Вудс Эдриенн

Забытая королева

Эдриенн Вудс

Забытая королева

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: The Forgotten Queen

Автор: Эдриенн Вудс / Adrienne Woods

Серия: Драконианцы (приквел) / Dragonian Series

Переводчик: Дарина Ларина

Редактор: Евгения Волкова

ЧАСТЬ

I

Глава 1

ГВИНЕВРА

— Гвен, милая, поторопись, — позвала мама из столовой, пока Аннабет утягивала мой корсет.

Я терпеть не могла эти проклятые чаепития, которые так любила посещать моя мать.

Как бы нежно я не любила мою матушку, однажды ей придется об этом пожалеть.

Скрывать нашу истинную сущность было нелегко. Если король Александр или его королева прознают, что мы скрываем под нашим людским обличьем, они отправят нас прямиком на виселицу. Или ещё хуже — на пытки в подземелья.

— Глубокий вдох, миледи, — Аннабет затянула корсет ещё туже. Казалось, еще немного, и у меня треснут ребра.

Но она наконец-то завязала шнурки.

— Гвиневра, Элизабет, Хорстед, — в комнату вплыла мама. Она оглядела меня с головы до ног. — Ты совершенно не готова. Я так опоздаю на чаепитие к королеве, юная леди.

— Прости, мамочка, но я едва могу дышать в этой проклятой штуковине.

— Следи за языком. Леди так не говорят.

Я закатила глаза, пока она не видела.

Мне было далеко до леди. Я была драконом. Настоящим ревущим драконом. Если бы я могла дышать огнем, я бы так и делала, но, увы — я могла только исцелять.

Быть драконом плохо, так что мои мама и папа буквально ходили по лезвию ножа — если королевская семья обнаружит, кем мы являемся… я не хотела об этом даже думать. Но настало время очередного приема у королевы, и я не могла думать ни о чем другом.

Аннабет помогла мне с нарядом, быстро справившись со шнуровкой. Платье мягко облегло мои плечи.

Пока мама не видела, она воспользовалась драконьей магией, чтобы собрать мои волосы в прическу, и уже пару мгновений спустя я обула атласные туфельки.

Я ненавидела все эти бесчисленные слои одежды и хотела чувствовать лишь солнце на моей чешуе и ветер под моими крыльями.

Мама всегда говорила, что мой вид любил небеса и скорость, и если я не буду осторожной, эта любовь меня погубит.

Поблизости всегда были охотники.

Кронпринц Чарльз уже дважды пытался меня подстрелить.

Мама об этом не знала, иначе сама бы меня прибила, если бы эта новость дошла до ее ушей.

Я вышла из моей комнаты, где меня ожидали родители.

Отец был влиятельным человеком среди людей, но добился этого страшной ценой.

Он велел нам скрывать наш истинный облик, а то, что он делал с драконами, не ставшими прятаться, было отвратительным.

Он помогал королю выгонять их из укрытий, устраивать за ними погони… Неудивительно, что нас уже давным-давно изгнали из колонии.

Также он входил в придворный совет короля Александра, поэтому я старалась посещать дворец как можно реже.

Кронпринц был таким же жестоким, как и его отец. Он всегда охотился, выискивая драконов, чтобы потешить своего отца в их жестоких забавах.

Ещё у него был младший брат, Луи. Я плохо его знала, поскольку он учился в школе-пансионе. Но я не сомневалась, что он был таким же жестоким, как и остальные Мэлоуны.

Сегодня настал очередной день королевского чаепития, которое королева устраивала каждую вторую неделю, в то время как отец заседал на королевском совете.

Там они обсуждали жестокие реалии и новые способы уничтожения драконов. Я содрогалась от мысли, на что могли пойти король со своими людьми, если бы они узнали, что драконы могут принимать человеческий облик.

Отличить дракона от человека было практически невозможно. Даже скрывшие свою чешую драконы не могли отличить своих собратьев, когда те были в своей человеческой форме.

У многих драконов доверие не было сильной стороной. Слишком дорогой ценой далось нам осознание того, что нашей чешуе никогда не будут рады. Никогда нас не будут видеть как драгоценных существ, созданных тем же Творцом, что и люди. Я не знала, как отец мог сидеть на всех этих бесконечных совещаниях, посвященных избавлению Пейи от драконов.

— ГВИНЕВРА! — воздух снова прорезал мамин крик, и я поспешила обуть туфли и сбежать вниз ко входной двери, где она меня ожидала.

— Прости, мамочка, — тихо сказала я, проходя мимо нее.

Ее веер так и трепетал, показывая, что терпение на исходе.

Губы папы чуть изогнулись в улыбке. Если бы мама заметила, что ее замечание показалось ему смешным, отцу пришлось бы спать на полу на матрасе следующие пару недель.

Едва карета тронулась, как мама с папой тут же принялись обсуждать сегодняшние мероприятия.

Вздохнув, я прильнула к окну, глядя на небо и желая, чтобы я по-прежнему была частью колонии.

С момента изгнания прошло уже столько времени, но все еще казалось, будто это было вчера.

В нашей колонии я была свободна — вольна рассекать небеса и чувствовать ветер под моими крыльями.

Отец всегда говорил, что наш вид никогда не будет свободен. Не с проклятием короля, которое перейдет к его сыну, Чарльзу.

Я вздрагивала каждый раз, когда упоминали его имя.

Мне было не по себе от того, как он похотливо смотрел на меня с садистской, глумливой улыбкой.

Ходили слухи, что его любовницам тоже приходилось несладко — то, как он их связывал и пытал, было настоящим садизмом.

Но никто из них не смел жаловаться.

Папа рассказывал мне, что ходили слухи, будто он и меня хотел сделать своей любовницей, но его отец сказал «нет». Хвала небесам, что папа был в королевском совете, иначе не быть мне той леди, что я была сейчас.

— Гвен, — тихо обратился ко мне отец, и я уже знала, что он скажет. — Помни: веди себя тихо, говори с королевой, только когда она сама к тебе обратится и всегда, всегда скрывай чешую, какие бы гадости они о нас не говорили.

— Да, отец.

Отец повторял это мне уже тысячу раз.

Я не могла себе даже представить, что сделал бы король Александр, если бы узнал, что отец был драконом.

Это было бы расценено как самое ужасное предательство.

Экипаж проехал в огромные ворота замка.

Я ненавидела замок с его подземельями. Я множество раз мучилась бессонницей и кошмарами из-за доносившихся оттуда криков.

Наконец, карета остановилась. Я всегда сперва проверяла, нет ли поблизости Чарльза, но его нигде не было видно, поэтому я вышла из кареты сразу же за мамой.

Отец тут же удалился широким шагом в замок, в то время как мы с мамой отправились в сад, где вся женская часть пейской элиты собиралась составить компанию королеве за чаепитием.

Сплетни и перемывание костей были одной из радостей в ее жизни, а приемы только и устраивались из-за возможности посудачить.

Мама, как и я, ненавидела сплетни, но нам обеим приходилось принимать в них участие, чтобы нас не рассекретили.

— Ваше высочество, — мы обе присели перед королевой в реверансе, а затем отправились занять место у одного из расставленных в саду столов.

Здесь было очень красиво, но я не переставала чувствовать зло, исходившее от темницы.

Королева поприветствовала нас обеих, а затем нас провели к нашим местам, находившимся всего через несколько стульев от королевы. Она любила мою мать, особенно благодаря ее лечебным снадобьям. На самом деле, маме они не особо давались. Она была такой же, как я — серебристым драконом, способным исцелить, успокоить или же усыпить кого-либо с помощью прикосновения.

Мама всегда ждала, пока королева выпьет свой тоник, прежде чем осенить ее утешающим, нежным пожатием руки или касанием, позволяющим начать исцеление.

Моя бабушка Делила рассказывала мне, насколько могущественны были наши прикосновения. Мы были способны исцелять чуму, раны и шрамы, и даже исцелять того, кто был на грани смерти.

Но это могло открыть наш секрет — что все драконы имеют человеческий облик.

Гости королевы принялись болтать, и я изо всех сил постаралась отключиться от окружающего шума, пока он не превратился в легкое жужжание, подобное жужжанию пчел, опыляющих сад.

Я оглянулась через плечо, глядя на серые стены замка и фундамент, на котором он был построен. Я навострила слух и изо всех сил прислушалась, прекрасно зная, что это лишь пустая трата времени. Драконов держали глубоко в подземелье, подвергая их изощренным пыткам.

Мама с силой ткнула меня в бок, и я отвернулась, опустив взгляд на салфетку.

Она ненавидела, когда я пялилась по сторонам.

Мне бы хотелось отвлечься и не обращать внимания на то, что происходило внизу, но я не могла.

Все мое существо ощущало присутствие драконов, заключенных в стенах замка.

К счастью, королева расценила мой взгляд как страх, ведь многие люди боялись этих подземелий. Боялись, что стены не смогут сдержать плененных в них существ и те вырвутся на волю, и уничтожат приближенных королевы.

Но это был не страх. Это было зло, причиненное тем созданиям в клетках, причиненное моему виду.

Зло, что будет преследовать меня до конца моих дней.

Когда же этому придет конец?

Сегодня чаепитие было другим. Королева представила нас Магдель Гонсалес. Ее семья жила на другой стороне, а она сама была обручена с Чарльзом Мэлоуном, кронпринцем. Она была королевских кровей и была из королевства Испании. Я знала, что король Александр долгое время желал перемирия с Испанией. В нынешнем положении, если бы Пейя подверглась нападению, только Франция пришла бы нам на помощь. Даже при том, что они никогда не смогли бы покинуть пределов магической стены, однажды переступив за нее.

Драконы были единственными, кто мог бы уйти, но отец отказывался оставлять Пейю. Даже если это означало, что ему приходилось скрываться под видом человека.

Я скучала по своему драконьему обличью.

Магдель была красива. У нее были добрые глаза, и я видела скрывавшийся в них страх.

Боязнь нашего мира.

Боязнь драконов.

Половина из нас были безвредными. Наш вид назывался Металлическим. Многие Металлические драконы служили людям тысячелетиями, улучшая их жизни, исцеляя людей, даже говорилось, что давным-давно именно драконы научили людей говорить, читать и писать.

Но посмотрите, к чему это привело.

Нас вырезали.

Беспокоиться же королю стоило из-за Хроматических.

Хроматические были темнее, чем мы, Металлические. Их огонь, кислота и молнии порождали хаос, и они ненавидели людей так же сильно, как люди ненавидели драконов.

Но они просто защищали себя и свои колонии.

Если бы охота прекратилась, они бы увидели, что перемирие между людьми и драконами может существовать.

Я в бесчисленный раз посмотрела на Магдель, в то время как королева рассказывала о ее семье так, словно те были простолюдинами.

Мне стало ее жаль, и я подумала, понимает ли она хоть слово из того, что говорила королева.

Она была красивой, со светлыми волосами — мама говорила, что это было редкостью среди девушек ее страны. У людей из Испании были красивые темные волосы и смуглая кожа.

Девушка была очень красива.

К тому же казалась доброй. Принцесса могла бы хорошо повлиять на Чарльза, но опять-таки, в их паре он был бы главным.

Он изменил бы ее до того, как она смогла изменить его.

Королевам следовало быть жесткими, непреклонными и способными помогать своим мужьям в принятии решений.

Но у людей все работало иначе.

У женщин не было права голоса, даже у королев.

Мужчины, наконец, вышли из замка, и в глазах отца я увидела тьму, окутавшую его. Собрания у короля Александра всегда были мрачными и злыми.

К чаепитию присоединился Чарльз, и его мать расплылась в широкой улыбке.

Она не могла нахвастаться, как много драконов он убил за последнее время, или сколько изловил для своего отца и его людей, чтобы те поизмывались над ними.

Я почувствовала на себе его взгляд и отвернулась.

— Гвиневра, — поздоровался Чарльз.

Я мягко склонила голову в его сторону.

— Милорд, — моя улыбка была натянутой, но мне приходилось притворяться, будто я благосклонна к моему кронпринцу.

— Я давно тебя здесь не видел.

Мне стало жаль Магдель. Принц говорил со мной так, словно я была его милой.

Я бы ни за что не хотела оказаться в его компании.

— Прошу прощения, я была занята.

Он снова улыбнулся и медленно обратил свой взгляд на Магдель. Его улыбка постепенно угасла.

Она высоко держала голову, и я надеялась, что принцесса не выместит свой гнев на мне.

У него напрочь отсутствовали манеры. И неважно, кронпринц он или нет.

— А вот и Луи, — сказала королева, и я посмотрела на нее.

Ее взгляд был обращён в сторону младшего сына, направлявшегося к месту чаепития.

Он совсем не походил на Чарльза — более стройный и светловолосый, в то время как Чарльз был темноволосым и темноглазым. Глаза Луи казались добрыми, будучи прекрасного голубого цвета.

— Леди, — поприветствовал он всех нас, и его мать мягко улыбнулась.

Безусловно, он был очень красив.

— Ох, что случилось?

Он улыбнулся.

— Почему ты решила, что что-то случилось, матушка? — ласково обратился он к ней.

— Твои глаза тебя выдают, дорогой.

Он хмыкнул, но в уголках его губ все еще осталась мягкая улыбка.

— Сказанное в зале совещаний отца, остается в зале совещаний. Вам бы стоило посещать собрания время от времени. — Луи поклонился матери, мягко поцеловал протянутую ему руку и с нежностью ее отпустил.

Он добротой относился к своей матери, в отличие от Чарльза.

— Слабак, — поддел его Чарльз.

— Называй это, как хочешь, брат. Но я не вижу ничего забавного в пытках кого-то, кто даже не может себя защитить, — фыркнул он и ушел прочь, предварительно со всеми попрощавшись.

Я посмотрела на маму. Принц, которому не нравится убивать драконов.

У нас все еще может быть надежда.

— Ты бы запел по-другому, если бы они поджарили тебя до корочки! — крикнул ему вслед Чарльз.

— Брось, дорогой, оставь его в покое.

— Чему его учат в той школе? В следующий раз еще окажется, что он любит чудовищ, — Чарльз фыркнул. — Попомните мои слова, это только вопрос времени, когда они восстанут и сожгут весь этот мир до тла.

Он ушел прочь.

Никто не посмел спросить у королевы о ее младшем сыне. Любой намек на любопытство, когда дело касалось драконов, мог быть расценен как предательство. Но я не могла не испытать восхищения к младшему принцу.

Возможно, все еще есть надежда.

ЛУИ

Я ненавидел возвращаться обратно. Я ненавидел дворец, ненавидел, во что превращался отец. Он начал выживать из ума из-за драконов.

Понятное дело, что их нельзя было образумить, но не пытать же их таким образом, да и с какой целью? В этом не было никакого смысла, но судя по всему, он вселил эту же ненависть и в Чарльза.

Что случилось с Чарльзом?

Когда мы были молоды, он не был таким. Он был предприимчивым, добрым, даже забавным. Теперь же он превратился в идиота. Ему не терпелось угодить отцу, показать ему, каким великим королем он станет однажды.

Он страстно этого желал.

Один из моих учителей спросил меня, не завидовал ли я своему брату, а я рассмеялся в ответ. Это было очень смешно, вот только смеялся я один.

Я никогда не хотел быть королем.

Да, брат получал больше внимания от отца, поскольку должен был научиться управлению королевством, что было нелегко, но чем старше я становился, тем больше я начал замечать вещей вокруг, которые никто из них не хотел видеть.

У меня была свобода.

Я мог жениться на ком захочу, лишь бы она была благородных кровей.

Чарльз же был вынужден жениться на принцессе с другой стороны.

Она была милой и доброй, и Чарльз понятия не имел, каким идиотом он был, обращаясь с ней подобным образом с момента ее приезда.

Из нее получилась бы отличная королева, но все, что видел Чарльз — что ее красота ему не соответствовала.

Он был таким тщеславным.

Нет, он уже положил глаз на кое-кого другого и уже долгое время умолял отца пересмотреть его решение.

Она была сегодня на королевском чаепитии. Мне удалось мельком увидеть его Гвиневру, но она явно не была заинтересована в нем так, как ему бы хотелось. Мне даже показалось, что она его скорее недолюбливала.

Она была красивой — высокая, с белокурыми кудрями, точеной фигуркой и большими голубыми глазами.

Моя мать не ошиблась, когда спросила меня, что случилось сегодня. Мои глаза меня выдавали.

Они меняли цвет в зависимости от погоды и моего настроения.

В дождливые дни они становились серыми, когда шел снег — ярко-голубыми, летом и весной — зелеными, будто трава. Когда я был счастлив, они тоже были зелеными, а когда очень расстроен — ярко-голубыми.

Сегодня были все причины, чтобы они были ярко-голубыми. Собрание было отвратительным. Речи моего отца были чистым злом.

Пейя была не только миром людей. Она принадлежала всем существам.

Именно поэтому была возведена стена, усиленная магией для защиты ее обитателей. В наши дни все перевернулось с ног на голову.

Отец уже избавился от магии, теперь он хотел избавиться и от драконов.

Я был в заключении своей комнаты, глядя вниз на развернувшееся в саду чаепитие.

Я наблюдал, как дамы гонялись за поросенком, на шею которому мать повесила рубин.

Ее вечернее развлечение.

Мой взгляд упал на одну из девушек, Гвиневру, которая не участвовала в маминой маленькой игре. Она разговаривала с Магдель.

Она была очень красивой и доброй — по крайней мере, именно такой она казалась при взгляде на нее из окна замка.

Я не мог оторвать от нее глаз.

Создавалось впечатление, будто она сама по себе была магией. Пожалуй, теперь у меня есть причина почаще возвращаться домой. Если я смогу поговорить с ней, выяснить, кто она такая на самом деле… Есть шанс, что с ней дворец уже не будет казаться таким мрачным, как сейчас.

Глава 2

ГВИНЕВРА

Королевское чаепитие наконец-то закончилось, и поездка домой прошла в тишине. Я знала, что позже отец расскажет матери о собрании.

— Как вел себя Чарльз? — спросил отец, и я закрыла глаза.

— Прости, папа, но он — настоящая свинья.

— Я слышал о случившемся, — вздохнул он.

— Что случилось? — встрепенулась мама.

— Да ничего такого. Его брат пришел мне на помощь.

— Что случилось? — тихо шепнула она.

— То же, что и всегда. Я не могу нигде побыть одна в этом замке. У него нет никакого уважения к женщине, если она ему приглянулась. — На глаза навернулись слезы.

— Я поговорю с королём, — предложил папа.

— Не нужно. Я же сказала, его брат пришел мне на помощь.

— Я запомню, чтобы поблагодарить его в следующий раз, — просто сказал отец.

Я не хотела об этом даже думать. Если бы его брат не оказался поблизости…

— Так что расстроило тебя сегодня на собрании?

— Позже, — ответил отец.

— Я не знаю, почему мы просто не уедем, Филипп. Король все больше и больше сходит с ума. Его ненависть — это чистое зло.

— Его поглощает проклятие. Долго он не протянет.

— Ты так говоришь, будто это сулит что-то хорошее. Его место займет Чарльз, но кажется, что с каждой передачей трона они становятся только хуже.

Отец не ответил, а просто выглянул в окно кареты.

Интересно, скучал ли он по своей другой форме так же сильно, как и я.

Я пыталась выветрить зловоние Чарльза, но стоило только закрыть глаза, как всплывали воспоминания.

Он снова приставал ко мне, когда я отправилась на поиски уборной, чтобы облегчиться.

Он зажал меня в угол и принялся нашептывать мне на ухо всякие скабрезности.

От того, как его руки шарили по моему телу, меня едва не вырвало. Я безумно боялась дать ему отпор, но, благодаря его брату Луи, всё закончилось быстро.

Чарльзу это не понравилось.

После этого моя симпатия к принцу Луи только возросла. Я всё думала: может, он не такой, как они. Было ли это единичным случаем, или он и вправду презирает сказанное его отцом (о чём бы там ни шла речь) на собрании?

Даже знать не хочу, что расскажет папа маме наедине в их комнате.

Мне просто нужно сосредоточиться на своих занятиях, и, возможно, есть шанс, что он позволит мне побывать на той стороне.

Там не может быть всё так же плохо, как здесь.

Я скучала по ночному небу. Скучала по ветру под моими крыльями. Но это было небезопасно. Не с Чарльзом, так любящим убивать.

Мы приехали в поместье, и я отправилась в свою комнату.

Мне хотелось поскорей взять в руки любимую книгу, потеряться на её страницах и, забывая этот день, как страшный сон, забыть Чарльза… Но я не могла.

В этот раз мои мысли занимал не Чарльз. Это был Луи.

Моё любопытство нарастало. С поразительной скоростью.

Вот бы я умела читать мысли — тогда бы я смогла понять, какой он на самом деле.

Я понимала, что это всё неправильно, что это только прибавит хлопот родителям, если мой интерес выльется во что-то большее.

Мне следовало просто забыть о нем, и сосредоточиться на учебе.

Два дня спустя прибыл королевский посыльный.

Одна леди вручила отцу сообщение. Ему необходимо уехать через две недели по поручению короля.

Мне так и не сказали, в чём заключается это поручение, но отец ещё никогда не был таким притихшим, так что могу только предположить, что ему не хочется даже говорить об этом.

Едва он только вскрыл письмо, как его лицо окаменело. Его глаза были широко распахнуты, когда он поднял взгляд после прочтения и передал пергамент маме.

Она пробежалась глазами по строчкам письма.

Я умирала от любопытства узнать, о чем в нем говорилось.

Она посмотрела на меня. Тот же страх в глазах, что и у отца.

— Почему вы так на меня смотрите? — спросила я.

