Вудс Эдриенн

Темный Луч. Часть 4

Эдриенн Вудс

Темный Луч. Часть 4

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Darkbeam Part IV

Автор: Эдриенн Вудс / Adrienne Woods

Серии: Луч #5 / Beam #5

Перевод: maryiv1205

Редактор: maryiv1205

— 1~

На следующее утро, проснувшись, я обнаружил маму на кухне. Я поцеловал ее в щеку, сел за стол и позвонил Елене.

Не мог дождаться услышать ее голос. Мне нужно было знать, как спят жители Итана.

Шли гудки.

Должно быть, она переключила кэмми на беззвучный режим. Я попробовал еще раз.

Я посмотрел на часы. Урок вот-вот должен был начаться.

Я надеялся, что она не забыла кэмми в комнате.

Я ненавидел это. Если бы я только мог услышать голос Елены, тогда, возможно, я бы не чувствовал себя таким подавленным. Чарльз был прав, когда сказал, что я теряю равновесие без Елены рядом.

— Все в порядке? — спросила мама, ставя передо мной чашку кофе.

— Да, я просто изо всех сил пытаюсь дозвониться до Елены.

Она бросила на меня такой взгляд.

— Это не то, что ты думаешь. Гельмут все еще хочет поговорить, и я ненавижу так долго находиться вдали от нее.

Мама улыбнулась.

— Не прошло и двадцати четырех часов, Блейк.

— Ха-ха, — мягко огрызнулся я в ответ.

Я увидел, что Джордж звонил мне пять раз. Дерьмо.

В моей голове снова промелькнули всевозможные сценарии. Неужели кто-то напал на Драконию? Они похитили Елену? Она была ранена? Я позвонил ему.

— Все…

— Не надо, просто, черт возьми, не надо. — Он громко ругался, и голос его звучал раздраженно. Это мгновенно вывело меня из себя, и я встал со стула.

— Джордж, что происходит?

Резкая перемена в моем поведении тоже привела в замешательство мою мать. Я поднял руку, приказывая ей не задавать мне этот вопрос.

— Твоя девушка — вот что происходит, Блейк. Бекки порвала со мной. Она сказала, что мне нужно оставить ее на хрен в покое, потому что я не могу сказать ей, что это за дент.

Я почувствовал, как у меня сжался желудок, когда эта тяжесть снова легла мне на живот.

— Что? — Нет, этого не могло быть.

— Не надо. — Слезы катились по щекам Джорджа. Он серьезно плакал.

— Это не…

Лицо Джорджа просто исчезло. Он даже не позволил мне заверить его, что на этот раз это была не Елена. Она ждала, пока наша связь не восстановится, и тогда я покажу ей.

Мама забрала мой кэмми.

— Мам, ты серьезно?

— Я все это слышала. Это не вопрос жизни и смерти. Тебе нужно поесть, а потом ты сможешь решить проблему с дентом Джорджа, Блейк.

— Отлично, — я плюхнулся на стул и начал копаться в бумагах.

— Ты прочел письмо?

Я кивнул.

— Могу я его увидеть?

— Нет, оно для меня и только для меня, любопытная ты женщина.

Она рассмеялась.

— Когда ты его получила?

— Оно было в хранилище. Ты не был готов к словам короля и королевы, Блейк.

— Знаю. — Я вздохнул и провел рукой по волосам.

— Я даже представить себе не могу, как тяжело было Кэти расстаться с Еленой, — сказала мама.

— Могу себе представить. Я видел это, хотя в то время на самом деле не понимал, что это значит.

— Нет, ты не можешь понять, потому что ты — не родитель.

Я закатил глаза. Я был частью дента.

Это был тот же самый тип любви.

— Чуть не забыла. Отец просил напомнить тебе, чтобы ты рассказал королю Гельмуту что-то о Драконьем законе.

Я застыл.

— Блейк?

— Мам, это ерунда. Не волнуйся.

— Не похоже. Что случилось?

Я вздохнул. Я действительно не хотел, чтобы мама была втянута в это дело. Сэм и Дими заслужили то, что получили.

— Не волнуйся. Просто знай, что Закон Дракона на моей стороне. Гельмуту просто нужно знать на случай, если Древние потребуют суда.

— Суда! — Голос мамы звучал почти истерично.

— Расслабься, пожалуйста. Я не сделал ничего плохого. Они сделали.

— Кто?

— Сообщение у меня на кэмми, — пробормотал я. С этим ничего нельзя было поделать. Мама собиралась в конце концов все выяснить. Она бы выудила это от отца.

Она схватила кэмми и прочла сообщение. Она ахнула.

— Этот Сэм угрожал Елене?

Я кивнул.

— И Фил предупредил тебя? Это брат Табиты, верно?

— Мама, пожалуйста. Я не хочу говорить с тобой об этом.

— Блейк, что ты сделал? — Ее брови приподнялись от беспокойства.

— Закон Дракона на моей стороне в этом вопросе, мама. Это все, что тебе нужно знать.

— Это там ты был прошлой ночью?

— Если бы я не пошел, Елена сейчас была бы в его распоряжении, и кто знает, что бы он с ней сделал, мама. У меня не было выбора. Мир не будет скучать по Дими и Сэмюелю, поверь мне.

Она кивнула, но беспокойство навалилось на нее тяжким грузом.

Я доел завтрак, и мама вернула мне кэмми.

Я должен поговорить с Еленой. Они были на занятиях, но мне было все равно. Я произнес имя Елены, взбегая по лестнице в свою комнату.

Только звонил ее телефон. Я попробовал несколько раз и пришел к выводу, что я не уверен в себе, и что ее телефон был в ее комнате.

Я, не уверен в себе. Я чертовски ненавидел все это.

— Саманта, — сказал я, и ее кэмми начал звонить. Никакого ответа.

С моих губ сорвалось ворчание, когда я позвонил на кэмми Бекки. Я должен был сказать ей, что она совершает огромную гребаную ошибку, ожидая, пока у них с Джорджем установится такая связь.

Появилась ее голограмма, и это выглядело так, будто она наклонилась за столом. Ее глаза все еще были опухшими. Что, черт возьми, происходило?

— Мы на занятиях, идиот, — прошептала она.

— ПРЕКРАТИ ЭТО, БЕККИ! ТЫ С УМА СОШЛА?

— Нет, мне нужно знать. — Ее голограмма показывала, что она была взбешена.

— Тебе никогда раньше не приходилось этого знать. Почему сейчас?

— Потому что ты никудышно справился с Еленой, придурок.

Ее голограмма исчезла, и я закрыл глаза. Значит, Джордж был прав?

Я, блядь, достучался до Елены. Я знаю, что сделал это. Что изменилось?

Я глубоко вздохнул и почувствовал, что она никогда не будет мне доверять. Что произошло на этот раз? Потому что я не поехал с ней в Драконию прошлой ночью?

Я должен был разобраться с гребаным мудаком, который угрожал ей. Блядь. Я даже не мог сказать этого Елене.

Я хотел разорвать кэмми от разочарования, но не сделал этого.

Я посмотрел на время и позвонил Гельмуту.

Он сразу же взял трубку. Я мысленно усмехнулся тому, как легко было заполучить представителей мужского пола, но так трудно женского.

— Блейк, я увижу тебя сегодня?

— Сначала я должен кое в чем разобраться. Мы сможем встретиться около одиннадцати?

— Конечно, без проблем. Я дам знать дворцовому персоналу, чтобы приготовили обед еще для одного.

— Тогда увидимся.

Я отключил звонок и попытался снова дозвониться Елене. Я пытался четыре раза, а потом оставил ей сообщение.

«Черт возьми, Елена, возьми свой гребаный телефон. Что, черт возьми, происходит? Почему Бекки порвала с Джорджем? Это вообще не по моей части, и мне приходится разбираться с чертовой кучей дерьма.🤬😡»

Я нажал «Отправить» и ждал, как мне показалось, целую вечность, пока она ответит, но она этого не сделала.

Блядь.

Я схватил халат и снял пижаму.

Я изменился на балконе, забыл присесть и ударился головой.

Боль пронзила мой череп. Когда, черт возьми, я собирался перестать расти?

Но меньше чем через минуту я был в воздухе.

Что, черт возьми, произошло прошлой ночью?

Я был так зол на Елену. Она нарушала мои временные рамки. Я хотел отправиться к Гельмуту, провести с ним день и вернуться вечером, но теперь я, вероятно, останусь на ночь и вернусь только завтра из-за этой поездки.

Цыпочки.

Моя способность выслеживать засекла ее в ту минуту, когда я приблизился к Титу. Это было сильно.

Я полетел прямиком в Колизей. У них был Полет, и я скучал по этому. Блядь.

Я увидел, что она сидит одна, и тяжело приземлился.

Весь Колизей загрохотал. Елена слегка подпрыгнула, когда я направился к ближайшему входу, который вел к ряду кресел, на которых она сидела. Войдя, я изменился и натянул халат через голову, направляясь в маленький проход, ведущий к лестнице, которая должна была привести меня прямо к ней.

Я вышел на несколько рядов ниже нее и взбежал по ступенькам туда, где она сидела.

— Что-то не так с твоим кэмми?

— Блейк, пожалуйста, просто не надо, ладно. — Она была расстроена, встала и схватила свою сумку. Откуда, черт возьми, это взялось?

Она положила свой альбом для рисования в сумку и была готова уйти.

Я схватил ее за руку и притянул к себе, чтобы она посмотрела на меня.

— Нет, Елена.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я чувствую себя дерьмово из-за того, что Бекки порвала с Джорджем? Я чувствую себя дерьмово, хорошо?

— Елена, — проворчал я. — Это совершенно не по моей части.

— Знаю, это моя вина, но ты не можешь винить меня за то, что я так себя чувствую.

— Например, как? — Почему она была расстроена из-за меня, и в чем, черт возьми, была моя вина?

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, да? — Разочарованный смешок сорвался с ее губ.

— Просто поговори со мной. — Я был так смущен. Я ничего из этого не понимал.

— Я не могу, потому что это не ты. — Она ткнула меня в грудь. — Я не знаю, кто это.

Я прищурился.

— В твоих словах нет никакого смысла.

— Нет, в твоих словах нет никакого смысла. Ты ненавидел меня до глубины души. Презирал меня с тех пор, как я переступила порог этого места. Ты не хотел иметь со мной ничего общего. А теперь… — Она шумно выдохнула, и ее глаза заблестели. Я понял, о чем она говорила. Это была моя гребаная вина. Это было из-за моего прошлого и из-за того, как я относился к ней.

Она оглянулась на меня.

— Если ты хочешь обвинить кого-то в том, что они расстались, вини себя, поскольку именно из-за твоих перемен эта история с дентом наконец-то запала Бекки в голову. Это ненастоящее, — прокричала Елена.

Я действительно чертовски ненавидел себя за то, что сказал, что это было заклинание, но это давило на меня.

Елена не слышала ни единого слова из того, что я сказал ей о гребаном денте. Я поставил щит.

— Чего ты не понимаешь? — Я прорычал эти слова вслух. — Ты хочешь, чтобы я закричал на весь гребаный мир, через что мы прошли? Я обещаю тебе, Елена, у меня больше врагов, чем ты думаешь, и наша жизнь будет такой же, как та, через которую ты прошла с Жако.

Она слегка нахмурилась, и по тому, как она посмотрела на меня, я понял, что после этого она ничего не скажет в ответ.

— Будь терпелива. И перестань забивать голову Бекки своими теориями. Я покажу тебе, когда придет время. — Я опустил щит и ушел тем же путем, каким пришел. Мне нужно было успокоиться.

Джордж был чертовски прав. Елена была причиной этого.

— И отвечай на звонок кэмми, когда я позвоню. — Я изменился обратно и снова взмыл в воздух.

Женщины. Это будет моей смертью. Я это чувствую.

Я направился прямо ко дворцу, испытывая непреодолимое желание выдохнуть огонь. Я действительно думал, что достучался до нее, и я знал, что это также будет беспокоить меня весь гребаный день. Интересно, где, черт возьми, я сейчас напортачил?

Она не могла этого почувствовать только потому, что я был добр к ней. Она хотела, чтобы я орал, визжал и вел себя как придурок. Я больше не хотел быть тем парнем.

Но она доверяла этому Блейку, по крайней мере, мне так начало казаться.

Я чувствовал себя несчастным, когда приземлился перед дворцом и превратился обратно. Я накинул халат и вошел через боковую дверь.

Кот немедленно подплыл ко мне.

Бульдог был одним из любимых домашних животных Люциана.

Я наклонился и почесал его за ушами.

Он повсюду пускал слюни. Смешок сорвался с моих губ.

— Кот, иди приляг, — приказала королева Мэгги.

Я выпрямился, и она обняла меня и поцеловала в щеку.

— Как Елена?

— Хорошо, — солгал я.

— О-о-о, что случилось?

— Настолько очевидно? — вздохнул я.

Она рассмеялась.

— Дай ей время, Блейк. Все это для нее в новинку.

Я тихо хмыкнул.

— Я схожу за Гельмутом. — Королева Мэгги улыбнулась и направилась в другой коридор.

Я посмотрел на стену. Огромная картина Люциана осудила меня.

— Пожалуйста, немного помоги, — взмолился я у его портрета.

Замок казался таким пустым без его присутствия, и в этой комнате сохранилось много воспоминаний. Я все еще мог видеть, как наши десятилетние одноклассники бегают вокруг с вонючими бомбами и шариками с водой в руках, прячутся под столом в ожидании нашей следующей цели.

Появился король Гельмут, и воспоминания отодвинулись в сторону.

Он жестом пригласил меня следовать за ним в его кабинет.

Оказавшись внутри, он увидел тяжесть, которую я нес, не только на лице, но и во всей моей позе.

— Ты в порядке?

Я потер лицо.

— Как раз в тот момент, когда я думал, что во всем разобрался, я вернулся к исходной точке.

Король Гельмут усмехнулся.

— Это женщины. Могу я дать тебе несколько советов?

— Все, что угодно. — Это прозвучало как просьба.

— Относись к ним так, будто они всегда правы.

— Я это слышала, — донесся голос королевы откуда-то из кабинета. — Мы всегда правы.

— Да, дорогая, — сказал Гельмут. — Смотри, — прошептал он.

Я усмехнулся.

Зазвонил мой телефон, и я посмотрел на Гельмута.

— Ответь на звонок.

Я ответил на звонок, и появилась голограмма Елены.

— Видишь, не так уж и сложно. — Я все еще был расстроен из-за того, что произошло ранее, и Гельмут посмотрел на меня, приподняв бровь.

— Ты знаешь, где может прятаться Джордж?

— Попробуй подняться на крышу общежития для девочек, Елена, — сказал я и отключил звонок.

— Что случилось с тем, чтобы притворяться, что они всегда правы? — спросил Гельмут.

Я усмехнулся.

— Извини, я просто кое с чем борюсь и пытаюсь понять, может ли эта теория сработать. — Я вздохнул.

— Грубость только оттолкнет принцессу, Блейк.

— Я тоже так думал, но поверь мне, в этом случае всегда срабатывает обратное.

Гельмут улыбнулся.

— Итак, насколько все плохо в Итане? Неужели я отправил своего дракона на самоубийственное задание?

— Надеюсь, что нет.

Его лицо вытянулось.

— Эмануэль не глуп. И мне жаль любого, кто найдет его. Кроме того, у него есть Буйо. Он может превратиться в Чарльза в любое время или в кого угодно, если уж на то пошло, если дело дойдет до драки.

Гельмут кивнул, но все еще выглядел обеспокоенным.

— Я хочу знать все, Блейк.

Я начал рассказывать ему о том, что рассказала мне Елена, о чем меня проинформировали Дейзи и другие. Я вкратце рассказал ему о том, как все изменилось. Что это уже не тот Итан, которым мы дорожили как нашей столицей Пейи. Город, который мы когда-то знали и любили, исчез. Меньше чем через десять дней виверны должны были появиться снова. Нам нужно было подготовить несколько Буйо, чтобы доставить других детей и тех немногих, кто должен был отправиться с нами в безопасное место.

Гельмут продолжал что-то строчить в своем блокноте, делая пометки из нашего разговора. Он с силой потер лицо.

— Они действительно больше не контролируют свои земли? — Слезы наполнили его глаза.

Я не знал, что сказать. Брат-близнец Гельмута сделал это с Итаном.

— Я должен был знать, кем был Горан. Мой отец знал, так почему же я этого не видел?

— Никто этого не видел, король Гельмут. Даже король Альберт. Почему он предал их?

Он фыркнул.

— Я задал ему тот же вопрос той ночью, перед тем как Лианы поглотили Итан. Я думал, Эмануэль мертв. Мой дракон приказал мне покинуть его, когда на него напала колония виверн. Как он это пережил, до сих пор не знаю. Он только сказал мне, что боролся со всем этим. Он также мог застрять на той стороне, но он вытащил меня как раз вовремя. Я знаю, что чувствуешь, когда эти лианы цепляются за тебя. Я был без сознания несколько дней.

Я кивнул. Гельмут все еще не ответил на мой вопрос.

— Это из-за Кэти, — наконец сказал Гельмут.

— Из-за Кэти?

— Он хотел Кэти, хотел стать королем, поскольку был вторым в очереди. Вот почему он это сделал. Быть с ней, свергнуть Ала. Мы все думали, что Таню отослали, потому что она и Ал… — Он не договорил.

— Ты думал, у них был роман?

— А что еще мы могли подумать? Она так разозлилась на Ала и прогнала свою сестру. Поверь мне, это было единственное, что имело смысл.

— Она была ее Дент. У них была связь сестер. Она бы никогда этого не сделала. Поверь мне. — Какая-то часть меня была расстроена.

— Тогда мы были такими слепыми.

— Король Альберт вообще никогда не упоминал Елену? — Я должен был знать.

Он торжественно покачал головой.

— Если бы он это сделал, я бы сам ее вырастил. Убедился, что она знает, кто она такая.

— Нам нужно подготовить побольше Буйо, прежде чем они придут, — сказал я. Мне нужно было сменить тему. Я не мог и подумать о том, насколько другой могла бы быть моя жизнь, если бы король и королева просто сказали кому-то, кроме Тани, о существовании Елены.

— Мы так и сделаем, обещаю. Десять дней, говоришь?

Я кивнул.

— Хорошо, давай попробуем вернуть тебя туда на пятый день.

Он поднял телефонную трубку и поговорил с тем, кто отвечал за производство Буйо.

Образы в моей голове из того, что он только что рассказал мне о той ночи, когда Виверны напали, были такими яркими. Это было так, словно я был там.

Как, черт возьми, Эмануэль выжил в ту ночь?

Время пролетело незаметно, и Гельмут узнал все, что хотел. Мой желудок начал издавать странные звуки, и я понял, что время обеда, должно быть, не за горами.

— Нам нужно вернуться в Итан как можно скорее, вывезти всех фермеров и создать командные пункты.

— Знаю. Мой отец снова открывает Лигу Драконов.

Он улыбнулся.

— Ты издеваешься надо мной?

— Нет, он знает, что это необходимо.

— Я так рад это слышать, Блейк. В этом вопросе нам понадобится опыт Роберта. Он — великий дракон и участвовал почти во всех войнах Пейи.

— Сколько ему лет?

Гельмут рассмеялся.

— Он никогда не говорил тебе?

— Понятия не имею. — Я тоже засмеялся.

— Я точно знаю, что он никогда не находил такой любви, какая была у него с твоей матерью. Было время, когда они действительно хотели убить друг друга.

Я вздрогнул, представив своих маму и папу на ринге, на котором я раньше дрался.

— Так что нет, я не могу сказать тебе, есть ли у тебя другие братья и сестры.

Я рассмеялся. Ответ на этот вопрос я всегда хотел знать. У моей мамы были только мы, хотя это звучало так неправдоподобно. Я знал, что после Великой войны она взяла к себе одного или двух детей и растила их как своих собственных, так было у них с Констанс. Драконы, которых они вырастили, время от времени навещали меня, но я никогда не считал их своими братьями и сестрами.

Дверь открылась.

Дживс вошел в кабинет и объявил, что обед готов.

— Спасибо, Дживс, — сказал Гельмут и встал.

Мы с Гельмутом вышли на крыльцо снаружи.

Королева уже ждала и рассмеялась над чем-то, что сказала ее служанка, но я ничего не расслышал. Я видел, что она тосковала по Люциану почти так же, как я скучал по нему. Это было на моей совести. Мне было все равно, что говорил Эмануэль.

Мы сели, и нам подали еду. Дживс снял серебряные крышки с наших тарелок, и до меня донесся запах жареных перепелов с пюре из сладкого картофеля и клюквенным соусом. Пахло потрясающе.

— Итак, как поживает Елена? — поинтересовался Гельмут, разворачивая салфетку и беря нож и вилку.

— Добираюсь туда, — сказал я, пережевывая.

— Елена начинает понимать, кто ты такой? — спросила Мэгги.

— Думаю, что да. Не думаю, что она мне пока доверяет. Я продолжаю все портить.

Королева Мэгги приподняла бровь.

— Ты добьешься своего, — сказал король Гельмут. — Я полностью верю в тебя.

— Да, сомневаюсь, что ваш сын сказал бы это.

Они оба улыбнулись.

Светская беседа о моих родителях и тех, кого мы спасли из Итана, была темой всего обеда. У меня такое чувство, что имя Люциана нечасто упоминалось во дворце. Королева была так же в восторге от того, что мой отец снова создал Лигу драконов. Воспоминания королевы Мэгги о войне, в которой сражались и она, и Кэти, слетели с ее губ, и о том, как мои мама и папа изо всех сил пытались найти дорогу друг к другу.

Я хихикнул, и она тоже рассмеялась, но смех исчез слишком быстро.

Гельмут доел, и Дживс убрал его тарелку.

Гельмут улыбнулся мне.

— Люциан знал, что она была твоей всадницей, прежде чем он умер, Блейк.

— Эмануэль сказал мне это. — Я тоже доел ужин. Мне не нравилось есть, когда остальные уже закончили.

— Тогда ты знаешь, что у него была достойная смерть, лучшая, какая только может быть у кого-либо.

За обеденным столом воцарилась тишина.

— Почему ты отменил свадьбу? — Я должен был знать.

— Я собираюсь прилечь, — сказала королева Мэгги и встала. Она дотронулась до плеча мужа, а он схватил ее за руку и поцеловал.

Мы смотрели, как она возвращается в замок.

— Прости, это то, что я имею в виду, говоря «напортачить». Я продолжаю говорить неправильные вещи и делать неправильные поступки.

— Не надо, Блейк. Она просто скучает по нему. Мы все, но некоторые из нас справляются с этим лучше. Или мы пытаемся.

— Да, — вздохнул я. — Мне знакомо это чувство. Я тоже скучаю по Люциану.

Гельмут вернулся к теме.

— Когда я впервые увидел Елену, я увидел глаза Альберта. Я вспомнил, что он сказал перед смертью.

Я посмотрел на него. Он не видел ничего, кроме пылинок в воздухе.

— Ты был там?

Он кивнул.

— Лифт не хотел закрываться. Он был так не в себе, когда мы только что обнаружили, что башня Катрины объята пламенем. Было слишком поздно. Он знал, что этот чертов лифт перегружен, и он вышел, захлопнул дверь и вручил мне оба их кольца, сказав, что я буду знать, что с ними делать, когда придет подходящее время. Он говорил о Елене. И когда я увидел ее, я подумал об этом конкретном моменте.

Я никогда не знал, что король Гельмут был там, в последние минуты жизни короля Альберта рядом с ним. Ну, не в последние мгновения, поскольку король Альберт все еще держался. Он и Эмануэль были последними, кто выбрался наружу, прежде чем лианы полностью поглотили Итан. Гельмут даже выбыл из строя на два дня из-за яда лиан. Они вцепились в Гельмута, когда Эмануэль метнулся через небольшое отверстие, прежде чем они поглотили Итан. Дракон спас его. Яд чуть не убил Гельмута, но он выкарабкался. Я помнил то время так отчетливо, как это показывали во всех новостях, как держался король Гельмут. Они посадили моего отца за решетку. Думали, что он был частью этого, потому что король Альберт приказал ему уйти. Гельмут был единственным, кто подтвердил, почему король отправил моего отца. Это было из-за меня. Мой отец должен был провести меня через тьму, пока не придет Елена.

— Лифт поехал вверх. Я умолял занять место короля Альберта, но знал, что он никогда не сможет жить без Катрины. Теперь, когда я знаю то, что знаю, — с его губ сорвался смешок, — не знаю, я могу ошибаться. У него была дочь. Почему он это сделал?

— Он слишком сильно любил своих людей. — Мне даже не нужно было думать. Ответ просто вытекал из меня сам собой.

— Больше, чем собственную дочь?

— Не знаю. — Я пожал плечами.

— Прогремел взрыв, и на этом все закончилось.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Произошел взрыв? — Я нахмурился.

Гельмут кивнул.

— Мы все плакали, и меня переполняла такая ненависть, ты себе представить не можешь, что я почувствовал, когда узнал, что за этим стоит мой собственный близнец.

— Мне так жаль.

— Это была не твоя вина. — Улыбка задержалась на его губах.

Я усмехнулся.

— Часть меня знала, кто она такая, и я сказал Люциану в ту ночь, что он может встречаться с Еленой, потому что я видел, каким сильным он был, когда был с ней, Блейк. Может, она и похожа на своего отца, но она Катрина Сквайрс до мозга костей.

— Мы все видели это на слушании.

Гельмут усмехнулся.

— Да, видели, и я так горжусь ею. Просто дай ей время, Блейк.

— Я даю, больше, чем ты думаешь. Я просто все делаю неправильно.

— Например, что?

Я покачал головой.

— Я остался, когда должен был уйти с ней, ушел, когда она попросила меня остаться, и тому подобное, и почему-то мы всегда ссоримся, как сумасшедшие. Это истощает.

— У них есть такая способность — высасывать из нас жизнь. — Он театрально взмахнул руками.

Я затрясся от беззвучного смеха, услышав, как он это сказал.

— Но мы слишком сильно любим их, чтобы пойти другим путем.

Он вздохнул одновременно со мной.

— Просто не меняйся. Елене нужно доверять тебе, Блейк, будь последователен с ней. Время заставит ее увидеть, кто ты такой.

Я кивнул.

— Пойдем. Мне нужно посмотреть, сколько буйо у них наготове.

Я пошел с ним в лабораторию. Ральфа сегодня не было, и я не смог проверить свой проект SAS. Но я знал, что работа над ним все еще продолжается.

Найти все нужные материалы было непросто, и последнее, что я слышал, он все еще экспериментировал с ними.

У них было готово около шестидесяти буйо, а в ближайшие три дня — девяносто, что означало, что все фермеры могли уйти до того, как виверны появятся снова.

Я хотел быть там и разодрать лицо Сеймура в клочья, но я бы поставил под угрозу все, и тогда Горан узнал бы, что я нашел способ проникнуть внутрь.

Он мог убить короля Альберта, а это был шанс, который я не мог потерять. Не ради моего отца и не ради Елены.

Я проскользнул в купе, где они работали над новым проектом, и позвонил Елене. Было чуть больше пяти.

Она взяла трубку не сразу, но в конце концов взяла.

— Ты нашла Джорджа? — спросил я. Я воспользовался советом Гельмута.

Она даже не взглянула на меня.

— Да, он был на крыше, — надулась она.

— Эти две влюбленные птички помирились?

— Они еще не вернулись, так что думаю, это хороший знак.

— Так и есть. — Я понимающе улыбнулся и отвел взгляд. Они, наверное, были в нашей комнате и трахались до полусмерти.

Снова наступила тишина, и я был чертовски сбит с толку. Я не знал, в каком направлении двигаться с Еленой. Я уставился в пол, будто мой ответ волшебным образом должен был появиться на граните.

— Елена, чего ты хочешь?

— Ты позвонил мне, — сказала она.

— Я не это имел в виду. Иногда я просто не знаю, что-то, что не должно быть невозможным. Но это так.

Она пожала плечами и тихо покачала головой.

— Я не знаю.

Я кивнул.

— Хорошо, возьму это на себя.

Она усмехнулась, но снова отвела взгляд, а затем ее улыбка исчезла. Как бы мне хотелось услышать ее мысли. Но ни единого гребаного писка.

— Эй, что происходит у тебя в голове?

Она покачала головой и вытерла случайно набежавшую слезу. Это было так неприятно, и я просто хотел обнять ее и сказать, что все будет хорошо.

— Поговори со мной, Елена. Помни, я не могу читать твои мысли.

Она улыбнулась.

— Я нарушаю слишком много обещаний, Блейк. — Наконец она посмотрела на меня.

Она обещала своему отцу освободить Итан.

— Итак, это Итан. Ты хочешь подождать?

— Дело не только в Итане. — Она вздохнула. — Я дала Табите еще одно обещание.

— Табите? — Я нахмурился.

— Ты не оставил мне выбора, Блейк. Мне действительно нужна была твоя помощь на занятиях, а ты никогда… — Она не смогла закончить. Я помнил то гребаное время. Я был первоклассным засранцем по отношению к ней.

— Какое обещание? — Я хотел знать, поскольку мы с Табитой больше не были вместе. Это не должно иметь значения.

— Что она могла быть с тобой, а мне просто нужен дракон.

Мне следовало бы выйти из себя, но я этого не сделал. Я просто кивнул.

— И у меня нет права голоса в этом вопросе?

— Блейк, все не так просто. Это было не так-то просто. Возможно, ты и забыл об этом, но я не могу.

— О, поверь мне, я не забыл. — Я усмехнулся. — Я знаю, каким я был, Елена. Вот почему я пытаюсь загладить свою вину перед тобой. Быть немного добрее.

— Немного добрее. — Она фыркнула. — Будто ты застрял в какой-то сумеречной зоне.

Я усмехнулся. Это было далеко не так.

Это был я без тьмы.

— И что, ты собираешься раздавать обещания налево, направо и в центр, не посоветовавшись сначала со мной?

— Не посоветовавшись с тобой? Блейк, ты ненавидел…

— Да, ты это уже говорила. Ненавидел тебя до глубины души. Я все еще делаю это время от времени, особенно сейчас, когда ты такая упрямая, что никто не может до тебя достучаться.

Я хотел сказать это в шутку, но прозвучало это так, будто я был раздражен больше всего на свете.

— Я просто не знаю, смогу ли я нарушить это обещание, Блейк.

Что, черт возьми, она говорила? Сначала Джордж, это было на моей совести, а теперь еще и это.

Я не смотрел на нее, но кивнул головой.

У меня навернулись слезы, потому что я не мог представить, что мы просто друзья с ней.

Быть с Табитой. Я, блядь, никогда ее не любил.

— Итак, мы вернулись к началу, — тихо сказал я и провел руками по волосам.

Она не ответила.

Дай ей время, Блейк.

— Ладно, хорошо, как скажешь, Елена, — сказал я, когда слезы угрожали пролиться, и я отключил звонок.

Все это было неправильно, и я понятия не имел, как, черт возьми, Табита во все это ввязалась.

Я вернулся к исходной точке, но не мог сдаться. Не в моих силах было сдаваться. Кроме того, искра все еще была там.

— 2~

Мы спокойно поужинали. Гельмут и Мэгги видели, меня что-то беспокоит, но не давили.

После ужина у нас была еще одна встреча с несколькими членами совета во дворце.

Я почти не обращал внимания на этот разговор.

— Блейк, — сказал Людвиг. Он был драконом, и к тому же неплохим. Его темные волосы были взъерошены. Так было всегда. И это одна из главных черт Людвига, но у него была отличная голова на широких плечах.

Давным-давно он был членом Драконьей Лиги моего отца.

— Извини, я немного отвлекся.

Людвиг улыбнулся, и это осветило его серые глаза.

— Мы все, если не находимся рядом с нашими всадниками. Но это важно.

Я кивнул.

— Что за вопрос?

— Как думаешь, каков будет следующий шаг?

— Выгоняем фермеров, всех до единого, и заменяем их солдатами с буйо.

— Это то, что мы обсуждали.

— О, прости. — Я улыбнулся, когда все захихикали.

— Нам нужно послать несколько разведчиков. Я хотел бы пожертвовать собой ради этого. Чтобы выяснить, можем ли мы увидеть Саадедина, выяснить, как именно они управляют этой стороной, чтобы мы могли слиться с толпой и не выделяться, как больной палец. Знаю, Елене это не понравится, но мне нужно найти пропавших членов семьи. Я пообещал им и постараюсь собрать как можно больше информации по пути.

— Думаешь, это разумно? — спросил Гельмут.

— Я обещал им, король Гельмут.

Он кивнул.

Планы осуществлялись. Гельмут долго готовился к этому. Его солдаты были одними из лучших, но Калеб был Мастером войны. Его армия была самой сильной.

Мы не сможем победить, освободить Итан, без участия Калеба.

Он будет сражаться, когда обнаружит, что король Альберт все еще жив. Это был факт.

Согласно рассказу Гельмута, Калеб тоже застрял в этом лифте перед взрывом. Как король Альберт пережил это?

Они все ушли после одиннадцати.

— Можно тебя на пару слов? — Я посмотрел на Гельмута.

— Конечно, садись. — Он указал на стул перед своим столом. — Звучит серьезно.

— Это так, но отец сказал мне, что Закон Дракона поддерживает меня в этом вопросе.

Он уставился на меня.

— Закон Дракона? Блейк, что ты сделал?

Я вздохнул.

— Моя тьма была нелегкой. Я совершал плохие поступки в своей жизни. Вещи, которыми я не горжусь.

— Это понятно. Люциан был действительно обеспокоен некоторыми из этих вещей. Он никогда не говорил мне, в чем дело, но скрывал свое беспокойство.

Мои губы изогнулись в улыбке.

— Я не знаю, слышал ли ты об особняке, который сгорел прошлой ночью.

Он слегка замер, а затем откинулся на спинку стула.

— Это был ты?

— Они угрожали забрать Елену с помощью темной магии. У меня не было выбора.

— Кто они, Блейк?

— Наркобарон и темный маг. Поверь мне, когда я говорю, что по ним никогда не будет скучать.

Его лицо слегка вытянулось, а брови сошлись на переносице.

— Ты пользовался ими во время своей тьмы?

— Да. — Я провел руками по волосам. — Я думал, что дент — это заклинание, и перепробовал все, что было в моих силах, чтобы разрушить его. Глупо, я знаю.

— Это правда, что ты мог слышать мысли Елены?

Я кивнул.

— Теперь это сломано. Думаю, я потерял связь, когда Елена освободила меня.

Он нахмурился.

— Что она сделала? Когда?

— Несколько месяцев назад, в ту ночь, когда исчезла. Дент — это не заклинание. Я усвоил это на собственном горьком опыте. Отец сказал, что я должен рассказать тебе о том, что я сделал. — Я показал ему сообщение, которое было отправлено мне, и понаблюдал, как он его читал.

Он кивнул.

— Сэр Роберт не ошибается в том, что закон в этом деле на твоей стороне. Я посмотрю, что могу сделать, чтобы справиться с этим как можно быстрее.

— Спасибо. — Мои губы дрогнули.

Он вернул мне кэмми.

— Просто перешли мне это сообщение, и я буду держать тебя в курсе. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не впутывать Древних, но ты же знаешь Калеба.

Я кивнул.

— Это всего лишь процедура, Блейк, и драконы в совете тоже за тебя поручатся. — Его губы изогнулись, а затем он вздрогнул. — Я так рад, что я не один из твоих врагов.

Смешок сорвался с моих губ.

— И это все? — спросил Гельмут.

Я кивнул.

— Благодарю тебя, король Гельмут. Я не горжусь своим прошлым.

— Эй, мы были готовы к твоей тьме, Блейк. Тьма для нас не в новинку.

— Любезно с твоей стороны, что ты так говоришь.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и он отвел меня в одну из комнат.

— Спи спокойно, и спасибо тебе, Блейк, за то, что ты это делаешь. Я знаю, что то, о чем мы просим тебя, нелегко, особенно с новым дентом.

— Все в порядке.

— Ты останешься завтра на завтрак?

— Нет, я хотел бы как можно скорее вернуться в Драконию.

— Тогда это будет пожеланием удачи от меня, Блейк. Спи спокойно и помни, что я сказал. — Гельмут улыбнулся.

— Спасибо, и я так и сделаю.

Я смотрел, как он уходит. Неудивительно, что Люциан был таким храбрым, учитывая то, как Гельмут и Мэгги воспитывали его — с честностью и открытостью. Мне было все равно, что они говорили, Люциан был слишком молод, чтобы умирать, и его присутствие все еще ощущалось в этом замке. Меня преследовало то, как сильно я подвел его в тот день и все еще подводил Елену.

Я забрался в постель, задвинув Люциана на задворки сознания. Я никак не мог выбросить из головы то, что Гельмут сказал мне сегодня днем. Раздался взрыв.

Каждый раз, когда я задавался вопросом, действительно ли король Альберт жив, в моих мыслях всплывали фермеры. Они видели его.

Как он пережил взрыв?

Отец Елены все еще был таким большим в моих глазах. Он всегда будет моим королем, как бы Горан ни пытался сломить его.

Мысли о короле Альберте исчезли и были заменены моим разговором с Еленой сегодня днем.

Я не мог поверить, что она дала такое обещание. «Мне нужен только дракон». Это было нелепо.

Я вздохнул, когда меня осенила идея, и начал слегка улыбаться.

Возможно, Елене не нужно было нарушать свое обещание.

Если она хотела только дракона, тогда мне нужно было им быть, и я не буду человеком, пока это глупое обещание не нарушится.

Мой план казался надежным, и я закрыл глаза.

Около пяти утра я собрался возвращаться в Драконию, но Дживс остановил меня.

Персонал приготовил для меня завтрак, и я не мог швырнуть его обратно в лицо Гельмуту или персоналу.

Это был пир, приготовленный для зверя, которым я был, и я сел и поел так быстро, как только смог.

Гельмут присоединился ко мне на полпути и сказал, что будет держать меня в курсе всех обсуждавшихся вчера вечером планов и моего инцидента.

— Ты все еще держишь свое обещание насчет Горана, верно? — Гельмут хотел знать.

— Да. Люциан тоже боялся, что это всплывет наружу. Я просто боюсь, что это снова даст обратный эффект. Ты же знаешь, какой у тебя брат.

— Ему не удастся одурачить ее. Его не было рядом со мной семнадцать лет, Блейк. Он не видел человека, в которого я превратился. Потеря двоих детей меняет мужчину. Он был здесь не для того, чтобы стать свидетелем одной из их смертей. Елена не глупа.

Я снова кивнул.

Я поблагодарил его и его сотрудников за завтрак, прежде чем улететь обратно в Академию.

В ту секунду, когда я вошел в Тит, моя способность выслеживать обнаружила Елену.

Мои способности были прочными, и я серьезно мог им доверять.

Он никогда по-настоящему не подводила меня.

Тетя была права. Я не был сломан. На самом деле, я был сильнее, чем когда-либо.

Единственное, что было сломано, — это наш дент, но со временем он заживет.

Я приземлился во внутреннем дворе Драконии и принял человеческий облик, натянув мантию через голову.

Я столкнулся с Мией, когда направлялся в кабинет мастера Лонгвея.

— Ты вернулся? — Она обняла меня. — У вас с Еленой все в порядке?

Я пожал плечами.

— Блейк, она была с тобой целый месяц.

— Это сложно, Миа. По крайней мере, она не откусила мне голову, так что да, прогресс был достигнут.

— Рада это слышать, — мягко улыбнулась она.

— Мне нужно повидаться с мастером Лонгвеем. Скоро увидимся.

— Не могу дождаться, когда увижу вас обоих в действии.

— Я тоже, — пошутил я.

Она ахнула.

— Блейк!

— О, у тебя грязные мысли, женщина, — крикнул я в ответ, поднимаясь по лестнице в кабинет мастера Лонгвея.

Я все еще слышал, как Мия смеется, бормоча, что я не так уж сильно изменился.

Я постучал в его дверь.

— Входите, — сказал Чонг.

Он сидел за столом, одетый в одну из своих самых уродливых гавайских рубашек, и был занят бумажной работой.

Я вошел, и он поднял голову и улыбнулся.

— Блудный сын вернулся.

Я улыбнулся и закрыл дверь. Это было то, о чем говорило и мое предсказание.

— Рад видеть тебя снова, Блейк. Почему ты в халате?

— Я собираюсь быть драконом. Это такая штука, как дент.

Он слегка приподнял бровь.

— Стоит ли мне беспокоиться?

— Нет, поверь мне, нам и близко нет до Бекки и Джорджа. Тебе нужно беспокоиться только о них.

Он улыбнулся.

— Все еще пытаешься разобраться с шагами.

Я кивнул.

— Это незавершенная работа.

— Рад слышать.

Он замолчал, глядя на меня. Я действительно надеялся, что этот план сработает.

— Ладно, я не знаю, стоит ли мне доверять этому или нет, — признался Чонг.

— Да, ты не единственный.

Он усмехнулся.

— Дай Елене время, пока у тебя все отлично получается, и ты добиваешься прогресса.

— Я тоже так думал, но ты же знаешь Мэлоунов, они загадка для всех нас, не только для Ирен. Кстати, как поживает Ирен?

— Вернулась к себе прежней.

Я улыбнулся.

— Приятно слышать.

Мы поговорили о десяти людях, которые остановились в Драконии, и я был рад услышать, что они отправились в лодж.

Через несколько дней уезжали только мои кузина и тетя.

— Возможно, нам скоро придется возвращаться. Елене нужно взять девяносто солдат и вывести фермеров.

— Я так рад, что я — не она.

— Я тоже, — сказал я, но это прозвучало мрачно.

— Итак, есть ли план, что делать с девяноста?

— Пока они останутся у Дэвида и Конни, но Гельмут говорил о строительстве для них общины в Тите, на земле, которую ему еще предстоит освоить.

Прозвенел школьный звонок, и я понял, что это урок «Искусство войны».

Я вкратце рассказал ему о том, что обсуждалось вчера вечером, и что Гельмут сказал, что будет держать меня в курсе всего прогресса.

Я завершил наш разговор, а затем ушел на занятия.

В ту минуту, когда я ступил на школьную площадку, я превратился в дракона.

Я надеялся, что этот план сработает.

Надеясь, что Елена поймет мое сообщение громко и ясно — я не хочу Табиту.

Я подлетел к куполу Парфенона. Они были заняты лекцией о какой-то драке, в которую ввязалась Мия.

Она действительно была великим воином среди драконов — искусным бойцом в обеих своих ипостасях.

Я завис в воздухе. Используя свою способность, я открыл небесную крышу, которая тянулась по всей длине купола Парфенона.

Она приоткрылась на пару дюймов и на полпути закрылась.

Миа? Я остановился и заставил небесную крышу снова открыться.

Через мгновение она закрылась, и я понял, что Мия управляла пультом дистанционного управления. Я могу заниматься этим весь день, женщина.

Я услышал, как она вздохнула и нажала на пульт дистанционного управления в руке. Класс засмеялся, а когда я снова открыл крышу, она хмыкнула и сдалась.

Она продолжала разговаривать с классом по-английски.

Состоялся небольшой разговор, и класс захихикал.

Она продолжила после того, как смех утих, а затем, когда небесная крыша была полностью открыта, я приготовился войти под купол Парфенона.

Звук хлопанья моих крыльев заглушил их голоса, когда я завис над зияющей дырой.

Все взгляды были прикованы ко мне, когда я заходил на мягкую посадку.

— Что это? — прокричала Миа на латыни. — Это искусство войны, а не превращения, Блейк, и ты опоздал.

— Извини за мое опоздание, — сказал я в ответ. — Отныне я — дракон, так что тебе лучше привыкнуть к этому, Миа, — сказал я и приземлился, заполнив половину боевой площадки Парфенона. Мой хвост стукнулся о несколько щитов на стене, подняв шум, и Мия просто посмотрела на меня. Я проигнорировал это. Надеюсь, это усвоится.

— Елена? — спросила профессор Миа.

Она не ответила.

— Не хочешь сказать Блейку, чтобы он трансформировался обратно? Он такой же большой, как и мой класс, и здесь не хватает места для этого большого парня и для всех нас. — Она все еще говорила на латыни, чтобы я понял, к чему она клонит.

— Я не такой Драконианец. Он может делать все, что захочет, — сказала Елена.

Я фыркнул.

— Да, точно. — Я плюхнулся на живот, отчего окна и трибуны тихо зазвенели.

Миа просто уставилась на меня.

— Хорошо, тогда мы будем работать в обход него.

Миа продолжила читать лекцию по-английски, а я посмотрел на свои когти. Под ними все еще была старая грязь от моих упражнений по копанию, чтобы добраться до моего фиолетового шара, и их нужно было подшлифовать и почистить.

Я поднес коготь к морде и вонзил в него зуб, чтобы вытащить грязь. Раздалось тихое хихиканье.

Миа обернулась, и я застыл с когтем во рту, прежде чем она повернулась обратно и продолжила свою лекцию.

Когда мои когти были чистыми, я занялся чешуйками. Они тоже нуждались в хорошей чистке. Я снял несколько свободных шкурок, все еще прилипших кое-где, затем вернулся к когтям, волоча их по твердому цементу. От них исходили легкие искры.

Миа снова обернулась, когда раздалось еще больше хихиканья, и я снова застыл.

Я продолжал после того, как она поворачивалась обратно, заставляя класс взрываться смехом.

— Это не круто, Блейк, — пожурила она на латыни, — изменись обратно, пожалуйста.

— Нет! Не могу этого сделать.

— Хорошо, тогда уходи, так как мне нужно место для лекции, а ты отвлекаешь. — Она посмотрела на бороздки, оставленные моими когтями на цементе, и бросила на меня свирепый взгляд.

Отлично, любитель вечеринок. Я встал и начал подниматься обратно через крышу.

— И закрой мою крышу, я знаю, что это был ты! — закричала Миа, и когда я выбрался из купола, то закрыл ее дурацкую крышу.

Раздался смех. Она пыталась положить этому конец, но потерпела жалкую неудачу.

Я усмехнулся, когда весь урок Мии был испорчен.

Я надеялся, что это сработает, и что Елена знала, что я останусь драконом, пока она не откажется от этого глупого обещания. Это было не то, на что она имела право с самого начала, точно так же, как и обещание, которое она дала своему отцу.

Я понял, что было дальше, когда передо мной величественно предстал Колизей.

Нам не нужен был этот дурацкий урок, и я мог использовать его, чтобы наконец достучаться до нее. Как сказал Эмануэль, я должен был говорить от чистого сердца, извиниться. Возможно, это будет единственный раз, который у нас будет.

Согласно результатам вчерашней встречи, на ближайшие несколько недель было запланировано множество дел.

Я развернулся и подлетел к окну своей комнаты. Я изменился в воздухе и запрыгнул на карниз, протиснулся через окно в комнату.

Я схватил сумку с одеждой, положил туда воду в бутылках и кое-какие закуски.

Я надеялся, что это также не приведет к неприятным последствиям.

Я застегнул молнию на сумке и полетел на свое место… не на наше.

Я никогда не хотел, чтобы она видела мое убежище, потому что я всегда сжигал деревья, но они вырастали снова. Благодаря особой заботе, которую я им оказывал, они снова становились красивыми, сильными, более значительными.

Это место действительно было моим убежищем, и я хотел разделить его с ней. Я приземлился и изменился обратно. Поставил сумку за деревом в небольшом лесу, окружающем луг.

Так и должно было случиться. Место, где я мог поговорить с Еленой по душам и надеялся, что она искренне выслушает меня.

Надеюсь, результат не укусит меня за задницу.

Я положил сумку и изменился в драконью форму, так как не хотел пропустить «Полет.

Я грациозно приземлился внутри Колизея.

Я улыбнулся, вспомнив, как долго ждал этого — нашего первого полета в качестве Дракона и Всадника. Я надеялся, что это первый из многих.

Я прилег на солнышке и просто позволил лучам согревать мою чешую.

Это было так удивительно.

Затем Беликов и Алекс, наконец, вышли на урок со всем классом на буксире.

— Блейк, — сказал Беликов. — Значит, слухи верны, ты вернулся.

— Да, и надеюсь, что сегодня будет именно тот день.

— Мне жаль Елену. Как, черт возьми, она собирается ездить на тебе верхом?

— Мы заставим это сработать. Если Елена не сможет, моя лапа всегда достаточно большая.

— Бедная девочка, — тоже поддразнила Алекс.

Все в классе поприветствовали меня, и я не обратил на них никакого внимания, когда Алекс и Беликов закончили свою лекцию.

Какая-то часть меня нервничала, и все же я был взволнован этим полетом.

— Не валяй дурака, пожалуйста. Елене еще многому предстоит научиться, Блейк.

— Она заявила права на Рубикона, Алекс. Она знает все о Рубиконе из первых рук.

— Как я могла забыть? Но все равно, не валяй дурака. Достаточно того, что у нас был один дент, о котором стоило беспокоиться, а теперь у нас их два, не говоря уже о том, что дракон практически неуправляем.

— Не совсем, — сказал я, и присутствовавший здесь класс рассмеялся.

Прозвенел звонок, и Беликов с Алекс попрощались с ними.

— Удачи тебе на следующем занятии, — пропела девушка, и они рассмеялись.

— Им это понадобится, — пропел я в ответ.

— Не надо. — Алекс запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я шучу. Правда, просто будь счастлива со мной. По крайней мере, я больше не дуюсь.

— Да, слава небесам за это, — сказал Беликов.

Еще пятнадцать минут, и Елена будет здесь.

Время тянулось незаметно. Миа испортила мне все веселье, и я закрыл глаза, пока Беликов и Алекс тихо разговаривали друг с другом.

Я все еще мог слышать их разговор, но мне не хотелось слушать.

— Что-то вроде этого, — услышал я голос Елены на заднем плане.

— Как долго? — Голос Сэмми звучал встревоженно.

— Расслабься, это не будет длиться вечно. Сэмми, — ответила Елена.

— Елена, он не один из самых красивых драконов на свете.

Я улыбнулся. Группа говорила обо мне.

Кто-то ахнул.

— Так случилось, что мне нравится форма моего дракона, большое вам спасибо, — сказала Елена, и я усмехнулся.

Я чувствовал на себе взгляды Беликова и Алекс.

— Господи, дай мне сил, пожалуйста, — тихо произнесла Алекс, и я улыбнулся. Она знала, что я собираюсь прогулять ее урок в ту минуту, когда Елена заберется мне на спину. С Алекс все будет в порядке. Мастер Лонгвей не стал бы слишком приставать к ней.

— У тебя не будет слишком больших неприятностей, Алекс.

— Блейк, я клянусь тебе, — выругался Алекс.

Беликов рассмеялся.

Джордж был первым, кто добрался до меня в своем драконьем обличье.

Он был в процессе падения на меня, когда я лениво оттолкнул его лапой.

Он упал, как мешок с картошкой, когда не смог удержать равновесие, и Колизей загрохотал.

— Думаю, мы наконец-то и тебя увидим в небе, — Сэмми направилась в нашу сторону и улыбнулась, снимая халат и меняясь. — Как долго ты собираешься оставаться в своей драконьей форме? И что же такого ты не хочешь, чтобы Елена сломала? — Она говорила быстро.

— О, ты совсем как мама. Чертовски любопытна.

Они все рассмеялись.

Елена наконец добралась до меня.

— Серьезно, — улыбнулась она. Я поднял голову и перевернулся на живот.

Я знал, что она это понимает.

Мои усики затрепетали. Мне действительно было наплевать на обещание Елены, но она не собиралась оставлять меня только из-за моей человеческой формы. Она скоро узнает, что у меня тоже есть выбор в этом деле.

Я наклонил голову поближе к ней и глубоко вдохнул.

Она покраснела и улыбнулась, глядя на меня. Мне всегда было веселее с ней в моем драконьем обличье.

Она дотронулась до одного из моих усиков и полюбовалась им на солнце.

Электричество пронзило все мое тело. Прикосновение Елены к моей драконьей форме было подобно ее поцелую к моей человеческой форме — наркотик.

Я громко замурлыкал и остановился. Так чертовски неловко.

Я открыл глаза, и все уставились на меня.

Биликов улыбнулся.

— Что, черт возьми, это было? — Бекки на секунду остановилась, так как все еще держала седло в руках. Джордж все еще стоял на всех четырех лапах.

Джордж рассмеялся.

— Я так рад, что я больше не единственный идиот, который так делает.

Раздалось еще больше смеха.

— Заткнись. — Моя лапа снова оттолкнула его от Бекки, чуть не повалив дракона рядом с ним. Он был таким неуклюжим драконом. Спотыкался о собственные ноги.

Все рассмеялись.

— Хорошо, — сказала Бекки и отошла в сторону. — Дай мне знать, когда вы двое закончите. — Она посмотрела на нас обоих.

— Прости, Бекс. С меня хватит. — Джордж лег на живот, чтобы она положила седло ему на спину.

Елена посмотрела на меня и вздохнула.

— Как мы это сделаем? — тихо спросила она.

— Полегче, я останусь драконом, пока до тебя не дойдет.

Она расхохоталась.

О, и что теперь?

— Не это, Блейк. Полетим?

— О, — усмехнулся я. — Просто доверься мне.

— Я доверяю тебе.

— Хорошо, попробуй.

Я ждал, когда она заберется мне на спину.

Это было довольно забавно, поскольку она была отстой в скалолазании.

Она продолжала соскальзывать с моего крыла, и весь класс смеялся над ее попыткой, но она попыталась снова.

— Елена, неужели это произойдет сегодня? — крикнула Бекки, дразня.

— Немного помоги, пожалуйста, — умоляла Елена, цепляясь за мое крыло.

Я должен был приложить как можно меньше усилий. Я не хотел, чтобы Елена взлетела в воздух и приземлилась на трибуны или поранилась об один из моих рогов. Конечно, я бы поймал ее, но это только еще больше осложнило бы наше положение из-за того, что я был неуправляем.

Я мягко взмахнул крылом, и она рухнула мне на спину.

Отсутствие криков боли означало отсутствие серьезных травм. С ней все было в порядке.

— Спасибо за такое изящное приземление, — съязвила она.

Мое тело затряслось, когда я засмеялся, а она забралась на меня сверху и скользнула между двумя моими выступающими рогами.

Это было идеальное кресло, пока не был готов комплект SAS. Я медленно поднялся, и остальные драконы начали уменьшаться в размерах. Они все посмотрели на нас двоих.

— Как ты себя чувствуешь, Елена? — спросила ее Бекки.

Та просто нервно хихикнула.

— Ты такая крошечная, Бекки.

— Неважно. По крайней мере, я могу с легкостью забраться на своего дракона.

— Я найду способ, Болтушка.

Я снова толкнул Джорджа, и он с трудом удержал равновесие, когда Бекки сидела у него на спине.

Весь класс покатился со смеху, когда Бекки взвизгнула.

Но она удержалась, пока Джордж восстанавливал равновесие.

Елена схватила несколько моих усиков. Единственные, которые были действительно чувствительны к прикосновениям.

— Ой. Это действительно привязано ко мне.

— Рассматривай это как своего рода расплату.

— Расплату? Ты действительно хочешь пойти по этому пути?

— Ладно, не рассматривай это как расплату. — Она быстро ослабила хватку. — А так?

— Намного лучше, ты готова?

— Нет, но, с другой стороны, я, возможно, никогда не буду.

— Да ладно тебе, Елена, ты уже не боишься высоты.

— На этот раз я боюсь не высоты, а падения.

— Что, нет веры в меня? Это не лучший способ начать свой первый урок верховой езды, принцесса.

Беликов уже был рядом с Алекс и отдавал приказ.

Я подождал, пока все уйдут.

Джордж был последним, и Бекки взволнованно взвыла, когда он взлетел.

— Хорошо, давай сделаем это, — сказала Елена, и я, грациозно взмахнув крыльями, взмыл в небо. Я сомневался, что это было то, чего она ожидала.

Я не сводил глаз с двух профессоров. Я хотел похитить Елену на несколько минут, чтобы извиниться так, как мне нужно было извиниться.

Мы были высоко в небе, почти достигая толстого слоя облаков.

— Мы теряем их.

— Посмотрим, волнует ли меня это. Тебе не нужны эти дурацкие занятия, Елена. — Я продолжал хлопать крыльями.

Когда мы поднялись достаточно высоко, я перестал хлопать крыльями и нырнул вниз.

Она взвизгнула и засмеялась от возбуждения, когда я снова взмыл вверх и снова упал.

Она наслаждалась каждым мгновением так же сильно, как и я.

Приблизившись к земле, я остановился, пробежал несколько шагов и снова взмыл в небо.

Мы снова поднялись в облака, и мой маленький прием, позволяющий прогулять занятие, сработал.

Алекс знала, что я хотел посмотреть, что смогу сделать с Еленой на спине. Но я сомневался, что она думала, что я настолько быстр.

Я изменил направление движения в сторону гор. Мой разум уже перебирал все, что я сделал неправильно. Но Елена получит извинения, и чертовски отличные к тому же. Они войдут в историю как лучшие извинения из всех.

— 3~

— Куда, черт возьми, ты направляешься? — спросила Елена.

— Увидишь. — Я улыбнулся и поднялся выше, пока мы не прорвались сквозь облака. Это было мое любимое место в небе.

Ложе из белых пушистых облаков раскинулось по всей Пейе. Казалось, по нему можно было просто пройтись. Оно выглядело таким прочным.

Я схватил облака пустоты в свои когти. Я чувствовал себя таким свободным здесь, наверху, и уравновешенным теперь, когда я вернулся к Елене.

Удовлетворение, которого я никогда раньше не испытывал, охватило меня. Я был дома. Елена была моим домом, и я был всем, что у нее было, как сказала ее мать.

Ладно, не совсем, у нее также был отец, но я буду им до тех пор, пока мы не освободим его.

Я не мог понять, почему король Альберт сказал Елене не освобождать Итан.

Я напряг мозг. Король Альберт был таким храбрым человеком, и то, что он боялся Саадедина, не могло быть. Любовь его народа тоже была не такой. Последние семнадцать лет он был марионеткой Горана. Горан нашел бы способ сломить его, точно так же, как он сломил Энни.

Трудно было представить, что король Альберт может быть сломлен, и, возможно, именно поэтому он не хотел, чтобы мы выполняли эту миссию. Что оно того не стоило.

Он был неправ.

Мимо нас пролетела стая диких гусей.

Сердце Елены заколотилось в груди, но это не могло быть от страха. Ей нравилось.

— Ты как?

— Ты даже не представляешь, — сказала она.

Мое сердце сжалось от ее слов. Ей пришлось убить Кару, чтобы заявить на меня права. Я никогда не смог бы извиниться за это или загладить свою вину перед ней. Я знал, что они были близки, и Кара так много помогала ей во многих вещах. Она была еще одной причиной, по которой Елена стала бесстрашной, заявляя на меня права.

— Я сожалею о Каре, Елена. — Слова вырвались сами собой.

— Она никогда не должна была проснуться, Блейк.

Елена старалась, и часть меня знала, что причиной этого было мое решение стать драконом двадцать четыре часа в сутки. Действия говорили громче слов. Не имело значения, насколько сильно изменилась Елена. Действия всегда будут говорить громче.

— Это не то, что я имею в виду. Мне жаль, что тебе пришлось убить Кару, чтобы заявить на меня права.

Она ответила не сразу, но потом сказала:

— Это в прошлом.

Она действительно это имела в виду?

Я искренне надеялся на это. Я бы все отдал, чтобы получить достойный второй шанс с Еленой.

Я снова вспомнил слова ее матери. Не ненавидеть ее, если она не ответит мне взаимностью. Быть честным и быть тем, в ком она нуждалась.

Эмануэль и Чарльз тоже сказали мне это.

Три мудрых человека, говорящих мне одно и то же, не могли ошибаться.

Я тихо вздохнул и увидел выглядывающую оттуда горную вершину.

Наша цель приближалась, и я начал спускаться.

Теперь, когда я подумал об этом, это было идеальное место. Эта гора научила меня одной вещи: не все можно разрушить, как бы сильно ты ни старался. При любви и правильном уходе все заживет.

Это был хороший рецепт, и именно его мне нужно было использовать в нашей ситуации.

Мне нужно было извиниться, и я вбил Елене в голову, что всегда буду рядом — никаких ожиданий. Я бы освободил ее, даже если бы это сломало меня.

Она сделала это однажды, и теперь настала моя очередь.

Я приземлился на лугу так грациозно, как только мог.

Когда мои лапы коснулись земли, она идеально рассчитала время и соскользнула с моего крыла, пока я втягивал их обратно в свое тело.

Подниматься было непросто, но спускаться было весело.

— Это было весело! — подтвердила она и пошла осмотреться.

Ручей протекал всего в нескольких милях ниже по течению, и его вода хлестала.

Это действительно стало таким спокойным местом, и я оказывался здесь много раз, когда хотел оставить надежду на то, что Елена все еще жива. Под деревьями было несколько валунов, и от солнечного света, просачивающегося сквозь кроны деревьев, захватывало дух.

Я изменился обратно. Желание заключить Елену в объятия и прижаться своими губами к ее переполняло меня.

Даже если мысли в голове кричали «нет», мое сердце и тело поступали наоборот.

Я огромными шагами направился к ней.

— Где мы? — спросила она, но я не ответил.

Она обернулась. Я притянул ее к себе, и мои губы оказались на ее губах.

Я осторожно прижал ее к дереву, когда ее сила потекла сквозь меня.

Поцелуй стал глубже, но он не был похож на тот, что был в ее комнате той ночью.

Поговорка «ничто не сравнится с первым поцелуем» была правдой.

И все же я не хотел останавливаться.

Теперь она была моим наркотиком, моим средством оставаться хорошим, держаться, ждать ее.

Ждать ее. Я снова облажался и заставил поцелуй прерваться.

Она тяжело дышала, когда мои губы оторвались от ее, и я попытался успокоить водоворот эмоций, который затуманил мою голову.

Когда я открыл глаза, ее щеки раскраснелись, а глаза все еще были закрыты. Она пыталась отдышаться, и ее сердце бешено колотилось. В ней не было страха. Я знал, как бьется ее сердце, когда она боится.

— Прости за это. — Мой тон был мягким, и она улыбнулась, отказываясь открывать глаза, и я покачал головой.

Я наклонился к ее уху и прошептал.

— Тебе действительно нужно привыкнуть к тому, что я голый, Елена. Это самая естественная вещь в мире.

— Ты явно не был по другую сторону этой стены.

Я рассмеялся, нежно поцеловал ее в губы, вдыхая ее аромат.

— Хорошо, я всего на минутку.

Я развернулся и пошел туда, где оставил свою сумку раньше, перед Полетом.

Я спрятался за большим дубом, расстегнул молнию и натянул сначала боксеры, потом джинсы, потом футболку.

Я поднял рюкзак, снова застегнул его на молнию и пошел с ним туда, где оставил ее.

Елена сидела на земле, прислонившись спиной к деревьям, и повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Как ты…?

— Я уже говорил тебе раньше, я всегда готов.

Она прищурилась.

— Ты спланировал это, не так ли?

— Я парень со многими талантами, и у меня было свободное время на изучении военного искусства.

Она рассмеялась, когда я подошел и сел рядом с ней.

— Мне жаль Алекс и Владимира.

— Так его зовут? — спросил я.

Она кивнула с усмешкой и посмотрела на меня.

— Все хотят знать, как долго ты планируешь оставаться драконом?

— Я уже говорил тебе раньше, Елена, дракон — это то, кто я есть.

— Так надолго?

Я кивнул, пожал плечами в ответ и достал из рюкзака бутылку с водой. Я открыл крышку и сделал несколько глотков.

— Пока ты не нарушишь это глупое обещание Табите.

Уголки ее губ дернулись.

— Блейк, я чувствую себя ужасно из-за этого. Она действительно любит тебя, и знаю, что ты тоже любишь ее. Я не дура.

Я нахмурился. Откуда это взялось? Я посмотрел на нее сверху вниз.

— Елена, я расстался с ней около пяти месяцев назад.

— Что? — Она отвела взгляд и сделала ровный вдох. — Но ты всегда с ней.

— Чтобы дать тебе пространство. Я не мог тусоваться с вами, ребята, из-за того, что вы чувствовали, поэтому я тусуюсь с ней и Питером.

Она усмехнулась.

— Нет, я видела вас.

Огромная улыбка расплылась по моему лицу. Елена пристально наблюдала.

Она легонько толкнула меня плечом.

— Я не это имела в виду, ясно? Но да, я время от времени поглядывала в вашу сторону, и вы, ребята, все еще выглядели как счастливая пара, которой всегда были.

— Мы никогда не были счастливой парой, Елена. Конечно, она долгое время была одной из моих подруг, но не более того.

— Одной из твоих подруг? — Она приподняла бровь.

Черт возьми, я ненавидел свое прошлое, но улыбнулся ее вопросу.

— Ладно, подругой с привилегиями, но это было ненастоящее. Она знает, что я чувствую к ней, и что я чувствую к тебе.

Она раскинула руки и сделала глубокий вдох. Она всегда казалась такой смущенной, когда я говорил о своих чувствах, но у нее не было проблем, когда я показывал ей их.

Возможно… но, мне нужно было извиниться перед ней.

Она подтянула колени и обхватила их руками, закрываясь от меня, как черепаха.

— Расскажи мне, пожалуйста, как это работает? — пробормотала она.

— Тебе нужно быть терпеливой, Елена.

Наши глаза снова встретились.

— Здесь никого нет. Используй свой щит или что-нибудь в этом роде.

— Щиты можно пробить.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня нет проблем со слухом через щит, и если я могу так делать, другие тоже могут научиться. — Я пристально посмотрел на деревья, и она слегка повернула голову, чтобы увидеть, на что я смотрю, и мягко улыбнулась, снова переводя взгляд на свои ноги.

— У них нет ушей.

Мой взгляд снова переместился с деревьев на нее.

— Мы внутри Пейи, — я мягко улыбнулся.

Она расстроилась, улыбка исчезла, и она глубоко вздохнула.

— Тогда как я могу доверять этому, Блейк? — В ее голосе звучало раздражение.

— Доверять чему? — Мне?

— Ты не можешь злиться на меня. Я не могу этому доверять. — Она снова заговорила о денте.

— Ты хочешь, чтобы я снова стал самим собой? Возможно, я просто полюблю тьму, и тогда тебе придется отшлепать меня, — заигрывал я.

Она не рассмеялась. Просто глубоко вздохнула и уставилась на меня.

— Это не шутка. Я серьезно.

— Я тоже. Это реально, — сказал я, и нежно коснулся ее пальцами. Электричество все еще было там, и даже малейшее касание творило самые странные вещи с моим сердцем. Мне нравилась каждая частичка этого. — И, если ты в это не веришь, тогда дай этому время. — Я накрыл ее руку своей.

Она просто посмотрела на меня. Почему ей было так трудно заговорить со мной? С этой формой, но не с драконом.

— Время! — Она выдернула свои пальцы из моей руки и оттолкнулась от земли.

Мы собирались снова поссориться, я не хотел ссориться.

Я посмотрел на нее снизу вверх, и она обернулась.

— Для чего, чтобы я могла влюбиться в тебя еще сильнее, и чтобы ты просто снова сказал мне, что не хочешь меня, когда это пройдет? — Она замахала руками в мою сторону.

Она была расстроена и запустила руки в волосы.

Я был гребаным придурком.

Я вздохнул, когда она обернулась.

Я оттолкнулся от земли, подошел к Елене и просто обнял ее сзади.

Я положил подбородок ей на макушку.

— Я никогда не передумаю, слышишь? Это я. Или каким я был раньше, до того, как наступила тьма. Я твой, Елена, во веки веков, если это то, чего ты хочешь. Если нет, я буду тем, кто тебе нужен.

Она повернула шею, чтобы посмотреть на меня и слегка нахмурилась.

— Дай этому время, я уверен, связь восстановится, надеюсь, скоро, и я покажу тебе, что Дент — это не какое-то заклинание или порабощение. Хорошо?

Она некоторое время пристально смотрела на меня, прежде чем снова кивнула.

К моему удивлению, она повернулась в моих объятиях, обняла меня и просто положила голову мне на грудь.

Я мог бы замурлыкать прямо сейчас.

Ее волосы пахли сладко и мягко, когда я губами коснулся ее макушки.

— А теперь есть пара вещей, которые я должен снять со своей груди.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Например, какие?

Молчание затянулось, пока я смотрел на нее. Она была так чертовски красива — моя Никогда-Не-Дыши.

— Блейк?

— О том, кем я был раньше, Елена, о том, как я относился к тебе с той ночи, я проснулся, когда Мэтт привел тебя сюда.

— Тебе не нужно…

Я прижал палец к ее губам.

— Ш-ш-ш, просто ш-ш-ш.

Улыбка тронула уголки ее губ, и я подвел ее к одному из валунов неподалеку.

Она села, и я сел на землю перед ней. Я подтянул колени и уперся в них руками, не глядя на нее, поскольку не знал, с чего начать это гребаное экстраординарное извинение. Потом до меня дошло, что обычно лучше всего начинать с самого начала.

Гора. История, которую я не закончил, промелькнула у меня в голове.

— То, что я сказал на той горе, было правдой. Я проснулся той ночью и пошел на разведку. Я понятия не имел, почему проснулся, и я не мог понять это чувство, которое было внутри меня. — Я поднял глаза, и наши взгляды встретились. Я рассказал ей все, что произошло той ночью, и я даже сказал ей то, чего не мог сказать ей на той горе: она была похожа на короля Альберта, и именно поэтому все глазели на нее. Я не мог вспомнить, когда в последний раз был так открыт, так откровенен с кем-то другим.

Она слушала, задавая то тут, то там вопросы, и тогда я продолжил. Я рассказал о том дне, когда впервые увидел ее, о том, что я почувствовал, и понял, что ее родители нашли способ забрать ее из Пейи. Они так сильно любили ее.

У нас была подробная беседа о Фоксе, и она рассказала мне, что, когда встретила Таню, та рассказала ей обо всех драконах, которые обещали охранять ее.

Я не мог поверить, что знаю все это. Благодаря денту.

У нее было много вопросов о Фоксе, но я не давал ей ответов, так как это был секрет Эмануэля. Он не хотел, чтобы она узнала, что Малкольм был его братом. Так что это оставалось лишь предположениями.

Мы говорили о том дне, когда она впервые увидела меня. Это было напряженно.

— Ты видел меня в тот день?

Я улыбнулся.

— Да, и должен сказать, что в тот короткий момент, который был у тебя перед тем, как Табита отшила тебя, было чрезвычайно трудно не оглянуться, Елена.

Она снова покраснела.

— Ну, какая-то часть меня знала о том, что произошло, поскольку Мэтт мне все рассказал. — И тогда я признался в одной части лжи. Что я знал о Фоксе и хотел, чтобы Джордж напугал ее до усрачки, чтобы она сошла с ума. В тот день он проделал отвратительную работу, и я был так расстроен из-за него.

— Ты оказалась сильнее, чем я думал, — сказал я.

Она с трудом сглотнула, услышав мое признание, теперь понимая, что это было сделано намеренно.

— Тогда я был не в себе, Елена. Тьма уже запустила в меня свои когти, и я не хотел, чтобы ты была рядом со мной.

Она вздохнула и кивнула.

— Если бы Жако просто привел тебя на два месяца раньше, все было бы по-другому.

Я рассказал ей о том, какой запутанной была первая часть моей тьмы, как я чуть не убил Люциана, потому что он хотел помочь мне, и я увидел в нем монстра, пытающегося забрать меня. Я выбросил его из окна нашей комнаты и был рад, что Джулия увидела и поймала его до того, как он рухнул на землю.

Я переключился на свет Люциана, потому что он всегда вызывал у меня тошноту.

Она кивнула, вспомнив об этом.

— С тобой было еще хуже, поэтому мне пришлось сделать все, что в моих силах, чтобы заставить тебя держаться на расстоянии.

— От меня тебя тошнило?

— Все было не так. — Здесь я подбирал неправильные слова. — Я не знаю, как это объяснить. Это была чистая ненависть, потому что я знал, кто ты такая, и не хотел, чтобы на меня заявили права. Я думал, что мне не нужен всадник, и что побои были бы намного лучше, чем то, что ты заявишь на меня права.

Она сделала глубокий вдох через ноздри и выглядела так, словно вот-вот заплачет.

Я отвел взгляд. Мне нужно было перейти к делу.

Итак, я перешел к Полу и рассказал ей, как я был взбешен, когда он заявил, что является ее драконом. Расписывая ей свою ужасную темноту, чтобы она знала, что я вспомнил все это, когда дошел до конца извинения. Ей нужно было убедиться, что это не заклинание.

Я сказал ей, что знал, что Пол лгал, когда утверждал, что он — ее дракон. Мне было все равно.

— Почему ты…?

— Просто послушай, ты должна понять, что ты сделала для меня, Елена.

Она кивнула, совершенно не впечатленная моим рассказом.

— Я наблюдал, как все начали ему доверять. Это было похоже на игру, которую я так сильно любил. И тогда тебе просто нужно было сказать это.

— Что?

— Что ты услышала голос в своем сознании. — Я покачал головой, вспоминая, что чувствовал. — Мне это ни капельки не понравилось, и я должен был знать, мой ли он. — Я рассказал ей, что сделал. Как я настроился на лекцию Грегори о Зеленом Паре и знал, что никто из них не знает ответа. Что это я отправил ей ответ и подтвердил, что у нее была такая связь со мной.

Я рассказал ей о своих чувствах.

— Испытывал отвращение? — Она повторила за мной.

Я закрыл глаза. Все шло совсем не так, как я планировал.

— Елена, просто послушай. — Я снова открыл глаза. — Я никогда не хотел этого. Я — Рубикон, если уж на то пошло. — Я издал разочарованный смешок. — Им пришлось убить Кито, потому что его нельзя было приручить. И вот они присылают мне девушку, которая даже не знала о существовании драконов. Ты знаешь, насколько недостойным это казалось? — Мой голос снова звучал расстроенно. В тот раз я был взбешен.

— Но потом, ни с того ни с сего, Люциан рассказал мне о безумной миссии, которую ты планировала. Чтобы отправиться за мечом Короля Лиона, я должен был убедиться, серьезно ли ты настроена найти его. Поэтому я сказал ему, что пойду с ним.

Я тихо рассмеялся и покачал головой.

— Ты так сильно разозлила меня, когда сказала, что ни один мужчина не сможет войти в ту пещеру, и я молча пожелал тебе неудачи, даже если это означало, что меч будет потерян, но потом ты вернулась, через несколько секунд после того, как вошла. Я ничего из этого не понимал. Это было похоже на то, что ты просто не могла умереть, что судьба навязывала мне это. — Мой голос звучал раздраженно, и какая-то часть меня все еще чувствовала разочарование из-за всего этого. — Но это был также первый раз, когда я почувствовал, что ты достойна. То, что я чувствовал только с Люцианом.

Я рассказал ей, как тогда видел дент. Что я думал, что это порабощение, и что я не буду знать, кем я буду, когда проснусь. Что я стану жалким ягненком, как Джордж, и, будучи Альфой, я думал, что все Денты были просто магией, что Джордж был заколдован. Что он ни за что не смог бы любить Бекки так, как любил раньше. Для меня это не имело никакого смысла, поскольку я не мог видеть общую картину. И я боролся еще упорнее, потому что думал, что это заклинание.

— Значит, ты солгал всем, даже мне в ту ночь, когда я спросила тебя, может быть, там кто-то есть?

Я устало рассмеялся. Елена не слышала ни единого слова из того, что я сказал.

— Разве ты не слышала, что я только что сказал? Я должен был сказать это, чтобы ты не сложила два и два вместе, Елена.

Она кивнула.

— Ложь всем не была моим самым большим грехом, и я боюсь, что однажды ты узнаешь обо всем дерьме, которое я натворил. Ты не захочешь иметь со мной ничего общего.

Она уставилась на меня.

— Моя темная сторона не хотела тебя. Она не хотела снова становиться хорошей, но во мне все еще оставалось немного хорошего. В ту ночь я не знал, насколько сильно. Но когда этот Драконианец ударил тебя ножом, мне захотелось закричать, как Люциан, потому что он убивал мой последний шанс исполнить свое предназначение. Я знал, что твои топоры убьют его, потому что на них была твоя кровь. — Я посмотрел на нее. — Да, я тоже поверил в теорию Ченга. Даже если все думали, что это притянуто за уши, для меня это было не так. Я хорошо знал твоих родителей, и они были волшебными, Елена. Надеюсь, однажды у тебя будет шанс увидеть, каким человеком является твой отец.

Она отшатнулась, когда я упомянул о ее отце и возможности однажды встретиться с ним по-настоящему.

Я рассказал о том, что чувствовал и как спас ее. Я не упомянул, что в ту ночь ее спасла более могущественная сила. Упоминание о силе могло заставить ее поверить, что дент был заклинанием, поэтому я опустил это.

— Мастер Лонгвей рассказал мне об этом. Он сказал, что ты чуть не погиб, так усердно летя, чтобы вернуть меня обратно в Драконию, а потом ты отказался позволить мне поблагодарить тебя.

Я вздрогнул, когда она упомянула об этом. Я сильно потер лицо:

— Елена! — Будь честен, Блейк. Как бы ужасно это ни звучало. — Это было потому, что в то время я действительно сожалел об этом.

Она фыркнула.

— Но в тот момент мне было все равно, потому что ты была моим последним шансом. Моя хорошая сторона впервые за долгое время взяла верх над плохой, — солгал я.

— Значит, во второй раз на Варбельских играх тебе просто пришлось снова спасать меня?

— Да, и поверь мне, я серьезно начал уставать от этого.

Мы поговорили о той ночи и о том, как я расстроился, когда она выпила тот Огненный порошок. Я так боялся, что она взойдет, но потом понял, что если бы я не спас ее той ночью, огонь Гейба тоже мог бы сделать свое дело, так как наш огонь был намного сильнее. Не имело значения, как на это смотреть. Великая сила действительно усердно трудилась, пытаясь собрать нас вместе.

Каким-то образом мы вернулись к разговору о Поле.

Она была потрясена, узнав, насколько умна Труди Файзер, и я признался, что хотел убить профессора, когда она пыталась разрушить мои планы.

Мы говорили о том, как я узнал, что Пол поцеловал ее, и ей было стыдно за это.

Я видел беспокойство на ее лице. Знал ли Люциан?

— Ему было все равно, Елена. Он просто хотел найти тебя, потому что знал, почему Пол был здесь. Я сказал ему, что ты в пещере на северной стороне, и он умолял меня пойти с ним. Я думал, что это мой последний шанс избавиться от тебя, и если бы я не стал свидетелем этого, мое добро больше не возобладало бы над тьмой, и я наконец-то был бы свободен.

Я рассказал ей, что сказал Люциан, и что он с самого начала знал, что она принцесса.

А потом Табита умоляла меня, потому что Люциан сказал, что никогда больше не попытается заявить на меня права.

— Ближе к пещере я почувствовал запах гиппогрифа. Он был так силен, и я вошел внутрь. Я увидел фиолетового дракона, которого давно не видел и тело Люциана, просто лежащее там. Я думал, ты наконец-то умерла, а гиппогриф исчез. Ты знала мое имя, а я просто стоял там. Я не понял, и когда ты сказала, что это ты… — Я остановился и прикусил нижнюю губу, вспомнив те чувства, которые переполняли меня.

Я признал, что своим драконьим обликом она заставила меня осознать, насколько я был чертовски глуп. Надежда покинула меня в ту же секунду. Я знал свою судьбу, и это пугало меня до усрачки. Но я также увидел тело Люциана, и от этого мне стало еще хуже. Боль от его отсутствующего присутствия снова вспыхнула в моей груди.

— Он был моим лучшим другом, Елена, и я никогда не хотел, чтобы что-то причинило ему боль. Я никогда бы за миллион лет не подумал, что он умрет. Он был таким несокрушимым, но его убил яд гиппогрифа.

Случайная слезинка скатилась по моей щеке, и я вытер ее.

— После этого я возненавидел тебя еще больше, потому что винил тебя. Вот насколько я был запутан. Я винил тебя, потому что именно в тебя он влюбился. Если бы тебя не было в его жизни, он бы никогда не оказался в той пещере. Вот почему я не хотел помогать тебе найти твоего дракона, когда мастер Лонгвей попросил меня. Я знал, что обращусь, я всегда знал, но на короткое время та надежда, которая пришла с тобой, заставила меня забыть о последствиях моего обращения, и все это вернулось в ту минуту, когда ты стала драконом.

Я высказал свой страх перед тем, что сделает Горан, если когда-нибудь найдет меня. Как мы вместе уничтожим Пейю и, возможно, завоюем другую сторону стены. Затем разговор перешел к той части, о которой я хотел ей рассказать.

Она стала Рубиконом, и вместе с этим появилась новая надежда.

Люциан, возможно, и ушел, но был другой, который мог убить меня, когда я стану слишком темным. И что я должен был обучить ее как можно скорее, потому что я был свирепым, а Елене нужно было стать свирепой. Я не хотел разрушать свой мир.

— В ту ночь, когда ты сказала мне, что не можешь этого сделать, что ты любишь меня… Мне пришлось солгать, Елена.

— О чем? — Она медленно закрыла глаза, а затем открыла их еще медленнее.

— О том, что ты заставляешь меня чувствовать себя нормально, когда я с тобой. Я не хотел этому доверять, так что я могу понять, почему ты этому не доверяешь. Это был двусторонний поток. Я просто был слишком труслив, чтобы думать, что это продлится долго.

Я рассказал ей, что чувствовал по поводу нашего совместного времяпрепровождения. Я признался во всем. Каждый раз мне хотелось поцеловать ее.

— Но я знал, что то, что тебе предстояло сделать, будет трудным, поэтому мне пришлось дистанцироваться от тебя, чтобы однажды ты смогла это сделать.

— Той ночью ты разбил мне сердце. — Голос Елены дрогнул.

Я хмуро посмотрел на нее, и она отвела взгляд, в ее глазах блестели слезы.

— Часть меня тоже сломалась, Елена. Когда я произнес эти слова. У меня не было выбора, так как я был темным. Я не хотел, чтобы ты была там со мной. — Это было трудно объяснить, но я собирался попытаться. — Тебя окружал этот свет, даже когда ты была драконом. Мне нравился этот свет. Я боялся, что если ты останешься со мной, этот свет померкнет, и одно это меня бы доконало. Я был трусом, ладно.

Она вздохнула.

— Я был так глубоко погружен в это, что даже не думал, что, возможно, твой свет сможет вытащить меня из тьмы. В то время так и было, потому что я не чувствовал и половины того, что обычно чувствую, когда нахожусь рядом с тобой. Так что да, я солгал в ту ночь, думая, что защищаю этот свет.

Она просто уставилась на меня.

— Я знал, что то, что ты чувствовала, было реальным, потому что для меня это тоже было реальным, но я также знал, что ты никогда не уничтожишь меня, поэтому я должен был сказать тебе, что это я виноват в смерти Люциана. Я не думал, что это сработает. — Я вздохнул. — Но потом ты разозлилась, и проявился твой розовый огонек. Я знал, что наконец-то достучался до тебя, превратив то, что ты испытывала ко мне, в правильное чувство, что ты могла уничтожить меня, не причинив при этом боли. — Молчание затянулось, пока я думал о том дне, а потом у меня на глаза навернулись слезы. Я всхлипнул. — О чем я не договаривал, так это о том, что когда ты пообещала наконец убить меня, когда придет время, этот свет просто исчез. Я знал, что зашел с тобой слишком далеко. Что ты действительно ненавидела меня, и это довело меня до крайности.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Свет исчез?

Я кивнул.

— Грег и Эдди вкололи мне успокоительное в нужный момент, и совет приказал держать меня в таком состоянии до тех пор, пока кто-нибудь достаточно храбрый не выступит с заявлением прав.

Я улыбнулся, и затем мы начали говорить о ее заявлении прав. Как она была умна и не просто одурачила меня, преподав мне урок благодарности, но и как она одурачила всю Пейю.

Елена тоже призналась в своей тьме, и я мог видеть, что она все еще чувствовала себя дерьмово из-за желания убить Ченга.

Я притворился, что Ченг мне этого не говорил, и озвучил это вслух.

Она кивнула.

— К твоему сведению, если бы я была Рубиконом, у меня не хватило бы ни сил, ни воли держаться за хорошую сторону, Блейк. Я так быстро забыла о своей хорошей стороне и встретила тьму с распростертыми объятиями. Так что я тоже солгала в тот день, когда сказала, что все, что тебе нужно было сделать, это держаться, чтобы не стать темным.

— Не говори так, Елена.

— Это правда. Я не так сильна, как ты думаешь.

— Тебе не нужно быть такой сильной. Я сильный.

Я снова улыбнулся и продолжил разговор о заявлении прав. Какой преданной выглядела Елена, когда узнала, что Ченг обманул ее, и я смеялся над тем, как она притворялась беспомощной жертвой. Но какая-то часть меня знала, что это было не так. Что я собирался увидеть собственную задницу.

А потом она отказалась заявлять на меня права.

— Когда ты заговорила о смерти Брайана и Люциана, о том, что я всегда знал и что лгал тебе, часть меня хотела показать тебе, что это не так. Наверное, глубоко внутри меня все еще хранилось что-то хорошее. Услышав эти слова, слетевшие с твоих губ, о том, что я ничего этого не заслуживаю, это поразило меня сильнее, чем ты думаешь, и я понял, что это был мой самый последний шанс. Я думал, что ты собираешься убить меня, когда я боролся изо всех сил, что у меня были. Девушка, которая даже не знала о драконах и магии, та девушка исчезла. И когда я, наконец, увидел это, это сломило меня, и все внутри меня просто сдалось. Мой разум же нет. Это было так, как если бы он был само по себе, но мое тело не могло сопротивляться. Оно больше не хотело сражаться. — Я глубоко вздохнул. Вероятно, это было слишком честно. А потом я рассказал ей о том, как потом все забыл. Мои воспоминания вернулись, за исключением того времени, когда я тренировал ее.

— Как?

— Я не знаю. Мастер Лонгвей сказал, что это было частью стадии тупика. — Я вздохнул. — Я был так расстроен, хотел убить ублюдка, который тренировал тебя, если бы только я озвучил это, возможно, кто-то тогда смог бы сказать мне, что это был я. Но я был слишком труслив, чтобы понять и это тоже. Это был я в тот день в хранилище.

— А каком смысле?

— После того, как ты заявила на меня права. Я думал, что свободен, когда совет не принял тебя той, кем все тебя считали. А потом этот идиот пришел в Пейю с доказательством того, что хранилище может быть открыто только родословной Мэлоунов. Я был рядом, стараясь не подпускать тебя близко. Но это было слишком сильно для меня, и я потерял сознание. Я ненавидел эту гребаную сцену, и я понятия не имел, что я на самом деле чувствовал к тебе, потому что все исчезло, будто кто-то просто забрал эти воспоминания, и до сих пор сегодня я не знаю, что это было. — Я слегка улыбнулся. — Вероятно, потому, что я был Рубиконом и Альфой, я должен был показать им, как на самом деле выглядят все этапы.

Она фыркнула, и я также увидел легкий изгиб ее губ.

— Часть меня знала, что если я останусь в стороне, твое присутствие не заставит мой разум в конечном счете согласиться с остальной частью меня, и я не попаду под твои чары. Я искренне верил, что это было заклинание порабощения, Елена, хотя Джордж столько раз говорил мне, что это не так.

Я сказал ей, как сильно я ее ненавидел, и затем воцарилось молчание.

— Я собираюсь тебе кое-что сказать. Мои родители знают об этом, но сестра — нет. Часть меня кричит, чтобы я тебе не говорил.

— Часть того дерьма, что ты натворил?

Я кивнул.

— Я был настолько убежден, что это было заклинание, что использовал темную магию, чтобы выбросить твой голос из головы. Первое заклинание только притупило его, и я был слаб, так слаб. Но моя сила вернулась вместе с частью тебя, и я вернулся к этому магу, который дал мне другое заклинание… более темное. Заклинание, которое, после того как я его использовал, никогда не смог бы разрушить. Поэтому, когда Джордж сказал, из-за чего появлялся дент, Табита доставала меня. Я сказал ей, что этого никогда не случится, и это заклинание, ну, оно связало мою жизнь. Так что, если я пройду через дент, я умру.

Елена едва дышала, но ее сердце бешено колотилось.

— Даже Эмануэль еще не знает этого, потому что это крайне трусливо — накладывать на себя такое темное заклинание, и он потеряет всякое уважение ко мне, но я действительно думал, что дент был заклинанием.

— Твой отец знает об этом?

— Как ты думаешь, почему он избил меня в тот день? Я разрушил его планы, вынудив уступить. Когда я рассказал ему, что я сделал, он сказал мне, что никакое заклинание не заберет мою жизнь. Я умру от его рук, так что да, он хотел убить меня той ночью.

Чистый шок на ее лице сразу же сказал мне об этом, и тут я облажался. Мне не следовало говорить ей этого.

Она нахмурилась.

— Но ты поцеловал меня в ту ночь?

Я фыркнул.

— Да, дерьмо, которым я занимаюсь, всегда кусает меня за задницу.

Я говорил о той ночи. Джимми позвонил мне, чтобы я забрал Елену. Я признался, что чувствовал себя таким идиотом, когда руки того парня были на ней. Эмануэль понял, что Елена была под запретом. Почему он нет? Я даже признался, что снова пытался убить ее. Как мне хотелось уронить ее на землю. Как моя лапа сомкнулась и разжалась только тогда, когда я пролетал над бассейном.

Я не упустил ни одной детали из того, как она просто использовала мои способности против меня, когда я был в своей драконьей форме. И когда она вылезла, я рассказал о том, как ее одежда подчеркивала ее фигуру. Я видел, что ей от этого не по себе, поэтому остановился.

— Я даже не слышал, как с твоих губ слетали слова, но видел, что ты закончила. Потом ты сказала то, что я хотел услышать все эти месяцы. Я был счастлив несколько секунд, а потом все утраченные воспоминания просто нахлынули на меня. — Слезы застыли у меня на глазах, но я не смотрел на нее. — Мне было уже все равно, умру я или нет. Я не мог поцеловать тебя на горе, и часть меня знала, что я все еще не мог поцеловать тебя из-за того, что я на себя наложил, но это не имело значения. Так вот почему я поцеловал тебя в ту ночь. Я так давно этого хотел. Я так много хотел рассказать тебе в тот вечер, но у меня не было возможности. Констанс подумала, что это была реакция, потому что наша связь должна была установиться, когда тебе было шестнадцать, а не восемнадцать, но я знал, что это было заклинание.

— Тебе было все равно?

— Да, мне было все равно.

Я сказал ей так много слов, что никогда больше не хотел, чтобы она произносила эти слова, освобождающие меня. Я признал, каким глупым я был, и все это время боролся с неправильными поступками.

— Это моя вина, что эта связь разорвана, Елена. Почему я больше не слышу твоих мыслей? Я подтолкнул тебя к этому. Я был идиотом. Так много людей погибло за то, чего я хотел, но не знал.

Слезы снова навернулись мне на глаза, когда я посмотрел на нее.

— Эта боль, даже не та часть, когда ты сломала меня, была такой же мучительной, как боль, которая возвестила о начале процесса. Я отсутствовал две недели. Когда проснулся, я все еще не мог слышать твои мысли, и мне казалось, что в тот раз я поднимался на лифте, только на этот раз я не восстановил равновесие. Я никогда ничего так усердно не искал, и через некоторое время я подумал, что ты мертва. Я тоже хотел умереть.

Она просто уставилась на меня.

— Я влюбился в тебя еще до того, как у меня появился дент, так что ты можешь представить, что я чувствовал после дента, и как я был расстроен, когда ты ушла, и я не мог тебя найти. Я чувствовал себя разбитым. Много раз я думал, что ты мертва, но сестра и Бекки поддерживали мою надежду.

— Бекки? — спросила она, приподняв брови, и я рассмеялся.

— Твои друзья действительно стали моими за те четыре месяца, что тебя не было. Тебе действительно повезло, что они есть в твоей жизни, Елена.

— С ее двухцентовыми комментариями всякий раз, когда они тебе не нужны.

— Особенно когда они тебе не нужны.

— Да, я знаю.

Потом я рассказал ей о своих поисках. Как тяжело мне было, когда я не мог ее найти.

Как помог Эмануэль. О словах, которыми поделился со мной ее Паппи.

Она прищурилась.

— Ты знаешь о Паппи?

Я усмехнулся.

— Он сказал мне, что ты его пра-пра-пра-правнучка со стороны твоей матери.

Она улыбнулась.

— У него тоже не было ответов, он просто засыпал меня мудрой чушью. Незнание того, жива ли ты еще, почти свело меня с ума.

Я рассказал ей о знаке, о котором мне рассказывал Эмануэль, и она с интересом выслушала меня.

Я сказал ей, что услышал биение ее сердца после долгих тренировок, и она ахнула.

— Мое что?

— Если я очень сильно сосредоточусь и буду слушать дальше своего, я смогу почувствовать твое.

— Правда?

Я кивнул. Я рассказал ей о том, что яд лиан усиливает действие, и что яд морских водорослей на самом деле сохраняет это дольше всего. Возможно, эта способность просто дремала вместе с водорослями, поскольку это все еще было то, что я мог делать.

А потом наступил тот день, когда она, должно быть, сильно нуждалась во мне.

Я ненавидел тот день.

Я сказал ей, что почувствовал ее страх по биению сердца. А потом пришла боль.

Мастер Лонгвей сказал мне высвободить ее способности, и я это сделал.

Слеза скатилась по моей щеке, когда я снова подумал о том дне. Как одиноко было без нее. И страх, что я, возможно, никогда больше ее не увижу, эта печаль была слишком сильна для меня.

Я с силой потер лицо, пытаясь смахнуть слезы.

— Я даже больше не мог слышать биение твоего сердца и хотел умереть. Поверь мне, у меня в голове было множество вариантов. Констанс, конечно, пришлось дать мне успокоительное, поскольку я озвучил эти мысли, напугав всех до полусмерти, и когда я проснулся утром, они просто продолжались. Я снова попытался нащупать твое сердцебиение, но ничего. Затем раздался стук. Это Констанс сказала, что они нашли тебя, что ты в больнице в Тите. Я не стал дожидаться продолжения. Я просто прилетел туда так быстро, как только смог.

Она не могла поверить, что я прилетел издалека, из академии, и я рассказал ей о бедном парне, который нашел ее. Как я увидел через разум дракона, как она выглядела, уловил запах нападавших, все, что мне нужно было знать.

Она была потрясена, обнаружив, что правду узнал не Эмануэль, а я.

Я сказал ей, что попросил Эмануэля принести эту клятву ей, и что я дал клятву ему. Я бы сделал все, что угодно, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Пока я сам не смогу дать эту клятву, что и сделал во время поездки. Кара была следующей. Как Лео сказал мне, что Кара — мой шанс вернуться.

— Я понятия не имел, что он имел в виду под этим, но я догадался.

— Все в порядке. Часть меня всегда знала, что это был ты. Думаю, мы оба хорошо умеем притворяться.

Я мягко улыбнулся.

— То, что ты сделала для меня, Елена… Ты полностью стерла тьму, и за это я никогда не смогу отплатить тебе, но я могу предложить тебе свою любовь, свою преданность и частичку своего сердца, если это то, чего ты хочешь. Я никоим образом не собираюсь принуждать тебя быть со мной. Честно говоря, я последний парень, который может это сделать, из-за того, как я с тобой обошелся.

Теперь я сидел перед ней на корточках.

— И я отдам тебе свое сердце прямо сейчас, если ты этого захочешь, потому что жизнь без тебя… — Я не мог даже подумать об этом, не говоря уже о том, чтобы произнести это вслух. — Я сожалею о том поцелуе. Я не знал…

Возможно, она не хотела меня.

— Я буду тем, кем ты хочешь, чтобы я был, будь то брат, друг — всем, что тебе нужно. Я никогда больше не причиню тебе такой боли, как в тот день на горе. Я скорее покончу с собой, чем предам твое доверие.

Случайная слезинка скатилась по ее щеке. Я прижал ее к своей груди.

— Не плачь, пожалуйста. Ты уже достаточно плакала. — Тихий стон сорвался с моих губ. — Я бы все отдал, чтобы снова услышать твои мысли. Я облажался и не знаю, как это исправить. Я не знаю, как это исправить.

— Я никогда не могла услышать твои, за исключением тех случаев, когда ты хотел, чтобы я слышала, — призналась она.

Я снова улыбнулся.

— Да, я был большим гребаным идиотом. Я все исправлю, Елена. Обещаю. Так или иначе, я верну твое доверие. — Я обнял ее крепче.

Это было оно. Я надеялся, что мои слова задели что-то, и что Елена будет терпеливой. Я никогда не вернусь во тьму. Я никогда больше не стану тем мудаком, который оттолкнул ее.

Сейчас она была моим главным приоритетом, и я умру за нее, может быть, даже больше.

— 4~

— Значит, больше никаких вопросов о денте, пока наша связь не восстановится?

Она мягко посмотрела на меня, глубоко вздохнула и кивнула.

— Хочешь чего-нибудь поесть? Я принес закуски.

Она рассмеялась.

— Ты действительно пришел подготовленным, не так ли?

— Ну, я надеялся, но не был уверен.

Она кивнула, и я подошел к дереву, где положил сумку и принес ее ей.

Я сел на землю, прислонившись спиной к валуну, на котором сидела она, и достал все закуски.

Она схватила чипсы и открыла пакет.

— Так вы с Табитой действительно больше не вместе?

— Нет, — сказал я. — Я порвал с ней в ту же минуту, как проснулся. Табита все еще думает, что я околдован, поскольку я сказал ей бороться за меня.

Она вздохнула. Я взглянул на нее и увидел, что ее глаза закрыты.

— Что?

Она покачала головой и открыла глаза.

— Вчера она напомнила мне о моем обещании.

Мне казалось, что я мог бы убить эту чешуйчатую суку.

— Значит, вот откуда это взялось?

— Я не знала, Блейк. Ты всегда сидел с ними.

— Я сказал тебе, почему я это делал, Елена.

— Да, сказал. Не злись на Табиту, пожалуйста. Если бы я была на ее месте, я бы сделала то же самое.

Я снова посмотрел на нее.

— Что теперь сказать?

Она рассмеялась.

— Ты говоришь как Бекки.

— Что ж, Бекки права, Елена. Табита великолепна. Если ты поддашься тому, что она говорит, она воспользуется возможностью и попытается вклиниться между тем, что у нас есть.

— Она была одной из твоих лучших подруг.

— Друзья с привилегиями — никогда не лучших, — поправил я ее. — Мы можем, пожалуйста, не говорить о Снежном драконе?

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Ты действительно забыл о горе?

Я кивнул.

Она рассмеялась.

— Табита не говорила тебе, что это ты меня тренировал.

Я усмехнулся.

— О, она ненавидела наши тренировки. Она всегда была такой неуверенной в себе, но, с другой стороны, у нее были на это все права.

— Неважно.

— Да ладно тебе, Елена, ты знаешь, каково это было. Тьма была сильна, и всякий раз, когда мы приближались друг к другу, это просто исчезало. Это вызывало привыкание.

— Так и было. Я действительно разгромила свою комнату.

— Правда?

Она кивнула с мягкой улыбкой.

— Думаю, именно Бекки обнаружила, что это проходит, когда я была рядом с тобой. В тот день я чувствовала себя идиоткой. Сэмми позвонила тебе, чтобы спросить о матери, что было полной чушью.

Я рассмеялся.

— Так вот в чем все было дело?

— Я также не знала, был ли это двусторонний поток, и почувствовала себя идиоткой, когда ты сказал мне, что это не так.

— Прости, что я солгал.

— Ты уже извинился, и могу я сказать, что это было чертовски хорошее извинение, Блейк.

— Я дракон со многими талантами.

Она тихо рассмеялась.

— Ты действительно думал, что я превратилась в Рубикона, чтобы убить тебя?

Я кивнул.

— Грозовых Светов не существовало уже много лет. Кара была большим сюрпризом, когда из ее яйца вылупился дракончик, и она оказалась им.

— Почему они вымерли?

— Потому что Рубиконы охотились на них. У них была способность, которой не было у нас.

— Какая?

— У них было электричество, и они были как детекторы лжи.

— Правда?

Я кивнул.

— Почему я стала Рубиконом?

— Констанс думает, это потому, что ты была моей всадницей, но не я, — я покачал головой.

— Ты нет?

— Нет, — улыбнулся я.

Молчание затягивалось.

— Я жду?

— Это немного притянуто за уши.

— Как и Пейя.

Я рассмеялся.

— Ладно, только не говори, что я тебя не предупреждал. Думаю, ты стала Рубиконом, чтобы унести с собой половину моей тьмы. Чтобы помочь мне жить дальше, пока не раскроется правда о тебе.

Она ничего не сказала.

Я повернул голову, чтобы сказать ей, что это притянуто за уши, но тут она поцеловала меня.

Я действительно совсем этого не ожидал.

Был ли это мой ответ? Этого не могло быть? Но Елена целовала меня.

В конце концов она прервала поцелуй, и я изо всех сил попыталась выбросить все это из головы.

— Блейк? — тихо прошептала она.

— Да, — я открыла глаза и почувствовал смущение.

— Это вовсе не притянуто за уши.

Я улыбнулся.

— Значит, тебе действительно нравится писать стихи?

Я закрыл глаза.

— Так вот почему ты хотел знать о том, что я услышала? — спросила Елена.

— Я почувствовал себя идиотом, когда ты заговорила о стихах.

— Ты довел Файзер до слез.

Я усмехнулся.

— Ну, Труди была одной из немногих, кто никогда не верил, что Пол был там для того, чтобы быть хорошим. Она знала, что я скрывал правду о том, кто ты такая.

Она кивнула.

— Мне так жаль, что я была груба с тобой.

— Елена, пожалуйста, не надо.

— Нет, то, что я знаю сейчас, на самом деле мне стыдно за это.

— Не стоит. Я заслужил все это.

Она вздохнула.

— Итак, что произошло после того, как ты проснулся?

— Кроме тех раз, когда я пытался найти тебя?

Она кивнула.

— Мне действительно не о чем особо сообщать. Я несколько раз уклонялся от совета. Калеб разозлился на меня за то, что я искала в Арисе дольше всего, напугав всех до усрачки. Тогда Эмануэль предложил мне помочь.

— Он действительно помогал тебе?

— Да. Он — хороший друг, Елена. И он действительно очень заботится о тебе.

Она рассмеялась.

— Все совсем не так. Поверь мне, Эмануэль чертовски боится Рубикона.

Я рассмеялся.

— Ну, он хорошо это скрывает.

Мы говорили обо всем. Елене становилось все комфортнее разговаривать со мной.

Она хотела узнать о стадии тупика. На этот раз в деталях.

— Значит, заявление прав как-то влияет на тебя?

— Только на денты. Я думаю.

Она молчала.

— Это не заклинание, — повторил я, и она рассмеялась.

— Будь терпелива, — добавляю я. — Это действительно кое-что удивительное и то, что заставит тебя поверить, что эта связь реальна.

— Ты уверен, что не можешь читать мои мысли?

— Я бы хотел. — Я пошутил, и она рассмеялась.

Голова Елены покоилась на моем плече, и я выдернул свою руку из ее хватки и обнял ее.

Я снова поцеловал ее в макушку.

Она хотела знать так много вещей, и мы поговорили почти обо всех из них. Мы даже устроились поудобнее, когда валун стал неудобен для нас обоих. Я лег, греясь на солнышке, а она положила голову мне на живот.

Я играл с ее пальцами, всегда желая прикоснуться к ней, отвечая на ее вопросы с закрытыми глазами.

Она несколько раз попытала счастья с дентом. Даже спрашивала меня, откуда я узнал о ее жизни с Жако.

Я прищурился и промолчал.

— Вчера утром, когда ты сказал мне, что я должна перестать забивать голову Бекки своими теориями, ты сказал, что у меня была бы такая же жизнь, как была с Жако, если бы ты прокричал об этом всему миру.

— Я предположил, Елена. — Я солгал и улыбнулся. Я ненавидел лгать ей, но не мог сказать, в чем был дент. — Ты была принцессой. И это одна из причин, по которой Фокс убил так много драконов.

Она улыбнулась. Тишина затянулась, пока я позволял солнцу впитываться в мою кожу.

— Люциан действительно сказал, что никогда больше не заявит на тебя права? — спросила она.

— Он нарушил обещание не потому, что был зол, Елена. Он нарушил его, потому что знал, что он неподходящий член королевской семьи.

Люциан всегда был бы частью нашей жизни. Я чувствовал это, и мне всегда было интересно, что бы она сделала, если бы он был все еще жив.

— Если бы я знал, что гиппогриф будет там, я бы не задумываясь отправился в тот день. Я никогда не хотел, чтобы он умер. Я так сожалею об этом.

Снова воцарилось молчание.

Наконец она фыркнула.

— Ты когда-нибудь представлял, как тяжело было бы Люциану, если бы он был все еще жив?

Я застыл на несколько секунд, затем приподнялся, чтобы посмотреть на нее.

— Тяжело?

— Да, — сказала она и тоже приподнялась.

Что она говорила? Я положил подбородок ей на плечо.

— Ты бы оставила Люциана, чтобы быть со мной?

Она прикусила губу. Это всегда сводило меня с ума.

— Я могла бы, не знаю.

Я усмехнулся. И тут я испугался, что у меня не было бы ни единого шанса, если бы он был все еще жив.

Она посмотрела на меня, когда я снова оперся на локти. Она действительно могла бы это сделать.

— О, поверь мне, Люциан рассказал мне об этой твоей стороне и о том, что у него никогда не было бы ни единого шанса.

Я усмехнулся.

— Я действительно скучаю по нему, а ты?

— Я тоже так думаю. — Она призналась, и наши взгляды встретились.

Я собирался поцеловать ее снова. Я мог это чувствовать. Мои часы подали звуковой сигнал, и она прочистила горло, нарушив момент.

— Подожди, который час?

Я усмехнулся.

— Ты беспокоишься о школе? Мне серьезно нужно поделиться своим мнением о привилегиях принцессы.

— Я не такая принцесса, Блейк. — Она вздохнула. — На самом деле, я действительно отстой в том, чтобы быть ей.

Я поцеловал ее в кончик носа.

— Ты? Никогда.

Она покраснела.

— Но если ты хочешь вернуться, я сам немного проголодался.

Я взглянул на часы и увидел, что уже почти шесть.

— Мы вернемся как раз к ужину.

— К ужину! — Она закричала и встала. — Мы пробыли здесь так долго?

— Успокойся. Они знают, что ты со мной. — Я ухмыльнулся, но улыбка быстро исчезла. Сегодняшний утренний разговор с Лонгвеем, в котором я просил его не беспокоиться обо мне и Елене, промелькнул у меня в голове. — Черт, они знают, что ты со мной.

— Это плохо? — спросила она снова.

Я никогда не думал, что все пройдет так хорошо.

— Для них — да, поскольку они могут только предполагать, что я хотел сделать. — На этот раз никакого фильтра. Черт, Блейк.

Я развернулся, подняв руки в знак защиты.

— Что далеко не так, но да, у них могут возникнуть небольшие проблемы.

Я скрылся за ближайшим деревом и разделся.

— У нас будут неприятности? — В ее голосе звучало беспокойство, и я рассмеялся.

— Блейк, это не смешно. В последний раз мастер Лонгвей сказал: «Если я снова выйду за рамки дозволенного, я пожалею, что вообще нашла Пейю».

— Ты — его принцесса, Елена. Он должен волноваться, что ты его выгонишь. — Я снял боксеры.

— Я бы никогда.

Я изменился, и деревья слегка зашумели. Сначала я услышал крик. Блядь.

Земля завибрировала, когда еще одно дерево с силой ударилось о землю.

— Тебе действительно нужно смириться с моей наготой. Я устал уничтожать вещи, особенно деревья, и я возьму вину на себя, если до этого дойдет, в чем я почти уверен.

— Ты не избавляешь меня ни от одного из моих страхов.

Я рассмеялся и пополз наружу, пока не добрался до Елены.

Несмотря на свою панику, она действительно нашла способ быстро забраться мне на спину. Когда она добралась до моего плеча, я помог ей приподняться мордой, и она в мгновение ока устроилась между двумя рогами у меня на спине.

— Готова?

— Да, просто лети.

Я снова начал махать крыльями, и мы покинули луг.

