Недобрый молодец: Витязь на перепутье

Глава 1

Призрак из прошлого

— Здравствуй, иномирянин! Ты удивлён тем, что видишь сейчас перед своими глазами и тем, что слышишь своими ушами⁈ Что же, тебя можно понять. Я слежу за тобою с того самого момента, как ты появился в болотах близ Козельска. Твоё появление здесь было предопределено богами, гордись, что попал в их сети. К сожалению, мы ожидали большего, но ты в самом начале пути и даже смог выжить. Если хочешь достичь вершин власти и стать хозяином судьбы, то тебе следует стать сильнее и выполнять все наши пожелания и просьбы. А просьбы богов — это закон для смертных!

Призрак прервался и с немым вопросом уставился на Вадима, что пребывал в лёгком шоке. Нет, он уже многое повидал, научился не удивляться странным событиям этого мира, но всё же не ожидал в гости призрака. Для остроты ощущений хватило мертвяков и волшебных персонажей, чья сказочность тут оказалась совсем не очевидна. Он очень устал от всевозможных испытаний.

Вадима внезапно накрыл страх и ужас от осознания того, что он уже пережил и что ему предстоит пережить в будущем. Ведь он никакой не герой и абсолютно рядовой парень, что пошёл в обыкновенный поход с заурядными студентами в надежде близко познакомиться с девушкой, ну или, на крайний случай, просто поучаствовать в интересном мероприятии в молодёжной компании. А всё закончилось весьма плачевно.

Теперь он стал воином и мочит мертвяков и бесов чуть ли не каждый день, да и не по одному разу. Но толку-то с того? Ведь, чем дальше в лес, тем больше вероятности погибнуть. А ему нужно найти обратный портал в свой мир, и этот призрак только что подтвердил его мысли о том, что он попал сюда совсем не случайно. В голове Вадима зароились тысячи мыслей, пока призрак молчал. Не дождавшись никакой словесной реакции, старик продолжил.

— Что же ты молчишь? Боги оказали тебе огромное доверие, впустив в наш мир. Здесь ты сможешь выполнить своё предназначение и воплотить все желания. Ты станешь известным и легко будешь добиваться признания любых женщин, если, конечно, этого захочешь. Но ты молчишь, значит, не веришь. Что же, я понимаю, но тебе всё равно придётся поверить в то, что ты сейчас слышишь от меня. И запомни, о тебе знают не только те, кто привёл в наш мир, но и те, кто всячески препятствовал этому. Они тоже пытаются проследить за тобой и понять, кто ты есть на самом деле и сможешь ли помочь нам. Их пернатый посланник филин не раз прилетал к тебе в гости, вот и сейчас он сидит неподалёку и пытается увидеть то же, что видишь сейчас перед собою ты.

После этих слов призрака Вадим принялся шарить взглядом по окружающим деревьям, но, несмотря на наличие превосходного ночного зрения, ничего толком и не увидел.

— Испугался? Ты не увидишь ночного филина, если он сам себя не покажет. Это же не обычный лесной обитатель, а птица подручного Чернобога, со слугами которого ты столкнулся в Старом лесу. У тебя нет другого выхода, отрок, как заключить со мною договор.

— Если я заключу договор, вы перенесёте меня обратно в мой мир? — прервал безмолвие Белозёрцев и испытующе посмотрел в белёсые глаза призрака. Он надеялся увидеть в них хоть что-то человеческое. Напрасно… глаза призрака отражали только вселенское равнодушие и не давали никакой надежды.

— Да, такое возможно, но только после того, как ты заключишь договор на наших условиях и выполнишь все наказы и уговоры. И тогда тебе может открыться вся мудрость богов, что помогли проникнуть сюда. Они же помогут тебе покинуть наш мир, это будет нелегко, но и ты к тому времени уже станешь другим.

Белозёрцев распахнул ещё шире уже и так округлившиеся глаза. Это они так уговаривают принять их условия, по сути, ничего не обещая? Мошенники! Прокуратуры на них нет. Сплошное на… обман, в общем.

— То есть, никто из богов напрямую не обещает вернуть меня обратно в мой мир?

— Я так не говорил. Они могут тебя вернуть, если ты выполнишь все их условия, а кроме того, сам изъявишь желание покинуть этот мир. Ты уже вкусил здесь многое, что в твоём мире недоступно. Познакомился с красивыми девками, обрёл статус дворянина, научился хорошо обращаться с оружием и узнал, как упокаивать мертвяков. А ещё на тебя не действует их слюна, как на других, и ты не можешь превратиться в беса. Это очень ценное качество для многих сильных мира сего, они помогут тебе стать влиятельнее и богаче, а от тебя им потребуется помощь в скользких вопросах. Ты станешь повелевать многими, и у тебя появится личная власть. А в своём мире ты кем был и кем будешь, если вернёшься, а?

Вадим скривился, призрак оказался во всём прав, но менталитет человека двадцать первого века не жаждал жизни без постоянного комфорта. Что это за жизнь без горячей воды и тёплого клозета? Или без интернета и компьютерных игр? Да… мужскому самолюбию здесь есть, где разгуляться, если раньше не отрубят то, чем разгуливаться будешь. Голову, например…

Но всё равно Вадиму не хотелось тут оставаться: того и гляди, заколдуют, если не самого, то избранную девушку точно. Думаешь, что спишь с красавицей, а окажется жаба. Недаром сказки сочиняют по мотивам былин, взялась же откуда-то царевна-лягушка, и почему именно лягушка? Небось, сказку облагородили и заменили жабу на лягушку. Царевны да принцессы они такие, только в сказках красивые да пригожие, а в жизни без слёз не взглянешь, небось.

'Эх, грехи наши тяжкие! — мысленно вздохнул Вадим, и вновь задался одним и тем же вопросом, — что же делать⁈

— У тебя всё равно нет другого выхода, — напомнил о себе призрак, — а так ты сможешь помочь богам и получишь за то награду. Это лучше, чем жить, как жил, только не получая за это вообще ничего. И могу тебе сказать без утайки, что самостоятельно ты не сможешь найти ключ для разрешения своей проблемы. Даже не надейся на это, так и останешься навсегда в нашем мире.

— А если боги обманут меня?

— Ты слишком мелок, чтобы тебя обманывать. В любом случае, ты выиграешь, если будешь послушен их воле и выполнишь их наказы, и проиграешь, если будешь действовать самостоятельно. За твоей спиной будут они, хоть и неявно, а один во все времена в поле не воин.

— Но с меня и спрос будет другой, и своей воле я не буду подчинён. Иди туда, куда хотят боги, делай то, что хотят боги. Меня такой расклад не устраивает.

Призрачный старик тяжело вздохнул, вот же упрямый вьюноша, ему дело говорят, а он всё своё талдычит, и видно, что не верит ни одному слову. Местный современник бы уже давно пал на колени и со слезами на глазах благодарил за то, что боги обратили на него свой взор. Увы, этот пришелец из мира будущего оказался невосприимчив к магии, хотя в его мире её не осталось ни на йоту. Очень странно.

— Хорошо. Я хотел по-хорошему, но видно, не вразумить тебя. Я предложил тебе возможность заключения договора, а не сам договор. Для того, чтобы его заключить, ты должен попасть в место, где это возможно. Мне пока нужно от тебя принципиальное согласие в том. Если ты не согласен, то боги перестанут смотреть за тобою и направлять, предостерегая от возможных ошибок. А ещё хочу сказать тебе, что боги очень злопамятны и раз ты отказался заключать с ними договор, то после этого твоя жизнь не будет стоить и ломаного гроша, уж поверь мне.

Белозёрцев похолодел. Ведь и вправду, ему отчаянно везёт, а если он не согласится на договор с богами, то всё везение на том и закончится, и любой бес, что затаился в лесу, сможет внезапно прыгнуть ему на плечи и отгрызть голову, или Рюзак этот долбаный решит кинуть и по-тихому заколет кинжалом или бросит раненого в лесу умирать.

Вадим задумался, действительно, права старинная русская пословица: «Куда ни кинь, везде клин!» Придётся соглашаться! И у него хоть какие-то шансы выжить останутся. Да и в то, что удастся быстро найти возможность вернуться в свой мир, Вадим не верил. Хотелось бы на то надеяться, но после стольких мытарств в новом мире он понимал, что шансы самостоятельно вернуться настолько призрачно малы, что их даже не стоит рассматривать.

В конце концов, боги обещали подумать и помочь. В Смутное время приходится надеяться хоть на что-то, хотя другая старинная русская пословица предупреждает, что на Бога надейся, а сам не плошай! Да уж… Вадим невольно тронул ножны фламберга и скривился. Гм, а тут разведка не дремлет: то ворон этот поганый за ним следил, то филин, как оказывается, по его душу прилетал. Сволочи пернатые!

Летают тут всякие, разведывают, а он потом договор подписывать должен!

— И что я должен в обмен на договор отдать?

— Клятву! — старик был краток.

— На крови?

— Да!

— А душу продать они не потребуют?

Призрак сначала не понял, а когда сообразил, о чём речь, рассмеялся хриплым смехом.

— Не нужна им твоя душа, они не дьяволы в твоём христианском понимании. Она останется при тебе, и никто не вправе её купить или продать, то байки вашего мира. Здесь есть силы, которые привязывают души к себе призрачными цепями, но это не славянские боги, можешь быть на счёт этого в полном покое. С тебя достаточно клятвы на крови, чтобы заключить договор. Но для этого, как я тебе уже говорил, ты должен добраться до места силы, где возможно сделать всё необходимое. Это будет твоим первым испытанием на пути к твоей и их цели.

Вадим задумался, может последовать давно известному совету Ходжи Насреддина, когда, получив задание от падишаха научить осла говорить, тот мудро решил, что за десять лет срока, полученного на это, либо падишах умрёт, либо осёл сдохнет⁈ Понадеяться, что пока он доберётся до этого места силы, пока заключит договор, начнёт его выполнять, много воды в реке утечёт. А с другой стороны, куда ему деваться в чужом мире? У кого просить помощи, когда здесь её просят только у тебя, и ты никому не нужен? Вывод напрашивается сам собою.

— Хорошо, тогда я согласен! — После некоторых раздумий произнес Вадим.

— Клянись в том своим миром и возможностью вернуться в него.

Вадим пару секунд соображал, затем понял, что от него хочет призрак, да тот уже и сам ему подсказал и произнёс.

— Клянусь своим миром и возможностью вернуться туда, что я согласен заключить договор с богами.

— Клянусь своим миром и возможностью вернуться туда, что я согласен заключить договор с богами на равных условиях, — повторил Вадим, добавив пару последних слов от себя.

— Условия договора определят боги, — недовольно отозвался призрак, — впрочем, думаю, им всё равно, равного договора у вас не получится, поэтому убирай эту фразу из своей клятвы. Боги не мелочны и вознаградят тебя за каждое выполнение своего наказа и устроят это по-божески, кхе-кхе.

Кхеканье старика Вадиму не понравилось, боги коварны и одарить могут совсем не тем, на что ты рассчитываешь. Хотя, человек подчас сам не знает, что для него лучше, а что хуже. Ну, да что тут поделаешь?

— Хорошо. Клянусь своим миром и возможностью вернуться в него, что я согласен заключить договор с богами.

— Вот это уже лучше! Ох, устал я уже с тобою разговоры разговаривать. Давно так долго не говорил, весь уморился. Ну, да ладно, не часто приходится уговаривать пришельцев из другого мира. Не припомню, чтобы это случалось в эту тысячу лет. За твоё согласие будет тебе удача в ратных делах и предупреждение о злонамерениях твоего временного хозяина-француза. Проси его учить тебя постоянно, и в том тебе будет прибыток, как в силе, так и в умении. Не зря тебя старуха-ведьма эликсирами поила, в них будет и сила, и воля твоя в мастерстве с оружием и в сражениях. Учись и пусть твоя рука твердеет, а воля покрывается железом. Француз здорово удивится тому, что сможет тебя научить многому, и на то воля богов будет! А сейчас прощай, ворон передаст тебе в другой раз указание о месте силы. А пока ты должен добраться до Москвы и остаться не только в живых, но и в прибытке. Помни о том, это тебе тоже на пользу пойдёт и в плюс к карме твоей. Прощай! — И призрак тут же растворился, только осыпалась белесая пыль, что тут же унёс слабый ночной ветерок.

Вадим остался один в ночной тьме.

Глава 2

Дорога на Москву

Больше ночью его никто не беспокоил, только где-то недалеко захлопали могучие крылья и донёсся дикий хохот филина, но быстро смолк. Лишь только Соловей-разбойник проснулся и попытался освободиться от сковывающих пут. Вадим подошёл к Соловью и шикнул на него, предупредив, что отрежет уши, если тот будет продолжать трепыхаться. Этого оказалось достаточно, и вскоре пленник успокоился и затих. Проверив узлы на верёвках, что стянули руки разбойника, Вадим вернулся обратно на свой пост.

Отдежурив положенное время, Вадим сменился и лёг спать, чтобы наутро вместе со всеми готовиться к продолжению похода. Немудрённый завтрак, короткая тренировка по фехтованию с де Рюзаком, и вот они снова идут по пустынной дороге.

В коротком сабельном бою с французом Вадим действительно почувствовал, что многие приёмы и движения он стал хорошо запоминать с первого раза, а сложные выпады мог интуитивно предугадать, пока весьма скромно, но, похоже, призрак не обманул, и это внушало веру в положительный исход будущего договора с богами.

К этому времени отряд уже довольно далеко ушел от Калуги. Двигались неспешно, да и много ли пройдёшь пешком за телегой, осторожничая и постоянно осматриваясь. Благо тракт раньше являлся очень оживлённым и сильно исхоженным и пока не сильно зарос сорной травой. Сейчас же путешествовать по нему для крестьян и простого купеческого люда оказалось очень опасно, они и не рисковали, всяк свояк в своём селе оборону держал, выезжали только небольшие отряды, да на лошадях.

Вот на один из отрядов и им и суждено было нарваться на следующие сутки. Они прошли весь день и остановились на ночь недалеко от тракта, разбив лагерь возле трёх могучих берёз, что словно окружили со всех сторон небольшую прогалину, заросшую густой травой.

Лошадь освободили от упряжи и она, довольно фыркая, тут же потянулась к молодой травке, желая насладиться свежей зеленью. Де Рюзак, вынужденно отдав боевого коня в ездовые, терпел недолго такое надругательство и вскоре, посчитав, что основные опасности уже позади, коль им больше никто не встретился, объявил, что телегу отряд снова потянет за собой.

Старший охраны Афанасий было возмутился, резонно заметив, что это замедлит продвижение отряда. Однако француз настаивал на своём.

— Не хотите волочь её за собой, идите пешком, раз так, — на ломаном русском и жестами объяснил шевалье. — Я вам плачу за сутки и мне некогда тянуть ваши пожитки.

Афанасий больше не стал спорить. Вещей и вправду у них немного оказалось, а коня почти уже съели, так на восьмерых здоровых мужчин мяса не напасёшься, да и пропасть оно может, потому на ужин доедали зажаренное вчера. Конина — это не свинина, но всё же. Дополнили нехитрую трапезу репой и огурцами, взятыми с собой, да грибами, набранными в пути. Грибов удалось собрать много, и теперь они весело кипели в котелке, проворачиваясь склизкими бочками. Мелькали благородные боровики, яркие красноголовики да коричневые обабки. Имелась в котелке и всякая грибная мелочь, вроде польского гриба или моховика, собранных так, для кучи. Лучше белых грибов могли быть только опята, пора которых уже почти наступила, дело только за дождями.

Француз к грибам относился настороженно и не употреблял их в пищу, ему трюфелей, понимаешь, подавай, да сморчков, а не белых. А такое пусть дикари едят, что с них взять!

Отужинав, вновь стали распределять ночное дежурство. На этот раз Вадиму досталась смена уже под утро, примерно с четырёх часов. Сменив Миклуху, он застыл на посту. Лагерь мирно спал, лишь только изредка всхрапывала лошадь, да сопел сломанным носом Красавчик. И всё вокруг дышало спокойствием, только изредка слышалось карканье лесного ворона, которому было не до сна. Поднявшись ни свет ни заря, ворон, расправив черные крылья, парил над лесом, высматривая пропитание, вроде дохлой мыши, зайца или других остатков ночной трапезы филина.

Вадим прислушивался в предутреннюю тишину, которая постепенно начала нарушаться пением птиц, и когда окончательно рассвело, пошёл будить всех остальных. Пора отправляться в путь. Но не успели они позавтракать и выйти на тракт, как на них напали.

* * *

Роса или Роксолана, по имени, данному ей матерью, не находила себе места. Казалось бы, всё сейчас шло хорошо и даже лучше. Чужие отстали от них, и в Старом лесу стало жить намного легче и веселее, но вот что-то тяготило её и не давало покоя.

Роксолана постепенно готовилась к взрослой жизни. Гормоны бурлили в крови, наполняя новым смыслом её существование, она уже вступила пору полового созревания и стала ронять первую кровь, готовясь к возможному зачатию. Но где найти того, с кем создать пару, да ещё и по любви? В их Старом лесу просто не имелось никого, чтобы составить компанию и бегать по ночам, обращаясь в животное, или гулять в человеческом обличье днём.

— Опять ночами шляешься? — недовольно встречала старая ведьма по утрам её появление.

— Я охотилась!

— Знаю я эту охоту, сама молодой была, да только молодец твой уж давно ушёл отсюда, да и далече совсем, не догнать его. А ещё он не один идёт, а в компании весёлой да разбойной. В Москву подался, то мне гадание подсказало, да Велес метку ему дал не за просто так!

— А ты можешь его видеть, бабушка?

— Могу, но плохо, а ты что задумала? Убежать к нему хочешь? Да не твоего поля ягода он. Ты оборотень, а он обыкновенный человек.

— Он не из нашего мира, ты сама о том говорила, и на него не действует ни наша магия, ни зараза от укусов.

— То так, ну а что с того тебе? Обыкновенный человек или необыкновенный, всё едино! Он тебе не пара и всё!

— Хорошо, он мне не пара, ладно. Больно надо было хвостом перед ним крутить, но тогда где мне искать себе пару? — Роса выгнула спину, показав на миг из-под шкуры крепкие, налитые молодым соком, груди.

Ведьма схватила висящей над её головою веник из сухих лечебных трав и махнула им в сторону Роксоланы.

— Нечего тут грудью щеголять перед бабкой, у меня получше твоих были в своё время, да время это всё вышло.

— А я и не щеголяю, я просто показываю, что мне пора бы уже пару искать.

— Эх, раззадорил тебя этот Зимогор. А была-то тихоня, бегала за зайцами да мышами, тем и развлекалась. А сейчас выросла девка, любви жаждет. Я тебе говорила уже о том. Будешь собираться в Северный лес, там полно волколаков, с кем-нибудь из них и познакомишься. А даст Велес, то и полюбишь.

— А когда и как я смогу попасть туда?

— Через неделю, может через две, отправлю я тебя в место силы, а там уж ты найдёшь нужную тропу и в северный лес поскачешь, только дорога туда будет трудна и опасна. И нужно ещё подрасти, ты только в самый сок входишь. Подумай, всё же, лучше это через год сделать: и ума наберёшься и силой прирастёшь.

Роса задумалась, а и вправду, зачем торопиться? Ну да, она уже ощутила флюиды желаний нравиться мужчинам, и даже испытала лёгкое разочарование, когда прощалась с Зимогором, но прошло всего пару дней и она стала постепенно забывать его. Внезапно пришедшая мысль заставила Роксолану задать следующий вопрос.

— Бабушка, а покажи какая девушка нравилась Зимогору? Я так поняла, что он из-за неё попал сюда? Я знаю, ты можешь это узнать!

— Могу и узнала, не специально, конечно, но много воспоминаний поневоле у него выведала. Да, и эту видала, и других, что ему тоже нравятся.

— А покажи, покажи, покажи! — запрыгала Роса.

— Покажу, если пообещаешь, что никуда без моего ведома не побежишь, а ещё лучше, пойдёшь себе искать пару ровно через год. Как раз тебе исполниться осьмнадцать зим.

— Обещаю, обещаю, обещаю! — продолжала прыгать вокруг неё девушка.

— Гм, пожалуй, с обещаниями я погорячилась, давай-ка ты клянись, попрыгунья-лесовичка. Клянись, а то не покажу!

— Чем клясться, бабушка? — насупилась девица.

— Лесом клянись!

Роса замолчала, собираясь с мыслями, стараясь разобраться с тем, что сейчас бродило в её голове. Да, ей было очень интересно, но клясться лесом, значит, никогда не нарушить данный договор. Эмоции бурлили в девичьей душе, стремясь вырваться наружу, кипела и кровь, но всё же рассудительность зверя быстро взяла верх.

— Клянусь Старым лесом, что не нарушу своего слова и не уйду из Леса, пока не наступит следующая осень. Клянусь во всём слушаться тебя, бабушка, и не преступать обещанного.

— Хорошо, клятва принята! Подожди немного, сейчас я заварю траву и всё тебе покажу.

Ведьма запалила очаг, поставила на него котелок с водой и принялась бросать туда травы, щепотки разных порошков и куски твёрдых, как камень, кореньев. Вода быстро закипела и стала испускать густой белый пар. Разогнав его клубы пером чёрного петуха, ведьма быстро прошептала слова заклинания, внимательно всмотрелась в жидкость и наконец подозвала к себе Росу.

— Смотри!

Роса буквально подскочила к котелку и стала вглядываться в кипящую воду. Медленно на поверхности принялись образовываться смутные образы, которые постепенно становились более чёткими, пока не показали ясную и понятную картинку. Высокая симпатичная девушка с длинными белыми волосами, одетая в странную одежду, шла в окружении таких же странных молодых парней и вызывающе улыбалась.

Юноши буквально увивались вокруг неё, желая получить внимание. Девушка же упивалась этими мужскими потугами и только призывно улыбалась, не отдавая никому предпочтения. Её длинные голые ноги сверкали белизной на фоне короткой чёрной юбки и зелёной кофты в жёлтых цветах. Волосы, развеваемые ветром, волновали юношей не меньше, чем её высокая грудь, плотно стянутая какой-то странной упряжью.

Где-то на заднем плане мелькнул и Вадим, скромно шедший позади всех и внимательно рассматривающий девушку. Взгляд его метался от её волос по спине вниз, спускался до ног и вновь поднимался к белокурой голове.

— Эта, что ли⁈

— Да, эта.

— Фу! Ноги тонкие, как палочки, бледные, как облака, а волосы как пакля, такими раз за ветку зацепишься, да все с головы и выдернешь!

Ведьма хмыкнула.

— И грудь у неё обвислая, да и вообще, какая-то раскоряка, а не девка.

— Можешь ещё на других посмотреть, что я в его памяти нашла. Хочешь?

— Ну, давай, — уже менее охотно сказала Роса.

— Смотри!

Роксолана тут же вновь приникла к котелку, с жадностью рассматривая возникающие женские образы. Разные девицы, по-прежнему странно одетые, мелькали перед её взором хаотичным калейдоскопом, поочередно сменяя друг друга, не оставляя после себя ничего, кроме удивления.

— Они там все такие странные?

— Ну, какие есть, — ответила ей ведьма.

— Понятно, уж и выбрать-то нечего Вадиму, вот он и провалился в наш мир, потому как там смотреть не на кого.

Ведьма снова хмыкнула.

— Ну ты, чай, уже показала ему себя?

— Вот ещё! — дёрнула плечиком Роса. — Может, случайно, что и увидел, да и хватит ему. Глаза так вытаращил, как будто грудь женскую ни разу не видел! Глупый какой-то!

— А! Ну, тогда ладно, пусть мечтает о тебе и жалеет то, что мог получить, а безвозвратно потерял.

— Угу, — кивнула Роса, о чём-то сосредоточенно размышляя, потом очнулась. — Как мог получить, но потерял⁈ Ты же сама мне сказала, что с людьми вообще никак нам нельзя, а теперь такое говоришь⁈

— Ну, я пошутила, — начала увиливать от прямого ответа ведьма.

— По-шу-ти-ла⁈ — по слогам повторила Роса. — Это что ещё за шуточки от старой ведьмы?

— Ну, хватит! Распоясалась ты, девка! Сразу видно, что папашка у тебя человек, а не волколак, старших не почитаешь. Была бы я оборотнем, ох, и потрепала бы тебя за шкуру!

— Ну так ты, баушка, и не оборотень. Оборотень бы не обманывал, мы не врём, в отличие от людей и нелюдей.

— Гм, молчала бы уж! Не врёт она! Дался тебе этот Зимогор, посмотрела, клятву дала, теперь иди, гуляй! — не на шутку разозлилась старая ведьма. — Некогда мне тут с тобою разговоры разговаривать, пошла вон из избы, негодная!

Роса фыркнула и выбежала из избушки, опрометью спустившись вниз по лесенке. Что-то старая ведьма недоговаривает, но что именно, никак не понять! Роса внезапно рассмеялась, на душе стало легко и радостно, хотя с чего бы это? А может быть, ей повезёт, и она найдет себе пару в следующем году, чем не радость⁈ Жаль, что это произойдёт только через год. За год столько воды в реке утечёт, что и не сосчитать, и останется ли в живых Зимогор⁈

От этой мысли она помрачнела, не хотелось бы узнать, что он погиб. Всё же, с ним она чувствовала себя интересно и необычно. Но может за год он станет ещё сильнее и лучше, и тогда получится с ним встретиться вновь? А интересно, может ли она стать беловолосой? Такие волколаки бывают, она даже слышала, что на севере есть полярные белые волки и волчицы.

Шкура у них белая, а волосы, если оборотиться, чистые, как снег, и лучистые, как солнце. Угу, надо у бабки поспрашивать о том, если же девки такое могут со своими волосами делать, то почему бы и ей не смочь? Интересно получится, и зимой проще прятаться. А вот летом, наоборот, хуже. Ну и ладно, поживём — увидим и, ударившись об пень, Роса оборотилась в крупную рысь. Оглянувшись вокруг, она быстро поскакала по полянке в сторону огромного дерева, ловко вскарабкалась на него и с высоты раскидистой кроны принялась обозревать все окрестности.

* * *

Сотник Тарас по прозвищу Ненюха легко тронул поводьями коня, направив его дальше по дороге. Он входил в войско атамана Ивана Болотникова и теперь с большой группой отступал к Калуге. Отряд у него собрался весьма разношёрстный, но имея довольно потрепанный внешний вид, каждый оказался вооружен саблей с пистолем или пищалью и умел хорошо обращаться с ними. А большего и не надо.

Насчитывал отряд больше ста человек. Половина конных, половина пеших. Конные были не польскими гусарами, конечно, но и не вчерашними крестьянами на убогих лошадёнках. Всё чин-чинарём.

Болотников не смог взять Москву и теперь топтался возле неё, а его армия, постепенно разваливаясь, стремилась вернуться либо домой, либо приступить к грабежу доступных им окрестностей. Основная часть её отступала по калужскому тракту. И если бы не переродившиеся в бесов мертвяки, то продвижение войск ничего бы не останавливало. А так приходилось держать ухо востро, и острые сабли редко оставались в ножнах, постоянно отбиваясь от бесов.

Да и крупный отряд легко мог это себе позволить. Бесов на пути становилось всё меньше, осторожные они стали. С большим отрядом связываться не хотели и при любой возможности просто исчезали в лесу. А там пойди, найди их. Никто и не искал.

Впереди основных сил отряда выдвигалась разведка, они же и сообщили, что впереди пахнет костром. Значит, будет чем поживиться. Дав указание приготовиться, Ненюха стал ждать новостей, попутно собирая в единый кулак растянувшийся отряд. Пока разведчики уточняли сведения, он успел дождаться отставших пеших воинов и теперь имел возможность обрушиться на противника всеми силами.

— Там это, с десяток их, не больше, — докладывал вернувшийся разведчик. — Все вооружённые и, кажись, среди них дворянин какой-то заморский. Лает, аки собака, на своём, да слова нашинские коверкает. Остальные больше на мужиков похожие, чем на воинов.

— Казаки среди них есть или служилые?

— Может и будет парочка, но не больше.

— Обоз с ними есть?

— Да не, я только одну телегу увидал и коня одного. Всё, больше ничего у них нет. И ещё пленный на телеге лежит, но его я не рассмотрел, далеко больно.

— Ясно. Значит, дворянин с Европы путешествует и нанял кого или сынок чей-то. Может, важная птица, а может, даже в суп не годится.

— Ха-ха, — засмеялись окружающие сотника казаки.

— Так, тогда пехоту вперёд, окружаем их. Желательно, взять без боя. Ощиплем, что найдём, да отпустим. Или не отпустим, если что ценное найдём!

Казаки снова грохнули смехом.

— Всё, давайте, окружайте их со всех сторон. Берите по десятку и вперёд!

Десятники, выбрав нужных людей, повели их в сторону замеченного отряда, окружая его.

* * *

Наступило утро, лагерь проснулся, и Вадим принялся разжигать огонь. Солнце ещё толком не прогрело воздух и поэтому все, ёжась от утреннего холода, спешили к костру завтракать.

В самый разгар трапезы Вадим услышал непонятный звук, оглянувшись, он стал всматриваться в деревья и обнаружил там какие-то неясные тени. К ним явно кто-то направлялся, и это вряд ли тот, кто желает им помочь, скорее, наоборот.

— К нам кто-то идёт! — громко оповестил отряд Вадим.

Первым отреагировали Афанасий и шевалье. Оба вскочили и завертели головами в разные стороны.

— К бою! — крикнул шевалье, и Афанасий подхватил его команду. Все подскочили с мест и побежали к оружию или, если было при них, стали доставать из ножен. Вадим тоже подхватил пищаль и принялся судорожными и быстрыми движениями готовить её к бою.

Рыжие братья взяли арбалеты, стали накладывать на них болты и взводить. В это время шевалье нараспев прочитал какую-то арию и всплеснул руками, направив заклинание вперёд. Ну как, заклинание, просто слабый отблеск святой магии поиска. Через секунду он получил отклик и понял, что их окружает большая группа казаков, и вырваться им вряд ли удастся.

Намерения такой большой группы для него загадкой не являлись, и лучшее, что их ожидало, это грабёж. О худшем шевалье предпочёл вообще не думать. Расставаться с деньгами он был не намерен, а потому принял для себя единственное верное решение. Свистнув коня, которого уже успел оседлать, шевалье быстро вскочил на него и ударил шпорами. Конь всхрапнул и тут же рванул туда, куда его направила твёрдая рука всадника.

Окружавшие лагерь пехотинцы успели только закричать: «Лови, лови!» — как всадник уже опрометью промчался мимо них. Один казак преградил беглецу путь, но свистнула сабля, и тот отшатнулся, обливаясь кровью из раны. Миг, и всадник скрылся между деревьев. Направленная за ним погоня довольно быстро потеряла следы беглеца и прекратила бессмысленное преследование.

Брошенные же шевалье воины остались на месте. Каждый из них принял для себя решение, как оказалось, отличное от других. Рыжие братья спустили болты самострелов, видя, как между деревьев стали появляться нападающие. О пленном разбойнике никто и не думал, так и оставив его сидеть на телеге.

— Не стрелять, их много! — отдал команду Афанасий.

Вадим, рассматривая всё появлявшихся врагов, понял, что тех слишком много, и с грустью отметил, что ничего хорошего от встречи их не ждёт. У него есть деньги и отличное оружие, которые потерять, значит, погибнуть. Надо делать ноги, пока ещё не поздно. Вон, шевалье ускакал и теперь ему надо тоже самое предпринять, только на своих двоих.

Быстро подхватив мешок с вещами, Вадим бросился бежать. Его пытались остановить, но он не стрелял, чтобы не разозлить преследователей и счастливо минул первых трёх человек, отвернув от них в сторону, чтобы тут же попасть в лапы к другим трём.

— Стой! — и на него бросились все трое.

Глава 3

Чертов лес

Время пошло отсчитывать веские секунды и внезапно застыло, превратившись в липкий кисель и позволив Вадиму принять нелёгкое для себя решение. У него за спиной болтался мешок, рука крепко сжимала пистоль. Пищаль так и осталась трофеем для захватчиков, лишь фламберг болтался у него в ножнах на бедре.

— Руби его, Мыкола! — крикнул усатый мужик, одетый весьма живописно в какие-то яркие тряпки, и эта фраза оказалась спусковым крючком для Вадима.

Вскинув пистоль, он выстрелил в усатого мужика. Грохот выстрела буквально раскидал нападающих в разные стороны, а тот, кому предназначалась пуля, свалился наземь, освободив путь вперёд. Туда Вадим и сиганул, словно заяц, убегая от лиса. Не чуя под собой ног, он бежал вперёд и почти было оторвался, как ему наперерез из-за дерева выскочил какой-то татарин или турок, разбираться некогда было, и взмахнул саблей.

Вадиму пришлось резко остановиться и обнажить фламберг, приняв им удар. Звякнула сталью сабля и внезапно раскололась надвое. Отломившаяся часть отлетела в сторону. Надо бежать дальше, но упрямый татарин выхватил кинжал и прыгнул на Вадима.

Вадим, готовый ко всему, ударил второй раз, фламберг легко проткнул врага насквозь, заставив скорчиться от боли. Ответный удар кинжала попал по руке, но утратив ударную силу, прорвал одежду и лишь оцарапал кожу. Резким рывком выдернув меч, Вадим бросился бежать, стараясь оторваться от окружающих его воинов.

Вслед ему послышалось шумное дыхание преследователей, жаждущих отомстить за погибших товарищей. Не чуя под собой ног, Вадим мчался сквозь лес, поминутно рискуя свалиться в лесную яму или запнуться о корень дерева, но на удивление ему ничего не мешало. Корни деревьев словно скрывались от него под землёй, а рытвины и лесные промоины заранее показывали своё чёрный зев или предупреждали низкой травой, обозначающей их границы.

А вот позади всё оказалось не так радужно. Остановившись у одного из деревьев, чтобы передохнуть, Вадим судорожно хватал ртом лесной воздух, одновременно шаря в пороховнице и насыпая на полку пистоля порох. Пуля заняла своё место в стволе и, затаившись, Белозёрцев стал высматривать преследователей.

Сил бежать дальше у него не осталось, требовалось немного отдохнуть. Дыхание полностью сбилось, ноги отяжелели, а в боку остро кольнуло болью. Ничего, сейчас он передохнёт и сделает следующий рывок, и уже тогда окончательно потеряется в этом лесу. Застыв возле дерева, он стал прислушиваться, восстанавливая дыхание.

Вскоре послышался треск веток и среди деревьев показалось человек пять преследователей. Быстро вычислив, кто из них самый горластый, а значит и старший, Вадим тщательно прицелился, прячась за стволом дерева, и спустил курок.

Грохот выстрела оборвал все лесные звуки. Пуля попала в ствол дерева рядом с головою старшего отряда преследователей. Все упали, кто куда, не желая подставляться под пули. Не став перезаряжать пистоль, Вадим резко рванул дальше, всё больше и больше углубляясь в лес, пока окончательно не запутался и не зашёл в такие дебри, где его найти никто не смог бы. А его уже никто и не искал.

Плюнув на меткого стрелка, преследователи не пожелали отдавать свою жизнь ради жалкой добычи. Уж пистоль и саблю можно добыть и в более лёгком бою. Да и найти молодца в чаще оказалось очень сложно. Следы вскоре затерялись, и они повернули обратно, спеша присоединиться к остальным.

Вадим же продолжал уходить дальше, только теперь не бегом в полную силу, а быстрым шагом, то и дело подныривая под низкие ветки и лавируя между толстыми стволами деревьев. Вскоре он понял, что не только оторвался от преследователей, но и основательно заплутал и теперь не мог понять, в какой стороне находится Калуга, а в какой калужский тракт.

Он опустился на трухлявый пенёк лесного исполина, что лежал неподалёку, решив перевести дух, заодно и собраться с мыслями, решая, что делать дальше. Лес, в который он забежал, оказался глухим и непроходимым. Сквозь густые лапы исполинских елей не пробивался свет, отчего внизу всё выглядело сумрачным и гнетущим. Лишь разноцветные мухоморы яркими пятнами выделялись на земле, засыпанной толстым ковром из опавшей хвои. Может быть, для того они и яркие, чтобы своей ядовитой красотой разнообразить эту черноту?

Вадим хмыкнул, глядя на них. Вон стоит ярко-красный, в белую крапинку, тут жёлтый, в ту же белую крапинку, а рядом притаилась целая семейка жёлто-красных грибов! На ум пришла песня Цоя.

«Я сажаю алюминиевые огурцы на брезентовом поле, ммм, ммм, на брезентовом поле». Вадим снова вздохнул, не успел он посмотреть на мухоморы, а уже его начинает глючить, или это от того, что он просто устал? Нет, пожалуй, мухоморы тоже влияют. Перед его глазами стало всё расплываться и двоится. Он встряхнул головой и резко встал, обнажив фламберг, что-то тут не то!

Метка Велеса в виде силуэта медведя на обратной стороне запястья налилась кровью и стала багровой, тоже как бы намекая, что вокруг не всё в порядке.

— А ну, выходи, кто тут прячется и глаз отводит!

В ответ тишина, только ёлки встряхнули лапами, да послышалось ехидное хихиканье какой-то нежити. Вадим резким движением выхватил из ножен фламберг, что грозно сверкнул чёрной сталью и тут же потух. Шумно забила крыльями крупная птица и соскользнула с верхней ветки стоявшей чуть поодаль старой сосны.

— Ух-хух-хухухух! — послышался с её стороны ужасный крик и, громко работая крыльями, она отлетела далеко в сторону. Послышалось такое же шумное приземление, и сова заняла другую позицию, подальше от неизвестного смельчака.

— Обложили, демоны! — сквозь зубы процедил Вадим, непрерывно оглядываясь. — Ладно, суки, я вам покажу, раз вы фламберга не боитесь.

Подскочив с места, Белозёрцев, а уж лучше сказать Зимогор, пытался понять, с чем на этот раз столкнулся, но нежить не желала показываться на глаза и пряталась в темноте под елями. Он попытался пошарить там мечом, но ловил его остриём только пустоту и раздражающий смех, что раздавался с разных сторон.

Поняв, что это бесполезно, Вадим бросил попытки найти кого-то или что-то, убрал фламберг в ножны и постарался успокоиться, заглянув себе в мешок и проверив запасы. Запасов, как таковых, особо и не имелось. Слишком быстро он собрался, чтобы убежать. В мешке валялось несколько сухих рыбин, десяток сухарей, да вода в тыквенной бутылочке. На этом всё, благо он успел с утра позавтракать, но бешеная беготня по глухому лесу разбудила в нём просто зверский аппетит, который сейчас давал о себе знать голодными позывами.

Он достал несколько сухарей и с жадностью съел их, экономно запивая водой. Покончив с лёгким обедом, Вадим подхватил мешок и зашагал, куда глаза глядят, надеясь выбраться из глухого места, в которое невольно попал, спасаясь бегством. «Из огня да в полымя», — эту ситуацию из русской поговорки Вадим сейчас очень хорошо почувствовал на себе.

Намечая ориентиры, он стал переходить с одного места на другое, периодически поглядывая наверх, чтобы понять, где находится солнце. Но лес оказался таким дремучим, и в нём росли поистине исполинские деревья, практически затмевавшие своими кронами небо, что они не давали пробиться вниз лучам ослепительного живого света. Лишь жалкие крохи долетали донизу, даря чахлым былинкам возможность насытиться собой.

Этот участок леса оказался огромным и, несмотря на то, что времени было никак не больше полудня, Вадим изрядно стал блуждать по нему. Не иначе, как к делу подключился леший, сам не показывался, но проделки явно принадлежали ему. Но и Вадим уже не в первый раз с ним сталкивался и, не останавливаясь, продолжал уверенно искать выход из чащобы.

Постепенно разрывы между деревьями стали увеличиваться, старые ели всё больше уступали место соснам, а пройдя еще немного, Вадим оказался в смешанном лесу, где нет-нет, да промелькнёт белая кора берёзы или светлая кора ольхи или ясеня. Метка Велеса уже откровенно жгла его запястье, но ничего сделать Вадим не мог и потому просто терпел. Уже на самой границе обычного леса и чащобы, в которую он попал, шевельнулась ветка и откуда ни возьмись появился… В общем, появился невесть кто.

Этим кем-то оказалось непонятное уродливое существо, весьма отдалённо напоминающее лешего.

— Меня зовут Шиш, — представилось оно.

— Чур, меня, чур! — перекрестился Вадим, отпугнув это существо неопределённого пола.

— Так ты верующий⁈

— Да! — почти не соврал Вадим.

— Ага! — торжествующе выставив на него костлявый палец, прорычал Шиш, — сомневаешься!

Вадим проигнорировал его слова, а вынув фламберг, резко ткнул им в сторону Шиша. Тот успел отскочить, неприятно и визгливо заверещав при этом, словно обиженный в лучших чувствах пёс.

— Я пришёл заключить с тобой договор!

Услышав знакомое слово, Вадим насторожился. Между тем наступал вечер и совсем скоро начнёт сгущаться тьма. Шиш же мешал идти дальше, завязав неприятный для Вадима разговор. В то же время просто игнорировать эту нечисть и идти дальше не получалось. Одним словом, Шиш тебе, а не выход из леса.

— Какой договор?

— Договор о том, чтобы ты вышел из нашего леса целым и невредимым.

Разговаривая, Шиш постоянно смещался влево, заставляя поворачиваться за ним и Вадима.

— Я и так выйду из леса целым и невредимым.

— Э, нет, из Чёртова уголка ещё никто из людей не уходил сам, а если и уходил, то уже не живой.

Вадим снова сделал угрожающий выпад фламбергом, но Шиш опять удачно увернулся.

— А вот и не поймаешь, и не ударишь! Гони-ка золото и тогда выпущу тебя отсюда.

— Далось вам это золото! — досадно произнес Вадим и с тоской подумал об утерянных сокровищах.

— Только золото, меди у нас полно, а серебро не интересует, не наш металл, наш металл — золото!

— Угу, я так и думал. Но у меня нет золота.

— Тогда и выхода тебе нет!

— Это мы ещё посмотрим!

— Ничего у тебя не получится! — продолжал кружить Шиш. — А вот уже и мои подружки кикиморы пожаловали, болото же рядом.

И действительно, Вадим не заметил, как под его сапогами захлюпала вода. Неведомо, каким образом, он вдруг оказался в болоте, а впереди поблёскивала вода в сгустившихся вечерних сумерках.

— Золёто, золёто, золёто! — проорал на манер цыган Шиш и тут же исчез.

Нежить сделал своё дело, нежить может уходить! С ужасом Вадим оглянулся вокруг и понял, что он не только не заметил, как оказался возле озера, но и то, что с момента разговора с Шишом прошло не меньше двух часов. Желанная граница леса оказалась неизвестно где, и он потерял её. Как так получилось, он и сам не мог понять. Нежить, одним словом. Заговорили ему зубы, не хуже цыган, сволочи поганые!

Отплёвываясь и бранясь, он принялся искать новый путь, стараясь успеть преодолеть границы заколдованного леса до того, как окончательно сядет солнце, но рухнувшая, словно плита с небес, темнота окончательно похоронила все его планы на вечер. Вместе с наступившей темнотой Вадимом овладело отчаянье. Нет, он храбрый парень, особенно когда рядом есть тот, кого нужно защищать, а вот сейчас всё оказалось совсем наоборот.

Жуткий лес, болото, странное озеро. «А в болоте кто живёт?» — стал он судорожно вспоминать разные мифы и сказки. Болотник, кажется, кикиморы опять же эти. Жуткие, наверное, твари, если сам Шиш страхолюдина, а тут женский пол, бррр. Вадима передёрнуло от собственных фантазий. Уж насмотрелся он всякое по телевизору. Такое напридумывают в фильмах ужасов, а тут всё в реале, твою мать!

Сейчас в первый раз за всё время пребывания в этом мире он действительно сильно испугался. Ему стало по-настоящему ужасно и жутко! Так, как его провели вокруг пальца сейчас, с ним ещё не поступали, и это при том, что он уже многое умел и знал в этом мире. Чего же ещё ждать?

А дальше, как оказалось, шло «Лебединое озеро» по жуткой программе местного лесного телевидения. В этом озере наверняка жил народ серьёзнее кикимор: русалки (эти покрасивее должны быть), водяной (этот сильнее Шиша будет), болотник (это вообще не знамо кто!), ну и всякие утопленники и тому подобные духи. Жуть, короче.

Между тем, темнота сгущалась всё сильнее и сильнее. Скоро вообще ничего видно не будет. Правда, Вадиму ночная темнота не помеха, но всё же, что делать, где ночевать и откуда ждать спасения?

Хлюпая сапогами по воде, он стал искать более сухое место и внезапно вспомнил, что у него ведь есть совсем другая сабля, что против нечисти окажется намного действеннее, чем фламберг. Остановившись, он снял с плеч мешок и, развязав, достал из его недр замотанный в тряпки клыч. В отличие от фламберга, он тут же блеснул холодным светлым отблеском, отраженным в свете звёзд и Луны. Откуда-то издалека послышался тихий шёпот и лёгкий вздох разочарования, правда, тут же исчезнувший.

Вадим лихорадочно соображал, что делать дальше. Нужно развести костёр или лезть на дерево, другого выхода нет. Оглянувшись, он обнаружил опять только окружавшие его ели, на которые взобраться за короткое время да с оружием практически невозможно. Разозлившись, Вадим с остервенением схватился за фламберг и стал кромсать ветки, срубая с окружающих елей всё, до чего смог дотянуться. Скоро перед ним возвышалась целая гора лапника.

Стараясь сосредоточиться на работе, он натаскал сухих веток, быстро сложил костёр, достал огниво и после минуты мучений запалил огонь. Сначала маленькие, а потом всё более увеличивающиеся язычки пламени стали жадно лизать дрова, стремясь быстрее перескочить на следующие. Вскоре в темноте запылал сначала небольшой, а потом довольно приличный костёр. Вадим перевёл дух.

Костёр уютно трещал и искрился, методично пожирая предназначенное ему топливо, и ни о чём не беспокоился, внося спокойствие и умиротворение в мысли Вадима. Он даже почти забыл о своих страхах и опасениях. Ещё оставалась надежда, что к костру нечисть не подойдёт, и Вадим даже кинул в огонь ветку ели, чтобы показать свои намерения. Пламя вспыхнуло, жадно пожирая хвою, затрещали искры, уносясь высоко вверх.