Мой взгляд переключился на отца. Он даже не хотел смотреть на меня.

— Тебя вызывают во дворец.

— Нет, ты же знаешь, как я отношусь к Чарльзу. Мама, пожалуйста, — я посмотрела на отца. — Вы не можете меня туда отправить.

— Это королевский вызов, Гвен, и он не от Чарльза.

Я посмотрела на маму.

— Что значит «не от Чарльза»?

— Он женится, — сказал отец. — Король бы никогда не позволил подобного, Гвен. Это его брат, Луи.

Что? Теперь я понимала опасения отца. Луи заинтересовался мной так же, как и я им.

— Это печать короля, а не принца. Он поговорил с Александром, а значит, тот одобрил его выбор для ухаживания.

— Ухаживания? Отец!

— У тебя нет выбора, Гвен. Как и у нас с матерью. Ты должна заставить принца разочароваться в тебе, и как можно скорее, милая.

Мне стало трудно дышать. Черт бы побрал мою внешность. Так много молодых людей пытались заигрывать со мной, но отец всегда говорил нет. Если бы они обнаружили, кем мы были, они бы отправили в подземелья не только меня, но и отца с матерью. Не говоря уже о Делиле.

Нас уже давно изгнали из колонии. Я только недавно обрела человеческое воплощение.

Моя бабушка, Делила, много лет работает во дворце няней для Луи и Чарльза. Она пытается скрывать свою истинную сущность, но всё же становится заметно, что она выглядит существенно младше своих лет.

Я могла бы расспросить её о Луи. Может, это помогло бы успокоить маму с папой: она знает его, как никто другой.

— Поговори с Делилой и выясни, каковы истинные намерения Луи. Что он из себя представляет. Она должна помочь тебе в этом вопросе.

Мама кивнула.

— Всё будет хорошо, — папа попытался успокоить меня, но это не помогало, потому что часть меня до смерти боялась встречи с ним, но в то же время другая часть хотела выяснить, верны ли мои предположения насчёт него.

Вопрос только, чем это обернётся для меня: смертью или счастьем.

ЛУИ

— Как ты мог, отец. Ты же знаешь, что я чувствую к Гвен. Только не она, пожалуйста, — услышал я мольбы брата из тронного зала.

— Ты женишься на Магдель. Это давно уже решено, Чарльз.

— Я никогда не полюблю Магдель.

— Придется. Нам нужен этот союз с Испанией.

— Вам недостаточно Франции? Девчонке здесь не место.

— Я принял решение. Договор остается в силе.

— Только не Гвен, пожалуйста. Есть множество других женщин, способных удовлетворить потребности Луи.

— Ох, Чарльз, Гвен даже не рассматривает тебя в этом плане, — мать начала уставать от его причитаний.

— Я кронпринц, и у нее не останется другого выбора, если отец изменит свое решение, — он говорил с матерью так, словно она была служанкой. У него не было ни капли уважения к женщинам.

— Не изменю. Ты женишься на Магдель и точка! — рявкнул отец.

Чарльз рассмеялся.

— Да зачем ему Гвен?

— Твой брат увидел ее на чаепитии и проявил к ней интерес, вот и все. Если от этого он станет чаще бывать дома, я буду только рада, — призналась матушка.

— Ох, матушка, да Луи даже не знает, что с ней делать! К тому же…

— Довольно, — прикрикнул отец. — Это не твое дело, Чарльз. Твой брат ясно выразил свои доводы, и я не вижу в них ничего дурного. Ты не станешь вмешиваться.

— Как пожелаете, ваше величество, — процедил он сквозь сжатые зубы и направился к двери.

Он толкнул дверь и замер, увидев меня.

Его глаза метали молнии, прожигая меня взглядом.

— Почему она?

— Ты сам сказал, что она идеал красоты.

— Прекрати, пожалуйста.

— Чарльз, ты женишься на Магдель, — попытался урезонить его я.

— Она — моя.

— Она отвечает тебе взаимностью?

— У нее нет выбора. Я — кронпринц, — самодовольно заявил он.

— Нет, ты испорченный ублюдок. Ты ей даже не нравишься, Чарльз. Это не любовь.

Он рассмеялся.

— О, а ты все знаешь про любовь. Ты даже не знаешь, что делать наедине с девушкой.

— Я буду добр, тебе этому как раз не помешало бы научиться, — возразил я и прошел мимо брата в тронный зал.

Он фыркнул и отправился дальше по коридору.

— Луи, — матушка одарила меня широкой улыбкой.

— Вы желали меня видеть, — я поклонился отцу и поцеловал руки матери.

— Филипп ответил на твое письмо. Они приедут на чай завтра.

— Он одобрил, — я слегка улыбнулся.

— Ты же принц.

Я улыбнулся.

— Спасибо, матушка, отец, — я развернулся на каблуках и обнаружил Чарльза с мечом в руке.

— Дуэль, — объявил Чарльз.

— Чарльз, довольно, — вздохнула матушка.

— Нет, у меня есть право. Если хочешь, чтобы я женился на Магдель, тогда мне нужна эта дуэль. Ставка очень простая, братишка. Сразись со мной, и если я выиграю, то ты должен отступить. Она сюда не приедет.

— А если выиграю я?

Чарльз рассмеялся.

— Ты не выиграешь. Не в этом мире.

Я ожидал серьезного ответа. Молчание затянулось.

— Ты серьезно? — поддел меня Чарльз.

Я пожал плечами.

— Ладно, если выиграешь, можешь за ней ухаживать.

Я посмотрел на отца, с интересом наблюдавшего за нами. Ему нравилось видеть соперничество между нами. Он считал это здоровым противостоянием. Матушка же это ненавидела.

— Александр, — возмутилась мать.

— Хорошо, — отец поднял руку, давая матери знак умолкнуть. — Если ты победишь Чарльза, я отправлю Артуру письмо, что просьба об ухаживании была недоразумением.

Я ненавидел капризы брата, но вот только он не знал, что у меня были учителя по фехтованию в школе, и сам я здорово в нем преуспел.

Чарльз принялся размахивать мечом направо и налево, кружа вокруг меня.

— Дайте ему меч! — приказал брат.

— Ты хочешь сразиться сейчас?

— Ты же слышал матушку, завтра они приезжают на чаепитие.

Я повернулся и один из прислуживающих в замке мужчин вручил мне меч.

— Это глупо, Чарльз. Драться из-за женщины, которая даже никогда не была твоей.

— Драться из-за женщины, которая и твоей никогда не станет, — рыкнул тот.

— Ладно, — сказал я.

Я блокировал хитрые атаки брата одну за одной. Этого он не ожидал, как и того, что я уклонялся от всех его выпадов, ударов в колено и пинков. Мой меч задел его руку и он начал сохранять дистанцию, прикрывая свою руку, где ее плоть рассек тонкий порез.

— Ты еще не передумал? Я уже не тот жалкий маленький Луи. У меня было столько же учителей фехтования как и у тебя, брат.

Он зарычал и снова бросился в атаку.

Я просто отступил с дороги и задел его по спине. Это привело его в ярость.

Но он продолжил нападать на меня. Вот и первая его ошибка. Никогда не атакуй в ярости.

Это был легкий бой, не такой, как другие, и он, наконец, подошел к концу, когда я заехал коленом ему в пах. Брат согнулся пополам от боли, меч оказался на земле, и я отбросил его в сторону.

Я указал мечом на брата.

— Похоже, чаепитие остается в силе.

— Браво, Луи, — отец захлопал в ладоши, одарив меня самой широкой улыбкой, какую я когда-либо получал от него.

Какому отцу понравится смотреть, как его сыновья ожесточенно дерутся друг с другом? У него точно были проблемы с головой.

С равнодушным видом я бросил меч на пол, развернулся и покинул тронный зал, направившись обратно в свою комнату.

На следующий день отец не присоединился к нам с матерью за чаем. Чарльза тоже нигде не было видно.

— Ты взволнован? — спросила матушка, пока мы сидели за столиком в её саду, специально подготовленному к первой встрече.

— Да. Она правда умопомрачительная, мам.

— Так и есть, Луи. Если бы я решила посчитать, сколько мужчин умоляли Филиппа вывести Гвиневру в свет, список бы получился бесконечным.

— Тогда, полагаю, мне стоит поблагодарить судьбу, что я родился принцем.

Мама рассмеялась.

— Используй это преимущество с умом, Луи. Сколько видела Гвиневру — должна признать, на неё не так-то легко произвести впечатление. Единственное только, у неё чрезвычайно сильный страх перед подземельями. Твой брат однажды пытался помочь ей преодолеть этот страх, но это оказалось его главной ошибкой. Покажи ей, что мы, члены королевской семьи, бываем не только жестоки, но и добры.

Я бросил на неё взгляд, на её губах играла мягкая улыбка.

— Если тебе это настолько ненавистно, почему ты ничего не скажешь, мам?

Она рассмеялась.

— Неужели ты всерьез считаешь, что отец стал бы меня слушать, когда дело касается драконов? Он испытывает к ним такую же жгучую ненависть, как и его отец.

— Почему Уильям так сильно их ненавидел?

— Не знаю. Некоторые говорят, что когда он убил альфу, в него вселилась беспробудная тьма. Тьма, что была чистой ненавистью, и он направил всю её против драконов. В этой ненависти он воспитал твоего отца, и каким-то образом проклятье перешло и к твоему брату тоже. Пообещай мне, что один из моих сыновей остановит это проклятье, Луи.

— Мама, — вздохнул я. — Я прекрасно знаю эту историю. Мы не прокляты.

— Нет, прокляты, — она горько рассмеялась. — Иногда мне кажется, что я больше не знаю человека, которого называю своим мужем. Он совсем не тот принц, за которого я вышла много лет назад.

Я посмотрел на нее.

— Будь добр к ней, у неё тоже есть голова на плечах.

Я кивнул.

— Они уже идут, — шепнула мама и сделала вид, будто их не видит. Я рассмеялся.

— Что?

— Ничего, — поддразнил я ее, и она закатила глаза.

— Миледи, ваше высочество, — Филипп поклонился первым. Ее мать присела в реверансе.

— Позвольте представить мою дочь, Гвиневру, — сказал Артур, и я поднялся со своего места, когда Гвиневра присела в реверансе. Чёрт, она такая завораживающая. Я просто не мог оторвать от неё глаз.

— Ваши величества, — тихо поприветствовала она, поднимаясь.

Я взял её за руку и мягко поцеловал.

— Миледи, — поднял глаза на неё и затем отвёл к столику, за который она села, и слуга подвинул стул.

Я снова сел на свое место и чаепитие началось.

— Прошу прощения за отсутствие отца, возникли обязанности, о которых ему нужно было позаботиться.

— У короля есть куда более важные дела, требующие его внимания. Мы все понимаем, — сказал Филипп.

Я взглянул на девушку.

— Расскажите, Гвиневра, чем вы обычно занимаетесь?

— Могу я быть откровенной? — спросила она и оглянулась по сторонам.

Матушка залилась смехом.

— Ухаживания, Гвен, это единственное время, когда можно говорить откровенно, — понизив голос, сказала она.

Я сдержал улыбку.

— Хорошо, — ответила она, опустив взгляд на тарелку с сэндвичами. — Я на домашнем обучении: учителя приходят два раза в неделю.

— Что же ты изучаешь?

— Благосостояние, обществознание, философию и тому подобное.

Мы принялись обсуждать философию, пока матушка занимала ее мать и отца. Это тоже был один из моих любимых предметов в школе.

Она искренне смеялась на мои остроты, а когда чай и сэндвичи закончились, я предложил ей прогуляться по саду.

Она посмотрела на отца, и тот легонько кивнул.

Мы вежливо отпросились, я взял её под руку и повёл в противоположную сторону от подземелий.

Я заметил, как её взгляд остановился на них.

— Тебе не нужно бояться подземелий, Гвиневра.

— Зовите меня Гвен, как делают все мои друзья. И я не боюсь.

— Ты в этом уверена?

— Ваша матушка неправильно меня поняла.

Я кивнул.

— Тебе они не нравятся.

Она покачала головой.

— Тебе станет легче, если я скажу, что тоже не одобряю это дело?

Она растерянно посмотрела на меня.

— Не одобряете?

Улыбнувшись, покачал головой.

— Нет, истязание живых существ радует только Чарльза и отца. Но драконы — часть Пейи, Гвен, какими бы страшными они ни были. Они здесь не просто так.

Её уголки губ слегка приподнялись. Теперь я понимаю, почему попытка Чарльза завоевать её сердце с помощью страха провалилась с треском.

— Вы совсем не похожи на своего брата.

Я засмеялся.

— Что, разве нет?

— Мы с Чарльзом полные противоположности. Но так было не всегда. А теперь он возненавидел меня ещё сильнее прежнего, когда я решил узнать тебя получше.

— Его чувства не взаимны, — тихо и быстро проговорила она.

— Он знает, вот только проблема в том, что ему плевать. Но я не такой, Гвен. Так что если ты чувствуешь, что из этого ничего не выйдет, просто скажи.

Она улыбнулась.

— Ну, вы пока не сказали ничего глупого. К тому же любой, кто изучает философию и может цитировать Питера Аннета, заслуживает шанс.

Я рассмеялся.

— Сочту за комплимент. То есть мой королевский статус не имеет к этому никакого отношения?

— Нет, — она покачала головой и мило хихикнула.

— Отлично, значит, дуэль с братом была не такой уж пустой тратой времени.

— Что? Дуэль?

— Его идея, не моя. На мой взгляд, это с самого начала было идиотизмом, но отец любит подкреплять в нём дух соперничества.

— Вы с братом устроили поединок?

— Его идея, — снова подчеркнул я, надеясь, что она не сочтёт меня вторым Чарльзом Мэлоуном.

Она рассмеялась.

— И вы победили?

— Эй, мой брат просто придурок. Может, я не такой накачанный, как он, но здравого смысла во мне больше.

— Я впечатлена, Луи.

— Правда? А матушка говорила, тебя сложно впечатлить.

— Она меня совсем не знает. Просто у меня более глубокий внутренний мир, чем у большинства девушек.

— Ты сама доброта и сопереживание.

Гвен вновь рассмеялась.

— Вы точно не следили за мной, прежде чем позвать на это чаепитие?

— Я же не маньяк. Иногда мне тоже кажется, что я не на своём месте, не в той семье. Я чувствую себя белой вороной. Словно мама нашла меня в лесу и решила подобрать сиротку.

Она снова хихикнула.

— Понимаю. Не в том, что касается семьи, но я тоже частенько ощущала себя белой вороной. Это непросто.

Мы гуляли по маминому саду. Я нашел самый большой дуб в окружении прекрасных цветом и сел на траву.

— Что, прямо так, без покрывала? — засмеялась Гвен.

— Да, я же не Чарльз.

— Почему он так себя ведёт? Всегда такой грубый и надменный.

— Отец с детства относился к нам по-разному. Мне кажется, он рассуждал так: раз Чарльз у нас кронпринц, то в нём нужно воспитывать черты, которые позволят ему в будущем править сильной рукой.

— Сильной рукой? Почему не с состраданием и любовью?

— Сам задаюсь тем же вопросом, — кивнул я.

— Значит, вы и правда не хотели быть королем.

— Конечно, нет. Я слишком люблю мою свободу, — сказал я.

Она сменила тему на то, что было табу в Пейе — драконов.

У нее не было ни унции страха. Она была всерьез ими заинтересована и хотела знать, что я думаю о них. О войне, что уже так долго длилась между людьми и драконами. Она выдвигала толковые теории и была переполнена тоской по миру. Как и я.

— Думаешь, с ними можно поладить? — спросил её.

— Не знаю. Никто ведь даже не пытался.

— Так и есть, — согласился я. — Моя няня как-то сказала мне… — я посмотрел на нее, и мы оба рассмеялись. — Прости, я забыл, что она твоя бабушка.

— Это да. Она рассказывает удивительные истории.

— Откуда ей так много известно о драконах?

— Не знаю. Возможно, от матери. Истории, которые рассказывали до того, как всё пошло наперекосяк. Я правда верю, что когда-то драконы и люди прекрасно сосуществовали. Пока зло не просочилось в этот мир. Мне бы хотелось поверить в то, во что верит она.

— Мне тоже. Из её уст это звучит просто волшебно. Особенно когда она рассказывает про их способности. Начинаешь думать, что это всё чистая правда.

— Я не знаю, — она снова рассмеялась.

— Должно быть, бабушка из неё замечательная.

— Так и есть. И о вас она говорит только хорошее, Луи.

— Давай на ты. Ты спрашивала ее обо мне?

— Конечно. Это она с самого начала предупредила меня о Чарльзе, сказав, что очень его любит, но что он немного испорчен. Он всегда получает то, что хочет, а если нет… ну, такого еще не случалось.

— До сегодняшнего дня, — я посмотрел на нее. Ее щеки слегка зарделись.

Подул ветер, и она поежилась.

— Думаю, нам пора возвращаться, пока нас не сдуло торнадо.

— Я была бы не против торнадо. Всегда хотела посмотреть, как выглядел мир до Стены.

— Я тоже.

Я встал и предложил ей руку. Она приняла её, и от лёгкого прикосновения нечто волшебное пронеслось по всему моему телу. Начиная со щекочущего ощущения в пальцах, охватившего всю ладонь, пока я помогал ей подняться. Гвен оказалась лёгкой, как пёрышко.

Возвращение назад было намного лучше, чем прогулка до дуба. Она снова взялась за мой локоть, но на этот раз держалась ближе, прячась от холодного ветра. Уж не знаю, откуда он взялся, но я ему благодарен за это.

Мы ещё немного поговорили о другой стороне, пытаясь представить, на что похожа жизнь там.

Но я так и не смог представить себе мир без драконов. Они всегда были частью моей жизни, и ничто иное в голове не укладывается.

— Ты бы хотела ещё как-нибудь встретиться? — спросил я, когда уже показался столик, за которым сидели наши родители.

— С удовольствием, Луи.

— Тогда я отправлю записку в ближайшие дни.

— Буду ждать, — мило улыбнулась она.

Как только мы дошли до столика, я поцеловал руку Гвен и вернулся в замок.

Меня не покидало чувство, будто я парю в облаках и ничто и никто — даже мой собственный брат — не сможет спустить меня с небес на землю.

Я хотел снова ее увидеть.

Глава 3

ГВИНЕВРА

Папе не понравилось, что я была слишком мила с Луи. Я бы хотела соврать. Сказать, что была холодной и отчуждённой, но не могла. Как бы я ни пыталась скрыть своё отношение к нему, у меня всё было написано на лице.

Я слушала, как до поздней ночи родители обсуждали, чем это нам грозит, если Луи узнает, кто я на самом деле. Насколько это опасно.

— Делила сказала мне, что он не такой, как Чарльз. И я видела его взгляд в тот день, Артур. Он ненавидит то, как Александр поступает с драконами.

— Знаю, я тоже там был. И видел его реакцию, но мальчик ни слова не сказал.

— А что бы это изменило? Он не в том положении, Филипп. Будь он кронпринцем — другое дело. Твоя дочь не глупа. Она хорошо образованная юная леди, которая унесёт наши тайны с собой в могилу.

— Надеюсь, ты права.

— Кроме того, если он окажется неподходящим человеком, она тут же разорвёт отношения. Она сказала мне, что он дал ей такую возможность. Он согласен отпустить её. Он совсем не такой, как Чарльз.

— Ладно, я просто переживаю за неё, Петра. Вот и всё.

— Я тоже. Остаётся только верить, что она сделает правильный выбор.

На этом моменте я перестала прислушиваться и снова улыбнулась, подумав о Луи. Надеюсь, теперь мне будет сниться он, а не ужасы подземелий.

Жду не дождусь сообщения от него.

Я закрыла глаза, и мне приснился наистраннейший сон.

В нём был Луи. Завывания ветра усилились, и вдруг я обернулась драконом на глазах у младшего принца.

На его лице не отразилось одной эмоции: он просто смотрел на мой истинный облик, а затем открыл рот, и послышался какой-то стукающий звук. Просто стук и всё.

Я даже не знала, что люди могут издавать такой звук.

Он не прекращался, и на этом моменте я проснулась.

Но стучание продолжалось.

Я повернула голову к окну и увидела там ворона, стучащего по окну.

Открыла окно и заметила маленький мешочек, привязанный к его лапке.

Аккуратно отвязала и обнаружила внутри дохлую мышь и записку. Развернула бумажку.

«Можем ли мы встретиться завтра в полночь у ручья, протекающего за вашим поместьем? Два дня — это слишком долго.

P.S. Мышь для ворона. Осторожнее, он кусается»

Я достала мышку за хвост, и ворон выхватил её у меня.

— Как грубо, постыдился бы!

Но ворон не обращал на меня внимания, жадно проглатывая свою награду за доставку сообщения.

Я написала на листочке: «Какой ты безрассудный, Луи. Но если речь не идёт об охоте на драконах, я согласна». Сложила записку, убрала в мешочек, привязала к лапке, и ворон улетел.

Я хихикнула, как школьница. Как же быстро я влюбилась в принца. Вот только он не похож на члена королевской семьи. Скорее он настоящий джентльмен.

Но жуткий страх прокрался в душу. Что, если он не такой, каким я себе представляю? Может, он просто умеет хорошо притворяться.

Не иметь возможности доверять кому-то безоговорочно тяжело, и особенно сложно нам, драконам. Мы любим всем сердцем, заботимся всей душой, наши эмоции намного сильнее, чем у обычных людей. Папа не раз предупреждал меня об этом, чтобы я не влюбилась в человека.

Мне нужно быть осторожной. Надеюсь, рано или поздно, Луи покажет свою истинную суть.