Солнце вовсю клонилось к закату.

Это было так нехорошо. Но я бы развеял опасения мастера Лонгвея. Елене действительно не нужно было беспокоиться об этом.

Я приземлился возле Колизея, и она снова соскользнула с моего крыла.

— Так что, ты собираешься слетать к нему в офис и все объяснить, или мне придется отправить его сюда?

Я снова рассмеялся.

— Просто иди, поужинай. Скоро увидимся.

— О, однажды я чуть не разгромила кафетерий, так что столик на улице, — поддразнила она.

— Ха-ха, уходи, пока я не передумал.

— Ладно, хорошо. Увидимся позже.

— Еще бы. — Я ненавидел смотреть, как она уходит.

Я изменился обратно, вытащил из рюкзака джинсы и надел их.

Я немедленно направился в кабинет мастера Лонгвея, прошел мимо пары падающих в обморок девушек, щебечущих что-то друг другу, и взбежал по лестнице в его кабинет.

Я постучал, и он пригласил меня войти.

Я натянул рубашку, открыл дверь и вошел в его кабинет. Он не выглядел счастливым. Я начал улыбаться.

— На самом деле, ничего не произошло. Мне просто нужно было прояснить кое-что.

— Ты не мог бы сделать этого в другое время. Это должен был быть Полет. Ты знаешь, как мы были напуганы? Елена — принцесса, Блейк.

— Я не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось, — повторил я.

— Ты не можешь просто так решить пропустить урок. Алекс и профессор Владимир были встревожены. Где Елена?

— Нет, пожалуйста?

— Блейк, она тоже должна отвечать за последствия.

Прежде чем я успел остановить его, он вызвал ее имя по системе, и я хмыкнул.

— Ты делаешь огромное дело из ничего, Чонг.

— Ты не можешь прогуливать занятия, Блейк. Елене нужны эти занятия.

Мы ждали. Через несколько минут раздался стук в дверь. Я услышал сердце Елены. Оно билось как сумасшедшее.

— Входи, — сказал мастер Лонгвей, и дверь открылась.

— Вы хотели меня видеть?

Я поудобнее устроился на сиденье.

— Садись, — сказал он, показывая на пустой стул рядом со мной. Я не смог удержаться от улыбки.

Она глубоко вздохнула и села.

— Где ты была, Елена?

— Я же сказал тебе, что это не ее вина, а моя, — ответил я.

— Я слышал твое оправдание. Мне нужно услышать ее.

— Мы только разговаривали. — В ее голосе звучало легкое раздражение.

— Разговаривали. Это было во время урока, Елена. Есть послеобеденные часы, когда вы можете просто разговаривать. — В последней части его речи прозвучал сарказм.

Она покачала головой, скрестив руки на груди.

— Ничего не случилось, — повторил я.

— Я тебя не понимаю, — перебила Елена. — Когда мы не разговаривали друг с другом, ты буквально навязывал меня ему, но когда это происходит по нашей собственной воле, у нас возникают проблемы.

— Вот как ты это вывернула, Елена… во время Полета.

— Это летный урок, который учит нас, как оставаться на спине наших драконов, серьезно…

— Хватит! — взревел Чонг.

Ладно, это действительно немного чересчур.

— Если бы ты не была единственной, кто мог пройти через Лианы, а ты не был ее драконом, наказание было бы более суровым. Я даже не думаю, что задержания будет достаточно для этого. Но для начала ты проведешь две недели в задержании.

Я улыбнулся.

— Подальше друг от друга.

Моя улыбка исчезла.

— Серьезно?

— Вы хотите уложиться в эти три недели, мистер Лиф?

— Ладно, как скажешь, — произнес я.

— И твой отец узнает об этом.

Я уставился на него и покачал головой. Мой папа был бы рад, что мы поговорили. Он доверял мне больше, чем я мог бы сказать о Чонге.

— Я хорошенько подумаю над другой частью твоего наказания. Вы свободны.

Елена встала и гигантскими шагами вышла из его кабинета.

Я бросился следом за ней после того, как закрыл двери.

— Ты справишься с этим? — Она насмехалась надо мной.

— Это просто выговор и наказание после уроков, Елена. Не избиение.

— И все же я только однажды видела его таким расстроенным. Мы ходим по тонкому льду, Блейк.

Я начал смеяться.

— Поверь мне, это ничего не значило.

— Это не смешно, — сказала она через плечо, глядя на меня.

Я придвинулся к ней поближе и притянул ее к себе, чтобы обнять сбоку.

— Это всего лишь слова, и так оно и останется. Это мое обещание.

Она наконец улыбнулась.

— Хорошо, тогда просто слова.

— И множество угроз. — Я пошутил, что рассмешило ее.

Мы вернулись в кафетерий и остановились у двери.

— Скоро увидимся.

— В какой форме? — Она хотела знать.

— Ты собираешься нарушить это глупое обещание? — спросила я, направляясь к столику на улице.

Она вздохнула. Глубоко внутри она была все той же Еленой.

— Тогда в моем драконьем обличье.

— Итак, снаружи?

— Да, снаружи.

Я стянул с себя одежду и снова обнаружил, что на меня устремлено множество глаз, когда я превратился в проеме.

Я лег рядом с одним из открытых столов у огромного проема.

Я настроился на Елену и услышал, как она разговаривает с Питом.

Он понял. Почему другие не могли? На самом деле это был не конец света, потому что мы пропустили несколько занятий.

Елена молчала. Я надеялся, что она улыбнется так же, как я ухмылялся, как идиот.

Потом я услышал ее вздох.

Нет, дент не был заклинанием.

— Чего ты хочешь, Табита? — спросила Елена, и я настроился еще больше.

— Чего я хочу? — сказала Табита, и она действовала мне на нервы из последних сил. — Ты дала мне обещание, Елена.

— И он совершенно ясно дал понять…

— Блейк сам не знает, чего он хочет, — закричала Табита. — Он находится под твоими чарами.

Она вздохнула.

Так это Табита продолжала устраивать все это.

— Он сказал, что это не так, ясно?

— Значит, ты просто собираешься ему поверить? Ты знаешь, сколько раз он мне лгал?

— Это больше не просто мой выбор. Я не могу заставить Блейка быть с тобой, если он этого не хочет. — Елена расстроилась. — И если ты думаешь, что я бы ему приказала, тогда ты понятия не имеешь, кто я такая.

Я слышал, как она уходила, и ее шаги отдавались у меня в ушах.

— Ты дала обещание, — закричала Табита.

Елена отошла назад, и я услышала, как ее щит встал на место.

Я настроился сильнее.

Он был слабым, но я все еще мог слышать их разговор.

— Он порвал с тобой, Табита. Если ты действительно любишь его, то дай ему время определиться с тем, чего он хочет. Если это заклинание… что ж, заклинания со временем ослабевают. Я сдержу свое обещание, если он передумает. Но я не собираюсь говорить ему, что он должен делать, из-за чего-то, чего он явно не хочет. Это больше не только мое решение. Я больше не буду с ним ссориться. И я больше не чувствую себя виноватой из-за того, чего он явно больше не хочет, Табита. Честно говоря, у меня на уме совсем другое дерьмо, о котором стоит беспокоиться, а ты даже не выполнила свою часть сделки. Если он передумает и захочет быть с тобой, я отойду в сторону.

Ее щит исчез.

Что-то подсказывало мне, что это был мой последний день в качестве дракона, но в одном я был уверен наверняка: мне тоже нужно было сказать Табите правду. Нужно было осознать, что все это не было заклинанием. Ей придется отпустить меня.

Елена вышла с двумя подносами и подошла ко мне.

Она выглядела раздраженной.

Я не смог сдержать ухмылки.

Она поставила оба подноса на стол.

— Ты слышал?

— Я же говорил тебе, что щиты могут быть пробиваемыми.

Она тихо хмыкнула.

— Она так просто тебя не отпустит.

— Я поговорю с ней.

— Не надо. Проблема Табиты во мне, Блейк, а не в тебе.

— Елена, я не…

— Я знаю, ладно? Тем не менее, это не заставляет меня чувствовать себя менее дерьмово, но я надеюсь, что она скоро поймет. В противном случае, обещаю тебе, что ты будешь драконом очень долго.

— Я в своей драконьей форме только для того, чтобы ты чувствовала себя менее дерьмово, Елена. Мне на нее наплевать.

Бекки, Джордж и Сэмми подошли к нам со своими чашками для кофе и десертами.

— Чего, черт возьми, хотела Ледяная королева?

— Глупое обещание, которое я ей дала. — Они говорили ради меня на латыни.

— Итак, он в своем драконьем обличье. — Она кивнула головой в сторону моей драконьей туши.

— Да, не думаю, что она получила это сообщение.

Бекки улыбнулась.

— Итак, каково же наказание?

Она хмыкнула.

— Две недели наказания, и это только половина. Мастер Лонгвей подумает о другой половине.

Бекки рассмеялась.

— Это так несправедливо.

— Это всего лишь наказание, Елена. Не избиение, — сказала Бекки.

— Именно это я и сказал, — добавил я свои пять копеек.

— О, да? Интересно, что бы он сказал, если бы я рассказала ему о том, как ты спишь, Бекки.

Джордж выплюнул кофе, и я рассмеялся. Глаза Бекки стали огромными.

— Ты знаешь об этом?

— О чем ты? — Моя сестра хотела знать.

— Я знаю об этом. — Елена прищурилась, глядя на Бекки.

— Ладно, две недели задержания — отстой, — передумала она.

Елена рассмеялась.

— О чем вы?

Бекки уставилась на Елену.

— Вот видишь.

Это было удивительно занимательно.

— Бекки объяснит тебе позже. — Елена положила еду в рот.

— Ты облажался, — поддразнил я Джорджа.

— Заткнись.

— О чем вы говорите? — потребовал ответа Сэмми после комментария Джорджа.

— Бекки объяснит позже. — Джордж встал. — Мне нужно идти.

— Будь милым и отнеси этот поднос с едой к нам в комнату, пожалуйста, — сказал я и выкатился из-под елки, пока она не упала.

Я встал, и еще больше глаз наблюдало за мной.

Елена просто улыбнулась.

Да, ты показала это.

Я наклонил к ней морду и обнюхал ее всю.

— Спи крепко, принцесса, — прошептал я и затем взмыл в воздух.

Я не мог поверить, как прошел сегодняшний день.

Получилось даже лучше, чем я ожидал.

— 5~

Я чувствовал себя свободным больше, чем когда-либо, и мое будущее выглядело намного светлее.

Однажды я собирался стать королем, как Елена — королевой.

Пейя наконец-то собиралась посадить дракона на трон.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружил поднос с едой и Джорджа, играющего в PlayStation.

— Елена серьезно портит мне жизнь. — Он дулся, пока я поглощал еду.

— Расслабься, это не конец света.

— Это в том случае, если твоя сестра узнает.

— Она сейчас с Дином. Она не такая милая, как все думают, ладно.

— О, пожалуйста, скажи, мне нужна грязь?

Я усмехнулся.

— Это было на Рождество, и мой папа застукал Дина в ее комнате.

— Ой.

— Да, она не была счастливой туристкой, так что с тобой все будет в порядке. Просто успокойся. И перестань обвинять Елену во всем.

Я продолжал есть.

— Итак, я так понимаю, она дает тебе еще один шанс?

Я кивнул, все еще улыбаясь как идиот.

— Она была бы настоящей дурой, если бы этого не сделала, Блейк. Алекс, с другой стороны, серьезно зла на тебя.

— Посмотрим, волнует ли меня это. Я должен был закрепить свою связь. Меня не волнуют ее дурацкие занятия.

Поев, я принял душ, а затем натянул джинсы.

Я проследил за Еленой до лазарета, подошел к своему окну и увидел, что она стоит снаружи и разговаривает с Энни и Констанс.

— Увидимся позже.

— Ты серьезно настаиваешь на этом.

— Скрытность — мое второе имя.

Джордж рассмеялся.

Я открыл дверь и сбежал по ступенькам.

Нигде не было никаких признаков мастера Лонгвея, и если бы он увидел меня на камеру в вестибюле, я бы просто сказал ему, что направляюсь в Констанс.

Я проскользнул за золотую статую и подождал, пока Елена пройдет мимо.

Сегодняшний день еще не закончился.

Я снова настроился на волну.

Она прощалась и, наконец, направилась в мою сторону.

Когда она проходила мимо золотой статуи, я потянул ее за собой.

Она взвизгнула как раз в тот момент, когда я зажал ей рот рукой и усмехнулся.

Ее сердцебиение замедлилось, и мне захотелось пнуть себя за то, что я все время забываю. Это не круто, Блейк.

Я немедленно отдернул руку.

— Что, этот день доставил тебе недостаточно неприятностей? — прошептала она.

— Нет, этого не произошло.

— Он посадит нас под домашний арест навсегда, если застанет нас за этим драконом, Блейк.

— Я действительно должен научить тебя веселиться, Елена.

— Ты так плохо на меня влияешь. — Она поддразнила меня, и я улыбнулся.

— Неважно. Итак, где ты была?

— Я пошла проведать Энни. Я должна теперь сообщать тебе о каждом своем шаге?

— Нет, подробного плана на каждое утро будет достаточно, — пошутил я.

— Ха-ха.

— Встретимся сегодня вечером?

— Ты что, издеваешься надо мной? — Она хмыкнула.

— Нет, просто знакомство со мной. Рассматривай это как свой первый урок того, как получать удовольствие.

Она улыбнулась, когда покачала головой.

— Хорошо, где?

— На крыше женского общежития. — Я подмигнул и начал отступать в вестибюль.

— Во сколько? — прошептала она вслух.

— Около часа, — сказал я и вернулся в кафетерий за новой порцией еды. Мне следовало научить Елену, что если она собирается готовить еду, то ей нужно готовить хорошую порцию. Я был драконом.

Пит рассмеялся, увидев, что я иду к буфету. В кафетерии было всего несколько студентов, наслаждавшихся чашечкой какао или кофе. Он был занят уборкой со шведского стола, но протянул мне тарелку, чтобы я взял то, что осталось.

— Я думал, ты собирался быть драконом?

— Только когда Елена рядом.

Он рассмеялся.

— Дай угадаю, еды было недостаточно.

— Этого и близко недостаточно.

Я сложил все в тарелку и подошел, чтобы сесть за первый попавшийся свободный столик, и принялся за еду.

Несколько минут спустя Табита плюхнулась передо мной. Я посмотрел на часы. Как она вообще узнала, что я здесь?

Она выглядела несчастной. Я просто уставился на нее.

— Не смотри на меня так. Я все еще борюсь за тебя.

— Я думал, ты собираешься сдаться.

— Никогда. Это не ты, Блейк.

Я усмехнулся.

— Табита, это я. Ты знала темного меня. Это тот, кто я есть. Я почти могу сказать, что тьма была заклинанием.

— Это не так. Просто стряхни это с себя. Ты — гребаный Рубикон.

— Это не гребаное заклинание. — Я с силой ударил ладонью по столу. — И я также не собираюсь говорить тебе, что это такое.

— Я никогда не остановлюсь, Блейк. Никогда, я слишком сильно люблю тебя.

— Нет, тебе нравится моя внешность, Табита.

— Это неправда.

Я потер лицо и вздохнул.

— Ладно, я не хочу так поступать, но ты не оставляешь мне выбора. Ты не имела права разговаривать с Еленой так, как ты это сделала сегодня вечером.

— Ты сказал мне сражаться за тебя, — тихо прошипела она.

— Я забыл. — Мой голос звучал раздраженно.

— Что забыл?

— Гору, Табита. Я не мог вспомнить гору после того, как проснулся. Я хотел убить сукиного сына, который научил Елену всему, сделал ее такой сильной и придал ей уверенности, чтобы заявить на меня права. — Я рассмеялся. — Я не знал, что это был я.

— В твоих словах нет никакого смысла?

— Питер — не твой Дент. Вот почему все это не имеет для тебя никакого смысла. Вот почему с Дентами за этапом тупика так чертовски трудно наблюдать, потому что мы забываем о наших всадниках и о том, кто они на самом деле.

— Какое, черт возьми, отношение к этому имеет гора?

— В то время у тебя были все причины быть неуверенной в себе из-за Елены. Потому что я был по уши влюблен в нее.

Слезы застилали ей глаза.

— Ты лжешь.

— Раньше да, больше нет.

— Я буду продолжать бороться.

— Ты только зря потратишь свое время.

— Нет.

— Табита, прекрати это? Я не люблю тебя. Я никогда не любил. Я был преисполнен вожделения, когда дело доходило до тебя. Есть огромная гребаная разница между похотью и любовью.

— Хорошо, тогда, если ты забыл о дурацкой горе, когда она вернулась, а?

Я покачал головой и улыбнулся.

— Ты знаешь, что должно произойти, чтобы появился дент, ты сама мне говорила, Табита.

— Да, дракон должен поцеловать их, и они должны ответить.

Я кивнул.

— Это вернулось в ту ночь, когда она освободила меня. Один щелчок, — я щелкнул пальцами. — Вот почему я поцеловал ее.

— Но заклинание Дмитрия, Блейк. — Казалось, она вот-вот заплачет.

— Меня, блядь, не волновало его гребаное заклинание, Табита. Я любил ее так сильно, что готов был умереть. Перестань тратить свое время впустую, ведь я любил ее еще до того, как встал дент.

Я встал, взял свой поднос и отошел к другому столику, прежде чем сказать еще что-нибудь.

Я чувствовал себя дерьмово из-за всех тех гребаных вещей, которые я сделал с Табитой, но ей нужно было забыть об этом.

Я больше не принадлежал ей. Я никогда ей не принадлежал.

Я покончил с едой и отправился в лазарет.

Мои тетя и кузина, вероятно, собирались скоро уехать.

Анук чуть не набросилась на меня, когда увидела, и я рассмеялся. Я так сильно скучал по ней.

— Слышала, у тебя сегодня были неприятности?

— Кого это волнует?

— Блейк, — донесся голос Констанс из ее кабинета в лазарете.

Я прошел с Анук и увидел, что тетя готовит кое-какие вещи для врача, который сменит ее во время перерыва. Она будет собираться до поздней ночи. Дракония будет чувствоваться совсем по-другому без нее.

Она просто посмотрела на меня.

— Ничего не произошло. Серьезно, Констанс.

— Тебе пришлось сделать это во время Полета?

— Да, это был единственный способ.

— Не надо мне этого вздора. Елене нужны ее занятия. Тебе тоже не помешало бы немного.

— Моя связь с ней важнее, чем несколько дурацких уроков, — пробормотал я.

Анук рассмеялась, и я улыбнулся, все еще глядя на тетю.

— Я впечатлена, Смельчак. Ты действительно изменился. — Энни толкнула меня.

— Ты даже не представляешь, — Констанс с любовью улыбнулась ей и снова посмотрела на меня.

— Да ладно тебе. Все было совсем не так.

— Итак, где вы были? — Тетя хотела знать.

— Я отвел ее в укромное местечко, извинился за все то дерьмо, что натворил. Это было чертовски хорошее извинение.

— Держу пари, если оно заняло так много времени, Блейк. — Похоже, она все еще не была в восторге от нашего исчезновения, но Энни сочла это забавным.

Я усмехнулся, когда она чуть не согнулась пополам. Она всегда так легко смеялась.

— Значит, она наконец-то собирается дать тебе еще один шанс?

— Ага, — сказал я, и тетя улыбнулась.

— Я рада.

Я посмотрел на кузину.

— Ну и как тебе свобода, Желешка?

— Замечательно, но мама подсаживает мне пиявку.

Я рассмеялся.

— Лео? — Я посмотрел на Констанс, и она кивнула.

— Он один из хороших. Он творит чудеса с такими печальными случаями, как у тебя.

Констанс бросила в меня пледом, и Энни рассмеялась.

— Он так разобрался с Еленой. — Я щелкнул пальцами. — Кстати, передай ему от меня спасибо, когда увидишь его в следующий раз, — сказала я кузине.

Констанс закрыла глаза. Мы с Энни рассмеялись, увидев озабоченное выражение ее лица.

Я задержался еще на пару минут, так как они скоро должны были уйти, чтобы присоединиться к Чарльзу и остальным.

Прощаться было нелегко, но так было не навсегда. Мы скоро их увидим, так как у нас было много солдат и фермеров для обмена.

— Позаботься о ней, Блейк. Это приказ.

— Это не так, если тебе нравится то, что ты делаешь? — сказал я Констанс.

— Ты по уши влюблен, Смельчак, — сказала Анук.

— Она — мой Дент, Энни. Конечно, это так, — сказал я своим будничным тоном.

— Что это за дент? — спросила Энни.

— Мои уста на замке.

— Участник вечеринки, — закричали они обе, и я усмехнулся, возвращаясь из лазарета мимо статуи короля Альберта.

Его статуя свирепо смотрела на меня, и я остановился, чтобы посмотреть на него на несколько секунд.

— В статуе даже больше, чем в жизни, — сказала тетя, и Энни снова рассмеялась.

— Ха-ха, — фыркнул я тете в ответ и продолжил идти.

Должен признать, что было нелегко держать в секрете правду о том, что король все еще жив. Я просто надеялся, что Анук не расскажет матери правду.

Вернувшись в свою комнату, я взял одеяла и подушки на сегодняшний вечер.

Елены там не было, когда я приземлился на крышу общежития для девочек и изменился обратно в свою человеческую форму.

Я знал, что Елена велела мне не разговаривать с Табитой, но я должен был что-то сказать.

Я надеялся, что Табита просто оставит все как есть.

Я расстелил одеяла, разложил подушки и лег на пол, наблюдая за звездами.

Елена действительно не торопилась.

Я услышал, как она поднимается по ступенькам, и на всякий случай подошел к задвижке, чтобы помочь.

Задвижка наконец открылась, и она вышла, снова закрыв ее.

— Что тебя так задержало? — сказал я ей в ответ, и она подпрыгнула, что заставило меня рассмеяться. — Извини, не хотел тебя напугать.

Она тоже рассмеялась, все еще прижимая руку к груди.

— Я просто тебя не заметила.

— Моим вторым именем должно было быть стелс.

— О, мне очень хочется знать, что ты будешь плести, когда мастер Лонгвей появится из люка.

— Все еще не веришь в меня? Ты что, забыла, на что я способен? Я показывал тебе это в Итане, Елена. Как я стал единым целым с деревьями.

Она огляделась, и я тоже.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, но здесь нет деревьев, Блейк.

— Это работает не только с деревьями. Это техника смешивания, так что она работает практически со всем. — Я игриво приподнял бровь.

— Ладно, это просто пугает. То, о чем я теперь всегда буду думать, когда буду принимать ванну.

Я рассмеялся и притянул ее ближе к себе.

Она так идеально помещалась в моих объятиях. И тут ее сердце снова заколотилось. Я посмотрел на нее сверху вниз.

— Я не такой… больше.

— Угу, — поддразнила она.

— Ты действительно можешь увидеть мерцание, если просто обратишь внимание, Елена.

— Да?

Ей снова стало любопытно.

— Да, я покажу тебе это снова, если это успокоит твое бешено бьющееся сердце.

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза.

— Что происходит в твоем мозгу?

Она открыла глаза.

— Ничего.

Я приподнял бровь. Я не куплюсь на эту часть «ничего», милая.

— Ладно, это то, о чем я действительно больше не хочу думать, но это займет некоторое время. Так что потерпи меня.

Я улыбнулся. Чертов дент. Я действительно не думал, что она будет больше думать об этом.

Я отвел ее туда, где сложил одеяла.

Если бы мастер Лонгвей поднялся сюда, у меня было бы достаточно времени, чтобы смешаться и сбросить подушки и одеяла с крыши.

Она просто посмотрела на меня, слегка скривив губы, когда увидела одеяла и подушку, а затем плюхнулась на них.

Я лег на живот, поддерживая свой вес локтями рядом с ней.

— Не думала, что ты относишься к романтичному типу людей.

— Тогда тебе следует держаться от меня подальше, когда я читаю свои стихи.

Она рассмеялась.

— Итак, почему ты вернулся? Мне казалось, ты сказал «три дня».

— Слишком сильно скучал по тебе, — сказал я, и она опустила глаза.

— Спорим, ты говоришь это всем девушкам?

— Нет, правда. Драконам нелегко находиться вдали от всадников. У тебя действительно все так легко получается, Елена.

— Ладно, как скажешь. Не говори мне.

— Я серьезно. — Я усмехнулся. — Это то, кто мы есть. Когда драконы заботятся, они заботятся не просто от всего сердца. Они заботятся всем своим существом. Разумом, душой и сердцем.

— О боже, — тихо сказала она и вздрогнула.

Я не мог удержаться от смеха. Я нежно обхватил ее лицо одной рукой, чтобы она могла посмотреть на меня.

— Я уже говорил тебе раньше. Это не заклинание, Елена, и я буду повторять это до тех пор, пока не проникну в твой прекрасный, но чрезмерно активный разум.

— Я думала, ты больше не можешь читать мои мысли?

Я перевернулся на спину и посмотрел на небо.

— Мне не нужно читать твои мысли, чтобы знать, о чем ты думаешь. Это видно по твоему лицу.

— Мне повезло.

— Все не так уж плохо. Скорее открытая книга, чем закрытая.

— Ты сейчас говоришь о себе?

— Да, я был чрезвычайно закрытой книгой, но все эти нечеткие и теплые чувства начинают наносить серьезный ущерб моей репутации.

— Мне так жаль, что ты испытываешь все эти эмоции, — поддразнила Елена. — Вероятно, это моя вина.

— О, ты правильно поняла. Ты приручила меня.

Она схватила подушку у меня за спиной и ударила меня ею, прежде чем положить себе на колени.

— Итак, что мы сделаем, если мастер Лонгвей поднимется сюда?

— Он не знает всех моих секретов, Елена. Он нас не найдет. Так что перестань беспокоиться.

После этого она открылась и начала задавать вопросы. Они просто вылетали прямо из нее.

Она хотела узнать о моем дне рождения и хотела узнать мой любимый цвет, который был цветом ее глаз. И нет, это был не дент. Я любил лес.

— Любимая книга?

— Грозовой перевал. Я всегда чувствовал глубокую связь с персонажами Шекспира.

— Даже с Ромео и Джульеттом?

— Да, это что-то вроде «Ромео и Джульетты», немного извращенных, но близких.

Она снова рассмеялась.

— Что, ты со мной не согласна?

— Ну, я не умерла. И ты не…

Я рассмеялся.

— Были времена, когда я всерьез задумывался об этом. Особенно когда не мог уловить биение твоего сердца в тот день, когда тебя нашли. И всякий раз, когда Эмануэль говорил мне следовать своему внутреннему чутью, я всегда оказывался у лиан.

— Это было потому, что я находилась за ними.

— Тогда я этому не доверял. Была часть, в которой я подумал, что лианы могут означать что-то другое. Эмануэль умолял меня сначала дождаться доказательств.

— Ты серьезно?

— Да, чего ты не слышала? Драконы совсем другие. Елена, денты в тысячу раз хуже. Мы не можем жить без наших всадников.

Она ничего не сказала.

Я снова притянул ее к себе.

— Может, ты прекратишь? Это не заклинание.

— Ты можешь читать мои мысли, — заявила она потрясенно.

— Нет, но теперь я знаю выражение твоего лица каждый раз, когда ты задаешь этот вопрос. Я больше не тот придурок. Я также не собираюсь быть таким придурком только для того, чтобы успокоить твою неуверенность. Ты должна привыкнуть к этому. Это тот, кто я есть.

— Это тот парень, за которого сражался Люциан?

Я кивнул.

— Нам было тринадцать, когда он дал это обещание, и я не должен был позволять ему этого делать. Я приехал в Драконию на год раньше, так как моя тьма проявилась гораздо раньше, чем они ожидали.

Я рассказал ей обо всех случаях, когда Люциан пытался заявить на меня права, но каждый раз ему это не удавалось. Я подробно рассказал ей о них. И каким дерьмовым я чувствовал себя каждый раз после этого.

Наша дружба была крепкой. Мы были кровными братьями.

Я обнаружил, что Ирен ей все еще не очень нравилась. Она возненавидела бы меня, если бы узнала, что я много раз спал с ней и употреблял наркотики. Я боялся того дня, когда она все это обнаружит.

Однако Елена рассмеялась, когда я снова переключился на Люциана. Ей нравилась эта тема.

Я догадывался, что часть меня всегда будет гадать, с кем бы в итоге оказалась Елена, если бы он был жив.

— Спасибо, что поделился этим со мной, Блейк. Я никогда не знала Люциана таким.

— Не за что, — мягко сказал я.

Она тоже лежала на спине, и мы продолжали тихо разговаривать.

Я улыбнулся, вспомнив кое-что.

— О, о, что?

Я покачал головой.

— Это ерунда.

— Нет, ты должен сказать мне.

— Связь еще не настолько сильна, — признался я.

— Мне все равно. Ты должен сказать мне, что вызвало эту ухмылку на твоем лице.

— Это из-за солнечного взрыва во мне.

— Солнечного Взрыва? — спросила она в замешательстве.

— Мне было все равно, что ты уехала домой с Люцианом в те выходные, но, черт возьми, я был взбешен, когда ты вернулась.

Она покраснела и спрятала лицо. Я рассмеялся.

— Извини, я не это имел в виду.

— Это смущает, но я не жалею об этом. Если бы я не отдалась Люциану, мой первый раз был бы ужасен.

— Я никогда не думал об этом с такой точки зрения. Мне так жаль, что это случилось с тобой, Елена.

— Ты все еще видишь сны?

— Да.

Она улыбнулась.

— Спасибо тебе за последние.

Я посмотрел на нее.

— Ты это видела?

Она кивнула.

— Это казалось таким реальным.

— Хотел бы я, чтобы это было так. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу, чтобы это было так.

Воцарилось молчание, пока мы просто смотрели на звезды.

— Итак, что тебе больше всего нравится делать, кроме полетов?

— Что?

— Ты хотел поговорить. Я поняла, как мало знала Люциана. Я хочу узнать тебя получше, Блейк.

— Отлично. Все, что заставляет мое сердце биться быстрее. Кроме тебя, — сказал я, и Елена усмехнулась. — Я люблю водные мотоциклы, катание на лыжах, игры-стрелялки и хотел бы узнать, каково это — участвовать в игре, прыгать с тарзанки, летать на параплане, лазать по горам.

— Да, я знаю, что у тебя это здорово получается. Я была так зла на тебя в тот день.

— Я был напуган до усрачки.

— Да?

— Елена, эта веревка вот-вот должна была оборваться. Я бы не смог измениться в той пещере, так что мы, вероятно, переломали бы все свои кости. Я бы исцелился, но ты. — Я покачал головой.

— И я была дивой.

Я усмехнулся.

— Ты была напугана.

— Я не люблю экстремальные виды спорта, Блейк. У нас нет ничего общего.

— Это неправда, и ты это знаешь. — Вся ее гребаная жизнь была выбросом адреналина.

Она подумала об этом.

— И мне действительно все равно, — я коснулся ее руки и переплел свои пальцы с ее. — Мы предназначены друг другу судьбой, Елена.

Она скривила лицо.

— О, только не ты тоже.

— Что? Таково наше предсказание, ты можешь говорить, что хочешь, мне все равно. И да, я сам неоднократно боролся с этими словами. Я отказывался верить, что где-то может быть такая сильная любовь, но знаю, что она есть. В данный момент она просто слегка повреждена.

— Это еще мягко сказано.

— Я никуда не собираюсь уходить. — Я поднес ее руку к губам и нежно поцеловал.

— Раньше мне снилась моя мама.

— Кто, Таня?

Она покачала головой.

— Моя настоящая мама.

— Королева Катрина?

Она кивнула с намеком на улыбку.

— Мне жаль, Елена, но твоя мама пугала меня до полусмерти, когда была жива.

Она рассмеялась.

— Ты боялся ее?

— Очень, — ухмыльнулся я. Я рассказал Елене, как ее мама смотрела на меня в ее последний год. Ходило так много слухов о том, почему она была в такой депрессии, но я знал, что это потому, что ей пришлось отдать Елену, когда я увидел ее в первый раз.

— Что она хотела, чтобы ты делала в этих снах?

— Отправилась в Аккерский лес. Я просто тогда этого не знала.

— И ты действительно понятия не имела, почему она тебе снится?

— Нет, так что я понимаю, что значит «бояться ее», Блейк. Она была просто отвратительна по отношению ко мне. Заставляла меня идти в тот лес, но теперь я знаю, что она только хотела, чтобы я узнала, кто я такая, и что должна делать. После того, как я обнаружила это, мне приснился последний сон о ней. Она больше не была такой страшной.

Слезы задержались в ее глазах, она сделала глубокий вдох, и они исчезли.

— Жаль, что ты не узнала ее.

— Я часто задаюсь вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы Горан не предал их.

— Ты была бы избалованным ребенком, это точно.

Она игриво хлопнула меня по плечу.

— Ты этого не знаешь. Я могла бы быть такой же, как мой отец. Каким он был, кроме как просто Величайшим королем?

— Величественным, Елена. — Я усмехнулся. — Он всегда был в нашей жизни. Я помню, каким добрым он был, всегда улыбался и гладил меня по голове, часами смотрел, просто играл со мной. У него было большое сердце. Трудно по-настоящему нарисовать тебе картину того, кем был твой отец. Он был похож на дракона во многих отношениях. Он сильно любил свой народ, он проявлял сострадание, он справлялся с вещами таким образом, что все просто влюблялись в него как в своего короля. И мой отец всегда был рядом с ним. Твой отец во многом повлиял на моего. Мы потеряли моего отца, когда умер твой. — Что ж, он этого не сделал. Она поняла, что я имел в виду.

Мне хотелось спросить ее, почему он не хотел, чтобы мы его спасали.

— Раньше мне тоже снился Брайан, — сказала Елена. — Я принимала форму другого Солнечного Взрыва и убивала его в своих снах. Я всегда просыпалась как раз в тот момент, когда Джордж разрывал меня на части.

— Тебе это снилось?

Она кивнула.

— Это всего лишь сон, Блейк.

— Именно так умер Брайан, Елена. Другой Солнечный Взрыв убил его, а потом Джордж убил ее. Она была женщиной.

— Правда?

— Срань господня, ты могущественна. Видишь вещи, о которых не должна иметь ни малейшего представления. Что еще тебе снилось?

— Только Саадедин. Они были такими милыми, когда мы за ними присматривали, а теперь мы должны убить монстра, которым они стали. Это несправедливо.

— Знаю. Элементали не узнают, что это ты, Елена, так что, что бы ты ни замышляла в своей голове, пытаясь очаровать их, не делай этого, пожалуйста.

Она снова рассмеялась.

— Это было просто так, никаких других снов, — сказала она.

— Ты должна сказать мне, если у тебя появятся другие, пожалуйста. Это может что-то значить.

— Вещие сны? — Она улыбнулась.

— Да, вещие сны.

Молчание затянулось, и я задумался, стоит ли мне рассказать ей о моем собственном вещем сне.

Я вздохнул.

— Что?

— Раньше ты мне тоже снилась. Ну, ты не была похожа на себя в моих снах, но ты была там.

— Что? — Она пошутила, и я усмехнулся.

— Я ничего не выдумываю. Ты выглядела совершенно по-другому. Это началось задолго до того, как Мэтт привез тебя сюда. Сначала я понятия не имел, кто эта девушка. Честно говоря, это меня пугало. И потом, чем больше я грезил о ней, тем больше понимал, что это значит. И тем больше мне хотелось видеть ее во сне. — Я посмотрел на нее.

— Ты уверен, что это была я?

— Да, — улыбнулся я.

— Когда ты пришла, я был таким идиотом. — Я покачал головой. — Это было сразу после того, как я выбросил Люциана из окна, еще больше погрузился в свою тьму и больше не хотел иметь ничего общего со светом. Тьма вызывала привыкание. Она больше не снилась мне так часто, как я хотел, но когда снилась, — я вздохнул, — это чертовски сбивало меня с толку. — Я полуулыбнулся. — Это был путеводный сон, похожий на то, как твоя мать пыталась направить тебя к поиску истины. Она тоже помогла мне открыть глаза и перестать быть слепым. Она серьезно разозлилась на меня во время стадии тупика.

Елена рассмеялась.

— Ладно, теперь я знаю, что это была не я.

— Ты была более чем зла на меня, Елена, на том этапе.

— Не по этой причине, Блейк.

— Тогда почему ты хотела, чтобы я был твоим драконом?

Она фыркнула.

— Думаю, это было потому, что все этого хотели. Когда твой отец выполнял твои обязанности, часть меня видела в нем своего дракона. Было приятно быть частью чего-то. И думаю, это передалось по наследству. — Она усмехнулась.

— Я бы легко освободила тебя, но они все снова и снова останавливали меня.

Я вздохнул.

— И я продолжал настаивать, ты, наконец, сделала это, и теперь я не слышу твоих мыслей.

— Я рада, что ты не можешь, — тихо сказала она.

Я усмехнулся.

— Ты действительно это имеешь в виду?

— Да. На данный момент все еще немного запутано, и все, что произошло за последние несколько месяцев, я боюсь, что если ты свяжешься с этим, то снова можешь погрузиться во тьму.

Я улыбнулся.

— Не думаю, что это больше возможно. Я стал слабаком.

Она рассмеялась.

— Сомневаюсь, что они сказали бы это тебе в лицо.

— Это была ты в том сне, Елена. Тогда я просто не мог этого видеть из-за своей тьмы, но когда ты освободила меня, сны изменились. Девушка ушла, та, которую я привык видеть, и ее заменила ты, во всех снах.

Я снова прикоснулся к ее руке и мягко потер верхнюю часть.

— Я тебе действительно снилась?

— Да, я был просто идиотом или недостаточно умен, чтобы понять это.

— Итак, мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, когда нам обоим снятся вещие сны.

— Не все твои сны являются вещими, Елена. Саадедин посвящен будущему, как и Брайан. Даже если они снились после того, как это произошло. Думаю, дар Лунного Удара проснулся в тебе быстрее, чем во мне.

— Это один из способов взглянуть на это.

— Другого выхода нет, — сказал я.

— Есть. — Она улыбнулась. — Я первоклассный урод.

Я усмехнулся.

— Если ты урод, то и я тоже. И обещаю тебе, что я не урод. Так что и ты тоже.

Потом мы говорили об Эмануэле. Я рассказал ей все о том, как мы проводили время вместе, разыскивая ее.

— Я обнаружил, что могу забирать боль у другого дракона и исцелять ее сам с помощью Эмануэля. Однажды он был серьезно ранен. Его чешуя сгорела, когда он пытался угнаться за мной, и он разбился. Я нашел его, и левая сторона его тела была полностью изуродована. Я знал, что это из-за меня, поэтому пожелал этого. Если бы я знал, что боль будет такой сильной, я бы не перенес ее, но я исцелился.

— Ты сделал это и для Эмануэля тоже?

— Да, после всего, что он сделал для меня, это было самое малое, что я мог сделать для него, Елена. Он столько раз спасал мне жизнь.

Затем мы заговорили о моем отце, и она слушала с нетерпением. Я рассказал ей все о Лиге Драконов и о том, что он собирается начать снова.

— Ты когда-нибудь бывал на другой стороне?

— Когда был маленьким. Китай был неравнодушен к Рубикону и до сих пор неравнодушен.

— Они знают?

— Как думаешь, Елена, почему мы так хорошо разбираемся в их культуре? Они выросли на историях о Пейе.

Я сказал ей, как это было потрясающе, настоящий стимул для самомнения, и пообещал однажды, что вернусь к ним в своей человеческой форме, но так и не сделал этого.

Ночь пролетела так быстро, и мы говорили обо всем. Я не хотел, чтобы это заканчивалось.

Молчание затягивалось.

— Елена, мне нужно знать о том дне, когда ты подумала, что убила меня?

— Я была так не в себе, Блейк. Мой ковер был залит твоей кровью, и я знала, что совет собирается устроить день открытых дверей. Поэтому я сделала то, что всегда делаю, когда что-то случается, — я убежала. Знаю, шел дождь, но, кроме этого, я действительно не могу вспомнить. Я даже не могла вспомнить, слышала ли я лианы. Единственное, что у меня осталось, — это смутные воспоминания о том, что было внутри. Я увидела эти прекрасные розовые и пурпурные цветы. А потом я очнулась в сарае.

Она рассказала мне, как Август нашел ее, а Чарльз приютил. Она работала на этом поле каждый день, пока не появились виверны. Их всадники были злыми.

— У Уилла есть виверна?

— Пенелопа, — ответила Елена.

— Мне кажется, я видел ее в одном из твоих снов.

— Я боролась до тех пор, пока больше не смогла. Уилл, Сеймур, все они знали, кто я такая, Блейк, но они не хотели в это верить из-за лиан.

— Они знают, что ты была принцессой?

— Нет, — улыбнулась она. — Драконианцем.

— Я этого не видел.

— Сеймур — психопат. Думаю, он кайфует от боли, поэтому, даже если ты найдешь его, он никогда не доставит тебе такого удовольствия, чтобы ты сломал его.

Вот почему Энни попросила меня бежать. Я не собирался убегать. Я найду способ сломить его.

Она рассказала мне о Клайве. Что она должна была делать, поскольку у него был партнер, и она покраснела, рассказывая мне о сексуальных звуках, которые ей приходилось издавать всякий раз, когда они думали, что он навещает ее ночью.

Я не мог удержаться от смешка, просто представив себе это.

— Не смейся. Это было ужасно, но Клайв сказал мне, что я прирожденная актриса.

— Он действительно попросил тебя сделать это?

— Я бы делала это в миллион раз чаще, чем то, что, по их мнению, мы сделали. Я была так напугана в первый раз, еще до того, как узнала о Джеймсе. Но, по крайней мере, это был бы мой выбор, верно? Чтобы обезопасить Энни.

— Ты делала это ради Энни?

Она кивнула.

— Блейк, твоя кузина прошла через ужасное дерьмо, о котором я не хочу тебе рассказывать. Она достаточно настрадалась. Не спрашивай ее, пожалуйста. Ты будешь смотреть на нее по-другому, если она узнает, что ты знаешь…

— Тсс, я не буду ее спрашивать. Но я не собираюсь лгать тебе, Елена, я отмечаю дни, когда собираюсь найти этих засранцев. Почему ты доверилась Билли? Энни сказала, что она просила тебя не делать этого.

— Потому что он был похож на тебя, — вздохнула она.

Это было не то, что я хотел услышать.

— И он разделял твое обаяние. Он честно заставил меня поверить, что он не такой, как они, и теперь, когда я думаю об этом, вероятно, так и было задумано. Сеймур так хорошо сыграл свою роль во всем этом, когда Билли притворился, что пришел мне на помощь, когда я была с ним наедине.

— Это Уилл, всегда маленький садистский засранец.

Молчание затягивалось.

— Насколько он был похож на меня?

Она вздохнула.

— Когда я впервые увидела Билли, то подумала, что ты каким-то образом жив и участвуешь во всех этих пытках.

Я уставился на нее.

— Что?

— Блейк, любая надежда на то, что я не убила тебя той ночью, даже если это означало, что ты был таким злым, была облегчением. Кроме того, ты был таким чертовски темным.

— Верно. — Я усмехнулся. — Итак, близнецы похожи, или есть различия.

— Его глаза заставили меня понять, что это не ты, и его телосложение тоже. Он такой же высокий, как и ты, но не такой мускулистый.

— Мускулистый?

— Большой, да, ты тоже большой для человека.

— Я не человек. Я — дракон. — Мои губы изогнулись в улыбке.

Она улыбнулась.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Когда я увидела Билли, я увидела и тебя, но, поставив вас рядом, я уверена, что он не очень-то похож на тебя. Он действительно терроризировал тебя, когда ты был маленьким?

— Да, он и его приятели. Они прижимали меня к земле и вытаскивали мои детские чешуйки, как заставлял его делать это его отец. Мои чешуя и кровь дорого стоят на черном рынке.

— Я ненавижу черный рынок.

— Я тоже.

Молчание затягивалось.

— Значит, этот маг, который дал тебе те темные заклинания, теперь от тебя отвязался?

— Да.

— Он настолько тебя боится?

— Нет, в этом случае закон дракона был на моей стороне.

— Закон дракона?

— Это в моем прошлом, и тебе бы это ни капельки не понравилось, но я боюсь, что Табита может рассказать тебе, надеясь, что это вобьет клин между нами, так что у меня нет выбора.

— Эй, ты не обязан говорить мне, если не хочешь.

— Лучше услышь это от меня, чем от нее, Елена.

Она вздохнула.

— Ладно, налей на меня еще больше тьмы. — Она пошутила, и я улыбнулся.

— Я этим не горжусь, и мой отец тоже это знает. Вот почему он чуть не убил меня той ночью, потому что дело было не только в заклинании, которое я наложил на свою жизнь.

— И?

— До того, как ты пришла, мой отец был совершенно другим, Елена. Когда умер твой отец, — я бросил на нее определенный взгляд, и она улыбнулась. — Мой отец тоже умер. Он был подлым ублюдком. Мы страдали из-за того, что он влезал в долги длиной с мой хвост, в основном играя в азартные игры, и однажды появился парень, которому он задолжал деньги, его звали Сэмюель.

— Звали?

— Послушай, пожалуйста. Сэм был подонком и злом. Мир не будет скучать по нему. Однажды один из его людей появился вместе с моим отцом в Драконии. Они хотели, чтобы я погасил его долг на нелегальном ринге.

— Что?

— Драться — это незаконно, и я не мог делать это как дракон. Это все, что тебе нужно знать на данный момент?

Она кивнула.

— Отец умолял меня, даже не заботился о том, что это может быстрее вывести мою тьму наружу, но мне было все равно, поэтому я сказал им взять его фунт мяса.

Она ахнула.

— Вот как мало уважения я к нему испытывал. Но потом этот подонок взял в заложники маму и Сэмми, — сказал я, и она ахнула.

— Сначала выслушай, пожалуйста.

Она снова кивнула.

— И чтобы вернуть их обратно, я должен был сделать так, как он просил. Дмитрий был магом. Он был вторым Гораном, действительно сведущим в темной магии. Я подписал волшебный контракт, чтобы освободить маму и Сэмми, избавить их от воспоминаний и травм о той ночи. Они ничего не помнят. А другая часть состояла в том, чтобы погасить карточный долг моего отца и превратить его обратно в того человека, которым он был раньше. Они это сделали.

— Темная магия может это сделать?

Я кивнул.

— Здесь не темная. Это то, чем ты платишь за заклинание, которое делает его темным. Цена, которую ты платишь, обычно является тем, чем вам никогда не следует расплачиваться. Для меня это было началом моего разрушения, частью моей души, поскольку то, что они хотели, чтобы я сделал, было бесчеловечно, и это меня испортило.

В глазах у нее стояли слезы.

— Что они хотели, чтобы ты сделал?

— Дрался на ринге.

— Как человек?

— Да.

— Но они знали, как ты выглядишь.

— Дмитрий сотворил заклинание трансформации, чтобы связать мою драконью форму так, чтобы они не могли ее вытащить.

— За что ты сражался?

— Ради выживания.

Она закрыла глаза.

— Черт.

— Сейчас я ненавижу этот ринг, но не собираюсь лгать тебе, Елена, было время, когда это было не так.

— Блейк?

— Я же говорил тебе, что был темным. — Это прозвучало как шепот, и я даже не взглянул на нее.

— Как давно?

— Очень давно.

— А Люциан знал?

Я покачал головой.

— Откуда Табита узнала?

— Ее брат был частью этого, и она знала Сэмюеля и его банду, не так, как я, но она знала их, и однажды она услышала разговор. Мне нужно было это заклинание.

— Ты сражался на том ринге за заклинание?

— Да, в тот раз я был по уши в дерьме.

Она фыркнула.

— Потом встал дент, и все было кончено. Моя душа была заявлена. Мне больше ничего из этого не было нужно. Только ты была мне нужна, и я не мог тебя найти.

— Прости.

— Не стоит. Моя семья ничего не помнит о том, каким был отец, и я бы сделал это снова, поскольку мы действительно вернули большую его часть. Самое дерьмовое было то, что я не мог бросить это ему в лицо, потому что он ничего не помнит. Я попробовал это однажды, и на замешательство на его лице просто душераздирающе смотреть.

— Эти люди действительно угрожали тебе?

— Да. Во время обратного полета на слушание ты спала.

Я достал телефон и открыл сообщение.

Я дал ей почитать.

Она застыла.

— Теперь ты знаешь, почему мы никому не хотим рассказывать о денте. Сэм думал, что сможет сделать с тобой то же самое, что сделал с моей мамой и Сэмми, Фил знал, что это безумие, и именно поэтому он отправил мне это сообщение.

— Это было два дня назад, Блейк?

— Я солгал, когда сказал тебе, что возвращаюсь домой, Елена. Я показал это сообщение отцу после слушания, и он сказал мне, что закон Дракона на моей стороне.

— Что ты сделал?

— Елена, — вздохнул я. — У меня не было выбора. Он был на пути, чтобы схватить тебя с помощью магии. Я бы вообще не смог последовать за тобой, и я дал свою драконью клятву. Я покончил с этим рингом, и мне пришлось сделать из него пример.

Она выдохнула она.

— Ты убил его? — прошептала она.

— Он был подонком. По нему никто не скучать не станет.

Она замолчала, и я понял, что говорить ей об этом было неправильно. Она просто уставилась на сообщение.

— Ты не смогла бы пройти через это снова, и ты заплатила слишком дорого из-за меня. У меня не было выбора, — сказал я.

Она встала на колени и обняла меня.

Эта цыпочка была такой странной.

Я просто обнял ее.

— Я никогда ничего этого не знала?

— Не так много людей знают, — сказал я ей в плечо.

— Спасибо, что рассказал мне, — сказала она.

— Я бы спровоцировал третью мировую войну ради тебя, если до этого дойдет, Елена.

Она усмехнулась.

— Пожалуйста, не надо.

— Да, я дал свою драконью клятву. Так что я знаю, если в следующий раз с тобой что-то случится и это окажется смертельным, я тоже умру.

Она пристально посмотрела на меня, улыбнулась, а затем поцеловала.

Мой желудок перевернулся, и энергия снова пронзила меня. Это было похоже на наркотик, с которым я не хотел расставаться. Это была Елена.

Мне пришлось сдержаться, чтобы снова не заставить ее отступить, и тут поцелуй прервался.

Мои глаза все еще были закрыты, и она усмехнулась.

— Извини, — сказал я. — Лео действительно стоит каждого пенни.

Мы тихо рассмеялись, когда она снова чмокнула меня в губы и села рядом со мной. Мне вдруг стало холодно, но она улыбалась мне, не этого я ожидал от истории про Сэмюеля и ринг.

Она снова рассказала о той ночи более подробно, о том, как она убила тех трех парней. Она впервые рассказала мне о седьмом парне. Он был одним из друзей Клайва, которого оно однажды остановил во время фестиваля, так как тот хотел потереться о нее.

Я желал, чтобы Клайв все еще жив, чтобы отплатить ему за его испорченную доброту.

Он ушел первым, а потом Сеймур и Билли сделали то, что сделали. Елена рассказала мне, как она это пережила. Это было так, как если бы она была в безопасности на дереве и только смотрела вниз на то, что они делали. Она не могла вспомнить, каково это было, но то, что ее сны делали это таким реальным, выводило ее из себя каждый раз, когда она спала.

Я ненавидел эти сны.

Она рассказала мне о той ночи, которая привела к этому. Как Сеймур сказал отцу, что хочет ее, и тогда все это прекратится. Это было, когда Джеймс был привязан к столбу, а с его тела содрали кожу.

Я думал, что я садист. Сеймур, возможно, просто подходит для моей тьмы.

Клайв пытался уберечь ее от своего сына, и чем сильнее отец затягивал веревки вокруг него, тем сильнее ему хотелось порвать их, и он это сделал, убив любовника своего отца и его самого. Она немедленно побежала, не зная, что будет с Энни, и тут появился Уилл. Она действительно думала, что он ее друг.

Она слышала, как он разговаривал с Сеймуром по телефону. Он притворился, что это была его мать.

Она выпрыгнула из движущегося грузовика и попыталась спрятаться, надеясь, что они забудут о ней, но они этого не сделали. Пенелопа вынюхала ее.

Елена сломала парням несколько челюстей и лопаток, но в конце концов их оказалось слишком много. Сеймур, Уилл и еще двое уже ушли, когда появился ее огонь, и она сожгла троих из них.

— И вот тогда я снова побежала. Я даже не помню этих Лиан. Все как в тумане у меня в голове.

Она снова легла на спину.

— Я знал, что что-то не так, — сказал я и вспомнил, что говорил ей об этом сегодня днем. — В тот день я был не в себе.

— Прости, — извинилась она.

— Это была не твоя вина, Елена.

— Мне следовало остаться.

— Как? Все, чему тебя когда-либо учили, это тому, что во времена настоящих неприятностей ты убегаешь. Это единственное, что Герберт показал тебе, Елена.

Она снова села и обхватила колени руками.

— Мастер Лонгвей сказал мне, что я должен сделать, и я также уничтожил столовую, так что ты не единственный Рубикон, который разгромил это место.

Она хихикнула.

Я тоже сел и нежно погладил ее по спине, и она снова посмотрела на меня.

Затем беседа снова стала непринужденной. Я надеялся, что Елене больше не будет сниться Сеймур. Она любила рисовать и говорила об этом часами.

Я знал эту ее черту, но не возражал. Я просто хотел быть здесь, с ней, вот так.

Я посмотрел на часы и увидел, что уже половина четвертого.

— Черт.

— Что?

— Уже действительно поздно, будто ты не собираешься вставать завтра, довольно поздно.

— Насколько поздно?

— Три тридцать. Я действительно думаю, что нам следует на этом закончить.

Она улыбнулась и кивнула.

— Хорошо.

Я подобрал одеяла и сложил их в кучу, чтобы забрать позже.

Она помогла с этим, и мы вернулись через люк.

Я продолжал прислушиваться, не идет ли кто-нибудь по территории школы. Мастер Лонгвей отрезал бы мне яйца, если бы нашел нас.

— Я и так сказала слишком много, не так ли?

Что? Нет. Я вздохнул.

— Шшш, Елена. Если кто-нибудь застанет нас здесь, нас ждет многомесячное заключение.

Она расхохоталась и прикрыла рот ладонью.

— Тссс. — Я ухмыльнулся, как идиот, провожая ее в комнату. Мы добрались до нее.

— Прости за сегодняшний вечер.

— Прости? — сказала она, нахмурившись.

— Уже почти четыре, Елена. Тебе не удастся долго поспать.

Она улыбнулась.

— Что ж, по крайней мере, завтра я буду не единственным бесполезным учеником в классе.

О, черт.

— Поверь мне, день без сна абсолютно ничего не значит для меня. Я все еще полон энергии.

Она хмыкнула.

— Так несправедливо. Тебе лучше выяснить, как ты можешь передать это мне.

— Может, мне и следует. Кто знает, что еще мы можем делать?

— Это была шутка, Блейк.

— В этом нет ничего невозможного, Елена, — сказал я и притянул ее к себе, чтобы обнять. — Сладких снов, принцесса. — Я нежно поцеловал ее в макушку.

Я отпустил ее и вприпрыжку спустился по ступенькам.

— Мне нужно пойти потренироваться, — сказал я через плечо и подмигнул.

Она покачала головой и ушла в свою комнату.

Сегодняшний вечер был действительно впечатляющим, но я знал, что мы не сможем делать это каждый вечер. Она умерла бы от истощения.

Я был рад, что она была так откровенна со мной, а я с ней. У меня было такое чувство, что ничто из того, что я собирался ей сказать, не заставит ее оттолкнуть меня. Это было приятное чувство. Я просто надеялся, что она будет такой же снисходительной, когда узнает, что я убивал драконов на ринге. Но это в другой раз, не сейчас… по крайней мере, через десять лет.

Тем не менее, это было начало, начало исцеления нашей связи.

— 6~

Я вообще не мог заснуть после того, как принес одеяла и подушки с крыши.

Я начал экспериментировать со своим даром Коронохвоста. Чтобы однажды показать Елене, какими были ее родители. Практика с этой способностью истощила меня морально, поэтому я взял перерыв и поиграл в PlayStation.

Джорджа в комнате не было, и я знал, что этот счастливчик спит прямо рядом с Бекки.

В течение двенадцати лет Елена не видела меня, а теперь…

Я заулыбался без всякой причины.

Прежний Блейк был бы серьезно зол на то, кем бы я стал, но я не придал этому значения.

Елена навсегда запечатлела улыбку на моем лице.

Я не мог дождаться, когда увижу ее снова.

Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

Я получил небольшое представление об этом по денту, но тогда я был невидим, и это чувство было связано с грустью и разочарованием.

Прямо сейчас это чувство было волшебным.

Я снова запутался, но на этот раз все было по-другому.

Я вложился в игру, и когда Джордж вернулся, я понял, что солнце уже взошло.

Дерьмо.

Он принимал душ, пока я готовил себе чашку кофе.

Когда он вышел из ванной, я проскользнул внутрь.

Елена, должно быть, уже в кафетерии.

Когда я наконец вошел, то застал их всех сидящими за столом.

Елена подперла голову рукой, когда я подошел.

Я слегка наклонился и увидел, что ее глаза закрыты.

— Она спит?

— Интересно, чья это вина? Когда Елена пришла прошлой ночью, Блейк?

— Виновен. Извини, — сказал я и подошел к шведскому столу, чтобы взять большую тарелку с завтраком.

Покончив с едой, я вернулся и плюхнулся рядом с ней.

Улыбка появилась на моих губах, когда она выглядела такой умиротворенной, но спать в такой позе было неудобно.

Я углубился в созерцание.

Бекки подумывала о том, чтобы разбудить ее.

— Не надо, пожалуйста, просто дай ей поспать. Сейчас я чувствую себя дерьмово.

Перед Еленой стояла только чашка кофе. Она пришла пораньше, думая, что я буду здесь, и от этого я почувствовал себя еще дерьмовее… дурацкая игра.

Бекки хотела узнать о вчерашнем вечере, о том, как поздно мы вернулись.

— Она всегда такая любопытная, когда дело касается Елены? — спросила я Джорджа, поддразнивая Бекки.

Джордж пожал плечами, а Бекки игриво посмотрела на меня.

Я подогрел кофе Елены рукой, и от него пошел пар.

Когда Дин и Сэмми вошли, произошел еще один разговор о прошлой ночи. Они направились к буфету, так как Бекки начинала серьезно раздражать меня.

Я не знал, как Елена справлялась с ней каждый день.

— Не знаю, в чем проблема мастера Лонгвея, — тихо проговорила Бекки. — Он должен сам решить, чего хочет.

— Это то, что Елена тоже сказала ему. — Я снова подогрел ей кофе.

— Ты собираешься продолжать это делать? — Она уставилась на мою руку, обхватившую кружку Елены.

— Она устала, Бекки, просто оставь ее.

— Я серьезно не могу дождаться, когда узнаю, что, черт возьми, это за дент.

Я улыбнулся.

— Это не заклинание, ладно.

Сэмми и Дин присоединились к нам, и они оба принялись за дело. Дин ел так быстро, что мог бы заставить дракона покраснеть.

— Вы, ребята, даже не представляете, как у вас все легко получается. — Я закончил предложение, когда Сэмми встретилась со мной взглядом и отругала меня за то, что я пялюсь на Дина, евшего так, словно завтрашнего дня не будет.

Да, любовь дракона может сотворить с тобой такое, приятель.

Я снова посмотрел на Елену. Я еще даже не полюбил ее физически, а она уже устала.

Я ненавидел эту мысль. Елена была настолько не готова к такому типу любви, что я гадал, сколько времени ей потребуется, чтобы, наконец, снова довериться другому парню. Ну, мне — тому другому парню.

— Перестань так говорить. Это не так. — Бекки ответила мне. — Мы должны доверять чему-то, чего мы даже не понимаем. Ты знаешь, как это тяжело, Блейк?

— Нет, не совсем. — Я насмехался над ней.

— О, для тебя это не может быть так сложно?

Я фыркнул и увидел разочарование в ее глазах.

— Это реально и сильно. Это все, что тебе нужно знать.

— Ладно, как скажешь.

— Мне нужно встретиться с профессором Файзер. — Дин встал. — Скоро увидимся. — Дин поцеловал Сэмми в щеку и спросил, не будет ли она возражать, если она отнесет его поднос обратно в зону выдачи.

— Да, иди. — Она улыбнулась, когда я уставился на Дина. Он не был плохим парнем, и моя сестра, казалось, была от него без ума.

Я смотрел, как он уходит.

— Перестанешь так на него смотреть? — Она шлепнула меня по руке.

— Например, как?

— Так, как это делает папа.

Бекки рассмеялась.

— Прекрати, — Сэмми покачала головой, глядя на Бекки, и мы втроем тихо рассмеялись, когда щеки Сэмми вспыхнули.

— Елена! — закричала Бекки, и она просто открыла глаза и уставилась на Бекки.

Джордж и Бекки подумали, что это самая веселая вещь на свете.

— Бекки, — сказал я, вовсе не думая, что это смешно.

— Как долго я была в отключке? — Елена посмотрела на меня.

— Не так уж и долго. Вот твой кофе. Он все еще теплый.

— Тебе пришлось дважды подогревать его своим огнем, не ври. — Бекки опять вставила свои пять копеек.

— Серьезно, почему ты меня не разбудил? — Елена посмотрела на меня и зевнула.

— Ты выглядела такой умиротворенной.

— Мне нужна еда, — рявкнула она и приподнялась.

— Кто-то встал не с той стороны кровати, — пошутил я.

Она даже ничего не сказала, направляясь к буфету.

— О, у тебя все плохо? — поддразнила Бекки.

— Наконец-то, — проворчал Сэмми. — Теперь папа может беспокоиться о вас двоих и оставить меня в покое.

— К твоему сведению, папа доверяет мне, Сэмми. Он тебе не доверяет.

Ее улыбка погасла.

— Заткнись.

Елена вернулась с миской мюсли и йогуртом и проглотила их залпом.

— Итак, во сколько ты пришла вчера вечером? — Бекки все еще хотела знать, спрашивая Елену.

— Это не имеет к тебе абсолютно никакого отношения, — снова рявкнула Елена.

Заметьте, никогда больше не повторяйте вчерашнего вечера.

— Ой, какая ты ворчливая, — пропела Бекки.

— Я устала, и у меня немного болит голова, и у меня действительно нет сил отвечать тебе в данный момент, так что разберись с моей ворчливостью, — захныкала Елена.

— У тебя болит голова? — спросил я ее.

— Небольшая головная боль.

— Такс, — сказал я и повернулся к ней лицом, положив обе руки ей на виски.

Ее лицо расслабилось в моих руках, и она издала тихий хрюкающий звук.

Моя способность к исцелению распространилась по рукам, согревая ладони. По всем моим рукам, вплоть до локтей, побежали мурашки.

— Лучше? — спросил я, и она кивнула.

— Мне нужна энергия.

— Я еще не разобрался с этим, извини. — Я улыбнулся.

— Я так сильно ненавижу тебя прямо сейчас.

— Елена была с тобой прошлой ночью? — Сэмми хотела знать.

— Не вмешивайся в это, Саманта. Ты не мама, — съязвил я.

— Но папе это понравится, Блейк? — поддразнила она в ответ.

— О да, ты действительно собираешься пойти этим путем? Я уверен, что он полюбит этот секрет Дина еще больше.

Я должен был отдать должное Дину. Он не отступил и после того, как мой отец поймал его в первый и в третий раз.

Она густо покраснела.

Бекки фыркнула в свою чашку и посмотрела на нее.

— Какой еще секрет Дина?

Сэмми покраснела еще больше.

— Как скажешь, — сказала она мне и встала. — Мне нужно быстро кое-куда сходить.

Я рассмеялся.

— Прекрати, — Елена сильно ударила меня.

— Ой. — Я усмехнулся и потер руку.

— Какой секрет? — спросила меня Бекки, когда я усмехнулся сестре.

Елена буквально зарычала на Бекки, и мы все просто уставились на нее.

— Просто оставь Сэмми в покое. Уверена, она также была бы рада услышать твой секрет Джорджа.

Бекки высунула язык, и Елена рассмеялась.

— Ты серьезно не жаворонок, не так ли?

— Нет, это не так. Так что тебе придется потерпеть меня сегодня.

Я научил Елену спать на уроке так, чтобы профессор этого не заметил.

Она была прирожденной, и мы впятером несколько раз посмеялись над тем, как она ускользала от профессоров, чтобы те не застукали ее спящей. С моей помощью, конечно.

Искусство войны, ее рефлексы были такими замедленными, и она несколько раз видела свою задницу со мной, в буквальном смысле. Но контакт, который мы продолжали поддерживать, был великолепен.

Даже Миа бросила на меня обеспокоенный взгляд. Мы серьезно сблизились друг с другом за последние пять недель.

Казалось, что бы это ни было, оно становилось сильнее с каждой минутой.

Я никогда ни с кем так много не улыбался и не отпускал столько шуток за всю свою жизнь, как сегодня с Еленой.

Прозвенел последний звонок в школе, и я проводил Елену в ее комнату.

— Мне нужно поспать, — снова рявкнула она, мягко стуча кулаками по моей груди.

Конечно, она обвиняла меня.

— Хорошо, мисс ворчунья. Спи. — Я открыл ее комнату и подвел к кровати.

Она буквально упала на нее сверху, и когда ее голова коснулась подушки, она закрыла глаза.

— Елена, — сказал я. Она не ответила.

Я наклонился и стал наблюдать за ней. Она не могла уснуть так быстро, но это было так.

Бедняжка.

Я опустил голову и нежно поцеловал ее в висок. Вздох слетел с моих губ, когда я снял с нее туфли и укрыл одеялом.

Я набрал номер кэмми Джорджа.

— Эй, вы, ребята, только что снова исчезли. — Лицо Джорджа появилось на голограмме.

— Спящей красавице нужно было выспаться.

Он усмехнулся.

— Я с Бекки. Тебе приходится труднее, чем мне.

— Джордж, никто не может быть таким жалким, как ты, — поддразнил я.

— О, отвали, — сказал он. — Чего ты хочешь?

— Не соблаговолишь ли собрать мне тарелку, она без сознания, и я боюсь, что, если уйду, мое окно возможностей может закрыться.

Он усмехнулся.

— Просто потому, что я такой жалкий, я сделаю это для тебя.

Его голограмма исчезла, и я улыбнулся.

Я сидел на диване и просто наблюдал за спящей Еленой. Я был гребаным подонком.

Но все было совсем не так.

Я наблюдал за спящей Еленой шестнадцать лет.

Это было моей нормой.

Джордж и Бекки вошли, когда я сидел на диване и смотрел телевизор, желая, чтобы Елена просто проснулась.

— Она действительно в отключке. До какого времени вы, ребята, просто болтали? — Бекки заключила последние два слова в кавычки.

— Мы просто поболтали, Бекки.

— Неважно, — сказала она.

Джордж поставил мой поднос с едой на кофейный столик, и я принялся за дело.

Мне казалось, что я не ел целую вечность.

— Хочешь поиграть? — спросил Джордж и включил PlayStation Бекки.

— У тебя в этой комнате уже есть реквизит, Джордж? Я впечатлен.

Он ухмыльнулся, как идиот, когда я прикончил тарелку с едой.

Я сказал ему, что мне нужен кто-то, на ком можно было бы попрактиковаться с моим даром Коронохвоста. Тот, кому мог бы раскрыть правду одним лишь прикосновением.

— В любое время. Думаю, это один из твоих самых крутых даров, Блейк.

— Жаль, что у меня все еще плохо получается.

Он усмехнулся.

— Ты доберешься туда.

Бекки хотела узнать кое-что об этом даре, поскольку с ней никто так не поступал.

— На данный момент, когда я использую его на людях, я могу легко вызвать у них аневризму. Мне все еще нужно выяснить, сколько я должен вкладывать. — Я ответил ей, когда она попросила меня попрактиковаться на ней.

Она игриво подняла глаза.

— В таком случае Джордж весь твой. — Мы рассмеялись, когда Джордж начал игру.

В игре было два игрока, и, судя по всему, это было похоже на какую-то игру с байками. Я ненавидел подобные игры.

Мне нравился экшн, поиск сокровищ, раскрытие убийств в играх такого типа, а не автомобили и мотики.

Я взял у него второй пульт дистанционного управления, и мы начали играть, надеясь, что это сработает, так как это ожидание сводило меня с ума.

Через час после начала игры мой кэмми зазвонил.

Это был отец.

Джордж поставил игру на паузу, а я встал и пошел на кухню.

— Блейк, нам нужно вывезти как можно больше фермеров в эти выходные и разместить больше войск. Король Гельмут сказал, что он почти закончил с буйо. Ему нужно вернуть Эмануэля. Скажи Елене. Я договорюсь об этом с мастером Лонгвеем.

— Ладно, круто. Мы будем готовы, — сказал я.

— Увидимся в пятницу.

— Что это было? — спросил Джордж, не отрываясь от игры. Я взял свой контроллер и возобновил игру, которая занимала половину экрана.

— Мы должны вернуться в Итан в эти выходные.

— Уже?

Я кивнул. По крайней мере, здесь не было бы Чонга Лонгвея и его правил. Мы могли бы разговаривать столько, сколько захотим.

Эта игра была скучной. У нее были слабые стимулы, которыми были деньги.

Бекки читала книгу, пока мы с Джорджем участвовали в гонках.

В животе у меня заурчало уже в третий раз, и Бекки отложила книгу.

— С нами она в безопасности. Иди поешь, пока не упал в обморок.

— Я в порядке, — сказал я, не отрывая глаз от игры. — Я занят тем, что порчу счет Джорджа.

— О, пожалуйста, мечтай дальше, — сказал он, и я усмехнулся.

— Ну, если ты не собираешься идти на ужин. Я иду. Ты идешь, Джордж?

— Нет, только потому, что ты думаешь, что дент — заклинание, ты можешь сходить одна.

Я уставился на него, разинув рот, но, с другой стороны, они были вместе уже больше года.

— Хорошо, пусть будет так. Может быть, я просто забуду открыть окно сегодня вечером. — Она закрыла дверь.

— Ты в собачьей будке? — пропел я.

— О, пожалуйста, она такая же похотливая собачонка, как и я.

Я проворчал.

— Извини, чувак. Я забыл.

— Все в порядке. Я могу подождать, и если мои яйца посинеют, у меня есть другие меры.

Он ахнул.

— Все еще?

Выражение его лица говорило само за себя.

— Моя рука, Джордж. Дни жульничества закончились. Я никогда не причиню Елене такой боли.

— Просто проверяю. С тобой никогда не знаешь наверняка. Ничто не работает так, как у нас, представителей других пород.

И только из-за того, на что он намекал, я нажал несколько кнопок на своем пульте дистанционного управления, универсальный код обмана.

Ты должен был нажимать кнопки в правильной последовательности. Это было то, с чем Джордж все еще боролся. Мой экран замерцал, и когда он остановился, передо мной была финишная черта.

— Серьезно, — сказал Джордж. — Ты гребаный мошенник, Блейк.

Я заржал, усаживаясь рядом с ним на диван.

— Это не так. Я просто лучший водитель, чем ты, Джорджи.

— У тебя настоящий байк. — Голос Елены звучал ворчливо, и мой желудок буквально перевернулся. Она не спала.

— Помнишь тот, который ты швырнул мне в лицо?

Я отложил пульт и встал.

— Просто так? — спросил Джордж.

Я забрался к ней на кровать.

Ее глаза снова были закрыты. Ей нужно было проснуться.

Это был достаточно долгий сон.

Она придвинулась ближе ко мне и прижалась к моему телу. Мне пришлось сосредоточиться, стараясь не мурлыкать.

— Тогда я был темным, и тот байк до сих пор мой. Никаких уступок. Ты чувствуешь себя немного лучше?

— Гораздо, но этого больше никогда не повторится. Мне действительно нужны все уроки военного искусства, которые они дают, потому что я не так хороша, как мне кажется.

Я посмотрел на нее сверху вниз, а она посмотрела на меня снизу вверх.

— Тогда, думаю, пришло время дать тебе несколько частных уроков.

— Я не шучу, Блейк.

— Я тоже. Я отношусь к бою немного серьезно.

— Ух ты, ты тоже собираешься стать демоном-работорговцем.

Я тихо рассмеялся.

— Если это превратит тебя в боевую машину, тогда да. — Я поцеловал ее в макушку. — Тебе нужно проснуться. Я хочу пойти поужинать.

Я шлепнул ее по заднице и встал.

— Тогда иди. Я не нужна тебе, чтобы ужинать, Блейк. — Она потерла то место, где моя рука соприкоснулась с ее задницей.

— Нет, но я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне. Это очень скучно, если тебя там нет.

Она устало рассмеялась.

Это подействовало, и она медленно выползла из постели, надела туфли, и мы ушли.

Когда мы вошли, кафетерий был набит битком. Все взгляды были устремлены на нас, и я был рад, что Елена все еще была уставшей и не видела этого так, как я.

— Что, дракона больше нет?

— Я уже говорил раньше, что делал это только для того, чтобы ты не чувствовала себя такой виноватой. Кроме того, думаю, эта форма быстрее отправит сообщение Табите.

Мы подошли к очереди в буфет.

— Добрый вечер, Елена, — сказал шеф-повар. — Блейк.

— Добрый вечер, шеф, — сказал я и хмыкнул, когда мой живот снова заурчал, глядя на то, что он приготовил сегодня вечером.

Елена уже была в конце очереди, и я увидел, как она оглянулась через плечо на первый столик с щебечущими девушками.

Я подошел к ней, накладывая горки всего на свою тарелку.

— Это когда-нибудь прекратится? — Она видела это.

Я улыбнулся.

— Пусть пялятся. Мне давно действительно все равно.

— Опять рифмуешь, — пошутила она, и я усмехнулся.

— Есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить.

— Что бы это могло быть? — Она мягко драматизировала ситуацию.

— Лига драконов.

Она улыбнулась, ковыряясь в тарелке.

— Что с ней?

— Я действительно хочу пойти и немного потренироваться с ними, если ты не против.

Она посмотрела на меня с раздражающей улыбкой.

— Ты можешь делать все, что захочешь, Блейк. Я говорила тебе это миллион раз раньше.

Проклятье. Серьезно.

— Для тебя это так просто?

— Что? Ты хочешь, чтобы я сказала тебе «нет», потому что буду слишком сильно по тебе скучать? — Она игриво взмахнула ресницами.

— Ой, — пошутил я, что заставило ее рассмеяться.

— Ты ведь не рассказывал своему отцу сам знаешь о чем, верно?

— Елена, я обещал тебе, что не буду, — тихо сказал я.

— Извини, я просто беспокоюсь об этом.

— Хочешь верь, хочешь нет, но сейчас я действительно забочусь о своем отце.

— Я не это имела в виду.

— Тем не менее, я согласился, что ничего не скажу, и я этого не сделал, — сказал я как раз перед тем, как положить в рот вилку с едой и быстро прожевать. Я умирал с голоду.

— Извини, я действительно не это имела в виду. Итак, Лига драконов. Что влечет за собой это обучение?

— Много походов и много знаний.

— Когда ты хочешь отправиться?

— Ну, судя по твоему предыдущему ответу, не в ближайшее время.

Она снова рассмеялась.

— Но я должен вернуться в Итан, Елена. А мой отец хочет переправить парочку драконов на другую сторону.

— Когда?

— В эти выходные.

Ее лицо вытянулось, и она вздохнула.

— Так скоро?

— Елена, я должен помочь Тому и Августу.

— Блейк? — Это прозвучало как протест, и она вытерла рот салфеткой.

— Я должен помочь им найти Макс и Ники, и, надеюсь, Лиану тоже.

— И дай-ка угадаю? Я просто собираюсь привести тебя обратно и должна вернуться без тебя.

— Нет, ты будешь занята тем, что примешь кое-кого из людей короля Гельмута и приведешь обратно еще больше фермеров. Ученые готовы с первой сотней буйо, — улыбнулся я.

— Да?

— Они работали без остановки, Елена. Когда одна смена уходила домой спать, ее место занимала другая. Они готовы.

Она кивнула.

— Сначала отведи меня, а потом, когда закончишь, я вернусь. Это займет у тебя более или менее все выходные, так что, скажем, три дня.

Она вздохнула.

— Да ладно, это не так уж и долго.

Она выдохнула.

— Ты знаешь, что они делают с драконами, Блейк. Если Горан найдет тебя…

— Не найдет. Я не дурак. Королю Гельмуту в любом случае нужно вернуть Эмануэля. По крайней мере, ты будешь слишком занята, чтобы беспокоиться о глупостях. — Я постарался, чтобы это прозвучало непринужденно, и улыбнулся ей.

Она прищурилась.

— Потерять тебя — это не глупо. Это довольно серьезно, и я не собираюсь проходить через это снова. — Она говорила быстро.

Значит, ей не все равно?

Она быстро прищурилась, глядя на меня, и я снова улыбнулся.

Мне пришлось дотронуться до ее руки.

— Со мной все будет в порядке. Ничего не случится.

Она вздохнула.

— Ладно, значит, так и будет в эти выходные, и всего на три дня, Блейк. Это не подлежит обсуждению.

Я снова улыбнулся.

— Я думал, что могу делать все, что, черт возьми, захочу.

— Все, что угодно, кроме игр на крыльце Итана.

Я рассмеялся.

— Все будет просто отлично. Обещаю.

Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее ямочек на щеках или глаз. Она не была уверена ни в чем из этого. Но я дал обещание, и ей нужно было узнать, что этот Блейк не нарушал своих обещаний.

— Насчет Лианы. У меня была горничная по имени Лиана. Сомневаюсь, что это она, поскольку она была намного старше, но кто знает, что делают с людьми трудные времена.

Я прищурился.

— Где, в Эйкенборо?

Она кивнула.

— Мы это сделаем. Лиана — не такое уж распространенное имя. Кто знает, может быть, это она. Спасибо. Это чертовски облегчит мою работу.

— Возможно, это не она, Блейк, и я не знаю, кто руководит этим заведением. Это мог быть Сеймур.

— А может, и нет.

Она вздохнула, выглядя обеспокоенной.

— Обещай мне, что ты вернешься.

— Я сделаю это после того, как найду их.

— Хорошо.

— 7~

После ужина я затащил ее в самый темный угол лестницы.

Я знал, что повторения прошлой ночи на крыше общежития для девочек у меня не будет, и Елена уже сказала «нет», еще до того, как я спросил.

Мои плечи тихонько затряслись.

— Если только ты не найдешь способ отдать мне немного своей энергии.

— Нет, я пока не нашел. — Я вздохнул и просто прижал ее к своему телу. — Знаю, ты устала, так что иди и прими долгую ванну, — я даже не закончил это предложение.

— Ты же не собираешься делать свои штучки по смешиванию в моей ванной, не так ли?

Я усмехнулся.

— Как бы заманчиво это ни звучало, нет. Я больше не такой, Елена, и, в отличие от тебя, у меня достаточно терпения, — поддразнил я, знал, что она покраснела, когда ее мысли обратились к этому, и это было потрясающе и означало, что она думала об этом без того, чтобы ее сердце беспорядочно билось. — И ложись спать. Что-то подсказывает мне, что завтра нам понадобятся силы.

— Ты видел что-то из будущего?

— Нет, давай просто скажем, что это предчувствие. — Я пошутил и нежно поцеловал ее в губы. Я должен был быть осторожен со своими поцелуями. Слишком много, и она могла отстраниться, слишком мало, и я был в полном беспорядке.

Она поцеловала меня в ответ, и это был приятный, продолжительный поцелуй. Мне пришлось приучить свои руки не блуждать, как в тот первый раз в ее комнате, и в конце концов она отстранилась.

Она снова тяжело дышала.

— Прости, дракон. Мне нужно немного воздуха.

— Все в порядке, — с трудом произнес я.

— Спокойной ночи, принцесса.

Она хмыкнула, когда я направился к двери.

— Разберись с этим. Ты — моя принцесса, — крикнул я через плечо, открыл дверь, ведущую в спальни, чуть не вышвырнув мастера Лонгвея из его уродливой гавайской рубашки.

— Блейк, — он огляделся. — Где Елена?

Я усмехнулся.

— Елена — мой дент, а не моя тень, — сказал я и все еще слышал ее хихиканье на лестнице. Она подняла свой щит в ту же секунду, как услышала голос Чонга.

— Ну-ну, — поддразнил он.

— Я же сказал тебе, тебе не о чем беспокоиться. Я не такой, как Джордж.

— Ты можешь сказать это еще раз.

Я покачал головой и прошел мимо двери, поднявшись на первые несколько ступенек лестницы, ведущей в мою комнату.

Я надеялся, что Елена просто продолжит прятаться еще несколько минут. Я не хотел, чтобы Чонг нашел наше первое место для поцелуев.

Я настроился на волну. Мастер Лонгвей не назвал ее имени.

Умная девочка.

Я бросился вверх по лестнице. Сегодняшний вечер будет чертовски тяжелым, но я принял душ и хотел позвонить Эмануэлю, чтобы сообщить ему свои замечательные новости.

Черт, он был в Итане.

Он был бы в восторге от того, что мы с Еленой немного сблизились за последние несколько дней.

Прогресс, которого мы достигли, я даже не думал, что это возможно.

Я немного попрактиковался с Джорджем, но, навязывая ему свои воспоминания, он все равно испытывал легкую головную боль. Для человека это было бы в тысячу раз хуже, даже несмотря на то, что я мог исцелить Елену.

Я заснул около двенадцати и проснулся, когда зазвонил будильник. Никаких снов. Я заулыбался и не мог поверить, насколько надежным и щадящим был процесс дента.

Я встал, принял холодный душ, чтобы привести в порядок свои гормоны на весь день, и оделся.

Сегодня я рано пришел в кафетерий и читал утреннюю газету, когда Джордж плюхнулся на стул.

— Моя сестра застукала тебя сегодня утром? — спросил я, не отрываясь от газеты.

— Нет, но это было чертовски близко. Бекки сочинила историю типа 1-2-3. — Он щелкнул пальцами. — Она серьезно становится все больше похожей на меня с каждым днем.

— Бедная Елена. — Я пошутил, думая о том, какой она была бы, если бы я передался ей.

Джордж покатился со смеху.

— Хотя ей нужно немного развлечься. Всегда такая жесткая.

— Ей нужно жить, Джордж, это правильное слово.

— Извини, виноват.

Он пошел и захватил завтрак, пока я доедал свой и потягивал кофе.

Елена, моя сестра и Бекки наконец-то пришли. Сэмми свирепо посмотрела на Бекки, временами она могла быть такой чопорной, а Елена подошла к столу и села рядом со мной.

— Доброе утро, — сказала она.

— О, у нас хорошее настроение, — пошутил я, обнял ее одной рукой и притянул к себе для очень долгого бокового объятия, прижавшись губами к ее голове.

Елена рассмеялась.

— Это чертовски сложно, Блейк, — проскулила она, и Джордж рассмеялся.

— Я не собираюсь обращаться с тобой как с дерьмом. Поверь, мне нужны эти объятия, — сказал я, посмотрев на Джорджа, добавил: — а ты заткнись.

— О, пожалуйста, скажи? — Елена умоляла Джорджа.

— Ничего, — сказал он.

Елена посмотрела на меня.

— В этом нет ничего плохого, ладно. Джордж беспокоится о том, как Бекки изменилась за последний год, как легко она в последнее время выходит из положения, становясь все больше похожей на него.

Елена рассмеялась.

— У меня есть для тебя новость, Бекки всегда была остра на язык, задолго до тебя, Джордж.

— Как скажешь, Елена, — пропела Бекки.

Я рассмеялся.

— Мы снова поговорим через год, когда ты полюбишь экстремальные виды спорта и прокрадешься на седьмой этаж общежития для мальчиков, — сказал Джордж.

Елена покраснела.

— Джордж, — прорычал я ему.

— Я собираюсь взять себе завтрак. Еще слишком рано для остроумных реплик, — Елена встала.

— Что? — спросил он, когда я просто уставился на него.

— Ты снова давишь.

— Елена может справиться с большим, чем ты думаешь, — сказал он и снова принялся за еду.

Я надеялся на это ради него. Если Елена снова будет игнорировать меня или винить в том, что у меня на уме только одно, я его придушу.

День начался, и нам с Еленой пришлось вытерпеть то, как Алекс и Беликов обращались с нами.

— Это была его вина, а не моя, — сказала Елена.

Я ахнул, снимая рубашку.

— Я думал, мы были в этом вместе?

— Не самое дерьмовое, Блейк, — сказала она, не глядя на меня, и все рассмеялись.

— Ладно, хорошо. Я должен был исправить связь, ясно? — сказал я Алекс, которая просто уставилась на меня, совсем не думая, что это смешно, но она успокоилась, и в уголках ее губ заиграла легкая улыбка.

— Давай, Алекс? — Я говорил тихо, умоляя ее, и она наконец улыбнулась.

— Сегодня я не спущу с вас глаз. — Она посмотрела и на Елену, и на меня.

Весь класс подумал, что это было забавно, когда я стянул с себя штаны, что заставило Елену снова закрыть глаза.

Я рассмеялся.

— Елена, это драконы. Рано или поздно тебе придется привыкнуть к обнаженке, — сказала Алекс.

— Позже, — крикнула она.

Елена была такой забавной.

Я изменился в драконью форму, и когда раздалось низкое рычание, Елена открыла глаза.

Она забралась мне на спину в рекордно короткие сроки, заставив нескольких всадников похлопать.

— О, заткнитесь.

Я первым поднялся в воздух.

Джордж был вторым, когда Беликов выкрикивал свои предупреждения.

Елена хихикнула.

На этот раз я не покинул урок. Я наслаждался нашим полетом, и, судя по смеху Елены, она тоже.

Джордж и Бекки продолжали лететь в опасной близости от нас, и прежде чем я успел это остановить, началась игра в пятнашки.

Девочкам это очень понравилось.

Но Алекс и Беликов восприняли это как отвлекающий маневр и прервали наше маленькое веселье.

Не успел я опомниться, как все было кончено, вот так просто.

Искусство войны, мне действительно пришлось сконцентрироваться, так как Елена сегодня была быстрой.

Она уже не была вчерашней неуклюжей девчонкой, которая спотыкалась о собственные ноги, и я действительно смог увидеть несколько приемов, которые она использовала на ринге.

Но ее защита была ужасной. Она сражалась чисто. Ей нужно было научиться драться грязно.

Я догадался, что это мое дело — научить ее этому, и быстро блокировал ее удары и отталкивал назад.

Я воспользовался этим занятием, чтобы снова обнять ее, и держал ее в стольких смертельных тисках.

Джордж подумал, что это было забавно, когда Елена попыталась отодвинуться от меня.

Я ей не позволил.

— Елена и Блейк, — сказала профессор Миа, когда я снова прижал ее мертвой хваткой к полу.

— Я сражаюсь здесь, Миа, — проворчал я, пытаясь перевести Елену в другое положение, где она перестала бы извиваться.

— Это так не выглядит.

— Сдаюсь, — Елена похлопала меня по ноге, и я отпустил ее. Только для того, чтобы отразить еще один удар ее меча, который заставил Мию улыбнуться от уха до уха.

Миа тоже положила на нас глаз, и не успел я опомниться, как на нас уставился весь класс.

Елена довела себя до такой усталости. Это было пропитано Люцианом повсюду. Я блокировал ее меч частью руки, которая превратилась в чешую, и от нее полетели искры. Она ахнула, и я снова сжал ее мертвой хваткой, когда это отвлекло ее.

Она снова хмыкнула.

— Откажись от этого, принцесса. Я многому научился во время твоего заявления, — сказал я с ухмылкой и сильно похлопал ее по заднице, прежде чем она снова похлопала меня по ноге.

Я чувствовал, как Мия сердито смотрит на меня, но это было не так.

Я просто рассмеялся над свирепым взглядом Мии. Как она могла подумать, что мы такие, серьезно?

Прозвенел звонок.

Мы расстались на лестнице, чтобы пойти принять душ.

Это была хорошая тренировка, но у Елены было много других техник, которым ей нужно было научиться, стать немного меньше Люцианом и немного больше Блейком.

Мы встретились за ланчем.

Джордж хотел знать, где, черт возьми, я научился всем этим приемам.

Я не хотел рассказывать ему о незаконных драках и просто усмехнулся.

— О, да ладно тебе, Блейк.

— Джордж, с твоими навыками все в порядке.

— Неважно. — Он запихнул в рот горсть еды. Елена продолжала отодвигать свое плечо назад.

— Ты в порядке? — спросил я ее.

— Да, думаю, что один из твоих захватов действительно защемил нерв у меня в плече. Кажется, я никак не могу от этого избавиться.

— Что ж, к счастью для тебя, твой дракон обладает способностью к исцелению. Что заставляет меня беспокоиться, почему твоя до сих пор не заработала.

— Не знаю. — В ее голосе тоже слышалось беспокойство.

Я потер то место, на которое она указала, и почувствовал, как способность начинает слегка нагревать ее плечо.

Она хмыкнула.

Все в кафетерии снова уставились на нас.

Я остановился.

— Лучше?

Она повела плечом.

— Намного. — Она заметила, что все взгляды устремлены на нас. — Ешьте свою еду, — прокричала она, и я ухмыльнулся, когда плечи Джорджа мягко затряслись от его беззвучного смеха.

— Эй, ты говоришь, как я в тот первый день, помнишь? — спросила Бекки.

Елена усмехнулась комментарию, и мы все присоединились к ней.

Это было чертовски круто. Я чувствовал себя так легко, таким счастливым. Я мог бы оставаться таким до конца своего существования.

После обеда день пролетел незаметно.

На уроке зелий Елена на самом деле была очень удивлена тем, насколько хорошо я приготовил сегодняшнее зелье. Оно укрепляло уверенность в себе и позволяло ясно мыслить, чтобы принимать правильные решения. Если у успеха был ребенок, то это был он, поскольку все знали, что уверенность — это как бы главный ингредиент для получения желаемого. Но у ежедневного употребления этого напитка были побочные эффекты.

— Где Троллип? — спросил я Елену, и она сказала мне, что профессор в первом ряду.

Я вытащил один из своих волосков и быстро добавил его в зелье.

— Это жульничество, Блейк?

— Тсс, — усмехнулся я, наблюдая, как булькает варево, когда моя эссенция начала усиливать действие зелья.

— Это все еще уверенность? — спросила Елена.

Я посмотрел на нее.

— Это уверенность на стероидах.

Троллип наконец-то добрался до нашей станции и посмотрел на нее.

— Цвет немного не тот. Где вы, ребята, ошиблись?

— Может быть, было слишком много слез Феникса? — спросила Елена.

— Или слишком мало, — сказал он, но тем не менее набрал полную ложку и выпил ее.

На протяжении всей лекции его уверенность в себе начала подниматься на ступеньку или десять выше.

Он даже сказал посыльному, которого отправил Чонг, что он думает об этом сообщении, и класс захихикал.

— Что, черт возьми, не так с Троллипом? — спросил Джордж, когда прозвенел звонок.

— Слишком большая уверенность привела к этому, — сказал я.

Мы отправились на следующее занятие и подавили смех, когда Чонг промчался по коридору к классу Троллипа. Он кипел от злости и бормотал себе под нос, как драгоценно его время.

Елена схватила меня за руку и сдерживала смех, пока мы не завернули за угол, направляясь к Колизею.

Когда берег был чист, она расхохоталась, за ней последовал смех остальных.

Я бы сделал все, что угодно, чтобы заставлять ее так смеяться каждый день.

Последними двумя темами дня были магические отклонения.

Грег и Эдди ждали нас в Колизее.

Урок обычно строился вокруг нашей связи между всадником и драконом и того, как настроиться друг на друга.

Будто всадники могли видеть нашими глазами, могли слышать то, что слышали мы, все эти виды магии, и всему этому было чертовски трудно научиться. На самом деле я с нетерпением ждал этого урока, так как это был первый раз, когда мы проводили подобный урок вместе. Что ж, в первый раз с тех пор, как мы оба были на борту.

Грег позвал Елену.

— Блейк, не превращайся, — сказал мне Эдди своим резким ирландским акцентом, когда я наполовину стянул рубашку через голову. — Ты тоже, Джордж.

Мы с Джорджем несколько секунд смотрели друг на друга. Что, черт возьми, это было?

— Остальные из вас могут присесть, — сказал Эдди, и пристальный взгляд Елены встретился с моим, она тоже хотела знать, что это было. Я пожал плечами.

— Девочки, сегодня вы получите чертовски хороший урок, — обратился Грег к Елене и Бекки, стоявшим с другой стороны.

Когда мы с Джорджем захотели встать на их сторону, Эдди оттащил нас назад.

— Денты, — пошутил он вместе с классом. — Нет, вы стоите там.

Мои щеки стали немного теплее, чем обычно.

— О, Рубикон умеет краснеть. — Эдди снова поддразнил с ухмылкой на лице.

— Эдди, — сказал Грег, и Эдвард остановился.

— Что происходит, Эдди? — тихо спросил я.

— Что-то удивительное, от чего вначале чертовски больно, — улыбнулся он в последней части.

Джордж хмыкнул.

Я наблюдал за классом, сидящим на ступеньках.

— Что все это значит? — Бекки хотела знать.

— Сегодня эта лекция только для дентов. Другие узы, — обратился Грег к остальным, — ну, с этим у вас проблем нет, поскольку ваши драконы не являются истинными хранителями ваших способностей. Так что им легче использовать ваши способности. Денты, вам нужно научиться активировать согласие.

— Итак, вы собираетесь прочитать лекцию классу о том, чего вы двое даже не можете сделать? — спросил я.

— Только не мы, Блейк. Наш гость. — Грег указал на вход в Колизей. Я не видел никого, кроме дракона, которого встретил во время полета, у которого была записка, рассказывающая мне о самом первом слушании Елены. А за ним стоял один из Древних, не просто какой-нибудь Древний, а Пра-пра-пра-прадед Елены.

Я поклонился, Джордж поклонился, а старик просто улыбнулся и отмахнулся, когда подошел к нам, отчего класс захихикал. Он был частью дента? Это был его дракон?

Охранник проскользнул внутрь и встал у входа в Колизей.

— Спасибо, что пригласили меня сегодня, сэр Эдвард, — сказал он и пожал Эдди руку.

— Поверьте мне, нам это доставляет удовольствие, — ответил Эдди.

Затем он поприветствовал Грега, а затем они вдвоем тоже покинули трибуну и уселись с остальным классом на ступеньках.

— Елена, Блейк. — Он улыбнулся, и Елена, прищурившись, посмотрела на него, улыбнувшись. — Надеюсь, вы двое больше не ссоритесь.

Класс засмеялся.

— Мы пришли к перемирию, — тихо сказала Елена.

— Джордж, Бекки. Теперь причина, по которой я здесь, проста. Вам нужно научиться использовать способности своего дракона.

Я прищурился. Этот термин не был использован легкомысленно, и это было не то, что можно было подумать. У Елены был легкий доступ к способностям, когда я был в своей драконьей форме, и то, о чем он говорил, было не об этом. Тот день в кафетерии всплыл у меня в голове, когда Елене понадобились ее способности. Это было чертовски больно.

Причина, по которой истинные узы испытывали трудности, заключалась в способностях всадника. Мы несли их. Это была не просто демонстрация способностей, как сказал бы Грег, это было по-настоящему важно, а иногда и чересчур для всадников. Он хотел, чтобы они использовали свою способность, которой обладаем мы. Ну, в нашем с Еленой случае — способности.

Все ахнули.

— Ты знаешь, что это невозможно, — сказал я, но в ту минуту, когда я сказал это, вспомнил слова мастера Лонгвея. «Если ты не знаешь, как дать согласие, тогда прими свою форму дракона».

— Так и есть, при большой-пребольшой практике, — сказал он.

— Паппи, что это влечет за собой? — спросила Елена.

— Елена, тебе нужно научиться использовать свои способности без необходимости превращения Блейка.

— Это никогда не было моим самым сильным умением. Я с трудом могла это делать, когда была драконом.

— Она никогда не должна была проснуться, так что технически ты не была драконом, — сказал он.

— Хорошо, — сказала она, и ее пристальный взгляд переместился на меня.

— Я буду проводить тебя через каждый шаг, Блейк, пока это не станет похоже на дыхание.

Я кивнул.

— Как ты это делаешь, Джордж? — спросила Елена.

— Нет, Елена. Джордж пока не может этого сделать. Вот почему я здесь, — сказал ее дедушка.

— Нет, может. Я видела это, — ответила Елена Древнему и перевела взгляд на Бекки и Джорджа, которые посмотрели на нее с выражением «о чем, черт возьми, вы говорите».

Елена рассмеялась.

— Ты делаешь это постоянно, Бекки.

— Нет, пока он в человеческом обличье.

— Нет, это не так. В тот раз в кафетерии ты помогла Джорджу, когда умер Люциан?

Бекки просто уставилась на нее, и Елена хмыкнула.

— Николь пыталась причинить мне боль. Ты орудовала своей молнией. Джордж крепко обнимал меня. Он не был драконом.

Черт возьми, они уже могли это сделать? Я посмотрел на них обоих, а они пристально смотрели друг на друга.

— Это было на стадии тупика? — спросил ее Паппи.

— Нет, после, — ответила Елена.

— Вы двое уже можете это делать? — Старик посмотрел на Джорджа и Бекки.

Джордж задумчиво уставился в землю.

— Елена права, Бекс. Мы уже делали это раньше.

— Я не могу этого вспомнить, Джордж. — Ее голос звучал немного обеспокоенно.

— Знаю. — Он посмотрел на Елену. — Я думал, что это твоя пурпурная молния причинила мне боль. Это было не так. Это была Бекки?

— И все же, ты не чувствовал, что вот-вот взорвешься?

— У него одна способность, Блейк. У тебя их много. Тебе потребуется больше времени. — Древний посмотрел на меня.

— Я не буду знать, что нужно Елене.

— Связь еще не вернулась?

Мы оба покачали головами.

— Дайте ей время, а пока потренируйтесь с самой опасной из всех способностей.

— Значит, это розовый поцелуй, — сказал я и посмотрел на Джорджа. — Итак, как тебе это удалось, Джордж?

— Блейк, — он выглядел удивленным. — Я не знаю.

Бекки тоже посмотрела на нас.

— Я тоже.

— Итак, как мне это сделать? — снова спросил я Древнего.

— Я не собираюсь этого делать, если это причинит ему боль, — сказала Елена, пристально глядя на своего дедушку.

— Елена, — ответил я прежде, чем он успел это сделать. — Тебе нужно научиться владеть хотя бы одной из них. Может наступить день, когда я не смогу измениться. Мне нужно знать, что тогда ты сможешь владеть ей, не причиняя мне вреда.

— Не причиняя тебе вреда? И как, по-твоему, мы доберемся до этой стадии, Блейк? Я собираюсь причинить тебе боль.

— Все в порядке. Я — Рубикон. — Я мягко улыбнулся. Класс захохотал.

Я снова посмотрел на ее дедушку, чтобы он объяснил мне, как действовать.

— Я с Блейком, — сказал Джордж, а Бекки просто уставилась на него, хмуря брови. — Мы уже делали это раньше, Бекки, нам просто нужно научиться делать это снова.

— Я не собираюсь этого делать. Я видела, что произошло. Я не могу смотреть на Джорджа… — она не смогла закончить фразу. Елена бросила на меня ошеломляющий взгляд.

— Я понимаю, что вы оба чувствуете, но с практикой это станет легче, дитя мое. Блейк понятия не имел, что ему тогда делать. С моей помощью оба дракона будут в порядке.

Паппи Елены обратился ко всему классу. Он объяснил, как драконам нужно успокоить свой разум, замедлить сердцебиение и сосредоточиться на раскрытии своих способностей, направляя своих Драконианцев, чтобы они увидели их.

Он повернулся ко мне.

— Готов?

— Я попробую, — я старался казаться нетерпеливым, чтобы развеять страхи Елены, но, честно говоря, я все еще помнил, какую боль почувствовал в тот день в кафетерии.

Это должно быть весело.

Поначалу это звучало просто.

Однако это было не так.

Елена закрыла глаза после того, как я умолял ее попробовать, и когда она это сделала, ее дедушка поднял руку, и я едва увидел щит, окружавший ее.

Пришла боль, мучительная боль, и я попытался отогнать ее, попытался контролировать, но это было бесполезно.

Я закричал и попытался подавить звук, сорвавшийся с губ, но она ничего не услышала из-за щита Паппи. В итоге я только заголосил, как обезумевший бык, стоя на четвереньках, когда боль повалила меня на пол.

Я чувствовал, что все взгляды устремлены на меня.

Как долго это будет продолжаться?

Как раз перед тем, как я почувствовал, что теряю сознание, Елена присела передо мной на корточки. Она была в ярости на дедушку за то, что он окружил ее щитом, чтобы она не слышала боли, срывающейся с моих губ.

Он попытался сказать ей, что ей это нужно, но она резко оборвала его.

В старые времена Драконианцам было насрать, пострадаем мы или нет.

Я уверен, что был чертовски удачливым драконом, и за это я сказал ей, что мы должны попробовать еще раз.

Не в моих правилах было сдаваться. Я бы справился с этим, как и с другими.

Мы пытались, и каждый раз результат был один и тот же, но я не собирался сдаваться, и Елена действительно начала терять терпение, потому что я был таким упрямым. Мы снова чуть не поссорились, когда я потребовал, чтобы она попробовала еще раз, а она отказалась.

Ее дедушка дал нам отдохнуть и подошел к Джорджу и Бекки.

У них получилось со второй попытки, и Джордж рассказал мне, что он сделал.

Сомнение не было ключом к разгадке этого дела. Джордж делал это раньше, поэтому он знал, что сможет сделать это снова.

Мы же — нет.

И тогда Древний сказал:

— Тебе нужно отпустить все, Блейк. Полная капитуляция.

Я усмехнулся. Мы были в таком дерьме.

— Это будет небольшой проблемой, потому что я не так устроен.

— Знаю, но ты можешь это сделать. — На губах Древнего играла понимающая улыбка. Каковы были его способности? Мог ли он заглядывать в будущее?

Елена стояла, уперев руки в бока, опустив взгляд в землю.

— Не знаю, смогу ли я это сделать. — Она посмотрела на дедушку. — Он не создан для того, чтобы сдаваться, и я тоже не хочу, чтобы он знал, каково это на вкус.

— Елена, у нас нет выбора, — сказал я.

— У меня действительно есть выбор, Блейк. И я говорю тебе, я не могу. Не буду.

Я почувствовал силу, стоящую за этими словами, и слегка вздрогнул, когда они потянули за собой.

Она повернулась и пошла обратно к выходу.

— Елена! — закричал я и хотел последовать за ней, но ее дедушка снова поставил щит и сказал мне дать ей немного времени. Мы все поймем. Его слова серьезно не давали мне покоя. Что он увидел?

— Ей тяжело видеть, как тебе так больно, Блейк.

Я посмотрел ему в глаза и должен был признать, что его слова меня немного шокировали.

Поэтому я остался и сделал то, что он сказал. Не то чтобы отпустить Елену было легче, чем отдать Елене мой огонь, все еще находясь в человеческой форме. И то, и другое было одинаково тяжело.

— 8~

Урок закончился, и Паппи Елены отвел меня в сторонку.

— Блейк, знаю, тебе нелегко сдаться. Даже когда Джордж сосредоточился на этом, зная, что он это уже делал, ты видел, что это причинило боль на короткое время. Главное — знать, что ты можешь это сделать, но это гораздо больше. Это скорее желание, которое должно исходить от вас обоих. Знание, что она не причинит тебе вреда, доверие ей, что она не причинит тебе вреда. Желание этого друг для друга.

Я вздохнул.

— Поверь мне, я действительно хочу этого для Елены.

— Проблема здесь не в тебе, Блейк. — Он легонько похлопал меня по щеке. — Будь терпелив с ней. Она поймет. — Он снова улыбнулся своей понимающей улыбкой.

— Какой породы был ваш дракон?

Он улыбнулся.

— Лунный Удар, давным-давно.

— Он умер?

— Спасая мою жизнь, и не проходит и дня, чтобы я по ней не скучал.

Она была женщиной. Он был частью Дента.

— Мне так жаль. — И тут меня осенило. — Значит, в Елене есть драконья кровь.

Он улыбнулся и поднял глаза.

— Больше, чем ты думаешь.

Я улыбнулся этому, но не понял этого комментария «больше, чем ты думаешь».

Что он знал такого, чего не знал я? Если бы я мог читать чьи-то мысли, то это был бы именно тот человек, мысли которого я хотел бы прочесть.

Я не ходил к Елене. Я дал ей время смириться с тем, что она должна была сделать.

— Когда ты делал это в те разы, о чем ты думал, Джордж?

— Блейк, я не знал, что делаю это, или что это было чем-то, с чем Дент предположительно боролся.

— Значит, это произошло само собой?

— Вроде того. Было чертовски больно, когда мне пришлось усмирять Елену. Это электричество было не таким, как у меня. У него было фиолетовое свечение, и оно очень сильно жалило. Я действительно думал, что это из-за ее электричества.

— Что случилось?

— Глупая Николь сказала, что это Елена виновата в том, что Люциан умер. Арианна назвала ее ядовитой. И она разозлилась, хотела взорвать Николь своим электричеством, а Бекки попыталась остановить ее. Тогда появилась молния Бекки.

— Что ты при этом почувствовал?

— Электричество Елены против электричества Бекки. Страшно, как в аду. Я только представил себе, что если Бекки ударят, она может умереть. Это мысль, с которой я пока не знаю, как справиться.

— Не в наших силах разбираться с этим, Джордж. Значит, ты хотел, чтобы Бекки получила доступ к своим способностям?

— Черт возьми, да.

Я кивнул. Именно так, как сказал старик. Но почему я не смог сделать этого в тот день в кафетерии? Я так сильно хотел, чтобы они у нее были. Она должна была внести свой вклад, но она этого не сделала. В этом не было никакого смысла.

Я закрыл глаза и просто подумал об этом. Что было ключом? Сдаться. Джордж отдал бы свою жизнь за Бекки в тот день в кафетерии. А Бекки, должно быть, очень хотела получить электричество.

Я не собирался ставить Елену в ситуацию, которая могла бы активировать это естественным образом. Она и так через многое прошла.

Я вспомнил, что мне все еще нужно разрешение тренировать Елену в куполе, и встал.

— Я знал, что это был только вопрос времени, — сказал Джордж с широкой улыбкой.

— Я не пойду к Елене, идиот. Я обещал, что буду тренировать ее, и мне все еще нужно обсудить это с мастером Лонгвеем.

Я открыл дверь и вошел в его кабинет.

Я дважды постучал, но ответа не последовало, поэтому пошел в его покои на самом верху башни, где жили все профессора.

Я никогда не был здесь раньше и воспользовался своим телекинезом, чтобы открыть их главные ворота.

Я закрыл их за собой и проследил за ним до комнаты 9D.

Я постучал в дверь, и он открыл ее. Его лицо сказало все это, когда он нашел меня, когда из его комнаты донесся смех.

Я прищурился.

— Я чувствую запах травки?

— О черт, — услышал я голос Грега и начал хихикать.

— Блейк, как ты сюда попал? — спросил мастер Лонгвей со своим китайским акцентом.

— Кто бы мог подумать, Грег и Эдди тоже?

— Сейчас нерабочее время.

— О, но если мы так сделаем, то будем наказаны.

— Я много раз отворачивался на твоих вечеринках.

Я снова усмехнулся.

— Расслабься, я последний человек, который может судить. Мне нужен купол Парфенона на сегодняшний вечер.

— Для чего?

— Чтобы тренировать Елену.

— Понятно, — прищурился он.

— Это не то, и ты это знаешь.

— А потом ты исчезаешь почти на шесть часов. Кстати, у меня есть кое-что для тебя. — Он вернулся в свою комнату и вышел ко мне через несколько минут, вручая мне два листка пергамента. Я взглянул на них. Это было наше расписание задержаний.

— Я согласен с Еленой в этом вопросе. Ты заставлял нас быть вместе, когда она этого не хотела, а когда это произошло…

— Вот как ты запел, Блейк. Я думал, что ясно дал это понять.

— Прекрасно, в нерабочее время, это так. — Я улыбнулся. — Итак, есть ли у меня разрешение на посещение купола Парфенона сегодня вечером?

