо, которое было моей единственной слабостью.

Она открыла глаза. Они были самого захватывающего зеленого цвета, который я когда-либо видел.

Я притянул ее ближе, и наши губы встретились. Я играл на пороге смерти, но больше не мог быть терпеливым. Это было необходимо. Я нуждался в ней больше, чем она думала.

Она поцеловала меня в ответ, и мне показалось, что я парю. Я углубил поцелуй. Я должен был отпустить, но не мог. Я хотел большего.

Она была такой хрупкой. На этот раз я был бы не тем, кто сломает ее. Страсть поцелуя нарастала. Наше дыхание участилось, и я был на грани срыва.

Это был идеальный поцелуй.

Затем она отстранилась и вывернулась из моей хватки, как одна из рыбешек.

— Я не могу этого сделать, прости. — Она с хлюпаньем выбралась из воды.

— Елена? — Я крикнул ей вслед, но она уже бежала.

Блядь. Я вернулся к исходной точке.

***

Я поймал еще семь штук, прежде чем вернулся в таверну. У меня болела спина, но через несколько минут ко мне вернулась способность к исцелению.

Я протянул Конни рыбу, и она выпучила глаза.

— Честное слово, Блейк, сегодня вечером я устрою с ними бал на кухне.

Дэвид рассмеялся и поздравил меня с уловом.

— Ты не видел Елену? — спросил я Дэвида.

— Она вернулась раньше и ушла в свою комнату. Она еще не вышла. Что-то случилось?

Я покачал головой.

— Я собираюсь быстро принять душ, а потом помогу тебе на кухне.

— Молодой человек, завоевавший мое сердце, — поддразнила Конни.

Душ был освежающим и прогнал рыбный запах. Я хотел постучать в дверь Елены, но решил дать ей время. Мне не следовало так ее целовать. Мне следовало дать ей больше времени, но в тот момент это казалось правильным.

Я был целым.

Я позвонил Эмануэлю, не сказал ему, что поцеловал ее, но сказал, что, по-моему, добиваюсь прогресса.

Он был рад этому, а потом мы поговорили о Саадедине.

Он забеспокоился и спросил меня, имею ли я какое-нибудь представление о том, что это за недостающий ингредиент.

Я все еще понятия не имел.

— Ты думаешь, это Саадедин? — спросил он.

Я кивнул.

— Определенно.

Мы оба замолчали. Элементали были найдены по какой-то причине, и это было не потому, что у меня заканчивалось время. Где был Саадедин?

— Я выглядел как гребаная ворона рядом с Саадедином, — сказал я.

— Блейк, это предсказание. Это могло означать все, что угодно. Я видел Ирен, и она сказала, что в предсказании Елены о том, что она заявит на тебя права, она не видела девушку. Она видела тысячу рыцарей в белых доспехах, а ты был таким маленьким.

Она что? Мне снилось это еще до того, как она получила предсказание.

— Это может просто означать, что он твоего боевого размера.

— Хорошо. — Я вздохнул. — Надеюсь, что ты прав.

— Я поспрашиваю вокруг и посмотрю, не сможем ли мы найти этот недостающий ингредиент.

— Спасибо тебе, Эмануэль. Ты настоящий друг.

— Вернемся к тебе. Ты уже нашел путь сквозь лианы?

— Нет. Ты будешь первым, кому я позвоню, когда это сделаю.

Я отключился и положил кэмми на прикроватную тумбочку, затем спустился вниз, чтобы помочь Конни. Этот звонок не выходил у меня из головы, пока я помогал ей готовить посуду к сегодняшнему ужину.

Она говорила без умолку, но я мог думать только о тысяче рыцарей, которых видела Ирен. Мне так долго они снились.

— Блейк, ты в порядке? — спросила Конни, проникая в мои мысли.

— У меня много чего происходит. — Я указал на свою голову.

— Могу только догадываться.

Мы говорили о лианах. Ее отношения с ними были более или менее похожи на отношения Дэвида. Только наполненное печалью и ужасом.

Наконец, ужин был готов. Она поднялась за Еленой, а я подождал, пока последние несколько блюд достанут из духовки. Шелби готовила салаты. Самые лучшие, о которых только можно было подумать. Я подал на стол последнее рыбное блюдо. Елена сидела за столом.

— Приятно видеть, что мертвые наконец-то проснулись, — пошутил я.

Все засмеялись.

Она закатила глаза.

Я определенно вернулся к исходной точке.

— Ты голодна? — спросил я.

— Да, очень, — сказала она.

— Нет ничего вкуснее той еды, которую ты поймал сам. — Я приподнял брови. — Но ты уже знаешь это. — Мне нужно было, чтобы она поняла, что я — Рубикон.

Я сел напротив Елены. Конни сдвинула столы вместе, так что это было похоже на одну счастливую семью. Конни села на стул рядом со мной, и я проговорил с ней большую часть ужина.

Еда и беседа были восхитительными, но Елена снова замкнулась в своей скорлупе. Девушка, с которой мы встречались днем, исчезла.

Потом я помог убрать. Конни отказалась от помощи Елены, сказав:

— Принцесса не должна быть на кухне.

После того, как на кухне было прибрано, я нашел Дэвида в библиотеке с Еленой. Она сидела спиной ко мне за одним из столиков и читала книгу.

— Хочешь бренди? — спросил Дэвид. — Это из моей любимой коллекции.

— Я сыт по горло. Спасибо, но нет, благодарю. — Я подошел к Елене. Ее сердце бешено колотилось. Я не хотел, чтобы она меня боялась. Я сжал ее плечо. — Тебе понравился ужин?

Она напряглась.

— Да, спасибо. Это было приятно.

Я усмехнулся.

— Это так тебя учат разговаривать в школе принцесс? — Я выдвинул стул по диагонали напротив нее и устроился поудобнее. — Что читаешь?

— К чему этот миллион вопросов?

— Любопытно.

— Ничего особенного. — Она вздохнула и закрыла книгу.

Я уловил в названии слово «Атлас».

— Еще карты?

Она прищурилась на меня.

— Да, я пытаюсь найти город Виверн, но его нет ни на одной из этих карт. Мне кажется, я просмотрела их все до единой. — Она откинулась на спинку стула и потерла лицо.

— Как называется этот город?

— Это не имеет значения.

— Елена, я могу помочь, — взмолился я.

— Все в порядке.

Я вздохнул.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что?

— Кто-то предлагает тебе помощь, а ты отказываешься от нее.

— Потому что это не так просто, ясно? — фыркнула она.

— Что, принимать помощь?

Она взглянула на меня, а затем снова на стол.

Я покачал головой. Я понял. Просить меня о помощи было нелегко. Я не сдамся.

— Ладно, не отвечай. Позволь мне спросить, есть ли у Дэвида какие-нибудь старые карты. Дэвид! — Я встал со стула и подошел к нему.

Он оторвал взгляд от газеты.

— У тебя есть старая карта Пейи? Возможно, названия изменились за эти годы. На новых картах Итан даже больше не показан.

— Дай мне посмотреть. — Он исчез в глубине библиотеки. Он вернулся со старым пергаментом, и я подвел его к столу Елены. Он открыл его и положил перед Еленой. — Блейк сказал, что ты ищешь место, которого нет ни на одной текущей карте. — Он сел в кресло напротив нее.

Я сел в кресло рядом с ним.

— Ну, да, но я уверена, что названия неправильные, — сказала она.

Я оперся на руки и наблюдал, как она изучает карту. Ее взгляд метнулся выше, к Итану, и я нахмурился. Затем ее глаза больше не искали. Она закрыла их, и ее лицо расплылось в широкой улыбке. Я взглянул на карту, но надписи были очень мелкими.

— Что?

— Я не ошибаюсь. Это здесь, — сказала она и указала пальцем.

Их названия — Эйкенборо и Алкадин.

Дэвид тоже их видел.

Холодок пробежал у меня по спине. Мы с Дэвидом потрясенно уставились на нее.

— Ты уверена, что была именно там?

Она кивнула.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Эйкенборо? — спросил я.

— Да, ты слышал о нем?

— Ты была в Эйкенборо? — Дэвид тоже спросил.

— Да, и Алкадине. Фермы находятся в Алкадине. — Она указала на Алкадин.

Мой разум погрузился в пустоту, просто глядя на Алкадин.

— Елена, Эйкенборо раньше был частью Итана.

— И что? — Она не понимала.

— Ты не понимаешь. Это все еще часть Этана.

Она поняла, о чем я говорил, но отмахнулась от этого.

— Этого не может быть. Это прямо здесь. — Она посмотрела на карту. — Это там, город Виверн.

— Елена, это не город Виверн. Это Итан. — Я повернулся к Дэвиду. — Можно новую карту?

Дэвид встал, и беспокойство отразилось на лице Елены.

Она была в Итане?

Моя способность выслеживать не подвела. На самом деле она была чертовски сильна. Я всегда шел в лианы, потому что она находилась за ними. Как, черт возьми, она прошла? И обратно?

Дэвид вернулся и развернул карту поверх старой.

— Все новые карты были напечатаны без Итана и всех его городов. Вот. — Я указал на черную рамку в верхней части карты. — Это лианы, или то, где они начинаются. Ты была в Итане.

Она покачала головой.

— Это невозможно. Я бы запомнила, если бы я… — Она замолчала, и я узнала выражение ее лица. Она пыталась привести в порядок свои воспоминания. Я тоже.

Затем на ее лице отразилась реальность того, почему я не мог ее найти. Она откинулась на спинку стула и закрыла лицо руками. Я хотел, чтобы у меня все еще была связь с ее разумом.

— Ты была в Итане. — Я почувствовал облегчение. Вот почему я не смог ее найти. Я встал. — Мне нужно позвонить мастеру Лонгвею.

— 38~

Сначала я позвонил Эмануэлю.

— Я знаю, где была Елена, — сказал я, как только появилась его голограмма.

— Где?

— В Итане. Ни в тот, ни в другой раз она не помнит, как проходила через лианы. Первый раз это было в ту ночь, когда она подумала, что убила меня, так что, должно быть, она была не в своем уме. Второй… — Мне не нужно было заканчивать это предложение.

Он уставился на меня.

— Вот почему мы не смогли ее найти.

Он кивнул.

— Вот почему закон там такой неправильный.

Тишина.

— Думаю, она — ключ к разгадке, Эмануэль. Должно быть, это ее родословная. Она последняя из Мэлоунов.

— Это могло быть так. Мне нужно поговорить с Гельмутом. Я тебе перезвоню.

— Да, мне нужно позвонить мастеру Лонгвею.

Мастер Лонгвей был потрясен, узнав, что она находилась в Итане.

— Теперь пресса узнает правду, Блейк.

— Какую правду?

— Что ты действительно Альфа всех драконов. Ты не пытался покончить с собой. Ты выследил ее из-за лиан. С твоей способностью выслеживать все в порядке.

— Да, но это ничего не меняет в том, что с ней случилось.

— Как она?

— Мы все еще танцуем танго.

— Уже выучил шаги?

Я покачал рукой в символе «так себе».

Он улыбнулся.

— Ты доберешься туда. Удачи тебе завтра.

— Спасибо.

Я положил трубку и спустился обратно вниз. Мне нужно было получить от Елены как можно больше информации, но ее больше не было в библиотеке.

— Она пошла в свою комнату, Блейк, — сказал Дэвид со слезами на глазах. — Мой всадник все еще жив. Она знала его.

— Что?

— Чарльз Бенсон. Он помог ей, когда она была на другой стороне, но это было все, что она нам рассказала. Возможно, я сказал что-то, чего не должен был говорить.

— Что ты сказал?

— Что ты не пытался покончить с собой. Ты выслеживал ее всю дорогу до Итана, не так ли?

Я закрыл глаза.

— Все в порядке. Когда-нибудь она должна мне довериться.

Он коснулся моей руки.

— Могу я теперь передумать насчет этого бренди? — спросил я.

— Конечно, — сказал он с улыбкой, и я последовал за ним в библиотеку.

***

Он рассказал мне все, что мог, о Чарльзе Бенсоне. Я видел, что Чарльз был великим человеком. Дэвид все это время думал, что Чарльз мертв. Елена сказала ему, что она не знала, из какой деревни родом Чарльз. Дэвид потерял надежду, и именно тогда всплыло его имя всадника, и Елена сказала, что он жив и находится на фермах Алкадина со своей семьей.

Я чувствовал его счастье. Это вызывало привыкание.

Когда бренди было выпито, мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я пошел в свою комнату. Я настроился на Елену, но она подняла щит. Она всегда так делала, когда хотела побыть одна.

Я лежал на кровати.

Она была в Итане. Она была ключом к разгадке.

Мне не терпелось посмотреть, что сделают лианы, когда она приблизится к ним.

Зазвонил мой кэмми, и на экране появилось имя мамы. Я ответил, и ее голограмма практически закричала:

— Это правда? Она была в Итане?

— Да, она была в Эйкенборо. Я не знаю, живы ли еще Анук или дядя Ли, но мы можем надеяться, верно?

— Да, Блейк, да. Мы должны так делать ради Констанс. Она сказала, как попала туда? Лианы напугали ее.

— Нет, думаю, она была в шоке. В первый раз она подумала, что убила меня. И во второй раз она просто использовала мой огонь, чтобы спастись от этих монстров. Не знаю, сколько человек погибло, но ей до сих пор снится это.

— Ты все еще…

— Да, я все еще один из них. Она сказала мне, что это потому, что я напоминаю ей его. История с драконом сработала, мам. По крайней мере, она доверяет этой части меня. — Я вздохнул.

— Дай ей время и покажи ей себя настоящего, Блейк. Обещаю тебе, это изменится.

— Мама, она знает только прежнего Блейка.

Некоторое время она молчала, затем спросила:

— Ты ведь не пытался покончить с собой, не так ли?

— Не знаю. Тогда я был не в себе.

— Детка, говорю тебе, ты этого не делал. Констанс была права, с тобой все в порядке. Твоя способность выслеживать точно знала, где она находится, вот почему ты всегда оказывался рядом с лианами.

Я фыркнул.

— Это один из способов взглянуть на это.

— Это единственный способ, Блейк.

— Ладно, как скажешь.

— Я люблю тебя, детка, — сказала она. Она говорила мне это последние пару месяцев, снова и снова.

— Хорошо, я тоже тебя люблю. — Я усмехнулся и нажал кнопку отключения.

Сердцебиение Елены возобновилось. Должно быть, она заснула. Это было тогда, когда ее щит ослабевал, и она становилась видимой для меня. Я мог слушать биение ее сердца вечно.

Я закрыл глаза и прислушался к биению наших сердец. Они бились в разном темпе. Ее было быстрее моего. Всегда быстрее, будто она не чувствовала себя в безопасности. В тот день, когда оно забьется так же, как у меня, я смогу начать надеяться.

Я попытался настроиться на нее, но она мне не позволила. Я ненавидел ее сны, но они рассказывали мне, что с ней произошло на самом деле.

Ее сердцебиение стало громче. Оно звучало так, будто она была прямо рядом со мной. Я подпрыгнул, когда раздался стук в дверь. Я встал, натянул рубашку и распахнул дверь. Мои глаза расширились, когда я увидел, что она покусывает нижнюю губу.

— Елена?

— Мы можем поговорить? — спросила она, держа в руке соник.

Я кивнул и отступил в сторону, пропуская ее внутрь.

Она села на стул и поставила соник на стойку. Я слышал о них, но никогда не испытывал на себе, как они работают.

Я выдвинул другой стул, но садиться не стал.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Она покосилась на мини-холодильник в моей комнате.

— Теперь все по-другому. Обещаю.

Уголки ее губ изогнулись.

— Конечно, почему бы и нет.

Я присел на корточки и открыл холодильник. Я достал две маленькие бутылочки бренди и налил их в два бокала со льдом. Ложка огненного порошка легла в мой стакан, и я предложил ей тоже. Это заставило ее рассмеяться, но она покачала головой.

— Ты уверена?

— Да, и нет, я не хочу.

— Хорошо. — Я закрыл крышку и протянул ей стакан.

Она сделала глоток и не поморщилась. Я так и думал, что она так сделает. Я видел, что она плакала. На ее щеках блестели мокрые дорожки.

— Почему ты мне не сказал? — спросила она.

— Я не знал, что ты была в Итане, Елена. Разве ты не видела, как я был потрясен, когда ты сказала мне, что Эйкенборо — это то место, которое ты искала?

— Не только это. — В ее тоне слышалось нытье. — Это. — Она подтолкнула Соник в мою сторону.

Я открыл его и посмотрел на заголовки на странице.

«Близкая встреча Блейка со смертью», «Блейк ищет Елену», «Блейк, Блейк, Блейк»… Большой гребаный поиск. Все они были сделаны в то время, когда я искал ее. Была даже глупая трата добрых двух часов, когда я мог бы поискать ее: «Эксклюзивное интервью с Кевином». Видела ли она и это тоже? Я закрыл глаза. Она знала, что я солгал ей о том, что не был Рубиконом, притворяясь, что мой дракон был отдельным.

— Почему? — спросила она.

Я открыл глаза.

— Ты бы поверила мне, если бы я тебе сказал?

— Это бы мне показало.

— Елена, — усмехнулся я. — Я даже не знал, что в Интернете что-то размещено. Возможно, ты заметила, что последние пару месяцев я был занят другими вещами, кроме того, что сам гуглил. Я не настолько эгоистичен. — Я поднял глаза. — Ну, теперь уже нет.

Легкий вздох сорвался с ее губ, и она сделала еще один глоток.

— Ты больше не можешь слышать мои мысли?

Я кивнул.

— Это исчезло, когда я очнулся от дента.

Она отвернулась, снова прикусив губу. Мне захотелось поцеловать ее, поэтому я сделал глоток.

— Хочешь узнать хорошие новости? — спросил я.

— Хорошие новости? — В ее голосе звучало удивление.

— Мама считает, что с моей способностью выслеживать все было в порядке. Она продолжала приводить меня к лианам. Какая-то часть меня, должно быть, знала, что ты там, но я не мог достучаться.

Она прищурилась.

— Она знает, что я была в Итане?

— Конечно. Она доставала меня каждую ночь, желая узнать, как у тебя дела.

Она выглядела виноватой.

Я ненавидел это.

— Я не это имел в виду. Она просто скучает по тебе в поместье.

— Да, в последнее время со мной было неприятно находиться рядом.

— Эй, сделай себе небольшую поблажку. Ты через многое прошла на другой стороне. — Я ударил ногой о ее ногу.

Ее глаза расширились.

— Мне казалось, ты сказал, что больше не можешь читать мои мысли.

Черт, я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Больше никакой лжи, Блейк.

— Я не могу, но то, что блокирует меня в течение дня, кажется, исчезает, когда ты засыпаешь.

Она поморщилась.

— Я не жалуюсь, Елена.

Она покачала головой, и слезы выступили у нее на глазах.

Блядь. Мне следовало держать свой гребаный рот на замке.

— Каждый раз, когда мои сны меняются, это ты?

Я кивнул. Она быстро понимала.

— Чертовски плохая игра, но да. Я делаю все, что в моих силах, чтобы показать тебе, что ты можешь мне доверять. Дент — это не какое-то порабощение.

— Тебе все еще нужно убедить меня в этом.

— Однажды, когда эта связь заработает так, как должна. Прямо сейчас слишком много ушей.

Она кивнула.

— Могу я задать тебе вопрос? Ты не обязан отвечать, если не хочешь.

— Конечно, — сказала она.

— На что это похоже в Итане?

Она уставилась в пол.

— Забудь, что я спрашивал.

— Дело не в этом, — вздохнула она. — Там плохо, действительно плохо. Они нашли способ контролировать виверн.

— Это все, что я понял. Горан свободно владел вивернским, и он очень силен. Если и есть кто-то, кто может их контролировать, так это он. Ты его видела? — Я должен был спросить.

Она покачала головой.

— Я никогда не встречалась ни с ним, ни с людьми, которые были с ним близки. Я была только в Алкадине и Эйкенборо. Я была слишком напугана, чтобы идти куда-то еще. Я боялась, что Пол найдет меня. Я была глупа.

— Это не глупо. Ты поступила правильно, Елена.

— Люди на той стороне потеряли надежду. Они умирают от голода и подвергаются репрессиям со стороны судов. Налогообложение их убивает. Если их ловят на воровстве, они бросают их в нечто, называемое ямами. Им все равно, сколько им лет, Блейк. Там был даже трехлетний ребенок.

Настала моя очередь вздрогнуть.

— Они отвезли меня и одну из девушек с фермы в Эйкенборо. Я нашла способ, чтобы она осталась со мной. — Она продолжала шмыгать носом. — Я исчезла и уверена, они выместили это на ней. — Слезы навернулись у нее на глаза.

Я наклонился к ней поближе и погладил ее по руке.

— Не теряй надежды, ладно? Возможно, она все еще жива.

Она кивнула.

— Так вот почему ты так сильно хотела найти тот город?

— Как давно ты знаешь об этом?

— Елена, я не дурак. За последние несколько месяцев ты просмотрела все карты, которые попали к тебе в руки.

Она нахмурилась.

— Как…

— Я молчаливый наблюдатель.

Это вызвало у нее улыбку, и она кивнула.

— Мне нужно найти ее, но я боюсь.

— Почему?

— Я не знаю, как мне удалось пробраться сквозь лианы. Может быть, на этот раз они отреагируют по-другому?

— Они этого не сделают, поверь мне.

— Ты не можешь этого знать.

— Что-то подсказывает мне, что это связано с родословной, а не с состоянием души.

Она сделала еще глоток, на ее лице отразилось беспокойство.

— Расскажи мне, что происходит с этими людьми, которые находятся в ямах.

— Каждые четыре месяца устраивается праздник, и он не из веселых. Но если ты не согласишься с этим… — Она не договорила.

— Что это за праздник такой?

— Они называют его сбором урожая. Люди в ямах — это те, кого собирают. У меня не было другого выбора, кроме как пойти на один из них. Парень, который заботился обо мне, это долгая история, должен был быть там. Они выводили всех этих людей, включая детей, и толпа голосовала.

— За что?

— Кто будет убит вивернами. — Еще одна слеза скатилась по ее щеке. — Хуже всего было то, что я была частью толпы. Если ты не притворяешься, что тебе это нравится, то получаешь себе место в ямах.

Она вытерла слезу. Неудивительно, что она была в замешательстве. Они издевались над этим утверждением. Я все еще чувствовал себя ответственным за это. Не имело значения, где она была, это была моя вина.

— Я никогда не хотела убивать, — продолжила она. — Но в тот день я хотела убить каждое существо в том месте.

Я должен был быть там.

— У них есть что-то вроде арены. Она не такая величественная, как Колизей, но она была огромна. Они выявляют людей, совершивших преступления, большинство из которых никогда не имели места. Тебя бы стошнило, если бы ты узнал, в чем обвинили трехлетнюю девочку. — В ее глазах стояли слезы. — Начинается голосование, и толпа громче всех приветствует того, кого они хотят видеть убитым. Конечно, я не радовалась, когда речь заходила о детях. Трое победителей остались, в то время как всех остальных отвели обратно в боксы. Виверны выходили и калечили их. Я никогда… — Ее голос дрогнул, но она сдержала слезы.

— Я должен был быть там.

— Нет, Блейк. Ты понятия не имеешь, что они делают с драконами на той стороне. Девушка, которая осталась со мной, была драконом, но она не менялась за последние десять лет.

— Что? — Я уставился на нее.

— Те, кто меняются, либо убиты, либо сломлены. Над ними издеваются до тех пор, пока их дух не падет.

Я кивнул.

— Я все равно должен быть там.

Она уставилась на меня, разинув рот.

— Ты что, не слышал, что я сказала?

— Мне все равно, что ты сказала. Мне следовало бы приложить больше усилий, чтобы найти вход.

— Как? Лианы убили бы тебя, они почти это сделали.

Она все еще не понимала этого.

— Елена, если бы я доверял своим способностям и не думал, что со мной что-то не так, я бы перепробовал все, чтобы пройти через них.

— Не говори глупостей. Ты бы умер.

— По крайней мере, ты бы знала, что я пытался.

Она уставилась на меня.

— Я не… — начал я.

— Перестань говорить, что ты не это имел в виду. Ты понятия не имеешь, на что это было похоже, когда я думала, что убила тебя. — Она покачала головой, и слеза скатилась по ее щеке. — Я не могу… — Она не закончила фразу.

Ее эмоции пересилили мои. Это было напряженно. Констанс была права, связь исцелялась. Главной эмоцией был страх. Но это был не страх перед тем, что с ней случилось. Он был совсем о другом. Это был страх потерять меня. Слезы навернулись мне на глаза, и я сморгнул их.

Она глубоко вздохнула и поставила бокал на стойку.

— Мне пора, завтра важный день.

Я проводил ее до двери.

— Да, это так. Совету понадобятся какие-то доказательства того, что мы нашли способ…

— Ты не пойдешь со мной.

Я застыл, и гнев взял верх.

— Что? Ты, должно быть, шутишь?

— Я серьезно, Блейк. Я должна сделать это одна.

— Елена, я никогда не отпущу тебя одну. Никогда.

— Нет, ты остаешься здесь. Если они найдут тебя там, мы оба покойники, а ты будешь торчать там, как гнойник на пальце.

— Не делай этого. — Мое сердце заныло, а желудок скрутило. Она сказала, что не хотела быть такой.

— Это окончательно, ты остаешься здесь, — сказала она.

Я почувствовал тяжесть ее приказа.

Она ушла в свою комнату и даже не взглянула на меня, когда закрывала дверь.

Мне захотелось врезать кому-нибудь кулаком. Если бы я ослушался ее, я бы корчился от боли.

Она должна была взять свои слова обратно.

Мой разум прокручивал сценарии, пытаясь придумать способ изменить ее приказ.

После того, что она мне рассказала, через что ей пришлось пройти. Я ни за что не оставил бы ее одну идти в Итан. Я был гребаным Рубиконом. Я дал свою торжественную клятву защищать ее. Я найду способ попасть туда, даже если это убьет меня.

Я взглянул на цифровые часы. Было уже за полночь, и мне предстоял важный день. Мне нужно было поспать. Я забрался в постель и едва успел закрыть глаза, как лес прыгнул мне в голову.

Сначала я не знал, были ли это мои собственные мысли или сны. Я не мог перестать думать об этом, поэтому знал, что она спит.

Я бросился к ее двери.

Тот, у кого было мое лицо, расстегивал свой ремень.

У меня пересохло в горле и появился привкус серы.

Всхлип сорвался с ее губ как во сне, так и наяву. Ее сердце бешено колотилось. Страх, худший из тех, что я когда-либо мог себе представить, скрутил мне внутренности. Я ворвался в ее омнату, представив себе парней, держащих ее за руки. Она попыталась закричать, но тот, у кого было мое лицо, закрыл ей рот рукой. Он лизнул ее в щеку, и я больше не мог на это смотреть.

— Елена. — Я встряхнул ее, чтобы разбудить.

Она била меня по рукам, груди, лицу.

Я прижимал ее к себе и успокаивал. Она не выдержала и заплакала. Ее волосы пахли чистотой. Я всем сердцем желал изменить этот сон, но я еще не был там.

— Шшш, — прошептал я ей в макушку. — Ты в безопасности. Ничто не причинит тебе вреда. Обещаю.

Она не может вернуться туда одна.

Она шмыгнула носом и отстранилась. Я не хотел отпускать ее, но благодаря всему, ну я был последним человеком, с которым она хотела бы быть рядом.

— Ты это видел? — спросила она.

— Да, это единственное, что я, кажется, не могу изменить. Это происходит слишком быстро. Прости.

— Это не твоя вина.

Я хотел бы, чтобы это было правдой. Я хотел спросить ее, почему она все время представляет мое лицо. Я напоминал ей того парня? Этого не могло быть. Это был я. Никто и никогда не смог бы так сильно походить на меня. Ее подсознание поместило меня в этот сон из-за того, как я с ней обращался. Она думала, что я способен навязать себя кому-то. Я уставился на нее. Мне хотелось бы что-нибудь сделать, но я не мог. Я чувствовал себя беспомощным.

Я не знал, что сказать.

— Ты в порядке? — это было неправильно. С ней явно было не все в порядке. Со временем станет лучше, это тоже было банально и раздражало. Я решил держать рот на замке и направился к двери.

— Не мог бы ты остаться, пожалуйста? — попросила она.

Я застыл. Она только что попросила меня об этом?

Она пристально смотрела на меня.

Да! Наконец-то она попросила меня остаться.

Я глубоко вдохнул через нос, чтобы успокоиться, и вернулся в постель. Она повернулась лицом к стене, а я забрался к ней на кровать и лег. Я долго смотрел на стену.

Наконец она сказала:

— Спасибо, что разбудил меня.

— Не за что. Но тебе не нужно меня благодарить. Я действительно ненавижу этот сон.

— Нас двое.

— Кто он такой? — спросил я.

— Который из них?

— Ты знаешь, о ком я говорю, Елена.

Она глубоко вздохнула.

— Это не имеет значения. Он скоро умрет.

Уголки моего рта приподнялись. Я был рад, что она доверила мне что-то сделать, даже если это была такая мелочь. Это было только начало.

Когда она уснула, я пошел в свою комнату и захватил кое-какие вещи в дорогу. Я вернулся и нашел сумку, которую она уже упаковала. Я расстегнул молнию так тихо, как только мог, и снова упаковал сумку, положив в нее и свою одежду.