ЛУИ

Мне надо сбежать отсюда.

Чарльз пьянствовал всю ночь и в итоге ввалился в мою комнату, намереваясь снова сразиться за сердце Гвиневры.

Но на этот раз отец даже слушать об этом его не стал.

Он счёл мою победу справедливой и запретил новые поединки из-за леди, с которой Чарльз всё равно никогда не будет.

И теперь брат ненавидит меня, и я знаю, что это только начало.

Его одержимость Гвен станет ещё одним клином, вбитым между нами.

Честно говоря, я переживал, что будет с ней, когда мне придётся снова уехать в школу.

Что, если её отец отправится с моим отцом на охоту, например, оставив Гвен с её мамой одних, без защиты?

Я своими руками убью Чарльза, если он только коснётся её. Особенно, если он сделает это так, как тогда, в коридоре.

Я видел страх в её глазах, но опять же — я думал, что она боится драконов, а оказалось совсем не так. Может и тут я неправильно её понял.

Когда Чарльз, наконец, покинул мою комнату, я запер дверь и упал на кровать. Все мои мысли были о Гвен.

Она так отличается от всех остальных знакомых мне девушек.

У неё всегда есть своё мнение, и она не боится его высказывать. Она так открыто говорила о вещах, о которых не стоило говорить, особенно мне, но она не боялась моей реакции. Она очень смелая, и, кажется, я понимаю, почему Чарльз ведёт себя так, когда дело касается её.

Она не просто девушка моей мечты. Она девушка мечты любого мужчины.

Гвен очень напоминает мне Ребекку — мою знакомую с ярко-рыжими волосами, с которой мы время от времени проводили тренировочные поединки.

Она тоже неравнодушна ко мне, но меня никогда не привлекали рыжеволосые воительницы.

Светлая кожа и огненные кудри — её красота была подобна осеннему утру. В её характере чувствуется та же сила, что и в Гвен, но иногда от её слов мне становится не по себе. Ребекка очень прямолинейная, и её не волнует, что о ней думают другие. В этом она тоже похожа на Гвен, но Гвен не такая простая. В ней чувствуется порода, и это сводит меня с ума.

Эти два дня будут самыми долгими в моей жизни.

Два дня… О чём я только думал?

Я мигом подскочил на ноги и бросился в помещение для содержания воронов в западном крыле, где быстро начеркал записку. Положил её в мешочек и сказал ворону доставить его в поместье Филиппа. В комнату Гвиневры.

Ворон хорошо знает, где находится поместье Хорстед. Надеюсь, он найдёт и комнату Гвен.

Хоть бы она сказала да.

Я ждал возвращения птицы, молясь, чтобы мышь не испугала Гвен. Опять же: её не пугали даже драконы, что уж там какая-то маленькая мёртвая мышка.

Время шло медленно, но, наконец, ворон вернулся.

Я открыл мешочек и нашёл записку.

Протянул ворону ещё одну мышь — тот слопал её быстрее, чем я успел развернуть бумажку.

До чего же он жадный.

Я улыбнулся, читая, как она назвала меня безрассудным, но согласилась прийти при условии, что это будет не охотой на драконов.

Мне не терпится увидеть её вновь.

На следующий день Чарльз страдал от сильного похмелья.

Избегая меня и родителей, он весь день провёл в своих покоях.

Отцу было всё равно, а я надеялся, что чувства брата к Гвен остынут к тому времени, когда Чарльз взойдёт на трон. Короли всегда получают желаемое, а вот для кронпринцев ещё есть ограничения.

Я провёл полдня в библиотеке, читая любимую книгу.

История в ней не была основана на реальных событиях, но она рассказывала об одном славном короле и его крестовом походе. Он относился ко всем как к равным, был справедлив и сражался за свой народ. Мир Камелота.

Чарльз и отец могли бы многому поучиться у короля Артура, даже если он всего лишь выдуманный персонаж. Артур мог бы стать примером для всех правителей.

С наступлением сумерек я убрал книгу обратно на полку и отправился на ужин.

Чарльз всё-таки соизволил выйти из комнаты и присоединиться к нам за столом, но весь вечер он сидел угрюмый. Я снова посочувствовал Магдель, на которую он совсем не обращал внимания.

На Магдель вообще никто не обращал внимания.

Но Чарльз был хуже всех. Слишком жесток к своей невесте и нашей будущей королеве.

Вечер тянулся дольше, чем обычно, но когда пришло время, я тайком проник в конюшню, взобрался на лошадь и помчался к ручью за поместьем.

Гвен ещё не пришла, и я остановился у большого дуба неподалёку.

Я смотрел, как лошадь в свете луны жуёт травку, и уже начал сомневаться, а появится ли Гвен вообще.

Ночь была такой тихой. Я слушал стрекот сверчков и шуршание червей, вылезших ночью в поисках пропитания.

— Бу!

Я подпрыгнул от неожиданности, и её тихий смех нарушил ночную тишину, от которого я начал улыбаться, как идиот. Она так незаметно подкралась ко мне.

— Я уже думал, ты не придёшь, — сказал, поднимаясь. — Что-то мне подсказывает, это не первая твоя прогулка под луной.

— Нет, не первая. Ночь — моя подруга. А вот с дневным светом есть сложности.

— Ты и вправду не боишься драконов, да?

— Да, — усмехнулась она. — Я поняла, что если не искать неприятностей, то и они тебя не найдут.

— Так ты уже встречала драконов в одну из своих прогулок?

— Нет, не встречала, — она прикоснулась к дереву. Примета какая-нибудь, наверное. — Почему именно ночью, Луи?

— Я не мог больше ждать.

Она широко улыбнулась, и моё сердце сделало кувырок. В лунном свете она такая же завораживающая. У неё как будто волосы светятся.

— Что? — спросила она на мой зачарованный взгляд.

— Ничего, просто в свете луны твоя красота кажется ещё ярче, Гвен. Настолько, что можно ослепнуть.

Она тихонько рассмеялась.

— Признаюсь, такого мне ещё не говорили.

Я усмехнулся.

— Не хочу быть таким же банальным, как все остальные рыцари в сияющих доспехах в твоей жизни.

— Их не так уж и много. Мой отец — непростой человек, и готова спорить: не будь ты принцем, он бы вряд ли дал согласие на эти ухаживания.

— Ах, так всё дело в моём происхождении?

— Для него да, для меня нет. Твой ответ тогда — в тот самый день, когда я впервые увидела тебя на королевском чаепитии, — произвёл на меня впечатление.

— Я был зол, Гвен.

— В этом-то и суть. Люди, что выходят с собраний твоего отца, могут выглядеть так, будто им было не по себе, но никто из них не злился по-настоящему, Луи.

Я вздохнул.

— Я уже говорил тебе, что не поддерживаю его одержимость драконами. Это нездорово. Как и поведение моего брата в отношении тебя.

— Я знаю, как вести себя с твоим братом, Луи, и успешно справляюсь с ним уже довольно давно.

— Даже не сомневался в тебе, — сказал я, опускаясь на траву, чтобы посмотреть на звёзды.

Похлопал по месту рядом с собой, и Гвен легла туда.

Я показал ей все звёзды, которые знал. В итоге оказалось, что она знает намного больше.

Я снова почувствовал себя придурком — но не таким, от которого она бы шарахнулась. Она смеялась — то ли вместе со мной, то ли надо мной. Честно говоря, это было и неважно. Её смех для меня прекраснее любой музыки.

Время пролетело незаметно. Она хотела узнать обо мне всё. Мы разговаривали о множестве вещей, и так до самого рассвета.

Я поцеловал ей руку на прощание, но безумно хотел, чтобы это были губы.

— Завтра повторим? — спросила она.

— Я буду здесь, — улыбнулся ей и помог перелезть через стену.

Отправив напоследок воздушный поцелуй, она исчезла, а я как будто снова воспарил на облака.

Оседлал лошадь и вернулся во дворец. Ночь только закончилась, а я уже не могу дождаться следующей.

Глава 4

ГВИНЕВРА

Одно из крутых преимуществ драконов — это то, что мы дольше не устаём. Мы можем не спать несколько дней, но приходится притворяться каждую ночь, чтобы сохранить свой главный секрет. Кроме того, мы долго живём — сотни лет, а иногда даже тысячи, как, например, бабушка Делила. На самом деле она не мать моей мамы. Она просто помогла вырастить её: это был её долг как одной из старших драконих в колонии.

Мамы-драконы редко бывают рядом, когда маленькие дракончики вылупляются из яиц. Обычно их высиживают старшие особи, если только их не изгоняют из колонии, как моих родителей. Делила ушла вместе с нами, потому что считала наше изгнание несправедливым. То, что мы, Металлические, иначе относимся к нашей человеческой форме, вовсе не значит, что мы перестаём быть драконами.

Делиле уже больше одиннадцати тысяч лет. Скоро перешагнёт порог в двенадцать тысяч.

Ей отдали на воспитание принца Луи и принца Чарльза, потому что она похожа на мудрую бабушку. Как только они выросли, она ушла от дел — по крайней мере, на некоторое время.

Сейчас она живёт в небольшом домике в лесу в уединении и частенько нас навещает.

Я уверена, что однажды она будет воспитывать и моих драконят. Если я когда-нибудь встречу дракона, с которым захочу создать семью.

Когда я села за стол завтракать, ничего не выдавало вчерашнюю прогулку с Луи.

Я знала, что могу провести ещё несколько ночей без сна.

Сегодня мы встретимся снова, и я надеюсь, что скоро он снова пригласит меня во дворец.

Сомневаюсь, что он предложит какое-то другое место. Хотя я ненавижу дворец, ненавижу зло, витающее в воздухе, исходящее от подземелий.

Мне больно слышать их крики.

Делила говорила, что стены там настолько толстые, что никто не должен слышать ни звука, но я каждый раз чувствую, когда где-то внизу заперт дракон.

Почему король Александр так ненавидит наш вид? В этом нет никакого смысла.

Луи предполагает, что дело в проклятье, начавшемся с убийства альфы его предком, Уильямом.

Так он мне сказал прошлой ночью. Проклятье магически передавалось старшему сыну Мэлоунов в каждом поколении, престолонаследнику. Поэтому Чарльз такой злой и жестокий, прямо как его отец.

Когда Уильям убил Квито, народ Пейи провозгласил его королём, и проклятье должно было переходить к одному королю за другим до тех пор, пока один из них не окажется достаточно силён, чтобы разрушить его.

Но как разрушить проклятье, никто не знал.

По какой-то неведомой причине мне нравится эта теория. Она означает, что они не жестоки по-настоящему — это всё тьма, что передаётся от отца к сыну, разжигая в них ненависть к драконам.

Может ли любовь разрушить проклятье?

Кто знает. Но эта мысль мне тоже нравится. Любовь, что побеждает тьму. Прямо как в книжках, которые я читала.

Мама всегда считала эти истории просто сказочками, мол, в реальной жизни так не работает.

Не знаю. Любовь имеет огромную власть. На протяжении многих веков она становилась причиной раздоров и примирений. Если любовь не настолько могущественна, то ничто не сможет остановить эту непрекращающуюся войну между людьми и драконами.

Наши отношения с Луи стремительно развивались.

Мы встречались каждую ночь на нашем тайном месте.

Даже не представляю, как ему это удавалось. С каждой встречей моя любовь к нему становилась всё сильнее и сильнее.

Я понимала, что он никогда не полюбит меня в той же мере, потому что люди так не могут. Их любовь не так глубока, как драконья. А мы чувствуем всё в десятикратном размере.

Мама с папой переживали, что эта история закончится моим разбитым сердцем. Но я знала, что Луи не такой.

Мне хотелось поделиться с ним своим главным секретом.

Я снова и снова видела сон, где он узнаёт, кто я на самом деле, и каждый раз, когда он открывал рот, из него вырывался жуткий звук.

И это было не шкрябанье клювом по окну. Честно говоря, у меня нет ни малейшей догадки, что значит этот сон.

Вдруг это значит, что он разлюбит меня, как только узнает о чешуе, которую я скрываю?

Предаст ли меня Луи, если узнает мой секрет?

Это главная причина, почему я не могу ему признаться.

Пришло время нашей новой встречи, я выскользнула из дома через окно.

Он бросал камешки в воду в свете луны, когда я его увидела.

Это была прекрасная ночь, и мне будет дико его не хватать, когда он уедет в свою школу.

Я подкралась со спины и закрыла ему глаза ладонями.

Он даже не вздрогнул, а сразу засмеялся.

Отвёл мои ладони и развернулся.

Меня уже не смущали его прикосновения.

— Вы сегодня припозднились, миледи.

— Простите, что заставила вас ждать, мой принц, — прошептала я в ответ, и наши губы соприкоснулись.

Моё сердце делало кувырок каждый раз, когда он целовал меня, и тепло разливалось в груди по мере того, как поцелуй углублялся.

Это происходило каждый раз. Мне было сложно вспомнить, что я не человек, а надо вести себя как человеческая девушка и разорвать поцелуй.

Я осознавала, что сближаться с Луи опасно, но он был воплощением всего, что жаждало моё сердце.

Делила рассказывала мне о драконьих узах. Как они сильны, неразрывны. И теперь я задавалась вопросом, а возможно ли создать такую связь с человеком.

Если да, то у нас с Луи точно получится.

— Так как прошёл твой день? — спросил он, касаясь губами моей макушки. Я стояла с закрытыми глазами и вдыхала его аромат. От него пахло не как от дворцового мальчика, а чем-то диким, лесным.

— Без тебя с каждым разом всё сложнее, — искренне ответила я.

— Прекрасно тебя понимаю, — в его голосе слышалась улыбка.

— Я даже вообразить не могу, что будет, когда ты вернёшься в школу.

— Всё будет хорошо, Гвен. Я буду приезжать так часто, как только смогу. И когда учёба закончится, я никуда не поеду, а останусь здесь с тобой.

Мне нравится, как это звучит. Да что там, я просто в восторге.

Мы сели под нашим любимым деревом и начали обсуждать, кто как провёл день.

Даже самые скучные детали в расписании Луи увлекали меня.

Он охотно прикасался ко мне. Особенно моих рук, чтобы приобнимать меня время от времени, согревая своим теплом. Хотя в этом не было никакой необходимости — драконы всегда горячие.

— Ты всегда такая тёплая, — заметил он. — Ты вообще мёрзнешь когда-нибудь?

— Ну, что тут сказать, я «горячая штучка».

— Это правда.

— У тебя есть какие-нибудь догадки, где сейчас мой отец? — спросила я его, как и каждую ночь до этого. Он покачал головой.

— Брат уехал несколько дней назад.

— Что же у них за поручение такое, Луи?

— Прошу, не спрашивай меня об этом. Отец и так не обрадовался, когда я отказался отправиться с ними в этот крестовый поход, — он вздохнул.

— Неужели всё настолько плохо?

— Я даже думать об этом не хочу, уж тем более говорить тебе. Не знаю, как вообще можно так ненавидеть.

— Это не его вина, это всё проклятье, — тихо напомнила я.

Он обнял меня крепче за спиной и поцеловал в волосы.

— Искренне надеюсь, что ты права, Гвен.

— Наверняка. Драконы — волшебные существа, Луи, это ни для кого не секрет. И мы знаем, что проклятье, наложенное альфой, не из тех, что легко снять. Пообещай мне, что бы ни случилось, ты не впустишь тьму в своё сердце.

Он засмеялся.

— Даже не было такого искушения. Проклятье действует только на королей. К тому же теперь со мной ты, и пока ты рядом, никакая тьма мной не завладеет.

Каждое слово из его уст грело мне душу. Я развернулась, чтобы снова поцеловать его.

Это теперь одно из моих любимых занятий.

Поцелуи не прекращались, пока его дыхание не стало тяжёлым, тогда я притворилась, будто мне тоже не хватает воздуха, и отстранилась.

— Прости, — произнёс он. Я покраснела, потому что не он должен был извиняться. Я становилась всё ненасытнее с каждым днём, осознавая, что до разлуки остаётся совсем немного времени.

Он снова уедет, а я останусь здесь.

Мы оба рассмеялись, пока он пытался восстановить дыхание, и в итоге ему это удалось.

— Прогуляемся немного? — спросил он, и я кивнула.

Мы поднялись, и пошли в лес. Там было очень красиво, светлячки освещали нам путь.

Очень тихое, мирное место.

Я застыла, услышав звук, и по лицу Луи поняла, что он тоже его услышал.

— Что это было?

— Пожалуйста, давай пойдём отсюда.

— Да ладно тебе, Гвен, где же твоя жажда приключений? — он взял меня за руку и поволок в сторону звука.

— Луи, — тихонько взмолилась я. Это было небезопасно. Я знала, что это за звук. Это дракон, не моего вида, и он мог напасть на нас.

Но Луи не прислушался, и мы побежали через лес.

Часть меня хотела увидеть его реакцию, но другая часть безумно боялась, что всё пойдёт не так, как в том сне.

Он же член королевской семьи. Я понятия не имею, изменится ли его отношение ко мне, если он узнает мой секрет.

Наконец, он остановился, и мы увидели очертания дракона.

Он повалил три дерева.

Должно быть, охотник подстрелил его в полёте.

Луи замер на месте.

— Давай уйдём, — прошептала я, прекрасно понимая, что дракон нас может услышать.

— Нет, погоди. Я ещё никогда не видел дракона так близко.

Я уставилась на него. Что он такое говорит? Его отец держал в заточении множество драконов.

— Никогда?

— Я не спускался в подземелья, Гвен. Что непонятного в том, что мне не нравится, чем занимаются мой брат и отец?

В этот момент я прониклась к нему ещё сильнее. Да, он много раз говорил об этом, но это другое. Словно эти слова многое прояснили.

Он подошёл ближе.

Дракон был ранен. Наш вид не может исцелять других драконов — только людей, так что я даже ничем не могу ему помочь.

Он потерял сознание, дыхание было слабым, а чешуя белоснежной.

— Это Снежный дракон. Нам надо уходить отсюда, Луи.

— Он ранен. Охотник наверняка где-то поблизости.

Я заметила, что дракон смотрит на нас одним глазом. Снежные хитры и коварны: нападают, когда этого не ждёшь.

Луи попытался найти оружие, которым дракона ранили, но безрезультатно.

Если его не сбили в полёте, то он либо просто упал, либо сам вышел на охоту. Подозреваю, что он не ранен вовсе, а просто делает вид.

Внезапно огромный зверь поднялся и взревел.

Я оттолкнула Луи в сторону и посмотрела дракону в глаза. Я знала, что он видит мои сузившиеся зрачки, и закричала на драконьем языке.

Снежные умны, но при этом не так смелы, как остальные десять видов.

Он прорычал в ответ, а я уже орала, как безумная.

Я только сейчас почувствовала. Это девушка. Едва ли старше меня. И очень напуганная.

Она развернулась и улетела в ночь, а я повернулась к Луи, вытаращившегося на меня.

Я спрятала лицо, пытаясь вернуть себе человеческое зрение. Надеюсь, он не успел разглядеть зрачки.

— Гвен, что это было?

— Я же сказала, это небезопасно. Радуйся, что это был Снежный дракон, да ещё и самка.

Он прищурился, а я развернулась и уверенным шагом направилась в сторону поместья.

Я слышала его шаги следом.

— Притормози немного, давай поговорим, пожалуйста. Как ты научилась с ними разговаривать?

— Не начинай, — отрезала я. Будучи на взводе, я едва сдерживала чешуйки от проявления.

Я видела его лицо. Его до ужаса пугало то, что я могу разговаривать с драконом.

— Гвен, поговори со мной. Как ты…

— Меня научила Делила, ладно? Она знает их язык. Не в этом дело, Луи. Ты не слышишь меня. Я не могу так дальше. Прости.

Я перешла на бег, торопясь к поместью.

— О чём ты, Гвен?

— Больше никаких ухаживаний, — крикнула я в ответ и быстро перелезла через стену.

Он не должен был узнать мою тайну, но этой ночью он был близок к этому. Он мог бы запросто догадаться, и это поставило бы под угрозу всю мою семью. Папу, маму, Делилу. Всех, кто нас знал, казнили бы за государственную измену.

Едва оказавшись в своей комнате, я разрыдалась.

Моя любовь к Луи глубже, чем океан. Она никогда не испарится, но я не могу быть вместе с ним. Я поняла это сегодня по его глазам. Страх, всего на секунду отразившийся на его лице, когда я велела драконше уходить, говоря, что мы не причиним ей вреда, и она послушалась.

Я видела его страх. Он будет смотреть на меня так же, если узнает, кто я на самом деле.

И это разрушит меня.

ЛУИ

Следующие несколько дней я всеми способами пытался поговорить с Гвен. Посылал десятки воронов, но все они возвращались без ответа.

Что такого плохого в моём любопытстве? Неужели она сочла меня идиотом из-за пары вопросов?

Я-то думал, что она, как и я, хотела помочь дракону, а затем ни с того ни с сего заговорила с ним на его языке.

Я даже и не подозревал, что люди могут разговаривать с драконами.

О чём ещё известно Делиле?

На пятый день, так и не получив ответа от Гвен, я решил отправиться к няне.

Постучал в дверь её скромного домика.

Она открыла и посмотрела на меня с бездной сочувствия.

— Почему? — только и спросил я. Она обняла меня.

— Заходи, я приготовлю чай, и мы поговорим.

Перед глазами всё расплылось от слёз, пока она вела меня в небольшую гостиную.

Там стояло несколько кресел, и я сел в одно из них, пока она ставила чайник.

Я не понимал молчания Гвен. Почему из-за одного какого-то происшествия она решила разорвать наши отношения? Бессмыслица какая-то. Это сводит меня с ума.