Вадим вынул из мешка флягу и сухари, глядя на огонь, быстро прожевал их и запил водой. Наутро остались лишь жалкие крохи. И воды здесь взять негде, потому как болото вокруг, и еды не найти. Грибы и те сплошные мухоморы да поганки. А уж от мухоморов можно не столько отравиться, как глюки получить, а у него и без этого фантазия разыгрывается. А может, он и вправду находится в своём мире, просто нанюхался особо опасных мухоморов и существует в параллельной реальности⁈

Призрачная надежда ярко вспыхнула, чтобы тут же рассыпаться жалкими искрами. Какое там, всё реально и даже слишком. Хотя ему, человеку двадцать первого века, происходящее кажется диким. Нет, он принял своё существование и смирился, но всё равно дико. Не ожидал, что такое вообще возможно. Вадим читал мало книг, а уж про попаданцев и не слышал. А вот, на тебе, взял и сам попал, теперь мучайся.

Так за размышлениями прошло ещё некоторое время, темнота сгустилась и подступила почти к самому костру. Вокруг двигались неясные тени, до поры до времени не решавшиеся приблизится. Но Вадим знал, что они обязательно выйдут, и был готов к встрече. В очередной раз, подбросив в костер несколько пышных ветвей ели, он стал всматриваться, как их жадно пожирает огонь. Пламя яростно ревело, требуя добавки, а он вслух произнес задумчиво: «А может, спалить лес?»

— Не утруждай себя, не получится. Болото рядом, быстро потушим. Здесь ты не властен. Будет гореть только то, что сорвано тобою и рядом с тобой, всё остальное не отзовётся на твои усилия, — внезапно послышался чужой скрипучий голос.

Вадим вздрогнул и посмотрел на того, кто неслышно явился незваным гостем. Напротив него, поплёвывая в костёр, сидел самый настоящий… да хрен его знает, кто это был. Весь мохнатый, хвостатый, глаза зелёным светом горят, морда звериная, руки человечьи. Держа в руках кончик длинного хвоста, монстр деловито помахивал им, как ни в чём не бывало.

Вадим онемел от увиденного, но не впал в ступор, а тут же схватился за клыч.

— Но-но, не надо! Я пришёл поговорить.

— Один такой уже поговорил, после чего я и остался тут в гостях. Но мне здесь не нравится. Уйду я от вас, чужие вы мне, — проинформировал Белозёрцев чёрта и крепче схватился за рукоять сабли.

— Тяжело будет тебе уйти от нас. Я — против, водяной — против, кикиморы — против.

— Кикиморы против? Это шутка такая лесная?

— Хе-хе, а вот и они.

К костру вдруг выбежали длинноволосые белотелые девы, прикрытые только что волосами. Вадим вскочил, но не от радости, а от страха за себя, любимого. Не достоин он такой красоты, не достоин. Кикиморы, или кем уж они были, тем временем взялись за руки и принялись водить хороводы. Их груди постоянно выныривали из водопада волос, дразня своими коричневыми сосками.

— Время уж за полночь, девкам давно спать пора! — выкрикнул Вадим первое, что пришло в голову.

В ответ услышал только смех. Перезвон этого девичьего смеха загудел в его голове звонким набатом.

— Это боровухи и заевки, — как будто шепнули ему в ухо, — и их пора девичества минула так давно, что и не описать словами.

— А⁈ Кто ты? — шевельнул губами Вадим.

— Призрак. Берегись их, продержись до утра и не вздумай уснуть. Уснёшь — умрёшь! Всё, больше я ничего не могу для тебя сделать, — и голос затих.

— Смотри, какие красотки, прямо хоть бери и люби. Смотри, каждая на всё согласна! — Вещал в это время чёрт. Соблазнял.

Вадим и сам уже всё увидел. Штук десять юных девиц с длинными распущенными до земли волосами кружились вокруг него. То одна, то другая делала порывистый шаг, обнажая при этом белое тело. Они мелькали перед ним полуобнажённые, сменяя друг друга и щеголяя длинными волосами. Черты лиц он не запоминал и вообще старался в них не всматриваться.

— Я смотрю, они тебе не нравятся? — спросил то ли леший, то ли бес, то ли вообще чёрт.

— Нет, не нравятся, и кто ты такой вообще? Убирайся и уводи своих тёлок отсюда!

— Тёлок? Каких тёлок? — не понял нелюдь.

— Вот это всё, девок своих. Не уберёшь, я сейчас всех порубаю, невзирая на пол и личности.

Вадим сжал крепче в руке шашку и угрожающе направил её на демона.

— А ты грозен, как я погляжу! Ну-ну. Хей-ха! А ну, покажите парубку все свои прелести, старые вешалки!

Услышав команду, мнимые девки сразу разорвали круг и, убрав волосы на голову или зажав в руках, стали выставлять напоказ свои тела, принимая самые разные привлекательные позы. Изгалялись они, как могли, выставляя всё тайное и делая его явным. Впрочем, Вадим старался их не рассматривать, чего там смотреть? Бесплатный сыр только в мышеловке. Да и что он не видел⁈

Внезапно в порочный круг вошла ещё одна девица. Высокая, стройная, с длинными чёрными, как ночь, волосами, зелёными и яркими, как огонь, глазами. Она словно бы встряхнулась, стоя перед Вадимом, отчего её торчащая грудь закачалась упругим мячиком.

— Здравствуй, путник! Я рада, что ты пришёл в наш далёкий уголок, — начала она говорить нежным певучим голосом, что как ласковые путы стал окутывать Вадима.

— Не обращай внимания на наш приём, тебе здесь очень рады, пойдём со мной, я дам насладиться тебе красотой тела и вкусить моих прелестей. Ты не будешь обижен ничем. Всё, что захочешь, ты немедленно получишь, если хватит на то сил, — и она лукаво улыбнулась. А чтобы ещё больше раззадорить Вадима, дёрнула плечиком и повернулась к нему полубоком, отчего в свете костра стал ясно виден абрис её красивой ягодицы и торчащая вверх грудь.

Вадим сглотнул, всё, что накопилось за долгие месяцы, внезапно ударило ему в голову, напрочь выбив оттуда мозги.

— Идём со мной, не бойся! — продолжала нашёптывать милым чарующим голосом нежить. — Хочешь, я возьму с собой подружек? Какие тебе нравятся? Беловолосые, черненькие, рыженькие или вообще без волос, выбирай любую! — и взмахом тонкой красивой руки она указала на тех, кто плясал рядом.

Вадим чуть было не показал на тех, кто показался ему наиболее симпатичными.

— Что со мной? — произнес он вслух.

— Ты влюбился в меня, ты очарован мною, ты раб мой, ты…

— Раб⁈ Это что за хрень⁈ — внезапно очнулся Вадим, — то за Снежаной увязался, теперь другая в омут тянет. Нет, так дело не пойдёт!

— А как тебя зовут?

— Меня зовут Мокшана! Я люблю молоденьких парней. Ты познаешь со мной все, что захочешь! — по второму кругу запела красотка.

«Повторяешься, ***ть», — подумал со злостью Вадим и отвернул голову от её прелестей, уставившись на беса. Это немного помогло. Страшный и отвратный вид нежити ещё больше прочистил ему мозги.

— Меня зовут хозяин, — усмехнулся лесовик.

— Хозяин? Хозяин чего, трёх ёлок и одного болотца? — стал Вадим ёрничать.

Хоть он весь и «плыл» от любви, но какая-то часть его рассудка успешно боролась с наваждением. Его подруги и подруги друзей дали возможность трезво оценивать всю женскую сущность, а уж после выходки Снежаны так и вовсе последние иллюзии ушли вон. Парень из двадцать первого века супротив всяких суккубов и инкубов вооружён не только очками (которых у него и не имелось), но и менталитетом и атеизмом. Это факт!

Верить можно во всё, что угодно, хоть в Бога, хоть в Мефистофеля, хоть в то, что нет ни того, ни другого, но это дела не меняет. Вадиму было страшно, но скорее страшно интересно наблюдать за тем действом, что разворачивалось перед ним сейчас со своей голой прямотой. Гм, ну как есть. А тут ещё этот черт педальный, забрасывающий тупые удочки.

Вадим вдруг вспомнил детство и советский мультфильм про Ивашку пионера и Бабу-Ягу, и как тот её «обул» техническим прогрессом. Правда, сейчас из всего прогресса у Вадима имелся только пистоль, да и тот местного производства. В общем-то, на этом и всё, а вот мозги его переформатировать никому уже не удастся, что вбито до пятнадцати лет, то и руководит любым человеком, хоть женщиной, хоть мужчиной. Такие дела.

— Я хозяин здесь! — с пафосом заявил тупой черт. — Не отвлекайся, тебя ждёт незабываемая любовь, которую ты вовек не забудешь и которой никогда ещё не испытывал!

Неизвестная нежить опьяняющим голосом снова вклинилась в короткий разговор, тут же переключив внимание на себя.

— Посмотри на меня, отрок. Погляди на моё тело, у кого ты видел такие груди, такие бёдра и такую тонкую талию⁈ И это всё будет твоим, я же вижу, как ты хочешь меня, как ты жаждешь меня. Прикоснись ко мне, не бойся, и я подарю тебе незабываемые мгновения. Возьми в свои руки мою мягкую грудь, сожми мои упругие ягодицы, обними мою тонкую талию. Я горю! Я вся твоя, иди же ко мне, идииии!

Вадим и сам не понял, что на него нашло, но по-прежнему крепко сжимая в руке саблю, он перекрестился, вслух нашёптывая: «Свят, свят, свят!» — и сразу же быстро прошептал «Отче наш». И то ли вера у него появилась, то ли слова нужные подобрал, то ли сабля в том помогла. А может быть, всё вместе, но эффект оказался весьма неожиданным, как для него самого, так и для всей окружающей нежити и нелюди.

Все «девчонки» словно поплыли перед глазами Вадима, их шикарные фигуры мгновенно облезли, обнажив совсем другое обличье. Вокруг Вадима, оказывается, водили хороводы старые, как наш мир, костлявые и уродливые нелюди. Проще их было назвать человекообразными, чем людьми. Вадим не знал, кто они, эти существа мало походили на женщин.

Главная же обольстительница оказалась нежитью, или духом, судя по её телу и облику. Череп, обтянутый тонкой кожей с недобрым оскалом хищных клыков, что покрывали густые длинные волосы, спускавшиеся до уровня ягодиц, явно принадлежал нелюди, а не человеку. А само тело, хоть и оказалось человеческим, было покрыто мелкой чешуёй и заканчивалось подобием ласт, позволяющих какое-то время легко передвигаться по земле, но не долго. Да, видимо, долго и не требовалось.

Хищница ещё улыбалась, не зная, что на неё уже смотрели совсем другим взглядом. Вадиму предстояло теперь не выдать себя, и он молча рассматривал почти женское тело, чтобы запомнить его, а то когда ещё удастся повидать такое чудо чудное!

Те вешалки, что пытались изобразить из себя непорочных девиц, ничего кроме отвращения и даже ненависти сейчас у Вадима не вызывали. И вот с такой нежитью люди пытались любовью заняться. Ладонь сильно зачесалась, желая порубить всех на куски.

Вот только, как это сделать и не погибнуть? Да ещё не понятно, что от него хотят, и сможет ли он вообще их убить. Одни вопросы. Мозг лихорадочно работал, сна ни в одном глазу, а любовный туман, что недавно полностью захламил голову Вадима, постепенно сходил на нет.

Вся кровь, что недавно отхлынула от сердца и мозга вниз, тут же устремилась обратно и ударила в голову. Сначала это не помогло, хоть его лицо ощутимо покраснело и стало гореть, словно бы он внезапно зашёл в жарко натопленную баню. Но потом от прилива крови к голове он стал соображать лучше и быстрее, и его мозг лихорадочно заработал в поисках выхода. Что же делать? Что же делать?

Глава 4

Чертов лес, продолжение

Так… они говорили, что им не нужно серебро, значит, они его боятся. Саблю они всего лишь опасаются, потому как поняли, что она не сильно опасна. Хрен его знает, почему, но видимо убить эту нежить будет сложно. Ну, да сам виноват, что дал себя обмануть.

Вадим отступил, приблизившись к мешку, и со словами: «Где мои деньги? Ага, кажется, один маленький золотой завалялся между медными монетами», — принялся рыться в нём. Он действительно вскоре выудил кошель с монетами и стал сосредоточенно их перебирать, потом отложил в сторону. Во время паузы успел насыпать порох на полку пистоля и внутрь ствола, и вновь взялся за кошель.

Как не ищи, а если золота в нём не имелось, то и появиться неоткуда. Да и не золото искал Вадим. У него оставалось много монет серебром, и в основном мелким. В пистоле пуля отсутствовала, а порох уже лежал. Схватив несколько серебряных монет, по размеру меньше диаметра ствола, он насыпал их в пистоль, не жалея.

Горсточка мелочи быстро провалилась внутрь, чтобы тут же быть прижатой пыжом. Вскинув пистоль прямо перед собой, Вадим направил его на чёрта, потом перевёл на Мокшану, и снова на чёрта. Кто для него сейчас окажется опаснее, Вадим не знал, но один из них свою долю серебра получит однозначно. Ничего не жалко ради такого, ни-че-го!

Нелюдь сначала не поняла возникшую угрозу. Мокшана продолжала призывно извиваться своим телом амфибии. Мелкая чешуя при каждом движении тихо звенела, когда её грудь тряслась, а старый чёрт продолжал рассуждать о могучем половом желании и о вреде воздержания.

— Вот ты, отрок, зачем мучаешь себя? Ты уже мог бы забыться в объятиях срамной девки и получить от неё всё. Она не чета твоим сельским грязным коровам. Ох, и не ведал ты тех любовных утех, что Мокшана знает, ох, не ведал. Мастерица она, однако, в том, пробуй! Ничего для тебя не жалко!

Тут всё же до него немного дошло, что направленный пистоль заряжен и должен выстрелить. Может быть, и не убьёт, но неприятно.

— Ты чего это удумал, отрок? Стрелять в меня? То тебе на пользу не пойдёт, живым отсюда не выпустим. И вообще, что-то ты смел больно оказался. Посмотри, полночь давно минула. Самое время с тобой разобраться. Странно, что магии любви ты не поддался, да то уже и неважно. Нам всё равно, кого жрать. Человеческое мясо сладко на вкус, это знает вся нежить. Берегись! Эй, девки! Не работает ваша магия. Ату его! Ату!

Больше Вадим иллюзий никаких не питал. Главный враг сам обозначил себя. Возможно, он и ошибается, но времени на раздумья не оставалось.

Уже ни капли не сомневаясь, Вадим спустил курки. Кремень сыпанул искрами, порох загорелся, фыркая и клокоча огнём, и грянул выстрел. Серебряные монетки, выталкиваемые струёй горячих газов, ударили с близкого расстояния в грудь чёрту. Тот успел отпрыгнуть назад, но ничего этим не добился. Маленькие серебряные копейки, польские гроши, полугроши и четвертаки с бездушной яростью впились в его грудь, покрытую густой животной шерстью, и отбросили в сторону.

Ночной лес наполнил истошный животный вопль, от которого вздрогнули все, кто находился сейчас на поляне. А может быть, и во всем лесу. Хозяин, понимаешь, кричал. Да…

Чёрт истошно орал, все остальные стали метаться. Перезаряжать пистоль не имело смысла, Вадим просто не успевал этого сделать. Сунув его за пояс, он перехватил поудобнее саблю и тут же схлестнулся с Мокшаной.

Злобная красавица перестала извиваться, а ощерилась, показав змеиные клыки, что могли стать украшением любой кобры. Выставив перед собой руки с длинными и острыми когтями, она надвигалась на Вадима, перескакивая своими ластами. Её когти весьма угрожающего вида уже довольно приблизились к лицу Вадима, и он смог рассмотреть грязь под ними и отсутствие маникюра, что его совсем не обрадовало. Значит, гигиены нет никакой, сплошные микробы!

Он ещё мгновение колебался, решаясь, бить или не бить, но к нему уже со всех сторон спешила другая нечисть и, сделав шаг в сторону, Вадим от души ударил по ближайшей кикиморе саблей.

Визг, и разрубленная напополам нечисть рухнула к его ногам. Следующую постигла та же судьба, а дальше вступила в бой Мокшана, чьи тонкие волосы уже успели превратиться в гадюк. Она резко ударила рукой с длинными когтями, и Вадиму чудом удалось уйти из-под него.

Отпрыгнув, он напал заново, нанеся рубящий удар. Сабля попала на руку, которую Мокшана подняла для защиты. Тут же она подставила ещё и плечо, покрытое мелкой чешуёй, которая оказалась твёрже металла. Сабля бессильно скользнула по чешуйкам и тут же оказалась перехвачена нечистью.

Вадим резко дёрнул саблю на себя, и она, с трудом поддавшись, выскользнула из рук Мокшаны. Посчитав, что он просто неудачно ударил, Вадим снова размахнулся и врезал по нечисти. На этот раз Мокшана не успела перехватить его удар, но сабля, вновь скользнув по чешуе, ушла в сторону. В это время на него прыгнула очередная мерзавка неизвестного происхождения. Вадим, развернувшись, отступил и разрубил её пополам.

Мокшана предприняла попытку новой атаки, ударив поочерёдно обеими руками, которые уже превратились в лапы. Вадим подставил саблю под удар, и она осталась в лапах у болотной богини. Она её просто перехватила и выдернула из рук замешкавшегося парня. Положение становилось катастрофическим, а с момента начала битвы прошло всего лишь от силы минута или две. Чёрт стонал в темноте, получив тяжёлое ранение, а кикиморы, потеряв трёх спутниц, спрятались в кусты, оставив свою предводительницу сражаться в одиночестве.

Первый раунд битвы остался за Вадимом, а вот второй он начинал стремительно проигрывать. Да и как сражаться с врагом, покрытым хорошей бронёй, к тому же имеющего длинные руки с огромными когтями. Один удар ими по лицу, и пол черепа будет снесено. Тут стоит опасаться любой пощёчины, вон какие когти отрастила эта дамочка, а клыки⁈ Горло перегрызёт одним укусом и крови напьётся, с радостью выхлебав всю!

Что же делать молодому отроку? Как спастись от такой напасти? Как сбежать целым и невредимым? Вот старый чёрт своё уже получил, а теперь надо разобраться с его подругой, хоть она оказалась и намного сильнее. Вот только сабля уже улетела куда-то в темноту и попробуй, найди её теперь!

Пистоль — это не пистолет, не успеть зарядить. Остаётся фламберг. Выхватив его из ножен, Вадим стал защищаться и первый же удар сорвал кусок чешуи с тела Мокшаны. Дальше вся битва стала походить на игру: «А ну-ка, достань меня!». Вадим под молчаливыми взорами собравшейся нечисти скакал и прыгал, как горный козёл, стараясь увернуться от длинных когтей Мокшаны.

Да и мелкие змейки, что заменяли ей волосы, оказались не такими безобидными, как могло показаться. Одна из них, изловчившись, метнулась к лицу Вадима и успела его грызануть. Острая жгучая боль пронзила щёку, и место укуса сразу же воспалилось.

«Сейчас или никогда!» — мелькнула у Вадима мысль, и он, поднырнув под когтистую руку, сблизился с Мокшаной для точного и мощного удара. Остро пахнуло рыбой, и страшные клыки оказались совсем близко от него. Удар, и фламберг, что до этого пробивал почти всё, вдруг соскользнул в сторону, кинув человека буквально в объятия нечисти.

Грудь Мокшаны, как ни странно, оказалась настоящей, но твёрдой, как скала, только с правой стороны был срезан кусок чешуи, который сейчас кровоточил белой слизью.

«Не иначе, силикон! — Мелькнула мысль. Да и губы, оказывается, у неё есть, — отметил при ближайшем рассмотрении Вадим, — огромные, только съехали в стороны, видно, не ко двору пришлись». Нечисть взвыла и собиралась уже загрызть свою жертву, но пока она торжествующе выла, Вадим успел вырваться и бросился к мешку. Фламберг он утерял, пистоль выпал, жизнь его висела на волоске, но оставался последний, совсем крохотный шанс закончить неравный бой в свою пользу.

У него оставался ещё кинжал, за ненадобностью завёрнутый в тряпки и лежащий на самом дне мешка. Его-то Вадим и хотел схватить. Ему повезло, и он успел это сделать до того, как приблизилась неуклюжая Мокшана.

Кинжал оказался на месте, он так и лежал на дне мешка, завёрнутый в тряпки. Резким движением, освободив его, Вадим бросился назад, стараясь не попасть в лапы монстра. Мокшана размахивала лапами с длинными когтями, разрывая воздух резкими ударами, заставляя Вадима уворачиваться, но с каждым разом делать это ему становилось всё труднее и труднее. А ещё у него стремительно немела левая щека. И неизвестно, чем всё закончится, ну да ничего.

Нужно просто подобрать подходящий момент и нанести единственный верный удар. Если не сможет, то на этом его песенка будет спета, и молодое тело сожрут эти старухи, выпив всю кровь без остатка.

Сблизившись с монстром в женском обличье, Вадим резко прыгнул к нему и, коротко размахнувшись, смог вонзить острый и узкий кинжал ровно в то место, где отсутствовала чешуя. Острое лезвие пробило остатки чешуи и проникло глубоко в тело.

— Агрххх! Аагрррааах!

Мокшана резко прижала к себе Вадима и что есть силы рванула когтями по его спине, буквально разорвав в клочья одежду и кожу. Вадим взвыл от боли, вторым ударом его отшвырнуло в сторону, но кинжал он так и не отпустил, а упал вместе с ним, вырвав из груди монстра. Из открытой раны монстра потоком хлынула кровь. Мокшана зашаталась и сделала шаг к Вадиму.

Вадим уже сумел подняться и, шатаясь, стал отступать к костру, возле которого валялся мешочек с порохом и кошель. Тяжелораненая Мокшана не собиралась сдаваться. Видя, что третий раунд битвы завис в неустойчивом равновесии, прятавшиеся заёвки и кикиморы снова полезли из всех кустов, повинуясь приказу раненого чёрта.

Вадим ещё оставался жив только благодаря стараниям и отварам старой ведьмы. Попадись он чёрту и остальной нечисти до посещения Старого леса, валялся бы уже давно в беспамятстве от одного только укуса змейки Мокшаны. А он продолжал сражаться дальше. Но полученные раны забирали все резервы его молодого организма. Ночное зрение помогло Вадиму найти потерянный в битве пистоль и даже успеть подхватить.

Его одежда на спине и боках вся промокла от крови, сочившейся из рваных ран. В голове шумело и гудело, как будто в ней внезапно разразился девятибалльный шторм. Вадим стал стремительно терять силы, что выходили с каждой каплей его крови. Ослабевшей рукой он поднял мешочек с порохом и стал щедро сыпать его в ствол и на полку пистоля, затем поднял кошель и вытряхнул из него все монеты также прямо в ствол.

Звонкое серебро, не попадая, просыпалось мимо, лишь пара-тройка более мелких денег, пополам с медью, свалились в чёрное жерло и застряли в стволе. Ну, да и этого должно хватить. Не заморачиваясь с пыжом, Вадим поднял пистоль и выстрелил в монстра практически в упор.

Гулкий выстрел разорвал ночную тишину, а яркий сноп огня, вырвавшись из ствола, на миг осветил картину происходящего действия. Мокшана пёрла напролом, стремясь поскорее разделаться со своим врагом. Вадим поднял руку с пистолем, прицелился и выстрелил. Две серебряные и три медные монеты, набрав ускорение, врезались в её череп, пробив его. Монстра качнуло назад, и тело, потеряв управление, стало медленно заваливаться, чтобы спустя пару мгновений полностью рухнуть на землю.

Истошный визг кикимор подтвердил её гибель и, повинуясь чувству мести и яростным призывам чёрта, они ринулись в последнюю атаку. Их осталось пятеро, и все они обладали когтистыми лапами и острыми, хоть и мелкими, зубами. Мелкими хищники от нежити, вот кем они оказались!

Выронив пистоль, Вадим схватился за кинжал, что валялся у ног. Ему становилось всё хуже и хуже. Кровь продолжала струйками стекать по спине, к горлу подкатывала дурнота и всё больше накрывала слабость.

— Надо держаться! — шептал он себе, принимая боевую стойку. — Я должен вернуться, должен вернуться! Я нужен, я нужен, я нужен!

В это время ближайшая кикимора с диким визгом набросилась на него, нанося беспорядочные удары лапами. Другие две последовали за ней, стараясь вцепиться в горло Вадима зубами. Самые осторожные стали подкрадываться сзади.

Первой напавшей достался жёсткий удар сверху вниз прямо в лицо, она даже завизжать не успела, но тут же Вадим оказался увешен двумя другими кикиморами. Вертясь, словно медведь, он пытался стряхнуть их с себя, но не успел этого сделать, как в бой кинулись последние две.

Совместными усилиями они свалили его наземь и принялись терзать всеми силами, разрывая одежду и пытаясь добраться до горла или сердца своей жертвы.

Кинжал по-прежнему был зажат в руках Вадима и он, не глядя, на ощупь принялся колоть им лёгкие тела нежити. Кикиморы оказались восприимчивы к обычной стали, а их когти и зубы не годились для быстрого умерщвления и, в конце концов, понеся потери, они отступили, оставив Вадима лежать на земле.

Весь истерзанный, но упрямый в своем желании выжить, он смог сесть, тяжело опираясь на кинжал, что ушёл при этом всем лезвием в сырую землю.

— Врёшь, не возьмёшь! Мне ещё возвращаться назад нужно, — говорил он вслух, — я вам докажу, что вы все говно полное: что нечисть, что нелюдь, что боги срамные, я докажу и покажу вам.

Он ещё много чего говорил, шатаясь из стороны в сторону, сидя на голой земле. Его стало тошнить, сердце гулко бухало в груди, стараясь вырваться наружу. Яд от укусов, когтей и общая кровопотеря доводили организм до изнеможения. Хотелось просто лечь на землю и забыть обо всём: о богах, о цели, о людях и нелюдях. Но что-то заставляло его не сдаваться.

Сознание плыло и двоилось, пробиваясь сквозь пелену мрака, который постепенно опускался на него. Внезапно Вадим понял, что ему мешало и даже несколько раздражало.

— Сдохни, тварь, сдохни, тварь, сдохни, тварь! — верещал кто-то тонким, противным, истеричным фальцетом.

— Это я-то тварь? — Вадим провёл вокруг мутным взглядом, пока не заметил своего врага, того самого чёрта, в чей лес он ненароком забрёл. — Ты чего это, нелюдь, языком своим поганым говоришь? Я же тебя пристрелил, а ты всё никак не сдохнешь!

— А я жду, когда ты сдохнешь!

— Не дождёшься, хвостатый! Хрен тебе резиновый, сволочь чернопоганая! — С ненавистью произнес Вадим, хотя сейчас ему очень хотелось лечь и сдохнуть, как советовал этот хвостато-парнокопытный.

Вместо этого, Вадим с трудом встал и добрёл до мешка, практически свалившись рядом. Кажется, у него что-то ещё оставалось из ведьминых снадобий. Совсем чуть, но надежда умирает последней, и искомое вскоре обнаружилось. Маленький резной деревянный флакон с отваром, приготовленным старой ведьмой, нашёлся рядом с запасным рогом пороха.

Взяв его в руки, Вадим с трудом откупорил деревянную склянку и влил её содержимое себе в рот. Вязкая, терпкая, с ощутимым растительным привкусом жидкость тут же вызвала у него тошноту. Он стал сглатывать гадость, и она нехотя поползла вниз по пищеводу, попутно обволакивая изнутри его горло.

Казалось бы, жидкости попало в организм совсем немного, а её эффект начал сказываться почти сразу. Ему стало немного легче. Внезапно вспомнились сказанные неизвестно кем слова о том, что надо продержаться до утра.

Вадим взглянул на небо. Судя по всему, скоро оно изменит цвет, предвещая рассвет. Вот только сможет ли его организм продержаться до утра? Надо добить этого чёрта, во что бы то ни стало. А чем? Придется стрелять.

Шатаясь, Вадим снова стал перезаряжать пистоль, одновременно поглядывая на старого чёрта, но того уже и след простыл. Это не остановило Вадима и, упрямо качая головой, он принялся искать мешочек с порохом, а найдя, засыпал его содержимое в ствол пистоля. Дело за серебром, а его не осталось, лишь какие-то две монеты блестели в траве, но сил, чтобы их согнуть и вложить в ствол пистоля, у Вадима уже не хватало.

Костёр почти потух и, пересиливая себя, Белозерцев подкинул в тлеющие угли лапника. Огонь сначала медленно, а потом всё более охотно стал пожирать ветки и наконец, загудел ровным сильным пламенем, резко взметнувшись вверх.

Вадим подкинул ещё и ещё. Огонь гудел, ярко освещая всю небольшую площадку и добираясь своими искрами почти до ветвей окружавших поляну елей. От вида ревущего пламени Вадиму стало лучше, он кинул последние остатки заготовленного лапника в огонь и теперь с удовлетворением смотрел, как тот, ярко вспыхивая, заставляет костёр гореть всё сильнее и сильнее.

В ревущем пламени окончательно потерялся чёрт, поняв, что за оставшееся до рассвета время ничего не сможет сделать с этим юношей. Им обоим теперь предстояло надеяться, что они переживут это утро и этот день, чтобы вновь схлестнуться в ночь на поле боя, или уже пасть до этого от ран.

Вадим не заметил, как небо стало постепенно сереть, а когда понял, то, потеряв остатки сил, замертво свалился у догорающего костра. Маленький уголёк выкатился из тлеющего очага и, подкатившись вплотную к щеке Вадима, за которую его укусила змея, невольно прижёг рану своим горячим дыханием. Но Вадим этого уже не почувствовал, потому что потерял сознание.

Глава 5

С новыми силами

Старый колдун отошёл от котла с кипящей жидкостью и тяжело вздохнул. Опять этот вьюноша попал в передрягу. Вот как он умудряется так быстро из одного чана с бурлящей смолою попасть сразу в другой, только уже с кипящей водою? Загадка! Словно он притягивает все приключения старого мира, непрост этот парень, ох, не прост, то есть, прохвост! Ну, что же, ничего в том удивительного нет.

А пока нужно выручать парня, но всё, что он смог, это переслать совет с помощью ветра. На большее не хватило сил. Спасибо, что о том его предупредила метка Велеса, а то и вообще бы ничего не смог узнать. Надо просить помощи у старой ведьмы. Тут без неё никак не обойтись.

Колдун подошёл к шкафу и, достав кусок бересты да гусиное перо, стал макать его в чернильницу и писать короткое послание, подкрепляя небольшими мыслеобразами. Ведьма сможет их прочитать, теперь дело за доставкой.

— Карлуша! — крикнул он ручного ворона.

Дремавший всё это время на перекладине под крышей ворон приоткрыл один глаз.

— Надо к ведьме слетать, а то опять наш подопечный в чужие лапы попал. Думаю, что выкрутится, но ведь и погибнуть может. Нам того не надо. Он, конечно, приобретёт новые знания и силы, но может и не выжить. Боюсь, что к этому приложил лапы хозяин Чёртового леса, хотя после такого я ему и не завидую. Да он давно отбился от рук, пусть теперь повоет в одиночестве, после посещения этого молодца. А мы отроку поможем.

Ворон открыл и второй глаз. Переступил с ноги на ногу, расправил крылья и громко захлопал ими.

— Согласен⁈

— Карр! — прокричал ворон и, распахнув крылья, слетел колдуну на плечо.

— Ну и хорошо. Ты настоящий друг! Давай лапу!

Ворон протянул одну лапку, на которую колдун навесил кожаный мешочек с посланием.

— Нужно доставить ведьме. Дальше она скажет, что делать, или пошлёт своего ворона.

— Карр! — снова прокричал ворон и полетел прочь вместе с посланием.

Летел он довольно быстро и после полуночи приземлился на крышу избушки, где жила старая ведьма со своей внучкой Роксоланой. Ведьма не спала. Заслышав шумное хлопанье крыльев ночного ворона, она отворила окошко, впустив его.

— Прилетел? Что опять?

Ворон каркнул и поднял лапку с привязанным к нему мешочком.

— Угу, ну, давай, посмотрим, что прислал Вещий Олег.

Сорвав мешочек с лапки ворона, старуха достала из него послание и принялась читать, еле разбирая рунные каракули колдуна.

— Опять Зимогор дел натворил! И ведь месяца с того не прошло! Видно, богам на то свой интерес имеется. Ладно, что там пишет старый хрыч⁈ Надо за ним проследить и заодно найти сразу лекарства. Да, схватится он с хозяином леса не на жизнь, а на смерть. Старый чёрт, если в лапы добыча такая пришла, не отпустит, пока не выдоит его досуха со своими подельницами. Особенно Мокшана будет стараться, — произнесла вслух ведьма.

Она поморщилась и стала готовить зелье просветления, чтобы увидеть то, что происходило сейчас с Зимогором. В это время вернулась с ночных прогулок Роксолана, а вместе с ней в избушку ворвался целый вихрь разнообразных запахов и звуков.

— А ты что это не спишь? — сразу стала любопытствовать она у старухи.

— Не видишь, я работаю? Марш на сеновал, глупая девка. Набегалась, напрыгалась, иди, отдыхай, а мне не до разговоров с тобою.

— Ааа! — протянула девушка, искоса глянув на сидящего ворона. Тот похлопал крыльями и демонстративно отвернулся к стене. — Ну, ладно, зови меня, если понадоблюсь, — сказала Роса и убежала на чердак.

— Иди уже, не мешай! — отмахнулась от неё ведьма и снова приступила к приготовлению и материализации духов.

Кинув шарик из человеческой кости на серебряное блюдечко, она стала колдовать, чтобы увидеть то, что происходило далеко в лесу. Костяной шарик под действием веса, магических заклинаний и воли хозяйки стал кататься по блюдцу.

Сначала он делал это медленно, как бы нехотя, потом задвигался всё быстрее и быстрее, пока не замелькал с бешеной скоростью, практически растворившись в этом движении, и глазам старухи предстала картина боя, происходящего за много километров от избушки. Она как раз успела захватить самое его окончание и, увидев, как завалился на землю Зимогор, невольно ахнула, сразу же скривившись.

Шепотом, перемежая слова проклятий и заклинаний, она остановила бег шарика и откинулась от блюдца. Увиденное ей совсем не понравилось. Она хорошо знала Чёртов лес и его хозяина, старого вонючего козла и его нечестивую кодлу. Подлец, даже по меркам нечисти, он ничего кроме отвращения у неё не вызывал.

Готов продать и предать, и слову своему не хозяин, такова же была и его Мокшана со своими присными кикиморами да заёвками. Правда, за последнее время они ослабели без пищи, больно мало путников к ним в гости захаживали. А мертвяков они боялись, хоть и без труда от них избавлялись: не то мясо, горклое и протухшее, да и в желудке, видимо, продолжает двигаться. Тьфу! — старуха сплюнула и стала обдумывать дальнейшие действия.

Каким образом мог попасть в Чёртов лес спасавшийся бегством Зимогор, не до конца оставалось ясно, а точнее, вовсе неясно. Не так просто туда ему завернуть, не по дороге. А вот, поди ж ты! Ну, да ладно, раз колдун отправил к ней своё послание, значит, сделал это не просто так, а с разрешения богов или вовсе по их прямому приказу. Весьма любопытно! Значит, у них есть планы на Зимогора.

Впрочем, тому явно досталось по полной программе и спасло его только приближение рассвета, когда чёрт потерял половину своей силы, а с учётом его тяжёлого ранения, так и ещё половину, поэтому старый козёл и не рискнул напасть в последний момент, хотя и мог.

Трус он был, трусом и остался. Ведьма хмыкнула, она бы не отступила, не отступила и Мокшана, чей труп ясно виднелся в стороне от лежащего без чувств Зимогора. Так что, с ней покончено. Шкуру бы с неё бронированную спустить, ну да Зимогор не посмеет, а ей далеко добираться. Да другие о том побеспокоятся, не пропадёт, чай.

Тяжело вздохнув, ведьма направилась готовить зелье. Судя по всему, тут без живой воды не обойтись. Мёртвая не нужна, Зимогор пока ещё не при смерти, а вот живой придётся ему доставить. Порывшись на полках, она достала нужную склянку, проверила содержимое, хмыкнула, три раза поплевала, поколдовала, закупорила поплотнее в резной деревянный пузырёк и позвала ворона.

Она могла послать и своего, но лесной ворон колдуна был сильнее и больше, а кроме того, хорошо знал все участки магического леса, в том числе и Чёртова. Да и владел немного магией поиска.

— Отнесёшь к Зимогору, откупоришь клювом и выльешь ему на лицо. Только смотри, именно на лицо, желательно на губы или в рот, если он будет раскрыт. Просто поливать его, словно росою, не след, а то пропадёт лекарство, а оно редкое, — поучала ворона ведьма, повязывая ему на лапку резной флакончик.

— Карр! — недовольно ответил тот и, дождавшись, когда ведьма закончила вязать ему шнурок с флаконом и откроет окошко, выпорхнул из него.

Мощные и сильные крылья тут же подхватили восходящий воздушный поток и помчали его в нужную сторону. Какой-то чёрный комок перьев в свете встающего над линией горизонта солнца метнулся было ему наперерез. Но лесной ворон, хоть и не орёл, но достаточно мощная птица, чтобы не бояться всяких сов. Возмущённо каркнув, он сделал вираж и даже попытался долбануть клювом старого врага, но тот, ненароком поймав в глаза первый луч восходящего солнца, тут же отвернул в сторону и не стал больше преследовать.

Ворон, больше не отвлекаясь на помехи, набрал нужную высоту и, распластав широкие крылья, понёсся вперёд. Волны тёплого воздуха, что поднимались сейчас от земли, несли его к нужной цели. Лавируя в воздушных потоках, он мчался с высокой скоростью, спеша на помощь неизвестному отроку.

Прилетел ворон на место битвы, когда уже основательно рассвело. Отрок так и лежал, как упал. Ворон приземлился ему на спину, важно зашагал туда-сюда, примериваясь, как бы хорошо клюнуть, но вовремя одумался. Человек ещё живой, да и миссия у него здесь совсем иная.

Юноша лежал лицом вниз, а приказ ведьмы был однозначен. Умный ворон понимал многое. Человека нужно перевернуть на спину, и тогда можно будет влить ему в горло лекарство. Походив в задумчивости по спине и рассмотрев все раны человека, ворон внезапно ударил клювом по одной из них. И хоть Вадим и лежал в беспамятстве, но острая пронзительная боль на мгновение растопила пелену его бессознательности. Вскрикнув, он перевернулся на спину, желая защитить её, и вновь потерял сознание.

Победно каркнув, мудрый ворон приступил к лечению. Он отгрыз клювом шнурок с флаконом, затем, наступив на него лапкой, начал сосредоточенно откручивать пробку и, добившись своего, откинул её далеко в сторону. Схватив клювом открытый флакон, ворон поднёс его к губам юноши и одним движением опрокинул содержимое в приоткрытый рот.

Жидкость стала стекать вниз по пищеводу, из-за чего человек судорожно сглотнул её, один раз, второй, а потом натужно закашлялся, выплёвывая из себя остатки. Но дело уже сделано, и основная часть лекарства попала ему внутрь, начав процесс лечения. Ворон отпрыгнул, когда человек стал кашлять, недовольно каркнул, походил туда-сюда с деловым видом и отлетел к остаткам кикимор.

Карлуша являлся говорящим вороном и, несомненно, умным, поэтому держал свои мысли при себе. С хозяином разговаривал он редко, всё больше каркая, потому как проще. Человек, ради спасения которого он и прилетел сюда, ему не понравился.

Чувствовалась в нём какая-то чуждость этому миру, но с ним возились и возились для какой-то цели. А он всего лишь исполнитель чужой воли за хорошие преференции и сытную жизнь. Ему вчера стукнуло сто лет, пора вороньей зрелости, поэтому он с ленивым любопытством осмотрел останки кикимор и прочей нечисти и, не найдя ничего интересного, отпорхнул дальше, в сторону лежащей замертво Мокшаны, чтобы попробовать её на вкус.

Не найдя в ней ничего вкусного, ворон полетел к логову чёрта, который, добравшись до своей тайной берлоги, лежал там, истекая жидкостями. Где находится логово, ворон знал, оно притаилось совсем недалеко. Прилетев к месту, ворон покружил над ним и опустился вниз, там ему удалось разжиться какой-то блестящей вещичкой возле входа, и на этом всё. Лезть внутрь старая и мудрая птица не рискнула. Крайне недовольный тем, что добыча оказалась ничтожной, ворон отлетел обратно к человеку, убедился, что тому стало лучше, и назидательно, но сильно клюнул его в плечо.

Таким образом Карлуша решил попрощаться и заодно выразить своё «фи» непонятному человеку. Громко каркнув на весь лес, он подскочил с места и, шумно работая мощными крыльями, поднялся на высоту, где поймал восходящий поток тёплого воздуха и заскользил на нём в сторону дома. «Дело сделано, можно лететь за наградой!» — решил он и вскоре исчез, превратившись в одинокую чёрную точку над линией горизонта.

* * *

Вадим очнулся, когда солнце уже перевалило зенит, и на землю медленно опускалась предвечерняя прохлада. Чувствовал он себя намного лучше, а если бы спина не превратилась в одну сплошную запёкшуюся рану, то и вовсе можно было забыть о произошедшем, но забыть не получалось.

Остатки одежды, насквозь пропитанные кровью, прочным пластырем застыли на его спине. Что он будет чувствовать, когда придётся отдирать их, он не думал, понятно и так, что потерять сознание при том будет наилучшим выходом.

Скрипя зубами и временами подвывая, словно пёс, Белозёрцев медленно встал и направился на поиски оружия. С трудом переставляя ноги, Вадим удивлялся сам, что имел на то силы, а казалось, без посторонней помощи он уже не поднимется, но вот очнулся и смог идти, хотя крови, наверное, потерял не меньше половины. Загадка, одним словом!

Сейчас ему страшно хотелось пить, причём гораздо больше, чем есть. Найдя свой мешок, он порыскал в нём, достал бутылку с водой и жадно её выпил, потом доел оставшиеся сухари и решил ещё поискать воды. Скоро вечер, пора уходить, но куда и как идти в таком состоянии? Далеко он не сможет уйти, а здесь оставаться на ночь опасно.

Постепенно Вадим смог найти и собрать всё оружие, и даже нашёл небольшой бочажок, где набрал воды, затем развел костер и поставил котелок на огонь. Обедом у него стали кипячёная вода и сушёная рыба, что только разожгла аппетит, но Вадим знал, что людям с большой кровопотерей нужна вода и соль, и это он получил.

Навесив на себя оружие, Вадим взял в руки мешок, осмотрелся вокруг и заметил пустой кошель и пару крупных, серебряных монет, валяющихся рядом. Он поднял их, решив, что этого хватит на многое, а дальше будет ясно. Подумав, Вадим подошёл к трупу Мокшаны и кинжалом принялся выковыривать из него серебро.

Да, это было неприятно, но глядя на страшное лицо своего врага, он не сомневался, что поступает правильно. Лиса научила его разбираться в магических предметах, и теперь он понимал, что шкура Мокшаны имеет огромную ценность, но снять её он не мог. А вот монеты, что убили эту тварь, и сейчас светились магическим блеском в её теле, приобретя какие-то неизвестные свойства, Вадим постарался достать. Собрав их, он покинул негостеприимную поляну и отправился искать логово старого чёрта, понимая, что тот явно ещё жив.

Вадим чувствовал, что пока он не убьёт хозяина этого леса, ему не выйти из него. Объяснить своего чувства он не мог, но понимал, что оно не обманывает. Бывает так, что человек вроде и не знает нужной информации, а интуитивно принимает верное решение. Так и здесь, Вадим абсолютно не сомневался, что пока он не разберется с этим чёрным товарищем, отсюда не выйдет.

Он остановился и оглянулся вокруг, думая, в какую сторону пойти в поисках старого черта. Времени и сил у него совсем не осталось, и чтобы не тратить их попусту, нужно точно понять, куда идти и где конкретно искать. Пистоль уже оказался заряженным остатками пороха, а вместо пули Вадим засунул в ствол всё найденное мелкое серебро.

Старый черт ещё узнает, почём фунт лиха! Ну, может и не фунт, а вполовину меньше по весу, но обязательно узнает! Выставив пистоль прямо перед собой, и держа в левой руке кинжал, Вадим двинулся вперёд.

Заглядывая под ели и сосны и внимательно прислушиваясь к каждому шороху, он вскоре вышел к небольшому озерцу, что сейчас в какой-то дремоте плескалась перед ним мелкой волной. Оно казалось спокойным и не таило в себе никакой угрозы. А вот за ним начиналось болото и там уже надо ожидать любого подвоха. Видимо, там и прячется логово старого чёрта, и Вадим даже смог рассмотреть след, но неясный, словно затёртый, который постепенно исчез.

А ещё он как будто чувствовал, куда надо идти, вроде бы шёл по ниточке, которая вилась по верху, а не по низу, как казалось, должно быть. Вадим просто случайно поднял вверх голову, ориентируясь на направление ветра и следя за облаками, и заметил в небе словно путеводную нить, что пронеслась в сторону. В указанном направлении он и двинулся, повинуясь ей, сам того не понимая, и вскоре дорога привела его к логову.

Логово врага рода человеческого пряталось под корнями огромной, наполовину упавшей ели и оказалось на небольшом сухом островке ровно посередине того самого болотца, в которое он забрёл прошлой ночью. Пока было светло, Вадим мог хорошо рассмотреть дорогу и поэтому уверенно продвигался к своей цели.

Приблизившись к логову, он постарался заглянуть в черноту глубокого входа. Залезть туда будет трудно, точнее, просто невозможно. Мало того, что он ранен и с трудом ходит, так ещё и отверстие оказалось настолько мало, что попасть в него возможно только ползком. Это всяким чертям не зазорно своим пятаком путь пробивать, а что там ждёт его в этой кишке? Неизвестно! Даже если он не оказался ранен, всё равно лезть туда было бы глупо и самоубийственно.

Тогда как же достать старого чёрта? Хотя, может, это и не его логово⁈ Вадим наклонился ближе к входу и потянул ноздрями воздух. Пахнуло таким смрадом, что запах старых носков, замызганных до стоячего состояния, показался бы намного приятнее.

Вадим достал фламберг и ткнул им в логово. Да куда там, оно явно имело глубину не меньше трёх метров. Поискав взглядом какую-нибудь длинную палку, он наметил тонкий ствол деревца и легко обрубил его фламбергом. Наскоро обтесал, сделав острый наконечник, и со скрытым злорадством ткнул им вглубь логова или пещеры. Палка провалилась в пустоту и воткнулась в стенку. Ход извилисто уходил вправо и вниз, и палка не смогла достать до его дна.

Вадим принялся размышлять, что делать дальше. А время стремительно уходило. Боясь оставаться здесь на ночь, Белозёрцев стал напряжённо думать, опёршись об палку, как на костыль. Может, костёр запалить, но нечисть, скорее всего, огня и дыма не испугается. Залить водой и выманить, как барсука? Хорошо, но где взять ведро и сколько потребуется воды, чтобы залить логово?