— Да, уверен, что ключ тебе не нужен, по крайней мере, так мне сказала Мия. Она сказала, что ты открыл небесную крышу.

Я улыбнулся.

— Дракон со многими талантами.

— Угу, — сказал он и закрыл дверь.

Я рассмеялся, выходя на улицу.

Трава, кто бы мог подумать?

Около шести мы с Джорджем пошли ужинать в кафетерий. Мне не хватало присутствия Елены сегодня днем. Держаться от нее подальше было так же сложно, как и пытаться активировать мое согласие. Сэмми и Дин рука об руку вошли в кафетерий, и его губы были в синяках и припухли от того, как моя сестра целовала его. Я заулыбался.

Мы придвинули столик рядом с тем, который занимали мы с Джорджем, так как все большие столы были заняты.

Затем, наконец, вошли Бекки и Елена. Ее настроение улучшилось, и мне снова пришлось изо всех сил притворяться, чтобы не опозориться и показать ей, насколько я счастлив, что она здесь.

Я поймал на себе взгляд сестры.

— О, чувак, ты так по уши влюблен, как сказала бы мама.

— Я знаю, как держать себя в руках. Губы бедного Дина выглядят как у пузырчатого Гуппи.

Сэмми рассмеялась своим смехом гиены. Дин только улыбнулся, густо покраснев, и покачал головой.

— Они не настолько распухли. — Она взяла его за лицо, чтобы он посмотрел на нее. Она поморщилась. — Прости.

— Я не жалуюсь. — Он просто улыбнулся ей.

— Привет, красавица, — сказал Джордж, встал и притянул Бекки к своей груди, когда она встала рядом с ним.

Она отстранилась и посмотрела на Елену, приподняв бровь.

— Мы здесь что-то упускаем? — спросил Джордж.

— Вообще ничего, — пошутила Бекки, нежно поцеловав Джорджа, когда они оба заняли свои места.

Елена прошла мимо меня к буфету, и я проследил за ней взглядом. Дин рассмеялся, и мне захотелось ударить его по лицу. Серьезно, чего они не поняли? Теперь она была моей жизнью.

— С ней все в порядке? — спросил я Бекки.

— С ней все в порядке. Просто разозлилась, но все в порядке.

Мне не понравился комментарий Бекки, и Елена вернулась с небольшим количеством риса, тушеного мяса и небольшой гроздью винограда на гарнирной тарелке.

Она плюхнулась на подушку рядом со мной и принялась за еду, не говоря ни слова.

Джордж снова начал поддразнивать Дина, когда тот уставился на меня. Я старался не пялиться на то, как Елена ест, и мы смеялись, когда во время разговора о моем отце заговорили о поместье.

Сэмми просто таращилась на меня.

— Ты никогда не заставишь меня забыть об этом, не так ли?

— Подожди, что? — спросила Елена.

— Ты замолчи. По крайней мере, дверь в мою комнату не скрипит.

Она рассмеялась.

— Я забыла об этом.

— Какой скрип? — Я должен был знать.

— Ты знаешь, что о каком я скрипе. Ты много раз заходил в комнату Елены.

— Расшатанная половица?

— Это не было ошибкой, Блейк. — Сэмми не улыбнулась. — Папа так сделал.

Мне нечего было сказать в ответ, и они все снова рассмеялись. Я найду способ обойти это.

— Отвали, — пробормотал я.

Все снова рассмеялись, а я просто улыбнулся.

— Я найду способ снискать расположение этого Ночного Злодея. Я действительно думал, что ты поможешь мне, чувак, — Дин снова сменил тему.

Я рассмеялся.

— Извини, но когда дело доходит до Сэмми, мой папа серьезно не собирается слушать ничего из того, что я ему говорю.

— Итак, — начал Джордж и посмотрел на Елену. — И что же это будет?

— О чем, ради всего святого, ты говоришь? — спросила она.

Он улыбнулся и взглянул на меня.

— Ух ты. Я знала, что ты собираешься упомянуть об этом, но решила, что вы, ребята, правы. — Она закатила глаза.

— Прости? — сказал я, когда мой взгляд метнулся к Елене, лицо которой было совершенно серьезным, что заставило ее рассмеяться. — Не расслышал тебя как следует. Где мой кэмми? Я должен это записать.

— Ха-ха, — передразнила меня Бекки. — Знаю, что Елена чувствует по этому поводу, но мы говорили обо всем, и в интересах Елены, по крайней мере, знать, как управлять своим огнем.

— То, что я и говорил, — пробормотал я.

— Блейк, замолчи, — отругала его Бекки. — Она не ждет этого с нетерпением.

— Все еще здесь и могу говорить за себя, — сказала Елена.

— Я просто говорю. Это будет не очень весело, но ты обязательно попробуешь. — Бекки посмотрела на Елену.

Она улыбнулась.

— Кто сказал, что это не будет весело? Думаю, пришло время расплаты. — Елена посмотрела на меня и отправила в рот виноградину.

Я начал смеяться.

— Я так этого заслуживаю.

— Но есть одно условие. Нам нужен подробный отчет от Паппи о том, как это делается. Мне нужно перечитывать эти слова снова и снова, пока они не засядут у меня в голове. В противном случае я даже не собираюсь пробовать.

— Тебе бы это не понадобилось, если бы ты просто осталась сегодня на занятиях.

— Ну, — она сделала паузу. — Неважно.

Я снова рассмеялся и обнял ее за шею, притянул ее к себе и поцеловал в макушку. Это было рекордное время ожидания. К черту всех, кому было что сказать. Мне было уже все равно.

— Я отправлю ему ворону.

— Они серьезно не пользуются электронной почтой? — Сэмми хотела знать.

— Думаю, они любят традиционную почту, — ответила Елена.

Ужин был веселым, и мы повеселились с Бекки, а с Еленой было покончено. Я посмотрел на часы и увидел, что было чуть больше семи, а мне все еще нужно было рассказать ей о сегодняшнем вечере.

Я оттащил ее назад.

— Мне нужно поговорить, пожалуйста.

Она улыбнулась, и мы остались стоять у лестницы.

— Итак, ранее я разговаривал с мастером Лонгвеем, и он был так дружелюбен, что дал мне это. — Я передал ей ее бумажку с задержаниями. Она открыла ее и хмыкнула.

— Переупаковываю библиотеку.

— Хочешь мой список?

— А что у тебя? — спросила она.

— Убираю Колизей.

— Лучше переупаковка библиотеки.

— Я так и думал, — улыбнулся я. — Кроме того, переупаковка библиотеки — не так уж плохо. Это означает, что ты также перешерстишь раздел с ограниченным доступом. Можешь попытаться найти недостающий ингредиент.

— Хорошая мысль, — сказала она.

— На самом деле я один из самых умных драконов в мире, — пошутил я. — Но, вспоминая наше чудесное времяпрепровождение вдали друг от друга… — В моем голосе звучал сарказм. — …я не за этим ходил к мастеру Лонгвею. На самом деле я пошел поговорить с ним о твоем обучении, и он считает, что это хорошая идея. Твое первое занятие начинается сегодня вечером в восемь. Не опаздывай. — Я повернулся прежде, чем она успела возразить.

— Что? — закричала она.

— Купол Парфенона в восемь.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — сказала она себе под нос.

— Нет, просто будь там, — ответил я ей, поднимаясь по лестнице.

Я не мог дождаться сегодняшнего вечера. Наконец-то привнести немного Блейка Лифа в ее тренировки будет забавно.

Я спустился к куполу Парфенона, надеясь, что Елена уже будет там, но ее не было.

Людям это давалось так легко.

Я собрал коврики для сегодняшней тренировки.

Время тянулось очень медленно, и я так сильно это ненавидел.

Это также дало мне время подумать о том, как я хотел бы тренировать Елену. Я хотел, чтобы она стала смертоносной, научить ее защищаться, если бы меня не было рядом, это могло бы помочь. Паппи прожил годы без своего дента. Если бы это были мы с Еленой, я бы никогда не хотел, чтобы она снова чувствовала себя беспомощной, как это было в Итане. Я был ее драконом. У меня было много врагов.

Научить ее грязному бою требовало только одного. Я должен был вернуться к тому Блейку, которым был раньше. К тому Блейку, который любил тьму и ринг, к тому, кто любил убивать. Всего на короткое время, но она быстро усвоит урок. Не драться в гневе. Лучше быть тем, кто ворошит дерьмо, чем тем, кому приходится с этим разбираться.

Только что пробило восемь, а Елены не было.

Это вывело меня из себя. Дверь открылась в одну минуту девятого, и вошла Елена, одетая в слаксы, кроссовки и рубашку.

Я просто посмотрел на нее, а потом посмотрел на свои часы.

Она разинула рот.

— Уже восемь.

— Минута, — ухмыльнулся я.

— Просто пообещай мне, что мы не будем пробовать это сегодня вечером, — умоляла она.

Я улыбнулся, когда мой разум автоматически переключился на совершенно другое согласие, которое было видно по моему лицу.

— Зависит от того, какую трудную часть ты имеешь в виду.

Она покраснела и закрыла глаза.

— Я про обладание способностями.

— О, — улыбнулся я. — Хорошо. Обещаю.

Я поставил бутылку с водой и подошел к ней. Мои шаги были больше похожи на преследование.

Она снова покраснела, и я рассмеялся.

— У тебя грязные мысли, Елена Уоткинс.

— Неважно. То, как ты это сказал, заставляет меня думать, что у тебя на уме что-то грязное.

— Я не такой, — снова поддразнил я ее.

Она рассмеялась, приподняв брови.

— Конечно, это не так. А теперь давай начнем.

Я ахнул.

— Я больше не тот Блейк, Елена, и на самом деле это купол Парфенона.

Она снова покраснела и рассмеялась.

— Заткнись. Я не это имела в виду, а урок. Урок борьбы.

— Как скажешь, принцесса.

— Я серьезно. — Ее голос звучал серьезно, но на лице все еще играла улыбка.

Мое настроение передразнивало ее, но, честно говоря, поддразнивать было забавно.

— Ладно, я видел, как ты дерешься. Неплохо. Я вижу, Люциан хорошо тебя обучил, поскольку ты дерешься более или менее в том же стиле, который использовал он.

Она понимающе улыбнулась.

— Он научил тебя драться, ну, чисто. Я собираюсь научить тебя грязному бою.

Ее улыбка исчезла.

— Это нехорошо.

— Да, это так. Грязные бойцы всегда побеждают.

— Хорошо, тогда продолжай. Научи меня грязно драться. Смогу ли я бодать людей головой?

Я рассмеялся. Часть Елены была невероятно взволнована этим.

— Я могу научить тебя этому, если хочешь.

— Я думала, это так же просто, как ударить кого-нибудь головой?

— Нет, если ты сделаешь это неправильно. В итоге у тебя будет одна сплошная головная боль.

— О, так в грязных боях тоже есть правила?

— Есть, но их всего несколько, — сказал я. — А теперь возьми топоры. Больше никаких шуток. Я отношусь к дракам вполне серьезно.

Она сделала то, что я сказал. Я поднял щит и поманил ее рукой, весь такой самоуверенный, чтобы она сделала свой лучший бросок.

Она бросилась в атаку и отскочила в сторону. Я с легкостью блокировал все ее движения. Я нашел лазейку и схватил ее за плечи, отбил ее руки с топорами, а сам уронил щит. Другой рукой я держал ее удушающим захватом, и она не могла пошевелиться.

Она совсем этого не ожидала.

Ее сердце бешено колотилось в груди.

— Я легко могу задушить тебя, если сожму чуть крепче. — Я так и сделал, всего на несколько секунд, и мне едва хватило на это сил. Она начала слегка покашливать, и я отпустил Елену.

Тогда я сказал ей, как использовать силу, для этого ей понадобится немного мышц предплечья, но для цыпочек это не было невозможным, во всяком случае, для цыпочки Рубикона.

Она кивнула, и я отпустил ее. Она слегка потерла горло, и выражение ее лица было бесценным. Она действительно этого не ожидала.

Я ухмыльнулся, поворачиваясь всем телом и снова поднимая щит.

— Я же говорил тебе, что серьезно отношусь к дракам.

— Да, — сказала она.

Она была хороша, но я был лучше. В первые тридцать минут я держал ее в своих смертельных объятиях. Потом я научил ее, как из этого выбраться. Я разобрал их и позволил ей попрактиковаться на мне.

Это было весело, но я также использовал это время, чтобы почувствовать себя прежним Блейком, и я боялся снова ранить ее чувства.

Ей нужно было выучить сегодняшний урок, а у нас оставалось не так уж много времени. Так что это был ускоренный курс.

— Я думала, что особенность этих захватов в том, что из них невозможно выбраться? — сказала она, когда я снова сжал ее мертвой хваткой. Мне хотелось рассмеяться, но я знал, кем должен быть. Старый Блейк едва сдержал смех.

— Всегда есть способ выбраться из одного из них.

Она изо всех сил пыталась высвободиться из моей хватки. Она часто вздыхала и кряхтела.

— Используй мою силу. — Мой голос звучал раздраженно.

Она попыталась и сдалась. Поэтому я показал ей еще раз.

Я все быстрее погружался в «старого Блейка». Недостаток терпения свидетельствовал о том, что я становился раздражительным и грубым.

Захваты тоже становились все жестче, и нам обоим пришлось немало потрудиться. Я пытался удержать ее, а Елена пыталась выбраться.

— Сдаюсь, — проворчала она, и я резко отпустил ее.

— Плохие парни не отпустят тебя, если ты будешь кричать «Сдаюсь», Елена, ни Саадедин, ни Горан. — Я тоже делал глубокие вдохи.

Ее ноздри раздулись, но она не сдавалась.

— Снова, — сказала она, и мы начинали все сначала только для того, чтобы оказаться в тех же тисках, из которых не могла вырваться. Пришло время преподать ей урок. Я ненавидел эту часть.

— Чем ты занимаешься? — Я громко зарычал на нее.

Ее сердце дрогнуло.

— Я не знаю.

Я усмехнулся.

— Да ладно, даже Табита смогла бы выпутаться из этого.

Она зарычала на меня.

— Я не Табита, — сказала она и безуспешно попыталась высвободиться из моей хватки. Я снова отпустил ее. — Я много раз говорил тебе, как выпутаться из этого. — Мой голос звучал раздраженно.

— Я не могу. Твой способ не работает.

— Так ты хочешь сказать мне, что Табита лучше тебя? Никогда не думал, что это возможно. — Я пытался совладать с тем, как раньше смотрел на нее. Я знал, что давлю на нее с Табитой, не думал, что это сработает, но так оно и было. Она начинала злиться.

— Опять, — прорычал я.

Она бросилась на меня, пригнулась и прошла через мои первые два захвата. Это было так, как если бы Елена преуспела в гневе, но она снова пропустила тот же блок, и я держал ее в точном захвате.

— Должен сказать, что это было не единственное, в чем Табита была хороша. Она также целуется гораздо лучше тебя.

Мне было неприятно говорить это, потому что это было так далеко от истины.

За это она наступила мне на ногу и ударила локтем. В ее ударах действительно была сила, когда она злилась, моя хватка ослабла, и она снова напала на меня. Я толкнул ее своим телом, и она упала.

Мне потребовалось все силы, чтобы не помочь ей подняться, поэтому я повернулся, делая вид, что ухожу.

Было так трудно собраться с духом.

— Вставай и сражайся так, как тебе положено.

— Ты серьезно выводишь меня из себя. Я больше не в настроении драться. — Она встала, готовая уйти.

Я оттащил ее назад.

— Не так быстро. Думаешь, твой враг просто позволит тебе уйти? Табита никогда бы не ушла.

Она рассмеялась, но это был невеселый смех. С нее было достаточно.

— К твоему сведению, она Снежный дракон. Она бы не ушла, потому что с самого начала никому не дала бы шанса уйти. Она бы сбежала давным-давно.

— Только не Табита. А теперь еще раз.

Она напала на меня. Мой урок начал просачиваться наружу, когда я взял ее в тиски, из которых она раньше быстро выпутывалась, но не в этот раз.

— Так трогательно. Ты лучше этого… или так оно и есть? — взревел я, прижимая ее к земле между своих ног. Я сжал ее и почувствовал, как ее зубы впились в плоть моей ноги.

Я отдернул ногу. Елена боролась изо всех сил, и мне пришлось подавить свое ликование и разозлиться.

— Ты укусила меня. — Я наступил на ногу. — Кусаются только собаки.

— Я думала, ты хотел научить меня грязному бою. Прими решение, — закричала она.

Я покачал головой.

— Подумать только, я зря потратил на тебя время. — Я пытался справиться с таким количеством ненависти в своем голосе.

Это сделало свое дело, она снова пришла за мной, но облажалась из-за гнева.

Я снова держал ее в объятиях. Она испускала хриплые вдохи. Она была вне себя от злости, и я знал, что ее чувства были задеты. Сегодня вечером я поиграл с ее неуверенностью, самой большой из всех, и этого было достаточно.

— Успокойся. — Мой голос сразу стал спокойным.

— Не говори мне успокоиться. — Я слышал напряжение в ее голосе, скрытую за ним боль.

— Успокойся, — сказал я мягче, прямо ей на ухо.

Она все еще пыталась убежать от меня.

— Отпусти меня.

— Успокойся, — сказал я немного громче. — Я не имел в виду ничего из этого, но я должен был научить тебя первому правилу этого урока.

— О чем ты говоришь?

— Гнев. Если ты будешь бороться в гневе, то проиграешь. — Я все еще держал ее в своих объятиях, стоял позади нее, одной рукой обнимая за шею, а другой держа ее руку за спиной. Моя одна нога загораживала ее, и я чувствовал, как напрягается мое тело, чтобы сохранить равновесие.

— Я хотел воспользоваться обещанием твоего отца, нарушив его, но это было бы жестоко. Я действительно не думал, что это сработает так хорошо, как получилось.

— Ты это выдумал? — Она была в ярости, тяжело дыша.

— Конечно, я это выдумал, а теперь успокойся.

Она разочарованно хмыкнула.

— Дыши глубже, — сказал я.

— Я все еще не понимаю?

— Если ты должна использовать гнев, чтобы победить, тогда убедись, что ты там, где я. Будь тем, кто злит другого. Заползай под кожу своему врагу и нажимай на кнопки. Доведи их до бешенства, потому что если ты нападешь в гневе, то проиграешь.

Она вздохнула и сделала еще один глубокий вдох.

— Извини за то, что я наговорил. Я действительно не имел это в виду.

— Ладно, хорошо. Ты доказал свою правоту. — Она все еще казалась расстроенной. — Не нападать в гневе.

— Это моя девочка. — Я нежно поцеловал ее за ухом и отпустил.

Она не смотрела на меня. Урок усвоен.

— Думаю, на сегодня все. Ты хорошо поработала. — Я улыбнулся.

Она бросила на меня взгляд типа «ты-несешь-чушь».

— Ну? Ты серьезно? Ты держал меня в стольких тисках.

— Вначале ты выбиралась из них почти так же быстро, как я думал, что втянул тебя в них. Ты все испортила, когда я начал нажимать на какие-то кнопки. — Я открыл бутылку с водой и сделал несколько глотков.

Я протянул ей свою бутылку, и она выпила.

Елена все еще выглядела расстроенной, когда я подошел к ней с улыбкой. Я нежно обнял ее. Она позволила мне, что сказало мне, что она восприняла это как урок. Спасибо, черт возьми.

— Не знаю, должна ли поблагодарить тебя или пнуть.

— Благодарность — это тоже жест насилия?

Она впервые рассмеялась, и, наконец, обняла меня.

— Ты действительно напугал меня там на минуту. Я увидела старого Блейка.

— Я все еще могу стать им. Когда мне будет нужно.

— И все же он мне не очень нравился.

Я просто улыбнулся.

— Я был идиотом, знаю. Я уже извинился за это.

— Да.

— Пойдем, — улыбнулся я и разжал объятия.

Она проводила меня до выхода.

Я притянул ее к себе, чтобы обнять сбоку.

— Она действительно целовалась лучше?

— Ты, блядь, издеваешься надо мной. Черт возьми, нет. Я же говорил тебе, что все это неправда.

Мы вернулись в Академию пешком.

— Когда мы вернемся, то сможем попрактиковаться в этом ударе головой.

— На ком я буду это практиковать?

— Я быстро выздоравливаю, — сказал я и вздрогнул. — Покажи мне свою руку.

— Все в порядке.

— Это не в порядке, Елена. Я чуть не выдал себя там.

— Ты что?

— Когда я увидел царапину и то, что ты поранилась. Ну, я почти остановился, и тогда мой урок был бы потрачен впустую.

Она просто посмотрела на меня, а потом задрала рукав и показала мне царапину.

Я осторожно положил на нее ладонь и позволил своему исцелению просочиться сквозь ладонь. Это был теплый поток. Я остановился, и царапина исчезла, когда я поднял ладонь.

— Извини за это.

Мы продолжали идти. Было так темно, что горело всего несколько лампочек, освещавших коридоры.

— Все в порядке. Единственное, что я хотела бы сказать, так это то, что я никогда не забуду этот урок.

— Хорошо, потому что ты никогда не должна его забывать.

Я открыл главную дверь. Было уже десять часов. Думаю, научить Елену драться было более приоритетной задачей, чем я думал.

Мы добрались до площадки, которая находилась посередине обеих лестниц. Я снова притянул Елену в объятия и посмотрел на нее сверху вниз.

— Сладких снов, принцесса.

Мои губы коснулись ее макушки, когда кто-то прочистил горло. Я подпрыгнул.

Она тоже.

— До завтра, Елена, — сказал я и отпустил ее. Я поднялся по лестнице, отчаянно нуждаясь в душе.

— Спокойной ночи, мастер Лонгвей, — сказала Елена, и я ухмыльнулся.

— Да, я надеюсь, что ночь будет спокойной, — сказал он в мою сторону. Слава богу, это был всего лишь поцелуй в макушку. Если бы я касался ее губ, Чонг понял бы, что я не был искренен с моим комментарием «что-мы-были-не-такими».

— 9~

В тот вечер я снова потренировался с Джорджем, но из-за того количества сил и концентрации, которые я вложил в его разум, у него слегка разболелась голова.

— Извини, Джордж, — сказал я и сотворил обратное заклинание, чтобы вылечить его головную боль.

— Удивительно, что ты можешь это делать, Блейк, — сказал Джордж более мягко, но немного опустошенно.

— Хотел бы я знать, сколько энергии мне нужно вложить в это дело. Я бы все отдал, чтобы показать Елене ее родителей.

Он улыбнулся.

— И поэтому ты хочешь это сделать?

Я кивнул.

— Ты доберешься туда. Просто продолжай практиковаться.

Моя целительская способность излечила головную боль, и мы попробовали еще раз.

На следующий день за завтраком Елена была тиха. Даже когда Бекки пошутила о том, как проходят новые уроки военного искусства, она едва ли произнесла хоть слово.

Это не должно меня так сильно беспокоить. Я должен был преподать Елене этот урок, и я знал, что то, как я сделал это вчера, ранило какую-то ее часть, но скорее ранило, чем убило.

Во время урока она много раз пристально смотрела на Табиту, сидевшую рядом с Питером.

Мне не следовало использовать Табиту. Это было неправильно, и теперь я это знал.

Иногда мне действительно казалось, что этот дент был напрасным. Она превратилась в ту, кем была сейчас, в те времена, когда я не хотел иметь с ней ничего общего.

Я сунул руку под стол и нежно погладил ее по ноге.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ты в порядке? — одними губами произнес я, и она кивнула, с нетерпением ожидая возможности снова обратить внимание на сэра Эдварда и его урок.

Я облажался, но исправлю это позже.

Я отдернул руку и тоже продолжил слушать его лекцию.

Обед пришел быстро. Мы сидели за столом, разговаривая и шутя друг с другом. Затем Елена извинилась, сказав, что устала, и было не похоже, что она хотела, чтобы я следовал за ней.

Все просто смотрели на нее, когда она уходила. Я тоже.

Когда она вышла за дверь, все их взгляды устремились на меня.

— Что, черт возьми, произошло, Блейк?

Я вздохнул.

— Это танго, Бекки, — просто сказал я. — Один шаг вперед, несколько шагов назад.

— Перестань, просто скажи мне.

— Я облажался прошлой ночью, пытаясь научить ее кое-чему важному, ладно. Я не думал, что это сработает, но это сработало. Я все исправлю, не волнуйся.

— Что ты сделал?

— Не твое дело. — Я использовал игривый тон, и все захихикали, кроме Бекки. Она просто посмотрела на меня и покачала головой.

Нафиг. Я встал, отнес свой поднос в зону раздачи и пошел в комнату Елены.

Девушки, мимо которых я проходил на лестнице, все улыбались мне, их сердца трепетали как сумасшедшие.

Я постучал в ее дверь, и она наконец открыла, когда я прислонился к косяку.

Она не сказала ни слова, просто впустила меня, и я вошел, закрыл за собой дверь и последовал за ней к дивану, на который она только что плюхнулась.

Я сел рядом с ней и оперся локтями о колени, усердно потирая лицо.

— Ладно, насколько я облажался прошлой ночью? — Я не смотрел на нее, но чувствовал на себе ее взгляд.

— Дело не в этом, — мягко сказала она.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и увидел, что она возится со своими руками.

— Возможно, я и не в состоянии читать твои мысли, но ты — открытая книга, Елена. Я ничего этого не имел в виду. Я говорил тебе прошлой ночью, что использовал это, чтобы разозлить тебя, показать, что происходит, когда ты дерешься в гневе.

— Знаю. — Она вздохнула и, усмехнувшись, отвела взгляд. Она тоже усердно потерла лицо, когда улыбка задержалась на моих губах.

— Тогда что, поскольку ты сегодня на редкость молчалива.

— Я действительно думала, что то, что заставило тебя так ко мне относиться, заменилось тем, что исчезло прошлой ночью, когда ты это сделал. Блейк, которого мы все знали, вернулся, — тихо проговорила она.

— Ты хочешь, чтобы я был им? Я не хочу. Честно говоря, он был подлым и говнюком, но я буду таким, если это заставит тебя больше доверять мне.

Она посмотрела на меня.

— Нет, я тоже не хочу, чтобы ты был таким Блейком. Это просто тяжело, ладно. Я знаю, что ты чувствовал к Табите, Блейк. Даже если ты скажешь, что все было не так. Я много раз видела тебя с ней.

— Я имел в виду каждое слово, которое сказал тебе на той горе, Елена. Конечно, она мне очень нравилась, но я также причинил ей много боли. Она всегда возвращалась. Почему? Кто, черт возьми, знает, — вздохнул я. — И да, она красива, но опять же, все драконы красивы по-своему, по-дурацки. Но тогда я был моллюском. Тогда я был темным и только брал, я никогда не отдавал. Честно говоря, я не мог, потому что эта часть меня умерла, и я был маленьким эгоистичным придурком, которому ты почему-то доверяешь больше, чем тому, кто я есть сейчас.

— Я не доверяю этой части, ладно, честно говоря, ты мне очень не нравился. Я не такая, как Табита. Я не могу находиться рядом с кем-то, кто причиняет мне боль.

Что она говорила?

— Я причиняю тебе боль?

— Нет, — вздохнула она. — Иногда ты просто добавляешь много вещей, над которыми стоит поразмыслить.

— Это примерно то, что я сказал прошлой ночью. Ты скорее хотела, чтобы я воспользовался другим твоим обещанием.

— Нет, — наконец сказала она.

Молчание затягивалось.

— Ты вообще чему-нибудь научилась у меня прошлой ночью?

Она посмотрела на меня.

— Что это за вопрос такой?

— Просто ответь мне.

— Да, многому. Все было именно так, как ты это сделал. Но урок был усвоен, поверь мне.

— И каков же был этот урок?

Она посмотрела на меня.

— Не драться в гневе.

— И это был единственный урок, который я хотел тебе преподать. Если ты думаешь, что прошлой ночью было легко вернуться к той части меня, просто чтобы ты могла научиться тому, чему я хотел тебя научить, ты ошибаешься. Я видел, как это расстроило тебя, и поверь мне, бороться с тем, кто я есть сейчас, намного сложнее, чем бороться с тьмой.

Ее взгляд снова стал мягче.

— Ты не можешь винить меня за подобные чувства, Блейк.

Я дотронулся до ее спины, погладил и мягко улыбнулся.

— Знаю. Время покажет тебе, что я никуда не денусь. — Я позволил своей руке опуститься обратно и снова положил другую на колено.

— Просто в Драконии так тяжело.

— Тяжело? — спросил я.

Она кивнула.

— Первая поездка, которую мы предприняли к Конни и Дэвиду, была в двадцать раз тяжелее, Елена. Это рай.

Наконец она рассмеялась.

— Иди сюда, — я слабо улыбнулся и притянул ее к себе.

Я изогнулся всем телом и сел, прислонившись спиной к подлокотнику, когда она втиснулась рядом со мной.

Я обнял Елену, когда она положила голову мне на грудь. Я нежно коснулась губами ее волос на макушке. Время было единственной вещью, которая могла заставить ее увидеть, насколько я был по уши влюблен в нее. Даже больше, как сильно я, черт возьми, любил ее.

Дверь открылась, и я хмыкнул.

Елена тихо хихикнула.

— О, слава богу, — сказала Бекки, и я закатил глаза. — Мне было интересно, куда ты исчез. Так что, я так понимаю, ты исправил свой просчет.

Елена рассмеялась.

— Ты такая любопытная.

— Что ж, мы видим большой прогресс, Елена. Сегодня было нелегко видеть, как ты вот так ускользаешь обратно.

— Я не ускользала обратно. Ты хоть понимаешь, с каким дерьмом мы имеем дело, Бекки?

— Могу себе представить.

— Да, это совершенно другое, чем иметь с этим дело. Это не одно и то же.

Она снова положила голову мне на грудь и вздохнула.

Я мягко улыбнулся и положил подбородок ей на макушку.

— Чего бы это ни стоило, — сказала Бекки, подходя и облокачиваясь на спинку дивана. — Вы прекрасная пара.

Елена подняла руку и шлепнула Бекки по руке.

— О, заткнись.

Мы все начали смеяться.

В ту ночь в купол Парфенона она пришла немного раньше. Я предположил, что она обнаружила, что у меня ОКР, когда дело доходило до опозданий.

Сегодня вечером я научил ее еще нескольким вещам, не превращаясь в старого эгоистичного сукина сына, которым был раньше.

Я использовал последнюю часть, чтобы сразиться с ней в спарринге. Она была быстрой. Тем не менее, многие приемы Люциана сработали, но она нашла способ вырваться из трех моих захватов. В последний раз она все еще сопротивлялась. Она никогда бы не выбралась из него, так как ее окно, через которое она выскользнула, было закрыто.

Когда полтора часа закончились, мы запыхались и использовали последние полчаса, чтобы просто поговорить.

— Итак, ты обнаружил, где находятся остальные пять твоих сфер?

— Я подобрал одну в Итане, может быть, две, но у меня есть идея, что остальные три находятся за стеной.

— Что они делают? Я имею в виду, зачем они тебе нужны?

— Понятия не имею. Если ты не заметила, я — первый Рубикон, который на самом деле показывает им первые вещи из многих, Елена.

— Тогда откуда ты знаешь о своих сферах?

— Они мне снились.

— Что они делали в этих снах?

— Ничего, просто я ощущал, что они важны, и что я нуждался в них.

— Понимаю. — Молчание затягивалось. — Думаешь, у Китто тоже были сферы?

— Возможно.

— О них нет ни одной книги?

— Нет.

— Это, должно быть, так расстраивает.

Я рассмеялся.

— Спасибо, так и есть. Но я знаю, что когда придет время, я, вероятно, увижу еще один сон, который покажет мне причину появления сфер.

— Надеюсь на это. — Она улыбнулась и сделала глоток воды.

Я посмотрел на часы.

— Как ты себя чувствуешь? Любая боль, которую я причинил.

Она усмехнулась.

— Даже легкой боли нет.

Я улыбнулся.

Она вздохнула.

— Почему моя способность к исцелению больше не работает так, как раньше?

— Хотел бы я знать. Может быть, это как мой огонь. Это то, что тебе нужно принять, пока я в такой форме, Елена.

Она хмыкнула.

— Я не давлю на тебя, но нам нужно попрактиковаться с этим в ближайшее время.

— Знаю. Мне просто нужно разобраться в мыслях, которые все еще крутятся вокруг этого.

— Итак, я так понимаю, ты пошутила насчет того комментария о расплате?

Она рассмеялась. Музыка для моих ушей.

— Да, хорошо. На самом деле мне не нравится видеть, как люди страдают, вообще все, у чего есть сердце. И мне не нравится видеть страдающих людей, которые на самом деле очень добры ко мне. Так что да, я не жду этого с нетерпением.

Я улыбнулся.

— Значит, я тебе действительно нравлюсь? — поддразнил я.

Она рассмеялась.

— Да, больше, чем следовало бы.

Я усмехнулся. Мне это не слишком понравилось, больше, чем следовало бы комментировать, но я знал, что Елена боролась с новым мной.

Однако было приятно слышать, что я ей нравлюсь. Я схватил ее за руку, и наши пальцы переплелись. Ее сердце бешено заколотилось в груди, и я улыбнулся. Я все еще заставлял ее нервничать, но это больше не было беспорядочным ритмом, который выводил меня из себя.

— Что? — Она мягко улыбнулась мне.

— Абсолютно ничего, — тихо проговорил я и наклонился ближе к ее лицу, касаясь губами ее губ.

Это началось как дразнящий поцелуй, когда наши губы просто соприкасались, но затем все переросло в нечто большее, когда ее рот открылся, и наши языки начали дуэль.

Все мои внутренности превратились в кашицу, когда мы нежно посасывали губы друг друга. Мой язык лучше справлялся с танцевальными па, чем ноги. Несмотря на то, что я был исключительным танцором, дело было не в этом. В танго, о котором говорил Лонгвей, я постепенно осваивался. И не говоря уже о том, что я чувствовал себя одурманенным наркотиками всякий раз, когда мы целовались.

Поцелуй, наконец, прервался, и мне буквально понадобилось мгновение, чтобы снова стать собой. Елена снова рассмеялась, когда глупый смешок сорвался с моих губ. Это звучало так, словно я был под кайфом, под кайфом от любви. Это было так неловко, и я возблагодарил свою счастливую звезду за то, что она не была кем-то, кто кричал с крыш о том, каким слабаком я стал, когда дело доходило до нее.

— Уже поздно. Мы не хотим, чтобы мастер Лонгвей это видел.

Я игриво посмотрел на нее.

— Нет, не хотим.

Мы встали, и я протянул ей свою руку.

Наши пальцы снова переплелись, и это даже вызвало ощущение покалывания.

Я проводил ее до комнаты, так как мастера Лонгвея нигде не было видно. И мы обменялись еще одним нежным поцелуем перед ее дверью.

Я ненавидел то, что моя комната была такой пустой без нее, и презирал тот факт, что Джордж прокрадывался сюда каждую ночь, чтобы побыть с Бекки. Но тот факт, что она призналась, что я ей очень нравлюсь, был значительным прогрессом. Мы доберемся туда, где нам нужно быть. Это просто вопрос времени.

На следующий день Елена снова стала прежней, шутила с теми, кто шутил с ней, возвращая мне непринужденность.

Во время Искусства войны ей тоже становилось лучше, и мне действительно приходилось сражаться, поскольку она безжалостно нападала на меня. Я чувствовал на себе взгляд Мии, когда некоторые из моих движений проходили через стиль боя Елены, смешанный с тактикой, которую показал ей Люциан. Затем я увидел свой шанс, с помощью толчка я схватил ее в охапку, и мы оказались на земле.

— Подумай, Елена, как тебе выпутаться из этого? — спросила Миа.

— Я не могу. Черт, — тихо выругалась Елена, и все это услышали, так как у нас был улучшенный слух.

— Ты можешь, Елена. Ты просто должна знать его слабость.

Весь класс смеялся, потому что она была моей слабостью.

— Не это, ребята. Слабые места, уязвимые точки.

— Он — Рубикон, Миа. У него нет слабых мест, — закричала Елена.

— У Блейка много слабых мест. Тебе нужно узнать, где они находятся, если ты собираешься победить его.

— Сдаюсь, — закричала она, и я отпустил ее.

— Тебе это нравится больше, чем следовало бы. — Миа игриво пожурила меня.

Мы оба запыхались, и я встал первым, помогая Елене подняться, протягивая руку.

— Итак, чему ты научилась? — Улыбка Мии была широченной. Ей нравилось, когда ученики сражались на том уровне, на котором должны были.

— Не застревать в этой хватке.

Класс захихикал. Миа просто кивнула.

В тот вечер я показал ей новые приемы использования топоров и то, как она может сражаться всем телом, а не только лезвием.

В течение последних получаса мы снова спарринговали. Я использовал оружие Саи (Sai weapon — колющее клинковое холодное оружие типа стилета, внешне похожее на трезубец с коротким древком (максимум на полторы ширины ладони) и удлиненным средним зубцом.) и свою чешую в качестве щита.

Я много раз говорил ей, чтобы она не сдерживалась. Я мог исцелять, так что она могла бороться всем, что у нее было.

Я быстро отобрал у нее топоры с помощью Саи, и не успела она опомниться, как снова оказалась в моем любимом захвате на земле.

Она громко хмыкнула, расстроенная тем, что снова оказалась здесь.

Я рассмеялся, тяжело дыша. Елена была быстрой ученицей.

— Как ты собираешься выпутываться из этого, Елена?

— Я найду способ, — она снова заерзала, и я сильнее прижался к ней, когда она изогнулась всем телом. Она была неумолима и не сдавалась. Мне пришлось несколько раз пошевелить ногами, так как она действительно нашла способ отдаться в мои объятия. Как, черт возьми, она это сделала?

Мы были в каком-то борцовском положении. Я прижал Елену к земле, нависнув над ее спиной.

Она тяжело и учащенно дышала и пыталась заставить меня побегать за моими деньгами.

Она устало усмехнулась.

— Сдаешься? — спросил я.

— Ни за что на свете. — Она снова хмыкнула, и я ухмыльнулся. Она определенно начинала становиться моей девушкой. Никогда не сдавайся.

Она снова начала извиваться, и на этот раз я держал ее не так крепко, как хотел, но мой баланс был исключительно выдающимся.

Я тоже не сдавался.

Она извернулась в другом захвате. Она тут же хмыкнула, обнаружив это, и снова тяжело задышала, когда осознала это.

Я рассмеялся.

— Я с Мией. Тебе это слишком нравится, Блейк. — Она тяжело дышала.

— У тебя все отлично получается.

— Ты собираешься рассказать мне о своих слабых местах?

— Никогда.

Она устало рассмеялась, прижавшись щекой к моему плечу. Я крепко обхватил ее рукой за шею, не удушающим хватом, просто крепким, в котором она не могла пошевелиться.

Она мягко коснулась губами моей шеи и пососала.

Мурашки мягко пробежали по коже, когда ощущение ее губ на моей шее пробежало по всему телу.

Я поддался и перевернулся на спину. Елена наполовину упала на меня. Я повернул лицо, чтобы снова поцеловать ее.

Ее поцелуи были определенно незабываемыми, и желание нуждаться в ней снова промелькнуло у меня в голове. Я не мог потерять это из-за нее. Это было слишком рано.

Она прервала поцелуй, и мне нужен был этот момент, чтобы привести в порядок мысли, снова стать самим собой, когда почувствовал, как ее рука обвилась вокруг моей шеи и вцепилась мертвой хваткой.

Она начала смеяться.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной?

— По крайней мере, я знаю одно из твоих слабых мест, — сказала она сквозь смешок.

— Ты маленький грязный боец.

— Учусь у лучших. — Она быстро поцеловала меня в ухо.

После этого наша боевая сессия закончилась.

Елена училась чрезвычайно быстро, и часть меня злилась на себя за то, что я так легко уступил ей. Но более значительная часть была счастлива оттого, что она наконец-то открыла для себя, какой именно слабостью по отношению ко мне она была.

Я проводил ее обратно в комнату, и мы пожелали друг другу спокойной ночи.

Я не мог дождаться, когда просто вернусь в домик Конни и Дэвида. Даже если это было всего на три дня. Даже если это было всего на одну ночь, мысль о том, чтобы побыть с ней наедине, делала невозможным терпение.

Я, наконец, понял страх Елены, когда мы были в разлуке, так как мне тоже ни капельки не нравилось находиться вдали от нее целых два дня. Но я дал обещание, и у меня не было выхода из этого положения. Я должен был его выполнить.

— 10~

Наконец настал день нашего отъезда.

Елена отправилась на лифте вместе с Гельмутом, а я собирался лететь прямо к Конни.

Я хотел проверить свою скорость, посмотреть, как быстро я смогу лететь, как долго смогу продержаться.

Я должен был дать пресс-конференцию и рассказать им о первой сотне, которые собирались вернуться.

Прежний Блейк всегда проявлял себя, когда дело касалось публики. Я не хотел показывать им, что именно из-за Елены я стал тем, кем стал.

Кевин был таким же раздражающим, как всегда, и я отошел только после того, как Елена оказалась внутри лимузина.

— Увидимся там, хорошо?

— Что я должна увидеть? Лети безопасно и не дави на себя, пожалуйста.

— Да, мам.

— Ты можешь радоваться, что я не твоя мама. — Она игриво выругалась.

Я рассмеялся и поцеловал Елену в затылок, вдыхая запах моего самого любимого аромата во всем этом мире.

Она отпрянула от моей однодневной щетины, щекочущей ее.

— Прекрати, — сказала она с улыбкой, и я застыл, подумав, что мастер Лонгвей где-то рядом. Он был последним человеком, который мне был нужен, чтобы следить за нами, как ястреб.

Я подмигнул ей, встал и закрыл дверь. Я постучал по крыше лимузина в знак того, что они могут уезжать.

Огни все еще отражались от моего тела, когда я снял халат, преобразился и взмыл в небо.

Солнце уже село, но я ни за что не собирался разбивать лагерь на ночь. Я летел дальше.

Несколько часов спустя я увидел очертания места моего назначения.

Я приземлился так грациозно, как только мог, с другой стороны сторожки флотилия Гельмута разбила лагерь. Люк и Гельмут, а за ними и Чарли, зять Дэвида, выбежали посмотреть, в чем дело.

Я, все еще оставаясь в своем драконьем обличье, направился к домику, сокращая дистанцию.

— Впечатляет, Блейк, — произнес Гельмут на латыни, когда я подошел ближе, и усталый смешок сорвался с моих губ. Мои крылья буквально затряслись, когда я попытался отследить местоположение Елены. Она была где-то внутри сторожки. Я вернулся в человеческую форму, и мои колени подогнулись.

Гельмут первым оказался рядом со мной.

— Хватит давить. Тебе нужно отдохнуть. — Он помог мне подняться, и Чарли дал мне халат.

Люк поднял мою сумку, когда Гельмут помог мне войти в домик.

— Лучше не рассказывать принцессе об этом. — Мой голос звучал устало.

Все они захихикали. Я с трудом поднял руку, чтобы посмотреть, как быстро я сюда добрался. Девять часов. Вероятно, это был рекорд.

— С возвращением, Блейк. Хочешь чего-нибудь поесть? — Конни положила руку мне на плечо.

— Я сейчас слишком устал, чтобы даже думать о своем желудке.

Она усмехнулась.

— И где тоже? — спросил Гельмут. Среди своих людей он был не королем, а простым воином.

— Комната Елены. — Я даже не подумал.

Он приподнял бровь.

— Я буду спать на диване, — быстро проговорил я, и все захихикали.

Он помог мне дойти до комнаты, и Люк поставил мою сумку на пол.

— Спасибо, — тихо произнес я, чтобы не разбудить Елену, и закрыл дверь после того, как они ушли.

Я достал одежду и пошел принять душ. Мышцы устали, глаза даже не могли оставаться открытыми. Я буквально рухнул на викторианский диван в комнате Елены и уснул быстрее, чем мог подумать.

Я обнаружил, что стою лицом к лицу с Саадедином. Это соотношение все еще вселяло в меня страх. Страх, которого я, вероятно, никогда не знал. Вероятно, так и было, но на этот раз этот страх был сильнее, потому что теперь у меня была Елена. Я был всем, что у нее было. Ладно, это было неправдой. У нее также был ее отец. Но на данный момент я был самым близким человеком к семье, который у нее когда-либо был.

Саадедин открыл рот и выпустил шар желтого с зеленым пламени. Пламя Пола.

Он связался с моим розовым поцелуем, а потом произошло нечто непредвиденное.

Он поглотил розовый поцелуй. Зеленое пламя распространилось, как вирус, по розовому поцелую и прочно соединилось с моей драконьей формой. Сначала я почувствовал жжение, когда черный цвет изменил цвет моей чешуи. Ожог шел откуда-то глубоко изнутри.

Было странно это видеть, и это казалось неправильным.

Жжение становилось все сильнее и сильнее, и я делал все возможное, чтобы не выдать боль. Я взревел. Это даже на меня не было похоже. И тут я взорвался.

Я распахнул глаза и увидел фигуру Елены, тяжело и быстро дышащей.

Это был один из ее снов.

Я двигался медленно, чтобы не напугать ее, но мне пришлось, когда все ее тело дернулось.

Сердце Елены бешено заколотилось.

Я включил ее ночник телекинезом.

Она сразу же успокоилась, когда увидела, что это я, — хороший знак.

Я обеспокоенно посмотрел на нее. Вспоминая, что она рассказала мне той ночью о сне, который ей приснился, о смерти Брайана и ее матери.

Это тоже кое-что значило. Огонь Саадедина был смертоносен, как и мой.

— Ненавижу свои сны, — наконец произнесла она.

Я мягко улыбнулся, встал, подошел к ее кровати и сел рядом с ней.

Она спала в майке, и я нежно поцеловал ее в плечо. Этот сон тоже напугал ее до усрачки. Она все еще слегка дрожала.

— Так не будет. — Я положил подбородок ей на плечо. — Сны рассказывают мне так много, особенно о том, чего мы еще не знаем.

— Блейк, ты не знаешь, правда ли это.

— Тем не менее, это дает мне множество подсказок. Как та, которая сказала мне остерегаться огня Саадедина. — Я встал с кровати и снял рубашку.

Мой взгляд переместился на то, на что смотрела она, — цифровые часы на ее прикроватной тумбочке.

Три часа ночи.

Она посмотрела на меня.

— Не так уж и плохо. — Ее губы мягко изогнулись вверх.

— Я мог бы быстрее.

Она покачала головой, и я бы все отдал, чтобы услышать, о чем она думает.

Ее улыбка исчезла, она повернулась ко мне спиной и снова легла, натянув на себя одеяло.

Я забрался на кровать и лег позади нее. Рядом. Кто бы мог подумать, что могучий Рубикон будет вести себя вот так? Станет овцой, которая слепо следовала за этой девушкой.

Я покровительственно прикрыл ее рукой, так как усталость была занята победой.

Она привыкнет ко мне.

Я застыл, когда она повернулась и прижалась ко мне.

Я снова опустил руку, чтобы обнять ее, осторожно подложил другую ей под голову и притянул ее ближе.

Улыбка расплылась по моему лицу, когда я закрыл глаза. Я мог бы привыкнуть к этому.

На следующее утро я проснулся первым.

Я позволил Елене поспать еще немного и осторожно отодвинулся от нее.

Это было тяжело, но я должен был перестать показывать ей, каким жалким я становился, когда дело касалось ее.

Никто никогда не мог понять, что она была моей слабостью номер один.

Я оделся и спустился вниз, так как мой желудок протестовал от приступов голода.

Констанс и Анук завтракали с Дейзи и Кэсси.

Кэсси спрыгнула с колен Дейзи и подбежала ко мне.

Я присел на корточки, и она бросилась в мои объятия.

— Ты вернулся? Ты сейчас пойдешь за дедушкой, бабушкой и папашей?

— Кэсси, — сказала Дейзи.

Я усмехнулся.

— Таков наш план. Как твои дела? Тебе здесь нравится?

— Очень. Я видела звезды. — Ее лицо просияло.

Я рассмеялся, увидев, как заблестели ее глаза.

— Они такие красивые.

— Так оно и есть. — Я встал и, взяв Кэсси за руку, повел ее обратно к Дейзи.

— Что я тебе говорила? — Дейзи строго поговорила с Кэсси.

— Дейзи? — рыкнул я.

— Блейк?

— Остынь.

Констанс и Энни захихикали, когда Кэсси снова подошла и села к Дейзи на колени.

Я наклонился, чтобы поцеловать Анук в макушку.

— Итак, во сколько ты прибыл сюда? — спросила Констанс.

Я пробормотал «одиннадцать», не глядя на нее.

Я чувствовал на себе взгляд Констанс.

— Блейк?

— Что, я хотел посмотреть, как быстро…

— Когда же ты наконец остановишься и поймешь, что ты уже лучший во всем? Тебе больше не нужно это доказывать. Что, если бы твое сердце не выдержало? — Она была так похожа на мою мать, когда та злилась.

— Этого не произошло, ясно? Не могла бы ты тоже остыть?

— Я — твоя тетя и не собираюсь остывать. Тебе нужно быть…

— Доброе утро, Блейк, — улыбнулась Конни, перебивая тетю.

Я широко улыбнулся, когда кузина просто покачала головой, улыбаясь матери.

— Доброе утро, Конни.

— Ты голоден?

— Умираю с голоду, — сказал я, когда люди Гельмута уже убирали со стола.

Я отдал ей свой заказ: бекон, яйца, сосиски, картофельные оладьи, оладьи с черничным сиропом, который она готовит, и все остальное.

— Блейк? — выругалась Констанс.

— Что? Я голоден.

Конни рассмеялась.

— Я кормила его раньше. Все хорошо. Все меню на завтрак?

— Пожалуйста. — Я ухмыльнулся.

Она улыбнулась, кивнула и ушла.

— Куда ты все это складываешь? — Энни уставилась на меня.

— О, тебе серьезно нужно снова связаться со своим драконом. Тогда, может быть, твоя мама отстанет от меня.

Энни рассмеялась, схватила меня за руку и прижалась к ней щекой.

Я поцеловал ее в макушку. Я тоже скучал по ней.

— Я всегда буду беспокоиться о тебе, — сказала Констанс с любящей улыбкой на губах, глядя на меня.

Энни, Дейзи и Кэсси ушли, когда принесли мою еду. Я бы хотел, чтобы Энни взяла с собой свою маму.

Когда я поднял глаза, то увидел, что Констанс просто задумалась. Печальные глаза, устремленные в никуда.

Я мягко коснулся ее руки.

Ее пристальный взгляд переместился на меня.

— Ты в порядке?

Она улыбнулась.

— Энни рассказала мне, что случилось с Ли. — Она вытерла слезы еще до того, как они покатились по лицу. — Ей было всего восемь, Блейк.

— Знаю. Энни рассказала тебе о том, что с ней случилось?

Она кивнула, когда ее нижняя губа задрожала, но она остановила это прежде, чем появились водопады, сделав глубокий вдох.

— С ней все будет в порядке. Если это тебя утешит, Елена тоже подробно рассказала мне, что с ней случилось.

Она ахнула.

— Она это сделала?

Я кивнул с улыбкой.

— Думаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты уговорила Лео поработать с ней.

Она ласково улыбнулась.

— Ладно, теперь ты просто выводишь меня из себя, — поддразнил я, и она рассмеялась. Я снова принялся за еду, а тетя просто уставилась на меня и снова расхохоталась.

— Что? — спросил я с полным ртом еды, застрявшей у меня за щекой.

— Просто наблюдаю, как тебе это нравится.

Я просто посмотрел на нее «ну-ну» и продолжил, пока она пила чай.

— Доброе утро, Соня, — сказала Констанс с улыбкой, и я поднял глаза.

Елена только что подошла к нашему столику и обняла Констанс.

— Доброе утро. — У нее был угрюмый тон. — Я действительно не думаю, что это хорошая идея.

— Перестань дуться. Тебе это не идет, — сказал я, жуя.

Она посмотрела на мою тарелку и на все пустые тарелки, стоявшие на столе.

— Твоя еда никуда не убежит.

— Я голоден. Я вчера вечером не ужинал, — улыбнулся я.

— Что, ты не съел оленя по дороге?

— Нет, я ничего не смог найти, а даже если бы и нашел, это не наполнило бы меня.

Констанс рассмеялась.

— Доброе утро, Елена. — Конни вышла из кухни в фартуке.

— Доброе утро. — Елена улыбнулась.

— Могу я приготовить тебе яичницу с беконом на скорую руку?

— Яйца и тосты подойдут.

Вошел король Гельмут и тоже сел за наш столик с чашкой кофе. Остальные его люди последовали за ним, сдвигая стулья и столы вместе.

Они говорили о множестве вещей. Особенно о людях, которых мы собирались вытащить сегодня.

Половина из них собиралась остаться в сторожке, но другая половина должна была остаться в палатках. Так должно было продолжаться до конца месяца или до тех пор, пока не будет закончен первый сектор — один из побочных проектов королевы Мэгги и Елены.

Они говорили обо всем, пока мы с Еленой все еще завтракали.

Она прикончила свою тарелку намного раньше моей, поскольку король Гельмут все еще говорил о девяноста, которые должны были прибыть в ближайшие три дня.

Я наконец покончил со своим пиршеством, а Констанс только покачала головой.

Я встал с места и потянулся, так как мышцы все еще слегка протестовали после вчерашнего ночного полета, но я чувствовал, как мягкое покалывание моих способностей творит свое волшебство. Конни подошла ко мне, и я улыбнулся ей.

— Спасибо тебе, Конни. Это было, как всегда, так приятно.

— Это доставляет мне удовольствие. Я знаю, как готовить для драконов. Просто пообещай мне, что ты скоро вернешь моего мужа.

— Сегодня — это обещание. — Я подмигнул, когда она взяла мою тарелку и тарелку Елены тоже.

— Это было потрясающе, спасибо, Конни.

— Не за что, принцесса.

Елена не протестовала, и даже Констанс была немного удивлена этим. Я догадался, что она наконец-то была готова признаться в том, кем она была.

Я снова сел.

— Итак. — Я взял салфетку и вытер рот. — Насколько я понимаю, мы с Еленой войдем первыми. Убедимся, что все готовы к отъезду, и тогда сможем начать выводить их, вводя новые войска.

— Девяносто выходят. Первая группа должна прийти с вами. Никаких переговоров, — сказал Гельмут.

— Понял.

Я знаю, почему он это делал. Новые информаторы смотрят на вещи по-другому, давая ему точное представление о том, как это на другой стороне.

Мы снова стояли перед Лианами. Удивительно, как они никогда не преследовали меня во сне.

— Готова?

— Нет, — вздохнула Елена. — Но, думаю, у меня нет выбора.

Я не собирался позволять ей снова дуться из-за того, что она оставляла меня на другой стороне. Она понятия не имела, как тяжело было расставаться с ней. Поэтому вместо этого я приподнял ее, и она обхватила меня ногами.

Констанс прочистила горло, вероятно, начиная беспокоиться, поскольку все они забыли, кто я такой, очаровательно. Я улыбнулся, но Елена никак на них не отреагировала.

Я подошел с ней поближе к лианам, когда из толпы донеслось тихое бормотание.

Когда мы приблизились, воздух наполнился вздохом, и лианы дико зашипели, заставив меня на секунду вздрогнуть.

Мой взгляд был прикован к ближайшей из них. На этот раз они не нападали, но их уродливая пасть с крошечными клыками и отвратительным слизистым языком была в нескольких дюймах от меня. Лиана отступила, когда Елена просто прикрыла ее рукой.

— Я понятия не имею, как Эмануэль мог их не бояться? — тихо проговорил я.

— Думаю, он доверяет мне больше.

Я хмыкнул.

— Это невозможно.

Дорожка открылась, и я вошел внутрь гигантскими шагами.

Она окружила нас щитом, и я уставился на искры, отражающиеся от мерцающих граней. Я опустил ее на землю.

— Почему щит?

— Нам нужно найти способ сказать всем не рассказывать о моем отце, не позволив остальным десяти солдатам узнать об этом.

Я улыбнулся.

— Я не так глуп, как ты думаешь.

Она нахмурилась.

— Что это значит?

— Я уже сказал им об этом перед Эмануэлем, и все согласились.

— Когда?

— Когда мы работали в тот день на ферме, — думаю, это был тот день.

— Ты это сделал?

Я кивнул, и на ее лице появилась улыбка.

— Полагаю, у тебя действительно есть свои сильные стороны.

Я усмехнулся и просто поцеловал ее.

Мне это могло понадобиться.

Ее поцелуй был слегка жадным, и я знал почему. Она боялась, что больше никогда меня не увидит.

Я прервал поцелуй и сделал глубокий вдох, чтобы снова обрести себя.

— Обещаю тебе, я найду способ вернуться. Ничто не разлучит меня с тобой.

— Ты уверен, что не можешь читать мои мысли?

Я чуток улыбнулся.

— Хотелось бы.

Когда мы снова добрались до другой стороны, я снова взял ее на руки и вышел вместе с ней.

Лианы шипели как сумасшедшие, и я понятия не имел, как остальные заставят их вести себя тихо, чтобы не привлечь нежелательного внимания.

Я опустил ее обратно, так как мы были вне пределов их досягаемости. Снова была ночь, и тот факт, что на небе не было звезд, пугал меня.

Это сразу же вывело меня из себя, и я был в полной боевой готовности, пока мы шли к дому Чарльза.

Я слышал, как участилось сердцебиение Елены. Мне не понравилась скорость.

— Знаю, миллион мыслей проносится у тебя в голове, но все, о чем я хочу, чтобы ты беспокоилась, это о том, чтобы вытащить девяносто человек, Елена. Это все, что тебе нужно сделать. Не беспокойся обо мне.

Она просто одарила меня таким взглядом. Она была так не уверена во всем.

Я притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

— Я могу сам о себе позаботиться. Я найду дорогу обратно к тебе, обещаю.

Она кивнула.

Голоса Чарльза, Дэвида и Тома достигли моего слуха раньше, чем их фигуры, сидящие на крыльце.

Они встали, когда мы приблизились.

— Элли, Блейк. — Том сбежал по ступенькам нам навстречу. — Как поживают моя сестра и остальные?

— С ними все в полном порядке, — заверил я их. — Елена позаботилась об этом.

Том одарил ее благодарной улыбкой.

— Спасибо.

— Не за что.

— Мама. — Том бросился обратно вверх по лестнице, когда мы оба подошли к Дэвиду и Чарльзу. — Смотрите, кто здесь? — Голос Тома доносился из глубины дома.

— Я так понимаю, все прошло хорошо. Комфортно ли моей семье на другой стороне? — спросил Чарльз.

— Для Кэсси это все еще в новинку, но ей нравится. Просто хочет знать, когда приедут дедушка с бабушкой.

— Скоро. — Чарльз улыбнулся. — Надеюсь, ты скоро ей расскажешь.

— Да, — сказала Елена и обняла его.

— Дэвид, — сказала Елена, и Чарльз отпустил ее. — Твоя жена начинает нервничать с другой стороны.

Он рассмеялся.

— Когда собирается Совет? — спросила Елена, когда Чарльз поздоровался со мной.

— Через четыре дня.

— Хорошо, тогда у меня есть три дня, чтобы вывести девяносто.

Глаза Чарльза стали еще больше.

— Девяносто?

— Сотня солдат готовы занять ваши места, — сказал я.

— Где мы все остановимся?

— В таверне. Мне все равно, как мы это сделаем, но я позабочусь о том, чтобы всем было комфортно, — сказал Дэвид.

— Не хочу мешать. — У Чарльза было такое же обеспокоенное выражение лица.

— Ничего пободного. Я принял решение. — Дэвид был суров со своим всадником.

Чарльз улыбнулся.

— Конечно, приятно снова видеть его рядом со мной, Элли.

— Что ж, тогда мы не можем расстаться с этим. Мы собираемся начать около полуночи.

— Хорошо, — сказал он и сделал глубокий вдох.

— Элли. — Гертруда вышла из дома и по-матерински обняла ее, желая узнать, как справляется ее семья на другой стороне.

— Нам нужно организовать встречу как можно скорее, — сказал Чарльз. — Чтобы решить, какие девяносто человек уходят.

— 11~

Час спустя собрание было уже далеко отсюда и проходило в сарае. Не было никаких признаков Эмануэля или его войск.

Я стоял рядом с Еленой на заднем плане.

У собравшихся было много вопросов. Большинство вопросов касалось того, будут ли они в безопасности на другой стороне.

Чарльз с легкостью отвечал на них.

Даже Дэвид ответил на вопросы, заверив их, что его домик достаточно велик, чтобы вместить всех, кто уйдет с Еленой в ближайшие несколько дней.

Они начали просматривать список. Главам ферм нужно было определить, кто останется, а кто войдет в состав группы, которая уйдет. Многие добровольцы встали. Они хотели остаться. Чтобы Чарльзу и остальным было легче выбрать девяносто. Добровольцы были храбрыми, потому что знали, что теперь с ними армия, которая примет облик их близких, и если это приведет к сражению, то так оно и будет.

Следующие четыре месяца обещали быть самыми тяжелыми для всех нас.

Организация войны сопровождалась множеством подготовительных мероприятий.

Все шептались и кивали, когда собрание закончилось.

Я пожал стольким семьям, проходившим мимо меня, руки, говоря «спасибо». Они должны благодарить Елену, а не меня.

— Блейк, — Том кивнул, приглашая меня присоединиться к нему.

Я посмотрел на Елену, все еще стоявшую сзади, но она была окружена близкими людьми.

Эти люди смотрели на нее снизу вверх.

Тем не менее, я бросился к ней.

— Дай мне секунду, хорошо. — Елена кивнула, когда я подошел к Тому и Августу. Я отвел их в угол, зная, в чем дело, и поставил щит. У Елены было достаточно поводов для беспокойства.

— Итак, мы собираемся найти Макс и остальных?

— Да, у меня есть самое большее три дня. Мы должны все сделать быстро. Максин все еще там, где, по твоим словам, она была? — Я посмотрел на Августа.

— Я думаю, что да. — Он провел руками по волосам. — Я не знаю, Блейк.

— Ты думаешь, Ники с ней?

— Она могла бы. Я не знаю.

Я почувствовал его панику.

— Как мы вытащим их?

— Это спасательная миссия. Они исчезнут, а не будут заменены. Вот так просто.

— Лиана? — спросил Том.

— Я найду ее, Том. Элли сказала, что у нее была горничная с таким именем, но она сказала, что сомневается, что это твоя Лиана.

— Это могло бы быть? — Том выглядел обнадеженным.

— Я найду ее.

Он снова кивнул.

— Когда мы уходим?

— Надеюсь, завтра. Сначала мне нужно поговорить с Еленой. Она — мой главный приоритет.

Оба кивнули.

Мой щит исчез.

После собрания мы вернулись на ферму Чарльза. Солдаты Эмануэля сидели в гостиной. Они, вероятно, только что вернулись со своих заданий.

Эмануэля с ними не было, и я подключился к разговору. Он был в кабинете Чарльза, разговаривая с одной из своих сотрудниц. Она была не в восторге от того, что уходит.

— Привет, Блейк, — Джерри встал. Он пожал мне руку. Он был свирепым, но в нем было что-то такое. Я все еще изо всех сил пытался ухватиться за то, что это было.

Но Эмануэль доверял ему, так что я должен был попытаться.

Реймонд, Дикки и все остальные последовали за ним.

— Итак, что ты нашел?

— Мы добрались аж до Боливии. Замок все еще стоит, но никаких признаков Горана пока нет, — сказал Реймонд.

— Весь ли дворец все еще цел?

Он не кивнул, просто уставился на меня после того, как его взгляд переместился с Елены на меня. Конечно нет. Я видел это в своем видении. Западная и часть Восточной башен исчезли.

Из кабинета донесся голос Эмануэля.

— Это окончательно, Тейлор.

— Но…

— Я сказал, это окончательно. Сегодня вечером все уходят. Когда придет время, ты сможешь вернуться. Ты сделала то, что намеревалась сделать. Ты нужна нам на другой стороне.

Тейлор была одной из других женщин-военнослужащих, от которых у меня мурашки по коже. Я не знал, где Эмануэль их нашел. Эмануэль вошел в гостиную и улыбнулся, увидев меня.

Затем Тейлор промчалась мимо него, дико напрягая челюстные мышцы и раздувая ноздри. Все они застыли.

Она впилась взглядом в Джерри, и я прищурился, но чувак поступил правильно, просто вздохнув. Она оттолкнула Елену с дороги.

— Тейлор! — Я зарычал одновременно с Эмануэлем. Елена коснулась моей руки и покачала головой, желая, чтобы я оставил это.

Джерри потер лицо.

— Я пойду поговорю с ней.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — Эмануэль все еще рычал.

— Да, она меня не пугает. — Джерри уже направился вслед за Тейлор.

— Это твои похороны, приятель.

Остальные захихикали.

— Что это значит? — Елена отругала Эмануэля.

Он улыбнулся ей.

— Не волнуйся, я разберусь с ней.

— И все же, ей не обязательно быть такой грубой, — пробормотал я.

— Она безобидна, обещаю. Она просто чувствует, что на этой стороне от нее больше пользы. — Он посмотрел на меня.

— Тогда позволь ей остаться, — сказала Елена.

— Нет, король Гельмут сказал, что все, — ответил я и посмотрел на Эмануэля. — Ты нашел, что искал?

— Да, нашел, — сказал Эмануэль, затем снова посмотрел на Елену. — Ты готова привести всех обратно?

— Не знаю. Это будет долгая ночь.

— Вот почему тебе нужно немного отдохнуть.

— Я проснулась всего несколько часов назад.

Эмануэль усмехнулся.

— Я забыл, что на той стороне сейчас день. Все равно. Иди спать, малышка. Попробуй.

Я бросил на него свирепый взгляд в ответ на комментарий о «малышке», и Эмануэль усмехнулся, уловив это, и покачал головой.

— По крайней мере, на несколько часов. Мы начнем в час дня.

Мы кивнули, и я отвел Елену в комнату для гостей. Я не мог избавиться от ощущения, что Тейлор здесь не место. Какой она была породы? То, как она смотрела на Джерри, было похоже на тайное общение. Мне это не понравилось. Я вздохнул. Может быть, она была похожа на меня — создана для борьбы. Джерри, вероятно, использовал ее в трудную минуту, а женщины всегда придавали слишком большое значение тому, что это было, а потом ошибочно принимали за любовь, как это было у Табиты со мной.

— Ты в порядке? — спросила Елена.

— Да, извини, просто интересно.

— Что? — Она чуток улыбнулась.

— Ничего страшного. Проблемы с доверием — тебе не о чем беспокоиться.

— Проблемы с доверием? — Она приподняла левую бровь.

— Елена, прекрати. Ты должна беспокоиться только о том, чтобы вытащить девяносто, и точка.

Она кивнула со слабой улыбкой, застывшей на губах.

Она первой забралась в постель, и я лег рядом с ней. Мы ни за что не собирались засыпать в течение нескольких часов. Мы, по сути, только что проснулись.

Стало тихо, и мне захотелось, чтобы она просто снова повернулась ко мне лицом.

Я настроился на ее сердце. Я ненавидел то, что она вернулась в это место. Даже когда я был здесь, ей не нравилась беззвездная ночь, зная, что люди и драконы на этой стороне никогда не видели настоящей луны и солнца почти восемнадцать лет.

Меня немного пугала мысль, что все это было сделано Гораном и его магией. Он был одним из лучших мастеров в Пейе, и он все еще вселял в меня страх. Он никогда не приручил бы меня, но он мог бы сломить меня. Без Елены я бы не смог продержаться.

Наконец, Елена обернулась. Она не смотрела на меня, в то время как я смотрел на нее. Я улыбнулся.

Я обнял ее одной рукой.

— Обещаю, что не разочарую тебя. — Мои губы нежно коснулись ее волос. — Меня не поймают.

— Я знаю, просто… — она не закончила фразу. Я ненавидел то, что больше не могу слышать ее мысли.

Я прищурился.

— Ты просто что?

— Что, если они найдут меня, когда я буду проводить остальных, а тебя там не будет?

Она боялась, что мы расстанемся. Я тихо вздохнул.

— Тогда используй свои способности.

Она подняла на меня глаза. Ужас отразился на ее лице.

— Ты знаешь, что я не могу. Это причинит тебе боль, где бы ты ни был.

— Я могу сам о себе позаботиться. Тебе нужно чувствовать себя в безопасности. Просто используй розовый поцелуй. — Я улыбнулся ей сверху вниз.

— Как, Блейк? Как ты спрячешься? — Она сделала глубокий вдох, ее сердце учащенно забилось, затем она повернулась на спину и закрыла глаза.

— Я исчезну. Сольюсь с толпой.

Ее глаза снова распахнулись. Это были самые красивые зеленые глаза на свете. Такие грустные в данный момент.

— Как ты вообще это делаешь?

— Я — Рубикон. — Просто сказал я.

Она улыбнулась.

— Можно я тоже так сделаю?

Мои губы тоже растянулись в мягкой улыбке.

— Это касается только Рубикона.

Она усмехнулась.

— Думаю, тот, кто создал драконьих всадников, знал, что я получу всадника, который заставит меня чувствовать себя бесполезным, и должен был дать мне несколько дополнительных крутых функций. — попытался пошутить я, но она не увидела ничего смешного. Я сразу понял, что сказал что-то не то.

— Я действительно заставляю тебя чувствовать себя бесполезным?

— Елена, эти способности принадлежат тебе. Они никогда не были моими.

— Ты пользуешься ими чаще, чем я.

— Да, потому что я им доверяю. Такое чувство, что на самом деле я тебе не нужен. Эти люди здесь равняются на тебя, заботятся о тебе, и ты сделала это в течение того месяца, что оставалась с ними.

— Они также смотрят на тебя снизу вверх.

— Из-за моего имени. Это другое дело.

— Нет, это не так. Эти люди боялись бы тебя, если бы ты все еще был темным.

Мои губы изогнулись — в точности то, что я хотел сказать. Я стал слабаком.

— Я никогда раньше не извинялась перед тобой, — сказала она.

Я прищурился.

— За что?

— Что мой отец жив, и что ты должен скрывать это от своего отца, — прошептала она.

После этого мне нечего было сказать. Я сменил тему.

— На что это было похоже, когда ты взошла? Встретилась с ним?

Она улыбнулась.

— Это было страшно и хорошо одновременно. Он выглядел как король; музей восковых фигур представляет его совершенно неправильно.

Я усмехнулся.

— Тогда ты не захочешь знать, как ты выглядишь.

— Что?

— Это было грандиозное событие, по крайней мере, так я слышал. Когда ты исчезла, музей хотел дать людям надежду. Меня даже не было там в тот вечер, когда они показали это, но однажды Эмануэль отвел меня туда и сказал, что мне нужно это увидеть. Он был прав. Я должен был это увидеть, а в итоге только еще больше соскучился по твоему лицу.

— Неважно, — проговорила она, мягко улыбаясь.

— Да. — Я вздохнул, просто вспомнив то время. Не зная, где она находится. Не зная, жива ли она. — Они неправильно тебя поняли. Это вывело меня из себя.

Ее смех звучал как перезвон колокольчиков.

— В чем они ошиблись?

— Во всем.

— Что написано на моей медной табличке?

— Ты действительно хочешь знать? — Я улыбнулся.

— Да, — она снова посмотрела на меня.

— Всадник и блудный сын.

— Что? Они свели нас с тобой вместе?

— Да, с моей драконьей формой, а не человеческой. Которую они тоже каким-то образом испортили, — сказал я.

Я снова усмехнулся, вспомнив, как глупо выглядела моя восковая фигура.

— Музею действительно следует уволить этого художника.

Она рассмеялась.

— Может быть, ты сможешь попробовать. Ты действительно хороша в копировании и рисовании. — Я улыбнулся. — Я видел тот набросок в Искусстве войны. Просто чтобы убедиться, что это был Уилл, а не я, верно?

— Да, это был он.

Я вздохнул.

— Могу я задать вопрос?

— Валяй, — сказал я.

— Почему ты разрушил городскую ратушу тогда?

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на это?

Она кивнула.

— Потому что они пытались отвлечь меня от моих обязанностей, а ты так мало думала обо мне, чего я, вероятно, заслуживал. Я спросил мастера Лонгвея об этой встрече, и он пообещал мне, что это была всего лишь одна из тех встреч, которые позволят выяснить, готовы ли ты снова приступить к своим обязанностям. Он послушал Калеба и… — Я выдохнул. Я был так расстроен в тот вечер. — Я не должен был ему верить, но после того, как проснулся, ну, я подумал, что всем можно доверять. Я на горьком опыте научился доверять слову Калеба.

— Почему он такой? Я имею в виду, он не был бы правителем Ариса, если бы мой отец знал это.

— Он не всегда был таким. Многие люди сбились с пути после потери твоих отца и матери. Они были удивительными людьми, и, если я правильно помню, думаю, что он тоже потерял своего дракона в ту ночь.

— У него был дракон?

— У всех них были драконы. Я бы хотел, чтобы Коронохвост во мне не был таким отстойным. Я мог бы показать тебе так много всего.

Молчание затягивалось.

— Однажды, — сказал я.

Стало тихо, когда ее голова легла на изгиб моего плеча. Это было идеально.

Я просто смотрел на импровизированную луну. Как Горану это удалось? Вызывать что-то похожее на луну.

Она слегка подвинулась, и ее нос коснулся моего подбородка. Это вывело меня из состояния удивления, которое я все еще испытывал по поводу способности Горана владеть силой.

Ее губы мягко коснулись моего подбородка.

Я улыбнулся. Это было не так, как в ту ночь, когда она попыталась вырваться из моей мертвой хватки. Это было по-другому. Она хотела поцеловать меня.

Идиот во мне опустил лицо, и мои губы нашли ее.

Доза того, что она со мной сделала, снова разлилась по моему телу.

Всегда ли с ней будет так? Такое чувство, что я употреблял полезные наркотики, ловил кайф от любви.

Наши языки исполняли свои па, и сопровождавшее это посасывание, и ее зубы, мягко царапавшие мои губы, снова начинали будить во мне зверя. Не то чтобы он больше был темным. Она еще не была готова к этому.

Я прервал поцелуй, когда образ того, как я срываю с нее рубашку, превратился в желание.

Я попытался вернуть себя к этому моменту, сказать себе просто быть терпеливым с ней и положил свою голову на ее макушку, крепче прижимая ее к своей груди.

— Нам действительно нужно попытаться немного поспать.

— Если ты скажешь, что Табита целуется серьезно лучше меня, я надеру тебе задницу.

Я усмехнулся.

— Нет, черт возьми, нет. Все как раз наоборот. Ты будишь то, что еще не должно проснуться.

Она мне не ответила.

— А теперь спи, — приказал я.

— Хорошо. — Она улыбнулась, глядя на меня. — Спокойной ночи. — Она обернулась. Я так сильно ненавидел это, но обнял ее и притянул ближе к себе.

Я устроился поудобнее, и мои губы мягко потянулись вверх, когда я вдохнул ее аромат.

Она поцеловала меня сегодня вечером по собственной воле. Мне не нужно было давить, она сделала этот шаг, и это было чудесное, блаженное чувство.

Я наконец-то научился этому дурацкому танцу.

— 12~

Я лежал без сна, просто размышляя. В поисках Макс, Ники и Лианы. Я вбил себе в голову, что исчезну, когда снова увижу своего кузена Уильяма. Я не мог напасть на него и понятия не имел, что произойдет, если не сдержу эту клятву. Потом я подумал о Саадедине. Как, черт возьми, я собирался убить его, чтобы освободить моего короля? Потом переключился на короля Альберта, и воспоминания о родителях Елены промелькнули у меня в голове, как старый фильм. В доме завизжал сигнал. Пришло время переправить первую группу на другую сторону.

Я встал и натянул джинсы, в то время как Елена встала с кровати и достала свою одежду.

Она зашла за перегородку, не произнеся ни слова, чтобы одеться.

Я натянул толстовку через голову и открыл дверь, предоставив ей уединение.

Я знал, что она беспокоилась. Я не был глупцом.

Я был Рубиконом — Альфой всех драконов, и обладал множеством способностей и заклинаний, чтобы делать то, что было необходимо.

Я спустился вниз, а там уже ждали семьи. Первая группа, которую мы собирались вызволить.

Они легко упаковали вещи. На каждого члена семьи приходилось только по сумке.

Я дотронулся до головы одного из девятилетних мальчиков, и он улыбнулся, глядя на меня.

Его отец был тихим человеком, и я видел страх в его глазах.

Он не был собран, и я знал, что он пойдет с нами сегодня вечером, чтобы убедиться, что его жена и двое мальчиков в безопасности.

Август и Том тоже были с нами. Гертруда просто продолжала разливать кофе. Здесь даже выращивали кофейные зерна.

Фермы использовались для всего. Работали до мозга костей.

Я нашел Эмануэля.

— Ты спал?

— Нет, — вздохнул я. — Ненавижу оставлять ее.

— Эй, я тоже дал свою клятву. Возможно, она сломалась, когда ты делал свою, но я вполне серьезно отношусь к своей.

— Ты его видел?

Он кивнул.

— И что?

Он вздохнул.

— Я поговорю об этом с Гельмутом. Я даже не смог уловить гребаной разницы.

— Черт, — вздохнул я. Елене нужно было знать, но мы пообещали Гельмуту не говорить ей, что Горан был его близнецом.

— Он тебя не видел?

— Нет, — сказал Эмануэль с суровым видом. — Я использовал Буйо.

— Кого еще ты видел? — Я должен был знать, видел ли он короля Альберта.

— Не так уж много. Я понятия не имею, где Горан держит Саадедина или пленников.

— Мы увидим их на пиру.

— Она рассказала тебе об этом?

Я кивнул, но наш разговор закончился, когда Елена сбежала вниз по лестнице. Я обнял ее и поцеловал в макушку.

Эмануэль приподнял одну бровь и просто улыбнулся. Я хотел послать его к черту, но мне было уже все равно, как я выгляжу. Я не увижу ее три дня, может быть, четыре.

Нам нужно было убраться отсюда до того, как появится Совет.

Мой взгляд остановился на Тейлор. Она была взбешена тем, что собиралась вернуться.

— Таково желание короля, Тэй, — тихо сказал Джефф, когда я настроился. — Скоро у тебя будет еще один шанс. Просто держи себя в руках, пожалуйста.

Я прищурился. Какой еще шанс? Чтобы сделать что?

Мое нутро творило что-то странное. Что такого было в этой женщине, что выводило меня из себя? Какая-то часть меня была рада, что она возвращается.

— Она не рада, — Елена посмотрела на то, на что уставился я.

Я улыбнулся ей, не желая подводить ее. Я не из-за этого на нее пялился.

Эмануэль будет с Еленой. Он знал, что я не смогу жить без нее. Ему я мог доверять.

Он защитит ее ценой своей жизни в мое отсутствие.

И все же я ненавидел мысли, которые крутились у меня в голове. Почему мне казалось, что жизнь Елены была в опасности?

Сейчас я ненавидел эту миссию больше, чем когда-либо. Может быть, я просто был параноиком, зная, насколько неуравновешенным я себя чувствовал, когда Елены не было со мной. Я не ждал этого с нетерпением снова.

Наконец, Эмануэль сказал, что пришло время первой группе, уходящий сегодня вечером, и поставил галочки в списках Реймонда и Дикки.

Мы молча подошли к лианам. С этой стороны не было ничего естественного.

Не было никаких признаков каких-либо ночных животных.

Воздух тоже был спертым, липнущим к моей коже.

Пока мы шли, все молчали, даже Елена.

Я погладил ее по спине. С ней все будет в порядке.

Все охранники были настороже с оружием, пока мы шли, что еще больше нервировало меня, но снаружи ничего не было, а у меня был острый слух.

Наконец мы добрались до лиан, и усиливающийся стук сердец отдавался у меня в ушах.

— Ты, иди, — обратился Эмануэль к Тейлор. Она свирепо посмотрела на него, и мой взгляд быстро переместился на Джерри, который пристально наблюдал за ней.

Она мне не нравилась, и я не хотел, чтобы она оставалась наедине с Еленой в лианах.

Елена вздохнула. Это был ее сигнал, и она направилась к лианам вместе с Тейлор, слегка придерживая ее сзади за талию.

Мне все это не понравилось, и я обнаружил, что Эмануэль также смотрит на них.

Лианы снова проснулись, начали вибрировать, приближаясь. Они слегка зашипели, когда Елена повела ее внутрь.

Лианы сомкнулись, и все мое тело завибрировало.

— Ты в порядке? — Эмануэль уловил это.

— Тсс, — тихо сказал я, чтобы Джерри не догадался, что от его девушки у меня мурашки по коже.

Но Эмануэль уловил это.

— Я не подведу тебя, Блейк.

Я кивнул.

Наконец, они снова начали шипеть, и Елена вышла с одним из новых солдат.

Эмануэль занял его место.

— Мы поговорим позже.

Я кивнул.

— Я наблюдаю за тобой, — пошутил я, и Эмануэль ухмыльнулся, поднимая Елену, которая только усмехнулась.

Он вбежал с ней внутрь, не выказывая ни капли страха.

Он был замечательным, но в то же время до чертиков раздражал меня тем, какое впечатление производил на нее.

— Ты в порядке? — спросил Реймонд.

— Да, просто на взводе и не знаю почему.

— Думаешь, кто-то знает.

— Нет, ничего особенного, — сказал я, и мой взгляд упал на Джерри, который смеялся над чем-то, что сказал Дикки.

Несколько минут спустя лианы снова зашипели, и появился еще один из отряда.

Он подошел прямо к Реймонду.

— Новые приказы, вы остаетесь. Что-то насчет помощи Блейку в выполнении задания.

— Я остаюсь? — спросил Реймонд, и рядовой кивнул.

— Приказ короля.

— Я могу сам о себе позаботиться, — сказал я.

— Все в порядке, Блейк. Возможно, я получу больше информации. Это будет для меня честью. — Реймонд улыбнулся, и я кивнул.

Наконец-то начиналась ночь.

Через некоторое время я сел на землю и тихо заговорил с фермерами, которые были на взводе.

Наконец настала очередь Джерри. Когда Елена исчезла вместе с ним в зарослях лиан, я подошел к Дикки и Реймонду, которые были единственными оставшимися из их группы.

— Что за дела с Эмануэлем и Тейлор?

— Она хотела остаться.

— Как долго вы работаете с Тейлор?

— Полтора года. У нее взрывной характер, и она немного вспыльчива, но она живет ради подобных целей. Она разделяет многие твои качества, Блейк. Она не отступает, и она упряма, как бык, — сказал Дикки.

Я кивнул.

— Дай угадаю, она тебе не нравится? — спросил Реймонд.

— Нет, но, думаю, я только что нашел свою причину. Спасибо. — Никто не был похож на меня. И любой, кто так думал, что ж, одной этой причины было достаточно, чтобы она мне не нравилась.

Они снова захихикали.

Лианы снова зашипели, и настала очередь Дикки.

— Удачи тебе в завтрашнем дне.

— Он — Рубикон. Ему не нужна удача, — сказал Реймонд. — Я разговаривал не с Блейком, — прощебетал в ответ Дикки.

Мы хихикнули, когда Дикки подбежал к Елене и снова исчез.

— Она замечательная, Блейк.

Такой она и была.

— Следи за этим.

Он хихикнул, а потом рассказал мне, как она исцелила его брата, когда его ужалила Нора.

— Когда это случилось?

— Сразу после смерти Люциана. Она была во дворце на Рождество, пошла с королевой смотреть пьесу, и Нора была там.

Блядь.

— Думаю, тогда тебе давали успокоительное.

Она сама все еще была драконом.

— Так ты хочешь сказать, что мои способности к исцелению настолько сильны?

Он кивнул.

— И в руках Елены, еще сильнее.

Тогда почему она сопротивлялась?

Елена вернулась, и я помог ей подготовить Чарльза. Он обнял своих близких и поцеловал их в щеки так, словно больше никогда не увидит.

Мы рассмеялись, когда он упомянул о том, что собирается посмотреть на звезды.

— Пока нет. На той стороне сейчас день, — сказал я.

— И все же сегодня ночью будут сиять звезды.

Я улыбнулся, подумав о своем стихотворении «Звездная ночь». Я воспринимал их как нечто само собой разумеющееся, и все же звезды стали частью одного из моих стихотворений, которое вызвало у меня самые сильные чувства.

Трудно было представить, чтобы я не видел звезд почти восемнадцать лет.

Реймонд и я помогали остальным, пока новые солдаты следовали за Августом и Томом обратно к дому, по очереди.

Дэвид вошел вслед за Чарльзом, и один за другим мы проработали всю группу.

Гертруда прислала Августу воды и бутербродов, а я отложил немного для Елены. Ей нужен был перерыв.

Лианы, наконец, снова зашуршали, и я жестом пригласил ее подойти и сесть.

— Ты все еще здесь?

— Да, я не собираюсь уходить прямо сейчас. — Я улыбнулся. — Иди сюда, сядь. Тебе нужен перерыв.

Она села поближе к Реймонду и мне, когда я протянул ей бутерброд.

— Принцесса. — Реймонд улыбнулся.

Она закатила глаза, глядя на Реймонда, что заставило нас обоих затрястись от беззвучного смеха.

— Обещаю позаботиться о Блейке.

— Ты идешь с ним? Я думала, вы все собирались выходить?

— Новый приказ короля. Отправлюсь с первым рядовым, который ты приведешь.

Она улыбнулась.

— Я — Рубикон, Елена.

— Мне все равно. Ты — мой дракон, и я уже говорила тебе раньше, что не могу потерять тебя вот так. Я чувствую себя намного лучше, зная, что Реймонд едет с тобой.

Реймонд рассмеялся, когда уголок моих губ дернулся.

— Это не смешно. Я хочу вернуть Макс и Ники, но я в ужасе. — Елена призналась.

— Ладно, успокойся. Ничего не случится. — Я успокоил ее.

Она доела бутерброд и отпила из бутылки, которую я ей дал.

Я продолжал смотреть на нее, пока она поглощала сэндвич. Она была полна надежд, видя, как свобода озаряет их лица, когда она помогает им пройти через это. Это был ее наркотик.

— Помедленнее, — улыбнулся я ей, когда она запихнула бутерброд в рот, и Реймонд рассмеялся.

— Еще есть время, Елена. Тебе нужен перерыв.

Она кивнула и стала жевать медленнее.

Как я собирался обходиться без нее целых три дня?

Она закончила, поблагодарила, выпив свою воду, и вернулась к своим обязанностям, увлекая за собой остальную группу.

Появилась Гертруда с Томом с сумкой на плече.

Она заплакала и прикоснулась к лицу и его, и Августа.

— Будь осторожен, пожалуйста. И слушайся Блейка, Том.

— Обещаю, мам.

— Ладно, я не хочу терять вас двоих.

— Расслабься, с ними все будет в порядке, — прощебетал я, и она улыбнулась сквозь пелену густых слез, застилавших ее глаза.

— Прости, Блейк. Я полностью доверяю тебе. — Она также по-матерински прикоснулась к моему лицу.

Лианы снова зашипели, и Елена прибежала обратно. Всходило солнце, не то чтобы это было Солнце, но так Горан объявлял о начале нового дня.

— На сегодня все. Мы многих провели, — сказал я. — Елена, забери Гертруду и приходи завтра в два часа дня. Новая группа будет ждать.

Она просто посмотрела на меня с беспокойством в своих печальных зеленых глазах, а затем обхватила меня за талию. Я так сильно радовался этому.

— Просто будь осторожен, пожалуйста.

Я погладил ее по затылку.

— Я обещал тебе раньше, что вернусь. — Я коснулся ее подбородка и приподнял ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. — Обещаю, Елена, — сказал я и поцеловал ее. Это был странный поцелуй, в котором было больше сострадания, чем страсти. У нас уже были разные поцелуи.

Это немного переросло в страсть, и ее сердце забилось чаще, что было моим признаком замедления темпа. Это было так тяжело, и я прервал поцелуй, так как мои слезы задержались на глазах, и просто ушел.

— Он вернется к тебе. — Я услышал слова Гертруды и с трудом сдержал слезы. Я снова добрался до фермерского дома, заполненного Бенсонами, но знал, что это были не они. Это были войска, занявшие свое место, вошедшие в свои роли. Чарльз все еще числился пропавшим без вести. Охранник, занявший его должность, будет здесь только через три дня, поскольку он должен был сыграть свою роль наиболее убедительно.

Наконец вошли Реймонд, Август и Том.

— Ты в порядке?

— Да, просто было тяжело расставаться с ней, но с ней все будет в порядке.

— Она не только твоя принцесса, Блейк. — Реймонд улыбнулся, а потом хихикнул, когда я зарычал на него.

Улыбка, наконец, задержалась на моих губах, когда новый день начал просачиваться сквозь окна.

В двенадцать мы получили разрешение на эту миссию. Реймонд, Том и Август оделись. Я взял один из капюшонов Чарльза и надел его, натянув себе на голову. Я сменил свою современную одежду на гардероб Тома. Мы были более или менее одинакового телосложения.

— Ты готов? — спросил Реймонд, похожий на Люка.

Я кивнул.

Мы бы взяли ДНК у того, кем бы нам ни пришлось стать, чтобы спасти остальных.

Мы сели в экипаж, и я спрятался на заднем сиденье, накинув капюшон на лицо.

Поездка была тихой, когда Реймонд, теперь Люк, следовал указаниям Тома в сторону Эйкенборо.

Там жили мой кузен Уилл и Маленькая Птичка.

Пожалуйста, Боже, не дай мне найти их.

Не сейчас.

Не в этот день.

Мы остановились на несколько часов перед борделем. Мне это не понравилось, и Люк посмотрел на меня. Или Реймонд. Ему это тоже не понравилось.

Нам пришлось немного подождать, так как Том ждал женщину, и я увидел, как она тихо заговорила с ним. Он кивнул, разговор был недолгим, и поспешил обратно.

— Ладно, Макс и Ники были проданы лорду Мейверсу.

— Если этот ублюдок прикоснулся к ней?

— Успокойся, Август. Не имеет значения, в каком она состоянии… — Том попытался успокоить его.

— Ты любишь ее?

— Больше, чем ты думаешь.

— Тогда Том прав. Просто наберись терпения. Они подобны увядшим цветам, которые нужно вернуть к жизни. Ты действительно хорошо работаешь на ферме, по крайней мере, так мне сказала Елена. Это одно и то же.

— Элль? — Они оба посмотрели на меня с беспокойством.

— Она живое доказательство того, что это возможно сделать. Просто будь таким, какой нужен Максин, Август.

Он мрачно кивнул.

— У меня было много помощников, и один из них предложил бы свои услуги и тебе тоже. С Макс все будет в порядке.

Он снова кивнул.

Том поговорил с Реймондом о том, как добраться до владений лорда Мейверса.

Дороги выглядели совсем по-другому. Все утратило свою красоту, а Эйкенборо был одним из самых красивых городов. Теперь это был сплошной беспорядок с полуразрушенными зданиями и людьми, живущими на улице.

— Что здесь произошло? — спросил Реймонд, теперь уже Люк.

— Война и гребаный тупой идиот, — тихо проговорил Том.

Я не мог бы сказать лучше.

Мы забронировали номер в ближайшем отеле типа «постель и завтрак» на ночь, и Реймонд снял свой Буйо. У меня в сумке было еще несколько штук на всякий случай.

Мы дождались наступления темноты и уже разрабатывали план. Я должен был получить правильную ДНК, добраться до Августа и Реймонда, чтобы передать их Макс и Ники.

Я не высовываюсь и наблюдаю, вероятно, время от времени смешиваюсь с толпой, наблюдаю за рутиной.

Как я уже сказал, это была спасательная миссия, а не замена.

Лорд поднял бы большой шум из-за того, что девочки сбежали. Нашей единственной заботой было то, не вызовет ли это тревогу, которая могла бы побудить Совет раньше отправиться на фермы. Мы должны были спланировать это исключительно хорошо, чтобы не подвергать Елену опасности.

Может быть, мы подождем, пока не придет время схватить их, а не портить всю эту миссию.

Парни внимательно слушали и были удивлены всеми знаниями, которыми мы с Реймондом располагали для планирования войны. У Реймонда были грандиозные планы.

— Блейк, ты не можешь идти туда один.

— Со мной все будет в порядке. Если мне понадобится, я стану своим кузеном.

— У него темные глаза, чувак. На самом деле, сейчас ты совсем на него не похож.

— И все же ты принял меня за него, Август. Это означает, что сходство налицо. Я изменю свои глаза.

— Как? Мы близко к Боливии, Горан почувствует эту магию.

— Это не человеческая магия. Это древняя драконья магия. Со мной все будет в порядке. Горан не узнает.

Они оба посмотрели на меня, а затем кивнули.

— Ты узнал, где Лиана?

— Она сказала «Соверен», но если Элли сказала…

— Она также сказала, что не уверена, что это твоя Лиана. Давай проверим это, возьмем то, что нам нужно, а затем отправимся в Соверен. Я найду ее. Ты дал мне достаточно вещей, которые хранили ее запах, Том.

Он кивнул.

— Я поеду сегодня вечером. Держись на расстоянии, потому что я понятия не имею, что, черт возьми, произойдет, если я найду ублюдков, напавших на Элли. Я дал клятву, что они заплатят.

— Блейк? — Голос Реймонда звучал встревоженно.

— Со мной все будет в порядке. Я устроен иначе, чем другие драконы, Реймонд.

— И все же, твоя клятва может оказаться смертельной, если ты ее не сдержишь.

— Будем надеяться, что нет. Я не хочу быть тем, кто провалит эту миссию.

— 13~

В час дня я забрался по водосточной трубе особняка лорда Мейверса.

Было тихо, и я проскользнул в одно из открытых окон.

Это была пустая комната, и я сразу же смешался, найдя отдаленное местечко, откуда просматривались все углы дома. Мне нужно было выяснить, кто был влиятельным в этом доме. Кем, черт возьми, был этот Мейверс?

Я смешался, мое мерцание было сильным, и оно просто должно было продержаться.

Наконец взошло солнце, и я просто наблюдал за происходящим из своего угла, слившись воедино со стеной.

Мимо проходило много слуг, и я обнаружил, что Ники — одна из них.

Ее запах подтвердил, что это была она.

Она выглядела несчастной, будто плакала, пока не заснула, но я прятался.

Мой взгляд задержался на штрих-коде, который был у нее на руке.

Оливия потеряет все это, но она вернет свою дочь.

Я терпеливо ждал несколько часов. Пытаясь проникнуться атмосферой этого дома.

Мейверс наконец-то прибыл. Он отшлепал одну из горничных.

Это был огромный мужчина с редкими волосами, покрывавшими его почти лысую голову, и его кожа блестела от пота. Слова, слетавшие с его губ, заставляли мои чешуйки покрываться мурашками. То, как он говорил о жизни, не имело никакой ценности.

— Помнишь, кто я такой? — Его ладони так сильно сжали ее предплечья, что в ее глазах была видна боль.

— Я могу раздавить тебя, как букашку: твое последнее предупреждение, Хейли. Ослушаешься меня еще раз, и я брошу тебя в эту яму. Ты слышишь?

— Ддддддаааааа, да, мой господин. — Она заикалась, и он с силой швырнул ее на землю.

А я думал, что я темный.

Было трудно не прийти ей на помощь, но как только лорд Мейверс ушел, одна из других служанок пришла ей на помощь, и Хейли заплакала.

— Ш-ш-ш, если он услышит твои слезы, у нас обеих будут большие неприятности. Я же говорила тебе следить за своим языком, не так ли? — Старшая горничная тихо выругалась, и та кивнула. — Ты же не хочешь идти в боксы. — Их голоса затихли в глубине коридора.

Мне пришлось успокоиться, так как мои чешуйки вибрировали глубоко под кожей.

Я настроился на лорда Мейверса, пытаясь услышать хоть какие-нибудь новости о чем-нибудь неуместном.

Мой энергетический уровень был на исходе.

Это слияние истощало меня. Но я устоял. Я должен был это сделать.

Я не мог быть тем, кто поставит под угрозу миссию.

Разговор шел только о предстоящем пиршестве. Этот ублюдок на самом деле с нетерпением ждал этого и столько раз за последние несколько часов угрожал своим слугам, что бросит их в ямы, если они не будут делать то, что он хочет.

Мне так сильно хотелось убить его, но я должен был оставаться на месте.

Наконец, около шести, запах Максин наполнил мои ноздри.

Она бродила по коридорам, как призрак, и я знал, что они сломали ее точно так же, как сломали Елену.

Одна из старших горничных нашла ее и отвела обратно в ее комнату.

Я медленно последовал за ней, чтобы убедиться, что знаю, в какую комнату, и проскользнул следом за горничной и Максин, когда она укладывала ее обратно в постель. Я затаил дыхание, когда горничная огляделась по сторонам, будто могла почувствовать меня, и я сильнее сосредоточился на своей технике смешивания.

Она снова обратила свое внимание на Максин, которая выглядела больной. Август сорвется.

Горничная притянула ее к себе и напевала колыбельную. Глаза всех этих людей потеряли надежду. От этого мне хотелось плакать.

Я ждал до наступления темноты. Убедился, что Макс крепко спит, а потом оставался, пока все не уснули.

Я получил сущность главы горничных и лорда Мейверса для Августа и Реймонда. Двум девушкам нужно было увидеть знакомое лицо, чтобы они могли вернуться с ними.

Я вылечу Максин, как только они будут с нами.

Я выскользнул из ее окна и вернулся в гостиницу «Постель и завтрак». Прячась за своим мерцанием.

Я появился только после того, как постучал в дверь, и Реймонд открыл.

Он увидел мое мерцание и отступил в сторону.

Когда я опустил его, то буквально упал на пол.

— Ты нашел их? — первым спросил Август.

— Дай ему время. Он истощен, — сказал Реймонд, помог мне подняться и отнес на кровать.

— Том, сейчас же принеси еду, а Блейк, отдохни, — приказал Реймонд.

Ему не нужно было просить меня дважды, и я закрыл глаза.

— Он их нашел? — спросил Август, когда я засыпал.

— Он бы не вернулся, если бы этого не сделал. Он не так устроен.

Я проснулся около одиннадцати. Жуткая головная боль отдавалась в черепе, но способности к исцелению включились.

Я ел как зверь и слушал Реймонда, прося Августа оставить меня в покое, пока я не буду готов рассказать им о том, что я нашел.

Накормленный и полностью заряженный энергией, я ответил на все их вопросы и отдал Реймонду ДНК.

— Блейк, ты еще не ответил на мой вопрос? — спросил Август. — Этот ублюдок прикасался к ней?

Я просто смотрел на него с беспокойством.

Слезы навернулись у него на глаза.

— Я не очень хорошо переношу тишину. Пожалуйста.

Я кивнул.

— Макс нужно будет увидеться с тобой, Август. Иначе она не уйдет. То же самое и с Ники. Нам нужно действовать быстро и убираться отсюда до того, как они заметят, что эти двое пропали.

— Они разнесут дома. У нас есть буйо, которые могут изменить их внешний вид, если нам случайно придется сюда вернуться, — спросил Том.

— Они не вернутся в лес?

— Только после того, как они разнесут дома. Это в том случае, если Мейверс заявит о них как о пропавших без вести.

— Ты думаешь, он этого не сделает?

— Блейк, у всего есть последствия. Им приходится отвечать за множество исчезновений, и, поверь мне, к исчезновению людей на этой стороне относятся серьезно.

Я кивнул, думая о Елене. Неужели эти ублюдки тоже почувствовали последствия, когда она исчезла?

— Хорошо, значит, план состоит в том, чтобы схватить их обеих завтра вечером.

— Почему завтра вечером, почему не сейчас? У нас есть их сущность, — в голосе Августа звучало разочарование.

— Успокойся, — сказал Том. — Помни, что сказала мама, Август. Им виднее.

— Нет, все в порядке, — сказал я. — Потому что, Август, если Мейверс заявит об их пропаже, мы будем в безопасности на другой стороне.

Он понял, о чем я говорил. Дело было не только в том, что меня поймают с этим делом. Это означало не пускать виверн раньше времени на фермы.

Я проспал большую часть пути по дороге в Соверен. Реймонд купил грузовик. Он был старым, но доставил нас туда быстрее.

Он снова был Люком.

В Соверене я перешел в режим невидимости после того, как впитал запах Лианы, который едва держался на ее одежде.

Я последовал за ней и учуял ее запах на кладбище. Том ничего не хотел об этом слышать.

Реймонд начал с ним спорить, но я остановил его и покачал головой.

— Ты знаешь, как с ней связаться, Том.

— Я могу поспрашивать вокруг. Она не мертва, Блейк. Только не Лиана.

— Хорошо? — сказал я и мог бы дать ему несколько часов, чтобы услышать это из чьих-то других уст.

В ту ночь мы бродили по улицам. Он даже нашел знакомое лицо и в конце концов заговорил с ним, пока я прятался за своим мерцанием. Никто не должен был знать, что я здесь, и, похоже, кузен не собирался помогать Тому получить ответы, в которых тот нуждался.

Парень предложил нам встретиться с ним в баре, где Том угостил его едой, пока они разговаривали.

— Когда вы в последний раз видели Лиану?

— Том, это безнадежное дело. Оставь.

— Когда? — Том был непреклонен.

— Джесси знает, где она?

— Джесси, то есть моя сестра? — Том был удивлен.

Он кивнул.

— Лиана оказалась в том же заведении, куда продали твою сестру.

— Джесс все еще жива?

— Да, я видел ее несколько дней назад. Правда, у меня нет Лианы, но твоя сестра могла бы рассказать тебе больше, Том. Тебе нужно забыть об этом. Наши женщины больше не принадлежат нам.

— Я никогда не сдамся, — проворчал он, и я выскользнул из кабинки, когда Том был готов уйти.

Он спросил у парня адрес, и тот дал ему его.

Мы ушли.

— Значит, твой сестра жива?

Том уставился на меня, когда мы укрылись в темном переулке.

— Ты был там?

Я улыбнулся.

— Я сидел прямо рядом с тобой.

— Святое дерьмо, Блейк. Я даже не почувствовал тебя.

— Думаю, что теперь, когда я действительно нуждаюсь в этом, мое мастерство в технике слияния становится сильнее.

— Да, нам сказали, что она умерла год назад от лихорадки.

— Хорошо, где находится это место?

— Дальше по дороге. Я иду с тобой.

— Том, я не смогу спрятать и тебя тоже.

— Меня это больше не волнует, Блейк. Обычно они просто прогоняют нас угрозами. Если бы я только мог поговорить с сестрой.

Я кивнул и позволил ему идти впереди. Притворяясь кем-то, живущим на улице, он срезал волосы с одного из спящих бездомных мужчин и положил их в свой буйо. Он сразу же превратился в этого человека, когда добавил их в буйо, подошел к заведению и постучал в дверь.

У него было мужество, это сильно.

Я проскользнул внутрь, когда женщина вышла на улицу, прогнав его, прежде чем закрыть дверь.

Я нашел свое место на следующие несколько часов и снова просто стоял в том углу, наблюдая за всем происходящим.

Имя Джесси было произнесено около восьми. Она была такой покорной и делала то, что ей приказывала хозяйка дома.

Когда она проходила мимо меня, я рискнул и тихо заговорил.

— Твой брат снаружи, — сказал я, и она подпрыгнула, дико уставившись в угол, где я прятался. Но ее сердцебиение снова замедлилось, и она посмотрела на входную дверь.

Она взяла ведро и вышла с ним на улицу.

Я увидел руки, хватающие ее, и понял, что это был Том. Они заговорили.

Через несколько минут она проскользнула обратно, бледная, как привидение. Она была ошеломлена, у нее не было никакой надежды. Она ему не поверила.

Я взял ДНК человека, который был мне нужен, чтобы вытащить ее отсюда, и ушел.

Реймонд и Том должны были забрать ее сегодня вечером. На следующее утро это были Макс и Ники, а потом нам нужно было возвращаться на фермы, чтобы покинуть эту адскую дыру.

Я снова рухнул на ковер и услышал рыдания Тома.

Лианы не было в живых. Я не был таким опустошенным, как вчера.

— У нее ничего не получилось?

— Нет, моя сестра сказала, что она и ее ребенок умерли при родах. Этот ублюдок мучил ее беременной. — Он тихо сотрясался от рыданий.

— Тебе это нужно. — Я сунул Буйо с ДНК в руку Реймонда. — Сегодня вечером или никогда.

— Она боится, Блейк, — сказал Том со вздохом.

— Она твоя сестра, Том. Просто, блядь, хватай ее. Я объясню, когда она будет здесь.

Он кивнул.

— Я пойду, — сказал Август.

— Август. — Том запротестовал.

— Ты не в том состоянии, чтобы пойти и спасти Джесс, Том.

Он кивнул.

Я заснул. Когда проснулся, мы снова были в пути. Просачивалось утро, и я обнаружил, что на меня смотрят чьи-то глаза.

Глаза Джесси. Она была очень похожа на Дейзи, свою сестру, но более женственную, более хрупкую.

Август протянул мне что-тто поесть, в то время как Том просто крепко обнимал Джесс.

Я заставил себя подняться и поел так, словно давно не видел еды.

Когда я закончил, я посмотрел на его сестру.

— Я Блейк. — Я протянул ей руку, но она не пожала ее.

Она посмотрела на Тома, потом на меня.

— Если они найдут меня, я отправлюсь в боксы.

— Они не найдут, — раздраженно сказали ей Август и Том.

Она начала плакать. Это был мучительный крик, какого она не могла издавать последние десять лет.

Том прижал ее еще крепче.

— Ты будешь в безопасности. Все хорошо Джесс, все хорошо.

Мы добрались до отеля типа «постель и завтрак» в Эйкенборо и остановились в другом номере. Мы прилично поели, пока Джесси рассказывала нам обо всем, что произошло с того дня, как ее похитили. Как она переходила из одного заведения в другое после того, как с ней заканчивали.

Я продолжал пялиться на ее штрих-код. У Елены был такой же.

Ее пристальный взгляд регулярно перемещался на мой, и я отворачивался.

— Мне жаль Лиану, Том.

— По крайней мере, я знаю, что произошло, Джесс.

— Она была так добра. До самого конца. Они так и не нашли способа сломить ее.

— Из-за того, кем она должна была быть, Джесс. Драконианцем.

— Многие, кто родился с меткой, были сломлены, точно так же, как драконы. Ни один из этих терминов больше ничего не значит.

Молчание затягивалось.

— Итак, вываливай. Мама и папа все еще живы?

— Джесс, — вздохнул Том. — Они все на другой стороне.

Ее нижняя губа начала дрожать, а затем она безудержно заплакала. У меня на глаза навернулись слезы, когда я понял, что годы без надежды могут так поступить с человеком, когда надежда, наконец, возвращается.

— Тссс, — сказал Том, когда Август просто посмотрел на нее.

Реймонд выглядел взволнованным, и думаю, что все из-за того, что он плакал.

— Ты действительно нашел выход из этой адской дыры? — Джесс фыркнула и задала мне свой первый вопрос.

— Я вырос на другой стороне? — тихо сказал я ей.

— Они сказали нам…

— Он знает, — сказал Том.

— Значит, все по-прежнему существует?

Он кивнул.

Она посмотрела на Августа.

— Ты сильно вырос, — улыбнулась она.

— Это должно было случиться.

Она усмехнулась. Это звучало так мертво.

Ночные Искатели снова собирались стать популярными.

— Итак, что мы делаем в Эйкенборо?

— Спасаем дочерей Люка и Оливии.

— Черт возьми.

— Мы тебя вытащили. Это не подлежит обсуждению, Джесси.

— Дело не в этом. За пропавшим человеком охотятся виверны, Блейк. Их способности к выслеживанию очень сильны.

— Буйо ослабит их.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?

Она ахнула.

— Если мама и папа на другой стороне, то кто же управляет фермами? — Она сопротивлялась мягко. Мне это понравилось.

— Войска замаскировали нас под.

В ее глазах снова появилось беспокойство.

— Ты достаточно настрадалась. Скоро ты отправишься на другую сторону. В конце концов, твой Господин решит, что ты мертва.

— Вместе с двумя девушками, пропавшими без вести в Эйкенборо. — В ее голосе звучал скептицизм.

— Это не обсуждается, Джесс, — на этот раз прорычал на нее Август.

Она молчала.

Я не участвовал в спасательной операции. Мне нужно было поговорить с Джесс о том, чтобы пока сохранить в тайне тот факт, что король Альберт все еще жив.