Она не пойдет в Итан одна. Не тогда, когда я еще жив. Она может забыть об этом. Она заберет этот приказ обратно. Мне было все равно, насколько она была напугана, я был гребаным Рубиконом.

Когда я закончил, то снова лег и попытался заснуть, но это было бесполезно. У меня в голове слишком много всего происходило.

Итан был столицей и моим домом, пока все не перевернулось с ног на голову. Горан был чистым злом, в то время как Гельмут был его полной противоположностью. Он чуть не убил своего племянника в ту ночь, когда мы сражались с ним на горе, и он знал это. Это была одна из сторон Люциана, о которой он никогда не хотел, чтобы Елена узнала — его связь с Гораном.

Я также подумал о своих дяде и кузине. Были ли они все еще живы? Анук была полна жизни. Я тосковал из-за ее потери. Это была одна из самых трудных вещей, через которые я прошел, и именно так мы с Люцианом стали друзьями.

Взошло солнце, и я встал с постели. Я принял душ, оделся по-деловому и спустился вниз.

Дэвид сидел за столом.

— Ты готов, Блейк?

— Она приказала мне остаться.

— Что? — Страх отразился на его лице.

— Не волнуйся, она скоро передумает, — самодовольно сказал я.

— Возвращается туда одна. О чем она думает?

— Это не так. Все в порядке, Дэвид. По крайней мере, я в здравом уме.

Я налил себе немного кофе и съел огромный завтрак. Я попросил Дэвида вести себя нормально и не подталкивать Елену к тому, чтобы она пошла туда одна.

Он кивнул.

Елена все еще не выходила из комнаты.

Я прислушался к биению ее сердца, боясь, что она ушла без меня. Она все еще была в своей комнате.

В конце концов она спустилась вниз.

— Доброе утро, принцесса. Готова к сегодняшнему дню? — На лице Дэвида расплылась широкая улыбка.

Она кивнула, а затем посмотрела на меня.

Я не улыбнулся.

— Забери свой приказ обратно, Елена.

— Ты же знаешь, что я не могу.

— Нет, можешь. — Я свирепо посмотрел на нее. — Я не позволю тебе пойти туда одной.

— Я войду и выйду. Обещаю.

Я стиснул челюсти, взбешенный тем, насколько глупо она себя вела.

— Думаю, сейчас или никогда. — Она обратилась к Дэвиду: — Ты не против сводить меня к лианам?

— Конечно. — В его голосе звучало беспокойство.

— Можно мне тоже пойти?

К моему удивлению, она кивнула.

Я снял сумку с ее плеча и понес ее, пока мы шли на парковку.

Дэвид был рядом со мной.

— Не надо, у нее безупречный слух, — предупредил я его.

Шелби и все остальные вышли, чтобы пожелать ей счастливого пути.

Я забрался на заднее сиденье внедорожника Дэвида и уставился в окно. Конни уже сидела на пассажирском сиденье. Елена села с другой стороны, и я отказывался смотреть на нее. Прошло пятнадцать минут езды, прежде чем в поле зрения показались лианы.

Она ахнула.

Как она могла захотеть пойти туда одна? Ее глаза были закрыты. Она окаменела.

— Забери свой приказ обратно, Елена.

Она просто посмотрела на меня.

— Я вижу это по твоим глазам, ты напугана. Просто забери свои слова обратно и позволь мне пойти с тобой.

— Нет, — рявкнула она. Команда вибрировала во мне.

Дэвид остановил внедорожник, и мы все вышли. Лианы двигались так, словно дышали. Мы сделали несколько шагов вперед, пока одна из них не сдвинулась с места.

— Это безопасное расстояние, — сказал Дэвид, в его глазах отразилось беспокойство.

— Если я пройду здесь, то окажусь в Алкадине?

Дэвид кивнул.

— Алкадин стоит прямо за этими лианами.

— Спасибо тебе, Дэвид. — Она обвила руками его шею.

— Ты до смерти пугаешь своего дракона, принцесса. Ты пугаешь нас всех, делая это в одиночку.

— Со мной все будет в порядке.

Конни казалась встревоженной.

— Береги себя, и если увидишь Чарльза, передай ему это. Я знаю, что это немного лишнего веса, но он поймет, что это от нас. — Она протянула ей маленький белый бумажный пакетик.

— Я так и сделаю.

Я не смотрел ей в глаза, когда передавал сумку. Она взяла ее и повесила себе на плечо. Я скрестил руки на груди.

— Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться. Обещаю, — сказала она мне.

Я был в ярости на нее. Я не отступлю.

Она сделала несколько шагов, пока одна лиана слева не зашевелилась. Елена сделала еще один шаг, и еще одна ударила ее. Девушка закрыла лицо руками.

Я не мог дышать.

Лиана остановилась и зависла над ней, отчаянно шипя. Елена опустила руки и уставилась в пасть лианы. Язык был в нескольких дюймах от лица, будто Елена была для них ядовитой.

Мне это совсем не понравилось.

— Елена, отвали от этого сейчас же, или я клянусь тебе…

— Шшш, — сказала она.

Лианы расступились перед ней, но прежде чем она ступила в них, я оттащил ее назад. Когда она повернулась, я поцеловал ее. Она не оттолкнула меня. Я открыл глаза и увидел, что лианы все еще были распущены. Если бы я повел ее задом наперед, она бы догадалась о моем плане. Мои руки опустились к ее ногам, и я поднял ее. Она обвилась ноги вокруг моей талии, и я шаг за шагом продвигался вперед.

Я не хотел, чтобы они впились в меня зубами. Мой опыт был ужасен, когда дело дошло до лиан. Я закрыл глаза и продолжил движение вперед. Я сосредоточился на поцелуе. Это было потрясающе, и я чувствовал себя цельным. Я никогда ни с кем не испытывал ничего подобного.

Я медленно открыл глаза. Нас больше не было перед ними, и их шипение прекратилось. Мы были окружены гигантскими корнями, которые издавали забавный жужжащий звук.

— Мы не одни, — прошептала она мне в губы.

— Они не возражают, — сказал я.

Она огляделась, и правда о том, что я сделал, отразилась на ее лице. Она расцепила ноги и попыталась оттолкнуть меня, но я держал крепко.

— Не надо. Если ты отпустишь меня, я умру. Ты защищаешь меня от них. Я умоляю тебя, не надо. — Я удержал ее руки на месте у себя на шее, и она снова обвила меня ногами, прижимаясь ко мне еще крепче.

Гораздо лучше.

Она положила голову мне на плечо, и я не смог удержаться от улыбки.

Я не торопился пробраться сквозь лианы. Снаружи они были враждебны, но внутри несли в себе красоту. Розовые и пурпурные цветы создавали над нами навес. Я посмотрел за корень впереди и увидел очертания здания. Они разрушили целые города.

Мне пришло в голову, что я не корчусь от боли. Я догадался, что данная мной клятва никогда не допустить, чтобы с ней случилось что-то плохое, перевесила ее глупый приказ.

Она молчала, пока я нес ее через лианы. Я ненавидел ее молчание. Она была зла на то, что я не послушался ее команды.

Она посмотрела на меня, и я встретился с ней взглядом.

— Как тебе удалось пройти со мной? Я приказала тебе остаться.

— Очевидно, моя клятва Дракона была более могущественной, чем твой приказ. — Я ухмыльнулся. — Я поклялся всем своим существом, что никогда не позволю причинить тебе вред. И это была опасность, которую можно было учуять за милю. Так что тебе лучше найти способ справиться с этим, потому что теперь я знаю, что твои приказы не перевешивают твою безопасность.

Она свирепо посмотрела на меня.

— Поверь мне, я бы чувствовал себя еще хуже, если бы не пошел. Злись столько, сколько захочешь.

Она ничего не сказала, и ее свирепый взгляд исчез. Она снова положила голову мне на плечо.

Я ни капельки не жаловался на это.

Наконец мы добрались до другой стороны зарослей, и я закрыл глаза. Я слышал, как они шипели, когда Елена держалась крепче.

Я приоткрыл один глаз. Лианы раздвинули свои корни, чтобы мы могли пройти. Я нахмурился. Была ночь. Шипение усилилось на несколько ступеней, но я смотрел вперед, когда мы проходили мимо.

— Это не имеет смысла, — сказал я.

— Они не знают, какое сейчас время суток, Блейк. Сомневаюсь, что они вообще знают, какой сейчас год.

Я почувствовал, как лианы придвинулись ближе ко мне, но они отступили, когда рука Елены шевельнулась.

Она была настоящим чудом.

И тут меня осенило. Сила была ошеломляющей. Раньше я бегал по этой земле. Когда-то я летал в этом небе со своей кузиной маленьким драконом. Я был дома.

Когда мы отошли на приличное расстояние, и они перестали шипеть, я опустил ее на землю.

Я упал на колени, наклонился и поцеловал землю. Дом дракона всегда будет его домом.

Ничто не выглядело знакомым. Что Горан сделал с этим местом?

Слезы застилали мне глаза.

— Я дома.

— Ты тоже жил в Итане?

— Моему отцу принадлежала почти половина Боливии. У нас здесь тоже было немного земли, но мы сдавали ее в аренду, потому что ни черта не смыслили в сельском хозяйстве.

— Что?

— Не смотри так удивленно, мы не всегда были бедны.

— Я не это имела в виду, — сказала она и потопала прочь. Она была взбешена. Сколько настроений может пережить один человек за день?

Мы молча шли в сторону Алкадина, подальше от лиан. Когда вдалеке показались огни, я оттащил ее назад.

Она попыталась скрыть слезы.

— Что происходит в твоей голове?

— Я не хотела, чтобы ты был здесь, Блейк. Ты не представляешь, что здесь делают с драконами. — Она убрала свою руку из моей и продолжила идти.

Я был гребаным Рубиконом. У меня были годы тренировок с этими идиотами. Чего она не понимала? Я никогда больше не позволю ничему причинить ей боль. Никогда.

Мы достигли ряда кукурузных полей, и Елена ускорила шаг.

Я не уступал ей в скорости.

— Я слышу тебя, Елена. Но мы должны сделать это вместе.

Она остановилась.

— А если они тебя поймают?

— Они понятия не имеют, как я выгляжу, — прямо сказал я, проходя мимо нее.

— Горан знает, или ты забыл тот день в лесу?

Я остановился. Дерьмо.

— Расслабься, ладно? — Я накрыл голову толстовкой.

Она опустила голову.

Я сократил расстояние между нами и приподнял ее подбородок.

— Принцесса никогда не опускает голову, Елена.

Ее глаза, наконец, встретились с моими.

— Это кажется неправильным. Что, если что-то случится? Или ты найдешь одного из них?

Мои глаза закрылись. Черт, она была права. Я поклялся убить и их тоже.

— Ты не можешь атаковать без прикрытия. Они убьют тебя, Рубикон ты или нет, и тогда все будет напрасно.

Я кивнул.

— Тогда я буду вести себя хорошо и притворюсь. Если это то, чего ты хочешь, просто скажи.

— Я не такая, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Я же говорила тебе не идти со мной.

Она попыталась протиснуться мимо меня, но я оттащил ее назад. Побег больше не был вариантом.

— И я сказал тебе, что никогда больше не позволю тебе делать ничего из этого без меня. Это и моя судьба тоже, не только твоя.

Позади меня взвели курок пистолета, и я застыл.

— Не снимай толстовку, или мы оба умрем, — прошептала Елена.

Она обошла меня.

Мой разум помутился. Как я мог отобрать пистолет у этого парня? Когда я попытался повернуться, она толкнула меня обратно в мое положение.

Она подняла руки.

— Кто ты такой и что ты здесь делаешь? — Это был мужской голос, грубый и опасный.

— Том, опусти пистолет. Это я, Элль, — сказала она.

Элль?

— Элль, что ты здесь делаешь? Как ты… — Он остановился. — Кто это?

— Все в порядке, — прошептала она.

Я медленно повернулся, подняв руки вверх. Елена знала его?

— Не злись, ладно? — сказала она Тому.

Он поднял дробовик и направил его на меня. Дуло почти касалось моей груди.

— Том, не будь дураком. Опусти пистолет. Он не причинит тебе вреда. Обещаю.

— Говори, кто он такой? — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Он — мой дракон.

Том пристально посмотрел на нее.

— Ты сказала…

— Знаю, что я сказала. Я была неправа.

Пистолет все еще был приставлен к моей груди.

— Скажи ему, чтобы он опустил пистолет, или он может попрощаться с ним.

— Тихо, — сказала Елена. — Пожалуйста, Том. Опусти пистолет.

— Он в своем уме?

— Это не у меня пистолет. Теперь опусти его, пока кто-нибудь не пострадал, — спокойно сказал я.

— Пожалуйста, Том, — взмолилась Елена.

Взгляд Тома переместился с меня на Елену, а затем он опустил пистолет.

— Тебе нужно ответить на множество вопросов, юная леди.

— Обещаю.

— Пойдем.

Она выдохнула и посмотрела на небо.

Мой взгляд переместился вверх. Звезд не было видно. Я обнял ее одной рукой и притянул к себе.

— Не снимай толстовку, — взмолилась она.

Я кивнул, оглядывая окрестности. Мы прошли мимо сарая и взбежали по лестнице на крыльцо очаровательного старого фермерского дома. Он нуждался в некоторой доработке, но был по-домашнему уютным.

Я вошел в дом вслед за Еленой, опустив голову.

— Смотрите, кого я нашел, — сказал Том.

Женщина, сидевшая на диване, оторвалась от своего шитья.

— Элль! — В ее голосе звучало облегчение. Она отбросила шитье в сторону и подбежала к Елене.

Я стоял у двери. Эти люди заботились о ней. Я хотел выразить им свою глубочайшую благодарность.

— Ты в безопасности? — спросила женщина.

— Это долгая история, но да, я в безопасности.

Другой мужчина, который мог бы быть братом Жако, подошел, чтобы обнять ее.

— Мы так волновались в тот день, когда они забрали тебя.

Они?

— Они нашли это укрытие. — Она вздохнула. — Простите. Я сделала все, что могла.

Другой блондин, вероятно, на несколько лет старше меня, просто продолжал пялиться на нее, и я снова опустил глаза, почувствовав на себе взгляд Тома, все еще державшего пистолет в руках.

— Ш-ш-ш, ты уберегла их, — сказал он.

— Что случилось? — спросила она.

— Мы потеряли Ники и Макс.

— НЕТ! — Она прикрыла рот ладонями.

Что здесь происходит?

Мой взгляд встретился с взглядом Тома. Он продолжал пристально смотреть на меня. Я низко опустил голову… то, что мне не нравилось делать.

— Как поживает Август? — спросила Елена.

— Он экспериментировал со своими способностями.

— Мне жаль, Маркус, — сказала она.

— Все в порядке. По крайней мере, с тобой все в порядке.

— Элль? — В комнату осторожно вошла девушка примерно моего возраста. Она была миниатюрной, с темными волосами и сочетанием этнических черт. Одна сторона ее лица была обожжена.

— Энни! — закричала Елена.

Это была та самая подруга, о которой она говорила. Они крепко обняли друг друга.

— Что ты здесь делаешь? Что случилось? — спросила Елена.

Энни повернула голову, чтобы показать Елене свои шрамы.

— Что они с тобой сделали? — Голос Елены был напряженным.

Значит, она не всегда так выглядела.

— Это не имеет значения. Я нашла свой путь назад.

— Нет, скажи мне.

— Шшш. — Энни обняла ее. Я опустил голову, когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Элль, кто это?

— Скажи им, Элль, — сказал Том.

— Все было не так, Том.

— Это ее дракон, — сказал всем Том.

— Что? — спросил Маркус.

— Я думала, он умер, — сказала Энни, глядя на Елену.

— Твой дракон не мертв? — Тон пожилой женщины был гораздо добрее.

— Нет, он жив.

— Ты солгала? — спросила Энни. В ее голосе звучала обида.

— Нет! — Елена вздрогнула. — Да, я действительно солгала, но не об этом. Я думала, он мертв, Энни.

— Как ты узнала, что он жив? Где Зак и Дерик? — спросила Энни.

Елена застыла.

— Мой огонь вернулся и… я убила их.

Мой взгляд метнулся к Елене. Она убила двоих из них? Хорошо.

— Что они с тобой сделали? — спросила Энни.

— Это не имеет значения, Энни.

В глазах Энни стояли слезы.

— Клянусь, я убью их.

— Нет, ты этого не сделаешь, — сказал я. — Убивать их — моя работа.

— Ты тоже Солнечный Взрыв, верно?

— Нет, я солгала об этом, — сказала Елена.

— Элль? — Вошел еще один парень.

Сколько здесь живет людей?

Он подбежал к Елене и заключил ее в свои объятия.

Мне хотелось зарычать, но я сохранил самообладание.

— Где ты была? Когда папа нашел Энни, почти мертвую… — Он свирепо посмотрел на нее. — Где ты, черт возьми, была?

— Мне жаль Макс. — Слезы потекли по лицу Елены.

Он ничего не сказал.

Этого было достаточно. Я снял капюшон.

— Елена?

Все ахнули, и ужас отразился в их глазах, когда они увидели меня.

Через несколько секунд на меня были направлены три дробовика. От всего дружелюбия не осталось и следа. Газообразный хлороформ попал новичку в руку.

— Где моя девушка? — закричал он на меня.

Что? Мягкий электрический разряд запульсировал в руке.

Елена встала передо мной, хотя я был Рубиконом.

Новенький попытался оттолкнуть Елену, но она оттолкнула его в ответ.

— Назад, Август.

Парень казался шокированным.

— Что ты делаешь с этим подонком, Элль? — Он стиснул челюсти.

— Он не тот, за кого ты его принимаешь. — Она коснулась моей руки, чтобы успокоить электричество, игравшее на кончиках моих пальцев. — Не надо. Они не причинят нам вреда.

— Говори за себя, — сказал Август.

— Что ты с ним делаешь? — Энни закричала и закашлялась от хлороформа. Все начали кашлять, кроме меня и Елены.

Я нашел единственный шанс, который у меня был, когда трое мужчин с пистолетами тоже начали кашлять и вроде как опустили свои пистолеты.

Я произнес заклинание, и невидимый шар втянул хлороформ внутрь, удерживая его.

— Прекратите! — закричала Елена.

Все уставились на зеленый пузырь, который парил в воздухе. Они все еще кашляли, но, по крайней мере, воздух был пригоден для дыхания.

— Это не он, Энни. Это не он, — сказала она всем. Она накинулась на меня в бешенстве. — Я же говорила тебе не снимать толстовку. Чего ты не понял?

Я не смотрел на нее. Я уставился на Энни. В ее глазах был страх, а пистолеты все еще были направлены в мою сторону.

— За кого вы меня принимаете? — спросил я у людей в комнате. Я вышел из-за спины Елены, подняв руки в знак капитуляции. Она попыталась оттолкнуть меня.

Энни отступила.

— Держись от меня подальше. — Ее глаза были дикими.

— Это не Билли, Энни, — крикнул пожилой мужчина с верхней площадки лестницы. — Опустите оружие.

Их взгляды переместились с меня на старика и обратно на меня.

— Я сказал, опустите оружие, — повторил он.

Один за другим они опускали его, пока он спускался вниз по лестнице.

— Ты тоже, Август. Не самый умный ход. Если бы он не наколдовал этот пузырь, мы все бы задохнулись. Никогда не раскрывайте свои способности в закрытом помещении. Первое правило.

— Папаша, посмотри на него. — На лице Августа было написано отвращение.

— Я не слепой. Это не Билли. Посмотри на его глаза.

Кто, черт возьми, такой Билли?

— Элль? — Лицо старика смягчилось.

Она подбежала к нему.

Все по-прежнему смотрели на меня.

— Тише, — сказал старик. Должно быть, он всадник Дэвида. Он посмотрел на меня. — Как тебя зовут, сынок?

Я посмотрел на Елену, и она слегка кивнула мне.

— Меня зовут Блейк.

Они все ахнули и уставились на меня огромными глазами. Все знали, кто такой Рубикон. Елена вернулась и встала рядом со мной.

Энни пристально смотрела на меня. В ее здоровом глазу появилась слеза и скатилась по щеке.

— Блейк, как «Блейк Лиф»?

Я кивнул.

— Нет, этого не может быть. Лианы убили тебя, — быстро сказала она.

Я прищурился. Кто она такая?

— Я тебя знаю?

— Что ты имеешь в виду, говоря, что его убили лианы? — спросила Елена.

Энни не ответила и принялась расхаживать по комнате.

— Этого не может быть. Он бы нашел тебя. — Она продолжала оглядываться на меня каждые пять секунд.

Она была странной особой.

— Успокойся, — сказал я и указал на Елену. — Это Елена. Она — дочь короля Альберта и королевы Катрины.

Пожилая женщина прижала руку ко рту. Том и остальные уставились. Чарльз просто посмотрел на нее, будто это был их маленький секрет.

— Том нашел нас сразу после того, как мы прошли через лианы, — продолжил я.

Все затаили дыхание, включая Чарльза.

— Вы хотите сказать, что за лианами все еще есть живые люди?

Наконец-то я понял, о чем они говорили.

— Лианы поглотили только Итан. Арис, Тит и Элм все еще существуют, — сказала Елена.

— Что? — Они все посмотрели друг на друга.

— Вы этого не знали?

— Они сказали нам, что мы были единственным местом, которое выжило. — Чарльз посмотрел на ковер.

— Они солгали, — сказал я.

— Подожди, — сказала Энни Елене. — Ты — дочь короля Альберта и королевы Катрины?

Она кивнула.

— Ты никогда не росла в Итане?

Она покачала головой.

— Я даже не знала, что нахожусь в Итане, когда была здесь раньше.

— Это многое объясняет, — сказала Энни. Ее лицо смягчилось. Она засмеялась, подбежала ко мне, прыгнула в мои объятия и крепко обняла меня за шею.

Я стоял ошеломленный.

— Просто обними ее, — одними губами произнесла Елена.

Мои руки нежно обвились вокруг спины Энни.

— Могу я спросить, откуда ты меня знаешь?

Она шмыгнула носом, хихикнула и отстранилась.

— Это я, — сказала она. — Желешка.

Я ахнул. Ни за что, черт возьми.

— Желешка? — Слово едва вырвалось наружу.

Энни кивнула. Констанс была неправа. Она больше походила на своего отца.

Я нежно обхватил ладонями ее лицо. Слезы навернулись у меня на глаза. Я поднял ее и закружил.

— Это действительно ты?

Она рассмеялась.

— Да.

— Где твой папа? — спросил я.

В комнате воцарилась тишина.

Она сжала меня крепче.

— Он погиб, пытаясь освободить короля Альберта, — пробормотала она мне в плечо.

Что?

Я поставил Энни на землю и посмотрел на нее.

— Король Альберт… все еще жив?

— Да, я думала… — Она уставилась на нас с Еленой, разинув рот. — Вы, ребята, не знали?

Король Альберт жив?

Мой взгляд метнулся к Елене, и выражение ее лица сказало мне, что она уже знала.

Энни приподняла мой подбородок, чтобы я посмотрел на нее.

— Даже не думай об этом, Блейк. Горан слишком силен, а поскольку Саадедин защищает короля Альберта, вам никогда не вытащить его оттуда.

Я высвободил свой подбородок из ее руки.

— Ты знала об этом? — сказал я Елене.

Она не ответила.

— Елена, ты знала, что твой отец все еще жив?

— Как ты мог этого не знать? Ты читал мои мысли, я не знаю, как долго, — закричала она.

— Тогда я этого не хотел. Я заблокировал это, помнишь?

— Подожди, — сказал Чарльз. — Ты можешь слышать мысли Элли?

— Больше нет! — Мы оба закричали.

— Папа заставил меня пообещать никому не рассказывать, — сказала Елена. — Он никогда не хотел, чтобы мы освобождали Итан, Блейк.

— Это не тебе решать. Это также и мое предсказание. По эту сторону есть семьи, которые… — Я хмыкнул. Она действительно была Мэлоун. Приводила в ярость. — Ты хотя бы знаешь, что это сделает с моим отцом?

— Ты не можешь сказать ему, Блейк. Если он знает, то сделает все возможное, чтобы миновать лианы.

— Ты думаешь, я этого не знаю? Я был там, Елена. Я знаю, что он сделает, это самоубийство.

Она вздрогнула.

— Пожалуйста, не говори ему.

Это было нелепо.

Энни погладила меня по руке. Она всегда знала, как меня успокоить.

— Откуда ты знаешь Блейка? — спросила Елена, сосредоточившись на растирании руки.

Мне показалось, что я уловил в этом вопросе некоторую ревность.

— Фу! — Ее тон заставил всех рассмеяться. — Не так. Он — мой кузен.

Елена выглядела пристыженной, когда Энни сказала это. И тут ее осенило.

— Подожди… ты — дочь Констанс?

Взгляд Энни снова метнулся ко мне.

— Мама все еще жива?

— Желешка, еще более удивительно, кто остался жив на этой стороне. — Я погладил ее по спине. — Мы должны вытащить тебя отсюда, твоя мама не может потерять вас обоих.

— Что насчет них, Блейк? Они тоже моя семья. — Она жестом указала на всех людей, собравшихся вокруг нас.

— Тсс, как ты думаешь, что мы здесь делаем? Мы не в отпуске, я могу тебе обещать.

Она рассмеялась, и все последовали ее примеру.

Парень, похожий на Жако, подошел ко мне первым.

— Меня зовут Маркус. Не могу передать тебе, что чувствую здесь внутри. — Он постучал себя по груди.

Женщина, которая шила, Гертруда, обняла меня, и я напрягся. Они ни капельки не заботились о личном пространстве.

Я обнял Тома. А еще был Август и другой его брат, тихий, Стивен. Август был тем идиотом, который выпустил хлороформ. Он также был тем парнем, которого я хотел поблагодарить за помощь Елене.

Наконец, старик вышел вперед.

— Добро пожаловать в наш дом, Блейк. Меня зовут Чарльз, Чарльз Бенсон.

— 39~

Я пожал ему руку.

— Ты — всадник Дэвида.

Чарльз уставился на меня.

— Мой дракон все еще жив?

— Папа. — Маркус подошел к нему и обнял одной рукой. — Проходи, садись. — Он подвел Чарльза обратно к креслу. — Мой отец уже не так молод, как раньше. Ты не можешь просто так вываливать на него подобную информацию.

— Я не подумал.

Я рассказал им все. Академия, Тит и музей в Элме, который был построен в честь Итана. Я напомнил им, какой была Пейя до той ужасной ночи.

Они ловили каждое слово.

Наконец я рассказал Чарльзу о Дэвиде и таверне.

Он рассмеялся.

Елена протянула Чарльзу пакет, который Конни дала ей этим утром.

— Я забыла. Конни хотела, чтобы это было у тебя.

Он достал первый попавшийся предмет. Это был «Динго» — бисквитный пирог с начинкой из сладчайшего фруктового джема. Он прочитал записку. На его лице расплылась улыбка. Со слезами, текущими по его щекам, он развернул обертку и застонал от удовольствия, откусив кусочек.

Все рассмеялись.

Мысль о том, что Динго может вызвать такую улыбку на чьем-либо лице. Через что они все проходили? Он передал Динго своей семье.

— Ешьте, пришло время праздновать.

— Все будут свободны. Мы вытащим вас всех отсюда, — сказал я.

— Мы не можем, — сказал Чарльз. — Совет соберется на следующей неделе. Они знают нас. Если они обнаружат, что кто-то пропал, то убьют всех.

Я расхаживал по комнате, пока он говорил.

— У нас больше нет убежища.

— Они знают обо всех вас? Елена упоминала что-то об убежище.

— Они нашли его три месяца назад, когда забрали Элль и Энни, — сказал Маркус. — Они сначала посмотрят туда.

— Маркус, — сказала Елена. — Где Дейзи?

— Успокойся, Элль, — сказал он. — Я имею в виду, принцесса. Она заснула, укладывая Кэсси в постель.

Она глубоко вздохнула.

— Здесь я — Элль.

— Ты не ответил на мой вопрос. Они знают о малышах?

Маркус покачал головой.

— Ники и Макс пожертвовали собой, как и Элль, чтобы обезопасить младших. — Его голос сорвался. — Мы нашли для них укрытие в горах, но в прошлый раз они привели Ткачиху Снов, и она их вынюхала.

— Пенелопу? — Елена спросила Энни.

Она кивнула.

— Ты сказал, на следующей неделе? — спросил я Чарльза, стараясь придерживаться темы.

Чарльз кивнул.

— Ну, наша неделя проходит по-другому. Мы не знаем, какой сегодня день, увидишь, дни на этой стороне кажутся очень длинными.

Я кивнул.

— Мы могли бы помочь, — сказал я.

— Как, Блейк? Если они найдут тебя… — начала Елена.

— Елена, успокойся. Я даже не думал об этом. Более безопасный способ. У нас есть одна неделя. Мы могли бы вытащить тех, о ком они не знают, и они никогда не узнают.

Она кивнула.

Маркус казался встревоженным.

— Кэсси еще очень маленькая. Сомневаюсь, что она уйдет без Дейзи, а они знают мою дочь. Они пытались забрать ее пару раз. Я бы все отдал, чтобы она исчезла, но, как сказал Чарльз, если они обнаружат пропажу одной из них… — Он покачал головой, и в его глазах появились слезы. — Независимо от того, какая надежда появится на нашем пути, мы никогда не выберемся из этой гнилой адской дыры.

— Не говори так. Всегда есть надежда. Будет война. Величайший в истории. Мир не может наступить без войны.