Я скучаю по ней. Загибаюсь без неё. За короткий период ухаживаний она стала для меня воздухом, которым я дышу. Я думал, что знаю о ней всё — мы так много говорили друг о друге, о наших мечтах и надеждах, — но ни разу она не упоминала, что может разговаривать с драконами.

Я думал, всё дело в этом. Я писал ей, что мне всё равно, это ничего не меняет, но она ничего не ответила. Ни на ту записку, ни на все последующие, что я посылал каждую ночь.

— Твой чай, Луи, — Делила села в кресло-качалку, которое я своими руками смастерил для неё.

— Почему? — тихо повторил я, взяв чашку в руки.

— Почему что?

— Почему она такая упрямая?

— Упрямая. Единственное, что ты вынес из всей это истории, так это то, что Гвен упряма.

Я кивнул.

Делила покачала головой.

— Но так оно и есть! Она даже не захотела меня выслушать.

— А что ты можешь ей сказать, Луи? Она просила тебя уйти, а ты не послушал.

— Она могла рассказать мне, что может общаться с ними. Как и ты.

— Чтобы затем оказаться в подземельях по приказу твоего отца?

— Он бы этого не сделал. Вы же люди. Если бы он узнал, что вы так можете, он бы использовал это себе на пользу.

— Его ненависть к драконам гораздо сильнее. Тебе это известно лучше, чем кому-либо. Он смотрит на вещи не так, как ты. Он мыслит иначе.

— Так всё дело во мне? Она думает, я расскажу ему? К этому ты ведёшь?

Она закрыла глаза.

— Всё намного сложнее, Луи, намного сложнее.

— Я не скажу. Пожалуйста, передай ей, что я никому не скажу, — умолял я.

— Проблема не в том, что она тебе не доверяет. Наоборот. Ей тяжелее, чем ты думаешь. Поверь, ей всё это далось не так легко, как выглядит.

— Тогда почему? Я не понимаю, Делила.

— На этот раз я ничем не могу тебе помочь. Лучше бы ты послушал её.

— Я не хочу слышать этот бред. Я люблю её всем сердце, всей душой. Я чувствую себя сломанным без неё, если её нет в моей жизни.

— Ты говоришь как безумец. Возьми себя в руки. Именно так одержим ею твой братец, — разозлилась Делила. — Она приняла решение, ты должен его уважать.

— Не поступай так со мной, пожалуйста. Ты единственная, к кому она прислушается. Я унесу её тайну с собой в могилу.

— Это ты сейчас говоришь, но однажды твои чувства могут измениться.

— Я никогда не перестану любить её, Делила, умоляю.

Она мягко коснулась моего лица. Я почувствовал, как по щеке бежит слеза. Я совершенно безнадёжен без Гвен.

— Ты хоть на секунду задумывался, что она, возможно, пытается защитить не свой секрет, а тебя, Луи? Что сделают твой отец и брат, если это всплывёт? Не только с ней, но и с теми, кто её научил, кто рассказал вам все эти истории. Это намного опаснее, чем ты думаешь.

— Я никому не скажу, — тихо и проникновенно произнёс я, надеясь, что она поверит.

— Всё не так просто, это лишь малая часть большой тайны. Возвращайся в школу. Веселись с друзьями. Ты забудешь Гвен быстрее, чем тебе кажется.

Я застонал. Поднялся и вышел из дома.

С чего я вообще взял, что она мне чем-то поможет.

Забыть Гвен? Я не могу.

За день до отъезда в школу я постучался в дом Филиппа.

Он сам открыл дверь.

— Ваше высочество, — Филипп слегка поклонился, но не выглядел удивлённым. Он знал, какое впечатление его дочь производит на мужчин.

— Пожалуйста, Филипп, позвольте мне поговорить с Гвиневрой.

— Боюсь, её здесь нет. Она уехала несколько дней назад.

Я нахмурился.

— Куда? Почему?

— Взять перерыв. Прошу вас, ваше высочество, отпустите её.

Я кивнул и протянул ему письмо, которое написал для Гвен.

— Не могли бы вы, пожалуйста, передать ей письмо? Это всё, о чём я прошу.

Он кивнул и забрал письмо.

— Спасибо, — сказал я и вернулся в карету.

Почему она так поступает со мной? Ну, говорит она на их языке, что в этом такого?

Вот только мне не давали покоя намёки Делилы, что это лишь часть большой тайны.

Всё это казалось каким-то бредом. Мне хотелось кричать от того, что я ничего не понимаю.

Глава 5

ГВИНЕВРА

Луи только что ушёл. Отец сказал ему, что я уехала. Моё сердце разбилось снова от звука его голоса, когда он просил о разговоре со мной.

Я задыхалась от чувств к нему. Разлука с ним медленно меня убивала, но я знала, что на кону жизни моих близких.

Он понял, что я могу общаться с драконами, и выглядел поражённым. Кто знает, как он поведёт себя, если выяснится, что я дракон.

Даже представить себе не могу. А ведь человеческая любовь — ничто, в сравнении с драконьей. Мы готовы умереть за тех, кого любим. Я бы умерла за Луи, но вот папа считает, что принц не пойдёт на такие жертвы ради меня.

Так что как бы это ни было тяжело, у меня нет выбора. На кону мой секрет… секрет всех драконов.

Письмо лежало на моём туалетном столике. Я сидела и смотрела на него уже не знаю сколько.

Мама считала, что прочтение его только всё усложнит, потому что мне захочется ответить, а этого делать нельзя. Но мне было до смерти любопытно узнать, что он там написал.

Я поднялась с кровати и убрала письмо прочь. Мне будет проще, если я не буду его видеть.

По крайней мере, вороны перестали прилетать.

Я выбрала книгу для чтения, но этого было мало, чтобы выкинуть из головы Луи с его письмом.

Моё сердце тосковало по нему.

За ужином я не могла думать ни о чём другом, кроме как об этом письме.

Я почти ничего не съела и чувствовала себя так, будто всё внутри меня выходит из строя, потому что рядом нет Луи.

Как я могла допустить, чтобы всё зашло настолько далеко? Надо было остановиться раньше.

Папа предупреждал, но я не послушала.

Он годами объяснял мне, почему так важно выбирать тех партнёров, кому знакома наша глубина чувств. Для людей это нечто непостижимое. Им нас никогда не понять.

Я добрела до своей комнаты и рухнула на кровать.

Письмо всё ещё не давало мне покоя.

Я поднялась, открыла выдвижной ящик и схватила послание.

Разорвала конверт и начала чтение с первой страницы.

Моя дражайшая Гвиневра,

Прости меня. Это всё, что я могу сказать, не получив от тебя ни ответа, ни какой бы то ни было причины твоего желания разорвать наши отношения.

Я узнал, что ты можешь говорить с драконами, и что? Это же не конец света. На самом деле я считаю это одним из твоих достоинств. Кто знает: может, однажды это умение принесёт огромную пользу.

Я искренне не понимаю твоей реакции. Ты боишься, что я расскажу родителям твой секрет? Я не расскажу. Я лучше умру, чем выдам твои тайны. Какими бы они ни были.

Гвен, милая моя, что же произошло той ночью, что ты так поспешно отказалась от меня? Мне очень хочется понять.

Это потому что я идиот или ещё что?

Ты же знаешь, что я всей душой прикипел к тебе.

Прости, если что-то в моём поведении заставило тебя усомниться — это не было моим намерением.

Я не хочу тебя потерять, но и разобраться с тем, что произошло, не могу, пока мы не поговорим лицом к лицу.

Я возвращаюсь в школу, вот адрес, по которому ты можешь написать мне, если захочешь. Хоть что-нибудь, чтобы я мог понять.

Мой взгляд скользнул по оставшимся строчкам. Он вспоминал всё, о чём мы разговаривали. И даже рассказал, что ходил к Делиле за помощью.

Его по-настоящему радовало то, что некоторые люди могут разговаривать с драконами.

Он понял, почему Делила так много знает о драконах. Потому что она с ними общалась.

Это давало ему надежды на лучшее будущее.

Оно обязательно должно стать лучше.

И закончил он письмо словами, что его сердце всегда будет принадлежать мне.

С вечной любовью,

Луи

На письме стояла его королевская печать.

Моё сердце разрывалось от боли. Он всё ещё думает, что я человек.

Но нет, я только выгляжу как человек. Это просто оболочка, которая позволяет мне скрываться. Зачем нам вообще этот облик, если не для того, чтобы связывать свою судьбу с людьми? Помогать им, заботиться о них.

Я так хотела написать ему в ответ, но что я могла сказать?

Что бы я ни написала, он не поймёт. Моя тайна не ограничивается владением драконьим языком. Я хочу, чтобы он сам понял, кто я на самом деле, без моих откровений. Хочу услышать его рассуждения, догадки, увидеть его отношение, предугадать последствия.

Защитит ли он меня, моих родителей и Делилу, если узнает правду?

В глубине души мне хочется верить, что Луи примет эту правду. Но нельзя забывать, что он человек.

Он не может любить так глубоко, как я. И результат окажется не таким, как я надеялась.

Я живу в неподходящее время. Чем обернётся для меня то, что я влюбилась не в того человека, не в дракона? Луи должен был быть драконом.

Я навещала Делилу каждую ночь, изливала перед ней душу. Моя драконья бабушка, кажется, понимала меня, как никто другой.

Она внимательно слушала и затем успокаивала, говоря, что время лечит. Но как долго я ещё буду чувствовать себя неполноценной без него?

Время не меняло моих чувств.

— Ох, Гвен, — бабушка погладила меня по волосам, когда я снова разрыдалась, — я так боялась, что этим всё и закончится.

— Мама предупреждала меня держаться от него подальше. Папа говорил, что нужно сделать так, чтобы Луи сам потерял интерес и отказался от ухаживаний… — ревела я.

— Шшш, я не об этом, — возразила Делила, и я подняла на неё потрясённый взгляд. Что она такое говорит? Я чего-то не знаю о нашем виде?

— А о чём тогда?

— Иногда связь формируется и с людьми, Гвен. Мне кажется, вы с Луи связаны, моя дорогая девочка.

— Что?

Мне не понравились слова Делилы. Связана с Луи, словно с драконом. Такого ещё никогда не было. Ну, насколько мне известно.

— Ты связана с Луи, как некоторые драконы связаны друг с другом. Эта связь не исчезает со временем, Гвен.

— То есть мне никогда не станет легче?

Она покачала головой.

— Я не смогу так жить.

— Тебе суждено быть с Луи.

— Но он узнает правду, Делила. Раскроет наш секрет, и что тогда? Мама, папа и даже ты — вы все будете в опасности. Я не могу этого допустить.

Я поднялась и вихрем вылетела из её дома и дальше, мимо деревьев. На коже начали пробиваться чешуйки. Я вот-вот обращусь драконом, хочу я того или нет.

И вот я взмыла в небо на полной скорости, добираясь до облаков.

Рёв дракона вырвался из моей пасти.

Я молилась, чтобы поблизости не было охотников. Мне нужен ветер, мне нужно небо, мне нужно найти место, где я вновь буду счастлива.

Но если верить словам Делилы, я больше никогда не найду это место.

ЛУИ

Первые несколько месяцев я ходил несчастный. Мне не хотелось больше находиться в этой школе.

Мне хотелось вернуться домой, разыскать Гвиневру, достучаться до правды. Заставить её рассказать то, что она скрывает.

Я ни на секунду не сомневался, что вместе мы решим все недопонимания. Она предназначена мне судьбой, я хочу жениться на ней, провести с ней вечность, но она упрямо хранит свою тайну.

На своё последнее письмо я так и не получил ответа. Я понимал, что лучше всего добиться личной встречи, но не мог этого сделать.

Как можно научиться жить дальше без человека с такой же душой, что и у тебя?

Это невозможно?

Занятия позволяют мне погрузиться в учёбу с головой — и это единственное, что помогают мне немного отвлечься от мыслей о ней. Надеюсь, со временем станет легче. Но по ночам мне продолжает сниться Гвен.

Это каждый раз один и тот же сон. Перед нами Снежный дракон. Гвен обращается к нему, рыча, и я просыпаюсь за секунду до того, как она поворачивается ко мне.

Я понятия не имею, что она сказала тому дракону.

Это всё произошло так быстро.

Я видел этот сон каждую ночь и не успел оглянуться, как прошло уже несколько месяцев без единой весточки от неё.

Прочитала ли она моё последнее письмо?

Я всеми силами старался держаться.

Ребекку это раздражало. Она постоянно кружила поблизости, и это сводило меня с ума. В плохом смысле.

А по ночам я возвращался к Гвен.

Сущая пытка.

Пока однажды сон не дошёл до кульминации. Она обернулась и посмотрела на меня, но что-то в ней было не так, как обычно.

Я не мог понять, что именно. Это продлилось всего секунду, но думая я об этом весь следующий день.

Почему она выглядела иначе в моём сне?

Потому что оказалось, что она умеет разговаривать с драконами?

Я чувствовал, что ответ лежит прямо передо мной, но не мог увидеть полной картины.

Откуда Делила знает, как с ними разговаривать? Почему она научила этому свою внучку? Чтобы отпугнуть при встрече?

Это значит, что все истории Далилы были правдой.

Я пытался сложить пазл вместе, увидеть картину целиком, чтобы всё вместе обрело смысл, но мне чего-то не хватало.

Я лежал на полу. Гвен только что оттолкнула меня. Я переживал этот момент снова и снова во сне, пытаясь найти то, что я упустил в реальности.

Гвен рычала, как безумная, на дракона. Словно пыталась взять авторитетом. Как у человека может быть авторитет перед драконом? Это звучит как-то неправильно. Но это выглядело так, будто дракон прочитал правду по её глазам. Почему не мог я?

Команды дракону были только началом. Я сказал Гвен, что это неважно. Я сказал Делиле, что это неважно. Но загвоздка была не в драконьем языке. Дело в чём-то другом. Намного более весомом.

Она снова выкрикнула что-то на драконьем, и Снежную охватил страх, она поспешила улететь.

Гвен оглянулась на меня, и я, наконец, заметил. Осознание выдернуло меня из сна, правда ударила по голове.

Делила многое знала о драконах. И Гвен тоже. И Петра, и Филип. Я подскочил с кровати, вспомнив, чем был занят Филип вместе с моим отцом. Меня стошнило в раковину.

Как он мог так поступить… со своими.

Они же все драконы.

Меня пробило на смех. Так вот она, главная тайна Гвен. Она не человек, а дракон. Если отец об этом узнает, он найдёт новые способы отлавливать драконов и заставлять их превращаться. Вот почему Гвен прекратила наши отношения. Я член королевской семьи. Она боялась, что я никогда не смогу принять её. Но уже слишком поздно. Она могла быть хоть бугименом, хоть суккубом, хоть банши — мне плевать.

Это доказательство того, что не все драконы злые и свирепые, с ними можно договориться, но в правление отца этого никогда не случится.

И, может, при Чарльзе тоже, но наши дети будут знать правду, и их дети тоже. Мы с Гвен докажем всем, что драконы и люди могут жить в мире, в гармонии, потому что они могут принимать человеческий облик.

Это меняет всё.

Я открыл ящик стола и замер. Письмо — не вариант. Мне нужно увидеться с Гвен лично, чтобы сказать ей, что я знаю секрет. И что моих чувств это не меняет. Я буду хранить её тайны как свои собственные, я буду защищать её саму до последнего вздоха. Ей нечего бояться. Я просто хочу, чтобы она была со мной. Человек или дракон — мне всё равно.

Я должен вернуться домой. Школа потеряла всякий смысл, потому что здесь нет Гвен.

Я собрал вещи. Доберусь пешком, если понадобится, но я дойду до неё.

Глава 6

ЛУИ

Время было около полудня, когда я сел в карету, что должна отвезти меня обратно во дворец.

Я не мог сдержать своей радости. Мне сначала нужно поговорить с Делилой и не выглядеть при этом как идиот. Чтобы убедиться, что мои догадки верны.

Время шло медленно. Поездка обратно в Итан, казалось, заняла несколько световых лет.

Я мысленно прокручивал слова, которые собираюсь сказать Гвен, чтобы вернуть её, потому что без неё я чувствовал себя потерянным, и мне хотелось знать о ней всё.

Но сначала мне нужно проверить свою теорию у Делилы. Она сразу скажет, выжил ли я из ума или нет.

Я не хотел во дворец и сказал кучеру, чтобы высадил меня на окраине леса, в котором находится домик Делилы.

У меня мелькнула мысль, что там сейчас может быть Гвен. Её отец сказал, что она уехала, потому что ей нужно было побыть одной.

Какой же я идиот. Гвен не боялась подземелий, а ненавидела то, что в них делали с её народом. Вот только я не мог понять действий Филипа. Зачем он помогал моему отцу? Или у него была другая цель? Может, он тайно уводил их прочь от драконьих колоний?

Я боялся за него. Если они узнают, кто он на самом деле, то поймут, что Гвен и Делила тоже драконы.

Они веками жили рядом с нами, и никто из нас даже не заподозрил их в этом.

Вот почему тот дракон испугался Гвен. Должно быть, она сказала ему, что она тоже дракон и не желает ему зла.

Да у меня бы, наверное, сердечный приступ случился, покажи она тогда свою драконью форму.

Конечно, появилось множество новых вопросов. Все ли драконы имеют человеческую ипостась или только некоторые?

Я вырос вместе с ними, на историях Делилы о драконах. Могут ли люди ездить на них? Можем ли мы стать настолько близки? Станут ли они нас защищать?

Ещё ведь не поздно всё исправить, верно? Нет, никогда не поздно.

Они появились на земле не случайно. Я всегда в это верил, и теперь знаю причину, почему они здесь, среди нас. Мы можем жить в мире.

Но этого не будет, пока на троне мой отец. Впервые в жизни я завидую, что власть унаследует мой брат.

Чарльз даже слушать не станет. Для него существует только белое и чёрное. Он прямо как отец: проклятье и ненависть уже поселились в их душах.

Нет, изменения начнутся с нашими детьми и их детьми, нам просто нужно правильно их воспитать.

Карета, наконец, остановилась, на самом краю леса.

— Спасибо. Вы не могли бы отвезти мои вещи во дворец и передать моей матери, что я скоро буду?

Кучер кивнул, и я покинул карету.

Мама давно просила, чтобы я вернулся домой. Я прекрасно освоил программу и дополнительные занятия, которые я взял, просто позволяли мне потянуть время в школе.

Но сейчас мне нужна не учёба. Мне нужна Гвен.

Я прошёл вглубь леса и довольно быстро отыскал скрытую тропу — ту самую, что вела к домику Делилы.

Это было тёплое, уютное жилище. Дым всегда выходил через трубу.

Вокруг летали птички. Делила любила заботиться о больных и раненых животных. У неё добрая душа — добрее, чем у многих людей, которых я знаю.

Я постучался в дверь, и она открыла.

Улыбка пропала с её лица, когда она увидела меня.

— Разве ты не должен быть в школе?

Я покачал головой и улыбнулся.

— Почему ты не сказала мне?

Она прищурилась.

— Что не сказала?

Я усмехнулся.

— Можно войти? Это не уличный разговор.

Она кивнула, но вид у неё всё ещё был обеспокоенный после моих слов. Конечно, ей нечего бояться. Её тайны не уйдут дальше меня.

— Почему ты не в школе, Луи?

— Нет необходимости, Делила. У меня изменились планы.

— В эти планы не может входить Гвен.

— Нет, может. Ты не просто так владеешь драконьим языком.

— Это не то, что ты думаешь, — мрачно произнесла Делила.

Повисла пауза. Нет, это должно быть именно то, что я думаю.

— А что я, по-твоему, думаю?

— Что это очень полезный навык, который пригодится королевству в будущем. Но на самом деле всё намного сложнее.

Она даже не догадывается, до чего я дошёл. Я улыбнулся снова.

— Эта идея осталась в прошлом. Я, наконец, всё понял. И Гвен неправа. Мы можем быть вместе. Я никогда не предам ни её, ни тебя.

Делила снова прищурила глаза.

— Не заставляй меня говорить это вслух, Делила.

— Говорить вслух что?

Я вздохнул. Нет, она явно не хочет упростить мне задачу.

— Я знаю ваш главный секрет. То, почему вы так много знаете о драконах. Все те истории — никакие не сказки. Ты знала всё это, потому что на протяжении многих лет это была твоя жизнь, не правда ли?

Она ахнула.

— Я же сказал, что никому не выдам вашу тайну, — с улыбкой добавил я, коснувшись её колена.

— Что ты такое говоришь, Луи? Как ты пришёл к такому выводу?

— В этом нет ничего плохого, Делила. Напротив, это очень хорошо. Это значит, что наше будущее может стать лучше. Почему ты не сказала мне, что вы можете менять облик?

Она закрыла глаза.

— Дурацкий вопрос, можешь не отвечать. Отцу нельзя знать, что вы скрываетесь на самом видном месте. И Чарльзу тоже — он весь в отца.

— Ничего не изменится.

— Изменится. У наших детей, внуков, правнуков… Всё возможно.

Делила засмеялась.

— Теоретически да. Среди драконов ходят легенды, что люди и драконы могут иметь связь, Луи, — её улыбка исчезла. — Помнишь, я говорила тебе, что для драконов всё по-другому? Они любят иначе, чем люди. Их любовь так глубока и сильна, что вам и не снилось.

— Пожалуйста, не обесценивай человеческие чувства, Делила. Мои чувства к Гвен тоже имеют особую глубину. Я не могу жить без неё.

Взгляд Делилы смягчился, и она вновь улыбнулась.