Я подождал, пока Реймонд и Том уйдут, когда наконец задал этот вопрос.

Она посмотрела на меня.

— Я даже не знаю, жив ли он еще.

Я прищурился.

— Почему ты так говоришь?

— Мы не видели его в прошлом году.

Я вздохнул.

Прошло уже не восемнадцать месяцев. Это у них был год.

— Горан его не показывает?

— Нет, люди просили, но они не требовали этого, как раньше. Он даже убил нашу любовь к Альберту. Горан — чудовище, — прошептала она.

— Он умрет.

— Никто не может убить его. Все, кто пытался, умерли ужасной смертью, свидетелями которой нам всем пришлось стать.

Нам нужно было рассказать об этом другим.

Горан должен был показать короля. Фермеры могли потребовать этого.

Реймонд и Том уже ушли.

Август начинал нервничать.

— Успокойся, Реймонд с Томом.

— И все же они должны вернуться.

— Не выводи меня из себя, пожалуйста, — умолял я.

— Прости, Блейк.

Как раз в этот момент я услышал их голоса. Я встал и открыл дверь прежде, чем они успели постучать.

Реймонд снял свой Буйо, и Том сделал то же самое.

Максин обрела новую жизнь, когда увидела Августа, и он обнял ее, будучи сильным ради нее.

Она плакала так громко, что мне пришлось заслонить их щитом, чтобы не привлекать внимания.

Я успокоил ее своими уговорами, когда ситуация вышла из-под контроля, потому что, если бы Август собирался использовать свои способности, Горан узнал бы об этом.

Она начала успокаиваться, когда Август просто остался с ней.

Я подумал о том, что сказала Джесс. Я никак не мог рассказать об этом Реймонду. Было много других охранников, которые допустили бы ошибку, когда потребовали бы доказательств, и это дошло бы до короля Гельмута.

Я бы попытался найти доказательства, мои собственные доказательства, когда пришло бы время сообщить его людям, что помощь приближается. Они бы знали.

Знание того, что он жив, было тяжелым бременем для меня, но я пообещал Елене, что не буду этого делать. Арис будет драться, если они узнают, что отец Елены все еще жив.

С тех пор как началась вся эта миссия, в ней участвовал только Гельмут. Калеб бы дрался, если бы знал, что его лучший друг все еще жив.

— 14~

Мы выскользнули из постели и позавтракали несколько часов спустя, после того как все прилично поели и были готовы возвращаться на ферму.

Мы раздали каждой из девочек буйо, так как их очень скоро начнут искать. Особенно Максин.

Все они превратились в людей, у которых мы взяли эссенцию, и я решил, что это все. Реймонд стал женщиной. Они с Томом прекрасно смотрелись как пара, при этом девушки приняли облик мужчин. Я все равно накинул каждому из них по капюшону, который купил на рынке, поскольку Август не носил буйо. Я использовала капюшон Чарльза, который взял из его шкафа.

Реймонд ушел, чтобы бросить грузовик, когда мы возвращались пешком. Мы не хотели привлекать внимания на границе, которая вела к ферме, и могли легко проникнуть внутрь через лес.

Мы ждали возвращения Реймонда, и, наконец, пришло время возвращаться.

Я не мог дождаться, когда снова увижу Елену.

Я вышел из отеля типа «постель и завтрак», и мы направились в сторону выезда из города. Обратный путь на ферму обещал быть очень долгим.

Опасность еще не миновала, и я опустил голову, когда мы выехали на оживленную улицу Эйкенборо.

Я замер, услышав голос Маленькой Птички, и Реймонд, теперь уже женщина, тоже остановился.

— Блейк, просто иди. — Он приказал.

Я сделал то, что он сказал. В данный момент клятва не делала ничего смешного. Это означало, что моя работала по-другому. Я чувствовал, как сильно мне хотелось разорвать его на куски, но время было неподходящим.

Я зарычал от злости.

— Пожалуйста, Боже, не сейчас, — взмолился Реймонд.

— Дело не в этом, просто двигайся, — приказал я, и мы зашагали быстрее.

Я все еще слышал смех этого придурка, скрежещущий у меня под чешуей.

Я кипел от ярости и не видел, куда иду, и сбил кого-то с пути.

— Извини, — прорычал я, готовый помочь подняться тому, на кого наткнусь, и не нашел никого, кроме своего двойника. Уильям.

Мои губы растянулись в улыбке, показывая ему клыки, а он просто смотрел на меня.

— Кто ты, черт возьми, такой?

— Твой худший гребаный кошмар, — прорычал я, и Реймонд оттащил меня назад так же, как и Том.

— Не сейчас, — произнес женский голос Реймонда, в то время как Том пытался в своем обличье лорда разрядить ситуацию. Тем не менее, Билли проигнорировал это и уже вызвал подкрепление.

Реймонд был готов снять свой буйо, и через несколько секунд я понял, что облажался. Реймонд должен был доставить их в безопасное место.

— Уходи сейчас же, — сказал я ему.

— Ты что, с ума сошел? Вся эта миссия провалится, если этот сукин сын доберется до тебя.

— Я могу сам о себе позаботиться. Иди, — сказал я, когда мы уже бежали. Этот идиот гнался за нами.

— Я не оставлю тебя. — Остальные были с Томом, но держались поблизости, так как Реймонд умолял меня просто пойти с ними.

— Просто уходи. Встретимся на ферме.

— Блейк, — я знал, что он не собирается меня отпускать. Эмануэль так их не тренировал. Поэтому я использовал свой Альфа-голос и приказал ему уйти.

Он так и сделал, и я увидел, как они бегут, смешиваясь с толпой, а я остановился и стал ждать Уилла.

Он увидел меня, и я побежал в противоположном направлении, пытаясь увести их подальше от Реймонда и остальных, выбирающихся наружу.

Я слышал, как Уилл следует за мной.

Маленькая Птичка не был близко к нему. Уилл был достаточно самонадеян, чтобы разобраться с этим самостоятельно. Он ни капельки не изменился.

Пожалуйста, дай мне силы поступить правильно. Я умолял всем сердцем, разумом и душой, и я прятался, ожидая времени, чтобы просто разрядить ситуацию.

К этому времени Реймонд и остальные должны были быть уже недалеко от дороги, которая вела к ферме.

Я сидел в темноте, пытаясь успокоить свои чешуйки.

Я настроился, чтобы узнать, были ли какие-нибудь разговоры о найденной семье, но ничего.

Уилл все еще искал меня.

— Что, черт возьми, с тобой не так? Ты бегаешь по улицам, как сумасшедший идиот. — Голос Маленькой Птички наполнил мои уши, и клятва начала давить на меня.

Возможно, моя клятва была адресована не Уиллу, а ненависти, которую я испытывал к психопату.

— Говори? — приказал Сеймур, и мое тело начало вибрировать.

— Ладно, я видел себя, — наконец крикнул Уилл.

Сеймур рассмеялся.

— Это не смешно.

— Ты боишься самого себя, малыш Билли.

— Сей, все совсем не так. Он, блядь, зарычал на меня.

Молчание затягивалось.

— Что?

— Он нормально рычал, — голос Уилла слегка дрогнул, и мои губы изогнулись. Наконец-то он подумал обо мне.

Сеймур снова рассмеялся.

— Ты теряешь самообладание, малыш Билли.

Остальные тоже рассмеялись.

— Я знаю, что я видел.

— Давай пойдем выпьем. Успокой нервы. Лианы наконец-то начали сказываться на тебе, — сказал другой голос, который не показался мне знакомым. Тем не менее, я был уверен, что этот идиот был частью компании Елены.

Моя кожа вибрировала, и мне казалось, что у меня начинается лихорадка.

Я буквально вибрировал, и жар становился все сильнее и сильнее.

Я был Рубиконом, и я прятался, как крыса в канализации, чтобы не провалить эту миссию.

Боже, помоги мне, пожалуйста.

Я почувствовал сокрушительную боль. Я закричал, когда она хлынула сквозь меня.

Горан доберется до меня, а Елена умрет, потому что я облажался.

Силы покинули меня, и тьма поглотила меня.

Холод, сильнейший холод был первым, что я почувствовал. Моя чешуя действительно казалась обожженной и слишком тугой, прижимаясь к моей драконьей фигуре. Я не мог дышать. Когда я успел превратиться в дракона?

Я вспомнил, как сильно дрожал, у меня начался жар, и тогда я взмолился Богу о его помощи.

Последовала сокрушительная боль, и я не мог вспомнить, что последовало за этим.

Неужели Горан нашел меня? Был ли холод тем волшебством, которое он творил сейчас надо мной, пытаясь сломить меня?

Мои глаза все еще были закрыты, и я надеялся, что это был механизм преодоления, позволяющий заглушить магию, не дрогнуть и не сдаться.

Я надеялся, что Елена в безопасности.

Что-то яркое просочилось сквозь закрытые веки. Молния осветила черноту моего разума.

Это было так ярко.

Все казалось неправильным.

Я все еще не слышал, как произносится заклинание. Не было слышно никаких звуков, свидетельствующих о произнесении мучительного заклинания. Я знал, что в ту секунду, когда мои глаза откроются, я увижу собрание и монстра, который лишил людей, живущих в Итане, каждой унции счастья.

Их последняя надежда, Рубикон, вот-вот должен был сломаться.

Едва я закончил с этой мыслью, как до моих ушей донеслись слабые человеческие крики, мучительные вопли.

Может быть, меня бросили в боксы, но опять же, Горан точно знал, как выглядит моя человеческая форма.

Он был с нами на той горе.

Последовала еще одна вспышка света, и она высосала всю мою энергию.

Я потерял сознание, и тьма поглотила меня.

Еще несколько вспышек осветили темноту и раздалось негромкое урчание. Мне казалось, что у меня прострелены барабанные перепонки, и я мог слышать только глухие звуки грохота. Он трещал, как молния.

Я медленно открыл глаза, и все было как в тумане. Как долго я здесь пробыл?

Мое тело все еще казалось одеревеневшим, чешуйки все еще были неправильными.

Я был настороже, и все же я ничего не мог сделать. Страх, какого я никогда раньше не испытывал, наполнил мою душу.

Что это было?

Где, черт возьми, я был?

Вдалеке появилась еще одна вспышка молнии, и она была такой яркой, что мне пришлось снова закрыть глаза.

Мне все еще было холодно, невыносимо холодно, чего не должно было быть, потому что я был на десятую часть Снежным Драконом.

Была ли это судьба? Разве мои добрые дела не пересилили плохие, и это было место, куда отправлялись злые драконы, когда их время истекало?

Я едва выжил.

Вдалеке снова послышались крики.

Я открыл глаза, действительно пытаясь сосредоточиться, но это было невозможно.

Я чувствовал себя опустошенным, и все же я не был уставшим. Я чувствовал себя легким, и все же я, наверное, весил больше тонны.

Мне казалось, что я парю в воздухе, будто небо превратилось в воду, и я просто плавал в черных чернилах.

Голоса кричали мне, что это то, чего я заслуживаю за все плохие поступки, которые я совершил. За то, что убивал себе подобных на том ринге. За то, что наложил на себя темные чары, за убийство невинных, чтобы успокоить мою собственную тьму.

Была ли это моя тьма? Неужели она наконец приняла форму чего-то осязаемого, и нарушение моей клятвы вернуло меня обратно, чтобы держать взаперти вечно?

Дракон заплакал, и этот крик был душераздирающим. Мне потребовалось некоторое время, чтобы наконец осознать, что это был я.

Я был окончательно и бесповоротно одинок, окруженный омутом тьмы, из которого не было выхода.

Я продолжал погружаться в глубокий сон и продолжал просыпаться, надеясь, что окажусь в лучшем месте, но ничего из этого не происходило. Я снова и снова оказывался в луже черных чернил.

Холод тоже не утихал. На самом деле, это было похоже на пронизывающий холод.

Я продолжал слышать слова, сказанные многими, о том, что я получил по заслугам.

Молния ударила в крайнюю левую часть моего тела, отскочив от чешуи.

Мое зрение уловило проблески моих когтей, усиков, чешуи на передних лапах.

Я определенно был в своей драконьей форме, но не лед заставил меня похолодеть. Это была черная слизь, которая капала с моих когтей, которая заползала в мою чешую, плотнее прижимая ее к телу.

Я буквально застрял в омуте тьмы, и не было никаких признаков выхода.

У меня не было света, а потом молнии прекратились, и раздался грохот.

Эта тьма душила меня.

Эта магия была сильной. Горан был силен, и у нас не было ни малейшего шанса победить его. Это было его рук дело, он заманил мой разум в ловушку, снова медленно погружая его во тьму, ломая меня изнутри. И на этот раз он хотел сделать работу настолько хорошо, чтобы никакой свет больше не проникал внутрь меня.

Сейчас было время сражаться, Блейк. Не время сдаваться.

Я больше не был драконом такого типа, но если и был кто-то, кто мог обойти дент, так это Горан.

Мой разум был таким усталым, и я снова ускользнул.

Я проснулся от громких криков. Тех, что выводили меня из себя.

Было все еще темно, но крики раздавались повсюду вокруг меня. Пытаясь свести меня с ума.

Остановись, остановись, просто остановись.

Я зарычал. Я не мог быть таким слабым?

Я был альфой, черт возьми. Самым страшным ублюдком, который бродил по земле. Во мне ничего не изменилось. На самом деле, я становился все более напористым, и мне больше не было дела до того, каким мастером был Горан. Начнем с того, что он собирался узнать, что никогда не был мне ровней. Он был самым слабым. А не я.

Свет всегда побеждал. Я бы тоже победил.

Я попытался пошевелить конечностями, но они застряли, замерзли, и что бы я ни пытался, ничто не могло их освободить.

Тем не менее, я не останавливался, но энергия покидала меня. Я больше не мог бороться с липкой слизью, и то, что я не мог пойти на крики, чтобы выйти из темноты или избавиться от страданий, истощало меня еще быстрее.

Я скользнул обратно во тьму и понадеялся, что моя энергия восстановится. И хватит сражений на еще один день, если дни здесь имели значение.

Я просыпался еще несколько раз, готовый нанести удар, когда Горан потеряет бдительность. Когда-то же ему нужно было спать, но магия, которая была источником тьмы, побеждала каждый раз.

Тьма не должна была так пугать меня. Я был с ней большим другом в течение такого долгого времени. Здесь я должен был чувствовать себя как дома, а не как чужой, и все же я чувствовал удушье. Это все еще выводило меня из себя глубоко внутри, но недостаток энергии заставлял меня снова и снова терпеть неудачи.

С каждым разом я просыпался все быстрее и понимал, что я все еще остаюсь самим собой. Все еще в здравом уме, всегда готовый бороться с этой тьмой. Во мне не было ненависти. Я все еще хотел спасти невинных.

Это не было делом рук Горана.

Он был хорош, но не настолько, блядь, хорош. Он был трусом, и он показал бы мне, что победил, а не держал бы меня в ловушке в омуте тьмы.

Тогда что же это было?

Я застыл.

Это была клятва. Я нарушил ее. Вот, вот что происходит, когда ты ее нарушаешь. Но я ее не выполнил.

Я не мог нанести удар. Это поставило бы под угрозу всю миссию.

Клятва, должно быть, почувствовала это.

Мне было так холодно. Я так устал.

Я не хотел ее нарушать. Не в моих правилах было нарушать свои клятвы. Я выкрикивал это вслух снова и снова, пока снова не потерял сознание.

Я обнаружил, что сижу в кафетерии Драконии.

Я был окружен студентами.

Я улыбнулся, когда Брайн сел за мой столик, а Табита — рядом со мной.

Я не слышал ни слова из того, что они говорили, и когда я попытался заговорить, с моих губ ничего не сорвалось.

Я услышал его смех, и мой взгляд метнулся туда, откуда он доносился.

Люциан стоял у стола и разговаривал с Дином, заставляя всех вокруг смеяться. Я даже не мог встать, чтобы подойти к нему.

Затем Бекки вышла из кафетерия, а за ней шла Елена.

Елена, все мое тело согрелось, когда я увидел ее, и энергия наполнила меня жизнью. Я вскочил и побежал к ней, но кафетерий исчез, и я пробежал несколько шагов в лес.

Драконианец, которого мы убили, оказался прямо передо мной.

Он все еще колол Елену, и я обнаружил в своих руках ее топор.

Я бросил топор, и сцена снова исчезла. Я видел, как разговаривали Елена и Пол. Нет, этот ублюдок убил Люциана, и я выкрикнул ее имя. Она даже не взглянула на меня.

Он снова исчез, и я обнаружил себя на горе. Я лежал на камне, а Елена лежала рядом со мной, просто греясь на солнышке.

Я улыбнулся ей и приподнялся, желая поцеловать ее, но видение исчезло.

Я перебрал все воспоминания, которые у меня были о Елене. Когда мы танцевали на балу, она была похожа на снежную королеву. Мы проводили время на горе, просто развлекаясь. Каждый раз, когда я заговаривал с ней, она меня не слышала, не оглядывалась, не улыбалась. Воспоминания исчезали слишком быстро.

Я оказался на ринге благодаря тому, что она сделала для меня. Она заявила на меня права. Она закричала: «Сдавайся», и я, наконец, подчинился.

Это снова сломило меня, чувство было таким сильным, и оно изменилось в ту ночь, когда я наконец поцеловал ее.

Она была моим наркотиком.

Воспоминания о ней просто проносились передо мной, все быстрее и быстрее, а потом я зарычал.

Я не собирался забывать ее. Я отказываюсь.

Мое рычание тоже прекратилось, когда воспоминания прекратились, и оно сменилось грохотом.

Это вибрировало во всем моем теле. Затем раздался еще один грохот, за которым последовал глухой треск.

Мои глаза сфокусировались, и я смог увидеть размытую длинную линию молний, разбивающуюся в тысяче направлений. Затем она снова исчезла. Было так темно.

Мое зрение, поначалу дезориентированное, начало обостряться.

Ничего, снова только темнота, а затем вспышки молний снова осветили все вокруг. Оглушительный звук грохота заглушил мой слух. Через несколько секунд раздался раскат грома. Это было так ярко.

Это, наконец, пробудило мое тело, а не только разум, ото сна.

Елена.

На этот раз мое тело было сильным.

Я вырвался из липкого дерьма, удерживающего меня на месте, и полетел прямо на молнию. Нити липкого, похожего на клей дерьма пытались уберечь меня от удара молнии, но я знал, что именно туда мне нужно идти.

Теперь этого было достаточно.

С меня было достаточно.

Чем ближе я подходил, тем отчетливее и ярче становилась молния.

Я закрыл глаза и сильно стиснул зубы, так как знал, что это будет больно, и полетел прямо в молнию.

Она пробежала рябью по моему телу, и боль была невыносимой. Эта молния была совсем не похожа на мою.

Она вибрировала в каждой клеточке того, кем я был.

Когда яркость померкла, я обнаружил себя в темноте другого типа, в которой я снова мог слышать мысли, но они не принадлежали Елене. На этот раз они принадлежали всем остальным, и, судя по тому, как они звучали, это были все, у кого была испорченная душа.

Их убийственные, хитрые и злобные мысли о причинении боли, заговорах и совершении худших поступков, которые только могли прийти в голову, о нападении на меня. Все это просачивалось сквозь меня, как приливная волна. Вспышки воспоминаний, которые мне не принадлежали, появлялись быстро.

В них говорилось об убийствах, изнасилованиях и жестоком обращении самого худшего рода. Медленно убиваемые животные, плачущие от избиения дети, женщины, зовущие на помощь, и мучительные крики мужчин, подвергаемых пыткам. К каждому прилагалась фотография со вспышкой.

Мой разум чувствовался так, словно хотел взорваться. Война, много мыслей о войне. Внутри них велись личные войны. Я знал этот тип войны, потому что жил с ней так долго.

Крик сорвался с моих губ, и мощная сила вырвала меня из этого страдания обратно в темноту, которую я знал.

Еще один удар молнии, и я полетел так быстро, как только мог, в другую полосу света, но на этот раз тьма вцепилась в меня, обвивая своими щупальцами мои конечности, пытаясь удержать меня.

Я надавил сильнее, когда еще больше черных усиков прижалось к моему телу, затрудняя движение.

Я сосредоточился только на этой молнии. Я должен был добраться до нее, собрал все силы, которые у меня были, чтобы прорваться сквозь темные щупальца, пытающиеся поглотить меня, пытающиеся удержать в своей черной дыре небытия.

Я вырвался на свободу, врезался в яркий свет и упал на что-то осязаемое.

Я снова был в своем человеческом обличье.

Ощущение невесомости исчезло, и я почувствовал себя не в своей тарелке. Будто что-то холодное накрыло меня, оно было липким и пыталось втянуть меня обратно.

Я изо всех сил старался дышать. Блядь. Что это было?

Я усилием воли заставил свои легкие открыться.

Кто-то кашлял. Это был не я.

— Помогите! — Голос Елены, и я ни хрена не мог поделать. Она была в опасности, и я не мог до нее добраться.

Она снова закашлялась.

Это звучало так, будто она тоже не могла дышать.

— Помогите! — Она закричала громче.

Я дал свою гребаную драконью клятву.

Я мысленно взревел, и мои легкие раскрылись. Я ахнул, втягивая в себя воздух. Сильный запах серы обжег легкие, и последовал приступ кашля. У меня был больной голос, будто у меня была пневмония.

Мое нутро взбесилось.

Я чувствовал себя не в своей тарелке. Меня вырвало пачками черного дерьма. Та же самая чернота пыталась удержать меня в там.

Я все еще был по уши в этом дерьме, но больше не боролся с ним. Оно просто прилипло к моей коже.

Черная жижа просто продолжала вытекать у меня изо рта на пол.

— Блейк, где, черт возьми… — Голос Елены сорвался. Она была здесь, прямо здесь.

Я поднял голову, и в ее глазах стояли слезы.

Я чуть не упал на нее, когда схватил и крепко прижал к себе. Она была здесь. Холод одолел меня. Будто я замерз, и у меня стучали зубы. Ее зубы тоже начали клацать. Я собирался убить ее, если не отпущу. Ее тепло начинало исчезать. Я все еще кашлял.

Наконец открылась дверь.

— Сынок, — произнес голос моего отца, когда у меня застучали зубы от холода, просачивающегося сквозь мое тело.

— Одеяло, — завопил голос Елены.

И немного тепла вернулось ко мне.

— Сынок, где, черт возьми, ты был?

— Блейк. — Мамин голос заполнил комнату.

Как я сюда вернулся? Лианы. Все кашляли, даже Елена. Я должен был отпустить ее, так как в конечном итоге я бы ее задушил.

Это было так тяжело, и я начал безудержно рыдать.

Наконец я отпустил ее, собрался с силами и выбежал из ее комнаты.

Я врезалась в Эмануэля, когда двери открылись, и он тоже произнес мое имя.

— Немедленно отведи его в душ, — скомандовал мой отец.

— Где, черт возьми, ты был? — проговорил Эмануэль, помогая мне войти в комнату. Мне все еще было так холодно, а потом тепло, которого я никогда раньше не испытывал, согрело меня снаружи.

Эмануэль был со мной в душе.

— Блейк. — Он держал меня в кабинке. — Где, черт возьми, ты был?

Я поежился от холода. Я так устал.

Крики Сэмми раздавались на заднем плане.

Я больше не мог выносить слез.

Мои зубы просто клацали.

— С Еленой все в порядке? — сказал я, заикаясь.

— С ней все в порядке, а вот с тобой?

Он остался со мной в том душе.

— Он ледяной, — сказал кому-то Эмануэль, начиная растирать мой торс.

— Что это за дерьмо с ним происходит? — спросил мой отец.

— Я не знаю. Пахнет серой.

Я больше не мог говорить. Я просто почувствовал холод глубоко внутри.

— Ты хочешь сказать мне, что мой сын был в аду?

— Я не знаю. — Эмануэль зарычал на моего отца.

— Я не могу потерять его, не так, Эмануэль.

— Я помогу. Елена поможет.

Еще немного растираний, чтобы вернуть тепло, и, наконец, я начал меньше дрожать, когда тепло вернулось.

Я был опустошен, но запах серы стал меньше. Я знал, что меня вычистили, смыли это дерьмо.

Должно быть, я потерял сознание, потому что снова оказался в той темноте — удушающей темноте.

Нет, пожалуйста. Я умолял.

— Пожалуйста, проснись. — Я услышал голос, ангельский голос, а потом стало тихо.

Будто меня больше не существовало. Я не дышал. Я боролся, и мне казалось, что я задыхаюсь, как будто мои легкие только что перестали работать. Здоровые легкие, которые отказывались делать еще один вдох. А потом все исчезло.

Передо мной вспыхнул огонь, поглощая изнутри. Он был зеленым, обжигал плоть и превращал внутренности в грязную черную жижу; на вкус он напоминал серу.

Я подскочил в постели и снова закашлялся. Запах исчез, но тошнота застряла у меня в животе. Я никогда не избавлюсь от этого чувства.

Я почувствовал твердую руку на плече прежде, чем услышал голос, когда он сунул мне в руки ведро.

Меня вырвало. Черное дерьмо, липкое черное дерьмо.

— С тобой все будет хорошо, — сказал Эмануэль. — Черт возьми, Блейк. Где, черт возьми, ты был?

Я кашлянул еще несколько раз. Это звучало лучше, чем раньше.

Я был в безопасности.

Именно Елена разбудила меня в том темном месте.

— Где Елена? — прохрипел я.

— Она в безопасности. — Он вздохнул. — Мы так беспокоились о тебе. Что случилось?

Я откинулся на подушку и закрыл глаза. Я сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь выбросить образы того места из своей головы. С молнией было еще хуже. Я столько раз влетал нее, что каждый раз было чертовски больно, и все же я даже не знал, было ли это на самом деле.

— Я не знаю, где, черт возьми, я был. — Я открыл глаза и посмотрел на Эмануэля. Это причинило адскую боль.

Все его тело напряглось. Я знал этот взгляд.

Что-то было не так. У меня защипало глаза.

— Насколько все плохо?

— Это не имеет значения. Ты в безопасности.

Я вздохнул и закрыл глаза, прислонившись к изголовью кровати.

— Все, что я могу тебе сказать, это: никогда не нарушай клятву.

— Блейк, где ты был?

Я снова начала всхлипывать. Я понятия не имел, где, черт возьми, я находился, но страх перед этим все еще был внутри меня. Я чувствовал себя разбитым.

Дверь открылась.

— Детка, — раздался голос моей матери, когда я всхлипнул, и она обняла меня.

— Убирайся, — крикнул я ей.

— Нет, я не оставлю тебя.

— Я сказал, убирайся, — взревел я. Она выбежала из комнаты.

— Блейк! — Эмануэль говорил жестко. — Ты не можешь этого сделать. Она беспокоится о тебе. Мы все.

— Не надо. Они не могут видеть меня таким, Эмануэль, пожалуйста? — Я зарычал на него и увидел шок на его лице каждый раз, когда он смотрел мне в глаза.

Эмануэль сдержал слово и запретил всем женщинам в моей жизни входить в мою комнату. Я чувствовал себя таким уставшим. Но мне нравилось находиться здесь, где было тепло и безопасно.

Эмануэль принес мне завтрак, и я проглотил его с аппетитом.

Кровавые глаза. У меня были чертовы налитые кровью глаза, и я выглядел как какой-то монстр. Моих павлиньих голубых глаз больше не было, только черные впадины вместо глаз, окруженные красным, и я был похож на него, этого гребаного мудака. Я бы напугал Елену до усрачки, и я не собирался делать этого с ней. Поэтому я отказался с ней встречаться.

Эмануэль рассказал мне, какой невменяемой она была последние пять дней, пока меня не было, а потом оставалась рядом со мной все пять дней, пока я спал.

Я напугал ее до полусмерти, и у него было полно дел, когда она пыталась улизнуть, чтобы перейти на другую сторону и поискать меня.

Цыпочки. Елена не заботилась о себе.

Она разозлила меня, потому что в ее обязанности не входило спасать меня. Это было мое дело — спасать ее.

— Спасибо тебе, Эмануэль. С теми, кого мы спасли, все в порядке?

— Они здесь. Когда Гертруда и Маркус увидели Джесс, я хотел бы, чтобы ты был здесь и видел это, Блейк, — всхлипнул он. — Елена вытащила их всех оттуда. Она отказалась разговаривать со мной, так как я не отходил от нее ни на шаг.

— Ты сдержал свое слово. Это все, что имело значение.

Дверь открылась, и вошли мой отец и Джордж. Мне тоже хотелось выгнать их, но они оба просто смотрели на меня, с трудом сглатывая.

— Я все еще остаюсь собой. Я облажался, — сказал я отцу.

— Что случилось?

— Я услышал гребаных придурков, которых хотел разорвать на части, и мне пришлось отбросить клятву в сторону.

— Клятва сделала это? — Мой отец прищурился.

— Это было единственное, что имело смысл в конце.

— Что ты имеешь в виду под «в конце»?

— Я думал, что это Горан использует на мне свою темную магию, пытаясь устранить дент, и мой разум застрял в этом месте.

— В каком месте?

— Во тьме.

— Не говори этого. — Джордж встал, и Эмануэль с моим отцом смотрели на него, пока он расхаживал взад-вперед.

Эмануэль встал, положил руку ему на плечо.

— Успокойся.

— Что случилось? — Я посмотрел на Джорджа. Он выглядел испуганным.

— Джордж получил свое первое видение о том, где ты был, — сказал мой отец.

— Ты видел меня и все еще можешь ходить? Насколько сильной была головная боль?

— Никакой головной боли, — сказал Джордж: — Но это место… Я не мог дышать.

Он действительно увидел меня, и я понял, что он сказал.

— Ты хочешь сказать мне, что можешь видеть мое будущее?

— Я видел это, ясно. Я почувствовал это. Там было душно и темно. Мне хотелось задохнуться.

— Прекрати. Я пытаюсь забыть об этом.

Эмануэль извинился и вышел.

Отец рассказал мне о том, что произошло за последние десять дней.

Я кивнул.

— Как все прошло, папа?

— Мы не знаем, поскольку Елена отказывается покидать тебя.

— Черт, — проворчал я. — Значит, ты понятия не имеешь, живы ли они еще.

Он покачал головой.

— Ей нужно пойти с Эмануэлем внутрь, папа.

— Просто дай ей время, Блейк. Если ты позволишь ей увидеть тебя…

— Она не может меня видеть. Я выгляжу как мой гребаный кузен, который сделал это с ней. Я был терпелив. Она тоже будет такой. Ей нужно вернуться.

— Нет, — услышал я крик Елены и посмотрел на своего отца.

— Он вышел. Вышел. Мне все равно, как он выглядит.

— Папа, — умолял я его, и отец кивнул, встал и направился к двери. Он открыл ее, стоя в дверях.

— Елена, пожалуйста, я умоляю тебя.

— Отойди с моего пути. — Она была зла.

— Нет, пожалуйста, — взмолился мой отец.

— Выйди, или я обещаю, что твой сын испытает гораздо больше боли.

Я хмыкнул и вздохнул. Елена не собиралась отступать.

— Все в порядке, папа. Впусти ее.

Я повернулся спиной к двери и посмотрел на Джорджа, который сидел на стуле рядом с моей кроватью.

— Ты же понимаешь, насколько это глупо, верно? Ты понятия не имеешь, через что, черт возьми, ты заставил меня пройти. Через что ты заставил пройти свою семью. Ты отсутствовал пять дней и проспал еще пять. Десять дней. Десять дней, и это причина, по которой ты не хочешь меня видеть? Я говорила тебе, что это глупая идея, но ты никогда не слушаешь. — Она кричала на меня.

— Елена, хватит! — Голос отца звучал сурово.

— Неужели? И ты не смеешь говорить мне «хватит»? Он должен знать, что чувствую я, что чувствует его мать, его сестра, а теперь он не хочет нас видеть из-за кровавых глаз! — Она продолжала. Ее пронзительный голос завибрировал у моего уха.

Это должно прекратиться.

Я обернулся и посмотрел на нее.

Она ахнула. Именно так я и думал.

— Я уже не такой красивый, не так ли? — В моем голосе звучали сарказм и злость одновременно.

Она плотно сжала челюсти, раздувая ноздри.

— Ты идиот. Меня никогда не заботила твоя внешность. Я заботилась о тебе. — Ее голос сорвался, когда она забралась на кровать и просто обняла меня. Я вздрогнул. Я ни капельки не ожидал этого и как бы застыл, но мне было приятно ее тепло. Она слишком рано разорвала объятия.

— Прости, — тихо проговорила она.

О чем она сожалела, потому что накричала? Ей было все равно, на кого я похож.

Я прижал ее к своей груди. Я был гребаным идиотом.

— Не стоит. Со мной все будет в порядке. Это мне следует извиниться.

Она просто обняла меня крепче.

— Где ты был? — прошептала она мне на ухо

Я погладил ее по затылку, когда она положила голову мне на плечо. Я просто вдохнул ее аромат, когда Эмануэль показал всем, чтобы они оставили нас на минутку наедине.

— Это не имеет значения. Теперь я вернулся.

Она глубоко вздохнула и подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я не знаю, пройдет ли это когда-нибудь. — Разочарованная улыбка тронула уголки моих губ.

— Мне все равно.

Она прижалась своими губами к моим и поцеловала меня. Поцелуй прервался.

— Никогда больше так меня не пугай. — Она снова обняла меня. Сильно.

Ей было все равно.

— Хорошо. Мне жаль, что я был идиотом. Я должен был знать лучше.

— Да, тебе следовало бы. — Она разжала объятия, и мягкая улыбка наконец-то появилась на ее губах. — Итак, где ты был?

— Ты уверена, что хочешь знать? — прохрипел я.

— Поверьте мне, мой разум придумывает сценарии, которые, вероятно, хуже, чем было на самом деле. И когда Джордж увидел это мельком, я до смерти испугалась, Блейк. — Слезы навернулись ей на глаза.

Я покачал головой, и ее улыбка исчезла, а на лице появилось беспокойство.

— Ты был в… аду?

Я вздохнул.

— Нет.

— Видишь, не так уж и плохо. А теперь скажи мне, пожалуйста?

Я провел пальцами по волосам.

— Что случилось? Они сказали, что ты видел Билли и что…

Я кивнул.

— Я так сильно хотел убить Уилла.

— Я же говорила тебе…

— Знаю. Я бы провалил всю эту миссию. Но в тот момент ничто не могло меня остановить. Зная, что Уилл был одним из тех ублюдков, которые сделали это с тобой. — Я коснулся ее руки, и наши пальцы переплелись. — Но я вспомнил о своем обещании. Это немедленно раскрыло бы тайну, и в ту же минуту я ничего не предпринял…Я нарушил клятву.

— Мы так и предполагали. — Она вытерла случайно набежавшую слезу.

— Я понятия не имел, что это за чертово место.

— Ты говорил о тьме и молнии. Какое отношение к этому имеет молния?

— Не знаю. Все, что я знал, это то, что это было лучше, чем тьма, поэтому я полетел прямо в нее, только чтобы оказаться в тьме похуже. Пожалуйста, я не хочу говорить об этом, хорошо?

— Хорошо, — сказала она и снова обняла меня. Она устроилась поудобнее рядом со мной, и я знал, что она собирается остаться. Молчание затягивалось. — В следующий раз, когда исчезнешь, просто возьми меня с собой, пожалуйста, — прошептала она.

Я улыбнулся и коснулся губами ее макушки.

— Тогда как, по-твоему, мы собираемся вернуться, ведь это ты вернула меня обратно?

— Не говори так. Я ни хрена не делала.

— Это не то, что сказал мне Эмануэль.

— Ладно, хорошо, но я была сама не своя. Я думала, ты никогда не вернешься.

Я фыркнул.

— Ты так думала десять дней, а я четыре месяца.

Она подняла голову и уставилась на меня.

— Ну, я принцесса. У нас не очень хорошо получается ждать.

Все в комнате засмеялись.

— Наконец-то, — сказал я и просто снова обнял ее.

— 15~

Елена осталась со мной, так как все предоставили нам немного уединения.

Было странно видеть ее здесь, особенно когда она так смотрела на меня.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Как например?

Я улыбнулся.

— Как будто я могу исчезнуть в любой момент?

Она усмехнулась.

— Ну, с тобой я никогда не знаю наверняка, Блейк.

Я фыркнул.

— Эмануэль сказал мне, что ты вытащила Августа и остальных?

Она шмыгнула носом и кивнула.

Молчание затягивалось.

— Я не знаю, какого ингредиента не хватает, Блейк.

— Мы найдем его, когда придет время. Я знаю, что мы это сделаем.

Она хотела меня о чем-то спросить, когда раздался стук в дверь.

Я настроился и услышал всех женщин в своей жизни. Я хмыкнул.

— Прекрати это. Твои мама и сестра беспокоились о тебе. Прямо как я.

Елена встала и открыла дверь.

Я закрыл глаза, услышав, как они вошли.

Запах моей матери был самым сильным и близким.

Мягкие, теплые руки обхватили мое лицо, когда Сэмми шмыгнула носом.

— Посмотри на меня, — приказала моя мать, и я открыл глаза.

Она просто уставилась на меня. Она не вздрогнула и не заплакала. Ее взгляд все еще был мягким.

— Мне все равно, как ты выглядишь; ты даже можешь быть изуродован. Ты — мой сын. Моя любовь к тебе никогда не умрет, и если ты еще раз заговоришь со мной подобным образом, Блейк Сэмюэл Лиф, я задам тебе такую трепку, какой ты никогда раньше не испытывал. Ты слышишь?

— Сэмюэл? — прощебетала Елена, и все рассмеялись.

Я прижал маму к груди.

— Прости. Это было глупо.

Сэмми была следующей. Она была слабачкой для дракона, и хуже всего было то, что она выросла с Рубиконом.

Я тоже обнял ее.

— Я говорила тебе быть осторожным, но нет, «я — могучий Рубикон». Перестань пугать нас до усрачки, Блейк. Ты хоть представляешь, через что ты всех нас заставил пройти? А?

— Хорошо, мам. Успокойся. Я все еще чувствую себя дерьмово, — огрызнулся я.

Ее золотисто-янтарные глаза печально смотрели на меня.

— Да? Это дурацкое место, — Сэмми шмыгнула носом и снова обняла меня. По крайней мере, она больше не плакала.

Я рассказал им, что произошло. Сначала я хотел освободить Лиану, но вместо нее мы нашли Джесси, сестру Тома.

— Подожди, она была еще жива? — спросила Елена, но чувство вины сдвинуло ее брови, когда она о чем-то задумалась.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то был так напуган, будто не было никакой надежды.

— Я даже не видела встречу. Гертруда, должно быть, была не в своем уме, когда увидела ее? — пробормотала Елена.

Я усмехнулся.

— Елена, ты провела ее обратно мимо лиан.

— Блейк, я была сама не своя. Я действовала на автопилоте.

Я ненавидел ту часть, в которой она была настолько не в себе, но одновременно мне это нравилось, поскольку я был причиной ее такого поведения.

— Прости.

— Значит, Лиана не выжила?

— Нет, Джесси сказала нам, что она умерла при родах.

— Том, должно быть, опустошен.

— Так и есть. А потом мы спасли Максин и Ники. Она очень напоминает мне тебя на этом этапе.

— Кто? — спросила Елена.

— Максин. Она была изнасилована. Она вела себя так же, как и ты в тот раз, когда вернулась к нам.

— Они злые, — сказала Елена и забеспокоилась еще больше.

Она действительно начинала превращаться в принцессу. Она всегда беспокоилась о своих людях, независимо от того, были они за лианами или нет. Ее отец гордился бы ею.

Я просто надеялся, что он все еще жив, и надеялся, что мы найдем способ узнать его статус.

— Как ты получил ДНК, Блейк? — спросил сильный британский акцент моей матери.

— Я смешался.

— Ты что? — спросила мама, желая знать, что такое смешивание.

— Констанс тебе не сказала?

— Нет, она просто сказала, что у него проснулись новые способности. Но я думала, что она пьет слишком много своего чая. Большую часть времени в ее словах нет никакого смысла.

Я прищурился.

— Ее чая?

Мать вздохнула с раздраженным видом.

— Ты знаешь, это в медицинских целях, Блейк.

— Травяной чай. — Я усмехнулся.

— У нее были тяжелые несколько лет. Не ходи и не дразни ее по этому поводу, пожалуйста. Она убьет меня, если узнает.

Я продолжал хихикать.

— Что она тебе сказала?

— Она сказала, что ты исчез. Теперь я знаю, что ни один дракон не может этого сделать…

Мы с Еленой оба рассмеялись.

Мама посмотрела на нас.

— Он может исчезать?

— Я называю это своей техникой смешивания.

— Черт возьми, Блейк. Ты можешь исчезнуть и даже не потрудился упомянуть об этом своему отцу или мне.

— Мам, ничего страшного, ладно.

— Ничего особенного. Ты можешь исчезнуть. Ни один другой дракон не может этого делать.

— Ну, я не такой, как другие драконы, не так ли?

Она вздохнула. Молчание затягивалось.

— Значит, ты исчез, когда увидел Уилла?

Я кивнул, не желая говорить им, что прятался, как крыса.

— Но он видел мое лицо. Не думаю, что он еще сложил два и два вместе.

— Хорошо.

— Именно так я получил ДНК. Я выбирал место в каждом заведении, а затем смешивался. Просто наблюдая.

— Как долго? — снова спросила мама.

— Пока я не вник в распорядок этого домашнего хозяйства. Зная, кто важен, и когда они заснули, я получил их ДНК. В основном волосы.

— Целый день, — одновременно закричали Елена и моя мама.

— Расслабьтесь. На самом деле, чем больше я пользуюсь способностью, тем сильнее она становится.

Я рассказал им все. Как мне пришлось приказать Реймонду уйти своим альфа-зовом, поскольку я мог позаботиться о себе сам. Если бы Горан заполучил буйо, я бы и представить себе этого не мог.

В моем животе заурчало, и губы Елены изогнулись, когда она посмотрела туда, откуда доносился шум.

— Пойду и принесу тебе что-нибудь поесть.

— Спасибо, — улыбнулся я, и она ушла с моей сестрой.

Остались только моя мать и я.

— Ты его видел?

Я покачал головой. Я знал, кого она имела в виду. Все они когда-то были друзьями, и удар от предательства Горана все еще ощущался в нашей повседневной жизни. Они винили себя за то, что никто из них не смог разглядеть признаков того, что именно Горан собирался их предать.

— Мама?

— В чем дело, дорогой?

— Как, черт возьми, лианы поглотили Итан? Я знаю, что это не Горан.

Она фыркнула.

— Знаю, Блейк, ты был маленьким, когда Альберт и Кэти были живы. Но для людей они были волшебными. Это могло быть связано со смертью Кэти или Альберта. Мы никогда этого не узнаем.

— Так ты думаешь, они это сделали, и с какой целью?

— Защитить свой народ. Защитить Елену. Ал, должно быть, знал, что какой-нибудь Лунный Удар в конце концов увидит ее. Он не хотел, чтобы Горан добрался до нее. Я должна была знать, что она существует. Все знаки были налицо, но мое горе и беспокойство за тебя сделали меня такой слепой.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что знаки были там?

— Кэти и Таня были частью дента, Блейк. Ты мне скажи. Стал бы дракон делать то, в чем они обвиняли ее, с ее связью с королевой?

— Никогда.

— Мы все забыли об этом в ту минуту, когда Таня исчезла. Мы думали, что депрессия Кэти была вызвана тем, что сделали Ал и Таня, а не тем, что Алу и Кэти пришлось отказаться от того, чего они хотели больше всего.

Я вспомнил тот домик в лесу, будто это было вчера. Увидев королеву с Еленой на руках. Я мог только представить, как ей было тяжело.

— Мы подвели вас обоих, и об этом я всегда буду сожалеть, Блейк.

— Мама, это в прошлом. Пожалуйста. По крайней мере, ты не обращалась с ней как с паразитом.

— Это тоже должно было нам сказать.

Я хихикнул, и, наконец, губы моей матери изогнулись в улыбке.

Дверь открылась, и Сэмми с Еленой вернулись. Каждая несла поднос, на котором стояло по крайней мере по три тарелки с едой.

Я крякнул от голода. По крайней мере, Елена наконец-то начала понимать, сколько еды мне нужно.

Они поставили это передо мной, и я схватил первую попавшуюся тарелку и начал запихивать еду в рот.

— Притормози, — сказала Елена. — Твоя еда никуда не денется, Блейк.

Я замедлился и увидел, что мама с любовью смотрит на Елену с легкой улыбкой.

Елене следует перестать так пялиться на меня, потому что, если мастер Лонгвей обнаружит, что между нами больше ничего такого нет, моей скрытности будет недостаточно.

Сэмми и мама забрали пустые тарелки обратно. Елена осталась со мной.

Я принял душ.

Я почувствовал себя лучше, когда вышел из душа, переоделся в брюки и рубашку с длинным рукавом, но мне все еще было холодно.

Я ненавидел чувствовать холод.

Когда я вышел, Джордж и Сэмми играли друг с другом, ударяя друг друга подушками. В то же время мама и Елена с помощью Конни были заняты сменой моего постельного белья.

Я слегка застыл, когда увидел Конни.

Она просто посмотрела на меня мягкими, сострадательными глазами.

— Я с твоей матерью, Блейк. Мне все равно, как ты выглядишь. Ты все еще могущественен для меня.

Я улыбнулся и почувствовал себя идиотом. Никого из них не волновало, как я выгляжу.

Конни ушла с грязным бельем, и мама помогла мне вернуться в постель.

Они все остались.

Джордж попытался поднять мне настроение, рассказав о Елене и о том, как она спустилась по желобу и побежала обратно к лианам, когда Эмануэль последовал за ней.

— Джордж, — проворчала Елена, чувствуя себя смущенной, а мы просто рассмеялись.

Мой желудок переворачивался так много раз, и я снова подумал о Лео.

Он действительно помог мне, и, может быть, только может быть, он стал бы причиной, по которой я снова решился бы доверять Ночным Искателям.

Не все из них были плохими.

Я был перед ним в большом долгу.

В мою дверь постучали, и вошел отец.

— Елена, могу я, пожалуйста, поговорить с Блейком? Наедине. — Он посмотрел на всех, и они кивнули.

— Кричи, если тебе что-нибудь понадобится, приятель.

— Спасибо, Джордж.

Я чуть не застонал, когда Елена встала. Что бы ни было нужно папе, он мог бы спросить меня в другой раз.

Но Елена ушла с моей матерью, а Сэмми подошла, чтобы обнять меня в последний раз.

Я ненавидел смотреть, как Елена уходит, и хихикал, когда Елена дразнила Сэмми у двери тем, какая она слабачка.

Отец закрыл дверь.

— Серьезно, пап?

— Прости, Блейк. — Легкая улыбка тронула уголки его губ. — Должен ли я беспокоиться о вас двоих, сынок?

О, черт.

— Папа, — я попытался изобразить невозмутимость.

— Блейк, в отношениях между братом и сестрой уже наметилась серьезная трещина. Поверь мне, я многое повидал с Кэти и Таней. Я даже не хочу думать о противоположностях. Я имею в виду, Бекки и Джордж притягиваются друг к другу как магниты, и я знаю, что он пробирается в ее комнату каждую ночь с тех пор, как они приехали сюда.

Я прищурился.

— Бекки здесь?

— Она дает тебе пространство. Она на самом деле поссорилась с Еленой за то, что та ввалилась сюда, требуя встречи с тобой.

Я фыркнул. Это было что-то новенькое.

— Не меняй тему.

— Нет, — это прозвучало как хныканье. — Чего ты не понимаешь? На нее жестоко напали, папа. Поверь мне, пройдут годы, прежде чем она захочет быть со мной вот так. Но она больше доверяет мне в некоторых вещах.

— Например каких?

— Хотя бы в том я — ее дракон. Это было нелегко, но связь медленно восстанавливается.

Отец сел на кровать, положив руки на колени. Он посмотрел на меня.

— Ты говоришь это, чтобы сбить меня с толку, или между вами действительно все не так. Я видел этот поцелуй, Блейк.

— Папа, — усмехнулся я. — Я больше не тот Блейк. — Блядь.

— Хорошо, — он тоже улыбнулся. — Просто будь осторожен с Еленой, Блейк. Она — принцесса.

Я хмыкнул, и папа подумал, что это было забавно. Он знал меня так хорошо, но какая-то часть меня все еще чувствовала, что на самом деле мы еще не пришли к этому. Конечно, время от времени случались один-два поцелуя, но я знал, что она не была готова ни к чему большему, чем это.

Все это было невинно, парню нравилась девушка и наоборот, что-то в этом роде.

— Это то, о чем ты хотел со мной поговорить? — Мой голос звучал раздраженно.

— Нет, ты видел Горана?

— Нет, мама уже спрашивала меня об этом. Но Эмануэль видел. Он сказал, что они все еще выглядят одинаково. Нет никакой гребаной разницы вообще.

— Черт. — Мой отец выругался. Молчание затягивалось. — Я знаю, что Гельмут хочет скрыть это от Елены, Блейк, но я не знаю.

— Папа, Гельмут потерял обоих своих детей. Его брата здесь не было. Гельмут изменился. Горан больше никогда не смог бы сойти за Гельмута. Кроме того, я буду рядом с ней. Ему меня не одурачить.

— Хорошо?

— Это была одна из вещей, о которых Люциан тоже беспокоился. Он не хотел, чтобы Елена узнала, что Горан был его дядей.

— Могу себе представить.

— Она узнает, когда придет время. Пожалуйста, давай пока просто выполним пожелание Гельмута. Я не позволю ему одурачить ее. Даю тебе слово.

Он кивнул.

— Мне нужен макет Итана, Блейк.

— Я был только в Алкадине, отец. Эйкенборо выглядел по-другому, не так, как раньше, и то же самое было с Совереном. Города неузнаваемы. Большинство заведений превратились в бордели.

— Что?

— Там плохо, папа, — вздохнул я. — Не иметь возможности ничего делать и просто наблюдать. — Я вздохнул. — Я не так устроен, — тихо произнес я последнюю часть.

— Я собираюсь попросить Елену отвести меня завтра, Блейк.

Я застыл. Отец не мог войти внутрь. Если бы Горан решил показать короля, и мой отец был бы там, все превратилось бы в хаос.

— Папа! Если Горан увидит тебя, вся эта миссия будет поставлена под угрозу. — Я мысленно представлял, как Горан будет мучить отца. У него появятся рычаги воздействия на меня.

— Я воспользуюсь буйо.

— Если он доберется до одного из них…

— Мне нужно увидеть планировку. Я иду внутрь. Я должен пригласить кое-кого из членов Лиги Драконов.

— Попроси Эмануэля. Он отважился побродить вокруг в течение нескольких дней, как и его войска. Спроси любого, кто вернулся с Еленой, они там жили, но я не позволю тебе и шагу ступить в Итан, пока не настанет подходящее время. Возможно, сейчас ты не видишь общей картины, но если Горан найдет тебя, папа, он сломает тебя, и он будет знать, что я приду, чтобы спасти тебя, пожалуйста. Мы не можем провалить эту миссию. Только не так.

Отец уставился на меня.

— Люди, которые все еще живы, должны знать, что помощь идет, что есть надежда. Им нужно увидеть меня. Я был драконом Альберта. Я не жил в Итане последние семнадцать лет, Блейк.

Я вздохнул, понимая, что должен вернуться внутрь.

— Тогда я пойду.

— Блейк, нет. Ты только что выбрался из того измерения, в котором застрял. Кроме того, Елена никогда бы не позволила тебе вернуться после того, через что ты только что прошел.

— Я буду вести с ней переговоры. Просто скажи мне, что тебе нужно.

— Черт возьми, Блейк. Мне нужно зайти внутрь.

— Ты не поедешь в Итан. Нет, пока не придет время. Это окончательно. — Я говорил сурово.

Отец просто посмотрел на меня.

— Ты всего лишь один дракон, Блейк. Ты сделал достаточно. Пожалуйста.

— Нет. — Я закрыл глаза.

Отец вздохнул.

— Я зайду и выйду. Я передам сообщение людям. Сбор урожая начнется через несколько недель.

— Сбор урожая?

— Это что-то вроде праздника. Чарльз сказал мне, что это когда они вытаскивают всех, кто еще жив. Я передам им сообщение. Обещаю.

Он запустил руки в волосы.

— Твоя мать оторвет мне яйца за это, если ты вернешься.

— Я — Рубикон. Со мной все будет в порядке.

Молчание затягивалось. Папа выглядел побежденным. Я знал, что он, вероятно, думал, что я в него не верю, но это было не так.

— Я знаю, каково это. Поверь мне, это так. Но моя семья пока держится подальше от Итана. Я хотел бы позволить Елене пересидеть это, но не могу. Пожалуйста, просто доверься мне.

— Ладно, хорошо.

Я рассказал ему обо всем, что видел в Эйкенборо и Соверене.

У папы был блокнот для рисования, и он рисовал, пока я говорил. Он был великолепен в составлении планов и макетов городов.

Мама и Конни принесли ужин.

Мама заглянула через папино плечо, чтобы посмотреть, что именно мы обсуждаем, и сердито посмотрела на него.

— Что? Он сказал «нет».

— Дело не в этом, Роберт. Твой сын — не машина. Ему нужен отдых, и сначала ему нужно набраться сил.

— Это Блейк, Исси.

Она хмыкнула.

— Я устала от того, что все просто взваливают все на его плечи. В конце концов, он тоже дракон, а не бог.

— Я прямо здесь, — сказал я, но мать не обратила на меня внимания.

— Ешь, а потом я дам тебе еще несколько минут. Блейку нужен отдых. — Она выбежала из комнаты.

— Давай поедим, — сказал папа, и я хихикнул.

Он посмотрел на меня и тоже тихо рассмеялся.

— Она определенно знает, как поставить тебя на место.

Мы сели за стол и открыли крышку, чтобы устроить полупраздник только для нас с отцом.

Он налил каждому из нас по рюмке бренди.

— Папа? — спросила я, собираясь взять тарелку.

— Да?

— Я знаю, это, наверное, не мое дело, но сколько детей было у тебя с мамой до нас с Сэмми? Я имею в виду, есть ли у меня братья и сестры?

Он прищурился.

— Теперь ты задумываешься об этом?

Я пожал плечами.

— Я всегда задавался этим вопросом. Просто у меня не было ни времени, ни терпения спросить тебя раньше.

Он кивнул со слабой улыбкой.

— Двести лет назад этот мир был совсем другим. Отец Ала был не из самых простых людей на свете. Знаешь ли ты, что Александр даже не должен был стать королем? Должен был его брат Чарльз. Он так сильно ненавидел драконов. Тогда я все еще был покрыт детской чешуей, но помню это так, словно это было вчера. Чарльз любил охотиться на драконов. Твой дедушка на самом деле был причиной его смерти.

— Что?

— Тогда все было по-другому, Блейк. Мы не доверяли людям. Мы даже не знали о тех, кто мог бы разделить нашу магию. Мог бы понять наш огонь. Альберт был тем, кто помог мне вернуть мою человеческую форму на поверхность. Ему едва исполнилось семнадцать, когда он заявил на меня права. Я так сильно его ненавидел. Он всегда преследовал меня. Это было еще до твоей матери. У меня там было несколько яиц. Честно говоря, я был не самым ответственным отцом.

— Значит, у меня есть братья и сестры?

— Где-то. — Я видел смущение на его лице.

— Они никогда не искали тебя?

— Нет, поскольку колонии устроены иначе, чем то, как мы живем сейчас. За детенышами присматривали матери в логове. Несколько самок отложили яйца. Тогда никто не знал, какое яйцо какому дракону принадлежит. Все это было очень запутанно. Но я знал, что несу ответственность за некоторые из них.

— Понимаю. Когда ты встретил маму?

— Это была война, Блейк. Мы даже не думали о яйцах. Было слишком много детей-сирот, которым нужен был дом. Многие из них были детьми драконов, но некоторые были и людьми тоже. Когда мы начали задумываться о том, чтобы завести собственных детенышей, это было, когда мы жили с гиппогрифами. Тогда это было слишком опасно, но Ал хотел узнать о них как можно больше. А потом снова началась война, та самая, с гиппогрифами. У них было не так уж много возможностей продолжить свою расу, и те, кто выжил, в конце концов умерли. Альберт тогда перепробовал все, чтобы увеличить их количество, но ты не можешь навязать такой тип связи. Гиппогрифы были совсем другими.

Было удивительно узнать об истории отца.

Мы говорили обо всем, что они с мамой делали. И, наконец, королю Альберту пришла в голову идея создания Драконии, и папа помог ему с планами. Это стало немного притянуто за уши, когда он сказал, что хочет, чтобы Академия была в небе. Мы много смеялись, когда он рассказывал о своем всаднике, и он рассказал мне все истории о том, чем они занимались, когда были моложе, когда Альберт еще был принцем.

Несколько раз наша еда остывала, но я разогревал ее, используя тепло, исходящее от моих рук. Я не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась.

Мне нужен был этот разговор с ним. Чтобы знать, откуда он взялся. Как они с мамой познакомились.

— А потом, прекрасным зимним утром, она снесла твое яйцо. Оно не было похоже ни на одно яйцо, которое я когда-либо видел раньше. Но я оплодотворил его, потому что она хотела собственного детеныша.

— Что пришло вам в голову, когда вы обнаружили, что это яйцо Рубикона?

Мой отец просто уставился в тарелку.

— Папа?

— А? — Он посмотрел на меня. — Я несколько дней смотрел в никуда. Беспокоился о том, каким драконом ты будешь. Какая жизнь у тебя будет. Но потом, когда твое яйцо вылупилось, Ал и Кэти узнали новость о том, что ребенок из их рода станет твоим всадником. Это было лучшее чувство, которое я когда-либо испытывал, зная, что на этот раз с Рубиконом все будет в порядке.

— Почему он не рассказал тебе о Елене?

— Я долгое время думал, что он думал, что это я предам его. Это сломило меня, когда я узнал, кем была Елена на том ринге. Но какая-то часть меня всегда знала, что она была дочерью Ала и Кэти. Но в тот день в Колизее я действительно думал, что он мне не доверяет, а потом, когда Елена проснулась, она сказала мне правду. Что я был тебе нужен, вот почему он мне не сказал. Он знал, что я бы бросил тебя, твою маму и Саманту, если бы узнал о Елене. Я бы, наверное, вернул ее домой, позволил вам двоим расти вместе, зная, что есть надежда.

— Почему Герберт так долго скрывался?

— Не знаю. Мы никогда этого не узнаем, Блейк. Это в прошлом, и мы не можем этого изменить. Мы не можем вернуть Ала и Кэти обратно.

Я кивнул. Хотел бы я сказать отцу, что его всадник все еще жив, но зная, что он сделает, держал рот на замке.

— О боже, посмотри на время. — Он посмотрел на часы. — Чудо, что твоя мама не пришла и не сорвала с меня чешую.

Я усмехнулся.

— Спасибо за беседу, папа.

— Это было необходимо, Блейк. Я должен поблагодарить тебя. Я знаю, что был не самым лучшим отцом для тебя и Сэми. Но это не значит, что я не любил тебя, Блейк. Я не могу представить Пейю без тебя. Просто пытаться это сделать кажется кощунством. Я горжусь тем, что могу называть тебя своим сыном. — Он похлопал меня по лицу. — Всегда знал, насколько ты хорош в глубине души. Мы можем только двигаться вперед, и как только Итан будет свободен, мы построим новую Пейю и, надеюсь, однажды у нас будет король-дракон.

— Надеешься?

— Ты сам это сказал, пройдут годы, прежде чем она начнет тебе так доверять.

Я рассмеялся.

— Да, будем надеяться.

Он снова покосился на меня, когда я провожал его до двери.

— Прекрати, — пошутил я с ним, и мы пожелали друг другу спокойной ночи.

Я закрыл дверь и вздохнул.

Отец был прав. Нам нужен был хороший разговор по душам, который давно назревал.

— 16~

Я зевнул, забираясь в постель.

Я попытался представить себе все, что отец рассказал мне сегодня вечером, и не мог не задуматься, какой была бы моя жизнь, если бы Елена выросла в Пейе.

Моя жизнь была бы совершенно другой.

В дверь постучали. Я устал, но встал и открыл дверь.

Мое сердце учащенно забилось, когда я нашел Елену, и я улыбнулся, о отступил в сторону, пропуская Елену, прежде чем кто-нибудь увидел ее стоящей перед моей комнатой. Отец кастрировал бы меня.

Я закрыл дверь и наблюдал, как она заползает на мою кровать.

Мне это снилось?

Я прижал пальцы к глазам, смахивая усталость, и когда убрал их, она все еще была здесь.

Я вернулся на свою сторону и упал на кровать.

Я обнял ее и притянул ближе к себе, не говоря ни слова.

Я нуждался в тепле Елены. Она всегда была такой теплой.

Мои губы задержались на ее голове. Ее сердце билось немного быстрее, чем обычно, но, по крайней мере, она была здесь. Она достаточно доверяла мне, зная, что я никоим образом не причиню ей вреда.

— Ты в порядке? — наконец спросила она.

— Все еще немного нервничаю, но со мной все будет в порядке.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Ты напугал меня больше всего за всю мою жизнь. Когда я только увидела Тома и Августа с Ники и Макс, я сразу поняла, что что-то случилось. Мне казалось, я не могу дышать.

— Прости, — прошептал я, затем вздохнул. — Кто бы мог подумать, что ты действительно дашь мне еще один шанс? — Мои губы мягко дернулись.

Ее смех звучал как перезвон колокольчиков.

— Не думаю, что мне на самом деле был предоставлен такой выбор.

Я тоже усмехнулся, понимая, насколько она была права.

— Все как бы толкали тебя на меня, несексуальным способом.

— Прошу прощения за это. — Я извинился. — На самом деле я старался сделать наоборот, дать тебе пространство и время. Мне нужно было, чтобы ты доверяла мне на своих собственных условиях, а не из-за того, что говорили или хотели другие.

— Почему, почему ты тогда не показал мне, что изменился? — Она приподнялась на локте и посмотрела на меня сверху вниз.

— Потому что ты не знала этого Блейка, и я не хотел тебя пугать.

Она улыбнулась.

— Что ж, у меня есть для тебя новости. Мне на самом деле очень нравится этот Блейк.

Я не мог удержаться от улыбки, как идиот. Просто услышав, как она произносит эти слова, я почувствовал, что ее «мне очень нравится» зарядило меня новой энергией.

Ее лицо приблизилось к моему, и мне показалось, что я вот-вот запрыгаю от радости.

Ее губы коснулись моих.

И ощущение покалывания распространилось по всему моему телу, поднимаясь вверх по позвоночнику к черепу.

Это было похоже на крошечные уколы, которые человек испытывает, находясь под кайфом от экстази.

Она не переставала целовать меня, и я следовал за ее темпом, который, кстати, становился все более напористым.

Посасывания и поцелуи губ сводили меня с ума. Наши языки сражались на дуэли, и я становился все более нуждающимся. Елена действительно великолепно целовалась.

Моя шея немного напряглась из-за угла, под которым я целовал ее, но я не возражал.

Я не хотел прекращать целовать ее.

Она тяжело задышала, и мои губы медленно двинулись к мягкой плоти на ее шее, прямо под ухом.

Моя рука тоже делала свое дело, поглаживая ее бедро, и я почувствовал себя прекрасно, когда она положила ногу мне на бедро.

Остановись, Блейк, но я не хотел этого делать.

Мои губы снова нашли ее губы, и это было почти как в ту ночь в ее комнате, когда она освободила меня.

Тогда я тоже был так близок к тому, чтобы сорвать с нее одежду.

Остановись, Блейк.

Моя рука снова сжала ее бедро, и ее тело прижалось к моему.

Стоп!

Я хмыкнул и собрал всю свою силу воли, чтобы перестать целовать ее. Моя рука медленно отпустила ее бедро.

Мы дышали тяжело и учащенно.

— Извини, я увлекся. — Я улыбнулся и просто посмотрел на нее.

Я нежно поцеловал ее, всего один раз, в губы.

Почему это было так трудно?

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил я и встал.

— Позволь мне, — сказала она.

— Я могу это сделать.

Она улыбнулась.

— Конечно.

Ее красивые губы были слегка припухшими. Я ничего не мог поделать с тем чувством, которое танцевало внутри меня. Я никогда не испытывал ничего подобного и должен был признать, что это чертовски затягивало.

Каким будет секс с ней в один прекрасный день? Я даже не хотел себе этого представлять. Я засунул голову в холодильник просто для того, чтобы остыть и успокоить гормоны.

Я налил бренди, закинул пару кубиков льда, ногой закрыл дверцу холодильника и протянул ей бокал, усаживаясь на стул рядом со своей кроватью.

Она сделала глоток, ничего не сказав. Уголки моих губ слегка дернулись, когда я сделал глоток из бокала.

— Хорошо, так почему ты здесь?

— Не могла уснуть.

Я улыбнулся.

— И это все?

— Нет, я спала здесь последние пять дней. В ту минуту, когда Эмануэль выгнал меня из комнаты, чтобы как следует выспаться, что ж, именно тогда ты решил проснуться.

— Мне знакомо это чувство. Когда те два дракона нашли тебя, я оставался с тобой, но Мэтт хотел получить мои показания, и у меня не было выбора, кроме как покинуть тебя. Ты проснулась и нашла Сэмми и Бекки. Думаю, это тоже было хорошо, потому что я бы просто напугал тебя, если бы ты обнаружила меня рядом со своей кроватью.

— Мэтт брал у тебя показания, почему?

— Из-за того, что я увидел через тех двоих, которые нашли тебя, ну, на самом деле через дракона. — Я чувствовал, что поднимать этот вопрос было неправильно. Я всегда говорил гребаные неправильные вещи. Но она тихо рассмеялась.

— Что тут смешного?

— Дракон.

Я тоже усмехнулась, вспомнив, как он поднял мизинец в воздух, пытаясь подавить головную боль.

— Я оставил его с ужасной головной болью и все еще у него в долгу, поэтому надеюсь, что они не попросят меня кого-нибудь убить.

Она рассмеялась, и я вторил ей. Однако смех угас слишком рано.

— Итак, ты видел Билли?

— Я наткнулся на него и попытался помочь ему подняться. Он посмотрел прямо на меня. Тогда мне так сильно хотелось убить его, но я дал обещание подождать. Клятва так не работает. Когда я решил этого не делать, я исчез. — Ей не нужно было знать о том, что я пытался переждать это, как трус, или страдал от лихорадки и дрожи.

Она медленно кивнула.

— Это моя вина. Тебе не следовало давать ту клятву.

Я встал со стула и присел на корточки перед кроватью. Я ненавидел, когда Елена винила себя в моей глупости.

— Это не твоя вина, ясно? Я дал клятву сам. Ты не приставляла пистолет к моей голове, и ты также не заставляла меня произносить эти слова силой. Это моя вина. Я не знал, что ты была в Итане, и мне следовало бы лучше понять, что это было не какое-то предсмертное желание, а то, что мои способности к выслеживанию были одними из самых сильных в Пейе.

— Они самые сильные.

Я ухмыльнулся.

— Ладно, самые сильные. — Я посмотрел на нее. Она была так чертовски красива. Почему она не могла понять, что я дал бы ей тысячу клятв, если бы это означало, что она будет чувствовать себя со мной в безопасности? — Это была не твоя вина, и я заставлю их заплатить. Когда придет подходящее время. Я действительно не могу дождаться встречи с этим Сеймуром. — Технически я с ним не встречался, просто слышал голос этого идиота.

Она вздрогнула. Я ненавидел ту Маленькую Птичку, которая все еще имела над ней такую власть.

— Они поймали его на буйо.

— Подожди, что?

— Один из парней, которые пришли с Эмануэлем, когда они собирали информацию, они засняли и Сеймура, и Билли на одну из камер буйо.

Я погладил ее по ноге, так как мне показалось, что она снова собирается заплакать.

— Билли больше никогда не причинит тебе вреда. Он даже больше тебя не увидит.

— И все же Билли — твоя семья. Ты, должно быть, видел это.

Я слегка отодвинул ее, чтобы посмотреть на нее.

— Я уже говорил тебе раньше. Уильям мне не родственник. Конечно, в наших жилах течет одна и та же кровь, но он не член семьи. И да, я видел его лицо. — Я покачал головой, просто вспомнив, как мне хотелось оторвать ему голову, а потом я вспомнил ее рисунок в тот раз, когда она рисовала на Искусстве войны. — Я думал, ты превратила меня в одного из них, когда я впервые начал видеть твои сны. Вот почему я использовал свою истинную форму во всех твоих снах, а не эту. Это была его вина.

Уголки ее губ слегка дернулись, и она кивнула. Я взял у нее стакан и поставил его на стол, а потом снова забрался в постель.

Она подползла ближе и легла мне на руку, слегка склонив голову мне на грудь.

Она усмехнулась.

— Я вспомнила, как дракон и его напарник нашли меня тем утром. Было так холодно, и я думала, что замерзну насмерть, но когда услышала их приближение, то действительно подумала, что умру. Я хотела умереть, — тихо сказала она. Мне это не понравилось. — Но, услышав тревогу и мягкость в голосе всадника, я на несколько секунд успокоилась, подумав, что, возможно, это один из фермеров, а потом он упомянул больницу в Тите, и новый страх пронзил меня. Зная, что Совет устроит разнос за то, что я с тобой сделала.

— Рубикон так просто не умирает, — сказал я.

Она хихикнула.

— Когда я была на спине его дракона, в его теплых объятиях, он увидел меня и высказал это вслух. Дракон испугался и сменил направление, но его всадник был непреклонен. Он сказал ему, чтобы тот взял себя в руки и летел в больницу. Они ссорились, говоря о том, что кто-то увидит их, и что они заплатят за это. Сначала я подумала, что это твой отец, а потом подумала, что нет, теперь он не захочет иметь со мной ничего общего, а потом я подумала, что это Эмануэль, но это тоже не имело никакого смысла. Они говорили о тебе, не так ли?

Я усмехнулся и поцеловал ее в макушку, не отвечая.

— Я сожалею о том дне в больнице. Когда я сказала тебе убираться. Я не знала.

— Тсс. Это было не так плохо, как ты думаешь, ладно. Я не мог выбросить из головы то, как ты смотрела на меня. Когда ты думала, что я — Уилл. Это так сильно преследовало меня. Я понятия не имел, что ты видел его, и когда ты поняла это, ты не убила меня. Я испытывал такое облегчение только один раз.

— Когда?

— В тот день, когда нашел тебя на ринге рядом со мной, зная, что все мы были так неправы. Что у меня все-таки есть шанс быть прирученным.

— Но я наговорила тебе этих ужасных вещей, Блейк.

— Я заслужил все это, Елена. Я так много раз плохо обращался с тобой.

Я вспомнил тот сон, который мне приснился, тот, в котором я рассказал Люциану и ей, кем она была, когда приехала в Пейю.

— Не могу сказать тебе, сколько раз я хотел сказать тебе, кто ты. Однажды ночью мне действительно приснилось это. Это казалось таким реальным. Я также почувствовал облегчение, зная, что все закончилось, и они научат тебя смотреть мне в лицо, но потом я проснулся и понял, что это был всего лишь сон, — вздохнул я.

— Тебе приснилось, что ты рассказал мне?

— Вообще-то, Люциан. Когда ты приехала, он наблюдал за мной, как ястреб. В глубине души он знал, что я многое от него скрываю. Особенно то, что было связано с тобой.

— Люциан? — спросила она и посмотрела на меня.

— Он всегда знал, Елена. Когда я приказал Джорджу напугать тебя до усрачки, я наблюдал издалека, а когда услышал, что Люциан рядом, я свистнул Джорджу, чтобы тот остановился. Он превратился в воздухе обратно в свою человеческую фигуру и исчез в толпе прежде, чем Люциан увидел, что это был он, но Люциан не стал его расспрашивать. Он расспрашивал меня. Был непреклонен в том, чтобы я сказал ему правду.

— Почему он ничего не сказал, если был так уверен?

— Из-за моего единственного утешения, Елена. Стены. Ни один человек не может преодолеть Стену.

— Стена? Это и было причиной того, что никто не мог сложить два и два вместе?

Я задумчиво кивнул.

— Мне повезло.

— Тебе повезло? — спросила она.

— Тогда я был идиотом. Мэтт тоже задал мне этот вопрос в ту ночь, когда привел тебя сюда. Я тебя еще даже не видел, а все хотели узнать у меня, кто ты. Они все время говорили, что дракон всегда знает.

— И что?

— Какая-то часть меня знала, кто ты, даже не видя тебя. И когда я увидел тебя, то понял, что король и королева нашли выход. Ты была так похожа на своего отца. У тебя были такие же глаза, но когда солнце освещает определенным образом, ты становишься копией матери.

— Ты серьезно?

Я усмехнулся и кивнул.

— Я видел это в тот день в Колизее, когда Николь пыталась заявить на тебя права, прямо перед тем, как это началось. Это сбило меня с толку до чертиков, потому что ты была драконом, но ты выглядела как Альберт, а потом, прямо в тот момент, как королева Катрина.

Она фыркнула.

— Между прочим, я уже был по уши влюблен в тебя.

Она хихикнула.

— Неважно.

— Так и было. Это было так тяжело. Я просто хотел быть с тобой, но не мог.

Я схватил ее за руку, и наши пальцы переплелись.

— Думать о том, как я обращался с тобой после того, как ты заявила на меня права, мне так стыдно за это.

— Ты не знал.

— Но это все равно не давало мне повода так с тобой обращаться.

Она посмотрела на меня, приподняв бровь. Я просто рассмеялся.

— Слабак, я знаю.

— Перестань говорить, что ты слабак. То, что ты добрый и любящий, не делает тебя слабым, Блейк.

— И все же мне нужно защищать свою репутацию.

Я подробно рассказал ей, как это было, когда она вернулась ко мне. Даже то, что это был я в библиотеке, просто наблюдавший за ней издалека. Как Бекки чуть не сказала ей правду в ту единственную ночь, когда она просто хотела сдаться. Она так разозлилась на меня за то, что я вывел ее на улицу и отругал.

Елена рассказала о многих вещах, особенно о своей жизни на другой стороне, о своем отце, или Жако, который ее вырастил.

Я прожил с ней ту жизнь, и мне хотелось сказать ей об этом, но еще не пришло время. Поэтому я просто слушал, притворяясь, что ничего не знаю.

Каким-то образом разговор вернулся к тому, как мы инсценировали ее освобождение.

Я рассказал ей, как Кевин выводил меня из себя в те времена, снова и снова задавая мне один и тот же гребаный вопрос, мертва ли она.

Тогда мне пришлось договариваться с этим ублюдком об эксклюзиве только с ней, но только тогда, когда она будет готова.

Она тоже шутила над Кевином. Она была такой же, как ее родители, но разделяла мою неприязнь к репортерам и тоже называла их тараканами.

Они были похожи на паразитов.

Мы говорили о том, как она выписалась из больницы и почему нашла только Эмануэля.

— Как, черт возьми, тебе удалось уговорить Сэмми и Бекки ничего мне не говорить?

— Я хороший парень, людям нравится что-то делать для меня.

Она рассмеялась.

Мои часы просигналили три раза, и я не мог поверить, что уже три часа ночи.

Мы оба притихли, просто так, и заснули.

Я был смертельно уставшим, и в то же время мне не хотелось спать. Но было здорово держать Елену в своих объятиях.

На следующее утро я проснулся в испуге, когда мне приснился темный омут пустоты. Я чувствовал себя таким легким, но в то же время мне казалось, что на меня давит тяжесть всего мира. Все неправильное в мире становилось моей обязанностью исправлять.

Я обнаружил Елену, свернувшуюся калачиком прямо рядом со мной и тихо похрапывающую.

Моя губа дернулась, когда я просто слушал ее, а потом я встала с кровати.

Пришло время. Мы должны были освободить народ Итана, и нам нужно было, чтобы все это сделали.

Я взял кэмми, который заряжался, и набрал номер мастера Лонгвея.

Я убедился, что мое тело закрывало всю камеру голограммы, так что он не мог видеть Елену.

— Блейк, — появилась его голограмма. — Я так рад, что ты вернулся. Пресса сводит нас с ума. Где ты был?

Я сказал ему. Потребовалось несколько минут, чтобы пересказать ему эту историю, но в конце концов я справился с ней.

— Вот что происходит, когда ты нарушаешь клятву? Ты не умираешь?

— Может быть, другие драконы и нарушают, но я — нет. И она не нарушена, мастер Лонгвей. Придет время, когда мне нужно будет ее выполнить.

Он ничего не сказал.

— Я рад, что ты проснулся, Блейк.

— Думаю, пришло время начать с кампании. Приближается война, и нам нужны все люди, которых мы сможем найти, чтобы помочь.

— Мы так и сделаем. Не волнуйся. Я организую встречу с Советом и обеспечу рекламу, которая понадобится, чтобы все это началось. Просто отдохни, наберись сил. Я поговорю с тобой, когда ты вернешься, хорошо?

— Хорошо, — я мягко улыбнулся.

Он попрощался, и голограмма исчезла.

Я настроился на сердцебиение Елены, и оно снова забилось быстрее. Она не спала.

Но когда я оглянулся через плечо, ее глаза были закрыты.

Я подошел, чтобы лечь рядом с ней, и просто смотрел на нее. Она была похожа на куклу. Такая драгоценная и хрупкая. И все же, такая красивая.

— Пожалуйста, только не говори мне, что ты один из тех жутких сталкеров, которые наблюдают за спящими людьми?

Я усмехнулся и нежно погладил ее по щеке.

— Я знал, что ты не спишь, — проговорил я, уткнувшись в ее теплую щеку.

Она открыла глаза, по утрам они были такими зелеными, и пристально посмотрела на меня.

Она одарила меня этой улыбкой. Той, которая без слов сказала мне, что прошлой ночью во сне я совершил какую-то глупость, вероятно, раскрыв ей все свои секреты.

— Почему ты так улыбаешься? Выглядишь так, словно только что раскрыла мой самый сокровенный секрет.

— Может, и так. — Она подняла глаза, и я усмехнулся.

— Ладно, выкладывай. Что я такого сказал?

— Ничего, это больше похоже на то, что ты сделал.

Я прищурился.

— Сделал?

— То, что, как я думала, могут делать только кошки, и теперь я знаю, что драконы делают то же самое.

Кошки могли это делать? Я посмотрел на стену и вспомнил, сколько раз мне хотелось мурлыкать всякий раз, когда она целовала меня. Я закрыл глаза на несколько секунд.

— Я мурлыкал!

Она улыбнулась.

— Ты мурлыкал.

Я рассмеялся.

— Ты не знал, что можешь это делать?

— Нет, знал, и ты тоже не в первый раз это слышишь.

— Да?

— Ты слышала на уроке Полета в самый первый раз, когда летела со мной.

Она слегка прищурилась, пытаясь вспомнить тот день.

— Когда Бекки спросила меня, что это, черт возьми, было?

Она рассмеялась:

— Нет, я не в первый раз слышу этот звук.

Я посмотрел на нее с кривой улыбкой.

— Да?

Она покачала головой.

— Я услышала его на горе, и это тоже напугало меня до полусмерти. Так вот почему Джордж смеялся?

Я кивнул.

— Я обычно дразнил Джорджа из-за этого, что он был слабым.

Ее плечи затряслись.

— Не говори ему, пожалуйста, — молил я, а она смеялась.

— Этот кудахчущий звук был мурлыканьем моего дракона. Человеческий голос похож на кошачий.

— Ты замурлыкал, когда я прикоснулась к тебе, — поддразнила она и слегка прижалась ко мне телом. — Ты такой слабый.

Я ухмыльнулся, как идиот. Спорить было бесполезно, и я закрыл глаза, так как не хотел напоминать ей о Билли. Я едва успел их открыть, как накрутил пальцами одну из ее прядей.

— Да, твое прикосновение делает меня слабым.

Она рассмеялась, и ее губы мягко коснулись моих.

Как бы сильно мне это ни нравилось, в то же время я ненавидел это, потому что никогда не смог бы потеряться с ней.

Но я буду таким, каким она хотела меня видеть. Она даст мне знать, если захочет большего.

— 17~

Елена сводила меня с ума своими поцелуями. Это было неплохое сумасшествие, но я чувствовал себя так же, как в тот раз на горе. Я так сильно чего-то хотел, но не мог, потому что здорово облажался с дурацким заклинанием, которое напугало ее до усрачки и заставило убежать.

Мне пришлось принять холодный душ, чтобы просто сдержать свои гормоны.

Я оделся в джинсы и рубашку. Я обнаружил, что она ждет меня, уже одетая и принявшая душ.

Она улыбнулась, когда я вытирал полотенцем волосы.

Я схватил свои темные очки как раз перед тем, как мы вышли ко всем.

— Серьезно, — спросила она.

— Я знаю, цвет моих глаз пугает тебя до полусмерти. Я слышу твое сердцебиение, Елена.

Она смущенно хихикнула, понимая, что ее поймали на лжи.

— Это не причина, по которой мое сердце бьется неровно, ясно?

— Да?

— Да, — усмехнулась она, и я обнял ее и быстро поцеловал, прежде чем отец собирался уличить меня в очередной лжи.

— Тогда почему твое сердце бьется неровно? — Я ненавидел, что мой голос звучал так сладко, как мед.

— Только через мой труп. Ты и так слишком много знаешь, — она оттолкнула меня, когда мы бежали вниз по ступенькам.

— Доброе утро, принцесса. — Эмануэль мило улыбнулся ей, и я игриво хмыкнул.

— Доброе утро, сэр Купер, — поддразнила она, и он рассмеялся.

Он легонько хлопнул меня по плечу.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — сказал я.

— Солнце слишком яркое для тебя, Блейк, — поддразнил Джордж, и я показал ему палец.

Я быстро опустил руку, когда мать и тетя ахнули.

— О, расслабьтесь, меня не так-то легко убедить вернуться во тьму, — поддразнил я, в то время как мама продолжала свирепо смотреть на меня.

Я наклонился за ее стулом и обнял ее.

— Я — Рубикон, женщина. Я должен защищать свою репутацию.

— Я — твоя мать. Меня ни капельки не волнует твоя дурацкая репутация. Я отломаю тебе этот палец.

Я рассмеялся над ее жалкой попыткой отругать меня.

— Сними очки, Блейк, — сказала тетя.

— Нет, свет слишком яркий.

— Ты хочешь, чтобы я выключила свет? — спросила Конни.

— Нет, Конни, пожалуйста, — быстро ответил я. — Мама, пожалуйста.

— Ладно, — вздохнула она и положила в рот кусочек тоста.

Руки обхватили меня сзади, и я обнаружил, что Анук обнимает меня.

— Ты напугал нас до полусмерти, Смельчак.

— Я в порядке.

— Они сказали, что это произошло из-за того, что ты нарушил клятву?

— Думаю, именно это и произошло. Я не совсем уверен, Фасолька. Я в порядке, правда.

— Сними очки.

— Черт возьми, нет. Поверь мне, я слишком боюсь твоих ударов. Я слишком похож на Уилла.

— Ты никогда не будешь таким идиотом. Сними их, пожалуйста. Дай мне посмотреть.

— Нет, — усмехнулся я.

С помощью Елены, Джорджа и Эмануэля столы сдвинули вместе, и мы все расселись.

Елена села напротив меня, в то время как отец занял место рядом с матерью.

Он воздал молитву, что было так мило, и даже поблагодарил Бога за то, что он вернул меня к ним в целости и сохранности.

После того, как он закончил, воцарилась тишина, а потом Джордж сказал какую-то глупость, за что получил несколько взбучек от Бекки.

— Должник, он — Рубикон, Бекки.

— О, на твоем месте я бы заткнулся насчет того, как ты вел себя той ночью.

Все рассмеялись.

— По крайней мере, я могу сказать, что теперь я кое-чем поделился с этим Большим парнем.

— Большим парнем?

— Блейк, ты огромный. Мне все еще жаль Елену, которая ездит на тебе верхом.

Я густо покраснел, пытаясь скрыть свои нечистые мысли.

— Это не так уж сложно, — сказала Елена, и отец резко повернул к ней голову.

— Папа? — запротестовал я.

— Что? — спросил он.

— Серьезно.

— Что? — тоже спросила Елена.

— Ничего, — успокоил я ее, но Джордж согнулся пополам.

— Что происходит? — мама хотела знать.

— Ничего, мам, пожалуйста. — Мой голос звучал смущенно.

Бекки что-то пробормотала, и тогда Елена рассмеялась, глядя на моего отца.

— Почему ты так на меня смотришь?

Он прищурился, глядя на нее.

— Серьезно. Ты был одним из тех, кто подталкивал своего сына ко мне. Теперь ты беспокоишься?

Эмануэль рассмеялся. Вероятно, только сейчас до него дошло, о чем мы с Джорджем думали, и почему мой отец уставился на Елену.

— Что здесь такого смешного? — Она посмотрела на Эмануэля.

— Я тоже хочу знать? — спросила мама.

Плечи Бекки слегка вздрогнули.

— Ничего, ешьте свою еду. Серьезно, прекратите это. — Я строго посмотрел на Джорджа и Бекки.

Отец просто посмотрел на меня, и я ответил ему взглядом с приподнятой бровью.

Он отправил в рот кусочек бекона.

— Думаю, нам с Чонгом пора поболтать.

Я хмыкнул, и мои мама с тетей тоже ахнули, заставив всех рассмеяться.

— Почему? — спросила Елена.

— Да, я не куплюсь ни на что из того, что вы двое пытаетесь изобразить, Елена.

— Серьезно? — Она нанесла ответный удар, а затем покраснела пунцово-красным цветом.

— Роберт? — Моя мать тихо выругалась.

— Исси, ты слишком наивна.

— Нет, это не так.

— Не могли бы вы, пожалуйста, сменить тему? Я серьезно, — сказал я, но увидел улыбку, которую Елена изо всех сил пыталась подавить.

— Назови это предчувствием. Я знаю нашего сына лучше всех. Он очень похож на меня в этом возрасте.

Мать хмыкнула, глядя на отца.

— Ты ведешь себя глупо. Елена не из таких девушек.

— Спасибо, мам, — сказала я, за чем последовала благодарность Елены.

Все снова рассмеялись, а папа просто посмотрел на маму.

Но разговор сменился.

Черт возьми, если отец поговорит с Чонгом, тот превратит мою жизнь в сущий ад.

Эмануэль говорил о множестве вещей, чтобы перевести разговор в другое русло. После завтрака Елена держалась от меня на расстоянии, пытаясь обмануть всех.

Они помогали Конни на кухне, а я отвел Джорджа в сторонку и отругал его.

— Извини, чувак. Я не это имел в виду. Я имел в виду твою драконью форму, боже. Не моя проблема, если у тебя грязные мысли.

— Да, но теперь моими мыслями занимается отец, и Сун Чонг тоже.

— Расслабься, сомневаюсь, что твой отец стал бы с ним разговаривать. Кроме того, Елена не такая. Твоя мама права.

Я одарил его своим пустым взглядом, и Джордж улыбнулся.

— Заткнись.

— Мои губы на замке, здоровяк.

— Серьезно.

— Что? Все остальные называют тебя так за твоей спиной. Лучше всего просто плыть по течению.

— Плыть по течению с этим?

— Ага. Это то, что я делаю. И если они обнаружат, что она изменилась, что ж, вини во всем дент. Они понятия не имеют, как нам тяжело.

Он ушел, а я покачал головой.

Я пошел на кухню и остановился в дверях.

— Мне больше не нужна помощь. Иди отдохни, — пожурила меня Конни.

— На самом деле я хотел узнать, не захочет ли Елена прогуляться со мной.

— Пожалуйста, забирай ее, — сказала Конни, но я заметил легкое беспокойство во взгляде мамы.

Я просто уставился на нее.

— Не смотри на меня так, — сказала мама, вытирая тарелку. — Иди. — Она выпроводила Елену из кухни.

Елена держалась на расстоянии, пока мы шли к выходу.

— Блейк? — произнес отец. — Куда ты направляешься?

— Подышать свежим воздухом, отец. Серьезно.

Он улыбнулся, когда плечи Эмануэля мягко вздрогнули.

— Все не так, Роберт. Поверь мне. — Я слышал, что сказал Эмануэль.

— Спасибо тебе, Эмануэль. — В моем голосе прозвучало раздражение, и я направился к выходу, схватив Елену за руку, чтобы она шла быстрее.

— Что, черт возьми, вообще происходило этим утром?

— Ничего страшного. Папа просто немного напуган, вот и все.

— Почему?

— Елена, ты принцесса Пейи. Я все еще Блейк Лиф.

Она густо покраснела.

— О, честное слово, именно на это они намекали сегодня утром.

— Это все Джордж виноват, — быстро проговорил я.

— Как, он просто сказал…

— Да, не повторяй этого снова.

Она покраснела, наконец-то поняв все до конца.

— Я серьезно беспокоюсь за Джорджа.

Я рассмеялся и притянул ее к себе, обхватив одной рукой.

— Не волнуйся.

— Итак, что произошло прошлой ночью?

— Отец спрашивал меня, как у нас с тобой дела.

— Серьезно, почему?

— Ты принцесса Пейи.

— Какая, на хрен, разница?

— О, ладно. Так что я должен вернуться и рассказать им, как ты пробралась в мою комнату прошлой ночью.

— Ничего не случилось.

— Я знаю, но папа в это не поверит. Я знаю его.

Она с улыбкой покачала головой.

— Смени тему, пожалуйста.

Я усмехнулся.

— Хорошо.

— Итак, почему я получаю удовольствие от твоей компании на этой прогулке? — спросила она.

— Мне просто нужно было выбраться оттуда. Все продолжают пялиться, гадая, насколько все плохо на самом деле.

— Это предположение, или ты знаешь это как факт?

— Я хорошо разбираюсь в людях, Елена.

— Тогда предположение.

Я тихо хихикнул, и это перешло во вздох.

— Блейк, все заживет. Твоя температура тоже возвращается. Я это чувствую. И если не заживет, тогда мы с этим разберемся. В этом я согласна с твоей мамой. Я никуда не собираюсь уходить.

Это заставило мое сердце и желудок перевернуться.

Она сняла с меня темные очки. Я ненавидел тот факт, что какая-то ее часть встречалась с Уиллом. Ее сердце всегда выдавало ее.

— Я имела в виду то, что сказала. Я никуда не уйду. Мне кажется, что именно ты борешься с этим, а не другие люди вокруг тебя.

Я вздохнул.

— Да, я снова начинаю чувствовать себя идиотом.

— Ну, так и есть.

Я рассмеялся и запустил руки в волосы, оглядываясь по сторонам.

Мы вошли в лес и направились к озеру.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы больше не собираемся ловить рыбу. У меня спина и мышцы болели несколько дней.

— Нет, — ухмыльнулся я, — пока никакой рыбалки.

— Хорошо. Итак, что у тебя на уме?

— Откуда ты знаешь, что у меня что-то на уме?

— Я чувствую, что за этим кроется нечто большее, чем просто прогулка, желание уйти.

— У меня кое-что на уме. Ты права.

— Тогда жги.

Я остановился под огромным деревом недалеко от озера и сел.

Она заняла место передо мной.

— Тебе это не понравится.

— Испытай меня.

— Я должен вернуться в Итан, Елена.

— Нет, — сказала она, не подумав.

— Не сейчас, но через несколько недель.

— Мне все равно, Блейк. В следующий раз мы вернемся в тот день, когда освободим Итан, и ни днем раньше. Я не собираюсь снова вот так тебя терять.

— Тогда пойдем со мной.

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня. Она думала об этом, вот и все, что я знал.

— Это будет вход и выход.

— Зачем? — спросила она.

— Нам нужно посмотреть, что это за жатва, Елена. Посмотреть, кто еще жив. Это были люди твоего отца. Может быть, всего лишь может быть, мы сможем увидеть твоего отца. — Последнюю часть я произнес тихо. — Это будем только ты и я, больше никто.

— А если ты увидишь их снова?

— Мы не поедем в Эйкенборо. Мы отправимся в один из других близлежащих городов, через которые проходит жатва.

— Блейк, они знают, как я выгляжу. Мы будем торчать, как пара больных пальцев.

— Нет, если используем магию, Елена. Я могу изменить нашу внешность.

— А что, если кто-нибудь найдет нас? Магия запрещена в Итане, Блейк.

— Тогда я смешаюсь с толпой.

— А что, если ты снова исчезнешь?

— Тогда ты отправишься домой. Я найду дорогу обратно, где бы ты ни была.

Она вздохнула, когда беспокойство появилось в уголках ее глаз. Я не собирался ей лгать.

— Нам нужно знать как можно больше. Нам нужно знать, кто еще жив, Елена. Сообщить им, что надежда есть, чтобы им было за что держаться.

— Ты забываешь одну вещь, Блейк. Я обещала отцу…

— Тогда ты винишь меня. Это было не просто твое обещание, Елена. Скажи ему, что я был сильнее, черт возьми, скажи ему все, во что, по-твоему, он поверит.

Она посмотрела на меня своими печальными глазами. Я снова куда-то ударил, а причинять ей боль или заставлять ее чувствовать себя виноватой — это было не то, чего я хотел.

— Я не это имел в виду. Знаю, ты мало что знаешь о своем отце, Елена. Но обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы дать тебе шанс познакомиться с ним. Просто дай мне его, пожалуйста.

— Как ты это делаешь? — В ее голосе звучало раздражение. — Ты был в таком темном месте из-за Итана и миссии, которая не имела к тебе никакого отношения. И теперь ты хочешь ввязаться в другую, просто чтобы узнать, кто еще жив. Неужели ты даже ни капельки не боишься?

— Я отказываюсь позволять страху затуманивать мои суждения, Елена. Я…

— Перестань так говорить. Я знаю, кто ты такой. Перестань пытаться доказать людям, какой ты дракон, и просто побойся ради меня хоть раз.

Я наклонился к ней.

— Как я могу? Ты достаточно напугана за нас обоих.

— Теперь это моя вина! — закричала она.

— Я этого не говорил. Я уже говорил тебе, Елена, величие приходит со страхом. Если ты думаешь, что я не испугался в первый раз, зная, что после этого мне придется вернуться, я нашел свой выход из этого темного места, тогда тебе еще многое предстоит узнать обо мне. Я чертовски боюсь снова оказаться там, но… — Он остановился на несколько секунд. — Я больше боюсь разочаровать тебя. Я должен попытаться сообщить твоему отцу, его людям, что помощь приближается.

— Почему бы не позволить Эмануэлю пойти и сделать это или одному из его людей? Ты и так сделал достаточно.

Уголки моих губ изогнулись в улыбке.

— Ты говоришь совсем как моя мать.

— Что ж, в ее словах есть смысл.

— Они хотели отправить моего отца, Елена. Ты можешь себе представить, что было бы, если бы он узнал?

Она закрыла глаза.

— Это и есть причина, по которой ты хочешь это сделать?

— Мы единственные, кто может это сделать. Никто не стал бы держать это в секрете, если бы увидел его.

Она кивнула и глубоко вздохнула.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Когда ты хочешь вернуться?

— Через две недели, это будет во время следующего праздника.

— Две недели. — Она выдохнула. — Хорошо.

— Прости, я знаю, это было не то, чего ты ожидала.

— Дело не в этом. Просто мы так отличаемся друг от друга, Блейк. Иногда это меня пугает.

— Противоположности притягиваются. Это хорошо, — сказал я с кривой улыбкой.

Она усмехнулась.

— Да, надеюсь, что это правда.

Я притянул ее ближе к себе, и она положила голову мне на грудь.

— Никто не увидит, как мы приближаемся, Елена. Я обещаю, туда и обратно.

— Пожалуйста, просто скажи мне, что мы не пойдем в боксы, Блейк.

Я улыбнулся.

— Нет, на самом деле это ответственность другой группы, обещаю.

— Слава небесам! Ты знаешь, что означает слово «делегирование».

Я усмехнулся.

— Итак, я подумывал о том, чтобы зайти поближе к Титу. Город на другой стороне называется Соверен. Это было любимое место твоей матери. Она перевернулась бы в гробу, узнав, что они сделали с ним.

— Соверен. Думаю, у нас там был летний домик, или это то, о чем она писала в своих дневниках.

— Это было ее любимое место. Я даже не знаю, существует ли он до сих пор. То, как они разграбили этот город. Его было трудно узнать.

Она ничего не сказала.

Воцарилась тишина, и ее сердце снова заколотилось.

Это был лес.

— Кто пойдет с нами? — Она нарушила молчание.

— Несколько человек Эмануэля. Дикки, Рэймонд, может быть, Джерри.

— Он мне нравится.

— Кто? Джерри.

— Да.

Я фыркнул.

— Что? А тебе нет?

— Нет, есть что-то в нем и Тейлор, чему я не доверяю.

— Может быть, Тейлор и Симеон, я понимаю, но Джерри такой гладкий, Блейк. Он очень напоминает мне прежнего Блейка.

— Не говори так. — Выражение моего лица изменилось, и она рассмеялась.

— Что ж, мы сможем тщательно проверить его, когда он пойдет с нами.

— Ага, — сказал я.

— Итак, расскажи мне об этой магии, которую ты хочешь использовать. Что, если Горан заметит?

— Он не дракон, а те, кто им является, ну, они почувствовали бы меня и, возможно, просто продержались бы дольше.

— А что, если они плохие драконы?

— Мы выйдем прежде, чем они узнают, что это мы. А если нет, я испепелю любого, кто встанет у нас на пути, своим розовым поцелуем.

Она усмехнулась.

— Я серьезно. Ты больше ни минуты не проведешь в этой адской дыре. Но мне нужно это сделать, и я полагаю, что единственный способ, которым ты позволишь мне это сделать, — пойдешь со мной.

— Такой умный. — Она похлопала меня по щеке, и я улыбнулся.

— Пойдем.

— Ты действительно уже хочешь вернуться? — спросила она.

— Нет, ты действительно кое-что упомянула, и я все еще голоден.

— Желудок дракона.

Мы пошли к озеру, и я снял рубашку и закатал джинсы.

Елена тоже закатала джинсы, когда я вошел в ручей.

У меня перехватило дыхание.

— О нет, здесь не так холодно. — Елена поддразнивала, насмехаясь надо мной.

— Ладно, тут чертовски холодно.

Я терпеть не мог, когда у меня не было нормальной температуры. Эта вода всегда была такой холодной?

Я услышал плеск Елены, когда она бросилась ко мне, и убежал от нее, как испуганный кот.

Вода была чертовски холодной, но она пинала ее волнами в мою сторону, и капли казались ледяными глыбами.

Она продолжала смеяться, а я затаил дыхание.

— Когда же здесь станет тепло?

— Когда ты больше не будешь чувствовать ног, — ответила она, подошла ко мне и крепко обняла.

Она была такой теплой.

У меня стучали зубы.

— Тебе серьезно так холодно?

— Да, но я голоден.

— Я наловлю рыбы, иди. Тебе лучше просто вылечить мою спину сегодня вечером.

— Договорились. — Я вылез из воды, забрался на вершину плоского камня и устроился на солнце.

Елена наклонилась в воде, и я не мог не пялиться на нее.

Все в моей сущности хотело эту женщину любым возможным способом, какой только был в моих силах.

Я снова сходил с ума от желания и оторвал от нее взгляд.

Затем раздался шум, заставивший меня слегка вздрогнуть, когда рыба плюхнулась в нескольких дюймах от меня.

Я зааплодировал, а она сделала реверанс.

Через несколько минут она поймала еще одну, и этого было более чем достаточно.

Я освежевал рыбу своей драконьей чешуей путем частичной трансформации. Я вынул внутренности, пока Елена разводила огонь.

— Попробуй, — сказал я, когда ей его старалась разжечь.

— Нет, — сказала она и подождала меня.

Она наблюдала, как на моей ладони слабо вспыхнуло пламя, и я бросил его в костер.

Она наклонилась и подула на него. Смогу ли я когда-нибудь оправиться от этого? Даже мой огонь был слабым. Может быть, именно это и означало видение с огнем Саадедина. Что я буду не так силен, как должен быть.

Огонь потрескивал, а затем превратился в более заметное пламя от ее раздувания, когда я вернулся к рыбе и нанизал ее на палочку.

Я держал ее над огнем.

— Если подумать, ты мог бы просто приготовить ее руками.

— Я, наверное, смог бы, теперь, когда мое пламя ослабло.

— Прекрати это. Все исправиться, — сказала Елена.

Я вздохнул и понадеялся, что и в этом она была права.

Елена нашла зелень и посыпала ею рыбу. Пахло потрясающе, и когда все было готово, я съел и ту, и другую, так как она была слишком сыта после утреннего завтрака.

После моего перекуса мы немного полежали на солнышке. Я снова натянул рубашку, так как мне все еще было холодно.

Я вспомнил сон, который мне когда-то снился, когда я лежал вот так, затаив дыхание. Тот, в котором все время был рядом с отродьем, и усмехнулся. Она была далека от отродья. Она была моей жизнью.

— Что здесь такого смешного?

— Раньше мне это снилось, как мы будем смотреть на облака и делать из них фигурки.

— Снилось?

— Ага.

— Почему в твоих снах я выглядела по-другому?

— Я не знаю.

— Как я выглядела?

— Это не имеет значения, — тихо проговорил я.

— Если ты скажешь мне, что у меня были белоснежные волосы и пронзительные голубые глаза, я тебя испепелю.

Я рассмеялся над этим.

— Нет, полная противоположность. Это не имеет значения. — Я наполовину повернулся к ней всем телом. Ее сердце бешено колотилось, но она все еще смеялась.

Потом наши губы снова встретились, и я так старался не поцеловать ее, но она была моим наркотиком.

Когда часы запищали, была половина десятого, и пора было возвращаться, пока Ночной Злодей не выследил нас и не обнаружил, что мы больше не ненавидим друг друга.

Мне пришлось остудить ее губы, так как они снова распухли, и она смеялась над тем, как я старался не показывать, что мы больше, чем просто друзья.

Но она сохраняла хладнокровие, когда мы вошли в таверну в десять.

Приблизившись, я услышал имя Горана и понял, что они говорили о нем.

Я прочистил горло, чтобы отец мог слышать, и разговор прекратился.

Елена заметила это и неуверенно посмотрела на меня, но я с улыбкой отмахнулся.

Мы вошли в библиотеку и застали Чарльза, Дэвида, Люка, Гельмута, Эмануэля и моего отца за углубленной дискуссией.

— Принцесса, — Чарльз поприветствовал Елену с улыбкой. — Я рад, что вы двое нашли дорогу назад.

Отец просто уставился на меня, а я закрыл глаза и покачал головой.

— Ничего не случилось, — отругала Елена моего отца, и он улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь, Блейк? — спросил Дэвид.

— Намного лучше, спасибо, что спросил.

— Он организует еще одну поездку в Итан, — выпалила Елена.

— Он что? — спросил Чарльз. Мой отец просто опустил голову.

— Он хочет пойти на жатву, — сказала она Чарльзу.

— Сынок, ты что, совсем спятил?! — Чарльз посмотрел на меня, потом на моего отца. — Скажи мне, что тебя это не устраивает.

— Дело в том, кто он такой. Я не могу указывать сыну, что он может делать, а что нет.

— Никто из вас не знает, что такое жатва. Это идеальное место, чтобы провалить всю эту миссию. — Голос Чарльза звучал сурово.

— Наконец-то появился кто-то, кто чувствует то же, что и я, — сказала Елена и подошла, чтобы сесть на один из пустых стульев. Я схватил другой и сел на него верхом, перевернув его спинкой ко всем.

— Мы с Еленой только войдем и выйдем.

— Только через мой труп, — сказал отец.

— Я согласен, — сказал король Гельмут. — Я пошлю с вами горстку солдат.

— Целая группа! Шансы на то, что нас поймают, будут астрономическими, — сказал я, глядя на отца и Гельмута.

— Только на одну ночь. Блейк, нам нужно знать, что вы двое в безопасности.

Я понял, что разговор окончен, как только заговорил король Гельмут.

Начался новый разговор. Все в комнате фантазировали о том, что бы они сделали, если бы могли вернуться назад и изменить прошлое. Все они согласились, что убьют Горана.

Гельмут извинился, разговор прекратился, и мужчины заговорили о Лиге Драконов. Папа ответил на все их вопросы, и разговор снова вернулся к прошлому. Они говорили о том, какой честью было для дракона стать частью Лиги Драконов.

Это было честью для меня.

Я посмотрел на полку. Мне нужно было найти этот недостающий ингредиент. Елена не выживет без меня, точно так же, как я не выживу без нее.

Я встал и пошел в библиотеку, взял одну из книг Дэвида по травам и пролистал ее.

Я посмотрел на все изображения разных трав, и у меня возникло ощущение, что это была не трава, и я положил книгу обратно, потянувшись за другой. Фигура Елены появилась рядом со мной, и она взяла книгу с другой части полки. Мои губы слегка изогнулись, когда она, по сути, только что подтвердила мое предположение. Мы не могли жить друг без друга.

Остаток дня мы провели рядом друг с другом, ухмыляясь, когда никто не видел. Или это было то, что я думал.

Я забыл, какими скрытными были мои тетя и мама, когда они о чем-то беспокоились.

Почему все беспокоились о нас? Мы были частью дента, черт возьми.

Но я не собирался облегчать их беспокойство.

Они могли делать все, что хотели. Мне было уже все равно.

Елена была моим равновесием. Вот так просто.

В ту ночь я подождал, пока все уснут.

Я обнаружил, что дверь матери открыта, когда как можно тише бросился в комнату Елены и забрался в ее постель. Просто обнимая ее.

Мы заснули только для того, чтобы быть разбуженными Айзеком. Его мелодия зазвучала мне в ухо, и я подхватил Кэмми так быстро, как только мог, надеясь, что не разбудил Елену.

— Айзек, ты знаешь, насколько сейчас рано?

Он усмехнулся.

— Хорошо, ты уже на ногах и работаешь. Я слышал, что произошло. Почему ты не позвонил, Блейк? Ты же знаешь, как мы волновались.

Я ухмыльнулся.

— Сорняк так легко не погибает.

— Ты далек от сорняка, чувак.

— Ты звонишь только для того, чтобы узнать, как у меня дела?

— Нет, я звоню по особому запросу. Предстоящий концерт, мне так жаль. Девушка обратилась к нам с просьбой и готова заплатить больше, чем наш обычный гонорар. Ты готов к этому? Если нет, я могу…

Я улыбнулся. Нам нужно было отвлечься.

— Нет, концерт был бы хорошим развлечением, если только это не произойдет через две недели.

— Нет, в эту пятницу.

— Где?

— В Расщелине.

Я прищурился.

— Что это за фифа такая?

— Огромная. На ее восемнадцатилетие они взяли в аренду весь стадион.

— Должно быть, отстой — иметь столько денег, — пошутил я.

— Слушай, слушай! Но помни, твоя новая подружка тоже при деньгах.

Плечи Елены рядом со мной затряслись, и она фыркнула.

— Черт, она там?

— Да, придурок, она здесь. Теперь она знает, почему она мне так нравится.

Айзек рассмеялся.

— Итак, мы собираемся встретиться с ней на этот раз?

Я посмотрел на Елену, которая обернулась и посмотрела на меня.

— Не знаю. Вы, ребята, немного грубоваты по краям, — поддразнил я.

— Обещаю, мы будем вести себя наилучшим образом.

— Мне нужно это увидеть, прежде чем я в это поверю. Увидимся в четверг вечером на репетиции, и скажи Таю, чтобы он был трезвым.

— Понял.

Мы попрощались, и я усмехнулся.

— Значит, я нравлюсь тебе только из-за моих денег?

Я улыбнулся.

— Ты знаешь, мою привязанность нельзя купить, Елена.

— И все же ты сохранил байк.

— Да, — я посмотрел на нее. — Ты же знаешь, как трудно было швырнуть тебе обратно эти ключи. Тогда я был таким засранцем.

— Да, был, но ты был моим засранцем.

Я хихикнул, как идиот, услышав, как она это сказала.

— Даже если я этого не заслуживал.

— Особенно потому, что ты этого не заслуживал.

Она посмотрела на меня.

— Так что же это за Расщелина?

— Возможно, ты даже не захочешь идти, потому что в последний раз, когда ты была там, множество драконов пытались убить тебя.

— Эта Расщелина? — Ее глаз слегка приподнялся.

— Да, — ответил я с закрытыми глазами.