Все замолчали при моих словах.

— Папа? — От двери донесся женский голос. — Что происходит? Кто такие?.. — Ее взгляд остановился на Елене, она бросилась к ней и заключила в объятия. — Как тебе удалось сбежать?

— Шшш. — Елена погладила ее по спине.

— Мы нашли Энни, и…

— Успокойся, Дейзи, — сказал Маркус с самой широкой улыбкой. — Это дракон Элли, Блейк Лиф.

Глаза Дейзи нашли мои и стали размером с блюдца.

— Я не такой мудак, — сказал я.

Все поддержали меня, и ее страх исчез.

— Я думала, твой дракон мертв? — сказала она Елене.

Елена покачала головой.

— Я тоже так думала, знаю, он похож на Билли, но это не он.

Она ахнула.

— Подождите. — Дейзи обвела взглядом радостные лица присутствующих, затем снова посмотрела на меня. — Блейк Лиф? Рубикон?

— На другой стороне есть жизнь. Лучшая жизнь, — сказал Маркус.

— Что? — Она была ошеломлена.

— Кэсси может стать Драконианцем. И Август тоже.

Слезы потекли ручьем, когда она обняла отца.

— Но лианы, они будут…

— Они не причинят нам вреда. Елена — ключ к разгадке. Она может вывести всех отсюда в целости и сохранности, — сказал я.

Дейзи закрыла глаза. Она испытывала надежду. Она громко шмыгнула носом и сделала глубокий вдох. Затем то же самое сомнение вернулось.

— Нет, это не сработает. Если кто-то из нас пропадет, они убьют остальных, — сказала она. — Это не сработает, Блейк.

Я улыбнулся ей.

— Чарльз, — сказал я. — Вы когда-нибудь слышали о проекте «Буйо»?

Чарльз кивнул.

— Это притянуто за уши, всегда было притянуто за уши.

— Это не так. Это умный дизайн. Все, что ему нужно, — человеческая ДНК, чтобы активироваться, и одним нажатием кнопки вы можете стать тем, кем хотите быть. Его можно легко носить под одеждой. Они никогда не узнают. Мы можем прислать сюда оперативную группу и вытащить вас всех на следующей неделе.

— Что? — спросили все почти в унисон.

— Вы понятия не имеете, что произошло за последние семнадцать лет. Технологии развиваются. Это сведет вас с ума. Больше нет никаких ограничений.

Все притихли.

— Папа, это сработает? — спросил Маркус.

— Я должен сначала увидеть это, прежде чем подвергну опасности жизни всех.

— Хорошо, — кивнул я.

Гертруда встала.

— Папа, уже поздно. Я уверена, что Блейк и Элль хотят отдохнуть, а завтра будет долгий день. Нам еще многое предстоит сделать до прихода Совета.

— Я могу помочь, — сказал я. — Пока Елена вернется, чтобы раскрутить дело.

Елена пристально посмотрела на меня.

— Блейк, ты делаешь достаточно, — сказала Дейзи.

— Я хочу помочь.

Она кивнула.

— Увидимся завтра, — сказал я, затем повернулся к Елене. — Пару слов наедине.

Она встала.

— Позвольте мне показать вам комнату для гостей, — сказала Гертруда.

Мы поднялись по лестнице, и позади нас раздался взрыв счастья.

— Это правда? — спросила Дейзи.

— Если это устройство работает, я не понимаю, почему бы и нет, — сказал Чарльз.

— А как насчет Лианы и Макса? — В голосе Тома звучала тревога.

— Он сказал «все», Том. — В тоне Маркуса звучала надежда. Она заполняла весь этот дом.

— Большое спасибо за гостеприимство, — сказал я в спину Гертруде.

— Мы должны поблагодарить вас обоих. Теперь мы знаем, почему Элль была в отчаянии, когда подумала, что убила тебя.

В уголках моих губ заиграла улыбка.

— Надеюсь, что это сработает для вас обоих. Это та же самая комната, в которой ты останавливалась раньше, Элль.

— Это прекрасно, — сказал я. — Спокойной ночи, миссис Бенсон.

— Гертруда, — сказала она. — Спокойной ночи, Элль.

— Спасибо, Гертруда, — сказала Елена.

Я поставил ее сумку на пол и вздохнул. Она закрыла дверь. Я окружил нас щитом.

— Ты не думала, что рассказать о том, что твой отец жив, было бы полезно, Елена?

— Он заставил меня пообещать.

— Мне насрать. Люди будут сражаться. Калеб будет сражаться. Нам нужны жители Ариса.

— Он не хочет, чтобы они сражались. Блейк, если мы сможем вытащить хороших людей, Саадедин все равно будет в ловушке. Горан все еще будет в ловушке, и они никогда не узнают. Нам не нужно уничтожать или освобождать Итан.

— И как, по-твоему, мы освободим твоего отца, не поставив никого из них в известность? Ты слышала, что сказала Энни, Саадедин охраняет его.

— Он не хотел, чтобы мы его освобождали. Я даже не знаю, жив ли он еще на данный момент.

— Я не откажусь от своего короля, и ты тоже не должна.

— Я обещала ему. Мы вытащим невиновных, и все.

— Нет! — взревел я. — Наша судьба — освободить всех. Всех, Елена.

— О, всех. Даже плохих, Блейк? Тех, кто убивает и насилует? И этих тоже?

Я вздрогнул от ее выбора слов.

— Я дал тебе слово, что они умрут.

Она саркастически рассмеялась.

— Энни — не единственная твоя семья на этой стороне, не так ли? Ты знаешь кого-то по имени Билли, Блейк? Теперь все имеет смысл. Почему он похож на тебя. Энни, конечно, знала его. Действительно хорошо. Я не думала, что он — член семьи, но теперь… — Она покачала головой.

— Билли? — У меня были кошмарные воспоминания о двоюродном брате по отцовской линии Уильяме. Я опустил щит, открыл дверь и сбежал вниз по лестнице.

— Энни, — сказал я.

— Да? — ответила она.

— Кто такой Билли?

— Блейк. — Ее лицо вытянулось.

— Кто он такой? — спросил я.

— Это Уилл.

— Уилл? Уильям Хендерсон?

Она кивнула.

— Мне жаль, Блейк.

Он всегда был тухлым яйцом. Отец пытался договориться с ним. Он был сыном моей тети Ливайн. Она была драконом, но ее муж был человеком и настолько темным, насколько это вообще возможно для человека.

— Это не имеет значения. — Я вернулся в комнату.

— Я была права, — спросила Елена.

— Это не имеет значения!

— Кто он такой, Блейк?

— Больше не семья.

— Кто он? — закричала она.

— Он был моим кузенром. Сыном сестры моего отца. Его отец был ужасным человеком.

— Это объясняет, почему у него нет драконьей формы, но он очень похож на тебя.

— Это не имеет значения.

— У его семьи была дерьмовая жизнь. Оставалось либо стать злом, либо умереть.

— Оглянись вокруг, Елена. У каждого здесь был такой выбор, но они выбрали по-другому. Он больше не моя семья, и он умрет. Это то, что я обещал, и это то, что произойдет.

— Я не могу говорить с тобой, когда ты в таком состоянии. Я буду спать в комнате Энни.

Я отпустил ее.

Я упал на кровать и просто думал об Уильяме Хендерсоне. Он действительно был занозой в моей заднице.

Потребовалось время, чтобы просто успокоиться. Ее сны? Этот ублюдок был похож на меня. Это никогда не был я, или так оно и было?

Нет, то, как Август и все остальные смотрели на меня. Он был очень похож на меня. Вопрос был в том, насколько?

Мой гнев наконец утих, и я прислушался к разговору Елены и Энни. Они говорили о том, что с ней случилось, но даже с Энни она была замкнута. Она выразила свою озабоченность по поводу того, что Уилл был частью моей семьи.

— О, я знаю, — сказала Энни. — Этот придурок играл с нами, когда мы были детьми. Он обычно обламывал наши детские чешуйки, и это было чертовски больно. В основном я играла с Блейком. Он был таким нежным драконом.

— Правда?

— Я так понимаю, он изменился за последние шестнадцать лет.

— Это еще мягко сказано.

— Насколько он большой? — спросила Энни.

— Огромный.

Повисло молчание, прежде чем Энни сказала:

— Мы так давно не видели дракона. Не могу припомнить, чтобы когда-нибудь раньше чувствовала себя такой счастливой. — Она сделала паузу. — Я с Блейком, Элль. Уилл должен умереть.

Я подошел к комнате Энни и постучал в дверь.

Она открыла и свирепо посмотрела на меня.

— Ты собираешься драться?

— Нет, я устал драться, — надулся я.

Она впустила меня, но Елена даже не взглянула на меня.

— Елена…

— Блейк, я устала. У меня нет на это сил.

— Ты думаешь, мне нравится ссориться с тобой? Поверь мне, я уже сыт по горло твоей ненавистью.

Энни разинула рот.

— Возвращайся. Не думаю, что кузина поймет, когда я выломаю ее дверь, чтобы разбудить тебя.

— Разбудить ее? — спросила Энни. — Тебе тоже снятся кошмары?

Она кивнула.

— Они пройдут, они всегда проходят, — сказала Энни.

— Не могу дождаться этого. — Елена обняла Энни. — Констанс разозлится, найдя тебя в таком состоянии.

— Разозлиться?

— Конечно, она так и сделает. Она скучает по тебе, Энни.

— Она может не принять меня. Я сломлена.

— Ты просто обожаешь солнце, если уж на то пошло, — сказал я. — И та, кто много раз надирал мне задницу, когда мы были маленькими.

Энни хихикнула.

— Я больше не тот дракон, Блейк. Посмотри на меня. С меня картины не писать.

— Это поправимо.

Я притянул Энни к себе, накрыл ее ожог рукой и положил свою голову ей на плечо.

— Что ты делаешь? — В голосе Энни звучало сомнение.

— Тсс, — сказал я и сосредоточился. Я почувствовал, как мой глаз вытянулся и сморщился. Сила, потребовавшаяся, чтобы облегчить ее ожог, ослабила меня, точно так же, как это было в тот день на горе с Эмануэлем.

Мои колени подогнулись, и я рухнул на пол. Я судорожно глотнул воздух. Обмен был подобен удару в горло. С Эмануэлем я такого не испытывал. Я неудержимо закашлялся и обнаружил рядом со мной Елену со стаканом воды в руке.

— Что ты сделал? — закричала Энни.

— Твой глаз… — Елена коснулась ее лица. — Он зажил!

Энни подбежала к зеркалу.

— Нет, — сказала она и побежала обратно ко мне.

— Посмотри на меня! — закричала она.

Я опирался на локти. Я поднял голову.

Она была зла.

Мой взгляд переместился на Елену, когда я взял у нее стакан и залпом осушил его. Она молча уставилась на меня.

Воцарилось неловкое молчание.

Энни наконец спросила:

— Зачем ты это сделал? — Она была близка к слезам.

Это разбило мне сердце. Никто не давал ей передышки с этой стороны, кроме Чарльза и его семьи. Что ж, она была моей семьей, моей кровью.

— Я не могу исцелять драконов, только людей. Но я могу исцелить себя.

Энни разинула рот. Она была смущена и хмурилась.

— Я сотворил заклинание трансформации. К завтрашнему дню это будет выглядеть как большой фингал, а послезавтра я снова стану симпатичным мальчиком.

Она сильно ударила кулаком меня по плечу. Теперь это была та Энни, которую я помнил.

Я потер плечо и рассмеялся.

— Я и забыл о твоем вспыльчивом характере, — поддразнил я.

Елена притянула ее к себе, чтобы обнять. У них была отличная связь. Мир тесен.

— Я так понимаю, это «спокойной ночи»? — сказала Энни Елене, затем повернулась ко мне. — Это было действительно глупо. — Она снова ударила меня, когда я поднялся на ноги. — Но именно таким я тебя и помню. Ты ничуть не изменился. — Она обняла меня. — Спасибо, Смельчак.

Я рассмеялся.

— Давно я не слышал этого прозвища. Уверен, Елена сможет изменить твое мнение о том, насколько я изменился, — пошутил я. — Спи крепко, Желешка, увидимся завтра.

Она кивнула.

— Спокойной ночи. Не позволяйте постельным клопам кусаться. Я серьезно, они огромные.

Мы оба рассмеялись.

Я открыл дверь, и Елена последовала за мной обратно в нашу комнату. Оказавшись внутри, Елена подошла мимо кровати к окну. Она посмотрела на небо.

Я наблюдал за ней. Кожа вокруг моего глаза и челюсти была натянута.

Она продолжала смотреть на небо.

Я видел это небо в ее снах. Никаких звезд. Ее сердце бешено колотилось. Меня бесило, что она боялась. Я не хотел, чтобы она боялась меня, этого места, Билли.

Я думал, она ненавидит меня настолько, что я стал одним из нападавших на нее.

— Значит, в твоем сне был не я? — Я достал из кармана бумажник, положил его на тумбочку и налил еще стакан воды.

— Что? — Она вырвалась из своих мыслей.

Уголки моих губ приподнялись.

— Я думал, ты возненавидела меня так сильно, что я стал одним из них, но это был не я. Это был Уилл.

Она не ответила.

Повисло молчание. Я ненавидел это.

— Не будет ли слишком прямолинейно сказать, что я испытываю облегчение?

Она покачала головой.

— Ты думал, что это был ты?

Я кивнул.

— Я ненавижу эти сны, Елена.

Она отвернулась.

Хотел бы я знать, что творилось у нее в голове. Это было легко, когда я этого не хотел.

— Ты убила двоих?

— Вообще-то, троих, — сказала она и сильно потерла руки друг о друга. — Мой огонь вернулся после того, как Сеймур, Билли и еще двое парней ушли. Я была не в себе. — Она сильно потерла лицо.

Я подошел и сел рядом с ней. Я прислонился спиной к стене, а она обняла колени. Я погладил ее по спине. Мне нужно было прикоснуться к ней. Думаю, мне это было нужно больше, чем ей.

— Ты защищала себя, Елена. Я рад, что ты хоть немного отомстила.

— Блейк, ты не можешь убить его. — Это прозвучало как шепот.

Она никак не могла иметь это в виду. Я поклялся, что убью их, если найду. Медленно. Я бы погрузился во тьму.

— Не умоляй меня сохранить ему жизнь.

— Он — семья…

Я приложил палец к ее губам.

— Семья заботится друг о друге, Елена. Они стараются не причинять друг другу боль. Не имеет значения, какое зло или тьма их окружают. Они заступаются за слабых и поддерживают друг друга, не прося ничего взамен. Даже когда я был темным, и моя семья раздражала меня до чертиков, я бы никогда не причинил им такой боли.

Она уставилась на меня.

— Не могла бы ты сказать мне, Уилл делал что-нибудь из этого с Энни? С тобой?

Она не ответила и не посмотрела мне в глаза.

— Тебе не обязательно отвечать сейчас, если ты не готова. Я знаю, что он был за человек. Могу только представить, каков он сейчас.

Мои мысли вернулись к детству. Муж моей тети был не самым приятным человеком, и отец неоднократно ссорился с ним. Он умолял тетю оставить его, но он был ее всадником.

— Я потерял много детских чешуек, когда он был рядом. — Я фыркнул, вспомнив, каково это было. — Он на собственном горьком опыте поймет, что я не тот беспомощный маленький дракончик, который все время прятался за Энни. Он, наконец, узнает, что такое страх, прежде чем умрет.

Она вздрогнула.

— Ладно, делай, что хочешь. Просто пообещай мне одну вещь.

— Все, что угодно.

— Я никогда больше не хочу его видеть.

— Договорились. — Я, не раздумывая, взял ее за руку. Она не отстранилась. Наши пальцы переплелись. Я поднял костяшки ее пальцев и коснулся их губами. Я давил, и ее сердце бешено колотилось, но она позволила мне. Уголки моих губ тронула улыбка.

— Скажите мне, пожалуйста, что такое дент? — взмолилась она.

— Будь терпелива.

Она вздохнула, но не стала настаивать. Мне никогда не следовало говорить ей, что я хочу быть свободным, или что это было заклинание. Я был таким чертовски глупым. Мне следовало послушаться Джорджа.

Она отпустила мою руку.

— Я так понимаю, здесь нет душа? — спросил я.

— Думаю, снаружи есть, но теплой воды нет. Должно быть, это какая-то лианская штука.

— Что ж, я воспользуюсь своей способностью, которая является Рубиконом, — сказал я с ухмылкой.

Я встал, подошел к сумке, которую перепаковал накануне вечером, и достал пару спортивных штанов, чтобы в них спать.

— Ты это спланировал?

— Я уже говорил тебе раньше, Елена. Я скорее умру, чем позволю тебе вернуться сюда одной. — Я взял полотенце, перекинул его через плечо и направился к двери.

Я бросил на нее последний взгляд. Она все еще смотрела на сумку. Мне стало дурно оттого, что я нарушил одну из самых священных вещей — ее доверие.

Я ненавидел оставлять Елену одну, но понял, что мое лицо было постоянным напоминанием о том, что с ней случилось. Было тяжело осознавать, что кто-то из моей семьи был связан с этим. У него было преимущество. Я мог только представить, через что ей пришлось пройти, встретив кого-то с моим лицом. Этот ублюдок умрет, и все узнают о моем гневе.

Когда я спускался по лестнице, из гостиной донеслись голоса.

— Блейк? — сказал Август счастливым голосом.

Должно быть, он услышал меня на лестнице, когда увидел мое лицо, его улыбка исчезла. Они все посмотрели на меня. Маркус, Том, Стивен и Чарльз. Никто из них не произнес ни слова. Они смотрели на мой глаз.

— Что случилось с твоим глазом? — спросил Август.

Я усмехнулся.

Чарльз встал.

— Я всегда знал, что Рубикон особенный и обладает другими способностями, но я никогда не знал, что это одна из них. У тебя великое сердце, Блейк. — Он повернулся к Августу. — Он взял ношу Энни и взвалил ее на себя.

— Подожди, что? — Август бросился вверх по лестнице, ведущей в комнату Энни.

Все засмеялись.

— Нужно быть самоотверженным человеком, чтобы сделать то, что ты сделал для девочки, Блейк, — сказал Чарльз.

— Она — моя кузина. Моя любимая.

— Теперь все имеет смысл. Елена увидела в нем хорошее, потому что скучала по тебе. — Чарльз был умен, он уловил мой саркастический ответ.

— На самом деле это была моя вина, — вздохнул я.

— Извини за то, что было раньше, — сказал Том, глядя мне в глаза.

— Прости, что они пялятся как идиоты, Блейк. Мы больше не видим подобных действий со стороны незнакомцев.

— Все в порядке. Поверь мне, завтра все будет выглядеть по-другому.

— Что? — спросил Чарльз.

— У меня есть способности к исцелению. Это была не такая уж большая жертва. Я не могу исцелять других драконов, но я могу исцелить себя, поэтому я взял это. Кроме того, ее мама разозлилась бы, если бы она вернулась домой в таком виде.

Его губы изогнулись.

Август вернулся с выражением шока и восхищения на лице.

— Это было заклинание?

— Нет, Август. Это Рубикон.

Все рассмеялись.

— Все прошло так, будто Энни вообще никогда не обжигали. — Август все еще был в шоке. — Эй, извини за то, что было раньше.

— Да, без проблем. Осел, за которого ты меня принял, родственник, но только по крови.

— Ты знаешь Уилла? — Стивен произнес свое первое слово.

Я кивнул.

— Он мой кузен по отцовской линии. Его отец был чертовым придурком, но ему не обязательно было становиться подобным отцу. Нет оправдания тому, что он сделал с Еленой или кем-либо еще по эту сторону.

Они замолчали, нервно поглядывая друг на друга.

— Эй, можно мне сходить в душ?

— Конечно, если ты любишь холодную воду, — сказал Том. — Мы включаем водогреи только раз в неделю.

— К счастью для вас, у меня есть собственный встроенный камин. Где водогрей? — самодовольно спросил я.

— Ты издеваешься надо мной, — сказал Август.

Том, Чарльз, Маркус и я усмехнулись. Стивен был с Августом. Шокирован. Должно быть, он был слишком молод, чтобы помнить истории о Рубиконе.

— Давай я тебе покажу, — сказал Том.

Я последовал за ним в заднюю часть дома. Все было примитивно.

— Никакой магии, Блейк. Горан узнает.

— Это не магия, если она привязана ко мне, — сказал я, приложил ладонь к водогрею, и розовое пламя согрело мою руку. По толстому металлу разлилось красное свечение, и через минуту я услышал, как закипела вода. — Думаю, этого должно хватить.

Август и Стивен выбрались наружу, чтобы понаблюдать. Им было так любопытно. Август разинул рот.

— Льготы Рубикона. — Я улыбнулся и приподнял брови, ожидая указаний, как пройти в душ.

— Дальше по коридору, третья дверь справа, — сказал Стивен.

Август указал на водогрей.

— Ты хочешь сказать, что у нас есть теплая вода?

— Ага, — сказал я и направился в ванную.

***

Душ был отличным. Когда я закончил, Том и Стивен ждали с полотенцами за дверью.

Они толкали друг друга, направляясь в душ, и я усмехнулся.

Даже рассмеялся.

Из гостиной доносились голоса и смех. Август хотел знать все, что я могу делать, что заставило Чарльза и Маркуса рассмеяться. Это было весело.

— Папа, он разогрел водогрей рукой. Он светился. — Его тон звучал так, словно он произносил это уже в десятый раз. Будто это не хотело впитываться.

Маркус усмехнулся.

— Он — Рубикон, сынок. Однако будь осторожен с пламенем. От его пламени нет лекарства.

Я вошел, и они оба подняли головы.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил Маркус.

— Да. Спасибо. — Я сел на диван, все еще вытирая полотенцем мокрые волосы.

— Там действительно теплая вода? — спросил Август.

Я кивнул. Мысль о том, что у них нет теплой воды, заставила меня осознать, насколько я воспринимал все как должное. Я никогда не думал об Анук или о ком-либо из людей, пытающихся выжить здесь так долго.

— Есть ли способ вернуть людей, которых похитили несколько недель назад? — спросил Август.

— Август, — сказал Маркус.

— Все в порядке, Маркус. — Я повернулся к Августу. — Моя судьба — освободить весь Итан.

— Но Элль сказала…

— Она напугана. У нас было предсказание о Саадедине. Ты случайно не знаешь, кто был носителем, которого они использовали?

Маркус покачал головой.

— Все, что мы знаем, это то, что он охраняет короля Альберта.

— Он действительно жив?

— Это единственное, что заставляет нас двигаться дальше. Горан знает, что если убьет его, то с таким же успехом может убить всех нас. Нет никаких причин сохранять нам жизнь, если наш король мертв. Он — причина, по которой мы держимся. Как поживает твой отец?

— Не буду врать, он сам не свой с тех пор, как потерял короля. В тот день, когда он узнал, что Елена — его дочь, для него все изменилось.

Я настроился на Елену. Она подняла щит. Я вздохнул.

— Мне нужно попросить тебя об одолжении для короля Гельмута, — сказал я.

— Конечно, все, что угодно, — ответил Маркус.

— Не говори Елене, кто такой Горан на самом деле. Попроси и остальных членов своей семьи тоже.

— Она не знает? — с беспокойством спросил Маркус.

Я покачал головой.

— Хорошо, мы не скажем.

— Подожди, кто он такой? — спросил Август. Должно быть, он был совсем младенцем, когда появились лианы.

— Тебе не о ком беспокоиться, и говори потише, — сказал Маркус, нервно поглядывая в сторону лестницы.

Том вышел, что-то проворчал и покачал головой.

— Этот огонь особенный, Блейк. Я уже давно не принимала такого душа.

— Тогда прошу меня извинить. — Маркус встал, потирая руки. — Там меня душ зовет.

Чарльз курил трубку. Мне нравился запах вишни, клена, табака. У него было довольное выражение лица, когда он сидел в задумчивости.

Том сел на стул, который освободил Маркус.

— Блейк думает, что сможет найти Максин и остальных, — сказал Август.

Том спросил:

— Есть ли способ, которым ты можешь найти кого-то, кого похитили много лет назад?

— Я могу попробовать. Если у меня есть что-то, что принадлежало им.

— Возможно, что-то есть на складе. — В голосе Тома звучала надежда.

— Как ее зовут? — спросил я.

— Лиана. Она была для меня всем. Она была беременна нашим первым ребенком, когда они забрали ее. Сомневаюсь, что ребенок выжил.

Я не знал, что сказать.

— Если ты сможешь найти ее, я буду обязан тебе всем, — сказал он.

— Ты мне ничего не должен. Это меньшее, что я могу сделать после того, что ты сделал для Елены.

— То устройство, — перебил Чарльз. — Думаешь, оно сработает?

— Так и будет. Я знаю, что так и будет. — Я кивнул. — Чарльз, ты не единственный, кто будет рисковать своей семьей. — Я вздохнул и потер лицо. Я спросил Тома: — Елена что-то говорила о сборе урожая?

Том отвел взгляд.

— Ты не сможешь скрыть свою драконью форму, Блейк. Если бы ты был таким благородным, каким нас учили, ты бы не смог смотреть и ничего не делать. Ни один дракон не смог бы. Елена потеряла бы тебя.

— Она рассказала мне об этом. Ты знаешь, какую магию они используют?

— Здесь темную. Из тех, кто не проявляет милосердия. Горан хочет тебя, это точно, и он сделает все, что в его силах, чтобы заманить тебя во тьму, если узнает, что ты здесь.

— На меня заявлены права. Я больше не могу стать темным. Елена — мой настоящий всадник, так что он умрет.

— Только не с Саадедином на его стороне.

— Я видел его в нашем предсказании. Он большой, но есть что-то, что мы с Еленой должны найти, что убьет его. — Я рассказал им подробности предсказания. Они, как и прежде, жадно слушали. Я рассказал им, почему я должен был увидеть этот праздник. Это был мой план — выяснить, кто еще жив. Если бы я мог сообщить им, что помощь приближается, и дать им надежду. Они были самыми преданными людьми короля Альберта. Они больше не делали Драконианцев такими. Я не позволю им там умереть.

— Пир — это твой план? — спросил Том.

— Я не буду один.

Я рассказал им об Эмануэле и о том, что он был драконом короля Гельмута. Если они думали, что я свирепый, то они понятия не имели, как выглядит свирепый.

По мере того, как я рассказывал, на их лицах появлялась надежда. Особенно когда я рассказал Августу об Академии Дракония.

Он хотел использовать свои способности, чтобы узнать, на что способен. Чарльз кое-чему научил его, но он не был драконом. Ему еще многое предстояло узнать о том, как заявлять на кого-то права. Это было настоящее искусство.

— Как давно пропала Лиана?

— Около пяти лет. Я понятия не имею, где она сейчас, но два года назад она была в Соверене.

Маркус вышел, постанывая от удовольствия. Это заставило нас всех рассмеяться.

Чарльз встал.

— Моя очередь! — сказал он и практически вприпрыжку направился в душ.

Маркус пошел на кухню и сказал что-то насчет кофе.

— Соверен? — Я вернулся к разговору с Томом.

Он кивнул.

— После этого она словно растворилась в воздухе. — Он нервно потер руки.

Я не хотел думать о том, что он чувствовал. Он знал, где она находится, в течение трех лет, но ничего не мог сделать, чтобы спасти ее.

— Я найду ее, — сказал я.

— Прости, Элль, — извинился Август. — Мы тебя разбудили? Знаю, уже поздно, но…

Елена проскользнула незамеченной.

— Не волнуйся.

При виде нее у меня внутри все перевернулось. Это было странное чувство, но я его приветствовал. Я чувствовал это только в своих снах. Тех, где она появлялась в образе рыжеволосой веснушки.

— Мы только проснулись, когда перешли границу. У них здесь не те дни. На другой стороне день.

Том фыркнул.

— Значит, надежда есть?

— Да, Том, есть. Если мой гардероб не отражает правду, то я не знаю, что будет.

— Я не могу уйти без Лианы.

— Ты не знаешь, жива ли она еще? — Елена задала вопрос, который я не хотел ему задавать.

— Она должна. Она была сильной женщиной. Она никогда не сдавалась и всегда видела луч надежды в самой мрачной туче.

— Я точно знаю, к какому типу девушек она относится, — сказал я, встретившись взглядом с Еленой.

— Какой у нас план? — спросила Елена, проигнорировав мое последнее заявление. — Предполагаю, что у тебя уже есть один.

— Праздник.

Она уставилась на Тома.

— Тот?

Он кивнул.

— Примерно через три недели, — подтвердил Август.

— Ты мог бы найти их, — сказал мне Том. — Судя по тому, что папа рассказывал нам о твоих способностях, твоя способность выслеживать не имеет себе равных.

Никакого давления. Я даже не смог найти Елену.

— Я бы не стал…

— Это правда, — перебила меня Елена. — Он выследил меня здесь, не зная, что я перешла границу, но он знал, что я здесь.

— Я должен знать, все ли с ней в порядке. — Том схватил меня за колено.

— Мне нужно знать все. Как можно более подробно. Все будет хорошо. Обещаю.

— Ты можешь научить меня, как убеждать людей? — спросил Август.

— Август… — В ее голосе звучала тревога.

— Да, — сказал я.

— По-настоящему? — спросил Август с огоньком в глазах.

— По-настоящему. Тебе нужно научиться защищаться. Убеждающие — умелые всадники. Если ты сможешь использовать свои способности, то ничто не сможет тебя остановить.