— Хорошо, потому что она связана с тобой, Луи. Она всё ещё пытается разобраться со всем этим, но боль от разлуки не становится слабее. И никогда не станет. Так что ты обязательно должен сказать ей, что чувствуешь.

— Но как я скажу ей? Она даже слышать ничего не хочет. Не отвечает на мои письма…

— Она ответит на моё. Просто подожди здесь.

Я кивнул, и моё сердцебиение участилось в предвкушении, что скоро я вновь увижу Гвен.

Делила написала записку и подозвала ворона.

Поразительно, как хорошо она ладит с животными.

Делила положила записку в мешочек, привязала за шнурок к лапке, и птица улетела.

Сама Делила вернулась на диван.

— А теперь, пока мы ждём, расскажи мне, как ты обо всём догадался?

ГВИНЕВРА

В моё окно постучался ворон.

Я взглянула на него и узнала Фреда, питомца Делилы. Открыла окно и осторожно погладила его по головке, после чего отвязала мешочек от лапки.

Извлекла записку.

«Приходи поскорее».

Похоже, дело срочное. Я не стала раздумывать дважды.

Вылетела из комнаты, прокручивая в голове сценарии того, что могло случиться.

Это из-за Луи? Он в порядке?

Я всегда в первую очередь переживала за Луи, но умом понимала, что сейчас дело не в нём. Наверное, она нашла белку, попавшую в ловушку, или возникла какая-нибудь драконья проблема, для которой ей нужна моя помощь.

Может, кто-то заболел.

У меня ушло некоторое время, чтобы добраться до её домика в лесу.

Облегчение накрыло меня, когда я услышала её смех, доносящийся изнутри.

Я постучала в дверь, слыша, как она поднимается и подходит, чтобы открыть.

Дверь скрипнула, и Делила выглянула из-за неё.

Она улыбнулась, когда я попыталась войти, но не пустила меня.

А затем заговорила на драконьем языке:

— Ты выслушаешь его и выслушаешь внимательно. Он о многом должен тебе рассказать.

Я прищурилась, стоило ей распахнуть дверь пошире.

Там, в кресле, сидел Луи. Слёзы тут же набежали мне на глаза.

Она знала, как мне тяжело. Зачем же позвала меня, когда он здесь?

— Гвен, послушай, — она мягко улыбнулась, пока я заходила внутрь.

Я прошла к одному из кресел — самому дальнему от Луи — и села.

Я старалась не поднимать на него глаз, но это с самого начала было провальной затеей. Моё сердце предавало меня, ускоряя ритм, кровь стучала в ушах, и мне казалось, что Луи это слышит. Он догадывается, что всегда будет моей главной слабостью.

— Как ты? — спросил Луи.

Я просто кивнула в ответ. Боялась, что голос откажет мне, если попытаюсь заговорить вслух.

— Гвен, пожалуйста, посмотри на меня.

— Что ты здесь делаешь? Я же сказала тебе, что всё кончено, Луи.

— Нет, не кончено. Я пытался, — твёрдо ответил он.

Эти слова многое значили бы для меня, если бы не страх, что он возненавидит меня, когда узнает мой секрет. Он больше не будет смотреть на меня так, как раньше.

Луи подошёл ко мне и присел на корточки, вынуждая посмотреть ему в глаза.

— Тебе не нужно бояться, — прошептал он.

— Дело не в том, что я могу говорить на драконьем языке, Луи. Это лишь малая часть…

— …большой тайны, — закончил он мои слова. — Знаю. Почему ты не сказала мне, кто ты на самом деле, Гвен?

Я посмотрела на него в замешательстве, а затем бросила взгляд на Делилу. Что он такое говорит?

— Что, прости?

Он хмыкнул и улыбнулся.

— Я знаю, кто ты, милая. Я умру, но никому не выдам твой секрет.

— Кто… я?

Он усмехнулся.

— Мне плевать, будь ты хоть бугименом, хоть суккубом, банши или даже драконом…

У меня сошли все краски с лица на последнем слове. Душа ушла в пятки, я посмотрела на Делилу в поисках поддержки.

— Я всё равно люблю тебя. Я всегда буду тебя любить.

Картинка поплыла от слёз.

— Правда?

Он засмеялся и обнял меня.

— Ты всё знаешь… Откуда?

— Я был таким дураком. Прости меня. У меня ушло столько времени, чтобы осмыслить, что же произошло той ночью. Я люблю тебя Гвен, настоящую тебя. Мне всё равно, сколько у тебя обличий, и есть ли среди них драконье. Мне важна ты. Я всегда буду любить тебя до самой смерти, а то и после.

Слёзы хлынули водопадом, я крепче прижалась к Луи. На этот раз то были не слёзы боли и тоски, а слёзы счастья.

Ещё утром я чувствовала себя сломанной, но в этот момент я вновь стала целой.

Что, если это всего лишь сон? Мои сны ещё никогда не казались настолько реальными. Конечно, связь могла сделать видение настолько правдоподобным.

Я слегка ущипнула себя за руку, не выпуская из объятий Луи, и почувствовала боль.

Он отстранился немного. Его глаза тоже блестели от слёз.

— Прости, — наконец, ответила я. — Ты же понимаешь, почему я не могла тебе рассказать?

— Тебе не стоило переживать, но да, я понимаю. Мой отец никогда об этом не узнает. Клянусь! — он поцеловал меня в губы несколько раз. — Твой секрет, все твои секреты в надёжных руках. Обещаю.

— Навсегда и навечно? — спросила я.

— Навсегда и навечно.

ЧАСТЬ

II

Глава 7

ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

ГВИНЕВРА

Мы с Луи поженились тем летом, после того, как он узнал, кто я на самом деле.

Он остался верен своему слову и ни одной душе не выдал мой секрет. Секрет всех драконов — что мы можем принимать человеческий облик.

И наша жизнь стала сказкой, сбывшейся мечтой.

Конечно, ему хотелось знать всё о Металлических драконах.

А вот Хроматическим он симпатизировал меньше. Их вид более дикий по сравнению с нами, и они не принимают свою человеческую ипостась, как это делаем мы. Они в принципе не хотят иметь ничего общего с людьми. И эта ненависть взаимна.

Делила рассказывала мне, что некоторые Хроматические драконы ни разу не меняли форму после того, как впервые превращались в людей. Это слишком травмирующее событие для детей, и старшие драконы не позволяют им свободно разгуливать в человеческом облике. В отличие от Металлических, они не любят свою вторую сущность и не чувствуют потребности жить среди людей.

Я рассказала Луи о своей способности — о том, что мой вид может исцелять людей.

Мне вспоминается та самая ночь, когда я впервые показалась перед ним в облике дракона. Это было очень волнительно, но со временем я привыкла, потому что он хотел регулярно видеть меня и в этой форме тоже.

Мы всегда делали это рядом с домиком с Делилы, потому что между нами был языковой барьер и только с ней мы могли общаться.

Луи даже начал учить наш язык. Он довольно близок к латыни, а Луи уже знал латинский, но только это более древний диалект.

Человеческому миру он уже неведом.

Когда Луи привык к моей второй ипостаси, ему стало интересно, сможет ли он прокатиться на мне.

В итоге его это привело в бурный восторг, он полюбил наши полёты так же, как я люблю небо. Однажды нам даже пришлось скрываться от Чарльза, но только однажды.

После того раза он решил сделать перерыв в наших полётах.

Луи совсем не похож на своего отца и брата.

Но он быстро нашёл общий язык с моей семьёй — нашей крохотной колонией из четырёх членов. Луи поклялся моему папе — драконьей клятвой, — что никогда нас не предаст.

Он, конечно, сам не дракон, но для папы это так много значило, что тот охотно принял клятву.

В нашу первую брачную ночь, когда мы занялись любовью, я была в человеческом облике и безумно боялась, что невольно обращусь от этих неконтролируемых эмоций.

Я никогда ещё не испытывала настолько сильных чувств.

Делила сказала, что это нормально, но она мало чем могла мне помочь, потому что никогда не делала это в человеческой форме.

Все её любовники были драконами. Поэтому она просто посоветовала мне быть осторожней и не позволять эмоциям взять надо мной верх.

Если я превращусь на этот раз, будучи столь уязвимой в этой момент, раскрывшись душой и телом перед Луи, я могу нечаянно убить его. И тогда я потеряю смысл жизни.

Это было одним из моих главных переживаний, а второе — это старение вместе с Луи, поскольку драконы живут намного дольше людей.

Делила пыталась найти способ замедлить возрастные изменения Луи.

Она уверяла, что есть специальные драконьи зелья и чары, но их действие было ограничено. Чуда, однако, ждать не приходится, и постепенно нас разлучит его смерть.

Мне даже думать об этом не хотелось. Я понимала, что, как только он покинет этот мир, я уйду следом.

А пока мы счастливы.

Мы поселились не в королевском замке. У него были свои земли в глухом лесу — и он захотел переехать ближе к природе, чтобы его жёнушка-дракон могла свободно превращаться, пускай и ненадолго.

Мы жили в красивом доме с огромным полем с одной стороны и густым лесом с другой.

А затем нас ждал сюрприз.

Я ждала ребёнка, в своей человеческой форме. Мы даже подумать не могли, что такое возможно, и дико переживали, кем же окажется малыш. Полудракон, получеловек. Будет у него или у неё вторая ипостась? Или только человеческая? Или только драконья?

Это был крайне мучительный период. Мы всё терзались вопросом, особенно в первый год, кем же будет этот ребёнок.

Если драконом, то мне придётся покинуть Луи и вернуться в свою прежнюю колонию, чтобы растить малыша до тех пор, пока он не обратится человеком, если это вообще когда-нибудь случится. Я не могла вообразить свою жизнь без Луи, а колония не приняла бы человека. Это строго-настрого запрещено.

Но у него были свои планы на этот счёт.

Талантливый человек с сердцем дракона. Он был так верен своей клятве, будто её нарушение могло убить его, как это происходит с нами.

И вот время пришло: ребёнок должен был появиться на свет.

С нами были Делила и моя мама.

Луи не позвал свою мать, потому что мы даже предположить не могли, как всё пройдёт.

Малыш не вылупился, как нормальные драконы. Я выносила его в человеческом облике, и мне предстояли роды, как у людей. Боль была невыносимой. Но, в конце концов, комнату заполнил детский плач, и у меня в руках оказался здоровый мальчик.

Мы оба рыдали навзрыд, и я не могла оторвать от него глаз. Он был идеален.

Глаза у него оказались зелёными, как у Луи, а волосы русыми. А ещё он как будто светился.

Я сразу же полюбила всем сердцем этого маленького человечка.

— Альберт, — произнесла я сквозь слёзы. Луи улыбнулся и кивнул:

— Это сильное имя, любовь моя.

Он поцеловал меня в макушку и Альберта в лобик.

Какие испытания ждут его в будущем? Найдёт ли он своё место в мире? Получеловек, полудракон.

Я боялась той ноши, которую взвалила на него. Такой ноши не пожелаешь ни одному ребёнку, но мы будем рядом, чтобы помочь ему.

Делила и мама поклялись разузнать как можно больше — он же не мог быть первым в истории. Наверняка и раньше были такие пары, как мы с Луи, полюбившие друг друга, несмотря ни на что.

Мы найдём ответы.

Сразу после второго дня рождения Альберта за Луи приехала королевская карета. Его отец требовал его немедленного прибытия в замок.

— Я вернусь через несколько дней. С вами останется Делила. Скоро обязательно свяжусь с тобой. Зови, если что-нибудь понадобится.

— Не переживай, с нами всё будет в порядке, — я поцеловала его. — Удачи в замке, любимый, и возвращайся поскорей.

— Непременно, — после долгого поцелуя на прощанье со мной и лёгкого поцелуя в макушку Альберта Луи забрался в карету и махал нам из окошка, пока карета не скрылась из виду.

Ночь без него тянулась долго и мучительно.

Он ещё никогда не покидал нас, и я чувствовала себя потерянной в этом большом доме без него.

Делила уложила Альберта спать, а я встревоженно сидела у окна и ждала возвращения любимого.

Что такого срочного могло случиться во дворце, что потребовало присутствия Луи?

До этого они вполне обходились без него.

— Ты переживаешь на пустом месте, — Делила ласково погладила меня по руке, пытаясь согреть меня. Но это может сделать только Луи.

— Я просто хочу, чтобы он поскорее вернулся.

— Я понимаю, каково тебе. Это нелегко. То, что есть между вами двумя, Гвен, изменит мир.

— Это будет не так просто, Делила. Ты же знаешь, что скажут драконы, когда узнают об этом.

— Просто научи этого чудесного мальчика всему, что ему нужно знать. А он позаботится обо всём остальном. Я чувствую это сердцем.

Я вздрогнула. Переживая за Луи, я совсем позабыла об Альберте.

— Он уже спит?

— Да, очень устал сегодня за день и уснул почти сразу — я даже не закончила сказку, а ты знаешь, как он любит все эти драконьи легенды.

— Да, очень, — я вздохнула.

— Знаю, ты и за него тоже переживаешь, Гвен. Но с ним всё будет хорошо.

— А если у него нет драконьей ипостаси?

— У него всё ещё будет сердце настоящего дракона, по его венам будет течь драконья кровь. Это не сделает его меньше драконом, милая.

— Понимаю. Мне просто страшно, что он может однажды обвинить в этом меня.

Делила снова погладила меня по руке, а я всё смотрела в окно, на дорогу.

— Ты слишком сильно переживаешь. Тебе стоит больше доверять ему и верить, что Альберт справится.

Я улыбнулась. Она всегда так мудра… Что, впрочем, неудивительно с драконьей высоты прожитых лет.

Она оставила меня одну. В полночь карета Луи, наконец, вернулась.

Я бегом спустилась по лестнице, торопясь навстречу ему, и увидела, что он так и не вышел из кареты.

Что-то здесь не так, совсем не так.

Сердце заколотилось в груди. Он бы никогда никому не выдал нашу тайну, но его отец или Чарльз могли сами выяснить каким-нибудь образом.

Мои ноги потяжелели, но меня всё равно тянуло к Луи, будто магнитом.

Стоило мне подойти к нему, как мы словно бы стали единым целым, и я ощутила его эмоции, как свои собственные.

Я открыла дверцу кареты. Он содрогался от беззвучных всхлипов.

Я села рядом, крепко обняла его, утешая. Что случилось?

Я не могла спросить вслух, боясь услышать ответ.

— Шшш, ты дома, — прошептала я. — Пойдём внутрь.

Он кивнул и позволил мне повести его в дом.

Он был как желе, но с моей драконьей силой мне не составило труда удерживать на себе часть его веса, пока мы шли на кухню.

Делила уже заваривала чай с ромашкой и ещё кое-какими травами, чтобы успокоить его.

С нашим драконьим слухом, который значительно острее, чем у людей, мы замечали неладное за много миль.

Аромат трав наполнил кухню. Я усадила Луи за стол.

Он накрыл лицо одной рукой, я держала его за другую. Мы сидели в тишине, в диком напряжении, ожидая, пока Луи не заговорит.

Наконец, чай подействовал, и Луи немного успокоился. Его глаза были печальными. Злость, грусть и другие эмоции, которые я не узнавала в своём прекрасном любящем муже.

— Что произошло? — всё-таки решилась я спросить.

Он напрягся, и Делила тут же протянула ему вторую чашку.

— Чарльз. Пострадал из-за дракона. Кислота оставила сильные ожоги. Врач сказал, что он может не дожить до утра.

Я ахнула, Делила внезапно начала оседать.

Я соскочила со своего стула и поймала её, не давая упасть. Помогла сесть на свободное место. Теперь ей нужно выпить собственного чая.

Я поставила перед ней чашку, и она начала пить.

Я могла бы помочь ему.

— Мне нужно поехать к нему, Луи. Я могу помочь.

Он резко поднял на меня взгляд.

— С ума сошла? Все узнают твой секрет, Гвен. Нет. Я не стану рисковать тобой только потому, что ему не хватило ума держаться от драконов подальше. Он сам виноват.

— Он твой брат.

— А вы с Альбертом — смысл моей жизни! — взревел он.

Я понимала его. Он скорее даст брату умереть, чем позволит мне исцелить его своим даром.

— Возможно, тогда твой отец сможет увидеть драконов в новом свете. Какие мы на самом деле.

— Нет. Для него есть только чёрное и белое. Он раскроет твой секрет, любимая, и узнает, что все драконы скрываются в обличье людей. Это будет в десять раз хуже, чем то, что происходит сейчас. Я не могу так с тобой поступить, Гвен. Такова судьба Чарльза. Я не откажусь от своего счастья, чтобы спасти его. Забудь об этом, Гвен. Серьёзно. Мира между людьми и драконами при Александре не будет. Но будет при мне.

Я застыла, внезапно осознав его слова.

Если Чарльз умрёт, Луи автоматически станет кронпринцем. Он будет править после короля Александра. А я стану королевой.

Я не хочу быть королевой. Быть на виду у всех. Мне тогда придётся забыть о драконьей жизни.

Теперь уже я была настолько потрясена, что Луи протянул мне чашку успокаивающего отвара Делилы.

— Я не могу стать королевой, — выдавила я.

Луи нежно прикоснулся к моей руке.

— Ты будешь величайшей королевой в истории. Не сомневайся в себе, любимая. Мы будем жить в мире. Это случится скорее, чем ты думаешь.

Он позволит брату умереть и отцу, вероятно, тоже. После чего он хочет совершить невозможное — примирить людей и драконов.

Он столько всего потеряет. А я не уверена, что готова к этому.

Глава 8

ЛУИ

На следующий день я вернулся во дворец.

Я не стал брать с собой Гвен и Альберта. Побоялся, что она всё-таки рискнёт воплотить в жизнь столь глупую идею, как исцелить Чарльза.

Я понимал, что в этом особенность её вида. Вида, который я прозвал Ласточкокрылыми.

Когда она превращалась в дракона, стать и грация Гвен напоминали мне ласточек. И форма её прекрасных крыльев тоже, хотя их размах не сравнить с маленькими птичками. Поэтому мне и пришло в голову назвать их Ласточкокрылыми.

Все Металлические драконы чувствовали потребность помочь, когда люди страдали, и в особенности Ласточкокрылые. Но я не хотел раскрывать её секрет — и секрет всех драконов, только потому, что мой братец нарвался на неприятности (чего и следовало ожидать).

Он всегда думает только о себе, а несчастье, как известно, случилось во время охоты. Он был чересчур самонадеян, и кислота стала его наказанием.

— Как там Гвен и Альберт? — устало спросила моя мать.

— С ними всё хорошо, мам. Просили передать свои соболезнования. Прости, что не взял их с собой, я подумал, что им не стоит видеть Чарльза в таком состоянии. Альберту потом будут сниться кошмары. А то и Гвен тоже. К тому же они едва ли могли бы чем-то тут помочь. Надеюсь, ты отнесёшься к этому с пониманием.

Она кивнула и печально улыбнулась.

Я поднялся по лестнице в комнату Чарльза и услышал крики боли.

Я знал, что как только Гвен услышит это, она обязательно захочет ему помочь. А у отца потом появятся вопросы.

Они оба узнают, что она владеет магией, а дальше выяснится, что у всех драконов есть человеческая ипостась, независимо от того, пользуются они ей или нет.

С учётом того, что Хроматические предпочитают жить в облике драконов, я сомневался, что они всё ещё могут превращаться в людей.

Я открыл дверь, заходя в спальню брата. Он проходил через жуткие мучения.

Одна сторона его лица была обезображена. Лекарь пытался снова дать ему успокоительное.

Отец, содрогаясь от слёз, сидел на краю кровати.

Уж не знаю, переживал ли он за самого Чарльза или оплакивал свой договор с Испанией.

Надеюсь, всё-таки первое.

У них не было детей. Чарльз обзавёлся несколькими бастардами, но ни один из них не был принят в королевскую семью.

Сомневаюсь, что отец признал бы их как своих внуков.

— Отец, — позвал я, когда лекарство подействовало, и Чарльз погрузился в сон.

Он шмыгнул носом и посмотрел на меня заплаканными глазами.

— Луи, — и слёзы вновь потекли по щекам.

— Мне так жаль. Если бы я только мог что-то сделать для него…

— Ты можешь. Найди этого сукиного сына, который напал на твоего брата, и притащи его мне.

Я поднял руки.

— Я не собираюсь охотиться на чудище, которое сделало это с Чарльзом. Если только ты не хочешь потерять обоих сыновей. Пора покончить с этой ненавистью к драконам. Если бы не твоя кровожадность, ничего бы не случилось.

— Если я не уничтожу их всех, они разрушат Пейю! Только посмотри, что они сделали с твоим братом.

— Он сам нарвался. Хватит, отец. Просто прекрати убивать драконов.

— Никогда. Клянусь светлой памятью Уильяма Мэлоуна, что буду охотиться на драконов и убивать их, как это делал мой отец, и его отец до него, как это поклялся делать Чарльз, когда меня не станет. Они все должны погибнуть от меча короля Лиона.

— Тогда мне не нужно королевство. Найди себе другого наследника. Вот мой ответ, потому что я отказываюсь идти по вашим стопам.

Я развернулся и вылетел из комнаты.

Отец не пошёл за мной. Его ненависть к драконам никогда не утихнет, он останется таким до самой смерти.

Я переночевал в гостевых покоях и рано утром застал Чарльза одного в его постели.

Ему всё ещё было больно, но он уже не кричал. Ему дали успокоительное, но без снотворного.

— Брат? — я подошёл к нему. Он смотрел невидящим взглядом перед собой.

Слеза покатилась по его щеке, я вытер её.

— Похоже, ты всё-таки станешь королём.