— Нет, я бы с удовольствием поехала туда снова и встретилась лицом к лицу со своими страхами перед этим местом.

Я рассмеялся.

— Видишь? В конце концов, мы не так уж и отличаемся.

Мы вернулись в Академию около десяти утра в среду. Елене пришлось вернуться, мне было приказано оставаться на месте, но Эмануэль пошел с ней. Собрался совет, и все пошло по плану. Они ничего такого не ожидали. Она привела нескольких разведчиков, у которых была новая информация для короля Гельмута, и Елене пришлось заменить их новой группой.

Завтрашняя репетиция обещала быть хорошей для нас обоих.

Мы немедленно вернулись к занятиям.

Я надел свои темные очки и был рад, что никто из профессоров не попросил меня их снять.

Черт, новости распространялись быстро.

В тот вечер я снова тренировал ее и должен был признать, что с каждым утром чувствовал себя все лучше. Мой огонь тоже становился сильнее, когда я играл с ним так же, как когда только получил его. С каждым днем он становился все сильнее и сильнее, и я чувствовал себя менее замерзшим.

Я был занят тем, что стряхивал с себя эту адскую дыру тьмы и молний. Но по ночам мне все еще снилось это.

После тренировки я провожал Елену обратно в ее комнату.

Я ненавидел прощаться с ней, особенно сегодня вечером.

Я начинал ненавидеть академию все больше и больше.

Нам приходилось быть осторожными, так как мастер Лонгвей мог буквально притаиться за углом, наблюдая за нами.

— Сладких снов, принцесса.

— Да, да, — сказала она и бросилась вверх по ступенькам.

Я действительно почувствовал себя таким выбитым из колеи, когда вошел в свою комнату и обнаружил Джорджа на кровати, читающего книгу, ожидающего полуночи, чтобы прокрасться в комнату Бекки.

Нахуй. Я не смогу заснуть сегодня ночью, если не буду рядом с Еленой.

Около двенадцати мы с Джорджем подошли к окну.

— Ты собираешься мне помочь?

— Отвали, пошли отсюда.

— И оставим эту прекрасную комнату пустой?

— Мне все равно. Вперед, пока Чонг не постучался в дверь. — Я отругал его, и он забрался на крышу.

Я последовал за ним после того, как закрыл окно с помощью телекинеза и выключил свет.

Мы шли по крыше как можно тише. Я скользнул вниз по желобу к четвертому этажу. Джордж последовал за мной.

Мои руки горели, но моя способность к исцелению уже была на пределе, а это означало, что ранки исчезнут через несколько часов.

Окно Бекки было приоткрыто на дюйм, и мы проскользнули в него.

— Тссс, — прошептал Джордж, когда я сбил лампу Бекки и подхватил ее, прежде чем моя сестра проснулась.

Но она храпела, очень по-женски.

Мы оба тихо рассмеялись над этим, и я подошел к кровати Елены и устроился рядом с ней.

Я все еще был опустошен и заснул быстрее, чем, возможно, рассчитывал.

— 18~

Джордж тихонько разбудил меня на следующее утро, и мы тайком выбрались из комнаты девочек и отправились в свою.

Джордж усмехнулся, когда мы влезли в наше окно.

— И вот как это делается.

Я покачал головой, когда этот идиот рассмеялся.

— Я думал, что я слабак, но у тебя все плохо получилось, здоровяк.

Я хмыкнул и уставился на него.

— Что, черт возьми, произошло?

Джордж снова рассмеялся. Он мурлыкал, как кот, ну, имитировал этот звук.

Я с силой швырнул в него подушкой.

— Я все еще могу надрать тебе задницу, — сказал я, направляясь в ванную, чтобы принять душ.

Девочки нашли нас за завтраком, и Елена обняла меня на прощание.

Занятия пролетели незаметно, и хотя мне так сильно хотелось пропустить занятие с ней и просто улизнуть, я не мог, потому что все наблюдали за внезапной близостью, которая произошла между мной и Еленой.

Я так сильно это ненавидел и желал, чтобы они по-прежнему ничего не замечали.

Но тем не менее. Я повернулся лицом к Чонгу. Я должен был получить разрешение на репетицию группы сегодня вечером и умолял его, чтобы Елена могла пойти со мной.

— Блейк? — сказал он, сурово посмотрев на меня.

— Давай, Чонг. Серьезно. Вы все меня выводите из себя. Позвони Айзеку, если мне не веришь.

Он действительно так и сделал и почувствовал себя идиотом, когда увидел, что Айзек уже в Расщелине настраивает инструменты.

— Верни ее к десяти тридцати, Блейк.

Я кивнул.

— Я наблюдаю за тобой.

— Ничего нового, — сказал я и поблагодарил его.

Около шести я проводил ее до лифта и полетел в Тит.

Я следил за ее такси с высоты птичьего полета и приземлился, когда она вылезла из кабины.

Когда я изменился обратно, она немедленно отвернулась.

Я усмехнулся, поцеловал ее в макушку и натянул джинсы. Я натянул рубашку, когда она обернулась.

Ее лицо было пунцовым.

— Серьезно, тебе нужно привыкнуть к этому. — Я потянул ее за руку, и она прижалась к моему телу.

Она одарила меня саркастическим смешком.

— Похоже, у тебя не было с этим проблем, когда ты была драконом.

— Я была зла в ту ночь и забыла, что на самом деле я голая.

Я снова усмехнулся.

— Я не собираюсь говорить это вслух, но что бы ты ни воображала, это даже близко не похоже на реальность.

Она снова покраснела.

Я повел ее в горы.

Ее сердце всегда билось так быстро.

Было все еще темно, над головой горело всего несколько лампочек.

Мы поднялись на лифте наверх и вышли на трибуны. Она слегка вздрогнула.

— Ты в порядке? — спросил я, и она с улыбкой кивнула.

Они были заняты преобразованием всего стадиона. Площадка была закрыта, и большинство трибун на противоположной стороне тоже.

Я был впечатлен тем, как быстро они построили сцену.

Я скучал по джемам с группой. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я играл в последний раз.

— Сколько человек приглашено на эту вечеринку? — спросила Елена.

— Не знаю, но, по-моему, это чертовски много.

— Спасибо тебе, Фрейд, за этот прекрасный анализ. — В ее голосе звучал сарказм, и я улыбнулся.

— Я должен заранее извиниться, Елена. Я не знаю, что они собираются делать сегодня вечером. Так что, если они заставят тебя почувствовать себя некомфортно, просто скажи мне.

— Не надо, я уверена, что они не так уж плохи.

— Ладно, только не говори, что я тебя не предупреждал.

Мы спустились по ступенькам к сцене.

— Проверка, проверка, — сказал Айзек, и его голос прогремел в микрофоне.

— Нормалек! — закричал я, и Айзек посмотрел на меня.

— Наконец-то, почему ты так долго не появлялся? — он говорил в микрофон.

Я показал ему палец.

— О, я знаю одно милое местечко, куда ты можешь засунуть свой палец, Блейк, — сказал Тай.

— Тай, — крикнул я. Гребаный идиот. Рабочие рассмеялись, когда я со стыдом опустил голову.

Айзек рассмеялся, а затем ахнул.

— Черт, извини, Елена, не заметил тебя там, — сказал он и рассыпался в извинениях за Тая.

— Пожалуйста, прости их. Я же говорил тебе, что ребята немного грубоваты по краям. — Я покачал головой.

— Нет, они мне действительно нравятся. Он называл меня Еленой.

Моя улыбка исчезла.

— Тебе нужно, чтобы я побил Айзека?

Она рассмеялась.

— Настолько ревнивый?

— О, разве ты не слышала? Рубикон — это все о территории и доминировании. Что мое, то мое, и что твое, что ж, это тоже мое.

Она снова рассмеялась, и, слава богу, ее не обидел комментарий Тая. Но она посмотрела на меня, приподняв бровь.

— Тогда мне, наверное, следует позвонить Ксавьеру и попросить его перестать писать мне, — ее голос звучал серьезно.

Что?

— Та задница из бара той ночью? Он пишет тебе смс?

— Теперь я знаю, как тебя разозлить. — Она позлорадствовала и проскочила мимо меня вниз по ступенькам.

— Не смешно, Елена. Я чуть не убил его той ночью только за то, что он посмотрел на тебя, не говоря уже о том, что его гребаные хватательные ручонки были на тебе повсюду. — Я бросился за ней и притянул ее в объятия, наконец-то рассмеявшись.

— Расслабься, сейчас я смотрю только на тебя, — проворковала она.

— Тебе лучше так и делать, — сказал я и быстро, сочно поцеловал ее, когда мы поднялись на сцену.

Я пожал руку Айзеку, который все еще проверял микрофоны.

Он посмотрел мне в глаза.

— Тебе идет, — сказал он.

Ха-ха, одними губами произнес я.

— Елена, задница номер один, два, три, четыре и пять. — Я указал на всех парней.

— Я Айзек, — поприветствовал он Елену со своим сильным южным акцентом.

— Елена, — сказала она.

— Тай, — сказал идиот, уже сидя за своими барабанами.

Я хлопнул его по руке и посмотрел ему в глаза.

— Твое лучшее поведение, Тай.

— Ты стал скучным после того, как она заявила на тебя права, — сказал он в ответ, и я улыбнулся ему.

— Джейми, — тоже выкрикнул свое имя, стоя за клавиатурой, и Макс был последним.

— Максимус. — Он бренчал на своей гитаре.

Это было так фальшиво, и я взял его гитару и настроил ее для Макса.

— Матео. — Он подошел к ней последним и пожал ей руку. Тео был единственным гребаным порядочным человеком из них всех.

— Елена. — Она улыбнулась ему в ответ. Я и забыл, каким очаровательным мог быть Тео.

— Приятно сознавать, что ты дала бедной душе еще один шанс. Не знаю, как он мог быть таким ослом по отношению к тебе, — Тео говорил мягко, но его тон был серьезным.

— Все еще слышу тебя, — сказал я.

— Мне действительно следует научиться владеть щитом.

Все рассмеялись, а я просто улыбнулся ему, все еще настраивая гитару.

— Так вы, ребята, действительно из обычной компании? Я скучаю по этому.

Все их взгляды устремились на Елену, а затем на меня.

— Что? — Я пожал плечами. — У меня еще не было времени сказать ей.

— Сказать мне что? — Елена посмотрела на меня со слабой улыбкой.

— О, это будет весело, — усмехнулся Тай.

— Полегче, Тай, я не хочу, чтобы ты довел ее до сердечного приступа.

— Я буду нежен, как котенок, — промурлыкал он.

— Что происходит?..

Тай выскочил из-за своей ударной установки и превратился в гигантскую черную пантеру, направляясь к ней.

Он глубоко замурлыкал, но я увидел, что Елена застыла на месте.

— Тай! — закричал я.

— Видишь? — сказал Тай. — Котенок. — Он издал оживленное мяуканье, когда добрался до Елены. Она рассмеялась, когда он прижался к ней. Ее глаза продолжали пристально смотреть на него.

— Вы все оборотни?

— А почему ты решила, наша группа называется «Оборотни»? — сказал Айзек.

— Из-за Блейка.

Они снова рассмеялись.

— Ну и гипотеза, Принцесса! — закричал Айзек.

Ее улыбка исчезла.

— Как раз в тот момент, когда ты начал мне нравиться. Ты должен был пойти и произнести слово на букву «П».

Я рассмеялся.

— Она знает, что она такая и есть, верно? — Айзек посмотрел на меня.

— О, она прекрасно знает. Ей просто это не очень нравится, — поддразнил я.

— Все еще здесь, — сказала она.

Тай вернулся к своим барабанам и снова принял человеческий облик, полностью обнаженный. Он даже не притворялся скромным.

— Серьезно, чувак, — сказал я.

— Что, она и к этому не привыкла? — спросил Тай, когда Елена закрыла глаза руками.

Я затрясся от беззвучного смеха.

— Видите, вот почему я не хотел приводить ее знакомиться с вами, ребята. Я никуда не мог тебя отвезти.

— Хорошо, дай мне пару штанов, — сказал Тай, и Тео бросил ему пару джинсов. Елена снова обернулась, когда Тай встал и натянул штаны.

Я не мог перестать смеяться. Может быть, группа сможет помочь Елене пережить это.

— Тебе действительно нужно привыкнуть к обнаженке, Елена, — сказал Айзек. — Это самая естественная вещь в мире.

— Так я и слышала. Но это совсем не то, к чему я привыкла. Там, откуда я родом, за это действительно сажают в тюрьму.

— Они сажают тебя за то, что ты голый?

Она игриво подняла глаза.

— Так что будь осторожен. Я все еще могу изменить этот закон здесь.

— О-о-о, кто-то, кто действительно обладает властью. Это впервые для тебя, Блейк, — поддразнил Айзек.

— Не впервые, — сказал Джейми. — Помнишь Арианну? Когда он хотел попасть в команду Варбельских Игр?

Я свирепо посмотрел на Джейми, и они все рассмеялись.

— Заткнись и играй.

Айзек взял гитару и сыграл вступление к песне в стиле хэви-метал.

Затем Тай начал бить по барабанам, появились клавишные, а затем и вторая гитара, на которой играл Тео.

Я поднял вверх большие пальцы. Сейчас они звучали как гребаная группа.

Елена отошла в сторону и села, когда я взял микрофон.

Это был первый раз, когда я пел под ее наблюдением, ладно, не в первый раз, но с тех пор, как мы стали парой.

Она просто наблюдала за нами, пока мы играли одну песню за другой, а потом, когда она расслабилась, ну, она закрыла глаза и начала двигаться в такт ритму.

Я не мог оторвать от нее взгляда, и когда она открыла глаза, ее щеки порозовели.

Мы сделали перерыв примерно на шестой песне, и Тай угостил меня пивом. Он предложил Елене тоже, но она отказалась.

— Ты не пьешь? — спросил ее Тай.

— Она пьет, но только дорогие напитки, — поддразнил я ее.

— Заткнись. — Она игриво толкнула меня, и я рассмеялся.

— Какой у тебя бренд, принцесса, — нарочно передразнил ее Айзек.

— Я тебе не рассказывала?

— Бренди, дорогой сорт, — ответил я.

— Моя девочка-бренди, — начал петь Тай, и мы все рассмеялись, когда я уставился на него.

— Видишь, я тоже умею писать песни.

— Если ты называешь дерьмо песней, дерзай, — поддразнил я.

Он отшвырнул меня.

Он снова занял свое место за барабанами.

Мы закончили «Никогда не дыши», и Елена даже не посмотрела на меня.

Мне было интересно, догадалась ли она, что речь шла о девушке, которая мне снилась.

Но когда я закончил, она зааплодировала, и все рабочие одобрили это.

Я поклонился и усмехнулся, когда Айзек заиграл на гитаре, сделав конец намного длиннее, чем предполагалось.

Я подошел к Елене, когда Айзек наконец закончил.

Почти пришло время возвращаться в академию.

Я взяла одну из бутылок с водой, которые Тео всегда приносил с собой, и осушил ее несколькими глотками.

Моя температура точно вернулась к норме. Кто бы мог подумать, что мне нужно всего лишь немного музыки в моем организме?

Я достал из сумки полотенце и вытер лицо.

— Это было потрясающе, — похвалила она меня. — С другой стороны, ты всегда прекрасно поешь.

— Да? Я даже не думал, что ты замечала.

— Извини. Мне нравятся все ваши песни. Твой голос всегда что-то делал со мной. Просто у меня очень хорошо получалось это скрывать.

Что? Это поразило меня сильнее, чем я думал. Слышала ли она все те разы, когда я пел ей во время Дента?

— Что ты имеешь в виду, говоря «делал с тобой»?

— Я не знаю. Иногда мне казалось, что эти песни предназначены только для меня.

— Так и есть, — я игриво поднял на нее глаза.

— Они не всегда были такими. — Она ласково улыбнулась.

Я усмехнулся и нежно поцеловал ее.

— Увидимся завтра, — сказал я группе, прервав поцелуй и помогая Елене подняться.

— Приятно было познакомиться с тобой, Елена, — сказал Айзек, пропевая слова.

— Мне тоже было приятно познакомиться со всеми вами, — сказала она. Мы сошли со сцены и поднялись по лестнице ко входу.

— Тебе действительно стоит подумать о том, чтобы написать для нее песню, чувак, — поддразнил Айзек в микрофон.

— А кто сказал, что я этого не делал?

— «Никогда не дыши» не считается.

Я знал, что Айзек знал.

— «Никогда не дыши» — это обо мне? — спросила Елена.

— В некотором роде. — Я не рассказывал Елене, как выглядела девушка мечты, но она стала сдержанной.

— С ее золотистыми волосами она как глоток свежего воздуха. Место, которое можно назвать домом в эту холодную ночь, место, где можно спрятаться от всех монстров внутри.

Елена рассмеялась над словами Айзека, гремевшими в микрофоне.

Я покачал головой.

— Вот почему ты не пишешь песни, Айзек.

— Не так уж плохо! — Елена закричала в ответ, и они зааплодировали. — Продавец номер один в процессе становления.

— Это было трогательно! — закричал я, и на этот раз Айзек показал мне палец.

— Ей понравилась моя песня, братан, — снова сказал он в микрофон, что заставило ее рассмеяться.

— Потому что она милая, — сказал я.

— Милая! — закричал Тай. — Ты знаешь, что говорят о хороших людях, Блейк?

— Заткнись! — крикнул я в ответ. — Увидимся завтра, и, Тай, не появляйся пьяным.

— Да, мам, — прогремел голос Тая из динамиков.

Остальные рабочие рассмеялись вместе с Еленой.

— Нет, серьезно, извини, — снова извинился я.

— Они не так уж плохи. О чем был этот приятный комментарий?

Я усмехнулся.

— Нет, это слишком отвратительно.

Она снова рассмеялась.

Мы вместе полетели обратно в Академию.

Мастер Лонгвей собирался убить меня, но, серьезно, группе нужна была практика.

Я опоздал на полтора часа.

Она соскользнула с моего крыла, и я сказал ей пойти пощупать, закрыта ли дверь.

Он запер ее.

Типично.

Но она вернулась.

Я отнес ее обратно в ее комнату и завис в воздухе, вытянув одно крыло, в то время как другое хлопало. Она соскользнула к кровати и вошла в свою комнату.

— Спасибо, что пошла со мной сегодня вечером, — тихо прошептал я.

— О, спасибо, что отвез меня. Мне действительно понравилось.

— Видишь? Именно так я и думал. Это было хорошее развлечение.

— Да, — согласилась она сонно и зевнула.

— Спи крепко, принцесса, — прошептал я и полетел обратно в свою комнату на седьмом этаже в противоположной башне.

Я вошел, а Джордж все еще был в комнате.

— Чонг заходил.

— И что?

— Расслабься, я прикрыл тебя. Сказал этому любопытному ублюдку, что ты был в душе. Ты мог бы порадоваться, что я как раз собирался его принять.

— Спасибо, Джордж. Я твой должник.

— Ты идешь?

— Мне просто сначала нужно принять душ. — Я улыбнулся.

— Я оставлю окно открытым, — сказал Джордж и исчез.

Я принял душ и не мог перестать думать о словах Елены о том, что мое пение всегда обращалось к ней.

Почему наш дент так отличался от дента Джорджа?

Я столько раз пел ей сквозь этот дент. Могла ли она вспомнить мой голос в своем подсознании? Это был единственный ответ, который я мог найти.

После того, как я закончил принимать душ, я вылез из окна, тихо прошел по крышам и снова соскользнул по водосточному желобу на четвертый этаж.

Я влез в ее окно и закрыл его.

Джордж уже спал, и я забрался внутрь, к Елене.

Она тихо рассмеялась.

— Ты все еще не спишь?

— Да, я ждала тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знала, что ты также пробрался сюда прошлой ночью. Я не спала.

Я почувствовал себя идиотом.

Я поставил щит, и она повернулась ко мне лицом.

— А ты не боишься, что мастер Лонгвей найдет тебя?

— Нет, — тихо ответил я.

Она просто посмотрела на меня.

— Так ты действительно написал «Никогда не дыши» для меня?

— Да, это название выдает все с головой, Елена.

— Да, это так. Это одна из моих любимых песен, Блейк. Значит, в этом сне у меня были рыжие волосы?

— И веснушки. Это сводило меня с ума.

— Сон действительно заставил тебя почувствовать все это?

— Да, Елена. Я действительно чувствовал все это.

Она замолчала, просто так, а потом вздохнула.

— Черт, я так облажалась.

Я не смог удержаться от смешка, а затем притянул ее к себе, и наши губы встретились. Я мог бы целовать ее вечно.

Я ушел около двух часов дня в пятницу.

Я ненавидел оставлять Елену и, войдя в Расщелину, почувствовал себя в безопасности.

Слава небесам, что Айзек не купил нам костюмы для этого концерта. Он всегда совершал подобные безумные поступки.

Я был тих, чувствовал себя несчастным и вообще не хотел здесь находиться.

— Ладно, что, черт возьми, ты сделал с нашим солистом? Ты хочешь, чтобы я сгонял за Еленой? — спросил Айзек.

— Нет, ей тоже нужно побыть вдали от меня.

Он усмехнулся.

— Итак, как у тебя дела, Блейк? Вчера вечером я заметил, что у тебя немного шевелятся губы.

— Мы приближаемся к этому. Сердце Елены все еще замирает каждый раз, когда я ее целую.

— Чувак, мне так жаль, — сказал Айзек.

— У всех цыпочек, с которыми я спал, сердца замирают, Блейк, — сказал Тай. — Это не всегда плохо. Вы, ребята, говорили о том, чтобы пойти дальше?

— Вот, идиот, потому что девушки, с которыми ты трахался, не подвергались насилию так, как она.

Тай замолчал.

— Тебе все еще сниться это? — спросил Айзек.

— Ей уже давно ничего об этом не снилось.

— Тогда ты делаешь успехи. Ты так по-другому обращаешься с Еленой.

— Да, она мой Дент, Айзек. Воздух, которым я дышу, помнишь?

— Прости, Блейк. Я знаю, ты этого не хотел.

— Это не заклинание, Айзек. Все гораздо глубже.

— Я тоже так не думал, чувак. Я с Таем. Ты стал скучным после того, как она заявила на тебя права.

— Отвали.

Айзек рассмеялся.

— Чего бы это ни стоило. Этот Блейк мне нравится больше. Теперь я понимаю, почему Принц всеобщих сердец не хотел терять надежду.

— Черт, я скучаю по нему, — вздохнул я. Его смерть была самым тяжелым поступком, который мне когда-либо приходилось переживать в своей жизни.

Айзек рукой коснулся моего плеча.

— Знаю. Из него получился бы потрясающий король. Не знаю, отпустил бы он Елену, но он был бы чертовски хорошим королем.

— Я бы испепелил его задницу.

Айзек рассмеялся.

— Нет, ты бы этого не сделал.

Я усмехнулся.

— Мы говорили об этом. Елена сказала, что этот Блейк, возможно, устроил бы бой принцу Тита за его деньги.

— Сказала, чтооооо?

Моя улыбка исчезла.

— Я не могу жить без Елены, Айзек.

— Я видел это. У вас двоих это довольно напряженно.

— Это не то, что я имел в виду.

Я рассказал ему о своем первом видении, которое у меня было. Когда я закончил, он уставился на меня в ужасе.

— Ты понятия не имеешь, что это вообще значит?

— Нет, никаких. Я продолжаю смотреть на травы и прочее дерьмо, но глубоко внутри знаю, что это не так, и это не та связь, о которой говорится после того, как связь зажила. Так что я понятия не имею, что это за хрень такая.

— Это может быть твоя любовь к этой девушке и ее любовь к тебе. Мы писали песни об этом, Блейк.

Я усмехнулся.

— Как бы благородно это ни звучало, на самом деле все не так просто.

— Мы поможем тебе поискать, и я знаю, что вы, ребята, найдете недостающий ингредиент, приятель. Ты не потеряешь ее, не так, как сейчас, и мы ни за что на свете не потеряем нашего вокалиста.

Я рассмеялся, услышав, как он это сказал, и он тоже одарил меня своим застенчивым смешком.

— Ты когда-нибудь задумывался, какой была бы твоя жизнь, если бы она выросла по эту сторону?

— Все время. Отец сказал мне, что если бы король Альберт рассказал ему о ней, он бы сам вырастил ее с этой стороны.

— Это, должно быть, нелегко. Интересно, почему король ничего не сказал своему дракону?

— Из-за меня. Эта девушка всю свою жизнь расплачивалась из-за меня.

— Не смотри на это так, Блейк. Это дерьмо тебя испортит. Просто люби ее, чувак. Так, как можешь только ты, и ты увидишь, что она в мгновение ока станет прежней.

— И узнаю, что я ей не нужен.

— Насчет этого я ничего не знаю, Блейк. Она довольно высокого мнения о тебе.

Я покачал головой и усмехнулся, вспомнив ее комментарий прошлой ночью.

— Ты был удивлен правильным воспитанием. Елена была бы твоей в мгновение ока.

— Отвали, — сказал я и улыбнулся.

— Я знаю тебя, Блейк. Ты, наверное, думал об этом миллион раз.

— Да, думал, но она не готова быть такой со мной, могу тебе обещать.

— Мне жаль, что они так с ней поступили. Она кажется милой, все еще заслуживающей доверия.

— Да, пиявка прошла насквозь.

Айзек рассмеялся.

— Извини, приятель. Я просто могу себе представить, какие синие у тебя яйца.

Я просто покачал головой. На это ответа не последовало.

Концерт, наконец, начался после того, как Тай выпил слишком много рюмок с Тео.

— Я никуда не могу вас выпустить, ублюдки, — сказал Айзек, но в пьяном виде они вели себя совершенно наоборот. Их было не остановить, когда они были пьяны.

Во время перерыва я отправился в уединенное место, чтобы позвонить Елене.

Она сняла трубку после нескольких гудков.

— Привет, — ответила она.

— Что делаешь?

— Девчачьи штучки, которые совершенно не по твоей части.

Я рассмеялся.

— Итак, как проходит сегодняшний вечер? Тебе нравится?

— Это действительно вопрос? Нет, тебя здесь нет. — Я надулся.

— Ты должен был это сказать. — Она игриво прищурилась.

— Нет, не знаю. Трогательно, не правда ли?

Она рассмеялась.

— До которого часа вы, ребята, должны играть?

— Привет, Елена. — Айзек высунул свое лицо в перерыве между нашими разговорами, и я оттолкнул его. Елена снова рассмеялась.

— До чертовых двух, ты можешь в это поверить?

— Да, могу. Отец именинницы заплатил кучу денег за то, чтобы вы, ребята, поиграли. Что, ты думал, это продлится только до двенадцати? Как ты думаешь, почему я не пришла? Мне нужен хороший сон, — пошутила она.

— Просто спи. Ты достаточно красива. — Я сделал ей комплимент.

Она снова улыбнулась, и Айзек показал мне рукой, что наш перерыв окончен.

— Мне нужно идти. У нас был всего лишь небольшой перерыв. Я собираюсь переночевать у Айзека сегодня вечером, но увидимся завтра пораньше, обещаю.

— Ладно, развлекайся.

— Ты же знаешь, что я этого не сделаю. — Я снова надулся.

— Перестань жаловаться. Это должно быть весело.

— Хорошо, я попробую. — Я едва заметно улыбнулся, и связь прервалась.

Я отправил ей сообщение. Меня больше не волновало, насколько это было жалко.

— Блейк, — завопил Тай.

— Чертову секунду, — прорычал я в ответ.

Вам, Драконианцам, это дается так легко. Ты даже не представляешь, как тяжело нам, драконам, находиться так далеко. Ладно, я перестану ныть и снесу эту крышу.

Я положил телефон в карман и сбежал вниз по лестнице обратно на сцену.

Мой карман завибрировал, и я нашел сообщение от нее.

Я открыл его.

Это мой парень.

Я ухмыльнулся, как идиот, и вышел на сцену, а толпа выкрикивала мое имя.

— 19~

Я проснулся оттого, что Мисси снова смотрела на меня.

— Ты знаешь, как это жутко.

— Мне все равно. Мне нравится смотреть, как ты спишь, Блейк.

Я покраснел, качая головой.

— Ты что, краснеешь? — рассмеялась она. — О, честное слово, Айзек прав. Принцесса серьезно поколдовала над тобой.

— Это не заклинание. — Я одарил ее ленивым взглядом.

— Я тоже так не думала. Вставай. Завтрак готов.

Я прищурился.

— Как долго твоя семья ждала меня?

Она пожала плечами.

— Какая разница, — сказала она, выходя из комнаты.

Что-то было серьезно не так с этой Химерой.

Я встал, натянул рубашку, и в животе у меня заурчало.

Я вышел из комнаты Айзека и увидел, что уже десять.

Быстро перекусил, а потом собрался уходить.

Я скатился вниз по лестнице и услышал, как Айзек отчитывает сестру.

— Серьезно, с тобой что-то не так.

— Что? Сколько девушек могут сказать, что Рубикон ночевал у нее дома?

— Хм, на самом деле очень много, — пошутил я, и Айзек рассмеялся. — Доброе утро, Юрий.

Отец Айзека ухмыльнулся.

— Блейк, — сказал он, когда я выдвинул стул и сел.

— Благослови нашу еду, которую мы собираемся съесть, — начал молиться Юрий, и Мисси крепко схватила меня за руку.

Я закрыл глаза, а Юрий продолжал и даже поблагодарил Бога за то, что я нашел свой путь к свету.

Когда он наконец произнес «Аминь», Айзек встал и разогрел себе еду в микроволновке. Я разогревал за Юрием, а потом Мисси разогрела свою тарелку.

Яйца, картофельные оладьи, потроха и фасоль были вкусными и в большом количестве, поскольку Юрий много раз удовлетворял мои потребности.

Мы говорили о вчерашнем концерте.

— Итак, сколько ты заработал? — спросил Юрий.

— Каждый? — спросил Айзек.

Юрий кивнул.

— 800 паголеонов.

Юрий протянул руку.

Половина его заработка всегда уходила на сбережения с тех пор, как мы начали работать в группе. Юрий твердо верил в то, что нужно экономить половину заработанных Айзеком денег, а со своей второй половиной он мог делать все, что хотел.

Мне было интересно, сколько денег скопил Айзек.

Разговор снова переключился на меня. Где я был, когда нарушил клятву, и как мне удалось найти дорогу назад.

Они слушали с напряженным лицами, и выражение лица Юрия сказало мне, что у него была другая теория, почему это произошло.

— Блейк? — спросил он. — Все ли твои способности уже проснулись?

— Я думаю, что да. А что?

Он покачал головой.

— Я уже слышал это раньше от гиппогрифа, давным-давно.

Мы все трое посмотрели на Юрия.

— Ты знал гиппогрифа? — спросил Айзек.

— Не все они были злыми, Айзек. Они не заслуживали особого доверия, но как только ты завоевываешь их доверие, они действительно многим с тобой делятся.

— Что сказал этот гиппогриф? Почему это случилось с ним?

— У него была странная способность, полагаю, это было то, что могли делать гиппогрифы.

— Что? — спросили мы все трое.

— Они могли телепортироваться, Блейк, и он сказал мне, что когда его телепортация проснулась, это было именно так.

— Ты можешь телепортироваться? — Мисси посмотрела на меня.

— Нет, — сказал я.

— Святое дерьмо, — тихо произнес Айзек.

— Твой язык, — пожурил его Юрий.

— Что, ты про святую часть или дерьмовую?

Юрий ударил его кухонным полотенцем, которым тот ел, и мы все рассмеялись над тем, как Айзек издевался над отцом.

— Но серьезно, Блейк. Подумай об этом. Ты исчез в ту минуту, когда захотел. Ты сказал, что клятва не исчезла, верно?

Я кивнул.

— Я все еще чувствую ее, вроде как. — Я чувствовал тяжесть ее присутствия. Я глубоко вздохнул и провел руками по волосам. — Если бы это было правдой, и все гиппогрифы могли бы это сделать. Нора давным-давно сделала бы это, чтобы попасть в Итан.

— Элементали проникли в Итан. Как это случилось, Блейк?

— Я не знаю. Никто из нас на самом деле не знает, как Саадедин становится Саадедином. Это было знание, известное только вивернам.

— Я все еще утверждаю, что ты можешь телепортироваться, Блейк. Или сделаешь это в один прекрасный день. — Айзек улыбнулся.

— Серьезно, — усмехнулся я и покачал головой. Но я знал, что эта мысль еще долго будет крутиться у меня в голове.

Была ли телепортация еще одним из моих даров?

Я вернулся в академию около одиннадцати и помчался в комнату Елены.

Я не почувствовал ее присутствия на полпути к лестнице и остановился.

Я закрыл глаза, и мягкое, свистящее ощущение, которое запустило мою способность к отслеживанию, прокатилось по чешуйкам. Образы в моем сознании быстро промелькнули, и сначала я услышал плеск воды, а потом их смех.

— Заходи, Елена, вода отличная, — завопил голос Бекки.

— Нет, спасибо. Я счастлива прямо здесь.

— Развратная вечеринка, — сказала Сэмми, и я услышал еще один всплеск.

Я встряхнулся и первым делом вернулся в свою комнату. Натянув плавательные шорты и захватив полотенце, я направился к озеру.

Это должно было быть весело. Я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел Елену в купальнике.

Я пошел по тропинке, прошел мимо пары студентов с полотенцами на плечах, которые только что возвращались с озера.

Их тихое щебетание о том, стоит ли им возвращаться, всегда заставляло меня качать головой.

Некоторые цыпочки были такими тщеславными.

Сначала я увидел фигуру Елены, сидящую на одеяле, одетой в летнее платье. Она была занята чтением книги, и я подошел к ней.

Она даже не подняла глаз. Должно быть, это интересная книга.

— Что делаешь?

Она подпрыгнула на месте, схватившись за грудь.

Я не мог удержаться от смеха.

— Это не смешно. Не подкрадывайся ко мне вот так.

— Я не подкрадывался.

— Да, неважно, ты не издаешь ни звука, когда идешь, и я даже не слышу твоего сердцебиения. По-моему, это называется подкрадываться незаметно.

Я сел на одеяло рядом с ней, а она просто продолжала читать. Какого черта, женщина?

Я выхватил у нее книгу и взглянул на страницу.

— Что ты читаешь?

Елена просто уставилась на меня.

— «Пожалуйста» — это не запрещенное слово.

Она была ворчлива, но я перечитал слова и увидел пару знакомых имен. И тут меня осенило. Это был дневник.

— Это написала твоя мама? — я продолжал читать.

Она кивнула, слегка улыбнувшись.

Святое дерьмо, это было о великой войне.

— Это примерно в то время, когда наши родители сражались во второй войне драконов?

— На самом деле все еще первой, потому что первая война на самом деле не была войной. Они только что подписали договор, когда мой дед захватил власть над всеми Металлическими драконами. Мой дед сражался в первой войне против Хроматических драконов и разбойников. Мама сражалась за его армию, потому что думала, что Хроматический, на самом деле твой отец, убил наследного принца. Когда она попала в плен к врагу, то поняла, что мой отец все еще жив, и перешла на другую сторону. Так что технически она сражалась на обеих сторонах. Итак, одна война, разные стороны.

— Тут о моем папе?

— Конечно, и о твоем папе тоже. Он очень напоминает мне твердолобого дракона, которого я знаю.

— Ха-ха. — Я отложил книгу и забрался на нее сверху. Она упала, как тряпичная кукла, на одеяло. — Думаю, что старая поговорка «Каков отец, таков и сын» верна. — Я улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. — Заявление прав на моего отца тоже там?

Она покачала головой и слегка ахнула, когда приподняла брови.

— Ты получил ее письмо?

Я улыбнулся.

— Да, но то, что там написано, предназначено только для меня.

— Серьезно? — В ее голосе звучало разочарование, когда я скатился с нее и лег на спину, подложив руки под голову, впитывая редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь деревья.

— Там было мое имя, не Елена и Блейк, только Блейк.

— Хорошо, пусть будет так.

Я усмехнулся.

— Там нет ничего особенного, Елена. Она просто попросила меня по-своему присмотреть за тобой. Это довольно милое письмо.

— Тогда почему я не могу его прочитать?

Я посмотрел на нее.

— Я посмотрю, как ты будешь себя вести, и однажды я дам тебе его прочитать, если ты будешь относиться ко мне лучше.

— Относиться к тебе лучше? — Она прищурилась. — Я ничья не рабыня, Блейк. Я принцесса Пейи. И я также не Снежный дракон, так что я не собираюсь делать за тебя домашнюю работу. Ты достаточно умен.

Я покатился со смеху.

— Я даже не хочу знать, откуда ты знаешь обо всех этих вещах.

— Я хороший наблюдатель.

— Ага, — сказал я, приподнимаясь, чтобы сесть. Я снял рубашку. Я чувствовал, как любопытные глаза Елены смотрят на мои шесть банок пресса. — Я собираюсь поплавать. Ты идешь?

— Иди, я буду через минуту, — сказала она, когда я сбросил рубашку. Я вернул ей дневник ее матери.

Я встал и побежал к озеру, схватил болтающуюся в воздухе веревку и отпустил.

Вода соединилась с моим телом. Это было идеально, и я знал, что мой огонь работает так, как и должно быть.

Тогда почему он не сработал на Саадедине?

Я вынырнул из-под воды и услышал их радостные возгласы. Я наблюдал, как Джордж вылезает, а затем увидел фигуру Елены, которая тоже встала.

Она сняла свое летнее платье и обнажила бикини из двух частей.

Черт, она была великолепна.

— Блейк, — сказал Дин, и я резко повернул голову к нему. — У тебя немного потекли слюни, вот здесь. — Он постучал пальцем по уголку рта, и я плеснул на него водой.

Он просто рассмеялся.

Сэмми просто отпустила веревку и плюхнулась в воду.

— Да ладно тебе, вода просто великолепна! — Бекки закричала на берегу и побежала с веревкой, взлетела на ней в воздух и отпустила.

Она вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, пока Елена все еще размышляла об этом. Я не мог отвести взгляда. Это был первый раз, когда я видел ее такой. Конечно, во время дента она постоянно ходила с Гербертом в общественный бассейн, но, честно говоря, она была не из тех, кто любит бассейны и воду. И все было совсем не так. Теперь я мог прикасаться к ней, говорить с ней, целовать ее. Прекрати это, Блейк!

Я вздохнул. Фигура Елены была идеальной, и мой взгляд слишком долго задержался на мягких линиях, создающих идеальную женственную фигуру.

Джордж протянул ей веревку.

Я начал смеяться, уже представляя, какой холодной будет для нее эта вода.

— Убедись, что ты примерно на середине озера, прежде чем отпускать, принцесса, — сказал Джордж, и она сильно ударила его в живот.

— Я же просила тебя не называть меня так.

Он хмыкнул и рассмеялся.

— Извини, — сказал он. — Твоя девица вовсе не такая девица, как я думал! — прокричал мне Джордж.

Лунный Удар понял это правильно. Елена не была девицей.

Она запрыгнула на канат, когда Джордж сделал дополнительный толчок.

Наконец она отпустила его и плюхнулась в воду.

Она быстро вынырнула, хватая ртом воздух.

— Эта вода не идеальна. Холодно, — заикаясь, произнесла Елена.

Я рассмеялся, нырнул обратно и поплыл к ней.

Я встал прямо позади нее, слегка касаясь ее талии, и она схватила меня, будто я был ее единственным спасательным кругом, когда я вынырнул из воды.

— Здесь ужасно холодно.

— Тут идеально. — Я улыбнулся.

Она отрицательно покачала головой, и я увидел, что контур ее губ слегка посинел.

— Поплавай. Станет теплее.

— Я не хочу плавать вокруг да около. Здесь холодно. — Она продолжала прижиматься ко мне еще крепче и обвила ногами мою талию, делая со мной все то, чего ей не следовало делать.

Я рассмеялся.

— Это твой способ не хотеть отпускать? — Я говорил тихо, почти касаясь ее клацающих зубов.

— Я могу вылезти и взять полотенце.

Я схватил ее крепче.

— Нет, все в порядке.

Она рассмеялась и просто посмотрела на меня, ее волосы мокрыми прядями рассыпались по плечам. Солнце сверкало на кусочках радуги. Сейчас я почти не обратил на это внимания и вспомнил, как однажды прядь окрасилась в цвета радуги после изменения Кары.

Должно быть, она действительно скучает по ней.

— На что ты так уставился? — Она оглянулась назад.

— Ничего, — улыбнулся я.

— Итак, как прошло выступление? — спросила она, оглядываясь на меня. — Ты хотя бы немного повеселился?

Я поморщился.

— Вторая часть была не так уж плоха. У некоторых людей действительно не должно быть столько денег.

— Сколько там было людей?

— Половина стадиона была заставлена столами. Они превратили все это место в какую-то лесную сцену, и именинница была так впечатлена, когда мы вышли на сцену. — Я улыбнулся.

Она рассмеялась.

— Что-нибудь случилось потом?

Я прищурился.

— Например, что?

— Я видела тебя и Арианну на приветственной вечеринке Джорджа, Блейк?

Я ахнула.

— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом? Правда? Нет. — В моем голосе прозвучало отвращение от того, что она просто подумала об этом. — И за это, — я оттолкнул ее от себя и окунул ее голову в воду, уплывая прочь.

Она всплыла.

— Бл. эй…к… Л…и…ффф. — Она заикалась, когда я подплыл к Дину, который только рассмеялся.

— Эта вода чертовски холодная. Я выхожу. — Елена поплыла обратно к берегу, и Джордж схватил ее за ногу.

— От-пусти меня, иди-от. — Она снова заикнулась, и все начали насмехаться над ее заиканием.

— Зат-кнись. — Снова заикание.

— Ты не уйдешь. Ты только что вошла, давай. Становится лучше, Елена, — закричала Бекки.

— Нет, это не так.

Я подплыл к ней и схватил ее сзади.

Она глубоко вздохнула, когда я обнял ее за талию.

Я тряхнул головой, убирая мокрые волосы с лица.

Она слегка повернула голову назад, чтобы посмотреть на меня.

— Мы можем, пожалуйста, просто уйти? Вода ледяная.

— Нет, это не так. Ты скоро согреешься.

Я опустил свободную руку в воду и позволил теплу моего жара согреть воду. Вода начала тихо пузыриться.

— О, это мило. — Она схватила мою руку и тоже обернула ее вокруг себя, заставив меня рассмеяться еще сильнее.

— Что вы двое делаете? — спросила Бекки.

— У него действительно теплые руки, — ответила Елена.

— Да, конечно, Елена, — поддразнила Бекки, и я покатился со смеху, когда глаза Елены расширились.

— Ты такая же плохая, как Джордж. — Она повернулась, снова оказавшись лицом ко мне, и крепко обняла меня. — Идиоты. — Она пробормотала что-то мне в шею, пока мое тело сотрясалось от беззвучного смеха, думая о том, что подумала Бекки. Я бы хотел.

— Перестань смеяться. Это не смешно.

— Это немного забавно, — тихо проговорил я.

— О чем она вообще думала… — Она помолчала. — Неважно. У тебя действительно отвратительный склад ума, Бекки, — прокричала ей Елена.

— Как скажешь, — сказала Бекки и, смеясь, опустила голову Джорджа под воду.

Тихий смешок сорвался с губ Елены, когда ее щеки слегка порозовели, заставляя меня улыбаться как идиота.

— Почему ты так долго не возвращался? — Она сменила тему.

— Это твой способ сказать мне, что ты скучала по мне?

— Да, — сказала она суровым тоном.

— Сначала мне нужно было поесть, женщина, а потом Юрий, отец Айзека, рассказал мне о гиппогрифе.

— Что?

— На самом деле, в этом нет ничего важного. Айзек просто хотел узнать, как элементали стали Саадедином, пройдя весь путь отсюда и оказавшись за этими лианами.

— Мастер Лонгвей сказал мне, что это как-то связано с направляющим заклинанием.

— Направляющее заклинание?

Она кивнула.

— Не имеет значения, где они были. Их сущность рассыпалась в прах и вошла в того, кого использовал Горан, чтобы стать хозяином.

Она уже меньше дрожала.

Я хмыкнул.

— Ты этого не знал?

— Я не знаю всего, даже если ты думаешь, что знаю. Двадцать два года не помнят, что им тысяча лет.

Она усмехнулась.

— Ладно, извини. Просто подумала, что странно, что ничтожный человек знал об этом, а не Рубикон.

Она насмехалась надо мной.

— Ха-ха, — сказал я саркастически.

Она схватила меня крепче.

— Ты больше не бросишь меня.

Я снова не смог удержаться от смеха.

— Хочешь верь, хочешь нет, но мне это нравится больше, чем следовало бы.

Она хихикнула и прижалась своими губами к моим.

Поцелуй был сладким, пока Бекки не начала ликовать.

Я показал ей палец, и Джордж рассмеялся, а кто-то зааплодировал.

— Елена, — крикнула Сэмми, и поцелуй прервался.

— Что?

— Блейк, я могу понять, почему Бекки разозлилась, но и ты тоже.

Снова смех.

— Ты ее тоже отшил? — спросила Елена.

— Ты чертовски права, я так и сделал. Я же говорил тебе, что должен защищать свою репутацию. — Я еще раз сочно поцеловал ее.

Мы поплавали еще немного и в конце концов выбрались наружу. Елена схватила полотенце и прикрыла свое идеальное тело. Почему она так сильно ненавидела быть обнаженной?

Я схватил свое и начал вытираться, обернув вокруг талии, занял место на одеяле.

Елена легла ко мне на руку и подтянула колени в позу зародыша, просто лежа рядом со мной.

— Ты бросил курить?

Я усмехнулся.

— Да, по какой-то причине мне больше не нужны были сигареты после того, как я проснулся.

— Ух ты, я впечатлена, Блейк.

— Ты заметила это только сейчас?

— Нет, на самом деле, я уже давно задавалась этим вопросом.

Она рассказала мне о дневниках своей матери. Я посмеялся над некоторыми моментами, особенно над тем, насколько другим был Эмануэль в то время, и мне стало интересно, был ли Малкольм тоже в этом дневнике.

— Они понадобятся музею после того, как я закончу.

— Что?

— Они попросили меня. Сказали, что хотят поместить их в специальный раздел, который создают специально для моей мамы. Она заслужила свой особый раздел с Таней. Таня их не предавала.

— Она также не осталась с тобой, Елена. — Я вздохнул и закрыл глаза.

— Откуда ты это знаешь?

— Предполагаю. Таня — Хроматический, и я мог только представить, какое обещание взяла с нее королева, которое могло бы нарушиться, когда она умерла.

Елена хмыкнула.

— Ты действительно думаешь, что моя мать сдержала взяла с нее обещание.

— Конечно, она бы это сделала, Елена. Твоя мать действительно хотела тебя. Она бы даже отказалась от своего титула только ради тебя.

Как она до сих пор этого не знала?

— Жаль, что я не могу показать тебе, как сильно она хотела тебя. Но эта способность все еще немного отстойна.

— Это ты так говоришь.

— Тем не менее, это правда.

— В какой части? Что это все еще отстой, или что моя мать хотела меня.

— И то, и другое, — усмехнулся я.

— Ты доберешься туда. Ты всегда так сильно изводишь себя.

— Я тот, кто есть. Что подводит меня к следующему вопросу. Когда ты собираешься попробовать снова, Елена?

— Попробовать что? — спросила она, и ее сердце забилось быстрее.

Я хмыкнул.

— Мы пробовали то, что сейчас происходит у тебя в голове?

Она закрыла глаза.

— Я думала о глупых дарах, Блейк.

— Да, неважно. Твое сердце бьется как сумасшедшее.

Она заставила себя подняться.

— Потому что я в ужасе. Боже, серьезно. Не все сводится к сексу. — Она отругала меня.

Я расхохотался, и она сильно ударила меня кулаком в живот. Я хмыкнул.

— Я лучше займусь с тобой сексом, чем сделаю это.

Я застыл.

— Да?

Она покатилась со смеху.

— Серьезно. Вы, ребята, все одинаковые. — Она оттолкнула меня, когда я ухмыльнулся, как идиот.

— Нет, я серьезно. Когда мы собираемся попробовать?

— Насчет способностей? Не скоро.

Я снова улыбнулся.

— Прекрати это. Я серьезно. — Ее руки накрыли мои губы, и я поцеловал ее пальцы, когда она снова легла мне на руку.

Я вздохнул, положив подбородок ей на макушку.

— Я просто дразню тебя; поверь мне, я буду ждать вечно, если придется.

Она усмехнулась.

— Кто бы мог подумать, что могучий Рубикон…

— Да, да, — сказал я и наклонил голову так, чтобы мои губы могли коснуться ее губ.

Поцелуй снова был потрясающим, и ладонь Елены мягко коснулась моей челюсти, когда эйфория пронзила меня.

— Снимите комнату, — проворчала Бекки, и Елена хмыкнула.

— Иди поплавай, — огрызнулась она в ответ и приподнялась, усаживаясь рядом со мной.

Бекки начинала мне все больше не нравиться. Мне действительно нужно было поговорить с Джорджем.

Джордж подошел к холодильнику, который утащил из комнаты и спрятал за деревом, и достал пиво.

Елена выпила яблочного сидра и расслабилась с Бекки и Сэмми. Затем Дин начал трансформировать камни, соорудив импровизированное барбекю.

Потрясающе.

Мы наслаждались оставшейся частью дня, ели мясо на гриле на открытом барбекю, пили пиво и смеялись над множеством подшучиваний.

Айзек был прав. Елена в конце концов подумает о том, чтобы сделать со мной еще один шаг вперед. Но я не собирался настаивать. Она показывала мне, когда была готова, и я знал, что придет подходящее время.

И это будет идеально.

Мы вернулись в академию около четырех. Мы нашли мастера Лонгвея в вестибюле, он спешил вниз из спален для девочек.

— Елена, Блейк, могу я, пожалуйста, встретиться с вами в моем кабинете?

Мы попрощались с остальными и последовали за мастером Лонгвеем.

Мы вошли в его кабинет.

— Все в порядке?

Мастер Лонгвей не ответил, и я посмотрел на Елену, приподняв бровь. Черт, мой отец позвонил ему. У него был этот разговор с Чонгом.

Я закрыл дверь, когда Елена села.

— Итак, что за срочность?

Я сел на пустой стул рядом с ней.

— Вы оба скоро отправитесь в Арис, — произнес он, не поднимая глаз.

Это было слишком рано, но у меня такое чувство, что-то случилось. Вероятно, информация, которую Реймонд передал королю Гельмуту после того, как мы ушли. Теперь я был рад, что не рассказал ему о том, что король Альберт все еще жив.

Чонг посмотрел на Елену.

— Тебе нужно посоветоваться с королем Гельмутом и его людьми. Елена, тебе нужно набрать больше войск. Что-то о празднике, который состоится раньше, чем ожидалось.

Она нахмурилась и посмотрела на меня.

— Это и была та новость, о которой они должны были переговорить с королем Гельмутом?

— Возможно, — ответил я. — Когда мы отправляемся?

— Завтра. Десять часов. Король Гельмут хочет видеть тебя в Арисе во второй половине дня.

— Хорошо, я уеду завтра пораньше, — сказал я, зная, что мне потребуется по меньшей мере семь часов, чтобы добраться до таверны. Может быть, я смог бы прилететь быстрее.

— И это все?

— Да.

Мы оба встали и ушли.

Мы оба были погружены в раздумья, пока спускались по лестнице.

— Почему они перенесли праздник? Думаешь, они что-то знают?

— Я не знаю, Елена, я позвоню Эмануэлю, чтобы узнать.

Реймонд сказал бы мне. Я надеялся, что Горан не предъявил доказательств, и что они не знали, что король Альберт все еще жив, но пресса уже сказала бы что-нибудь об этом.

Мы разошлись в разные стороны без поцелуя, так как Чонг не мог знать, насколько все серьезно между мной и Еленой. Это просто снова все испортило бы, а нам нужно было, чтобы эта связь восстановилась.

Прежде чем войти в комнату, я набрал номер Эмануэля. Джордж и Дин играли в PlayStation, но остановились, когда появилась голограмма Эмануэля.

— Что случилось? Почему они переносят праздник раньше?

— И тебе привет, Блейк.

Я закатил глаза, пока он продолжал говорить.

— Мы понятия не имеем? Это было сказано войсками, когда они пришли, Блейк. Думаю, нам нужно подождать и посмотреть.

— Эмануэль, как думаешь, Горан знает?

— Нет, я так не думаю. Как и Реймонд или Дерик, которые изображали Чарльза. Они сказали, что все прошло гладко, без каких-либо подозрений.

— Хорошо.

— Когда вы с Еленой приедете?

— Завтра.

— Хорошо. Как поживает принцесса?

— С каждым днем все больше становится самой собой, — ухмыльнулся я.

— Да, я вижу это по улыбке на твоем лице, — поддразнивал он.

— Отвали, это не то, что ты думаешь. Я хорош, но не настолько.

Эмануэль расхохотался.

— Только не говори Ночному Злодею, пожалуйста, — взмолился я.

— Расслабься, он ушел в Лигу Драконов. Многие драконы хотят вступить. Гельмуту это не нравится.

— Это будет хорошо для них.

— Да, это будет хорошо. Увидимся завтра, Блейк.

— Увидимся.

Я отложил Кэмми после того, как его голограмма исчезла.

— По какому поводу этот праздник, Блейк? — спросил Дин.

Я подошел и рассказал им обоим о жатве, как называл это Чарльз. Дин и Джордж хотели знать, насколько плохи дела в Итане, и я видел, что Джордж ненавидит все, что слетает с моих уст.

— Я знал, что там плохо, когда Елена вернула Максин, Ники и Джесс обратно, и услышал гнев Августа, когда он разговаривал с Чарльзом, но не думал, что все так. Почему драконы ничего не предпринимают?

Я посмотрел на Джорджа.

— Ты серьезно? Это Горан, Джордж. Ты же знаешь, какой он. Ты почувствовал его силу, а это было в марионетке, черт возьми. Он сделал это из-за тех лиан. На той стороне нет лиан, защищающих драконов. Моя кузина даже больше не может превратиться в дракона из-за того, что сделал этот ублюдок. Я не могу дождаться, когда доберусь до него своими руками.

— Подожди, разве он не близнец Гельмута? — спросил Дин.

Мы с Джорджем оба остановили его.

— Ты не можешь сказать этого Елене, пожалуйста, — взмолился я.

— Почему нет?

— Обещаешь, Дин? — потребовал ответа Джордж.

— Это желание Гельмута, и это было то, о чем Люциан также не хотел, чтобы она знала. Пожалуйста.

Дин кивнул. Он был одним из друзей Люциана, и тот, должно быть, говорил с Дином об этом раньше.

— Елена будет со мной. Она будет в безопасности.

Я схватила кэмми и набрал номер Елены. Я рассказал ей о том, что сказал мне Эмануэль, и она была не слишком рада тому, что так скоро вступит в дело, но она поняла.

Около шести мы встретились с ними в кафетерии.

Елена была слишком тихой, и я знал, что она беспокоилась об отце, и знал ли Горан, что мы нашли способ миновать лианы.

Я погладил ее по спине. Мне нужно было немного отдохнуть сегодня вечером, если я собирался завтра снова заставить себя.

Когда наши пути разошлись, она едва ли пожелала мне спокойной ночи.

Я серьезно становился слабаком, но взял себя в руки и пошел в свою комнату.

— Елена в порядке? — спросил Джордж.

— Да, она просто напугана. Ей серьезно не нравится Итан.

— Это понятно, Блейк.

— Да, — сказал я.

— Но, по крайней мере, она проявляет к тебе хоть какую-то привязанность. Думал, что на это уйдут годы. — На лице Джорджа застыла его обычная хитрая ухмылка.

— Да, пиявка действительно сильно преуспел в этом.

— Это он и сделал. Елена действительно была не в себе, когда ты не вернулся. Честно говоря, когда они позвонили нам, я не мог припомнить, чтобы видел Елену в таком состоянии. Я даже не думал, что Люциан тогда настолько свел ее с ума.

Я хмыкнул.

— Нет, серьезно, Блейк. Она действительно очень заботится о тебе.

Я улыбнулся и вздохнул. Жаль, что я не мог этого увидеть. Если бы Елена могла почувствовать хоть каплю того, что я чувствовал к ней, наша связь восстановилась бы. И, может быть, тогда мы бы узнали, какого именно ингредиента не хватало.

— 20~

Рано утром следующего дня я совершил долгий перелет в таверну. Он составил семь часов.

На полпути к месту назначения мои ноздри наполнились зловонием и железным запахом крови. Он раздался в нескольких милях справа от меня.

Я сделал крюк и отправился на разведку.

Когда я приземлился, зловоние пересилило мои чувства, и я пошевелился. Мой желудок немедленно скрутило, я бросился к ближайшему дереву, и меня вырвало.

Я достал кэмми.

Я не мог позвонить Эмануэлю. Он был с Еленой. Я не хотел, чтобы она беспокоилась о еще большем дерьме, которое происходило. Мои пальцы скользнули по следующему человеку, которому я доверил свою жизнь. Мой отец.

— Блейк. — Появилась его голограмма. — Что случилось? С Еленой все в порядке?

— Папа, все в порядке. — Я закашлялся и проглотил желчь, прежде чем меня снова вырвало.

— Скажи мне, где ты? Что случилось? Блейк? — Он начал паниковать.

— Я в Мидерийских лесах. Папа, у меня плохое предчувствие. Просто приходи.

Я прикрыл нос рукой.

— Я скоро буду там и приведу несколько человек.

— Прислушайся к моему драконьему зову. — Я прервал разговор, и, хотя я был Рубиконом, я очнулся от дента с некоторым чувством, что, когда что-то идет не так, жди подкрепления.

Вонь была ужасной, и я знал, что найду трупы чего-то большего, чем просто группы существ, поскольку ни один труп не мог так плохо пахнуть.

Я хотел позвонить Елене и сказать ей, что задержусь, но она снова забеспокоится, поэтому я просто оставил это и стал ждать отца.

Несколько часов спустя на горизонте показались очертания пяти драконов.

Перед ними летел Ночной Злодей.

Я изменился и издал драконий зов, чтобы отец мог уловить сигнал. После этого я вернулся в свой человеческий облик. Я натянул джинсы и рубашку и стал ждать, когда приземлятся пять драконов.

Я знал, что это были драконы из Лиги, занятые обучением.

Отец был первым, кто принял человеческий облик.

Для дракона, возраста которого я не знал, он определенно все больше и больше походил на королевского дракона, чем на Ночного Злодея, который пятнадцать лет прожил в драконьей оболочке.

Я снова был горд называть его своим отцом после того, как Сэмюэл избавил его от зависимости.

Я думал, что теперь, когда Дими был мертв, заклинание ослабло, но опять же, я заплатил своей душой или ее частичкой.

Второй дракон был Солнечным Взрывом, и у него были темно-рыжие волосы, как у Брайана. Он был примерно одного возраста с моим отцом, и его борода была того же цвета, что и волосы.

Третий — Ласточкокрылый с серебристыми волосами и самыми голубыми глазами, которые я когда-либо видел. Немного костлявый, но высокий.

У четвертого парня были черные волосы и шрам, уродующий его челюсть, и черные, как ночь, глаза.

Я никогда раньше не видел этих людей, а у последнего дракона были золотые глаза и медные волосы. Он был коренастым, но невысоким. Все они надели на талию кожаные повязки.

Они все почувствовали зловоние и попятились. Некоторых вырвало, пока только отец и парень с рыжими волосами справлялись с этим.

— Что, черт возьми, это за запах?

— Джеймс, Блейк. Блейк, это один из командиров Лиги Драконов, Джеймс. Элиас, — он указал на черноволосого парня, который только что закончил разбрасывать свой завтрак или ланч. — Томас, — он указал на парня с серебристыми волосами, который сплевывал на землю, пытаясь избавиться от вони, исходящей от его вкусовых рецепторов. — И Ульрих, — отец познакомил меня с последним драконом.

— Близкие друзья с давних пор, — сказал Ульрих.

Они все пожали мне руку.

— Когда я видел тебя в последний раз, ты все еще был в своих детских чешуйках.

Я попытался вспомнить его, но то время было тяжелым для всех нас, поэтому я просто усмехнулся.

— Уже не ребенок, — пошутил я.

Они все засмеялись, но их внимание тут же вернулось к лесу.

— Давай пойдем посмотрим, что, черт возьми, задерживается в этом лесу. — Ульрих пошел первым.

Наверное, правду говорят, что в самых маленьких бутылочках всегда содержался опасный яд.

Мы последовали за ним, и по мере того, как мы подходили ближе, вонь становилась все сильнее.

Мне казалось, что она просачивается сквозь поры.

— Не дыши носом, — сказал отец.

— Папа, я не дышу. Я начинаю пробовать это дерьмо на вкус.

— Знаю, что это плохо.

— Как ты можешь выносить этот запах?

Его друзья рассмеялись.

— Блейк, если бы ты знал, что твой отец находил в своей жизни, поверь мне, ну, тут не так плохо.

Я усмехнулся, но мне захотелось блевать.

— Гребаные яйца в заднице. — Спереди донесся голос Ульриха, и мы все побежали догонять его.

Я замер, когда наконец увидел то, на что все они смотрели.

Это была большая куча животных, разорванных на куски вперемешку с людьми.

— Они, должно быть, пробыли здесь самое большее два дня, — сказал Джеймс, слегка прикрыв рот рукой.

— Нам нужно связаться с Гельмутом.

— Папа, кто это сделал?

— Полегче, — сказал Томас, сгорбившись перед рукой, — Виверны.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной? — Я посмотрел на отца.

— Кто бы это ни был, они становятся смелее. Если бы они знали, что мы нашли способ проникнуть внутрь, Блейк, и сообщили Горану.

— Прекрати, пожалуйста. Я не хочу думать об этом, но у меня появилось странное ощущение, что именно поэтому этот праздник стал ближе.

— Блейк, тогда позволь мне войти. Вы с Еленой гораздо более ценны.

— Папа, если Горан найдет тебя…

— Я буду осторожен.

— Нет, я же сказал тебе, что если кому-то и нужно вернуться, так это мне. Я испепелю задницу Горану или тому, кто попытается что-нибудь сделать. В последний раз, когда я проверял, от моего огня не было лекарства. Не сбивайся с курса, и что бы ты ни делал, не позволяй Елене узнать об этом, пожалуйста. У нее и так достаточно поводов для беспокойства.

— Ты думаешь, разумно скрывать все это от нее?

— Да, пока что. Пожалуйста. Если позвонишь Гельмуту, убедись, что он не находится рядом с Еленой. Теперь давай посмотрим, сможем ли мы найти преступника. Может быть, они все еще поблизости.

Джеймс пошел со мной. Он был хорошим следопытом, и мы часами бродили по небу. Мы нашли пещеру, которую они занимали, недалеко от леса.

По крайней мере, здесь можно было дышать.

Мы осмотрели пещеру в поисках каких-либо зацепок. Обход занял у меня почти весь день, и я посмотрел на часы.

— Блейк, если тебе нужно уйти, просто уходи.

Я посмотрела на Джеймса.

— Уверен?

— Раньше мы проводили расследования гораздо хуже.

Я усмехнулся, а затем вздохнул, поскольку тяжесть этой миссии стала намного тяжелее. Враг мог поджидать нас завтра, когда мы войдем в эти лианы.

— Иди, только будь осторожен, Блейк.

— Всегда. Приятно было с тобой познакомиться, Джеймс. — Я протянул ему руку, и он пожал ее. — Пожалуйста, скажи моему отцу, чтобы он позвонил мне, когда что-нибудь обнаружит.

— Сделаю. Удачи тебе в завтрашнем дне.

— Спасибо. — Я нырнул вниз по краю пещеры и снова превратился в дракона.

Солнце уже начинало клониться к закату. Еще через несколько часов я доберусь до таверны.

Я приземлился около одиннадцати вечера, и Эмануэль вышел из домика.

— Отец звонил?

Он кивнул.

— Они никак не могли связаться с ним, Блейк.

— Возможно, это не очень хорошая идея.

— Блейк, если это не произойдет сейчас, нам придется ждать еще четыре месяца. Это отодвинет миссию по освобождению Итана на пять месяцев назад.

Этого мы тоже не могли сделать. Нет, если хотим освободить короля Альберта.

— Ты упомянул об этом Елене?

— Нет, твой отец был умным. Он позвонил Гельмуту и велел ему идти в офис. Она была с Энни весь день.

— Как продвигаются дела у моей кузины?

— Она старается, и это ее крайне расстраивает, Блейк. Ее драконья форма была подавлена так долго, что я даже не думаю, что она еще знает, как измениться.

Я кивнул.

— Мы не можем сдаться, Эмануэль.

— Я не сдаюсь. Что там было?

— Это было гребаное кладбище, где животные и люди смешались вместе.

— Это не животные. Это оборотни.

Холодный палец пробежал у меня по спине.

— Что?

— Это были оборотни, — тихо произнес Эмануэль, и я вытащил Кэмми, набирая номер Айзека.

Он снял трубку после нескольких гудков, и я направился к задней части домика.

— Чувак, ты слышал?

— Да, — его голос звучал мрачно. — В ту ночь мы искали Елену среди местных жителей. Пара их членов… — он вздохнул. — Они не знали, что они виверны, Блейк. Они пришли от имени короля Гельмута, чтобы заручиться помощью для этой миссии. Мой отец не относится ко всему этому легкомысленно.

— Черт возьми, ты сказал это моему отцу?

— Да, он был здесь раньше с большим парнем с рыжими волосами.

— Джеймс. Мне так жаль, Айзек.

— Это не твоя вина, Блейк. Просто найди ублюдков, которые это сделали, и будь осторожен завтра. У меня плохое предчувствие.

— Эй, имей немного веры, пожалуйста. Я — Рубикон.

— И все же, это Горан, Блейк.

— Просто будь осторожен, Айзек, и позвони, если кто-нибудь попытается проделать то же самое в твоем сообществе.

— Ты знаешь, я так и сделаю.

— Лучше отведи их в сторону. Я буду просить о союзничестве, и никто другой.

— Понял.

Звонок прервался, и я с силой потер лицо.

— С ними все в порядке?

Я кивнул.

— Это были оборотни из сообщества, которое мы обыскивали в тот раз.

— Нет, Блейк.

— Становится все хуже. Виверны были в своих человеческих обличьях, Эммануэль, и пришли от имени Гельмута, прося о союзе.

— Что? Гельмут ничего не говорил.

— Может быть, он не хочет, чтобы ты волновался.

— Это не так работает, Блейк. — Он развернулся и зашагал обратно к таверне.

У меня было достаточно собственных человеческих проблем, и я решил не помогать в этой.

Я пошел в свою комнату и нашел сумку, которую отдал Елене. Я снял брюки и пошел принять душ, чтобы избавиться от вони.

Было приятно просто позволить теплой воде омыть каждый дюйм моего тела, и только тогда я понял, насколько устал.

Этот перелет всегда изматывал меня, но это было в тридцать раз лучше, чем подниматься на лифте.

Лифты выводили меня из равновесия на несколько дней, почти так же плохо, как отсутствие Елены рядом со мной, и это было последнее, что я хотел почувствовать перед возвращением в Итан.

Наконец я закончил, натянул брюки, которые были в рюкзаке, и вышел из комнаты.

Я спустился обратно, услышав голос Гельмута, требующего встречи со мной.

Мой отец ему не сказал?

Я нашел их в офисе.

— Мой отец тебе не сказал?

— Только не ту часть, что они пришли в деревню от моего имени.

— Извини, Гельмут. Я думал, ты знаешь.

— Нет, Блейк. Это полный бардак.

— Бардак, о котором принцессе знать необязательно.

— Может быть, завтра — не самая лучшая идея.

— У нас нет выбора. Мы не можем откладывать это еще на пять месяцев, Гельмут, — проговорил Эмануэль.

— Эмануэль, если они поймают Блейка и Елену…

— Серьезно. — Я перебил его. — Ты думаешь, я позволю этому случиться. Я испепелю твоего брата, и если я этого не сделаю, это сделает Елена.

Он кивнул.

— Ты — это все, о чем я беспокоюсь. Ты тоже. — Он посмотрел на Эмануэля.

Тот просто кивнул.

Конни появилась из ниоткуда.

— Добрый вечер, Блейк. Еда готова.

Как раз в этот момент у меня заурчало в животе, и все захихикали.

— Принцесса позаботилась о том, чтобы я тебе кое-что оставила.

Я улыбнулся. Может быть, Джордж был прав насчет того, что Елена заботится обо мне больше, чем я думал.

Я пошел в столовую, и Гельмут с Эмануэлем пошли со мной. Мы говорили о том, как донести эти послания до мужчин. Гельмут рассказал мне о трюке, который они использовали, чтобы завернуть сообщения, написанные кодом, разрезать на маленькие кусочки, каждый из которых правильно пометить, и положить в шарики из оленьего помета или грязи, чтобы они выглядели как шарики навоза.

— Ладно, это все еще не говорит мне, как я могу передать им сообщения?

Эмануэль начал хихикать.

— Ты плюешь в них этим, — сказал Гельмут так, словно это была самая естественная вещь в мире.

— Ты хочешь, чтобы я положил это себе в рот?

— Или можешь бросить, Блейк.

— И у меня все руки в дерьме.

— Твой выбор.

— Это единственный способ?

— Да, если ты не хочешь быть пойманным или привлекать к себе внимание. О, и когда ты это сделаешь, у Ала было кодовое слово, которое он использовал со своими людьми. Это глупое слово. Но они узнают, что это значит.

— Какое?

— Булавайо.

— Подожди, что?

— Булавайо. Я же говорил тебе, что это глупо. Но именно так они действительно узнавали, что это от него, и что помощь рядом.

— Сколько раз ты этим пользовался?

— Во время войны — много. Твой отец никогда не рассказывал тебе об этом?

Я покачал головой.

— Смерть его всадника здорово подкосила его.

— Мне жаль, Блейк, — сказал Гельмут.

Я вздохнул.

— Хорошо, я сделаю это. — Сомневаюсь, что Елена после этого снова когда-нибудь поцелует меня.

— О, и еще кое-что, Елене нужно переждать это с Реймондом, — сказал Гельмут.

Я усмехнулся.

— Она этого не сделает. Ты можешь забыть об этом, и, честно говоря, я бы слишком волновался, чтобы сделать то, что нужно.

— Она будет с Реймондом.

— Эмануэль, я знаю ее. Она не будет отсиживаться в стороне.

— Хорошо, я спрошу, хорошо. Давай попробуем, Блейк.

Я кивнул, зная, что Елена накричит на него за то, что он подумал об этом.

Я рассказал им о резне. Некоторые из оборотней умерли в своей животной форме. У некоторых даже не было возможности перекинуться.

Этот образ еще долго будет преследовать меня.

Образы Саадедина снова овладели мной.

Ей снилось, как он испепеляет меня. Никогда ее.

Я вскочил и побежал в комнату.

Послышались шаги, и я остановился на лестнице.

— Это всего лишь сон. Елена в безопасности.

— Иди, — сказал Эмануэль, и я продолжил взбегать по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Ее сны были такими яркими, но я понятия не имел, что все это значит. Неужели именно так я должен был умереть?

Это сразу же исчезло, и она проснулась как раз в тот момент, когда я открыл дверь и включил свет.

Она слегка подпрыгнула.

— Извини, — тихо сказал я и закрыл дверь. — Я не хотел тебя напугать. Еще один дурной сон?

Я подошел к кровати и забрался на нее, сев на колени рядом с ней.

Она кивнула и спрятала лицо в ладони, опершись локтем о колено. В ее глазах заблестели слезы.

— Нам нужно найти этот ингредиент, Блейк.

— Обязательно, — сказал я и погладил ее по спине.

— Этот сон, я…

— Шшш, Елена. Я увидел его, когда взбегал по лестнице.

Она посмотрела на меня.

— Дэвид дал мне список растений.

— Это не растение, Елена, — перебил я ее.

— Ты этого не знаешь. Кроме того, некоторые растения содержат отличные транквилизирующие компоненты.

— И что, попробовать усыпить его, а потом убить?

— Это неплохая идея, Блейк.

— Что-то подсказывает мне, что это не сработает, но не помешает взять немного с собой, Елена.

— Спасибо, — вздохнула она.

Я улыбнулся.

— С чего такая благодарность? — Я пошевелился и лег рядом с ней.

— Потому что нам нужна подстраховка, Блейк.

Я обнял ее рукой за шею и притянул к себе, чтобы она легла рядом со мной.

Ее голова так идеально лежала у меня на груди.

— Я твоя подстраховка, Елена, но если тебе от этого станет легче, я посмотрю список Дэвида. Мы найдем его. Я знаю, что мы это сделаем.

Я почувствовал, как она кивнула, прижавшись к моей груди.

— Ненавижу свои сны.

— Я уже говорил тебе раньше, что я — нет. Это дает мне достаточно информации о том, с чем я собираюсь столкнуться.

— Мы, Блейк. Мы. Ты не справишься с этим в одиночку.

Я криво улыбнулся ей, все еще пытаясь придумать план, как свалить ее задницу туда, где она была бы в безопасности, но я знал, что она никогда не простит мне этого.

— Мы должны попытаться уснуть. Завтра будет долгий день.

— Нам действительно обязательно туда заходить?

— Елена. Нам нужно связаться с людьми твоего отца. Они должны знать, что помощь скоро придет. И самое лучшее место — на пиру. Этот парад, мне действительно нужно увидеть его своими глазами.

— Просто пообещай мне, что мы не пойдем на праздник.

— Обещаю. Никакого пира.

— Ты хотя бы поел?

— Я сыт по горло. Я поел по дороге, — солгал я, но не мог сказать ей правду, — и эти три тарелки. — Я мягко улыбнулся ей, глядя на нее сверху вниз. — Спасибо.

— Не за что. Подожди, что значит, ты поел по дороге? — Она нахмурилась.

— Я дракон, Елена. У нас есть свои деликатесы. — Ложь просто слетела с моего языка.

— Я не хочу знать, что ты съел. Наверное, какого-нибудь беспомощного оленя.

Я рассмеялся.

— Я не играю с едой. Он умер очень быстро.

Она снова рассмеялась и сильнее прижалась ко мне.

Я изо всех сил пытался заснуть, думая о сегодняшнем месте, о вони. Она больше не задерживалась на мне, но я все еще чувствовал привкус железа, смешанный с прекрасным блюдом, которое готовила Конни.

Я вздрогнул, и картинка в сознании сменилась сном, который только что приснился Елене, и я снова взорвался. Я должен был признать, что ненавидел этот сон, потому что каким-то образом мне не удалось бы избавиться от ее задницы. Возможно, Айзек был прав. Это была наша любовь, а значит, единственным выходом из сложившейся ситуации было сделать это вместе. Даже несмотря на то, что это шло вразрез с каждой вибрацией моих чешуек.

Я проснулся первым и пошел в свою комнату, чтобы одеться, почистить зубы и упаковать одежду.

Внизу все мужчины, входящие вместе со мной и Еленой, сидели за большим столом.

Я наполнил тарелку.

— Доброе утро, Блейк, — сказала Конни с сияющей улыбкой на лице.

— Доброе утро, Конни.

— Ты хорошо спал?

— Как ребенок, — сказал я еще одну ложь.

Она рассмеялась, глядя на мою тарелку, повернулась и пошла обратно на кухню.

Я плюхнулся за стол рядом с Эмануэлем и наблюдал, как солдаты направились к буфету.

Реймонд был одним из них.

Я продолжал смотреть на Тейлор и Джерри. В этих двоих было что-то такое, что не подходило им.

Хотел бы я знать, что именно.

Джерри вернулся первым и сел на стул передо мной. Тейлор сидела напротив и ела в тишине, в то время как все люди Эмануэля занимали свободные места, ставя перед собой еду.

Открылась дверь, и шаги, легкие шаги заскользили по лестнице.

Я автоматически улыбнулся.

Эмануэль только покачал головой.

— Ешь до отвала. Принцесса проснулась.

Я усмехнулся.

— Так очевидно?

— Ты даже не представляешь. — Он поддразнивал и продолжал есть.

Елена появилась у входа в столовую и улыбнулась, когда ее взгляд упал на наш столик.

Она подошла и села в конце, по диагонали от меня.

— Доброе утро, принцесса, — заговорил Джерри как раз в тот момент, когда я собиралась пожелать доброго утра, и я уставился на него.

Идиот улыбнулся, но вернулся к своей еде.

— Он просто сказал «доброе утро», — Елена посмотрела на меня.

— Это не то доброе утро, о котором я беспокоюсь. Это из-за того, как загорелись его глаза.

Все рассмеялись.

— Мне обязательно идти туда сегодня? — пошутил Джерри, глядя на Эмануэля. Я просто уставился на него.

— Не волнуйся, я защищу тебя, — сказала Елена, и я посмотрел ей в глаза.

— Просто скажи слово, Елена. Нужно ли мне выводить Джерри куда-нибудь?

Она улыбнулась.

— Все знают, что нельзя соваться на твою территорию, Блейк. — Конни поставила перед Еленой тарелку с беконом и яйцами. — Это зона, где запрещено убивать или вести боевые действия.

— Обещаю вести себя хорошо, Конни. — Я закинул в рот вилку с горкой еды, улыбаясь Джерри, который по-прежнему не смотрел на меня.

Все засмеялись. Реймонд покачал головой.

Джерри наконец посмотрел на меня.

— Не вмешиваюсь в твои дела, чувак.

— Тебе лучше этого не делать.

Елена просто покачала головой.

Когда с завтраком было покончено, Гельмут провел инструктаж с пятью людьми, которые собирались идти с Эмануэлем.

Он никому не рассказывал о том, что произошло вчера, и точка входа должна была находиться в другом месте.

Глаза Тейлор слегка дрогнули.

Мои чешуйки снова завибрировали.

Почему я не доверял этой девушке?

Может быть, я что-то видел из-за своей паранойи — лучшим способом было дать ей веревку и посмотреть, что она с ней сделает.

Каждый из нас хотя бы раз проходил через эти лианы, так что Гельмуту не нужно было объяснять эту часть.

Я снова прилетел на место, когда Елена забиралась в один из внедорожников вместе с Эмануэлем. Она была в безопасности.

Во время полета я думал о Тейлор и Джерри.

Может быть, мне просто не нравился Джерри, но Тейлор, мне нужно было найти источник, и я бы попросил Эмануэля отправить ее в лигу Драконов, чтобы мой отец тщательно проверил ее. Что бы она ни прятала в ту ночь, Злодей это обнаружит.

Когда я добрался до точки входа, Елена ждала меня одна.

Я грациозно приземлился, и она обернулась как раз в тот момент, когда я собирался трансформироваться.

Я натянул джинсы, и пока возился с рубашкой, она обернулась.

— Видишь? — Я учащенно дышал. — Я здесь.

— Тебе нужно перевести дух. Кстати, с какой скоростью ты летел?

Я улыбнулся ей.

— Давай просто скажем, что ты бы не осталась у меня на спине, и я в порядке. Пошли.

Я поднял ее и все еще ненавидел лианы, потому что они хотели прийти за нами, но остановились в нескольких дюймах от меня, так как кровь Елены была единственным, что их останавливало.

Она усмехнулась.

— Не надо. Мне действительно не нравятся их зубы.

— Я должна сказать, что рядом с тобой они определенно ведут себя хуже. Они так не набрасываются на других.

— Вероятно, потому, что они знают, что я — их конец.

Она снова усмехнулась, когда мы вошли в прекрасное ядро.

— Или, может быть, они просто знают, как ты их боишься.

— Неважно.

Она прикоснулась губами к моей челюсти, и я повернул голову, чтобы как следует поцеловать ее.

Если бы у нас не было задания, я бы целовал ее гораздо дольше, потому что здесь нам никто не помешает.

Когда наши губы наконец разомкнулись, у нее перехватило дыхание.

Ее глаза все еще были закрыты.

— Это серьезно становится моим любимым занятием. Кто бы мог подумать. — Она открыла глаза.

— Наконец-то, — сказал я, когда лианы начали переползать друг через друга, когда мы приблизились к другой стороне.

Я сбежал с ней до того, как они подняли еще больший шум, чем уже был.

Эмануэль ждал нас.

— Так быстро?

— Недостаточно быстро, — сказал я и опустил Елену на землю.

— Блейк, тебе нужно успокоиться, — сказал Эмануэль.

— Как скажешь, старик.

— Еще многому предстоит научиться. — Эмануэль покачал головой.

— Я все еще могу надрать тебе задницу, — пробормотал я.

— Хочешь поспорить? У меня еще триста лет опыта, малыш.

Я рассмеялся.

— Итак, куда мы направляемся? — спросила Елена.

— Мы собираемся разбить лагерь в лесу, — сказал Эмануэль, и мы направились в сторону близлежащего леса.

Она схватила меня за руку, и ее сердце снова заколотилось.

Мы все были гребаными идиотами. Ночевка в лесу в Итане совершенно не входила в ее список желаний.

— Прости, — тихо прошептал я и обнял ее.

Она покачала головой.

— На этот раз я не одна. — Она прижалась щекой к моей груди, и я улыбнулся.

Она доверяла мне сделать все, что необходимо, чтобы обезопасить ее.

Я коснулся губами ее макушки прежде, чем мы добрались до людей Эмануэля.

Мы нашли их быстро, и команда оказалась умнее, чем я думал.

Не было никаких признаков костров или палаток, которые быстро привлекли бы к нам внимание.

Его люди были на деревьях вокруг нас, и Эмануэль взобрался на одно из них рядом с раскидистым дубом с огромными толстыми ветвями.

Сначала я помог Елене подняться.

— Мы будем спать сегодня на деревьях? — спросила она.

Я кивнул, и она крепко ухватилась рукой за маленькую ветку и с моей помощью без каких-либо усилий поднялась на первую ветку.

Я подпрыгнул, подтянулся на ветке и показал ей, что нам нужно забраться повыше, чтобы листья защитили нас, если кто-то осмелится приблизиться.

Она кивнула, но ее сердце снова бешено забилось.

Мне хотелось бы услышать ее мысли, это выводило меня из себя, просто представляя, что творится у нее в голове.

Я снова помог ей и быстро забрался на толстую ветку, которая должна была стать нашей постелью этой ночью.

Я сел позади нее и достал из своей сумки веревку. Мои руки работали быстро, когда веревка обвилась вокруг ветки и моей груди, прежде чем завязалась узлом.

Я дал Елене веревку покороче и обвязал ее вокруг ее ног и вокруг ветки, на которой мы сидели.

Затем я снова прижал ее к своей груди. Она неловко заерзала на месте, пытаясь найти свое место на сегодняшний вечер. Но из-за веревки, давившей ей на спину, ночь обещала быть долгой.

Наконец, она нашла свое местечко и устроилась там на ночь. Но ее сердце все еще бешено колотилось.

Я огляделся и обнаружил, что никто из остальных не спит.

С нами было только трое из людей Эмануэля, которые были с ним вместе. Где остальные?

Время тянулось медленно.

Было так неестественно не слышать никаких ночных звуков. Было слишком тихо.

Сердце Елены колотилось у меня в голове.

Я крепче обнял ее и приблизил губы к ее уху.

— Успокойся, Елена. Ты в безопасности. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Как ты узнал?

— Твое сердце бьется как сумасшедшее.

— Я просто ненавижу здешние леса.

— Знаю. Но сейчас я здесь.

Она снова прижалась спиной к моей груди, и я крепче обнял ее. Ее сердце начало немного успокаиваться.

Никто из нас не спал этой ночью. Мы просто ждали. Елена, наконец, задремала в моих объятиях, и это тоже хорошо, так как голоса впереди насторожили нас.

Мое тело этого не показывало, так как я не мог позволить Елене проснуться сейчас, но Дики, маленький парень на дереве напротив, у которого была четкая точка обзора, подавал сигналы рукой Эмануэлю.

Мы притихли, и я слился с деревом, исчезнув вместе с Еленой.

Реймонд показал Эмануэлю, что я использую свои способности, а затем все, что нам нужно было сделать, это дождаться, пока кто бы это ни был, пройдет мимо.

Это была не угроза, просто какой-то пьяница решил срезать путь через лес.

После этого больше ничего не происходило, и часы до рассвета тянулись медленно.

Наконец, лес начал освещаться, и я разбудил Елену, прижавшись губами к ее голове.

Елена резко проснулась. Ее сердце снова заколотилось.

— Ш-ш-ш, успокойся. Ты в безопасности, — повторил я, и Елена шумно выдохнула, когда увидела меня.

— Прости.

— Не надо. Все хорошо, — тихо проговорил я и отвязал веревку, когда Эмануэль слез со своего дерева, а за ним Дикки, Реймонд и Джерри.

Эмануэль поймал Елену. Это был самый быстрый способ спуститься, так как я прыгал с ветки на ветку.

Затем Дикки и Реймонд отправились с Эмануэлем на рыбалку.

Полчаса спустя они вернулись, и Эмануэль поджарил рыбу на ладонях, так как мой огонь превращал ее в древесный уголь, и каждому из нас досталось по кусочку.

— Итак, каков наш план? — спросила Елена, поедая рыбу.

Вот дерьмо. Мне придется сказать ей, что я собираюсь таскать дерьмо во рту.

— У нас ведь есть план, верно?

— Да, — улыбнулся я. — Есть, но я сказал Эмануэлю, что тебе это не понравится. — Я игриво посмотрел на Эмануэля, приподняв бровь. — Он просто боится тебе сказать.

Как раз в этот момент сырая рыба проплыла по воздуху прямо мне в лицо.

— Я не боюсь. Тебе нужно оставаться на месте, Елена, позволь нам делать нашу работу, и…

— Нет, я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока все вернутся.

— Ты не будешь одна, Реймонд…

— Я сказала «нет», Эмануэль.

— Видишь? — перебил я.

— Итак, каков наш план? — На этот раз она посмотрела на меня.

— Мы идем на парад переодетыми. Мы и близко не подойдем к жатве. Обещаю. Нам нужно сообщить всем мужчинам, что помощь приближается, чтобы, когда это произойдет, они были готовы, Елена.

— Хорошо, — сказала она, но слегка прищурилась. Она тоже не одобряла этот план.

— Так где же маскировка? — спросила она и огляделась.

— Мы собираемся использовать заклинание трансформации, которое поможет нам слиться с толпой. Мы едем в совершенно другой город, а не в Эйкенборо, как в прошлый раз.

— Мы едем в Соверен. Это в паре миль к северу, — сказал Дикки.

— Соверен.

— Из того, что мы поняли в прошлый раз, — заговорил Джерри, — парад начинается в Соверене, поэтому в ту минуту, когда они выведут заключенных…

Все взгляды были устремлены на Джерри.

— Я не это имел в виду. — Он быстро взял свои слова обратно. — Я… вы, ребята, знаете, что я имею в виду. Один из нас сообщит им об этом.

— Я это сделаю, — сказал я, откусывая кусочек от рыбы.

— Ты? — спросила Елена.

— Елена, я знаю, как это сделать. У меня есть план, я все продумал, и ты будешь рядом со мной. Я не оставлю тебя, — тихо проговорил я. — Мы станем неузнаваемыми.

— Хорошо. Как ты собираешься сообщить об этом людям?

Я улыбнулся, а Эмануэль усмехнулся, за ним последовали остальные.

— О, пожалуйста, скажи ей, Блейк, — поддразнил Эмануэль.

— Я боюсь, что она больше меня не поцелует.

Елена прищурилась.

— Навозные шарики, ладно. Король Гельмут сказал, что раньше они оставляли секретные послания внутри навозных шариков оленей и более мелких животных и придавали им определенную форму, чтобы знать, что это послание. Я не смогу его где-нибудь оставить, так что мне придется плюнуть им в лицо.

— Ты собираешься положить в рот навозные шарики?

Раздались тихие смешки.

— Ради общего блага нужно быть готовым к худшему. — Я молился, чтобы это не вызвало у нее отвращения.

— Это не самое худшее, что было у него во рту, — сказал Эмануэль.

— О, заткнись, — пробормотал я, и все захихикали.

После рыбы начались заклинания трансформации. Эмануэль превратил всех драконов в пожилых мужчин, но Джерри он превратил в женщину. Это была отличная шутка.

Я превратился в Джеймса, ну, в некотором роде, просто стал чуть менее рыжим, а Елена стала моей десятилетней немой дочерью.

— Ты все еще умеешь говорить на диалекте Соверена, — спросил Эмануэль, и я кивнул.

— Блейк.

— Разберись, ладно. Расслабься.

— Не облажайся с этим.

— Серьезно? — спросил я его.

— Только не целуй свою дочь, Блейк.

— Я уверен, что в таком зловещем месте, как это… — Я остановился и закрыл глаза. — Прости меня. Мне не следовало этого говорить. — Я посмотрел на Елену, которая смотрела на меня глазами десятилетней девочки.

— Помни, ты немая, так что ни слова, ладно? И не обращай внимания на то, что я буду говорить, Елена. Я знаю тьму, я знаю зло, и нам нужно соответствовать.

— Все в порядке. Я буду съеживаться внутри. — Она говорила детским голосом.

Я улыбнулся и посмотрел на Дикки, у которого был полный пакет навозных шариков.

— Все сообщения внутри? — спросил я, и Дикки кивнул. Он сделал их прошлой ночью на своем дереве.

— Реймонд и Эмануэль помогли мне.

— Серьезно, девушка? — Джерри попытался натянуть платье на колени.

— У женщин много власти, друг мой. Не стоит недооценивать эту маскировку, — снова сказал Эмануэль.

Мы все направились в сторону Соверена.

В полумиле от Соверена наши пути разошлись.

— Встретимся снова у дерева. Будь в безопасности, Блейк.

— Ты тоже.

— Удачи, Елена.

Она подбежала к нему и обняла за талию.

— Только не дай себя убить, пожалуйста.

— Будь осторожна в своих словах. Возможно, это не от зла с этой стороны, а от твоего отца, который сидит рядом с тобой, юная леди. — Она рассмеялась. — И ты немая.

Она сделала пару знаков руками, и все мы рассмеялись, когда она снова подошла ко мне.

Мы молча дошли до рынка Соверена.

Там было множество палаток и киосков, торгующих всем, чем только можно, чтобы свести концы с концами.

Мы прошли мимо девушки, ростом с переодетую Елену. На ее шее и ногах были кандалы.

Каждая чешуйка во мне вибрировала.

Я старался не смотреть и ничего не мог сделать, и это хотело сломить меня. Я не был так сложен.

Я крепче сжал руку Елены, когда мы проходили мимо нее, и быстрее зашагал вперед.

Парад еще не начался.

Один из пьяниц в толпе налетел на меня.

Он не мог стоять на ногах, и я помог ему подняться свободной рукой.

— Эй, хаашо ж ы выпил, — сказал я на соверенском диалекте.

Другой парень посигналил, когда он ответил. Нескольких зубов у него не хватало, но, тем не менее, он был весел. Я догадался, что тебе нужно много выпивки, чтобы пережить такой день, как этот.

Затем он спросил меня о чем-то и указал пальцем на Елену.

Я попросил его повторить. Правильно ли я его расслышал?

Мне захотелось перегрызть ему глотку, когда я правильно расслышал его, и он протянул мне свои деньги.

Я должен был сохранять спокойствие и сделал глубокий вдох.

То, что вылетело у меня изо рта, было отвратительно, но сделать слова более легкими было еще сложнее.

Я сказал ему, что она немая и бесполезная, даже для секс-рабыни. Слова, слетавшие с моих губ, были на вкус как вонь в том лесу.

Елена крепче сжала мою руку.

Ее сердце заколотилось, но она была в безопасности.

— Эй, идешь на жатву?

Я сказал им, что посмотрю. Пьяный был таким шумным и неподходящим человеком для общения, поскольку он привлекал больше внимания к нам двоим.

Мне пришлось отпускать отвратительные шутки о так называемой матери Елены, которая умерла слишком молодой при родах, и о том, что я не мог дождаться, когда маленькое отродье вырастет, чтобы свести концы с концами.

Я внутренне съежился, но они все купились на это, проглотили все.

Я говорил как дьявол.

Мне нужно было убраться подальше от этой толпы, и я крепче схватил Елену за руку, смеясь, когда уводил ее подальше от всеобщего внимания.

Я нашел местечко поуютнее и стал ждать.

Я даже не мог сказать ей, как мне жаль, так как это выдало бы наше прикрытие, что мы вообще не вписываемся в это место.

Сколько времени должно было пройти, прежде чем начнется этот чертов парад?

Затем, наконец, по другую сторону стены эхом отдался стук лошадиных копыт.

— 21~

Ворота открылись, и появились лошади, тянущие стальные повозки, больше похожие на пустые клетки. Мое сердце болело от осознания того, что это был гребаный способ Горана еще больше унизить людей короля Альберта и сломить их еще больше.

Открылась еще одна стальная дверь, и мужчины, которые едва ли были мужчинами, вышли, закованные в кандалы на длинной цепи, идущие друг за другом.

Мое сердце было разбито, но слезы только испортили бы эту миссию.

Это были мужчины, которые сидели за столом с моим отцом и его всадником. Я даже не мог сосчитать, сколько раз мы обсуждали пути и будущее Пейи.

Я смотрел на них всех снизу вверх, они были такими большими, а теперь от них остались кожа да кости, и они были едва живы.

Их рубашки были порваны, а брюки — грязными. Все их волосы были коротко острижены. Горан заставил их выглядеть рабами. На шее, ногах и запястьях у них были толстые металлические браслеты, когда их заталкивали в вагоны.

Это были преданные люди короля Альберта, те, кто отказался сдаться. Они были едва живы, у них были синяки, порезы и язвы по всему телу.

Я попытался разглядеть, был ли среди них отец Елены, но их было трудно узнать.

Их разделили по вагонам, когда люди начали забрасывать их гнилой едой. Выкрикивая ругательства, обвиняя их во всем, через что пришлось пройти каждому в Итане.

Я посмотрел вниз на Елену, и в ее глазах заблестели слезы.

Я крепче сжал ее руку, и она подняла голову. Я покачал головой, а она тихонько шмыгнула носом и вытерла слезы.

Экипажи подъезжали все ближе, и я огляделся. Было вроде как безопасно оставить Елену здесь на несколько секунд.

— Просто оставайся здесь, — тихо сказал я и, отпустив ее руку, бросился к экипажам.

Я положил навозные шарики в рот и постарался не чувствовать их вкуса. Эмануэль сказал, что это было похоже на грязь, смешанную с травой.

Я выплюнул навозный шарик в первый вагон, хорошенько разглядел их лица.

На меня смотрели лица, которые я когда-то знал и которые раньше принадлежали крепким мужчинам.

— Не обращай на него внимания, Мэтьюз, — произнес знакомый голос.

Я прошептал:

— Булавайо.

Половина их голов вскинулась, а затем взгляды снова опустились на навозные шарики, когда я посмотрел на них всех. Возможно, их было не узнать, но я знал их глаза, глаза, которые раньше смотрели на меня с восхищением.

Во втором вагоне я сделал то же самое.

Им придется расшифровать это сообщение вместе.

То же самое произошло, когда я прошептал секретное слово короля Альберта. Это было так, как если бы новая жизнь пронеслась сквозь них.

Затем один из охранников начал отталкивать меня, пока я не показал ему, что я делаю, и он съежился, почувствовав запах дерьмовых шариков, и предположил, что я еще больше унижаю их.

Охранники рассмеялись и показали мне, чтобы я продолжал.

Я так и сделал и даже рассмеялся, выкрикнув команду «Булавайо».

Они смотрели, как я передаю мужчинам секретное сообщение, и им показалось это забавным.

Что за сборище идиотов.

Я попыталась разглядеть, чьи лица я мог бы узнать, и застыл, когда пара глаз, которые я так хорошо знал, уставилась на меня в ответ.

Это были не зеленые глаза Елены. Нет, это был чей-то другой отец, и обе его девочки думали, что он давно уже в могиле. Это был один из преданных солдат короля Альберта, Этьен Джонсон.

Я должен был выяснить, жив ли еще отец Елены, но я знал, что это поставит под угрозу нашу миссию.

Подошел охранник и схватил меня. Он был единственным, кому это не показалось забавным.

Испытывал ли он все еще какое-то уважение к этим людям?

Я толкнул его и попросил денег за свое выступление.

Он столкнул меня со ступенек.

— Убирайся отсюда.

Я встал и подбежал к фигуре Елены.

Я схватил ее за руку и втолкнул в толпу.

Я направлялся к лесу, крепко держа Елену за руку.

— Вы там? — крикнул один из солдат в толпе, когда мы подошли к магазинам. Я обернулся, и охранник указал прямо на меня.

— Иди быстрее, Елена.

— Блейк, они собираются устроить сцену, привлечь к нам больше внимания.

— Иди быстрее.

Она так и сделала, и бросилась бежать, так как ее замаскированные ноги были не такими длинными, она крепче сжала мою руку.

Я нашел пустой магазин, открыл его с помощью телекинеза, и мы вошли.

Мы сидели, прислонившись к двери, когда мимо проходил один из охранников.

Еще несколько человек последовали за ним, и они заговорили о рыжебородом мужчине. Другому он показался знакомым и сказал, что должен ему денег.

Медная дверная ручка повернулась, и на несколько секунд, могу поклясться, мое сердце перестало биться.

Дверь не открывалась. Сердце Елены бешено колотилось, когда я обдумывал, как атаковать, вырубить их до того, как придут другие, или смешаться с толпой.

Охранник не хотел уходить и продолжал расхаживать перед пустым магазином.

За нами гнались не только те двое, что были изначально.

Блядь.

Я знал, что маскировка Джеймса была неправильной. Он выглядел как зверь.

Мои часы запищали. Это было самое подходящее время для встречи с остальными.

Я попытался заглушить сигнал, но было слишком поздно.

Охранник услышал и снова постучал в дверь.

Это было оно, Блейк. Прими свое гребаное решение.

Я решил смешаться. Я сливался с фигурой Елены. И все же ей нужно было доверять мне.

— Доверься мне, — прошептал я, забрался в угол и крепко обнял Елену, став единым целым со стеной, со всем, что у меня было. Это был не Джордж, и от этого зависела ее жизнь.

Дверь с грохотом распахнулась, и я прижал Елену к своей груди, просто прижимая ее крепче, изо всех сил концентрируясь.

— Ты кое-что слышишь. Теперь ты должен объяснить лорду Хопперу, зачем нам нужна новая дверь в этом магазине. Ты идиот! — мужчина сильно ударил его по голове.

— Что-то запищало.

— Запищало, например, как?

— Я не знаю. Шум доносился отсюда.

— Ну, ты кого-нибудь видишь? — спросил он, и парень ничего не ответил.

— Пошли, — сказал он. — Гребаный звуковой сигнал. — Голос парня звучал раздраженно.

Сработало, но я еще не утратил своей способности. Охранники задержались снаружи. Ожидая.

— Пойдем, Елена.

— Они все еще снаружи.

— Мы пройдем мимо них. Они даже не узнают.

— Я не такая тихая, как ты, — сказала она, когда мы встали.

Она все еще была в своей маскировке, а я был размером с дом.

Я поднял ее и понес на руках.

Дар все еще вибрировал во мне. Я проскользнул мимо двух идиотов, которые все еще ссорились, и пошел в противоположном направлении, обратно в лес.

Я не стал сбрасывать маскировку, так как любой мог увидеть, как мы идем к лесу, и мог последовать за нами.

Наконец мы добрались до группы.

— Они должны быть здесь, — в голосе Реймонда звучало беспокойство, когда он расхаживал вперед-назад.

— Дай им время. Блейк не глуп, — сказал Эмануэль.

Я улыбнулся и опустил свою способность.

— Приятно знать, что ты веришь в меня, Эмануэль.

Все они подпрыгнули.

— Как ты это сделал? — спросил Джерри.

— Я дракон с множеством талантов, друг мой.

— Что случилось, Блейк? — спросил Эмануэль.

— Охранники последовали за нами, сказали, что я похож на парня, который задолжал им. Нам нужно выбираться отсюда.

— Ты все сделал, как планировал?

— Да, — в моем голосе прозвучало раздражение. — Я видел всех этих мужчин.

Елена уставилась на меня. Я знал, что она хотела знать. И я снова почувствовал разочарование из-за того, что не смог сказать ей «да, я видел твоего отца».

— Кто они? — спросил Эмануэль.

— Отвечу с другой стороны.

Мы снова добрались до лиан.

— Сначала выведи всех отсюда. Уже рассвело. Если придут охранники, я смогу спрятать остальных.

Елена кивнула и вывела Джерри первым.

— Ты кого-нибудь узнал, Блейк?

— Всех. Эмануэль, это плохо.

— Знаю. Мы наблюдали издалека, но я не мог разобрать, кто из них кто, по крайней мере, по тому, как они выглядят.

— Где те двое, что пришли вчера.

— На задании Гельмута.

Елена вернулась и следующим отправила Эмануэля.

Потом Дикки пошел с ней к лианам, и последним был Реймонд.

Наконец-то она вернулась.

Внутри ядра заклинание начало ослабевать, и я снова стал Блейком, а ее рост увеличился, когда она снова превратилась в Елену.

— Мне никогда в жизни не было так страшно, когда твои часы запищали…

— Знаю, успокойся. Все хорошо, все кончено, мы в безопасности, Елена.

Она крепче обвила руками мою шею, когда я обнял ее.

— Я знаю, кто эти люди, все они.

— Ты видел…?

Я покачал головой.

— Думаешь, он мертв?

— Нет, Елена. Я — нет.

— Ладно, кто они?

— Ты должна держать это в секрете от моей сестры и Бекки, хорошо? Скажи им, что ты не знаешь. Я тебе ничего не говорил.

— Не говорил?

— Отец Бекки — один из них.

— Что? — Она посмотрела на меня.

— Ее отец — один из этих мужчин. Я едва узнал его, но это Этьен Джонсон.

Вернувшись в Тит, мы отправились во дворец. Мне пришлось поговорить с Гельмутом о людях короля Альберта и о том, как их выставляли напоказ в клетках на глазах у всех.

Я отметил их галочками и закончил Этьеном Джонсоном.

Каждый раз, когда я упоминал чье-то имя, они ахали, а Гельмут закрывал глаза.

Я не мог себе представить, что он должен чувствовать, зная, что его лучший друг, его близнец, совершил все это зло, которое сорвалось с моих уст.

— Блейк, как ты можешь помнить их всех? Ты едва ли был дракончиком, когда это случилось? — спросил Джерри, и Дикки рассмеялся, извиняясь.

— Дракон никогда не забывает, Джерри.

Он хмыкнул. Я покосился на него.

Он уже должен был это знать. Драконы никогда ни черта не забывают.

— Он был на параде? — поинтересовался Гельмут, и я покачал головой.

— Это были все они? Никаких драконов.

— Я рассказывал тебе, что они делали с драконами, Гельмут. Драконы Альберта, Драконья лига, никогда бы так не пали. Независимо от того, что использовал на них Горан. И они бы не сдались. Единственным способом было убить их. — Я был очень зол на Горана и на Гельмута, потому что он был похож на него.

Но я знал, это была не его вина.

Мы услышали пронзительный крик.

Елена.

Я вышел из кабинета первым, за мной последовали Эмануэль, Реймонд, король Гельмут и остальные.

Я увидел Елену, стоящую рядом с королевой Мэгги, и обнаружил тело в коридоре, над которым стоял Дживс, дворецкий Гельмута.

Я схватил Елену и заслонил ее от того, чтобы она не увидела, кто это был.

Я обернулся и увидел светлые волосы, едва видневшиеся из-под раны на голове, а прямо над ними, написанные его кровью, буквы вивернский. Никто не в безопасности.

Я кое-чему научился у Пола, когда он жил со мной в одной комнате, и его язык был частью этого.

Мне нужно было позвонить отцу. Они приближались, и меня снова охватил страх, что это был Пол.

Мы понятия не имели, как сейчас выглядит Пол.

Глаза Гельмута встретились с моими, и я кивнул.

— Реймонд, собери остальных и подожди меня. Сегодня вечером все это закончится, — сказал Гельмут.

Я посмотрел на Эмануэля.

— Эмануэль, ты знаешь, что делать.

Он кивнул и подошел ко мне. Он схватил королеву и вырвал Елену из моих рук.

— Блейк, пожалуйста! — закричала Елена.

— Просто уходи, Елена. Ты будешь в безопасности. Скоро встретимся, — крикнул я в ответ и пошел за королем Гельмутом.

— Пожалуйста, Эмануэль, позволь мне остаться.

— Замок небезопасен, Елена, и нам нужен Блейк.

Шлепающие звуки были одним из последних, что я услышал, и мои губы слегка изогнулись.

— Блейк — не гребаное оружие.

— Он самый могущественный дракон в Пейе, Елена. С ним все будет в порядке.

Он изменился и ушел вместе с королевой и Еленой.

Гельмут закрыл дверь, а потом громко выругался.

— Это не твоя вина, — сказал ему Реймонд.

— Это Дикерсон, он вышел отлить, Реймонд, и теперь он мертв. Что, черт возьми, он увидел? Я хочу, чтобы все сейчас были здесь. Блейк? — Он посмотрел на меня.

Я просто уставился на него.

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть способность слышать правду.

— Нет. У меня есть способность убеждать, и это все.

— Тогда убеди всех, кого не было в этом офисе, узнать чертову правду, — взревел он. — Я позвоню твоему отцу. Я хочу эту гребаную виверну. — Он хлопнул ладонью по столу.

Если и было что-то, что Гельмут ненавидел в этой жизни больше, чем своего брата, так это виверн. Виверны были ответственны за смерти его обоих детей.

Эмануэль вернулся, как только Мэгги и Елена оказались в безопасности в Академии Дракония. Отец и Джеймс отправились бродить по небу и по лесу в поисках каких-либо признаков виверн, и мне пришлось уговаривать всех, даже Дживса, рассказать о том, что он видел.

Никто ни хрена не видел, кроме того, что нашли тело Дикки.

Это только еще больше взбесило Гельмута.

Эмануэлю пришлось успокаивать его и даже просить, не смогу ли я уговорить Гельмута до того, как у него случится сердечный приступ, но это была шутка. Это, должно быть, была шутка.

Было уже поздно, и мне нужно было возвращаться в академию.

— Иди, Блейк, — сказал Эмануэль.

— Уверен?

Он кивнул.

— Я позвоню, если нам понадобится твоя помощь. Елена важнее. — Он чуть улыбнулся. — Она действительно начинает глубоко заботиться о тебе.

Я тоже улыбнулся, потом его улыбка исчезла.

— Не облажайся.

Я закатил глаза и покинул дворец, избавившись от одежды, когда добрался до заднего двора и изменился.

Около девяти я тяжело приземлился перед замком, прямо у статуи короля Альберта.

Я снова принял человеческий облик и, быстро дыша, натянул халат.

Я прикоснулся к ногам статуи короля и торжественно поклялся, что верну его обратно, надеясь, что живым.

Я вбежал в замок как раз в тот момент, когда мастер Лонгвей спускался по лестнице.

— Блейк, на пару слов.

— Нет, это может подождать, Чонг.

Он бросился за мной.

— Я знаю, что произошло, но Елена в безопасности в академии.

Я остановился на лестнице, ведущей на второй этаж.

— Точно так же, как Елена была в безопасности в тот день, когда умер Люциан. Извини, если я не доверяю тебе так, как раньше, Чонг, — сказал я и побежал дальше, взбегая по лестнице. — Я прожил с Полом несколько месяцев и знаю, на что способен этот ублюдок.

— Ты не знаешь…

— Я не собираюсь рисковать. Забудь. Она — мой дент. Если с ней что-нибудь случится, а меня там не будет, я с таким же успехом могу умереть сам.

— Блейк, — Грег и Эдди спустились по лестнице.

— У меня нет на это времени. Я не оставлю Елену одну сегодня вечером.

— Ты же знаешь, что это против правил.

— Не сегодня, Эдди. Я больше не тот Блейк. Не шути со мной. Я серьезно.

Он отступил назад, и Грег просто посмотрел на него.

Я постучал в ее дверь.

— Блейк, — мастер Лонгвей попробовал еще раз.

— Не подлежит обсуждению, — я также применил к нему свой альфа-голос. Вот почему Эдди отступил назад. У него не было выбора.

Дверь открылась.

— Блейк, это общежитие для девочек. У нас есть протоколы… — сказал Чонг.