— Спасибо, Блейк. — К Августу вернулось немного бодрости в голосе.

Елена выглядела окаменевшей.

— Пришло время, Елена. Каждый, кто родился с этим знаком, должен знать, как снова стать всадником или драконом. Эта война станет крупнейшей в истории Пейи.

— Да, я не готова, — сказала она.

— Никто не готов, но это то, что нам нужно сделать, чтобы снова обрести мир.

Повисло молчание.

— О, посмотри на время. Утром я буду трупом, — сказал Том и потянул Августа за собой, проходя мимо его кресла.

— Спокойной ночи, — сказал Том.

— Спокойной ночи, — сказали мы с Еленой в унисон, ко всеобщему удовольствию.

Я слышал, как Август задавал еще вопросы, пока они поднимались наверх.

— Ты готов? — спросил я Елену. — Все отправились спать, и я боюсь отвечать на новые вопросы.

Она усмехнулась и направилась вверх по лестнице. Я последовал за ней.

Она забралась в постель и отвернулась к стене.

Я занял место рядом с ней.

По крайней мере, она доверяла мне лежать рядом с ней.

Я погрузился в свои мысли и уставился в потолок.

— Я знаю, что это был за образ, Блейк.

Она говорила о Саадедине.

— Дракон и птица? — спросил я.

— Да.

— Я тоже так думаю, Елена. Я связан с твоими снами, помнишь? Он легко сломал его.

Я чувствовал на себе ее взгляд, когда лежал, подложив одну руку под голову.

— Как мы его убьем?

Я фыркнул.

— Ты видела себя в этой картине?

— Нет, — сказала она и приподняла верхнюю часть тела, перенося вес на локоть. — Какое это имеет отношение к чему-либо?

— Нет никаких «мы». — Мой взгляд переместился на нее. — Есть только я.

Она запротестовала. Я знал, что она так и сделает. Ее страх перед тем, что я столкнусь с этим в одиночку, был очевиден. Она не хотела терять меня. Прежде чем это переросло в ссору, она прекратила разговор и сменила тему.

— Ты когда-нибудь задумывался, что Ирен видела со мной?

— Она ничего не видела с тобой, она только произнесла эти слова.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я спросил ее, — солгал я. Для нее лучше не знать обо мне и Ирен.

— Когда? — спросила она.

— Когда я обнаружил твое предсказание в Книге теней. — Еще одна ложь.

Она нахмурилась.

— Когда это было?

Я усмехнулся.

— Я кое-что увидел, когда ты начала меня слышать. Когда ты думала, что это Пол. Я должен был провести расследование.

— Значит, ты шпионил за мной?

Я смущенно улыбнулся.

— Я не шпионил. Это было больше похоже на то, чтобы держать своих врагов поближе.

— Я — враг? — Она не смотрела на меня.

— Елена, тогда у меня был беспорядок в голове, и я испытывал тягу ко всему темному. Так что, да, я видел в тебе своего самого большого врага.

— Что сказала Ирен?

— Она рассмеялась, когда я спросил ее об этом. Она спросила меня, откуда я узнал, и я рассказал ей. — Все произошло не так, но Елена должна была перестать видеть во мне того идиота, которым я был тогда.

— Ты сказал Ирен, что я — твой всадник?

— Я тебе тоже говорил.

— Нет, не говорил. Я бы это запомнила.

— Той ночью в лагере, когда я был пьян. Ты пялилась на мои губы, так что не слышала ни слова из того, что я говорил.

— Ты сказал мне?

Я кивнул, и мы немного поговорили о той ночи. Что бы случилось, если бы я поцеловал ее прямо тогда? Люциан убил бы меня, но все было бы по-другому. Он бы не умер, и Кара никогда бы не проснулась.

Мы даже поговорили об Ирен и о том, какой она была после инцидента с гиппогрифом.

Каким-то образом разговор вернулся к особому ингредиенту. Она была непреклонна в том, что сделает все это со мной, что это тоже ее судьба. Я больше не мог с ней спорить. Она истощала меня аргументами. Кроме того, я слишком долго прожил без нее. Я не хотел ссориться теперь, когда мы снова были вместе.

Мы замолчали и уставились в потолок. Я бы все отдал, чтобы поцеловать ее, но я не хотел давить на нее. Вместо этого я закрыл глаза.

Я думал о романе с Ирен. Я думал, что любил ее. Это была не любовь. Тогда я заботился только о себе. Мне нравилось то, кем она была для чудовища. На самом деле мне было на нее наплевать.

Елена никогда бы не посмотрела на меня, если бы узнала обо мне и Ирен. Я чувствовал себя ублюдком, лгущим ей.

Мои мысли переключились на Саадедина. Кого использовал Горан, чтобы сделать Саадедином? Я мало что знал об этом процессе. Мне следовало быть более внимательным на уроках.

Темы проносились у меня в голове. Моя семья, люди, застрявшие здесь, миссия, праздник и Уилл. Он пойдет ко дну. Я дал эту клятву, и не имело значения, был ли он членом семьи или нет.

Он не был человеком, он был далек от этого.

— 40~

На следующее утро я позволил Елене поспать.

Я нашел Чарльза и Маркуса на кухне с Гертрудой. Она собиралась готовить завтрак.

— Чашечку кофе, Бле… — Она уставилась на меня. Ее глаза заблестели.

— Я бы с удовольствием, спасибо.

Я сел. Чарльз взял меня за подбородок и повернул мое лицо так, чтобы получше рассмотреть мой глаз.

— Я же говорил, что утром все будет по-другому, — сказал я.

Гертруда поставила передо мной чашку кофе, пока Маркус рассказывал ей о вчерашнем разговоре. Я рассказал ему о плане пира, так как в это время он был в душе.

— Блейк, видеть это не для дракона твоей лиги. Ты поставишь под угрозу миссию, — сказал он.

— Ты говоришь как Елена.

— Элль знает, какая душевная боль здесь происходит, — сказала Гертруда.

— Что с ней случилось? — спросил Чарльз.

— Сеймур. — Я покачал головой.

— Они напали на нее, не так ли? — спросил Маркус.

— Это еще мягко сказано. То, что эти свиньи сделали с ней… — Я не смог закончить. — Но она вернулась ко мне. Дорога была нелегкой. Все еще нелегка.

— Мне жаль, что ты вот так потерял ее. Я могу только представить, что творилось у тебя в голове. — Гертруда положила руку мне на плечо.

— Нет, это была моя вина. Я слишком упорно боролся с дентом, и когда, наконец, сдался, было слишком поздно.

Они хранили молчание.

— Они заплатят за то, что сделали с ней. — Я многозначительно посмотрел на всех троих. — Я умоляю вас не смотреть на нее по-другому. Она нужна здесь, и прошло много времени с тех пор, как она чувствовала это.

Чарльз коснулся моей руки.

— Мы не скажем ни слова. Обещаю.

— Спасибо.

— Итак, — сказал Маркус. — Ты готов увидеть поля?

— С удовольствием.

— Разве у твоего отца здесь не было земли?

— Да, но мы не были сильны в сельском хозяйстве.

Они оба рассмеялись. Маркус чмокнул Гертруду в щеку, и мы вышли из дома.

Они повели меня прогуляться по фруктовым рощам. У них было все, от винограда до вишен. Теплицу немного подновили, как и сарай.

Они показали мне убежище и рассказали, как Елена спасла всем им жизни, когда ее и Энни похитили. Они не понимали, как она это сделала, но всегда будут благодарны ей за это.

— Думаю, это Рубикон, — сказал я.

— Что? — спросил Чарльз.

— Она думает, что это волшебство, но это не так. У меня есть способность смешивать цвета, которую я только что обнаружил. Держу пари, это то, чем она воспользовалась.

— Ты можешь исчезать? — спросил Маркус.

— Среди прочего. Самое приятное, что все, кто находятся со мной, когда я это делаю, тоже исчезают.

Они уставились на меня.

— Если с буйо ничего не получится, я позабочусь о безопасности малышей. Обещаю.

— Спасибо тебе, Блейк. За все, что ты делаешь, и за все, что собираешься сделать. Фермерство — не работа для одного человека, — сказал Чарльз.

Я понял, к чему он клонит.

— Я здесь, чтобы помочь вам в любом случае.

Мы вернулись в дом позавтракать, и Маркус попросил меня снова разогреть водогрей. Пока оба мужчины смотрели через мое плечо, я положил руки по обе стороны бака. Чарльз ухмыльнулся, а Маркус уставился на мои сияющие руки. У него было такое же выражение лица, как у его сына прошлой ночью.

— Энни никогда не разогревала его для вас? — спросил я.

— Энни многое потеряла. Жар — одно из этого.

Я ненавидел то, как это место сломало ее.

— Я собираюсь принять душ, — сказал Чарльз и исчез в коридоре.

Я последовал за Маркусом обратно на кухню. Приближаясь, мы услышали голоса. Он поднялся наверх, а я продолжил путь на кухню.

— Он может это сделать? — спросила Дейзи.

— Мы не были самыми большими поклонниками друг друга. Он возненавидел меня, когда я впервые ступила на землю Пейи.

Я застыл. Елена никогда не забудет этого обо мне. Они сидели за столом. На коленях у Елены сидела красивая маленькая девочка.

— Возненавидел тебя? — В голосе Энни звучало сомнение, и я вошел на кухню. — Блейк?

Я улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Я же говорил тебе, Элль может изменить твое мнение обо мне. — Так ее здесь называли. Честно говоря, это было довольно запоминающееся выступление.

— Смельчак, что ты сделал?

Все смеялись над этим прозвищем.

— Я действительно стал темным, — ответил я.

Она с беспокойством смотрела на меня, когда я стоял перед столом.

— Насколько темным?

— Это больше не имеет значения. Я увидел свет.

Она рассмеялась.

— Кто это? — прошептала маленькая девочка, которая могла быть родственницей Елены.

— Он — мой эгоистичный дракон. Тот, о ком я думала, попал на небеса, — ответила Елена.

Я разразился лающим смехом. Небеса?

— Он вернулся? — спросила маленькая девочка.

— Да, я думаю, небеса вышвырнули его вон.

— Они это сделали? — Ее глаза были огромными.

— Нет! — Я присел на корточки перед девочкой, когда она сидела на коленях у Елены. — Они этого не сделали. И я не эгоист. Больше. — Я протянул руку, чтобы поприветствовать милашку. — Я — Блейк. Ты, должно быть, Кэсси.

Она спрятала лицо в плече Елены.

— Ладно, может быть, слишком рано. — Я встал и, пристроившись поудобнее, помог Дейзи убрать посуду.

Дейзи уставилась на меня.

— Ты как луч солнца, не так ли?

Елена рассмеялась. Это было музыкой для моих ушей.

— Что-то в этом роде, — сказал я.

— То, что ты сделал для Энни… — сказала она.

— Я могу исцелить себя. Это ничего не значило.

Дейзи рассмеялась.

— О, но это так. Даже обладая способностями к исцелению, большинство людей не взяли бы на себя что-то подобное.

— Ладно, ты должна остановиться.

— Это замечательно. Спасибо тебе, — серьезно сказала она.

— Она моя кузина, Дейзи. Я бы сделал все, что угодно, ради семьи. Запомни это. — Я многозначительно посмотрел на нее.

Казалось, она понимала, что я включаю ее в состав своей семьи.

Вошел Чарльз. Его волосы все еще были мокрыми, но аккуратно причесанными. Только что из душа.

— У твоего дракона, несомненно, есть свои таланты, Элль, — сказал он.

— Что я могу сказать? — Я пошутил. — Я здесь всю неделю.

Раздался смех.

— Теплый душ, — благоговейно произнес Чарльз.

— Ты снова разогрел бойлер? — спросила меня Елена.

— Ага. — я ухмыльнулся.

— Сегодня вечером я приму настоящую ванну. Просто собираюсь отмокнуть, — сказала Дейзи.

Мы все рассмеялись.

***

Завтрак был восхитительным.

И все, кто принимал душ, благодарили меня. Я взглянул на кузину и обнаружил, что она задумалась, с несчастным видом уставившись в стол. Она вернет себе свой огонь. Это было самое меньшее, что я мог сделать.

Чарльз рассказывал мне о других семьях на ферме. Им нужно было сказать, что Элль вернулась, и что я был с ней. Им нужно было понять, кто мы такие и какой у нас план, независимо от того, были ли это Буйо или я.

Я обнаружил, что Стивен снова пристально смотрит на Елену. Она, казалось, ничего не заметила. Неужели между ними что-то произошло, пока меня не было, и Елена теперь холодно относится к нему?

Мне это не понравилось, но мой взгляд не задержался на нем слишком долго.

Я узнаю об этом позже, когда ее не будет рядом.

Я снова прислушался к их разговору.

Маркус ушел, что-то бормоча о том, чтобы собрать глав каждого домохозяйства.

Елена и Энни шутили друг с другом, убирая со стола. Елена улыбнулась, принимая мою тарелку, и ее тело слегка коснулось моей руки. Я ухмылялся как идиот, когда заметил, что Чарльз наблюдает за нами ястребиным взглядом.

Пока Маркус и Август мыли посуду, Кэсси плюхнулась ко мне на колени. Ее застенчивость исчезла, и она задавала мне самые разные вопросы. Она хотела знать, действительно ли я — дракон. Я показал ей свои чешуйки, преобразив небольшое пятно на моей руке. Она погладила их, и я рассмеялся.

Чарльз изумился их размерам.

— Ты — один большой ревущий дракон, — спросила Кэсси.

— Да.

— Что случилось с твоим глазом?

— Кэсси, — строго сказала Дейзи.

— Не волнуйся, ей любопытно. Напоминает мне одну малышку, которую я знал давным-давно. Мне это нравится, — сказал я.

Энни наклонилась рядом с Кэсси.

— Он забрал у меня «ой». Смотри. — Она показала Кэсси свое лицо. — Но это оставило его с этим.

Кэсси коснулась лица Энни, затем в замешательстве уставилась на меня.

— Зачем ты это сделал?

— Кэсси! — повторила Дейзи.

— Все в порядке, — сказал я Дейзи через плечо. — Ну, потому что Энни — моя семья, как Август, Том и Папа — твоя.

— Энни — твоя семья? Но она и наша семья тоже.

— Тогда, я думаю, это также делает нас семьей.

— Я — твоя семья? — Она улыбнулась.

Я усмехнулся и обнял ее.

— Да, это так.

От входной двери донесся голос Маркуса, за которым последовали многие другие.

— Это правда? Элль вернулась? — спросила какая-то женщина. — Рубикон, остальная часть Пейи, все это?

Чарльз выбежал им навстречу в гостиную.

— Да, Оливия, — сказал Чарльз.

— Кэсси, — сказала Дейзи, беря ее за руку.

Маленькая девочка спрыгнула с моих колен и подбежала к матери.

Елена подошла и села на стул рядом со мной.

— Они на кухне, — сказал Чарльз.

Вошел мужчина, посмотрел прямо на меня, и его лицо окаменело. Затем он заметил Елену, и его лицо расслабилось.

— Элль, я так испугался, когда они забрали тебя и Энни.

— Не надо, мне жаль Макс. Я верну их обратно. Обещаю, — сказала она.

Вошла женщина, и Елена тоже обняла ее.

— Мы вернем их обратно.

Все их взгляды переместились на меня.

— Ты точно любишь ввязываться в драки, не так ли? — спросила женщина с темными волосами.

Я усмехнулся.

— Да, они все думали, что я — Билли.

Бенсоны ахнули, все, кроме Чарльза, он покатился со смеху.

— Я так понимаю, вы, ребята, его не избивали? — спросила она.

— Нет! Ради всего святого, он вылечил глаз Энни, — сказала Гертруда. — И теперь он исцеляет себя сам.

— Что ты сделал? — потрясенно спросила темноволосая женщина.

— Она — моя кузина, и она не хотела так выглядеть, поэтому я помог ей. Любой бы так поступил. — Последнюю фразу я адресовал Дейзи, которой, я был уверен, нашлось бы что сказать.

— Я ничего не говорю. — Дейзи подняла руки.

Темноволосая женщина фыркнула и покачала головой.

— Насчет этого ты ошибаешься. — Она села напротив меня и уставилась на меня. — Я никогда не думала, что увижу Рубикона. Мы думали, что потеряли вас всех.

— Должно быть, тяжело было не иметь надежды, — сказал я.

Я попробовал это на вкус, пока Елена отсутствовала, но жить так годами.

— Так оно и было, но я должна была как-то выжить ради своих детей.

Я коснулся ее руки.

— Мы вернем ее, обещаю. И мы вытащим вас всех отсюда. Даю тебе слово.

— Они узнают, — сказала она.

— Нет, — сказал Чарльз.

Все расселись и обратили свое внимание на Чарльза. Он рассказал им об устройстве Буйо. Они впитывали все. Устройство должно было вывести тех, кто не собирался сражаться, и заменить их обученными мужчинами и женщинами.

Предстояло проделать еще много работы.

— Значит, ты — ключ к проходу сквозь лианы? — женщина, которую, как я наконец узнал, звали Оливия, спросила Елену.

Она кивнула.

— По какой-то причине они не причиняют мне вреда.

— Это из-за ее крови, — сказал я. — Я сам это видел. Сначала на горе, когда мы потеряли меч Короля Лиона.

— Подожди, меч Короля Лиона исчез? — спросил Люк.

— Теперь у нас есть топоры, и с помощью Елены, — сказал я, взглянув на нее. — Любое оружие может стать оружием Короля Лиона.

Все ахнули.

— Родословная Мэлоунов особенная. То, что течет в их венах, — это сама магия, — сказал я.

— Их кровь превращает любой клинок в меч Короля Лиона?

Я кивнул. Я рассказал им о том, что произошло на горе, и о том, как мы косвенно сражались с Гораном. Он знал, как мы выглядим, поэтому мы не могли показать ему, что мы там были.

— В тот день мы потеряли дорогого друга. Хроматического по имени Брайан. Горан ударил Елену ножом. Он понял, кто она такая, просто взглянув на нее. Тогда я был еще темен, поэтому никогда не признавался, кто она такая. — Я вздохнул. — Если бы я не был эгоистом, многие люди не умерли бы.

— Блейк. — Елена коснулась моего плеча. — Это в прошлом.

Я покачал головой. Я не мог даже взглянуть на нее.

— Когда он ударил ее ножом, я подумал, что нам всем конец. Но Брайан подскочил и отвлек Горана. В ту же секунду, как я освободился, я схватил ее топоры, которые были измазаны в ее крови, и швырнул их в него. Когда они соединились, ее топоры превратили тело, которое Горан принудил, в пыль.

Они все замолчали.

— Вот как я узнал, что слухи были правдивы, и их родословная была тем, что делало меч особенным. — Я усмехнулся. — Было трудно скрыть правду. Я был уверен, что они выведут ее на ринг со мной, но они этого не сделали, и я ничего не сказал.

Все с восхищением уставились на Елену. Люк заговорил первым.

— Оружие короля Лиона было особенным из-за твоей крови.

— Да, — ответила она.

— Меч потерян. Горан неоднократно пытался уничтожить его. В прошлый раз ему это удалось, но он также, должно быть, сложил два и два. Жизнь Елены постоянно была в опасности после того, как он увидел ее, — сказал я.

Их глаза расширились.

— Тогда Элль должна стать нашим главным приоритетом, — сказал Люк. — Если она умрет…

— Это будет только через мой труп, — закончил я его фразу. Их взгляды снова переместились с Елены на меня. — Я несу за нее ответственность. Я буду защищать ее.

— Я знаю, что ты — Рубикон, — сказала Оливия. — Но ты всего лишь один дракон.

— Думаю, тебе пора познакомиться с большим парнем. — Я одарил ее озорной ухмылкой, встал и вышел из кухни.

— Он настоящий?

— Да, — в голосе Елены звучало беспокойство, и она побежала за мной. — Блейк.

Я толкнул входную дверь.

— Со мной все будет в порядке, Елена.

— Мы не знаем, где начинаются лианы.

— Успокойся. Я не дурак. Я несколько раз имел с ними дело, — сказал я.

— Я никогда не просила тебя разбираться с ними. — Она казалась расстроенной, и в ее голосе было что-то, чего я никогда раньше не слышал. Чувство вины.

Я остановился.

— Знаю. Я не это имел в виду. Им нужно увидеть мою драконью форму. Это вселит надежду на то, что эта миссия увенчается успехом, и что они будут свободны.

Я отправился в местечко у небольшого леса, которое видел раньше.

— Ты превращаешься в дракона? — спросила Энни.

— Тебе страшно, Желешка?

— Нет, но я с Еленой.

— Успокойся. Они меня не увидят. Это то, что мне тоже нужно показать тебе и Елене.

— Нет? — спросила Елена и поспешила ближе.

— Да, пожалуйста, успокойся, твое сердцебиение выводит меня из себя.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Энни ударила меня по руке.

— Ой! — Я усмехнулся. — Для чего это было?

— Ты ведешь себя как гребаный идиот. Я вижу, что это не изменилось.

— Прости. — Я пожал плечами.

Все собрались поближе к деревьям, но Елена осталась сзади с Оливией.

Сначала я снял рубашку.

— Крепкий парень, — прошептал кто-то Чарльзу.

Несколько дам тоже высказали свои замечания.

Елена рассмеялась.

Я снял джинсы и протянул их Энни. Затем я пошел дальше в лес.

— Куда ты идешь? — спросил она.

— Елене некомфортно в наготе.

— Но ты же дракон, — сказала Энни, посмеиваясь.

— Знаю. — Люди поблизости захихикали, и я пошел глубже, чтобы найти нужное дерево.

Я поднял глаза. Деревья были выше меня, и все равно они были прекрасны. Я не мог видеть этого заклятия. Оно было великолепно и пугающе, если подумать о магии Горана.

Я закрыл глаза и изменился.

Птицы с пронзительным криком поднялись в воздух, но держались на расстоянии от лиан. Деревья задрожали, когда мое тело соприкоснулось с несколькими из них. Когда я полностью преобразился, я низко пригнулся, словно ползком, чтобы не разрушить красоту этого маленького клочка леса.

Когда я добрался до опушки леса, послышались вздохи. Некоторые попятились. Я слышал, как учащенно бьются их сердца. Моя кузина была единственной, у кого в глазах стояли слезы, а на лице играла улыбка.

Это превратилось в смех, когда она подбежала ко мне.

— Ладно, Елена не лгала, когда сказала, что ты вырос.

— Присоединяйся ко мне, — сказал я.

Выражение ее лица увяло.

— Ты же знаешь, я не могу.

— Однажды, обещаю.

— Блейк, хватит! — закричала Елена.

— Я почти закончил, Елена.

— Ей действительно это не нравится, не так ли? — спросила Энни.

— Да. — Я усмехнулся.

— Ты великолепное животное, Блейк. Ты не покажешь мне ту штуку, о которой мы говорили раньше? — спросил Чарльз.

— Ты можешь переводить? — спросил я Чарльза.

Он кивнул.

Я сказал им, что то, что я собираюсь им показать, поможет, независимо от плана. Это было то, что я обнаружил недавно, и это было всего лишь Рубиконом.

Все рассмеялись над переводом Чарльза.

Я закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы слиться с лесом. Все ахнули. Я исчезал у них на глазах.

Я почувствовал прикосновение чьей-то руки, запах подсказал мне, что это Энни.

— Это техника смешения, Желешка, а не заклинание невидимости. Я все еще здесь. — Я отпустил ее и появился снова, затем отступил под пристальным взглядом Елены и отодвинулся назад. После этой перемены я почувствовал себя крошечным. Я натянул боксеры, а когда добрался до Энни, влез в джинсы и натянул рубашку.

— Я никогда не видел такого большого дракона, как ты, — сказал Люк, скрестив руки на груди.

— Думаешь, теперь можешь немного больше доверять мне?

— Они бы заметили случайные деревья, появляющиеся из ниоткуда.

— Это не обязательно должно быть в лесу. Я могу быть холмом или горой. Я могу вписаться в любое окружение. Они не владеют такой драконьей магией, и они определенно не знают, что я могу это делать. Они будут в безопасности, если Буйо потерпят неудачу.

Люк кивнул.

Елена держалась на расстоянии.

— Как кто-то вроде Элль смог заявить на тебя права?

— Я вырос за последние несколько месяцев.

— Ты все еще растешь? — Голос Чарльза звучал потрясенно. — Как она будет ездить на тебе?

— Уже работаю над этим, — сказал я.

Все рассмеялись.

Наконец-то их настроение поднялось.

Мой взгляд остановился на Августе и Стивене. Их лица были бледны.

Том поддразнивал их.

— О, отвали, — сказал Август. — Драконы, которых я видел раньше, были не такими уж большими. Кто он такой?

— Альфа всех драконов, — сказал Том.

— Это уж точно. Элль повезло, что он ее, — сказал Стивен. Этот парень сбивал меня с толку до чертиков.

— Они не принадлежат тебе, Стивен, — предупредил Том. — Мы принадлежим им. — Он шутливо толкнул его локтем.

— Ха-ха, — сказал Стивен.

— Мой дракон тоже будет таким большим? — спросил Август.

— Они не домашние животные, братишка. Они — нечто большее. Драконы отдадут свой последний вздох своему всаднику. Они чувствуют больше, чем мы, любят сильнее, ненавидят сильнее. Мне жаль любого, кто навлекает на себя его гнев.

— У них не будет ни единого гребаного шанса. Даже у виверн, — сказал Август.

— Это точно, — согласился Том.

Я отключился от их разговора и прижал к себе кузину, когда мы направлялись обратно к дому.

Елена шла впереди.

— Ты действительно собираешься мне помочь? — Энни остановила меня, приложив руку к моей груди.

— Да. — Я улыбнулся. — Может быть, Эмануэль оказал бы больше помощи. Он на сто процентов Солнечный Взрыв. Я всего лишь на десять.

— Кто такой Эмануэль?

— Мой лучший друг и одно из самых нежных созданий, которых я когда-либо встречал. Он часто играл с нами, когда мы были маленькими.

Она посмотрела на меня скептически.

— Дракон короля Гельмута?

— О, Энни, он тебе понравится.

Она усмехнулась.

— Мне нужно поговорить с Еленой, — сказал я. — Увидимся позже.

— Иди. — Она пнула меня по заднице, когда я побежал к Елене.

Я отвел Елену в сторону, чтобы поговорить с ней, когда она собиралась войти в дом. Я поднял щит.

— Хватит выпендриваться, — сказала она прежде, чем я успел вымолвить хоть слово.

— Они должны были это увидеть, Елена.

Она кивнула.

— Я хочу, чтобы ты вернулась и продолжила переброску сюда первых войск. Ты должна поговорить с королем Гельмутом. Скажи ему, что это должно произойти до следующего визита Совета.

— Только не говори мне, что ты остаешься.

— Если Буйо не сработают, Елена. Ты видела, на что я способен. Я единственный, кто может защитить малышей и всех остальных, о ком они не знают.

Она вздохнула.

— Я здесь нужнее.

— Ладно, прекрасно.

Судя по голосу, она была не в порядке. Когда бы мы перестали так ссориться? Я ненавидел это.

Она вышла из-под моего щита и ушла, даже не взглянув на меня. Мне казалось, что я ничего не могу сделать с ней правильно. Я смотрел, как они уходят.

Я нашел Чарльза и спросил, могу ли я поговорить с ним наедине. Он повел меня в свой кабинет. Он не мог перестать улыбаться каждый раз, когда смотрел на меня. Моя драконья форма делала это с каждым, кто видел ее в первый раз.

— Садись, Блейк. О чем ты хочешь со мной поговорить?

— Энни. Моя тетя уже потеряла мужа. Я не могу рисковать и ее дочерью тоже. Елена может забрать ее обратно сегодня вечером?

Чарльз уставился на стол.

— Я знаю, это ужасно — просить тебя об этом. Ты хочешь, чтобы все были свободны. Елена должна вернуться, Чарльз. Если Горан найдет ее сейчас, вся миссия окажется под угрозой срыва. Я не могу потерять ее вот так, и лианы не обращаются со мной так, как с ней.

— Хорошо.

— Она подготовит всех с помощью Буйо, и мы выведем отсюда столько людей, сколько сможем, прежде чем они придут.

— Блейк, это будет не так просто. Эти люди знают меня, они знают всех здешних рабочих.

— Тогда ты говоришь — они следуют твоему примеру. Это обученные солдаты. Большинство из них — драконы.

Он кивнул.

— Я верю, что ты не убьешь моих людей.

— Если дело дойдет до драки, я их сожгу. Я буду сражаться. Я больше не буду стоять в стороне. Обещаю.

Мы обняли друг друга, и он заплакал. Видеть, как гордый человек плачет подобным образом, тронуло меня.

— Я такой старый дурак, — сказал он.

— Тебе следовало бы уйти на пенсию. Отдыхать со своим драконом в его прекрасном домике. Ты не должен так жить. Скоро, Чарльз. Обещаю.

Он рассмеялся.

— Спасибо тебе, Блейк.

— Это моя судьба. Она была таковой еще до того, как вылупилось мое яйцо.

— С Элль все в порядке?

— Будет. Она не очень довольна мной, но я дал клятву, что ей не причинят вреда. Я исполняю свою клятву.

***

Мы с Чарльзом работали и отправились на работу после нашей встречи. Он ушел в поле, я работал в амбаре и не нуждался в особой помощи. На полпути Том принес мне расческу Лианы. Ее ДНК все еще была там, и в ней даже содержался ее запах — фиалка. Это напомнило мне о Констанс.