Больше ничего подходящего в голову ему не приходило. Вот бы сейчас кусок пластика, что в детстве использовали для дымовухи. Поджечь, затушить и кинуть внутрь, от такого едкого дыма любая нечисть полезла бы вон, как тараканы. Но дымовухи нет, да и дым пускать вниз трудновато будет. С другой стороны, а чем нечисть дышит?

Она живёт на Земле, значит, кислорододышащая. Может, есть в них что-то магическое, но опять же, жрут они неизвестно что, не исключено, что мясо людей, но вот дышат все точно кислородом! Значит, надо этому чёрту кислород-то перекрыть!

Немного подумав, Вадим отправился рубить лапник и стаскивать его к входу в логово, а затем всё поджёг. Загорелся не только лапник, но и сухое дерево, стоящее рядом. Костёр разгорелся на славу!

Действительно, пусть нечисть почувствует, как пылают черти в аду! Для пущего эффекта Вадим подкинул в костёр ещё гнилушек и вскоре, заслоняя яркий огонь, повалил густой дым. Елей вокруг имелось много и поэтому Вадим, не мелочась, лихо рубил их ветки и бросал в огонь. Туда же попал и сухостой и остальное, пригодное для горения. Мешало только одно — чувство голода. Жрать хотелось неимоверно, а ещё он очень устал.

«Интересно, а чертей есть можно? Так-то у них свиной пятак, может, они и вкусные?» — думал Вадим всякую ерунду. Убедившись, что огонь разгорелся довольно сильный и пока не требует вмешательства, он стал пытаться ловить рыбу на мелководье. Добычи получилось не много, но ближе к вечеру можно попытаться поймать раков, здесь они должны водиться. О том, что жрали раки, он старался не думать. Какая уж теперь разница, когда его самого чуть не сожрали.

Неподалеку он разжёг ещё один костёр для того, чтобы приготовить еды. Затем вспомнил про останки местных кикимор и пошёл за ними, чтобы подтащить и кинуть в огонь. Пусть будет для них погребальным. Кикиморы к этому моменту уже высохли и имели весьма отталкивающий вид, но горели они хорошо, добавляя едкого дыма и копоти.

Смеркалось, Вадим совсем осатанел и продолжал искать и кидать в костер дрова и лапник, пока не вернулся туда, где лежала мёртвая Мокшана, тянуть её сил не было, и он разжёг костёр прямо на ней. В этом ему помогли остатки пороха. Убедившись, что всё горит хорошо, вернулся к главному костру и стал трапезничать.

Земля у входа в логово давно спеклась, костёр в основном уже прогорел и засыпал раскалёнными углями весь вход, но чёрт по-прежнему не собирался вылезать. Прихлёбывая уху из мелкой рыбы, Вадим размышлял, что бы это значило. То ли чёрта в логове нет, то ли ни черта это не его логово⁈ Угу, надо думать.

Угли змеились голубыми искорками, вспыхивая в окружающих сумерках и настраивая на задумчиво-тревожный лад. Вдруг Вадима озарило. Если есть в логове главный вход, значит, есть и запасной, куда мог полезть этот чёрт! Вскочив, Вадим подхватил пистоль и, нарезая круги, принялся искать тайный выход.

Глава 6

В логове врага человеческого

Тайный ход пришлось основательно поискать, покружив по лесу. В конце концов, Вадим нашёл его, даже успел сделать это до наступления полной темноты. Огромный выворотень, закрытый стволами деревьев, павших в бою с ветром, скрывал небольшое свободное пространство, где сейчас уютно расположился кашляющий от проникающего дыма и копоти чёрт.

Старый козёл и не предполагал, что ему придётся когда-нибудь спасаться бегством из собственного логова, но вот настали другие времена, и некий недобрый молодец вынудил его отступить через чёрный ход. Если бы не полученные раны, он вступил в бой с человеком, а так пришлось бежать.

Скрывшись с поляны, чёрт спал в своём логове среди вещей и любимых чучел, восстанавливая утраченные силы, как вдруг неожиданно почувствовал нестерпимый и необъяснимый жар. Сначала он решил, что это горят огнём его раны, нанесённые серебром, но жар становился всё сильнее и сильнее, тогда чёрт окончательно проснулся и понял, что источник неприятных ощущений находится не в нём, а где-то за пределами логова.

Горячий, раскалённый воздух, пополам с дымом, проник в его подземную камеру и теперь жёг ему лёгкие и разъедал глаза. Чёрт, привыкший ко всему за добрую тысячу лет, такого ещё не испытывал.

Вскочив со своего ложа, чёрт втянул воздух свинячьим пятаком. Пахло горелой хвоей, это кто-то жёг костёр у входа в его жилище. Не иначе, этот «кто-то» задался целью его выкурить, и он знал этого молодца!

Горячий воздух выдавливал из жилища кислород, который уходил наверх, тут же сгорая, а вместо него в логово стал поступать углекислый газ. И хоть старый чёрт не знал название сего газа, ему стало плохо, и он хорошо понимал, почему. Ругаясь на всех доступных ему языках и наречиях, чёрт быстро принялся отшвыривать накопившиеся за столетия тряпки, ища дыру, скрывающую потайной выход.

Ничего из вещей и сокровищ он брать не стал, не до того, да и недобрый молодец, что явился по его душу, сюда не скоро попадёт, если вообще сможет это сделать. Ведь он с ним разберётся и уже не выпустит из своего леса живым, чего бы это ни стоило. Пусть он сгинет сам, но человека не выпустит ни за что, пора мстить!

Подземный ход открылся и, схватив амулеты, старый чёрт поспешил на выход. Проползая по узкому лазу, он беспрестанно ругался, находя в сквернословии и утешение, и радость, ну и заодно пытался приглушить охвативший его страх. За тысячу лет, когда он стал зрелым чёртом, ему не доводилось попадать в подобные передряги. А если и встречал достойного противника, то не такого упёртого, хитрого и упрямого.

А ещё он стал подозревать, что кто-то из богов или их прислуги помогал человеку, уж больно живучим оказалось это двуногое животное… «Но, ничего, он ему, он его, он даст…», — начал материть старый козёл Зимогора, пока, наконец, не вылез наверх.

Выбравшись из узкого лаза, он уселся на землю, откашливаясь от дыма, и здесь же его нашёл Вадим.

— Хопа на, какая встреча! — имитируя интонацию капитана Джека Воробья, сказал Вадим, заметив старого чёрта. Тот аж подскочил от неожиданности, увидев врага рода нечеловеческого.

— Ах, ты ж, тварь безрогая, пришёл отдать свою душу⁈ Возьму, возьму, но сначала помучаю тебя немного.

— Душу мою хочешь⁈ Шутишь, старый чёрт? Ошибаешься, это я пришёл забрать твою облезлую шкуру, старый ты дурак! Будет обо что в избе ноги вытирать!

— Ты кого дураком назвал, пёс смердящий? — снова подскочил чёрт.

— Смердящий? А ты рамсы не попутал, угрёбище? Смердящий здесь, как раз, ты, а не я. И псиной, напополам с козлиной, воняет от тебя, потому как это ты нечистый, а я человек!

— Ты тоже животное! От тебя воняет кровью и болью! — парировал чёрт и кровожадно уставился на Вадима. Глаза его налились яростью, а кулаки сжали со всей силой амулет чёрной крови.

— Правильно, потому как я ранен, устал и хочу покончить со всем этим! Надоел ты мне хуже этого мира, порождение ереси.

Белозёрцев уже так вымотался, устал, и вообще не любил играть в героев и антигероев, что просто наставил пистоль на чёрта и нажал спуск. Курки щёлкнули, но искру не высекли.

Старый чёрт довольно заржал и стал усиленно трясти амулетом. Не теряя времени, Вадим поднял курки и вновь их спустил. То же сухое щёлканье и вновь ни одной искры. Опять осечка! В третий раз он поднял курки, покрутил кусочек искрошившегося кремня в пистоле и, невозмутимо наставив пистоль на врага, вновь нажал на спусковой крючок.

Бог, как известно, троицу любит, вот в третий раз кремень как раз и дал искру, воспламенив порох, отчего прозвучал гулкий выстрел. Куча мелких серебряных монет стаей разозлённых донельзя шмелей практически мгновенно впилась в мерзкую харю старого чёрта и разворотила её в хлам.

Старая тысячелетняя нечисть умерла практически мгновенно, тут же убравшись в потусторонний мир. В ответ ничего не рухнуло, не квакнуло, никто не рассыпался пеплом, просто чернота уже глубокой ночи внезапно стала сереть, да так и осталась наполовину выцветшей, если так можно сказать.

Вадим шагнул в сторону мёртвого чёрта и с размаху ударил по нему фламбергом. Голова нечисти отлетела от тела и покатилась к тайному входу, там и осталась лежать. Белозёрцев поднял пистоль, посмотрел по сторонам и переложил на видное место, чтобы утром не искать.

Внимательно прислушавшись и осмотревшись, и не найдя ничего подозрительного, он отправился собирать хворост и рубить лапник. Видимо, эту ночь тоже предстоит провести без сна. Лихорадочно подтаскивая к трупу нечисти топливо для костра, он уже не опасался нападения. Кто тут остался из нечисти? Да никто, самых сильных он уничтожил, а на козни мелких уже наплевать. Фламберг, что больно бил по ногам, также придавал чувство уверенности в завтрашнем дне. С таким другом ничего не страшно, или почти ничего.

Вскоре жарко запылал очередной погребальный костёр. Всю ночь Вадим курсировал между двумя кострами, подкидывая дрова, и в суете чуть не забыл про раков. Ловить их стал уже в предутренних сумерках и, наловив целый котелок, поставил вариться на мелком костре, разведенном рядом с входом в логово. А с первыми лучами солнца уснул, уставший и обессиленный.

Проснулся Вадим уже перед обедом и почувствовал себя намного лучше. Костёр прогорел, оставив после себя только пепел. Ковыряться в нём никакого желания у Вадима не было. Достав варёных раков из давно остывшей воды, он, ломая панцири, хорошенько пообедал.

Отмыв руки, подошёл к костру, где лежала Мокшана. Она сгорела, осталась только её бронированная шкура, обгоревшая и рваная в нескольких местах. «Такой артефакт, по любому, пригодится», — решил для себя Вадим. Собрав шкуру и вытряхнув из неё угли, он бросил её в мешок.

Вадим вернулся к логову чёрта, посмотрел на уже остывшую землю, походил вокруг и решил залезть в берлогу через потайной ход, предположив, что тот короче, хотя, возможно, и уже. Зато сразу можно попасть в нужное место. Спина болела, и запёкшаяся кровь по-прежнему лежала на ней толстым, безобразным, бурым пластом. Но пока он не знал, что с этим делать. Верный клыч и кинжал помогли расширить вход, и Вадим полез внутрь, извиваясь всем телом, словно уж, благо проход всё же оказался довольно широким.

Дальше ход уходил сначала вниз, а потом, неожиданно, вверх. Вадим не обладал высоким ростом, а постоянные физические нагрузки и отсутствие каждодневной сытной пищи не способствовали тому, чтобы он оброс жиром. Всё это и помогло молодому человеку пролезть там, где упитанный Вини пух ожидаемо мог бы застрять.

Полз Вадим довольно долго, пока вдруг его голова из узкого прохода не высунулась в обширную пещеру. Схватившись за края дыры, он подтянулся на руках, отчего острая боль пронзила спину, и тут же перевалился на пол, тяжело дыша, ожидая, пока неприятные ощущения немного утихнут. Похоже, запекшаяся корка на его спине треснула, но посмотреть и что-либо предпринять он не мог.

Наконец острая боль немного стихла, Вадим привстал и огляделся вокруг. Взгляд сразу зацепился за старый и выглядевший очень древним сундук. Странно, что нечисть хранила атрибуты человеческой жизни. Получается, с кем поведёшься, того и поднаберёшься. Пошатываясь, Вадим направился к сундуку, стараясь попутно не цепляться взглядом за чучела и черепа разных людей, что громоздились по всем углам.

Приблизившись, Вадим подёргал крышку, сундук ожидаемо оказался закрыт. Пришлось поковыряться в его замке кинжалом, чуть не сломав его, пока тот не открылся. Сундук оказался доверху забит разными вещами, предназначения которых Вадим не знал. Среди вороха тряпок ему попались всякие нечестивые прибамбасы и мерзопакостные предметы, вроде костяных дудок и прочих атрибутов некроманта.

Ничего не взяв, Вадим с отвращением захлопнул сундук, не став дальше копаться во всяких костяных амулетах и тому подобном барахле. Удивительно, но золота и драгоценностей в сундуке не наблюдалось. Хотя, если уж прятать ценности, то не в сундуке, что выставлен тут явно напоказ.

Роса научила его искать магические предметы, и Вадим попытался сейчас применить свои навыки, ведь если чёрт любил только золото, то он должен достаточно его скопить и где-то спрятать. Тут, как говорится, к гадалке не ходи!

Искать пришлось довольно долго и вскоре поиски увенчались успехом. Правда, место оказалось выбрано под стать хозяину этого логова. Прятался тайник под слоем старых и уже почти окаменевших испражнений в отдельной небольшой ответвленной норке. Весьма продумано…

Морщась и матеря убитого чёрта, Вадим стал рыться кинжалом в этой куче дерьма, упорно выковыривая богатства старого беса. Копался он долго, пока не наткнулся на толстый кожаный кошель и чёрную деревянную шкатулку, которую сразу и не смог открыть.

Забрав найденное, Вадим ещё раз хорошо осмотрелся вокруг и обнаружил в углу логова ещё два кошеля, но поменьше. Прижимая к себе шкатулку и кошели, он отправился в обратный путь, который оказался намного сложнее. Но он успешно преодолел узкий проход и выбрался наружу через потайной ход. Сложив кошели и шкатулку в мешок, Вадим вновь наловил раков и сварил их. Подумав, решил остаться здесь ещё на одну ночь. Идти дальше по темноте крайне рискованно, лучше остаться пока здесь. Наступала осень и по ночам становилось очень холодно, поэтому хороший костёр поможет согреться, а ёлок для розжига тут предостаточно.

Вадим подумал, что сейчас хорошо бы попариться в жаркой бане, да и помощь лекаря необходима, самому обработать раны и отодрать старую и грязную одежду нереально. Достав из мешка найденное добро, Вадим решил получше рассмотреть найденные трофеи.

Раскрыв два кошеля поменьше, он обнаружил в них много мелких золотых монет, а также кучу всяких колечек. В самом же большом кошеле лежали более крупные золотые монеты разных эпох и государств, которые могли оказаться настоящим подарком нумизмату древности, если таковой здесь имелся. Вадим подобным ценителем не являлся, а потому с равнодушием отнёсся к редким профилям неизвестных ему царей и королей. А вот количество монет и тяжесть кошеля указывали на то, что он нашёл настоящее богатство. Вот только что с ним теперь делать, он не знал.

Шкатулка оказалась закрыта, и открыть её он так и не смог. Ломать не стал, решив, что там может находиться что-то намного более ценное и редкое, чем просто золото. Тут уж лучше не торопиться. Вадим сунул её в походный мешок, который оказался полон всякой ценной всячиной, что могла помочь в дальнейшем.

Осталось добраться до жилья людей живым и воспользоваться приобретёнными ценностями. Однако это и может оказаться самым трудным. Вздохнув, Вадим сел плести верши, чтобы забросить на ночь. Расставив их в воде и поужинав опять раками без соли и хлеба, он сел спиной к предварительно ободранной ели и, прислонившись к её стволу, крепко заснул.

Снилось ему разное. То Снежана в неглиже пыталась околдовать своими чарами и вертела перед ним упругим телом, то раки внезапно выползли из озера и направились к нему толпой, шевеля длинными, в полметра усами. Сон оказался в руку. Вадим резко открыл глаза и заметил перед собой двух кикимор, что осторожно приближались к нему с явно нехорошими намерениями. Схватив в руки кинжал, он привстал и, размахнувшись, изо всех сил метнул его в ближайшую гостью.

Провернувшись несколько раз, тот воткнулся в кикимору тупым концом. Испустив истошный визг, обе скрылись в воде, оставив кинжал блестеть острой сталью на песке. Вадим снова закрыл глаза и задремал. Больше ему ничего не снилось, и остаток ночи прошёл спокойно.

Утром он опустошил верши и набрал в них рыбы, затем сварил уху, и часть улова пожарил. Доев остатки похлёбки, собрал вещи, прихватил оставшуюся жареную рыбу и двинулся в путь. На этот раз, ориентируясь по солнцу, он довольно быстро нашёл правильную дорогу и вскоре вышел за пределы Чёртового леса, навсегда оставив его за спиной.

Дальше Вадим зашагал по обычному лесу, который радовал не только ёлками да соснами, но и другими деревьями, напоминая среднюю полосу России его времени. Шёл он ходко, но осторожно, внимательно приглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху, пока не вышел к очередному лесному озеру.

Ни дорог, ни исхоженных тропинок рядом Вадим не заметил, идти ещё далеко, а уже стало смеркаться, и невыносимо чесалась и ныла спина. Нужно останавливаться на ночь. Обойдя вокруг всё озеро и не заметив ничего опасного, Вадим решил раскладывать костёр. Он устал, и идти дальше не хотел. Озеро оказалось небольшим и неглубоким, как раз то, что нужно.

Осторожно сняв с себя штаны и верхнюю одежду, которую практически отодрал, он в одной рубахе бухнулся в воду. Снять бельё самостоятельно не было никакой возможности. Кровь на спине спеклась с тканью, превратившись в плотный кусок.

Вода ожидаемо оказалась холодной, но Вадим, сначала чуть не задохнувшись от дрожи, упорно сидел в озере, ожидая размягчения корки на ранах. Сидеть пришлось долго, около часа, постепенно он привык, и ему даже показалось, что вода стала теплой, как молоко.

Выйдя из озера, он сразу направился к костру и стал медленно сдирать с себя остатки рубахи, пропитанные кровью и грязью. Тепло костра помогло ему высушить тело после купания. Жаль, запасной рубахи с собой не оказалось. К ещё кровоточащим ранам он приложил сорванных по дороге листов подорожника и, накинув сверху армяк, стал смотреть в костер, любуясь пляшущими языками пламени.

Лес постепенно погружался в темноту и готовился к ночной жизни. Вадим прислушался. Ничего инородного в округе он не чувствовал: ни мертвяков, ни бесов, ни чертей или иной нечисти. Как хорошо! Спина почти перестала болеть, а только слегка саднила, постепенно затягиваясь новой, но уже здоровой коркой. Можно подумать и о будущем. Хотя, какое у него теперь будущее⁈

Вадим задумался. У него появились деньги, очень много, даже бесполезно много денег. Осталось правильно их применить и добраться до Москвы златоглавой. Но вспомнив, в какое время попал, ему сразу стало грустно. Вот как тут выживать?

После всех пережитых приключений ему даже Росу не хотелось, а уж о Снежане он и совсем позабыл. И ещё долго он о них вспоминать не будет, не до женщин, добраться бы живым. Тут спину прострелила острая едкая боль, от которой Вадим, не сдержавшись, застонал.

— Болит? — прозвучал в гулкой ночной тишине знакомый голос.

Вадим чуть не подпрыгнул, хоть всегда и ожидал неприятностей. Но вокруг стояла тишина, а к костру никто не подходил. В лесу тоже никто не бродил.

— Это я, твой наставник и старый колдун. Призрак, как ты меня знаешь.

— Чего ты хочешь, и я тебя не вижу⁈

— У меня нет сил, чтобы стать видимым, лишь только голос могу я донести до тебя. Поэтому слушай меня, я плохого не посоветую. Ты молодец, что смог расправиться со всеми врагами и при этом выжить, так бывает не часто. Старый чёрт многих молодцев спровадил на тот свет, и Макоша ему в том усиленно помогала. Так что, ты отомстил за них, да ещё и забрал добро старого козла. В аду после этого над ним будут смеяться все без исключения соплеменники. Чем теперь собираешься заниматься?

— Мне вылечиться нужно сначала и до Москвы добраться.

— Ты станешь здоровым. Ворон прилетал, когда ты в беспамятстве лежал, и помог тебе прийти в чувство. Ты знал об этом?

— Нет! Я не верю тебе!

— Как хочешь, но я не за тем сюда пришёл, чтобы спорить. Ты хотел вернуться в свой мир. Я могу посодействовать в этом, но и ты должен помочь мне справиться с моими врагами. Мы с тобой заключили договор. Я свой выполняю, выполняй условия и ты.

— Я согласен, раз так. Что ты хочешь?

— Того же, что и ты. У тебя есть желание добраться до Москвы, я помогу тебе советом, и ты попадёшь туда. Дальше всё зависит от тебя. Москва — город большой, а сейчас ещё и очень страшный. Многие потеряли там голову, но многие и обрели силу. Что будет открыто тебе, то мне неведомо. Уж наступает осень. С первыми жёлтыми листьями тебе надлежит уйти из Москвы и направить свои стопы в сторону места силы, где тебя ждёт новое испытание, и только тогда сможешь придвинуться ещё на один шаг к своей цели.

— Хорошо, я согласен.

— Это радует. Тебе нужно оружие, что равно будет по мощи, как для людей, так и для любой нечисти. Да и боги должны его бояться.

— А где я его возьму? Меч-кладенец что ли?

— Знаешь о нём?

Вадим удивленно пожал плечами.

— Слышал как-то.

— Да, был когда-то такой, но канул в Лету. Тебе предстоит сделать свой. У тебя есть поганый меч с волнистым лезвием, и есть старая казачья шашка, освящённая православной верой. Сила её со временем изрядно ослабла и потому тебе стоит освятить её в очень мощном месте, да с помощью одного из главных иерархов церкви, тогда этот клинок засияет вновь чистым светом веры. Потом я скажу, что можно и нужно сделать с обоими, чтобы получить сильное оружие.

— Хорошо, что мне делать с деньгами, их слишком много, а я всего лишь один и ранен.

— Ты правильной дорогой идёшь. Завтра к вечеру ты выйдешь на путь, что ведёт к большому селу, там нет уже мертвяков или бесов. А если и встретишь парочку, то без труда одолеешь их, они тебе после всего пережитого уж не соперники. Берегись конных да оружных, что могут забрести в то село. Это вотчина одного из бояр. Есть в нём и своя дружина. Если согласишься в ней побыть да с ними в Москву прибыть, то и накормят, и обогреют, и помогут. Да и ты им пригодишься в бою. Поляков и казаков чубатых бродит вокруг немеряно, да и разбойного люда развелось повсеместно. Но то ты и сам кумекаешь. Понял ли, ась?

— Понял я, понял. Что тут может быть непонятного⁈ Дойду, стало быть, и вступлю в дружину на краткое время.

— То верно. Я буду приходить к тебе, если позовёшь. Как захочешь видеть, скажи в ночи: «Вещий, я жду тебя!» И я приду.

— Я понял.

— Ну, раз понял, тады прощевай! — и голос растворился в черноте ночи.

Глава 7

Село

Утро выдалось ясным и приятным, что очень обрадовало Вадима. Он вдохнул всей грудью свежий воздух, наполненный ароматами лесных грибов, мокрой листвы и свежей хвои, и зашагал дальше. Он двигался весь день и к вечеру вышел на хорошо пробитую тропу, что перпендикулярно пересекла его путь. Тут он остановился.

Наметив свой дальнейший маршрут, решил заночевать неподалёку, чтобы отдохнуть и утром отправиться дальше. По пути Вадим набрал грибов и теперь готовил их на костре. Не повезло ему. Дичь ловить не умел, лука нет, птиц не поймать, силки тоже никогда не ставил, одни грибы да ягоды и выручали. Не приспособлен он к самостоятельной жизни вдали от цивилизации. А впереди зима! Ну, ничего, ещё успеет всему научиться.

Костёр уютно трещал дровами и пыхал белым дымом. Ещё не успело стемнеть, когда из лесу вышли две человекообразные фигуры и быстрым шагом направились к нему. Вадим заметил их ещё на подходе и, зарядив пистоль последним порохом, вложил в него пулю и, прицелившись, выстрелил. Свинцовая пуля нашла цель, пробила грудь бесу и отшвырнула изломанное тело прочь.

Белозёрцев выхватил фламберг и повернулся ко второму бесу, сразу закружившись с ним в бою. Бес оказался быстр и силён, но Вадим не собирался соревноваться с ним в скорости, а бил только наверняка, стараясь нанести как можно больше повреждений. Сначала он смог отсечь одну руку, потом вторую, а следом упала и голова. Добивать второго он стал скорее по необходимости, чем по желанию. Удар, и голова раненого покатилась прочь.

Вздохнув, Вадим откатил оба тела в ямку и наскоро обыскал их, разжившись мелкой медной монетой, после чего вернулся обратно к костру. Грибы доварились, их он съел, и стал кипятить чай из брусники и брусничного листа. Кисло-горький вяжущий напиток унял неприятные ощущения от боя и немного расслабил. Выпив чай, Вадим нашёл удобное дерево и влез на него. С трудом разместившись на ветвях, привязал себя к стволу верёвками и заснул под убаюкивающий шелест многочисленных листьев.

Проснувшись утром, долго возился, пытаясь отвязаться окоченевшими руками, и с трудом спустившись вниз, снова принялся разжигать костёр и кипятить чай. Позавтракав, он, не оглядываясь, двинулся в направлении просёлочной дороги и вскоре, выйдя на неё, уверенно зашагал в сторону предполагаемого села. Через пару часов дорога привела его к очередной засеке, которая мало отличалась от той, что он впервые увидел перед Калугой.

Не успел Вадим появиться в зоне прямой видимости, как мимо его уха свистнула стрела.

— Э! Вы что⁈ — Белозёрцев нырнул за спасительный ствол берёзы, росшей вплотную к дороге.

— Стой, вражина, куда прёшь⁈

— Я свой!

— Рожей ты не вышел своей, чтобы нашим быть.

— Нормальная у меня рожа! — крикнул из-за дерева Вадим, — человеческая!

— Врёшь! На беса ты похож, да на врага рода человеческого, — отвечал тот же голос из засады.

Вадим невольно оглядел себя. Ну да, картина неприглядная: вместо одежды какое-то рваньё, рожа хоть и чистая, но вся в укусах, царапинах, да болью перекошена. А ещё оброс он изрядно волосом. Не так, чтобы борода и усы густые совсем, но бриться саблей он ещё не научился, да и волосы больно жидковаты и неравномерно по всему лицу разбросаны. В общем, в таком виде его можно и попутать.

— Бесы с вами бы не разговаривали, они безмозглые, я их уж штук сто упокоил.

— Ага, так ты и счёт знаешь?

— Да, я дворянин из Литвы.

— Ась? Литвин, стало быть?

— Литвин.

— А скажи, сколько тогда будет два прибавить к двум?

— Четыре.

— Ага, правильно.

— А, осемь добавить к пяти?

— Тринадцать будет.

— А вот и неправда, то двенадцать будет.

— Ну, если семь плюс пять, то двенадцать, а если восемь плюс пять, то тринадцать.

— Ага, точно человек, а не бес! То ладно, разобрались. А пошто один бредёшь, и откуда, и куда?

— Из Калуги иду в Москву. Нанял нас француз один, шевалье де Рюзак, да сбежал, когда на нас отряд поляков напал. Бросил, когда мы начали отбиваться. Нас всего семеро было, а их сотня или даже больше. Побежали, как смогли, кто куда, и я вместе с ними. Потом заблудился, мертвяки напали, нечисть всякая, еле выжил. Чуть оклемался и теперь дорогу на Москву ищу, чтобы до неё дотопать.

— Складно гуторишь! Верю, но чем докажешь?

— Ничем. Раз не пропускаете, пойду другим путём. Жратвы у вас хотел купить, который день грибами да рыбой питаюсь, отощал совсем, да и ранен.

— А, так у тебя деньги есть? Кидай, посмотрим, а то и еды сами продадим.

— Э, нет, обманете.

— Так мы тогда сейчас тебя окружим и поймаем.

— Ну, если жизнь не дорога, то ловите!

Не теряя времени, Вадим стал отступать задом, прячась то за одно, то за другое дерево. Свистнула стрела, но его не задела, и он постепенно стал теряться в лесу. Что же, не свезло опять, но громкий окрик остановил Вадима, когда он уже почти собрался раствориться в зелёной толще окружающего леса.

— Стой, шутковали мы, люди нам нужны. Боярин наш в Москву собрался, каждый воин на счету евойном. Не боись, убивать и грабить не будем, проверка то была.

— Не, не верю я вам, — крикнул в ответ Вадим и углубился дальше в лес.

«Тупой призрак или умный чересчур, у меня столько денег, что всё село можно купить, а он сказал напрямую идти, уверял, что там встретят, приголубят, да ещё накормят, напоят, и в поход возьмут, ага, щаззз!» — думал Вадим, вышагивая по лесу. Дорогу он обошёл и пробирался среди деревьев так, чтобы обойти кругом село и отправиться дальше.

Вокруг села располагались засеки, которые при желании легко можно было обойти. Вадим так и сделал, но остался неподалёку, не углубляясь в лес. Ему необходимы были порох и еда. Порох раздобыть он почти не надеялся, а вот разжиться чем-нибудь съестным вполне реально. Найдя укромное место, он полез на дерево, чтобы спрятать там мешок и приобретённые богатства. Из денег с собой решил взять только оставшиеся серебряные и медные монеты, их набралось немного, но на необходимое хватит. Пистоль и фламберг остались в тайнике, вооружился Вадим клычем и кинжалом.

Время постепенно приближалось к вечеру, когда он вышел на окраину большого села и окинул его пристальным взглядом. Взгляд сначала упал на крайние дома, но от мысли их посетить Вадим тут же отказался. Село большое, народу много, к окраинам будет самое пристальное внимание. Так что, нужно выбирать избу ближе к центру. Наметив себе пару зданий, он стал тихонько подбираться ближе.

На улицах народу находилось ещё много, и Вадиму пришлось затаиться. Курицу бы утащить, как лисица, а лучше две, да яиц десяток, да картошки! «Блин, какая картошка! Картошки тут и не знают ещё!» — вспомнил Вадим. — Да, тогда хлеба, лучше сухарей, да крупы побольше, мяса вяленого или ещё чего. И научиться дичь ловить, а то не прожить одному'.

Он улучил удобный момент и, выйдя из укрытия, направился прямо к выбранному дому, стараясь как можно меньше попадаться людям на глаза. Ночью просто побоялся, да и не вор он какой, продать попросит. Такая неосмотрительность оказалась ошибкой!

Дикий голод, преследующий Вадима после возвращения из Чёртова леса, вынудил его не дожидаться ночи, а приблизиться к людям днём. Он успел дойти до нужного дома и даже предложил какой-то вышедшей из него молодке продать еды. Та кивнула, с любопытством посмотрела на пришлого и ушла в дом, но так и не появилась вновь. А со всего села к дому стали сбегаться оружные.

Оказывается, Вадима заметили уже давно и отслеживали передвижения. Занимались этим дети, они сообщили старикам, а те предупредили воинов. В общем, Вадим так и не дождался ни хлеба, ни молока, зато дождался доброго десятка неприветливых вооруженных людей. Воины появились внезапно и сразу окружили его с двух сторон.

— А ну, стой, ты кто такой?

— Мимо проходил, хотел еды купить, — выставив саблю перед собой, уведомил их Вадим, настороженно смотря на пищаль в руках одного и бердыши, находящиеся у двух других.

— Так, что же ты, как тать, пришёл втихаря?

— А я что, с барабанами по вашему селу должен идти?

— С барабанами? Не, с барабанами не надо. Да мы и не знаем, что такое барабан. Может с баранами?

— С баранами я разговариваю, — разозлился Вадим, ища взглядом направление, в котором лучше бежать.

— Ну-ну, не сбежишь! Мы тебя тут оставим.

— Оставьте, посмотрим, сколько вас вместе со мной здесь поляжет!

Вадим не шутил, он разозлился, и был в ярости от собственной глупости и неудачливости. Так глупо попасться, и бежать теперь некуда. Нужно прорываться, но вдали он заметил приближающихся новых воинов, и даже двух скачущих всадников, хрен убежишь! Но он всё равно принялся угрожающе размахивать саблей, весь собрался и напружинился, словно волк, готовый к схватке. Это почувствовали окружившие его люди и невольно отодвинулись, выставив перед собой оружие.

— А как ты засеки обошёл?

— А что, это трудно разве?

— Трудно, мы отслеживаем всё.

Вадим только ухмыльнулся. Дети, ей богу, что там обходить, он видел пару раз спрятавшихся наблюдателей, но обогнул их издалека. Он уже чувствовал приближение не только нелюдей, но и обычных людей. Да и сам прятаться умел, всё, что видел и слышал в прошлой жизни по телевизору, старался здесь применить на практике. Постепенно приходил опыт, и навыки становились всё лучше и грамотнее. Но не учёл того, что соваться одному в село небезопасно.

Успокаивало одно: все деньги лежали в тайнике, хорошо спрятанные. Даже если сейчас его обыщут, то найдут лишь копейки, вот саблю жалко, вдруг отнимут, а у него на неё есть глобальные планы.

Воины, прижавшие Вадима к стене дома, медлили и явно ожидали кого-то повесомее рядовых стражников, и пока заговаривали пленнику зубы, не решаясь напасть. Не то, чтобы они боялись Вадима, просто не хотели терять в бесплодном бою своих товарищей, людей им явно не хватало, о чём и говорил Призрак старого колдуна.

Прискакавшие всадники остановились перед Вадимом. Один из них, что по обличью и повадкам сильно походил на боярина или, как минимум, поместного дворянина, двинул коня в сторону Вадима.

Белозёрцев оскалился и напрягся. Конь, было подавшейся к нему, нервно переступил с ноги на ногу и сделал шаг назад, не желая напирать на человека.

— Смотри, и конь его боится, не лезет даже! — проговорил кто-то из толпы.

— Тихо вам! — зычным голосом проорал всадник. — Ты кто такой? — обратился он к Вадиму.

— Поместный дворянин из Литвы. Литвин я.

— Ага, а сюда зачем пришёл?

— Продукты купить. Оголодал я совсем, только грибами, рыбой да ягодами питался, — Вадим сунул руку за пазуху и показал горсть монет.

— А пошто дичь не бил?

— Нечем. А силки я не приучен ставить.

— Ага, а это не ты, случайно, через засеку шёл?

— Я, и што?

— Так мы бы тебя проверили и накормили. Тебе же предлагали купить еду?

— Мне предлагали деньги отдать, а если нет, то хотели поймать и отобрать.

— Опять самоуправничает Битый. Ух, уж он не может без своих прибауток. То шутковал он, согласен, неуместно. Да и о тебе ничего не ясно. Но мы тебя всё равно поймали и окружили, как он и говорил.

— И что? А ты кто такой и пошто людей ловишь?

— Я боярин из старинного рода, под Хрипуном хожу, зовут меня Семён Лыков. Это моя вотчина и мои люди вокруг. Сдавайся, и мы посмотрим, что с тобою сделать, и даже накормим.

Вадим внимательно посмотрел на боярина и прочёл в его глазах двусмысленность.

— Ну, хорошо, я согласен.

Опустив саблю, Вадим сделал шаг в сторону и вдруг резко бросился прямо под брюхо лошади. Не успели все опомниться, как он вынырнул с другой стороны и кинулся бежать в сторону леса. Все закричали, поднялась суматоха. Вадим бежал быстро, но преследователи вскочили на лошадей и поскакали за ним.

Вот только там, где сможет пробежать человек, лошадь не проберётся. Вадим бежал и лихорадочно соображал, что делать дальше. Раз уж так получилось, то нужно как-то нивелировать собственную глупость. Село хоть и оказалось большим, но было практически не перегорожено заборами, так, кое-где стояли изгороди, защищающие от мелкого рогатого скота.

Вадим перемахнул через одну, обежал колодец и тут же перепрыгнул уже следующую. Всадники старались не отставать, но в селе быстро догнать беглеца не смогли. Остальная толпа, улюлюкая, устремилась за ними вслед.

Вадим хорошо бегал ещё в своём мире, а сейчас научился это делать ещё лучше, да и выносливости изрядно прибавилось. Раны, полученные в Чортовом лесу, мешали ему бежать, но он не обращал на них внимания. Всадники почти догнали его, когда он завернул за сарай и, упав в густую траву, быстро пополз сквозь её заросли, пытаясь скрыться. Воины проскакали дальше по инерции, не заметив Вадима, что полз, пока трава не закончилась, а потом, поднявшись, вновь побежал.

Его заметили преследователи и бросились за ним, но лес уже был совсем недалеко, и не успели два всадника догнать Вадима, как он нырнул под сень могучих крон и запетлял между деревьями, заметая следы и скрываясь за стволами.

Толпа преследователей резко увеличилась, но они были ему не ровня. Довольно быстро оторвавшись, Вадим забежал туда, где всаднику хода нет. Охотники за ним ещё бежали, но уже без особого желания, поняв, что в лесу преследовать труднее, чем в селе или на лугу. Да и вообще, странный литвин, мало ли. А умирать просто так никому не хотелось.

Оторвавшись от погони, Вадим перешел на лёгкую трусцу, ориентируясь по солнцу, и пока бежал, наткнулся на стаю тетёрок, что решили остановиться на дневку и теперь шумно вспархивали на деревья. Желая поймать дичь, он стал их преследовать, пока не сбил наземь одну из них и не открутил ей голову.

На сегодня у него ужин есть, а завтра посмотрим. До своего тайника Вадим добрался уже после обеда и сразу принялся разжигать костёр и жарить пойманную дичь. Съев всю птицу, собрался и, не задерживаясь, ушёл. Село недалеко, запах дыма могли учуять и начать искать его по следам. Придётся всё равно ночью в гости к ним наведаться, чтобы огороды подчистить.

На то место, где он жарил еду, воины действительно пришли, но к тому времени Вадима и след простыл. Шарахаясь по лесу, он мучительно раздумывал, как же ему суметь добраться до Москвы. Решение напрашивалось само — идти одному.

Побродив до вечера по лесу и разведав дорогу, насколько возможно, Вадим, как стемнело, вошёл на окраину села. Его не заметили. Побродив по огородам, он выкопал морковки и набрал огурцов, чувствуя себя зайцем. В темноте он видел хорошо, а вот его заметить было сложно. Лицо себе он вымазал грязью, а одежда, и так тёмная, только помогала шифроваться в ночи.

Зайти в дома он не рискнул и решил прийти в гости к одной из засек. А почему бы и нет⁈ У них наверняка есть еда, и много. Там же человек десять дежурят и все хотят жрать. Подумал и сделал. Как только стемнело ещё сильнее, и время приблизилось к полуночи, Вадим подкрался к одной из засек и залёг между деревьями, внимательно присматриваясь и прислушиваясь.

Вооружённые селяне сидели вкруг костра, но вскоре стали расходиться. Двое ушли дежурить, остальные легли спать. Вадим терпеливо ждал, высматривая место, где могли храниться продукты. Как только всё затихло, он незаметно подполз и утянул небольшой мешок, где лежали хлеб, соль и ещё что-то. На том и успокоился, исчезнув в темноте.

Жратвы раздобыл, теперь можно и в путь.

Остаток ночи он провёл, заснув в каком-то кустарнике. Что его самого удивляло после всех проведённых дней и ночей в лесу и поле, так то, что его ни разу не кусали клещи. А клещи — ещё та проблема, особенно, если они являются переносчиками какой-нибудь жёсткой бяки. Колбасит будет не по-детски, а то и дураком можно остаться на всю жизнь. Но здесь такого он не испытал, видимо все клещи его боятся больше, чем он их.

Утром Вадима разбудил соловей. Вынув из волос листья и веточки, он быстро позавтракал и двинулся в путь, вскоре выйдя к основному тракту, но не пошёл по нему, а стал двигаться параллельно. Шёл он так почти до обеда и, отыскав укромное место в какой-то лощине, разжёг там костёр.

Порывшись в мешке, он бросил в котелок гречневой крупы, сварив её вместе с грибами. Грибная каша, хоть и без мяса, оказалось очень приятной, ведь его организм сильно изменился и стал ближе к лесу и его обитателям, а значит и любая пища, что дал лес, усваивалась гораздо лучше, чем раньше.

Многие не знают, что есть фунгоядные расы, а есть те, для которых любые грибы — это яд. Не зря у немцев во Вторую мировую указание было: не есть грибы у местных ни в каком виде. Разные мы, разные. Покончив с обедом, Вадим проверил запас продуктов и оружия и, закинув мешок за спину, направился к тракту, бодро шагая навстречу новым приключениям.

Глава 8

Монахи

Продвигался по лесу Вадим намного медленнее, чем по тракту. По дороге идти легко, а вот пробираться между деревьями, при этом внимательно прислушиваясь и приглядываясь, оказалось сложнее, зато и безопаснее, благодаря чему он первым увидел встречный небольшой отряд, и сразу же нырнул в густую поросль лещины, оставшись незамеченным.

Дружинники проехали, а вслед за ними прошёл ещё один крупный отряд. Дорога опустела. Вадим прислушался, вокруг стояла тишина, и он решил не шарахаться по обочинам, а смело вышел на дорогу и двигался по ней почти до самой темноты, когда чувство осторожности велело ему всё же вновь нырнуть в чащу леса. Зарослей Вадим не опасался, после того, что произошло в Чертовой чащобе, лес стал ему почти родным, и он многое для себя в нём понял и прочувствовал.

Через какое-то время ему пришлось вновь искать для себя укромное место, чтобы провести очередную ночь среди ветвей деревьев, благо больших и раскидистых великанов здесь имелось полным-полно. В поисках удобного места он прошёл ещё около километра, когда неожиданно для себя наткнулся на таких же, как и он, путников. Они прятались в той лощине, которую он высмотрел и собирался сам в ней переночевать.

Они уже разожгли костёр и теперь тихо переговаривались между собой, занимаясь приготовлением ужина. Всего возле костра находилось пять человек, все они оказались монахами и, судя по долетающим разговорам, шли в Москву по какой-то своей надобности. Монахи не замечали Вадима и даже не догадывались, что он рядом. Мирные разговоры о житье-бытье убедили Вадима в том, что они действительно монахи, и действительно идут в Москву. Он долго прислушивался и обдумывал свои действия, пока не решил, что лучше присоединиться к ним и продолжить путь вместе. И даже помочь, если что.

— Бог в помощь! — внезапно сказал Вадим, выходя из зарослей, но подходить к костру слишком близко не стал.

— Кто здесь⁈ — Монахи вскочили, двое из них обнажили оружие, ещё двое схватились за крепкие посохи, обитые на концах калёным железом. Лишь один из них остался спокоен и взялся правой рукой за огромный, блестящий в свете костра крест. Вадим взглянул на простые сабли и скривился. С такими клинками много не навоюешь.

— Я — калик перехожий и человек прохожий, вот решил к вам на огонёк забрести, добра нагрести. А то одному путешествовать тяжело.

— Выйди на свет! — сказал тот монах, что не был вооружён и сейчас стоял, держа в руках перед собой большой серебряный крест.

— Хорошо.

Вадим шагнул в круг света, образованного от пламени костра, и посмотрел прямо в глаза монаху. Тот не отвёл взгляда, а в свою очередь впился в гостя цепкими глазами. Он что-то прошептал и поднял крест перед лицом Вадима. Серебро вспыхнуло белым светом и пустило луч в сторону Белозёрцева. Свет погрузился в кожу лица и потух, растворившись в ночи.

— Первый раз вижу такое! — не сдержал эмоций монах. — Кто ты, путник?

— Поместный дворянин из Литвы.

— Странно, свет дал понять, что ты человек, и в то же время указал, что тебе знакома и тьма. Если бы он не освятил тебя, я бы подумал, что ты нечисть, если бы не исчез в тебе, то я понял бы, что ты обычный человек. Если бы отразился обратно, значит ты нелюдь!

— Ты мог бы и не говорить мне о том⁈ — резонно заметил Вадим, сильно удивившись такому ответу.

— Мне незачем врать. Врать, значит, предаваться греху клеветы, не тем тогда я занимаюсь, если буду нарушать свои обеты. Кто ты, если человек, и кто ты, если знаешься с врагами рода человеческого?

— Я поместный дворянин Вадим Белозёрцев из Литвы. Многое я пережил: и с нечистью сражался, и с мертвяками богопротивными боролся, и в местах разных побывал, о которых и говорить тошно. Много я уже испытал, а сколько ещё мне придётся, того и сам не ведаю. Потому, видно, и луч светоносный не распознал во мне обыкновенного человека. Отразились и на мне битвы с врагом рода человеческого, что и подгадили, насадив свою ауру. А иду я из Оптиной Пустыни, которой уже и нет. Шёл мимо Козельска, да мимо Калуги, а путь свой держу на Москву, хочу поклониться тамошним святыням, да работу себе найти и к делу хорошему приноровиться.

— Ауру? Интересно глаголешь, сын мой, видно, учёный ты, хоть и не скажешь того по тебе. Оптина Пустынь? Слышал я про такую, но что с ней приключилось? На Москву идти сложно и суетно, а особливо одному: и спину прикрыть некому, и один в поле не воин.

— Но и вы, стало быть, тоже идёте на свой страх и риск, мало слишком вас, чтобы врагу мощному и многочисленному противостоять.

— В этом ты прав. Мало нас осталось, было больше, но не все смогли пережить тяготы пути нашего. Оттого и идти приходится долго, да со всеми предосторожностями. Вот тебя встретили, неведомый человек. А что ты делал в Оптиной Пустыне и что с ней приключилось?

— Погибла моя семья, а я сам заблудился и вышел к ней, меня приютили, а потом напали мертвяки и в битве все полегли, один я и выжил. А Пустынь сожгли сами раненые, мертвяками дабы не уподобляться своим образом и подобием бесам богопротивным, и не становиться нечистью глумливой, не быть врагом с этого момента и до конца жизни всему роду человеческому. Тяжкий крест они подняли, да руки у них не дрогнули, так и взошли к Богу через Голгофу огня очистительного.

— Да, не ожидал я такого. Спасибо за твой рассказ, путник. Скажи только мне, как на духу, признайся, не обманывая, тебя кусали черти смертоносные?

— И кусали, и царапали, и грызли, но не смогли из меня сделать ирода нечеловеческого. Я всё равно остался человеком и человеком же умру. Не хочу по-другому жить. Лучше так, чем никак. Можете проверить.

— Я вижу это и чувствую, литвин. Святой крест говорит мне о том, что слова твои идут от сердца, а не от разума, а всё, что идёт от сердца, то и есть правда, хоть горькая, хоть сладкая, хоть безжалостная. Правда, она либо есть, либо её нет. Поэтому на тебя так странно отреагировала святая магия. Теперь я многое стал понимать. Ну, что же, братия, давайте примем к своему костру этого отрока, верю, что не обманывает он и способен помочь и принести помощь нашим страждущим сердцам. Но прочитай молитву отцу нашему!