— Кто бы ни убил Дикерсона, он был прямо у нас под носом, Чонг. Какой бы страх ты ни испытывал по поводу того, что я останусь наедине с Еленой, избавься от него очень быстро, потому что я знаю, что в следующий раз они придут за ней. Я не отойду от нее ни на шаг. — Я вошел в ее комнату, все еще стоя лицом к Чонгу, и закрыл дверь.

— Они охотятся за мной? — спросила Елена с огромными круглыми глазами и бешено бьющимся сердцем.

Я притянул ее в объятия.

— Успокойся, Елена. Мы пока не знаем. Все, что мы знаем, это то, что тот, кто это сделал, действительно хорош. Нет никаких следов подозреваемого, ни ДНК, ничего. Орудие убийства исчезло. Точно так же, как… — Я остановился и покачал головой.

— Прямо как Дариус.

Технически меня там не было, но Люциан говорил о нем. Он был охранником Елены, и Пол убил его. Я кивнул.

— Дариус? — подали голос Сэмми и Бекки.

— Ты хочешь сказать мне, что этот подонок здесь, среди нас? — Бекки была первой, кто спросил об этом.

— Он может вернуться, — ответил я Бекки. — Мы не знаем наверняка.

— Мы понятия не имеем, как он выглядит, Блейк, — сказала Елена.

— Знаю, — я снова притянул ее к своей груди. — Все будет хорошо. Я не оставлю тебя.

Она кивнула.

В ту ночь я спал на диване, убедившись, что все окна заперты после того, как Джордж пробрался внутрь.

Я не мог выбросить из головы кровь на стене.

Послание Пола.

Я знал, что это был тот самый ублюдок, и понятия не имел, как он выглядит. Это мог быть кто угодно.

И если Пол здесь, то эта сука-гиппогриф тоже была где-то рядом.

Почему я не чувствовал ее запаха?

Школа наконец-то затихла, и остался только я со своими мыслями. Мне хотелось выключить их и просто немного поспать.

Отец написал мне смс, когда они с Джеймсом наконец добрались до поместья и собирались остаться на ночь, а завтра отправиться обратно в Драконью лигу.

Его лига снова понадобилась.

Прямо рядом со мной появилась фигура, и я слегка подпрыгнул. Это была всего лишь Елена, и она забралась на диван рядом со мной.

Я немного приподнялся, не то чтобы диван был таким уж большим, но я приветствовал ее на любой поверхности.

В ту ночь она спала наполовину на мне, и я просто крепко держал ее, чтобы она не упала.

В конце концов, я уснул, но только для того, чтобы увидеть во сне, как Пол насмехается надо мной.

Он больше не был похож на себя, и мне хотелось, чтобы в этом сне он предстал передо мной таким, каким был сейчас. Я бы с радостью приветствовал этот сон.

Этот сон заставил меня почувствовать себя бесполезным, поскольку он насмехался над Еленой, прижимая ее к стене, которая не была стеной, говоря ей, что ее смерть разозлит меня.

Где, черт возьми, я был?

Мое сердце учащенно забилось, когда она попыталась надуть его, заставив думать, что мы все еще можем слышать мысли друг друга, но этот ублюдок раскусил ее блеф.

Я проснулся и тяжело задышал, но Елену это не разбудило.

Подожди, он знал, что мы не можем слышать мысли друг друга?

Мои сны не всегда были бесполезными. Как и этот, он сказал мне, что Пол был кем-то действительно близким и, вероятно, кем-то, кого я знал. Блядь. Я должен был начать задавать правильные вопросы.

Во время завтрака я написал сообщение Эмануэлю и рассказал ему о своем сне. Что это был кто-то близкий Елене и мне. Пол был здесь. Эмануэлю нужно было быть осторожным, так как у меня возникло ощущение, что Пол убил Дикки.

У меня голова шла кругом от того, как Пол мог бы это сделать. Он мог вкладывать мысли, как Ткач Снов, в чью-то голову, но опять же, я сомневался, что он все еще мог это делать, теперь, когда он был другой Виверной. Я не знал. Начнем с того, что мы не так уж много знали о них.

Я действительно чувствовал себя таким бесполезным, не зная, кто он такой, чем он был. Я постоянно напоминал Эммануэлю, чтобы он не говорил Гельмуту, что тот все еще может быть жив и нести ответственность за все это.

Я хотел узнать больше о войсках Эмануэля, и он прислал мне сообщение с информацией о том, как он познакомился со всеми ними.

Сообщения поступали в течение всего дня, на уроках, на переменах, вплоть до ужина, когда Эмануэль наконец позвонил мне.

— Я доверяю этим людям, Блейк. Я не могу думать…

— Дики мертв, Эмануэль. Он умер у нас под носом. Он придет за Еленой.

— Хорошо, тогда ты сможешь испепелить чешуйчатого ублюдка для нас.

Нет, я этого не сделал, и это напугало меня до усрачки. Где, черт возьми, я был?

— Блейк, это был всего лишь сон.

— Нет, на этот раз все по-другому. Просто внимательно следи за всеми ними. Я доверяю Реймонду. Используй его, если понадобится.

— Хорошо? — сказал он и отключился.

— Ты действительно думаешь, что это могли быть они. Я имею в виду, Джерри был с нами на той миссии. Что он сказал о Симеоне?

— Я спросил Реймонда, он сказал, что Симеон выглядит устрашающе, Елена, но на самом деле он хороший парень. От Симеона у меня нет мурашек по коже.

— Но ты думаешь, что это Джерри.

Я нежно прикоснулся к ее лицу.

— Не знаю. Ты действительно хорошо знаешь Пола, Елена. Что он сделал в первый раз, чтобы сблизиться с тобой, а?

Она кивнула. До нее наконец-то дошло. Изображал из себя ее гребаного лучшего друга, и Люциан в итоге поплатился за эту ошибку. Я не хотел бросать это ей в лицо. Его смерть не была на ее совести, но ей нужно было перестать доверять всем вокруг.

После ужина мы совершили экскурсию к куполу Парфенона.

— Хочешь потренироваться сегодня вечером?

— Еще бы, — сказал я, и Елена вздохнула.

Она остановилась, когда Бекки и Джордж ждали нас внутри купола.

— Блейк? — Ее голос звучал настороженно.

Я посмотрел на нее.

— Пришло время, Елена.

— Блейк, не надо, пожалуйста. — Страх в ее глазах был неподдельным.

— Тебе нужно научиться использовать свои способности, пока я в этой форме. — Я посмотрел на Джорджа. — Ты принес записку.

Джордж кивнул и достал листок бумаги, который Древний прислал с вороной несколько недель назад.

— Ладно, тебе нужно очистить свой разум, и я имею в виду избавиться от всего этого дерьма, Блейк, — сказал он на латыни.

— Что еще?

— Тебе нужно раскрыть свои способности только Елене.

— Они уже принадлежат ей.

— Ты должен полностью доверять ей.

— Да, — я проговорил слишком быстро.

— И тебе нужно отпустить себя, приятель, вплоть до полной капитуляции. Стань ничем. Я знаю, что это не в твоих силах, но это самый важный шаг для того, чтобы все сработало, и не чувствовать, что…

— Джордж.

— Просто говорю.

— Ты должна захотеть этого, Елена. Прочисти мозги, — сказала Бекки.

Она закрыла глаза и кивнула. Это должно было быть весело.

Я подождал, пока Бекки закончит говорить то, что было написано в ее записке.

Она доверяла мне, той части меня, которая отказалась от всего, даже от того, кем я был.

Но Елене нужно было научиться делать это.

Бекки прикрывала меня щитом, чтобы Елена не отвлекалась, и боль была в двадцать раз, блядь, сильнее, чем на том ринге.

Каждый раз она сбивала меня с ног, ставила на колени, но я не сдавался.

Дошло до того, что мы с Еленой начали ссориться друг с другом.

— Прекратите, — закричала Бекки. — Ссора — это последнее, что кому-либо из вас следует делать.

Мы оба замолчали.

— Извини, — пробормотал я.

— Прочисти мозги, Блейк. Что бы ты ни делал, ты их не очищаешь.

Я свирепо посмотрел на Бекки.

— Ты хочешь добиться успеха.

— Ты знаешь, что да.

— Тогда перестань думать о том, что происходит в твоем мозгу.

Мы попробовали еще раз.

Это была непрекращающаяся битва, и я потерял надежду, но не собирался сдаваться.

— Хватит, — закричала Елена. — Прошло три часа, Блейк.

— Елена, ты должна это сделать. Еще раз, — приказал я.

— Рим не за один день строился. Сегодня у меня ничего не получится, и у тебя тоже. Просто оставь это, пожалуйста, — умоляла она.

Я слегка напряг челюсти, но как я мог с этим спорить? Я ненавидел, когда Елена умоляла. Было так трудно сказать «нет», а она почти не умоляла.

Я сделал глубокий вдох, просто пытаясь успокоиться. Не в моих правилах было сдаваться.

— Пожалуйста, мы можем попробовать в другой день. Прошло три часа, Блейк.

— Ладно, — проворчал я и пошел к трибунам за курткой. Мы вернулись в ее комнату.

Прогулка была тихой, так как никто не знал, что сказать. Я чувствовал себя таким неудачником. Она должна была научиться этому до того, как этот сон всплывет на поверхность.

Мы вошли в их комнату, и я бросил куртку на диван. Я притянул Елену в объятия и поцеловал ее в макушку.

— Мне нужно повидаться с мастером Лонгвеем. Увидимся позже, — сказал я, но не мог избавиться от ощущения полной неудачи.

Она нуждалась в этом больше, чем я. Это было ее.

Это была не ее вина, а моя, потому что я не знал, как стать никем.

Предполагалось, что я буду никем в этой темной яме, и я даже боролся с этим изо всех сил. Как, черт возьми, я собирался это сделать?

Я постучал в кабинет мастера Лонгвея, и он ждал меня с кофе.

— Не думал, что ты получил мое сообщение. Ты был так занят сегодня.

— Я могу работать в многозадачном режиме. — Я сел на стул напротив его стола.

— Тебе нужно успокоиться, Блейк. Дентам нелегко сделать то, что ты должен был сделать.

— У Джорджа и Бекки не было никаких проблем.

— Тогда, может быть, ради твоего же блага, тебе следует бросить ее на дно и посмотреть, что произойдет.

— Только через мой труп.

Мастер Лонгвей рассмеялся.

— В этом-то и проблема, Блейк. У меня такое чувство, что на этот раз это не Елена. Это ты не доверяешь.

— Я доверяю правильным людям.

Он кивнул.

— Мне жаль насчет Пола, Блейк.

— Чонг, — сказал я, чувствуя себя дерьмово.

— Нет, то, что ты сказал прошлой ночью, было правдой. Мне следовало настоять на своем с Полом. Я должен был сказать «нет», и, возможно, Люциан был бы все еще жив сегодня.

Я вздохнул.

— Но думаю, что все происходит по какой-то причине, поскольку вы двое могли бы в конечном итоге убить друг друга.

Я не смог удержаться от смешка. У Чонга было суховатое чувство юмора.

— Я не знаю, что бы я сделал. Зная Люциана, он бы отошел в сторону, поскольку верил во все традиции Пейи, но тогда мне пришлось бы наблюдать, как Елена дуется больше, чем сейчас, — вздохнул я. — Часть меня рада, что его здесь нет, но это звучит так ужасно, когда я произношу это вслух.

— Он был твоим лучшим другом, Блейк. Это идет из хорошего места. Знаю. И ты прав, он бы ушел, но опять же, ты бы, вероятно, тоже ушел, и тогда у бедной Елены не было бы ни парня, ни дракона. Так что все происходит по какой-то причине.

Я улыбнулся.

— Но я действительно безумно скучаю по Люциану.

— И за это я прошу прощения, Блейк. Я тоже по нему скучаю.

Мы начали говорить о кампании, и это продолжалось далеко за полночь.

Чонг был хорошим парнем, и ему можно было доверять. Он больше винил себя в смерти Люциана, чем вел себя так, и то, что я сказал ему все это прошлой ночью, было неправильно. Он бы сам охранял комнату Елены, если бы до этого дошло.

Я вошел в свою пустую комнату.

Джордж уже ушел. Я принял душ, прежде чем вылезти через окно и забраться в ее комнату.

Я закрыл за собой окно.

Я чувствовал себя идиотом из-за того, что вот так давил на нее сегодня вечером.

Из окна, окна Елены, донесся стук, и мои чувства были начеку.

Я увидел записку на лапке и открыл окно.

Ворон вспрыгнул на подоконник, и я протянул ему руку. Он запрыгнул мне на руку, и я поднял его на уровень глаз.

«Не кусайся», — я воспользовался убеждением и снял послание с его ноги, позволив ему идти своей дорогой.

Я снова закрыл окно и открыл сообщение.

«Ты слишком давишь, Блейк. Просто отпусти».

Это было сообщение от Паппи Елены.

Откуда, черт возьми, он узнал?

«Ps. Ты уже делал это раньше.»

Я застыл.

Что?

Я перечитал его PS.

Я делал это раньше? Когда?

Я сжал послание в кулаке и позволил своему огню превратить его в пепел.

Когда я успел это сделать? Был ли я в своей человеческой форме?

Я бы запомнил. Эта боль свалила бы меня с ног.

Глаза горели от усталости, и завтра я снова остановлюсь на этом.

Я подполз к Елене и просто осторожно просунул руку ей под голову.

Я закрыл глаза и уплыл прочь.

— 22~

На следующее утро мы с Джорджем выскользнули из комнаты девочек до того, как Сэмми проснулась и нашла Джорджа.

Мне бы оказали радушный прием, но Джорджу — не очень.

Вернувшись в свою комнату, мы почистили зубы и приготовились.

Когда я вошел в кафетерий, сопровождаемый Джорджем по пятам, то обнаружил, что Дин уже занял столик, и мы сели.

Мы говорили о вчерашнем вечере, и я рассказал Джорджу о вороне Древнего.

— Откуда, черт возьми, он знает, что ты пытался прошлой ночью?

— Это выше моего понимания. Иногда кажется, что Древние повсюду наблюдают за нами.

— Тогда мне крышка. — Джордж пошутил, и мы рассмеялись.

— Это не все, что было сказано в его записке. Он сказал мне, что я делал это раньше, но я не могу вспомнить когда.

— Ты делал это раньше?

— Это то, что было написано в его постскриптуме.

— Ты не можешь вспомнить боль? — спросил Джордж.

— Нет, — сказал я.

— В тот день в кафетерии. — Дин отправил в рот вилку с горкой яиц.

— Нет, я освободил свою драконью форму.

— Лучше всего напрячь свой мозг. Это очень помогает, знать, что ты делал это раньше. — Джордж выглядел обнадеженным и более расслабленным.

Я кивнул.

Мой взгляд поймал Елену, входящую в кафетерий, и мое настроение мгновенно изменилось.

— Доброе утро, — сказала Елена и улыбнулась, прежде чем опуститься на подушку рядом со мной.

— Доброе утро, — тихо произнес я. — Прости за мое поведение прошлой ночью.

— Все в порядке. Я знаю, что ты чувствуешь, когда у тебя не получается с первого раза. Мы доберемся туда, Блейк, просто дай нам время.

Я тихо кивнул, слегка подергав кончиком губы.

— Итак, что Лонгвей сказал о кампании? Что будет дальше? — Дин хотел знать.

— Все это — куча формальностей и очень скучно, но да, скоро мы отправимся во все города и постараемся убедить как можно больше людей поверить в эту самоубийственную миссию.

— Тише, тише, тише, это не самоубийственная миссия, — игриво пожурила Елена, и Дин с Джорджем рассмеялись.

— Итак, когда мы начинаем?

— В ближайшие пару недель. Две, если быть точными, сразу после того, как мы закончим наше наказание. — Я чуть не прорычал слово «наказание».

Она усмехнулась и просто смотрела на меня несколько секунд.

Мне хотелось снова услышать ее мысли. Знать, что она на самом деле чувствовала ко всему этому, ко мне.

Она встала и подошла к стойке с завтраком, чтобы взять тарелку.

Мне жаль, что я не мог сказать Джорджу и Дину, что ее отец все еще жив. Я не думал, что это будет такое тяжелое бремя.

Когда прозвенел первый звонок, мы отправились на занятия по магическим отклонениям. Эдди поприветствовал нас, когда мы сели, и огонек в его глазах сказал мне, что у него в запасе есть еще один отличный урок. Просто до тех пор, пока это не повлекло за собой еще большей боли, он мог учить нас всему, чему, черт возьми, хотел.

— Сегодня мы собираемся обсудить возможность литографирования заклинаний. Кто может назвать мне известного художника, который использовал это в своих картинах?

— Ты имеешь в виду, как М.К. Эшер? — спросила Елена, даже не поднимая руки.

Сэр Эдвард просто посмотрел на нее.

— Принцессы тоже рождаются с руками, Елена.

Класс захихикал.

— Прости. — Она еще глубже вжалась в спинку стула, покраснев.

— Да, как М.К. Эшер, — сказал Эдди с улыбкой.

— Теория относительности — это заклинание? — тихо спросила она меня.

— Да, очень сложное, — прошептал я в ответ.

— Сегодня мы собираемся обсудить сложность этих заклинаний, а не произносить их.

Весь класс выразил свое разочарование.

— Никто из вас еще далеко не готов даже попробовать это, — пошутил Эдди, и парочка из нас хихикнула.

— Почему так важно обсуждать эти заклинания, Блейк?

— Потому что они чрезвычайно опасны, и те, кто их применяют, обычно пытаются заманить в ловушку на вечность.

— Ты прав. — Эдди улыбнулся. — Я причислил их как часть заклинаний трусости. Это нечестное заклинание, и те, кто его применяет, ну, на мой взгляд, они не очень-то хорошие бойцы. — Его резкий ирландский акцент заставил меня улыбнуться. — Как сказал Блейк, эти типы заклинаний произносятся по одной-единственной причине: заманить человека в ловушку, чтобы тот, кто произносит заклинание, мог ускользнуть. И почти так же невозможно избежать их.

Вошел Грег.

— Извините, я опоздал.

— Да, да, опоздания никогда не были твоей отличительной чертой, Грег.

Грег закатил глаза, отчего класс захихикал.

— Хорошо, сегодня мы собираемся… подождите, — сказал Грег, и класс покачал головами. Он снова посмотрел на Эдди.

Эдди пожал плечами.

— Ты опоздал. Я должен был начать.

— Ладно, хорошо, на какой части ты сейчас?

— О том, как невозможно выбраться из заклинания.

— Заклинания действительно похожи на литографию М.К. Эшер? — Елена хотела знать.

— Да, — сказал Грег. — Лестничные клетки выглядели бы боковыми и перевернутыми. Это полный бред сивой кобылы.

— Откуда ты вообще это знаешь?

— Я знал Драконианца, который мог сотворить такое заклинание, и я попросил его заманить меня туда на ограниченное время, Блейк.

Моя левая бровь приподнялась.

— Ты был в одном из них?

— Мы были, — сказал Эдди, — но позволь мне сказать, что веселье заканчивается очень быстро.

Раздалось еще больше смеха.

— Это воздействует на мозг быстрее, чем думаете, — сказал Грег. — Мы пробыли там всего около получаса или около того, но мне показалось, что прошли годы.

— Годы? — спросила Елена.

Грег кивнул, а затем приступил к уроку, который был чертовски интересным.

Он смотрел на заклинание совсем не так, как Эдди.

— Эти заклинания — лучшие из моих самых опасных заклинаний, — продолжал Грег. — И все же это лучшее заклинание иллюзии, которое я когда-либо видел. Мы не перенеслись в место, где перевернутые лестницы и дверные проемы вели обратно в другую часть иллюзии. Это было похоже на одну большую лазейку, из которой ты никогда не смог бы выбраться.

Класс жадно слушал.

— Твоя магия тоже не сработает в одном из них, поскольку заклинание слишком реально для человеческого разума. Это буквально становится вашей реальностью. Драконы особенно плохо справляются с такого рода заклинаниями. — Грег оглянулся на Эдди, который только закатил глаза.

Класс захихикал.

— Это из-за того, что я почувствовал, Грег. Ты этого не почувствовал, — перебил Эдди.

— Как ты себя чувствовал? — Я должен был знать.

— Будто твои внутренности снаружи. Не самое приятное ощущение, честно говоря.

Грег усмехнулся.

— Это было весело.

Все разразились смехом, а Эдди только покачал головой.

— Нам повезло, и мы освободились от иллюзии полчаса спустя, — сказал Грег.

— Значит, ты никогда не сможешь выбраться из этого, пока заклинатель не освободит тебя? — спросила Вивьен, Ночная Злодейка.

— Нет, — сказал Эдди.

— Таким образом, вы либо умрете с голоду, либо будете освобождены, как только заклинатель умрет, — добавил Грег.

— Должен же быть какой-то способ. — Это было беспокойство, огромное беспокойство.

— Блейк, просто нет, — ответил Эдди.

— Надеюсь, кто-нибудь все-таки найдет способ, — сказал Грег, — они поделятся им со всеми нами.

— Тогда зачем вообще упоминать об этом? — Я начал раздражаться.

Грег улыбнулся.

— Потому что есть способы избежать этого. Запах и звук. — Он продемонстрировал это двумя пальцами.

Елена посмотрела на Бекки.

— Вы почувствуете запах своей самой любимой вещи в мире. Чтобы загипнотизировать вас, чтобы вы ускорили темп, и услышите мягкое жужжание. Подобная магия всегда присутствует по умолчанию. Гул. Чем сильнее гул, тем слабее заклинание. Но как только вы окажетесь внутри, вам конец, — сказал сэр Эдвард. — Когда заклинание произносит очень могущественный маг, вы даже не заметите, как оно создастся. Так что составьте список ваших любимых вещей в этом мире и прислушайтесь к жужжанию, если хотите избежать этого конкретного заклинания.

— Может ли это любимое существо быть человеком? — спросил Джордж, и все рассмеялись.

— Кто знает? Это может быть запах Бекки, Джордж.

Она покачала головой, и слабая улыбка тронула уголки ее губ, когда она посмотрела на него.

— Так неловко.

— Ты любишь меня, — тихо прошептал он ей на ухо.

Я думал точно о том же самом.

Должен быть способ избавиться от этого заклинания.

— Ты в порядке? — спросила меня Елена.

Я улыбнулся и кивнул.

В конце концов прозвенел звонок, когда мы записывали наши любимые запахи.

У Елены их было много: Дождь, когда он начинается, в тот момент, когда он обрушивается на землю. Запах, который сохранялся только в лесах. Яблоко с корицей. Мой запах.

Я улыбнулся, увидев это.

Мы готовились к Искусству войны, и Елена начала сражаться больше как я, и меньше как Люциан. Она оставалась на ногах половину урока. Вначале Елена могла быстро вырваться из моих объятий.

Я ненавидел остаток дня, потому что у меня едва хватило времени пообедать перед нашим наказанием.

Мы перешептывались, пока я провожал Елену в библиотеку.

— Я просмотрел список, который составил Дэвид. Может быть, он и прав, Елена. Нет ничего плохого в том, чтобы найти то, что может успокоить этого ублюдка. Это могло бы выиграть нам немного времени, и если ты увидишь книгу, содержащую информацию, которая может оказаться недостающим ингредиентом, просто возьми ее с собой. Лучше захвати несколько книг из запретной секции.

Она рассмеялась.

— Красть книги?

— Это ради благого дела. — Я пожал плечами.

— Если меня поймают, ты тоже возьмешь вину на себя?

— Да, я возьму вину на себя. — Огромная ухмылка изогнула мои губы, когда я пошел назад. Ей действительно нужно было начать принимать тот факт, что она была правительницей этого мира.

Я побежал в Колизей, где нашел Фреда, садовника, занятого ремонтом западной стены.

— Блейк, — сказал старик с длинными седыми волосами и комплекцией индейца.

— Фред.

— Для этого мне понадобится большой парень.

Я усмехнулся и снял рубашку и брюки, чтобы измениться.

Остаток дня прошел на самом деле приятно.

Фред не был обычным садовником. На самом деле он был проницательным, честно говоря, ему следовало бы быть профессором в этой школе.

Мы проговорили весь день о всевозможных волшебных вещах. Я даже спросил Фреда, не знает ли он что-то, что могло бы помочь нам с Саадедином, но он никогда раньше ни с кем не встречался и был, как и все мы, бесполезен в этом плане.

Когда солнце начало садиться, трещины в западной стене были заделаны. Обычно он просто поддерживал ее с помощью магии, но мастер Лонгвей попросил его оставить это в этом году ради каторжных работ.

Я покачал головой и вернулся в кафетерий.

Я должен был признать, что был опустошен.

Я не видел, куда иду, и чуть не сбил с дороги другого человека.

— Прости, — быстро извинился я и обнаружил Табиту.

— Все в порядке, — улыбнулась она.

Я просто оставил ее там и пошел в буфетную, чтобы получить ужин.

Я пришел одним из первых и плюхнулся за столик, готовый приняться за дело, когда Табита появилась снова.

Пожалуйста, только не это снова.

— Итак, как у тебя дела?

— Я в порядке.

— Ты выглядишь опустошенным. Уверен, что с тобой все в порядке?

Мне не нужно было читать мысли Табиты, чтобы понять, о чем она думает. Она все еще втайне надеялась, что чары рассеются.

— Я устал, Табита. Просто чинить стену Колизея — тяжкий труд.

— Ты уверен, что это не заклинание, Блейк? — Она полностью проигнорировала мой комментарий о стене Колизея.

Я хмыкнул.

— Это не гребаное заклинание. Я был неправ.

— Ты никогда не ошибаешься, Блейк.

— По этому поводу ошибался.

— Ты даже больше не «ты». Каждый может это видеть.

— О, пожалуйста. У меня нет на это времени. Принимай вещи такими, какие они есть, пожалуйста. Я все еще остаюсь самим собой. Просто меньше похож на идиота.

— Я не сдамся.

— Табита, все кончено. — Я помялся. — Елена теперь — моя жизнь. Она единственная, кто отгоняет тьму. Почему ты не можешь просто принять это?

— Потому что я люблю тебя. — На ее глаза снова навернулись слезы.

— Ну, я тебя не люблю. — Я ненавидел быть грубым по отношению к ней, но это был единственный способ, чтобы она оставила меня в покое.

— Не говори так, ладно? Мы оба знаем, что это такое, Блейк. Ты просто должен бороться с этим.

— Я говорил тебе много раз, Табита, это не то, что ты думаешь.

— Тогда объясни мне?

Я поднял щит.

— Я даже Елене этого не объясняю, Табита. Так почему, черт возьми, ты думаешь, что я стал бы делиться этим с тобой? Просто знай, что это не гребаное заклинание. Я до сих пор помню все, что делал, не только с тобой, но и с той девушкой тоже. То, что я испытывал к тебе, было всего лишь вожделением, и все. А теперь, пожалуйста, я устал, я хочу поесть и хочу лечь спать.

Табита фыркнула.

— Этого недостаточно. Я никогда не перестану бороться за тебя.

— Как скажешь, Табита. Пожалуйста, уходи, — сказал я, и она сердито посмотрела на меня.

— Иногда ты бываешь придурком. Я осталась с тобой…

— Да, ты уже говорила это раньше, как ты терпела это со мной. Сколько раз ты хочешь, чтобы я извинился?

— Хорошо, — сказала она и встала, направляясь к другому столику.

Я слегка нахмурился, но потом Елена села, и я понял, что часть Табиты чертовски боялась Елены.

Черт, она, должно быть, это слышала. Я вздохнул.

— Извини за это.

— Она ведь не сдается, не так ли?

Я снова поставил щит.

— Нет, Табита все еще думает, что я под твоими чарами, — прошептал я, усмехнулся и покачал головой. — Я не знаю, что с ней делать. Я действительно думал, что она уже поняла это.

— Сколько раз она пыталась заговорить с тобой подобным образом?

— Елена, не надо. Это только заставит тебя беспокоиться о ненужном дерьме. У тебя на уме другие важные вещи. Я придумаю способ заставить ее увидеть.

— Рада, что я — это не ты.

Я рассмеялся.

— Табита в конце концов поймет.

— Единственный способ, которым эта девушка поймет, — это если ты вольешь это ей в глотку.

— Я много раз обращался с ней как с дерьмом, Елена. Последнее, чего я хочу, — это быть с ней еще более грубым. Знаю, она тебе не очень нравится, но позволь мне разобраться с этим. Она придет в себя. Обещаю.

— Дело не в том, что она мне не нравится. Она просто очень упрямая и блестящая. Два опасных качества, Блейк.

Я нахмурился:

— Чем это опасно?

Она рассмеялась.

— Просто будь осторожен, ладно? И нет, я тоже не из ревнивых.

Я улыбнулся.

— Это не то, что я слышал. Ходят слухи, что ты взбесилась, когда обнаружила, что Люциан и Арианна в некотором роде созданы друг для друга.

— Это было по-другому. — Она отвела от меня взгляд. Это всегда будет он. Что бы она ни чувствовала к Люциану, я гадал, почувствует ли она когда-нибудь то же самое ко мне.

— И вообще, где она, черт возьми?

— Кто, Арианна?

Она кивнула.

— Король Калеб потерял доверие к школе. Теперь у нее наставники в замке. Мне действительно жаль ее. Она скучает по этому месту.

— И откуда ты это знаешь?

— Я думал, ты не из ревнивых. — Я улыбнулся.

Я тоже улыбнулась и прищурено уставилась на меня.

— Ладно, не говори мне.

Я рассмеялся.

— Арианна время от времени пишет мне смс, спрашивая, что нового, как у тебя дела и так далее.

Елена подняла брови.

— Как у меня дела?

— Она не так уж плоха, Елена.

— Хорошо, если ты так говоришь.

— Насколько нам известно, вы двое могли бы стать действительно хорошими друзьями, если бы выросли по эту сторону.

Она рассмеялась.

— Я действительно в этом сомневаюсь.

— Да? Ты была бы совершенно другой, Елена. Твои мама и папа были членами королевской семьи, и у них была бы только одна дочь, которую они хотели очень, очень давно. Так что ты бы на самом деле была избалованным ребенком.

Смешок сорвался с ее губ.

— И все же я бы не стала с ней дружить.

— Никогда не говори «никогда», Елена.

— «Что-если» не существует, Блейк?

— Ага, — сказал я и выпил содовую, уставившись на нее. — Итак, ты что-нибудь нашла?

— Сегодня мы переставляли карты, и могу обещать, что между их координатами нет никаких недостающих ингредиентов.

— Мы что-нибудь найдем, я уверен в этом.

— Нам лучше что-нибудь найти, — сказала Елена с уверенностью, от которой у меня по коже побежали мурашки. Это произвело почти такой же эффект, как и ее приказы.

— Просто оставайся позитивным. Ответ придет к нам.

Она улыбнулась и принялась за ужин. Ее маленькие промахи сказали мне, что она что-то чувствует ко мне. Это вселило в меня огромную надежду на то, что однажды она больше не увидит Уилла, когда посмотрит на меня.

В тот вечер мы снова тренировались до половины десятого, но сегодня я прервал тренировку. Я устал, и тот факт, что Елена включила усилители, сказал мне, что она тоже устала.

Я проводил ее до лестницы, обняв за шею.

— Так когда ты собираешься научить меня бить головой?

Я усмехнулся.

— Мы можем попробовать это завтра вечером, если хочешь.

— Действительно существует такая техника?

— О, да. Как я уже сказал, если сделаешь неправильно, то может начаться настоящая головная боль. Так что, лучше я научу тебя, как выйти из боя без повреждений.

Она рассмеялась, когда мы поднялись по лестнице и остановились на второй.

Я притянул ее ближе к себе, так как мы были одного роста с ней, стоящей на второй ступеньке. Елена обвила руками меня за шею. Она действительно пахла деревьями, с легким привкусом цветов, распускающихся летом.

— Увидимся позже.

— Сомневаюсь, что проснусь, но ладно, — пробормотала она мне на ухо.

— Тогда, если я тебя не увижу, спи спокойно. — Я нежно поцеловал ее в губы.

Она прервала поцелуй и хихикнула. Затем развернулся и побежал вверх по лестнице.

Я наслаждался каждой минутой, проведенной с этой девушкой. Я отстойно относился к расставаниям. Я взбежал по лестнице, отчаянно нуждаясь в душе.

На следующий день, перед задержанием, меня вызвали в кабинет мастера Лонгвея.

— Входи, — сказал он.

Я открыл дверь, и мастер Лонгвей приказал мне сесть.

— Тебе нужно сегодня вечером отправиться в замок Ариса, помочь с формальностями.

— Формальностями?

— Покажись там, Блейк. Пара драконов вернулась с другой стороны, король Калеб принимает их у себя.

Я хмыкнул.

— Ты знаешь Калеба, и мы не сидим у одного костра, мастер Лонгвей.

— Он все еще один из королевских подданных Пейи, Блейк. Немного уважения не повредит ни одной из твоих чешуек.

Я умолял о замене.

— Ты, как никто другой, должен знать, что уважение зарабатывается, а не дается.

— Он человек, Блейк. Он многое потерял в этой жизни. Он заслужил этот титул. Он заслужил этот статус.

Я слегка поднял глаза.

— Пожалуйста, скажи мне, что король ожидает меня?

— Да.

— И это все?

— Да, а теперь убирайся из моего кабинета и иди ремонтировать Колизей, пожалуйста. — Я увидел, как в уголках его губ промелькнула тень улыбки.

Честно говоря, это была не такая уж плохая обязанность, вряд ли это было наказанием. Мне нравилась компания Фреда.

Около восьми вечера того же дня я обучал Елену тому, как бить кого-нибудь головой.

— Подушку? — она спросила.

— Да, чтобы ты практиковалась, чтобы правильно освоить технику, пока не овладеешь ею.

Я использовал заклинание, чтобы обернуть подушку наполовину вокруг груди, а Елена просто рассмеялась.

— Это даже не твоя голова, Блейк.

— Я большой парень, Елена. Сегодня вечером потренируйся в технике, а потом я научу тебя, как использовать мой рост в своих интересах.

— Ладно, я действительно не знала, что существует такая техника. Парни в фильмах просто бьют головами.

— Это кино, Елена, и поверь мне, если ты собираешься так это делать, ты сильно навредишь себе.

— Ладно, ладно, подкинь мне свои советы, грязный боец.

— Ладно, — усмехнулся я, — то, что ты видела в фильмах, полностью удаляй. Это не значит запрокидывать голову назад и получать удар по голове. Ты используешь свое тело и макушку головы. — Я постучал по тем местам, где на голове должна была бы находиться корона. — Это самая сильная часть твоей головы. Твоя цель — не в его голову. Ты хочешь повредить нос, мягкую часть лица.

— Эту часть? — Она указала на область своего носа, и я кивнул.

Я схватил ее за рубашку, чтобы показать ей, как легко притянуть ее к себе, и она рассмеялась, когда ее тело врезалось в подушку.

— Никогда не хватай их за загривок. Плечевые мышцы твоего противника напряглись бы, и тогда было бы труднее притянуть его или ее к себе.

— Девушки делают так с другими девушками? Каким бойцом ты хочешь, чтобы я была, Блейк?

Я рассмеялся.

— Помни, Елена, именно Нора убила Люциана. Зло не выбирает пол.

Ее лицо обмякло, и она кивнула.

— Быстрое движение. Хватай меня за рубашку, притяни к себе.

Мы занимались этим в течение получаса. Мне тоже было нелегко, так как Елене нужно было накачать мышцы рук и верхнюю часть тела.

Мы сделали перерыв на несколько минут, а затем я показал ей, как входить головой, как только она правильно освоит технику захвата.

Она била макушкой по подушке, прикрепленной к моей груди, пока слегка не потеряла ориентацию.

Она тоже устала.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, зачем я принес подушку?

— Да, я не хочу знать, какую боль испытываешь, когда тебя бьют в нос.

— В конце концов, тебе придется это сделать.

Она бросила на меня такой взгляд.

— Я быстро выздоравливаю, Елена.

— Я не причиню тебе вреда, Блейк?

Я рассмеялся.

— Ты не можешь причинить мне боль ударом головы, Елена. Своим сердцем, конечно, но не головой.

Застенчивый смешок сорвался с ее губ.

Мне все равно нужно было пойти сегодня вечером к Калебу.

— Давай на этом закончим, ладно? Ты напрягаешь усилители. Я тоже устал.

— Ладно, что ж, спасибо, что научил меня, как это делать. Если бы мне пришлось придерживаться того, что показывали в фильмах, я бы, наверное, потянула мышцу шеи или что-то в этом роде.

Я усмехнулся, провожая ее обратно в комнату.

— Увидимся позже.

— Сомневаюсь, что увижу тебя. Я измотана.

Я прижал ее к своей груди, держа в руке подушку.

— Тогда ладно. Спи крепко, красавица.

— Ты думаешь, я красавица?

— Серьезно, ты, безусловно, одна из самых красивых девушек, которых я когда-либо видел.

— Ты считаешь меня красивой, ты хочешь встречаться со мной, ты хочешь жениться на мне. — Она начала петь песню из фильма, который смотрела, когда была младше.

— Я думал, мы уже встречаемся? Что это было? — поддразнил я, притворяясь, что вообще не знаю этого фильма.

— Конечно, ты не знаешь этой песни.

— Это песня? — спросил я, и она кивнула.

— Она ужасна.

Она рассмеялась, когда я тоже усмехнулся и нежно поцеловал ее в губы, пожелав спокойной ночи.

Поцелуй прервался, и я подмигнул, сбегая вниз по ступенькам, на подиум, разделяющий спальни мальчиков и девочек, и поднимаясь по лестнице в свою комнату.

Нужно было быстро принять душ, а потом я пойду к Калебу.

Мне потребовалось несколько часов, чтобы добраться до Ариса.

Калеб должен был расстроиться, так как я был уверен, что все домочадцы спят. Когда я добрался туда, они на самом деле устраивали что-то вроде сборища.

Я грациозно приземлился на заднем дворе замка и превратился в свою человеческую фигуру.

На ходу я накинул халат и протянул руку, чтобы постучать в заднюю дверь.

Открыла одна из служанок Калеба, и она сразу же покраснела, увидев, что это я.

— Добрый вечер, полагаю, лучше поздно, чем никогда.

Кухонный персонал захихикал, и я последовал за дворецким, который поднялся со своего стула у плиты.

— Следуйте за мной, молодой господин.

Молодой господин, мне это понравилось.

Он провел меня через кухню, еще один коридор и через дверь, которая вела в гостиную.

— Мастер Блейк Лиф, ваше величество, — сказал старик.

Крик Арианны сначала наполнил мои уши, когда я вошел, и она врезалась в меня.

— О, я так по тебе скучала, — тихо пожаловалась она, но улыбалась от уха до уха. — Я хочу тебя кое с кем познакомить.

— Арианна, — сказал король Калеб.

— О, папочка, это всего лишь Блейк. — Она потянула меня к одному из своих гостей, сидевшему на диване, и он встал. У него были черные волосы и янтарные глаза.

— Хейко, это Блейк, Блейк, это Хейко Штайнер. Он вырос на другой стороне и Солнечный Взрыв.

Я усмехнулся.

— Понимаю. — У Арианны было голубое пламя, и я испугался за этого беднягу, который вырос на воле и не знал наших обычаев.

— Так ты — Альфа?

— Я бы не стал относиться к этому так легкомысленно, Сынок. Он может выглядеть как обычный парень, но как только эти чешуйки вылезут наружу, ты, вероятно, наложишь в штаны.

Все рассмеялись над смущением Хейко.

— Меня зовут Ганс Штайнер.

Я прищурился.

— Вы брат Ивонны? — спросил я. Ивонна был драконом короля Калеба и погиб в засаде.

— Да. Как только я получил известие, что отпрыск Альберта и Кейт заявил на тебя права, я понял, что наконец-то смогу отомстить за своего брата.

— Рад видеть вас на борту, мистер Штайнер.

— Можно просто Ганс. — Он улыбнулся. Все его лицо просияло. Он был полной противоположностью своему сыну Хейко. У Ганса были светлые волосы и пронзительные голубые глаза.

— Когда я видел тебя в последний раз, ты все еще был в своих детских чешуйках.

Пришло время всем остальным посмеяться над моими покрасневшими щеками.

— Ты так похож на своего отца.

— Спасибо, это очень любезно с вашей стороны.

— Как поживает твой отец?

— Справляется, медленно. Сэр Роберт принимает каждый день таким, какой он есть.

— Знаю, нелегко жить, зная, что твоего всадника больше нет.

Мои губы дрогнули.

Он представил меня всей своей семье, а затем я остался на некоторое время, чтобы рассказать им о том, что мы обнаружили за те несколько раз, что были в Итане. Это была крупная операция, и я собирался вернуться в Итан в течение следующих нескольких месяцев, чтобы получить больше информации перед заключительной миссией.

Ганс был взволнован. Он давно не был так взволнован, и ему хотелось, чтобы Хейко и другие его сыновья испытали жизнь в Пейе. Были теми, кем они должны были быть, и не скрываться все время.

— Я не знаю. Хейко кажется слишком ручным, чтобы быть Солнечным Взрывом, — поддразнила Арианна.

Хейко рассмеялся.

— О, мы посмотрим, как долго ты продержишься по ту сторону этой стены.

Хейко и все дети Ганса родились на другой стороне.

Ганс и его жена ушли, когда лианы поглотили Итан, как и многие другие драконы. Это было так странно, что только горстка драконов знала о том, что Елена и Герберт тоже живут по ту сторону. Но опять же, другая сторона этой стены была огромной.

У них было много стран, и они были разделены океанами.

Мы даже немного поговорили о Елене и о том, как у нее дела.

— Ты учишь ее драться?

— Грязно, да, — сурово ответил я Арианне.

Она рассмеялась.

— Бьюсь об заклад, она понятия не имела, что ее ждет.

Я хихикнул и снова покраснел.

— Мы что, краснеем?

— Заткнись, — я оттолкнул ее.

— Итак, я так понимаю, что она наконец-то помирилась с тобой?

— Да. Честно говоря, у нее не было выбора. Другая сторона лиан жестока, и мы могли положиться только друг на друга.

— Хорошо. Елена должна знать, что она может доверять тебе, Блейк. Как Табита справляется со всем этим? — Вопросы Арианны просто лились из нее потоком.

— Не очень. Она все еще думает, что это заклинание.

— Ой, — сказала Арианна, и молчание затянулось. — Я чувствую себя идиоткой из-за того, как я обходилась с Еленой. Подумать только, если бы не лианы, мы действительно могли бы стать друзьями.

Я рассмеялся, так как знал, каким был ответ Елены.

— Почему ты смеешься? Мы могли бы?

— Да, могли бы. Просто трудно себе это представить.

Она тоже хихикнула.

— Ну, не могу дождаться, когда увижу ее на благотворительном вечере.

— Не напоминай мне, пожалуйста, — тихо прорычал я, и Арианна усмехнулась.

— Все не так уж плохо, Блейк.

— Да, ночная прогулка может быть как раз тем, что нужно Елене.

— Денты. — Она закатила глаза.

Я хлопнул в ладоши и встал.

— Уже поздно, и мне нужно возвращаться. Было приятно познакомиться со всеми вами, и добро пожаловать домой. — Я пожал мужчинам руки, и, к моему удивлению, все они проводили меня до входной двери.

— Блейк, я умоляю тебя, просто не уничтожай мой сад, пожалуйста, — взмолился Калеб.

— Я постараюсь изо всех сил этого не делать.

Я мог чувствовать и слышать щебет новичков. Особенно их отца, который сказал им, что я собираюсь превратиться в дракона. Он умирал от желания узнать, насколько я большой.

— Передай Елене нашу любовь, — сказала Арианна. Она никогда в это не поверит, даже если я ей расскажу.

— Я так и сделаю. — Я снял халат, и мои конечности начали неметь. Чешуя и рога начали освобождаться, и послышались удивленные слова.

— Блейк, — закричал Калеб, когда мой хвост за что-то зацепился.

— Извини, — я обернулся и увидел, что это была статуя, и мое крыло соединилось с другим.

Калеб снова хмыкнул, а Арианна и ее мать согнулись пополам от смеха.

— Просто уходи, пожалуйста, — голос Калеба звучал разочарованно.

— Расслабься, папочка. Я исправлю это в два счета с помощью заклинания. Как, черт возьми, Елена забирается на тебя, Блейк?

Моя драконья форма рассмеялась.

— Ты должна была быть там. Это было весело.

Они все рассмеялись, когда я пожелал им спокойной ночи и прыгнул в небо, обратно в Драконию.

«Это был приятный вечер», — подумал я, когда ветер пробрался сквозь мою чешую.

На самом деле они не горели. На самом деле это было очень живое чувство.

Я не знал, как Хейко и его братья и сестры справлялись с этим так долго. Жить по ту сторону, скрывая, кем они были на самом деле.

Я бы никогда не смог обладать таким контролем.

Мои мысли вернулись к тому времени, когда я жил на другой стороне. Ну, как существо, привязанное к девушке.

Тогда мне многого не было нужно, но кое-чего мне действительно не хватало. Теперь я знал, что это было. Это была Пейя. Мой дом.

Академия Дракония, наконец, показалась вдалеке, и я полетел быстрее. Возвращение к Елене было для меня чем-то большим, чем долг перед ней. Это была необходимость.

Подойдя ближе, я услышал тихий плач девочки.

Я слегка нахмурился. Эти всхлипы были знакомыми.

Я должен был знать. Раньше я много раз был причиной этого.

Я мягко приземлился, вернулся в свою человеческую форму и снова надел халат.

Я открыл дверь и вошел в замок, миновал статую золотого дракона и оказался в вестибюле.

На лестнице сидела Табита и громко сопела.

Я хотел, чтобы она остановилась.

— Ты в порядке? — Зачем, зачем я спросил ее об этом?

Она фыркнула.

— Что ты делаешь наверху? — спросила она в замешательстве.

— Пришлось пойти к Арис.

— О, — сказала она и покачала головой.

— Табита, мне жаль, ладно. Это то, что есть. Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?

— Дело не в этом, Блейк.

— Тогда почему ты плачешь?

— Это мой брат-идиот. Он пропал.

— 23~

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он пропал?

— Прошло уже две недели. Даже родители ищут его. Я никогда раньше не видела, чтобы они так беспокоились о брате.

— Табита, мы говорим о Филе. Он может сам о себе позаботиться.

— О, как Дими и Сэмюэл.

Никто не знал, что Дими и Сэм были мертвы, когда мое пламя испепелило тела до костей. Дом лежал в руинах, и не было никаких следов того, кто был на месте Сэмюэля в ту ночь.

— Что, если он был в том доме, Блейк?

— Его там не было, поверь мне на слово. — Она прищурилась, а потом до нее дошло. Она знала, что это был я. — Он, вероятно, просто перешел на другую сторону.

— Отец съездил. Он не смог его найти.

— Дай ему время. Фил вернется. Увидишь.

Она кивнула.

Я не собирался ввязываться в это. Я поднялся по лестнице и услышал, как Табита снова начала плакать.

Я вздохнул.

Не делай этого, Блейк. Просто не делай этого.

— Если он не вернется через несколько дней, я помогу, хорошо.

— Спасибо, — улыбнулась она, встала и пошла в свою комнату.

Я закрыл глаза и покачал головой.

Это было нехорошо и что-то такое, о чем Елена не могла узнать.

Она бы разозлилась.

Я открыл дверь и обнаружил, что кровать Джорджа пуста. Он уже был в их комнате. Я переоделся в брюки и футболку и отправился в комнату Елены.

Было удивительно, что больше не нужно было прятаться.

Я открыл ее дверь своим телекинезом и обнаружил, что все четыре тела крепко спят.

Я остановился у кровати Елены и просто посмотрел на нее, спящую так мирно. Ее кошмары наконец-то закончились. Ей почти больше не снились Сеймур и Уилл, что вызвало улыбку на моем лице.

Я осторожно подвинул ее, чтобы занять место рядом с ней, и ее к себе.

Я снова почувствовал себя цельным, сильным. Здесь было мое место. И Елена тоже станет сильнее. Вместе мы станем теми, кем суждено.

Елена станет королевой, и у Пейи наконец-то появится король-дракон.

Было странно осознавать, что однажды я возьму на себя эту роль короля.

Это казалось неправильным. Я не был Люцианом, у которого было сердце, терпение по отношению к своему народу или любовь.

Я понятия не имел, как управлять миром или быть лидером, если уж на то пошло.

Я также понятия не имел, как направлять Елену.

Часть меня все еще верила, что если бы Люциан был жив, все это испытание было бы совсем другим, поскольку Елена никогда бы не оставила его, чтобы быть со мной. И если бы я продолжал в том же духе, что, вероятно, и сделал бы, то снова причинил бы боль своему лучшему другу, а может быть, и нет. Может быть, в этот единственный раз она бы не дрогнула. Она бы не стала раздумывать дважды.

И каким-то образом мне также пришлось смириться с этим. Я всегда был бы по на втором месте, даже после призрака.

В течение следующих трех дней мы усердно тренировались. Елена осваивалась с тем, как бить головой, и сегодня вечером мы собирались оставить подушку в комнате и посмотреть, насколько здорово у нее это получается.

Я боялся за свой нос, но он быстро заживет.

— Я не хочу этого делать, Блейк. — Она умоляла, а я смеялся.

— Боишься?

— Да, я не хочу причинять тебе такую боль.

Я снова рассмеялся.

— Ты хочешь, чтобы я снова тебя разозлил.

— Нет, — усмехнулась она.

— Мне нужно увидеть Елену. Мне нужно знать, что ты можешь использовать свою голову, в буквальном смысле, когда нет другой конечности, которую можно было бы использовать.

Она уставилась на меня, а затем отвела взгляд, хмыкнув.

— Ладно, а что, если в итоге я убью нас обоих?

— Твоя голова не может быть такой твердой.

Она рассмеялась.

— Ты слишком спокойно относишься к этому. Почему ты не понимаешь, что я не хочу причинять тебе боль? — Вместо этого она схватила меня за рубашку и обняла.

— Другой морской свинки нет, Елена.

— Я не хочу, чтобы ты был этим подопытным кроликом.

Я смеялся над тем, как она хныкала.

— Со мной все будет в порядке. А теперь покажи мне все, чему я тебя учил, и покончим с этим уроком.

— Хорошо, — снова сказала она, и мы приняли боевую стойку.

Все, чему она научилась с самого начала, было сегодняшним уроком.

Это была тяжелая борьба, и я был так впечатлен тем, как легко она вырвалась из моих объятий. Это стало еще более жестоким, когда я попытался заблокировать ее, и она использовала все, чему я ее научил. Как опустить меня до ее уровня, использовать все ее конечности. Мои почки протестовали, когда она коленом несколько раз ударила меня в бок. Тем не менее, я, наконец, получил преимущество и отклонил ее колено, поднял ее и бросил обратно на мат. Она подпрыгнула и двигалась так быстро, что я даже не успел нанести удар или схватить ее.

Мы сражались упорно и быстро. Елена определенно дралась больше в моем стиле, чем в стиле Люциана.

Наконец, я взял ее в руки, она была мне нужна, а она даже не пошевелилась. Она с силой ударила меня головой в лицо. Я услышал, как хрустнули кости в носу, и мое тело наполнилось способностью к исцелению. Она вибрировала по всему моему телу, работая сверхурочно.

Боль заставила меня остановиться, и я застонал, отступая от нее.

— Черт, прости, — извинилась Елена.

Быстрым движением я передвинул кости в носу, и хлынула кровь.

Она протянула мне полотенце, и я прижал его к носу.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хотела этого делать? — закричала она.

— Не надо, — мой голос прозвучал приглушенно, и я начал хихикать.

— Это не смешно, Блейк.

— Как твоя голова? — спросил я.

— Не так больно, как я думала, будет. Как твой нос?

— Заживет, — сказала я, прижимая полотенце ко рту.

— Прости.

— Не извиняйся. Я горжусь, и у тебя есть надежда, Елена.

— Заткнись. Не могу поверить, что смирилась с этим?

— С чем?

— Грязно сражаться, Блейк.

Мы оба расхохотались.

Кровь наконец остановилась, и я убрал полотенце. Глаза Елены слегка расширились, когда она увидела нанесенный ею ущерб.

— Ладно, теперь я действительно чувствую себя дерьмово. — Она подошла ближе и села рядом со мной.

— Завтра я снова буду хорошеньким.

— Ха-ха, меня не волнует твоя внешность. Мне действительно небезразличен идиот, стоящий за ней.

Я снова усмехнулся.

— Этот идиот научил тебя так драться.

— Э-ха-ха. — Похоже, она была не очень впечатлена.

— Думаю, мы можем на этом закончить. Теперь осталось только одно.

— О, ради всего святого, что?

— Используй свои способности, пока я нахожусь в этой форме.

— Блейк.

— Елена, у нас нет выбора. Пришло время.

Ей это не понравилось, но она так же хорошо, как и я, знала, что пришло время. Через несколько месяцев мы собирались в Итан, и на этот раз лианы собирались пасть. Кампания должна была начаться через несколько недель. Это было единственное время, которое у нас действительно было. Мы должны были научиться.

Я просто хотел вспомнить, когда мы это делали.

Я вернулся в ее комнату и надеялся, что сегодня вечером она проснется, когда я присоединюсь к ней.

Я вошел в свою комнату и обнаружил Табиту на диване, разговаривающую с Джорджем.

Он сразу же встал, когда я вошел.

— Что, черт возьми, с тобой случилось?

Табита посмотрела на меня через плечо и тихо ахнула.

Я усмехнулся.

— Елена. Она определенно начинает драться больше, как я.

Джордж рассмеялся.

— То дерьмо, которое мы для них делаем.

— Она чувствовала себя довольно плохо.

— Держу пари. Завтра, вероятно, не будет даже синяка. Это так неправильно.

Я рассмеялся над тем, как он был взбешен из-за этого.

— Мне нужно идти. Увидимся позже. — Джордж встал и ушел.

— Тебе не обязательно уходить?

— О, я знаю. Я хочу уйти. Бекки ждет.

Я усмехнулся. Джордж был еще хуже меня. По крайней мере, у меня была хоть какая-то выдержка.

— Ты в порядке?

— Прошло три дня, Блейк. Ничего.

— Хорошо, я помогу поискать.

— Я иду с тобой.

— Табита.

— Мне все равно. Насколько плохими могут быть места, где тусовался Фил, Блейк? Мой брат пропал.

— Ладно, хорошо. Но клянусь, если ты расскажешь об этом Елене, я все брошу.

— Обещаю, что не расскажу.

— Встретимся завтра.

— Завтра?

— Сегодня вечером у меня другие дела. Завтра, хорошо. И дай мне знать, если Фил тебе позвонит?

— Хорошо, — сказала она, встала с дивана и направилась к двери. — Спасибо, что делаешь это, Блейк.

— Это самое малое, что я могу.

Часть меня знала, что я пожалею об этом.

На следующее утро я был исцелен, от сломанного носа не осталось и следа. В тот вечер Елена боролась с болью, которую она вызывала у меня каждый раз во время тренировки. Это начинало меня слегка раздражать.

Мне нужна была боль, чтобы отпустить ее, сдаться, но она видела это не так.

Мне пришлось прервать обучение Елены.

Я не хотел этого делать, но сдержал слово.

Елена была очень удивлена, когда я сказал ей, чтобы она заканчивала. Однако она не озвучила этого вслух.

Я встретил Табиту за Колизеем.

Мы приняли форму драконов и полетели к границе Итана. Я знал два или три захудалых местечка в центре города, где Фил и его приятели любили тусоваться.

Мы приземлились в нескольких милях к югу от города и вернулись обратно, надели одежду из сумки, которую несла Табита, и поехали на трамвае в город.

— Просто послушай, что я тебе скажу, хорошо? Сейчас не время упрямиться. Эти люди опасны, Табита.

Она кивнула.

— И надень капюшон. Спрячь как можно больше своего лица.

Она сделала то, что я ей сказал.

Трамвай наконец въехал в центр города, и мы вышли на углу у паба «Эй Джей энд гриль».

Сброду нравилось это заведение.

Мы вошли, и я сказал Табите подождать у первого свободного столика, который мы смогли найти.

Я застал Ронни, одного из болтливых друзей Фила, за игрой в бильярд. Он был на высоте, как воздушный змей, и сегодня вечером было бы трудно получить от него какие-то ценные ответы. Может быть, кто-нибудь из его друзей сможет направить меня в правильное русло.

— Подожди здесь, — снова сказал я Табите, и она кивнула.

Она сильнее натянула толстовку на голову, когда я встал и подошел к Ронни.

Я схватил его за плечо, и страх в его глазах точно сказал мне, что он знал, кто стоит за несчастным случаем в поместье Сэмюэля.

— Клянусь, я ни хрена не делал, — начал Ронни.

— Где Фил? — спросил я, все еще держа в руках его рубашку.

— Фил? — Он усмехнулся.

— Да, Ночной Злодей.

— Не знаю. Я не видел этого чешуйчатого ублюдка последние две недели. Может быть, ты знаешь, где он.

Я притянул его ближе к себе.

— Не шути со мной. Если ты увидишь его, скажи ему, чтобы он позвонил мне. Ты можешь это запомнить?

Он кивнул.

— Хорошо, — уверенно сказал я, а затем огромными шагами направился к столику Табиты.

Где, черт возьми, был этот идиот?

— Пойдем.

— Они знают, где он?

— Нет, но, может быть, нам стоит пойти к нему домой и посмотреть, чего не хватает.

Она снова кивнула.

Мы доехали на трамвае до квартиры Фила. Это была гребаная помойка.

Я снова открыл дверь своим даром, и мы с Табитой проскользнули внутрь.

Когда она включила свет, в помещении резко пахнуло, и на секунду я подумал, что это может быть его разлагающееся тело, но это было не так.

Это был мусор и чертовы грязные тарелки с остатками еды.

Запах был ужасный.

Я зашел в его комнату, пока Табита просматривала его почту.

Пропала большая часть его одежды.

— Табита? — Я подозвал ее, и она вбежала в комнату.

— Ты уверена, что он не на другой стороне?

— Что бы он делал на другой стороне, Блейк? Он никогда раньше не покидал Пейю.

— Не знаю. Пропала одежда твоего брата. Это значит, что он отправился в путешествие.

— И что? Не сказал ни родителям, ни мне, что он уедет на несколько дней. Что, если кто-то другой забрал его одежду, чтобы все выглядело так, будто он переехал на другую сторону, чтобы сбить нас с толку, Блейк?

В ее словах был смысл.

— Ладно, давай сначала приберемся. Пока это место не превратилось в гребаные джунгли.

— Прости? — Ее левая бровь слегка приподнялась.

Я посмотрел на нее.

— Что?

— Ты собираешься прибираться?

— Не надо, — сказал я, и она усмехнулась.

Мы начали с кухни и в кои-то веки нормально поговорили.

Она много говорила о Питере, о том, как они становились друзьями. Как он все еще сильно раздражал ее, но на самом деле она начинала любить его по-своему, немного запутанно.

Я был счастлив, что она, по крайней мере, видела какое-то будущее со своим всадником.

Было странно, что она не пригласила его на наши маленькие поиски.

— Дай угадаю, Питер понятия не имеет, что я с тобой в этом поиске?

— Ему не обязательно знать все, Блейк.

— Да, единственная проблема с этим в том, что я на самом деле ненавижу лгать Елене.

— Прости.

Я усмехнулся.

— Я сохраню твой секрет.

— Взаимно.

В квартире наконец-то стало чисто, и я нашел наклейку рядом с его холодильником.

Я написал на ней, попросил его позвонить мне и время от времени убирать свою свалку.

Мы вернулись в Драконию.

— Встретимся здесь завтра вечером, в это же время, хорошо.

Она кивнула.

У меня было несколько других предположений о том, где может быть Фил.

— Еще раз спасибо тебе, Блейк.

— Я же сказал тебе, это самое малое, что я могу.

— И все же твое время ценно. Я действительно ценю это. — Она пожелала мне спокойной ночи, когда мы подошли к главной двери, ведущей в общежития, и я последовал за ней вверх по лестнице.

— Что ты делаешь?

— Иду к Елене.

— Ух ты, ты даже больше не крадешься тайком?

Я усмехнулся.

— Нет, после инцидента во дворце я не собираюсь рисковать.

— Это правда, что виверна вернулся?

Я кивнул.

— Вероятно, пытается закончить то, что было начато. — Я не сказал ей, что это был Пол или мог быть он.

— Елена действительно притягивает опасность, не так ли?

— Она не была бы принцессой, если бы это было не так.

— Мне просто жаль твою задницу, из-за того, что тебе приходится все время ее защищать.

Я усмехнулся.

— Поверь мне, Елена заявила на меня права. Она может сама о себе позаботиться.

— Держу пари, может.

Наши пути разошлись на четвертом этаже, и я открыл дверь Елены.

Они все спали. Я ненавидел тот факт, что Елена была таким глубоким спящим человеком.

Я натянул боксеры и забрался в постель. Чувство обретения целостности разлилось по моему телу. Тепло Елены проникло глубоко внутрь, когда я притянул ее в свои объятия.

Теперь она была для меня всем, и ничто, ничто никогда этого не изменит.

Следующий вечер был точно таким же. Елена не выказала своего раздражения из-за того, что прервала наш тренировочный урок. На самом деле, она выглядела успокоенной, и мне было ненавистно пытаться скрыть тот факт, что я тайком убегаю по ночам, чтобы поискать чешуйчатого ублюдка.

Сегодня вечером мы полетели к границе Тита. Полет был немного долгим, но Табита не отставала.

Думаю, поиск брата действительно был для нее огромным приоритетом.

Друзья, у которых Фил любил останавливаться, тоже его не видели. Никто не знал, где он.

Это был еще один тупик, без малейшей зацепки, которая могла бы хоть отдаленно указать мне правильное направление.

Она снова заплакала, и я притянул ее к себе, чтобы утешительно обнять.

— Мы найдем его, хорошо, и когда сделаем это, я убью его.

Она рассмеялась сквозь слезы.

Табита успокоилась, и мы полетели домой, в Драконию.

На следующее утро я действительно почувствовал усталость. Мне нужно было поспать, и я боялся, потому что тогда Елена обязательно спросила бы почему.

Я мог бы солгать и сказать ей, что это тренировка истощила меня, но, как я упоминал ранее, лгать Елене больше не было моим любимым занятием.

Во время урока система оповещения включилась, и мастер Лонгвей захотел меня видеть. Только меня.

Я встал и пошел в его кабинет.

— Входи, — сказал он, и я открыл дверь.

Реймонд сидел на одном из пустых стульев, и я сразу же улыбнулся.

Он был большим другом, товарищем в трудную минуту, и я доверил бы ему свою жизнь.

Мы пожали друг другу руки.

— Блейк.

— Реймонд, что, черт возьми, ты здесь делаешь?

— Боюсь, это королевский долг.

Я нахмурился и посмотрел на мастера Лонгвея.

— Садись, Блейк.

Я занял другой пустой стул и стал ждать, пока Чонг заговорит.

— Наконец-то я нашел решение для своих беспокойных ночей.

— Хм?

— Реймонд здесь, чтобы защищать Елену, убедиться, что она в безопасности ночью, так что тебе больше не придется спать в их комнате. Кроме того, нам также нужно, чтобы ты хорошо отдохнул.

Я не нашелся, что сказать, и уставился на него.

— Сейчас ты говоришь реально?

— Да, это так. Я же говорил тебе, что соглашение было лишь временным.

— Мастер Лонгвей, мы говорим о виверне.

— Я знаю об этом, Блейк. Но я по-прежнему директор, и ни один Дент не нарушит мои правила. Я доверяю Реймонду свою жизнь. Уверен, что и ты тоже.

— Да, я знаю, но…

— Тогда вопрос закрыт. Теперь ты можешь идти. Принцессу будут охранять ночью.

Я хмыкнул и встал, но не мог не заметить мягкую улыбку на губах Реймонда, прежде чем уйти.

— Он не выглядит счастливым, — услышала я слова Реймонда, когда вышел из кабинета и закрыл дверь.

— Мне все равно, если он несчастлив. Дракония превратилась в кошмар с тех пор, как погибли два дракона.

Реймонд усмехнулся.

Я был в ярости. Чонг знал, как я переживал за безопасность Елены, как я переживал из-за еще одной гребаной виверны, прячущейся среди нас.

Мне было наплевать на его неуверенность и на то, что творилось в его голове.

Я вошел в кафетерий и увидел Елену с Джорджем и остальными за столиком.

Я подошел гигантскими шагами и опустился на подушку рядом с ней.

Мягкая рука погладила меня по спине.

— Ладно, что случилось?

— У тебя будет охранник, — просто сказал я.

— Что?

— Лонгвею не нравится, что я сплю в твоей комнате, и он нанял кое-кого охранять твою комнату ночью.

Лицо Джорджа вытянулось.

— Ты издеваешься надо мной, да?

— Нет, так что, думаю, твои дни скрытности закончились, малыш Джорджи.

Бекки смеялась громче всех, когда мы все увидели разочарование на лице Джорджа.

— Ладно, это просто…

— Чушь собачья. Я тоже так сказал, но Чонг ясно дал понять, что мое соглашение было лишь временным. Его точные слова заключались в том, что он — директор, и ни один Дент не будет нарушать правила.

— Он так сказал? — спросила Елена.

— Да. Лонгвей серьезно выводит меня из себя, потому что он понятия не имеет, какой опасности подвергает тебя. — Я посмотрел на Елену.

— Кто этот охранник?

— Это Реймонд.

— Реймонд. — Елена улыбнулась, а затем застыла, когда в ее голове промелькнуло воспоминание, и улыбка начала медленно исчезать.

— Что?

— Пол, — сказала она со вздохом. — Он может быть в любой форме, Блейк.

— Эмануэль давно знает Реймонда, Елена. Я могу обещать, это не Пол. Эмануэль доверяет ему свою жизнь, я тоже.

— И все же Дикки был убит во дворце.

— Знаю.

— Это может быть один из них.

— Знаю.

— И мы все знаем, на что способен Пол.

— Знаю, Елена. Эмануэль проверил их всех. Дикки, должно быть, что-то нашел, и именно из-за этого его убили.

— Думаешь, Дикки знал, кем была новая форма Пола?

— Да, без сомнения. Дикки просто не знал, что это был Пол.

Теперь я волновался больше, чем когда-либо. Это был один из друзей Реймонда, и мне нужно было донести это до его сознания, чтобы он никому не доверял ночью.

— Тогда почему ты все еще выглядишь разозленным?

Бекки рассмеялась.

— Потому что теперь у него нет оправдания тому, что он спит в нашей комнате, — сказала Сэмми. — В любом случае скатертью дорога.

Я покачала головой, поскольку они обе неправильно истолковали мое скверное настроение.

Елена снова улыбнулась.

Мне пришлось сменить тему и рассказать им о драконах, которые вернулись с другой стороны.

Елена была действительно взволнована этим. Она хотела знать все.

— Ты встретишься со всеми ними в свое время.

Снова прозвенел звонок, и я велел ей возвращаться в класс. Мне нужно было успокоиться и принять что-нибудь в свой организм, так как я умирал с голоду.

Я развернулся, вернулся в кафетерий и встал в очередь к буфету. Я навалил себе большую тарелку еды и сел за ближайший столик.

Я ел как зверь, а потом позвонил Кэмми.

Появилась голограмма Эмануэля.

— Почему у тебя такое мрачное лицо, Блейк?

— Ты знаешь почему. Реймонд.

Эмануэль усмехнулся.

— Извини, но таковы правила Драконии. Ты же знаешь, Чонг просто волнуется.

— Все не так, черт возьми. Почему никто этого не понимает?

— Елена заботится о тебе, Блейк. Можно подумать, что никто этого не видит, но они видят.

Я покачал головой. Мое раздражение все еще было очевидным.

— Чем я могу помочь?

— Просто сообщаю, что драконы на другой стороне слышали наш зов. Пятнадцать вернулись. Калеб приютил нескольких, а остальным мы предоставили жилье.

Я в приподнял левую бровь.

— У нас действительно есть отели, Эмануэль. Из того, что я слышал, давным-давно они были частью элиты.

— Еще одна причина разместить их во дворце, чтобы они могли профинансировать эту миссию.

Я улыбнулся.

— Такой умный дракон.

— Триста лет, а не двадцать два.

Я усмехнулся.

— Поговорим позже, и это еще не конец света. Как думаешь, почему я поручил Реймонду охранять Елену? Я доверяю ему свою жизнь.

— Хорошо.

Звонок прервался, и я спокойно доел свой обед.

— Еще раз, Елена. Используй свой щит или что-нибудь в этом роде. Мне нужна боль.

— Тебе нужна боль? Почему, Блейк? Сдайся, черт возьми. Я не хочу, чтобы ты поддавался. Я не хочу, чтобы ты испытывал такие чувства.

— У нас нет выбора, — взревел я.

— Я не могу этого сделать, если ты в плохом настроении, хватит. Мы занимаемся этим уже полчаса.

— Нам нужно все сделать правильно. Снова.

— Нет, с меня хватит, — взревела она и вышла из купола Парфенона.

Теперь из-за моего отвратительного настроения мы постоянно ссорились.

Даже Фред изо всех сил старался успокоить меня сегодня. Его безостановочная болтовня сводила меня с ума. Он все еще пытался помочь мне выяснить, какого ингредиента не хватало.

Хотел бы я знать, где, черт возьми, мой дневник. Мне действительно была нужна эта чертова штука в такие времена, как сейчас, и я все еще не нашел его.

Беспокойство о том, что мой дневник попал в чьи-то руки, тяжелым грузом легло на мои плечи. Там были вещи, которые разрушили бы мои отношения с Еленой, если бы она об этом узнала. Это погубило бы меня.

По крайней мере, сегодня вечером мне не пришлось прерывать нашу тренировку. Елена сделала все это сама.

Я снова нашел Табиту за башней, и мы ушли.

— У тебя с Еленой все в порядке? — спросила она, когда мы достигли границы Ариса.

Мое последнее место, где я мог бы получить ответы.

— Да, просто расстроен тем фактом, что она пока не может использовать мои способности, когда я в своей человеческой форме.

— Может быть, она не такая всемогущая, как ты думаешь, Блейк.

— Я никогда не говорил, что Елена была такой.

— Ну, ты, конечно, думаешь, что это так.

— Это сложно, Табита, и, как я уже сказал, я бы никому не сказал, что такое дент. Но это не заклинание.

— Хорошо, если ты так говоришь.

Я усмехнулся. Табита наконец-то отпустила это.

Остановка была еще одним тупиком. Монти, еще один чешуйчатый ублюдок, не видел Фила почти год.

У нас обоих заурчало в желудках, и мы поохотились в воздухе.

Табита была порочна, когда преследовала свою добычу, но это были Снежные Драконы.

Наконец мы отправились обратно в Драконию. Тот факт, что я не буду спать рядом с Еленой сегодня вечером, также не способствовал тому отвратительному настроению, с которым я оказался сегодня.

Мы приземлились за башней, и я превратился обратно.

Возможно, найти Фила было безнадежной задачей.

Я столько раз спрашивал Табиту, не может ли ее брат быть на другой стороне, но что бы Фил там делал, никому не сказав?

После школы снова было наказание. Мы подошли к заключительному дню, и я был так счастлив, что эти две недели закончились.

Стена Колизея была почти починена.

У меня заурчало в животе, и Фред рассмеялся.

— Иди, поужинай. Мы все равно почти закончили.

— Уверен? — спросил я, и он кивнул.

— Спасибо, Фред.

— Я должен поблагодарить тебя, Блейк. Ты оказал мне огромную помощь.

— Хотел бы я сказать, что это доставило мне удовольствие, но предполагалось, что это будет наказанием. Лонгвей просто дал бы мне больше, если бы знал, что мне это нравится.

Фред рассмеялся, когда мы прощались.

Я помчался обратно в кафетерий и приготовил еду.

Елены нигде не было видно, и я вышел на улицу.

Я нашел первый попавшийся свободный столик, сел со своим подносом и принялся за еду.

— Ешь медленнее, Блейк. Еда мертва. Она никуда не убежит. — Табита подошла с напитком и села на стул.

Я усмехнулся, глядя на нее.

— Нет, но я могу умереть, если не получу ее в свой организм.

Она снова рассмеялась.

— Ладно, приятного аппетита, — сказала она, и я увидел, как к нам подходят Джордж и Бекки.

Бекки продолжала смотреть на Табиту.

— Она кажется дружелюбной.

— Думаю, она наконец-то смирилась с этим.

— Скоро пойдет снег, — прокомментировала Бекки.

Наконец, появились Дин и Сэмми со своими подносами, а в нескольких шагах позади них — Елена.

— Наши две недели наконец-то закончились, — пропел я, и Елена улыбнулась.

Она поставила свой поднос на стол и села.

— Да, — сказала она, воткнула вилку в тарелку и что-то съела.

Что творилось у нее в голове? Мне не хватало слышать ее мысли.

— Итак, ребята, вы готовы к этому сбору средств? — спросила Бекки.

Елена приподняла губу, когда мягкое рычание сорвалось с ее губ.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты хотя бы разобралась со своим платьем.

— Я куплю одно. Ничего особенного. — Она посмотрела на Бекки.

— Ты серьезно не используешь свои привилегии принцессы.

— Не могу дождаться, когда познакомлюсь со всеми новыми драконами, — сказала моя сестра. — По крайней мере, ты взволнована этим, верно?

— Да, — ответила Елена.

— Превосходно. Сколько их? — Сэмми посмотрела на меня.

— Эмануэль сказал мне, что сейчас их около пятнадцати.

— Пятнадцать, и это все? — Голос Елены звучал обеспокоенно.

— Придет еще больше, Елена. Просто наберись терпения.

— О, я знаю.

Около семи я ждал Елену. Может быть, мне следует сказать Табите, что это было безнадежное дело. Я не знал, как найти ее брата. Сегодня вечером мы просто собирались облететь вокруг, чтобы найти его запах.

Елена вприпрыжку спустилась по лестнице.

— Добрый вечер. — Я улыбнулся ей.

— Ты видел меня минут тридцать назад, Блейк. — Она покачала головой с легкой улыбкой, и мы молча направились к куполу Парфенона.

Мне не нравилась эта тишина. Черт, неужели Елена узнала обо мне и Табите и отказывалась спрашивать меня об этом?

— Почему ты такая тихая?

— Я просто устала, и, честно говоря, не с нетерпением жду сегодняшнего вечера.

Я нахмурился.

— Ты не хочешь проводить со мной больше времени?

— Нет, я не хочу проводить время, наблюдая, как ты выходишь из себя, Блейк.

— Елена, я не сержусь на тебя. — Мой голос звучал немного разочарованно.

— Такое ощущение, что так оно и есть.

— Прости. — Я попытался получше объяснить свое дерьмовое настроение. — Просто тяжело, что мы еще не освоили это.

— Не все можно освоить за два дня, Блейк.

— Знаю. Я не очень хорош, когда дело доходит до ожидания, Елена.

— Знаю.

— Извини, если я заставил тебя почувствовать, что это твоя вина. Временами я бываю придурком.

— Совсем чуть-чуть. — Она показала мне пальцами, и я улыбнулся.

— Ты слишком добра. Я этого не заслуживаю.

Наконец-то она одарила меня искренней улыбкой, и я открыл купол Парфенона. Она вошла первой.

— Нам действительно обязательно делать это сегодня вечером?

— Да, Елена. Мы должны сделать это сегодня вечером. Просто подумай, как это будет здорово, если мы сможем это сделать, и никому из нас не будет больно.

— Никому из нас — это тебе?

Я усмехнулся.

— Попался. Ладно, а теперь прочисти свой разум.

Мы пытались пару раз. Она продержалась еще немного, прислушиваясь к моей боли, но в конце концов остановилась.

Мы сделали перерыв и попробовали еще раз. Тот же результат. Когда мы это сделали? Почему тогда я не чувствовал боли? Это сводило меня с ума.

В итоге Елена была разочарована, и мы чуть не поссорились из-за этого. Тем не менее, каким-то образом она согласилась, что это было то, чем нам нужно было овладеть.

Пришло время снова пойти и встретиться с Табитой для нашей вечерней рутины, и я поцеловал Елену на прощание в макушку.

Я ненавидел так сокращать наше время, но надеялся, что Табита прекратит это после сегодняшнего вечера. Она увидит, что ее брата, возможно, нет в Пейе.

Мы попрощались на лестнице, и я помчался в свою комнату, чтобы быстро принять душ.

Когда я спустился вниз, Табита ждала в вестибюле и, увидев меня, подошла ко мне.

— Нам нужно поторопиться, — сказал я ей, и она кивнула. Я открыл дверь, и мы направились к ближайшему выходу, чтобы подняться в башню.

Я стянул с себя халат и трансформировался, как только мы оказались на поляне. Я услышал хлопанье крыльев Табиты прямо у себя за спиной, когда мы достигли облаков.

Она протянула мне одну из рубашек Фила, от которой исходил его запах, и мне пришлось очистить свой разум, позволить ему наполниться запахом Фила, чтобы я мог отследить его.

Это был едва заметный след, и мы пошли по нему.

Должно быть, это был старый след, так как он заканчивался недалеко от его квартиры.

— Может быть, он вернулся? — спросила меня Табита.

— Нет, это старая тропа.

— Можем мы, пожалуйста, просто взглянуть? Мы здесь, Блейк.

— Хорошо.

Мы приземлились на крыше многоквартирного дома Фила и снова приняли человеческий облик.

Я снова накинул халат на себя и поднялся по лестнице.

Мы пошли в квартиру Фила, но все было именно так, как мы оставили ее несколько дней назад.

Так пахло лучше.

— Где, черт возьми, он может быть? — Табита снова не выдержала и заплакала. Она никогда не плакала.

— Эй, успокойся, ладно. Твой брат — Ночной Злодей, Табита. Поверь мне, когда я говорю, что он может сам о себе позаботиться.

— Где он, Блейк?

— Не знаю. Но очевидно, что все это не помогает. Никто его не видел, Табита.

— Пейя большая. Мы не можем сдаться сейчас. Что, если ему понадобится наша помощь?

Я вспомнил то чувство, когда искал Елену в то время.

Это снова должно было превратиться в подобный поиск.

— Когда ты в последний раз разговаривала со отцом?

— Сегодня утром. — Она покачала головой. — Они с ума сходят от беспокойства, Блейк.

— Хорошо. Мы можем продолжить завтра вечером, проведя обыск в другом месте.

Она обхватила меня за шею.

— Спасибо тебе, Блейк. Спасибо тебе, спасибо, спасибо.

— Дай мне просто подумать о других способах попытаться выследить его.

Она кивнула, и я сжал ее плечо, когда на ее глаза навернулись слезы.

— Пожалуйста, не плачь. Твой брат не заслуживает слез. Как бы плохо это ни звучало. Он идиот, Табита.

Она усмехнулась.

— С этим мы можем согласиться.

Мы вернулись в Драконию.

Была поздняя ночь, когда мы вернулись к главному входу и наткнулись на Сэмми и Дина, которые сидели на ступеньках и болтали.

Лицо Сэмми говорило само за себя. Дин даже не мог взглянуть на меня.

— Черт, — сказала Табита.

— Это не то, что ты думаешь, ясно? — сказал я Сэмми.

— Это не то, что я думаю. Ты невероятен, Блейк.

— Я ухожу.

— Да, иди, убегай, как всегда. Табита. Все, что ты делаешь, — это вызываешь дерьмо.

— Может быть, тебе стоит не совать свой нос в дела других людей, — бросила Табита через плечо.

— Это не так, Саманта, — сказал я сквозь хрюканье. — Пожалуйста, не говори Елене.

— Как скажешь, Блейк. Вываливай это дерьмо на Елену, а не на меня.

Она поднялась по лестнице, даже не попрощавшись с Дином.

Я хотел последовать за ней, но Дин остановил меня.

— Она не собирается рассказывать, Елена, но тебе нужно это сделать, Блейк.

— Все не так, Дин.

— Почему бы тебе тогда не рассказать Елене?

— Потому что она бы волновалась.

— Может быть, у нее есть на то причина.

— О, ради всего святого, Дин. Я — дент Елены. Она — моя жизнь. Ты действительно думаешь, что я бы так с ней поступил?

— Тогда что ты делаешь с Табитой, Блейк? Ночью.

— Я помогаю ей найти Фила, ее брата. Он пропал, ясно. Вот и все.

— Почему ты просто не можешь сказать это Елене?

— Потому что я говорил тебе, что это только заставит ее беспокоиться о ненужных вещах. У нее много забот, Дин.

— Ты играешь с огнем, Блейк. Боюсь, он не сочетается с розовым. Мой совет — попытаться найти способ рассказать Елене. Потому что ей будет больно, если она узнает.

Я хмыкнул.

— Не надо. Ты не дракон. Ты даже не представляешь, как легко тебе это дается.

— Возможно, я и не дракон, Блейк. Но я кое-что знаю о доверии. Если ты не можешь рассказать об этом Елене, возможно, тебе вообще не следует этого делать.

Дин прошел мимо меня и поднялся по лестнице.

Я хмыкнул от разочарования и был чертовски напуган тем, что Саманта расскажет Елене.

Я бросился наверх в свою комнату и нашел Джорджа. Он все еще не спал.

— Ты в порядке?

— Да, просто не подумал.

— О-о-о. Ты хочешь поговорить об этом?

— Это ерунда, но, зная мою сестру, она, вероятно, превратит это в огромную гребаную штуку.

— Это как-то связано с Еленой?

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Елена в последнее время немного не в себе.

— Да, это потому, что я снова давлю на нее со своими способностями.

— Ты делал это раньше, Блейк.

— Я не могу вспомнить, когда именно. Я никогда ничего не забываю, и все же я не могу этого вспомнить. Ты видел мой дневник? Кажется, и его потерял.

Джордж рассмеялся.

— Это гребаный кошмар, этот дент.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы не можем вспомнить, потому что они единственные, кто занимает наши мысли.

Я усмехнулся.

— Итак, я так понимаю, ты точно знаешь, о чем я говорю?

— Ага, — кивнул он.

Я усмехнулся.

Это была небольшая проблема. Я вздохнул.

— Итак, что произошло сегодня вечером?

Я вздохнул и рассказал Джорджу все. Он слушал без осуждения, поскольку был буквально единственным, кто знал, что такое дент.

— Будь осторожен, Блейк, — сказал он.

— Я ищу ее брата, вот и все, Джордж.

— Знаю, но для Табиты это могло быть чем-то другим.

Я кивнул.

— Я подумываю о том, чтобы покончить с этим. Я нигде не могу напасть на след этого осла.

— Ты уверен, что он не на другой стороне?

— Если бы это было так, он бы сказал по крайней мере отцу.

Джордж кивнул.

— Думаешь, он мертв?

— Не знаю. Кажется, я не могу найти тело.

— Тогда, вероятно, он еще не умер. Ну, этот чувак бы где-нибудь появился.

— Надеюсь, что ты прав. В последнее время у меня плохо получается что-то скрывать.

— На самом деле это проклятие.

Я рассмеялся.

— По крайней мере, ты все еще пытаешься, — пробормотал Джордж, и мы решили поиграть в игру на Playstation. Я скучал просто по тому, чтобы вот так проводить время с Джорджем. И, возможно, это расставание с нашими дентами было не так уж плохо.

На следующий день я ходил по яичной скорлупе. То, что сказал мне Дин, сводило с ума.

Если я не мог рассказать Елене, возможно, мне не следовало бы этого делать.

Мы с Джорджем вошли в кафетерий, и никого из них здесь не было, кроме Дина.

Мы подошли к буфету и заказали блюда.

Мы сели, и я буркнул ему «Доброе утро».

— Извини за вчерашний вечер. Я перешел все границы, — сказал Дин и посмотрел на Джорджа.

— Он знает, не волнуйся, — сказал я.

Дин кивнул.

— А ты не был таким. Я вижу, Люциан многое передал тебе.

Он усмехнулся.

— Кроме того, я подумываю о том, чтобы покончить с этим. Нет никаких гребаных следов этого парня.

— Кто он для тебя?

Я вздохнул.

— Идиот, но мне нужно найти способ загладить свою вину перед Табитой. За то, как я с ней обращался.

— Блейк, будь осторожен, чтобы она не придала этому слишком большого значения.

— Не волнуйся, я уже обсуждал это с ним, — сказал Джордж.

Я кивнул.

— Я действительно не думаю, что Табита такая. Все кончено. Она это знает.

— Ладно, все же я согласен с Сэмми. Если Елена узнает, Блейк.

— Пожалуйста, Дин, — взмолился я.

— Я же сказал тебе, что не расскажу.

Дин слегка застыл и посмотрел мимо меня.

Бекки и Елена были близко. Черт, как много она услышала?

Елена села рядом со мной.

— Доброе утро, солнышко, — сказал я, и она улыбнулась.

Я обнаружил, что Бекки, прищурившись, смотрит на меня.

— Что, я теперь не могу поприветствовать Елену?

— Нет, что ты скрываешь? — спросила Бекки, и Джордж слегка застыл.

Я нахмурился и посмотрел на Дина. Он ничего не сказал. Я начал хихикать.

— Я ничего не скрываю.

— Ты в последнее время странно себя ведешь, Блейк.

Дин встал.

— Куда ты направляешься? — спросила Елена.

— Я закончил есть и собираюсь найти свою девушку, если хочешь знать, мисс Хочу-Все-Знать.

Она рассмеялась.

— Конечно, — Бекки посмотрела на Дина, когда он уходил, а затем на Джорджа, который поглощал свой завтрак.

Он остановился и посмотрел на нее.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Что здесь происходит?

— Понятия не имею, но в этом я с тобой согласен, Бекс. Что-то происходит.

Я снова рассмеялся.

— Ничего не происходит. Видишь, вот почему мы ничем с тобой не делимся, — сказал я Джорджу.

— Ты что-то скрываешь от меня? — спросила меня Елена. Черт, черт, черт. Веди себя круто, Блейк. Я улыбнулся.

— Нет, это не так. Но Джордж немного слаб, когда дело касается Бекки.

— Значит, неспособность сохранить секрет от Бекки делает его слабым? — снова спросила Елена.

У нее были месячные или что-то в этом роде?

— Это не то, что я сказал. Ты сегодня утром выползла не с той стороны кровати?

— Нет, но что-то происходит, Блейк.

— Ничего не происходит, Елена.

— Хорошо, тогда где, черт возьми, ты был прошлой ночью? — спросила она немного чересчур громко.

Я чувствовал, что через несколько секунд все это дерьмо перевернется с ног на голову.

— Теперь ты мне не доверяешь, Елена?

— Я не знаю. Если так важно сократить наши тренировки, Блейк, то думаю, что имею право немного усомниться в этом.

Она встала и ушла.

— Куда ты направляешься?

— Я не голодна. — Она выбежала из кафетерия.

— Я с Еленой, Блейк.

— Бекки? — сказал Джордж. — Он — дент Елены.

— Я знаю, но он не сказал ей, где он был. Почему ты просто не сказал ей, Блейк?

— Это моя сестра?

— Твоя сестра? — Она рассмеялась. — Так, так. Она и сейчас лжет ради тебя?

Бекки тоже встала и что-то пробормотала.

— Большое спасибо. Тебе следовало просто сказать ей, потому что теперь они подумают, что в твоих поисках есть что-то еще, Блейк.

Я подождал Сэмми, но она не спустилась к завтраку.

Девочки сказали бы что угодно, лишь бы не втягивать Сэмми в неприятности. Бекки легко могла бы притвориться, что не знает, что Сэмми знает. Моя сестра неизбежно должна была оступиться. Она не умела хранить секреты.

Я увидел, как она гуляет с Дином, прежде чем прозвенел звонок, бросился к ней и оттащил назад.

— Тебе пришлось сказать ей?

— Сказать ей что? — Раздражение моей сестры отражало мое собственное.

— Сэмми, просто скажи мне правду. Откуда она знает?

— Я ей не говорила. Честно говоря, я не хочу ей этого говорить. Почему ты помогаешь ей, Блейк?

— Это ее брат, ясно? Он тоже когда-то был моим другом, Саманта. Я очень мило попросил тебя вчера вечером ничего не говорить.

— Я этого не делала. Ты играешь с огнем, Блейк. Ты должен сказать ей сам.

— Я не хочу заставлять ее волноваться понапрасну.

— О, так вот как ты теперь это называешь?

— Черт возьми, Саманта, почему бы тебе просто не сказать, о чем ты думаешь? Елена — моя опора. Я бы никогда так с ней не поступил.

— И ты единственный в своем роде, Блейк.

— Что ты хочешь этим сказать?

— С тобой ничто не работает по-старому.

Я вздохнул.

— Ты действительно думаешь, что я бы это сделал? А? — Она приводила меня в бешенство еще больше.

— Нет, не знаю. Елена знает, что что-то не так, Блейк, ты должен сказать ей правду, потому что, если она узнает, как мы с Дином поступили прошлой ночью, это доверие, которое ты построил, ты потеряешь все.

Я выдохнул.

— И я говорю это, потому что люблю тебя, а не потому, что я хочу видеть, как ты горишь.

— 24~

Начался первый урок, а Елены даже не было в классе.

Черт, я вздохнул.

— Где принцесса, Блейк? — спросил Эдди.

— Королевские дела, — ответил я.

Соврать Эдди мне было легко, но Елене — чертовски сложно.

Он продолжал занятия, но я опасался того, как Елена воспримет все это. Как она узнала, если ей рассказала не моя сестра? Что она выяснила?

Черт возьми, Дин был прав. Я должен был просто сказать ей об этом сегодня утром.

Весь этот период я дулся, как щенок. Я до смерти волновался из-за всего. Я не хотел подрывать доверие Елены, но все явно шло в этом направлении.

Наконец прозвенел звонок, и это была арифметика.

Я хотел пойти и выследить Елену, но Бекки остановила меня.

— Не надо, просто дай ей время, ладно. Она успокоится, но совет, что бы это ни было, скажи ей, Блейк. Умоляю тебя.

Я кивнул.

Нам пришлось подождать профессора, так как он опаздывал.

Я был так разочарован в себе. Я должен был просто рассказать Елене об этом. Елена была одной из самых крутых цыпочек на свете, и мне не следовало так поступать.

Ее фигура привлекла мое внимание краем глаза, и я посмотрел на нее.

Мой желудок буквально затрепетал.

Я пошел ей навстречу.

— Где ты была?

— В комнате. — Улыбка не коснулась ее глаз.

Как раз в тот момент, когда я хотел сказать ей, что нам нужно поговорить, она прервала меня.

— Давай, пошли. — Она направилась к классу.

Нет, ты должен сказать ей, Блейк.

Я потянул ее назад за руку.

— Елена, нам нужно поговорить. — Я потянул ее в противоположном направлении. Нам не нужен этот дурацкий урок.

— Если мастер Лонгвей поймает нас, мы снова получим наказание, пожалуйста. Давай просто пойдем на урок.

— Нет, все будет хорошо. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Это о том, что ты помогаешь Табите?

Я остановился, и все мое тело обмякло, прежде чем я повернулся к ней лицом.

— Ты знаешь об этом?

Она улыбнулась.

— Я уже говорила тебе раньше, ты можешь делать все, что захочешь. Мне бы просто понравилось, если бы ты мог упомянуть об этом при мне.

— Прости. Я знаю, что ты чувствуешь к Табите.

— Мне жаль ее, Блейк. Я не испытываю к ней ненависти. Так в чем же все-таки дело?

Была ли эта цыпочка настоящей. Мне захотелось расплакаться от того, каким глупым ослом я был.

— Ее брат пропал без вести, и я нигде не могу его найти.

— Я так понимаю, что ее брат — твой друг?

— Да, друг или был таким. Я многим ему обязан. — Я не хотел говорить ей, что я многим обязан Табите. Что ж, я тоже был в долгу перед Филом за то, что он рассказал мне, что пытался провернуть Сэм.

— Тогда я знаю, что ты скоро найдешь его. — Она улыбнулась, а я просто уставился на нее. Я должен был сказать ей. Я притянул ее ближе.

— Я идиот. Извини, что я тебе не сказал, но она не так важна, как твое обучение. Обещаю.

— Все в порядке, я знаю.

— Нам действительно обязательно идти на арифметику? — Я скорчил гримасу и рассмешил ее.

— Да, обязательно. А теперь перестань дуться. — Она повернулась и вошла в класс, и, как магнит, притянула меня прямо за собой.

Табита была поражена тем, что Елена знала и не выбросила ее игрушки из кроватки и не запретила мне искать.

— Она понимает лучше, чем ты думаешь, Табита.

— Думаю, она действительно чокнутая, — тихо проговорила Табита.

— По крайней мере, она знает, и мне больше не нужно скрывать это от нее. Это могло бы серьезно обернуться для меня неприятными последствиями.

Табита усмехнулась.

— Почему? Разве она тебе не доверяет?

— О, ты уже сказала Питеру?

Ее лицо вытянулось.

— Я так и думал.

Следующие несколько вечеров все было по-старому. Это стало утомительным и даже не походило на поиск. Но Табита была умна, и каждый день у нее появлялись новые области для поиска и новые места, в которых можно было посмотреть.

Елена расспросила меня подробнее о Филе. Она знала, что однажды он помог мне с сообщением, когда Сэм снова попытался втянуть меня в незаконные бои, собираясь похитить Елену.

Ее особенно заинтересовало, что их мама и папа жили в колонии как драконы и отказывались превращаться в свои человеческие формы.

Мы по-прежнему тренировались по вечерам.

Я ненавидел прерывать это, потому что это было важнее, чем гребаный Ночной Злодей. Я просто хотел, чтобы зацепки Табиты наконец иссякли, чтобы я мог отказаться от этой миссии и перестать чувствовать себя виноватым.

У меня начало появляться ощущение, что, возможно, Фил уже мертв.

Это было бы ужасно для Табиты.

Мы снова с глухим стуком приземлились на землю Драконии.

— Итак, завтра вечером я подумала…

— Я же говорил тебе, что вечер пятницы отменяется, Табита. У нас с Еленой благотворительный вечер.

— Ты действительно нужен ей там? Мы говорим о Филе?

— Да, я нужен ей там. Мы можем снова заняться поисками в субботу.

Чертова сумасшедшая цыпочка. Брат Табиты, на самом деле, был не так важен, чем Пейя или Итан.

В тот вечер я снова попрактиковался со своим даром Коронохвоста. Я должен был выяснить соотношение сил для использования. Я должен был добиться успеха, и я добьюсь успеха. Мне просто нужно было попрактиковаться.

На следующее утро я рано пришел в кафетерий. Я действительно очень скучал по Елене.

Я собрал посуду, когда не увидел ее, и подошел к столику, за которым сидел Джордж и ждал Бекки.

— По-прежнему никаких его следов? — спросил Джордж.

— Нет, — в моем голосе звучало разочарование, так как я хотел, чтобы этот поиск закончился прямо сейчас.

— Думаешь, этот парень может быть мертв? — спросил Джордж.

— Я не хотел говорить этого вслух. Но какая-то часть меня тоже начинает так думать. Мне жаль Табиту, если это правда, — сказал я.

— Ты уверен, что он не на другой стороне?

— У него нет для этого причин, Джордж. Я имею в виду, что он Хроматический. Совет никогда бы не выдал ему такой пропуск. — Фил не был королевским драконом, и у него не было причин переходить на другую сторону.

— Ты ведь пытался это выяснить, верно?

Я посмотрел на Джорджа.

— Да ладно, ты действительно думаешь…? — Я начал хихикать.

— Блейк, я просто говорю. Она верит, что ты под гребаным заклятием, она может сделать все, что угодно…

— Она бы не стала так обращаться со своим братом, но чтобы убедиться, я сделаю несколько телефонных звонков, — проворчал я в ярости от того, что даже не подумал об этом. — Я ожидал такого от Елены, а не от тебя, — сказал я Джорджу.

— Что там про меня? — Она появилась из ниоткуда. Когда, черт возьми, она успела стать такой хорошей?

Она плюхнулась на подушку прямо рядом со мной.

Я улыбнулся.

— Тебе не о чем беспокоиться, — сказал я и опустил голову на руки, поставив локти на стол. Я просто смотрел на нее, желая схватить и поцеловать. Она одарила меня неловкой улыбкой, будто могла прочитать мои мысли. Черт, а что, если она могла? Она бы сказала мне, верно?

— Что? — Ее взгляд оторвался от моего.

— Могу я просто смотреть на тебя?

Он закрыла глаза, когда с улыбкой покачала головой.

— Прекрати.

Я усмехнулся.

— Ты спала?

— Не так хорошо, как хотелось бы, но да, я выспалась.

— Беспокоюсь…

— Насчет сегодняшнего вечера. — Она перебила меня и вздохнула.

Я рассмеялся и посмотрел на Джорджа. Он мог бы кое-чему научиться у Елены.

Елена тоже рассмеялась.

— Все еще не веришь в меня. Что ж, по крайней мере, ты не его дракон. — Елена заговорила со мной, и я усмехнулся.

— Я просто забочусь о своем лучшем друге Елена, — сказал Джордж.

— Неважно. — Она поднялась с подушки и подошла к стойке буфета.

— Если бы это была Бекки, она бы меня кастрировала. Тебе чертовски повезло, Блейк.

— Она не такая неуверенная в себе, как Бекки.

— Ха-ха, — передразнил Джордж.

— Может быть, мне следует дать тебе несколько советов о том, как укрепить уверенность Бекки, сделать ее немного сильнее.

— Отвали. С моей девочкой все в порядке.

В тот день днем девочки ушли, чтобы сделать прическу и заняться девчачьими делами на вечер.

Мой смокинг еще раньше прислала мама, и мы с Джорджем лежали на наших кроватях, болтая о всякой чуши.

У меня зазвонил телефон, и я увидел имя Фила.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — сказал я и ответил на его звонок.

— Я слышал, ты ищешь меня, Руби.

— Где ты, черт возьми, находишься? — Я заговорил с его появившейся голограммой.

— А что? Ты скучал по мне?

— Я чертовски серьезен. Мы искали тебя как сумасшедшие почти две недели, Фил.

— Искали, зачем?

— Твои мама и папа волнуются, не говоря уже о твоей сестре. Где, черт возьми, ты был?

— Что? — Он выглядел смущенным.

— Позвони своим родителям и сестре, Фил.

— Руби, они знают, где я.

— Что?

— Я сказал им перед отъездом, что уезжаю.

— О черт, — услышал я, как Джордж сказал.

— Табите тоже?

— Да, я не хотел, чтобы они волновались.

— Ты что, издеваешься надо мной сейчас?

— Нет, я серьезно. Почему? Моя семья сказала что-то другое?

— Нет, не волнуйся. Спасибо, что позвонил мне.

— Да, без проблем.

Звонок прервался.

— У нее есть яйца, Блейк, это я могу тебе сказать.

— Теперь это дерьмо прекратится. — Я встал с кровати, открыл дверь, и быстро заскользил вниз по ступенькам.

Я бросился вверх по лестнице в общежитие для девочек на седьмой этаж, в комнату Табиты.

Я громко постучал, и, наконец, Сьюзен открыла.

— Привет, Блейк.

— Табита здесь? — спросил я, и она открыла дверь пошире.

— Я думала, ты не можешь…

— Серьезно, Табита. Как долго ты собиралась позволять мне искать его? О чем, черт возьми, ты думаешь?

— Прости? — спросила она в замешательстве.

— Мне позвонил твой брат. Он сказал, что ты и твоя семья точно знали, где он. — Между нами повисло молчание. — Зачем ты это сделала?

Табиты поджала губы, когда посмотрела на меня.

— Я обещала тебе, что буду бороться за тебя, Блейк. Я подумала, что если бы ты мог побыть вдали от нее несколько часов в моем присутствии, этого было бы достаточно, чтобы ты снова мог ясно мыслить.

Я хмыкнул.

— Я такой гребаный идиот.

— Не надо. Я никогда не перестану бороться за тебя, никогда, — прокричала она мне.

Мой взгляд метнулся к ней. Она вскипятила мою кровь.

— Нет, ты сделаешь это. — Я огромными шагами подошел к тому месту, где она стояла, и она слегка попятилась.

— Блейк, пожалуйста, — взмолилась Сьюзен, когда я схватил Табиту за руки и притянул ее ближе к себе.

Ее сердце заколотилось. Оно было таким тихим, но я его слышал.

— Я освобождаю тебя от твоего обещания.

— Не надо, Блейк. Пожалуйста.

— Ты прекратишь делать то, что делаешь, потому что я не твой, Табита, и никогда им не был.

Это было смешано с небольшим количеством моего альфа-зова и небольшим количеством убеждения, но это не произвело на нее такого эффекта, как тогда на Ирен.

Я позволил ей упасть на пол, когда она начала плакать.

— Ты жалкая, Табита, и это не имеет никакого отношения к твоей драконьей породе. Никогда больше не проси меня ни о какой помощи.

Я выбежал из их комнаты и вернулся в свою.

Я был вне себя от ярости, и через несколько часов мне нужно снова найти свое счастливое место, чтобы помочь Елене с сегодняшним сбором средств.

Около четырех я все еще злился из-за того, что сделала Табита.

Я надеялся, что это дерьмо наконец-то закончится.

С меня было достаточно ее дерьма. Лгать мне, на самом деле вот так плакать и вести себя подобным образом. Ей действительно следует подумать о том, чтобы стать актрисой. У нее был дар.

Меня слегка беспокоила мысль о том, до какой степени она готова была пойти, чтобы разлучить нас с Еленой.

Я немного испугался, потому что Табита знала о том дерьме, которое я натворил. Том, о котором, как я боялся, узнает Елена.

Елена никогда больше не будет смотреть на меня по-прежнему.

Мы начали собираться, приняли душ и надели смокинги.

Я спустился вниз, так как умирал с голоду, и поужинал с Джорджем и Дином, которые собирались пойти со мной сегодня вечером.

Все взгляды были устремлены на нас, а Снежного Дракона нигде не было видно.

Примерно без десяти шесть мы встретили мастера Лонгвея в вестибюле.

— Выглядите привлекательно, мальчики. — Мастер Лонгвей сделал нам комплимент, поскольку был одет в свой традиционный китайский халат. Он всегда надевал его по особым случаям.

Мы пошутили по поводу того, что я пойду на свой первый благотворительный вечер трезвым. Чонг надеялся, что сегодняшняя речь будет более приятной, чем в прошлый раз, когда я был в музее Итана.

Я должен был просто сказать им тогда, кем была Елена, тогда, возможно, Люциан все еще был бы жив. Но что потом? Смог ли я просто быть драконом Елены в качестве Дента? Сомневаюсь, что смог бы нормально жить.

— О, Бекс, — первым заговорил Джордж, и его лицо просияло, когда он бросился к ступенькам.

Я обернулся и увидел Бекки в лавандовом платье. Мой взгляд метнулся к Елене, и язык у меня стал заплетаться. Она была чистым воплощением красоты. На ней было красивое мягкое черное платье с глубоким вырезом, которое подчеркивало ее плечи и элегантную шею. Подол платья доходил ей выше колен, но сзади доходил почти до икр.

Ее волосы были прилизаны и собраны в пучок, а макияж нанесен просто идеально.

Я застыл на месте, пока мастер Лонгвей не подтолкнул меня вперед.

Я бросился к ней и протянул руку, когда она сошла с последней ступеньки.

Она улыбнулась и взяла меня под руку.

От нее пахло гипнотически.

— Что, у тебя нет никаких замечаний? — спросила она.

Я фыркнул с широкой улыбкой, приклеенной к моему лицу, как у идиота.

— Просто нет слов, чтобы описать, как прекрасно ты выглядишь сегодня вечером, принцесса.

Она рассмеялась, когда мы шли к ожидавшему нас экипажу.

Елена забралась первой, и я последовал за ней.

Джордж и Бекки сели рядом с нами, в то время как Дин и Сэмми расположились на противоположном диване с мастером Лонгвеем.

Я никогда не терялся подобным образом.

Мы тронулись, и поначалу поездка была немного ухабистой, но она быстро стабилизировалась.

Я посмотрел на Елену.

— Ты все еще беспокоишься о сегодняшнем вечере?

— Немного. — Она сделала тихий, глубокий вдох.

— Все будет хорошо, Елена. — Я сжал ее руку, и она снова посмотрела мне в глаза.

Я подмигнул.

Она улыбнулась и снова уставилась в окно.

Мой взгляд упал на улыбающегося мастера Лонгвея, читающего сегодняшнюю газету, и Джорджа с Бекки, перешептывающихся друг с другом.

Бекки тоже выглядела великолепно в своем фиолетовом платье с разрезом до бедра.

Даже Сэмми не была похожа на Сэмми.

Я снова покачал головой, так как все еще чувствовал себя на взводе.

Это было неплохое чувство. Это было головокружительно.

Я снова фыркнул, а Сэмми просто улыбнулась мне.

— Становится слишком тесно, Блейк.

— Что-то в этом роде?

— Ты хорошо выглядишь.

— Ты выглядишь по-другому, Саманта.

— Я приму это за комплимент. — Она улыбнулась, и Дин рассмеялся.

— Ты собираешься хорошо себя вести сегодня вечером, верно? — спросила Елена, и все засмеялись.

— Ты беспокоишься о том, что я плохо себя поведу сегодня вечером?

— В последний раз, когда ты был здесь, Блейк, ты сказал несколько довольно непонятных вещей.

Бекки рассмеялась.

— О, как мы могли забыть?

— Заткнись, я был пьян и вел себя как идиот. Я должен был просто рассказать всем, кем ты была на самом деле в ту ночь.

Все рассмеялись, даже Елена.

— Сегодня вечером я буду вести себя наилучшим образом.

— Я буду настаивать на этом.

Карета наконец начала набирать скорость, и мы приземлились на крышу музея.

Реймонд с парой охранников Гельмута ждали нас.

Он знал, как это важно для Елены. И он знал, в какой опасности она находится, так открыто.

Я вылез первым и глубоко вздохнул, когда Реймонд посмотрел на меня.

Я улыбнулся ему и протянул руку своей королеве красоты.

Она вылезла, и ее нога соскользнула, но мои рефлексы были быстрыми.

— Я вижу, ты все еще боишься каблуков.

— Кое-что никогда не меняется. — Она рассмеялась. — Спасибо, что замечательно меня поймал.

— Всегда, Елена.

Она покраснела, и мне стало интересно, что творится у нее на уме.

Я подвел ее к лифту, и мы с Реймондом вошли внутрь.

— Ты хорошо выглядишь, — похвалила его Елена.

— Ты выглядишь потрясающе, Елена, — сказал Реймонд, и я хмыкнул.

Елена хихикнула.

— Видишь, у него были, по крайней мере, слова, Блейк.

Я улыбнулся, посмотрел на нее сверху вниз и игриво пожурил Реймонда, когда мой взгляд переместился.

Все в лифте захихикали.

— Ты мне нравишься, РЕймонд, не позволяй этому измениться. — Я ущипнул себя за кончик носа и фыркнул.

— Прости, Блейк.

Лифт открылся, и вперед вышла светловолосая женщина.

— Принцесса, — она поклонилась перед Еленой.

— Глубокий вдох, — тихо произнес я и увидел, как Елена сделала большой вдох и крепче схватила меня за руку.

— Блейк, — поприветствовала меня блондинка. — Это такой удивительный результат, все подтвердили свои приглашения на сегодняшний вечер, и мероприятие начнется через полчаса. Так что общайтесь с людьми, постарайтесь познакомиться с как можно большим количеством людей и просто будьте собой, принцесса. Вы завоюете их расположение.

— Спасибо.

Мы вошли в приемную. Она была красиво украшена белыми шторами, цветочными композициями и ледяными скульптурами в человеческий рост. Вдоль стены стояли мягкие диваны, а длинная элегантная барная стойка занимала почти все пространство приемной. Обслуживающий персонал расхаживал между группами людей с подносами с шампанским в элегантных бокалах.

Все было сделано в совершенстве.

Координатор все еще что-то бормотала Елене на ухо.

Я нашел взглядом Чарльза и его семью, и мы с Еленой пошли быстрее, чтобы дама смогла понять намек. Она только выводила Елену из себя больше, чем намеревалась.

— Я думал, она никогда не перестанет говорить, — тихо произнес Джордж.

Я просто покачал головой.

Елена поцеловала Чарльза в обе щеки, и вся его семья была так же загипнотизирована, как и я, когда они приветствовали ее.

— О, Елена, выглядишь просто великолепно, — сказала Гертруда, когда я взял два бокала у проходившего мимо официанта и протянул один Елене.