В его глазах была печаль.

— Я не могу обещать, что она все еще жива, но могу обещать, что найду ее.

Он кивнул.

Мы работали вместе до пяти. Я чувствовал себя хорошо. Сарай был почти отремонтирован. Мы смеялись над нашей тяжелой работой, когда завыла сирена. Я заткнул уши, а Том рассмеялся.

— Энни тоже жаловалась на звук.

— Сколько у вас здесь драконов?

— Не так уж много. Может быть, три? Это трудно запомнить, потому что они больше не изменяются.

— Они изменятся. Это еще не потеряно. Они снова поднимутся в воздух, как только мы избавимся от лиан.

— Я видел эту отметину у тебя на спине. Думал, ты исцеляешься?

— Да, и если бы я не был Рубиконом, я бы сейчас здесь не стоял.

— Что случилось?

— Каждый раз, когда я следовал своей способности выслеживать, это вело меня к лианам. Однажды я подобрался к ним слишком близко. Отметина у меня на спине от лианы, которая вцепилась в меня.

— Ты действительно проследил за ней с другой стороны до этого места?

— Я думал, что теряю надежду. Я не доверял своему выслеживанию, потому что оно всегда вело меня к лианам.

Он фыркнул.

— Теперь ты ему доверяешь?

— Какая-то часть меня — нет. Знаю, это жалко. Это одна из моих старейших и сильнейших способностей. Я справлюсь.

Том рассмеялся.

— Пошли. Они оставят наши задницы здесь, — сказал он.

Нас подвезли на одном из грузовиков.

***

Когда мы добрались до дома, все были там, кроме Елены. Гертруда приготовила огромное блюдо, которое мы с аппетитом съели.

Вошла Энни, вытирая полотенцем волосы. Она осмотрела мой глаз, который почти зажил.

— Хотела бы обладать этой способностью.

— Не каждый может быть таким крутым, как я, Желешка.

Она ударила меня кулаком в живот, и я хрюкнул.

— Энни! — рявкнула Гертруда.

— Ты видела, какой он огромный. — Она наклонилась и поцеловала Гертруду в макушку, стащила кусочек хлеба и отправила его в рот.

Я сел за стол и просмотрел свой контрольный список. Доверие придет, но пока я был на верном пути.

Не хватало только одной вещи. Ингредиента. Это была не кровь Елены. Я чувствовал это нутром. Какой бы волшебной ни была ее кровь, это было что-то другое.

Я вздохнул. Я был грязен, но мне было приятно надрывать задницу. По мере того, как слова того дня заполняли мою голову, образы, промелькнувшие в моем сознании, уже тускнели. Я мог вспомнить только поле и замок в Итане. Все выглядело совсем не так, как я помнил. Когда-то это было величественное здание, но половина башен была разрушена.

Елена умирала. Этого никогда не могло случиться.

— Блейк?

Я выпрыгнул из своих мыслей.

— А?

Гертруда рассмеялась.

— Ты собираешься умываться?

— Думаю, Елена все еще принимает ванну. Я за ней, спасибо.

— Наконец-то, кто-то, кто не думает, что вселенная вращается вокруг подростковых гормонов.

Я рассмеялся. Если бы только она знала меня лучше.

— Привет, маленькая птичка. — Сеймур наблюдал за Еленой, когда она принимала ванну. Я бросился наверх.

Я ворвался в дверь и обнаружил Елену спящей в ванне.

— Елена, проснись! — закричал я.

Энни была рядом со мной.

— Помоги мне разбудить ее, — взмолился я.

Она бросилась к Елене.

Вода выплеснулась через борт, когда Елена подпрыгнула, ее сердцебиение ускорилось до тысячи миль в минуту.

— Это был сон, ты в порядке? — спросила Энни.

Я услышал, как она вздохнула.

— Когда это прекратится?

— Рано или поздно это произойдет. Она проснулась, Блейк. Она у меня.

— Ты в порядке? — Я должен был узнать это сам.

— Да, извини.

— Не извиняйся, Елена. — Я ненавидел этот сон. Я вернулся вниз.

Гертруда и Дейзи, держа Кэсси на бедре, ждали у лестницы. Было очевидно, что все эти люди заботились о Елене.

— Как ты узнал? — спросила Дейзи, когда я вернулся на кухню.

Август сидел за столом, выглядя безупречно.

— Э, это? Я все еще связан с ее снами. Будто то, что отгораживает меня от мира, исчезает, когда она засыпает.

— Ты действительно мог слышать ее мысли?

Я кивнул.

— Потрясающе, — сказала она.

— Теперь это сломано, благодаря моему прошлому.

— Твоему прошлому?

— Я был ужасен по отношению к ней. — Я снова сел на стул напротив Августа.

Дейзи и Гертруда тоже сели за стол.

Я настроился, чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке. Энни рассказывала ей об их снах.

— Через что вы, ребята, проходите, когда встает дент?

— Я мог бы сказать тебе, но тогда мне пришлось бы убить тебя.

Дейзи подняла руки:

— В таком случае, мне не нужно знать.

Мы все рассмеялись.

— Что случилось с Элль? — спросил Август.

— Это не имеет значения. Она пройдет через это. Обещаю.

— У нее есть штрих-код, не так ли?

Я кивнул.

— Ублюдки.

— Август! — укоризненно произнесли Дейзи и Гертруда. — Язык, — добавила Дейзи, закрывая уши Кэсси.

— Кэс, не повторяй этого, — сказал он племяннице и пожал плечами сестре.

Дейзи покачала головой.

— Макс, наверное…

— Не думай так. Как долго ее не было?

— Около двух с половиной недель.

— Я найду ее, Август. Это обещание.

Он кивнул, когда Чарльз, Маркус и Том вошли в кухню. Две женщины встали, чтобы накрыть на стол, а мужчины заняли свои места.

— Ты сегодня проделал потрясающую работу над сараем, — сказал Маркус.

— Что я могу сказать, я — дракон со многими талантами, — пошутил я.

— Таки есть. Как Елена ездит на тебе?

Я рассмеялся. Получилось не так, как он хотел, но ладно.

— Мы еще не пробовали. Я всегда ношу ее.

— Держу пари, это поездка всей моей жизни.

— Ты никогда не летал на драконе?

— Нет, я не родился с этой меткой. Но отец сказал мне, что это удивительное чувство. Я могу только догадываться.

— Метка — не единственный фактор. У короля Альберта не было метки, но он заявил права на Ночного Злодея.

— Ты сравниваешь меня с величайшим королем, который когда-либо жил?

Мы рассмеялись.

— Как дела у твоего отца и Лиги драконов?

— Лиги больше нет. Это была одна из первых вещей, которые исчезли на другой стороне. Без моего отца… — Я покачал головой. — Он был в полном беспорядке. Вряд ли это тот дракон, которым он был раньше. Я не знаю, как на него подействует эта новость. Она могла вселить надежду или довести его до безумия. Я не могу думать об этом.

— Тогда пока держи его существование в секрете.

— Ты не понимаешь. Король Альберт был тем клеем, который скреплял Пейю воедино. Арис тоже. — Я фыркнул. — Потеря его затронула всех, не только моего отца.

— Тебе нужен Арис, чтобы сражаться, — сказал Чарльз. — Насколько я помню, у Ариса и Итана были лучшие солдаты.

— Да, но они не самые большие поклонники Елены. Калеб перепробовал все, чтобы лишить ее титула. Гельмут — единственный, кто стоит рядом с ней, но его недостаточно. Он потерял обоих своих детей.

— Что? — спросили все они.

— Дейзи умерла около одиннадцати лет назад, когда виверны обманули их, заставив думать, что они хотят заключить союз. А Люциан. Год назад Люциан был убит другой Виверной, утверждавшей, что он — дракон Елены.

— Я не понимаю, — сказал Чарльз. — Ты — ее дракон.

— Она никогда не знала, что я ее. Тьма во мне не верила, что Рубикону нужен всадник, поэтому я позволил ей поверить, что он был ее драконом. Мой лучший друг умер из-за этого.

— Мне жаль, — сказал Том.

— Я не шутил, когда сказал, что не заслуживаю ту девушку наверху.

— Чепуха, — сказала Гертруда. — Возможно, мы и не знали твою темную сторону, но ты явно больше не темный. Она это видит.

— Надеюсь. Она упрямая девочка, когда хочет быть такой.

Все они рассмеялись.

Елена спустилась вниз, ее волосы все еще были мокрыми. Гертруда сжала ее плечо, когда Энни села на стул напротив меня. Елена взяла тот, что стоял рядом с ней.

— Думаю, теперь моя очередь мыться. — Я хлопнул в ладоши и встал.

— Да, пожалуйста, сделай это, — сказала Елена. — От тебя ужасно пахнет.

Я рассмеялся, выходя. По крайней мере, она разговаривала со мной так, как раньше в горах, когда Кара все еще была с ней.

Это было только начало. Признак надежды.

***

После ужина мы рассказали всем о плане.

Энни возвращалась с Еленой на другую сторону, чтобы приготовить Буйо.

Конечно, Энни запротестовала. Она не хотела покидать семью, которую создала на этой стороне.

Нам с Чарльзом пришлось их успокаивать. Объяснить им весь план было нелегко. Я не знал, как быстро Эмануэль сможет добраться сюда с первыми войсками.

В ту ночь я спал как убитый. Я сомневался, что Елена хотела разговаривать, но я не выпускал ее из виду.

Около часа ночи у Чарльза заверещала сигнализация. Это звучало как сирена старой школы. В тот момент я ненавидел свой обостренный слух.

Я встал, но Елена лежала на кровати спиной ко мне. Она все еще была расстроена из-за этого плана, но я дал клятву.

Я легонько подтолкнул ее локтем.

— Проснись, Елена.

— Я почти не спала.

— Ты не могла уснуть?

— Я борюсь на этой стороне. — Она перевернулась на спину и вытерла глаза. — Кое-что, с чем у тебя, похоже, нет проблем.

Дерьмо.

— Я что, храпел? — спросил я.

— Я бы не назвала это храпом, — сказала она и встала с кровати.

Я оделся, добавив толстовку с капюшоном на случай, если мне придется прятать лицо.

Я достал свою одежду из ее сумки и положил ее в ящик.

Ей нужно было побыть одной, чтобы подготовиться. Я задержался у двери. Она все еще сидела на кровати и выглядела измученной.

— Одевайся, Елена.

Я закрыл за собой дверь и услышал рыдания, доносящиеся из комнаты Энни.

Я постучал в ее дверь и распахнул ее, не дожидаясь ответа.

— Желешка. — Я заключил ее в свои объятия.

Она затряслась от слез.

— Ты увидишь свою мать. Ты будешь в безопасности.

— Эти люди тоже моя семья. Мама даже не знает, как я выгляжу. — Она шмыгнула носом. Ее одежда была разбросана по кровати. — Я знаю только ее драконью форму, а она знает только мою. Она даже не узнает, что это я.

— Она узнает, — сказал я со слезами на глазах.

— Я сломлена.

— Черт возьми, Энни. Ее это не будет волновать. И остальных из нас тоже. Пришло время исцелиться. Елена не оставит тебя, и я буду присматривать за всеми здесь.

— Мне неловко оставлять их здесь. Они были моей семьей, Блейк.

— Я их вытащу. Обещаю.

— Тебе лучше оставить это.

Я кивнул и прижал ее к своей груди.

— Я обещал твоей матери, что верну тебя, если найду.

— Она действительно попросила тебя?

— Нет, она меня не просила. Она приказала мне. Так что, пожалуйста, собирайся.

Она усмехнулась и кивнула.

Я закрыл за собой дверь и спустился вниз.

Все, кроме Кэсси и Дейзи, сидели за столом. Они говорили о возвращении Елены и Энни.

— Ты уверен, что лианы не причинят вреда Энни?

— Они этого не сделают. Она привела меня сюда. Она вытащит Энни отсюда.

Раздался стук в дверь.

— Это, должно быть, Люк. Он хочет увидеть это своими глазами. — Чарльз встал, чтобы открыть дверь.

Громкий голос Люка заполнил дом, и он вошел на кухню вслед за Чарльзом.

Август встал, чтобы уйти.

Люк коснулся его руки.

— Прекрати это, Август.

Август почувствовал себя виноватым. Выражение его лица было слишком знакомым. Я знал этот взгляд, чувство сожаления.

— Мне следовало спрятать ее. Я мог бы это сделать, если бы знал, как использовать свои способности. Я подвел тебя.

Люк обнял его.

— Это не ты потерпел неудачу, а я. Я — ее отец. Тебе всего семнадцать. Это не твоя вина.

Он кивнул, но все же ушел.

Повисло молчание.

— Он винит себя?

Люк кивнул.

— По крайней мере, он может посмотреть в глаза отцу девушки, которую любит, и извиниться.

Люк коснулся моей руки.

— Ты тоже это сделаешь. Я знаю, что сделаешь.

Я слегка улыбнулся ему. Они понятия не имели, что нависло над моими плечами.

Дверь Елены открылась, и я услышал ее шаги, спускающиеся по лестнице.

Она вошла в кухню с рюкзаком на плече.

— Готова? — спросил Чарльз.

— Нет, не совсем, но, думаю, у меня нет выбора. — В ее голосе звучал сарказм.

Я закрыл глаза.

Что я делал? Я приказывал ей вернуться.

— Где Энни? — спросила Елена.

— Она прощается с Дейзи. — Тон Гертруды был мягким.

Мы ждали Энни. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она наконец вышла из комнаты Дейзи.

Я попытался поймать взгляд Елены, но она не обращала на меня внимания. Она уставилась в свою чашку с кофе. Я обнаружил, что Гертруда с беспокойством наблюдает за нами. Казалось, она знала, как это тяжело для меня.

Если Елена думала, что расставание с ней было легким, она понятия не имела, что я чувствовал. Я вздохнул. У меня будет все время в мире, чтобы показать ей это после того, как мы спасем Итан.

— Не забывай о нас. — В голосе Дейзи звучали слезы.

— Никогда. Ты мне как сестра. Ты и Кэсси. Я тебя так люблю. Я чувствую себя как собака, бросающая тебя здесь, — сказала Энни.

— Тсс, ты же знаешь, что у нас нет выбора. Верни этих людей обратно, чтобы мы могли выбраться из этой адской дыры.

Я смотрел в потолок, стараясь не показывать им, каким слабаком я стал.

Для Энни это было совсем нелегко. Энни спустилась вниз, выглядя взволнованной, но испуганной. Она обняла Гертруду и попрощалась. Гертруда расцеловала ее во все лицо.

— Скажи своей матери, как ей повезло, что она тебя вынашивала, Анук.

Энни сжала ее крепче.

— Ты и моя мать тоже. Я не хочу уходить вот так.

— Иди. Дейзи права… у тебя нет выбора. Теперь твоя очередь. Ты уже достаточно настрадалась. Ты знаешь, что они заберут тебя обратно, если найдут, и будут задавать слишком много вопросов о том, как зажил твой глаз. Это не ограничится вопросами.

Она кивнула.

Гертруда обратила свое внимание на меня.

— Ты защищаешь их до тех пор, пока они благополучно не пройдут.

— Да, мэм. — Я слегка отдал честь.

Оглянувшись на Энни, она сказала:

— Скоро увидимся.

Мы вышли на улицу, и Елена разговаривала с Чарльзом.

— Она расстроена из-за тебя, — сказала Энни. — Я могу сказать. Тебе следует пойти и поговорить с ней.

— Да, она расстроена, и именно поэтому я не хочу с ней разговаривать.

Энни свирепо посмотрела на меня.

— Прекрасно! Я пойду поговорю с ней. — Женщины.

Я сбавил скорость, когда мы приблизились к Елене. Энни отпустила мою руку и отправилась воевать рядом с Чарльзом и Люком.

— Ты можешь сделать это, Елена, — сказал я.

Она даже не взглянула на меня.

— Я не поэтому боюсь, Блейк.

— Тогда почему?

— Ты знаешь почему. Это не входило в план. Ты выводишь меня из себя, — прошипела она. — Тебе не следовало приходить.

— Елена, я могу позаботиться о себе.

— Да, неважно. — Она хмыкнула и ускорила шаг, чтобы идти рядом с Энни.

Она привела меня в ярость, когда сбежала.

— Вы со Смельчаком снова поссорились? — спросила Энни, оказавшись рядом с ней.

— Только потому, что Смельчак упрям, как бык. Он даже не должен был идти со мной, а теперь…

Она даже не смогла закончить свое предложение. Она была действительно взбешена.

— Он — Рубикон, Елена.

— Как ты думаешь, почему я волнуюсь? Если Горан найдет его…

— Все еще здесь, Елена, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку.

— Тогда отключись! — рявкнула она.

Маркус и Том рассмеялись.

История моей жизни. Мы бы боролись до тех пор, пока не перестали бы это делать. Сколько времени это займет? Если бы только я знал.

— 41~

Мы добрались до лиан, и было похоже, что они спят.

Все по-прежнему держались от них на расстоянии.

— Ты готова, Желешка? Готова увидеть свою маму? — спросил я.

— Нет, — ответила она с натянутой улыбкой. — Не совсем, но я не могу дождаться, когда смогу зажить нормальной жизнью.

Я обнял ее.

— Возвращайся с нами, — прошептала она мне на ухо.

— Нет, Энни. Елена должна усвоить, что у меня есть и другие обязанности.

— Идиот! — закричала Елена. — Все совсем не так. Ты, как никто другой, должен это знать.

Энни хлопнула меня по плечу.

— Перестань наслаждаться этим.

— Ой! — Одна вещь не изменилась. — И мне это не нравится.

— Не похоже.

— Береги себя, Энни.

Она крепко обняла меня.

— Скоро увидимся.

— Конечно. — Я погладил ее по спине. Другая сторона была проще простого. С ней все будет в порядке.

Затем она обняла Августа и Тома, затем Чарльза. На это было тяжело смотреть. Он сказал ей, что с ней все будет в порядке, и что с другой стороны нет никакой опасности. Было очевидно, что ему с трудом удавалось держать себя в руках.

— Оставь для нас местечко, Энни. — Он приложил руку к сердцу.

— Держу пари, я так и сделаю. — Она снова обняла его, крепче.

Люк был последним, а затем она вернулась к Елене, которая ждала.

— Ты не прощаешься? — Она посмотрела на Елену.

— Нет, все люди, с которыми я прощаюсь, в конечном итоге умирают, так что никаких прощаний.

— Тогда как насчет «увидимся позже»? — спросил я. — Никогда не знаешь, что…

— Видишь. — Она была зла. — Вот почему… — Слезы навернулись у нее на глаза.

Я все делал неправильно. Она отвела взгляд.

— Просто забудь об этом. Пойдем, Энни. — Она взяла ее за руку и повела к лианам. Энни колебалась.

— Елена, — позвал я, следуя за ними.

Энни остановилась и мотнула головой в мою сторону.

— Хорошо, что? — Елена фыркнула.

— Ты же знаешь, что это не так. Со мной все будет в порядке, и ты увидишь меня снова.

— Да? Что, если они придут завтра без предупреждения? Что, если недели не будет? Что тогда? Я не могу освободить этих людей в одиночку. Я не могу убить Саадедина в одиночку. Ты ведешь себя как идиот, и именно поэтому я расстроена. Мне нужно вынести так много вещей, и знаешь что, я продолжаю чувствовать, что мне всегда придется нести их одной.

Ее слова задели меня сильнее, чем она предполагала.

— Елена…

— Не надо. Я подумала, что, может быть, только может быть, наконец-то все будет по-другому. Пошли, — сказала она Энни. — Постарайся держаться подальше от неприятностей, пожалуйста, — крикнула она мне через плечо, когда они уходили.

Я с силой потер лицо.

— Держи глаза закрытыми, с тобой все будет в порядке, — сказала она Энни.

Одна из лиан проснулась, и все дружно затаили дыхание. Она вернулась на место, и я немного расслабился.

— С ними все будет в порядке, — сказал я, пытаясь успокоить их всех.

Затем лианы раздвинулись, и они исчезли в них. Я наблюдал, пока они не закрылись.

— Она действительно сделала это, — сказал Август.

Я был не в настроении разговаривать и направился обратно к дому.

— Блейк, можно тебя на пару слов? — спросил Чарльз у меня за спиной.

Я сбавил скорость.

— Не мог бы ты накрыть нас этим щитом? Это не для всех ушей.

Я кивнул и натянул на нас щит.

— Великолепно, — пробормотал он.

Я даже не смог улыбнуться его реакции. Я разочаровывал Елену, а ведь обещал, что не буду этого делать. Я все еще не выполнял свой долг как ее дракон.

— Ваша связь не так сильна, как она хотела, чтобы мы верили, не так ли? — спросил Чарльз.

Я покачал головой.

— Раньше была. Когда я этого не хотел. Я мучил ее, чтобы она освободила меня после заявления прав. Я заставил ее поверить, что дент — заклинание. Я отказывался воспринимать это как священную связь, которой это и является.

Чарльз прищурился.

— И сейчас я все еще разочаровываю ее. Она изменилась. Самое печальное, что это произошло у меня на глазах. Я довел ее до этого и даже не заметил. Итак, короче говоря, я понятия не имел, кто такая Елена. Сомневаюсь, что наша связь когда-нибудь заживет и будет функционировать так, как должна.

— Блейк. — Он усмехнулся. — Заживет. Я только беспокоюсь, что у нас нет времени. Вам двоим нужно быть сильными и доверять друг другу. В противном случае, я не понимаю, как ты сможешь победить Саадедина.

— Ты его видел?

— Нет, — сказал он. — Но до меня доходили слухи. Что он мерзкий и огромный, и он охраняет короля Альберта.

— Да, это все, что мы знаем. — Я потер лицо.

— Тебе следовало пойти с ней. Знаю, это не то, что ты хочешь услышать, но Элль хрупкая. На нее напали Сеймур и Уилл, так что ты можешь быть уверен, что она сломлена. Эти парни не уважают ни одну женщину. Посмотри, что они сделали с твоей кузиной. В течение нескольких месяцев мне снились кошмары о том, как Сеймур смотрел на Элль, когда видел ее. Она сопротивлялась, но это длилось недолго. У них нет никакого уважения к женщинам, Блейк. А Элль, она выглядела как женщина. С того момента, как он положил на нее глаз, они были похожи на хищника и жертву. Когда Энни вернулась без Элль, я подумал, что она мертва. Я плакал из-за нее. Никогда бы за миллион лет я не подумал, что она вернулась на ту сторону. Если бы я знал, кем она была на самом деле, я бы боролся в тот день усерднее.

— Это не твоя вина. То, как она относится ко мне, зависит от меня.

Мы добрались до дома и отправились в его кабинет, чтобы закончить этот разговор.

Гетруда приготовила нам кофе и принесла его.

Она мягко улыбнулась мне и ушла.

Я рассказал ему, как я раньше относился к Елене. Он слушал и, казалось, не осуждал меня. Это был нелегкий разговор, но мне нужен был совет такого мудрого человека, как Чарльз, о том, как это исправить.

— Если бы она прибыла в Пейю на два месяца раньше, это была бы совершенно другая история. Тогда я еще мог держаться. Но как только я достиг второй фазы своей тьмы, я не мог думать ни о всаднике, ни о возвращении к свету. Я идиот. Она права во всем, что сказала. Это еще одна вещь, с которой мне нужно разобраться, прийти в себя и попытаться помириться с ней.

Чарльз просто бросил на меня сочувственный взгляд.

Я ненавидел это, потому что дома тоже получал сочувствующие взгляды от всех.

Я встал.

— Спасибо за этот разговор. Мне действительно это было нужно.

— С удовольствием, Блейк. — Он улыбнулся.

— Я собираюсь прилечь. Увидимся завтра.

— Спокойной ночи, Блейк. — Он улыбнулся, но я мог видеть беспокойство, отразившееся на его лице, во всем его существе.

Я закрыл за собой дверь кабинета и направился к лестнице.

Я нашел Маркуса.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, я в порядке. — Но я не был в порядке. Слова Елены преследовали меня. Из всех вещей, которые, как я думал, она должна была почувствовать, это было последнее. Мне казалось, что мое сердце может разлететься вдребезги. Мне нужно все исправить.

***

На следующий день мне захотелось пнуть себя за то, что я остался. Я должен был вернуться к Елене. Пресса могла напутать, и у них, вероятно, был напряженный день, когда она возвращалась одна.

Я с головой ушел в работу и был занят ремонтом сарая, пока фермеры ухаживали за полем.

За обедом Дейзи принесла мне тарелку с едой.

— Мы заметили, что ты почти не позавтракал и забыл взять обед.

Я улыбнулся.

— Извини, я погрузился в свои мысли. Спасибо, ты должна была просто позволить мне поголодать.

Она усмехнулась. Это было мило. Ее улыбка исчезла.

— Том рассказал мне, что произошло. Ты в порядке?

— История о нас с Еленой? Она во многом винит меня, и у нее есть на это полное право.

— Не говори так. Я вижу, как она смотрит на тебя, когда ты не смотришь.

— Это не то, что ты думаешь. — Я жевал бутерброды, которые она приготовила. — Она пытается понять нового Блейка. Тот, кого она знала, был мудаком мирового класса.

— Не может быть! — пошутила Дейзи.

— Да.

— Ну, я знаю Элль. То, как она говорила о тебе, когда думала, что ты мертв. Ей вообще было нелегко.

Я прищурился.

— Часть меня желает, чтобы я был мертв. Тогда, по крайней мере, она бы мне доверяла.

Она шлепнула меня по руке.

— Не смей так говорить. Это последнее, чего бы она хотела. Ты ведь знаешь, почему она сказала все это, верно? Она не шутила насчет драконов на этой стороне. Мы говорим о темной магии. Из тех, что разрывают драконов на части. Я знаю, потому что они сделали все это публичным мероприятием. Тяжелее всего было наблюдать за смертью отца Энни. Он руководил небольшим восстанием. Это был последний раз, когда у нас была надежда. Мы все думали, что они добьются успеха, и что король Альберт будет свободен. Мы даже приготовили для них место, чтобы они могли отдохнуть и восстановиться, но Горан был слишком силен. — По ее щеке скатилась слеза. — Я все еще слышу крики Ли. — Она вздрогнула. — Элль права, когда боится, что ты остался. Твоя смерть стала бы для нее концом. — Она вышла из сарая.

Я был так сбит с толку.

Я ей нравился и в то же время нет, потом Дейзи сказала что-то в этом роде.

Это было то, что я чувствовал к Елене.

Если она умрет, я тоже могу умереть. Нет, я тоже умру.

Я доел ланч и продолжил работу в сарае. Я думал о своем дяде Ли. Он был настоящим чертом. Самым храбрым драконом, которого я когда-либо знал. Они больше не были такими. Мне было жаль мастера Лонгвея и Констанс.

Потом я подумал о том, каково, должно быть, было Елене, когда она думала, что я мертв. А потом появился Уилл, похожий на меня, и… это была моя вина.

Я изо всех сил старался отодвинуть эти мысли на задний план, но в моем воображении возникали крики дяди Ли. Драконьи вопли было трудно выбросить из головы.

Когда в пять прозвенел звонок к обеду, я был почти на полпути.

Я едва держался на ногах, когда сел за обеденный стол. Кэсси уставилась на меня, поедая кусочки своего блюда.

— Сарай выглядит великолепно, — сказал Маркус.

— Это самое меньшее, что я могу сделать.

— Может быть, Совет перестанет приказывать нам его чинить. Ты оказываешь нам огромное одолжение, — сказала Дейзи.

— Они приказали вам починить свой собственный сарай?

— Нам больше ничего не принадлежит, — сказал Чарльз. — Теперь все принадлежит Горану.

Что за придурок. Подумать только, я хотел быть его драконом, а не драконом Елены.

Остаток ужина прошел в тишине. Закончив, я посмотрел на Чарльза.

— Могу я, пожалуйста, поговорить с тобой наедине?

Он кивнул.

Я последовал за ним в его кабинет, и он жестом пригласил меня сесть в кресло перед его столом.

Я вздохнул и поиграл руками.

— Другая сторона пока не может знать, что король Альберт все еще жив.

Его лицо вытянулось, когда он уставился в стол.

— Чарльз?

Он вздохнул.

— Каков наш план, Блейк?

— Привлечь информаторов, установить наблюдение за всем Итаном и освободить всех, я не могу этого сделать, если мой отец узнает, что его всадник все еще жив и нуждается в нем. Пожалуйста, я умоляю тебя. Даже Дэвид, Чарльз.

Он кивнул.

— Я чувствую себя так, словно предаю Величайшего короля.

— Это не так. Я вытащу его отсюда. Елена не может потерять обоих своих родителей, но нам нужен план. Тот, который сработает, и если мой отец обнаружит, что его всадник все еще жив, — вздохнул я, проводя руками по волосам. Одна мысль об этом вызывала в моем сознании образ, который пугал меня до смерти.

— Хорошо, я сообщу всем в течение следующей недели. Нам нужно быть осторожными, Блейк. Если кто-нибудь узнает, что ты здесь.

— Все еще не веришь в меня? — Я улыбнулся.

Его губы изогнулись.

— Я видел, на что ты способен. — Он провел рукой по волосам. — Просто каждый раз, когда мы надеемся, совет находит новые способы вырвать это у нас.

— Не в этот раз.

Он кивнул.

— Спасибо, Чарльз.

— Эй, не нужно меня благодарить. Это мы должны благодарить тебя и Элль.