Вадим сначала хотел пожать плечами, но сам себя успел мысленно одёрнуть. Молитва, которую он хорошо изучил в Пустыни, сама напросилась на язык, и он протяжно, как и учили, прочитал «Отче наш», затем «Молитву Пресвятой Богородице» и, чтоб уж наверняка, «Псалом 90».

— Я верю тебе, литвин. Нечисть или нелюдь не смогла бы их прочитать, да ещё и наизусть, да три подряд. Боятся они слова Божьего, это, как признать, что он есть и он выше их. Того они не признают никогда! Что же, нелёгок был твой путь, но и нас наш изрядно утомил. Присаживайся к костру и вкуси с нами пищу нашу. Потрапезничай, чем Бог послал.

— Я сейчас, только мешок заберу, — и Вадим исчез в темноте, чтобы появиться у костра ровно через минуту. Монахи уже убрали сабли, но всё равно переговаривались между собой и переглядывались. Появление Вадима с мешком их не удивило, хоть все и изрядно напряглись. А когда он тоже стал доставать продукты, послышались одобрительные возгласы.

Старший монах осенил хлеб размашистым крестом, потом понюхал, попробовал на вкус и положил ко всем остальным продуктам.

— Трапезничаем, братья, то добре!

Монахи приступили к еде, а вместе с ними и Вадим. Еды оказалось не много, и скоро со всеми продуктами было покончено.

— А сколько же ты упокоил мертвяков, добрый молодец? — снова спросил Вадима старший монах, как только трапеза завершилась.

— Я их не считал. Полсотни, может, больше сотни. Не помню, по-разному всегда было. Давеча двоих пришлось упокоить, но сейчас я никого не чувствую.

— А ты можешь их чувствовать?

— Иногда, когда они совсем близко.

— Понятно. Ну, что же, если это правда, то нам сильно повезло.

— Я бы вам советовал в село вернуться, что неподалёку отсюда. Это вотчина какого-то Хрипуна. А по тракту поляки постоянно ходят, да казаки, не ровен час, поймают и всё отберут.

— У нас нечего отбирать, воин. А то, что для нас важно, неважно для них.

— Возможно, но в селе формируют отряд, чтобы без проблем дойти до Москвы, вы можете присоединиться к нему и переждать в селе.

— А ты тогда пошто не переждал?

— Да они меня всё время подозревают в чём-то, пленить хотят. А я своё оружие никому не отдам. Что моё, то при мне и останется.

— Ну, ясно, так всегда бывает. То есть, советуешь, не идти в Москву одним?

— Да, лучше дойти до села и в нём остаться, пока весь отряд не соберётся и тогда уже всем вместе поехать. Да и подводы будут, всё не пешком идти, и потом, много чего легче будет перенести.

— Подумаем. Но на то утро будет, а утро вечера мудренее.

Перед тем, как укладываться спать, стали распределять дежурство. Вадим, достав клыч, вызвался дежурить первым, хотя его никто об этом не просил. Ему пока не доверяли, это понятно, и Вадим, пожав плечами, набрал лапника и, улёгшись на него сверху, заснул.

Снилось ему разное. Сначала старая ведьма, шепчущая слова заклинаний над парящим котлом, потом Роксолана, что в образе лисы бегала по лесу, охотясь на мышей. А после них приснилась неведомая девица, которую он мельком видел в Козельске. Она стояла на высокой стене в длинном, богато изукрашенном платье и всматривалась вдаль, и вдруг, повернувшись к нему, стала расплетать свои длинные красивые волосы, что блестящей мягкой волною, окружили её гибкий и тонкий стан и…

Дальше сон прервался, и Вадим резко проснулся, как будто бы от толчка. Его никто не трогал, он спокойно лежал на месте, вокруг царила тишина, но всё равно что-то мешало ему заснуть. Вадим взглянул на небо, до утра осталось немного. Он приподнялся и осмотрелся. Очередной дежурный монах сидел неподалёку от них и клевал носом, остальные спали.

А чуть поодаль в темноте кто-то затаился, готовясь напасть. Кто именно, издалека Вадим не рассмотрел, он просто чувствовал чужое присутствие. Привстав с места, он заметил странную картину: какая-то мелкая нечисть насылала дремоту на стража, а в это время трое бесов, а это были именно они, тихонько подкрадывались к остальным. Их намерения были очевидны и уже практически естественны.

«Вот уже и нежить объединяется, глядишь, и размножаться скоро начнут, сволочи…», — подумал Вадим. Бесы ему показались тоже не совсем привычными, какими-то другими, необычными. Прятаться умеют, маленькие, ростом ниже, чем обычные люди, но более сильные и подвижные. Это чувствовалось по их движениям, повадкам, скрытности передвижения, в общем, настоящие хищники от человека.

Они ещё не заметили, что один из путников их увидел, и осторожно подкрадывались к спящим. Вадим оглянулся: все спали крепким сном, лишь только он избавился от морока, наводимого нежитью. Задумавшись на пару секунд, Вадим решил, что наиболее подходящим для боя сейчас будет фламберг. А раз так, пора его доставать.

Осторожно потянув меч из ножен, Вадим резко встал и, выставив оружие перед собой, двинулся на врага. Он прекрасно видел нападающих, но теперь и они видели его. Нечисть, что насылала морок, от неожиданности замерла, эти секунды и оказались для неё роковыми. Удар фламбергом, и неизвестное науке существо распалось на две половинки. Лучше бы на атомы, но законы физики работали для всех одинаково.

Три беса остановились на одно мгновение, а потом одновременно бросились на человека.

— Тревога! — успел заорать изо всех сил Вадим и подставил меч навстречу первому. Истошный крик всколыхнул округу, но монахи не смогли быстро вскочить, они медленно отходили от глубокого и тяжёлого дурмана-сна. А бой между тем разгорался не на шутку. Трое бесов против одного отрока.

Но и Вадим уже стал совсем другим человеком, в некотором смысле переродился во что-то более смертоносное, чем он был когда-то. Сейчас он скакал, как лесной козёл, уворачиваясь от трёх нападающих, что тоже бегали вокруг него, норовя достать если не хорошо обтёсанными дубинками, которые они сжимали в мощных лапах, то зубами, что высовывались у них изо рта, подобно орочьим клыкам. Дело пахло смертью.

У Вадима уже от ударов бесов одежда оказалась порвана везде, где только можно, но и атакующим не удалось уйти от ответных повреждений, и по всем троим текла густая, маслянисто-чёрная кровь. Ещё пара минут, и бой может закончиться в их пользу, из-за численного перевеса. Но старший монах к этому времени успел очнуться от тяжелого морока и, воздев к небу руки с крестом, стал громко читать молитву.

Тяжёлый сгусток огня от святого артефакта, помноженный на веру его создателя, слетел с серебряного креста и устремился к одному из бесов. А попав, сбил того с ног и отбросил исковерканное тело в траву. Жуткий вопль-визг прорезал предутреннюю хмарь, и бес забился на земле в агонии, заставив замедлиться двух других тварей. Воспользовавшись их замешательством, Вадим нанёс быстрый удар наотмашь, снёс начисто голову одному, а потом и другому бесу, что попытался сбежать, но не преуспел в этом.

Бой, начавшийся столь неожиданно для обеих сторон, закончился столь же внезапно. Результат оказался разгромным для одной и желанным для другой стороны. Только сейчас Вадим почувствовал, насколько напряжены все мускулы его тела, а правую руку буквально ломит от перегрузок фехтования мечом. Этот бой дался ему нелегко, он мог победить, но только такой же ценой, что и в бою с Мокшаной. Только вот во второй раз могло и не повезти со своевременной помощью.

В это время окончательно пришли в себя и проснулись все монахи. Увидев, чем закончился бой, они сначала остолбенели, а потом принялись разжигать факелы и осматривать тела упокоенных бесов, громко восклицая при этом и стараясь понять, что же произошло и кто, собственно, на них напал.

Разобрались довольно быстро, первые лучи взошедшего солнца окончательно внесли ясность в произошедшее. Больше никому спать не хотелось, а вот Вадим, наоборот, обессилев, решил прилечь и забыться сном хоть на пару часиков. А монахи пусть думают, что хотят, тем более, им есть о чём. Поспать ему удалось всего лишь час, но и этого оказалось достаточно. За это время монахи разожгли костёр, приготовили завтрак и вообще, дозрели, что называется, до беседы.

— Вставай, Вадим, пора трапезничать, и веди нас в то село, из которого сбежал.

Вадим открыл глаза и уставился на старшего монаха. Тот, увидев, что парень окончательно проснулся, продолжил говорить.

— Да, ты не ослышался, и это не сон. Веди нас в то село, из которого ты сбежал накануне. Мы решили, что твой совет идёт от чистого сердца, а сегодняшняя ночь явила нам всю правду о тебе.

Вадим поднялся, потёр глаза кулаками, зевнул и неспешно встал.

— Вы это точно решили?

— Да, мы поговорили с братьями, все согласились, что тебя нам прислал Божий промысел и твоими устами помогает и даёт мудрый совет. Грех к нему не прислушаться. Мы готовы идти после трапезы.

— Хорошо, но я так и не узнал, с кем меня свела сама судьба и как вас всех зовут⁈

— Да, действительно. Всё произошло так стремительно, что мы и не успели назвать себя, да особо и не горели желанием, но после всего произошедшего мы можем приоткрыть невольную завесу тайны. Идём мы из самой Киево-Печерской лавры, оттого и путь наш тяжёл оказался и не близок, благо мы путешествовали в основном по воде, но на нас напали и наш струг сгорел, а мы едва спаслись. И перед собой ты видишь тех, кто выжил из десяти братьев. Идти осталось совсем немного, но, чем ближе продвигаемся к Москве, тем больше опасностей. Наша миссия важна, а потому не должны мы пренебрегать промыслом божием. Меня зовут отец Мефодий, а это братья Акакий, Пафнутий, Егорий и Иероним. Веди нас, помоги нам, а мы поможем тебе, ведь у тебя есть тоже какая-то цель⁈

— Я понял, спасибо, что назвались мне. Цель⁈ Есть, но пока я хочу только добраться до Москвы и освятить свою саблю. В Оптиной пустыни это сделали, но нечисть пригасила пламя святого огня. А мне нужна эта сабля, я пока умею только хорошо убивать нечисть и думаю, что смогу заработать на жизнь, пока вокруг творится столько всего богопротивного.

— Это благая цель, — кивнул отец Пафнутий. — А то, что ты хочешь зарабатывать тем на жизнь, так каждый опасный труд должен быть хорошо оплачен. Дай мне её.

Вадим кивнул, достал из мешка клыч и протянул его монаху рукоятью вперёд.

— Трапезничай, отрок со странным именем Вадим, а я пока осмотрю твоё оружие.

Пока Вадим ел, отец Пафнутий внимательно осматривал саблю, водя по ней заскорузлыми пальцами, бормоча при этом под нос слова молитвы. Наконец, он отложил её и, дождавшись, когда Вадим закончит есть и подойдёт к нему, сказал.

— Интересная сабля. Если наша миссия завершится успешно, то я помогу тебе её освятить по полному обряду и в присутствии святых мощей.

— Я помогу вам!

— Хорошо, тогда веди нас, юный воин!

Глава 9

Село

Небольшой отряд монахов во главе с Вадимом, показывающим путь, споро направлялся в сторону села, и вскоре подошёл к одной из засек. После долгих переговоров их осмотрели и пропустили в село. Вадим шёл налегке, ему опять пришлось делать тайник, сложить в него золото и бронированную шкуру. Такая поклажа может вызвать много вопросов, а уж при виде золота, то и сразу пиши пропало.

Наверняка станут обыскивать, а уж если найдут, то отберут всё равно или сживут со света при первом удобном случае, и даже монахи не помогут. Тут моральных тормозов может не оказаться. Смутное время, что поделать.

Семён Лыков, поместный правитель вышел к монахам, когда тех привели в село, и сразу упёрся взглядом в Вадима.

— О, литвин! Какими судьбами? Ты же бежал от нас сломя голову, а теперь сам пришёл, да не один.

— Не трогай сего воина, он нам жизнь спас и троих бесов упокоил, что могли на твою деревню напасть, — тут же вмешался отец Пафнутий, предполагая подобное.

— То хорошо, но хорошо для вас. А от меня этот литвин посмел сбежать, и ведь убёг же, даже на лошади оказалось не догнать. Человек бы так не смог.

— Я же смог, — спокойно сказал Вадим. — Просто прятаться надо уметь.

— Ну, сейчас от нас ты не спрячешься. Взять его!

Трое молодцев тут же подскочили к Вадиму и начали его разоружать. Перед Лыковом лёг мешок с остатками продуктов, клыч, фламберг в ножнах и потрёпанный пистоль с узким кинжалом. Повертев в руках всё оружие, Лыков достал фламберг из ножен и уставился на его блестящую чёрную поверхность.

— Всё, больше ничего у него нет?

— Только монет немного, — и на мешок лёг небольшой кошель с серебряными и медными монетами, в основном мелкими.

Вадим молча наблюдал за происходящим, думая, что прав оказался призрак, всё равно его тянуло в это, блин, село. Он вроде бы уходил и совсем не собирался вступать в ряды поселкового отряда, но что-то мешало уйти из него навсегда. Странное совпадение слов и дела. Видно, в том есть глубинный смысл, иначе бы этого не случилось.

Отец Пафнутий, к его чести, стал увещевать боярина, но тот пока не обращал внимания на просьбы, только прислушивался к тому, что рассказывал монах о бое с бесами. Особенно заинтересовал его тот факт, что Вадим проснулся сам и на него не подействовал морок, да и дальше смог один сражаться, правда, с помощью отца Пафнутия.

— А откуда у тебя такой интересный меч?

— Из-под Козельска.

— Угу, и где взял?

— У мертвеца подобрал, кровь мертвецов застыла на нём и каждый, кто прикоснётся к его лезвию, умрёт.

— Что? — невольно вздрогнул Лыков, а Вадим внутренне усмехнулся.

— То, что только я знаю, как с ним управляться. Непростой клинок оказался, проклятый. Им я убил много мертвяков, мстя за его прежнего хозяина, оттого он и служит мне.

— Врёшь, поди?

— Вру, — не стал спорить Вадим, — а ты проверь, возьмись за лезвие.

Лыков искоса посмотрел на Вадима и бросил фламберг обратно в ножны, не обратив на них никакого внимания.

— Интересный ты, отрок. И воин уже бывалый, и молодость еле пробивается на твоём лице и немногословен, как старец, и монахов спас, и от меня сбежал. Мыслишь что-то нехорошее, и опять к нам в который раз вернулся. Зачем, спрашивается? Ммм?

— Сон мне был пророческий. Сказали, чтобы я присоединился к вашему отряду, мол, если буду с вами, то до Москвы живым дойду, а если нет, то пропаду. Я вот не поверил и ушёл один раз, а потом и второй, и всё равно к вам опять попал. Как думаешь, боярин, сон в руку будет?

Уж насколько Лыков не лыком шит был, а не сдержавшись, повторно вздрогнул, это почувствовали другие и зябко повели плечами. Да и ветерок тут подул холодный, словно в подтверждение слов Вадима.

— Не знаю я ничего про твой сон, но люди нам нужны. Побудешь с нами два дня, если не растворишься в ночи в очередной раз, то пойдёшь с нами. Тебя накормят, напоят и в сарай под охрану отведут, чтобы не сбежал раньше времени, а завтра с утра выпустят. Мы и монахов расспросим о тебе подробно, и тогда уж точно решим, что с тобой делать. Оружие я тоже им твоё бесовское отдам. Пусть с ним делают, что хотят. Захотят выкинуть — выкинут, нет, так тебе обратно отдадут. Понял?

— Понял.

— Ну, тогда отведите его, парни, в сарай, да смотрите за ним в оба.

Когда Вадима увели, Лыков повернулся к отцу Пафнутию.

— Скажи мне, святой отец, а не ошибаешься ли ты, к слову? Может быть, это настоящий бес в человеческом обличье, сейчас не удивишься уже ничему.

— Неужели ты думаешь, боярин, что я не проверил его⁈ Мне доступна святая сила, и она ясно указала, что парубок — человек. А то, что он не боится нечисти или, как ты думаешь, даже знается с ней, то враки всё и твои придумки. Есть в нём много непонятного, он просто сильно отличается от нас. Что тому виною, то мне неведомо, да и тебе не советую вникать. Он на нашей, светлой стороне, и воюет с теми, кто на противоположной. Думается мне, что поможет он нам дойти до Москвы. Да и не врёт он, то братия мои почувствовали, есть среди нас один, что ложь чувствует любую.

— Ну, тогда лады, только раньше завтрашнего утра я его не выпущу, пусть посидит один, раз бегал от нас два раза. А утром посмотрим.

— Как знаешь, но я бы посоветовал тебе не держать его так долго.

— Я понял тебя, настоятель, но и ты должен понять, что проверить я его должен, а не то каяться бы потом за свою глупость и милосердие не пришлось.

— Он нам жизнь спас. Если бы не он, то уже другие люди перед тобой стояли, да и людьми мы уже не были.

— Я своего решения менять не буду.

Монах вздохнул.

— Хорошо, тогда разреши одному из нас дежурить вместе с твоим человеком и фламберг мне оставь.

— Хорошо. Забирай, но помни, он не должен оказаться до времени в руках литвина.

— Хорошо, я выполню уговор, но ты разве боишься его?

— Нет, но бережёного и Бог бережёт!

— То так, то так, — качнул головой отец Пафнутий и последовал в местную небольшую церквушку, чтобы помолиться. Надобно после всего очистить разум свой и сердце долгой покаянной молитвой, что убережёт все помыслы от скверны и глупых мыслей. А Семён Лыков пошёл радеть о других заботах, на время выкинув из головы этого странного юношу-воина. Ему нужно готовить отряд к походу и о многом другом позаботиться.

* * *

Вадим оглядел сарай, в который его загнали, приставив стражу. Обычное здание, крепко сложенное из толстых брёвен, в котором на чердаке хранилось сено, а внизу — всякий хозяйственный инвентарь. Тут стояла телега, лежала различная кухонная утварь и разнородный, нужный и видимо ценный для хозяев хлам.

Вадима запустили внутрь и, притворив за ним дверь, закрыли на крепкий засов. Он походил туда-сюда, обследовав место своего заточения и решил, что пока стоит подождать дальнейшего развития событий.

У него отобрали всё оружие, но главное оружие сейчас — это его тело и возможности. Пусть сабли и меча рядом нет, зато есть ночное зрение, быстрота и выносливость. Он уже почти излечился от ран, нанесённых Мокшаной, и чувствовал себя намного лучше, чем прежде. Изучив свою темницу вдоль и поперёк, Вадим завалился спать прямо на телегу, предварительно набросав туда сена.

Выставленный часовым боевой холоп с удивлением посмотрел сквозь щели на спящего шляхтича и, недоуменно пожав плечами, присел на завалинку, рассматривать проходящих мимо жителей села. Приказ ему насчёт пленника хоть и был строг, но и по тону, и по поведению поместного боярина становилось ясно, что тот не настроен чинить зло странному узнику. А раз не настроен, то и зачем тогда напрягаться?

День прошёл, как обычно, пленника покормили уже вечером, оставив без обеда, чтобы не слишком балдел. Вадим не стал возмущаться, потому как бессмысленно. Живот подвело от голода, но он пока не унывал и искал возможные пути бегства, и вскоре один из вариантов нашёлся. Осталось подготовиться и ждать дальнейших событий.

Постепенно приближающийся вечер окончательно вступил в свои права, накрыв село плотными сумерками. Сквозь щели в стенах замерцали звёзды и взошла Луна, накрыв окрестности своим бледным сиянием. Перед сном к Вадиму пришёл отец Пафнутий, проведать.

— Всё ли у тебя хорошо, Вадим?

— Да. Моё оружие отдали вам, отец Пафнутий?

— Да, оно у меня, но не всё, только обе сабли. Тебя кормили?

— Да, я ужинал.

— Хорошо, завтрак тебе принесёт один из братьев. Отдыхай, мы уговорили боярина, он тебя не тронет, если ты опять не сбежишь или действительно не превратишься в чудовище.

— Я человек, и я не сбегу.

— Ну, тогда до утра. С Богом! — и он ушёл.

Вадим откинулся на клочок сена, валяющийся на телеге и, заложив руки за голову, попытался уснуть. Но сон не шёл. Пряный запах сухих луговых трав щекотал его ноздри, будя приятные воспоминания. Их, к великому сожалению Вадима, в этом мире оказалось совсем немного, но всё же они присутствовали. Завтра утром всё решится, но он не собирался пускать свою судьбу на самотёк. В конце концов, саблю можно и отобрать, и успеть сбежать.

Он почти заснул, когда до него вновь донесся призрачный голос.

— Спишь, Зимогор⁈

— Кто здесь? — очнулся Вадим.

— Так я опять, старый и известный тебе уже колдун.

— Ага, и чего ты опять появился? Ты говорил, что меня возьмут в отряд, а меня взяли в плен, да практически ограбили.

— Так ты же золото спрятал⁈

— Спрятал.

— Ну, так почему тогда говоришь, что ограбили?

— Так если бы не спрятал, то обязательно ограбили.

— То верно, это я не подумал. Не всякий смог найти золото старого чёрта, ты вот нашёл. Без денег плохо, а с деньгами ещё хуже. Ладно, завтра тебя выпустят, недоверие породило недоверие, поэтому всё не так пошло, как изначально. Ну, да ничего, зато дальше должно всё лучше пройти. Ошибся я немного, а тебе время подумать и выспаться есть, а то бы сидел и оглядывался, а так тебя и охраняют, и работать не заставляют — сплошная выгода!

— Не вижу здесь никакой выгоды.

— Ну, не видишь и ладно. Золото забирать будешь?

— Буду.

— Забери, оно тебе пригодится, будет, чем за меч расплатится. Но до этого ещё дойти надо. Монахи в том помогут и сведут с кем надо, чтобы саблю освятить. Я думал, что ты их уже в Москве найдёшь или других местах, а тебя раньше с ними судьба свела. И неизвестно, что лучше, а что хуже. Семёна этого опасайся, он работает не только на Хрипуна, и чем меньше ты будешь к нему лезть, тем лучше для вас обоих. Лучше ему глаз не мозолить, а сразу уйти с монахами при первой на то возможности.

— Я и мозолить глаза?Да я вообще не собираюсь даже рядом с ним стоять и проходить мимо.

— Ммм, ну смотри. Ваш отряд может в бой вступить с кем-нибудь при подходе к Москве, это случится обязательно, уж поверь. Слишком много там вольных отрядов бродит, и всяк сам за себя. С каким из них вы схлестнётесь, то мне неведомо! На всё воля случая будет. Держись ближе к монахам, да и сам не плошай. Оружие тебе вернут, то я постараюсь, а остальное всё за тобою. Прощевай, покамест, — и голос замолк, а вскоре и вовсе наступила тишина.

Вадим очнулся, привстал, повертел вокруг головой, но только уловил шуршание мышей в сене, после чего поднялся, прошёлся вдоль стен, вслушался в бодрый храп своего стража, тихо хмыкнул и снова улёгся в телегу спать, крепко заснув до самого утра. Призрак на этот раз оказался немногословен.

Утром Вадима действительно освободили и вернули оружие, кроме пистоля. Видимо, приглянулся он кому-то, да и как так, освободить и ничего не взять⁈ Клыч не сильно заинтересовал: старый, с щербинами на лезвии, фламберг же слишком чужд и странен, такой не каждому подойдёт, да ещё и в нынешнее время. Лучше подобное оставить владельцу, что и сделали, передав на хранение монахам. А вот удобный игольчатый кинжал остался в руках у нового хозяина.

Весь день прошёл в подготовке к походу, где Вадим практически не участвовал. Всё решили без него, а он старался нигде и не высовываться. Все убедились, что он не монстр, в беса не превратился, не сбежал, а более ничего и не требовалось. Монахи за него поручились, деньги тоже вернули, за исключением двух талеров, так что он остался практически с одними грошами, но и то хорошо.

На эти гроши Вадим смог купить себе крупу, да немного вяленого мяса, то, что не портится в долгой дороге. Ещё хватило на старую верхнюю одежду, а то его оказалась слишком разорвана. И на следующий день с монахами в составе большого отряда они выдвинулись на Москву.

Всего из села вышло порядка ста пятидесяти человек, не так много, но и не мало, не каждый будет связываться с такой численностью, а для того и собиралось столько людей со всех окрестностей.

Среди солдат отряда имелись и стрельцы, вооружённые пищалями, и пехота, и даже небольшой отряд конницы. Десятники и полусотники, начиная с командира отряда Семёна Лыкова, имели при себе пистоли, и даже не по одному. Впрочем, Вадима это мало волновало. Стрельцов оказалось немного, всего два десятка, остальные все являлись простыми воинами, кто с саблей, кто с бердышом, а кто с топором и копьём. Имелись и конные, тоже два десятка, не было только пушек, да и откуда их взять? И управиться с ними никто не сможет.

Монахи и Вадим шли порознь, только лишь на привале собирались вместе. Монахи следовали в хвосте отряда, а он в начале, в общей массе бойцов, практически в первых рядах. Вадиму даже выделили короткое копьё для обороны от всадников. Работать которым он не умел, но спорить о том не стал. Дают — бери, бьют — беги.

Идти до Москвы предстояло дня три, если всё будет хорошо. Первый день прошёл спокойно. К концу второго дня передний дозор обнаружил впереди очередной отряд, более многочисленный, который было решено обойти лесом, свернув влево. Ночь прошла спокойно, а с утра, когда они вновь вышли на дорогу, путь им преградили поляки.

Конные разъезды встретились друг с другом, перекинулись парой слов и быстро разъехались. Нахлёстывая лошадь, подскакал Лыков, расспросил конный дозор, видимо, всё для себя понял, оглянулся и дал команду готовиться к бою. Сразу же послышались голоса десятников, дублирующие его приказы.

— Становись! Копейщики вперёд, стрельцы сзади них, остальные вкруг. Конница справа.

Люди засуетились, стараясь занять указанные места, весьма, кстати, примерные. Лучше всех поняли своё место стрельцы и встали на флангах, положив ружья на треноги. Конница ускакала на правый фланг, монахи и прочие не комбатанты или проще сказать те, кто не будет сражаться, остались в обозе, просто поставив все телеги в круг, и засели там с отрядом отборных воинов. Остальные, кто не попал в отряды, стояли впереди, ожидая атаки поляков. Вместе с ними стоял и Вадим, крепко сжимая в руках грубое древко копья.

Очевидно, что их оставили на убой, ну, ладно. Он оглянулся. Бежать некуда, да и поздно уже. Копьём работать он не умел вообще никак, выставить, удержать, быть может, даже пару раз ударить, на этом и всё. Что-то подсказывало Вадиму, что это и не потребуется. Главное — сдержать первую атаку, а дальше всё равно строй потеряет свою монолитность и распадётся.

Напротив развернувшихся отрядов, по обеим сторонам дороги и на ней самой стали собираться силы противника. В этом месте лес уступил место лугам, а чуть вдалеке поблёскивала кое-где искорками вода тихой, но довольно широкой речки. Количество поляков оказалось примерно таким же, но они воевали не первый день, и вообще, были профессиональными наёмниками, в отличие от воинов, что стояли сейчас в строю вместе с Вадимом.

Ему стало не по себе. После освобождения из сарая, в первую же ночь он вернулся к месту тайника и смог забрать оттуда и золото, и бронированную шкуру. Упыхался, конечно, но успел вернуться обратно и даже поспать немного. Сейчас Вадим смог добежать до своего мешка на телеге и, достав из него шкуру, которая весила немного, сунуть себе её за пазуху. Уже в строю он повозился и обмотал ею грудь и спину, большего не позволила её длина и время. Он по-прежнему ходил в латаной одежде, приобретя только старый крестьянский кафтан или зипун, который надел сверху. На большее просто не хватило денег.

В общем-то, Вадим как мог, подготовился к битве. Руки ощутимо потели в ожидании страшной атаки, а сердце забилось в тревоге. Он первый раз участвовал в крупном сражении и не знал, как оно будет происходить и чего ожидать. Атаковать первыми они явно не собирались, потому как перевес в силе был на стороне поляков.

Впереди и слева от Вадима стали концентрироваться всадники с крыльями за спиной, он впервые в жизни узрел крылатых гусар, но их оказалось немного, а вот казаков на конях хватало, как и пеших воинов, что выстраивались напротив них. Несколько лучников с одной и другой стороны даже пустили стрелы, но их оказалось настолько мало, что на это не обратили особого внимания. Пара раненых, и на этом всё. Сражение началось.

Глава 10

Сражение

Обе стороны, выстроившись друг напротив друга, заканчивали последние приготовления. Польских стрелков, образовавших боевой порядок, оказалось больше, чем у Лыкова, как минимум, в два раза. Какой-то богато одетый поляк, гордо восседавший на красивом вороном коне, пристально взглянул в сторону противника и резко махнул рукой. Грянул залп, и вражеские пули полетели в сторону Вадима и людей, стоящих рядом с ним.

Отряд Лыкова тоже выдал залп, но гораздо более куцый и неприцельный. Вадиму «повезло», он одним из первых оказался задет пулей, и силой удара его отбросило назад. Если бы не предусмотрительно надетая бронированная шкура Мокшаны, валяться ему мёртвым. Он полетел на землю, копьё откатилось далеко в сторону, но сам остался жив.

Издав боевой клич, польская пехота, потрясая саблями и громко матерясь на разных языках, ринулась в атаку. Послышались редкие выстрелы из пистолей, которые тут же собрали свою кровавую жатву.

Отряд Лыкова хоть и дрогнул, понеся потери, но люди ещё не бежали. Отступать им некуда, потому как сзади стояли наиболее подготовленные воины и подпирали в спину оружием нерешительных, набранных отовсюду мужиков. Добежав, поляки врубились в строй русских, и бой закипел.

Ловко орудуя саблями, поляки и казаки, или кем они там являлись, стали теснить вчерашних крестьян, но те отбивались отчаянно, пока, не выдержав напора атакующих, не стали отступать. Тут уж в дело пришлось вступить боевым холопам Лыкова, которые смогли выровнять положение, но ненадолго.

Бой кипел. Отовсюду слышался лязг оружия, отчаянные крики сражающихся, стоны раненых и хрипы умирающих. Люди кололи, рубили друг друга с яростным ожесточением, не жалея и не прощая. Удары следовали друг за другом: копьё против бердыша, топор против сабли. Мало кто из сражающихся имел доспехи, хотя бы самые простые и не железные, отчего почти каждый удар оказывался смертельным.

Воины продолжали обмениваться выстрелами из пищалей, стараясь стрелять по врагу, а не по своим, но в пылу боя стороны смешались, и поймать нужную цель оказывалось весьма проблематично. Настало время выступать коннице.

Вадима пронзила острая боль в груди, и на какое-то мгновение он потерял не только ориентацию в пространстве, но и сознание. Очнувшись, попытался встать, но грудь от полученного удара невыносимо болела, и он чуть не задохнулся от спазма лёгких. Повернувшись набок, кое-как отдышался, наблюдая за ногами бившихся перед его глазами воинов.

Наконец, он смог подняться на ноги и, помедлив пару мгновений, обнажил фламберг. Встав за спиной одного из холопов, улучил момент и вонзил лезвие в живот одного из нападающих. Изогнутое лезвие с лёгкостью пропороло жупан противника и, проникнув внутрь, прошило насквозь. Выдернув фламберг, Вадим оставил умирать поверженного противника и переключился на следующего. Удар, ещё удар.

Фламберг колол и резал, и каждый его удар, даже не самый удачный, заставлял противника падать и умирать в агонии. Клинок действительно оказался ядовит для людей. Постепенно вокруг Вадима стало образовываться пустое пространство, когда внезапно протрубил рог и в атаку пошли польские крылатые гусары совместно с казачьей конницей.

Наперерез им сначала несмело, а потом всё решительнее и быстрее бросились немногочисленные всадники Лыкова, но гусары уже сходу врубились в ряды лыковских бойцов.

Ударив очередного поляка, Вадим поднял глаза и с ужасом увидел несущегося прямо на него во весь опор ляха. Мощный боевой конь нёс на себе тяжеловооруженного всадника со стальным шлемом на голове, закованного в кирасу, а сзади у всадника торчали нелепые белые крылья.

В руке лях держал тяжёлую саблю и явно готовился одним ударом оборвать короткую, но уже полную нелепых приключений жизнь Вадима. Белозёрцев метнулся в сторону, лях же не стал менять направление ради него и проскакал дальше. Скачущий слева казак попытался наверстать упущенное и хлестнуть саблей Вадима, но тот смог резко кувыркнуться в траву и ушёл из-под удара.

Стрелки успели дать залп, проредив польских всадников, но те уже врубились в строй и, в свою очередь, напали на стрелков Лыкова. Наступил бардак и хаос, пешие воины дрогнули и под напором польской конницы стали разбегаться в разные стороны. В это время подоспел конный отряд Лыкова, и всё завертелось снова. Смешались в кучу кони, люди. Все друг друга рубили, кололи, кони ржали, вставали на дыбы, били во все стороны копытами.

Кувыркнувшись, Вадим резко вскочил на ноги. Жаль, что его пистоль не вернули, а то он сейчас смог бы выстрелить в спину стрелкам. В это время отряды противников встретились, и гусары с казаками стали рубить не только разбегавшуюся во все стороны пехоту, но и Лыковскую конницу.

Белозёрцев кинул взгляд направо и увидел, как один из запорожцев, кого-то зарубив, развернул коня и направляется прямо к нему. Видимо, посчитал лёгкой добычей. Вадим застыл, опустив фламберг вниз.

С пламенеющего чёрным лезвия медленно скатилась в траву капля крови, чуть ли не зашипев под действием концентрированного яда, но запорожец этого не видел. Подхлестнув окриком коня, он за несколько скачков оказался возле Белозерцева и замахнулся саблей. Вадим подставил фламберг. Удар оказался очень сильным, наносимый сверху, да ещё увеличенный движением коня. Фламберг выдержал, а вот сабля запорожца разлетелась на куски.

Удивившись, тот проскакал дальше, а Вадиму тут же пришлось нанести удар пехотинцу, неизвестно откуда взявшемуся возле него. Короткая схватка, и солдат упал на траву, зажимая обрубок от руки, из которого хлестала кровь. Казак развернул коня и уже возвращался обратно, и теперь у него в правой руке лежал пистоль.

Прицелившись на ходу, он выстрелил, Вадим успел отпрыгнуть в сторону. Пуля пролетела мимо головы, всколыхнув отросшие волосы. Сжавшись, словно пружина, Вадим на мгновение сконцентрировался, а потом резко бросился к казаку. А добежав, нанёс один единственный удар тому по ноге и резко отскочил в сторону. Дальше можно было не париться. Казак, было, развернулся, чтобы догнать наглого русича, но с его бедра уже обильно струилась кровь и он, плюнув, ускакал вперёд.

В это время на поле боя происходила ожесточённая рубка. Не добившись явного и быстрого успеха, поляки решили отойти. Вновь зазвучала труба, и польские гусары стали разворачивать коней, разрубая все вокруг, очищая себе путь назад. Стала отступать и пехота. Один из гусар проскакал мимо Вадима, попутно ткнув в него копьём.

Без труда отразив копьё фламбергом, Вадим пропустил всадника и схватился с очередным пехотинцем. Тот оказался более опытным, чем предыдущие противники, да и оружие имел покрепче. Обменявшись градом ударов, соперники стали осторожничать: на стороне Вадима сражались молодость, выносливость и фламберг; на стороне ляха — опыт, умение и безоговорочная уверенность в своих силах.

Правда, он не догадывался, что Вадиму достаточно нанести ему небольшую рану, которая может оказаться смертельной. Если бы знал, уже перестал фехтовать. Но тут польские войска стали отступать и, плюнув на Вадима, лях тоже начал пятиться, что и оказалось его ошибкой. Вадим, воспользовавшись заминкой противника, резко ударил, отпрыгнул и вновь ударил, распоров ляху предплечье, после чего и сам стал отступать.

Поляку резко стало плохо, но отступающая толпа подхватила его, и он побежал вместе с ней назад. Вадим следил за ляхом и видел, как тот уже вскоре еле передвигал ноги. Действительно, фламберг стал страшным оружием и, как ни странно, очень крепким. Ведь, чем сложнее лезвие, тем проще сломать, но с этим мечом всё обстояло совсем иначе.

Поляки с казаками отступили, и теперь обе стороны собирали своих воинов, проверяя потери и моральное состояние бойцов. Семён Лыков выжил, только получил косой удар саблей по лицу, что теперь обильно сочилось кровью. Но, видимо, ударом срезало только кусок кожи, и кроме обильного кровотечения рана ничем ему больше не мешала. Боярин начал выкрикивать приказы и команды, формируя заново боевой строй. Его слушались и занимали указанные места.

Остатки конницы быстро перестроились, оставшиеся в живых стрелки, подобрав брошенные в бою пищали, стали их перезаряжать и строиться на флангах. В середине строя собирались разбежавшиеся и выжившие боевые холопы и вчерашние крестьяне, а ныне то ли ратники, то ли ополченцы. Через несколько минут боевой строй заново сформировался и застыл в ожидании продолжения боя.

Поляки занимались тем же. Потери с обеих сторон оказались большими, а бой ещё не окончился. Обе стороны проверяли людей и соображали, стоит ли его продолжать дальше. Наконец, на это вновь решился командир поляков, воспользовавшись тем, что остались в живых почти все их стрелки. Получив команду, они дали залп. Потом ещё и ещё.

Лыковцы отвечали, но русских стрелков оказалось намного меньше, и потому поляки беспрепятственно выкашивали ряды противника. Лыков думал недолго, и дал приказ отступать к лесу. Наступать в этом случае было равно самоубийству. Следующие залпы поляков уже не сыграли особой роли, потому как Вадим и его товарищи успели отойти на безопасное расстояние.

Поляки так и не решились на повторную атаку, а Лыков повторил приказ отступать. Войска отошли назад и вскоре повернули в другую сторону, желая обойти место сражения. Что предпримут поляки, неизвестно, но вскоре стало понятно, что они тоже ушли своей дорогой. Обе стороны собрали раненых, бросив убитых, и отошли. Позже польская команда вернулась, чтобы снять одежду и ценности с трупов и собрать оружие.

Лыковцы же забрали, что смогли, а убитых почти всех оставили на поле боя. Вадим подошёл к монахам уже перед самой ночёвкой. Монахи встретили его с нескрываемой радостью и даже уважением.

— Мы видели, как ты дрался, отважный воин! И хоть в самом начале битвы мы тебя не видели, но позже ты дрался лучше многих, — сказал отец Пафнутий.

— Меня сбили с ног, и я еле поднялся после этого. А стоял в первых рядах, там трудно найти кого-то сразу, — пояснил Вадим.

— Да, но потом, когда закипело основное сражение, мы тебя заметили, ты храбро сражался, и я бы даже сказал, что очень решительно. Не каждый в такой кутерьме сможет это сделать.

— Может быть, я не думал. Меня хотели убить, я убивал в ответ.

— Что же, в этом ты прав. Мы рады, что ты смог выжить, но теперь наш путь будет ещё труднее. Отряд потерял многих, их ещё и схоронить надобно по обряду, иначе, не ровен час, они вновь поднимутся, чтобы наводить страх на живых.

— Тогда их надобно сжечь, а прах закопать.

— Мы о том тоже думали, но Лыков боится, что на нас смогут напасть, пока мы будем сжигать мёртвых.

— Дайте мне двоих подручных и одного всадника, и никто не сможет к нам подойти незаметно.

— Хорошо, я скажу боярину.

Отец Пафнутий не стал откладывать дело в долгий ящик и буквально сразу отправился к сотнику Лыкову с просьбой. Раненый сотник выслушал отца Пафнутия, недовольно морщась.

— Да, я тоже увидел, что он хорошо дерётся, но я ему до конца всё равно не доверяю.

— Время покажет, но он дело говорит, нам нужен отдых и необходимо сжечь трупы. Да и узнать, где поляки, тоже не помешает. А у нас много раненых, да и трупы принесли с собой, а многие ещё остались на поле боя.

— Ну, хорошо, я отправлю трёх надёжных людей, заодно они посмотрят и за ним. Но он пусть ходит отдельно, если хочет жить. Они будут в дозоре, а он пусть прогуляется до поля боя и расскажет, что там увидел.

Монах кивнул и, вернувшись к Вадиму, рассказал о состоявшемся диалоге с сотником. Вадим пожал плечами и поздним вечером отправился в дозор. Стоять на одном месте он не стал и, не найдя врагов, пошёл дальше, к месту сражения. Поляки уже ушли, забрав с поля боя всё ценное. А над местом сражения сгустилась темнота.

Вадим чисто из любопытства походил по полю боя. Наградой ему стал потерянный кем-то исправный пистоль, да удалось разжиться рогом с порохом и даже пулями. Живых вокруг не было, а вот несколько лежащих трупов пришлось обезглавить для того, чтобы они больше не поднялись. Не обнаружив ничего живого, небольшой отряд вернулся к своим.

Вадим рассказал об увиденному отцу Пафнутию и сел ужинать. Его не спрашивали, только провожали взглядами. Погребальный костёр прогорел, монахи ухаживали за ранеными по очереди. А он лёг спать. Больше его никто не трогал, в лагере стояла тишина, только лишь дозорные перекликались. Утром уцелевшая часть отряда двинулась вперёд, везя на телегах раненых. Монахи весь вечер и ночью помогали страждущим и лечили получивших ранения. До Москвы оставалось совсем недалеко и, видимо, Лыкова там ждали.

Им повезло, и до самых предместий отряду больше не попались те, кто желал вступить в бой. Впереди их ждала Москва, но Вадима она не интересовала, у него были другие планы. Ему в первую очередь необходим другой меч. И найти место силы.

Дойдя до предместий и встретив уже отряды Василия Шуйского, монахи стали прощаться с Лыковым, но немного раньше от отряда отделился Вадим, и теперь ждал, когда придут монахи в уговоренное заранее место.

Дальнейший их путь лежал в сторону Саввино-Сторожевского монастыря. Дождавшись монахов на опушке недалеко от большого перекрёстка, Вадим вышел на дорогу, чуть не испугав их.

— А ты, шляхтич, зело прятаться умеешь. Мы и не узнали, что ты здесь затаился, — тут же сказал отец Пафнутий.

— Жить захочешь, и не тому выучишься, святой отец. А мне не с руки одному тут торчать, как тополю посреди степи.

— То так, то так, но уж больно ты ловко уходишь от опасности, не иначе это в тебе бесовское начало говорит, — неожиданно усомнился в нём монах.

— Было бы бесовское, давно из вас клоунов на веревочках сделал, — усмехнулся Вадим.

— Гм, клоунов? И слова бесовские выдумываешь?

— То англицкое слово, вам неведомо. А по-русски хочу сказать, что ни к чему это мне. Это просто опыт, да и батя научил меня тому, а в своих странствиях я ещё большему научился, да и склонность ещё имею. Зря вы этого боитесь, я доказал вам свою преданность.

— А, может быть, ты лукавишь и пытаешься в обитель святую проникнуть, дабы уничтожить её. Ты же из Оптиной Пустыни идёшь, а от неё, по твоим же словам, одни головёшки и остались?

Вадим сморщил нос в недоумении и по своей всегдашней привычке просто пожал плечами, ну нет и нет. Значит, нам в Москву дорога! Вслух же он произнес.

— Хорошо, тогда я ухожу один в Москву. Спасибо, что помогли дойти, хотя я и один легко с тем справился бы.

Отец Пафнутий внимательно посмотрел на Вадима, моргнул и перевёл взгляд на своего товарища. Молодой инок отвёл взгляд от отрока и, смиренно опустив глаза, сказал.

— Он не врёт.

Отец Пафнутий кивнул и повернулся к Белозёрцеву.

— Ты пойдёшь с нами в монастырь, это была последняя проверка. Ты её прошёл, и мы сможем провести тебя туда. Ведь ты хочешь освятить саблю на благое дело, и мы в том поможем, как и обещали. Не след обманывать друг друга, но и доверять нужно с умом. Доверяй, но проверяй, иначе беды потом не оберешься.

Вадим промолчал, с удивлением переваривая услышанное.

— Вижу, что ты не веришь, но я своё решение принял. Ты идёшь с нами?

— Иду, — помедлив, ответил Вадим и, подхватив заплечный мешок, подошёл к монахам.

Через минуту они уже вместе шагали по пыльной дороге. С каждым днём становилось всё холоднее, скоро начнут желтеть листья. К началу осени Вадим планировал дойти до места силы, о котором только слышал и пока совсем не знал, где его вообще искать.

Довольно скоро монахи сошли с основной дороги и двинулись глухими тропами, о которых, наверное, знали лишь местные жители, да они. Двое из монахов, вооружившись копьями, шли впереди, за ними отец Пафнутий, а Вадим с ещё одним монахом следовали замыкающими. Шли быстро, но осторожно, не теряя бдительности. Узкая тропинка петляла по лесу, выводя их то к ельнику, то к березняку, то к смешанному лесу.

Пару раз они повстречали лесных зверей, да недалеко от деревни наткнулись на нескольких мужиков, собирающих дикий мёд. Для всех встреча завершилась благополучно. Мужики получили немного денег и святое благословление, а путники запаслись диким мёдом. На том и расстались.

Ночевали на каком-то пригорке, окружённом со всех сторон, кроме одной, мелкой речкой. Путники развели костёр и, наловив рыбы, сварили из неё уху и оставшуюся пожарили. Очередь дежурить выпала Вадиму уже под утро. Монахи ему действительно доверяли, что радовало, но пугала дальнейшая неизвестность, ведь он только в самом начале пути домой. Ночь прошла спокойно, и на следующее утро небольшой отряд, позавтракав, вновь отправился в путь по известным лишь монахам тропинкам.

Глава 11

Монастырь

Они шли ещё целые сутки, пока, наконец, не вышли на берег реки Сторожки, в то место, где она впадает в Москва-реку. Монастырь размещался на небольшой возвышенности, так называемой горе Сторожа. Ну, возможно, для средней полосы России местность и походила на гору, но в действительности представляла собой высокий холм, на вершине которого разбили храмовый комплекс, впоследствии обнесенный настоящей добротной каменной стеной.

Выйдя к речке, Вадим с монахами переправились на другой берег по шаткому, узкому мостку и подошли к воротам монастыря, который вблизи оказался огромным. Их давно уже заметили с высокой стены и провожали взглядами, не предпринимая попыток остановить. Ворота монастыря оказались закрыты, вокруг не видно ни души, да и время уже было довольно позднее.