— Для успокоения нервов, — сказал я и увидел, что Дэвид и Конни улыбаются.

— Ты будешь идеальна сегодня вечером, Елена, и могу я сказать, что ты выглядишь великолепно, принцесса, — сказала Конни.

— Спасибо, Конни, ты сама прекрасно выглядишь.

— О, в этой старой штуке?!

Дэвид рассмеялся.

— Моя дорогая, ты годами ждала возможности дефилировать в этом платье, — с любовью обратился он к своей жене.

Повсюду вокруг бара пары были одеты в свои лучшие наряды. Я вдруг почувствовал легкую нервозность и посмотрел на Елену. Если она и чувствовала то же, что и я, то скрывала это исключительно хорошо.

Многие люди подходили и делали Елене комплименты по поводу того, как она выглядела. Я схватил еще один бокал.

Она бросила на меня такой взгляд.

— Не волнуйся, — одними губами произнес я, и она улыбнулась, стараясь не проявить неуважения к человеку, с которым разговаривала. Может, она и похожа на своего отца, но сегодня вечером она была своей матерью. Она накладывала заклятие на каждого человека, с которым вступала в контакт.

Наконец-то появились мама и папа с матерью Бекки.

Я посмотрел на Елену, и, кстати, она продолжала смотреть на моего отца. Я точно знал, о чем она думала. О том факте, что мой отец понятия не имел, что его всадник все еще жив.

Я нежно сжал ее руку.

— Сынок, — подошел мой отец. — Елена, — он мягко склонил голову, и мама просто одарила ее милой улыбкой.

— Приятно снова тебя видеть, — мама коснулась руки Елены и нежно поцеловала ее в щеку. Она скучала по Елене, и я сомневался, что Елена понимала, насколько сильно.

— Елена, — мама Бекки была следующей и нежно обняла ее. — Ты выглядишь сногсшибательно, — прошептала она Елене на ухо.

— Ты тоже, — прошептала она в ответ.

Люсиль посмотрела на меня и приподняла бровь.

— Приятно видеть тебя в смокинге, — пошутила она, когда в последний раз была вроде как моей феей-крестной.

— Вы, как всегда, прекрасно выглядите, миссис Джонсон.

Она прищурилась.

— Так официально.

Все рассмеялись.

— Готова к речи? — спросил сэр Роберт, и Елена кивнула.

— Мы скучаем по тебе в поместье, — сказала мама.

Мама?

— Извини, я собиралась зайти, но в последнее время было так неспокойно.

— Блейк сказал мне. — Мама погладила Елену по спине.

Мой взгляд упал на Ганса и его семью.

Они были заняты тем, что шли к нам, и мой отец слегка ахнул, когда увидел его, и улыбнулся.

Раньше это были люди, с которыми он сражался бок о бок в войнах.

Папа и Ганс пожали друг другу руки.

— Елена, я хотел бы познакомить тебя с Гансом Штайнером, благородным драконом и одним из хороших друзей твоего отца.

Ганс поклонился.

— Принцесса, наконец-то.

— Это сын Ганса, Хейко, — сказал папа, и Хейко взял руку Елены и поцеловал ее.

Я ничего не мог поделать с чувством ревности, которое вспыхнуло у меня внутри. Это заставило мой глаз задергаться.

— Ты ухаживаешь не за той принцессой, Хейко, — выскочила из ниоткуда Арианна. — Добрый вечер, Елена, — поприветствовала она ее. — Кроме того, у нее есть сторожевой пес, с которым ты не захочешь связываться.

Из нашей группы вырвалось еще больше тихих смешков.

— Блейк, — поприветствовала меня Арианна с суперулыбкой и двумя поцелуями в каждую щеку.

— Принцесса. — Я улыбнулся в ответ.

— Я не хотел проявить неуважение, ваше высочество. Мой отец научил меня хорошим манерам и тому, как приветствовать членов королевской семьи с этой стороны.

— С этой стороны? — Елена прищурилась.

— Хейко родился и вырос на другой стороне, — сказала Арианна.

— Вы все с другой стороны? — Елена посмотрела на Ганса, и он кивнул один раз.

— Это мой младший брат Реджинальд. Мы уехали очень давно, принцесса, и мне так жаль, что мы вернулись только сейчас. Но мы к вашим услугам.

— Большое вам спасибо. Я действительно ценю это.

— Добрый вечер, леди и джентльмены, — Дэниел Лессер вышел из двух массивных дверей, которые только что открылись. Почему они всегда заставляют этого идиота играть роль церемониймейстера на приемах? — Не могли бы вы все занять свои места, чтобы мы могли начать сегодняшнее мероприятие, — раздался голос Дэниела.

— Лучше пойдем и узнаем, куда они нас поместили, — сказал Хейко Арианне и взял ее за руку. Калеба нигде не было видно.

— Увидимся позже, — она сделала реверанс и ушла вместе с Хейко.

Елена посмотрела на меня, приподняв брови, и я улыбнулся.

Мы подошли к одному из передних столиков, где нас всех усадили вместе с королем Гельмутом и королевой Маргарет.

Мэгги поцеловала всех нас в щеку, прежде чем занять свое место рядом с Гельмутом.

Потребовалось около двадцати минут, чтобы все расселись, пока оркестр играл негромкую инструментальную музыку.

Мне было жарче, чем обычно, так как воздух казался неправильным, или, может быть, это просто нервы брали верх надо мной.

Наконец Дэниел снова взял микрофон.

Он поднялся на трибуну и начал с того, что поприветствовал всех присутствующих.

Мой взгляд перебегал с одного столика на другой. Вся элита была здесь сегодня вечером. Их деньги должны были понадобиться, если мы собирались воссоединить короля Альберта с Еленой.

Я не особенно любил Элиту, но был благодарен за то, что они пришли. Я просто надеялся, что нам не придется говорить с тараканами сегодня вечером, поскольку у них нет фильтра, и они, вероятно, поднимут все мое прошлое дерьмо, чтобы посмеяться над ним.

— Хотела бы я знать, откуда Арианна знает Хейко? — спросила Елена.

— Калеб приютил его семью, они гостили у него последние несколько недель. Он очень хорошо знает Ганса, — прошептал я.

— Она влюбилась в него?

— Она действительно разделяет его жар, Елена.

— Хейко — Солнечный Взрыв?

Я кивнул.

— Как он там оказался?

— Он вылупился на той стороне. Из того, что рассказала мне Арианна, он впервые в Пейе, так что ничего лучшего он не знает.

— Вау, — сказала Елена.

— Ганс такой же Ластохвост, как и мастер Лонгвей, и, как сказал отец, один из самых больших друзей твоего отца. Он служил ему на войне и настолько умен, насколько это возможно, когда дело доходит до разработки стратегии и тактики ведения войны.

Папа хмыкнул.

— Кроме моего отца, то есть.

Мама прочистила горло.

— Извини, — одними губами произнес я, и мы снова переключили наше внимание на события ночи.

— Огромное спасибо организации «Уиллоус энд Уэллс» за то, что сделали этот вечер возможным. Моя королева, — сказал Дэниел, отчего королева Мэгги покраснела. — Как всегда, ваше сердце не знает границ.

Она грациозно кивнула головой с мягкой улыбкой, и король Гельмут поцеловал ей ладонь.

Я не мог себе представить, какую боль они оба должны испытывать из-за того, что здесь нет ни одного из их детей.

— И, наконец, пришло время представить вам еще одну королеву, ту, которая завладеет всеми вашими сердцами. Я приветствую ее на сцене.

Я закатил глаза. Дэн был гребаным идиотом.

— Принцесса Елена Мэлоун.

Елена сделала глубокий вдох и встала. Я поднялся с ней на сцену.

— Со мной все будет в порядке, — прошептала она, поднимаясь по ступенькам подиума.

Я остался позади и наблюдал в тени, как влюбленный щенок, за тем, как сильно она похожа на свою мать сегодня вечером.

Елена взяла микрофон и уверенно начала говорить.

— Всем добрый вечер, и большое вам спасибо за то, что присоединились к нам в этот праздничный вечер. — Она с трудом сглотнула и прочистила горло, что заставило всех рассмеяться.

Она, должно быть, нервничала так же, как и я.

— Обычно я этого не делаю, не обращаюсь к огромному собранию важных людей, если только вы не Древние…

Я тихо хихикнул, когда она вызвала еще больше смешков у собравшихся.

Она уверенно улыбнулась.

— Итак, я собираюсь говорить от чистого сердца. Вы самые богатые благотворители Пейи, и некоторые из вас проделали весь этот путь с другой стороны ради сегодняшнего вечера. Я не могу выразить, как благодарна вам за то, что вы присутствуете здесь, с нами. Как вы все знаете, Итан уже не тот, что был раньше. Он неузнаваем.

Экран с фотографиями того, что собрала первая группа, был спроецирован на экран позади нее. Многие ахнули, когда слайд-шоу продолжилось. Я сосредоточился на том, чтобы посмотреть, собираются ли они показать Маленькую Птичку.

— Все изменилось. — Елена продолжала. — Людьми на другой стороне правят железным кулаком. Дети должны сами о себе заботиться, тьма правит. Все, за что мой отец и его люди боролись так давно, должно быть освобождено. Это будет моя ответственность, а не ваша. Но нам действительно нужна ваша помощь с сотней людей, которых мы освободили с той стороны. Детям необходимо наверстать упущенное в своем образовании, и необходимо построить жилье. Я профинансировала большую часть этого, но не могу сделать это в одиночку. Нам нужна ваша помощь, чтобы они исцелились. Поэтому, пожалуйста, будьте великодушны, проявите свою доброту и помогите нам помочь им. Спасибо вам.

Я улыбнулся, когда все зааплодировали.

Сегодня вечером на записи не было Маленькой Птички, но мое время с этим ублюдком придет.

Я надеялся, что люди, собравшиеся здесь сегодня вечером, поймут необходимость этого.

Дэн вернулся.

— Спасибо вам, принцесса, а теперь перейдем к нашему следующему оратору. Король Гельмут Маккензи.

Гельмут прошел мимо меня у подножия лестницы, когда Елена спускалась с подиума.

Я потянулся к ее руке, когда они проходили мимо друг друга.

— Ты прекрасно справилась.

— Не слишком мало?

— Нет, это было идеально, — сказал король и огромными шагами поднялся на подиум, когда Елена схватила меня за руку, прежде чем спуститься с лестницы.

Мы заняли свои места, когда Гельмут обратился к гостям.

Он был великим оратором и по-своему хорошим королем. Однако он не был королем Альбертом. Говорил даже Ганс.

Он много говорил о своем брате Ивонне, и меня не удивило, что Калеба здесь не было.

— Все мы многое потеряли в тот день, — сказал Ганс, — и лично я собираюсь вложить свои деньги в то, что у меня на уме, поскольку я верил, что этот курс поможет Пейе снова стать единым целым. Я пожертвую полмиллиона паголеанов, и я обращаюсь к Франсу Дитеру, Джеффри Пролинкси и Маркусу О'Рейли. Вы не зря являетесь элитой Пейи. Я потерял этот статус в тот день, когда покинул Пейю, и, вернувшись домой, я осознаю, какие возможности украл у своих детей. Давайте снова сделаем наш мир целым.

Все зааплодировали. Папа встал, и все последовали за ним.

Последним оратором был Чарльз.

Он был чрезмерно эмоционален по поводу результата и с болью в сердце говорил о том, что происходило в Итане.

Он говорил от всей души.

— Вы бы оказали услугу не только миссии, профинансировав ее, но и всей Пейе, помогая им превзойти ее.

Я снова сжал руку Елены. Я знал, что Чарльз косвенно сказал всем, что самым значительным подарком и одолжением, о котором он говорил, было возвращение Пейе их законного короля. Короля, за которого стоило умереть, поскольку он был единственным, кто мог принести мир всем.

Папа протянул мне носовой платок из-под стола, и я отдал его Елене.

Она тихо рассмеялась и вытерла слезы.

Аплодисменты Чарльза тоже переросли в овацию стоя.

Дэн вернулся на трибуну и поблагодарил каждого выступающего сегодня вечером, когда Чарльз сошел с трибуны.

Елена встала, когда он проходил мимо нас, и обняла его.

Затем он занял свое место, и я увидел, что Маркус тоже протягивает ему носовой платок.

Наконец-то подали первое блюдо.

Я снова был голоден, как, по-моему, и все драконы на этом приеме.

Пока мы наслаждались ужином, играл оркестр. Послышалась негромкая болтовня, когда все вернулись к своей непринужденной жизни и разговорам.

Гельмут поговорил с одним из других членов Элиты, Маркусом, который сел за наш столик, когда Елена снова принялась за еду.

Я усмехнулся ее комментарию со сцены. Когда она прокомментировала обращение к большим толпам людей, отличным от Древних. Это обрушилось на меня, как приливная волна.

Вот когда мы это сделали?

Ей было достаточно рассуждений Древних, и мне тоже. Она просто взяла мой огонь себе. Он был у нее на руке, а я все еще был в своей человеческой форме.

Я помнил это чувство и точно знал, что Древние подразумевали под капитуляцией. В ту ночь я благоговел перед ней, перед ее храбростью, перед тем, кем она была на самом деле, и этого нельзя было у нее отнять. Я хотел увидеть страх на лице Дюклина. Я хотел, чтобы он знал, что мы больше не те сломленные Дракон и Всадник. Что мы наконец-то заключили союз. Я вспомнил главное чувство, которое пересиливало все это… любовь. Это было то, что мне было нужно, чтобы успешно показать Елене ее родителей. Моя любовь к ней. Это было так просто и непринужденно, что я даже не задумывался об этом.

Вот так я и сдался.

После ужина королева Магарет встала и вытащила Елену из ее кресла.

— Пойдем со мной. Ты останься, — приказала она мне, и весь наш столик рассмеялся.

Мне пришлось наблюдать, как Елена переходила от стола к столу, пока королева представляла принцессу множеству людей, и, наконец, ужин закончился.

Королеве Мэгги хватило времени Елены, и я встал и подошел, но держался на расстоянии.

Несколько представителей Элиты встали и пожали мне руку, отпуская свои идиотские комментарии о том, что мне давно пора взять себя в руки.

Я бы хотел, чтобы они просто отвалили и сдохли.

Но я убедился, что был вежлив, и убедился, что стою в поле зрения Елены так, чтобы она могла меня видеть.

— Прекрасная речь, принцесса, — сказал Дональд, еще один представитель элиты светского общества и один из самых больших идиотов в Пейе.

— Большое вам спасибо.

Другие присоединились к ним и начали рассказывать ей о ее отце и войнах, в которых они участвовали. Как будто они сражались там. Я закатил глаза.

Столики слегка отодвинули в стороны, и открылась танцплощадка.

Я мог сказать, что Елене было достаточно их разговора, так как ее улыбка больше не была искренней.

Я подошел ближе и поймал взгляд королевы Катрины, которая отчитывала меня.

Я улыбнулся ей.

— Не хочешь потанцевать, принцесса?

Все в ее присутствии тихо рассмеялись, когда она извинилась и повернулась к ним спиной, а лицом ко мне.

— Ты ничему не научилась с тех пор, как я танцевал с тобой в последний раз?

Я ухмыльнулся, ведя ее на танцпол.

Я притянул ее ближе, обхватив за талию.

Моя рука коснулась обнаженной кожи на ее спине, когда она положила руку мне на грудь.

Я посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты можешь стоять на моих ногах столько, сколько захочешь.

Она смеялась, пока мы медленно танцевали.

— Она действительно изменилась, не так ли?

Я посмотрел, на кого смотрела Елена, и увидел Арианну, танцующую с Хейко.

— Да, думаю, она повзрослела.

— Я всегда буду видеть в ней избалованную маленькую девчонку.

— Она не такая, Елена. Ты не росла вместе с ней. Честно говоря, у нее действительно доброе сердце. Она не очень довольна своим отцом и тем, как он обращался с тобой в последнее время.

— Она так сказала, или ты это выдумал, чтобы она мне больше понравилась?

Я улыбнулся.

— Это правда. Записка Паппи не дошла до меня вовремя. Именно Арианна рассказала мне о той вечере.

— Подожди, что?

— Неужели так трудно это представить? Она пошла с ним в ту ночь, но когда увидела Древних, ну, она выскользнула через черный ход и позвонила мне.

— Она это сделала?

— Да. На полпути к Титу я столкнулся с одним из охранников твоего Паппи, и он подтвердил это. Она изменилась Елена, и она действительно чувствует себя паршиво из-за того времени, когда она должна была научить тебя пользоваться магией.

— Думаю, лучше поздно, чем никогда, верно?

— О, это так.

Смех Арианны заставил нас обоих обернуться, и мы увидели, как Хейко окунает ее в воду.

— Держу пари, король Калеб не очень-то рад этому.

— Он придет в себя.

Мы станцевали еще одну песню, и я решил оставить сегодняшних гостей.

Я повел Елену к выходу, который должен был привести нас в музей и ко всем экспонатам. Ей нужно было увидеть изменения, которые они произвели за время ее отсутствия.

— Куда мы направляемся? — У нее было обеспокоенное выражение лица. — Твой отец…

— Мой отец прекрасно проводит время в своей жизни. — Я показал ей группу мужчин, оживленно беседующих, и раздался взрыв смеха: папа был красавцем бала. — Я хочу тебе кое-что показать.

Я открыл другую дверь и сбежал по лестнице на нижний уровень.

Мы были окружены экспонатами. Драконы были слева от нас, и я направился по проходу к Книге теней.

— Ты хочешь показать мне мое предсказание?

— Нет, я отведу тебя повидаться с твоей мамой.

Мы подошли к свечам, и я снял туфли. Елена элегантно согнула ногу в колене, чтобы снять свою.

Я зажег две свечи, и затем мы вошли в их покои.

Елена ахнула, увидев изменения, произошедшие в музее. Они усадили ее на стул рядом с матерью.

На ее глазах выступили слезы, и я пожалел, что она не может знать свою мать так, как знал ее я.

Смешок сорвался с ее губ, когда она смахнула случайно набежавшую слезу.

— Предполагается, что это я?

Я улыбнулся.

— Предполагается, что да. — Я обнял ее одной рукой и притянул к себе, чтобы обнять сбоку, пока мы просто смотрели на это.

— Я бы хотела, чтобы это было правдой.

— Елена, это все еще может быть.

— Ты знаешь, что этого никогда не может быть. Моя мать мертва, Блейк.

— Знаю. — Я говорил о ее отце. Она все еще могла встретиться с ним, узнать, каким замечательным королем он был, и каким замечательным отцом станет.

Она разомкнула объятия, подошла к их статуям и села на ступеньки прямо между креслами матери и отца.

— Я действительно думала, что облажаюсь сегодня вечером.

— Знаю. Я слышал, как бьется твое сердце, словно пойманная птица в клетке, — сказал я.

Ее взгляд встретился с моим, когда я подошел к ней и присел перед ней на корточки.

— Но я верил, что ты ничего не испортишь. Ты показала им, кто ты есть, а не кем они хотят тебя видеть. Это была одна из черт характера твоей матери. — Я сморщил нос, заставив ее рассмеяться — лучший звук в этом мире.

Я нежно прикоснулся к ее лицу и просто смотрел несколько секунд. Я мог не дать ей того, чего она хотела, но я мог показать ей немного.

— Закрой глаза, Елена. — Мой голос был мягким, и она подчинилась.

Я тоже закрыл глаза и просто представил себе свои детские воспоминания о ее отце и матери.

Я изо всех сил концентрировался на дождливых днях, когда все еще ждал появления своего человеческого облика. Я тихо лежал у камина в кабинете короля Альберта, ожидая, пока они с папой закончат.

Мне казалось, что я был там. Как я запомнил встречу с королем.

Дверь открылась, и сначала в комнату проникли голоса.

Это были папа и король Гельмут, за ними следовал король Альберт. Я вспомнил, во что он был одет в тот день. Как он смотрел на меня. Я не понимал грусти в его зеленых глазах, но теперь я знал. Это была безмолвная мольба держаться, не поддаваться тьме, потому что у меня был всадник. Молчаливая просьба относиться к его дочери как к принцессе, которой она была, и что он убьет меня, если я этого не сделаю.

Елена тихо хихикнула, когда я попытался перенаправить воспоминание на ее мать.

По какой-то причине единственными более действенными, чем те, что есть у меня, были те, что были у нее в прошлом или около того.

Она была в саду, был прекрасный день, и я играл с Анук в ее драконьем обличье.

Я зарычал и взвизгнул, когда кузина прыгнула на меня сверху, дергая за уши и усики.

Я одерживал верх и всегда убегал от нее так быстро, как только мог.

Я вспомнил королеву, сидящую в саду. Она всегда выглядела такой бледной, похожей на привидение, встревоженной, ищущей.

Это остановило меня на полпути.

Огонек в глазах королевы погас. Ее огонек был по другую сторону стены.

Тогда я ничего из этого не понимал.

Я был причиной того, что она не могла держать Елену на руках, когда та была ребенком, быть ее матерью, которой так отчаянно хотела быть.

Я вспомнил, как сильно мне хотелось вернуться к Анук, но затем легкая улыбка на лице королевы заставила меня остановиться.

— Подойди, — сказала королева Катрина на латыни, и я подошел к ней.

Она прикоснулась к моему лицу, и это было так приятно. Взгляд ее глаз был мягким, а потом на глаза навернулись слезы, когда она просто смотрела на меня, а затем свет снова исчез.

— Иди, — тихо сказала она, и я убежал.

Воспоминание об этом чуть не заставило меня расплакаться, когда я понял, что означали эти разные взгляды. Как сильно они хотели Елену, и что я был причиной, по которой она не могла быть с ними.

Я опустил руку, и Елена открыла глаза.

— Как ты это сделал?

— Десятая часть — Коронохвост, помнишь? Мне просто нужно было определить, сколько силы мне нужно вложить в каждую способность. — Я улыбнулся.

— Ей действительно было так грустно? — спросила Елена.

Я кивнул.

— Все думали, что это из-за того, что Таня бросила ее, но теперь, зная правду, это из-за тебя. Я точно знаю, что если бы она знала, что Горан будет тем, кто предаст их, она бы содрала с него шкуру живьем.

Елена мягко улыбнулась.

— Мне так жаль, что ты никогда не встретишься со своей мамой, Елена. Она была королевой стольких сердец.

— Это я уже поняла, — сказала она.

Она ахнула.

— Что?

— Теперь ты можешь показать мне, что это за дент.

Я начал смеяться.

— Извини, что разбиваю твои иллюзии, принцесса, но так не получается. Дент — это как обязывающий контракт. Я не могу показать тебе воспоминания о том, что на самом деле произошло при Денте. Я пытался.

— На ком?

— Джордже.

Она рассмеялась.

— Серьезно, тогда как, черт возьми, ты собираешься показать мне, что это за дент, после того, как наша связь восстановится?

— Я могу думать об этом, переживать это заново, вот и все. В ту минуту, когда я попытался отправить его Джорджу, там было пусто, по крайней мере, так мне сказал Джордж.

— Ничего?

— Ничего.

— Это отстой.

Я усмехнулся.

— Тебе нужно быть терпеливой, Елена.

— Я ненавижу это слово — «быть терпеливой».

Я поднялся с корточек и снова протянул ей руку.

— Технически, это два слова.

Она усмехнулась и взяла меня за руку.

— Есть еще кое-что, что я хотел бы показать тебе, прежде чем придет мой отец и выследит нас.

— Ты думаешь, он когда-нибудь доверит тебе остаться со мной наедине?

— Нелегко, но работа продолжается.

Она рассмеялась.

Она вложила свою руку в мою, и я осторожно приподнял ее.

Мы быстро снова надели обувь и пошли по коридору, по которому пришли.

Мы прошли мимо стольких фигур и портретов, которые, вероятно, принадлежали ее предкам.

Мы прошли мимо стеклянной будки Брайана. Я действительно скучал по нему. То, как он всегда говорил в третьем лице. Он был первым экспонатом, возвещающим о новой эре — нашем времени.

Я шел впереди. Мы завернули за угол в другую комнату, где стояла моя неуклюжая человеческая фигура, и Елена усмехнулась.

— Многие немагические люди делали селфи с твоей статуей, Блейк.

Я хмыкнул, заставив ее рассмеяться.

— Фигура совсем не похожа на тебя.

— Ни хрена похожего, — сказал я, и мы пошли дальше. Следующим экспонатом была миссия «Король Лиона». Все наши фигурки были частью этого, с изображением Священной пещеры на обороте. За этим последовала миссия Люциана. Его статуя совсем была не похожа на него.

Елена улыбнулась его статуе, прочитав надпись на медной табличке.

Мы двинулись дальше, и она ахнула, когда ее взгляд упал на следующий экспонат прямо рядом с экспонатом Люциана.

Это была огромная статуя дракона с человеческой фигурой его всадника, сжимающего переднюю лапу.

— Я же говорил тебе, что они проделали дерьмовую работу.

Она улыбнулась и протянула руку, чтобы дотронуться до крыла статуи.

— Неужели они действительно видят нас такими?

— Думаю, именно такими они хотят нас видеть, — ответил я.

Молчание затянулось, и рука Елены покинула мою.

Я посмотрел на нее сверху вниз, и она разозлилась.

Они не выполняли эту дерьмовую работу.

— Он так много отнял у меня. — Она говорила тихо, и я понял, о чем она думала. О Горане.

Я обнял ее.

— Шшш, не думай об этом, Елена, это в прошлом, и никто из нас ничего не может с этим поделать.

Она высвободилась из моей хватки.

— Для тебя это так просто, — закричала она на меня. — Я потеряла все, Блейк, из-за него. И по какой-то причине я чувствую, что я единственная, кто по-настоящему расстроен из-за этого. Ты хотя бы представляешь, какой могла бы быть наша жизнь?

Я глубоко вздохнул.

— Ты не можешь, не так ли? Что ж, я могу. Ничего из этого не случилось бы, если бы они просто убили его.

— Как, Елена? Никто не знал, что это был он.

— Должны были знать, у них были какие-то подозрения. — Она смахнула сердитую слезу. — Что-то, что подсказало им, что он замышляет недоброе. Я имею в виду, если бы они искали кого-то, кто собирался их предать, они бы искали. Разве я им не была нужна? — Она умоляла со слезами на глазах, и ее нижняя губа дрожала.

— Елена, остановись! — взмолился я. — Это в прошлом. Твоя мать в то время очень страдала. Она изо всех сил старалась просто справиться со своей печалью. Твой отец перепробовал все, чтобы найти того, кто мог их предать. Он никогда не рассказывал моему отцу о тебе, поскольку даже мой отец был подозреваемым. Ты не можешь себе представить, как тяжело это было для них обоих. Они любили тебя. Они просто не видели знаков так сильно, как мы хотели, чтобы они их видели.

Я притянул ее ближе, когда она просто разрыдалась.

— Твои мать и отец ничего так не хотели в этом мире, как тебя. — Я вздохнул. — И да, я могу представить, на что это было бы похоже, если бы ты всегда была здесь, Елена. Но я не хочу этого делать, потому что никто не выигрывает войну с помощью гнева.

Она посмотрела на меня.

Я нежно поцеловал ее в кончик носа.

— Я бы хотел, чтобы один из этих лифтов мог вернуть нас в прошлое. Я бы проехал на нем с тобой, даже если из-за них я чувствую себя разбитым. Но таких лифтов не существует даже в Пейе. Так что тебе нужно перестать думать о том, что было бы, если бы, Елена. Их не существует.

Она кивнула и вытерла слезы.

— Мы должны сконцентрироваться на предстоящей задаче и найти способ остаться в живых.

Она снова кивнула, когда я прижал ее к своей груди.

— Я знаю, как отказываться от всего, Елена.

Она посмотрела на меня с таким беспокойством, будто несла весь мир на своих плечах.

— Сосредоточься, и мне нужен твой огонь.

— Сейчас?

Я приложил палец к ее губам.

— Доверься мне. Сделай это.

Она громко вздохнула, как будто думала:

— Почему бы тебе просто не оставить это в покое, — но закрыла глаза. Я взял обе ее руки в свои.

— Не концентрируйся на моей боли или на том, что это могло бы сделать. Просто сосредоточься на огне, Елена.

Я закрыл глаза и просто вернулся к тому, что чувствовал в ту ночь, когда она забрала то, что принадлежало ей, на глазах у Древних и членов совета.

Я цеплялся за это чувство, и внутри меня вибрировал мягкий звон. Это не было похоже на мои способности к исцелению. Это было сильнее.

Я открыл глаза и увидел розовые языки пламени, танцующие на наших ладонях.

Улыбка тронула уголки моих губ.

— Открой глаза, Елена, — сказал я.

Она посмотрела на это, и я тоже. Наконец-то мы сделали это по-настоящему. Знание того, что мы сделали, было ключом к успеху.

Я ухмыльнулся, как идиот, и она посмотрела на меня.

— Как ты узнал?

Огонь исчез.

— Давление не помогает. Я слишком сильно давил на тебя. Эмоции — это ключ к разгадке. Я понял это, когда практиковался в своем убеждении, чтобы показать тебе проблески матери и отца. И понял, что ключевое значение имеет то, что от меня должна исходить определенная эмоция.

— Какая эмоция?

— Любовь. — Я улыбнулся. — Моя любовь к тебе. Она хочет защитить тебя, увидеть твою улыбку. — Я улыбнулся. — И потом, есть тот факт, что мы уже делали это раньше.

— Да? Когда?

— Тогда, когда ты сказала Дюклину, что сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помешать ему поместить остальных в карантин. — Я улыбнулся. — В ту минуту, когда я понял, что это была та самая минута, тогда я все понял. Мы можем это сделать. Без сомнений. Но первое было тем, что открыло все остальное.

Она рассмеялась, а затем схватила меня за воротник и притянула к себе. Наши губы соприкоснулись.

Поцелуй был страстным, и я должен был оставаться сосредоточенным, чтобы не потерять себя с ней вот так, потому что я бы утонул.

Поцелуй прервался, и я улыбнулся.

— Нам действительно пора идти, — сказал я и снова взял Елену за руку, ведя ее обратно вверх по лестнице и обратно на мероприятие.

Все уже собирались уходить, и мы чудесным образом нашли мастера Лонгвея так, что он даже не заметил нашего отсутствия.

Поездка обратно в Академию была быстрой. Елена как бы прижималась ко мне, когда мы сидели на кожаном диване. Она, должно быть, смертельно устала. Сегодняшний вечер был грандиозным.

Я не мог перестать думать о ее поцелуе.

Я чувствовал себя так, словно был на седьмом небе от счастья.

Наконец мы спустились, и я начал обдумывать свой выбор. Должен ли я разбудить Елену или отнести ее в ее комнату? Она подняла голову, и я улыбнулся ей.

Я вылез первым, готовый помочь ей, но у нее в руках были туфли.

Мой босоногий ангел.

— Это было прекрасное мероприятие, хорошо прошло, — мастер Лонгвей посмотрел на нас обоих.

— Спасибо вам, мастер Лонгвей, — дружелюбно произнесла Елена.

Чонг кивнул и направился в свой кабинет. Мы остановились у лестницы. Все пожелали друг другу спокойной ночи и начали расходиться в противоположных направлениях.

— Хочешь попробовать еще раз? — спросил я, когда мы остались вдвоем.

Она с улыбкой кивнула и закрыла глаза.

Это стало более комфортным, и кайф стал похож на прилив сил. Я усмехнулся, почувствовав легкое покалывание, и открыл глаза.

Огонь снова был в ладони Елены, а в моей появился лед. Я поднес его к огню, танцующему на ладони Елены, и наблюдал, как оно чудесным образом заморозило розовый огонь, точно так же, как это сделала она, когда заявила на меня права.

Мы оба рассмеялись, когда лед просто растаял и испарился в воздухе. Оставляя обе наши руки насквозь мокрыми и холодными.

— Все еще нужно поработать над этим, — усмехнулся я.

— Ты доберешься туда, — сказала она, и я поцеловал ее на прощание.

— Сладких снов, принцесса, — тихо произнес я. — Ненавижу прощаться с тобой.

— Да, мне знакомо это чувство. Увидимся завтра?

Я кивнул, и мы расстались у лестницы.

Остальных не было видно, когда я взбежал по лестнице и открыл дверь.

Джордж был в комнате, возился в душе.

Я снял туфли и пиджак, подошел к шкафу за одеждой и подождал, пока Джордж закончит.

Реймонда сегодня здесь не было, и я определенно проберусь в комнату Елены позже.

Я был уверен, что Джордж тоже так сделает.

Когда Джордж вышел, он был полностью одет.

— Оставить окно открытым для тебя?

Я усмехнулся.

— Иди. Я скоро буду там, — сказал я и забрался в душ.

Когда я вышел, мой взгляд упал на книгу по гербологии, лежащую на кровати.

Я открыл ее и просмотрел. Я не собирался становиться таким, как Джордж, независимо от того, насколько трудно было просто пойти и побыть с Еленой.

Я лег на кровать и просто пролистал книгу о травах.

Через несколько минут раздался стук в дверь, и на моем лице появилась улыбка. Я отложил книгу о травах. Мы все еще искали этот недостающий ингредиент.

«Кажется, мы никогда его не найдем», — подумал я, направляясь к двери.

Интересно, кто бы это мог быть?

— 25~

Я открыл дверь, и у меня вытянулось лицо.

— Табита?

В руке у нее была бутылка водки, а одета она была в длинное пальто. Она даже ничего не сказала, когда проталкивалась в мою комнату.

Я вздохнул и закрыл дверь.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты знаешь, что я здесь делаю, — слегка невнятно произнесла она.

Пьяная.

— Я сказал тебе сегодня днем, что больше никогда не хочу тебя видеть. Все еще не могу поверить, что ты так использовала брата. Ты солгала мне, чтобы получить что?

— А чего ты ожидал от меня? Ты всегда с ней, Блейк. Ты ненавидел Елену. Ты должен знать… — Она подошла ко мне и хотела дотронуться до моего лица. Я шлепнул ее по руке.

— Я не испытываю к ней ненависти, но ты начинаешь мне не нравиться все больше и больше.

— Я пытаюсь помочь тебе снять это проклятие. Это не любовь, Блейк.

— Это не проклятие. Ты солгала мне и не пытайся свалить это на Елену.

— Я люблю тебя, и мне насрать на эту уродку.

Она разозлила меня еще больше.

— Не называй ее так. Убирайся из моей комнаты.

— Я знаю, ты любишь меня, и если бы у меня было больше времени…

— Я сказал, убирайся, и я никогда не любил тебя. Есть огромная гребаная разница между любовью и вожделением, Табита.

Она рассмеялась.

— Это то, к чему ты клонишь, похоть? — Она покачала головой. — Она затуманила твой разум. Это ненастоящее, и ты слишком чертовски глуп, чтобы это понять.

— Табита, уйди, пожалуйста. — Я закрыл глаза. Это была моя первая ошибка, и когда я почувствовал, что она рядом со мной, она стояла в нижнем белье. — Какого хрена ты делаешь?

— Что? Раньше ты так сильно этого хотел, Блейк. Разве я больше не красива?

— Да, ты все еще прекрасна, но я люблю Елену, поэтому, пожалуйста, просто уходи.

Она прикусила нижнюю губу и уставилась на меня своими льдисто-голубыми глазами.

— Она вряд ли смогла бы дать тебе то, что я помню, как мы раньше…

— Прекрати, все кончено, — взревел я.

Раздался еще один стук в дверь, и мне показалось, что мое сердце упало в желудок. Этого не могло быть.

Я уставился на дверь.

— Ждешь кого-нибудь?

— Просто помолчи, — прошептал я и пошел открывать дверь. Мое сердце сжалось, когда я увидел Елену с маленьким растением в руках. Я мягко улыбнулся. — Что ты здесь делаешь?

Она одарила меня улыбкой.

— Просто впусти меня, пока меня кто-нибудь не поймал.

— Елена, я не могу. Извини. — Я ухмыльнулся, как идиот. Какого черта она здесь делала?

— Блейк, это не смешно, — взмолилась она. — Просто впусти меня. Мне все равно, как выглядит твоя комната.

— Не могу. Возвращайся в свою комнату. Увидимся через десять минут.

Она прищурилась.

— Хорошо, — улыбнулась она, и я снова смог дышать, но тут эта чертова сука прочистила горло.

Елена обернулась, когда я закрыл глаза. Почему это всегда происходило со мной?

— Я чему-то помешала, Блейк? — спросила она. Обида в ее голосе была очевидна.

— Это не то, что ты думаешь, — тихо проговорил я, и Елена тоже протиснулась в мою комнату.

Она обнаружила, что Табита все еще стоит в нижнем белье.

— Привет, — улыбнулась Табита.

Елена посмотрела в пол и фыркнула. Она уставилась на меня, и я увидел, как на ее глаза навернулись слезы.

— Это не то, что ты думаешь. Ничего не произошло. Я клянусь.

— Да, ничего не случилось, Блейк, потому что я постучала в твою гребаную дверь. — Она снова посмотрела на Табиту. — Ищешь ее брата? — фыркнула она.

— Елена, пожалуйста.

— Вы двое действительно заслуживаете друг друга. — Она обернулась.

— Нет, Елена, подожди.

Я бросился за ней и оттащил ее назад за руку.

— Не делай этого, пожалуйста. Я говорю тебе правду.

Она выдернула свою руку из моей хватки.

— Просто не надо, Блейк. Пожалуйста. — Она вытерла слезы и быстро сбежала вниз по ступенькам. Я был готов последовать за ней, когда она обернулась. — И держись от меня подальше. Это приказ.

Тут же невидимая сила остановила меня от того, чтобы пойти за ней.

— Елена, — прошептал я с трудом. Я все еще слышал, как она быстро сбегает по ступенькам. Она тихо плакала, и мне было больно от того, что я был ответственен за то, что заставил ее пережить эту душевную боль, хотя я ничего не сделал. Благодаря моему гребаному прошлому, она никогда мне не поверит.

Я сильно ударил перила лестницы. Они слегка завибрировали, когда я попытался подавить стон. Я снова попытался последовать за ней, но сила отбросила меня назад. Этого не произошло, когда я шел за ней через Лианы. Почему сейчас?

Потому что ее жизнь не была в опасности. Я знал это, и дурацкий приказ знал это.

Я оглянулся на свою дверь и пошел гигантскими шагами.

Табита все еще прислонялась к моему дивану.

— Она явно не настолько тебе доверяет, если не верит. — Улыбка тронула уголки ее губ.

Я подошел к ней, и ее улыбка стала шире.

— Это не то, что ты думаешь.

Я схватил ее за руку и потянул к своему окну.

— Все кончено. Чего ты, блядь, не понимаешь? Я, блядь, тебя не люблю. Никогда больше не заходи в мою комнату, или, клянусь, я убью тебя, Табита.

Я открыл окно и вышвырнул ее вон. Она преобразилась в ту же минуту, как перелетела через карниз, и я снова закрыл окно.

Я подобрал кэмми.

— Елена Уоткинс.

Он даже не зазвонил. Соединение не удалось установить, и я попробовал еще раз.

Какого хрена, Елена, серьезно. Я закрыл глаза, почувствовав себя неуравновешенным, неправильным.

Мой слух автоматически настроился на то, чтобы узнать, как Елена справляется с этим.

Разговор был негромким, приглушенным, но вполне терпимым для слуха, и у меня слегка разболелась голова, но это было терпимо.

Слезы навернулись мне на глаза, когда Бекки и Елена заговорили. Ей было действительно больно, и это была моя вина. Я должен был вышвырнуть Табиту вон в ту минуту, когда обнаружил ее пьяной в дверях.

Что Елена вообще делала здесь сегодня вечером?

Я мерил шагами комнату всю ночь и даже пытался вылезти из окна и подойти к ней, но в ту минуту, когда я был примерно в ярде от нее, приказ вступил в силу и навалился на меня с такой силой, что я не мог дышать.

Я был вынужден вернуться.

Это был безнадежный случай, и я даже не мог поговорить с Еленой из-за приказа.

Слезы навернулись у меня на глаза, когда я почувствовал себя таким потерянным. Все мое тело чувствовалось неправильным. Будто ни одна из чешуек не была там, где должна была быть. Я снова почувствовал себя картиной Пикассо.

Солнце медленно поднималось, оставляя на небе оранжево-красный оттенок, когда дверь открылась, и вошел Джордж.

Он увидел, что я сижу на кровати, наполовину застыв, как статуя, и остановился.

— Что случилось, Блейк?

— Что, ты не проснулся?

— Нет, я спал как убитый.

Я фыркнул.

— Елена никогда не простит меня.

— Что, почему?

— Она приходила сюда прошлой ночью, выскользнула из своей комнаты.

— Я не понимаю.

Я саркастически усмехнулся.

— Табита была в моей комнате пьяная. Умоляла меня посмотреть, что это был за дент. Я пытался вытащить ее, я действительно пытался, и тут Елена постучала в дверь.

Лицо Джорджа вытянулось.

— О, — было единственным словом, слетевшим с его губ, и он опустился на подлокотник дивана. — Она не думает…

Я кивнул.

— Елена думает именно так. Она приказала мне держаться от нее подальше, и я не могу приблизиться к ней. Сила приказа душит меня. — Слезы затуманили мне глаза.

— Хорошо, расскажи мне все с самого начала.

— Это не имеет значения, Джордж.

— Имеет. — Он накричал на меня.

Я просто уставился на него.

— Я знаю, через что тебе пришлось пройти. Знаю, что ты бы, черт возьми, этого не сделал. Людям это давалось так легко, и они даже половины из этого не знают. Я позабочусь, чтобы Елена знала, Блейк.

Я вздохнул и кивнул, а затем начал рассказывать Джорджу обо всем.

Во время всего этого раздался еще один стук в дверь, и я понадеялся, что это Елена.

Я встал, открыл дверь и увидел свою сестру.

Я вздохнул, когда она вошла в мою комнату.

— Что, черт возьми, произошло прошлой ночью, Блейк? Что Табита делала в твоей комнате, расхаживая в нижнем белье? Ты такой чертовски глупый…

— Успокойся. Табита была пьяна. Я пытался выставить ее из своей комнаты, Сэмми.

— Пьяна!

— Он этого не делал, — сказал Джордж.

— О, и ты был здесь. Потому что я помню фигуру, спящую рядом с Бекки, Джордж.

Джордж свирепо посмотрел на нее.

— Сэмми, я прошел через то же, через что прошел твой брат. Почему любому из вида так чертовски трудно в это поверить? Ты — дракон. Ты знаешь, как глубоко драконы заботятся и любят. Умножь это на тысячу, и, возможно, поймешь, что чувствуют денты, и как они любят.

Сэмми просто уставилась на Джорджа.

— Твой брат не делал ничего из того, что происходит в голове Елены. Единственное, в чем он виноват, так это в том, что слишком часто уделял свое время гребаной Снежной сучке.

Лицо Саманты окаменело, а затем она посмотрела на меня.

— Почему она была здесь, Блейк?

— Она все еще думает, что я околдован, Саманта. Все поиски ее брата были чушью собачьей. Мы поссорились вчера, когда я обнаружил это. Я даже пытался использовать свой альфа-зов, чтобы заставить ее нарушить это глупое обещание.

— Я говорила тебе, что Табита была огнем, Блейк. Ты действительно сделал больно Елене.

— Нет, он этого не делал. Елена причиняет себе боль, потому что она слишком упряма, чтобы услышать правду, Саманта, — закричал Джордж.

— Да, это так. Что ты собираешься делать? — спросил Сэмми.

— Я ни хрена не могу сделать, потому что она приказала мне держаться от нее подальше.

— Что?

— Прошлой ночью я пытался объяснить. Приказ такой сильный. Такое чувство, будто невидимая сила выжимает из тебя все дерьмо.

Сэмми застыла.

— Как деревья на той горе, когда мы пытались спасти меч.

Я кивнул.

— Я не могу приблизиться к Елене. — Еще больше слез навернулось у меня на глаза. Знать, что ей больно, было еще хуже.

— Я постараюсь помочь. — Сэмми вздохнула и подошла, чтобы обнять меня. — Ты должен был послать Табиту на хуй, когда она попросила тебя поискать ее брата.

— Да, должен был. Что ж, Табита знает, что я сейчас чувствую. Я сказал ей, что убью ее, если она когда-нибудь приблизится ко мне.

— Что? — взвизгнула Сэмми.

— Табита пыталась уничтожить меня и Елену, Сэмми.

— Тебе не кажется, что это немного радикально? — Ее глаза стали большими, как блюдца, и Джордж рассмеялся.

Сэмми посмотрела на Джорджа.

— Ты никогда этого не получишь, Сэмми. Дент потрясающий, но я никому такого не пожелаю. — Джордж зашел в ванную и закрыл за собой дверь.

— Мне жаль, Блейк. Я постараюсь вразумить ее.

— Спасибо.

Она обняла меня и ушла.

Я подошел к холодильнику и достал немного льда.

Я бы и близко не подошел к ней сегодня с этим приказом и сомневался, что профессора поверили бы в силу, стоящую за ним.

Я достал бутылку бренди и просто налил напиток в стакан со льдом.

Я откинулся на спинку дивана и стал его потягивать.

Мой разум прокручивал прошлую ночь снова и снова.

Почему Елена приходила в мою комнату прошлой ночью?

Боль в ее глазах, когда она обнаружила Табиту, стоящую в нижнем белье, промелькнула у меня в голове.

Табита была красива, но больше не привлекала моего внимания. Теперь это была Елена.

Прошлая ночь была, наверное, одной из самых незабываемых ночей в моей жизни, и закончилась она одной из худших.

Джордж вышел из ванной и посмотрел на меня.

— Ты не собираешься спускаться?

— Я не могу приблизиться к ней, Джордж. Занятия запрещены.

— Ты издеваешься надо мной?

— Нет.

— Маленькая корова, — пробормотал он, и я издал болезненный смешок.

— Просто не упоминай ничего из этого, пожалуйста.

— Блейк, профессора могли бы…

— Нет, это были бы просто слова для Елены. Она очень похожа на тебя. Действия говорят громче, что ж, в этой ситуации я, по сути, облажался.

— Это были не твои действия, а Табиты, Блейк.

— По мнению Елены, мои.

— Тогда измени это.

— Я не могу. Не знаю как.

— Чушь собачья, ты все видел.

— Да, и она сильно изменилась, когда приехала в Пейю, Джордж. Иногда мне кажется, что я даже не знаю, кто она на самом деле.

Джордж просто посмотрел на меня.

— Я сделаю все, что смогу, здоровяк.

Я чуть улыбнулся, но лишь едва, когда я снова поднес стакан к губам.

Джордж ушел, а я настроился на связь с кафетерием, чтобы узнать, там ли Елена.

— Перестань так говорить. Мой брат сегодня утром в полном беспорядке.

— Мне действительно все равно, Саманта, — рявкнула Елена.

— Просто так? Ты даешь Табите то, чего она хочет.

— Нет, я даю им то, что они хотят. Твой брат не невинная жертва в этом деле, Сэмми.

— Он сказал, что ничего не произошло. Он пытался…

— Просто не надо. Я действительно не хочу знать, что пытался сделать твой брат, ясно?

— Это не то, что ты думаешь.

— Сэмми, оставь это, — голос Бекки тоже звучал раздраженно.

Я отключился и закрыл глаза.

Я понятия не имел, как достучаться до Елены, даже если она не хочет выслушать одну из своих лучших подруг.

Я услышал слабый шепот, произнесший имя Елены, и снова настроился.

— Меня не интересуют никакие объяснения, Джордж. Это случилось, и на этом все.

— Ничего не случилось.

— Я не собираюсь говорить с тобой об этом, так что просто оставь это.

— Елена, пожалуйста. Ты не можешь так поступить.

— Не могу? Я ничего не делала. Это все было его рук дело. Оставь это, Джордж, — умоляла Елена.

Некоторое время было тихо, но я знал, что Джордж еще не закончил.

Щебет Бекки и Сэмми снова зазвучал у меня в ушах.

Поднос с силой ударился о стол, и, наконец, через несколько минут появился еще один поднос.

Они ели в молчании.

— Ничего не произошло, — наконец сказал Джордж.

— Она была в его комнате только в нижнем белье, — сказала Бекки. — Что она там делала?

— Бекки, он никогда бы так не поступил с Еленой. Почему ему никто не верит?

Елена начала смеяться.

— Ты шутишь, да? Я могу привести вам дюжину причин, почему.

— Это в его прошлом, Елена. Он больше не тот Блейк.

Елена издала свой невероятный, раздраженный смешок, и я решил, что этого достаточно, чтобы мое сердце не выдержало. Она никогда больше не послушает никого из них.

Решение остаться в комнате было лучшим выбором, который я мог сделать.

Всякий раз, когда я настраивался, профессора спрашивали ее, где я, она не отвечала, так что я был уверен, что она пожимала плечами.

Мне казалось, что никто из них не прикрывал мне спину.

Мой телефон звонил пару раз.

Все текстовые сообщения были от Снежного Дракона, и я не ответил ни на одно из них.

В конце концов она извинилась. Сказала мне, что больше не может этого делать. Я искренне желал ей смерти, и она не могла бороться за кого-то, кто не хотел, чтобы его спасали. Она исполнит мое желание и оставит меня в покое.

Теперь было уже немного поздно.

Я заблокировал ее номер, когда пришло еще одно сообщение, оно было длинным, и я даже не стал его читать.

Табита не имела в виду ничего из того, что сказала. Если она собиралась оставить меня в покое, то почему продолжала писать мне сообщения? Блокировать ее было единственным способом вытеснить меня из ее жизни. Я бы никогда не смог помириться с Табитой, потому что она всегда придавала бы этому слишком большое значение или пыталась бы разрушить гребаное заклинание, которого изначально не было.

В тот раз я был таким гребаным идиотом, что не поверил Джорджу. То, как я сражался с ним. То, как я умолял дать мне зелье, которое покончит с моей жизнью, если я поддамся.

Все эти действия вернулись и укусили меня за задницу.

Предпоследний период был насыщенным.

Я должен был попробовать, и прежде чем прозвенел звонок, я пошел в Колизей и преобразился.

Я грелся на солнце и ждал, когда войдет Елена.

Владимир и Алекс вернулись в класс, и оба уставились на меня.

Алекс, вероятно, почувствовала мои эмоции, а Владимир, вероятно, увидел дракона, который сегодня был сам на себя не похож.

Он соскользнул с ее крыла и подошел ко мне.

— Я собираюсь выяснить, что происходит, — тихо сказал Владимир Алекс.

— Пожалуйста, сделай это. Мне не понравилось то, что другие профессора сказали сегодня в гостиной.

Я видел, как он подошел.

— Блейк, — в голосе Владимира слышалась улыбка. — Где ты был сегодня?

— Здесь небольшой беспорядок, — сказал я. — Елена расстроена, и она не хочет меня выслушать.

— Это не объясняет, почему тебя не было ни на одном из занятий, Блейк.

— Я даю ей время, Владимир. Ей нужно успокоиться, и, надеюсь, она выслушает меня.

— Денты, — улыбнулся он и покачал головой.

Класс ушел, когда прозвенел звонок, и Алекс подошла к нам.

— Ты в порядке, Блейк?

— Нет. Не в порядке. Принцесса сердита на меня, хотя технически это была не моя вина, но она не хочет слышать правду.

— Пожалуйста, скажи мне, что Снежный дракон тут ни при чем.

Я поднял голову и посмотрел на Алекс.

— О, Блейк? — вздохнула она.

Я фыркнул.

— Елена собирается освободить меня, не так ли?

— Нет, она не может. Я не думаю, что такое получится у дентов, — сказал Владимир.

— Если это ее доверие, Блейк. Тебе нужно начать с самого начала. Ты уверен, что не принимал в этом участия?

— Нет, Алекс. Единственное, в чем я виноват, — это в попытке загладить вину перед Табитой за то, как я с ней обращался. Но с меня хватит, потому что она всегда пыталась увидеть то, чего там нет.

— Прости, Блейк.

Дверь открылась, и Питер вошел первым. Он огляделся по сторонам. Табиты не было с ним?

Это означало, что мне тоже не нужно было ее видеть. Я мог бы просто дыхнуть на нее огнем.

Он подошел, чтобы присесть на скамейку.

— Где Табита? — спросила Алекс.

— Сегодня она берет отгул. Сегодня утром получил сообщение, что она не в настроении на сегодня. Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Она — твоя забота, не моя. — Я рявкнул на него.

— Блейк, Питер ни в чем не виноват.

— Извини, — сказал я и выдохнул, взъерошивая волосы Владимира.

Алекс рассмеялась.

— Я пытался, Здоровяк, — подошел Джордж, когда Бекки и Елена еще не вошли в Колизей.

— Я слышал, спасибо.

Наконец, эти двое вошли, и Елена как бы застыла, увидев меня.

Она покачала головой и повернулась, готовая выйти.

— Елена, пожалуйста, — взмолился я на латыни, но она не вернулась. Она даже не ругалась на меня.

— Блейк, просто забудь об этом.

— Я не могу так просто это оставить, Саманта. Она — мой гребаный дент.

— Да, тогда, возможно, тебе стоило подумать об этом, когда Табита попросила тебя о помощи, что, как я знала, было чушью собачьей.

— Что? — спросил Питер и подошел к нам.

— Ты, блядь, никогда не слушаешь. Я говорила тебе, что это произойдет, и все равно ты меня не послушал.

— Я пытался загладить свою вину, — закричал я на сестру.

— Да, ну, некоторые люди видят это по-другому, Блейк. Это дает им надежду.

— Что Табита хотела, чтобы ты сделал? — прервал Питер. Он был вне себя от ярости.

— Просто держи своего дракона на привязи, — крикнула ему Саманта.

— Хватит, — крикнула Алекс, и весь класс погрузился в тишину.

Мне нужно было убираться отсюда, и я подпрыгнул в воздух.

— Блейк, — закричали Владимир и Алекс, но мне было уже все равно, что они скажут. Я нацелился на свою гору, и мне нужно было подумать о своих следующих действиях.

В тот вечер я позвонил отцу и рассказал ему о том, что произошло прошлой ночью.

— Блейк, почему Елена пришла в твою комнату так поздно?

— Я не знаю, ладно. Это ответ, который я тоже хотел бы знать.

— Мне действительно следует поговорить с Чонгом о его учениках, которые шныряют по ночам.

— О, пожалуйста, это то, о чем ты беспокоишься? Елена не разговаривает со мной. Она, вероятно, проводит исследование о том, как освободить меня, папа. — Я был вне себя от раздражения из-за того, на что он намекал.

— Сынок, успокойся. Ты бывал на этом этапе и раньше.

— Тогда все было по-другому. Я обманул доверие Елены. Она приказала мне держаться от нее подальше.

— Что?

— Приказ сильный, папа. Я не могу подойти к ней ни на ярд. Я не могу с ней поговорить, я не могу объяснить. Такое чувство, что это отталкивает меня от нее.

Отец вздохнул.

— Мне знакомо это чувство. Это невозможно сломать, Блейк.

— Значит, надежды нет.

— Нет, есть. Это не относится к Елене. Тебе просто нужно найти способ заставить ее снова захотеть быть рядом с тобой.

— Как, черт возьми… — Я снова начал терять надежду.

— Успокойся. Ты творческий человек и что-нибудь придумаешь.

Я вздохнул.

— Хорошо.

— Она не отпустит тебя, Блейк. Не думаю, что с дентами все так просто.

— Папа, в первый раз нам было очень больно. Я все еще не слышу ее мыслей. Я не хочу знать, что это сделает с нами во второй раз.

— Просто дай ей время. Она очень похожа на свою мать. Альберту тоже приходилось уделять Кэти много времени, когда та злилась.

— Времени?

— Да, они не похожи на других женщин, Блейк. Цветы и шоколад не работают.

Я понял, о чем говорил отец. Любой подарок разозлил бы ее еще больше.

На следующий день я пошел поговорить с профессором Файзер.

— Блейк? — Она улыбнулась, сидя за своим столом в один из своих перерывов.

— Не помешаю?

— Нет, — улыбнулась она. — Входи.

Я вошел в ее класс и закрыл дверь.

— Мне было интересно, где ты был. Елена такая замкнутая. Я отказывалась верить в то, что Алекс сказала мне в гостиной.

Я усмехнулся.

— Да, с этим ты совершила большую ошибку, Труди.

Она закрыла глаза.

— Что случилось? Денты обычно ничего не портят, Блейк.

— Я этого не делал, но Елена, по-видимому, очень похожа на свою маму в этом плане.

Труди рассмеялась.

— Упрямая. Кейт была упрямой женщиной. Мне жаль, Блейк. Насколько все плохо?

— Очень. Я боюсь, что Елена снова собирается освободить меня. Я понятия не имею, что это с нами сделает.

— Денты отличаются от обычной связи дракона и всадника, Блейк.

— Ты можешь сказать это еще раз. В первый раз, когда Елена отпустила меня, это сильно повредило нашей связи. Я больше не слышу ее мыслей.

Труди улыбнулась.

— Я могу только представить, насколько это было удивительно.

— Это было не так. Тогда я не хотел этого. Я постоянно отвергал мысли Елены. — Я вздохнул. — Так вот, я бы все отдал, чтобы вернуть это обратно. Один из Древних сказал мне, что это произойдет, когда наша связь восстановится. Но я не знаю, заживет ли она когда-нибудь после того, что случилось.

— Что случилось?

— Я обманул ее доверие. Ну, я этого не делал, но она думает, что это сделал я, и отказывается меня выслушать.

— Понимаю. Каким образом, по ее мнению, ты обманул ее доверие?

— Табита. Елена думает, что я все еще тайно встречаюсь с ней.

— Эх, дорогой. Такая сложная тема. — В голосе Труди звучали мечтательные нотки.

— Расскажи мне об этом. Елена не доверяет Денту.

— Блейк, она не из этого мира. Ей здесь самое место, но она выросла не по-нашему. Дент — такая редкая вещь. Ребекка тоже борется с этим. Это очевидно по ее отношениям с Джорджем. В последнее время они постоянно ссорятся из-за чего-то. Я действительно удивлена тем, как Джордж справляется с этим на этот раз.

— На этот раз?

— Обычно он просто дает ей то, что она хочет, но он непреклонен в том, чтобы не сдаваться.

Я слегка улыбнулся.

— Думаю, Джордж пытается донести до нее свою точку зрения. Ненавижу, что это из-за меня.

— Понимаю. Ваши денты должны склеиться. Знаю, тебе нелегко быть вдали от Елены. Это правда, что ты чувствуешь себя неуравновешенным?

Моя левая бровь приподнялась.

— Это нормально?

— Для дентов — да.

— Такое чувство, будто мои чешуйки переставили местами, и они давят друг на друга. Я так сильно ненавижу это чувство.

— Я никогда не слышала, чтобы это объяснялось таким образом. Могу себе представить, как это, должно быть, неудобно.

— Как мне это исправить и не испортить еще больше?

— Дай ей время, Блейк. Ты пробовал поговорить с ней?

— Она приказала мне держаться от нее подальше.

— О, Елена, — вздохнула она. — Так вот почему ты не ходишь на занятия?

Я кивнул.

— Я буквально не могу находиться от нее и в ярде.

— Мне так жаль, Блейк. Однако она может подобраться к тебе поближе.

— Мой отец тоже так говорил. Он также сказал, что время, возможно, единственное, что может помочь.

— Тогда дай ей его.

— Но я не могу говорить с ней о том, что произошло.

Она вздохнула.

— Может быть, не сейчас, подожди, пока она придет к тебе, попросит, помирится.

— А что, если она этого не сделает?

— Она так и сделает, Блейк. В этом нет никаких сомнений.

Я кивнул и отвел взгляд.

— Итак, время, ха.

— Да, это мой совет. Твой отец тоже по-настоящему умный человек. Король Альберт действительно сделал отличный выбор.

Я улыбнулся, снова подумав, что она говорила о нем в прошедшем времени. Мне хотелось сказать ей, что у него все еще был отличный выбор, что он все еще жив, но она бы рассказала всем.

Мы поговорили о Лиге, которую отец снова начинал, и ее лицо просияло. Труди услышала о том, что Лига Драконов снова становится чем-то особенным, по слухам.

У нее было так много воспоминаний о первой лиге, и все они слетали с ее губ.

Я помнил, что отца просто не было дома. В то время папы постоянно не было, поскольку он отвечал за Лигу Драконов.

Тогда он был таким большим. Я надеялся, что он снова станет таким.

Когда прозвенел звонок, я решил вернуться в комнату.

— Ты снова доберешься до этого вместе с ней, Блейк. И я знаю, что ты будешь сильнее, чем когда-либо. Твоя любовь — величайшая в истории.

Я усмехнулся.

— Ты действительно веришь, что это так?

— Я знаю, что это так. Мой ответ содержится в загадке.

Я снова усмехнулся, когда-то Ирен говорила о листьях времени.

Моя фамилия была Лиф, просто писалась по-другому.

Я вернулся в комнату и почувствовал, как приказ снова давит мне на грудь.

Когда я поднял глаза, Елена и Бекки вошли с Джорджем.

Она увидела меня, и у меня не было другого выбора, кроме как развернуться и уйти.

Я больше никогда не смогу приблизиться к ней ни на дюйм. Мне было все равно, что говорил отец, к ней это не относилось. Как я собирался справиться с этим, когда она была так близко ко мне?

— 26~

До конца недели я разговаривал со всеми, кто, по моему мнению, мог помочь.

Это было разочарованием, так как никто по-настоящему не протянул руку помощи и не сказал, что они помогут так, как старался Джордж.

Они все просили дать ей время.

Эмануэль ненавидел тот факт, что мы вернулись к исходной точке. Даже расстроился, желая знать, что я теперь натворил. Почему я просто не послушался?

— Это была не моя вина, Эмануэль.

— Что ты сделал?

Я вздохнул и рассказал ему эту историю.

— Черт возьми, Блейк, — сказал он и вздохнул.

— Я не сделал ничего плохого.

— Знаю, — закричал он. — Но Елена этого не знает. Ее разум работает по-другому. У тебя было прошлое с этой девушкой. Почему бы тебе не сказать ей просто отвалить, когда она тебя об этом попросила?

— Я был в долгу перед ее братом, Эмануэлем.

— В каком смысле? — Он был раздражен.

— Он предупредил меня, что Сэмюель замышляет что-то нехорошее, ясно?

Он замолчал.

— Мне жаль, Блейк. Я знаю, что ты ничего не сделал, и этот новый ты, иногда я не думаю. Твое сердце стало слишком большим. Я понимаю, почему Люциан не желал отказываться от тебя.

Я ненавидел то, что он снова заговорил о Люциане. Елена, вероятно, тоже желала, чтобы он был все еще жив. Тосковала по нему.

Эмануэль сказал мне не сдаваться, на самом деле это было противоположно тому, что делал мой отец, и сбивало меня с толку до чертиков.

— О, пока я не забыл. Гельмут хотел, чтобы я передал тебе сообщение. Что-то о Драконьем Законе?

Я застыл.

— В чем дело, Эмануэль?

— Тебе нужно встретиться с ним во дворце в Ариса завтра утром.

Я вздохнул. Калеб не был согласен с тем, что произошло, и, вероятно, рассматривал это как свой единственный шанс окончательно избавиться от меня.

— Во сколько?

— Около десяти. Я дам знать мастеру Лонгвею.

— Спасибо, Эмануэль.

— Эй, если Драконий Закон стоит за тобой, Блейк. Можешь быть уверен, что там также будут присутствовать драконы.

Я кивнул.

Я позвонил папе, чтобы рассказать ему о завтрашнем дне.

— Я буду там, Блейк, с несколькими членами Драконьей Лиги. Эфраим практикует Закон Дракона.

Я кивнул.

На следующий день в десять часов я приземлился во дворце в Ариса.

Мой отец с сэром Эфраимом уже ждали нас, и несколько членов Драконьей Лиги тоже.

Калеб был недоволен тем, что пришло так много драконов, но все они присутствовали на встрече с двумя королями.

— Блейк, что это?

— Меня зовут Томас Эфраим, и я представляю Блейка Сэмюэля Лифа в этой ситуации.

— Это не слушание, — сказал король Калеб.

— Тогда зачем ты позвал Рубикона, если это не слушание? Были представлены доказательства того, что его всаднику угрожали, и, тем не менее, с помощью темной магии.

— Именно из-за формальностей возникли все эти нити, и нам нужно докопаться до сути, сэр Эфраим.

— Его прошлое было темным. Это ни для кого не новость. Он чувствовал необходимость сделать то, что должен был, чтобы держаться. Это не должно быть связано с Рубиконом.

— Он все еще гражданин этого мира, и он должен взять на себя ответственность за свои действия.

— Ответственность? Мой король, при всем уважении, Блейк здесь не для того, чтобы предстать перед судом за то, что он делал, когда был темным. Речь идет о том, что он делал в ночь пожара. Если у тебя есть какие-либо доказательства того, что Блейк делал в свои темные времена, пожалуйста, обязательно перешли их мне, и суд с радостью состоится.

— Это абсурд. Вы все знаете, что Рубикон сделал что-то, раз связался с головорезом и его темным магом.

— Невиновен, пока не доказана вина, а чтобы доказать чью-то вину, нужно нечто большее, чем просто домыслы. Мне нужны веские доказательства, и помни, Закон Дракона не похож на человеческий закон, мой король. Он работает немного по-другому.

— Калеб, — сказал король Гельмут. — Оставь это. Мы стоим на грани войны, это дело только задержит миссию, а эти люди должны быть свободны.

Калеб просто посмотрел на Гельмута.

— Хорошо, я пока оставлю это, но это еще не конец, Блейк.

— Не угрожай моему клиенту. Если у тебя есть какие-либо доказательства этих утверждений, перешли их мне, ваше величество.

Он кивнул.

Они оба подписали пергамент, а затем передали его сэру Эфраиму.

Мы встали и вышли из комнаты.

— Все кончено? — спросил я сэра Эфраима.

— Одно дело — это решенное дело. Все кончено. Давай надеяться и молиться, что король Калеб не найдет доказательств твоего прошлого, Блейк.

Я кивнул.

Я вернулся в Академию, беспокоясь о том, что мое прошлое действительно положит мне конец.

Но я был уверен, что все свидетельства того, что я сделал, давно исчезли.

Кэмми зазвонил вечером, когда Джордж был в комнате. У него с Бекки тоже все выходило из-под контроля. Я ненавидел тот факт, что это было из-за меня. Ненавидел то, что он пытался доказать Бекки, что дент был настолько сильным, что я бы никогда не поступил так с Еленой. Что это было недоразумение. Я умолял его оставить это в покое, но он был настоящим представителем дента. Он верил в то, насколько это было сильно.

Я ответил на звонок отца.

— Привет, — сказал я.

— Она все еще не разговаривала с тобой?

— Нет, — надулся я.

— У меня есть решение, Блейк.

Я сел, и Джордж посмотрел на меня.

— Слушаю.

— Лига драконов. Присоединяйся к нам. Отсутствие заставляет сердце становиться более любящим.

— Папа, — вздохнул я. — Это не решение проблемы. Виверна…

— Успокойся, Блейк. Она в безопасности в Драконии, и я уже говорил с королем Гельмутом о дополнительной безопасности для нее в твое отсутствие. У тебя все еще есть обязанности, о которых тебе нужно узнать, и Лига Драконов может научить тебя этому.

— Могу я подумать об этом?

— Дай мне знать, и я поговорю об этом с Чонгом.

— Хорошо, — сказал я и отключился.

— Ты уходишь?

— Не знаю. Сомневаюсь, что смогу полностью сосредоточиться, если Елена будет одна и без защиты.

— Она не будет без защиты, Блейк. Твой папа только что так сказал.

Я кивнул. Я все еще изо всех сил старался доверять отцу на сто процентов.

— Мне нужно подумать об этом, — просто сказал я и встал.

Мне нужен был свежий воздух.

Мне нужно было небо.

Мне нужен был мой дневник. Если Калеб доберется до этого дневника… Где, черт возьми, он?

После полета я пошел в кафетерий. Елены там не было, так что мне не составило труда войти, взять тарелку с едой и сесть за ближайший столик.

Я только начал есть, когда подошла Табита.

— Прости, Блейк, — она села, и я проигнорировал ее замечание. Я притворился, что сижу за столиком один, что она не говорила со мной.

— Да ладно, ты не можешь игнорировать меня вечно, — сказала она.

Она все еще не понимала этого.

— А чего ты ожидал от меня, Блейк? Ты умолял меня бороться за тебя. — Она продолжала говорить, а я продолжал игнорировать ее.

— Ты не можешь так со мной обращаться. Ты должен мне за все то дерьмо, через которое заставил меня пройти.

Я чуть было не сказал что-нибудь Табите, но это был единственный способ по-настоящему просто убрать ее из моей жизни. Притвориться, что ее не существовало.

Она раздраженно зарычала на меня, встала и вышла из кафетерия.

Возможно, она все еще не видит, как сильно она меня подвела, но в конце концов увидит.

— Я впечатлен, Блейк. — Джордж плюхнулся на стул.

— Чем?

Он нахмурился.

— Табита? Она только что была здесь, пыталась заговорить с тобой, а ты даже не обратил на нее внимания.

— О, правда. Я сказал Табите оставить меня в покое.

Джордж усмехнулся.

— На мгновение я действительно подумал, что она может быть невидимой для тебя.

— Она такая, не в буквальном смысле, но она такая.

Она пыталась заговорить со мной несколько раз, потом еще.

Я серьезно притворился, что не вижу ее, и она даже заплакала.

Табита скоро поймет, что для меня существует только одна девушка, и это была не она.

Так что, что бы она ни пыталась сделать, чтобы разлучить нас, я к ней не вернусь.

Подавляемое чувство появлялось регулярно и указывало на Елену рядом. Я проводил большую часть времени в библиотеке, просто пытаясь обдумать предсказание. «Пусть узы прочного прочней Вас свяжут». Это было как-то связано с узами.

Мы потерпим неудачу, если связь не восстановится к тому времени. Поскольку связь была важна.

Это была не трава или что-то конкретное.

Все было так, как сказала профессор Файзер. Любовь была сложной штукой.

Что, если это и был секретный ингредиент? Наша любовь.

А потом мы оказались в заднице. Я умру.

Может быть, смерть больше не была такой уж плохой вещью. Если Елена не хотела иметь со мной ничего общего, умереть было бы легко, даже просто.

По какой-то причине я больше не хотел находиться в Академии. Может быть, мне стоит принять предложение моего отца, просто уехать на несколько дней или на месяц.

С Еленой все будет в порядке. Академия Дракония была для нее самым безопасным местом.

Я вышел из библиотеки и вернулся в комнату.

Я произнес имя отца в Кэмми, и его лицо наконец появилось на голограмме.

— Папа, когда я смогу прийти?

Мой отец вздохнул.

— Я поговорю с Чонгом, Блейк. Я обо всем позабочусь.

— Просто убедись, что Елена защищена.

Дверь открылась, когда я разговаривал с отцом.

— Она не просто твой приоритет, Блейк. Елена — приоритет множества драконов. Она единственная, кто может пробраться сквозь лианы. Мне жаль, что она еще не поговорила с тобой.

— Все в порядке. С каждым днем это становится терпимым, но мне нужен перерыв. Так что Лига Драконов может оказаться отличной идеей.

— Хорошо, я сейчас позвоню Чонгу.

Звонок был прерван.

— Мы идем в Лигу Драконов? — спросил Джордж, и я посмотрел на него.

— Джордж, нет. Пожалуйста, останься. Ты нужен Бекки.

— Нет, не нужен. Пожалуйста, Блейк. Позволь мне пойти с тобой. Я знаю, ты думаешь, что то, что я делаю, глупо. Но им нужно увидеть, насколько легко у них это получается. Я тоже хочу узнать больше. Мы оба знаем, что мне это нужно.

— Ты будешь несчастен.

— Возможно, твой отец прав. Отсутствие заставляет сердце становиться более любящим. Кроме того, не я один буду несчастен.

Я усмехнулся.

— Уверен?

— Совершенно уверен.

Я оценил то, что пытался сделать Джордж, но боялся, что скоро он сам себя за хвост укусит. Он не знал, насколько неуравновешенным и не в форме может чувствовать себя дракон без своего всадника.

Я написал отцу.

«Лучше подготовь два места. Джордж хочет пойти с нами.»

Кэмми завибрировал его сообщением.

«Хочешь сказать, что я собираюсь сидеть с двумя жалкими дентами, Блейк?»

Я усмехнулся.

«Ты выживешь», — напечатал я в ответ и нажал «Отправить».

— Лучше пойду и скажу Бекки. — Джордж вздохнул и встал.

— Удачи, — сказал я, и он ушел.

Мастер Лонгвей, наконец, позвонил мне позже тем вечером и поговорил со мной о Лиге Драконов.

Он узнал от профессоров, что произошло, что я почти не посещал занятия, но Труди объяснила почему.

— Ты хочешь, чтобы я поговорил с Еленой, Блейк.

— Нет, папа сказал, что она очень похожа на свою мать. Что ей нужно время, чтобы остыть. Но спасибо за этот жест. Я как-нибудь это исправлю.

Он улыбнулся.

— Отсутствие…

— Да, это я тоже слышал много раз. Вот почему мне нужно попасть в Лигу Драконов, ну, это одна из причин.

Мастер Лонгвей дал мне две квитанции с согласием, если кто-нибудь прервет наше путешествие в Лигу Драконов.

— Я удивлен, что Джордж едет с тобой.

— Да, он наверняка стал бы отличным представителем Федерации Дента, если бы существовало что-то подобное.

Мастер Лонгвей рассмеялся.

— Начнем с того, что я боюсь, что в ней будет не так уж много членов, Блейк.

Я усмехнулся.

— Мне жаль, что Елена не разговаривает с тобой. Я могу только представить, каково это должно быть дракону в твоей ситуации.

— Я никому этого не пожелаю, — сказал я, встал, взял квитанции и попрощался.

Я застал Джорджа собирающим вещи. Его настроение было хуже моего. Бекки не хотела, чтобы он уходил, но и не приказывала ему оставаться.

Однако он испробовал все, чтобы получить ее согласие.

— Эй, тебе не обязательно ехать.

— Я же сказал тебе, что хочу. Мне тоже нужна дополнительная тренировка, Блейк.

— Ладно, хорошо. Не откусывай мне голову. Я получил наши квитанции.

— Когда ты хочешь уехать?

— Завтра, — сказал я, и Джордж кивнул.

Я надеялся, что они с Бекки смогут помириться до того, как мы уедем. И все же этому идиоту не нужно было идти со мной.

— Нет, я должна поговорить с Еленой, — раздался в моей голове голос Табиты, и я настроился.

— Возможно, тебе нечего мне сказать, Табита. Ты получила, что хотела, теперь оставь меня, черт возьми, в покое, — сказала Елена.

— Ты ошибаешься! — закричала Табита: — Я не получила того, чего хотела. Он больше даже не смотрит на меня.

— Уверена, если ты расстегнешь рубашку и покажешь немного декольте, то изменишь его мнение. О, примерь то сексуальное нижнее белье, которое было на тебе прошлой ночью.

Я закрыл глаза. Елена была такой упрямой.

— Держись от меня подальше, правда, и никогда больше не заговаривай со мной.

Я отключился. Удивлен, что Табита вообще попыталась, но было слишком поздно.

В тот вечер я собрал вещи и подключился к общаге девочек.

Джордж больше даже не убегал тайком по ночам. Это был третий вечер подряд, когда он оставался в постели.

— Прекрати с ним ссориться, — закричала Елена. — Серьезно, Бекки. Джордж не сделал ничего плохого.

— Он остается с этим ублюдком, Елена.

— Это его выбор. И, честно говоря, это не имеет никакого отношения к вам двоим. Ты не сломана. Мы с Блейком были сломлены с самого начала. Сомневаюсь, что есть что-то, что действительно может нас исправить.

— Не говори так, Елена, — закричала Сэмми. — Я знаю, что ты все еще очень расстроена. Не думала, что ты можешь так долго злиться.

— То, что сделал твой брат…

— Он не делал этого, Елена.

— Она была в его комнате, стояла в нижнем белье, Сэмми. Серьезно, — завопила Бекки.

— Однажды ты пожалеешь об этом, Елена. Твое упрямство не принесет тебе ничего, кроме душевной боли. — Дверь открылась, а затем снова захлопнулась.

Я снова отключился.

На следующее утро я начал собирать спортивную сумку. Я не знал, сколько тренировок буду проводить в своей человеческой форме и сколько в драконьей.

Джордж уже собрал вещи и ушел поговорить с Бекки.

Я снова настроился, когда услышал, как он разговаривает с ней.

— Я скоро уезжаю.

— Ты все еще идешь?

— Это прекрасная возможность, Бекс, так что да. Я хотел бы получить твое согласие, пожалуйста.

— Мое согласие?

— Куда ты направляешься? — спросила Елена.

— В Лигу Драконов.

— Иди, посмотри, не все ли мне равно. Надеюсь, тебе понравится.

— Бекки, — сказала Елена.

— Нет, Елена, все в порядке, — сказал Джордж и услышал, как что-то шлепнулось на стол. — Это от Блейка. Мы уезжаем сегодня днем.

Я прищурился. Я не давал Джорджу ничего, что он мог бы передать Елене.

— Вот почему вы двое не разговариваете друг с другом. — Голос Елены звучал расстроенно. — Бекки, это глупо.

— Мне все равно. Может быть, некоторая дистанция между нами — это как раз то, что нам нужно, Елена. Чтобы вернуть некоторые вещи в перспективу.

— С какой точки зрения? — сказала Елена. — У вас, ребята, ни хрена нет. Ты даже не представляешь, как сильно я завидую вам двоим, тебе всегда было так легко в тот день, когда ты стала для него всем.

Бекки хихикнула.

— Просто скажи ему, что ты рада за него, и отпусти его в Лигу Драконов. Это большая честь для них, Бекки.

— О, это не причина, по которой он хочет уйти, Елена. Он действительно чувствует, что Блейк нуждается в нем больше в это трудное время, чем в том, что делаю я.

Я вздохнул.

— Будь взрослой девочкой и отпусти его.

Я отключился, когда открылась дверь.

— Мне жаль, что она такая упрямая, — сказал я.

— А я и не думал. На самом деле я с нетерпением жду Драконью Лигу.

Я усмехнулся.

— Я даю тебе двадцать четыре часа на то, чтобы сочинить еще одну историю.

Он плюхнулся на стул.

— Что ты дал, Елене?

Джордж молчал.

— Джордж, что ты ей дал?

— Не расстраивайся, ладно.

Я ждал ответа.

— Табита остановила меня. Мы поссорились, поскольку все, что она сделала, это устроила скандал между тобой и Еленой. — Он вздохнул. — Но потом я действительно прислушался, Блейк. Возможно, ты ничего не чувствуешь к Табите, но я думаю, эта цыпочка действительно любит тебя.

— Да, я так и думал, — вздохнул я.

— Она написала письмо Елене, выдав себя за тебя. Она сказала, что сделает для тебя все, что угодно, даже попытается наладить отношения между тобой и отродьем, если это так много значит для тебя. Она попросила меня извиниться перед тобой. Она действительно сожалеет о том, что сделала.

Я кивнул. Теперь мне стало страшно, что, черт возьми, было в том письме.

— Я бы не взял его, если бы не прочел письмо, Блейк. У нее ужасный почерк, но, черт возьми, она знает, как написать гребаное письмо.

— Что?

— Это было замечательное письмо, и если Елена не свяжется с тобой после этого письма, то ничего не выйдет.

Мы собрались уходить около двух, и я был удивлен, обнаружив Бекки, ожидающую Джорджа.

— Не могу поверить, что ты просто собираешься уйти. Вы оба.

Я просто пристально посмотрел на нее и пошел к воротам. Не было никаких признаков Елены. Как она могла такое подумать обо мне? Это было похоже на то, что она забыла о часах, предшествовавших инциденту. Я все еще гадал, какого черта она хотела от меня в ту ночь? Это не могло быть тем, о чем я думал. Я сомневался, что она была готова к этому, даже с помощью Лео. Потребовались бы годы, чтобы она захотела быть со мной вот так, но глубоко внутри это было единственное, о чем я мог думать. В ту ночь мы попрощались на высокой ноте, и было похоже, что мы не хотели, чтобы эта ночь заканчивалась.

Джордж и Бекки все еще ссорились, или Бекки, так как Джордж только умолял. То, как он разговаривал с ней, было прекрасно и несправедливо, что в ответ он получил перебранку.

— Ты же знаешь, что это глупо, верно? И вообще, что ты пытаешься доказать? — спросила Бекки.

— Я не пытаюсь ничего доказывать. Я люблю тебя, Бекс, но я действительно нужен ему.

— Нужен ему. Это собственная вина Блейка, дорогой.

— Он этого не делал, Бекки. Мне просто нужно, чтобы ты мне поверила.

— Ты был со мной в ту ночь. Откуда, черт возьми, ты знаешь, что он невиновен, Джордж?

— Потому что он — дент Елены. Он скорее умер бы, чем предал ее подобным образом.

— Ну, он все еще дышит, не так ли? — Она снова стала похожа на саму себя.

— Да, — усмехнулся Джордж. — Потому что он невиновен, Бекки. Ты действительно понятия не имеешь, что какую силу вы, девочки, имеете над нами, не так ли?

— Джордж, просто останься. Тебе действительно не обязательно идти со мной. — Я попробовал в последний раз.

Бекки зарычала на меня.

— Нет, я иду с тобой, — сказал Джордж и крепко поцеловал Бекки. — Обещаю, что буду настолько несчастен, насколько это возможно, — пошутил он.

— Неважно. — Она улыбнулась, когда Джордж направился ко мне. — Наслаждайся учебным лагерем, — пропела она, и я покачал головой с мягкой улыбкой. По крайней мере, она крепко поцеловала его на прощание. Снимаю шляпу перед Джорджем за то, что он все еще шел со мной.

Я избавился от рубашки и брюк за воротами, а затем спрыгнул с утеса. Рубикон вырвался из моей человеческой кожи.

Джордж был прямо за мной, и грандиозный поход начался.

— 27~

Мы наконец добрались до Драконьей Лиги, и отец ждал нас обоих.

— Добро пожаловать, мальчики, вы готовы стать драконами, которыми вам предназначено быть?

— Сэр Роберт, — Джордж протянул руку, чтобы пожать руку отцу, но папа просто уставился на нее.

— Это Лига драконов, Джордж, мы не пожимаем друг другу руки. Ты отдаешь честь.

Джордж быстро отдернул руку и встал в стойку смирно, отдавая честь моему отцу.

Я усмехнулся.

— Ты тоже, Блейк. И здесь я не отец, не папа, и не папаня. Я, сэр Роберт.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. — На лице отца не было и намека на улыбку, и я был вынужден тоже отдать ему честь.

— Следуйте за мной, я покажу вам все вокруг.

Я был впечатлен тем, как они обустроили это место.

Там было главное здание, а в нескольких ярдах слева от него — здания поменьше, расположенные вплотную друг к другу.

Все солдаты, одетые в армейскую форму, высунули головы, и я услышал «Рубикон» в их разговоре.

Мы вошли в здание, и меня представили людям отца, с которыми я раньше не встречался.

Те, кто пришел с ним на бойню, все были в высоких чинах.

Они поприветствовали нас обоих, пока отец показывал нам окрестности.

Большая часть военнослужащих сидела в столовой.

Все просто продолжали пялиться на меня, и холодок пробежал у меня по спине, когда мой взгляд остановился на Тейлор. Она одарила меня своим хмурым взглядом, но я притворился, что не заметил этого.

Мы двинулись из столовой мимо ванных комнат, которые представляли собой кучу душевых кабин и туалетов. Потом папа показал нам спальные помещения. Комната была заставлена двухъярусными кроватями, поставленными в четыре ряда.

Комната была опрятной и сверкала чистотой. Все вещи были расставлены по местам.

Он подвел нас к пустой двухъярусной кровати.

— Будете спать здесь, пока не перейдете ко второму этапу обучения. Не валяйте дурака.

Мы оба уставились на него, и он покачал головой.

— Что я говорю? Вы — денты. Хуже всего то, что вы пришли в Драконью Лигу дуться. У нас с вами двоими будет по горло дел.

Мы бросили сумки и последовали за отцом в его кабинет.

Нам нужно было подписать бумаги, вроде регистрации, чтобы официально стать частью Драконьей Лиги, а потом мы отправились на ужин.

Когда столовая была почти полна, ропота стало еще больше.

— Ненавижу это, — тихо сказал я Джорджу.

— Как первый день в Академии Дракония.

— Не напоминай.

Это случилось и тогда, когда мастер Лонгвей впервые взял меня с собой в Драконию. Казалось, это было так давно.

— Ты — Рубикон, Здоровяк. Привыкай к этому.

Мы взяли тарелки и сели за ближайший столик.

Мы оба ели как звери, в то время как толпа продолжала поддерживать беседу. Но я чувствовал на себе их взгляды.

— Привет, я — Брейди. Не думал, что мы увидим Рубикона в Лиге Драконов, Блейк.

— Тебе не кажется, что мне не помешала бы парочка советов?

Я протянул ему руку и пожал ее. Он был крупным парнем, с темными волосами и темными глазами, мускулистым.

— Я бы с удовольствием посмотрел, что вы будете делать, но завтра я вступаю в третью фазу со своей командой.

— Третья фаза? — спросил Джордж.

— Также известная как «охота». Там вы примените на практике все, чему научились. Надеюсь скоро увидеть вас, ребята, на охоте.

На мой вкус, он был слишком жизнерадостным, и я продолжил есть, когда он повернулся и присоединился к своей группе.

— Бекки не ошиблась, когда сказала, что нам понравится в учебном лагере.

Я усмехнулся.

— Не смотри сейчас, но Годзилла смотрит на тебя, и не так влюбленно, как остальные дамы здесь, Блейк.

Я огляделся и нашел Тейлор.

— Да, я ее знаю. Она тоже не самое дружелюбное существо.

— Ты ее знаешь?

— Она одна из солдат Эмануэля. Думаю, он подумал, что она могла бы научиться кое-чему в Драконьей Лиге.

— Ты украл ее чешуйки или что-то в этом роде?

Я усмехнулся.

— Нет, не думаю, что она большая фанатка.

Джордж фыркнул.

После ужина мы получили униформу: камуфляжные брюки, ботинки и рубашку цвета хаки. Брейди показал нам, где находится прачечная, и сказал, что мы научимся некоторым супер-навыкам в Лиге Драконов.

В ту ночь я боролся со сном и настроился на Елену. Она все еще была зла как черт со смесью грусти и неприятия. Это вызвало новый приступ слез на глазах.

Как она могла подумать, что я когда-нибудь поступлю с ней так?

Она была моей жизнью.

Первые несколько дней были самыми тяжелыми. Каждая девушка, которая не училась со мной в академии, пускала слюни. Меня это очень расстраивало, но Джорджу казалось забавным. Пока одна из них действительно не начала с ним флиртовать.

Я посмеялся над тем, насколько неловкой стала ситуация, и никогда не видел, чтобы Лунный Удар так сильно пытался улететь.

Нам довелось наблюдать, как группы выходили из леса каждый второй или третий день и начинали охоту заново.

Все они были удивлены, обнаружив, что Рубикон находится в Лиге Драконов. Тем не менее, я ненавидел то, что они возвращались через два дня с новыми припасами, и слушали отца, какую команду им следует вывести следующей. Команду, которая была близка к тому, чтобы побить его рекорд.

— Это дурной тон, сэр Роберт, — пошутил я однажды вечером, когда мы с Джорджем возвращались с озера, вытирая полотенцем волосы.

— Это Лига Драконов, рядовой. Послужной список имеет решающее значение для моего лидерства. — Он развернулся и ушел.

Было странно называть его сэром Робертом, но у меня начало формироваться глубокое уважение к нему.

Единственный раз, когда мы с Джорджем не дулись, это когда отец тренировал нас упражнениями, которые высасывали из нас все дерьмо.

Все здесь были драконами, но мы почти не проводили времени в нашей драконьей форме. Отец хотел, чтобы мы учились, и уроки не имели ничего общего с нашими драконьими формами, кроме наших характеров.

Лига научила нас сосредотачиваться, набирать форму и разрабатывать стратегию. Главный девиз этого лагеря — стратегия. Они мог бы просто назвать Лигу Драконов — Рубиконом.

Я тоже постоянно ловил на себе взгляд Тейлор, и у меня все еще было ощущение, что с ней что-то не так.

— Блейк, — Тревор, один из солдат, подбежал к столику, за которым мы с Джорджем сидели и ужинали в столовой. — Сэр Роберт хочет видеть тебя в своем кабинете.

Я кивнул и покончил с едой, прежде чем отправиться в кабинет отца.

Я дважды постучал и подождал, пока он разрешит мне войти.

Я открыл дверь, когда поступила команда.

Я обнаружил Эмануэля сидящим перед письменным столом отца и улыбнулся.

— Рубикон в Лиге драконов, почему ты мне не сказал? — Эмануэль пожал мне руку, и я вздохнул. — Она все еще не разговаривает с тобой? — Лицо сказало ему все, и мы рассмеялись.

— Нет, но я пробую кое-что новенькое.

— Если бы только это сработало, — заговорил мой отец.

— Я пытаюсь, папа, — сказал я.

— Ты знаешь правила, Блейк.

— Извини, сэр Роберт. — Я закатил глаза, когда он этого не заметил. Но Эмануэль заметил.

Эмануэль рассмеялся.

— Помнишь, как однажды Ал и Гельмут тоже пришли поучаствовать в Лиге драконов.

Отец усмехнулся.

— Они почти забрали мой флаг.

— Почти. — Эмануэль усмехнулся. — Они получили флаг моей команды и побили рекорд, который я собирался установить, благодаря тебе.

— О, пожалуйста, мой рекорд непобедим.

Сейчас они смеялись над этим, но тогда это было большое событие.

— Что ты здесь делаешь? — Я посмотрел на Эмануэля.

— Кампания скоро начнется. Тебе нужно вернуться домой, Блейк.

Я вздохнул.

— Эмануэль, я не могу подойти к Елене ни на ярд. Люди увидели бы, что что-то не так, и это повредило бы кампании.

Его лицо вытянулось.

— Ты не собираешься быть рядом с Еленой во время этого?

— Нет, если ты не сможешь достучаться до нее и сказать, что я невиновен, ей придется сделать это самой. Извини, я действительно хотел бы это изменить.

Он кивнул.

— Но не мог бы ты оказать мне услугу?

— Все, что угодно.

— Просто проследи, чтобы ее не атаковала пресса в порту, когда Дракония закроется на летние каникулы.

— Думаешь, они это сделают?

— Она как новая блестящая игрушка Пейи, и ее кровь — единственное, что может пробиться сквозь лианы, да. Я боюсь, что-то может случиться. Пожалуйста, Эмануэль.

Он кивнул.

— Понял, Блейк.

Мы еще немного поговорили о Лиге Драконов в былые времена, прежде чем я ушел с Эмануэлем.

— У тебя есть какие-нибудь советы для меня?

— Да, развлекайся.

— Не думаю, что это возможно.

Он рассмеялся.

— Ты действительно несчастен без принцессы?

— Да, лучше бы это было не так. Елена понятия не имеет, насколько легко ей это дается.

— Они всего лишь люди, Блейк. Прощать трудно и долго.

Я усмехнулся тому, как Эмануэль это сказал.

— Но она простит тебя.

— Спасибо. Надеюсь, что ты прав.

— Увидимся позже. Оставайся сильным, Блейк.

— Позаботься о нашей девочке, Эмануэль.

Он усмехнулся моим словам. Мне было все равно, что я сказал. Я знал, что у него тоже была связь с Еленой. Я бы хотел, чтобы это было не так, но увы. Может быть, именно он сумеет достучаться до нее.

На следующий день мы вернулись к тренировкам.

Отец действительно был машиной для убийств, когда дело доходило до дрессировки драконов.

Мы начали с утренних тренировок. Нас ждала пяти-мильная пробежка, а затем серьезная кардиотренировка.

Сегодня папа соберет нас в команду, и мы пройдем второй этап. Делаем все как одна команда. Я просто надеялся, что он включит Джорджа в мою. Он был единственным драконом здесь, таким же несчастным, как и я.

Около часа дня многие ребята пошли искупаться в озере, чтобы остыть. Когда мы вернулись на базу, все офицеры уже ждали нас. Мы встали в очередь.

— Блейк, — позвал меня отец, и я вышел вперед. Он также назвал Оливера.

Мы оба вышли впереди, и отец посмотрел на меня.

— Джордж, Тейлор, Меган, Рикус и Эмиль.

Все они шагнули вперед, когда мой отец назвал их имена.

— Выбери своего лидера.

Им не пришлось долго вдаваться в подробности.

— Блейк, — сказал Джордж, и офицеры рассмеялись.

— Ты действительно собираешься соединить эти два дента, сэр Роберт.

— Сэр Эфраим, поверь мне, когда я говорю тебе, что из всех присутствующих здесь драконов они в данный момент наименее сосредоточены.

Сэр Эфраим усмехнулся.

— Эдди, Деларей, Вивьен, Майкл и Дижон, — еще раз произнес мой отец, и они тоже вышли вперед. Я слышал разочарование во вздохах других солдат.

— Вы с Оливером.

Они все стояли рядом с Оливером, напротив моей команды.

— Остальные из вас не считают это неудачей. Вы перейдете к следующему шагу, как только мы почувствуем, что вы готовы. Вы можете быть свободны.

Все мы развернулись, и отец с другими офицерами ушли.

Мне нравился тот факт, что Тейлор была в моей команде. Надеюсь, в ближайшие две недели я выясню, в чем заключалось дело с этой цыпочкой.

Меган была другой женщиной-драконом, Зеленым Паром, и она окажет мне огромную помощь, когда придет время, когда мы выйдем на третий этап этой лиги — охоту. Она выглядела строгой и крепкой, и в ее темных волосах были эти зеленые пряди. С остальным я познакомлюсь довольно скоро, поскольку лига должна была измениться во всех аспектах.

В ту ночь мы переехали в наши новые спальные помещения за пределами базы и в более мелкие жилые комплексы. Отец и его покои находились в главном здании вместе с вновь прибывшими.

Мы добрались до лагеря. Шесть кроватей, а посередине стояла сумка-холодильник с пивом.

Я улыбнулся и покачал головой.

— Думаю, мы это заслужили, — сказал Рикус и сделал первый глоток пива. Последние две недели я не пил алкоголь.

Он выдал нам с Джорджем по штуке, и мы откупорили бутылки.

Тейлор и Меган тоже открыли, так как Эмиль только что отыскал одну из шести кроватей.

— Полагаю, это поздравления со вступлением во вторую фазу, — сказал Джордж и стукнул своей бутылкой по моей.

— Итак, расскажите нам, что такого особенного в дентах? — Рикус посмотрел на нас с Джорджем, а мы просто уставились на него.

— Идиот, — сказал Тейлор. — Сомневаюсь, что даже их всадники знают об этом. Что делает тебя таким чертовски особенным, что ты думаешь, они расскажут нам?

Остальные рассмеялись.

Рикус был высоким, но слишком худым. Должно быть, он сильнее, чем выглядит, по крайней мере, я на это надеялся. У него были рыжие волосы, морковно-рыжие, он — Огнехвост, как Сэмми.

— Мы их товарищи по команде.

— Да, этого не случится, — сказала Меган.

Я помнил ее. Она училась в Драконии на несколько лет раньше меня. Хотя она была чертовски умна, но не пользовалась особой популярностью. Она была скорее изгоем, нарушительницей спокойствия.

— Ты не хочешь пива, Эмиль?

— Я не пью, — ответил Эмиль.

— О, почему бы и нет. Ты слишком ценен для алкоголя.

— Рикус, — сказал я. — Оставь это. Если он не пьет, значит, он не пьет.

— Ладно, хорошо. Расслабь чешуйки, Блейк.

Я закатил глаза и отправился на поиски ванной.

Она была примитивной. С душевыми кабинами и туалетами. Унисекс, что, должно быть, чертовски неудобно для дам.

Однако мы предоставим им уединение.

Во второй половине дня снова была тренировка. Перед нами были поставлены задачи и головоломки, которые мы должны были разгадать всей командой. Нам нужно было выполнить все задания вместе.

Мы были последними, так как все по-прежнему хотели все делать сами, а я вообще был не в настроении руководить.

— Это действительно будет весело. — Джордж хандрил.

В тот вечер в кафетерии все были раздражены, а Джордж вел себя еще тише, чем обычно.

Я не колебался. Я знал, что Джордж скучал по Бекки, и уважал тот факт, что он пока не жаловался на это.

Мы рано легли спать, и я изо всех сил старался заснуть. Возможно, Лига Драконов была не самой лучшей идеей, поскольку я чувствовал себя таким бесполезным.

Следующая неделя тоже пролетела быстро. Мы немного поближе познакомились с каждым членом нашей команды и выяснили, почему Эмиль был таким кислым. Он был более или менее в той же лодке, что и мы с Джорджем. Единственная разница в том, что Эмиль дулся не из-за всадника, как это делали мы двое. Он размышлял о Солнечном Взрыве, которого у него не могло быть.

Меган и Рикус подружились. Я был уверен, что вскоре они станут друзьями с привелегиями, поскольку притяжение между ними было огромным.

— Снимите комнату, — однажды надулся Джордж, что заставило меня усмехнуться.

— Приятель, нам нужно привести себя в порядок. Мы действительно бесполезны, — вздохнул я.

— Я думал точно о том же самом. Нам нужно оторвать голову от облаков и просто руководить командой.

— Думаешь, Тейлор нам позволит?

Джордж рассмеялся.

— Ты — гребаный Рубикон, Блейк. Заставь ее. Я не смогу смириться с еще одной потерей.

Я усмехнулся.

— И ты, и я, мы оба. Думаю, пришло время просто сделать то, ради чего мы сюда пришли, и действительно чему-то научиться.

Он кивнул.

Мы пошли ужинать и сели с нашей группой.

Я прочистил горло, и все они посмотрели на меня.

— Джордж и я чувствуем, что мы серьезно разочаровываем эту команду.

— И не говори, — съязвила Тейлор.

— Но с завтрашнего дня все изменится, Тейлор.

— Наконец-то, — сказал Рикус. — Я ненавижу проигрывать, а ты — гребаный Рубикон, Блейк.

— Полегче, Рикус, мучительно находиться вдали от наших всадников, — сказал Джордж. — Но мы собираемся отнестись к этому немного серьезнее, начиная прямо сейчас. Я действительно хочу получить флаг, начать третью фазу и вернуться к реальности.

— Ты хочешь вернуться к своей драгоценности, — пропела Тейлор, протирая глаза. Мы с Джорджем просто прищурились, заставив остальных рассмеяться.

— Смотри на это так, как тебе хочется. Если нам нужно выиграть несколько заданий, чтобы попасть на третий этап, то это то, что мы сделаем. Надеюсь, вы, неудачники, готовы к тому, что ждет вас завтра, — сказал я и поблагодарил свою счастливую звезду за то, что меня прервал голос отца по межсистемному каналу.

— Блейк, не мог бы ты, пожалуйста, зайти в офис?

Я постучал в дверь и подождал, пока он не разрешил мне войти.

Поступила команда, и я вошел. Я снова застал Эмануаля сидящим в одном из кресел перед столом.

— Блейк.

Я мягко улыбнулся и сел на другой пустой стул рядом с ним.

— Ты был прав. Пресса бомбардировала Елену в порту.

— Ты добрался туда вовремя?

Он кивнул.

— Ты ей что-нибудь говорил обо мне?

— Нет, не говорил.

— Дай угадаю, она не спрашивала обо мне.

— Прости, Блейк.

Я покачал головой.

— Все в порядке.

— Послушай, она напугана этой кампанией, но мы все знаем, что у нее такая же упрямая натура, как у ее матери, поэтому она попросила меня дать ей советы. Думаешь, сможешь помочь с этим?

— Конечно. — Я улыбнулся.

— Просто скажи, как ей завоевать расположение толпы и что говорить, Блейк.

— Дай мне день.

— Хорошо.

Я встал, повернулся и, прежде чем открыть дверь, сказал:

— Спасибо, Эмануэль.

— Не за что.

Я вышел.

Я пошел в свою комнату и схватил листок бумаги.

Я надеялся, что Елена не узнает, что это было от меня. Если она узнает, то не сделает ничего из списка.

Я сделал глубокий вдох.

Ключевой момент номер один. Никогда не отступай. Держи подбородок высоко. Ты принцесса Пейи.

Эмануэль вернулся через два дня и просто уставился на количество речей, которые я написал за последние два дня.

Я пожал плечами.

Он улыбнулся.

— Елена будет в восторге.

— Только не говори ей, что это от меня.

— Она сдерет с меня шкуру живьем, если я это сделаю, Блейк.

Я рассмеялся и покачал головой.

— Спасибо, что делаешь это, Эмануэль. Осознание того, что у нее будет что-то от меня во время предвыборной кампании, придало мне некоторую целеустремленность и принесло облегчение. Даже если это всего лишь мои слова.

Он рассмеялся.

— Я должен поблагодарить тебя. Я так давно этого не делал.

— Я и забыл, сколько тебе лет.

Он дважды игриво шлепнул меня по щеке. Это задело, но я не показал ему этого.

— Когда ты переходишь к третьему этапу?

— Пока что мы выиграли одно задание. Так что, вероятно, через два месяца.

— Просто продолжай побеждать. Покажи своему отцу, что ты действительно можешь позаботиться о себе и пяти других драконах, Блейк, и я обещаю тебе, ты получишь свой флаг.

— Ты поможешь нам побить его рекорд.

— Да, черт возьми, я устал слушать об этой его дурацкой пластинке.

Я рассмеялся.

— Она позвонила Реймонду и попросила снова стать ее телохранителем.

Я хмыкнул.

— Расслабься, Реймонд попросил меня, так как Гельмут хотел, чтобы он поработал с информацией и помог создать макет Итана. Он знает лучше, чем любой из солдат, которые отправились туда из-за твоей маленькой побочной миссии.

— Итак, ты и Елена снова вместе. — Я приподнял бровь, и Эмануэль ухмыльнулся.

— Мне это не нравится, Блейк. Поверь мне. Если есть хоть один дракон, чей огонь я не хочу получить себе в задницу, так это твой.

Я рассмеялся.

— Спасибо тебе, Эмануэль. За то, что я снова там, потому что она не хотела, чтобы я был там. Думаю, все действительно вернулось на круги своя.

— Эй, ты всегда получаешь то, что хочешь, Блейк. Она придет в себя.

— Удачи в кампании.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы занять твое место, и еще раз спасибо за это, — он поднял речи, написанные моей рукой.

Я развернулся и пошел ужинать, так как мой желудок вопил.

Следующие несколько дней мы усердно работали как команда. Я сражался как дракон, которым и был, чтобы вдолбить это в них, чтобы сконцентрироваться только на их части миссии. Мы выигрывали одно задание за другим, и, наконец, на собрании сэр Эфраим стоял рядом с моим отцом с двумя флагами в руках.

— Две команды отправятся туда завтра, в шесть утра. Я не обязан говорить вам, что представляет собой этот флаг. Защитите его и получите как можно больше других флагов. Две команды, которые выйдут завтра, — это Оливер.

— Да, — крикнул Оливер, и мой отец просто бросил на него свирепый взгляд.

— Извините, сэр Роберт.

Его команда вышла вперед и получила флаг от сэра Эфраима.

— Следующая команда, — сказал он, и я затаил дыхание. — Блейк.

Мы не проявляли волнения как Оливер. Тем не менее, я знал, что каждый из членов моей команды внутренне кричал.

Мы вышли вперед и взяли флаг.

— Не разочаровывай меня, — мягко произнес отец.

— Они драконы. Они только что услышали тебя, — прошептал я в ответ, и все тихо захихикали.

— Заседание закрыто, — сказал отец и ушел вместе с офицерами. Когда они вошли в главное здание, раздались наши радостные возгласы.

В ту ночь я отправил ворону Эмануэлю. Чтобы сказать ему, что мы отправимся в лес на третий этап, охота начнется завтра.

Он будет разыскивать нас с припасами и помогать побить рекорд моего отца.

В тот вечер мы веселились и шутили до отбоя.

В шесть мы были готовы отправиться в лес и получили последние несколько советов от отца и других офицеров.

Мы вышли первыми и имели пятиминутный отрыв от команды Оливера.

Каждый из нас нашел дерево, забрался на него так высоко, как только смог, и стал ждать, пока пройдет команда Оливера.

Мы собирались выследить столько флагов, сколько сможем. Команда, которая вошла в игру, когда прибыли мы с Джорджем, была в пяти днях от того, чтобы побить рекорд отца.

Прошлой ночью он умолял меня разыскать их и вернуть в базовый лагерь.

В ту ночь мы тоже спали на деревьях, пока я слушал, где Оливер разбивает лагерь.

У меня был самый сильный слух, и я мог расслышать все их планы в том, как они собирались спрятать свой флаг.

Задачей Джорджа было попытаться разыскать команду Брейди. Для этого ему нужна была полная тишина. Миссия Рикуса, Эмиля и Тейлор состояла в том, чтобы оставаться на страже, а задача Меган состояла в том, чтобы прятать флаг в своей руке. Она была Зеленым Паром и могла убеждать людей не видеть наш флаг.

Ранним утром следующего дня охота началась.

Сначала у нас было небольшое совещание, и когда я поднял щит, другие драконы, кроме Джорджа, были ошеломлены.

— Как, черт возьми, ты это сделал? — удивленно спросила Тейлор.

— Мы волшебные существа, в большей степени, чем Драконианцы. Ты действительно думаешь, что у нас нет щитов? — спросил я, и она закатила глаза. — Джордж?

— Они примерно в двадцати милях отсюда, Блейк.

— Команда Брейди?

— Ага, — улыбнулся он.

— Отличная работа. Оливер — выше по течению. Он первый, кто спускается вниз. Чтобы тебя отправили обратно, Меган, я все еще вижу наш флаг.

— Потому что ты — Рубикон, Блейк. Не все из них могут видеть флаг.

— Я не могу, — сказал Рикус.

— Я тоже, — сказал Георг.

— Ты серьезно?

— Я — зеленый пар, Блейк. Только Зеленый Пар. Поверь мне, никто, кроме тебя, не может видеть флаг.

— Ладно, тогда отличная работа. Не теряй его. Давайте поохотимся, ребята. — Я опустил щит, и все они последовали за мной к тому месту, где Оливер спрятал их флаг.

Он был недалеко от них и высоко на дереве, замаскированный за ветвями.

Тейлор была лучшей альпинисткой, и она добралась за ним в кратчайшие сроки.

Мы подкрались к ним незаметно, когда они все еще пытались строить планы, и я выбросил их флаг в середину их собрания.

— Извините, ребята. Но знаете правила.

— Ты, блядь, должно быть, издеваешься надо мной? — Оливер выругался, а мы рассмеялись и пошли дальше, пожелав им счастливого возвращения в базовый лагерь.

Мы отправились в поход в направлении команды Брейди.

Мы разбили лагерь в миле от них, и мне все время приходилось поддерживать щит, чтобы они нас не услышали. Потребовалось много концентрации, пока мы снова спали на деревьях и съедали наши припасы на эту ночь.

— Джордж, следуй за Бенни. Он собирается проверить, как там флаг.

— Ты уверен?

— Брейди называет это драгоценным. Это мог быть только флаг. Не показывайся ему на глаза.

— Да начнутся игры, — сказал Джордж, и остальные рассмеялись.

Он вышел из-под моего щита и растворился в ночи.

Мы получим его, как только они уснут. Мой отец будет доволен завтра, когда они доберутся до базового лагеря.

Я выследил Джорджа, когда он не вернулся, и нашел его у входа в пещеру.

Я все еще держал щит, и Джордж вернулся под его защиту.

— Это неплохое место, чтобы спрятать флаг. Но им не хватает креативности.

Я улыбнулся, зная, что Джордж уже думал о минах-ловушках, когда дело доходило до того, чтобы спрятать наш.

Мы вошли в пещеру около трех часов ночи и схватили их флаг.

Это было совсем не ужасное укрытие.

Мы прошли обратно милю до лагеря Брейди, где они спали в палатках, и взяли их стулья. Эмиль и Рикус отправились на охоту, и мы разбудили их тем, что добыча жарилась на открытом огне.

Один за другим все они расстегнули свои палатки и обнаружили нас сидящими на их стульях.

— Ты, должно быть, издеваешься над нами? — Девушка с короткими светлыми волосами выскочила из палатки.