— По этому поводу я хочу поблагодарить тебя лично. Ты заботился о ней, как о своей, когда она, спотыкаясь, пробиралась сквозь эти заросли. Если бы она наткнулась на какую-нибудь другую сторону, все могло бы быть совершенно по-другому.

— Не нужно благодарить меня за это, Блейк.

— Нет, нужно. Ты позаботился о ней, когда она в этом нуждалась, Чарльз. Обо всем. Ты просто дай мне знать, если что-то тебе будет нужно, хорошо?

Он улыбнулся.

— Ты даешь нам свободу, Блейк. Долг уплачен.

— Нет, это мое предсказание.

Он рассмеялся.

— Я серьезно, — сказал я, и он, наконец, кивнул.

Я извинился и пошел спать. Я смертельно устал, но заснуть не мог. Я даже не мог позвонить Эмануэлю, так как не было сигнала. Я даже не мог смотреть на луну и представлять, что Елена смотрит на ту же самую, потому что это было неправдой.

Я наконец понял, что он имел в виду, говоря, что дни по эту сторону кажутся длиннее. Мои часы показали, что с тех пор, как я проснулся, прошло почти 36 часов. Таким образом, полтора дня были их полноценным рабочим днем.

И то, что они прибудут на следующей неделе, было больше похоже на десять дней, а не на семь или пять.

Мне нужно было подробно поговорить с Чарльзом о сроках, чтобы я мог точно знать, сколько дней у нас есть, чтобы освободить людей на фермах, прежде чем они придут.

Наконец я задремал, и прямо передо мной оказались чешуйки размером с мои лапы. Я был в своей драконьей форме, устало хлопал крыльями, мой огонь угас, все мои способности исчезли, а затем острые зубы вонзились в мою плоть и начали дергать за крыло. Боль от оторванного крыла пронзила мое плечо.

Я проснулся от толчка.

Саадедин вселил в меня ужас. Ужас, на который способна только тьма. Я не был уверен, что из них хуже.

Я не мог вот так потерять Елену.

На следующий день повторилось то, что было накануне.

Чарльз пришел поговорить со мной около четырех.

— Блейк, тебе нужен перерыв.

— Я в порядке, Чарльз.

— Это не так. Ты не должен быть вдали от нее. Ты учишься этому на собственном горьком опыте.

— Я должен защитить ее.

— Она твоя опора, и ты был не в себе с тех пор, как она ушла.

— Я привык быть неуравновешенным.

— Да, но так больше не должно быть. Нам было хорошо и без тебя здесь. Всадник всегда приходит первым. Это то, чему я научился у Дэвида. Как он?

— Когда Елена упомянула, что встретила тебя, радость в его глазах была чем-то, что я понял. Я ощущал эту потерю всего четыре месяца. Она же с ним давно.

— Ты ощущаешь ее и последние два дня. Моя семья ходит вокруг тебя на цыпочках.

— Извини, это не…

Он усмехнулся.

— Мы знаем. Но ясно, что ты уже не тот, когда ее нет рядом. Тебе не следует скрывать это от нее.

— Она не доверяет денту. Я сказал ей, что это было заклинание, и что я никогда не смог бы так ее хотеть.

— Тогда признай эту ошибку. Признай, что был неправ, и говори от души… так, как может только дракон. Это поможет ей немного больше доверять тебе.

Именно это и сказал Эмануэль.

— Я так понимаю, дент — это не заклинание.

— Нет, отнюдь, — сказал я, взял молоток и вернулся к ремонту сарая.

Чарльз ушел, не попрощавшись.

На следующий день я должен был приступить к работе в теплице. Они пытались выращивать травы и фрукты, но климат, созданный Гораном, был испорчен.

Я подумал о своих извинениях. Это казалось невыполнимой задачей, но Чарльз был прав, я должен был попытаться.

***

После ужина я изо всех сил старался быть более вежливым. Я даже помог Дейзи мыть посуду. Было приятно дать Гертруде заслуженный отдых.

Ужин был восхитительным. Что эта женщина могла сделать всего из нескольких ингредиентов.

Было уже поздно, когда пришел Люк, и Чарльз пригласил нас посидеть на веранде. Они рассказали мне, что пытался сделать Ли, как они пытались уничтожить лианы в те первые годы. Ничего не помогало. В тот день, когда он пал, Дейзи рассказывала то же самое, и после этого все просто пошло наперекосяк. Все они потеряли надежду, но вид короля, все еще живого, давал им хоть какую-то надежду держаться.

Я нашел время спросить их, сколько у нас осталось времени до прихода Совета. Они были шокированы, когда я сказал им, что их рабочий день состоит не из двадцати четырех часов, как обычные дни, а скорее из тридцати шести-сорока часов.

Чарльз сказал мне, что Итан находился в полной темноте, по ощущениям, недели, возможно, месяцы, прежде чем все снова начало функционировать. Они не знали, почему это заняло так много времени, и у меня возникло ощущение, что Горан, должно быть, был слаб все это время. Ему нужна была сила.

Когда все перезагрузилось, почти все заработало, кроме часов. Ни одни часы не шли.

Это было загадкой.

А потом, в конце концов, они снова начали работать, но казалось, что секунды тянутся, часы тянутся.

Настроение было удушающим, и я понятия не имел, как кто-то из них мог пережить все это.

Но он дал мне ответ. Через девять дней.

Это было почти пятнадцать дней. У нас было достаточно времени, чтобы вытащить их оттуда.

Я поднял им настроение и рассказал истории о другой стороне, о музее Итана, о том, что дракон все еще оставался драконом, и Древние правили большинством слушаний, в которых два короля не могли разобраться.

Затем одна за другой женщины вернулись внутрь. Маркус ушел с Августом учиться, и Том тоже ушел. Чарльз и Люк продолжали разговаривать, пока я сидел, погруженный в свои мысли.

Краем глаза я уловил движение и сел, но промолчал. Я пока не хотел пугать этих двоих мужчин.

Здесь кто-то был, но это мог быть кто-то, кто жил на ферме, просто вышедший на ночную прогулку.

Когда приближающиеся очертания стали отчетливее, я ахнул.

— Елена? — Я сбежал вниз по лестнице. Мне хотелось обнять ее, но я держал руки при себе. Мой взгляд переместился на парня позади нее и нашел Эмануэля. — Что ты здесь делаешь?

Эмануэль рассмеялся.

— Планы изменились. Елена наделала много дерьма.

— С этим я разберусь, — отрезала она.

— Конечно, принцесса, — сказал Эмануэль.

— Я говорила тебе не называть меня так. — В ее голосе звучало раздражение.

— Какого рода дерьмо? — спросил я Эмануэля.

Елена протиснулась мимо меня.

— Это не имеет значения. Я разберусь с Древними.

Древние.

— Эмануэль?

Елена поздоровалась с Люком.

— Они хотели поместить Энни в карантин, а Елена угрожала им, — прошептал Эмануэль.

Мой гнев поднялся на триста градусов, и я стиснул зубы.

— Что?

— Нам нужны семьи, желательно побольше детей. Дети все смягчают, — сказал Эмануэль.

Чарльз спросил то же самое, что и я, и Елена сказала им, что они хотели поместить Энни в карантин. Старик с силой потер лицо.

— Эй, только через мой труп. — Елена коснулась его плеча.

Эмануэль уставился на нее, как на идиотку. Это раздражало меня, но он никогда бы не переступил эту черту. Не теперь, когда я был на борту.

— Ты бы ее видел. Гельмут, даже Лонгвей, струсили.

— Что? — спросил Люк.

— Может, она и похожа на своего отца, но это действительно дочь Катрины.

Я сглотнул. Королева Катрина пугала меня до полусмерти.

Я представил Эмануэля Люку и Чарльзу.

— Мне показалось, я узнал тебя. Ты не постарел ни на день. — Чарльз пожал руку Эммануэлю.

Он рассмеялся.

— Драконья штука.

— Не произноси это слишком громко, — предупредил Чарльз. — Драконы редки на этой стороне, ну, те, кто все еще умеют изменяться.

Мой взгляд был прикован к Елене, как у ястреба. Я был рад, что она вернулась, но это была еще одна вещь, которую она могла добавить к списку причин, по которым я был таким разочарованием.

Мы последовали за Люком и Чарльзом в дом и обнаружили, что Гертруда занята рукоделием, а Дейзи читает книгу.

— Элль! — Гертруда встала. — А это кто такой?

— Эмануэль. — Он потянулся к ее руке. — Дракон короля Гельмута. Приятно с вами познакомиться.

— Мне показалось, что ты показался мне знакомым. Я — Гертруда.

— Елена? — Я коснулся ее руки и подтолкнул локтем, чтобы перекинуться парой слов наедине.

Направляясь в кабинет Чарльза, я посмотрел на него, молча спрашивая его разрешения, он мягко кивнул.

Она прислонилась к столу Чарльза, скрестив руки на груди. Она явно все еще была зла. Я потер лицо, думая о Древних. Я даже расхаживал вперед-назад, обхватив руками шею. Угроза Древним была огромной, и я сомневался, что она понимала, насколько.

— Что именно ты сказала Древним?

— Они хотели поместить ее в карантин, Блейк. Я была зла, ясно?

— Что ты сказала? — снова спросил я.

— Я сказала им, что если они не уйдут через два часа, я натравлю тебя на них, — прошептала она последнюю часть.

Что?

Она доверяла мне самым странным образом.

Я выдохнул. Мне хотелось рассмеяться, но ей нужно было знать, насколько серьезны были Древние. Я скрестил руки на груди и уставился на нее в ответ.

— Они — Древние, Елена.

— Мне насрать, кто они такие, Блейк. Она — твоя кузина. Что ты хотел, чтобы я сделала, позволила им забрать ее? Она достаточно натерпелась, и здесь нет никаких эпидемий.

— Ладно, полегче, — сказал я. — Все, что я хочу сказать, это то, что ты понятия не имеешь, что натворила. И теперь это ставит меня в другую ситуацию.

— Ну, мне чертовски жаль, что я испортила твои планы, — прорычала она. — Я разберусь с ними сама, как и со всем остальным. — Она выбежала из комнаты.

— Елена, это не…

Она захлопнула дверь прежде, чем я успел закончить.

Гертруда спросила, все ли с ней в порядке.

— Я в порядке. — Ее тон сразу же изменился. — Мы должны начать вытаскивать кого-нибудь из детей и родителей, Эмануэль.

Эмануэль не ответил.

— Не смотри на меня так, — сказала она. — Он остается. Это то место, где он действительно хочет быть. Я сама разберусь с Древними.

— Елена.

— Прекрати! — закричала она.

— Древние? — спросил Чарльз.

Я пошел на кухню. Они все разговаривали с Еленой.

— Это долгая история. Со мной все будет в порядке.

— С тобой все будет не в порядке, Елена. — Эмануэль повысил голос. — Не говори глупостей.

Это было слишком.

— Это не я… — Она остановилась, когда я вошел на кухню.

— У тебя есть люди на другой стороне, готовые поменяться местами? — спросил я.

Эмануэль кивнул.

— Сколько буйо? — Я заметил, что у него уже был такой на груди.

— Блейк? — Чарльз посмотрел на меня с беспокойством.

— Сначала мы покажем тебе, Чарльз, — сказал я.

— Десять, — сказал Эмануэль. — Включая меня.

— Хорошо, подготовь десять взрослых к отъезду. Все дети, о которых они не знают, пойдут с нами сегодня вечером.

— О, теперь это мы? — съязвила Елена.

— Ты угрожала Древним, Елена. Даже я не знаю, как с этим справиться. — Я был честен.

Ее лицо вытянулось. Она наконец-то поняла, что ей следует беспокоиться.

— Нам нужно сделать это быстро, — сказал я Эмануэлю.

— Нам вдесятером нужно собирать вещи? — спросила Гертруда.

Я кивнул.

— Но сначала нам нужно кое-что проверить.

***

Мы собрали всех в гостиной.

Эмануэль взял у Чарльза волосок и вставил его в шар в середине жгута Буйо. Он закрыл крышку, и шар засветился. Эмануэль закрыл глаза и превратился в Чарльза прямо у всех на глазах. Все ахнули.

— Подойди сюда, Чарльз, — сказал я.

Эмануэль хранил молчание.

— Говори в устройство. — Я постучал по средней части, на которой был забавный черный шар.

— Что? — спросил Чарльз, не сводя глаз с Эмануэля.

— Вот. — Я указал на записывающее устройство. — Назови свое имя.

Чарльз наклонился и откашлялся.

— Я — Чарльз Бенсон.

Устройство воспроизвело запись еще раз, затем голос Эмануэля изменился. Он говорил точь-в-точь как Чарльз.

— Достаточно хорош для тебя? — спросил я.

Чарльз внимательно посмотрел на Эмануэля. Все смотрели, включая Елену.

— Великолепно, — сказала Елена, придвигаясь ближе и заглядывая ему в глаза.

— Это все еще я, принцесса.

— Только больше не похож на себя.

— Таков план, верно?

Она улыбнулась.

— Да, я думаю, да.

— Ты чувствуешь себя старым? — спросил Чарльз.

Мы с Эмануэлем рассмеялись.

— Нет, я все еще чувствую себя собой. Это устройство для создания внешнего вида. Они защищают его, потому что в чужих руках оно может привести ко многим ужасам.

— Могу понять как, — сказал Чарльз.

Елена переводила взгляд с Эмануэля на Чарльза.

— Ученые работают круглосуточно, чтобы закончить первые сто пятьдесят экземпляров. Мы будем использовать ферму в качестве нашей домашней базы, — сказал Эмануэль.

— Кто будет работать на фермах? — В голосе Гертруды звучало беспокойство. — Если вы заберете нас всех, Совет узнает к следующему…

— Расслабься. Елена рассказала мне о том, на что это похоже здесь.

Я резко повернул к нему голову. Когда она успела сообщить ему об этом?

— Ревнуешь, да? — Эмануэль ухмыльнулся, поймав мой взгляд.

— Просто хотел убедиться, — сказал я.

Все засмеялись.

Елена закатила глаза и покачала головой.

— Ты все еще не ответил на мой вопрос, — сказала Гертруда.

— Магия, — ухмыльнулся Эмануэль.

Она улыбнулась.

— Магия? — скептически спросил Чарльз.

— Сейчас военное время, Чарльз. В каждой войне есть жертвы. Я не хочу, чтобы это были те люди, которые помогают принцессе.

Эмануэль. Я потер лицо. С ним ее было не переубедить. Он только что заполучил ее.

Чарльз и Эмануэль рассмеялись.

— Дай угадаю, я вырвал эти слова прямо из твоих уст? — спросил он.

— Заткнись. Ты все еще заноза в заднице, — пробормотал я.

— Девять уходят сегодня вечером? — спросила Дейзи.

— Вы с Кэсси должны пойти, — сказала Елена.

— Элль, если они хотят поместить нас в карантин…

— Этого не произойдет, Дейзи, — сказал я.

— Обещаешь? Я не хочу, чтобы Кэсси боялась еще больше, чем то, к чему она уже привыкла.

— Свобода — это то, что мы предлагаем, и свобода — это то, что получит каждый из вас.

Дейзи уставилась на меня.

— Хорошо, я тебе доверяю.

— Я тебя не разочарую.

Она кивнула.

***

Я повел Эмануэля на прогулку и расспросил его обо всем. Он рассказал мне все. То, что она сказала Гельмуту, Лонгвею и Древним.

Я показал ему окрестности.

— Насколько здесь плохо?

— Сейчас все выглядит нормально, но в глазах этих людей много страха. Я еще не встречал виверн, которые придут через пятнадцать дней. Их дни здесь тоже не те. Дольше, чем двадцать четыре часа.

— Насколько?

— Скорее, сорок часов.

Он вздохнул.

— Ты не можешь быть здесь, Блейк.

— Ты хочешь, чтобы я сидел в стороне?

— Ты дал свою клятву Елене. Если вы нападете, то поставите под угрозу все.

Он был прав.

— Как поживает моя кузина?

— Она в безопасности. Обещаю.

Над нами воцарилась тишина.

— Здесь все изменилось, — наконец сказал он.

— Знаю, даже озера больше нет.

Мы только смотрели на лианы.

— По какой-то дурацкой причине они чувствуются моими друзьями, — сказал он.

— Это не так.

— Как дела у Елены?

— Я не знаю, — сказал я. — Иногда мне кажется, что уже слишком поздно. Мы постоянно ссоримся. Я всегда говорю что-то не то.

— Поговори с ней, Блейк. Она беспокоится о тебе, несмотря на весь этот гнев. Есть вещи, за которые стоит бороться.

— Я не говорил, что остановлюсь. Она — моя опора, Эмануэль.

Он улыбнулся.

— Я буду таким, каким ей нужно, чтобы я был, — добавил я.

— Ты сказал ей об этом?

— Нет, я бы и это испортил. Она бы услышала что-нибудь еще, поверь мне.

— Просто поговори с ней. Расскажи ей все.

Я одарил его взглядом типа «Ты-издеваешься-надо-мной».

— Не сдерживайся, — добавил он.

— Да. Это не так-то просто. Я знаю, почему ей снится, что я вытворяю с ней это ужасное дерьмо.

— Почему?

— Это был не я. Это был мой кузен Уильям. Помнишь его?

— Тот придурок, который вырывал твои чешуйки?

Я кивнул.

— Теперь он похож на тебя?

— Очевидно.

Он вздохнул.

— Что ты собираешься делать?

— Как ты и сказал, я дал клятву. Он больше не член семьи.

— Блейк?

— Нет, Эмануэль. Ты, как никто другой из драконов, должен это понимать.

— Я знаю, но ты говоришь здесь о своей крови.

— И это все, чем он является. Он не моя семья.

Я направился обратно к дому, и Эмануэль последовал за мной.

Я показал ему сарай.

— Ты все это починил?

— Да, не слишком убого, а?

Эмануэль дотронулся до балок и слегка потряс их, будто не был уверен.

Я уставился на него, разинув рот.

Он усмехнулся.

— Просто шучу. Плотник? Кто бы мог подумать?

Я вздохнул.

— Как ты это делаешь?

— Что именно?

— С ней.

— Это просто, Блейк. Ты доберешься туда.

***

Когда мы вернулись, было принято решение, кто войдет в десятку. Десять взрослых будут заменены Буйо, и большинство детей, о которых они не знали, просто пройдут.

Я также вернулся собирать вещи. Она не могла противостоять Древним в одиночку. Не в этот раз.

Около двенадцати семьи попрощались со своими близкими. Мы все ушли с Эмануэлем, Чарльзом, Маркусом и Томом.

Мы с Эмануэлем присматривали за всеми, кто не принадлежал к этому кругу.

Было тихо.

Когда мы добрались до лиан, Елена крепко обняла Кэсси.

— Елена, — сказала Дейзи.

— С ней все будет в порядке, — сказала Елена. — Закрой глаза и спой мне эту песню. Хорошо?

Я погладил Дейзи по руке.

Она была в ужасе и спрятала голову у меня на плече. Она не могла смотреть.

Они исчезли в зарослях лиан.

— Она ушла, — сказал я.

— Что? — Дейзи подняла голову.

— Круто, да?

Она выбила у меня из руки печенье.

— Извини, я — идиот. Всегда говорю неправильные вещи.

— Она действительно там?

— Ага. Однако внутри все великолепно. Никаких кошмаров для Кэсси.

Мы ждали минут десять.

Лианы раскрылись, и вышел Рэймонд, неся Елену на руках.

Я хмыкнул.

Эмануэль затрясся от беззвучного смеха.

Рэймонд поставил Елену на землю. Его лицо посуровело, когда он увидел, что я пристально смотрю на него. Он подошел к Эмануэлю, который спрятал лицо в ладони.

— Пойдем, Дейзи, — сказала Елена.

— Иди, с тобой все будет в порядке. — Я толкнул ее в плечо.

Она кивнула один раз, затем прижалась к Елене, когда та повела ее внутрь. Она захныкала, когда они тоже исчезли.

Подошел Рэймонд.

— Я пробежал весь путь до конца, если от этого станет лучше.

Я рассмеялся.

Чарльз и Том присоединились к ним.

— Он действительно похож на медведя, когда ее нет рядом, — сказала Оливия.

Еще десять минут, и вышел парень с мышиными светлыми волосами. Я взглянул на Эмануэля. Если он приказал им всем нести ее, я надеру ему задницу.

Он поставил ее на землю, и Елена жестом подозвала дочку Оливии.

— Все будет хорошо. Держись поближе к Элль, — сказала Оливия.

— Мне страшно, мама, — плакала та.

— Посмотри на меня. — Оливия убрала волосы с лица. — Они не приближаются к Элль. Она поможет тебе пройти через это.

Малышка кивнула.

Елена крепко обняла девочку за плечи.

— Закрой глаза и уши. Я скажу тебе, когда можно смотреть. — Она взяла ее в руки. Как бы ни была напугана девочка, лианы отступили.

Через десять минут женщина вернулась с Еленой. Они смеялись.

Холодный озноб пробежал у меня по спине, и я настороженно огляделся.

Эмануэль уловил это.

— Что? — спросил он с того места, где стоял.

— Я не знаю. Какое-то чувство.

— Рэймонд, Дикки. — Он кивнул. Они побежали в поле в противоположных направлениях на поиски.

Я оставался на своем месте, пока Елена продолжала выводить людей и приводить других обратно.

Это чувство усилилось.

— Эмануэль, что-то не так.

— Успокойся. Я не улавливаю никакого движения, кроме Дикки и Рэймонда.

— Хочешь, чтобы мы посмотрели? — спросила женщина.

— Тейлор, оставайся на месте.

— Эмануэль, — возразила она.

— Я сказал, оставайся на месте.

— Хорошо.

Я прищурился. В чем дело?

— Позже, — сказал Эмануэль, отвечая на вопрос, который я не задавал.

Я все еще был в состоянии повышенной готовности, и мне это ни капельки не нравилось.

Внезапно лиана бросилась на Елену, когда она попыталась вытащить следующего ребенка. Она попятилась без моей просьбы, но я все равно оттащил ее назад. Что-то было не так.

Неужели они тоже почувствовали опасность?

Лианы были в ярости.

Она опустила ребенка на землю.

— Что с ними происходит? — спросила она.

Они притихли.

Ни за что, черт возьми.

Должно быть, что-то отразилось на моем лице, потому что она спросила:

— Блейк?

— Сколько человек вышло?

— Пять человек, о которых они знают.

— Сколько их всего?

Она сосчитала.

— Десять.

Лианы были умны.

— Умные ублюдки, — сказал Эмануэль.

Елены дернула головой в сторону лиан.

— Они умеют считать?

— Да, лианы умны. Ты привела десятерых, только десять могут уйти, — сказал я.

— Нет! — Она вздохнула.

Я оглядел всех остальных детей, которые все еще были там.

Ее взгляд встретился с моим.

— Все будет хорошо.

— Елена, ты угрожала…

— Знаю. Я была там, ясно? — Она была расстроена. — Думаю, мне нужно что-нибудь придумать.

Она двинулась к лианам, и они расступились.

— Это не смешно! — Я закричал и смотрел, как она исчезает. — Черт, черт, черт!

Эмануэль коснулся моей руки.

— Успокойся, — прошептал он. — Давай подождем. Может быть, она найдет кого-нибудь другого, кто сможет помочь.

— Без буйо?

— Мы что-нибудь придумаем, Блейк. Ты нужен ей на слушании. Они все это понимают.

Я кивнул.

Большинство людей ушли. Они вернулись на ферму после того, как Эмануэль рассказал им, что делают лианы. Он пообещал им, что с ними все будет в порядке.

Бенсоны остались. Солдаты, которых привела Елена, последовали за остальными обратно на ферму.

— Это полный бардак, — сказал я. — Если Совет соберется раньше, у них будет по двое от каждого человека на этой ферме.

— Это большая ферма, — сказал Эмануэль. — Кроме того, к тому времени выйдет еще больше. Я уверен в этом.

Я сделал глубокий вдох.

Пока мы ждали возвращения Елены, воцарилось молчание. Это было неправильно. Обещать им свободу только для того, чтобы их поместили в карантин. Ничто из этого не облегчало жизнь Елены, а это значит, что в конце концов она тоже будет винить меня за это.

— Елена поймет, Блейк.

Я фыркнул. Эмануэль блестяще умел читать меня.

— Лео был прав, — сказал я.

Эмануэль снял с себя сбрую.

— По поводу чего?

— Я продолжаю портить с ней отношения. Я должен был вернуться к ней в первый раз, тогда ничего подобного не случилось бы.

— Перестань корить себя. Ты не знал, что они умеют считать.

— Тогда почему я так себя чувствую? Ты знаешь, на что похожи древние, Эммануэль. Я здесь в ловушке, я даже, черт возьми, не могу защитить ее. Я не справляюсь с ролью ее дракона.

— Ты хочешь, чтобы она нашла в себе силы. Теперь я это знаю. Она может это сделать.

— Но какой ценой? — Я не хотел, чтобы она сталкивалась с ними одна. — Если она не вернется…

— Прекрати. Они не глупы. Они знают, что она единственная, кто может пробраться сквозь лианы в одиночку.

— Только не она. Ее кровь.

Шок на его лице сказал мне, что он понял, почему я боялась, и почему я был так недоволен собой.

— Они этого не сделают, Блейк. Она — дочь короля Альберта.

— Они ненавидят ее так же сильно, как раньше ненавидел я.

— Тогда мы подождем. Кто-нибудь займет твое место, я это знаю.

Я вздохнул.

Долгое время было тихо, и я продолжал вырывать пучки травы.

— Она все еще думает, что ты в чем-то ее ненавидишь, — в конце концов сказал Эмануэль.

Я вздохнул.

— Она что-то сказала?

— Вроде того. Перестань постоянно ссориться с ней и скажи ей, что ты чувствуешь.

Я ненавидел это. Я не хотел ссориться, но временами она приводила меня в ярость.

Мне казалось, что дент был совершенно напрасным. Это должно было показать нам, кто наши всадники. Она превратилась в другого человека прямо у меня на глазах, а я не обратил внимания.

Эмануэль знал ее лучше, чем я.

— У нас еще есть время, Блейк.

— Не знаю. Будто мы никогда туда не доберемся.

— Не сдавайся сейчас. Ты был рядом, даже когда ты был последним человеком, которого она хотела. Теперь ты нужен ей, так что просто будь рядом.

Я кивнул, надеясь, что у меня будет такой шанс.

Лианы зашипели.

— Видишь, я говорил тебе, что кто-нибудь займет твое место. Перестань бороться с ней. Встань рядом с ней.

— Эмануэль. — Я свирепо посмотрел на него.

Мы все замерли, услышав этот звук.

Дэвид вышел с Еленой. Взгляд Елены встретился с моим, но она быстро отвела глаза. Она даже не почувствовала облегчения, ничего.

Чарльз, наконец, заметил и замер.

Дэвид еще не видел его и побежал прямо к нам с Эмануэлем.

— Снаружи ужасно, но внутри…

Эмануэль рассмеялся.

— Кто бы мог подумать, верно?

— Дэвид? — сказал Чарльз.

Двое мужчин некоторое время смотрели друг на друга, а затем побежали навстречу друг другу, едва сдерживая радость.

— Я думал, что потерял… — начал Дэвид.

— Шшш, — сказал Чарльз. — Мы тоже так думали.

Дэвид был на расстоянии вытянутой руки, чтобы посмотреть на Чарльза.

— Когда Елена сказала мне, что ты был в Алкадине… — Он плакал и смеялся одновременно.

— Я получил документ за день до этого. У вас с Конни была эта штука, поэтому я ушел, думая, что позвоню тебе позже, чтобы сказать, что добрался до безопасного места.

— Позже не было, — сказал Дэвид.

Они обнялись.

Елена сияла, вытирая слезу.

— Не сопротивляйся, — сказал Эмануэль и сильно ударил меня по спине.

Я зарычал на него и подошел к Елене.

— Почему ты ждал? — спросила она.

— Потому что я знал, что кто-то займет мое место на другой стороне.

— Хорошо, пошли, — сказала она и повела меня к лианам.

Она была зла.

Я нет. Я поднял ее и понял, что она этого не ожидала.

— Кажется, все остальные делали так, — пошутил я.

Она закатила глаза.

— Принцесса никогда не закатывает глаза, Елена.

— Заткнись. Ты не Стэн.

Я закрыл глаза, когда они зашипели, и ускорил шаг. Она обвила руками мою шею, и у меня внутри все перевернулось. Почему каждый день не может быть таким?

— Ты их боишься?

Я усмехнулся.

— Ты удерживаешь их от того, чтобы оторвать мне голову, как думаешь? — Стало теплее, и я открыл глаза. Мы были внутри. Это было великолепно, повсюду свисали виноградные лозы, а с их корней свисали самые яркие розовые и пурпурные цветы, которые я когда-либо видела.

— Забавно, Эмануэль даже не вздрогнул, — поддразнила она.

— О, заткнись. — Я обхватил ладонями ее затылок и притянул ее лицо ближе к своему. Наши губы соприкоснулись. Этого она тоже не ожидала.

Ее поцелуи сводили меня с ума. В моем сознании возникли образы наших переплетенных тел, и я почувствовал, что вот-вот взорвусь. Я ничего не мог с этим поделать.

Наши губы приоткрылись, и она запыхалась.

— Если ты скажешь мне, что он целуется лучше, тогда мне придется убить его, — сказал я.

— Нет, он был идеальным джентльменом. Ты, с другой стороны, чрезвычайно жадный.