Но путники решили попытаться войти в монастырь, а не оставаться вновь на рискованный ночлег в лесу. Один из монахов дёрнул за кольцо на узкой калитке привратника и громко постучал в неё. Тут же послышался голос.

— И кого это нам Бог послал на ночь глядя?

— С Киево-Печерской лавры мы, братия, по поручению её настоятеля, с особым заданием, пройдя многия и многия вёрсты, и вот, наконец, пришли мы сюда.

— Не ждём никого, да и вас шестеро всего, и один по обличью и одежде не монахом будет, так?

— Да, было нас больше, то правда. Да погибла половина, а этот шляхтич по дороге к нам прибился, жизнь нам спас, потому и с нами.

— Хорошо, братия, я доложу настоятелю. Ждите пока тут, на стенах лучники да стрелки есть, они бесов да мертвяков поганых остановят, если будут таковые. А и вас мы проверим, не без этого, други.

Делать нечего. Пришлось ждать у входа, пока внутри разберутся да проверят их, а уж после того и впустят внутрь. Ждать пришлось минут пятнадцать, не меньше. Наконец, привратник вернулся, а вместе с ним и кто-то из местных монахов.

— Назовите своё имя?

— Отец Пафнутий, в миру Бронислав Храповицкий.

Маленькое, забранное решёткой окошко в верхней части дверцы отворилось, и их внимательно осмотрели. Факел сверху стены подсветил лица монахов и Вадима. Окошко захлопнулось, послышалось лязганье засовов, и дверка распахнулась.

— Входите!

Он вошли. За стеной оказалось огромное пространство, погруженное в вечерний полумрак. Только кое-где на стене горели факелы, да такие же находились в руках хорошо вооружённых воинов, что составляли охрану монастыря. Время такое, Смутное, что без охраны никуда. Когда-то это был царский монастырь, в который приезжал молиться Иоанн Грозный, но сейчас всё изменилось.

Дверка, впустив путников, закрылась вновь на все засовы, вошедших осмотрели. Отец Пафнутий, отойдя немного в сторону, обменялся условными фразами со встречающими, и прибывших повели внутрь монастыря. Время позднее, а в дороге все устали, поэтому гостей повели сначала в трапезную, где они вкусили скоромную монастырскую еду.

Дальше пути монахов и Вадима разделились. Его отправили в дальнее здание, предназначенное для паломников, а монахов распределили по внутренним кельям. Войдя в небольшое помещение, Вадим закрыл за собой дверь, положил рядом клыч, заряженный пистоль и крепко заснул.

Утро наступило рано, Вадима разбудил какой-то инок, призвав помолиться Господу нашему. Молиться — не работать, и Вадим, бодро подскочив с полатей, начал торопливо одеваться, чтобы успеть на утреннюю молитву. Он пришел вовремя и стоял теперь в большой церкви, молился вместе со всеми, старательно выговаривая слова псалмов.

Его явно не рассматривали, но спиной он чувствовал на себе внимательные взгляды местных монахов, пытающихся понять, что он за человек и зачем сюда пришёл. Не выдав ничем своих чувств, помолившись, Вадим вышел вместе со всеми из церкви. Как раз наступило время завтрака и их пригласили потрапезничать.

Завтрак прошёл в молчании и тихих беседах отца Пафнутия с настоятелем монастыря. Но, несмотря на всеобщее спокойствие, Вадим почувствовал какое-то напряжение среди местных монахов, они как будто о чём-то тревожились и выглядели весьма озабоченно.

Повод для этой тревоги был не понятен Вадиму, поэтому он не стал задумываться о том, а продолжал вкушать еду. После завтрака он в сопровождении одного из местных монахов обошёл весь монастырь, чтобы осмотреть те места, куда заходить ему одному не разрешалось.

Монастырь оказался огромным и благодаря крепким стенам мог выдержать осаду целой армии. В нём находилось много воинов, прибывших отовсюду, также присутствовали и крестьяне из соседних деревень. А к зиме население монастыря станет еще больше. Сейчас наступил сентябрь, но листья на деревьях ещё не пожелтели, и Вадим думал о том, что неделя у него ещё в запасе есть, а дальше нужно уходить.

Пока бродили по монастырю, Вадим снова обратил внимание на озабоченные лица местных послушников и монахов. Сопровождающего инока звали Шикша.

— А что вы тут такие смурные? — обратился Вадим к нему, повстречав очередного хмурого обитателя.

— С чего ты это взял? — удивился Шикша.

— Да так, смотрю, что вроде всё справно, а лица у всех озабоченные чем-то.

— Ну, время сейчас такое.

— Да, время непростое, но и вы за стеной живёте. Хлеб с мёдом жуёте. Чего волноваться-то? Вон и воины даже есть.

— Да это не помогает.

— В чём не помогает?

— Ни в чём, — оборвал начавшийся контакт Шикша. — Ну, я тебе всё показал. У нас все работают, никто без дела ни сидит. Но ты поместный дворянин, тебе в руку лопату не дашь, да к тому же и воин, сказали, хороший. Самое время тебе нам помочь. Вон старшой нашей охраны, к нему пойдём, он тебя и пристроит к делу.

— Я сюда не просто так пришёл, чтобы помощь оказать или покараулить, мне дело нужно своё сделать.

— Это какое же?

— Саблю освятить.

— Понятно. Это сделают, если разрешение на то получишь. Ну, а пока, распоряжение настоятеля: каждого, кто умеет в руках держать оружие, отправлять на стены дежурить. Нечего наш хлебушек задарма исти.

— Ну, ладно, — согласно кивнул Вадим.

Они дошли до сотника, что ведал охраной монастыря. Им оказался высокий, статный мужчина с правильными чертами лица, голубоглазый, русоволосый, с короткой аккуратной бородкой на открытом лице. Звали его Степан. Последовал стандартный набор вопросов.

— Кто такой? Зачем пришёл? Что умеешь? Чем владеешь? Насколько пришёл? Узнав, что хотел, Степан определил Вадиму место и время дежурства в течение недели. Дежурить предстояло днём, оружие своё, ну, собственно, и всё. Только напарника дали, который каждый раз будет меняться. На том и порешили.

Но Вадим пришёл сюда со своей целью, а не просто отдыхать да жрать. И он направился искать отца Пафнутия. В это время тот как раз находился в приёмной келье настоятеля монастыря. Свою миссию он выполнил и донёс до настоятеля свои переживания и ту ценную и секретную информацию, ради которой и прибыл. Вёз он её не открыто, а спрятанную в поясном ремне, да к тому же ещё и зашифрованную. Она предназначалась патриарху Гермогену.

Что конкретно содержалось в зашифрованной записке, отец Пафнутий не знал. Он только рассказал то, что просили передать на словах лично.

Беседа подходила к концу, но Пафнутий видел, что настоятеля что-то тревожит, а что, никак не мог понять. И эта тревога не казалась связанной с их прибытием, это что-то другое и очень серьёзное.

— Ваше Высокопреподобие, что вас беспокоит?

Настоятель нехотя поднял глаза, немного помолчал и ответил.

— Ты в том мне не помощник.

— Почему⁈ У меня есть в команде весьма интересные люди. Один из них может определять, врёт человек или нет.

— И у меня есть такие люди, но пока ничего поделать не можем.

— А, собственно…

— Ты говорил, что с тобой пришёл некий литвин, что спас тебе и другим жизнь? — перебил его настоятель.

— Да, есть такой, и он пришёл с нами, чтобы освятить свою саблю по высшему обряду. Зовут его странно — Вадим Белозёрцев.

— Ну, если литвин, то там такого намешено, главное, что не поляк. Проверил его?

— Да, он человек, но словно бы чужой нам. И святая сила на него не действует.

— Видел я его в церкви, молится, но не как все. Взгляд изучающий, словно бы всё в новинку ему, хотя ты говоришь, что во многих местах побывал. Саблю, значится, освятить хочет?

— Да, много он мертвяков да бесов побил, оттого и сабля его потускнела, а тоже обряд освящения прошла.

— Ну, хорошо. Сделаем то, но если он хочет, чтобы сила была большая у сабли в святости, на то деньги надобны. Есть у него?

— Говорит, что есть. А какова цена?

— Два золотых дуката, и саблю не только освятят, но и перекуёт наш кузнец, и это только потому, что его привёл ты. Много сил на то потребуется, а время сейчас не то, чтобы их расходовать попусту. Не ровен час, нападут на нас. И Гермоген на днях собирался приехать, тоже нужно его охрану организовать, а у нас беда.

— Какая?

— Ох, всё бы тебе дознаться. Ладно, откроюсь я тебе. Люди у нас пропадать стали. Хотя, нет, сначала животные. Потом уже люди. Сначала калеки, что проживали при монастыре, а вчера пропал один из послушников.

— Гм, может быть, они ушли куда или случилось что. Может, напал кто в лесу. Мертвяки да бесы сейчас ходят везде.

— Может, только мы нашли труп одного из тех, кто пропал раньше, и поняли, что его распяли по бесовскому обычаю.

— Как? Здесь⁈

— Да, здесь. И никто не видел того и не слышал. Сейчас в монастыре много людей, охрана к тому же, но никто ничего не видел и не слышал. В подвале нашли.

— Это странно. Неужели среди вас есть нечисть?

— Это не нечисть, это человек, который проводит тёмные обряды в самом сердце святости, и при этом умудряется оставаться неузнанным. Он очень сильный и очень хитрый.

— Как сам дьявол! — воскликнул поневоле отец Пафнутий.

— Нет, как тот, что подвержен его воли и его слуга, но мы всё равно найдём.

— Я могу помочь в этом.

— Каким образом?

— Тот литвин, о котором мы только что разговаривали, он умеет распознавать нечисть и нелюдь. А может быть и людей, что поклоняются тёмным силам.

— С чего ты это взял?

— Сам видел, чувствует он их.

— Гм, а сам не из этих ли часом? Хотя, он не смог бы войти тогда сюда.

— Нет, не из этих. Я проверял его несколько раз. Чужой он, как нам, так и им. Странный, словно не от мира сего, но это если в него всматриваться сильно. А так, обычный.

— И ему нужно саблю освятить?

— Да.

— Хорошо, произойдёт ещё один случай, то я через тебя обращусь к нему, если он не уйдёт раньше.

— Он уйдёт, как только освятит саблю.

— Скажи ему нашу цену, и срок будет, в том случае, если у него есть деньги, через два дня.

— Хорошо, скажу, Ваше преподобие.

— Что же, тогда встретимся завтра на заутренней молитве.

Отец Пафнутий склонил голову и вышел из кельи. Беседа породила у него противоречивые мысли. С одной стороны, его миссия оказалась уже выполненной, с другой стороны, любая помощь монастырю сейчас зачтётся сторицей в будущем.

Что же, тогда стоит найти сейчас литвина и привлечь к поискам врага рода людского. Этот парень вызывал у него разные чувства, но угрозу в нем отец Пафнутий не видел. Скорее, даже наоборот. Что же, пока он тут, стоит попробовать разобраться в странном деле.

Порасспросив местного сотника о том, где именно и когда дежурит Белозёрцев, отец Пафнутий направился к монастырской стене. Там он и нашёл литвина, выполняющего роль стражника. Монах поднялся к нему.

— Дежуришь, Вадим?

— Да, выполняю свой долг и отрабатываю стол и кров.

— Не сомневался. Я узнал цену, которую тебе нужно заплатить за освящение сабли.

— Да⁈ И сколько?

— Два золотых дуката. У тебя есть такие большие деньги?

Вадим задумался. У него имелось явно больше, гм, и намного, но вот почему именно два дуката?

— Есть, — чуть помедлив, ответил он, — а когда платить?

— Платить, когда скажут, освятить смогут через два дня, поэтому не теряй деньги.

— Ясно. Хорошо.

— У меня к тебе ещё есть вопрос. Помнишь, ты говорил о том, что способен чувствовать нечисть и мертвяков?

— Да, и я это показывал.

— Я помню. Тогда у меня к тебе просьба. Посмотри вокруг внимательно, если заметишь человека, за которым тянется что-то подобное, немедленно сообщи мне о том.

Вадим удивленно поднял брови и пристально посмотрел на отца Пафнутия.

— И что, такие тут есть?

— Не знаю, может есть, а может и нет, но ты выполни мою просьбу, и если у тебя получится кого-нибудь обнаружить, то освящение твоей сабли будет намного сильнее и лучше сделано, чем даже если ты заплатишь гораздо большую сумму. Ведь вера и благодарность всегда ходят где-то рядом.

— Хорошо, — немного помедлив, ответил Вадим. — Я буду искать. Если вы уж о том сказали, значит, не всё здесь так хорошо, как кажется. Почти так оказалось и в Оптиной Пустыне, там обнаружился предатель, не сказавший о том, что его покусали мёртвые.

— Вот как? А ты этого не упоминал!

— А вы и не спрашивали. Потому Пустынь и погибла. Если бы не мой организм, что выдерживает укусы любой нечисти без всяких последствий, и я уже давно бродил там за стеною, не помня себя.

— Многое я узнал о тебе сегодня, смелый отрок, многое. Ты смог удивить меня, в который раз. Я рад, что ты повстречался на моём пути и попал в этот монастырь. Выполни мою просьбу, и мы исполним свой долг перед тобою: и направим, и поможем. Нам нужны такие люди.

— Хорошо, я обещаю.

— Ну, что же, тогда буду ждать и, в свою очередь, искать того, кого не могут поймать здесь сами монахи. Будь начеку и будь осторожен, шляхтич. Зло коварно и, если его не обнаружили до сих пор, оно умеет прятаться и принимать чужие обличья, пусть даже самих монахов. Такое тоже возможно, хоть и крайне редко.

— Я буду помнить про ваши слова, отец Пафнутий.

— Да будет благословенен твой путь и твои стремления, Вадим! — и, перекрестив чело молодого человека три раза, отец Пафнутий ушёл.

Монах скрылся, а Вадим остался дежурить на крепостной стене. Он повернулся к реке и стал в задумчивости наблюдать за её течением. Узкая, мелкая речка далеко вдали впадала в Москву-реку, радуя глаз своим извилистым, серебристым телом. Словно змея, она опоясывала луга, поля да куски сплошного леса, плавно неся свои воды в столицу.

Вадим подумал о том, что и ему скоро придётся также стремиться неведомо куда, с одной единственной целью: достичь любой ценой возврата в свой мир. И пока он только в самом начале пути. Но что же делать с новым заданием? Он ведь пока ничего необычного не чувствовал? Впрочем, а сколько он тут провёл времени? И суток ещё не прошло с момента прибытия, да и не думал он, что такое возможно. Зато сейчас он готов всеми фибрами своей души в этом разобраться.

А ещё он может взять помощь зала, тьфу, обратится за помощью к пресловутому старому колдуну. Вот только когда возможно это сделать: в любое время или только ночью? И вообще, возможно ли? Вокруг никого не было, а стражник, приданный Вадиму в качестве напарника, сейчас отошёл далеко в сторону, в свою очередь, наблюдая за местностью.

— Призрак! — тихо прошептали губы Вадима. — Вещий Олег! — в ответ тишина. Никто не пришёл и не прислал звука своего голоса.

Вадим подождал и ещё пару раз произнес вслух то же самое, но ничего так и не произошло, вокруг стояла тишина, и даже ветер стих. Пожав плечами, Вадим стал прохаживаться по стене. Проверил пистоль, сунул его за пояс и подумал, что неплохо бы купить хорошую одежду.

Может быть, у монахов есть подобное или в городке поблизости. Звенигород не так, чтобы очень большой, но всё же. На стене Вадим пробыл до самого вечера, и уже когда совсем стемнело и с реки ощутимо повеяло холодом, его сменили. Вместе с напарником он направился в трапезную, и пока они шли, Вадим задал интересующий вопрос.

— А одежду тут купить можно?

— Это к келарю обратись. У него, может быть, что и завалялось. Люди разные приходят сюда, чтобы в монахи постричься. Может, и будет на тебя что. Вот обувь с трудом можно найти, а платье дорожное наверняка есть.

— Сапоги мне и свои пока впору, других не надобно, а вот одёжа вся истрепалась, да в битвах измочалена.

— Ну, так-то вестимо. Келарь-то, знаешь, где сидит?

— Нет.

— А вот там, в надвратной башне у него келья, а и подвалы всякие имеются, что за склады у него, но обычно он там находится.

— Спасибо, — поблагодарил Вадим и принялся за еду.

Глава 12

Келарь

Вадим не спешил после трапезы идти в назначенную ему для отдыха комнату. Да и всё помещение, где он ночевал, оказалось уже до отказа заполнено пришлыми людьми. Сегодня в монастырь явились паломники и обычные люди, спасающиеся бегством от тягот войны. А чем больше становилось народу, тем сильнее Вадим опасался за сохранность своих вещей, золотишко потерять было жалко. Что его теперь постоянно с собой таскать? Вот бы найти суму перемётную, в которую сколько ни положи, а вес один и тот же. Красота, право слово!

Но такой сумы не достать нигде, поэтому и приходится испытывать определённые неудобства. Вадима радовало то, что через два дня монахи обещали освятить его саблю, и он сможет отправиться к месту силы.

Отойдя от стены, Вадим скинул с себя кафтан и осмотрел его. Да, определённо, надо менять, а ещё хотелось бы сделать из шкуры болотной нечисти что-то вроде бронежилета, но такой возможности здесь не будет.

Развернувшись, он направился в сторону надвратной башни, чтобы успеть застать там келаря. Ужин будет примерно через час, и время ещё есть. В комнату идти не хотелось, там уже расположились два новых паломника, от которых несло тяжёлым духом долгой дороги и съеденного чеснока.

Дойдя до надвратной башни, Вадим расспросил охрану о месте нахождения келаря, и вскоре уже стучался в дубовую низкую дверь, которая вела в одно из внутренних помещений. Ему повезло, и келарь был на месте. Им оказался низкорослый пожилой монах с крючковатым носом и седыми волосами, выбивающимися из-под чёрного клобука, и такой же седой, но клочковатой бородой.

Уставившись на вошедшего выцветшими голубыми глазами, келарь проскрипел.

— Зачем пришёл?

— Хотел узнать, нельзя ли купить одёжи какой?

— А какая нужна?

— Так на меня. Я, поди, дворянин литовский.

— Обувки нет, — сразу пояснил келарь.

— И не надо. — Вадим выставил ногу вперед. — Моя ещё хожая.

Келарь скептически посмотрел на бывалые сапоги и ничего не сказал. Но Вадим не стал ничего объяснять. Да и зачем? Он в этих сапогах ещё тысячу вёрст пройдёт, и сноса им не будет. Старая ведьма обмануть не могла.

— А чего надобно?

— Так верхнее платье, чтобы поудобнее, да штаны, да рубашку.

— Ммм, то всё есть. Тебе подороже или подешевле?

— Пусть будет попрочнее и не сильно дорогое. Чай, мне не по городу ходить, а всё больше по лесам.

— Ну, тогда с тебя талер полновесный и пойдём выбирать.

— Хорошо.

Вадим успел заглянуть в свой самый малый кошель. То серебро, что оставалось у него, оказалось мелким, крупное отобрал ещё Лыков, а золото разменять не довелось. Делать нечего, пришлось доставать самую мелкую золотую монету и показывать её келарю. Тот ничем не выдал своих чувств, но глаза его ярко вспыхнули.

— Сдачу дам, а может, ещё что нужно? Коня или оружие?

— Ножны нужны для сабли моей, да такие, чтобы не стыдно в них освящённую здесь же саблю поместить.

— Такие найдём, даже лучше: крепкие, изукрашенные шитьём да проволокой серебряной. И кузнец сможет твой герб на них разместить, ежели захочешь.

— Нет у меня герба, но ножны возьму, коли хорошими окажутся.

— Ну, пойдём тогда.

Они вышли из надвратной башни и неспешно последовали к одному из монастырских зданий, войдя в которое, стали спускаться вниз. Двери, ведущие в подвал, оказались закрыты на большой амбарный замок. Келарь достал подходящий ключ и стал возиться с замком. Всё это время Вадим, что называется, принюхивался и прислушивался, ловя малейшие признаки наличия нечисти или мертвяков.

И действительно, от келаря шла едва ощутимая волна чего-то похожего, но не явно. В подвале дыхание нечисти почувствовалась ещё сильнее. Когда двери склада распахнулись, изнутри ощутимо пахнуло чем-то жутким. Вадим вздрогнул, а келарь остался невозмутимым, словно и не почувствовал того, что сразу породило подозрения.

Стараясь сдерживать охватившие его чувства, Вадим шагнул внутрь вслед за келарем. Тот зажёг свечу в подсвечнике, и они вошли в тёмное помещение, вдоль стен которого стояли сундуки разных размеров и форм. Остановившись возле одного из них, немалых размеров, монах подхватил с пояса связку ключей и стал примериваться к внутреннему замку.

Найдя нужный ключ, он вставил его в замочную скважину и провернул два раза. Замок щёлкнул, крышка поднялась, и нутро сундука продемонстрировало аккуратно сложенную верхнюю одежду.

— Примерь! — и Вадиму в руки упал первый жупан.

Всё это время он с любопытством и внутренней дрожью оглядывал угрюмое помещение, в любую минуту готовясь вырвать из ножен фламберг. Но, к счастью, его опасения не подтвердились: никого он не почувствовал и не увидел. Никто не пытался на них напасть или, наоборот, сбежать. В подвале было тихо и спокойно, только легкий, знакомый запах и смутное чувство, что за ним следят, не покидало Вадима. Осталось понять, откуда шло это ощущение явной жути. Откуда-то сбоку. А может быть, от келаря, но это не точно.

Примерив несколько вариантов одежды, Вадим смог выбрать ту, что более-менее подошла ему. Пользуясь тем, что золотой имел большую покупательскую способность, он взял ещё запасные портки и рубаху, после чего они пошли выбирать ножны для сабли.

В одном из небольших сундуков их оказался целый ворох, одни краше других. Подходящие вскоре нашлись. Забрав ножны, они направились к выходу, когда вдруг пламя свечи немного дрогнуло. Вадим невольно посмотрел в ту сторону и заметил небольшую дверцу.

— А там что? — поинтересовался он.

Келарь что-то невнятно пробормотал и зло взглянул на него, так толком и не ответив. Вадим пожал плечами и отвернулся, пройдя дальше. Он, наконец, почувствовал источник той жути, которая буквально била ему в лицо, исходя от дверцы. Что находилось за ней, не известно, а спрашивать об этом келаря, судя по его реакции, бесполезно. Ну и ладно, придётся узнавать самому.

Выйдя из подвала, Вадим отдал золотую монету келарю, забрал своё новое имущество и получил заверения в том, что сможет взять ещё перед уходом запас продуктов длительного хранения и даже хмельной мёд от монастырской братии. Мелочь, а приятно, на том и ушёл, погружённый в раздумья и сомнения.

В трапезную он зашёл, когда уже приём пищи подходил к концу, но успел присоединиться к остальным. Отужинав, отправился к себе в комнату. Его никто не останавливал и не спрашивал, узнал ли он что-нибудь. Да он, собственно, ничего ещё и не узнал, а все его подозрения оставались пока только домыслами. Слишком мало он понял, нужно проследить и хорошо проверить все предположения. Решив, что утро вечера мудренее, Вадим прошел в комнату, где ночевал.

— Так, не пердеть и не храпеть, — сразу заявил он двум прибывшим паломником, — а то проснётесь, а голова рядом лежит.

— Это как? — удивился один из них.

— А вот так, чик, и рядом положу, — серьёзно уведомил его Вадим. — Если что-то не нравится, пожалуйте на улицу почивать, там места много и ещё не холодно. А мне тут сон портить своим недобрым духом, да кашлем с соплями не след, а то осерчаю и сопли забью обратно. Понятно⁈

Паломники посмотрели на его саблю и пистоль, потом перевели взгляд на одежду, в которую Вадим переодевался, и вздохнули. Вроде и молод, а уж больно суров и бывал сосед их оказался. С таким связываться — себе дороже.

— А отдашь свои лохмотья, то тогда всё так и будет. Согласен⁈

— А забирайте, — разрешил Вадим и протянул старую одежду, что держал в руке.

Паломники их тут же сгребли и поделили между собой, достигнув в этом мира и согласия. Всю ночь Вадима никто не беспокоил, и он смог спокойно выспаться, чтобы наутро узнать очередную нехорошую новость.

Весь монастырь уже стоял на ушах, так как поутру оказалось, что пропал келарь. Пока обнаружили его отсутствие, пока искали везде, пока то да сё, время подкралось к девяти часам утра.

Впрочем, Вадим узнал о том не на утренней молитве и даже не на завтраке, а гораздо позже, а узнав, сразу отправился искать отца Пафнутия. Это оказалось непросто, так как охрана и руководство монастыря на местах отсутствовали. Все искали келаря, но он пропал. Вроде был ночью у себя в келье, не уходил за стены монастыря, но утром внутри кельи его не оказалось. Вот теперь и пытались найти келаря по всем закоулкам монастыря.

Найти отца Пафнутия до дежурства Вадиму такт и не удалось, тот нашёл его сам, вновь поднявшись на стену. Рядом с отцом Пафнутием шагал ещё один монах, уже в годах, с длинной окладистой бородой, скорее всего, кто-то из местного руководства.

— Здравствуй, Вадим, сторожишь?

— Как велено делаю. Рад видеть вас, отче! С чем пришли?

— Ты слышал о том, что пропал келарь?

— Да, и стал искать вас, отче, но так и не нашёл, а потом отправился на стену.

— Понятно, я так и подумал. Да, с утра меня найти было очень трудно. Но время прошло, а келаря мы так и не обнаружили. Ни внутри, ни снаружи монастыря.

— Снаружи найти будет едва ли возможно.

— Да, и тем не менее, мы отправили несколько отрядов из верных и опытных воинов в разные стороны на его поиски. Что думаешь о том, ведь ты был едва ли не последним, кто видел и разговаривал с ним?

— Я разговаривал с ним вечером, когда купил у него вот эту одежду и ножны для сабли. Он получил от меня деньги и ушёл к себе, а я пошёл ужинать. Больше я его не видел.

— Да, мы уже узнали про то, и свидетели подтвердили, что ты находился в своей комнате до утра. Что же, и до твоего прихода люди пропадали, но ты узнал что-нибудь? Ведь не зря же ты с ним разговаривал?

Вадим внимательно посмотрел на отца Пафнутия, а затем на молчаливого местного монаха, пытаясь понять, нет ли в вопросе подвоха. Впрочем, чего уж там, раз так случилось.

— Не зря, было там что-то неясное в нём. Я бы сначала подумал, что сам келарь, но нет, он просто рядом находился с тем местом, откуда тянуло нежитью, — начал объяснять Вадим.

— С каким? — быстро переспросил местный монах.

— А с кем я разговариваю?

— Архидиакон Алексий, — представился незнакомец. — Я отвечаю за всё происходящее внутри монастыря. За то и ропщу. Говори, что да как было и что можно делать, если на то пошло.

— Для начала мне нужно сойти со стены и добиться того, чтобы вы всерьёз отнеслись к моим словам.

— Тебя сейчас сменят, а насчёт того, чтобы всерьёз отнестись к твоим словам, то уже все давно серьёзны. Два месяца, как нас лихорадит от подобных происшествий. Начались они до твоего прихода, не ты тому причина и не ты это сделал. Это понимают почти все. Ты какой монетой заплатил келарю?

— Одним золотым.

— Гм, теперь понятно. Золото для нечисти, что мёд для медведя. Ради него готовы на всё. У келаря не было никогда золота, только серебро. Всё золото у нас в другом месте и у другого человека, а церковная утварь всегда под охраной, и она наперечёт. Украсть просто так её не удастся. А ты богат, оказывается. Что же, пошли, я охране скажу, чтобы тебя отпустили.

— Хорошо, проводите меня тогда туда, где жил келарь.

Через несколько минут они спустились со стены и направились к надвратной башне. Вадим в своё время начитался детективов, да и фильмов много смотрел, так что, как и с чего начинать расследование, примерно представлял. Войдя в келью келаря, он сразу обратил внимание на явные следы поспешных сборов.

То тут, то там валялись наспех собранные вещи и складывалось впечатление, что пропавший что-то искал. Хотя, может, это делал не он, а тот, кто его похитил или убил и потому что-то и искал.

Под взглядами монахов и одного сурового вида воина он осмотрел всю келью, лихорадочно рисуя в голове возможную картину сборов и обыска этого помещения. Походив туда-сюда по комнате, Вадим нашёл кушак, которым обычно подвязывали верхнюю одежду.

Дело близилось к осени, вечером и ночью становилось довольно прохладно, поэтому многие уже ходили в плотной и тёплой одежде. Вот только рясы и другие церковные одежды никто кушаком не подвязывал.

— А это чьё, келаря разве? — недоумённо спросил у монахов Вадим, взяв в руки тёмно-синий кушак.

Архидиакон выхватил кушак и принялся его разглядывать, пытаясь понять откуда он взялся. Тут суровый воин высказал своё предположение.

— Так это, должно быть, Митьки, что в помощниках у келаря был. Он же и носил его, когда на кухню продукты отпускал да мясо рубил. Видел я такой на нём.

— А что, у келаря и помощник есть? — засомневался Вадим.

— Есть, и не один, а целых два, — отозвался архидиакон Алексий.

— Второй сейчас временно в отъезде, в Москву был отправлен, да ещё не вернулся, а вот Митька здесь с утра был.

— Ищите Митьку этого, а мне надо идти на склад, где мы вчера с келарем были. — распорядился Вадим. — Ключи от него у кого?

Алексий немного растерянно посмотрел на Вадима, не ожидая подобного рвения.

— У него были.

— У кого? — уточнил Вадим.

— У келаря.

— Так его нет и ключи, стало быть, только у него одного?

— Нет, должны быть и запасные.

— А если так, где они?

— Ищите здесь.

Все стали обыскивать келью, но ничего не нашли. Закончив бесплодные поиски, все вышли наружу. Вадим отправился к себе, а монахи стали искать пресловутого Митьку и ключи. Войдя в келью, Вадим опоясался ножнами с фламбергом, рассудив, что сабля в тесноте подземелий будет мало удобна. Мечом можно и колоть, и рубить, а клычом удобно только рубить, колоть им малоэффективно.

Взял он и пистоль. Вот только в качестве пуль хотелось бы заполучить серебро, да вряд ли кто его даст, а у самого монет и не оказалось. Ждать пришлось долго, и вскоре Вадим заметил целую делегацию, что вела избитого парня в хорошей одежде. Это и был тот самый Митька, весьма обычного вида курносый парень.

Ничего вразумительного он сказать не мог, только кривил разбитые и опухшие губы и вращал глазами. Но ключи нашли, и это оказалось самым главным. Все вопросы к помощнику келаря ничего не прояснили. Он отвечал, что ничего не знает и келаря с утра не видел. Как оказался его кушак в келье, ответить не мог.

Взяв ключи, все направились к подвалу. Кроме уже знакомых Алексия, Пафнутия и помощника келаря к компании присоединились ещё трое крепких стражников. Один из них и стал открывать дверь в подвал.

Сорвав замок, они проникли в подвал. Первым внутрь нырнул стражник, следом за ним Вадим, а потом вошли уже и все остальные вместе с Митькой. Зажгли факелы и двинулись дальше вглубь, проходя вдоль рядов сундуков.

— Стойте, меня интересует вот эта дверь, — кивнул на нужное место Вадим, хорошо запомнив его с прошлого посещения.

Подойдя, он дёрнул за ручку, но дверь оказалась крепко закрыта, причём не изнутри, а снаружи, и на солидный замок. Если бы от неё не тянуло ощутимо ужасом и нежитью, Вадим бы просто прошёл дальше. Но ведь кто-то же закрыл её снаружи, а не изнутри? Взгляд пал на Митьку. А если… Да, всё может быть. После того, как он вдоволь насмотрелся на всяких мертвяков, удивляться стало уже нечему. В этом мире возможно многое.

— Мне надо открыть эту дверь, что за ней?

— Там винный погреб, — ответил помощник келаря.

— Открывай, проверим.

Ключи находились у стражника. Парню сунули в руки всю связку, чтобы он показал нужный ключ, тот стал их перебирать, но делал это долго и с явной неохотой. В конце концов у него отобрали ключи, чтобы самостоятельно подобрать нужный.

В это время Вадим вынул клинок из ножен. В свете факела фламберг тут же заиграл ровным антрацитовым блеском. Архидиакон обратил на это внимание, но ничего не сказал. Подобрав нужный ключ, один из стражников стал открывать замок, и вскоре небольшая приземистая дверка распахнулась, тихо скрипнув.

На вошедших пахнуло цвелью и еле уловимым запахом старой, уже засохшей крови. А ещё тем запахом, который издавали мертвяки, но слабо, еле-еле. Вадим оглянулся и понял, что никто, кроме него этого не почувствовал. Но тут Митька и внезапно забился в руках стражников, вырвался и бросился бежать. Далеко убежать не удалось, его почти сразу сбили с ног и схватили. Это привело только к ещё большим попыткам вырваться, внезапно помощник келаря стал биться головой об пол и у него изо рта пошла пена.

— Вяжите и несите в церковь, он одержим бесами, — жёстко и громко распорядился архидиакон Алексий и повелительно двинул рукой.

Стражники кивнули и стали вязать Митьку.

— Епифан, поднимись наверх, доложи обо всём настоятелю и пришли сюда ещё людей, не только стражников, но и монахов, боюсь, мы столкнемся с чем-то серьёзным, и придётся сражаться.

Один из иноков кивнул и тут же выбежал из помещения. Вслед за ним потянули и связанного по рукам и ногам Митьку. Ему даже рот кляпом из верёвки заткнули, чтобы пену не пускал. И остались у парня одни глаза навыкате, ими он и вращал туда-сюда, заставляя поневоле креститься своих похитителей.

— Ничего, мы обряд изгнания духов хорошо умеем делать, — проводив его глазами, молвил Алексий. — Выведем всех, ну, а если не сможем того сделать, и дьявол уже глубоко пустил корни в душу и тело его, тогда поможем покинуть этот мир человеком. Настоящее, человеческое сердце не сможет выдержать того, что у него случится. Голова завсегда оправдает себя, а сердце нет. Потому оно и слабее, и в то же время сильнее головы. Горе от ума, а добро от сердца. Ну, да посмотрим, что будет, чего наперёд — то гадать, — оборвал сам себя Алексий и строго взглянул на Вадима.

— А не прост ты, шляхтич. По виду обыкновенный отрок, хоть уже и жизнь повидавший, по нраву спокоен аки муж бывалый, а по жизни непрост, ох и непрост. Сразу нашёл, откуда чёрный ветер дует, да и меч у тебя особый, и вида хоть и мерзопакостного, но не отвратного. По мечу и владелец, видимо, немало ты уже мертвяков да бесов упокоил им.

— У мертвяков и добыл, им их и упокаиваю, да и не только их. Живым этот меч намного опаснее, чем мёртвым, то я знаю, а другие нет.

— Вижу я… и кровь людская, что на него попадает, ядом для них же оборачивается. Ты не только странен, но и страшен в своей необычности. Был бы ты на чужой стороне, первым тебя уничтожить надобно было, но ты на нашей, а потому, иди вперёд, раз узнал то, о чём нам до сего времени и неведомо.

— Не я такой, жизнь такая. Выжить надо было, я и выживал, как мог, а всё потом пришло, когда первого мертвяка зарубил, да от второго сбежал, да жизнь другим спасал. С потом и кровью пришло. И сейчас иду ради того же, надобность у меня есть большая, оттого и саблю у вас святить хочу, но силой большой и верой сильной.

— То будет тебе, коль так поступишь. Я на ветер слов не бросаю, лично игумен со мною вместе святить станет. Помоги нам, и мы тебе поможем, да верный путь укажем. Воины святой Руси завсегда нужны, их никогда много не было, и много не будет. Не то время, чтобы на печи лежать да калачи рубать, не то. Ступай вперёд, а мы уж за тобою.

Вадим кивнул и сделал шаг вперёд, ступив в темноту небольшого помещения. Оно и вправду оказалось небольшим, уставленным разных размеров бочками. От некоторых пахло вином, от некоторых мёдом, а от одной, находящейся в самом углу, пахло смертью. К ней Вадим и направился, пытаясь понять, что там находится, а возможно, и обнаружить врага рода человеческого.

Подойдя к большой бочке, он внимательно осмотрел её. Ближе подошли и остальные, держа факелы в руках и освещая ими пространство. Неверный свет дал возможность увидеть чёрный бок большой деревянной бочки, торец которой еле выступал из стены. Но в дополнительном освещении Вадим не нуждался, благодаря полученным от ведьмы возможностям он и так всё видел очень хорошо, но не говорить же об этом всем⁈

— Здесь кто-нибудь когда-нибудь был? — задал он вопрос.

— Нет, я сюда не заходил, другие тоже. Может, инок Мефодий, он виночерпий у нас, больше вряд ли кто тут находился. — За всех ответил отец Пафнутий. — Да через келаря всё делалось, он тут завсегда главный. Где он теперь?

Вадим отвернулся, вестимо, где, надо только найти тело. Вон, Митьку как развезло, не иначе… А что не иначе? Укушенные так себя не ведут, те быстро в нелюдей превращается, а этот словно бы заколдованный. Гм, а может так оно и есть. Опоили дрянью какой, обряд, быть может, провели и вот тебе, пожалуйста. Отбросив ненужные мысли, Вадим слегка пнул бочку, она отозвалась пустотелым звоном.

Настораживало, что у бочки не оказалось ни крана, ни закупорки, которую можно было бы выбить и набрать вина или хмельного мёда. Может быть, она расположена наверху? Вложив фламберг в ножны, Вадим подпрыгнул и, ухватившись пальцами за край бочки, подтянулся вверх на руках.

Нет, наверху всё тоже оказалось гладко, и бочка задней стороной сразу же уходила в глухую стену. Странно… Ощупав бочку пальцами, Вадим насторожился, уж сильно выгодно она располагалась, да так, что большая её часть оказалась в стене, ещё и краник отсутствовал. Что-то тут не то! Тут из невидимой щели ощутимо пахнуло мертвяками или чем-то схожим. Судорожно втянув воздух, Вадим рывком его выдохнул и спрыгнул вниз.

Он пнул бочку ногой, она отозвалась глухим звуком. Снова вынув фламберг, он постучал по округлым бокам рукоятью. За ней явно находилось пустое пространство.

— Здесь есть потайной ход?

— Здесь нет, а вообще есть, — отозвался архидиакон Алексий.

Вадим отступил на шаг и стал осматривать стену на предмет выемок или скрытых рычагов, к нему присоединились остальные. Но то ли тайных ручек не имелось, то ли их просто не смогли найти, но бочка продолжала оставаться бочкой, а не дверью. Время стремительно уходило. Раздумывать некогда, и Вадим ударил в бочку фламбергом, просто воткнув его в середину.

Дерево сразу не поддалось, но после двух сильных ударов стало рассыпаться. Из появившейся небольшой дырки ничего не потекло, потому как бочка оказалась пустая. Кто бы мог подумать…?

Архидиакон быстро сориентировался.

— Несите бердыши, топоры и прорубайте.

Вскоре в дело вступил один топор, а ещё минут через десять бочку рубили уже в три руки, только щепки летели в разные стороны. Уже становилось очевидным, что из бочки вёл тайный ход, о котором почему-то никто не знал, став неприятной неожиданностью для всех.

Вадим морщился, он чувствовал, что впереди его ждёт много неприятностей, бочка-то небольшая, все они туда не протиснутся, а если лезть, то кому? Кто не трус? Лично Вадим трусил и не горел желанием проникать в потайной ход, но в тоже время понимал, что кроме него никто туда не пройдет и не проползёт.

Бочку дорубили, попутно обнаружив механизм, который открывал её верхнюю крышку, и сейчас в стене просто чернело круглое отверстие диаметром примерно около метра, куда невозможно войти, даже пригнувшись, только лезть. Дыру подсветили факелом, но свет далеко непроник. Лишь смогли рассмотреть впереди узкий проход, а что дальше, и куда он вёл — неизвестно.

— Что делать будем? — обернулся Вадим к архидиакону.

— Что тут делать, лезть надобно. Ты, вона, у нас ушлый, да и ростом подойдёшь пролезть в проход. А в помощь мы тебе дадим… — Алексий обвёл взглядом всех присутствующих, но отправить оказалось некого. Все имели либо рост и комплекцию большие, либо ценность неоспоримую.

— А давай тогда решим с тобой, что ежели ты один пойдешь туда, да сможешь найти или наказать врага, то проси, что хочешь, во всём тебе помощь на то будет! Но только то, что в наших силах. Не думай, у нас нет обману, грех это.

— А игумен на то будет согласен?

— Будет, слишком вопрос серьёзен, иначе весь монастырь может погибнуть, когда такое вот случилось.

Вадим сделал вид, что задумался. Хотя, что тут думать, лезть надо! Да ему и самому интересно.

— Ладно, я согласен, только клятву прошу.

Архидиакон кивнул и нараспев стал приносить клятву, в конце осенив себя три раза крестным знамением и поцеловав свой нательный крест. Тянуть и рассуждать дальше бессмысленно, и Вадим нырнул в бочку.

Глава 13

В поисках врага

Не успев полностью нырнуть в бочку, Вадим тут же вынырнул обратно, чтобы задать вопрос.

— Мне нужна мелкая серебряная монета или просто мелкое серебро!

— Ты хочешь поторговаться с тем, кто убил наших людей?

— Нет. Пусть принесут мой мешок. У меня есть пистоль, но здесь могут понадобиться пули из серебра. В любом случае, я должен быть уверен, что подготовился.

— Хорошо, тебе сейчас его принесут, — Алексий дал знак одному из молодых монахов, — сейчас всё будет.

Назначенный монах убежал и вскоре вернулся с мешком. Пока его ожидали, Вадим зарядил пистоль, забив туда серебряную мелочь, что выгребли ему из карманов все присутствующие.

Из принесённого мешка Вадим стал доставать бронированную шкуру и…. нет, деньги он давно успел упрятать внутрь широкого кожаного пояса. Он, конечно, стал тяжёлым, зато всегда находился при хозяине, и сейчас тоже. Под удивлёнными взглядами Вадим скинул верхнюю одежду, оставшись в одной рубахе и портках. Плотно намотал на себя шкуру и, подвязав её ремнём с золотом, заново полез в бочку.

— Ну, всё прощевайте, люди добрые, пошёл я.

— С Богом! — напутствовал его архидиакон Алексий.

Вадим кивнул и исчез в темноте. Пистоль был зажат у него в руке, а фламберг находился пока в ножнах. Провожаемый удивлёнными и даже нахмуренными взглядами, Вадим минул проход и оказался в другом помещении.

— Факел, факел возьми, — крикнул ему вслед отец Пафнутий.

— Обойдусь я без факела, — отозвался в ответ Вадим, и скрылся из глаз.

— Кого это ты привёл к нам? — обратился сразу же архидиакон Алексий к Пафнутию.

— Я же говорил, что он не обычный человек и явно сталкивался с нелюдью, а то и нежитью. А уж нечисть так и вообще видел чуть ли не каждый день. По крайней мере, я так подумал, увидев его, а потом и убедился в этом лично.

— У него шкура болотной нечисти, — мрачно произнес Алексий.

— Вот именно, и нечисть явно была убита.

— Им ли?

— Не знаю. Больно сильна нечисть, чтобы в бою один на один её одолеть.

— То мне ведомо, но в жизни всякое случается, может, повезло ему или добил уже подыхающую тварь.

— Да, но у нас нет другого выхода, кроме как верить ему. Что мы теряем? Если он победит, то мы выиграем, если исчезнет или погибнет, то пойдём сами. В любом случае, он помог нам найти виновника беды, и уже за это ему можно сказать спасибо.

— Да, — скупо ответил Алексий и стал напряжённо вслушиваться.

В это время Вадим стоял и внимательно прислушивался и всматривался в окружающее пространство.

Помещение, в которое он попал, оказалось округлым, с одним входом и двумя выходами: правым и левым. Куда пойти? Пистоль в руке Вадима поворачивался то вправо, то влево, не решаясь остановиться на чем-то одном. Оба хода оказались без дверей, а ровно посередине комнаты валялось уже давно разложившееся тело какого-то животного.

Оно и распространяло вонь, которую сразу почувствовал Вадим. Но эта вонь также маскировала дух нежити и мертвяков, который был другим, и, возможно, это было сделано специально. Видимо, на то у похитителей свои причины имелись. Вадим не спешил лезть ни в одну из нор. Да, он скинул с себя всё лишнее, а шкура, её, кстати, давно уже нужно подогнать под себя, плотно облегала его тело.

Вот только повторять подвиг Винни Пуха Вадиму не хотелось. Застрянет, и что будет делать? Помощь не придёт. Пятачка — то в спутники не дали! Пожалели, видимо, своих, ну и ладно, сам справится. Белозёрцев вздохнул, а всё ведь из-за баб. Он вспомнил, как попал в этот жуткий мир из своего комфортного существования. Вот на хрен он попёрся за этой Снежаной в лес?

И вот теперь приходится уврачеваться от разных неприятностей, коих становится всё больше и больше, да и разнообразнее, словно флора и фауна нового, неисследованного мира. И каждый норовит жизни лишить. Вот что это за хня⁈

Постояв какое-то время в нерешительности, Вадим обошёл истлевший труп и направился к правому входу, решив, что чувствует его гораздо лучше, чем левый. Он не знал, правильно поступает или нет, потому что от обоих несло жутью, а градус этой жути он ещё не научился определять. И одно плохо, и другое нехорошо.

Шагнув в правый проем, он оказался в узком проходе, выложенным плохим кирпичом, да и то только в самом начале. Немного дальше с потолка уже начинали свисать какие-то давно засохшие корни, и кое-где стала капать влага. Вадим прошёл еще с десяток метров, и проход стал сужаться и опускаться вниз, видимо, подныривая под стену. Пришлось продвигаться почти боком, отчего бронешкура стала пачкаться, соприкасаясь с обшарпанными поверхностями.

Но чем дальше Вадим продвигался, тем явственнее чувствовал, что он на правильном пути. Неизвестно почему, в голове вдруг всплыла мысль, что левый ход заканчивался тупиком, в конце которого находилась ловушка. Ловушка имелась и здесь, и Вадим, пользуясь возможностями ночного зрения, вовремя смог разглядеть её.

Это оказалась неприметная палка под ногами, но стоило наступить или зацепиться за неё, как она тут же высвобождала камень, что держал стену и потолок. Вываливаясь в коридор, камень автоматически обрушивал на голову идущего груду земли, погребая незваного гостя под ней. В общем, вовремя заметив ловушку, Вадим аккуратно переступил палку и двинулся дальше, с трудом протискиваясь в полной тишине.