— Когда, черт возьми, они тебя прислали? — спросил Брейди.

— Два дня назад, — улыбнулся я.

— Да, наш флаг не так-то просто найти, Рубикон.

— О, ты имеешь в виду этот? — Я вытащил их флаг из-за спины. — Не очень-то изобретательно, Брейди.

— Бенни, сходи посмотри, — приказал он, и Лунный Удар из команды Брейди помчался в том направлении, откуда мы только что пришли.

Я усмехнулся.

— Сэр Роберт будет доволен.

— Да, посмотрим.

Джордж усмехнулся, попробовав жаркое и обжег себе язык. Это было весело.

Бенни наконец вернулся.

— Это наш флаг? — спросил Брейди.

— Да, как ты узнал, где он?

— Ты стал слишком самонадеянным, Брейди, — сказал я. — Это флаг не только Бенни, но и твой тоже. Ты бы действительно рискнул своим всадником и позволил другому дракону убедиться, что он или она живы.

— Пошел ты, Блейк. Типичный дент.

Тейлор рассмеялась.

— Неудачник, возвращайся домой.

Они все покачали головами и начали разбирать лагерь.

Отец будет доволен.

Мы выводили одну команду за другой и когда отправили их всех домой, пришло время разбить лагерь и остепениться.

Мы три дня строили мины-ловушки. Раскачивали бревна, чтобы снизить их скорость, и расставляли ловушки, которые помешали бы им войти в нашу пещеру.

Эмануэль нашел нас в первый раз с помощью Джорджа, и он пришел с припасами.

Он принес мне газеты, наполненные информацией о начавшейся кампании, и рассказал о том, что я пропустил.

Он также дал мне телефон, чтобы я мог отправлять ему свои координаты, когда он приедет.

Мы путешествовали каждые два дня в радиусе мили от пещеры, в которой хранился наш флаг.

У него была возможность поговорить с Еленой на приеме, на котором приветствовали возвращение всех драконов. Их число поражало. Наша мольба была услышана, и Ганс позаботился о том, чтобы его брат с помощью Мэтта выследил всех драконов на другой стороне.

— Что она сказала?

— Ты действительно хочешь знать?

— Нет, если результат отрицательный, то нет.

Он молчал.

— Как долго человек может злиться?

— Человек, обычно не более двух недель. Мэлоун, очень долго, Блейк.

Я усмехнулся этому ответу.

— Послушай, я знаю, ты думаешь, что дать ей время было тем, что ей нужно, но не думаю, что это показывает Елене, что ей нужно, Блейк.

У меня было то же самое чувство.

— Я не могу подойти к ней ни на ярд, Эмануэль.

Он усмехнулся.

— Елена знает, что делают ее приказы?

— Да, знает. — Я слегка нахмурился.

Он покачал головой.

— Черт.

Я тихо застонал, когда боль пронзила живот, но на этом все закончилось.

— Ты в порядке?

— Да, должно быть, я что-то съел.

Эмануэль рассмеялся. Что, черт возьми, это было? Моя способность к исцелению проявилась бы, если бы что-то было не так. Я не почувствовал ничего особенного.

Следующие несколько дней мы не видели ни одной из команд, но мое тело плохо реагировало на что-то в лесу. Это продолжало проходить через какие-то всплески. Такого никогда раньше не случалось, и я всерьез начал беспокоиться по этому поводу.

Однажды вечером я даже поговорил об этом с Джорджем.

— Такого никогда не случалось раньше?

— Нет, я не могу понять, что это, — сказал я и снова почувствовал прилив жара.

Я сел.

— Блейк.

— Это только что случилось снова, — сказал я ему.

— Я пойду побегаю. Может быть, это твое тело говорит тебе, что опасность близко.

Джордж выбежал из-под моего щита. Теперь было так легко держать его. У меня было достаточно времени, чтобы попрактиковаться здесь, и это стало похоже на дыхание.

Джордж вернулся и снова вошел под щит.

— Ничего, поблизости ни единой души. Команда Брейди все еще далеко внизу, у реки.

— Держу пари, он готов схватить наш флаг.

— Блейк, они думают, что ты держишь его в руке.

Я усмехнулся.

Он вздохнул и стал очень тихим.

— Черт, я так сильно по ней скучаю.

— Мне знакомо это чувство.

— Думаю, она тоже скучает по мне.

— Ты так думаешь?

— Ее эмоции больше не раздражают. Они очень похоже на мои.

— Ее эмоции? — Моя левая бровь приподнялась.

Он усмехнулся.

— Да, кое-что, что недавно произошло. Думаю, в этом отсутствии что-то есть. Это делает их сердца сильнее и приумножает наши дары.

— Ты можешь почувствовать Бекки на таком расстоянии?

— Да, а ты нет?

— Да. Я думал, это всего лишь Рубикон.

— Полагаю, ты был неправ.

Я снова настроился на эмоции Елены, но они мне не понравились. Они были негативны, слишком циничны, почти как ненависть, и я отключился.

— Ты в порядке? — спросил Джордж.

— Да, я в порядке. — Я встал и пошел в свою палатку.

Когда же ее гнев утихнет?

— 28~

Следующие несколько недель пролетели незаметно.

Мы начинали быть самой долгой командой в лесу. Я мог только представить, как отец начал беспокоиться из-за своего рекорда.

Джордж уставился на Тейлор.

Он знал, что я чувствую к ней.

— Где ты взяла это ожерелье? — спросил Джордж, и Тейлор посмотрела на него.

Она только что вернулась с озера, умывалась.

— Это старье? Я унаследовала его от своего отца.

Джордж встал и посмотрел на него. Он хмыкнул и просто посмотрел на Тейлор.

Он исчез в палатке, а Тейлор посмотрела на меня.

— Что?

Я пожал плечами. Я спрошу Джорджа позже, намного, намного позже.

Несколько дней спустя появился Эмануэль с новыми припасами.

Он принес три газеты, наполненные информацией о предстоящем дне рождения Елены.

Мне все еще нужно было сделать ей подарок, и я знал, что это, вероятно, самая глупая идея, которая когда-либо приходила мне в голову, но, может быть, если бы она увидела это, то поняла бы, что значила для меня. Что мое отсутствие было не тем, о чем она думала.

— Мэгги скоро устраивает грандиозный праздник в честь ее дня рождения.

— Надеюсь, ей это понравится.

— Блейк, она простит тебя.

— Не думаю, Эмануэль.

— Елена просто злится. Она медленно проходит через все этапы, но скоро поймет, какой идиоткой была и придет в себя.

Я усмехнулся. Я чувствовал на себе взгляд Эмануэля, но не смотрел на него.

Эмануэль ушел утром, и я прочел газету, которую он принес с собой.

Там было объявление о дне рождения Елены. И задание было перенесено на седьмую страницу. Статья о появлении новых драконов была написана в виде интервью, которое один репортер взял у Ганса и нескольких представителей Элиты.

Я снова настроился, и сегодня Елена чувствовала себя лучше. Она все еще была сердита, сбита с толку. Было трудно понять, о чем она думает.

На следующий день я поделился с Джорджем своей сумасшедшей идиотской идеей о подарке для Елены.

Остальные, кто слышал, просто уставились на меня.

— Ты сумасшедший, Блейк, — закричала Меган.

Тейлор просто посмотрела на меня огромными глазами и покачала головой. На лицах парней был ужас.

— Вы, Денты, чокнутые, — сказал Рикус и продолжил подбрасывать дрова в огонь.

Я посмотрел на Джорджа. От него вообще не исходило никакого осуждения.

— Когда ты хочешь это сделать? — спросил Джордж.

— Ты с ума сошел? — спросила Тейлор.

— Он быстро выздоравливает, Тейлор, расслабься. Он не собирается предлагать Елене свое сердце на блюдечке.

Я усмехнулся.

— Я с Рикусом. Денты — это, конечно, безумие, — сказала Меган.

Я просто посмотрел на Джорджа и одними губами поблагодарил его.

Несколько часов спустя я забрался в озеро и превратился.

Джорджу пришлось действовать быстро, и он отрезал кусок кожи от моей шкуры.

Я застонал, когда он полоснул меня ножом, и моя способность к исцелению снова включилась.

— Все кончено, готово. Просто ляг в воду, Блейк.

Моя драконья форма плюхнулась в озеро, и холодная температура воды сотворила чудеса.

— Подожди, прежде чем уйдешь.

Джордж ждал.

— Что это была за штука с ожерельем Тейлор?

— Ничего, оно выглядело как у Бекки. То, которое она потеряла.

— Потеряла? — Я нахмурился.

— Да, несколько недель назад в Драконии в ее комнату ворвались и перевернули все вверх дном, и у нее было такое ожерелье.

Я был настороже.

— Ты думаешь, это оно.

— Нет, камень в ожерелье Тейлор другого цвета. У Бекки был фиолетовый.

— О, ладно. — Я снова лег и подумал о совпадении, что у Тейлор и Бекки были одинаковые ожерелья.

Мои мысли вернулись к Полу и Норе. Затем в моих воспоминаниях вспыхнул драконий облик Тейлор. И я отогнал эту мысль прочь. Я просто был параноиком, и находиться так далеко от Елены было неправильно для меня.

— Он чертовски сумасшедший, — сказала Меган, а остальные просто посмеялись над кусочком кожи в руке Джорджа.

— Думаю, из этого получится красивый браслет, — сказал Джордж, приступая к процессу высушивания кусочка кожи, который он только что отрезал.

Поздно ночью я вернулся в человеческий облик, моя рана уже затянулась. Новая кожа уже отрастала у меня на бедре. Когда я влезал в боксеры, мне было немного тяжело, и все уставились на рану.

— Я быстро выздоравливаю. Это не конец света, — сказал я им всем и взял кусочек своей драконьей шкуры.

Я усилил процесс сушки в течение ночи с помощью своего жара и снова настроился на эмоции Елены.

Сегодня вечером она чувствовала себя лучше, вероятно, с нетерпением ждала своего дня рождения.

Джордж помог мне с браслетом, и в течение следующих двух дней он, наконец, начал выглядеть как браслет.

Я выгравировал послание своим огнем настолько деликатно, насколько это было возможно, и просто уставился на него.

— Это шедевр, Блейк.

— Да, я отдам его Эмануэлю, когда он снова придет, чтобы передать ей. — Я улыбнулся, не отрывая взгляда от браслета.

— Ты не думаешь, что это будет значить больше, если ты отдашь ей сам? Может, расскажешь ей, из чего ты его приготовил?

Я усмехнулся.

— Уверен, Елена сложит два и два вместе.

Джордж кивнул, и с его губ сорвался смешок.

— Почему ты хихикаешь?

Он постучал себя по сердцу.

— Бекки взволнована.

— Вероятно, из-за вечеринки Елены. Это будет грандиозно. Королева Мэгги планирует.

— Понимаю. Жаль, что меня там не будет.

— Мне тоже, от всего сердца, — вздохнул я. Мой тон звучал так жалко.

Мы снова были похожи на двух обиженных щенков. Я ненавидел быть вдали от Елены, но я догадывался, что теперь это станет моей жизнью, поскольку она отказывалась мне верить.

Мы собрали вещи и переехали на следующий день.

Вскоре Эмануэль должен был прийти еще раз, вероятно, после дня рождения Елены.

Завтра нам придется поохотиться.

Мы нашли идеальное место, в миле в противоположном направлении от пещеры, и разбили лагерь под защитой моего щита.

Я снова отправил Эмануэлю смс с координатами и выключил телефон, который он мне дал. Батарея была почти разряжена.

— Подумать только, через тридцать шесть часов мы побьем рекорд твоего отца, Блейк, — сказала Тейлор.

Я ухмыльнулся, когда Джордж и Рикус дали друг другу пять.

— Давайте просто надеяться, что он не застанет Эмануэля за доставкой припасов.

Все рассмеялись.

В ту ночь я снова настроился на волну. Елена была в хорошем настроении, что вызывало привыкание, и я изо всех сил старался отключиться. Затем произошла резкая перемена, и она пришла в ярость. Кто-то, вероятно, снова заговорил с ней обо мне. Я все еще ненавидел то, что она чувствовала ко мне. Когда это должно было прекратиться?

Я отключился.

Она никогда не простит меня. Я так и знал.

Мне нужно было отвлечься от дня рождения Елены, и Джордж уловил одну из команд неподалеку. Он не знал, кто это был.

Но, тем не менее, мы решили поохотиться.

Это была команда Дрея. Я надеялся, что он готов вернуться во второй раз.

Их флаг был действительно рядом, и это закончилось полномасштабной дракой.

Дрей сразился со мной, и он нанес несколько отличных ударов, но когда Тейлор крикнула:

— Идите домой, неудачники, — я понял, что кто-то добрался до их флага.

Я усмехнулся, увидев Джорджа, танцующего с флагом в руке. У него действительно были отличные движения.

— Извини, Дрей, — сказал я и помог ему подняться.

— Черт, опять? — усмехнулся Дрей. — Побей рекорд своего отца, Блейк.

— Я постараюсь изо всех сил.

Мы даже помогли им собрать вещи их лагеря.

Тейлор была такой никудышной победительницей, что продолжала давить.

Мы вернулись в наш лагерь и снова спрятались под моим щитом.

Начали показываться вечерние звезды, и мы развели костер.

Было приятно отправить другую команду собирать вещи и возвращаться в базовый лагерь.

— Через двенадцать часов с этого момента будет установлен новый рекорд, — сказала Тейлор.

Джордж хмыкнул и поднялся со стула. Все посмотрели на него.

— Почему она так счастлива, да еще без меня?

Я усмехнулся, когда все просто покачали головами.

Он взял последние два пива и протянул одно мне.

— За день рождения Елены, Блейк. Надеюсь, она умрет после тебя.

Остальные смеялись, пока мы чокались пивом.

— О, чувак, вы, ребята, серьезно, худшие из худших, когда дело доходит до ваших всадников.

— По крайней мере, вы можете сказать, что воочию убедились, что такое большие денты, когда дело доходит до отсутствия их всадников. Не многие могут сказать то же самое, Меган, — съязвил Джордж.

— Я выпью за это, — Тейлор подняла свою банку пива, и все рассмеялись.

Я настроился, и Джордж был прав насчет эмоций Бекки. У Елены было то же самое чувство. Она была счастлива, даже взволнована, и я знал, что это из-за ее вечеринки.

Мы оба рассмеялись, одновременно настроившись на волну. Джордж был хорошим другом, мы еще больше сблизились во время Лиги Драконов. Он был почти таким же великим, как Люциан.

Никто не догадывался, что палка в моей руке не была нашим флагом. Они понятия не имели, что наш флаг находится в пещере. Идею Джордж почерпнул у Брейди.

Джордж вздохнул, тоже уставившись на тлеющие угли; остальные члены группы перешептывались друг с другом. Я поймал на себе взгляд Тейлор. Она улыбнулась, когда я посмотрел на нее. Я все еще не мог понять, что в ней было такого, от чего у меня мурашки бежали по коже.

Я стряхнул это ощущение с себя. В конце концов я выясню, что это. Я откинулся на спинку стула.

Я посмотрел на небо. Оно было прекрасно. Луна была яркой, ни облачка, ничего, кроме миллиона звезд на небе.

Мне хотелось просто прилететь туда, где Елена устраивала свою вечеринку, и попросить у нее прощения, даже если это было за то, чего я не делал. Но да, она произнесла эти слова, и ничто не могло их нарушить. Это должно было исходить от нее. Ей нужно было простить меня.

— Ух ты, — проворчал Джордж, и я хихикнул.

— Чувак, оставь это.

— Мне не нравится это головокружительное чувство. Я скучаю по Бекки.

— Тогда возвращайся домой. Тебе не нужно так наказывать себя, чувак.

— Нет, я сказал, что буду здесь, и я не из тех, кто сдается. — Он сделал еще глоток пива.

Джордж стал одним из лучших поисковиков, которых когда-либо видела наша эпоха. Он находил другие группы в рекордно короткие сроки и придумал способ спрятать наш флаг. Джордж нашел меня во тьме. Он собирался стать настоящим Лунным Ударом.

И Джордж, и я были настороже, когда услышали хруст веток и листьев под шагами. Кто-то только что вошел в наш щит. Запах сильного огня и жареного дуба наполнил мой разум. Это был Солнечный Взрыв.

— Эмануэль здесь, — пропел Эмиль.

Он все еще был в паре миль отсюда.

— Кто-то близко. Другая группа? — Тейлор встала.

— Расслабься, они далеко от флага, — сказал я в ответ и улыбнулся, услышав ровное, уверенное сердцебиение. Почему Эмануэль был здесь? Он должен был прийти позже, после вечеринки Елены.

— Это просто Эмануэль.

— Что он делает здесь с другими людьми, Блейк?

Я понял только то, что она сказала, когда еще несколько ударов сердца приблизились к нам.

Я уловил их запахи.

Это была команда Оливера. Их два дня истекли.

— Тейлор, расслабься, пожалуйста. Флага поблизости нет. — Я произнес последнюю часть своего предложения одними губами, и Джордж рядом со мной отхлебнул пива.

Пару минут спустя Эмануэль выбрался из леса и оказался в нашем маленьком лагере. Без припасов. Лица всей команды вытянулись.

— Что ты здесь делаешь? Я думал, к этому времени ты уже должен быть пьян? — Я не смотрел на него.

Эмануэль усмехнулся.

— Пьян?

— Вечеринка Елены, уверен, что она ее устраивает.

— О, нет, это было прошлой ночью. — Он подошел, чтобы сесть, и команда Оливера последовала за ним через несколько секунд.

— Как Оливер нашел нас, Эмануэль? — поддразнил я его.

— Они наткнулись на меня по пути. — Я подозрительно посмотрел на кулер. Несколько членов команды Олли уронили сумку-холодильник. Все как один члены моей группы пошли посмотреть, что находится внутри.

Он принес газеты, в которых были опубликованы интервью Елены за последние пару дней. Я прочту их позже вечером, когда боль станет невыносимой. Я ненавидел то, что случилось с ней в Арисе, и хотел содрать с Калеба шкуру живьем.

— Ты что, стареешь? — пошутил я.

— Полегче, — пошутил он и рассмеялся.

— И что, они снова перепутали ее день рождения? — Мне не нравилось, что они все время ошибались.

— Нет, около двенадцати у них был огромный торт. — Он усмехнулся, и я улыбнулся. — Она простит тебя, Блейк.

— Я не знаю, Эмануэль. Она даже не хочет, чтобы я объяснял, что не имею к этому никакого отношения.

— В конце концов, она это сделает. — На его лице была та самая понимающая улыбка, и я снова покосился на него. Разговаривал ли он с ней прошлой ночью?

— Что, черт возьми, ты сказал?

— Ничего, просто она упрямая, и это правда.

Я фыркнул.

— Надеюсь, это все, что ты сказал Елене прошлой ночью.

Он снова рассмеялся и откинулся на спинку походного стула, который украл у Рикуса, когда тот встал, чтобы налить себе еще.

Я снова уставился на Оливера.

— Оливер, что вы, ребята, здесь делаете?

— Забираю твой флаг. — Он продолжал смотреть на мою руку.

Мы с Эмануэлем оба рассмеялись.

— Этого не случится, чувак, — сказал я и бросил ему палку, которую он поймал, но потом я снял морок, и мне понравилось, как изменилось его лицо.

— Палка, серьезно?

Мы с Эмануэлем снова рассмеялись, когда Рикус протянул мне новое пиво, и Эмануэлю тоже.

— Твой отец действительно начинает нервничать, Блейк. — Эмануэль отчаянно пытался скрыть ухмылку, открывая пиво и делая большой глоток и приканчивая почти половину.

— О, мне действительно все равно, — сказал я и тоже сделал глоток.

— Посмотрим. У сэра Роберта довольно отличная тактика, — сказал Оливер. Он пытался забрать наш флаг в течение прошлого месяца, а вместо этого мы снова и снова отнимали у него время, заставляя их разойтись по домам, отдохнуть два дня и попробовать снова. Он всерьез возненавидел меня до глубины души.

— Тактика. Никто из них не заставит меня расстаться с этим флагом.

— Это означает слишком многое. — Эмануэль просто заявил.

— Вы, денты, воспринимаете все слишком серьезно, — сказал Оливер.

— Как и должно быть, — прощебетал Джордж.

Я усмехнулся.

Снова наступила тишина. Оливер был действительно уверен в себе, но вся его команда была здесь после того, как я показал ему, что наш флаг — это не что иное, как палка. Он не встал и не велел команде поискать его. Это не могло быть из-за пива. У них было много пива, и они могли пить столько, сколько хотели.

Я посмотрел на Эмануэля. Они вели себя не как команда, которая отчаянно пыталась найти наш флаг. Они устраивались поудобнее у нашего костра, а не искали, как это сделала бы команда.

Эмануэль даже не взглянул на меня.

— Чего ты мне не договариваешь?

Эмануэль слегка приподнял бровь.

— Ничего.

Было что-то такое, иначе он бы сказал:

— Я не знаю, что ты имеешь в виду и о чем говоришь.

Внезапно Джордж ахнул, и я посмотрел на него. Он снова настроился на волну.

— Что?

Он улыбнулся. Встал со стула и начал проявлять беспокойство. Он вел себя как человек, который только что снова нашел свою любимую игрушку. Бекки.

— Ты был прав насчет планирования, Блейк, но ошибался насчет того, что они планировали. — Он посмотрел на Оливера. — Тактика сэра Роберта, — он посмотрел на Эмануэля. — Привести их сюда?

— Ах, парень, — пропел один из других членов команды.

Эмануэль только рассмеялся.

— Денты, что я могу сказать?

Мне показалось, что жизнь вернулась в мои чешуйки. Вот почему он был так уверен в том, что Елена простит меня.

— Она охотится за моим флагом? — спросил я его и не смог сдержать широкой улыбки. — И ты сказал ей, где он, не так ли?

Он покатился со смеху.

— Я служу принцессе, Блейк, до того дня, когда мой король будет готов.

— Идиот.

Мы все сразу же встали и направились прямиком к пещере, которую оборудовали минами-ловушками. Теперь я беспокоился, что Елена может пострадать.

Бег был трудным. Джордж и я шли в паре шагов впереди, а Тейлор прямо за нами. Она определенно была шустрой девчонкой.

Мы нашли Дина и Сэмми у входа в пещеру, и Сэмми издала оглушительный брачный клич, а затем рассмеялась своим гиеновым смехом. Я изменил направление и пробежал мимо них сквозь деревья. Я слышал, как Бекки и Елена уже были внутри, работая как команда.

Джордж почувствовал, что в его кости вернулась новая жизнь, и прыгнул на верхнюю стену входа. Он заставил себя подняться, но я выбрал путь дальше по тропинке, в то время как Рикус и Мэг остались разбираться с Сэмми и Дином. Тейлор уже была внутри вместе с Джорджем. Я вошел в пещеру, ближайшую к флагу.

Я слышал, как Бекки визжала от смеха. Джордж добрался до нее.

— Елена, дерзай! — закричала она, и я быстро двинулся через маленькую пещеру боком.

Наконец-то я оказался внутри и обнаружил Тейлор рядом с Еленой. Она была одета во все черное, обтягивающие брюки, подчеркивающие ее ноги, и серую рубашку с длинным рукавом, с жилетом в тон.

Она бежала изо всех сил, а затем Тейлор закрутила бревно с Еленой на нем. Что, черт возьми, делала Тейлор?

Елена сохранила равновесие и, к моему удивлению, продолжала бежать вперед, несмотря на то, что махина вращалась.

Она перепрыгнула на следующее бревно, и я был рад, когда она ухватилась за перила, перебралась через них и продолжила бег.

Шевелись, идиот. Я побежал вперед, через другой проход, который закрывал мне обзор на Елену.

Цепи снова загремели. Тейлор снова атаковала Елену. Она собиралась сделать то же самое, что и в прошлый раз. Мне это не понравилось. Тейлор действительно очень серьезно относилась к победе. До такой степени, что ей было все равно, кому она должна была причинить боль, чтобы победить. Что ж, мне тоже.

Я вышел из бокового прохода.

Одно из бревен, на котором сидела Тейлор, раскачивалось из стороны в сторону, а Елена только что запрыгнула на подиум.

Она поймала его как раз вовремя, чуть не доведя меня до сердечного приступа, и подтянулась. Затем она побежала к флагу.

— Блейк! — завопила Тейлор.

На моем лице появилась улыбка. Не в этот раз, папа, мне все равно, кого ты пошлешь.

Я бежал так быстро, как только мог, и как раз в тот момент, когда Елена потянулась за флагом, я столкнулся с ней, и она упала на меня сверху, когда мы соскользнули с подиума. С ее губ сорвался вскрик.

Я ухватился одной рукой за выступ, в то время как другой надежно держал ее руку в своей.

Я услышал, как ее тело ударилось о камень.

— Да! — завопила Тейлор. Она пропела «победа наша», и это эхом разнеслось по всей пещере.

— Ты в порядке? — спросил я и услышал смех Елены внизу. С ней все было в порядке.

Джордж рассмеялся, когда Бекки хмыкнула, но через несколько коротких секунд она рассмеялась вместе с ним.

— Ты пыталась, Елена!

— Недостаточно хорошо! — прокричала она в ответ.

Она все еще свисала с моей руки, но ее сердце билось от чистого адреналина. По крайней мере, она доверяла мне достаточно, чтобы знать, что я поймаю ее. Она подняла глаза, и затем этот разочаровывающий смешок сорвался с ее губ.

— Серьезно, ты не мог просто расстаться с ним? Только один раз, — проговорила она, изо всех сил цепляясь за мою руку. Падать было далеко; если бы она упала, то сломала бы по крайней мере обе ноги и пару ребер.

— Ты понятия не имеешь, что символизирует этот флаг. — Я потянул ее за руку, и она подлетела ко мне. Я обнял ее за талию. Ее запах был из тех, что радовали мои ноздри. Это разогрело все мое естество и вернуло мои чешуйки туда, где они должны были быть. Это было прекрасное чувство.

Она глубоко вздохнула, пристально глядя на меня.

— Очень разочаровывающе, Блейк.

Она не выглядела расстроенной.

— Извини, кажется, это моя область знаний.

Она хихикнула и покачала головой. Я подтолкнул ее к выступу и наблюдал, как она снова выбралась на подиум. Другой рукой я дотянулся до вершины гребня и подтянулся вверх.

Тейлор все еще аплодировала. Это раздражало меня до чертиков.

— Вы, ребята, серьезно относитесь к этому делу Лиги Драконов. — Елена продолжала смотреть на Тейлор, и ее Кэмми зажужжал. Она улыбнулась, открывая его.

Появилось лицо моего отца.

— Достала?

— Нет, он слишком быстр, заметил, когда мы вошли в пещеру.

Мой отец хмыкнул, и его голограмма исчезла.

Я тихо рассмеялся, когда она улыбнулась. Мы направились к выходу из пещеры. Флаг был надежно зажат в моей руке.

Я помог Елене взобраться на верхнюю платформу, которая вела к боковому проходу, и мы вышли из пещеры.

Оказавшись снаружи, я услышал, как Тейлор дразнит Сэмми и Дина.

Что такое с этой цыпочкой? Это была просто игра.

Когда мы подошли к ним, она выхватила у меня флаг и замахала им, подбадривая громче.

Моя сестра просто уставилась на нее, что заставило меня рассмеяться. Джорджа и Бекки не было, и в этом не было ничего удивительного.

Сэмми поймала мой взгляд.

— Я действительно думал, что ты позволишь Елене просто взять его, Блейк. Только в этот раз.

— Извини, это не тот флаг.

— Ух, ты такая идиотка, — сказала она, и Елена рассмеялась.

— Ну, если бы ты была в моей команде, ты бы сделала все, что в твоих силах, чтобы не потерять и этот флаг тоже. Папа просто расстроен, потому что я близок к тому, чтобы побить рекорд его команды, — сказал я. — Это очень дурной тон — так использовать Елену.

Саманта снова хихикнула, и Елена тоже.

Мы вернулись в лагерь пешком.

— Так что же доставляет мне удовольствие находиться в вашем обществе в эту прекрасную ночь? Разве вы не должны где-нибудь праздновать?

— Мы веселились прошлой ночью. Я не думала, что ты даже знаешь, какой сегодня день. Ух ты, я впечатлена.

Я усмехнулся. Если бы только Елена знала.

— С днем рождения, Елена.

— Спасибо тебе, Блейк.

— Девятнадцать, ничего себе.

— Да, если бы только люди относились ко мне как к девятнадцатилетней, а не как к десятилетней девочке, это было бы потрясающе.

Я улыбнулся. Не зная, что она имела в виду.

— Ты все еще не ответила на мой вопрос. Удостаиваешь нас своим присутствием. Подожди, дай угадаю, мой отец подбил тебя на это?

— Нет, — в ее голосе звучало немного неловко. — Ральф оставил мне это. — Она протянула мне мой дневник. — В тот день, когда он продемонстрировал суперкостюмы. Это была твоя идея? — спросила она.

Я кивнул.

— Я знал, что никто не сможет сшить седло, которое подошло бы к моей большой заднице, поэтому мне пришлось придумать план получше, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

Она снова рассмеялась.

— Ты открыла его? — Я взглянул на свой дневник. Она разделяла эту способность. Ту, которая была ключом. Дерьмо. Боль, которую я почувствовал несколько раз, была вызвана тем, что она использовала розовый поцелуй, а я все еще был в человеческом обличье.

— Розовый поцелуй был блестящей идеей, но я очень быстро до этого додумалась, извини.

— Итак, я так понимаю, ты прочла. — Мне это ни капельки не понравилось. Это выразил мой голос. Кое-что из этого было темным, очень темным. Вещи, о которых я не хотел, чтобы она когда-нибудь узнала. Ирен…

— Пожалуйста, не сердись, — она мягко коснулась моей руки. Это послало миллион вольт вверх по моей руке. — Это были самые прекрасные слова, которые я когда-либо читала. Кто бы мог подумать? Ты, поэт.

Я просто уставился на нее.

— На самом деле ты должен быть благодарен за то, что этот дневник попал ко мне. Именно эти слова заставили меня осознать, какой глупой идиоткой я была, — пролепетала она.

Что? Я совершенно не ожидал этого. Она действительно так отличалась от всех других людей, которых я знал, — очень похожа на своего отца.

— Ты не идиотка, Елена. Ты выяснила, как открыть мой дневник. — Я все еще был разочарован. Замок был личным.

Она тихо рассмеялась.

— Да, потому что я должна была знать, что там было. Такой плохой почерк.

Я усмехнулся.

— Что ж, если это мои слова заставили тебя передумать, тогда я благодарен этой книжице. На самом деле я думал, что это приведет к обратному результату.

— Ты имеешь в виду начало дневника? — Она улыбнулась.

— Я натворил много дерьма, Елена.

— Мы все способны на плохие поступки, Блейк. Это в прошлом. Ты был темным. Ты должен был действовать и ничего не мог с собой поделать.

Я уставился на нее.

— Вот так просто?

Она рассмеялась.

— О нет, я была совершенно шокирована всеми теми гадостями, которые ты натворил. Я и представить себе не могла, насколько ты темен на самом деле, но в та последняя четверть… она просто показывает, насколько сильными были те стихи.

Я улыбнулся, обнял ее одной рукой и притянул к себе. Это казалось нормальным. Я больше не чувствовал себя выбитым из колеи. Я не беспокоился о ней так, как последние два месяца. Я бы и за миллион лет такого не ожидал.

Мы добрались до лагеря, и Эмануэль рассмеялся над Тейлор, которая теперь тыкала флагом в лицо Оливеру.

— Я разочарован, принцесса, — поддразнил ее Эмануэль.

— Не так, как я, — сказала она в ответ со вздохом.

Она не могла быть настолько разочарована. Она должна знать, что флаг олицетворяет ее, и я только что показал ей, что сделаю все, чтобы защитить флаг.

Я сел, а она заняла место Джорджа.

Сзади послышались новые шорохи, и Джордж шел с Бекки на руках, шепча ей на ушко ласковые слова. Ее волосы были слегка растрепаны, и все это видели, отчего их губы кривились.

Нашим всадникам было так легко.

— Я действительно сожалею о твоем разочаровании.

— Все в порядке. — Елена улыбнулась мне, и Тейлор протянула ей яблочный сидр.

— Никаких обид?

— Никаких, — улыбнулась Елена и взяла бутылку у Тейлор после того, как та открыла крышку. Я хотел знать, что произошло.

— С днем рождения, — пропела Тейлор, и все в моей команде подхватили песню «С днем рождения». Елена покраснела, когда они пели, но поблагодарила их всех, когда песня закончилась.

— Ты, должно быть, знаешь, что символизирует этот флаг? — спросил я, когда все дали ей возможность отдышаться, и она сделала глоток сидра.

— Эмануэль сказал мне, но все же. Я пошла на это.

— Это не имеет значения. — Я улыбнулся.

— Но приятно осознавать, что на настоящей войне ты был бы там.

— Я всегда буду рядом. Война или нет. — Я сделал глоток пива и уставился на нее.

Я встал и жестом попросил ее подождать. Куда еще ей было идти?

Я зашел в свою палатку и взял подарок, который сам сделал. Я вернулся, Елена шутила с Эмануэлем. Она действительно была так разочарована? Я должен был позволить ей схватить этот дурацкий флаг.

— Вот, — я присел на корточки перед ее стулом, и она просто смотрела на плохо завернутый подарок в моей руке.

— Что это? — Елена посмотрела на меня.

— Сегодня твой день рождения. Я собирался отдать его тебе, когда вернусь или увижу тебя снова.

— Блейк, — захныкала она.

— Просто возьми, это немного, но от меня.

Она вздохнула и приняла его.

Елена открыла и слегка ахнула, увидев браслет из кожи дракона. Он был темно-красно-фиолетовым, и затем осознание озарило ее лицо.

— Когда ты говоришь, что это от тебя…

— Я быстро выздоравливаю.

Она вытаращила глаза.

— Ты с ума сошел? Зачем ты это сделал?

Меган и Тейлор смеялись громче всех.

— Ничего страшного. Это всего лишь кусочек кожи. — Я постарался быстро все объяснить.

— Это не конец света, Елена. Это не его сердце, — прощебетал Джордж. Все рассмеялись, кроме Елены.

— Ты сумасшедший, — ее голос звучал расстроенно.

— Просто возьми, пожалуйста.

Она покачала головой.

— Не знаю, должна ли я тебя отшлепать или поблагодарить.

— Благодарность — это тоже жест насилия?

Она рассмеялась.

— Нет, это не так. Иди сюда. — Она обхватила ладонями мое лицо и нежно поцеловала. Мой желудок вытворял всякие штуки. Она прервала поцелуй и уставилась на меня. — Это действительно красиво, но по-идиотски. Мне все равно, отрастет ли у тебя кожа снова, не делай так больше.

— Хорошо, — тихо проговорил я и попытался утихомирить жужжание, которое она пустила по моему телу. Я помог ей надеть кожаный браслет.

Цвет моей кожи так красиво смотрелся на ее запястье.

— Я помог, — прощебетал Джордж, пока она просто смотрела на браслет, и я закатил глаза.

— Это великолепно, Джордж.

Образы того, как она делит со мной спальный мешок этой ночью, заполонили мой разум. Это быстро сменилось чем-то другим, и я задвинул эти мысли на задворки своего сознания.

Я завязал последнюю нитку и почувствовал на себе взгляд Елены.

— Что происходит у тебя в голове? — спросила она, и я улыбнулся.

— Ничего, — сказал я виновато. Было ли это так заметно по моему лицу?

— Ну что ж, — Эмануэль хлопнул в ладоши, и я посмотрел на него. — Уже десять, а нам все еще нужно вернуться.

— Вернуться?

— Да, Блейк. Другая команда проиграла. Я должен забрать их обратно.

— О, ладно.

Тейлор помахала Оливеру.

— Пока, — сказала она, и он рассмеялся, встал со своей командой и собрался уходить.

— Куда ты направляешься? — спросил Джордж у меня за спиной, и я оглянулся через плечо. Я увидел, что Бекки только что поцеловала его и вставала, будто тоже была готова уйти.

— У меня завтра напряженный день, — ответила Бекки. — Выиграй это дело, детка.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — снова заскулил он.

У меня вытянулось лицо, когда я понял разочарование Елены ранее. Я открыл глаза и посмотрел на Елену.

— Тебе тоже нужно идти, да?

— Правила твоего отца. — На ее губах играла мягкая улыбка.

Я смеялся, когда на самом деле хотел выругаться.

— Мой папа — настоящий стратег.

— Очень разочаровывающе, Блейк, — снова сказала она и еще раз нежно поцеловала меня, после чего встала и подошла к Эмануэлю.

— Правда? — Я посмотрел на Эмануэля.

— Прости. У меня есть приказ.

— К черту твои приказы. — В моем тоне слышалась мольба, и Елена слегка обернулась, помахала мне рукой и ушла.

Неужели ей просто необходимо было это сделать?

Я наблюдал за ее удаляющейся фигурой. Сегодня вечером она выглядела такой красивой.

Этого не произойдет. Папа! Ты гребаный мудак.

Я с силой потер лицо, перебирая в голове всевозможные варианты. Я посмотрел на часы. Сука.

Джордж хмыкнул.

— Чувак, — тихо произнес он.

Эмануэль и девочки исчезли в лесу и вышли из-под нашего щита.

— Блейк, не надо. — Тейлор казалась рассерженной, будто знала, что я собираюсь сделать.

Я вздохнул, посмотрел на Джорджа, который выглядел так, словно у него только что снова отобрали его любимую игрушку, и снова на Тейлор.

— Это всего лишь флаг, Тейлор, — сказал я и опустил щит. — Эмануэль, подожди.

— Спасибо, — проворчал Джордж и начал разбирать палатку.

Шаги Эмануэля замерли, а затем он зашагал обратно к лагерю.

Он появился из-за дерева.

— Ты звал?

— Мой отец — гребаный идиот.

— Твой отец великолепен, — пошутил Эмануэль.

— Я серьезно не могу поверить, что ты это делаешь! — завопила Тейлор.

— В сотый раз повторяю, это всего лишь флаг. Это не настоящее дело. Я не отдал его, так что расслабься, Королева Драмы.

Она продолжала ворчать.

— Оливер, — крикнул я, и этот идиот появился из-за деревьев. — Держи, — я бросил ему флаг нашей команды.

— Никогда не думал, что здоровяк может так дрогнуть. — Оливер рассмеялся и оглянулся через плечо. — Спасибо, Елена.

— Я буду ждать с девочками, — сказал Эмануэль, и я пошел разбирать свою палатку.

Хорошо сыграно, папа. Хорошо сыграно.

— Денты, — тихо сказал Эмануэль.

Я быстро скатал палатку, когда все стабилизирующие материалы были готовы, положил ее в чехол и обратно в рюкзак.

— Я хочу остаться, — сказала Тейлор.

— Делай, что хочешь. Мне все равно, — сказал я в ответ, и Тейлор хмыкнула.

Меган и Рикус уже закончили, поскольку команда Оливера помогала нам так же, как мы помогали им каждый раз, когда отправляли их обратно.

— Я хочу принять долгую причудливую ванну, — сказала Мэг. Она усмехнулась и почти не казалась расстроенной.

— А я долгий душ, — ответил Рикус.

— Стейк средней прожарки с жареной картошкой, — продолжила Мэг, а Рикус в ответ выдал сочный бургер с соком и жареной картошкой.

— Да, я сделаю тебя, наперегонки?

— С меня хватит. — Джордж закинул свой рюкзак на плечо, а Оливер помог мне скатать спальный мешок.

Я взял его у него, положил в сумку и прикрепил к отделению.

— Как насчет стейка и картофельного пюре? — спросил Эмиль.

Джордж бросился бежать, когда я закинул рюкзак на плечо, а Оливер вернул мне флаг.

— Увидимся через два дня, Блейк.

— Хм, сомневаюсь в этом.

Он только усмехнулся, когда я подошел к тому месту, где ждала Елена. Всегда как магнит притягивая меня к себе.

Наконец я добрался до того места, где ждали Эмануэль и Елена.

Казалось, он хотел что-то сказать.

— Не надо. — Я постарался, чтобы это прозвучало раздраженно, и подмигнул Елене, чтобы показать ей, что это пустяки. — Ненавижу, что отец знает о моей слабости.

Я притянул ее ближе к себе.

— Все знают слабость дентов, — прощебетал сзади Эмануэль, и я затрясся от беззвучного смеха, когда мы возвращались в лагерь.

— 29~

Вернувшись в лагерь, Елена рассказала мне все о кампании. Дошла до Ариса.

— Мне действительно не понравился тот факт, что ты пострадала в Арисе.

— Ты знал об этом?

— Конечно, я знал об этом. Эмануэль приносил мне все газеты.

— Понимаю, — сказала она. — Спасибо за советы.

— Ты это выяснила? Конечно же.

Она смущенно рассмеялась.

— Ты знаешь, что они будут сражаться, Елена.

— Я знаю, но мне страшно, Блейк.

— У тебя все еще есть этот эксклюзив на шоу «Просто Кев» завтра.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Я не знаю, как пройдет это интервью.

— Просто скажи правду, — сказал я и окружил нас щитом.

— Твой отец? — Ее голос звучал обеспокоенно.

— Нам нужен Арис. В противном случае мы можем забыть об этом.

Она кивнула.

— Итак, ты остаешься, пока я схожу на шоу «Просто Кев». — Она посмотрела на меня, и я снова почувствовал себя дерьмово. Это означало, что меня не будет там с ней. Разочарование пронзило меня насквозь.

— Такое чувство, что я никогда не стану просто твоим драконом.

Она вздохнула.

— Ты будешь нужен своему отцу больше, чем мне, Блейк. Он не может пойти за ним.

— Знаю.

Она крепко обняла меня.

— Будут и другие времена, когда ты сможешь быть просто моим драконом. Но на этот раз мне нужно, чтобы ты был сыном сэра Роберта.

— Хорошо, как скажешь, принцесса.

Она шлепнула меня по животу, а я просто рассмеялся. Мои губы мягко коснулись ее макушки. Я не мог поверить, что мой дневник заставил ее осознать правду о том, как сильно я ее любил.

— Я скучал по тебе, — произнес я.

— Я тоже. Ну, наверное, не так сильно, как ты скучал по мне. Я была так напугана и расстроена, и после того, как я поняла, что Джордж был прав, я действительно, по-настоящему начала скучать по тебе.

— Сколько времени тебе потребовалось, чтобы прийти?

— Несколько часов.

Я рассмеялся.

— Ты скучала по мне всего несколько часов?

— Я — принцесса. Мы не заставляем себя долго ждать.

Я снова рассмеялся.

— Это просто так несправедливо, — сказал я и посмотрел на Елену. Она понятия не имела, как легко ей это давалось. — Ты все еще практиковалась?

— Я была взбешена, Блейк, — повторила она.

— Я не…

— Знаю. — Она перебила меня. — Но каждый раз, когда я бралась за меч или топоры, я продолжала слышать твои инструкции, что расстраивало меня еще больше. Теперь ты снова у меня в голове.

Я улыбнулся.

— Не так, как я хочу быть.

— Знаю. Это отстой.

— Мы как-нибудь вернем это обратно. — Я имел в виду, чтобы слышать мысли друг друга.

Наконец-то мы добрались до родной базы.

Я опустил щит, и сразу же звуки обрушились на меня, как приливная волна.

— Увидимся позже, — пропела Бекки Елене, и Джорджу не терпелось остаться с ней наедине.

Папа стоял у входа в главное здание и просто аплодировал с улыбкой на лице.

Мне захотелось заворчать. Папа был таким же, как Тейлор, безнадежным неудачником.

Щит снова поднялся, и Елена обернулась и остановила меня.

— Встретимся вечером, — сказала она, и я застыл, совсем этого не ожидая.

Уголок моего рта слегка дернулся, когда я понял, что отец, вероятно, интересуется ее щитом.

— Елена, мой отец, наблюдает за мной, как ястреб за тобой, и я могу обещать тебе, что этот щит только усилил у него тревогу. — Я заправил прядь, упавшую ей на лицо, за ухо.

Она тихо рассмеялась.

— Ты хорош в том, чтобы подкрадываться незаметно. Просто позвони мне, я воспользуюсь своим щитом. И мне девятнадцать, а не десять, Блейк.

Я снова усмехнулся, и она опустила щит.

Самые разные мысли пронеслись у меня в голове, когда я кивнул ей и подошел к отцу.

Я прикусил нижнюю губу, когда увидел, что папа слегка прищурился, и попытался избавиться от этих мыслей в голове.

Я бы просто отдал ей этот дурацкий дневник, если бы знал, что это развеет все ее сомнения.

— Папа, — сказал я. Мой голос сорвался. Почему я так нервничал? Это был я, черт возьми, но опять же, это была она… то, чего я хотел последние восемь месяцев.

— Блейк, — мой отец не улыбнулся. Черт, он явно не собирался выпускать меня из виду сегодня вечером.

— Правда, Елена?

Наконец он ухмыльнулся.

— Я — стратег, Блейк, и это Лига Драконов. Каким лидером я был бы, если бы мой сын сверг меня с первой попытки?

Я рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Давай поговорим.

— Да, мы должны, особенно насчет того щита, который она только что поставил. Что она сказала?

— Это личное. Мне почти двадцать три.

— Блейк, это не так.

— Папа, ей девятнадцать, она не какая-нибудь двенадцатилетняя девчонка. — Просто заткнись на хрен, тупой идиот. — Ты же знаешь, что этого никогда не случится. Не после того, через что она прошла. Просто она наконец-то чувствует себя со мной в безопасности.

— О, так вот как вы, дети, называете это в наши дни?

Я хихикнул, и он тоже начал смеяться.

— Серьезно, пап.

— Она — дочь моего всадника, Блейк. Я просто хочу, чтобы ты был осторожен.

— И она — моя всадница. Все так, как и должно было быть всегда, папа. Я долго ждал, когда она доверится мне настолько, чтобы остаться со мной наедине. Сегодня вечером ничего не случится, хорошо? Я не дурак.

— Хорошо, — сказал он.

«Ладно, значит, это было не совсем правдой», подумал я, но он, кажется, немного отступил. Собирался ли он перестать быть ястребом, я понятия не имел. В конце концов, он был стратегом, и это могло просто дать мне некоторую зацепку — не очень большую — чтобы посмотреть, что я собираюсь с ней делать. Наверное, было бы весело.

Я снова поставил щит и начал говорить о Тейлор. С этой цыпочкой действительно было что-то не так, но я не мог понять, что именно, и мои сомнения тоже не исчезали. Тот факт, что Джордж нашел на ее шее ожерелье, идентичное тому, что было у Бекки, только с рубином другого цвета, серьезно не давало мне покоя. Бекки потеряла свое, а это был бесценный подарок.

Это заставляло меня нервничать.

— Эмануэль проработал с ней больше года, Блейк.

— Я знаю, папа. Я просто рассказываю, что я узнал от нее за последние два месяца. Будто она всегда на разведке, ей нужна информация. Она заставляет меня нервничать, и не в хорошем смысле этого слова.

— Мы должны позвать Эмануэля.

Я опустил щит, и отец попросил Фреда позвонить Эмануэлю.

Отец начал рассказывать мне об информации, которую они получили на днях, когда Елене пришлось вернуться. Она привела пару новых людей и вывела скаутов.

— Они видели Горана?

Мое сердце сжалось, когда я услышал эту новость.

Папа показал мне фотографию. Он был так похож на Гельмута. От этого мне захотелось блевать.

— Ты показывал это кому-нибудь еще?

Отец кивнул.

— Гельмуту, Калебу и Эмануэлю.

— Он все еще выглядит таким же, каким я его помню, папа.

— Он больше не тот парень, Блейк.

— Знаю. Просто так тяжело думать, что это лучший друг короля Альберта предал их.

— Знаю. Но, по крайней мере, здесь у нас есть преимущество. У нас есть близнец Горана, и если есть кто-то, кто может стать им, — он постучал по фотографии, — то это… — дверь открылась. Эмануэль вошел прежде, чем отец успел закончить фразу.

— Ты звонил? — Эмануэль сел, и я снова окружил нас троих своим щитом.

— Это насчет Тейлор.

Эмануэль прищурился и посмотрел на меня.

— Что-то случилось?

— Она заставляет меня нервничать, Эмануэль, и я не знаю почему.

— В каком смысле, Блейк? — Он начал улыбаться.

— Не так. В этой девушке есть что-то действительно подозрительное. — Чем больше я высказывал свои опасения, тем больше в этом было смысла.

— Послушай, Тейлор тоже заставила меня понервничать, особенно за этими лианами.

Мы с папой посмотрели на Эмануэля.

— Почему ты так говоришь? — Папа хотел знать.

— С этой стороны она немного неуправляема, всегда ускользает или пытается это сделать. Реймонд ловил ее несколько раз, я поймал ее один раз и решил, что ей нужно вернуться на эту сторону.

— Что она сказала тебе, когда ты поймал ее, когда она убегала?

— Она сказала, что не создана для того, чтобы смотреть, как страдают люди. Она хотела пойти в боксы. Чтобы помочь тем, кто в этом нуждается.

Мой взгляд метнулся к отцу. Он тоже размышлял.

— Я знаю, что она грубовата по краям, Блейк. Честно говоря, немного напоминает мне тебя.

— Меня?

— Да, когда она получает задание, то делает все, что в ее силах, чтобы завершить его. В тот раз я оборвал ее, вот что ее разозлило. Я тщательно проверил ее, Блейк, как и всех своих солдат.

— И что?

— Она — Ночная Злодейка. Она чертовски умна. У нее сильная голова, и она терпеть не может проигрывать. Это дело Ночного Злодея. — Он посмотрел на моего отца. Я усмехнулся, увидев, как обмякло его лицо, просто посмотрев на Эмануэля.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем дело, Блейк? — спросил Эмануэль.

Я рассказал ему о той ночи, когда Джордж просто уставился на ожерелье Тейлор. Что оно было почти идентично тому, которое потеряла Бекки. Он слушал с горящими глазами.

— От этой девушки у меня мурашки по коже, Эмануэль. Я не могу точно сказать, что это такое.

— Ты думаешь, что она не та, за кого себя выдает? Я видел ее драконью форму, Блейк.

— Да, я тоже так думал. Мы все видели. Но тогда ты знаешь, какими могут быть некоторые драконы.

— Не Ночные Злодеи, Блейк.

— Папа, Фил тоже Ночной Злодей. Не всем из них повезло так, как тебе. — Я встал и принялся расхаживать по комнате, продолжая рассуждать о том, почему она заставила меня чувствовать, что у нее другие планы, и задал Эмануэлю этот вопрос. Что, если она пыталась улизнуть в то время, чтобы сообщить Горану?

Эмануэль замолчал, обдумывая то, что я сказал.

Он покачал головой. Я знал, что ему было тяжело. Это означало, что он облажался и, по сути, подверг жизнь Елены опасности.

— Ты знаешь, как они функционируют. Пол и Нора подождали бы подходящего момента.

— Не Тейлор, Блейк. — Он посмотрел на меня, и я кивнул.

— Как она стала частью вашего отряда?

— Она и Джерри пришли во дворец вместе с Симеоном, когда Гельмут начал набирать больше охранников после инцидента с Норой.

Я прищурился.

— Инцидента с Норой?

— Тогда тебе давали успокоительное. Елена все еще была Рубиконом. Она провела Рождество с нами, и Нора подкараулила Мэгги и Елену на спектакле.

— Реймонд упоминал об этом. — Я снова опустился на стул.

— Тебе давали успокоительное, Блейк. — На этот раз заговорил мой отец.

Симеон тоже вызывал у меня мурашки по коже, и он был огромен.

— Симеон и Джерри настолько человечны, насколько это возможно. Он приехал из Аллиандро, всего в нескольких милях от Тита. Я провел исследование.

— Дикерс умер во дворце, Эмануэль, — напомнил я ему.

— Знаю. — Он все еще винил себя в том, что ничего не нашел.

— Каковы способности Симеона?

— Симеон — обладатель молнии, который давным-давно потерял своего дракона. Он никогда не пытался заявить права на нового. Знаю, снаружи он страшный, но внутри у него золотое сердце. Джерри и Тейлор выросли вместе и приехали из Мельбадора.

— Каковы способности Джерри?

— Он владеет огнем Солнечного Взрыва. — Эмануэль улыбнулся. — Послушай, может быть, Тейлор просто ласкова с тобой. Это может быть причиной того, что она продолжает пялиться на тебя с самого первого дня.

Я знал, что дело не в этом. Мой отец и Эмануэль рассмеялись.

Я вздохнул и посмотрел на часы. Время летело незаметно, когда кто-то говорил о разных вещах.

Эмануэль улыбнулся какому-то воспоминанию.

— Что?

— Забавно, что ты упомянул Тейлор, а не Джерри. На самом деле Джерри был тем, с кого начались все мои сомнения по поводу этих троих. Не Симеон, он просто случайно добрался до дворца в десятину в то же время, что и они.

— Джерри заставил тебя усомниться? — Джерри был далек от опасности; конечно, он действительно хорошо обращался с оружием, с любым видом оружия.

Он кивнул.

— Почему? — Я прищурился, думая, что если там был дым, то где-то должен быть чертовски сильный пожар.

— Когда я попросил Джерри в первый раз воспользоваться его огнем, то мог бы поклясться, что увидел другой вид пламени, которого никогда раньше не видел.

У меня внутри все сжалось.

— Оно будто было зеленым, я закрыл глаза и снова открыл их, и оно было голубым.

Мое сердце бешено колотилось, и Эмануэль увидел ужас на моем лице.

— Блейк, в чем дело?

— У Джерри зеленое пламя?

— Нет, его пламя голубое. Я убеждался в этом снова и снова. Должно быть, это было мое воображение или что-то в этом роде.

Я закрыл глаза и встал.

— Это не твое воображение, Эмануэль, — проворчал я.

— Блейк, — сказал отец.

— У Пола было зеленое пламя. Он может вкладывать мысли в твою голову. Ты, должно быть, увидел его истинное пламя в первый раз, когда он взял его в руки, и тебе пришла в голову мысль, что оно голубое.

Глаза Эмануэля поднялись.

— Нет, Блейк. Меня не так-то легко убедить.

— Эмануэль, Пол могущественен. Я видел это своими собственными глазами. Он использовал это на мне так много раз. Но мои собственные сомнения всегда возвращались через некоторое время, разрушая все, что этот идиот вбивал мне в голову. Это было так, как если бы я терял информацию каждый раз, когда он вкладывал что-то в мой разум, и мне приходилось начинать все сначала, находя подсказки. Мы не знаем, как сейчас выглядит Пол. Все это время он был у нас под носом. — Я застыл.

— Нет, — в голосе Эмануэля снова послышалось беспокойство. — Нет, я знаю Джерри. Блейк?

— Что, ты хочешь сказать, что Пол не умер? — подал голос мой отец. Никто из нас ему не ответил.

Лицо Эмануэля окаменело, и на нем появилось беспокойство, когда он посмотрел на дверь.

— Где сейчас Пол, Эмануэль?

— Он здесь, — произнес он резко выдохнув.

— Елена. — Я вскочил, и мой отец тоже.

Я открыл дверь и наткнулся прямо на Сэмми и Дина. Они оба казались окаменевшими.

— Елена пропала. Джордж и Бекки прямо сейчас выслеживают ее.

— Блейк! — Отец бросил мне халат, и я поймал его.

Новая жизнь нашла меня, и я снял свою рубашку.

Теперь, когда я знал кем был Джерри, я знал, с кем работала Тейлор. Все их образы с невероятной скоростью промелькнули в моем сознании. То, как Джерри успокаивал Тейлор, когда она выходила из себя, и всегда следовал за ней. Черт, она могла сообщить Горану, или Джерри мог. Нора должна быть где-то здесь, неподалеку. Вся информация, которую они получили по этой миссии.

Как, черт возьми, им удалось привлечь Ночного Злодея на свою сторону?

Я трансформировался, взмывая в воздух, и появилась моя фигура дракона. Я сразу же настроился на Елену, и моя способность отслеживать перенаправила меня, как магнит. Я доверился ей и полетел быстрее.

Джордж направлялся в правильном направлении, когда я пронесся мимо них.

— Блейк, — одновременно закричали Бекки и Джордж, но времени останавливаться не было. Елена нуждалась во мне.

— Убери от меня этот хвост, и я тебе покажу, — прогремел в моих ушах голос Елены.

Он был не один, когда женщина рассмеялась. Тейлор?

— Продолжай, Пол, пожалуйста. Ты уже достаточно поиграл с ней.

— Знаешь, это действительно не входило в наши планы. И это будет медленная, мучительная смерть, потому что нам нужна твоя драгоценная кровь.

— Ты есть и всегда будешь гребаным мудаком, — сказала Елена.

Он снова рассмеялся, и, наконец, они попали в поле моего зрения.

Он прижал ее к валуну, и она так и не смогла высвободиться из его хватки.

Он поднял руку, и я увидел лезвие.

Я увидел красное, но мой телекинез взял верх и удержал его руку в таком положении.

Второго человека не было видно, но я чувствовал ее запах. Это был гиппогриф. Нора была здесь.

Ее запах был таким же сильным, как и в ту ночь, таким же странным и в то же время знакомым.

Я столкнулся с землей, и она слегка задрожала.

Я накинул халат и попытался найти гиппогрифа. Я знал, что Нора была где-то в моей слепой зоне.

Пол быстро сменил позу и держал Елену перед собой, прижав нож к ее горлу.

Появилась Тейлор, и мне вспомнился урок стратегии, преподанный отцом. Пусть она поверит, что я ее не раскусил.

— Отличная работа, Тейлор.

Рука Пола зажала Елене рот, когда она что-то пробормотала. Я знал, что она хотела мне сказать, но мне нужно было застать Тейлор врасплох и подобраться поближе к Норе. В противном случае я умру, как Люциан. Елена не смогла бы вот так потерять другого парня, только не меня.

Елена продолжала бормотать. Расслабься, я знаю. Она все еще умоляла. Я услышал отчаяние в ее стонах, когда Пол зажал ей рот. Он рассмеялся, думая, что это просто забавная игра.

Я тоже засмеялся.

— Что ты пытаешься сделать, Джерри? Или мне следует сказать, Пол?

Тейлор исчезла из поля моего зрения. Ее запах был заглушен запахом Норы. Все, что я сейчас чувствовал, — это запах гиппогрифа. Они, вероятно, думали, что Нора заполучит меня так же, как она заполучила Люциана.

Елена заерзала еще сильнее.

— Она очень дерзкая, не так ли? Держу пари, на вкус она такая же сладкая. — Его губы были близко к шее Елены, и этот ублюдок улыбнулся.

— Пытаешься меня разозлить? Поверь мне, ты не хочешь, чтобы я разозлился еще больше, чем уже. Я опасен, когда зол. — Я зарычал на него.

Пол засмеялся, и я услышал, как Нора ударила хвостом. Елена снова закричала, а я развернулся и поймал Нору за хвост.

Я нашел Тейлор. Какого хрена? Она не была Ночной Злодейкой.

— Ты думаешь, я не знал? От тебя воняло! — Я накричал на нее.

Тейлор подбежала ко мне, пытаясь высвободить свой хвост из моей хватки.

— И ты — не моя проблема. — Я сильнее дернул ее за хвост, и она споткнулась. Она упала, взлетела в воздух и сильно ударилась о валун позади меня. Она упала на землю, холодная, как камень.

Пол проворчал:

— Ты за это заплатишь.

Эмануэль приземлился прямо позади меня, в то время как Джордж парил в воздухе надо мной.

Он ждал Елену, и я знал, что делать. Отведи ее в безопасное место, я сам разберусь с Полом.

Эмануэль изменился и поднял Нору, одновременно бросив в мою сторону перочинный нож с железным лезвием. Я поймал его и положил к себе в карман.

— Блейк! — Пол закричал и снова попытался ударить Елену ножом. Я просто уставился на лезвие. Елена снова заерзала, когда слезы навернулись на ее глаза.

— Клянусь тебе, я убью ее. Отпусти Нору.

— Нет, ты этого не сделаешь, потому что ты даже не можешь воткнуть этот нож ей в шею.

Пол тяжело дышал и, казалось, только сейчас осознал, что я удерживаю его в таком положении.

— Ты убил моего лучшего друга.

— Я оказал тебе услугу, — выплюнул Пол.

— Пошел ты, — резко сказал я и отправился за добычей.

Я отбил руку Пола, державшую нож в воздухе, и сломал другую, которая крепко держала Елену, толчком дара. Он закричал от боли и отпустил Елену.

Я схватил его за горло, прижавшись к нему всем телом, поднимая его с земли.

Рукой я крепко сжал руку Елены. Я вырвал ее из его хватки и подбросил в воздух.

Она вскрикнула, но Джордж и Бекки были наготове и схватили ее.

Джордж издал свой драконий клич, чтобы дать мне знать, что она в безопасности, и начал улетать.

И теперь остались только я и этот гребаный идиот.

Подонок хрюкнул, его ноздри раздулись. Моя рука под его подбородком удерживала его прижатым к валуну.

Если бы он мог выдыхать огонь, он бы это сделал. Потом он начал смеяться. Если бы я не знал, что такое тьма, этот смех заставил бы меня отступить к чертовой матери. Он был садистом.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать. Насмешки надо мной не помогут, Пол. Как тебе это удалось? Как тебе удалось так одурачить Эмануэля?

— Разве твоя мама не говорила тебе не играть с едой, Блейк?

— Я никогда не слушаю свою мать, Пол. Что-то у нас определенно есть общее. А теперь ответь на мой вопрос, — взревел я.

Он рассмеялся.

— Ты меня не пугаешь, — на его лице расплылась широкая улыбка.

Я тоже усмехнулся, достал из кармана железный кинжал и рассек ему торс. Движение было таким быстрым, что я едва почувствовал, как лезвие рассекло его плоть.

Пол хмыкнул, когда его кожа зашипела. Ухмылка с его лица мгновенно исчезла.

— Не позволяй мне проявлять изобретательность. Теперь скажи мне?

Он тяжело задышал через ноздри.

Он уставился на меня пустыми, темными, сердитыми глазами.

— Нет ничего такого во тьме, чему я не мог бы научить тебя, Блейк. Прекрасно, — проворчал он. — Я стал одним из лучших солдат Эмануэля. Проявил себя в Итане и спас ему жизнь, — его ухмылка снова появилась, и он усмехнулся. — Напоминает тебе один рецепт, не так ли?

Именно так он покорил всех нас, особенно Люциана и меня, когда пришел в академию.

— Да, ты действительно хорош в создании доверия, Пол.

Он склонил голову набок.

— Я один из лучших. — Он улыбнулся. — Чего я не понимаю, так это как, черт возьми, ты собираешься убить меня с этим русалочьим хвостом у наших ног? Конечно же, не с помощью железного кинжала? Ты нечто большее, Блейк.

Я улыбнулся.

— Ты так хорошо меня знаешь, Пол. У меня всегда было такое любопытство к вещам, которых ты никогда не поймешь. — Я посмотрел на хвост Ксалин и улыбнулся. — Я хорошо знал Ксалин. Я знаю, на что она была способна, на что способен ее хвост. Она легко забрала мои силы через Елену, но в этом отношении у нее были небольшие трудности со мной.

Лицо Пола застыло.

— Ты блефуешь.

— Нет, и я пообещал Елене, что когда я найду тебя, то заставлю заплатить за всю ту душевную боль, которую ты ей причинил.

— Я не убивал Люциана, Блейк. Это сделала Нора. — Он тоже был пронырой.

— Я говорю не о смерти Люциана. С Норой разберутся, только не я.

— Не делай этого. У тебя на руках будет война с вивернами. В колониях Виверн на меня смотрят как на принца.

— Елена — принцесса с драконами, а Люциан был принцем, так что я говорю «око за око».

— Не будь глупцом, Блейк. Ты не сможешь победить в этом без наших союзов.

Я рассмеялся.

— Ты серьезно собираешься разыграть эту карту? Как думаешь, в какой жизни я когда-нибудь снова буду доверять Виверне? Определенно, не в этой. Ты позаботился об этом. Кроме того, я знаю, что происходит в Итане. Он правит вивернами. Ты называешь его Королем виверн.

Ноздри и челюстные мышцы Пола напряглись.

— Горан найдет способ приручить тебя.

— Я уже приручен и заявлен. Я не сломаюсь, — закричал я. — Я больше не могу подчиняться ничьей воле. — Я слегка отвел взгляд, когда кое-что понял. — Ты всегда знал, не так ли?

— О чем?

— Кем была Елена?

Он рассмеялся.

— Ты так много знаешь, что сам во всем разбираешься.

Я снова полоснул его по другой стороне туловища. Запах горящей плоти наполнил мои ноздри. Железо было смертельным для кожи виверны.

— Блядь! — Он выплюнул эти слова, вскрикнул от боли и одновременно захрипел.

— Я могу заниматься этим всю ночь. Не искушай меня. Ответь на мой чертов вопрос, — взревел я.

— Да, хорошо, да. Я знал. — Его поведение наконец изменилось. — Я знал. Точно так же, как и ты. И все же ты позволил ей верить, что я был ее драконом.

— Для меня это было другое время. Мне не нужен был всадник. Я больше не тот Блейк. Как ты узнал?

Слабая улыбка тронула уголки его губ. Я снова порезал его, заставив сильно прикусить язык, чтобы скрыть боль.

— Мой отец говорил мне, что железные клинки похожи на… — Я поискал подходящее слово. — Криптонит, для вас, виверн. Скажи мне, каково это — когда что-то настолько маленькое имеет над тобой такую власть?

— Пошел ты.

— О, правда, — я снова поднял лезвие.

— Хорошо, — он разжал ладонь, зажатую у меня за плечом, умоляя меня остановиться.

— Как ты узнал? — Мой голос стал немного громче, и моя рука крепче сжала его горло.

— Фокс.

— Фокс, тот кто убил ее отца? Он работал с вами?

— Он был одним из самых преданных последователей Горана. Горан пообещал ему Тит, когда он будет править. Когда Лианы поглотили Итан, он все равно сделал то, о чем просил его Горан: нашел союзников за стеной, так что, когда придет подходящее время, у нас будет армия. Но он нашел нечто большее, чем просто союз. Он увидел Елену через несколько месяцев после того, как они уехали.

— Как? — Ни один Лунный Удар не мог предвидеть будущее истинных членов королевской семьи.

— Ему было девятьсот гребаных лет, Блейк. Уверен, что мне не нужно тебе этого объяснять.

— Он сказал Горану?

— Нет, он сказал Каину, который утаил это от Горана. Сказал, что он должен привести ему девушку. Каин не рассчитывал на то, что ее будет защищать так много драконов.

— И дай-ка угадаю, Каин никогда не упоминал об этом после смерти Фокса.

— Нет, он знал, что Горан никогда больше не будет ему доверять, поэтому держал это при себе. Он узнал о ее существовании в тот раз, когда ты отправился за мечом.

— У вас, виверн, нет хребта. Ты такой слабый. Каким образом ты вообще мог подумать, что я позволю тебе править Пейей? Или всем миром?

— О, какие же мы вдруг смелые. Тебе не идет этот свет, Блейк.

— Как и тьма, — я снова полоснул его, и он захрипел, снова тяжело дыша через ноздри. Пол начал смеяться.

— Если ты хочешь убить меня, сделай это, — сказал он. — Это не будет иметь значения. Горан уже знает, что ты придешь, Блейк.

Я застыл.

— Чушь собачья.

— Ты мне не веришь? Ладно, это твои похороны. Или, может быть, Елены.

Я возненавидел то, что слетело с его губ, и порезал его еще раз. Его рубашка уже пропиталась кровью из всех порезов.

Он снова рассмеялся.

— Ты серьезно многое потерял, когда Елена заявила на тебя права… даже свой садистский ум. Ты больше не пугаешь меня, Щенок.

Я терпеть не мог, когда меня называли Щенком, но мне нужно было побольше узнать о Горане.

— Откуда он знает? Эмануэль бы что-нибудь заподозрил.

Он снова рассмеялся, насмехаясь надо мной и будоража мою кровь.

— Я ни хрена тебе не скажу, — выплюнул он мне в лицо.

Я закрыл глаза и снова открыл их.

Я сорвал с него рубашку и засунул пальцы в один из порезов, разрывая его и часть мышц. Он согнулся пополам, тяжело дыша от боли, но изо рта его не вырвалось ни звука.

— Ты ошибаешься насчет этого щенячьего комментария. А теперь скажи мне то, что я хочу знать. Как тебе удалось пройти мимо Эмануэля?

Я вытащил руку из его нутра. Он тяжело дышал, мне даже не с кем было бороться.

— Первая группа. Мы вошли туда с первой группой. Тейлор отправилась повидаться с Гораном. Я позволил всем остальным поверить, что она все еще была там. — Он умолял меня взглядом. — Пожалуйста, Блейк.

Я чувствовал, как что-то назревает в моем сознании. Друзья, он показывал мне мою дружбу с ним, мои секреты, которые он хранил.

— Прекрати это. На этот раз ничего не получится. — Я выбросил его мысли из своей головы, и они исчезли.

— Ты действительно единственный в своем роде, Блейк.

— Я на горьком опыте научился держать свои мысли при себе.

— И теперь это кусает тебя за задницу, по крайней мере, я так слышал. То, как ты устраивал свои маленькие истерики, когда больше не мог слышать голос Елены. — Он все еще издевался надо мной. Что я должен был сделать, чтобы вселить страх в голову этого ублюдка?

— Не дави на меня. Разозлив меня, ты просто растянешь это еще больше. Мои сердце и голова всегда находятся в одном и том же месте. Подумать только, тебя даже не будет рядом, когда Нора выкрикнет твое имя.

Его ноздри снова раздулись.

— Это ты убил Диккерса?

Он ничего не сказал.

— Ты хочешь, чтобы я в следующий раз сжал какие-нибудь твои органы? — закричал я. — Скажи мне, это ты убил Диккерса?

— Да, хорошо. Дикки должен был быть на той гребаной встрече, на которой мы все были. Единственная проблема заключалась в том, что меня там не было. Я просто заставил их поверить, что это так. Он нашел меня в кабинете Гельмута в поисках информации.

— И он понял, что ты задумал?

— Да, у меня не было другого выбора, кроме как убить его.

— Нет, тебе нравится все, что ты делаешь, Пол. Ты маленький гребаный засранец-садист.

— Пошел ты, я найду Елену и клянусь, Блейк. Ты будешь сожалеть о каждом…

Я свернул ему шею. Он не заслуживал быстрой смерти, но я покончил с ним. Я больше не мог смотреть ему в лицо. Хорек угрожал Елене. Только через мой гребаный труп.

Я пообещал Елене и дал клятву, что отомщу за смерть Люциана. Это было сделано. Клятва, которую я дал в тот раз, покинула меня. Я почувствовал облегчение. Было приятно чувствовать, как она исчезает.

Я наклонился рядом с его безжизненным телом.

— Не давай обещаний, которые никогда не выполнишь, Пол. — Я встал, подошел к хвосту Ксалин и поднял его, отбросив на добрых несколько метров от себя. Я имел в виду то, что сказал о том, что она не может воспользоваться моими способностями, но это была всего лишь техника блокировки. Мои способности действительно исчезли на то короткое время, что она была рядом со мной. Ее хвост больше не делал этого.

Это было странно. Елена была права.

Я так отличался от всех остальных драконов.

Я вернулся к нему и оторвал ему голову обеими руками. Пролилась кровь, но ее было немного, так как он уже был мертв. Я взял кинжал и вырезал татуировку у него на руке, а также собрал все его украшения. Это был прекрасный подарок для Каина. Я был уверен, что Гельмут найдет способ отправить ему этот подарок. Виверны могли думать, что я приручен, но я все еще был так же опасен, как и всегда.

Мой розовый поцелуй появился на ладони.

— Попробуй, блядь, сбежать от этого, придурок, — сказал я и бросил пламя на новое тело Пола, наблюдая, как оно горит.

Затем я взял его голову, вернулся с ней к хвосту, подобрал хвост и ушел. Если кто-то и должен был сообщить Сабиану новость о том, что его любимая дочь мертва, даже если она была в двух шагах от психоза, то это был бы я.

Я только отбыл от Сабиана.

Мне потребовался почти час тяжелых усилий, чтобы добраться до его пещеры.

Он не выдержал, и от его криков у меня чуть уши не лопнули.

Другой водяной вытащил меня оттуда и отнес обратно наверх. Я даже не знал, что Ксалин пропала вот уже две недели назад. Где, черт возьми, они прятали ее все это время?

У меня ужасно звенело в ушах, когда я лежал на краю бассейна у входа в мир Сабиана. Голова Пола все еще была на том месте, где я ее оставил.

Я полетел обратно в базовый лагерь, и Эмануэль с Джорджем встретили меня на полпути.

— Где Нора? — спросил я.

— Она заперта, Блейк. Я удалил ее жало, — сказал Эмануэль.

Ей, должно быть, ужасно больно. Хорошо, Люциан пострадал.

— Как, черт возьми, она превратилась в Ночную Злодейку?

— Она этого не делала. Дар Пола, как и то, что он сделал со своим огнем, он показал вам всем, что она была Ночной Злодейкой. Дар, вероятно, не умер, когда он нашел новое тело.

— Блейк, это не имеет смысла.

— Они не драконы, Эмануэль. Это виверны, и мы абсолютно ничего о них не знаем.

Мы полетели обратно в базовый лагерь, и я жестко приземлился. Я отдал сэру Эфриаму голову Пола и велел ему позаботиться о том, чтобы Каин получил ее.

Он кивнул, когда я вытер руки о халат, который только что натянул через голову.

Елена могла умереть сегодня ночью. Ужасно.

Я открыл дверь в кабинет отца, и Елена вскочила со стула и сильно налетела на меня всем телом.

Она дрожала и, вероятно, была готова расплакаться.

— Шшшш, — я поцеловал ее в волосы, просто вдыхая ее запах. — Ты в безопасности. — Я мягко оттолкнул ее, чтобы посмотреть на нее. — Почему ты последовала за ним, Елена?

— Я не знала. Я думала, что смогу использовать свои способности. Джерри убил…

— Знаю. Сабиан уже знает.

Она нахмурилась.

— Неужели он…

— Он мертв, Елена.

Она снова уткнулась лицом мне в грудь.

— У нас есть еще одна проблема, папа, — обратился я к отцу, и Елена подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

— Какая проблема? — спросили они одновременно.

— Пол сказал мне, что Горан знает о нашем приходе.

— Нет, — сказал король Гельмут. — Он был бы здесь, если бы знал. Это просто тактика, Блейк.

— Если он знает…

— Он этого не знает, сынок. Гельмут прав, — сказал отец.

Я кивнул и бросил ключ в короля Гельмута. Он поймал его и просто уставился на него.

— Гиппогриф в подвале.

Король Гельмут еще несколько секунд смотрел на ключ в своих руках, прежде чем посмотреть на меня. На его лице не было никакого выражения, а потом оно стало жестким. Его взгляд упал на Эмануэля, который один раз кивнул. Король Гельмут выбежал из комнаты вместе с Эмануэлем, следовавшим за ним по пятам.

— Я забираю Елену обратно в Академию, — сказал я. — Она здесь не в безопасности.

Она уставилась на меня.

— Блейк, — заговорил отец.

— Папа, она чуть не умерла. Она не останется, — бросил я через плечо, и мы ушли.

Снаружи сердце Елены забилось быстрее, и она задышала чаще, стараясь не отставать от моих шагов.

— Блейк. — Она резко остановилась и вынудила меня остановиться.

— Нора сказала, что на этой стороне проще всего принять чью-то форму. Что, если Горан…

— Ш-ш-ш, — тихо проговорил я и нежно приложил палец к ее губам. — Горан не из тех, кто притворяется, Елена. Он не стал бы прятаться под видом кого-то другого, пытаясь обмануть нас. Мой отец прав. Его здесь нет. Все мы бы знали, если бы это было так. Он никого не боится.

— Ты уверен?

Я кивнул и улыбнулся.

— А теперь давай отвезем тебя в Академию.

— Я в порядке. Мне не нужно в Академию.

— Елена, ты чуть не умерла сегодня ночью.

— Я знаю, и поверь мне, не знать, увижу ли я тебя снова, было в десять раз хуже. Здесь я в большей безопасности.

Я хмыкнул. Академия была для нее самым безопасным местом.

Я провел рукой по волосам, пытаясь подумать о том, какое место было вторым по безопасности — поместье.

Наши глаза встретились, и я притянул ее ближе к себе. Я снова почувствовал себя целым драконом.

— Я действительно ненавижу свои дни рождения.

Я усмехнулся.

— Технически, сегодня больше не твой день рождения. Он прекратился час назад.

Она посмотрела на часы.

Я приподнял ее подбородок, и наши взгляды встретились.

— Тогда в поместье?

— Итак, каков наш план? — Джордж и Бекки подбежали к нам, а за ними Дин и Сэмми. Лицо Елены вытянулось, будто она была раздражена ими сегодня вечером.

Я оторвал от нее взгляд и посмотрел на Джорджа.

— Мы собираемся переночевать в поместье сегодня вечером. Мы более чем рады, что вы можете пойти с нами, если хотите.

— Ну, завтра у нас интервью в «Просто Кев», — сказала Бекки. — Я хочу быть поближе к Елене. — Она была непреклонна, но потом просто уставилась на меня, нахмурившись.

— Что? — спросил я Бекки.

— Почему у меня такое чувство, что ты не пойдешь с нами?

Я усмехнулся.

— Я должен остаться здесь, но я позабочусь о том, чтобы Елена была в безопасности. Дом моих родителей самый безопасный после Академии. — Я снова посмотрел на Елену, и на ее губах появилась та разочарованная улыбка, которая мне не понравилась.

Я мягко схватил ее за запястье и развернул к себе. Я согнул колени и подпрыгнул в воздух. Я преобразился, и она идеально уселась между двумя моими рогами, держа в руках несколько моих усиков.

Она смеялась, когда мы летели в поместье.

— Просто лети помедленнее. Остальные за нами не угонятся! — закричала она на латыни, и я сбавил скорость.

Мы все прошли через комнату Елены, и только сейчас до меня дошло, что это был первый раз, когда она вернулась с той ночи.

Мой папа давным-давно заменил у нее ковер и покрасил стены свежим слоем краски.

Я вернулся на ее площадку, чтобы Джордж мог приземлиться.

Елена уже была в своей комнате, когда я вошел и поймал полотенце, которое она бросила в мою сторону, не глядя.

Я усмехнулся и обернул его вокруг талии, выходя из ее комнаты и направляясь в свою.

Я съежился, наступив на расшатанную доску перед ее комнатой.

— Мама! — закричал я.

— Здесь! — крикнула в ответ она, и Бекки, Дин и Елена спустились по лестнице, а мы с Джорджем скрылись в моей комнате.

Я протянул ему пару джинсов и майку.

— Ты серьезно собираешься вернуться в Лигу Драконов?

Я просто взглянул на него.

— Отец будет зорко следить за мной сегодня вечером.

— Пошел на хрен твой отец, Блейк. Ты долго ждал, когда Елена захочет остаться с тобой наедине.

— Знаю. Я могу подождать еще немного.

Джордж вздохнул.

— Ты знаешь, лучше всех.

Так и было, и я также знал Роберта Лифа. Сегодня вечером он дал мне кучу веревок, и я не собирался вешаться. Я собирался поиграть в его игру еще какое-то время.

Мы спустились вниз, когда мама поприветствовала Елену так, как только могла поприветствовать мать.

Мама встала с дивана и подошла ко мне, когда я сбежал вниз по лестнице. Она встретила меня внизу и крепко обняла.

— Ты в порядке?

— Мам, я в порядке.

— Теперь все по-другому, Блейк. Убивая… — она не договорила.

— Знаю. Я в порядке.

Она кивнула со слегка нервной улыбкой и погладила меня по щеке.

— Хочешь чего-нибудь поесть, выпить? Я могу поставить чайник.

— Я не останусь, — сказал я.

— Ты думаешь, это разумно? — спросила мама.

— Мам, мне нужно возвращаться. Елена здесь в безопасности. Кроме того, завтра я должна быть с папой.

Все они посмотрели на меня из-под нахмуренных бровей.

— Почему? Он ведь не пойдет за лианы, не так ли?

— Нет, мам. Он не пойдет. — Я притянул ее к себе, чтобы обнять. — Просто посмотри завтрашнее интервью Елены, — тихо сказал я.

— Что будет завтра в «Просто Кев», Елена? — спросила Бекки.

— Подожди и увидишь, Бекки, — огрызнулся я в ответ, и она отступила.

— Что ты мне недоговариваешь, Блейк? В чем дело?

— Мам, просто посмотри завтра. — Я поцеловал ее в макушку и подошел к Елене.

Я присел перед ней на корточки и увидел разочарование на ее лице. Я ненавидел этот взгляд.

Она обвила руками мою шею.

— Мне жаль, что у тебя был дерьмовый день рождения. Но, по крайней мере, ты в безопасности.

Она разжала объятия, кивнула и выдавила улыбку.

— Увидимся позже. — Я улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Я встал и направился в гостиную. — Джордж! — сказал я, выходя в коридор. Я ждал его.

Я поставил щит.

— Я не собираюсь возвращаться. Твой отец может забыть об этом.

Я улыбнулся.

— Я вернусь, так что не пугайся, если услышишь меня, хорошо?

Джордж улыбнулся.

— Я знал, что ты не откажешься от этого приглашения.

— Да, я просто должен избавиться от старика. О, и пока я не забыл. Завтра ты понадобишься Бекки на интервью.

— Что, черт возьми, там произойдет?

— Будет много откровений и горькой правды об Итане. Просто будь рядом с ней.

— Это как-то связано с ее отцом?

Я улыбнулся и дважды похлопал его по щеке.

— Однажды ты действительно станешь настоящим драконом, Джордж. Пока держи это при себе. Я не хочу, чтобы это испортило мне вечер.

Он кивнул с легкой улыбкой, и я ушел.

Я вернулся в базовый лагерь и снова жестко приземлился.

— Елена в академии?

— Нет, она с мамой. Она не хотела в академию.

— Твоя мать более чем подготовлена к тому, чтобы обеспечить ее безопасность. Как поживает принцесса?

— Настолько хорошо, насколько это возможно, папа.

Он снова кивнул.

— В поместье она будет в безопасности, Блейк.

— Знаю.

— Как ты держишься?

Я улыбнулся.

— Я чувствую себя новым драконом. — Я услышал крики Норы. — Он еще не закончил с ней?

— Нет, он затягивает с этим. Этот гиппогриф убил его единственного сына Блейка. Я бы тоже растянул это время, если бы это был ты.

Я с трудом сглотнул и кивнул.

— Я собираюсь поспать. Не могу это слушать.

— Ладно, спи спокойно, — сказал папа, и я пошел на территорию комплекса и вошел в комнату.

— Блейк, что случилось?

— Блейк, это действительно крики Тейлор?

— Блейк…

— Хватит! — закричал я. — С этим разобрались. Это все, что вам нужно знать.

— Значит, Тейлор на самом деле не была драконом?

— Нет, она была гиппогрифом, который убил Люциана.

— Святое дерьмо, — сказала Меган.

— Иди спать. Я серьезно. Я устал, — сказал я и забрался в кровать.

Я ждал, пока отец придет проведать нас.

Он не торопился, а я притворился спящим.

Я услышал, как он вздохнул, и прислушался к стуку его ботинок по гравию.

Я настроился, когда он вошел в главное здание, и несколько минут спустя он пожелал остальным спокойной ночи.

Эмануэль наконец вывел рыдающего Гельмута из здания, и на мои глаза навернулись слезы. Ничего не изменилось. Сегодня вечером отец отомстил, но это не вернуло его сына.

Ничто не могло вернуть Люциана.

Мой отец приказал нескольким солдатам разобраться с подвалом, а затем пошел в свою комнату.

Прошло еще несколько минут, пока я не услышал его храп.

Я встал с кровати, накинул на себя щит и вышел из комплекса.

Я запер за собой дверь с помощью телекинеза. Затем я побежал с телефоном в руке к темным теням поляны.

Я снял рубашку и брюки и преобразился. В два взмаха я был в небе и направлялся обратно в поместье.

Я приземлился на свой проем и отпер дверь телекинезом.

Я снова оделся в комнате и вышел, все еще держа щит.

Комната мамы была прямо передо мной, и я был бы в таком дерьме, если бы она сейчас открыла эту дверь.

Я набрал номер Елены, и она сняла трубку.

— Ты можешь просто открыть дверь спальни? Не хочу, чтобы мама нашла меня за пределами своей комнаты, Елена.

Она прикусила нижнюю губу и усмехнулась, сбрасывая вызов, и через несколько секунд дверь открылась.

Она отступила в сторону и дала мне возможность заскочить в ее комнату, промахнувшись мимо расшатанной половицы перед ее дверью.

Я притянул ее к себе и нежно обхватил ладонями ее лицо, наклонившись и поцеловав в губы.

Я отступил назад и упал вместе с ней на кровать.

Она рассмеялась, когда наш поцелуй прервался.

— Подлый ублюдок, — сказала она, и я улыбнулся.

— Ты действительно думала, что меня не будет здесь сегодня вечером?

Она кивнула.

— Елена, я говорил тебе, что отец наблюдает за мной, как ястреб. Мне пришлось вернуться, чтобы успокоить его.

— Итак, я так понимаю, что его разум успокоился.

— Когда я уходил, он спал как младенец.

— Ты не боишься, что он соберется тебя проверить?

— Нет. — Я улыбнулся и снова поцеловал ее. Он уже проверил.

Я нежно поглаживал ее по бокам.

Мне нравилось ощущать ее кожу на своей ладони, и я хотел большего.

Как будто действительно пытаясь представить, каково было бы ощущать прикосновение ее нежной кожи к моей. Ее руки были нежными и мягко поглаживали мой торс. Мне пришлось остановиться, так как она действительно выводила меня из себя.

— Так почему же ты так срочно хотела меня увидеть?

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Давай просто скажем, что я больше не собираюсь плохо с тобой обращаться.

Ее губы снова крепко прижались к моим, и поцелуй стал более страстным.

Это было идеально, прямо как в ту ночь, когда я наконец все вспомнил и поцеловал ее. На этот раз не будет ни крови, ни боли в животе.

Она выводила меня из себя, и я просто хотел раствориться в ней.

Я перевернул нас обоих, не давая поцелую прерваться.

Ее ноги обнимали меня за талию, пока мы продолжали целоваться. От нее пахло красиво и чудесно, и это заставило меня снова забыть обо всем. Это привело меня в восторг, и я захотел большего.

Она потянула меня за рубашку, и мои руки просто сделали свое дело, быстро сняв ее, и наши губы снова соприкоснулись.

Тебе нужно остановиться, Блейк. Слабый голос произнес что-то в глубине моего сознания, но я не хотел его слушать, не сегодня вечером. Сегодняшний вечер был идеальным и мог бы стать даже большим.

Она не готова. Голос стал немного сильнее. Я знал, что это не так, но еще чуть-чуть. Она игнорировала меня в течение двух месяцев.

Она скользнула ногой вверх по моей ноге, и это было похоже на огромное открытие.

Я резко прекратил наши поцелуи.

— Что? — спросила она. И перестала поглаживать мою ногу своей ступней.

— Елена, нам нужно остановиться. — Я заправил несколько прядей волос ей за ухо.

— Почему? — Это едва вырвалось наружу.

Я не хотел ей отвечать. Она плохо соображала, и завтра, когда до нее дойдет, она снова проигнорирует меня. Она приблизила свои губы ко мне, чтобы снова поцеловать, и я отстранился.

— Я не хочу, чтобы ты не разговаривала со мной завтра, потому что ты не была готова к этому, Елена.

— Ты мог бы заткнуться?

Я усмехнулся.

— Так что этого не произойдет. — Я нежно погладил ее по щеке и поцеловал в губы. — Я просто боюсь.

— Боишься? — спросила она. — Блейк Лиф, могучий Рубикон, боишься?

Я улыбнулся.

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Она понятия не имела, как сильно я этого хотел, и я не мог поверить в то, что собирался ей сказать. — У нас будет достаточно времени, чтобы сделать это. Сейчас неподходящее время, пока нет. Просто доверься мне, ладно.

Разочарование снова отразилось на ее лице, и я не мог смотреть на нее. Я ненавидел это выражение ее лица, но она не была готова.

— Послушай, я знаю, что я не Табита…

— Елена, — выругался я. — Дело не в этом.

— Тогда в чем дело, Блейк? Я действительно помню вас двоих на старом месте.

Я закрыл глаза и возненавидел то, что мое прошлое всегда будет приходить и кусать меня за задницу.

— Я больше не тот Блейк. — И я открыл глаза, когда она закрыла их.

— Прекрасно, — сказала она.

Я поцеловал ее в кончик носа, и она открыла глаза. Она просто посмотрела на меня.

— Не смотри на меня так.

— Например, как? — спросила она.

— Будто я только что снова разочаровал тебя. Я ненавижу этот взгляд.

— Прости, я не это имела в виду.

— Елена, я просто хочу для тебя самого лучшего. Поверь мне, когда ты будешь готова, это будет нечто особенное. Обещаю. — Я обхватил ладонями ее лицо и нежно поцеловал в губы.

Она прижалась ко мне, когда наш поцелуй прервался, и мне было приятно просто обнимать ее. Что, если она была готова?

Сейчас, думая об этом, мне хотелось пнуть себя. Что, если Лео было достаточно?

— О, я забыла. Кажется, я нашла недостающий ингредиент.

Мое тело замерло. Я посмотрел на Елену.

— Ты что?

— Да, прямо здесь, — она вскочила с кровати и бросилась к своему столу.

Она вернулась с растением и подошла, чтобы сесть передо мной, когда я принял сидячее положение.

— Скоро на нем появятся ягоды.

— Я знаю, что это такое? Его ягоды обладают сильнодействующим седативным действием, но ядовиты. Тиа действительно отдала его тебе.

— Да, а потом Реймонд рассказал мне о ягодах. Это была долгая дискуссия. Тиа назвала его Луи, так что теперь нам остается только дождаться ягод Луи.

— Думаешь, это недостающий ингредиент?

— Так и должно быть, они достаточно мощные, по крайней мере, так сказал Реймонд.

— Ладно, — вздохнул я. — Это было то самое растение, которое ты держала в руках той ночью, не так ли?

— Да.

В воздухе повисло неловкое молчание. Мне показалось, что это недостаточно сильно, чтобы быть ягодами. Конечно, было бы полезно усыпить ублюдка, но чтобы убить его, этого может оказаться недостаточно.

Она поставила растение обратно на стол и вернулась ко мне. Я снова натянул рубашку, все еще разочарованный в себе, но она была важнее моих собственных потребностей.

Я мог подождать.

Она задавала мне всевозможные вопросы о прошедшем месяце в Лиге Драконов, и ответы просто сыпались из меня потоком.

Она лежала в моих объятиях, пока я рассказывал ей о том, насколько сильными стали способности Джорджа к выслеживанию вдали от Бекки. Каким фантастическим драконом он будет, и что я не рассказал ему о ее отце, который был жив. Я только упомянул, что завтра он должен быть там ради Бекки. Поскольку ей это будет нужно. Я даже рассказал ей об ожерелье Бекки.

— Знаю. Нора сказала мне, что это было нужно ей, чтобы одурачить всех. Этот камень был особенным. Бекки просто не знала, насколько.

Я нахмурился.

— Что ты подразумеваешь под «особенным»?

— Он показывал всем Ночного Злодея, а не Гиппогрифа.

— Это было связано с ожерельем Бекки?

— Да, Пола не было с тобой в том лесу, Блейк. Как думаешь, почему они вообще его украли?

— Джордж сказал, что раньше камень был похож на пурпурный.

— Так и было. Я не знаю, почему он изменил цвет.

Я фыркнул.

— Ты не знал, что существуют магические камни, которые могут это делать?

— Я знал, но никогда раньше с таким не сталкивался.

— Кто знает, может быть, твои глаза тоже такие волшебные.

Я рассмеялся и поцеловал ее в макушку.

— Тебе действительно нужно немного поспать. Завтра будет долгий день.

Она кивнула и закрыла глаза, когда я начал напевать колыбельную.

Все ее тело обмякло, и я поцеловал ее в кончик носа.

Я хотел остаться, но мне пришлось вернуться.

Отец скоро собирался искать меня.

Это была потрясающая ночь, и я хотел, чтобы она никогда не заканчивалась, но всему всегда приходит конец.

Я преобразился у нее на подиуме, а затем полетел обратно в Драконью Лигу.

— 30~

Мне удалось прокрасться обратно в лагерь и забраться в постель.

Я закрыл глаза и задремал.

Я проснулся от звонка Кэмми. Я нащупал то место, где оставил его, на полу перед своей кроватью.

Я открыл один глаз и увидел, что это была Елена. Другие кровати были пусты, и я понятия не имел, который час.

Я ответил, и появилась ее голограмма.

— Чего ты хочешь, женщина? Я устал.

Она улыбнулась.

— И тебе доброе утро, солнышко. Я думала, драконы могут обходиться без сна долгое время.

Я усмехнулся.

— Почему ты ушел? — Она казалась расстроенной.

Дерьмо. Я поставил щит.

— Я же говорил тебе, мой отец…

— Присматривает за тобой. Да, я поняла эту часть.

Некоторое время было тихо, и я открыл глаза.

— В чем дело, Елена?

— Я боюсь сегодняшнего дня. — Она посмотрела на меня. — Что, если я не смогу этого сделать?

— Елена, ты должна. Пришло время.

— Знаю. Ты уверен, что сможешь удержать своего отца?

— Елена, — тихо произнес я тоном, в котором смешались властность и неприязнь.

— Это не то, что я имела в виду. Мой отец был всадником твоего отца, Блейк.

— Есть, он все еще есть. Я поговорю с Эмануэлем перед интервью, на всякий случай. Это успокоит тебя?

— Мне все равно, сколько вас там. Я все равно буду беспокоиться о твоем отце.

— Он знает, в чем заключается наш план. Мне просто нужно пять минут, чтобы напомнить ему.

— Хорошо, — сказала она и отвела взгляд. — Мне нужно идти. Увидимся позже.

— Отсчитываю часы.

Она тихо рассмеялась, и ее голограмма исчезла.

Я должен был признать, что знал, что это произойдет сегодня в «Просто Кев». Я тоже начал немного волноваться.

Я только что позавтракал и смотрел, как Эмануэль и Реймонд несут телевизор с большим экраном, а сам поставил свой поднос с едой на стол. Я ел как зверь.

Все помогали устанавливать.

— Тебе следовало пойти с ней, Блейк, — сказал отец, держась за одну сторону телевизора.

— Знаю. Елена хотела сделать это сама. — Я чувствовал, как от папы исходит волшебство, когда он сокращал время, затрачиваемое на выполнение этого задания.

— Почему?

— Она рассматривает это шоу как своего рода препятствие, которое она должна преодолеть в одиночку.

Он фыркнул и велел Эмануэлю слегка передвинуть влево.

Я достал Кэмми и отправил Елене сообщение.

«Ты можешь это сделать. Я верю в тебя.»

Мой отец тоже нашел мне работу, и я помог Эмануэлю и Реймонду с сигналом.

Наконец, появилась станция, на которой шло шоу «Просто Кев».

Оно еще не началось.

Эмануэль выглядел довольным.

— Мы сделали это?

Реймонд рассмеялся, скрестив руки на груди, и они начали отодвигать столики, стоявшие на месте телевизора, в сторону.

— Эмануэль, можно тебя на пару слов с глазу на глаз, пожалуйста? — спросил я, и он кивнул.

Он последовал за мной за пределы кафетерия, и я поднял щит.

— Удивительно, как тебе это удается, Блейк. — Он улыбнулся, пытаясь разглядеть магию моего щита.

— Да ладно, я знаю, что твой слух может проникнуть сквозь мой щит, Эмануэль. Мне нужно тебе кое-что сказать и еще раз попросить твоей помощи.

— Ты знаешь, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, Блейк. — Его поведение изменилось с расслабленного на суровое.

— Я боюсь, что это собьет твою чешую с толку.

Он нахмурился и скрестил руки на груди.

— Это из-за интервью Елены, о котором вы говорили вчера вечером?

Я фыркнул.

— Я знал, что ты слушаешь.

— В этом не было никакого смысла. — Он улыбнулся и заверил меня, что понятия не имеет, о чем мы говорили.

— Просто будь там, когда Елена соберется рассказать кое-что, что шокирует всю Пейю.

Он усмехнулся.

— Не надо этого, Блейк. Ради кого мне нужно быть там? — спросил он.

— Ради моего отца. — Едва это вырвалось, как он уставился на меня.

— Почему?

— Он может сделать что-нибудь глупое.

— Например, что?

Я вздохнул.

— Я не удивлюсь, если ты захочешь, чтобы я помог тебе, Блейк. Дай мне хотя бы несколько минут, чтобы переварить это. Почему твой отец собирается сделать что-то иррациональное?

Я вздохнул. Не было простого способа сказать об этом Эмануэлю.

— Он все еще жив, Эмануэль. — Я посмотрел на него.

Эмануэль нахмурился и сжал челюсти.

— Кто?

— Отец Елены.

Он застыл и побледнел, как привидение. Блядь.

Я схватил его за руку и легонько встряхнул.

— Эй, не делай этого со мной. Ты должен прийти в себя, потому что Елена расскажет всем в этом шоу, а его дракон сделает все, что в его силах, чтобы пробраться сквозь эти лианы. Я не могу потерять его вот так, Эмануэль.

— Ты видел его, Блейк? — Он посмотрел на меня сурово.

— Нет, но я знаю, что он жив. Каждый, кто стоит за этими лианами, скажет тебе то же самое. Мы просто умоляли их не упоминать об этом до нужного времени.

— Король действительно жив? — Он начал шептать, будто его уверенность в моем щите немного поколебалась.

— Да, и нам понадобятся доказательства, — сказал я. — Я просто не знаю, как получить доказательства. Чарльз сказал мне, что в последний раз они видели его около года назад. Горан обычно выставлял его напоказ, унижал, он давно этого не делал.

— Мы используем фермеров, чтобы потребовать доказательств. Я что-нибудь придумаю.

Я кивнул.

— Пожалуйста, помоги мне с моим отцом. Мне нужно всего пять минут, чтобы достучаться до него.

Он снова кивнул, нахмурив брови. Заставляя себя выглядеть таким же подлым, как и его драконья форма.

Мы вернулись, и началось вступление к шоу «Просто Кев».

Столовая была битком набита. Каждый дракон, который посещал тренировки, был здесь.

Мы с Эмануэлем подошли к столику, который занимал мой отец, и он слегка взглянул на меня, когда я занял место рядом с ним.

Он посмотрел на Эмануэля, занимающего другое, и нахмурился, но стряхнул это с себя, снова уставившись на экран.

Лицо Эмануэля было бледным, как у призрака. Он выглядел так, словно тоже увидел что-то подобное, поскольку уставился на стол, не моргнув глазом. Он боролся с правдой. Это все, что я мог сказать.

Мне не следовало вываливать это на него таким образом. Но он продолжал настаивать.

— Елена Мэлоун, принцесса Пейи, — представил ее Кевин, и я наблюдал, как Елена выходит на сцену. Я ненавидел это шоу.

Ты можешь это сделать. Я знаю, что можешь.

Когда заиграла вступительная мелодия, толпа зааплодировала, и Елена помахала им, прежде чем сесть рядом с ним. Кевин спросил ее о чем-то, и она ответила со слабой улыбкой, тронувшей уголки ее губ. Когда вступительная мелодия закончилась, он поприветствовал Елену.

— Спасибо, что пригласил меня, Кевин. — Елена выглядела как принцесса. Она была уверена в себе и не опускала подбородок.

Многие люди смотрели сегодня; они не могли дождаться сегодняшнего шоу.

Он сразу же засыпал ее вопросами об Итане, и она отвечала на них как профессионал, будто мы репетировали это миллион раз. На заднем плане сцены на экране демонстрировались те же кадры, которые мы выпустили.

— Она пробуждает так много воспоминаний, — сказал мой отец.

— Знаю, — прошептал я и положил руку ему на плечо. Теперь Елена была похожа на обоих своих родителей. Может, она и не была похожа на королеву Катрину, но она точно была ее дочерью.

— Сколько человек ты сейчас привела обратно? — спросил Кевин.

— Около ста пятидесяти, — сказала Елена и улыбнулась. — Мы по-прежнему нуждаемся в большой поддержке со стороны всех, кто хотел бы помочь. Так много детей, которых необходимо обучать, чтобы эмоционально подготовить к посещению школы. Это похоже на то, что они должны пройти через какой-то процесс реабилитации. Они должны доверять форме помощи с этой стороны и со временем, наконец, поймут, что они в безопасности.

Кевин просто кивал, пока она продолжала говорить с ним обо всем на свете. Она действительно знала, что сказать, чтобы заставить людей сблизиться с этими людьми, которые пережили все ужасное за последние семнадцать лет.

— И мы также знаем, что с тобой на той стороне происходили ужасные вещи?

— Кевин, — одновременно выругались мы с отцом, будто он мог нас услышать. Эмануэль только покачал головой.

Я уставился как фанат и молился, чтобы у нее хватило сил просто сказать Кевину что-нибудь, чтобы заставить его заткнуться.

Я снова посмотрел на экран.

Елена сделала глубокий вдох. Мне стало жаль ее.

Я должен был быть там, но у меня не было выбора. Елена хотела, чтобы я был здесь.

— Эти люди окружены тьмой, Кевин, — снова заговорила она. — То, что случилось со мной, было нелегко. Я бы и своему злейшему врагу такого не пожелала. — Она улыбнулась. — Но у меня было много замечательных людей, которые поддерживали меня, убеждались, что я в безопасности, и которые каким-то образом помогли мне пережить всю ту тьму, которая со мной случилась. — Она улыбнулась, и теплое, неясное чувство разлилось по моему телу. Было приятно сознавать, что она это знает.

— Как Блейк, Елена?

Она усмехнулась.

— Я знаю, о чем все думают. И нет, мы все еще довольно сильны, спасибо, что спросили. Блейк в Лиге Драконов пытается стать сильнее, будто ему это нужно.

Все засмеялись, включая моего отца.

— Итак, слухи о том, что ты собираешься освободить его, не соответствуют действительности?

— Что? Черт возьми, нет. — Снова раздался смех. — Обещаю тебе, что Рубикон будет впереди, когда эти лианы сойдут.

— С тобой на спине.

— Да, со мной на спине. — Она снова хихикнула, и ее лицо слегка покраснело.

— Ладно, это отличная новость. Мы должны признать, что немного волновались.

Она улыбнулась и покачала головой.

— Итак, менее чем через два месяца ты собираешься освободить Итан. Мы все знаем, каковы твои планы, но тебе действительно нужно, чтобы Арис поддержал тебя в этом.

Мое тело застыло, и Елена кивнула.

Давай, ты можешь это сделать. Я знаю, что можешь.

Я взглянул на Эмануэля. Он тоже был готов, ожидая любого шага, который собирался сделать мой отец.

Она посмотрела на Кевина.

— Они действительно нужны нам, мы не сможем победить без них, но они совершенно ясно дали понять, что не хотят быть частью этого.

Нет, не делай этого. Пожалуйста.

И Эмануэль, и я просто уставились на нее.

Глубокий вдох, Елена, ты можешь это сделать.

Именно в этот момент она глубоко вздохнула, как будто могла меня услышать.

— Поэтому я умоляю их в последний раз, пожалуйста, поддержите нас.

Мое тело было в боевой готовности. Отец просто смотрел на экран.

— Мы не можем захватить Горан в одиночку. Мы не можем убить Саадедина в одиночку, и мы не можем принести мир в Пейю в одиночку. Если вы не хотите сражаться за меня, тогда сделай это ради моего отца. — Она остановилась. Это не произвело того эффекта, в котором она нуждалась.

Она тоже поняла это, когда огляделась вокруг, и ей показалось, что все ее тело сдулось. Я видел, как она сделала еще один вдох.

Мой отец просто нахмурился, глядя на экран.

Ее тело выпрямилось. Она собиралась сделать еще одну попытку.

— Я не имею в виду то, что он отстаивал, кем он был, я имею в виду этого человека… он все еще такой.

Вся аудитория ахнула. Как и несколько драконов в этой комнате. Они начали тихо перешептываться.

— Король Альберт все еще жив? — потрясенно спросил сэр Эфраим.

Затем все, как один, уставились на моего отца, который просто застыл на месте.

— Подожди, что? — Кевин был застигнут врасплох. — Ты хочешь сказать мне, что король Альберт все еще жив?

Она кивнула.

— Я поняла это в тот день, когда Взошла. Он не хотел, чтобы я что-нибудь говорила… — Она продолжала говорить об этом.

Я не сводил глаз с отца, все еще застывшего на месте. Я был в полной боевой готовности.

— … Я клянусь, что мой отец все еще жив, пойманный в ловушку за этими лианами. — Она начала называть имена его людей, которые тоже едва держались на ногах, упомянув также имя Этьена Джонсона. Я сказал Джорджу, чтобы он был рядом с Бекки, когда она услышит имя своего отца. Он все исправит.

Вся аудитория была в полном шоке. Те, кто был здесь, продолжали переводить взгляд с моего отца на экран.

Все участники шоу начали высказывать свои опасения. Кевин попытался утихомирить всех. Мое внимание на сто процентов было приковано к отцу, стоявшему рядом со мной.

— Папа, — тихо произнес я.

Он не ответил, и я закрыл глаза.

Мой отец перепрыгнул через стол и побежал к двери.

— Эмануэль! — закричал я, и мы оба побежали за отцом. Он плохо соображал. Елена боялась этого. Она боялась этого, а я совсем не был готов.

Он бросился бежать, и я последовал за ним. Он направлялся прямо к Лианам. Я полетел быстрее и догнал его в мгновение ока.

Я оттолкнул его своим телом.

Он хмыкнул, но ничего не сказал. Он дрался так, как никогда раньше не дрался, и его плечо вырвалось из моей хватки. Мне пришлось ухватиться другой лапой за его другое плечо, пока он боролся, чтобы сбросить меня с себя.

Когда у меня появился просвет, моя другая лапа снова крепко схватила его за лопатку, и я повалил его на землю.

— Ты не можешь этого сделать. Ты знаешь, что Лианы убьют тебя, и Елена не впустит тебя внутрь. У нас есть план, и ты все испортишь.

— Не надо, я умоляю тебя, не надо. Просто отпусти меня к моему королю.

Теперь мы были почти на земле.

— Папа, пожалуйста, — взмолился я, когда мы коснулись земли. Обе мои передние лапы удерживали его на месте. Одно его крыло было надежно зажато под моей лапой. — Ты знаешь план. Твои действия предупредят Горана о том, что мы нашли способ проникнуть внутрь. Пожалуйста, так много людей рассчитывают на тебя.

— Он — мой всадник.

— Я знаю, что он значит для тебя, но если ты сейчас войдешь, то убьешь его. Не будь глупцом. Подумай, пожалуйста. Я знаю, ты можешь это сделать. Ты — его дракон. Он все еще жив. Я обещаю тебе, что мы вытащим его, но ты должен придерживаться плана.

Я не знал, дошла ли до него моя мольба. У него осталось так много сил, которых я не видел очень давно.

— Успокойся, пожалуйста, папа. Помни о плане. Это твой план, и он хорош и основателен.

Эмануэль приземлился вместе с парой других драконов, и мой отец в конце концов сдался. Он завыл, и я понял, что он плачет.

— Маленькая часть меня знает, что ты чувствуешь. Я обещаю, что вытащу твоего всадника. Просто придерживайся плана.

— Хорошо, — наконец сказал он после негромкой жалобной песни.

Репортеры собирались снова бомбардировать моего отца, и я понятия не имел, чем это закончится.

— С ним все в порядке? — спросил Эмануэль.

Я повернул голову и посмотрел вниз на его фигуру дракона.

— С ним все в порядке.

Я отпустил одну лапу отца и наблюдал, как он изменяется.

Я сделал то же самое, и нам обоим выдали мантии.

Он схватил меня за руку.

— Ты вытащишь его оттуда живым. — Это был приказ.

Я кивнул.

— Ты знаешь, я так и сделаю.

— Я буду придерживаться плана, но при одном условии, Блейк. Мы ускорим его.

Content

Вудс Эдриенн Темный Луч. Часть 4