— Я не хочу этого.

— Но, тем не менее, каким-то образом получаешь всё, чего хочу я.

Я закрыл глаза. Он по-прежнему считал Гвен своей собственностью. Но она не вещь. Медленно открыл вновь.

— Пообещай мне, что доберёшься до этого гадёныша…

— Я не могу. У меня есть ответственность перед другими, Чарльз.

Он вперил в меня взгляд.

— Это не значит, что я тебя не люблю. Люблю. Но именно из-за тупой ограниченности отца ты оказался в таком положении.

— Тупой ограниченности?

— Это не наша война, Чарльз. Никогда не была нашей. Это всё отцовская ненависть к драконам, которую он привил тебе. Это не твои чувства. Они нам ничего не сделали, а мы их истребляем. Мы для них чудовища, которыми они пугают непослушных детей, а не наоборот. Я не стану продолжать начатое вами. Прости. Пора сменить курс.

— Тогда ты ещё тупее, чем я думал. Ты приведёшь Пейю к гибели и весь наш народ. Они монстры, злые твари, с которыми нельзя мирно сосуществовать. Они выбрались прямиком из ада. Я… — его дыхание становится отрывистым. — Я… предрекаю…

Он произносит это на последнем выдохе, пока я крепко сжимаю его руку. Слёзы бегут из моих глаз.

— Покойся с миром, брат.

Всхлипы разрывают меня изнутри. Громкие, мучительные всхлипы. Мама вбегает в комнату.

Её крик эхом разнёсся по этажу, и через несколько секунд в комнате была Магдель, уже одетая во всё чёрное. Не удивлюсь, если это был цвет их с Чарльзом любви — ни счастья, ни света, одна только чернота.

Гвен, возможно, могла бы его спасти, но к чему хорошему это бы привело?

Ненависть должна умереть.

Иногда мы должны отказаться от своих желаний, от людей, которых мы любим, ради блага королевства. И это один из таких моментов. Я сделал это не ради себя, а ради всей Пейи.

Пришло время положить конец охоте, пыткам и резне и заключить мир.

Похороны Чарльза были проведены за несколько дней до моей коронации. У отца не оставалось иного выбора, кроме как передать престол мне. Гвен станет королевой, и единственным недостатком такого положения было то, что мы должны переехать во дворец, чтобы приступить к обучению.

Это было проблематично, потому как мы с отцом редко сходились во мнениях.

Он хотел, чтобы я отомстил за смерть Чарльза, а я постоянно отказывался это делать.

Он пытался привить мне ту же ненависть к драконам, в которой воспитывал Чарльза.

К счастью, со мной всегда была Гвен. Мне пришлось нанять няню, потому что возвращение Делилы, практически не постаревшей за все эти годы, вызвало бы подозрения. Она вернулась в свой домик в лесу, и в следующий раз мы увидим её только после смерти моего отца.

У мамы не будет выбора, потому что она потеряет статус королевы. Ей придётся подчиняться приказам своего нового короля.

Моё слово станет законом, и народ Пейи узнает правду о том, что не все драконы опасны.

Но пока что я должен терпеть упрямство отца и каждый день выслушивать его угрозы, якобы он лишит меня прав на престол.

От этих ссор страдали и Гвен с Альбертом, но отец по-своему любил их. Он с добротой откликался на любопытство Альберта — совсем не так, как со мной и Чарльзом.

Я благодарю Бога каждый день за то, что Альберт пока ещё совсем маленький. Отец не станет показывать ему подземелья, пока мальчику не исполнится восемь лет. Надеюсь, к тому времени король-дракононенавистник уже покинет этот мир.

Гвен тоже боялась, что Альберт может случайно проходить мимо подземелий и услышать крики мучеников, доносящиеся оттуда.

Нам нужно держаться вместе, пока отец не отправится на тот свет.

— Отец, что за бред? Я уже женат.

— Магдель нужен супруг, Альберт. А Гвиневра не королевских кровей.

— Нет, Магдель была замужем за Чарльзом. И останется его вдовой. Я прослежу, чтобы ей ни в чём не отказывали. Но моей женой и королевой будет Гвиневра, и это окончательное решение. Не нравится — найди себе другого принца.

— Хорошо, тогда я подожду, пока Альберт не достигнет подходящего возраста.

— Отлично! Значит, мы можем вернуться в нашу резиденцию, пока Альберт не вырастет?

В ответ на моё саркастичное замечание отец зарычал и вылетел из тронного зала, ворча и ругаясь себе под нос.

Никогда не думал, что добиться своего, не уступая его требованиям, может быть так просто.

У Чарльза это не получалось, потому что, подозреваю, отец каждый раз грозил ему отдать трон мне, если кронпринц перейдёт черту. А теперь у него нет рычагов давления. Ну, есть, конечно, Альберт, которому почти три года, но отец так долго не протянет.

Я направился в восточное крыло, где мы поселились, и был счастлив найти там Гвен, ждущую меня с одним из своих успокаивающих отваров. Мне даже не нужно пересказывать ей, что произошло. У неё экстраординарный слух — она и так слышала каждое слово. Но на её лице не отразилось ни тени беспокойства.

Она знала, как сильна моя любовь к ней, и что я буду бороться за нас до последнего вздоха.

ГВИНЕВРА

Жизнь во дворце была непростой. Я скучала по лесу, по нашим вечерним полётам.

Луи частенько брал Альберта с нами, прививая ему любовь к небу с ранних лет. Чтобы мальчик знал, что под всеми эти чешуйками скрывается его мама.

Но под пристальным надзором Александра мы этого делать не могли.

Часть меня ненавидела его с каждым днём всё сильней. Зверства, жестокость… От всех этих кошмарных вещей, которые он пытался затолкать Луи в глотку, меня уже тошнило.

Александр раз за разом повторял своему сыну, что тот не станет таким великим, как его братья, что он недостоин того наследия, которое ему оставляют предки. И ответы Луи каждый раз вызывали у меня смех.

У меня удивительный муж, и я знаю, что вместе с отцом умрёт вся эта ненависть.

Но бывали вечера, когда мне становилось невыносимо слушать все отвратительные требования Александра, его ожидания от наследника престола. Я видела, как тьма оставляет свои следы на душе Луи.

И тогда я исцеляю его, возвращая свет, который всегда в нём был.

Так работала наша связь.

Со мной ему ничего не грозит.

Я хранительница его души, защитница его сердца, точно так же, как он — страж моего.

Мы как единое целое.

Альберту скоро исполнится три года.

Королева не сидела сложа руки, и мне жутко не нравилось, какое влияние она оказывает на моего сына.

Они портили его, растили избалованным, давая всё, чего он хотел, а не то, что ему на самом деле нужно. И потому бабушку с дедушкой он любил всё сильнее.

Я опасалась этого, поскольку Альберт тоже когда-нибудь станет королём.

Александр вполне мог воспитать его человеческую половину в ненависти к драконам. И тогда Альберт возненавидит свой собственный вид.

Это один из моих самых больших страхов.

Другим была неизвестность.

Мы всё ещё не знаем, кем вырастет Альберт. У нас по-прежнему нет сведений о других таких детях, и сложно представить, какие испытания уготовила ему судьба. Сможет ли он превращаться в дракона? Будут ли его выдавать глаза?

Но больше всего я боялась, что это может случиться, когда рядом будет его дед.

Луи прав. Его отец не станет нас защищать. Он отправит нас обоих на виселицу. Александр не потерпит, чтобы его семья имела какое-либо отношение к драконам.

Меня утешало только то, что я не одна. Эту ношу разделял со мной Луи. И только время покажет, что нас ждёт впереди.

Глава 9

ГВИНЕВРА

Третий День рождения Альберта отмечался с размахом.

После дня, полного красочных впечатлений, он едва стоял на ногах, и я была рада, что именно я повела его укладывать спать с наступлением темноты, потому что мне не нравилось пребывать в окружении людей, ненавидящих мой вид. С этим прекрасно справлялся Луи. Я выдержала это вместе с ним.

Я чувствовала все его эмоции, когда ему приходилось говорить ужасные вещи. Голос Александра был полон надежды и воодушевления, что его влияние всё-таки сказывается на сыне.

Но ночью моя магия избавила его душу от тьмы, и он спал как убитый.

Я тоже сильно вымоталась и заснула быстро.

На следующий день он вернулся в нормальное состояние, ну, или близкое к нему. Королева расхваливала Магдель: какой прекрасный пример она подавала вчера на балу.

И что она вела себя как настоящая королева, хотя никогда ей уже не станет.

Я знала, что за всем этим стоит Александр.

Королева была уязвима и внушаема в своей скорби по старшему сыну, к тому же готовая пойти на всё ради мужа. Даже ставить меня в неудобное положение, заставлять сомневаться в любви Луи.

Но я не поддавалась.

Я просто поблагодарила Магдель за то, что взяла на себя мои обязанности, но Альберту нужна была мама.

Презрительный взгляд королевы мгновенно смягчился при звуке имени внука.

Она любила его всем сердцем.

После того дня время летело быстро. И каждый раз, когда король отправлялся в военный поход, я надеялась, что он не вернётся.

Но он был не из тех, кого легко убить.

Он всегда возвращался с вдвое меньшим количеством людей, которых брал с собой в поход.

Для него они просто пешки, не более.

А после каждого похода он на протяжении нескольких недель каждую свободную минуту проводил в подземельях.

Я так радовалась, что Альберт не слышит рёва драконов, которых истязают внизу. Ему бы точно снились кошмары.

Наступила осень, с ней пришли нескончаемые ливни.

Каждый раз, глядя в окно, Альберт и Луи расстраивались. Они так похожи друг на друга.

А ещё началась эпидемия коклюша. Мои драконьи инстинкты требовали спасать людей.

Мне было сложно их подавлять. Мне становилось плохо каждый раз, когда до меня доходили вести о том, сколько детских жизней унесла эта болезнь.

— Луи, я не могу просто сидеть и ничего не делать. Это против моей природы.

— Прошу тебя, умоляю, не надо. Тебя могут заметить и сообщить об этом моему отцу. Пожалуйста, любимая. Я не смогу простить себе, если что-нибудь случится с тобой или Альбертом.

— Я так не могу, — по щекам потекли слёзы, Луи крепко прижал меня к себе.

Мне всегда становилось спокойнее в его присутствии.

Жуткий кашель донёсся из комнаты Альберта. Мы с Луи застыли.

Утром с ним всё было хорошо.

Я отмерла и бросилась к его кроватке.

С ним сидела няня. Он плакал и кашлял одновременно.

— Я позову лекаря, — сказал Луи и выбежал из детской.

Я взяла Альберта на руки и прижала к груди.

Когда он кашлял, чешуйки под моей кожей приходили в движение. Мне нужно взять себя в руки или убежать куда-нибудь, пока я не превратилась в дракона.

Луи вернулся и сразу заметил, как дрожат мои руки.

Он понимал, в каком я состоянии. Альберт — мой сын. Я не могу сдерживать дракона, когда ему нужно исцеление.

— Иди, — прошептал Луи, и я сбежала в соседнюю комнату, откуда вылезла через окно на крышу восточного крыла.

Я стянула с себя одежду — к счастью, уже ночь и кругом темно, — и затем взмыла в небо. Я летела всё выше и выше, так быстро, как только позволяли мне крылья, вознеслась над облаками и осталась там, пока не успокоюсь достаточно, чтобы вернуться в человеческую форму.

Я чувствовала запах болезни в воздухе.

Смерти тысяч детей обжигали мои ноздри.

Я могу это исправить, но не делаю этого.

Слушаюсь своего мужа и отворачиваюсь от того, для чего я была рождена.

Вот почему я не смогла сдержаться сейчас с Альбертом. Вполне возможно, что именно из-за меня он и заболел.

Нельзя идти против высших сил.

Я вернулась в наши покои рано утром.

Там уже был лекарь, когда я вошла. Луи сидел рядом с Альбертом, пытаясь сбить лихорадку.

Я чувствовала себя совершенно беспомощной, но лекарь дал нашему сыну множество снадобий, и всю следующую неделю мы делали всё, что в наших силах.

Лекарь приходил каждый день, но состояние Альберта не улучшалось.

Я постоянно оглядывалась на Луи, умоляя его глазами, но он качал головой.

Он позволит нашему сыну умереть, лишь бы сохранить наш главный секрет.

Я не могла этого понять.

Тяжелее всего стало, когда Альберта изолировали от всех.

Часть замка закрыли на карантин. Даже нам нельзя было заходить.

Никто не мог к нему попасть.

Луи пытался ободрить меня каждую ночь.

Мой бедный мальчик вот-вот умрёт, а его папа всё ещё намеревается сохранить секрет матери любой ценой.

Но это моё дитя. Любовь дракона глубже, чем у кого-либо из людей. Не знаю, унаследовал ли от меня Альберт эту черту, но я не дам ему умереть, если могу исцелить.

Я дождалась, когда все в замке уснут. В том числе Луи.

Это мой единственный шанс прокрасться в комнату Альберта и сделать то, что должна.

Я никого не встретила по пути. Проскользнула мимо стражи, спящей на входе в карантинное крыло.

На носочках добралась до детской Альберта. Мне захотелось разрыдаться на месте, когда я увидела, как он исхудал.

Он был весь в поту, мучимый лихорадкой, и совсем не походил на моего мальчика.

Я даже не знала наверняка, подействует ли на нём мой дар, но я обязана была попытаться.

Я положила руку ему на сердце и почувствовала, как нагревается моя ладонь.

Я закрыла глаза, когда зрачки превратились в щёлочки, и забормотала, призывая свою целительскую способность.

Медленно открыла глаза и посмотрела на Альберта.

Он улыбался мне.

— Мама, — позвал он ангельским голоском.

Слёзы счастья потекли по щекам, я поцеловала его в лобик.

Его маленькие ручонки тянулись к моим щекам, а через секунду он посмотрел куда-то через моё плечо.

Его улыбка стала шире, словно он увидел то, что любит больше всего на свете. Или, скорее, самого любимого человека. И мой наихудший кошмар.

ЛУИ

Сработала сигнализация. Дракон в замке.

Я оглянулся на Гвен, но её не было в постели.

Невидимая рука сжала моё сердце.

Что ты наделала, Гвен?

Я выбежал из покоев, понёсся по коридору к северному крылу, откуда доносился крик отца.

Влетев в комнату, я увидел его вместе с Альбертом, которого держал одной рукой.

Он всё знает.

Альберт повернул ко мне голову, и я ахнул.

Он больше не выглядел больным.

— Хорошо, что ты решил к нам присоединиться. У нас тут завёлся предатель.

— Зачем ты забрал его из карантинного крыла? — я подошёл к Альберту и забрал его из рук отца. — Ты в своём уме?

Отец с прищуром взглянул на меня и перевёл взгляд на Альберта.

— Он исцелён, Луи. Я видел это своими собственными глазами.

Я посмотрел на отца, а затем на сына.

— Что ты имеешь в виду?

Отец засмеялся.

— Скажи мне, что ты шутишь.

— Это не смешно, отец. Что произошло?

— Твоя жена… Она использовала магию, чтобы исцелить вашего сына. Магию не из этого мира. Их магию! — взревел он под конец.

— Ты с ума сошёл? — заорал я в ответ.

— Я видел это своими глазами. Я же не идиот, Луи. Гвен — дракон. Понятия не имею, как ей удавалось дурачить нас всё это время. Но это значит, что твой сын наполовину дракон.

Я отвёл руку с Альбертом подальше от него и отступил на лестницу.

— Ты спятил. Твоя ненависть к драконам довела тебя до каких-то бредовых видений. Видишь то, чего нет!

— Бредовых видений?!

Я оглянулся на мать.

— Пожалуйста, скажи, что ты не веришь во всю эту чушь.

Она избегала моего взгляда.

— Гвиневра — дракон. Я видел её глаза, и она исцелила его магией. Драконьей магией.

Я оглянулся. Где же, чёрт подери, Гвен?

— Где моя жена?

— Твоя жена — не человек, и я это докажу, — он показал звериный оскал.

— Где она? — взвыл я, как сумасшедший.

Но отец просто взмахнул рукой, и меня схватили стражи. Няня вырвала у меня из рук Альберта, мальчик начал плакать.

— Пожалуйста, умоляю тебя, — со слезами просил я отца. — Не причиняй им вреда.

— Она дракон, Луи. Ты совсем из ума выжил?

— Нет, это ты из ума выжил. Твоя ненависть к ним заполонила всё и не даёт увидеть правду. Это не они монстры, а ты.

Меч одного из стражей, приставленный к моей шее, рассёк кожу, вызвав обжигающую боль. Кровь потекла на пол.

— Александр! — закричала мама. — Он же твой сын!

— Он больше не мой сын. Он обезумел. Запереть его. Мне нужно подумать, что делать дальше с этим предательством.

Лезвие убрали от моей шеи. Порез продолжал жечься, пока меня волокли прочь.

Меня дотащили до покоев и заперли на ключ.

Мне отсюда не сбежать. Я понятия не имею, где сейчас Гвен или Альберт, и в голове начали крутиться самые тёмные мысли, что когда-либо у меня были. Мысли об убийстве.

Я убью своего отца, если он сделает что-то с Гвен.

Но хуже всего, что он теперь знает. Знает, что драконы могут превращаться в людей. Теперь мой самый страшный кошмар станет реальностью.

Скоро Пейя утонет в крови, и виной всему будет монстр, которым стал мой отец.

Глава 10

ГВИНЕВРА

Никогда в жизни так сильно не нервничала.

Но я не жалею о своём решении. Я спасла Альберту жизнь. Я бы с радостью умерла за него.

Вот только переживаю за свою семью.

За Делилу.

Теперь Александр поймёт, что все они драконы. Наш секрет был раскрыт, и меня выдало не предательство любимого. А собственная любовь к сыну. Я не могла позволить моему мальчику умереть.

И вот я сейчас там, где не думала, что когда-либо окажусь.

В подземельях.

От стен исходил противный запах драконьей крови. В воздухе чувствовались остатки магии. Они потихоньку стирались, но даже лёгкое ощущение пробирало меня до чешуек.

Я не знаю ни одного заклинания, потому что папа не хотел, чтобы я училась магии.

На протяжении многих лет она была под запретом. Для драконов, скрывающихся среди людей, это скорее часть легенд, чем реальность.

Теперь, когда наша тайна раскрыта, нас ждёт кровавая резня.

Драконы будут стёрты с лица Пейи из-за непреодолимой ненависти одного человека. Короля.

Луи ещё ни разу не спускался ко мне, и что-то мне подсказывает, что он не придёт. Не сможет.

Его отец расценит это как самое ужасное предательство. Мне страшно за Луи.

Он теперь уже никогда не станет королём.

Мне страшно за жизнь Альберта.

И у меня не было возможности связаться с мамой и папой.

Где же они, если их ещё не привели в подземелья?

Боюсь представить, что будет с папой.

Он не такой, как мы. Не Металлический. Он один из немногих Хроматических драконов, которые отказались от своей второй ипостаси.

Я даже не припомню, чтобы он хоть раз принимал драконий облик после изгнания.

Они с мамой связаны, поэтому ему пришлось тоже уйти, когда нас вышвырнули из колонии.

Делила последовала за нами.

Как она сейчас? Всё ли в порядке?

Александр приходил несколько раз. Грозился прибегнуть к пыткам, если я не обращусь в дракона. Но я отказывалась.

Ничего ему не покажу.

Он ещё не причинил мне вреда. Полагаю, это как-то связано с человеческим обликом, поэтому я не превращаюсь.

Ему легко убивать драконов, но он продолжает сомневаться, будто есть некая невидимая черта, которую он не решается перейти — можно ли истязать людей?

Делила как-то говорила мне, что существуют специальные зелья — тёмные зелья, — которые могут раскрыть людям нашу истинную сущность.

Я молюсь, чтобы он никогда не узнал о таком зелье.

Иначе моему виду конец. Альберту конец.

Когда дело касается драконов, ненависть Александра перекрывает всё. Он даже способен убить членов своей семьи.

Я рухнула на колени и начала читать молитву. Он создал всех нас. Как драконов, так и людей. Его сын страдал за наши грехи. Он убережёт их. Но теперь, когда моя судьба предрешена, я не стану молча смотреть.

Если моя смерть вызовет хоть какой-то отклик в железном сердце короля, то она будет не напрасной.

Я молилась за тех, кого люблю. За своего мужа и сына, за мать и отца, и за женщину, которая заботилась обо мне.

Боже, прошу, защити их всех.

ЛУИ

Отец, наконец, решил зайти ко мне.

Я напал на него, но он оказался очень силён — оттолкнул и ударил, повалив на пол, и пинал, пока я не начал задыхаться.

Схватил меня за волосы и поднял голову, чтобы я посмотрел на него.

— Надо было убить тебя, едва ты вылез между ног матери.

Мне было плевать. Я смотрел на него в ответ со всей ненавистью, которая была во мне. Жаль, что взглядом нельзя убить.

— Но можешь сказать спасибо испанцам. Семья Магдель всё ещё рассчитывает на сохранение договора. Ты женишься на ней.

— Да я лучше умру, чем женюсь на ней.

Он ударил меня лицом в ковёр. Я выплюнул осколок зуба, а он тем временем начал мерить шагами мою комнату.

— Не испытывай моё терпение, мальчик. Если бы не этот договор с испанцами, ты бы уже давно был мёртв. Ты мне не сын, но в глазах людей и Бога ты всё ещё кронпринц. Так что я решил дать тебе выбор.

— Убей меня, мне всё равно.

Отец засмеялся.

— Нет, такого варианта у нас нет. Но если бы был, даже не сомневайся, я бы так и поступил.