Да, вокруг стояла зловещая тишина. Но жутко Вадиму было не только потому, что окружала тьма, и глаза не резал яркий свет факела, а из-за ожидания впереди чего-то страшного и отвратного. Впрочем, он уже насмотрелся на многое и готовился к любым встречам. В конце концов, его целью было всё это разрушить или уничтожить любой ценой, а дальше будет видно, что делать. Пожав мысленно плечами, он пошёл дальше. Миновав ловушку, ход расширился и округлился, и даже стал постепенно подниматься вверх.

Здесь Вадим впервые обратил внимание на следы, как будто по земле кого-то волокли. Тут он вспомнил, что келарь был худым и невысоким. Интересно, а все остальные пропавшие или, скорее всего, погибшие люди оказывались худыми или разной комплекции? Пока в голову напрашивался единственный вариант, но он мог ошибаться.

По мере продвижения Вадима ход становился шире, но ниже. Потолок опустился, и из него в разные стороны торчали настоящие корни, больше похожие на узловатые пальцы неведомых монстров. Белёсые, тонкие или наоборот, толстые и корявые, чёрного или коричневого цвета, они свисали в разных местах, неприятно касаясь своими щупальцами проходящего мимо путника.

Пару раз взглянув на них и даже отрубив несколько кореньев, Вадим успокоился, поняв, что ничего сверхъестественного в них нет. Да, неприятно, противно и даже пугающе, но зато безвредно, а на остальное наплевать. Обычный антураж захудалого подземелья, вот только, что ждёт дальше?

Он шёл уже довольно долго, а потайной ход так ничем и не заканчивался. По всем расчетам, Вадим уже вышел за пределы монастыря и углубился в лес, что раскинулся почти вплотную у стены. Впрочем, через некоторое время проход закончился, чтобы начаться вновь, только став совсем другим. Видимо, здесь те, кто спасался из монастыря, должны выйти в лес, но кто-то решил, что это небезопасно, и продолжил подземную дорогу дальше.

В продолжение этого хода всё оказалось намного гаже, а ещё он обнаружил человеческие кости, которые словно в фильме «Остров Сокровищ», то ли предупреждали, то ли направляли в нужную сторону тех, кто шёл по этому мрачному подземелью. Ну, кто бы сомневался в присутствии такого антуража! Тут, как бы, правила такие, чтобы ни делать, лишь бы делать плохо или очень плохо для незваных гостей.

Вадим убрал пистоль и вынул фламберг, решив, что и резать, и бить им удобнее, да и воспользоваться можно не один раз, в отличие от пистоля. Проход же стал больше похож на какую-то берлогу, а может, изначально ею и являлся, пока сюда не пришёл нелюдь, расширил и продлил её в своих целях.

Пройдя ещё немного, Вадим понял, что путь его подошёл к логическому концу, так как впереди в темноте подземелья смог рассмотреть две молчаливые тени. «Мертвяки!» — ожгла верная мысль. Он увидел их первым и не стал дожидаться нападения, а сделал это сам. Пистоль тут только бы привлёк внимание, а потому в ход пошёл фламберг.

Вадим быстро приблизился и произвёл резкий удар в горло врагу, движение влево-вправо пилообразным лезвием и первый мертвяк, не успев даже подняться, рухнул на пол с отрубленной головой. Второму повезло больше, он успел встать и даже замахнуться, когда фламберг врубился в его горло и перерезал позвоночник. Хруст, жижа чёрной крови, и уже окончательно мёртвое тело медленно завалилось на пол.

Судя по телам, это были первые пропавшие из монастыря, о которых рассказывал отец Пафнутий. Что же ждёт впереди? Пройдя дальше, Вадим вышел из подземного хода в пещеру, но она оказалась пустой и больше похожей на разгромленную то ли лабораторию, то ли чёрную сатанинскую церковь. Здесь царило запустение и тлен, а оба убитых стража, видимо, оказались брошены за ненадобностью или по каким-то другим причинам.

Вокруг валялись атрибуты сатанинских обрядов: черепа, обрывки старых манускриптов, чёрные свечи, берцовые кости и подобная дрянь, но никого из живых или даже мёртвых не наблюдалось. Вадим невольно почесал голову, как же тут всё запущено. На этом хотелось прекратить поиски, но он пока не обнаружил источник и создателя всей этой мерзости. Надо искать дальше, поэтому он прошёлся по пещере, внимательно осматривая стены, и вскоре заметил очередной проход. Хотя, своими размерами тайный ход скорее походил на крысиную нору, в которую Вадим пролезть не смог.

«Что же делать?» — и Вадим оглянулся вокруг. «Идти назад? А потом куда? В левый отнорок? Может быть и так, а может, там всё ещё хуже, но и здесь стоять тоже не с руки». Потыкав фламбергом в стены, он убедился, что вокруг нет пустого пространства, а меч утыкается в обычную землю, за которой нет полостей, и повернул назад. Да, он чувствовал, что там его встретит тупик, но всё равно нужно проверить.

Обратный путь Вадим преодолел намного быстрее, да и ловушки он знал, поэтому довольно быстро добрался до помещения, откуда ветвился и левый проход. Подумав, решил сообщить о своих находках, и вынырнул из бочки, оказавшись обратно в подвале. Его внезапное появление вызвало страх и желание его убить, но повезло, выстрелить не успели.

Дожидался Вадима отец Пафнутий, двое иноков с ним, а также целых пять человек из числа монастырской стражи, все до зубов вооружённые, почему и могли пристрелить, не узнав, но всё обошлось.

— Ты ли это, Белозёрцев?

— Я, а кто же ещё?

— Да, может, и сам диавол в твоём обличье. Долго тебя не было, уж и темнеть на улице скоро будет. Что вызнал, нашёл ли кого?

— Нашёл. Там два прохода: левый и правый, я пошёл в правый, в нём ловушка, поэтому долго шёл, пришлось делать это осторожно и крадучись. Ловушку миновал и сразу двух мертвяков повстречал, там они и остались. Упокоил обоих, дальше в комнату попал, что на обитель секты чёрной похожа, но разбито там всё и разрушено, а выхода нет, одна только лисья нора, пришлось вернуться. Не пройти там никому.

— То мы посмотрим позже, что так или не так, а тепереча что делать собираешься?

— А теперь пойду в левый проход, даст Бог, поймаю злодея и убью.

Бронислав, он же отец Пафнутий, взглянул мельком на фламберг, что держал в руках Вадим, и заметил, как с него вниз стекали тягучие капли чёрной крови.

— Вижу, что не врёшь ты. Хорошо, да будет с тобою Божья помощь! Ступай, мы ждём тебя!

Вадим кивнул и нырнул обратно в бочку.

«Хоть бы дали что с собой святое да мощное против мертвяков⁈» — подумал он, хотя оно, быть может, и хуже от того станет. Тут не угадаешь, что хорошо, а что плохо. Вернувшись обратно, он вошёл в левый коридор и стал медленно двигаться по нему. Здесь всё оказалось намного спокойнее, только ловушек оказалось целых три, которые он смог обнаружить буквально в последний момент и благополучно миновать, пока, в конце концов, упёрся в тупик.

Вадим что-то подобное и предполагал, а потому стал тщательно искать, есть ли тут другой выход, пришлось даже немного возвратиться. Вскоре возле тупика действительно нашёлся небольшой лаз. Тайный проход оказался закрыт деревянной крышкой, утопленной в стену коридора и замаскированной толстым слоем грязи, пополам со штукатуркой, оттого и на первый взгляд незаметной. Хорошенько прощупав всю стену возле лаза, Вадим нашёл внизу хорошо замаскированный рычаг и нажал на него.

Освободившись от внутреннего засова, дверь приоткрылась, впустив Вадима внутрь. За ней оказался ещё один коридор, извилистый и очень длинный, пройдя по которому, Вадим вышел на берег реки, где в отвесной скале расположились несколько естественных пещер, соединённых между собой коротким тоннелем.

И здесь он опростоволосился. Как? Да просто, ведь ловушки бывают разными. В одном узком месте он слегка опёрся о стену, чтобы протиснуться в узкий проход боком и задел спиной камень, что приводил в действие ловушку. Камень выпал наружу, а вместе с ним и Вадим, ну а вслед посыпалась гора песка.

Короткое ощущение безумного полёта в воздухе, жёсткое приземление, и вот он уже катится, теряя оружие, к срезу воды, плещущейся внизу. Кувырок, ещё кувырок, удар лицом о воду, пузырьки воздуха в воде и кратковременная потеря сознания.

«Бу-бу-бу», — зашумела в голове вода. «Стоп! Какая вода⁈» — сознание резко включилось, и Вадим, подняв голову из воды, с шумом вдохнул.

«Фрррхх», — начал отплёвываться он от речной воды, пополам с тиной и ряской, что спокойно цвела себе у самого берега. «Спасибо, хоть лягушек в рот не набрал», — мелькнула в голове мысль. Но как так⁈ Он оглянулся вокруг, сейчас он лежал в воде, опёршись на руки, а впереди бежала речка, унося за собой опавшие первыми жёлтые и красные листья.

Ему ещё повезло, смог удачно упасть и скатиться в воду. Рывком встав, Белозёрцев обернулся назад, чтобы увидеть, насколько крут оказался песчаный обрыв, ровно посередине которого чернела овальная дыра, из которой он и свалился. А ещё в ней появилась сначала одна фигура, похожая на человеческую, она оттолкнулась и сильным рывком спрыгнула вниз, за ней последовала ещё одна и ещё. Кто это был, Вадим не сомневался, конечно же, бесы!

Три монстра довольно легко приземлились на берегу и направились к нему. Вадим схватился за пояс, но пистоль валялся в песке где-то возле того места, где он первый раз свалился и возможности выстрелить нет, даже если повезёт его найти и схватить. Сюда бы арбалет с серебряными стрелами от Ван Хельсинга, он бы дал им тогда просраться, или хотя бы револьвер. Увы, и ещё раз, увы.

Фламберг лежал гораздо ближе, Вадим даже заметил блеск его чёрной стали. Хотя его Вадим скорее чувствовал, чем видел, но туда надобно ещё добраться, а с этим уже намечались очень большие проблемы.

Бесы, тем временем, оказавшись на берегу, рассредоточились и стали расходиться в разные стороны, явно окружая человека. Тут уж либо пан, либо пропал, и Вадим решился. Резко ускорившись, он побежал прямо к мечу, увернулся от одного монстра, в прыжке ушёл от другого, чтобы попасть под удар третьего.

Дыхание сбилось, но в последнем усилии Вадим успел ухватить рукоять меча и с размаху ударить им атакующего беса. Фламберг легко вошёл в полумёртвую плоть и разрубил наискосок шею и грудь. Голова монстра тут же повисла на остатках мышц и кожи, а сам он прекратил свою псевдожизнь.

Волна смрадной чёрной крови тут же обрушилась на Вадима. Пришлось буквально выползать из-под уже мёртвого тела. Но на него успел обрушиться следующий монстр, они схватились в рукопашной, где Вадим неизбежно проигрывал. Его грызли и рвали, но вот беда для бесов, всё тело Вадима оказалось защищено шкурой Мокшаны, кроме рук, ног и головы.

Монстры по каким-то своим причинам голову не трогали, видимо, у них в подкорке сидело табу на этот счёт, а то не получится инфицировать жертву и перевести в свою секту. А вот руки и ноги Вадима пострадали. Пока оба беса били его в грудь и живот, не понимая, что это бесполезно, он успел отрубить одному монстру руки, а потом и голову отрезать. А вот последний бес оказался самым проворным и сильным. С ним Вадиму пришлось повозиться.

Но тут неожиданно послышался грозный окрик неизвестного лица.

— Отойди от него, Баал. Быстро!

Услышав голос, бес буквально отскочил от Вадима на три шага и выжидающе застыл. Вадим резко вскочил и поднял глаза, чтобы тут же увидеть яркую вспышку выстрела. Тяжёлая пуля, вылетев из пистоля, ударила его в грудь и отшвырнула в сторону. От боли он на мгновение потерял сознание, а дальше почувствовал, как ему стали скручивать руки и ноги, отобрав меч. Он застонал и впал в полузабытье от полного отчаянья и понимания своей незавидной участи.

— Бери и неси его за мной, Баал. Нам надо уходить, а то чернорясники могут появиться здесь каждое мгновение.

Больше Вадим ничего не слышал и не видел.

Глава 14

Врата мира

Старый колдун по имени Олег и прозвищу Вещий, тяжело вздохнув, отвёл лицо от бурлящего паром котла. Снова его ментальный пасынок влез туда, куда не следовало, впрочем, весь его путь тернист и не прост. Он всё же надеялся на лучшее, но и того, что получилось, достаточно. События идут в нужном направлении, пусть и не быстро. А теперь необходимо отправить очередное послание ведьме.

Колдун окликнул ворона, и тот с готовностью слетел к старику на плечо. Олег подумал о том, что пора уже и девку отправлять в странствия. Как раз где-то на пути она и повстречает вновь своего Вадима. Тот так бит жизнью, испытаниями, да покусан разными бесами, что уже почти и человеком перестал быть. А потому, как нельзя лучше подойдёт оборотню в спутники жизни.

Да, юноша грезит возвращением домой, но пусть попробует сначала получить хотя бы половину того, что обеспечит ему призрачную возможность там оказаться. И нужно всё же немного помочь своему подопечному, а то обманул его этот местный чернокнижник, точнее подловил. Ну, да на каждого хищника и ловца свой охотник есть.

Ворон, получив очередную записку, привязанную к лапке, подпрыгнул, расправил крылья и устремился к окну. Он хорошо знал, куда лететь. Поднявшись над крышей дома колдуна, быстро набрал высоту и, поймав восходящий поток воздуха, воспарил в нужном направлении.

На этот раз он не спешил. В голосе колдуна он не уловил ноток торопливого беспокойства, вот и летел, не утруждаясь, наслаждаясь попутным ветром и проплывающими под ним пейзажами. Долетев до избушки в Старом лесу, ворон предусмотрительно сделал круг, высматривая возможную опасность, и, не обнаружив ничего подозрительного, опустился на конёк избы, громко хлопая крыльями. Потоптавшись пару секунд, каркнул во всё горло, уведомив о своём прилёте хозяйку, если та проворонила сиё событие.

Склонив голову набок, немного помедлил и снова каркнул, на этот раз тише, но уже особым образом, как его научил старый колдун. Через пару мгновений окошко под самой крышей распахнулось, и ворон, подскочив, тут же влетел внутрь.

— Снова прилетел, значитца, — приветствовала его старая ведьма.

— Каррр! — подтвердил ворон и требовательно выставил лапку, на которой висел мешочек с письмом.

— Ну, давай, посмотрим, что там у тебя.

Ведьма сорвала послание и, накормив птицу, отправила его отдыхать с тем, чтобы утром он был готов лететь обратно. Тем временем старуха, прочитав послание, вызвала к себе Роксолану.

— Ну что, Роса, готова к путешествию?

Девушка, что уже давно стояла рядом и с любопытством наблюдала за старой ведьмой, но не решалась вмешаться, удивлённо подняла глаза.

— Конечно, ты же говорила, что надо собираться в путь, как только листья станут жёлтыми и начнут облетать.

— Так они уже стали жёлтыми.

— Стали, но не все, и пока не облетают.

— Через неделю начнут, а тебе стоит начинать собираться. Думаю, что два дня на то хватит.

— Хватит, — кивнула девушка.

— Ну, тогда собирайся завтра.

— А что тебе принёс ворон?

— Послание.

— И что в нём?

— Много чего.

— А про Зимогора есть?

— А тебе зачем знать?

— Интересно.

— А с чего взяла, что там будет что-то про него?

— А я почувствовала, что ты в прошлый раз что-то делала для него, но мне не сказала.

— Но ты и не спрашивала.

— А ты бы всё равно не сказала.

— Почему, сказала, но не всё. Всё тебе знать совсем необязательно.

— Тогда скажи сейчас.

Старуха искоса взглянула на девушку.

— Он тогда при смерти был. Болотная нечисть его изодрала, а я снадобье лечебное готовила, чтобы выжил. Ворон прилетал и доставил ему мои настои.

— Он жив? — сердце девушки неожиданно громко-громко забилось, но голос не выдал нахлынувших эмоций, только стал более напряжённым.

Старуха сделала паузу, но девушка выжидательно молчала, ничем не выдавая своих чувств к парню.

— Насколько я знаю, он жив, но снова попал в очередную передрягу. А тебе нужно думать о себе и успеть добежать до места силы, пока не облетели последние листья.

— Я успею. А я могу ему помочь?

— Можешь, — усмехнулась ведьма, — если вовремя добежишь до места силы.

— И что? Чем тогда я ему помогу?

— Чем? Не знаю пока, но он тоже туда идёт.

— Да⁈

— Да. Поэтому собирайся, да ничего нужного не забудь.

Узнав такие новости, Роса даже не знала, радоваться ли ей или огорчаться. В любом случае, с Зимогором она сможет встретиться, и тогда станет всё ясно. Может, продолжение их знакомства и помощь сблизит их, а может, совсем наоборот. А в том, что поддержка будет обоюдной, Роса не сомневалась. Не такой Зимогор человек, чтобы оставить бедную девушку-оборотня. Он поможет ей, а она ему, если он захочет, конечно.

От этой мысли девушке сразу стало теплее и светлее на душе. Всегда хорошо, когда тебя кто-то ждёт или хочет увидеть, а Зимогор уж точно будет рад встрече. Она видела взгляд юноши и чувствовала его желание обладать её телом. Всем самцам это надо. Ну, что же, пусть попробует, и она… Что она, додумывать не стала, а убежала к себе на чердак. Ей ещё нужно всё собрать и отоспаться перед дальней дорогой.

Опустившись на душистое сено, она вновь погрузилась в девичьи мечты, что будили в ней страсть так же, как и в обычных девушках. Вот они вместе, вот бегут, она в обличье рыси, а он, он, он. Тут она не выдержала и зарыдала, потому как Зимогор мог быть только человеком и больше никем.

Да, существовала возможность его инициировать, но это лишь в случае его сознательного согласия и наличия любви к другому оборотню. Только тогда у них может получиться пара. Роса не хотела своему ребёнку той же судьбы, что произошла с ней: быть чужой для матери и не знать своего отца. И из близких с ней все это время находилась лишь бабка, старая ведьма. Да, она заботится о Лисе, но заменить ей мать и отца так и не смогла.

А девушке хотелось бы полноценную семью, и чтобы у них даже появилась своя собственная стая или хотя бы маленькая деревня оборотней, в которой они смогли жить, наслаждаясь друг другом. Увы, Роса вздохнула, понимая, это всего лишь глупые мечты. Она сразу вернулась из мира грёз в обычный мир и, не сдержав слёз, уткнулась в подушку, набитую мягкими перьями лесных птиц.

Два дня незаметно пролетели в сборах, и вот Роса уже стоит на пороге с большой котомкой за плечами. В ней одежда, на случай встречи с людьми, запас продуктов, зелья, лекарства, мази и магические амулеты. Даже есть оружие, небольшой костяной кинжал, что с лёгкостью режет и плоть, и шкуру.

— Ну всё, Роксолана, береги себя и смотри в оба, — обратилась с напутствием старая ведьма. — Я буду следить за тобой и направлять, а быть может и помогать по мере сил. Мало их сейчас у меня, но все они пребудут с тобою. В добрый путь!

Роса кинулась к старой ведьме, обхватила её тонкими руками, покрытыми белесыми густыми волосками, и залилась слезами. Хныкала она недолго, быстро справилась с эмоциями, отошла, последний раз взглянула на свою бабку и, развернувшись, побежала прочь.

Немного отбежав, она обернулась в рысь и, держа котомку уже в зубах, потрусила вперёд, быстро затерявшись между стволами деревьев. Старая ведьма тяжело вздохнула и ушла в резко опустевшую избушку. Она сделала для бедной девочки всё, что могла, но Боги так решили и теперь всё зависит не от неё.

* * *

Несколько по-другому складывалась судьба других людей, связанный с Зимогором общей канвой событий. Шевалье де Рюзак добрался до Москвы намного раньше, чем Белозёрцев, но город не встретил его блинами и распростёртыми объятиями, скорее наоборот. Французы, проживающие в Иноземной слободке, отнеслись к его приезду весьма холодно, да он и сам не напрашивался к ним в друзья. Он приехал в Москву, чтобы заработать денег и скрыться от преследования и не понятно, чего желал больше.

Помыкавшись и предлагая всем подряд свои услуги, он в конце концов вышел на коллег по некромантии, а те посоветовали пока не высовываться и отправиться в одну из тайных лабораторий. Куда как раз возвращался её владелец, поляк, что успешно спрятался за личиной православного послушника.

Шевалье были безразличны чужие моральные принципы, он лишь желал устроиться здесь как можно лучше и стать своим среди чужих. И он поехал в лабораторию, которая ему совершенно не понравилась. Расположенная где-то в глуши, возле православного монастыря, она больше напоминала пещеры первых схимников, что претило французу, но других вариантов никто предлагать не собирался.

Пробыл там Шевалье де Рюзак недолго и только приступил к обширным экспериментам под руководством хозяина лаборатории, когда сюда нагрянул его старый знакомый. Увидев которого, француз поначалу растерялся от удивления, а потом даже обрадовался: как раз и долг вернёт. В смысле, не будет долго мучить неизвестностью.

Ежи Менжинский, он же Василь Кука оказался вторым помощником келаря из монастыря, что уехал в Москву, чтобы никогда не вернуться. Нет, он вернулся, но не в монастырь, а в свою, как он называл, берлогу. Сюда же привёл и нового напарника, так как старого пустил на эксперимент, что закончился весьма неудачно, отчего его старая лаборатория оказалась разгромлена, а сам напарник убит с превеликим трудом, аж вспоминать неохота.

Но сейчас, набравшись опыта в чёрной магии и некромантии, он мог продолжить свои научные изыскания, а уж с новым опытным напарником переселиться куда-нибудь подальше от опасного соседства, благо у него уже имелась на примете парочка весьма удобных и густонаселённых мест. Но тут попался этот молодой литвин, и всё стало гораздо интереснее.

— Что ты с ним предполагаешь делать? — спросил шевалье у Ежи, когда Вадим оказался у них в руках. Кстати, всё вышло совершенно случайно, сработала одна из ловушек, а дальнейшее оказалось делом техники.

— Что? Да то же, что и с остальными, сделаю из него беса, только более сильного и послушного, чем прежние. Он смог убить двух стражей и найти меня, на это мало кто способен. Монахи так и не вычислили меня, и даже не догадывались, кто я, до последнего исчезновения. А всё из-за этого келаря. Признаться, я думал, что его отсутствие так быстро не обнаружат, а если и обнаружат, то не найдут, но этот фрукт всё нам испортил. И как он, интересно, смог найти потайной вход в мою запасную берлогу?

— Это ушлый литвин, — кивнул шевалье на безвольное тело молодого парня, — был у меня в охране, когда я шёл в Москву, пока не повстречал крупный отряд. Я думал, что он погиб.

— Как видишь, спасся, и даже каким-то образом оказался здесь.

— Да, интересно, а что это на нём, — потянул шевалье за шкуру, намотанную на тело Вадима. — Ба, да это весьма ценный трофей, надо его хорошенько рассмотреть.

Шкура сползла и шевалье заметил множество повреждений на теле Белозёрцева.

— А и покусали его сильно, скоро он сам обратится, без нашей помощи. Надо спешить, провести над ним эксперимент.

Они совершенно не обратили внимания на тяжёлый кожаный пояс, что сполз с Вадима и теперь валялся в углу, куда его зашвырнул слуга некроманта. Бронированная шкура заняла место под столом, чтобы получить свою толику внимания, но позже. Сейчас же оба решили сделать всё возможное, чтобы успеть заполучить себе нового слугу с желаемыми качествами. Вот только они не знали, что собой представлял Вадим и как на него влияют все эти укусы, вирусы и прививки от них.

Подвесив безвольное тело юноши под потолок за руки, они очистили его раны от грязи, чтобы оценить степень полученных повреждений, и сразу же заметили глубокие шрамы.

— Гм, а этот литвин побывал уже во многих переделках. А не он ли убил болотную нечисть? — произнес шевалье.

— Без разницы, — отозвался на то поляк. — Сейчас узнаем, что из него может получиться.

— А нас не найдут те, кто направил его по твоим следам? — продолжал задавать неудобные вопросы шевалье.

— Не найдут, я всё предусмотрел. Они могут найти мою старую лабораторию, потом пойдут в другой отнорок, там упрутся в тупик. Хотя, этот смог найти тайный выход. Но всё равно, если они и пойдут по нему, то упрутся в завал и потеряют след. Мы же находимся совсем в другом месте, надёжно спрятанном далеко в стороне.

— Ну, тогда да. Что ж, приступим…

Разложив варварского вида инструменты, зелья, жидкости и другую алхимическую утварь, они принялись колдовать, совершая бесовский обряд. Шевалье в этом уже давно поднаторел и поэтому процесс пошёл, что называется, без сучка и задоринки.

Подготовив площадку с начертанными на ней каббалистическими знаками, он принялся петь чёрные псалмы, желая подготовить тело и душу испытуемого к обряду. Для этого тот должен был выйти из бессознательного состояния, после чего уже его можно было поместить в центр багровой пятиконечной звезды. Для этого Вадима принудительно напоили нужным отваром.

Вадим медленно выплывал из бессознательного состояния, что давалось ему тяжело. Вирус, пытающийся пробиться сквозь защиту, лихорадил кровь юноши. Она буквально кипела от борьбы лейкоцитов и клеток-киллеров с чужеродными бактериями.

Высокая температура от этой борьбы туманила голову и лишала сил, но организм Вадима, закалённый как иммунными прививками из детства, так и ведьмиными зельями, боролся изо всех сил. Оба некроманта об этом не знали, думая, что всё идёт по их плану, и жертва постепенно принимает желаемый облик. Однако, получилось совсем не так.

В какой-то из моментов Вадим открыл глаза, его сознание прояснилось, и он смог рассмотреть перед собой две человеческие рожи. Одна показалось ему смутно знакомой. Но он ещё не совсем пришёл в себя, и никак не мог понять, где находится, и почему одна из этих рож ему знакома.

— Очнулся, но ведёт себя как-то не так, — сказал поляк.

— Да, просто парень силён, встречался уже с мертвяками, быть может, даже имеет сопротивляемость к ним, но мы всё равно его сломаем.

Вадим расслышал последние слова и его это сильно задело. Нет… то, что он висел на дыбе, ему тоже не понравилось, но тут присоединился моральный аспект его третирования. В венах вскипела и так уже чересчур горячая кровь, он дёрнулся, но цепи, конечно же, оказались сильнее.

— О, очнулся. Давай его снимем и поместим в центр звезды, дальше будет проще. Ты слышишь нас?

И тут Вадим смог понять, кто перед ним. Мир здесь, оказывается, очень тесен, прошло совсем немного времени, и они снова встретились с де Рюзаком. А он ничего сделать не может. Оружия нет, пистоль и сабля неизвестно где, а у его мучителей в руках только ритуальные ножи да свечи. Хотя, вон вроде на стене поблёскивают ножны каких-то то ли сабель, то ли мечей. Но ведь надобно сначала освободиться.

Вадим попробовал пошевелиться, и тело сразу же отозвалось острой болью. Опять он попал в переделку, только теперь пострадала не спина, а руки и ноги. Трудно будет сражаться в таком виде с заведомо сильным и опасным противником. К тому же, их двое, и никто из них не ранен. Короче, полная ж… А придёт ли помощь, неизвестно.

Оба некроманта приблизились к юноше, намереваясь снять его с цепей, и Вадим решил показать безвольность и апатию, хотя сердце его, наоборот, желало бороться до конца. Но сейчас главным оказалось не оно. Разум, холодный и критически настроенный, давал команду телу, и Вадим стал играть вынужденную роль.

Обмяк, принялся бормотать что-то несуразное, пустил слюну, что тонкой вязкой струйкой выплеснулась изо рта и повисла на щеке, неспешно стекая вниз. Для пущего эффекта изобразил падучую, болтая невпопад руками и ногами, да они и сами дёргались от боли и онеменения. Его сняли и поволокли в центр багровой звезды.

«Вот дались им эти звёзды?» — вяло думал Вадим, дожидаясь удобного момента для освобождения, а он всё никак не наступал. Его затащили в центр звезды и, бросив, стали зажигать свечи. Всё же Вадим смог улучить удобный момент, попытался вскочить и наброситься на поляка, который показался ему менее сильным. Но разница между здоровым и ослабевшим от ранений человеком оказалась кардинальна.

Схватив за руку врага, Вадим попытался вырвать у него ритуальный нож, но получив жёсткий удар кулаком прямо в лицо, упал обратно в круг.

— Пся крев, — стал ругаться поляк. — Смотри, не сдохни раньше времени, а то получится плохой слуга. Начинаем, Рюзак⁈

— Начинаем, — согласился тот. — Ты только сам выйди из знака.

Поляк, ещё раз выругавшись, покинул периметр пятиконечной звезды, чтобы встать рядом с шевалье и поджечь оставшуюся незажжённой свечу. Взяв в руки череп и нож, Ежи застыл в нетерпении. Он успел порезать жертву ритуальным кинжалом и теперь не сомневался в том, что всё пройдёт по плану.

Француз не был так уверен в удачном исходе эксперимента, как поляк. Всё же, опыт он имел гораздо больший и трезво оценивал возможности жертвы. Проверив все приготовленные атрибуты ещё раз, де Рюзак взял в руки книгу заклинаний и начал процесс инициации жертвы в беса. В сильного и беспощадного беса, что будет служить только ему, а не глупому поляку. Для этого нужно лишь подправить пару слов в длинном заклинании, привязав новоявленного монстра только к себе.

Начав речитативом, он сначала медленно и нараспев, а потом всё быстрее, повышая голос, стал петь заклинания. Поляк вторил французу, повторяя слово в слово. Вадим молчал, не в силах пошевелиться от усталости и боли, но сознания не терял и воспринимал всё происходящее как странный фарс.

Он чувствовал, что ничего у этих двоих не получится. Его организм уже претерпел все необходимые изменения и приобрёл иммунитет ко всему, что здесь могло его убить, кроме холодного и огнестрельного оружия. Да, ему можно оторвать голову лапами или вырвать сердце когтями, тем самым лишив жизни, но заразить какой-либо болезнью или вирусом уже невозможно. Максимум того, что с ним произойдёт — это кратковременная лихорадка, которая будет побеждена его кровью, переработана и исторгнута прочь, другого не дано.

Вадиму хотелось рассмеяться в лицо этим двоим, но подобную глупость не стоит делать, пусть израсходуют силы, что даст ему кратковременную передышку, а дальше он сможет найти возможность им отомстить, и сделает это живым, а не мёртвым. В этот момент ему в глаза ударило какое-то сияние, и он невольно прикрыл их, чтобы уже в своей голове увидеть медленно открывающие огромные врата.

Они казались сделанными из толстого чёрного железа, покрытого затейливыми завитушками, что складывались в различные узоры и изображения неведомых птиц и животных, иногда настолько причудливых или фантастичных, что человеческий мозг отказывался в них верить и воспринимать.

Двери открывались всё больше, давая возможность в них выйти или наоборот кому-то зайти. В открывавшуюся щель виднелось чёрное пространство, что вскоре стало рябить от присутствия многочисленных разноцветных точек. По мере того, как щель становилась шире, количество точек увеличивалось, они становились мельче, вспыхивая мириадами разноцветных огней, чем поражали любое человеческое воображение и дарили неизмеримую тревогу и божественный трепет одновременно.

— Это космос! — невольно шепнули губы Вадима, — и сразу же вслед — Врата мира! Это Врата мира!

— Ты прав, — донёсся до него знакомый голос. — Ты прав, а они нет, поэтому тебя ждёт большое будущее, а их короткое настоящее. Они ошиблись, открывая ворота. Они не ведают, что творят, думая, что превращают тебя в могущественного раба, а на самом деле дают тебе возможность покинуть этот мир. За открывающейся дверью тысячи миров и биллиарды путей, что неведомы никому из ныне живущих. Не предназначены они и для тебя, а значит, тебе нет туда пути, и страж ворот о том знает. Он сейчас изрядно удивлён тем, что они открываются, покорные воли каких-то глупцов.

— Как так получилось? — шепнул Вадим.

— Это потому, что древние сатанинские псалмы, которые они сейчас читают, искажены самой природой твоей души. Если бы ты был человеком этого мира, то у них бы получилось исполнить задуманное. Но ты из другого мира, ты из нашего и в тоже время совсем не нашего будущего, и твой путь затерян среди этих дорог. А как выбрать именно ту, на которую должна ступить твоя душа?

— Как? — снова шепотом выдохнул Вадим.

— Никак. Они не знают. Ты не знаешь, не знает твоя душа, и моя душа тоже не ведает ответ на этот вопрос. Быть может, в курсе страж ворот, но у него есть планы гораздо весомее планов этих двоих. У него нет времени на решение судьбы одной из триллионов душ, о которых он и знать не знает, а потому, сейчас он явит себя и дверь мира захлопнется, скорее всего, навсегда. Он идёт, я ухожу. Прощай.

Вадим глянул в сторону огромной двери, приоткрытой уже почти наполовину, и увидел нечто ослепляющее, страшное и в тоже время невообразимо красивое. Видение вызвало у него такой восторг, что сердце буквально задохнулось от охватившего его трепета и в тоже время это нечто оказалось настолько отталкивающе-безобразным, что всё внутри тут же охватил невообразимый ужас от вселенского мрака, что истончал образ этого неземного существа.

Волна жуткого потустороннего холода ринулась вперёд, проникнув из-за двери и устремилась к двум недотёпам, что вздумали решать судьбу человека из другого мира. Резкий порыв космического вакуума хлестнул створки двери, тут же закрыв их наглухо.

Удар оказался настолько страшной силы, что Врата Мира вздрогнули от верха до самого низа. Покрытые фантастическими узорами створки угрожающе скрипнули и мгновенно закрылись, издав оглушающе-громкий гул вселенского краха.

На мгновение Вадим смог узреть иссиня-чёрный чешуйчатый хвост неведомого существа, и тут же всё померкло перед его глазами. В пещеру резко проник жуткий холодный ветер, от дуновения которого мигом погасли все свечи, а стены, пол, потолок и окружающие предметы мгновенно покрылись изморозью, а потом долетел инфразвук, выбивший из рук поляка и француза ритуальные ножи, а самих их отбросил прочь.

Измятые, как от удара страшной силы, тела разлетелись в разные стороны бесформенными куклами, а Вадим взвыл от боли тонким жутким голосом. К нему как будто подвели ток огромного напряжения, оставив на теле жуткий электрический ожог, что позднее сформировался в чёрную печать избранного и отверженного Стражем мира. Ну, а пока он лишь потерял сознание.

Глава 15

Капище и сабля

Сколько Вадим провалялся в беспамятстве, он не знал. Трудно судить о том, о чём не имеешь ни малейшего понятия. Очнулся он лежащим навзничь. С трудом приподняв голову, осмотрелся вокруг. Глазам открылась неприглядная картина реализации обряда культа смерти, что оказался застигнут врасплох самой смертью.

Слева от него далеко за звездою лежало сломанной куклой тело поляка. Его неестественно вывернутая шея указывала на то, что он мёртв. Но тут он пошевелился и стал дёргаться, при виде чего Вадим внутри невольно похолодел. По этим движениям ему стало ясно, что поляк превратился в мертвяка, которого стоило бы упокоить, пока не поздно. А где же француз?

Повернувшись, Вадим заметил, что тот лежал с противоположной стороны от поляка, и ему досталось гораздо меньше. Он даже выжил. Сейчас, правда, не шевелился, но грудь его вздымалась, а значит, живой. Вадим стал потихоньку подниматься, его раны ещё сочились кровью, любое движение приносило боль, но это он старался не замечать. Главное, что остался в живых, даже мог самостоятельно передвигаться и идти в бой. А биться придётся, ведь помощь так и не пришла. Шатаясь, он опёрся на кулаки и стал приподниматься, пока не смог уверенно встать на ноги. Оглянулся, ища взглядом оружие, и увидел топор, лежащий на столе. Криво усмехнулся и направился к нему.

Пока шёл, успел заметить, что мертвяк тоже стал вставать, но до топора Вадим успел добраться раньше, чем тот окончательно поднялся. Топор больше походил на мясницкий тесак, а может им и был. Зажав оружие крепко в руке, Вадим подошёл к мертвяку и, не дав тому долго насладиться псевдо-жизнью, упокоил одним крепким ударом по голове, после чего повернулся к французу.

К сожалению, тот тоже уже очнулся и непонимающе смотрел на него. А чего тут понимать? Вы проиграли, сэр, то бишь, шевалье. И теперь пора платить долги, причём, в тройном размере. Но шевалье смог сообразить, чем ему грозит топор в руках Вадима и быстро вскочил на ноги. Шатаясь, он отступил и, сорвав с себя нелепую мантию, бросился в соседнюю комнату, в которой, как оказалось, находилось всё оружие.

Распахнув дверь, де Рюзак вбежал внутрь и кинулся к своей сабле. В этой комнате также находился и выполнял роль стражника последний из бесов, что бился с Вадимом на берегу речки и принёс его сюда. Вадим, не обращая на него внимания, следом за шевалье вбежал в комнату, держа в руке окровавленный топор, ни дать, ни взять Раскольников.

— Убить! — приказал бесу шевалье, показывая рукой на Вадима. Тот повернулся к юноше, но поймав его взгляд, заколебался.

Неожиданная мысль мелькнула у Вадима в голове, а вдруг если…

— Убить француза! — крикнул он, в свою очередь, махнув топором в его сторону. Как ни странно, бес его послушался и, уже не колеблясь, повернулся мордой к французу. Тот уже успел схватить тяжёлую саблю и принял боевую стойку. В этот момент бес и кинулся выполнять полученную команду.

Шевалье не ожидал подобного поворота, но благодаря воинской закалке и выработанным за годы скитаний и службы навыкам, отреагировал правильно. Взмахнув саблей, он первым нанёс удар, бес отпрыгнул и ударил в ответ, и они стали кружить напротив друг друга, не обращая никакого внимания на Вадима.

А Белозёрцев в это время обшаривал взглядом стены и поверхность столов, ища свой фламберг. Он понимал, что топора не достаточно, чтобы победить француза, у того и оружие длиннее и фехтовальное искусство на высоте. К огромной радости, вскоре Вадим заметил фламберг висящим на стене. Сделанные ведьмой ножны ярко вспыхнули в полумраке, зафиксировав на себе его внимание.

Узрев свой меч, Вадим тотчас направился к нему и, отбросив прочь топор, схватил ножны. Ещё одно мгновение и фламберг оказался у него в руке, дав сразу уверенность от прикосновения к тяжелому металлу.

В это время француз, устав прыгать с бесом в жёсткой схватке, ловким ударом располовинил тому голову и, тяжело дыша, опёрся о саблю, глядя на подходящего к нему Вадима.

— Как ты выжил, щенок?

— Вашей молитвой, сир, вашей молитвой.

— Я молился не о том!

— Не знаю, о чём именно вы молились, но Бог услышал то, что хотел услышать, и защитил меня. Так что, пора бы вам вернуть мои деньги.

— Тебе нужны деньги и всё? — невольно улыбнулся шевалье. Вадим только подивился такой наивности. На хрена ему сейчас золото? Оно эфемерно и ничего ему не даст. Всё, что он хотел и даже не хотел, он получит сейчас или чуть позже.

Да, Белозёрцев и сам не ожидал, что выживет после такой передряги. Так уж получалось, что он постоянно выживает и идёт дальше, везёт ему как-то. Француз молчаливо ждал ответа.

— Не только, я заберу всё, что найду, но ты этого уже не увидишь.

— Это мы ещё посмотрим, — крикнул шевалье и, резко подняв саблю, обрушился на Вадима. Но силы оказались уже не те, что прежде, да и бой с бесом изрядно утомил его. К неудовольствию француза, возможности у них оказались почти на равных.

Вадим отбил удар, нанёс свой, и бой закипел. Обмениваясь обоюдными выпадами, они перемещались по небольшой комнате, круша всё подряд. Сначала бой шёл с преимуществом шевалье, потом на равных, а дальше произошло непредвиденное.

Давно обещанное Вадиму призраком умение сейчас начало трансформироваться в окончательное и бесповоротное преимущество в бою. В сражении с шевалье Вадим закреплял свои навыки и умения. Мгновенно схватывая и понимая все обманные движения, хлёсткие удары, удары с подковыркой, Вадим делал их намного лучше и точнее шевалье. Не сразу, и не со второго раза, но с каждым ударом его движения становились более точными, а удары сильными.

И шевалье вскоре почувствовал превосходство ученика на своей шкуре. Они вновь схлестнулись в сабельном бою, только теперь Вадим стал предугадывать все обманные движения шевалье и, наконец, смог его подловить. Одно ловкое движение, и фламберг откинув саблю в сторону, с размаху вонзился в грудь шевалье, проткнув тому правое лёгкое.

Булькая кровью, де Рюзак пытался понять, как он смог проиграть бой, осознав случившееся, попытался проклясть противника, но запоздал, потому что яд успел связать его язык и заставил окоченеть конечности. А последний удар снёс ему голову, которая так и не смогла принять произошедшее.

Вадим тут же устало опустился прямо на пол возле обезглавленного им тела, совершенно опустошённый. Усталость накрыла его с головой, с трудом поднявшись, он смог доплестись до стола и оставил на нём фламберг. Побродив по пещере, он обнаружил свой пояс и броню, а также заметил дверь, которую выбил ногой, и не в силах выйти наружу, присел прямо у входа, через пару минут потеряв сознание. Так его и нашли спустя сутки, благодаря открытому входу, а иначе искали бы ещё очень долго.

Вадима подняли наверх, а в капище оставили охрану. Уничтожением и изучением чуждого православному христианству оккультного помещения решил заняться лично игумен. Вадима же отнесли в монастырь и ухаживали за ним до тех пор, пока он не пришёл в сознание и стал восстанавливаться от полученных ран.

Первоначально его поместили в изолированное внутреннее помещение со стражей у дверей. Убедившись в том, что молодой человек не опасен, в беса не перерождается и не способен причинить никому зла, стали ухаживать за ним уже усиленно, стараясь поставить на ноги любой ценой. Наконец, он стал понемногу поправляться и уже самостоятельно передвигаться, хотя это далось ему нелегко. В это время решалась его судьба.

В келье настоятеля монастыря собрались несколько монахов: игумен отец Мефодий, его заместитель архидиакон Алексий, приезжий монах, отец Пафнутий и… патриарх Гермоген.

— Как вы нашли этого недоброго молодца, как бишь, его зовут? — обратился патриарх к настоятелю.

— Вадим.

— Гм, очень необычное имя. Литвин, стало быть?

— Литвин, — подтвердил настоятель, — наверное…

— А род?

— Белозёрцев.

— Слышал о таком, захудалый, но есть.

— Говорил, что все у него погибли, он в Оптину Пустынь зашёл, а та сгорела после нападения мертвяков.

— И о том мне ведомо. И Козельск мертвяки одно время осадили, был там один молодой отрок, что многих в слободке порубал, и даже спас кого. О том тоже байки ведаю. А не этот ли молодец то совершил?

— То нам неведомо, ваше святейшество.

— А здесь он как оказался?

Настоятель посмотрел на отца Пафнутия, тот с готовностью изложил всё, что знал о Вадиме.

— Гм, то есть спас он вас недоброй ночью?

— Как есть, спас, — перекрестился монах.

— А и здесь вы его сразу к делу приспособили, и он в одиночку капище сатанинское нашёл, и не одно, да и оба разрушил, так?

— Так, — подтвердил настоятель.

— А где же были твои глаза? А что делали твои монахи, как упустили, как проворонили врага в собственных стенах?

— Не узрели врага, сам не знаю, как так, — тяжело вздохнул игумен.

— А я вот догадываюсь, как. Расслабился за высокими стенами, о Боге забыл, на самотёк всё пустил!

Игумен молчал, молчал и Алексий, и Пафнутий. Гермоген же бушевал, но недолго.

— Повезло вам с этим литвином молодым. Больно суров он оказался для своих лет и проворен, а также умён, не чета вам, да и сам чуть не погиб. Как нашли?

— Искали везде, по следам шли, а капище поганое никак найти не могли, всё вокруг да около бродили, больно спрятано в лесу хорошо было, пока литвин дверь в него не открыл и не упал без чувств на пороге. Там и нашли.

— Понятно, я так и думал. Ну, что же, хорошо, что так. Все упокоены?

— Да.

— Что нашли?

— Много чего нашли бесовского, да сатанинского, сейчас разбираемся.

— Разбирайтесь, пора эту напасть с земли нашей убрать и уничтожить, чтобы даже памяти о ней ни у кого не сохранилось в веках.

— То сделаем, ночей и дней считать не будем, спать и отдыхать не ляжем, а разберёмся и противоядие подберём против бесовской силы.

— То добре, я пришлю к вам монахов знающих, да лекарей особенных. Вместе с ними будете во всём разбираться да отрока к тому привлеките. И вообще, кто мне может объяснить, как он выжил и как в чёрта не обернулся?

— Никто того не знает. Необычный он, да такой, что мало на кого похож. Вроде бы и такой, как многие, а и не такой. Кусали его, рвали, а он в одиночку всех одолел. А когда раздели, так на теле ни единого живого места не нашли. Спина вся изорвана в клочья, но зажила, тем не менее, хорошо. А раны свежие на руках и ногах. А ещё старые есть на плечах, на шее, на боках его. Видно, что не раз он попадал под удары судьбы и мертвяков.

— Ясно, но в мертвяка или беса так и не превратился. А что же они хотели с ним сделать?

— Обряд они сатанинский с ним проводили, да что-то не так пошло, везде чуть ли не снег лежал, когда мы проникли в пещеру, словно в зиму дверь открыли.

— Так видно и открыли куда-то дверь, да в ответ и получили так, что оба сгинули.

— Да. Владыка, только сгинули они от руки литвина. Он очнулся и убил обоих, последнего в бою жестоком, и откуда только силы взялись⁈

— Бог помог! Хотели из него чёрта сделать, а получили праведника. Бывает так иногда, но редко очень.

В ответ повисло благоговейное молчание.

— Этот Белозерцев с какой целью пришёл сюда?

— Саблю святить просил.

— А покажите-ка мне её!

Игумен посмотрел на отца Алексия, тот всё понял, встал со стула и вышел из кельи за саблей.

— Денег мы у него нашли ещё в поясе. Много денег, все сплошь золотые. А ещё шкура у него демоницы болотной, по виду и слухам как бы не самой Мокшаны.

— Вот теперь я понял, откуда у него столько ран и почему всё тело изорвано. Странный и страшный человек, что в одиночку схватился с нею и выжил при том. Да, таким надо помогать и на свою сторону привлекать. Святой обряд над ним провели?

— Сразу же, как принесли в монастырь в бесчувствии. А потом ещё раз, на всякий случай, и чтобы Божий промысел уж наверняка состоялся.