— Я не был бы собой, если бы это было не так.

— Верно.

Лианы зашипели, и я постарался не вздрагивать. Я чувствовал на себе ее взгляд. Мы оба разразились смехом, когда выходили.

Дневной свет просачивался сквозь них.

Это было так странно.

Я подбежал к грузовику и опустил ее на землю. Я не мог поверить, что мы выбрались наружу. Энни все еще была жива и должна была воссоединиться со своей матерью. И Древние пожалеют, что вообще предложили карантин.

— 42~

Я нашел Энни на пассажирском сиденье грузовика. Елена забралась в кузов грузовика вместе с остальными.

— Вы, ребята, готовы? — Они выглядели испуганными.

— Расслабься, ничего не случится. — Я запрыгнул в машину и поехал обратно в сторожку.

Энни придвинулась ко мне и взяла меня под руку. Я на секунду взглянул на нее сверху вниз и снова перевел взгляд на дорогу. Елена разговаривала с Дейзи, развеивая ее страхи.

— Как дела, Желешка?

— Я не хочу в карантин.

— Анук, ты думаешь, твоя мама это допустит?

Она не ответила. Встреча с мамой спустя семнадцать лет, казалось, тяжелым грузом лежала у нее на душе.

— Мне даже не довелось ничему научиться в Драконии, — сказала она.

— Ну, мы с твоей мамой проведем для тебя ускоренный курс. Есть много драконов, которые помогут тебе.

— Теперь ты говоришь как Элль. Прости, Елена.

— С Элль все в порядке. После того, через что она прошла, сомневаюсь, что она хочет, чтобы ее называли Еленой.

— Она такая сильная женщина, Блейк. Непреклонна и поступает по-своему. Мне следовало бы догадаться, что она — дочь королевы Катрины.

— Нет, не говори так.

Энни рассмеялась.

— Я и забыла, как ты ее боялся.

— Из-за того, как она раньше смотрела на меня.

— Думаю, теперь мы знаем почему. Она знала, что однажды ее дочь должна будет заявить на тебя права.

— Да, — сказал я.

— Должно быть, ей было тяжело. Она любила детей, но у нее не было шанса стать матерью.

— Да, я помню.

— Пообещай мне одну вещь. Если ты увидишь их… беги.

Я напрягся.

— Кого?

— Уилла и Сеймура. Уилла ты можешь убить… он трус. Но Сеймур… — Она покачала головой. — Он злой, Блейк.

Мне показалось, что от ее слов я могу вдохнуть огонь.

— Ты сердишься на меня? — спросила она.

— Нет, Анук. Я дал клятву уничтожить их, поступить с ними хуже, чем они поступили с Еленой.

— Я пытаюсь защитить тебя.

— Я не нуждаюсь в твоей защите. Ты меня видела? Я — великан, Энни. Как ты можешь все еще бояться?

— Ты не знаешь, что они делают с драконами.

— Драконы, потерявшие надежду, и храбрые драконы — это разные драконы. Ты думаешь, Сеймур был злым? Ты понятия не имеешь, что такое зло. Я был злым.

— Ты не мог…

— Я был таким. Убийство было моим вторым гребаным именем. Тьма была ужасной. И я рад, что тебе никогда не приходилось этого видеть, но я разорву их на части. Не проси меня убегать. Это не мое.

— Я продолжаю видеть в тебе прежнего Блейка, — сказала она.

— Скоро ты увидишь совсем другого человека. Я больше не тот жалкий маленький дракон.

— Ты никогда им не был. Ты был добрым и нежным, но никогда не был жалким.

— Как ты думаешь, почему Елена вернулась, чтобы позвать меня на эту встречу? Они боятся меня, Энни. А те, кто этого не делает, я вселяю в них страх. Они познают мой гнев и поймут, что никогда не должны причинять вред Елене.

Показался домик, и Энни больше ничего не сказала. Я припарковал грузовик и вышел.

Конни была первой, кто поприветствовал нас.

— Как он?

— Ты должна была это видеть. Они заставили всех нас плакать, — сказал я.

Слезы наполнили ее глаза, затем она увидела, как все вылезают из грузовика.

— Добро пожаловать, всем вам. Добро пожаловать.

Энни, казалось, было стыдно за то, что она сказала, но я понял. Все храбрые драконы, которых она знала, погибли.

Я притянул ее в свои объятия.

— Все в порядке. Не беспокойся об этом. Скоро мы тебя перезагрузим.

Она усмехнулась.

— Если это вообще возможно.

— Так и есть, увидишь. — Я подмигнул ей.

Елена пересказала Конни более или менее то, что я сказал. Конни высказала свои опасения, но Елена успокоила ее.

— Приветствую всех, — сказала Шелби. — Позвольте мне отвести вас в ваши комнаты.

Большинство малышей уже спали. Родителям пришлось нести их на руках, когда они шли за Шелби по коридору.

— Большое вам спасибо, — сказал Люк Конни с искренней благодарностью на лице.

— Извини, я на минутку, — сказал я и подошел к стойке администратора, чтобы одолжить кэмми. Я позвонил мастеру Лонгвею и сказал им, что мы вызволили десять человек, и я буду на слушании вместе с Еленой. Там мы могли бы подробнее поговорить.

— Блейк, — нервно сказал мастер Лонгвей. — Я не знаю, чем закончится завтрашняя ночь. Карантин может быть единственным способом, которым они позволят им остаться.

— И ты тоже? Мы должны быть едины в этом вопросе.

— Я на твоей стороне, но она угрожала Древним без должной причины.

— Я все исправлю. Это не конец света. Они не отправятся на карантин.

— Что ж, я надеюсь, ты готов.

Я зарычал и положил трубку.

Мне не терпелось увидеть результат. Если это будет карантин, а его внучка — одна из них, я сомневался, что он будет так себя чувствовать.

Я вернулся в приемную, и Конни заметила мой гнев.

— Ты в порядке?

— Да. Елена угрожала Древним, я не думал, что так все это произойдет.

— Заставь их увидеть, Блейк. Эти люди достаточно настрадались. Они не могут отправиться на карантин. Здесь слишком много детей.

— Знаю. Я молюсь о чуде.

— Ты — Рубикон. Все будет хорошо. Как только они покончат с этим карантинным дерьмом, они могут оставаться здесь столько, сколько захотят. Они — семья. Возможно, мы их не знаем, но семья Чарльза — это наша семья.

Я с любовью дотронулся до руки Конни.

— Спасибо. Вы слишком добры.

— Сейчас мы нуждаемся в доброте больше, чем когда-либо, Блейк. Включая Древних.

Я кивнул и оглядел комнату.

— Ты видела Елену?

— Она смертельно устала. Она поднялась в комнату.

Проклятье. Я вздохнул.

— Ладно, это неплохая идея. Я тоже устал.

— Я подам завтрак, когда все проснутся, а когда вы проснетесь, маленький самолет будет готов. Не думаю, что малышам понравятся лифты.

— Ты подумала обо всем. — Я улыбнулся. — Еще раз спасибо.

— Иди отдохни. Завтрашний день потребует от тебя всех сил.

— Ты все правильно поняла.

Завтрак на ужин.

Солнце все еще стояло высоко, но я смертельно устал.

Я поднялся наверх и прошел мимо нескольких человек, пытавшихся устроиться поудобнее. Я остановился перед комнатой Елены. Я надеялся, что на этот раз все будет по-другому. Я устал от того, что меня не было с ней. Спи крепко, принцесса. Сегодня тебе ничто не причинит вреда. Я пошел в свою комнату. Я открыл дверь, и мое сердце пропустило удар. Елена спала на моей кровати.

Благодарю.

Я подумал о том, что сказал Пит в тот день, когда мы готовили ей еду. Я вернул ей ту женщину, которой она была раньше, если не сильнее. С ней все будет в порядке.

Я забрался к ней поближе и лег на спину. Мои мысли метались, пока я, наконец, не отключился.

Зазвонил телефон, и появилась голограмма мамы. Она хотела знать, кого мы привели обратно.

— Я не могу тебе этого сказать, мама. Просто убедитесь, что вы все на месте. Древние угрожают поместить их всех в карантин.

— Сколько их? — спросила она.

— Мама, пожалуйста. Мне нужно немного поспать.

— С Еленой все в порядке?

— Да, с ней все в порядке.

— Хорошо, люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Скоро поговорим. — Я положил трубку и закрыл глаза.

Несколько часов спустя в комнате раздался писк будильника. Елена встала первой. Я наблюдал, как она, не глядя на меня, поплелась к двери. Я быстро принял душ и спустился вниз.

Я нашел Дейзи и Кэсси, которая прижимала к себе своего плюшевого мишку.

— Это чудесное место, — сказала Дейзи, все еще нервничая.

— Эй, ничего не случится. Даю тебе слово, мое и Элль.

— Знаю. Я просто нервничаю из-за Кэсси.

— Мой огонь вырывается наружу.

Она рассмеялась.

— Это большое облегчение.

— Иди поешь чего-нибудь.

Мы пошли в столовую и нашли Елену. Она наклонилась, чтобы поговорить с Кэсси.

Конни подала завтрак на ужин. Она была доброй женщиной.

Я взял тарелку и сел рядом с Еленой. Они сдвинули все столы вместе. Все говорили о том, какие красивые были комнаты, и как удивительно было чувствовать себя свободным. Увидеть солнце и подышать свежим воздухом. Люк не мог перестать подчеркивать это. Настоящий ветер, а не тот горячий воздух, к которому они привыкли за все эти годы.

Я никогда не смогу узнать, через что они на самом деле прошли.

Около восьми все сели в маленький автобус. Конни развеяла их страхи и упаковала закуски для всех.

— Спасибо тебе, Конни. — Я не знал, как ее отблагодарить.

— Анук, удачи, — сказала Конни. — Она полюбит тебя. Ни одна мать не повернется спиной к своему ребенку. — Она дотронулась до ее щеки.

Энни только улыбнулась.

— Спасибо тебе, Конни. За все, — сказала Елена.

— Веди машину аккуратно.

Я кивнул и завел двигатель.

Люк был впереди со мной и попрощался с ней.

— Скоро увидимся, — сказала ему Конни.

Он помахал ей рукой.

Я посигналил и поехал по дороге в сторону порта Ариса. Когда показался порт, Елена высказала свой страх по поводу лифтов.

— Мы едем не на лифте, а на маленьком самолете.

— На самолете? — спросила Елена.

Я улыбнулся.

— У нас есть несколько на этой стороне.

Люк рассмеялся.

Я припарковал автобус и был удивлен, что там не было никаких тараканов. Я думал, они набросятся на нас толпой.

Самолет ждал на взлетно-посадочной полосе. Они построили ее для самолетов, которые летали в Бермудский треугольник с людьми, которые никогда не смогли бы покинуть Пейю.

— Ладно, вот и все, — сказал я. — Не похоже, чтобы здесь были какие-нибудь репортеры. Держитесь поближе ко мне, и с вами все будет в порядке. Если там будут какие-нибудь репортеры, когда мы приземлимся, я разберусь с ними, пока Елена проведет вас через все это.

Они все кивнули и выбрались наружу. Я отвел их в ту секцию, о которой мне рассказывала Конни. Я должен был отдать это Калебу, он относился к этой миссии как к совершенно секретной.

Все поднялись на борт, пока я разговаривал с пилотом. Он сказал мне, что это будет долгий перелет, и мы прибудем в пункт назначения в шесть часов следующего вечера.

— Все в порядке. У нас полно еды, — сказал я и забрался в самолет.

Я сел рядом с Кэсси и Дейзи. Они были окружены другими детьми. Малыши были напуганы. Я решил почитать им одну из историй Кэсси, чтобы отвлечь их от взлета. Они смеялись, когда я озвучивал всех персонажей и создавал свои собственные звуковые эффекты, чтобы они соответствовали этой истории. Елена тоже слушала мой рассказ. Я одними губами спросил:

— Ты в порядке?

Она кивнула, улыбнулась и вставила наушник в ухо. Другой она отдала Энни, пока я рассказывал следующую историю.

Когда все дети уснули, я заметил Елену с Энни, лежащей у нее на коленях. Она выглядела смущенной. Я встал, положил Кэсси на сиденье, укрыв ее одеялом, и подошел к Елене. Я сел на сиденье рядом с ней, поближе, и обнял ее, не говоря ни слова. Она легко прижалась ко мне и почти сразу же заснула. Я пытался поспать несколько часов, но слушание тяжелым грузом давило на меня.

Я понятия не имел, как на это возразить. Я думал, что построю его вокруг Елены. Она была нужна. Какое бы наказание они ни задумали, придется подождать, пока все это не закончится. Я бы также использовал ее, чтобы привести доводы против карантина. Она пробыла там четыре месяца, и с ней все было в порядке. Я должен был освободить их от этого.

Моя рука была влажной. У Елены текли слюни во сне. Я притянул ее ближе к своей груди и прижался щекой к ее макушке. Я бы просидел в этой неудобной позе вечность, если бы это означало, что мы могли быть так близки. Я ни капельки не возражал.

Минуты шли, и я пытался собраться с мыслями.

Дейзи и Кэсси проснулись первыми. Она подошла.

— Где еда, которую Конни упаковала?

— На последнем сиденье, — прошептал я.

Она вернулась и протянула мне бутерброд. Она улыбнулась Елене, спящей у меня на плече.

— Вы идеально подходите друг другу.

Я фыркнул. Если бы только Елена могла это видеть.

Мой кэмми зажужжал, и я неловко попытался достать ее из заднего кармана.

Это было сообщение от Фила. Я поставил его на беззвучный режим, чтобы не читать вслух. Сообщения от Фила никогда не были хорошими.

Я открыл сообщение и застыл.

«Руби, я пытался. Сэм сумасшедший. Он хочет, чтобы ты дрался как Грей, и несет чушь о Елене. Я не хочу принимать в этом никакого участия. Он убьет меня, если узнает, что я рассказал тебе, но я больше боюсь того, что ты сделаешь. Будь осторожен».

Я почувствовал, как внутри меня разгорается огонь.

Прочисти мозги, Блейк. У тебя есть другие причины для беспокойства.

Я разберусь с Сэмом после слушания. Он узнает, что никто не трогает Елену.

Больше всего я боялся, что кто-нибудь узнает, чем для нас был этот дент. Они причинили бы боль Елене, чтобы добраться до меня.

Я убью их всех. Я поставлю Сэма в пример, чтобы никто не смел шантажировать меня или причинять вред моей всаднице.

— 43~

Мой разум помутился. Мне нужно было проветрить голову. Я попытался закрыть глаза, но образы того, что я хотел сделать с этим подонком, только злили меня еще больше.

Из кармана сиденья передо мной торчал журнал о байках. Я достал его и ухмыльнулся. Я пролистал его и читал статьи, пока Елена не зашевелилась. Я переместил ее в другое положение и потряс кулаком, чтобы кровь прилила к руке. Елена снова заснула. Я не торопился читать статьи и разглядывать байки на глянцевых страницах.

Они с Энни пошевелились еще несколько раз, но не проснулись. Им не нужно было вставать, поэтому я позволил им поспать еще немного.

Я продолжал листать журнал. Примерно через тридцать минут Елена снова пошевелилась и сказала:

— У тебя был идеальный вариант, и ты швырнул его обратно мне в лицо.

Я усмехнулся.

— Знаю. Но, к твоему сведению, он все еще у меня. Отец знал, как сильно я его хотел, и держал его в гараже.

Она тихо рассмеялась.

— Как он гоняет?

— Не знаю. Я еще не пробовал.

— Что? — Она подняла голову с моего плеча.

Мурашки и иголки пронзили мою руку. Уголки моих губ дернулись.

— Я же сказал тебе, что был занят другими делами, Елена.

— Да, ты говорил.

Я усмехнулся. Может быть, до нее дойдет, что я пытался. Джордж сказал ей, как сильно я хотел этот байк, и тот факт, что я еще не водил его, должен был показать ей, что она для меня важнее.

— Мне нужно знать, что это за дент, Блейк.

— Это не заклинание, — сказал я, не отрываясь от журнала.

— Но ты ненавидел меня до глубины души.

Я поморщился.

Казалось, она вот-вот заплачет.

— Знаю, и мне все еще нужно поговорить с тобой о том времени. Давай сначала покончим с сегодняшним вечером, хорошо?

Она кивнула.

— Он реален. Я был гребаным идиотом, что не послушал Джорджа. Кстати, это называлось стадией тупика.

— Это все твердили мне.

Я улыбнулся и вернулся к чтению.

Елена встала.

— Хочешь сэндвич?

— Нет, я уже съел один.

Она протиснулась мимо меня и подошла к Дейзи.

Энни села.

— Мне послышались бутерброды?

Я рассмеялся.

— Да. Сходи за одним, пока они не испарились.

Она переползла через меня.

Я рассмеялся и продолжил чтение.

Остальная часть полета прошла неплохо. Все проснулись, и пилот объявил, что мы заходим на посадку. Анук побледнела и, глубоко вздохнув, выглянула в окно.

Солнце садилось, и мы все пристегнулись.

— Прекрати, Желешка, — прошептал я.

— Я ничего не могу с этим поделать, — сказала она.

Елена положила руку ей на ногу.

— Она любит тебя.

— Она навестит меня в карантине?

— Где же вера? — пошутила Елена.

Энни прижалась к ней и рассмеялась.

— Я не знаю, как ты это делаешь.

— С огромным количеством грации и без малейшей силы. Если они придадут мне сил, я, возможно, убью их.

Мы с Энни рассмеялись.

— У тебя Смельчак, — сказала Энни.

— Он не мой раб. Я пытаюсь не впутывать его в свое дерьмо.

— У меня есть для тебя новости, принцесса. Твое дерьмо — это мое дерьмо, — сказал я.

Энни рассмеялась.

— Неважно, — сказала Елена.

Самолет приземлился, и я открыл шторку на окне. Заходящее солнце заставило меня прищуриться. Повсюду были репортеры. Я вздохнул и посмотрел на Елену.

— Другой автобус ждет, но он окружен тараканами.

Она застонала.

— Ладно, ребята, вот и все, — сказала она. — Здесь пресса, и она может быть ошеломляющей. Когда выйдете, идите как можно быстрее к автобусу и ни с кем не разговаривайте. Даже если то, о чем они просят, невежливо.

Они все кивнули.

Я застегнул толстовку Кэсси, затем мы с Еленой помогли другим детям. Она игриво щелкнула кого-то пальцем по носу и сказала, что все будет хорошо.

— У тебя все плохо получилось, — пошутила Энни, когда поймала меня за наблюдением за Еленой.

— Заткнись. — Я направился к двери самолета.

Она рассмеялась.

— Готовы? — спросил я.

Они кивнули.

— Помните… не обращайте внимания на репортеров.

Они все кивнули, и я открыл дверь. Сразу же вспыхнули вспышки, и одновременно были заданы вопросы. У подножия лестницы стояли охранники Гельмута.

— Доставьте их в целости и сохранности в автобус, — крикнул я ближайшему из них.

Мое имя выкрикнули миллион раз за то время, что потребовалось, чтобы всех их запихнули в автобус. Репортеры были безжалостны. Все сделали, как мы сказали, и никто их не узнал.

Когда Елена вышла, репортеры набросились еще больше.

— Принцесса, что вы будете делать, если этот вердикт не понравится вам? — крикнул один из них. Последовали новые вопросы, и мы быстро пошли к автобусу. Вспышки преследовали нас всю дорогу.

— Залезай, Елена, — прошептал я.

Она сделала то, о чем я просил, без жалоб.

Я закрыл дверь перед ослепляющими вспышками, и автобус тронулся.

— И так каждый раз? — спросила Энни.

Елена, должно быть, кивнула.

— Как ты к этому привыкла?

— Кто сказал, что я привыкла? — спросила Елена.

Я придвинулся поближе к охраннику, который запрыгнул на переднее сиденье.

— Мой отец там? — спросил я.

— Да, он ждет тебя. Это большое дело. Дело не только в Древних. Совет тоже приедет.

— Они все настаивают на карантине? — спросил я так тихо, как только мог.

— Похоже на то. Надеюсь, у тебя есть чертовски хороший козырь для торга.

Я вздохнул и закрыл глаза. С ними все будет в порядке. Я обещал и не собирался нарушать это обещание.

Поездка была недолгой, но, несомненно, тихой.

— Эй, — сказала Елена.

Я оглянулся через плечо.

Она разговаривала с дрожащей Энни.

— Все будет хорошо. Ничего плохого не случится. Обещаю.

— Поддерживаю. — Я подмигнул кузине, но, похоже, это ее не успокоило.

В поле зрения появилась городская ратуша. Они могли бы отремонтировать это проклятое место, но решили перестраивать его по кирпичику. Возможно, им нужно было напоминание о том, с кем они имеют дело. Только на этот раз закон не стоял за моей спиной.

Автобус припарковался прямо перед лестницей, и в окнах засверкали новые камеры.

— Как и раньше, опустите голову и не говорите ни слова, — сказала Елена Энни достаточно громко, чтобы все услышали.

Мой отец ждал нас.

— Это что?.. — спросил Люк.

— Да, — сказала Елена. Она заслонила щитом нас двенадцать, исключая водителя и охранника. — И, пожалуйста, что бы ты ни делала, не рассказывай ему о моем отце. Не говори никому, включая свою мать, — сказала она Энни.

Я открыл дверь, и прямо передо мной оказался отец.

— Папа. — Я был рад его видеть, и мы долго обнимались.

— Я рад, что ты благополучно выбрался оттуда. На что это похоже, сынок?

— Нам нужно вытащить их оттуда как можно быстрее. Там плохо. Я введу вас в курс дела позже. Теперь ты должен сделать мне одолжение — уберечь их всех. — Я бросил на него взгляд, чтобы показать, что у нас есть взаимопонимание.

Он кивнул.

— Даю тебе слово. Никто не причинит им вреда.

Я чувствовал себя ужасно из-за того, что не мог сказать ему, что его всадник все еще жив. Я поднес руку к глазам, когда перед моим лицом вспыхнуло еще больше вспышек.

Черт! Я ненавидел их.

— Сэр Роберт, — сказала Елена, выходя из автобуса.

На нее посыпались новые вопросы.

Мы с отцом хмыкнули.

— Не обращайте на них внимания, — сказала она.

Все остальные выбрались из автобуса. Елена натянула капюшон Кэсси и взяла Дейзи за руку. Они последовали за охранником, который сопровождал нас, в холл.

Елена шла с моим отцом.

Он сказал:

— Я горжусь тем, что ты наконец-то решилась, Елена, но ты действительно угрожала Древним.

— Они заслужили это за то, что даже подумали о карантине.

— Все не так просто. Это только подливает масла в огонь их аргументов о том, что ты не годишься для руководства. — Он сделал глубокий вдох. Казалось, он беспокоился, что у нас ничего не получится.

Я мог видеть, какая связь установилась между ними в мое отсутствие.

Мы вошли в мэрию, и нас приветствовал Стэн. Он проводил нас в комнату, где мы должны были ждать. Я хотел оторвать ему голову за то, как он обращался с Еленой тогда, когда я все еще мог ее слышать. Хотел бы я снова услышать ее. Я хотел знать, через что она проходила в тот момент. Она не выглядела испуганной, и я надеялся, что это означало, что она снова доверяет мне.

А еще я хотел бы побыть тем высокомерным придурком, которому на все наплевать, хотя бы на одну ночь. Он давно ушел и появлялся только тогда, когда кто-то по-настоящему выводил меня из себя… например, Сэмюель.

Отец положил руку мне на плечо.

— Обещаю, Блейк.

Должно быть, он заметил беспокойство на моем лице.

— Знаю, папа. Я не сомневаюсь в тебе ни на секунду.

Елена обняла всех, а я еще раз взглянул на моего отца.

— Что? — произнес он одними губами.

— Позже, — произнес я одними губами в ответ:

Мне нужно было рассказать ему о Сэмюеле.

Он кивнул.

— Удачи, — сказал он.

— Мне она понадобиться. — Я положил руку на дверь. — Готова, Елена?

Она глубоко вздохнула, но уверенно последовала за мной. Хотел бы я чувствовать то же, что и она.

Нам пришлось ждать за пределами зала суда. Сердце Елены учащенно билось, но это мне ни о чем не говорило. Ее сердцебиение всегда было учащенным.

— Вы готовы? — спросила женщина с улыбкой на миллион долларов.

— Да, — сказал я, и двери открылись.

Я позволил Елене вести.

Мой взгляд сразу же упал на Дюклина.

У предка Елены были изогнутые губы и нежные глаза, когда он увидел ее.

Она не выдала, что в ней течет его кровь.

— Рад видеть, что наши стены все еще стоят, — пошутил Дюклин.

— Ты все сделал по правилам, нет причин для истерики, — холодно сказал я.

— Мы еще посмотрим на это.

— Мы можем продолжить, пожалуйста? Мы заняты, на случай, если ты не заметил.

Дюклин уставился на меня.

— На этот раз твое высокомерие не сработает, Блейк.

Я вздохнул.

— Я слышал, что произошло. Елена испытывает сильные чувства к этим людям, и я тоже.

— Она рассказала тебе, что сказала? Она угрожала натравить тебя на нас.

— Уверен, что в своем гневе она не это имела в виду.

— О, теперь ты знаешь все, что она имеет в виду.

— Я — ее дент. Я уверен, ты понимаешь, что это значит.

Его глаза дернулись. Он тоже был частью дента.

Он вздохнул.

— И все же это была прямая угроза Древним.

Мы собираемся говорить о карантине?

— Это было не подло в этом смысле. Я не причиню вам вреда.

— И мы должны поверить слову Рубикона? Ты готов на все ради своего всадника. На все, что она прикажет.

— Она не такая, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

— Мы не можем поверить тебе на слово, Блейк. То, что она сделала, имеет серьезные последствия.

— Тогда это на моей совести. Какое бы наказание вы ни захотели ей назначить, я приму его на себя.

Все ахнули.

— Денты, — засмеялся Дюклен. — К сожалению, у тебя нет права голоса в том, как мы ее накажем.

Это вывело меня из себя. Он был таким же чешуйчатым, как Сэмюель.

— Я…

— Она угрожала убить нас! — крикнул Дюклен со своего трона.

Он никогда бы так не поговорил со старым Блейком. Я свирепо посмотрел на него.

— При данных на тот момент обстоятельствах…

— При данных обстоятельствах? — Дюклин снова прервал. — Это была угроза. Угрозы Древним влекут за собой серьезные последствия. Она будет наказана.

— Мы должны освободить Итан. Это может подождать до другого раза. — Я выходил из себя из-за него.

— Тебя не беспокоит, что эта девушка сказала такие вещи? Она угрожала людям, которые обеспечивают твою безопасность. Мы присматривали за тобой в твое темное время. Я ожидал от тебя большей справедливости, Блейк. Больше преданности.

Не теряй его, Блейк.

Я сжал руки в кулаки.

— Моя преданность не связана с кучкой лицемеров. Я ясно дал понять, кому я служу, и это никогда не изменится. Думаю, что есть более серьезная потребность, требующая внимания этой девушки. Она — твоя принцесса и заслуживает большего уважения. И если ты думаешь, что бросишь ее в камеру, пока я буду стоять рядом, то ты понятия не имеешь, кто я такой.

Очевидно, он мог сказать, что мое терпение на исходе, и что ее наказание будет обсуждено позже.

— Прекрасно, — сказал Дюклин. — Ты хочешь обсудить, что будет с людьми, которых вы вернули. Здесь нет никакого обсуждения. Мы уже проголосовали. Они отправятся на карантин на три месяца. Вам нужно беспокоиться всего о десяти людях. Нам нужно защитить почти миллион невинных людей.

Они уже проголосовали. Это была ловушка, чтобы заманить их сюда. Я обещал им.

Я сердито посмотрел на Совет, испытывая отвращение к тому, что они проголосовали, не выслушав нас.

— Вы все согласны с этим? Чонг?

Мастер Лонгвей сидел рядом с моей тетей, но он не пикнул.

— Констанс?

Она не произнесла ни слова.

— Это жестоко. Ничто из того, что мы им обещали, не сбудется. Вы только посеете еще больше страха. — Я покачал головой. Я не хотел разрушать это место. Это было мое прошлое, а не настоящее. Но я встану на их защиту. Если до этого дойдет, я так и сделаю.

Я был разочарован ими. Все это время мы беспокоились о жителях Итана. Нам следовало больше беспокоиться о том, что люди по эту сторону лиан теряют свою человечность.

— Дело сделано, Блейк. У тебя нет права голоса в этом вопросе. Елена уже обращалась со своей просьбой раньше. Ей следовало подумать о последствиях и справиться с этим по-другому — так, как гордились бы ее мать и отец, — а не с помощью угроз. Но мы не можем винить бедную девочку. Она понятия не имела, кто они такие.

Я взглянул на Елену, она смотрела себе под ноги. Я надеялся, что она молилась о чуде так же, как и я.

— Они будут помещены в медицинское учреждение, — продолжил Дюклен. — Они пройдут тест на колотомию, замену федарала, курс стетионовых тестов, а драконам, потерявшим свои формы, придется произвести замену чешуи.

Я не стану подвергать Энни всему этому.

— Мы должны провести тест на эукеранский язык, — добавил он. — Мы не можем допустить еще одной подобной вспышки. И мы проведем тест на Самфанеллу.

— Они достаточно настрадались, — сказала Елена.

Я застыл.