— Тогда какой же выбор ты мне предлагаешь? — закричал я.

Отец позвал стражу, и те принесли Альберта.

Я почувствовал невероятное облегчение.

Сын не мог побежать ко мне, но я видел страх в его глазах, пока он оставался на руках стражника.

— Умоляю, не причиняй ему вреда. Я на всё согласен.

Отец кивнул.

— Не в этом выбор, Луи, — холодно произнёс он. Дверь снова открылась.

В комнату, шатаясь, вошла Гвен с кандалами на руках и ногах. Она упала прямо передо мной.

Гвен была сильно ранена, кровь сочилась из многочисленных ран.

— Что ты с ней сделал? Ты в своем уме? — обретя второе дыхание, я хотел броситься к ней, но отец приставил меч к моему горлу.

Он кивнул стражнику, и тот поднял Гвен.

Альберт снова заплакал, просясь к маме.

— Пожалуйста, ваше величество, — устало заговорила Гвен. — Уведите его отсюда. Детям не стоит такого видеть.

— Заткнись. С тобой мы уже закончили разговор, — отрезал король. — Пусть отродье увидит, что произойдёт сегодня. Увидит, какое его мать чудовище. И поймёт, почему она умерла.

— Отец, прошу тебя, — снова взмолился я. Он метнул на меня безумный взгляд.

— Она дракон, и я это докажу.

— Это безумие, отец. Остановись, умоляю.

— Сделай выбор, Луи, — отец встал передо мной. В моих глазах, прожигающих его взглядом, стояли слёзы.

Между нами повисло молчание, и его ненависть к драконам была отражением моей ненависти к нему.

— Жизнь Гвиневры или твоего сына?

Я застыл. Как он может спрашивать такое? Это невозможный выбор.

— Лучше возьми мою жизнь в обмен на их.

— Я же сказал уже, такого варианта нет. Ты станешь королём и женишься на Магдель, так что выбирай с умом.

— Альберт! — не раздумывая, крикнула Гвен. — Спаси Альберта, Луи, пожалуйста.

Я чувствовал, как на глаза набегает всё больше слёз, пока смотрел на неё, не отрываясь. Она тоже плакала, глядя на меня умоляюще. Поставить жизнь сына превыше нашей настоящей любви.

— Отец, умоляю…

— Время на исходе. Ты можешь спасти кого-то одного, или они оба умрут.

— Луи, пожалуйста! — снова закричала Гвен.

— Я не могу выбрать кого-то одного.

— Тогда послушай меня и спаси Альберта.

Отец посмотрел на меня, пропуская слова Гвен мимо ушей.

— Так кого же?

— Пожалуйста, — повторила она.

— Альберт, — в итоге выдавил я. Отец хмыкнул.

Стражники тут же увели Гвиневру.

— Прошу, дай нам хоть попрощаться.

— Никаких прощаний с драконами, — отрезал отец и повернулся к стражнику, который держал Альберта: — Отпусти мальчика к отцу.

Сын прибежал ко мне, и я крепко обнял его.

Меня трясло от рыданий. Альберт же не понимал, что происходит. Он даже не запомнит всё это, но его ещё долго будут мучить ночные кошмары.

Кошмары о том, каким чудовищем был его дед.

Он даже не позволил мне с ней попрощаться.

Она была любовью всей моей жизни. Добрейшим созданием, которое я когда-либо встречал, а он даже не дал мне поговорить с ней последний раз.

Я никогда не прощу ему случившееся этой ночью.

Казнь была назначена.

Альберт всё ещё оставался со мной. Запертый в покоях, я ничего не видел и не слышал.

Пока Альберт спал на кровати, я предпринял бесчисленное количество попыток выбраться из комнаты.

Внезапно до меня донеслись крики толпы и рёв дракона.

Я вздрогнул. Зачем она превратилась?

Кто-то схватил меня сзади, и мы исчезли в одно мгновение.

А когда появились, я уже стоял прямо перед драконьим телом Гвиневры. Я закричал, падая на колени, одновременно с тем, кто принёс меня сюда.

Она была обезглавлена и не превратилась обратно в человека.

— Схватить его! — взревел мой отец, но стоило только стражникам приблизиться, как воздушная волна оттолкнула их назад.

— Ты убил мою дочь!

Я резко обернулся. Перед глазами всё поплыло от слёз. Но я всё равно узнал Филиппа.

— Ты пожалеешь об этом!

— Арестуйте его! — снова прокричал отец и попытался встать, но не смог.

Филипп вытянул руки вперёд, в сторону отца, и его губы быстро что-то бормотали. Он говорил на драконьем языке.

Глаза превратились в щёлочки, окрасившись в золотой цвет.

А затем он прикоснулся ко мне, и мне показалось, что я сейчас умру. Но прежде чем я испустил последний вздох, он остановился.

— Ни один Ласточкокрылый не сможет исцелить твоего сына. Ты умрёшь один, похоронив всех своих близких. И попомни мои слова, Александр: ты не король. Придёт день, и ты умрёшь медленной, мучительной смертью. Я проклинаю твоего сына за то, что ты сделал с моей дочерью. Болезнь будет лишать его сил снова и снова, подавляя тьму, что течёт по вашим венам. Дракон займёт трон, и род Мэлоунов это обеспечит. Вот твоё проклятье: знать, что будет. А именно так всё и будет, я видел это.

Отец закашлялся, когда магия Филиппа его, наконец, отпустила.

Филипп посмотрел на меня. Я ещё никогда не видел у него такого взгляда. Разочарование, любовь, ненависть — все эмоции переплелись вместе. Он подошёл к телу Гвен, пока стражников всё ещё удерживала на месте его магия, прикоснулся к дочери, взвыл и исчез вместе с ней.

Чары спали, все вновь обрели свободу.

Я заорал во всю мощь своих лёгких и вновь бросился к отцу, но меня схватили стражники. Скорбь взяла надо мной верх, и я прорыдал весь обратный путь до комнаты.

Когда же они завели меня в покои, Альберта там уже не было.

— Где мой сын?

Дверь захлопнулась, и я ударил по ней со всей силы.

— Успокойся, Луи, — произнёс знакомый голос. Я обернулся и увидел Делилу.

Побежал к ней, чуть не сбив с ног, и крепко обнял.

— Он убил её. Вот так просто…

— Знаю. Филипп опоздал. Он думал, что сможет обменять твою жизнь на её.

— Не понимаю. Почему вы не могли спасти её раньше?

— Драконья магия сильнее всего после полнолуния, а он уже много лет не пользовался этой магией, Луи. Ему нужно было набраться сил. Прошлой ночью как раз была полная луна. Но мы опоздали. Мне безумно жаль.

— А где Альберт? Где мой сын?

— Он в безопасности. Но мы не могли оставить его с твоим отцом. Ты ещё увидишься с ним, обещаю. Но мне уже пора. Я присмотрю за тобой и вернусь, когда твой отец покинет этот мир. Будь сильным. Мы ещё встретимся.

Она исчезла, растворившись в дымке, и я снова закричал. За один день я потерял любовь всей жизни и единственного сына. После такого невозможно оправиться. Никак.

Я рухнул на пол и очнулся, когда в комнате находился отец.

— Ты сделаешь всё, как я скажу, Луи, и теперь, когда это фиаско позади, ты сможешь вернуться к нормальной жизни. Будешь охотиться на драконов и женишься на Магдель ради будущего Пейи. Ты возненавидишь драконов, как твой брат. Я заставлю тебя увидеть правду.

— Увидеть правду, — я засмеялся. — Я уже видел правду.

— Думаешь? Да она же просто ослепила тебя своей магией. Но это пройдёт, и ты вернёшься ко мне. Ненависть проснётся в тебе.

— Уже проснулась. Вот только моя ненависть никогда не будет направлена на неё, отец. Всегда на тебя. Это ты чудовище, а не они. Я никогда не прощу тебе то, что произошло здесь сегодня.

Он прочитал по моим глазам решимость и первым отвёл взгляд.

— Где Альберт? — он оглянулся по сторонам.

Я снова рассмеялся.

— Далеко от тебя. Он не вернётся, пока ты жив, и он будет знать, каким монстром был его дед. Будет знать, что ты сделал. И он обязательно полюбит драконов, потому что я расскажу ему, какие они добрые и удивительные создания. Правь, как хочешь, пока можешь. Но помни, что ты не вечен, и твоя ненависть к ним умрёт вместе с тобой.

Глава 11

ДВАДЦАТЬ ОДИН ГОД СПУСТЯ

Я остался верен своему слову, но проклятье давило на меня. Без своей единственной я бы не смог ему сопротивляться, но любовь к нашему сыну помогла мне продержаться все эти годы.

А потом его отняли у меня мятежники.

Каждую ночь я выслеживал чудовище, похитившее его.

То, что плевалось кислотой.

Я уже убил многих, но ничто, ничто не приносило мне облегчения.

Сегодня с этим будет покончено.

Мятежников поймали. Я убью их, сидя на спине дракона, которому безоговорочно доверяю.

Пейя изменилась после смерти отца. Металлические драконы стали править вместе с нами, стали частью нашего народа, мы подписали мирное соглашение, признавая их равными себе.

Драконы, отказавшиеся от человеческого облика, так и остались зверьми. Дикими и бездушными.

От них по-прежнему требуется защищать мирное население Пейи.

Сегодня я отомщу за смерть своего сына. Я положу этому конец.

Мятежники использовали Хроматических драконов. Я до сих пор не понимаю, как им удалось приручить этих чудовищ.

Магнус и Норманд, короли Ариса и Тита, тоже желали отомстить за сыновей.

Ни у одного из нас не осталось наследников.

Я видел того Ночного Злодея, что унёс моего сына. Его шрам на глазу выделялся на фоне белоснежной чешуи.

Жако взлетел в небо. План был продуман до мелочей, сети расставлены.

Сегодня чудовище погибнет медленной, мучительной смертью.

Моя ненависть к этому чудовищу насыщала проклятье.

Он должен умереть, но прежде — заплатить за содеянное.

Жако летел быстро и стремительно. Я оглянулся через плечо.

Тварь следовала за нами.

Никто из нас не проронил ни слова о ловушке впереди, но как только мы пролетели контрольную точку, сети были выпущены, и у чудовища не было времени увернуться.

Он рухнул на землю.

Жако развернулся. Нам нужно было добить этого монстра, пока он слаб. Дальше он очнётся уже в подземелье.

Я приметил место, где он упал, повалив несколько деревьев.

В темноте, рыча и воя, он пытался выпутаться из сетей.

Жако приземлился, и я соскользнул с его крыла.

Я снял шлем и уже собирался нанести удар. Я хотел убить его прямо здесь и сейчас.

Тьма и ненависть поглотили меня. Проклятье только усиливало эти эмоции. Я уже мысленно представлял, как пробью клинком череп чудовища одним смертельным ударом.

— Милорд, остановитесь! — окликнул меня Жако, но я не послушал.

Пара рук схватила меня сзади, не давая вонзить клинок.

— Отпусти!

— Стойте, — сказал Жако человеческим голосом. — Смотрите, там ваш сын.

Тьма мгновенно испарилась, и я сразу же увидел.

— Альберт, — выдохнул я.

Он был придавлен тушей чудовища.

Жако приблизился к нему и нащупал пульс.

— Жив, но едва-едва, — сообщил он.

— Ему нужна помощь Ласточкокрылого.

— Нет, у него есть я. Дайте мне исцелить его, — подало голос чудовище.

— У тебя нет целительских способностей.

— Прикосновение Ласточкокрылого не исцелит его. А моё может, — прорычал Ночной Злодей, и его тело начало исчезать.

Я был ошеломлён, наблюдая, как тот принимает человеческий облик. Нет, это невозможно. Гвен говорила, что если они отказываются от второй ипостаси, то теряют возможность обращаться.

— Держись, — сказал он и прямо у меня на глазах разрезал себе грудь. Какого чёрта здесь происходит?

Крича от боли, он погрузил ладонь в свою грудь и затем вынул что-то.

Он держал что-то кровавое. Пульсирующее.

— Жако, что это?

Я хотел остановить его, когда он направился к Альберту с кинжалом во второй руке, но Жако встал у меня на пути.

Его глаза были полны ужаса и шока.

— Он же убьёт его!

— Нет, не убьёт. Я ещё никогда такого не видел.

— Что он творит?

— Успокойтесь, милорд, с вашим сыном всё будет в порядке. Просто позвольте ему сделать то, что он задумал.

— Нет, я не могу позволить ему убить моего сына!

Жако загородил мне обзор и оттащил подальше.

— Альберт, Альберт! — кричал я.

Я пытался сопротивляться, но мой дракон даже не почувствовал ударов. Он держал меня, пока всё не закончилось.

Мы сражались против своих же сыновей.

Ни один из них не был убит. Они сами были мятежниками.

Почему? За что он так со мной поступил?

— Мы должны предупредить остальных, — слова Жако совпали с моими мыслями.

Он схватил меня и обернулся драконом на бегу, забросил себе на спину, и мы полетели к тому месту, где шёл бой.

— Остановитесь! — прогремел Жако. Он повторил это несколько раз, прежде чем с грохотом приземлиться.

— Мы сражаемся против кронпринцев, — крикнул я. — Магнус, Норманд, это Калеб и Гельмут. Пожалуйста, нам нужно прекратить войну.

Все замерли. Многие из Хроматических драконов в человеческом облике вновь превратились в драконов и улетели в ночное небо.

Всё было кончено. Но не так, как я ожидал.

Мой сын оказался жив, и он выступал на стороне мятежников. Почему?

Я ещё никогда не испытывали ничего подобного — смесь гнева, обиды и облегчения.

Я смотрел на них обоих — на кислотного дракона в облике человека и на своего собственного сына, лежащих на койках напротив друг друга.

Жако сидел рядом со мной.

— Я ничего не понимаю. Что он сделал с Альбертом?

— Ваш сын не погиб, милорд. Это старая легенда. Мы не верили, что это может быть правдой.

— Что за легенда?

— О том, что дракон может поделиться своей сущностью с человеком. Или, как в данном случае, со своим наездником.

— Ой, да ладно тебе, Жако, ты же не хочешь сказать, что этот кислотник — дракон Альберта?

— Милорд, я могу быть откровенен?

— Конечно.

— Кронпринц не раз делился с вами своими предположениями. Но вы никогда его не слушали. Ночной Злодей не убил его, он помог Альберту реализовать свой план.

— Нет, — я замотал головой. — Я не верю. Он был похищен, взят в плен мятежниками. Ему промыли мозги. Мой сын никогда бы не пошёл против меня.

— Пошёл бы, если бы счёл, что других вариантов нет. Вы всю жизнь учили его, что не бывает настоящего мира без войны.

— Но мы ведь мы смогли установить мир, Жако. Ты сам говорил, что с Хроматическими драконами невозможно договориться. Им нельзя доверять.

— Я ошибался.

— Нет. Я отказываюсь в это верить.

— Он дал вашему сыну кусочек своего сердца. Знаете ли вы, что на самом деле это значит? Это не какая-то мелочь, милорд. Для драконов это акт самопожертвования. А значит, теперь он не сможет жить без кронпринца.

— Нет, Альберта просто обманули. Это не могло быть его планом. Ночной Злодей просто использовал на нём свою магию. Да, в этом всё дело. Как только дракон очнётся, брось его к остальным. И пусть молится всем богам, чтобы мой сын выжил.

Я поднялся и направился к двери, но напоследок задержался и бросил ещё один взгляд на Альберта. Мальчик уже выглядел намного лучше, он явно шёл на поправку. Скоро он очнётся.

Это всё какой-то бред. Кислотник не может быть его драконом. Да и сам Альберт прекрасно понимал, что пойти против короля — это государственная измена. Он бы не пошёл на такое.

Прошло ещё несколько дней, прежде чем кислотник очнулся. Он отказывался отвечать на мои расспросы, и я велел бросить его в подземелья.

Делила приходила. Я спросил её, знала ли она что-нибудь, но она тоже ничего не ответила.

Впрочем, я прочитал ответ по её глазам. Всё она знала. Альберт ничего от неё не скрывал. Он определённо рассказал ей о своих планах. Нет, его похитили и промыли мозги.

Затем пришёл Норманд.

Он хотел переговорить наедине, и мы направились в зал совещаний.

Он был мертвенно-бледный. Неужели Гельмут погиб?

— Что случилось?

— Он очнулся.

— Гельмут? — спросил я.

Норманд кивнул и посмотрел на меня. Его желваки ходили ходуном.

— Его похитили и промыли мозги, как и Альберту, верно?

Норманд не ответил, я заметил в его глазах слёзы. Но тут он поднял на меня недоумённый взгляд.

— Что?

— Их же всех похитили, правда?

— Нет, Луи. Они действительно были мятежниками. Наши сыновья пошли против нас, чтобы освободить всех драконов, не только Металлических. Они стали наездниками Хроматических драконов. У Гельмута огнедышащий, у этого вида тоже есть какое-то название… А у твоего сына плюющийся кислотой.

— Что за чушь.

— Нет, мы просто не слушали их, когда они пытались нас убедить. Ты сам проходил через это со своим отцом, но заставить его увидеть правду было невозможно. А теперь мы повторяем ту же ошибку с Хроматическими драконами.

— Я не стану подписывать соглашение с этими тварями. Посмотри, что стало с Пейей.

— Это из-за нас, а не из-за них.

— Нет, они нападали по приказу наших сыновей. Я уже совсем ничего не понимаю. Почему они так с нами поступили?

— Когда он очнётся, ты должен выслушать его, Луи. Это всё, что я могу сказать, — он поднялся и ушёл.

Я остался сидеть один.

Его не переманили обманом. Он сам начал это восстание. Зачем? Чтобы дать свободу всем драконам?

Его мать не поверила бы во всё это ни на секунду. Или поверила бы? Я так запутался, что уже и не знаю, чему верить.

Мне нужно поговорить с ним, услышать его голос. Понять, что же всё это, чёрт побери, значит.

Глава 12

Я узнал о том, что Альберт очнулся, посреди совещания.

Извинился перед собравшимися и покинул зал.

Стражник, заметив моё приближение, поспешил открыть дверь в лазарет.

С Альбертом сидела Делила. Они оба посмотрели на меня. В его глазах полыхала злость.

— Ваше величество, — Делила поклонилась и подняла глаза на меня. После смерти Гвен я не мог смотреть на неё, потому что каждый раз чувствовал её разочарование во мне. Она вышла.

Я закрыл за ней дверь и посмотрел на Альберта. Он избегал моего взгляда. Повисло молчание.

— Даже не знаю, с чего начать, — в конце концов заговорил я.

— Как насчёт объяснений, зачем ты это сделал?

Что?

— Я не хотел, Альберт. Я думал, что ты мёртв. Я был ослеплён гневом и даже не понял, что ты стоял за всем этим мятежом. Первым тебя узнал Жако. Я мог убить тебя. Зачем? Зачем ты пошёл на это?

— Потому что они тоже драконы. Так нужно было.

— И начал войну. Ты хоть понимаешь, чего стоила эта война нам и нашим людям?

— Людям? А как же детёныши Хроматических драконов, отец? На которых ведут охоту, чтобы продавать на чёрном рынке.

Что он хочет этим сказать? Что это жестоко? Без этого рынка я бы погиб ещё много лет назад. Как и многие другие.

— Ты же знаешь, я не могу уничтожить рынок, Альберт. Нам нужны зелья.

— Нет, тебе они нужны только из-за проклятья.

— Ты совершил измену, — я начал терять терпение. Он не понимает, что натворил.

— Не бывает мира без войны, ты сам меня так учил.

— Но у нас был мир!

— Нет, не было. Просто ты был слишком слеп, чтобы заметить. А я-то думал, что истинная любовь тебя чему-то научила.

— Она была Металлическим драконом, — выпалил я.

— Она была драконом, отец. Дракон есть дракон. Независимо от того, как ты к ним относишься. Одни чуть страшнее других, но все они драконы, — его голос умолял меня прислушаться к его мнению. На долю секунды я увидел в Альберте его мать.

— Меня проклял Хроматический дракон.

— Потому что ты ничего не сделал, когда казнили его дочь.

Он знал? Скорее всего, ему рассказала Делила. Но всё было не так. Я просто не мог ничего сделать.

— Это неправда. Я сделал всё, что было в моих силах. Мне пришлось сделать выбор.

— Пришлось сделать выбор? — он скептически фыркнул. — Поступить правильно? Если будет суд, то отправь меня тоже в подземелья. Я начал это восстание. Если мой дракон погибнет… Если хоть кто-то из моих союзников погибнет, будь готов казнить и меня тоже.

Да он спятил.

— Альберт!

— Нет. Закон есть закон, отец. Если только ты решил переписать его, — он поднялся и постучал в дверь. Стражник вошёл в комнату.

— Заберите меня в подземелья, — он протянул руки, чтобы его заковали.

— Не говори ерунды, — вмешался я. — Оставь нас.

Стражник вышел и закрыл дверь.

— Альберт, ты не понимаешь. Я потерял много людей из-за этого восстания.

— Я тоже.

Я закрыл глаза. У меня всё ещё не укладывалось в голове, что за всем этим стоял он. Я не могу судить его как изменника, ведь он будущий король Пейи.

— Значит, будем искать компромисс, — я открыл глаза.

Он кивнул.

— Отдыхай. Сначала мне нужно посоветоваться с Жако, — я вышел.

Мне важно знать, что думает мой дракон по поводу всего этого.

— У него доброе сердце, милорд, — сказал Жако. — Я бы выслушал его, постарался понять. Он явно знает о Хроматических драконах больше нас.