— Одобряю, — кивнул патриарх. — Проведите сейчас ещё один, он уже в себя пришёл, хуже от того не будет, токмо лучше, а Бог, как известно, троицу любит!

Все дружно закивали. В этот момент вернулся отец Алексий и принёс килич Вадима. Патриарх взял в руки оружие и осмотрел со всех сторон.

— Кузнец-то у вас добрый?

— Добрый.

— Пусть тогда серебром насечку сделает до завтрашнего утра. А с утра начнём обряд над ней. Лично приму участие, да перед иконой Божьей матери помолюсь, и мощи святые принесите. Силу будем дарить сабле, да не простую, а стократную. Отдадим, братья, ей каплю святого духа и частицу своей веры и любви. Должна получиться настоящей, раз владеет ею воин, что в одиночку идёт туда, куда другие и носу казать бояться.

— Можно и шкуру освятить и переделать в кольчугу обычную, — предложил игумен.

— То тоже можно сделать. Одобряю. Как раз молодцу защиты и не хватает, а тут что-то будет у него надёжное, да со святой силой. А шкура хоть и нечисти, а всё посильнее, чем обычная кольчуга.

Все опять же закивали головами, соглашаясь с патриархом. Гермоген обвёл всех строгим взглядом.

— Вылечили литвина?

— Да, на поправку идёт, через неделю уж и уйти сам сможет.

— Добре, тогда завтра святим. Деньги с него не берите, а золотые все верните, да помогите, чем сможете. А ещё скажите ему, когда уходить будет, где его всегда будут ждать. Слова заветные да секретные шепните. А ещё подумайте, как его сделать союзником церкви, чтобы любые наши поручения выполнял. Чую я, дальше токмо хуже будет с Родиной нашей. Нужны нам такие герои. Мало их, но других они ведут за собою. И сила в них есть и правда. За таким завсегда легче идти. Все молча согласились с ним.

На следующее утро в назначенное время патриарх пришёл в главную церковь монастыря. Сабля уже лежала на нужном месте, подготовленная к святому таинству освящения. Обряд пошёл, как положено по канонам, и под конец освящения клинок на мгновение вспыхнул светлым пламенем, зарделся и потух, превратившись уже в совсем другое оружие.

В рукоять вложили частицу мощей, а саму её украсили мелким камнем молочно-белого цвета. Да и клинок пришлось перековать, укрепив сталь, которая к удивлению кузнеца и так оказалась доброй. Но к клинку потребовались ножны. Они всяк должны сабле соответствовать, но и в глаза не бросаться.

Воин, что в бой идёт с верой в душе, должен о Боге думать, а не о том, кому пыль в глаза пустить, а потому и ножны были сделаны для клинка по приказу патриарха скромными.

Процесс изготовления клинка прошёл мимо Вадима, который в это время почти и не вставал, восстанавливаясь от полученных ран.

Прошла целая неделя, прежде чем он почувствовал себя значительно лучше и смог выйти самостоятельно во двор, сразу же отметив, что с деревьев стала слетать жёлтая листва. Уже пора собираться в путь. И он стал заводить разговор о том, чтобы покинуть, как можно быстрее, монастырь. Его никто не держал, но и не отпускал. Слаб он был ещё для дальних походов, и монахи искренне хотели помочь ему выздороветь.

Патриарх покинул монастырь, поручив настоятелю монастыря передать саблю Вадиму. Тот так и сделал, когда узнал, что Вадим почти поправился и ищет встречи с ним.

— Спасибо тебе, молодой воин, за то, что помог нам найти и уничтожить дьявольское отродье, за то наша благодарность тебе, а в награду прими обратно свою саблю. Вот она! — указал он на оружие, лежащее на столе.

Вадим встал с разрешения настоятеля и, подойдя к оружию, вынул клинок из ножен. На первый взгляд, клыч не сильно изменился: исчезли ржавые червоточины, что кое-где покрывали лезвие, да зазубрины, коих и вовсе не оказалось. Сам клинок выглядел свежим и словно заново откованным, а возможно, что так оно и было.

— Благодарю тебя, владыка!

— Это лишь малая толика того, что мы должны для тебя сделать. Ты сильно выручил нас и не побоялся один встать на пути предателя и отродья врага человеческого. Наш кузнец также смог подогнать под тебя шкуру нечисти, что оказалась у тебя, теперь ты сможешь надевать её, словно кольчужную рубашку, а не обматываться ею, словно саваном. Это может спасти тебе жизнь и, думаю, так и будет, да не раз.

— Благодарю тебя ещё раз, владыка.

— Мы готовы помогать тебе ещё, смелый юноша, но какие у тебя дальнейшие помыслы? Ты хочешь остаться в монастыре или собираешься направить стопы в другие места?

— Мне надо уходить, пока не настали холода. Сначала пойду в Москву, а потом, потом и сам не знаю куда, но отец говорил мне об одном месте, где примут меня и помогут.

— Мы тоже поможем и готовы взять тебя на службу. Ты сможешь стать воином Христовым и оказывать многие услуги православной церкви, особенно в такое непростое время, как сейчас.

— Я всегда готов помогать церкви, всегда и везде, за это мне не нужна плата.

— Спасибо, сын мой, мы не взяли с тебя денег за освящение сабли и сохранили те, что ты принёс с собою. Но ты так и не ответил, что собираешься делать дальше?

— Спасибо, владыка, за предложение и за то, что вы сохранили деньги. Сейчас мне нужно уйти, пока не облетели полностью листья с деревьев. Но я обязательно вернусь, чтобы стать плечом к плечу с людьми, готовыми защитить церковь от любой напасти, а страну от чужеземцев и разорения.

— Твои слова греют мою душу и угодны Господу нашему! Что же, я одобряю твой выбор и надеюсь снова увидеть тебя, а чтобы ты мог всегда найти себе убежище и помощь, прими от меня эту карту. Ты ведь грамотен?

— Да, я умею и читать, и писать.

— На этой карте распложены все монастыри и церкви, при которых ты сможешь найти для себя приют, если скажешь при встрече нужные слова. Только ты должен выучить наизусть её, и когда будешь уходить от нас, вернуть. Она должна остаться у тебя в памяти, а нужные слова в твоём сердце, и тогда везде, где ты появишься, тебя будут ждать и помогать. Но и ты должен будешь помогать нам…

— Я согласен и готов на это, владыка.

— Что же, тогда мне больше нечего сказать, сын мой. Ступай, и да пребудет всегда Господь с тобою!

Вадим пробыл у монахов ещё целые сутки, по истечении которых быстро собрался и, выйдя за ворота монастыря, ушел, не оглядываясь. Вслед ему смотрели многие монахи, провожая смелого юношу, что спас их от мучительной и подлой гибели. Вадима же манила к себе дальняя дорога. А ещё он ждал, когда снова появится призрак и направит к тому самому месту силы, где должно многое решиться для него.

Пройдя вдоль речки, он зашёл под сень могучих деревьев и вскоре затерялся среди них. Его шаги поглотила павшая в бою со временем и природой хвоя, а шум леса занял его мысли, прогоняя непрошенную грусть. Что же ждёт его впереди⁈

Глава 16

Роксолана

На прощание монахи вручили Вадиму два пистоля, которые он пожелал купить и настоял на том, что пули и порох тоже он приобретет на свои золотые. Сейчас на его поясе болталась в ножнах сабля, а в мешке лежал фламберг, который он ни разу не достал с момента битвы на капище.

Вадим до конца пока не оправился от полученных ран и потому шёл неспешно. Тем не менее, пройденное расстояние увеличивалось, и дорога постепенно уводила его от ворот монастыря. Пока путь шёл в сторону Москвы, но он был готов в любой момент изменить его, но пока не знал, куда идти точно, а призрак не появлялся.

«Вероятно, он появится ближе к ночи», — думал Вадим. Так оно, собственно, и случилось. Весь день он шёл, часто останавливаясь на отдых. Днём, когда ярко светило солнце, тело не страдало от холода, а вот к ночи без костра становилось уже худо. Перед самым вечером Вадим остановился в очередной раз, выискивая подходящее для ночлега место.

Довольно скоро он нашёл хороший участок в неглубокой впадине и, сложив собранный хворост, разжёг костёр. Налетели комары, желая попировать напоследок, но дым костра быстро разогнал их.

Осень уже вступила в свои права, одев все деревья, кроме хвойных, в жёлтые и красные платья. Трепеща на ветру золотом и багрянцем, они давали себя срывать шутнику-ветру и, плавно кружась, опускались на землю, устилая её разноцветным ковром.

Задумчиво подбрасывая щепки в костёр, Вадим прислушивался к себе. Он чувствовал, что с ним что-то происходит. В теле присутствовала слабость и, в тоже время, все говорило ему о том, что он стал намного сильнее. Пока разобраться в этом не представлялось возможным.

Временами, особенно при долгой ходьбе, раны ныли. Он просто не успевал прийти в себя от одних, как тут же получал другие. Будучи в своём мире, он бы долго не поднялся, даже получив небольшую часть из них. А тут, вопреки всему, вставал на ноги буквально через пару дней, а через неделю уже бегал и вновь готов был сражаться. Не иначе, как в процесс выздоровления вмешивается что-то ещё, помимо банального иммунитета.

Так он размышлял, наблюдая за тем, как пляшут яркие язычки вечного пламени. Вечер уже давно спустился, подвигаясь ближе, словно пытаясь отхлебнуть из котелка вкусного варева. Вадим хмыкнул своим невесёлым мыслям и ухватил деревянной ложкой последние остатки пищи.

Внезапный порыв ветра всколыхнул крону ближайшей берёзы, и она буквально осыпала землю своим жёлтым листом. Один из них, самый крупный, плавно кружась, опустился на шею Вадиму. Он почувствовал, как что-то холодное и мокрое ткнулось ему в голую шею, и рывком обернулся, одновременно выхватывая из-за пояса пистоль.

Вокруг никого, поёжившись, он убрал с шеи листок и взглянул на тёмное небо, что постепенно заволакивало тучами. Вскоре зашумел небольшой моросящий дождь, и пейзаж стал намного грустнее. Пришлось искать место, где дождь не мог до него добраться. Выкопав небольшую лунку под новый костёр, Вадим разжёг его и укрылся под огромным выворотнем от векового дуба.

Уже окончательно стемнело, и на охоту вышли ночные животные и птицы. Натужно заухал филин, закричала сова поменьше, где-то на болоте завопила истошный голосом выпь, в общем, атмосферненько выходило. Да и наплевать на то. Но не успел Вадим погрузиться во все лесные звуки, как услышал голос призрака, а точнее, увидел его.

— Я вижу, у тебя накопилось ко мне много вопросов? На твоём месте я тоже хотел бы их задать. Понимаю.

Вадим всмотрелся в размытые очертания человеческой фигуры, что зависла перед ним в темноте, и пожал плечами. Видимо, всё понятно и так, тогда зачем все эти риторические вопросы? В любом случае, ему скажут, что делать дальше, и что, собственно, от него хотят.

— Да, я жду ответы.

— Ну, что же, мне нравится твоя немногословность. Не надо объяснять, и ты всё схватываешь, буквально на лету.

— Это ум и знания.

— Гм, ну мозги лишними никогда не бывают, а насчёт знаний и силы хочу сказать тебе, что ты их получил на капище столько, что будешь разбирать всю оставшуюся жизнь, если сможешь.

— Я смогу, если будет в том необходимость, но что делать дальше? Ты сказал, что мне нужно идти к месту силы после того, как я получу меч, гм, света.

— А ты и получил его, и не только меч света, но и меч тьмы. Та тьма, что прорвалась в наш мир на капище, напитала твой меч тёмной энергией. Ей требовалось только последнее условие, чтобы создать меч тьмы.

— Какое?

— Ты должен был им убить мёртвого и живого. Ты сделал это, и теперь твой фламберг приобрёл совсем другую силу. Он сейчас спит в ножнах, и монахи не рискнули вынуть его в монастыре. Они сразу поняли, что этого делать не стоит. В конце концов, его забрали из твоих рук тогда и вложили в ножны, в которых он надёжно и покоится до поры и до времени. И сейчас не стоит его обнажать, пусть напитается тем, что получил. Теперь ты сможешь его достать только в месте силы. Ты же знаешь, зачем туда идёшь?

— Я⁈ Нет!

— Не знаешь? Ну, тогда слушай. Ты смог выполнить главное. Я ведь говорил тебе, чтобы ты освятил меч?

— Говорил, — кивнул Вадим.

— Для этого ты и попал в монастырь, но я не сказал, что тебе нужен и тёмный меч. Хотя, нет, он у тебя уже и так имелся, но его мрак нужно было также усилить, как и силу светлой сабли. Ты справился с этим, хоть и невольно, и теперь можешь спокойно идти к месту силы. Я думал, что только там ты сделаешь свой меч ещё более тёмным, но оказалось, ты смог это сделать гораздо раньше. И теперь тебе нужно будет идти туда, чтобы попасть в другое место, где из твоих мечей сделают единое целое. Есть один кузнец, что не принадлежит ни к людям, ни к нечисти, он сможет их соединить.

— А кто же тогда он?

— Оборотень!

— Оборотень⁈

— Да, или волколак по-вашему. По-разному их называют, но суть одна — это человек, что может принимать обличье зверя. В нём живут две сущности: одна добрая, человеческая, другая — звериная. Зверь, он ведь не бывает ни добрым, ни жестоким. Он просто зверь. Когда надо — убивает, когда надо — спасает.

— Когда надо?

— Ради пропитания или для защиты потомства, а не ради развлечения, прихоти или с целью подчинить себе других. Оборотни одиночки, в отличие от тех же волков, поэтому они и отличаются как от людей, так и от хищников.

— Понятно. Так, значит, он сможет из двух мечей создать один?

— Да.

— Но как можно соединить несоединимое?

— Вот я вижу в твоей голове схожий знак. Он у тебя называется инь и янь. Белое в чёрном, а чёрное в белом. Это и есть наш мир, в котором чёрное тесно переплетено с белым, и не всегда понятно, что из них где. Так и боги всегда соревнуются: Белобог с Чернобогом, их слуги, адепты и младшие боги. Тебе нужен меч, что будет одинаков рубить и тех, и других. В былинах такой меч называют по-разному. Каждый народ зовёт его по-своему, у нас он называется меч-кладенец.

Вадим чуть не поперхнулся, услышав знакомое с детства слово. Да, он уже стал догадываться о двойственной природе, но такие банальности не предполагал.

— Ну, а как я доберусь, и куда надо идти вообще?

— Тебе придётся отправиться далеко на север, к Онежскому озеру, там посреди его просторов есть мелкие острова, на одном из которых ты и найдёшь нужного тебе отшельника-волколака. Только помни, островов много, ровно сорок. Мы зовём его архипелагом Сорока островов, там можно встретить всякое: можно найти любовь, а можно там же потерять её. Можно найти смерть, а можно зачать новую жизнь. Сорок островов, сорок судеб, сорок сороков. Тебе туда путь, пока на них не легла первая пороша.

— Туда далеко и трудно добираться.

— Ничего, ты справишься, это не самое сложное. Всё дело в том, что оборотень выполнит просьбу только другого оборотня. И эта просьба должна идти от самого сердца. На это не каждый способен, поэтому с подобными просьбами мало кто обращается к старому волколаку.

— Но я же не оборотень, и где я найду того, кто попросит за меня?

— Хе-хе, ну у тебя есть один на примете.

— Кто? — не понял Вадим.

— А ты подумай.

Белозёрцев нахмурился и тут же у него в сердце что-то ёкнуло: «Роса!»

— Ну, вот видишь, значит, и есть у тебя тот, кто сможет за тебя попросить, теперь нужно найти его и заинтересовать в том.

— И где я её найду? Она сейчас сидит в избушке у старой ведьмы.

— Нет, она уже бежит в сторону места силы по своей надобности, но одна она не дойдёт, только с тобою.

— Почему не дойдёт?

— Потому что погибнет.

— Как погибнет⁈

— Так решили боги!

— Они послали её на смерть⁈ — разозлился Вадим, не ожидая такого исхода.

— Нет, но слишком много трудностей будет на её пути, а в Старом лесу ей больше нельзя оставаться. Там её тоже ждёт беда, лишь только вместе вы сможете достичь своих целей.

— Как мне найти её?

— Не знаю. Я сообщу ведьме о том, что ты ищешь Роксолану, готов предложить помощь и продолжить путь вместе. Сам ты вряд ли найдёшь её, но захочет ли она искать тебя, если ей всё скажет ведьма?

— Захочет! Она должна захотеть!

— Должна? Хе-хе. Ничего она тебе не должна, человек.

Вадим поник.

— Тогда я не знаю, что делать.

— Подумай, ведь ты же умный.

— Надо перехватить её.

— Не сможешь.

— Догнать.

— Если будешь путешествовать по рекам, то да, догонишь, но как найти лису в лесу?

— Тогда я отказываюсь выполнять твоё задание, если не поможешь найти её!

— Гм, а как же твоё дикое желание вернуться в свой мир?

— Я не хочу, чтобы девушка погибла.

— Но она же тебе никто? Или ты надеешься, что она тебя полюбит?

— Не надеюсь, я не хочу, чтобы она погибла. В этом мире так мало людей, которых я знаю и к которым привязался, что я не хочу её гибели. Я хочу, чтобы она жила и была со мной просто ради того, чтобы жить.

— И ты готов пожертвовать ради этого своей целью?

— Да, — не раздумывая, ответил Вадим, — да. Моя цель не стоит чужой жизни, это цель моя, и я за неё буду отвечать перед собою и перед богами.

— Что же, это слова уже не мальчика, а мужа. Сказаны ясно и понятно. Я тебя услышал, и я помогу тебе. Ты и вправду не сможешь её найти, а вот она сможет, хитрая девка. Иди к Онежскому озеру, я дам тебе наводку на кратчайший путь туда, а девка сама тебя найдёт, и не позже, чем через неделю. Я пошлю послание старухе, а она сможет уведомить её. Роса не посмеет ослушаться старую ведьму, а если и посмеет, то я найду, как её переубедить. Жди! — и призрак, не прощаясь, тут же исчез, оставив Вадима в сомнениях и думах.

* * *

Примерно в это же время Роксолана в образе рыси скакала по лесу. Она уже бежала весь день, здорово устав. Оказавшись за пределами избушки, поначалу её охватил нелепый восторг, затем, наоборот, она заскучала, тоскуя по привычному образу жизни. Так далеко от дома она ещё не уходила. К вечеру и вовсе оказалась в незнакомом месте, но чутьё подсказывало ей верное направление, и она бежала, никуда не сворачивая.

Бежать ей предстояло ещё долго, путь неблизкий, сложный и пугающе непривычный, но она сильная девочка, справится. В первый день она бежала бодро, так же, как и во второй, избегая дорог и трактов, пользуясь только неприметными дорожками и звериными тропинками. Люди и бесы попадались редко, а если она их и встречала, то обходила стороной.

На третий день она устала, стало не так весело, да и лапы уже болели, а на четвёртый и пятый день она и вовсе сбавила темп, выбиваясь из сил. На седьмой день, когда она дрыхла без зазрения совести в какой-то старой берлоге, её нашёл старый ворон.

— Карр, карр, — надрывался он, сидя на ветке, но Роса сладко спала, свернувшись в клубочек. Сейчас она находилась в образе рыси и, уткнувшись мордой в пушистый бок, видела красочные сны. Вдруг в её цветные грёзы стал пробиваться какой-то мерзкий и назойливый звук.

Оказалось этим неприятным звуком воронье карканье, весьма настойчивое. Роса медленно выплывала из розовых снов, не желая расставаться с красивыми грёзами. Но здравомыслие пробилось сквозь девичий сон, и она узнала крик их домашнего ворона.

Проснувшись, Роса вылезла из берлоги и, ударившись о ствол дерева, оборотилась в заспанную голую девицу.

— Чего тебе? — поёжившись от утренней прохлады, спросила она, набрасывая на себя кусок лисьей шкуры.

— Карр! Крамота!

Слово «грамота» ворон выговаривать не умел, поэтому у него всюду царила крамота или крамола, то бишь, грамота. Но Роса всё правильно поняла.

— От бабушки?

— Карр, — утвердительно каркнул ворон.

— Ну, тогда давай.

Ворон слетел к ней на плечо. Она тут же зашипела, почувствовав на голом теле острые коготки птичьих лапок. Да, она могла отрастить на коже много волос, что защитили бы её, но пока стеснялась это делать. Всё же, люди их имеют мало, это она видела на Вадиме, и хотела иметь больше общего с людьми, чем с животными.

Читать Роса умела только руны, но разбирала их с трудом. В этом послании приютились всего три руны. Одна обозначала слово «искать», две другие — зиму и гору. Странно сочетание, но уже в следующее мгновение Роса догадалась, о чём идёт речь.

— Ищи Зимогора⁈

Ворон склонил голову набок и одобрительно закурлыкал.

— Ага, а зачем?

Ворон похлопал крыльями, всем своим видом показывая, что ему то неведомо.

— А что с ним случилось?

Старая лесная птица не знала нужного слова, а пожать плечами она не могла, поэтому только ещё более аккуратно сложила крылья и тихо каркнула.

— Значит, случилось. А больше ничего бабка не прислала?

— Карр, — отрицательно каркнул ворон и отвернул голову. Видимо, устал от множества вопросов.

— Это обязательно?

На этот раз ворон счёл нужным слететь с плеча девушки обратно на ветку и уже оттуда громко, что называется, во всё горло, каркнуть.

— Понятно, то есть нужно спешить.

Девушка плотнее обмоталась в шкуры, потому как уже замёрзла. Ворон одобрительно каркнул и, склонив голову набок, внимательно посмотрел на неё.

— Ну, а как я его найду, бабка знает? Я же не ведаю, где он?

Услышав вопрос, ворон слетел вниз и, подлетев к её мешку, стал дёргать за тесёмки. Девушка помогла ему, развязав их, и раскрыла мешок. Скосив чёрный блестящий глаз внутрь, ворон быстро выбрал один из пузырьков и подтолкнул его к девушке.

Роса взяла в руки емкость и поняла прозрачный намёк. Бабка знала, что она может чувствовать Вадима из-за того, что попробовала его кровь, а потому могла даже на расстоянии определить наверняка, жив он или нет. Но он сейчас находился слишком далеко, и она не могла точно определить, не случилось ли чего и не грозит ли ему опасность.

Один раз она уже почувствовала, что ему плохо, но ничего не могла с этим поделать и решила, что это ей, возможно, показалось. Сейчас, получив прямой приказ, она стала прислушиваться к своим ощущениям, стараясь распознать малейшие сигналы.

Ну, а зелье, на которое указал ворон, и предназначалось для усиления ментальных чувств. Стоит его выпить, и сразу начинаешь чувствовать родных или хорошо знакомых людей, можешь понять, где они примерно находятся, и как их самочувствие. В общем, многое с его помощью узнаешь.

— Я поняла. Найду его. А что делать дальше?

— Мекрсто крсилы, — смог выкрикнуть ворон и, громко захлопав крыльями, сорвался с ветки и быстро исчез, высоко поднявшись над верхушками деревьев.

— Понятно, — пробормотала про себя девушка. — Значит, я должна сначала найти его, потом спасти, а потом вместе с ним идти в место силы.

Второе действие она додумала, не подозревая, что опасность, как раз, грозит ей, а не Вадиму. После всего пережитого он оказался способен на многое, а вот Роса, увы, к трудностям не готова.

Она наскоро позавтракала и, выпив нужное зелье, собрала узелок с вещами. Схватив его в зубы, потрусила в нужную сторону. Зелье быстро стало действовать, и её чувства значительно обострились. А нос стал улавливать гораздо больше запахов и долго сохранять нужные из них, а потому она раньше, чем обычно, смогла уловить дух большой массы людей и коней.

Уловив целый калейдоскоп чужих для неё запахов, часть из которых даже являлись кошмарными в её представлении, она решила полюбопытствовать, откуда они исходят, и потому взобралась на высокое дерево, чтобы с его кроны уже рассмотреть их источник. Оказавшись на самой верхушке, она обнаружила далеко впереди целую ленту двигающихся вооружённых людей, часть из которых ехали верхом на лошадях.

Такая масса людей и коней волнами распространяла вокруг сильный и плотный запах не только своего пота, но и дух смерти и разрушений. Ветер тут же донёс до Росы вонь железа, пороха и гари. Этот запах её напугал, но тут же она почувствовала и верное направление, где может находиться Зимогор.

Быстро спустившись, Роса бросилась без оглядки в другую сторону, стремясь, как можно быстрее, покинуть этот участок леса и спастись в его глубине от страшной массы людей, готовых всё вокруг уничтожать и ломать. Её успели заметить, когда она смогла отбежать довольно далеко.

Увидев её, люди заулюлюкали и попытались застрелить. Вне себя от ужаса, Роса стремглав помчалась прочь. Ей очень мешал узелок, но бросить его — значит остаться реально голой, а кроме того, в нём находились лечебные зелья, мази и еда, а также соль, полезные травки и другие необходимые мелочи, что трудно найти в чужих краях, особенно зимой, которая могла наступить весьма внезапно.

Она смогла отбежать на безопасное расстояние ближе к вечеру и, быстро затерявшись в темноте, продолжала бежать всю ночь. И только под утро остановилась и заночевала под корнями старой ели. От Зимогора её отделяло ещё два дня и ночь пути, так она чувствовала. Забившись глубоко под корни, и обратившись в человека, Роса заплакала.

Быстро преодолев минутную слабость, она вновь превратилась в рысь и тихо заснула, спрятавшись в импровизированном логове. Как же плохо остаться одной, когда вокруг нет никого из тех, кому ты нужен, и кто готов встать рядом, не задумываясь.

Зимогор уже один раз спас ей жизнь, теперь она с благодарностью сознавала это, и сейчас готовилась помочь ему. Но вдруг неожиданная мысль закралась ей в голову: «А что, если это не она, а он вновь спасёт ей жизнь? Ведь они снова будут вдвоём, и у них будет одна цель — дойти до места силы. А что дальше? Да всё равно! Главное, что они вновь будут вместе!»

Эта мысль пушистым облачком согрела девушку, она аж замурчала от удовольствия, так ей стало тепло и уютно. Свернувшись клубочком, Роса нагрела место и спокойно заснула, убаюканная приятными грёзами, ведь каждому необходима забота и теплота близких. Нужна была она и одинокой девчонке-оборотню, очень нужна!

Глава 17

Битва

Ухая, огромный филин слетел на насест, чтобы доложить о том, что смог увидеть. Самый старый слуга Чернобога по имени Карачун и самый преданный из них, всмотрелся в огромные глаза филина. В них он как будто в зеркале смог рассмотреть то, что наблюдал филин.

Сейчас Карачуна интересовала молодая девчонка-оборотень, что бежала по своей надобности к Онежскому озеру. Ну, бежала и бежала, и пёс с ней, но её судьба оказалась накрепко связана с судьбой некоего отрока из другого мира.

Так уж получилось, что по приходу Вадима в этот мир нить его судьбы ненароком задела нить судьбы этой девушки. Всё случилось совсем не сразу, ведь тот пришёл сюда и начал свой путь буквально с чистого листа, вызванный с одной определённой целью.

Да и не его хотели призвать, а смелого и решительного воина, с боевым опытом за плечами, умением убивать голыми руками, устраивать ловушки, командовать другими лучше, чем собой. Но, увы, в тот момент, когда миры пересеклись, не нашлось рядом ни бывшего офицера спецназа, ни кристально честного героя-милиционера, ни чекиста с пламенным мотором вместо сердца, ни, на самый крайний случай, бывшего афганца со сломанной войной судьбой.

Произошел сбой, и в их сети попал какой-то идиот не от мира сего, со странным именем, странными навыками и, на первый взгляд, абсолютно бесполезный. Так они и думали, пока попаданец не стал быстро приобретать нужные навыки вопреки всему. И вот, когда его нить задела струну души этой девчонки, всё грозило развалиться окончательно.

Им нужен был настоящий изгой, воин без сердца и души, что целиком и полностью выполнял бы волю богов, а тут так некстати появившаяся девушка просто самим фактом своего существования активно будет этому препятствовать. Юноше девица понравилась, и плевать он хотел, что она оборотень. Это местный обычный отрок сто раз подумал и всё равно бы отказался от неё, а этот бестолковый, наоборот, находит в таком союзе какие-то странные преимущества. Гм.

Карачун через филина смог увидеть, как девка собирается в путь-дорогу и сколько прикладывает усилий, чтобы скорее добраться до цели. Вот на её пути оказался один из отрядов противоборствующих сторон, от него она еле удрала, повезло…

Отстранившись от птицы, Карачун взмахом руки отправил филина прочь. Всё ясно, девку нужно остановить, она явно спешит навстречу этому молодцу. Ладно, может оно и к лучшему, как раз, наслать на неё напасть перед самыми глазами этого отрока, чем не вариант? Не будет же он её спасать, рискуя своей шкурой? Или будет?

Нет, не будет, потому как слишком сложно и тяжело бороться с нечистью и его слугами, когда их много. К тому же, у него возникнет возможность найти много доступных девиц, и не вспоминая об этой Роксолане. Да, юноша стал намного сильнее, но сейчас слаб, и если он встанет на защиту девушки, то погибнет сам, потому как без самопожертвования девицы у него ничего не получится. А той оно надо?

Они смогут выжить, если только помогут друг другу, что вряд ли, а если такое и случится, то всё станет ещё более непредсказуемым, и их возня перейдёт на другой уровень борьбы. А и не хотелось бы того. А если оба погибнут, то всё начнётся с самого начала, и пусть весь мир подождёт! А людишек не жалко, новых нарожают.

* * *

В это время Вадим шёл по лесу, не переставая думать о Роксолане. А ведь очень хорошая девушка, но оборотень. Как с ней быть, осознавая данный факт, не ясно. Только начнёшь очаровывать, а она раз… и горло перегрызёт тебе, гм, животное. Опасно такую любить! Что у неё в голове царит — непонятно.

И так известно, что все девушки весьма взбалмошные особы, а тут ещё добавка в виде волколака. Нет, может это и нравится тому, у кого железное тело, но у него самое обычное тело, человеческое, то бишь, слабое против клыков и когтей. Так что, никакие эксперименты на эту тему его не интересуют. Так размышлял Вадим, пробираясь между деревьями, но главным оставалось одно — всё же Роксолана ему нравилась.

Вспомнилось её красивое сильное тело и… вот только, где же они смогут встретиться? Он же не знает где сейчас девушка, и обратно возвращаться смысла нет. Надо идти вперёд, призрак сказал, что она сама его найдёт, значит, так и будет.

Это случилось на третий день похода, когда Вадим только подошёл к реке Истра, недалеко от которой им суждено было встретиться. Роса к этому времени, выбравшись из одной переделки, благополучно избежала второй и теперь изо всех лап бежала на встречу с Вадимом.

Все возникшие на её пути трудности оказались банальны, не только она являлась хищником, имелись и другие. Неизвестно кто и зачем явно натравил на неё целую стаю волков. Звери как раз сбились в огромную стаю перед зимовкой, и вот на них-то Роса и нарвалась. В стае присутствовало много молодых волков, которые желали показать свою удаль и, напав на её след, принялись рьяно преследовать.

Рысь или лиса не могут бежать также быстро, как волки, тут им нет равных. Роса не ожидала вообще, что на неё кто-то осмелится объявить охоту, но именно так и случилось, когда она устроилась отдыхать, найдя подходящее дерево. На земле укромного места не оказалось, и она заночевала на огромном дубе. Это и спасло ей жизнь.

Как только на землю пала ночная тень, мимо пролетел филин и, заметив свернувшуюся калачиком Росу, расхохотался своим бесовским смехом на весь лес. Отлетев, он снова стал будоражить обитателей своими жуткими криками, пока где-то в отдалении в ответ на его громкие вопли не отозвался протяжный волчий вой.

Роса пошевелила кисточками ушей, она чувствовала, что Вадим тоже остановился отдыхать на ночь, но до него бежать надо ещё целые сутки, а она очень устала. Ей жутко хотелось спать. И хоть рысь ночной охотник, ей приходилось преодолевать расстояния в основном днём, иногда она перекидывалась в лису, но это совсем не ускоряло её передвижения.

Сейчас же, затаившись на ветке, она настороженно прислушивалась к лесу и разобрала, как стая волков мчится в её сторону. А ещё этот филин! Взглянув на него, Роса поняла, что это не простой филин. Досадно мяукнув, она спустилась с дерева и, ухватив узелок в зубы, бросилась бежать, делая огромные скачки.

Она неслась по ночному лесу, а вслед за ней, сорвавшись с толстой ветки, летел, изредка взмахивая крыльями, филин и истошно хохотал. Его возгласы служили наводкой стае волков, что уже взяла след и мчалась вперёд, надеясь поймать добычу и получить за то награду от богов.

Многочисленная стая, состоящая из двадцати молодых и сильных волков, быстро сокращала расстояние между жертвой и преследователями. Как только стая самостоятельно смогла бежать по следу, участь Росы была решена. Она ещё пыталась оторваться от стаи, но с каждым метром её силы иссякали, пока, наконец, она не поняла, что ей не удастся удрать.

Оглянувшись по сторонам, она быстро нашла наиболее удобное для обороны дерево и, моментально вскарабкавшись, обернулась человеком. Она решила, что так действовать удобнее, да и нож её убивал насмерть с одного раза, если хорошенько ударить им. Это может помочь даже получше клыков и когтей.

Не успела она устроиться на ветке и отдышаться, как лес вокруг неё наполнился жутким волчьим воем, и вот уже вся стая дружно кружилась под деревом, настойчиво пытаясь на него запрыгнуть. Одному из преследователей даже удалось залезть в развилку, что находилась невысоко над землёй, но продвинуться дальше у него не получилось и, завыв с досады, он спрыгнул обратно на землю.

Вожак стаи, очень крупный и почти чёрный волк, свирепо оскалив пасть, уставился на беглянку своими умными жёлтыми глазами. Он не являлся волколаком, но что-то общее у них имелось.

Роса с вызовом встретила его взгляд, ничуть не испугавшись, на что волк довольно осклабился, давая понять, что стая не уйдёт с места, пока не достанет её. А тут ещё филин постоянно ухал и летал вокруг, пытаясь напасть на девушку и сбросить на землю. По своим размерам он оказался слишком большим для обычной птицы. Хотя, чему тут удивляться, Роксолана уже поняла, что на неё объявлена охота, и ей предстоит напрячь все свои силы и ум, чтобы спастись. Ну, что же, она постарается.

Звери кружили вокруг дерева, надеясь, что им удастся на него взобраться или, что жертва сама свалится вниз. Один раз филин неожиданно застал её врасплох и с разгона, бесшумно работая крыльями, попытался сбить на землю.

Она каким-то чудом успела среагировать на нападение и, удержавшись одной рукой за ветку, другой смогла с наслаждением ударить в его тело ножом. Лезвие, пробив защиту из перьев, поранило филина, поле чего тот, разразившись истошными воплями, отлетел на соседнее дерево и больше не предпринимал попыток напасть.

Волки кружили всю ночь, а потом организовали дежурство, чтобы она не смогла от них сбежать. Пришлось Росе заново перекидываться, потому как долго удерживаться на дереве в человеческом обличье оказалось весьма затруднительно. Вновь став рысью, она уселась на ветке и устало прикрыла глаза, погружаясь в кошачью полудрёму. Её состояние полусна выдавали только забавные кисточки на ушах да напряжённая поза усталого хищника.

Волки же рассчитывали заполучить её если не этой ночью, то уж следующей точно, ну, или днём. Одним словом, сбежать ей теперь они не дадут. Что делать в такой ситуации, Роса не знала. Оставалось только звать на помощь Зимогора, но как⁈ Она заплакала и принялась шептать вслух слова призыва. Ведь они смешали свою кровь вместе, и если в нём есть хоть капля любви к ней и чего-то сверхчеловеческого, он её услышит, если же нет, то её участь окажется весьма незавидной.

Да, это было нечестно, но Роса, глядя на оскаленные пасти, что встречали её внизу, теряла от ужаса всякий здравый смысл и пошла на крайний шаг.

Она вновь прошептала про себя формулу призыва и, задрав голову вверх, протяжно взвыла, вкладывая в отчаянный вой весь переживаемый ужас и всю надежду. Волки, даже мирно спавшие, мгновенно вскочили, поставив торчком уши, и заволновались.

Она вновь повторила призыв, сделала паузу, отдышалась и завыла в последний раз, вложив в голос все остатки своих сил. Получилось даже лучше, чем в самый первый раз, ведь она смогла наложить на вой имя того, к кому обращалась.

Она закончила свой тревожный призыв, и волки сразу же успокоились, только продолжали скалиться, глядя на неё голодными, жёлтыми глазами. Теперь оставалось только ждать. Вадим должен услышать призыв, но когда он сможет её найти? Роса надеялась, что это произойдёт через сутки, может, даже раньше. Она выдержит эти сутки, и даже двое, а после примет последний бой.

* * *

Вадим крепко спал, когда сквозь сон стал пробиваться какой-то звук. Привыкший к различным неожиданностям, он мгновенно очнулся и открыл глаза. Рука привычно нащупала пистоль. В лесу ещё не рассвело, и туманная дымка в предрассветной темноте сочилась между деревьями, обволакивая их со всех сторон пышными белёсыми витками.

Никого рядом не оказалось, и в тоже время что-то же его насторожило? Он прислушался и где-то на самой грани восприятия звука услышал что-то непонятное. Вскочил и замер, пытаясь поймать всем телом неясный звук, что будил в нём тревогу и неизвестность.

Замерев, вдруг он услышал, как издалека донёсся женский то ли вопль, то ли плач, в котором легко угадывался призыв о помощи. Звучал плач с болью и надрывом, и Вадим с ужасом осознал, что узнал голос. Да, это был призыв о помощи, так воют только когда что-то случилось. А ещё, он в этом крике различил одно слово, сказанное в начале.

Это слово было — Зимогор!

Тут уж, к гадалке не ходи, его тайное имя знали только три человека: ведьма, Роксолана и старый колдун. Так, этот звук издавать ведьма точно не может, старый колдун так бы не орал, хотя мог и подослать кого. Остаётся единственный правильный вариант — Роксолана, и она в беде.

Вадим отследил направление, с которого долетел крик о помощи, и, в минуту собравшись, быстро направился туда, додумывая мысль о спасении девушки уже на ходу. Если уж Роксолана попала в беду, то дело очень серьёзное. По пути он проверил, не отсырел ли порох в пистолях, обновил его и сунул пока оружие за пояс.

Постепенно светало, но Вадим не прерывал свой размеренный шаг. Идти предстояло далеко, он это сразу понял, а долго бежать без отдыха он всё равно не сможет. Уж лучше тогда быстро идти, чем медленно бежать. Вадим не остановился и на обед, жуя на ходу и двигаясь вперёд. Начал накрапывать дождь, быстро перешедший в ливень. Пришлось прятать оба пистоля в мешок.

Дождь не прервал его путь, и пусть тугие струи дождя упорно хлестали по лицу, Вадим не обращал на них никакого внимания. Роксолана в беде, а остальное неважно. Она шла к нему, а попала в беду, и он попытается ей помочь.

Да, это будет нелегко, но он не боялся никого. И мог воевать хоть ночью, хоть днём, хоть один, хоть вместе с кем-то. Да какая разница, Роксолану хотят убить. Пусть это и не его девушка, но она запросила помощь, и она её обязательно получит. Вадим шёл безостановочно до самой темноты. И хоть сердце продолжало вести вперёд, но ноги и тело всё равно требовали отдыха.

Пришлось остановиться, чтобы разжечь костёр, поесть, обсохнуть и немного отдохнуть. Спал он недолго, потратив минимум времени, чтобы организм восстановился и отдохнули ноги. За три часа сна он выспался, и ноги даже почти перестали ныть. Мысленно поблагодарив старую ведьму за сделанные для него сапоги, в три часа ночи он быстро собрался и отправился дальше.

Отдохнув, Вадим ускорился, он каким-то шестым чувством понимал, что до цели осталось немного, и каждый час мог оказаться решающим. Остаток ночи он шёл очень быстро, и опустившаяся темнота ему не мешала, а казалось, наоборот помогала.

Наступившее утро застало его также в пути, он шёл не останавливаясь, боясь не успеть, когда вновь услышал отчаянный призыв о помощи. Пройдя ещё пол дня, ближе к полудню, Вадим, наконец, почти подошёл к нужному месту.

* * *

Роса так и не смогла заснуть всю ночь. Волки дежурили попарно, и каждый раз пытались запрыгнуть на дерево, чтобы добраться до неё. Вряд ли они надеялись достать беглянку. Скорее, делали для того, чтобы она не смогла отдохнуть, ведь измученный и обессилевший враг становится лёгкой добычей в зубах хищника. Знала об этом и Роса, а потому и не собиралась сдаваться.

А какой, впрочем, у неё был выход? Только ждать и не сдаваться. Медленно наступало утро, а Вадима всё не было видно. Волки же, проснувшись и окружив дерево всей стаей, стали более настойчивы. Они пытались запрыгнуть на дерево и метались на земле.

Роса не была голодна. Еда у неё ещё оставалась, хоть и очень мало. Ведь голод — это не самое страшное, что её ждало. Ей смертельно хотелось спать, она устала и чувствовала себя измотанной, как морально, так и физически. А волки продолжали кружить. У них есть время и еда. Периодически некоторые из них уходили охотиться, да и отдыхали тоже.

В один момент вожак стаи рыкнул, и вся стая попыталась штурмом взять дерево. От испуга Роса обернулась обратно в человека и, подхватив узелок с вещами и нож, вскарабкалась ещё выше. Волки прыгали, скалились и рычали. Два из них даже смогли взобраться на дерево, ловко заскочив на нижние ветки, но сорвались.

Один по глупости вывихнул лапу и теперь хромал. Отчаявшись, Роса вновь закричала, отчаянно зовя на помощь. Её громкий вопль взвился вверх и вскоре затих, затерявшись между деревьями. Волки перестали метаться и вновь стали терпеливо дожидаться, когда их жертва окончательно устанет и свалится им под ноги.

— Зачем я вам? — отчаянно закричала на них Роса. — Я оборотень, я сильная, вы потеряете половину стаи, пока сможете меня убить. Стоит ли оно того?

Вожак стаи внимательно слушал, склонив голову набок, пристально смотря на неё, и скалился. Не дождавшись ответа (да и разве он мог быть?), Роса вновь стала кричать.

— Я невкусная, я маленькая, я злая и жёсткая. А вам надо охотиться на кабанов или кого другого. Лес полон дичи, зачем я вам?

Вожак вдруг зевнул во всю пасть, показав великолепные длинные клыки, и резко захлопнул рот, со смаком облизав морду длинным, красным языком. Этот волк оказался в два раза крупнее Росы. Так что бой она могла бы и проиграть, даже сражаясь только с ним, один на один. А их целая стая! Осознав неприятный расклад, Роса погрустнела и чуть ли не завыла от бессилия. Ей хотелось пить и спать, справить естественные надобности. И ничего из этого сделать она была не в состоянии. Воды нет, спать не давали, ну, а для реализации остального она всё же взобралась повыше и со злорадством сделала это на головы бегающим волкам.

Слабая, глупая месть, да и бесполезная, но на душе немного полегчало. Волки внизу взвыли от бешенства и снова принялись карабкаться на дерево, и вновь падали обратно на землю. Роса их ещё раз подразнила и, крепко обняв ствол дерева, смогла уснуть примерно часа на два.

Разбудил её филин, которого, видимо, позвали на помощь, дабы враг не смог отдохнуть. Время уже клонилось к вечеру, и он, бесшумно хлопая крыльями, подлетел к Росе и вцепился когтями в её шкуру. Девушка мгновенно проснулась, вздрогнула и чуть было не полетела вниз головой, помогло, что спала в образе рыси. Мгновенно извернувшись, она зацепилась одной лапой за дерево, а другой злобно махнула в сторону улетавшего филина.

Тот отлетел и, усевшись на соседнее дерево, злобно захохотал. Роса в ответ зарычала и зафыркала, что только вызвало у филина новый взрыв дикого хохота.

Вадим бы сказал, что он неистовствовал, но Вадим только подходил к месту действия и поэтому ничего сказать не мог. Поняв, что он скоро окажется на месте возможной грядущей битвы, парень остановился. Для схватки нужны силы, поэтому хорошо бы немного передохнуть.

Он практически дошёл до места, но решил тщательно подготовиться к предстоящей битве. Дождь почти прекратился, и потому Вадим смог спокойно обновить отсыревший порох в пистолях и переложить в них пули. Плотно загнав пыжи в оба ствола, он задумался.

Жаль, что в монастыре не оказалось двуствольных пистолей, да и откуда они там возьмутся, это ведь не оружейный склад. Хорошо, что они там вообще оказались, а то бы пришлось только с саблями одними идти. Кстати, о саблях. Какую взять?

Вадим потянул из ножен клыч. Освобождённый клинок тут же заблестел яркой светлой сталью, на которой не оказалось ни пятнышка ржавчины. Лезвие даже стало отбрасывать светлые блики, хотя солнце скрылось за облаками.

Не хотелось портить его кровью жалких тварей, для нечисти, или им подобных, нужен другой. В том, что на Росу напал кто-то из них, у Вадима не оставалось никаких сомнений, поэтому клыч он убрал обратно и взял ножны с фламбергом.

Чёрный меч лёг в ладонь и сразу ожог её холодом. Вадим удивился и продолжал его молча рассматривать, не торопясь доставать. На первый взгляд ножны и рукоять фламберга совсем не изменились. Но Вадим отметил, что ножны поменяли свой цвет с обычного чёрного, даже скорее серого, на угольно-чёрный цвет.

А присмотревшись ещё более пристально, смог различить на рукояти фламберга какие-то странные вкрапления, как будто её опустили в раствор с кристаллами чёрного алмаза, отчего те налипли и теперь блестели сияющей россыпью.

Решившись, Вадим потихоньку потянул за рукоять, она поддалась, и клинок стал медленно выходить из ножен. Но сейчас он вышел не с обычным шуршанием, а издал звук, больше похожий на злобное шипение смертельно ядовитой змеи, причём, донельзя разозлённой.

Вадим встал и принялся внимательно разглядывать лезвие. Оно смотрелось немного длиннее, чем прежде, а сам кончик настолько истончился, что стал не шире иглы. А может, это только так казалось⁈ Взмахнув пару раз клинком, Вадим понял, что стал лучше им владеть, а сам меч словно бы сделался легче. Пожав плечами, он сунул его обратно в ножны. Вот с ним и пойдёт. Надев на себя бронированную шкуру, Вадим сложил клыч и остальные вещи в мешок и закинул его за спину.