— У тебя здесь нет юрисдикции. Я уже говорил тебе, что ты сделала свое заявление с угрозами, — сказал он так, будто она была преступницей, а не принцессой.

Это только разозлило меня еще больше.

— Закон не на твоей стороне…

— Я сказала, хватит! — закричала она.

Я вздрогнул от силы ее приказа. Судя по тому, как дернулись глаза Дюклина, что-то подсказало мне, что он тоже это почувствовал.

— Вы говорите о своих законах и относитесь к этим людям так, будто они разносчики чумы. — Елена исчезла. Перед нами стояла только королева Катрина. — У них нет никаких болезней. Если бы была, Пейя уже была бы заражена. Я бы захватила микробы с собой, когда вернулась.

— Елена, — сказал Дюклин. — В твоих венах течет целебная способность. Ты могла бы вылечиться сама.

— Разве ты не слышал? Моя способность к исцелению больше не работает. Я несколько раз чуть не погибла на этой миссии, но, к счастью, Блейк исцелил меня. Итак…

— Наше решение окончательное, — прокричал он, перекрикивая ее. — Ты бы ничего не знала о такого рода вещах. Они пройдут федеральный тест, — начал он повторять тесты.

— Чего ты не понимаешь? — спокойно сказала Елена.

— Елена, — попытался я.

— Держи свой рот на замке и позволь мне разобраться с этим, — отрезала она и уставилась на Дюклина. — Я пробыла там четыре месяца. Единственная болезнь в этой адской дыре — от зла, которое одолевает людей. Тому же самому злу ты хочешь их подвергнуть. Они достаточно настрадались. Никто из них не будет помещен в карантин. Врач может навещать их ежедневно, но они останутся с близкими. — Она приблизилась к их тронам.

Я не последовал. Она пугала меня, совсем как когда-то ее мать.

— Да, я угрожала тебе, потому что ты пришел не с миром.

Дюклен рассмеялся.

— Ты даже не знала, под каким предлогом мы там были. Ты предположила, что мы хотим причинить им вред.

— Вы разбили лагерь в нескольких милях от сторожки. Если ваше притворство было добрым, то почему ваши мужчины чувствовали себя такими виноватыми из-за того, что не смогли принять предложение Конни и Дэвида? Твои намерения были ясны в ту минуту, когда я вышла из этих зарослей. Ты хочешь знать, откуда я это знаю?

Они все слушали ее.

— Кровь в моих жилах всколыхнулась.

— Как ты смеешь… — начал Дюклен.

— Возможно, я тебе не очень нравлюсь, — она не дала ему договорить.

На моем лице появилась легкая улыбка. Это было самое гребаное время, когда Сквайрс в ней начала выходить наружу.

— И я могла бы быть не своим отцом и даже не своей матерью. Как ты и сказал, я их не знала. Но я — их дочь, и я — единственный человек, в жилах которого течет их кровь. Ты топчешь меня с того самого дня, как я открыла хранилище. Возможно, в твоих глазах я не подхожу на их место, но речь больше не обо мне. Речь идет о жителях Итана, которые все еще являются частью Пейи и заслуживают нашей защиты. Независимо от того, как сильно ты пытался стереть их со всех карт, я несу ответственность за всех жителей Пейи.

Она не собиралась отступать. С ней все будет в порядке. Эта Елена была сильной и ни в ком не нуждалась. Она была могущественной и обладала силой, сравнимой с моей собственной.

Она сосредоточилась на Калебе.

— Я не откажусь от этого титула. Я буду сражаться с каждым из вас, кто приблизится к этим людям, пытаясь причинить им вред. Они достаточно настрадались. Мое решение окончательное, а не ваше. И если мне придется умереть, защищая этих людей, значит, так тому и быть. По крайней мере, я умру за людей, которые нуждаются во мне. — Она оглянулась на Дюклина. — Ты прав, возможно, я не знала своих мать и отца, но что я узнала о них, так это то, что они были сострадательными, они проявляли милосердие, и они сражались за слабых, когда никто другой этого не делал. Я уверена, что заставила бы их гордиться тем, кто я есть сегодня. Никогда не пытайся заставить меня чувствовать себя ничтожеством, говоря от их имени, потому что на самом деле они могли бы быть разочарованы вами пятью и всем этим Советом. — Она посмотрела каждому в глаза. — Вы смешны. А не я. И никто из вас не способен управлять моим миром.

— Твоим миром? — Дюклен передразнил ее смешком.

— Да, моим. Он был подарен мне в тот день, когда ты решил сделать моего пра-пра-дедушку Уильяма своим королем. Никто не отнимет это у меня. Это мое право по рождению. И в следующий раз, когда мы увидимся, я ожидаю, что ты будешь обращаться ко мне как к принцессе.

— Они должны быть в карантине! — закричал Дюклин. — Вы что, все сошли с ума? — Он оглядел комнату в поисках поддержки.

— Тогда тебе придется пройти через меня. — Ее ладонь засветилась, и розовое пламя заплясало на ее руке. Вот это уже была угроза.

— И меня. — Я шагнул вперед со своим собственным пламенем.

Она встретилась со мной взглядом.

— И меня тоже, — сказал Гельмут, вставая со своего стула.

Эмануэль был бы польщен действиями своего всадника.

Все больше и больше драконов и всадников присоединялись к нам. Это слушание войдет в историю.

— Думаю, мы закончили, Дюклин, — сказал предок Елены. — На этот раз им не нужен наш голос.

— А кто будет защищать остальную часть Пейи? Всех невинных, всех детей? — выплюнул Дюклен.

— Детей? — спросила Елена. Она посмотрела на охранника у двери. Он вытер слезы с глаз и кивнул.

Несколько мгновений спустя он привел десятерых в зал суда. Они выглядели окаменевшими от страха перед Древними. Я взглядом нашел Чонга и Констанс. Они уставились на Энни.

— Вы хотели причинить вред детям. Я защищаю детей. Я защищаю Пейю. Я и мой дракон. — Она взяла меня за руку. — Мне казалось, я совершенно ясно дала это понять несколько минут назад.

Покалывание пробежало по моему телу и согрело сердце.

Дюклен кивнул.

— Что ж, ты приняла решение. Кто мы такие, чтобы утверждать обратное, принцесса. — В его словах был сарказм. — Не приходи ко мне, когда в Пейе разразиться эпидемия.

— У нас есть Ласточкокрылые, чтобы вылечить их, — сказала она. — Будет ли что-нибудь еще?

Все пятеро покачали головами.

Констанс вскочила со стула и вышла из комнаты.

— Тогда, думаю, это заседание закрыто.

Мы направились к группе.

Папа посмотрел на Елену с улыбкой и склонил голову.

— Не начинай с этого дерьма, — сказала она.

Я рассмеялся.

Она наклонилась, обняла Кэсси и погладила Дейзи по руке.

Отец подошел ко мне.

— Она всегда была достойна, Блейк.

Я кивнул и закрыл глаза, борясь со слезами.

— Мы не отправляемся на карантин? — спросила меня Энни.

Я покачал головой.

— Никому и в голову не придет поместить тебя в карантин, Желешка.

Я сжал ее в объятиях.

— Мы возвращаемся к Дэвиду и Конни? — спросила Дейзи.

— Да, Дейзи.

— Слава небесам! Когда он говорил обо всех этих тестах, Блейк…

— Шшш, все кончено.

Как только мы вернулись в комнату ожидания, Елена прерывисто вздохнула.

Я рассмеялся.

— Наконец-то ты встала на место своих родителей.

— Это была самая страшная вещь, которую я когда-либо делала, — сказала она.

— Они дважды подумают, прежде чем снова перейти тебе дорогу. Я горжусь тобой.

Она улыбнулась.

Энни толкнула меня локтем.

— Иди, обними ее, — одними губами произнесла она.

Я сделал шаг к Елене, когда раздался стук в дверь.

Энни, окаменев, уставилась на дверь.

— Она будет счастлива. Обещаю тебе, — сказала Елена.

Я открыл дверь и увидел мастера Лонгвея. Его глаза были затуманены слезами, когда он прошел мимо меня и встал прямо перед Энни.

— Анук? — спросил он.

Энни кивнула и обняла своего дедушку.

— Как ты узнал? — спросила она.

— Ты так похожа на своего отца.

Он спел ей китайскую песню, и она рассмеялась, хотя на глазах у нее выступили слезы. Она спела с ним последнюю часть песни.

Елена смахнула слезу. Я сжал ее плечо, но сомневаюсь, что она вообще это почувствовала.

— Я помню тебя. С тобой я всегда чувствовала себя в безопасности, — сказала она.

Он обнял ее и поцеловал в макушку.

— Спасибо тебе, Елена, — одними губами произнес он.

Она кивнула.

Где Констанс? Она должна знать, что это Энни.

— Пойдем, — сказал мастер Лонгвей. — Мы можем вернуться в Академию Дракония на экипажах. Приглашаем вас всех остаться в Академии и отдохнуть. Завтра ты можешь вернуться к Дэвиду, если хочешь. Никто не причинит тебе вреда. Даю слово. — Он вывел Энни наружу, взяв ее под руку. — Мы вернем тебе драконью форму, Анук, — сказал он.

Она кивнула.

— Мне жаль, что ты была одна, — сказал он с глубокой печалью.

Его сын не выжил, и я мог только представить его боль.

Энни остановилась у входа и повернулась к Елене.

— Спасибо, — сказала она. — Вижу тебя во всем твоем величии. Я рада, что ты на нашей стороне. Смельчик с другой стороны…

— О, тише, — сказал я и игриво пнул ее по заднице.

— Я обещала, что они не причинят тебе вреда, — сказала Елена.

Она всегда делала то, что говорила, всегда так и было. Это было не столь уж тонкое напоминание для всех.

Мы шли позади мастера Лонгвея и Энни. Когда мы выходили, нас догнали вспышки.

— Правда? — прорычала Елена.

— Пусть они фотографируют, — сказал я и встал перед ней, защищая. Угроза Сэма все еще была реальной.

— Блейк, ты можешь пролить свет на то, что произошло внутри? Как вам удалось выиграть это слушание? — спросил репортер.

Я проигнорировал их. Члены Совета смогут посвятить их в детали.

Раздались новые вопросы.

— Пожалуйста, все, что угодно, — кричали большинство из них.

Одна из камер засветилась, и чешуйки Констанс сделали их вспышки еще более яркими, когда они отразились от нее.

Мне пришлось прищуриться.

Энни уставилась на мамину драконью фигуру.

Чонг поцеловал ее в висок и прошептал:

— Иди, она скучала по тебе. Она думала, что ее драконья форма — единственная, которую ты знаешь.

Энни подбежала к матери.

Она обняла лапу матери, и большая серебристая голова Констанс накрыла тело Энни. Драконий крик Констанс наполнил ночь. Рыдания Анук разбили мне сердце, и я смахнул набежавшую слезу. Я поймал взгляд Елены, когда ее собственные слезы потекли по щекам.

Констанс вернулась в свой человеческий облик, обхватила Энни руками и расцеловала все ее лицо.

Я сбежал по ступенькам к охраннику, который держал ее халат, и передал его ей. Я накрыл ее своим телом, и она коснулась моей руки.

— Спасибо тебе, Блейк, за то, что вернул ее.

— Это не у меня способность уворачиваться от лиан, Констанс, — сказал я.

Она рассмеялась.

Она высвободила руку, и Елена приняла ее.

— Я горжусь тобой. Мне жаль, что я была полна сомнений. Этого больше никогда не повторится, принцесса.

Они обнялись, а мой отец стоял рядом со мной, вытирая собственные слезы.

— О чем ты хотел со мной поговорить? — спросил он.

Я достал телефон и показал ему сообщение от Фила. Он прочитал это и уставился на меня, разинув рот.

— Что ты собираешься делать?

— Солгу. Я скажу ей, что тебе нужно поговорить со мной.

Он кивнул.

— Разберись с этим, Блейк. Приведи пример.

— Таков был мой план.

Мама была рядом, поэтому я положил телефон обратно в карман. Она обняла меня.

— Как ты нашел Анук?

— Это не я. Она была одной из самых близких подруг Елены, когда она была на другой стороне.

— Ли?

Я покачал головой.

— Драконы на другой стороне больше не драконы, мама. Тех, кто протестует, ждет унизительная смерть.

Она закрыла глаза и вытерла еще одну слезу.

Я обнял ее и поцеловал в волосы.

— Уилл все еще жив.

Она отстранилась, сияя. Я покачал головой и стиснул челюсти.

— Что? — спросила она.

— Он один из семерых.

— Блейк.

— Мам, не надо. Он больше не член семьи.

Она кивнула и обняла меня.

— Мне жаль.

Констанс снова поцеловала Анук. Вспышки были непрерывным стробоскопом.

У них было достаточно гребаных фотографий.

Моя мама тоже обняла Энни и долго смотрела на нее.

— О, честное слово, — сказала Энни. — Ты действительно можешь запудрить людям мозги.

— Это это, — сказал я. — Не я.

Они все рассмеялись, включая моего отца.

— Давай вернемся в Драконию. — Констанс все еще обнимала Энни.

Мама обняла Елену и поблагодарила ее, когда мы направлялись к вагонам.

Король Гельмут подошел ближе и пожал мне руку.

— Эмануэль добрался туда в порядке?

— Да, но лианы умеют считать, вот почему их здесь всего несколько.

— Они умные?

— Очень.

Он кивнул.

— Приходи ко мне, Блейк. Нам многое нужно обсудить.

Я кивнул. Отец приподнял бровь, глядя на меня. Мне больше не нужно было лгать Елене.

— 44~

Я положил сумку Елены в карету, а свою отдал отцу. Елена разговаривала с королем Гельмутом. Я подождал, пока они закончат разговор. Проходя мимо, он почтительно кивнул мне.

Когда я приблизился, она, казалось, была погружена в глубокие раздумья.

— Эй. — Я коснулся ее руки.

Она вздрогнула, но улыбнулась, когда увидела, что это я.

— Ты ведь не пойдешь с нами, да? — спросила она.

— Они все в безопасности, Елена. Ты с ними.

— О, заткнись. — Она игриво шлепнула меня по груди, и засверкали новые камеры. — Неужели они не могут просто оставить нас в покое?

Я рассмеялся.

— Тебе лучше привыкнуть к этому. Отныне это наша жизнь.

Она улыбнулась.

— Я должен пойти с отцом. Ему нужна кое-какая информация. — Мне не нужно было лгать, но, наверное, это были старые привычки. — Думаю, он перезапускает Лигу Драконов.

Королю Альберту понадобилась бы Лига Драконов.

— Что?

— Просто предположение.

Она окружила нас щитом.

— Ты обещал, что не будешь…

— Я знаю, что бы он сделал. Он не должен знать.

— Ладно. Думаю, увижу тебя, когда увижу. — В ее голосе звучало разочарование.

— Меня не будет так долго — самое большее три дня. Король Гельмут тоже хочет встретиться.

— Хорошо, — сказала она.

Я открыл для нее дверцу экипажа, и она забралась внутрь. Я закрыл ее и дважды постучал по карете, и она отъехала. Я ненавидел находиться вдали от нее. Я уже чувствовал себя неловко из-за того, что остался здесь.

Я нашел маму и папу у их внедорожника.

— Тебе нужна помощь? — спросил папа.

Я покачал головой.

— Ты же знаешь, что закон дракона в этом деле на твоей стороне, Блейк.

— Да, я знаю.

— Хорошо, позвони мне, когда все будет готово.

Я кивнул.

Я посмотрел им вслед и достал кэмми, чтобы еще раз прочитать сообщение. Оно разожгло мой гнев. Я закрыл глаза. Я даже не смог закончить читать сообщение. Я подпрыгнул и преобразился, когда засверкали вспышки камер.

Всего за несколько секунд я оказался вдали от их слепящих огней и выше облаков. Мой разум помутился.

Как он смеет пытаться шантажировать меня, используя Елену? Однажды он проделал это с моими отцом, матерью и сестрой. Он больше так не поступит.

Я тяжело приземлился на его территории. Я хотел, чтобы он испугался. До самых костей.

Я слышал, как внутри снуют люди. Дими пытался связать меня темной магией, но дент защитил меня. К тому же, я был Альфой, и все, что происходило, было терпимо.

Я издал пронзительный рев, который вырубил Фила. Вместе с несколькими другими драконами Сэма. Затем вернулся в свой человеческий облик и разбил вдребезги его дверь. У Дмитрия шла кровь из носа, и я использовал телекинез, чтобы отбросить его к стене. Он потерял сознание еще до того, как упал на пол.

— Руби, Руби, успокойся. Я не знаю, что ты слышал, — сказал Сэм.

Я схватил его за шиворот и прижал к стене.

— Черт возьми, — выдавил он. — Клянусь, это не то, что ты думаешь.

— Это не то, что я думаю? Ты был достаточно самоуверен, чтобы напасть на моего всадника. Я — Альфа и дент, — прорычал я.

Возможно, на меня заявили права, и я нашел свет, но я все еще был во тьме, когда на кону стояла безопасность моего всадника.

— Это не то, что ты думаешь! — закричал он.

— Тогда говори.

— Мне нужен последний бой.

— Забудь об этом. Я больше не тот Блейк.

— Руби, ну же, ты же знаешь, у меня есть компромат на тебя, и принцесса не будет…

Я снова прижал его к стене.

Он хмыкнул.

Мне в голову пришла идея. Та, которая бы сильно его ударила. Я отпустил его.

— Черт возьми, Блейк. Мы нужны друг другу.

— Ты мне не нужен.

— Ты сделаешь это, если хочешь, чтобы я молчал.

Я рассмеялся.

— Ты идиот, что пытаешься угрожать мне. — Я встал над Дмитрием. — Ты знаешь обо всех незаконных делах, которыми занимаешься в Пейе? Темный рынок и те незаконные кольца, которые ты используешь для драк. Елена презирает их, поэтому я выполняю свой долг перед ней как ее дракон.

Он поднял глаза.

— Что ты делаешь? Руби, не будь дураком.

Мой розовый поцелуй заполнил руку, и я посмотрел вниз на тело Дмитрия. Я снова посмотрел в глаза Сэму, позволив пламени упасть на Дими.

Тот мгновенно проснулся от боли и закричал.

Сэмюель подбежал к нему, но я остановил его.

— Ты же знаешь, что от Розового поцелуя нет лекарства.

— Ты гребаный ублюдок! Я убью тебя. Я найду способ, черт возьми, разорвать тебя на части.

Я рассмеялся.

— И когда ты это сделаешь?

Он остановился и уставился на меня.

— Ты не можешь убить меня, — сказал он. — Они поймут, что это был ты. Они найдут тебя и эту маленькую сучку…

Он не договорил.

Я сломал ему шею.

— Блейк? — сказал Фил с ужасом в глазах от того, что я сделал.

— Иди. Обязательно расскажи всем, что здесь произошло сегодня вечером. Любой, кто будет угрожать Елене, будет иметь дело со мной. Ты понял это? — Последнюю часть я прокричал.

Он кивнул и пробежал мимо меня к двери.

Я послал свой розовый поцелуй на тело Сэмюеля.

— Мир не будет скучать по тебе, Сэмюель.

Выйдя на улицу, я снова превратился в Рубикона и распространил свой огонь по всему его дому.

Я задержался на несколько минут, чтобы посмотреть, как он сгорает дотла. Все узнают, что это был я, но мой отец был прав — закон дракона поддерживал меня в этом деле. Он угрожал моему всаднику, а никто не угрожает всаднику Рубикона.

***

Я позвонил отцу и сказал ему, что все сделано.

— Я возвращаюсь домой. Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

— Хорошо, я здесь.

Я прилетел в поместье и вошел в свою комнату. Я превратился обратно еще до того, как переступил порог. Я быстро принял душ и надел пижамные штаны, прежде чем спуститься в гостиную. Мои мама и папа смотрели фильм, но остановили его, когда я вошел.

Мама подошла и обняла меня.

— Я рассказала папе об Уильяме, но я хочу знать все, Блейк.

Я кивнул.

— Хочешь немного какао?

— Я бы с удовольствием выпил чашечку, — улыбнулся я.

Она поцеловала меня в щеку и направилась на кухню.

— Итак, что у тебя на уме? — спросил папа, когда я плюхнулся на диван.

— Лига Драконов.

— Блейк?

— Папа, выслушай меня. Этот реабилитационный центр ничего не сделает. Ты нечто большее.

— Я больше не тот дракон.

— Чушь собачья. Я видел, как они смотрели на тебя, когда ты подходил к автобусу. Они видят только дракона короля Альберта, папа. Ночного Злодея.

Он вздохнул.

— Твое имя по-прежнему имеет вес на другой стороне. И страх. Лига Драконов понадобится, когда эти лианы падут. Я не говорю о чем-то подобном. Я говорю о Лиге Драконов и о том, что она собой представляла. Я умоляю тебя.

— Блейк, я больше не тот дракон.

— Нет, — проворчал я. — Я увидел в тебе того дракона, когда правда о Елене выплыла наружу, и он напугал меня до смерти. Ты знаешь, сколько драконов могут напугать меня?

— Полагаю, не так уж много.

— Один. Ты.

Он покачал головой и уставился в потолок.

— Я всего лишь выполнял твои обязанности, пока ты находился в тупиковой стадии. Нелегко быть королевским драконом, Блейк.

— Тебе нечего терять, папа.

— Драконы не видят меня таким.

— Используй мое имя, если тебе нужно.

Вокруг нас воцарилась тишина.

— Подумай об этом, — сказал я через мгновение.

Мама вернулась, неся поднос с тремя чашками какао. Я положил в свою немного огненного порошка.

— Думаю, что Лига Драконов — блестящая идея, — сказала она. — Только не это жалкое подобие учебного центра, которое ты открываешь.

Я рассмеялся.

— Конечно, ты знаешь, — пробормотал мой отец.

— Альберт не хотел бы, чтобы ты позволил этому случиться так, как это случилось, Любимый. Елене понадобится Лига Драконов. Этим людям понадобится. Ты видел, как они с ней обращались, а она — Мэлоун.

Он кивнул.

— Я подумаю об этом.

Я потягивал какао из чашки, улыбаясь.

— Итак, ты видел Уильяма? — спросил он.

— Нет, но, по-видимому, он выглядит точь-в-точь как я, — сказал я.

— Ты уверен, что он был одним из семерых?

Я кивнул.

— Он все время снился Елене. Я думал, она так сильно ненавидит меня, что я стал одним из нападавших на нее.

— Связь зажила?

— Начинает. Боль сильнее всего, когда она спит, но это заживет, папа.

— Я знаю, что заживет.

— Елена подтвердила, что это Уилл? — спросила мама.

— Энни тоже. — Я сжал челюсти.

Отец вздохнул.

— Не проси меня сохранить ему жизнь. Он злой, папа. Он обжег Энни…

— Обжег Энни? Где?

— Я забрал это у нее.

Оба моих родителя ахнули.

— Как? — спросила моя мать.

— Я не могу исцелять драконов, но я могу исцелить себя. Я могу забрать боль дракона и принять ее на себя, тогда моя способность к исцелению позаботится обо всем остальном.

— Это был самоотверженный поступок, — сказала мама.

— Я люблю Энни всем своим сердцем. Я не мог позволить ей разгуливать с этим ужасным шрамом от того, что сделал с ней другой идиот-кузен.

— Что случилось с Ли?

— Он умер.

— Как?

Я рассказал им то, что мне передали. Они оба слушали с великой печалью. Мама затряслась от беззвучных слез, и отец обнял ее.

— Бедные Констанс и Чонг, — сказала она, шмыгнув носом.

— Его смерть будет отомщена. Альберта и Катрины тоже, — сказал папа сквозь стиснутые зубы.

Было трудно не сказать «только Катрины», но я пообещал Елене, что буду держать рот на замке. Отец будет не в своем уме и потребует, чтобы она взяла его туда. Это будет самоубийство, и он поставит под угрозу все.

— Я должен был, черт возьми, разорвать его на части, когда у меня была такая возможность, — сказал он.

— Ты не знал, — сказал я.

— О, я никогда не любил его и не доверял ему так, как Альберт и Гельмут. В нем было что-то гнилое. Мне следовало довериться своей гребаной интуиции.

— Перезапусти Лигу Драконов, папа. Не позволяй ему победить.

— Елена — ключ к переходу на другую сторону? — спросил он.

— Родословная Мэлоунов.

Он вздохнул и закрыл глаза.

— Я бы не удивился, если бы Альберт вызвал эти лианы своим предсмертным вздохом.

Или для сдерживания войны.

Мама коснулась его ноги, когда он погрузился в воспоминания.

Ты увидишь его снова, папа. Это единственное, о чем я позабочусь, чтобы ты сделал.

Я прижал ладони к глазам.

— Блейк, ты в порядке? — спросила мама.

— Я устал, и мне не нравится быть вдали от Елены.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Ты чувствуешь себя неуравновешенным, — сказал папа.

— Ты тоже такое чувствовал?

— Это дело дракона, а не дента.

— Я сожалею обо всем, что когда-либо говорил тебе.

— Ты уже достаточно извинился, сынок. Ты был темным. Больше нет. Мы смотрим в будущее, и это все.

Я кивнул.

— Означает ли это, что ты создашь Лигу Драконов?

Оба моих родителя рассмеялись.

— Все такой же настойчивый, как всегда, — сказал он и громко вздохнул. — Конечно, почему бы и нет.

Мы с мамой зааплодировали.

Я встал.

— Моя работа здесь закончена. Я собираюсь спать. Гельмут хочет поговорить со мной завтра.

— Как у тебя дела с Еленой, Блейк?

— Она изо всех сил пытается поверить. Она считает, что дент — это заклинание, но это моя вина. Я все исправлю.

— Она, по крайней мере, добра к тебе? — спросила мама.

— Да, при данных обстоятельствах так оно и есть.

— Рада это слышать. Увидимся утром.

Я добрался до комнаты и нашел на кровати старый пожелтевший конверт.

Рядом с ним лежала сложенная записка, и я открыл ее первой. Она была написана почерком моей матери.

Блейк,

Мне жаль, что я даю это тебе только сейчас. У тебя было многое на уме. Но я чувствую, что ты можешь прочитать это сейчас и принять все это во внимание. Наслаждайся.

Люблю тебя, мама

Я улыбнулся, вскрыл конверт и достал письмо, лежавшее внутри.

Дорогой Блейк,

Я застыл. Это было письмо от королевы Катрины.

Я не могу передать тебе, как сильно я ненавижу тебя и люблю одновременно.

В ту минуту, когда Елена оказалась в моих объятиях, страх, который пришел вместе с ней, стал ударом по моему сердцу. Она была не тем мальчиком, которого я хотела для тебя, а девочкой, о которой я мечтала всем сердцем.

Если ты читаешь это, значит, что мне больше никогда не удастся обнять ее.

Я вытер слезы.

Надеюсь, что они вовремя вернут ее тебе, и надеюсь, что ты будешь относиться к ней с добротой. Надеюсь, ты всегда будешь защищать ее и относиться к ней так, как следует относиться к женщине, и как к принцессе, которой она является.

Надеюсь, она знает, как сильно мы ее любим, и молюсь, чтобы однажды ты сказал ей обо мне что-нибудь хорошее.

Знаю, что в свои последние дни я не всегда была добра к тебе. Каждый раз, когда я видела тебя, то чувствовала боль в своем сердце и видела одну из причин, по которой я не могла быть с ней.

Я всегда знала, что она станет твоей всадницей, но она не твоя собственность. Убедись, что ты это понимаешь. Она — принцесса Пейи, моя дочь, и заслуживает того, чтобы к ней относились с уважением.

Люби ее всей душой, потому что это единственный вид любви, которого она заслуживает. Не ревнуй, если она не ответит тебе взаимностью, будь таким, каким ты ей нужен, и всегда будь справедливым.

Знаю, что прошу о многом, но, пожалуйста, позаботься о моей малышке так, как я бы заботилась о ней.

Ты — все, что у нее есть.

С любовью,

Катрина

Я лег на кровать, когда содержание письма осенило меня.

Я был прав насчет того, как королева Катрина смотрела на меня, но не знал, что она видела во мне одну из причин, по которой она не могла быть с Еленой. Она должна была отпустить ее, чтобы однажды та заявила на меня права.

— Спасибо, — сказал я вслух. — Я знаю, насколько велика была эта жертва, и я буду чтить ее во всем, что делаю. Она всегда будет первой.

Я закрыл глаза и снова оказался в лесу.

Мне нужно было преуспеть в изменении этого сна, показать ей, что бы я сделал, если бы был там.

Их смех преследовал меня, и я отказывал им до тех пор, пока с их губ не слетело ни звука. Я не мог добраться до них, но мои способности могли. Я с силой швырнул Уильяма об одно из деревьев. Страх был очевиден на лицах всех, даже Сеймура.

Внезапно я оказался там в своем человеческом обличье. Я поджег это место. Двое других идиотов были поражены моим пламенем первыми, и Елена была свободна. Другой пытался бороться со мной. Я хотел, чтобы это был Сеймур, но это был не он. И все же этот идиот был мне не ровня.

Сон растаял.

Она проснулась. Видела ли она, что я сделал? Сон никогда раньше не происходил в моем сознании так медленно. Он всегда был быстрым, и я никогда не мог угнаться за ним.

Я должен был надеяться, что она это заметила, а если нет, я буду продолжать пытаться, пока она этого не заметит.

Пришло время мне исполнить пожелания ее матери. Она всегда будет на первом месте.

Content

Вудс Эдриенн Темный Луч. Часть 3