— Четыре года, Жако. Целых четырёх года я думал, что мой сын мёртв. А он был жив, стоял во главе мятежников, — ещё никогда я не чувствовал себя таким преданным.

— Теперь пришло время забыть прошлое и дать Альберту высказаться. Постарайтесь не думать о предательстве и той боли, через которую вам пришлось пройти. Выслушайте его и попробуйте прийти к согласию.

Я кивнул. Надо проветрить голову, прежде чем возвращаться к Альберту. Продумать условия.

Мы разошлись, и позже вечером Магдель тоже подняла этот вопрос:

— Луи, он не раз пытался поговорить с тобой об этом.

— Он просто мальчишка, который…

— Много знает, потому что вы с Жако учили его всему. И он уже не маленький мальчик.

Я терпеть не мог, когда она совала свой нос в наши дела. Она не была его матерью, хотя он её считал таковой. Гвен была бы разочарована его поведением. Сбежать к Хроматическим драконам. О чём он только думал? Они же чудовища.

— Прошу тебя, выслушай его на этот раз, — сказала Магдель.

— Я всегда его слушаю.

— Разве? Когда ты его слушал, Луи? Когда он сказал, что Хроматические не так уж сильно отличаются от Металлических? Когда он пытался доказать тебе, насколько ужасен этот самый рынок, который ты так защищаешь? Или подземелья… Когда, ну когда ты его слушал? Ты будешь таким же, как твой отец, если не положишь этому конец.

— Не смей. Я совсем не такой, какой он, — я накинул халат и вышел из комнаты.

Мне нужно проветрить голову. Мне нужно успокоиться.

Я всегда его слушал. Всегда. То, что я не был согласен с ним во мнении в отношении рынка Хроматических драконов, вовсе не значит, что я не слушал его.

Я скучаю по Гвиневре. Она бы нашла к нему подход намного лучше, чем я.

Отец вычеркнул её имя из истории. Она должна была стать моей королевой. Из-за этого Альберт даже не знал, кто он на самом деле. Он называл Магдель мамой, ни разу не спросив о Гвен, своей настоящей матери.

Из уважения к Магдель мы говорили всем, что она его мать.

Из Гвен вышла бы замечательная королева, но я даже представить не могу, как бы она отреагировала на эти события.

Альберт ударил кулаком по столу.

— Нет, я не дам убить ни одного из драконов.

— Альберт, — одёргивал я. Он упрямился.

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл незнакомец.

— Вы ко мне? — я окинул взглядом невысокого парнишку с медными волосами.

— Это Уильям, он будет говорить от имени мятежников, — заявил Альберт. Я вперился в него взглядом.

— Я думал, переговоры между нами.

— Если это можно так назвать, отец. Я не дурак. Я знаю твой ход мыслей.

И что всё это значит? Неужели он правда считает меня настолько бессердечным? Не верит, что я дам ему высказаться?

— Альберт, среди мятежников были женщины?

У меня волоски на коже встали дыбом. Женщины?

— Они в подземельях, — пояснил Уильям. Альберт закрыл глаза, облегчённо выдыхая от того факта, что они живы.

— Одна из них утверждает, что она твоя жена.

— Катрина, — подтвердил Альберт.

Жена?

— Что? Ты женат?!

— Это моё дело, отец. Если ты правда думал, что я женюсь на той капризной девице, у которой даже нет своего мнения, то ты ошибался. Она жестокая, я бы никогда не согласился, чтобы она стала моей королевой. Это даже не обсуждается. Бог свидетель, я женат на Катрине. Точка.

— Я хочу увидеть священника, — возмутился я, представляя, как на эти новости отреагирует Гилдерой.

— Он был под внушением.

— Тогда свадьбы считай что не было, — я был твёрд.

— Это решённый вопрос. Всё уже сделано. Я принёс ей клятвы перед Богом. Она станет моей королевой.

— Из какого она рода?

— Мне плевать на её происхождение.

— Альберт, это просто смешно, — с ним невозможно разговаривать. Кто это, и куда он дел моего сына? — Кто она?

— Девушка, выигравшая мамину лотерею.

— Плебейка! — воскликнул я.

— Возьми свои слова обратно, она не какая-то там простолюдинка. Она пятая женщина за всю историю, которая смогла выйти из Священной пещеры. В каждом её движении есть величие, для этого не нужно быть голубых кровей.

Вышла из Священной пещеры. Надо будет это проверить. Но она же не из королевского рода, даже не из знати!

— Нет, я не опущусь до такого.

— Это не тебе решать! — заорал он.

— Даже слушать не собираюсь. Хочешь суда? Будет тебе суд, — всё равно с ним спорить всё равно, что со стеной. За свои поступки надо отвечать, даже если ты кронпринц.

— Альберт, останови его! Вспомни о других! Женщин тоже казнят!

— Я уже всё сказал. Если он тронет кого-то из моих союзников, то ему придётся убить и меня.

Я стремительно вылетел из покоев. Мне нужно побыть одному.

Я кричал, пока не охрип. Это всё из-за Магдель. А я говорил, что глупо устраивать ту лотерею с приглашениями на бал. Это её вина.

Он бы женился на Дризельде, даже если бы мне пришлось заставить его. А для этого был только один способ — заставить его поверить, что иначе она умрёт. Он бы пожертвовал собой, чтобы спасти её.

На следующий день я велел привести Катрину. Мне нужно было лично встретиться с пятым человеком, сумевшим выйти из Священной пещеры.

Мы с Магдель сидели в тронном зале, ожидая, когда стражники вернутся вместе с пленницей.

— Если он женился на ней… — начала Магдель.

— Я ничего не хочу слышать об этом.

— Но так нельзя, Луи. Он не любит Дризельду.

— А я тебя не любил, помнишь?

Двери открылись, и первой в зал вошла Делила.

За ней следовала девушка. На ней было одно из платьев Гвен, отчего у меня вышибло весь воздух из лёгких.

Как она могла поступить так со мной?

Они обе опустились на колени перед нами.

— Как ты могла? — спросил я Делилу. Почему в её платье?

— Её вещи остались у меня. Как хочу, так и распоряжаюсь, — ответила она. Я стиснул зубы. Посмотрел на девушку рядом с ней.

— Так ты, значит, Катрина Сквайр.

Она кивнула.

— Ты вышла замуж за моего сына?

— Да, ваше величество, — она склонила голову.

— Что ж, это можно решить довольно просто, Катрина.

— Милорд, — вмешалась Делила, — я умоляю вас не делать этого.

— Ему пора понять, что жизнь — не сахар. Быть правителем непросто. И даже кронпринц должен уважать решения своего короля, — я вновь посмотрел на девушку. — Твоя жизнь в обмен на жизни их всех.

Она подняла глаза на меня.

Такого она не ожидала.

— Ваше величество, умоляю, не надо, — повторила Делила.

— Он сам виноват. Будет ему уроком.

— Это слишком суровый урок.

— Моё решение…

— Ты поступаешь в точности, как твой отец, Луи! — не унималась Делила.

— Думай, с кем разговариваешь! — прикрикнула Магдель.

— Я прекрасно осознаю, с кем разговариваю. Твой отец поступил с тобой так же. Ты уже простил ему то решение?

Мои ноздри раздувались. Как она могла подумать, что я действительно пойду на это? Это был просто блеф.

— Пожалуйста, не делай этого. Он тебе этого никогда не простит.

— Тогда мне пришлось сделать выбор. Хочешь сказать, что мой выбор был неправильным?

Она зажмурилась и покачала головой.

— Нет, но ты идёшь тем же путём со своим сыном, через который проходил сам. Я люблю вас обоих. Не делай этого, прошу.

— Её казнят на закате.

Альберт стоял на пороге. Он был в гневе. Раскидав всех моих стражников, он за две секунды добрался до Катрины и заключил её в объятья.

— Ты сошёл с ума? — взревел Альберт.

— Ты начнёшь меня уважать, мальчик.

— Я уже давно не мальчик. Раскрой глаза. Я сделал свой выбор. Мама, как ты можешь просто сидеть, будто тебя всё устраивает?

— Но, Альберт, он твой король.

— Тогда пусть казнит нас обоих! Я не смогу жить без неё.

— Альберт, кто-то должен заплатить за твои решения.

А план-то работает.

— Тогда позволь заплатить мне!

— Ты кронпринц Пейи. Тебя никто не казнит.

— Клянусь, если её казнят, я сам убью тебя.

— Альберт! — закричала Магдель.

— Я не успокоюсь, пока от тебя не останется одна горстка пепла! — орал он.

— Альберт, прекрати, — вмешалась Катрина.

— Нет, они не могут тебя казнить, — слёзы наполнили его глаза.

— Но после этого твой отец всех отпустит. Пожалуйста, — прошептала она.

— Нет, я этого не допущу. Мы должны бороться, Кейт. Борись вместе со мной, на кону наше будущее, — молил он.

Их любовь напомнила мне нас с Гвен. Столь глубокое чувство…

Но он должен жениться на Дризельде. Гилдерой — единственный, кто может приготовить мне зелье. Такова наша сделка.

— Ты же знал, что так и будет, — плакала она. — Я просто хочу, чтобы наступил мир. Прошу тебя.

Он крепко прижал её к себе. Со слезами на глазах он прожигал меня взглядом.

Вот теперь пора. Теперь он готов слушать.

— Не делай этого, пожалуйста, — взмолился он.

— Есть второй вариант.

— Нет, — выдохнул Альберт.

— Не тебе решать, Альберт, а ей.

— Прошу, не надо. Я выбрал её, так же как ты выбрал Ласточкокрылую.

— И в итоге потерял её.

— Потому что отец поступил с тобой так же, как ты собираешься поступить сейчас со мной.

— Отпусти её, Альберт. Женись на Дризельде, и все твои союзники будут свободны. Все до единого. Ей не причинят вреда.

Повисла тишина.

— Нет, пожалуйста. Я же сказал, что она пятая…

— Она всё ещё простолюдинка.

— Блядь, нет. Она намного больше. Я не люблю Дризельду.

— Альберт, — она коснулась его груди.

— Нет, этого он и добивается, Катрина. Он не собирался никого казнить. Вот почему меня привели сюда — чтобы я услышал его приговор. Чтобы начал умолять. Это с самого начала было его планом.

Я вздохнул. Он действительно хорошо меня знает.

— Не сдавайся, Катрина.

— Чёрт, Альберт. Мы знали, что так будет, но время лечит, — она положила руку ему на сердце. — Хватит. Пожалуйста. Всё будет в порядке.

Она крепко обняла его, он задрожал. В этот момент я увидел в них себя и Гвен.

Нет, мне нужно зелье. Он ещё не готов стать королём.

Ему ещё многому предстоит научиться. Мы не сможем жить в мире с Хроматическими драконами. Они чудовища, которые в любой момент могут его убить.

— Кейт… — умолял он.

— Ты хотел, чтобы я стала королевой. Мы не всегда получаем то, что хотим, иногда приходится делать то, чего не хочется. Но надо.

Моё сердце замерло. Кто же она такая?

Она посмотрела на меня и кивнула.

— Тогда решено. Ты и все остальные вернётесь в Эйкенборо, все обвинения будут сняты.

Стражник взял её за плечо. Альберт упал на колени.

— Ты женишься на Дризельде, когда я скажу, и не будешь искать встречи с тем Ночным Злодеем.

Я поднялся с трона, обуреваемый противоречивыми чувствами. Нет, он пока не готов стать королём. Он научится жить без Катрины, как я в своё время пережил смерть Гвен.

Но её слова… Я должен отдать ему должное: она правда говорит как настоящая королева, мне даже не нужно просить её показать метку в подтверждение того, что она действительно прошла через пещеру.

Последующие несколько недель Магдель не разговаривала со мной. Как и Альберт.

Я верил, что поступаю правильно.

Однажды я услышал разговор Альберта с Калебом.

Те слова, что он произнёс, разбили мне сердце.

— Он никогда не любил меня, потому что я родился от неправильной женщины. Если бы я был сыном его настоящей возлюбленной, всё было бы иначе, Калеб.

— Альберт, мне очень жаль. Мы так и думали, что он не позволит Кейт остаться.

— Неправда, я думал…

— Что ты думал?

— Ничего, — он фыркнул. — Всё равно он не будет править вечно. Рано или поздно он умрёт. В Кейт тоже сущность дракона. Когда-нибудь мы будем вместе. Время на нашей стороне.

Тем вечером Альберт снова отказался ужинать с нами. Упрямый, весь в отца.

Гилдерой с Дризельдой поселились в замке.

Должен признать, девчонка никогда не затыкается. Её болтовня сводит меня с ума.

Мы заставили Альберта ужинать с нами, но он стал лишь тенью себя прежнего.

Как же меня это бесило. Он дико напомнил мне Гвен. Я поднялся и вышел из обеденного зала.

Бесящая девчонка тоже встала, не прекращая щебетать.

Я ускорил шаг и хлопнул дверью перед её носом.

Сердце обливалось кровью за сына. Как он мог думать, что я его не люблю? Он её сын. Я люблю его всей душой. Мне просто больно смотреть на него, потому что в каждом движении я вижу её.

Я тихо плакал, сидя на полу. Я должен всё исправить.

— Мне нужно с тобой поговорить, — обратился я к Альберту на следующий день, но тот просто прошёл мимо.

Магдель посмотрела на меня, я на неё.

— Серьёзно, когда это уже закончится?

— А что ты ожидал, Луи?

— Я не собираюсь терпеть такое отношение.

— Ты можешь перестать считать себя центром вселенной? Ты же знал, как он относится к Хроматическим драконам. Но предпочёл не придавать этому значения. Ты ни во что не ставил его мнение.

— Не говори мне, как…

— Как воспитывать твоего сына? Но это я воспитала его. Делила воспитала его. Ты не сделал ничего, даже старался не смотреть на него.

— Не смей, — отрезал я и ушёл.

Неужели я правда вёл себя, как мой отец? Я неправильно с ним обращался? Я ведь люблю его. Он сын моей любимой женщины.

Он для меня — весь мир.

До меня дошли слухи, что Магнус уступил своему сыну. Как выяснилось, Гельмут тоже полюбил простолюдинку. Она украла его сердце, и Магнус пошёл у них на поводу. Как он мог? Мы должны были вдвоём держать оборону, а теперь Альберт возненавидит меня ещё сильнее просто потому, что у Магнуса оказалась кишка тонка отказать Гельмуту.

Впрочем, этого следовало ожидать. Магнус всегда следовал велению своего сердца. И он очень любил Гельмута. Со вторым сыном, братом-близнецом Гельмута, отношения были прохладнее, но вот в кронпринце он души не чаял. И он был раздавлен, когда узнал о похищении, думая, что больше никогда его не увидит.

Я должен быть сильным.

День свадьбы приближался, а я всё не переставал думать о Гвен. Я уже давно научился жить без неё, но в последние дни я не мог не задаваться вопросом, была бы она разочарована в Альберте… или во мне.

Я не ненавидел драконов так сильно, как мой отец, но и не было во мне любви к Хроматическим, как у Альберта.

Может, таким образом проклятье всё-таки берёт надо мной верх, а без Гвен я не в силах сопротивляться. Из моей жизни пропал маяк, освещающий путь во тьме.

Могла ли Катрина быть таким маяком для Альберта?

В ночь перед его свадьбой я бросил взгляд на Магдель и начал оседать на пол.

Она подбежала ко мне и обняла.

— Ты должен отменить эту свадьбу, Луи.

— И что, что я ему скажу? Я бы сказал ему правду, Магдель, как хотел много раз, но ведь это ударит по тебе.

Она коснулась моей щеки.

— Ты король. Я сделаю всё, что ты скажешь. Пора сказать ему правду. Не беспокойся за меня.

Слёзы текли по моим щекам, она прижимала меня к своей груди, гладя по волосам.

— Не повторяй ошибку своего отца.

Той ночью я отправился на поиски его дракона.

Я знал, как он выглядит в человеческой форме, и узнал его в одном из посетителей таверны.

Он пил.

Не снимая капюшон, я сел на соседний стул.

— Здесь занято.

Я молча посмотрел на него, и он поднял глаза на меня.

— Нам нужно поговорить.

— О чём? — его английский был не идеален, но вполне себе неплох. Я заговорил с ним на драконьем языке. Я хотел понять, что значили те слова про сущность дракона и время, которое якобы на их стороне.

Он рассказал мне суть ритуала, пояснив, что сердце должно быть отдано добровольно, иначе это не сработает и, напротив, обернётся проклятьем.

Его сущность замедлит старение Альберта. Он сможет прожить тысячи лет, прежде чем испустит свой последний вздох.

Тысячи лет.

В Катрине тоже есть сущность, ей отдала её дракон. Между ними всегда была связь.

— Связь?

Он кивнул.

— Сильная, магическая связь. Она умрёт за Кейт, если понадобится.

— У тебя то же самое с моим сыном?

Он покачал головой.

— Мне не нужна связь. Просто ваш сын — самый самоотверженный человек, которого я когда-либо встречал. Даже не знаю, откуда это в нём.

— От матери. Его настоящей матери.

Он слегка улыбнулся. Я вздохнул.

— Тебя не смущает, что он наполовину дракон?

— Нет.

— Хорошо. Потому что я собираюсь исправить свою ошибку. Пожалуйста, приди завтра утром во дворец.

Я покинул таверну и вернулся в замок.

В день свадьбы я вспомнил свою собственную. Не с Гвиневрой, а с Магдель.

Он напомнил мне об этом, и вот я сижу на троне, прямо как мой отец тогда. Не говоря ни слова.

Я посмотрел на Магдель, она кивнула в ответ, мягко улыбаясь.

Церемония уже началась. Я провёл ладонью по волосам.

— Стоп.

Взгляд Альберта устремился на меня.

— Альберт, нам нужно поговорить.

— Серьёзно, сейчас? — возмутилась Дризельда.

Я смерил её взглядом, и она опустила голову. Я снова посмотрел на Альберта.

— Пожалуйста, сын.

Мы вдвоём направились к дверям.

Гилдерой не сводил с меня глаз.

Если я умру, то мы с Гвен, наконец, воссоединимся.

Дойдя до освещённого свечами участка, я закрыл обе двери и прислонился к ним спиной. Я чувствовал себя жутко уставшим.

— Я не могу позволить тебе жениться на этой избалованной девице.

— Что, прости?

Я развернулся и впервые за многие годы посмотрел прямо на него. Он больше не маленький мальчик. Не тот ребёнок, каким он был в ту ночь, когда погибла его мать. Он стал мужчиной.

— Прости. Мне очень жаль.

— Ты о чём?

— Я люблю тебя, сын, больше всего на свете, хоть и понимаю, что не показываю это должным образом. Твоя мать умоляла меня не говорить тебе, но я больше не могу это скрывать.

— Скрывать что?

— Ты думаешь, что я ничего не сделал, когда казнили мою возлюбленную. Но это неправда. Меня заставили сделать выбор, — слёзы заполонили мои глаза. — Выбор, который я никому не пожелаю.

— И ты выбрал корону, — он закрыл глаза.

— Нет! — воскликнул я, по щеке побежала слеза. — Я выбрал своего сына. Она, не раздумывая, выбрала тебя. Выбор был либо ты, либо она. После этого я не мог смотреть на тебя, потому что ты очень сильно напоминаешь мне её.

— Что ты такое говоришь? — растерялся Альберт.

— Мой брат был кронпринцем. Он был женат на женщине, которую ты называешь матерью. А я женился на Гвиневре. У нас родился ты, но мой брат-идиот пострадал во время охоты на драконов. Я не хотел, чтобы мой отец узнал правду о твоей матери, поэтому я позволил своему брату умереть.

— Так ты знал, кем она была?

— Конечно, знал. Я всегда знал. Но сердцу не прикажешь. А потом ты заболел. Так как у тебя не было драконьего облика, она исцелила тебя, когда это не мог сделать ни один врач. Но папа поймал её. Он всей душой ненавидел драконов. Он узнал, что они могут превращаться в людей.

Её тут же арестовали. Вместе с тем он хотел сохранить договорённость с семьёй Магдель. Она должна была стать королевой, но брат погиб, наследником стал я, а я уже был женат. Соглашение грозило быть расторгнутым.

— Он сделал это из-за какого-то блядского соглашения?

Я кивнул, мои плечи задрожали.

Альберт сделал шаг ко мне и крепко обнял.

— Прости, я не знал. Что случилось после того, как он велел арестовать её?

— Он дал ей зелье, из-за которого она обратилась в дракона против воли. Вопрос был простой: она или ты. Чего не скажешь об ответе… — я шмыгнул. — Меня заставили жениться на вдове брата, после того как имя Гвен было предано забвению, — я коснулся лица Альберта. — Ты очень похож на неё. Она тоже хотела, чтобы драконы были свободны. Прости. Мне просто больно было смотреть на тебя. Я не хочу быть таким, как мой отец, Альберт. Если ты любишь ту девушку, то вы должны быть вместе.

Он снова сжал меня в объятьях.

— Спасибо, пап. А как же та свадьба, что уже идёт?

— Это уже моя проблема. Я разберусь. Иди к своей любви.

Роберт, его дракон, ворвался в замок. Мы оба уставились на него.

— И да, у тебя классный дракон.

Альберт улыбнулся мне и побежал к своему дракону. У Гвен была такая же улыбка.

Я вернулся в зал и вздохнул.

Всё кончено. Ненависть к драконам должна умереть вместе со мной, потому что Альберт такой же невероятный, как его мать. Она оставила великое наследие.

Я увижу, как он станет королём и положит начало новой эпохе. Эпохе свободных драконов.

Content

Вудс Эдриенн Забытая королева