Собравшись, он снова потопал в нужном направлении, и через некоторое время услышал отдалённое рычание. Чем ближе он подходил, тем осторожнее передвигался. Он не знал, с кем придётся столкнуться и какое количество нападающих увидет, поэтому последнюю сотню метров он пробирался, медленно крадучись.

Выглянув из-за очередного ствола дерева, он разглядел, к своему удивлению, целую стаю волков, атаковавших дерево. Подняв глаза вверх, между веток Вадим различил хорошо знакомую рысь. В ней он узнал Росу, но в зверином обличье. Присмотревшись, Вадим отметил, что не сильно она и походила на рысь: слишком крупная, и глаза не жёлтые, как у зверя, а зелёные. В общем, сомнений не оставалось — это она.

Волки бесились внизу, скалясь и прыгая. Часть более взрослых особей выжидательно валялась в траве, некоторые хищники находились в стороне от дерева. Хорошо осмотрев окрестности, Вадим стал искать взглядом вожака и обнаружил его в окружении свиты из пяти волков. Вадим практически ничего и не знал об особенностях жизни волков, но в том, что бить первым надобно вожака, нисколько не сомневался.

Всего волков оказалось не меньше двадцать особей. Хреновый расклад, да и Роса вряд ли сможет чем-то помочь, вон она язык уже на плечо свесила и выглядит затравленно. Впрочем, все загнанные жертвы так выглядят, и даже кошки. Уши прижала, оскалилась, видно, что устала.

— Что же, пора и в бой, — Вадим вздохнул и сбросил походный мешок под ноги. Вынув из-за пояса первый пистоль, он тщательно прицелился в вожака и плавно спустил курки.

Грохнул выстрел, пуля, разогнавшись, ударила в другого волка, что успел вскочить и закрыть своим телом вожака. Попав, она отшвырнула хищника в сторону. Волк дико взвыл, но подняться уже не смог. На целое мгновение стая затихла, замерев от неожиданности произошедшего.

Первым опомнился вожак и, оскалившись, злобно зарычав. Вся стая по его команде вскочила и побежала в сторону Вадима, возле дерева остались только вожак и три других волка.

Пока хищники опрометью неслись к Вадиму, он успел перезарядить пистоль, прицелиться и застрелить в упор самого прыткого. С диким визгом тот перевернулся через голову и покатился по земле, сбивая бегущих за ним сородичей. Из второго пистоля Вадим стрелять не стал, его пуля предназначалась вожаку.

Обнажив фламберг, он вышел из-за дерева и одним ударом разрубил череп подбежавшему волку, развернулся и ударил другого, перерубив тому позвоночник. Третий получил прямой удар клинком и упал в траву, жалобно скуля. Сразу два других волка прыгнули на человека, стараясь острыми клыками добраться до его горла. Не достав, один вцепился Вадиму в бок, но даже его острые челюсти не смогли прокусить бронированную шкуру.

Вадим с трудом смог оттолкнуть от себя зверя и тут же зарубил другого. Волков было много, они теснились и мешали друг другу. Привыкнув нападать всей стаей и атаковать добычу сразу со всех сторон, они оказались не готовы к жесткому отпору, и сразу понесли большие потери.

Вадим, не показывая страха, продолжал рубить оскалившихся хищников. Стая откатилась назад, рассыпавшись в круг. Они поняли, что человек, на которого напали, оказался не похож на обычных людей. Он слишком быстро двигался и хорошо умел защищаться. Крутился, словно волчок, и ещё от него пахло чем-то очень страшным, точнее, не от него, а от его меча, что с лёгкостью рассекал самые плотные шкуры и перерубал кости так, словно они были из бумаги.

Вадим застыл, внимательно отслеживая каждое движение волков. С него свисала подранная в лохмотья одежда и кровоточили небольшие раны. Большего, как ни старались, волки добиться не смогли.

На поляне валялись тела и хрипели умирающие волки. Всего за время битвы Вадиму удалось расправиться с пятью хищниками, немного, но приятно. Стая застыла, и тут вновь раздалось рычание вожака. Волки немного помедлили и снова бросились в бой. В этот раз Вадим решил сменить тактику, и вместо обороны сам пошёл в атаку, работая фламбергом, словно мельница.

Меч настолько быстро мелькал в ловких руках, что волки не успевали отпрыгнуть или безнаказанно напасть, и вновь откатились, оставив на поле боя истекать кровью ещё четверых собратьев. Теперь их осталось ровно шесть. Ещё трое во главе с вожаком сидели возле дерева, охраняя Росу.

— Ну что, готовы нападать? — обратился к волкам Вадим.

Звери молчали, только скалились, со страхом поджав хвосты. Вожак принял угрожающую позу, вздыбив жесткую шерсть на загривке, но медлил, раздумывая. На его глазах благодаря действиям этого непонятного человека от всей стаи за несколько минут осталась едва ли половина. Он поднял морду вверх, взглянул на Росу и вновь рыкнул.

Вадим тут же вынул второй пистоль, чтобы застрелить ближайшего волка, и тут же ударил фламбергом другого. На этот раз бой закончился ещё быстрее. На земле остались два трупа, а остальные волки отбежали к дереву, больше не слушаясь вожака. Тот правильно понял настроение стаи и, оскалившись, направился в сторону Вадима.

Глава 18

Схватка

Вожак медленно приближался, оскалив при этом пасть и готовясь одним прыжком покончить со смелым врагом. За его широкой спиной сгрудились остатки стаи. Семь волков ещё могли стать серьёзной силой, если бы не понесли огромные потери от всего лишь одного человека. Сейчас исход противостояния зависел от вожака.

Если он убьёт человека, то стая вновь возродится под его руководством, если же нет, то все разбегутся и прибьются зимой к другим стаям. Понимая всю серьёзность схватки, Вадим осторожно приближался к волку. Пистоль он не успел перезарядить, опасался, что замешкается, и волк сразу же перейдёт в атаку. Небольшое расстояние между ними позволяло хищнику в несколько прыжков напасть быстро и без проблем.

Человек и волк постепенно приближались друг к другу. Вдруг вожак остановился и негромко рыкнул. Стая замерла, все навострили уши, волки, ранее участвующие в битве, не сделали и шага, а вот три зверя из свиты вожака шагнули вперёд, зарычав на оставшихся.

Возникшее было сопротивление тут же исчезло, уступив место солидарности стаи, то есть стадному инстинкту. Волки тут же рассредоточились и принялись брать Вадима в плотное кольцо. Нет, они не стали на него нападать, а просто окружили, остановившись на приличном расстоянии.

Вожак ждал, оскалившись. Вадим оказался в трудном положении, он сразу понял, чем ему грозит такое рассредоточение стаи. Как бы ни закончилась его битва с вожаком, звери обязательно нападут на него все вместе, ударив в спину, и хоть их осталось всего семь, этого будет достаточно, чтобы покончить с ним.

Взглянув на вожака, Вадим отметил его матёрый и свирепый вид, да и размером тот оказался крупнее всех остальных волков. Такой быстро не сдастся и будет драться до конца, а это он наверняка умеет.

Вадим поднял глаза на Росу, что сидела высоко на дубе том. И хоть она находилась далеко, они посмотрели друг на друга, и их взгляды встретились. Жаль, что ничего прочитать было нельзя, слишком далеко, и чувства свои показать тоже. Хотя, чего их показывать, он доказал делом, когда пришёл ей на помощь, а сейчас в буквальном смысле готовился к смертельной битве.

Шанс на благополучный её исход Вадиму и самому казался невысоким, от слова совсем. Он уже устал махать мечом, да и долгий и утомительный переход сказывался на организме, он же не из железа сделан. В общем, положение пока имелось аховое.

Вадим весь сжался, готовясь биться до конца. Волк оценил и понял его состояние, и хищно осклабился. Приятно сознавать, что придётся биться с сильным противником. Жалкий трус достоин позорной смерти, а смельчак — героической, так что, жрать Вадима они собирались со всем уважением.

Правда, с этим был не согласен сам Вадим, но его никто и не спрашивал. Фламберг в его руке внезапно задрожал и в тот же миг волк оттолкнулся всеми четырьмя лапами и резко прыгнул вперёд. Огромное мохнатое тело взвилось в воздух, словно выпрямленная пружина.

Вадим действовал интуитивно, он не стал выкидывать навстречу волку меч, а резко сунул его в ножны и совершил кувырок вперёд. Земля и небо два раза поменялись местами, и он оказался позади волка, вновь выдернув из ножен фламберг.

Вожак стаи не ожидал от противника такой прыти и, приземлившись, сразу же развернулся, но Вадим успел вновь встать в боевую стойку, выставив прямо перед собой меч. Хищник аж зарычал с досады, а вся стая глухо заворчала, не одобряя Вадима.

Ну да, очень стыдно-с…

Тут уж не до стыда, право слово, аж смешно. Не до жиру, быть бы живу, и Вадим, очертя голову, бросился в атаку. Волк снова прыгнул, но на этот раз ещё более неудачно, чем в первый, сразу же нарвавшись на удар фламбергом, правда, тот прошёл вскользь. Кусок шкуры, срезанный мечом, так и повис, а обнажённая кожа сразу же закровоточила. Вожака это не смутило, ведь Вадима он всё же смог сбить с ног, тот, правда, вновь успел откатиться, но лиха беда начало.

Вожак только начал бой, а Вадиму казалось, что прошла целая вечность, сказывалась усталость перехода и битва со всей стаей. Как он ещё держался, сам не понимал, видимо, стал совсем другим. Да, третий прыжок, или раунд в человеческом понимании этого слова, будет решающим. Он взглянул прямо на вожака, зацепившись за горевшие ярким жёлтым пламенем глазищи.

Волк встретил взгляд, в свою очередь, уперевшись глазами в глаза человека. Некоторое время они играли в гляделки. В зрачках волка Вадим рассмотрел жажду крови, ненависть зверя к человеку и желание победить, и где-то в самом отдалении сквозило лёгкое любопытство.

Волк же прочитал во взгляде человека что-то для себя очень неприятное, отчего угрожающе оскалился, что уже выглядело смешно для Вадима, после всего пережитого. Но это был зверь, а не человек, ему простительно ошибаться, он психологию в школе и в жизни не изучал.

Они напряглись для последнего прыжка, и тут вожак слабо рыкнул, и сразу окружившие их со всех сторон волки вскочили на ноги и замерли. Вожак повёл взглядом вокруг и снова рыкнул, волки насторожились, и Вадим вдруг понял, что третий рык для него станет последним. Вожак решил не рисковать и давал стае команды к атаке. Третий рык, и они все вместе кинутся на него.

— И это будет конец! — и Вадим бросился в бой.

Вожак рыкнул в третий раз, предвосхитив его порыв, и вся стая тут же исполнила приказ.

В это время Роса с тревогой смотрела на разворачивающийся внизу бой. Она так ждала, когда придёт Вадим, а когда он пришёл, откровенно растерялась. Теперь Роса с жадным интересом наблюдала, как Вадим сражается со всей стаей волков. Он стал другим, она даже и не думала, что он может стать таким сильным, и теперь он бился за неё!

Где-то в области сердца зародилось доселе неиспытанное чувство. За неё кто-то сражался. Она ещё совсем юная девушка, только почувствовавшая себя девицей, а за неё уже бьётся парень, самец, мужчина. Какое-то томление коснулось её сердца, она словно не понимала, что сидит на дереве в образе рыси, что внизу её сторожат четыре волка, готовых разорвать на клочки. Да и пусть, главное, что она почувствовала, как важна для него!

Вцепившись когтями в ствол дерева, Роса, как заворожённая, смотрела, как бьётся за неё Вадим. Он сражался за неё, ради неё и вместе с ней. О, как ей хотелось вознаградить его за это! Она уже почти отчаялась ждать и надеяться, что он появится, но сейчас бодрость духа вновь вернулась к ней. Да, она устала, хочет есть и пить, но у неё появился защитник и надежда спастись окрепла, как никогда. Она… нет, они… спасутся, обязательно спасутся и дойдут вместе до места силы.

Вадим смог одолеть хищников в первой схватке. Но волки на том не успокоились и вновь напали, и опять откатились прочь, пока совсем не сбежали, оставив убитыми половину стаи. Вожак, рыкнув приказ, решил сражаться сам, а остатки стаи окружили их, следя за боем.

Вот Вадим поднял взгляд наверх, и их глаза встретились. Роса попыталась показать, что от него ждёт и что готова дать взамен, но большое расстояние не позволило ей этого сделать. Она даже разозлилась сама на себя от досады! А бой между Зимогором и вожаком волков, между тем, разгорался.

Она, кажется, взвизгнула, когда вожак чуть не убил Вадима, но тот выкрутился и смог даже ранить здоровенного волка. А дальше они застыли напротив друг друга в преддверии решающей схватки, и тут вдруг Роса почувствовала, что всё. Вадим примет последний бой и умрёт, он не сможет победить. И это понимание, внезапно пронзившее её, заставило на секунду замереть.

Тысячи мыслей пронеслись в её голове, вся краткая жизнь. Она заметила, что возле дерева никого из волков не осталось, а значит, можно свободно сбежать и, быть может, даже скрыться от стаи. Они снова понесут потери, вожак уже ранен и, кажется, она им больше не нужна. А может, она оказалась приманкой?

Вне себя от ярости, Роса стала спускаться с дерева и, оказавшись на земле, огромными скачками понеслась к сражающимся. Вожак в это время прыгнул на Вадима. Бой закипел. Роса, подбежав, заскочила на спину одному из волков и точным движением прокусила ему загривок. Сжав мощные челюсти, она разорвала шкуру и мышцы и принялась изо всех сил мотать головой, чтобы переломить позвоночник.

Сделав несколько повторов, она оставила хищника и тут же бросилась в атаку на другого, изо всей силы ударив того когтистой лапой. Она была в ярости, и удар оказался настолько хорош, что разорвал волку морду и выбил левый глаз.

В это время Вадим схлестнулся с вожаком, и теперь они кубарем катались по земле. Он успел ударить фламбергом, но оказался смят раненым волком и теперь тот терзал тело человека.

Роса не знала, что на Вадиме надета бронешкура, да и вожак целился в горло, а не в грудь ему. Она напала уже на третьего волка, но их было все ещё много, а их всего двое. Третий хищник задал ей трёпку, подключился и ещё один волк, и теперь она отбивалась от них, работая лапами, пытаясь напасть и задушить челюстями.

А Вадим продолжал сражаться с вожаком. Он лежал сейчас на спине и держал перед собой меч правой рукой. Другая оказалась прокушена волком, и ей он отбиваться уже не мог. Обжигая лицо Вадима горячим дыханием, волк пытался дотянуться клыками до его шеи, но встречал только лезвие меча, что мешало зверю разорвать горло человеку.

Тело вожака кровоточило, но первый удар мечом всего лишь пропорол толстую шкуру, сорвав небольшой клок, а второй прошёлся вскользь, так и не добравшись до тела. Но и зверь не достиг успеха, сейчас он пытался добраться до горла упрямого человека, но тот держал перед собой меч, которого волк боялся.

От меча исходила чёрная аура, которую ощущали даже животные. Меч внушал ужас, но в пылу битвы вожак успешно его преодолевал, стремясь убить человека. Он пытался задавить весом, но получалось плохо, остальные волки крутились рядом, хватая человека за ноги, но натыкались на сапоги, которые не брал их клык.

Весь этот хаос перемежался рычанием, хрипением, жуткой вознёй. А ещё, неожиданно для всех, вмешалась рысь, что могла спокойно сбежать, но не сделала этого, а наоборот, кинулась в бой. Она даже успела загрызть двух волков, когда её остановили, но вожак этого не замечал, он был всецело поглощён главной целью, которая сейчас лежала прямо перед ним. Вот только меч.

Вадим чётко осознавал, что происходит, но силы у него заканчивались. Его здорово покусали, а левая рука почти не слушалась. Но тут краем глаза он увидел, что с волками дерется еще кто-то. С диким визгом совсем недалеко от него каталась дикая рысь, в которой трудно было бы узнать Росу, и, тем не менее, ею она и являлась.

Рысь билась насмерть! Плотно прижав уши к черепу, она огрызалась клыками, шипела словно тысяча змей и, обхватив передними лапами одного из волков, одновременно драла его сильными задними, отчего во все стороны летела шерсть и клочья шкуры.

— Роксолана! — улыбнулся Вадим, глядя прямо в глаза хищнику, что склонился над ним, капая горячей слюной. — Роксолана! Роксолана! Роксолана!

С каждым словом он отжимал мечом от себя зверя всё дальше, пока, придя в полную ярость, не откинул его прочь. Задействовав последние резервы организма, Вадим на краткое мгновение перешёл на другой энергетический уровень и изо всех сил врезал мечом по волку, разрубив тому лопатку. На помощь вожаку кинулись сразу два зверя из стаи.

И тут же на первого из них обрушился удар, разрубивший шею, а второй повис на мече, когда тот вонзился ему в грудь. Волки жили недолго, меч убивал надёжно, стоило ему только прорваться к телу сквозь шкуру и нанести серьёзную рану. Дальше всё происходило неумолимо быстро. Стая практически прекратила своё существование.

Вожак стаи умирал и с сожалением думал о том, что зря повёл стаю в последний бой, но он не мог предполагать, что всё так закончится. И теперь вся стая уходила вместе с ним на небесную охоту.

Последние два оставшихся в живых волка, увидев, что вожак издох, бросили терзать рысь и кинулись бежать без оглядки. Через минуту они скрылись среди деревьев, и вскоре о них ничего не напоминало. Ещё один подранок от рыси, хромая на обе лапы, потащился вслед за ними, спеша поскорее убраться с места битвы. Через несколько минут на поляне перед вековым дубом остались только двое.

Вадим, шатаясь подошёл к Росе, что лежала на земле и не могла подняться, а только хрипела, будучи жестоко израненной. Бросив фламберг, Вадим подбежал к ней и заглянул в глаза. Она что-то хотела сказать, но в зверином обличье не могла этого сделать.

— Что? Что? — обхватив пушистое тело, спрашивал у неё Вадим, но она не могла произнести человеческих слов. Он скорее догадался, чем понял, что ей надо, и, обхватив тело, попытался его нести, но раненая рука плохо слушалась, поэтому ему пришлось потянуть Росу за собой, держа правой рукой за переднюю лапу. До дерева оказалось совсем недалеко, и дотянув её, Вадим приподнял, насколько мог, и, теряя сознание, кинул на ствол дуба.

Рысь перекинулась в человека, а Вадим потерял сознание от дикой боли в раненой руке. Очнулся он от того, что на лицо падали мокрые капли. Открыв глаза, он с удивлением увидел лицо Росы.

— Ты жив, ты жив! — зарыдала она и упала ему на грудь, заливая её слезами и кровью.

— Роса, Роса, ты ранена⁈

Вадим смог встать и обнять полностью голую девушку. По всему её телу виднелись следы укусов, а ноги оказались основательно изгрызены, и кажется, даже оказалась задета кость.

— Я тебя перевяжу, подожди, — не обращая внимания на её голую грудь, сказал Вадим.

Нет, он зафиксировал мужским сознанием её наготу, но мысли у него были только о спасении девушки.

— На дереве узелок, там лечебные мази и зелья, без них мы оба умрём, — сказала Роса.

Вадим взглянул наверх и, не теряя времени, разорвал свою рубашку и туго перевязал раны девушки, остановив кровь, а потом полез на дерево. Это далось ему нелегко. Он смог залезть до половины, но нечаянно схватился раненой рукой о ствол и, вскрикнув от пронзительной боли, свалился наземь. Ему повезло, упал он удачно, как мешок с дерьмом, ничего не сломав, только вновь потеряв сознание.

Очнулся он опять от ощущения влаги на своём лице и, открыв глаза, вновь увидел перед собой лицо Роксоланы.

— Я смогу, я сейчас, я сделаю, — и встав, он вновь полез на дерево, на этот раз гораздо медленнее и осторожнее. Наконец, ему это удалось, и он снял узелок, тут же спустившись вниз.

Найдя лечебные зелья, Вадим смог напоить раненую девушку и перевязать её раны, а потом она помогла перевязать его. Роксолана оделась в шкуры, а он смог уже из последних сил добраться до своего мешка и принести его. Уже когда стемнело, разжёг костёр, накормил девушку и поел сам.

Откинувшись спиной на ствол, Вадим в каком-то беспамятстве смотрел прямо перед собой, а сбоку, сжавшись и прижавшись к нему вплотную, лежала Роса. И всё же инстинкт самосохранения не позволял ему всё пустить на самотёк, он смог зарядить оба пистоля и положил их рядом с собой. И не зря.

Когда ночь накрыла своим покрывалом место боя, прилетел знакомый филин и, опустившись на ветку, посмотрел вниз. Он увидел, что и Роса, и Зимогор тяжело ранены и лежат без сознания. Приказ богов был однозначен, а все волки погибли или разбежались, и филин решил сам добить обоих или хотя бы Зимогора.

Тихо слетев с дерева, он выставил перед собой когти и напал на человека. Вадим каким-то шестым чувством понял, что ему угрожает опасность, и автоматически поднял пистоль, что держал зажатым в правой руке.

Открыв глаза, он увидел неясную тень, с огромной скоростью наплывающую на него, и, выставив перед собой пистоль, нажал на спуск. Грохнул выстрел, и тяжёлая свинцовая пуля отбросила прочь тело филина. Роса вздрогнула всем телом, взглянула в сторону ночного хищника и ещё крепче прижалась к Вадиму. А он впал в полудрёму и, несмотря ни на что, был счастлив.

А что ещё нужно молодому парню, если любимая девушка рядом, доброе оружие в руке, и есть понимание, что он смог сделать то, что не дано сделать никому? Здесь он обрёл себя, да, именно в этом мире, он смог стать тем, кем сейчас и являлся. Он не желал этого, не стремился и не просил, а просто сделал, и к нему всё пришло само. Оставалось только выжить и жить дальше, жить дальше здесь.

Глава 19

Любовь, похожая на сон

Вадим просидел всю ночь в каком-то полусне. Уже под утро он очнулся от того, что Роса у него под боком заметалась в горячечном бреду. С трудом поднявшись, он вновь разжёг костёр и, найдя неподалеку воду, вскипятил чай, добавив в горячее питьё толику зелий.

Напоив девушку, он допил остатки сам и провалился в глубокий сон. Росе стало лучше, и она тоже заснула, но Вадим просыпался, чувствуя, что ей плохо. Он и сам не понимал, как он это чувствовал. Вот, казалось бы, он только что спал, как убитый, а в следующий миг уже открывал глаза и вставал, чтобы вновь напоить девушку.

Так продолжалось и утром, и в обед, и вплоть до самого вечера, пока Росе не стало значительно лучше. Постепенно опустилась ночь, и на запах волчьих трупов стали сбегаться потихоньку жители леса, что не брезговали ими. Пришёл, в частности, медведь.

Не став испытывать судьбу, Вадим подхватил Росу под руки и, забрав мешок, отвёл её немного дальше от места битвы. Идти далеко он не мог и вскоре остановился, найдя более-менее удобное место. Запас еды у него ещё оставался, но ненадолго, дня на три, не больше.

У Вадима болела рука, прокушенная волком, скорее всего, волк сумел повредить ему сухожилие, но, не обращая на свои раны внимания, Вадим заботился о Росе.

Три дня пролетели незаметно. Их не трогали, а может быть, просто не смогли найти. Пора отправляться в путь, потому как ночи стали ощутимо холоднее и длиннее. Да и если уж животные смогли их чуть не убить, то чего дальше ждать от людей?

Роса пришла в себя на вторые сутки. И Вадим впервые смог полностью выспаться за ночь. Проснулся он уже под утро от того, что на него что-то легло сверху. Очень мягкое и одновременно упругое.

Открыв глаза, он увидел смеющиеся глаза Росы, которая тут же впилась ему в губы, укусив при этом. Целоваться она не умела. Пришлось учить, но недолго. Сил на любовь не оказалось ни у неё, ни у него, сказались ранения, но лиха беда начало, и утренний поцелуй оказался не смертельным для обоих, хотя Роса один раз уже показала женскую сущность, испив крови Вадима.

— Ты чего, Роса, кусаешься⁈

— Я не кусаюсь, вы же, люди, так целуетесь?

— Нет, так кусаются, а целуются совсем по-другому. А что на тебя нашло?

— А я тебе не нравлюсь?

Вадим растерялся. Тут столько всего навалилось, а в лицо смотрят бесхитростные зелёные, как листва, глаза красивой девушки.

— Нравишься.

— А тебе нравятся больше беловолосые девки, да?

— С чего ты это взяла?

— Я знаю, видела у бабки в зеркале памяти.

— Гм. Мне всякие нравятся.

— Всякие? А я, значит, нет?

— Ты больше всех, — признался Вадим, сам того от себя не ожидая.

— Хорошо. Мне плохо сейчас, всю морозит. А тебе как?

— А мне хорошо с тобой.

— Правда?

— Правда! Тебе, Роса, нужно раздобыть обычную одежду, а то в этих шкурах ты смотришься нечистью.

— Это потом, сейчас нам нужно прийти в себя, Зимогор. Вылечиться и продолжить путь, тогда и найдём мне одежду.

— Хорошо, Роса. Спасибо, что ты пришла мне на помощь.

— Это тебе спасибо, я бы не дошла одна.

Вадим промолчал, лишь ближе притянул к себе девушку. В эту ночь они спали в обнимку на лапнике под вековой елью, и никого не боялись.

На следующий день они продолжили свой путь к Онежскому озеру, а ещё через день вышли к реке Истра и, соорудив небольшой плот, поплыли в нужную сторону. Их цель была проста: по системе мелких рек добраться до Волги, а уже по ней доплыть сначала до озера Белое, а потом по реке Ковжда до Онежского озера. Так казалось и быстрее, и проще.

Но на деле это оказалось нелегко, плот постоянно рассыпался, приходилось совершать переходы между реками, а ещё добывать себе пропитание и одновременно прятаться, чтобы не встретиться с кем-нибудь. Да и каждый раз они были вынуждены собирать новый плот.

Но чем дальше они отходили от Москвы, тем проще и быстрее удавалось передвигаться. Людей становилось всё меньше и меньше, а вокруг лежали огромные пустые пространства, состоящие из леса и болот, пронизанные многочисленными озёрами и реками.

Вадим наметил путь через Углич с его Покровским монастырём и Кирилло-Белозёрским монастырём, а там уже и Онежское озеро, как конечная точка. Сентябрь подходил к концу, и им следовало поторопиться. Но, как бы они не спешили изо всех сил, рискуя жизнью, и всё же в Углич добрались в самом начале октября.

Оставив Росу в лесу, Вадим зашёл в город, который ничем особенным его не заинтересовал. Город оказался маленьким, люди настороженными и недоверчивыми, кругом царило разорение и практически оккупация шведами. Ему удалось пополнить запасы пороха и найти одежду для Росы только после того, как его впустили в Покровский монастырь по паролю, сказанному настоятелем Саввино-Сторожевского монастыря.

В монастыре он передал последние сведения от Гермогена, которые просили говорить монахам везде, где он будет останавливаться. В ответ Вадим получил помощь, запас продуктов и одежду, как для себя, так и для Росы.

— Куда путь держишь, шляхтич? — поинтересовался монах, которого ему выделили в качестве сопровождающего в город.

— К Онежскому озеру.

— В Кирилло-Белозёрский монастырь заглянешь?

— Да, почему бы и нет⁈

— Тады мы передадим с тобою им грамотку, да на словах что. Ты, главное, в руки никому не попадись. А ежели то получится, то не стоит говорить того, что мы скажем, а грамотку спрячешь надёжно, да и не поймут они, коли даже в руки им попадёт. Токмо знающий и разберёт.

— То мне ведомо, так и поступлю, — согласился Вадим, внимательно глядя на монаха.

— То добре, а ты зачем одёжу ещё и не на себя покупаешь?

Вадим действительно купил не только себе одежду, что изорвалась в очередной раз, но и Роксолане. Покупал не бабью, а мужскую. Порты да рубаху, да армяк плотный, да уж и зимний почти.

— Так двое нас, я да мой младший брат.

— А пошто с собой не привёл?

Тут Вадим понял, что сболтнул лишнего. Приводить в монастырь оборотня, тот ещё квест. Монахи живо раскусят, кто на самом деле его спутник. А оно ему надо?

— Нет, я его заберу у извоза рыбинского. Там он меня должен ждать. А денег у него с собой почитай и нет. Поэтому куплю здесь и сразу пойдём дальше. Не след нам там бродить по рынкам.

— Ну, как считаешь нужным, — отстал монах.

Закупив вещи и забрав продукты, Вадим покинул монастырь, чтобы вскоре встретиться с Росой в условленном месте, где она должна была ждать. Но придя на место, он никого не нашёл. Бросив мешок, Вадим стал оглядываться вокруг, высматривая Росу, и даже пару раз крикнул. А в ответ тишина.

Не найдя её, Вадим забеспокоился, принялся лихорадочно метаться по лесу, и никак не находил. Уже отчаявшись, он прислонился спиной к дереву и закрыл лицо руками. Всё это время Роса в образе рыси тихо пряталась на дереве и смотрела вниз. Сначала она осторожничала, боясь спуститься, а потом решила посмотреть, что будет делать Вадим, не найдя её. Поняв, что шутка заходит слишком далеко, она мигом спустилась с дерева, и не успел Вадим окончательно впасть в отчаянье, как она уже тёрлась об его ноги пушистой шёрсткой.

Вадим вздрогнул, Роса тут же перекинулась в девицу, держа шкуру на уровне груди.

— Я тебя так ждала, Зимогор.

— Роса! Я тебя искал, а ты прячешься от меня⁈

— Ну, я просто затаилась.

— Тогда ты пойдёшь одна. Таиться от меня не надо. Я искал тебя, переживал, думал, что тебе плохо или тебя украли, а ты! — и Вадим, сам того не ожидая, отвернулся, еле сдерживая нахлынувшие эмоции.

Роса внезапно поняла всю глупость своей шутки. Нет, она действовала инстинктивно, но в то же время импульсивно, и вот такой результат, когда они ещё не совсем отошли от прошлой передряги. Она не знала, что делать и как загладить свою вину. Хотела было броситься в его объятия, но остановилась и просто подалась вся к Вадиму, лизнув его в лицо, одновременно прижавшись к нему всем телом.

Тот вздрогнул, удивлённо посмотрев на неё.

— Нам нужно быстрее уходить. Прости, всё потом.

Вадим не стал спорить. Краткий миг слабости и отчаянья сменился злостью и он, взяв мешок в руки, стал вытаскивать оттуда одежду.

— Вот, одевайся и мы уходим.

Роса, отвернувшись, и не стесняясь Вадима, стала натягивать на себя непривычную мужскую одежду. Сначала она делала это медленно, но Вадим решился и стал помогать ей, не замечая, как довольная улыбка расплылась на лице Росы. Она отворачивалась с деловым и озабоченным видом, давая ему возможность помочь ей.

В общем, когда они оказались готовы тронуться в путь, Вадим уже остыл, а она вновь обрела присутствие духа. И хотя глубоко внутри она раскаивалась, но никак не показывала это Зимогору. Некоторое время они шли молча, торопясь убраться, как можно дальше от города, но ближе к ночи стали потихоньку разговаривать друг с другом.

Найдя удобное место для ночлега, они разожгли костёр и, соорудив место для ночлега, легли отдыхать. Роса сама сразу же прижалась к Вадиму, пользуясь его нерешительностью.

— Зачем ты так поступила, Роса? — тихо шепнул он, вслушиваясь в треск костра.

— Не знаю, хотела проверить тебя. Ты и вправду боялся за меня? — шепнула в ответ Роса.

— Да, иначе разве бы я бился за тебя?

— Я знаю, и в то же время не знаю. Ты не оборотень, а сделал гораздо больше для меня, чем кто-либо другой.

— Ладно, Роса, давай спать. Я устал и ещё не оправился от ран. Давай все разговоры оставим на завтра.

— Давай, — кротко сказала Роса, и сразу же уткнулась ему в шею, защекотав её теплым дыханием.

На следующий день они продолжили путь, не вспоминая о досадном случае. День особых приключений не принёс, и по пути они никого не встретили. В мужском одеянии Роса выглядела весьма нелепо, её пышные рыжие волосы сейчас были убраны под шапку, а обо всём остальном Вадиму приходилось только догадываться.

На протяжении всего пути они продолжали принимать лечебные эликсиры и зелья, постепенно восстанавливая силы после битвы. Опасаясь новых неприятностей, они шли осторожно, обходя окольной дорогой любые опасные места. Там, где была возможность, плыли на плоту. Время шло, осень всё больше вступала в свои права, наряжая в позолоту последние зелёные листочки на деревьях и насылая по ночам прохладу.

Дни укорачивались, становилось всё холоднее. Да они ещё и продвигались на север. Тут как раз и пригодились тёплые вещи, что купил Вадим. На четвёртые сутки они подошли к Кирилло-Белозёрскому монастырю, и Вадиму снова пришлось оставить Росу.

— Роса, я должен тебя чувствовать, я не хочу снова метаться в поисках, не зная где ты.

— Я не буду прятаться.

— Нет, ты должна прятаться, но мне нужно тебя чувствовать, чтобы находить. Ты ведь нашла меня?

— Да.

— А как?

— Мы с тобой обменялись кровью, поэтому я чувствую тебя.

— Хорошо, а ты можешь сделать так, чтобы я тоже чувствовал тебя?

— Скорее да, чем нет.

— Это трудно?

— Да.

— Но ты сможешь?

Роса замолчала, испытующе смотря на Вадима, и её глаза стали странно мерцать. Под конец она улыбнулась и спросила.

— А ты точно хочешь этого?

— Да.

— А сможешь?

— Конечно, — ответил Вадим, не ожидая подвоха.

— Ну, смотри. А когда ты узнаешь условия, не откажешься?

— Какие условия?

— Ну, одни из них для тебя будут неожиданными, но, скорее всего, приятными. А может быть и нет. Много всяких.

— Если они не приведут к моей гибели, то я согласен.

— Гм, а может быть ты подумаешь о том более взвешенно? — буквально замурлыкала Роса.

— Это что-то сильно опасное?

— В некотором смысле, да, но скорее для нас обоих, и даже для меня больше, чем для тебя.

— Если это для тебя опасно, то я отказываюсь от своих слов.

Роса опешила, замолчала, а потом улыбнулась.

— Нет, для меня не опасно. Я смогу предохраниться, и я согласна сделать твою привязку ко мне.

— Согласна?

— Да.

— Ну, тогда и я согласен.

— Смотри, назад дороги нет, ты дал слово.

— Я слово дал, я его исполню. Жди меня здесь. Я постараюсь прийти, как можно быстрее.

— Хорошо, Зимогор. Я буду тебя ждать, — Роса несмело улыбнулась, глядя на него своими зелёными глазищами.

Вадим кивнул и, прихватив необходимые вещи, отправился в Кирилло-Белозёрский монастырь. Шёл он быстро и успел войти в монастырь до того, как его осадил отряд неизвестно откуда взявшихся шведов.

В монастыре Вадим планировал оставаться не больше суток, а пришлось остаться почти на двое, да ещё и искать выходы из него. Информацию монахам он передал, запасы пополнил, настало время уходить, но вокруг раскинулось чужое войско, предводитель которого стал вести переговоры с монахами.

Вадим беспокоился из-за вынужденной задержки, ведь его ждала Роса. В первую ночь он уйти не смог, весь день маялся, ища возможность сбежать, и не находил её.

Такой случай представился только следующей ночью. Монахи помогли Вадиму незаметно спуститься с помощью веревки по монастырской стене, и он, преодолев каменную преграду, тут же бросился к лесу. Но его заметили и бросились в погоню. Пришлось доставать пистоль. Один выстрел, а вслед за ним и второй изрядно охладили пыл преследователей, и Вадим без труда затерялся в лесу. Идти до места, где затаилась Роса, было далеко, и он попал туда только к утру, страшась, что вновь не найдёт её.

Роксолана терпеливо прождала Вадима целый день и ночь, охотясь в окрестностях и страшась пропустить его. Но он не пришёл в первый день, не вернулся и во второй, хотя должен был поспеть не позже вечера. На вторые сутки Роксолана не могла найти себе места.

Беспокойно пометавшись, ночью она не выдержала и пошла ему навстречу. Следуя по лесу, она увидела его первой, точнее, почувствовала, оставаясь незамеченной. И дальше неотступно следовала за ним между деревьями, охраняя, пока он не пришёл к назначенному месту, только тогда она оборотилась и вышла навстречу.

— Роса!

— Да, почему ты так долго?

— Монастырь в осаду взяли. Пойдём, нам надо уйти поскорее отсюда, как можно дальше.

Роса не стала спорить, они быстро собрались и прошли весь остаток ночи и полдня, пока не остановились на днёвку. Немного отдохнув, они отправились дальше, и шли ещё долго, пока ночная темень вновь не поглотила всё вокруг. Нужно устраиваться на отдых.

Вадим вздохнул, его все больше посещали мысли о близости с Росой. Хотя, опять же, они и так спали спина к спине, а то и лицом к лицу, но он боялся обидеть девушку своим настойчивым вниманием, а кроме того, опасался спровоцировать конфликт. Но мужское естество постепенно восстанавливалось, а девушка ему нравилась, и он стал задумываться, что с этим делать дальше.

Найдя подходящее место для отдыха, они расположились, и Роса задала вопрос.

— Зимогор, ты готов к тому, чтобы научиться чувствовать меня?

Вадим удивлённо взглянул на неё.

— Да. Уже сейчас?

— Ты готов?

Вадим удивлённо пожал плечами.

— Да.

— Тогда нам надо найти укромное место, и лучше пусть это будет берлога.

— Берлога не может быть укромным местом, давай я сделаю лучше крепкий шалаш?

— Давай.

Они нашли удобное место, и Вадим принялся наспех сооружать шалаш из еловых веток, рубя их и связывая жерди лыком. Провозившись пару часов, с первыми лучами солнца он смог позвать в него Росу.

Шалаш получился хоть и неказистый, но очень просторный и довольно крепкий. Вход Вадим сделал из жердей, что закрывались изнутри на запор, которым служила другая жердь.

— Вот, — показал он его Росе.

Та окинула критическим взглядом внутренности шалаша и занесла в него вещи.

— Пойдёт, но надо сначала искупаться, — и пошла первой на речку. Вернувшись, она занырнула в шалаш и отправила мыться Вадима.

Вода в реке была холодной, но не бояться же заболеть теперь гриппом? Наскоро окунувшись, Вадим быстро оделся и побежал к шалашу. Крикнув Росе, что он вернулся, дождался её разрешения и быстро зашёл внутрь.

— Закрывайся, — строго сказала ему Роса, завернувшись в шкуру.

— Хорошо, — несколько удивлённо проговорил он, и заложил палкой довольно хлипкую дверь, сквозь щели которой уже сочились первые утренние лучи. Обернувшись, он увидел, что Роса стоит к нему спиной совершенно голая. Она лукаво улыбнулась и проговорила.

— А тебе не жарко?

В горле у Вадима внезапно всё пересохло, и он не смог ничего сказать в ответ. Ему действительно стало жарко.

— Раздевайся, это нужно, чтобы почувствовать меня.

— Но, — промямлил Вадим, откровенно растерявшись. Проще было рубить мертвяков, да сражаться с волками, чем вот так смотреть в смеющиеся зелёные глаза девчонки.

— Что, но? Раздевайся, давай.

Глупо робея, Вадим стал скидывать с себя одежду, первым положив недалеко от себя ножны с фламбергом и пару заряженных пистолей. Наконец, он остался в одних штанах.

— Полностью раздевайся, — с явным интересом глядя на него, сказала девушка-оборотень.

— Как, полностью? Зачем?

— Так надо, иначе ничего не получится.

— Гм.

— Раздевайся.

Вадим колебался, постепенно догадываясь, что его ждёт дальше, но не верил в это. Так долго ждал, и вот тебе на, когда всё вроде к тому идёт, он испугался. Видя его колебания, Роса внезапно повернулась к нему и вызывающе посмотрела в глаза, специально качнув грудью.

Вадим сглотнул и снял с себя штаны. Роса шагнула к нему и обняла за шею, прижавшись всем телом. Вадим сначала несмело обнял её, потом его руки стали ласкать спину девушки, постепенно спускаясь всё ниже, пока не попали на ягодицы. Кровь стукнула ему в голову, в ней сразу же зашумело, словно он выпил разом полный стакан водки.

Дальше он плохо помнил, только слышал частый и глухой стук сердца, которое реагировало на то, что он видел и ощущал. Держа девушку за ягодицы, он жадно стал её целовать, Роса активно отвечала ему. Он стал спускаться ниже, целуя сначала шею, потом ключицу и, наконец, перешёл на грудь. Разум окончательно оставил его, и он стал шептать, как в бреду, слова нежности и восхищения.

Как они очутились на заботливо подстеленной Росой одежде, Вадим так и не смог вспомнить. Лаская тело девушки, он забыл, кажется, сам себя. Что чувствовала девушка, он не знал, но её глаза уже давно оказались закрыты, она часто и бурно дышала, давая ему возможность ощутить мягкость её груди. Они обвились ногами и руками, став на непродолжительное время одним целым.

Человек и оборотень соединились друг с другом, чтобы стать одинаковыми и дать продолжение новой жизни. Они любили друг друга, любили так, как могут любить только те, что готовы отдать жизнь друг за друга, и те, кто уже находился между гранью жизни и смерти. Они успели пережить оба этих чувства и теперь просто это переживали их тела, как чуть раньше сердца.

Лаская друг друга, они учились чувствовать и слышать так, как должны чувствовать и слышать близкие по духу и мыслям люди, и они ими стали. Роса стала ещё больше человечной, а Вадим немного оборотнем, приняв и поняв саму суть природы девушки.

Солнце уже поднялось высоко над землёй, а они всё никак не могли оторваться друг от друга, будоража лесных зверей и птиц своими глухими стонами и вскриками. Но всему есть предел и окончание, устали и они. Вадим продолжал шептать слова любви своей подруге, а она, только что ставшая женщиной, ласково гладила его по густым, неровно обрезанным волосам, просто наслаждаясь звуками его голоса.

Из шалаша они не торопились выбираться. Вадим знал, что рядом никого кроме них нет, то же чувствовала и Роса. Им было хорошо вместе, так хорошо, как может быть двум любящим сердцам. И, всё же, им пришлось разомкнуть объятия, чтобы прерваться на еду и вновь отправиться в дорогу. Почти собравшись, они передумали и остались здесь ещё на ночь, чтобы вновь распугивать своими криками ночных животных и птиц. А рано поутру, полностью разобрав шалаш, они окончательно покинули это место и отправились дальше.

Эпилог

Вадим, он же Зимогор, он же литвин, был сейчас счастлив. Они долго пробирались по реке в сторону Онежского озера. Много всякого разного встречали, по большому счёту того, о чём нет и смысла вспоминать. И, наконец, они доплыли до огромного озера, на котором и располагался архипелаг сорока островов.

Где-то на одном из них и жил нужный отшельник, что сможет сделать Вадиму меч. Нужен был отшельник и Росе, ведь только с его помощью она сможет почувствовать Зимогора окончательно своим. Вадим же раздумывал, глядя на спокойные, свинцового цвета волны.

Сейчас Онежское озеро больше походило на море. Спокойное и безмятежное, которому нет дела до окружающих. Мелкая волна, как билась о берег миллион лет назад, так делала это и сейчас. Дул пронзительный холодный ветер, предвещая скорый снегопад.

Пройдёт буквально пару недель, и зима окончательно вступит в свои права, но они успели прийти раньше, преодолев все испытания. Осталось только купить лодку и отправиться на поиски отшельника. Деньги у Вадима имелись, рыбачьи посёлки по берегам озера тоже, так что он не думал, что в этом возникнут препятствия.

Сейчас он думал, скорее, о другом. Его цель — покинуть этот мир, как-то незаметно поблекла, уступив место пониманию того, что здесь ему будет намного лучше. Что его ждало в своём мире? Да ничего особенного. Унылая комфортная жизнь, с мечтами о более лучшей, которой он не достигнет никогда. Да и девушки такой не найдёт.

Он действительно влюбился в Росу, и больше не хотел ничего. Он смотрел на воду, а думал о ней. Смотрел на лес, а думал о ней, смотрел на небо, и продолжал думать о ней. Зачем ему меч? Чтобы добиться перехода в свой мир? Так он уже того не хочет.

А вот Росе что-то нужно от отшельника и, судя по её виду, она настроена весьма решительно. Вадим взглянул на подругу. Почувствовав взгляд, девушка отвернулась от озера и посмотрела прямо ему в глаза.

— Может, не поедем искать отшельника?

— Нет, поедем, мне нужно.

— Ладно, мне только меч у него сделать, и можно уезжать.

— А мне надо сделать так, чтобы ты стал таким, как я, и тоже можно уезжать.

Вадим не понял её и пожал плечами. Они уже и так были практически единым целым, чего же боле? Но женщин вообще сложно понять. Ладно, так, значит, так.

Купив лодку, они загрузили в неё вещи и продукты. Посмотрели вокруг, и Вадим стал выводить лодку на большую воду, отталкиваясь шестом от дна. Вскоре лодка закачалась на мелкой волне, и шест оказался больше не нужен. Вадим кинул взгляд на близкий берег, потом на Роксолану и, усевшись за вёсла, стал неумело ими грести в сторону ближайшего к ним острова.

— В добрый путь! — внезапная крикнула Роса и засмеялась счастливым смехом.

— В добрый путь! — повторил за ней Вадим и, улыбаясь, словно ребёнок, налёг на вёсла.

Они не знали, что их ждёт впереди и на что надеяться. Они были молоды, полны надежд и боевого задора, а значит, все неприятности окажутся далеко позади. Где-то усмехнулся Вещий Олег, и улыбнулась старая ведьма, утирая невольную слезу, упавшую с глаз. Зашумела дубрава, заспорили боги, а вокруг пары влюбленных молодых людей царила первозданная тишина. Лишь только мерный плеск воды от вёсел нарушал её. Лодка шла всё дальше, медленно отходя от берега, и становилась всё меньше и меньше, пока и вовсе не скрылась из глаз.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Недобрый молодец: Витязь на перепутье

Content

Недобрый молодец: Витязь на перепутье

Глава 1 Призрак из прошлого

Глава 2 Дорога на Москву

Глава 3 Чертов лес

Глава 4 Чертов лес, продолжение

Глава 5 С новыми силами

Глава 6 В логове врага человеческого

Глава 7 Село

Глава 8 Монахи

Глава 9 Село

Глава 10 Сражение

Глава 11 Монастырь

Глава 12 Келарь

Глава 13 В поисках врага

Глава 14 Врата мира

Глава 15 Капище и сабля

Глава 16 Роксолана

Глава 17 Битва

Глава 18 Схватка

Глава 19 Любовь, похожая на сон

Nota bene