СкальдЪ

Речной лорд

Пролог

Раньше его имя звучало как Роман и жил он совсем в другом месте – на Земле в двадцать первом веке.

Как он попал в Вестерос? Почему в Эдмара Талли? Куда делся прежний хозяин тела? И по какой логике именно в такое время? Кто приложил к подобному руку? Проклятие это, или, наоборот, невероятная возможность и уникальный шанс?

Вопросов было множество, и его мозг раз за разом их перебирал, пытаясь понять хоть что-то, нащупать зацепку или подсказку. Вот только ответов он так и не нашел. Пока, во всяком случае.

А еще присутствовала тоска – глубокая и не торопившаяся проходить. Тоска по прежней жизни и семье. Что с ней? Как они там? Есть ли шанс закончить все это безумие и каким-то образом вернуться обратно?

Такие вопросы буквально одолевали Романа в первые дни.

Как ни странно, но отвлечься и не сойти с ума помог именно Вестерос и все то, что его теперь окружало.

Роман знал об этом мире и даже считал себя неплохим экспертом. Но реальность оказалась куда сложнее, чем она выглядела со страниц книги. И главное – время! Почему он попал в Вестерос не условный месяц или год назад? Почему не до начала судьбоносных событий? За этот промежуток можно было многое изменить. А сейчас, очутившись в положении шахматиста у которого заканчивается время, да и ситуация на доске выглядит крайне тяжелой, приходилось как-то выкручиваться.

Роман осознал себя в теле лорда Эдмара Талли в тот момент, когда все они – он сам, его старшая сестра Кейтилин Старк, племянник Робб, которого провозгласили королем Севера, вместе со своей молодой женой и дядей Бринденом Черной Рыбой находились в Риверране.

Робб Старк закончил победную кампанию на западе. Он основательно прижал земли Ланнистеров, пожег деревни, крепости и города, взял хорошую добычу и, как говорится, неплохо порезвился. Вот только стратегического значения все эти победы не принесли. Более того, там он познакомился с Джейн Вестерлинг и женился на ней. А это, как Роман прекрасно помнил, послужило тем спусковым крючком, началом конца, который привел к предательству Уолдера Фрея и Красной свадьбе.

Робб и Черная Рыба вернулись в Риверран совсем недавно. Прилюдно, в присутствии речных и северных лордов, они хвалили Эдмара. А оставшись наедине, устроили настоящую экзекуцию.

– Вам было приказано ждать лорда Тайвина! – кричал на него Робб Старк. – Приказа сражаться с ним вы не получали!

– И что же я должен был смотреть, как он марширует по моим землям, сжигая и грабя их? Мне следовало просто пропустить его на запад?

– Таков был план, чертов ты идиот! – присоединился Черная Рыба. – Мы хотели заманить его в ловушку. Он должен был пройти!

– Я нанес ему поражение у Каменной мельницы, – пытался оправдываться лорд Эдмар. – В стычках они потеряли около двух тысяч человек, а я в десять раз меньше. И он отступил!

– А я хотел заманить лорда Тайвина и Гору в ловушку. И сейчас первый был бы в нашем плену, а голова второго торчала на пике. И мы бы обсуждали условия мира! – Робб в бешенстве ходил по покою.

– Ты все испортил, Эдмар, – буркнул Черная Рыба. – Ты все испортил, твою же мать!

Роман всегда относился к Богам достаточно нейтрально. Он их не видел, и признавать существование не торопился. И все же, прожив в новом мире некоторое время, уже был готов сказать: – хвала Богам, что на тот момент я все еще не попал в тело Эдмара! Несмотря на некомпетентность в местных реалиях, несмотря на привычку не торопиться с выводами и словами, он бы молчать не стал. Или бы не смог.

Еще в прошлом, читая "Песни", он считал Эдмара Талли недотепой, мальчиком на побегушках, храбрым, но не очень умным лордом. К тому же тот не умел отстоять собственную позицию, да зачастую просто и не имел ее, предпочитая подчиняться тем, у кого больше лидерских качеств и кто выше по положению.

Память прошлого Эдмара, как открытая книга, находилась в его полном распоряжении. И она подсказывала, что Робб, Черная Рыба и несколько лордов провели военный совет без него, ничего не сообщили о глобальной стратегии и о том, что он должен пропустить Тайвина Ланнистера на запад. Они, тупорылые бараны, просто запамятовали! А вот громогласного пьянчугу Большого Джона Амбера, который предпочитал драться и лезть вперед, на совет пригласить не забыли!

Талли получил приказ удерживать всеми силами Риверран. Что он и сделал. Причем, блестяще. Но никто не говорил ему, как именно он должен беречь замок. Только ли сидеть за надежными стенами или вести себя более энергично, проводя вылазки и устраивая засады.

А после того, как Эдмар, не зная нюансов, выполнил свой долг и предпринял все возможное, чтобы сдержать лорда Тайвина и пустить тому кровь, они накинулись на него и сделали крайним, выставляя виноватым в том, что война начала складываться не самым лучшим образом. И Эдмар, тряпка и дурачок, просто молчал! Он даже не пытался им сказать, что ничего не знал!

И все же, если в глобальном плане будущее сулило нешуточные проблемы и неприятности, то в плане взаимоотношений имелся небольшой шанс все переиграть. По крайней мере так считал Роман.

Собравшиеся в Риверране лорды просто пили, охотились в округе, думали о дальнейшей кампании, отдыхали сами и давали отдых своим людям. Их солдаты и воины разместились в замке и его окрестностях. Все отъедались и залечивали раны.

И эти десять дней, что дала ему судьба, Роман потратил с пользой. Наверное, никогда раньше он так помногу и так тщательно не знакомился с людьми и не вспоминал, что же ему известно.

Хотя, на самом деле, с людьми знакомиться не приходилось. Прежний Эдмар знал их прекрасно. Но Роману приходилось заново их оценивать, прощупывать, беседовать и вообще, составлять собственное мнение. Эдмар, как оказалось, ко всему прочему был еще и достаточно близорук в оценке людей и фактов.

Роман исследовал память предшественника, читал книги, смотрел карты и старался вести себя как можно более естественно. Конечно, некоторые замечали, что он стал вроде как другим. Но сейчас, в реалиях войны, на таких мелочах особого внимания никто не заострял.

Отец Эдмара, лорд Хостер, недавно умер, и его тело сожгли на ладье посередине Красного Зубца. Мать Минисса, урожденная Уэнт, погибла, рожая еще одного сына двадцать лет назад. Лиза Аррен не собиралась покидать Долину. Вторая родная сестра, Кейтилин, беспокоилась, как вернуть дочек из Королевской Гавани. Робб и Черная Рыба строили хитроумные планы, как выиграть войну. Северные лорды и вовсе никакого внимания на него не обращали.

И только друзья прежнего Эдмара пытались ему помочь. По крайней мере, они хотя бы выражали сочувствие по случаю смерти отца и говорили слова поддержки.

У Эдмара имелась одна несомненная способность – он легко сходился с людьми и запросто приобретал друзей. Но тех, кому он безотлагательно верил, а не просто испытывал симпатию, с теми, с кем немало пережил, ранее насчитывалось четверо. Их имена звучали как Патрек Маллистер, Марк Пайпер, Карил Венс и Реймен Дарри.

Маллистер несколько месяцев назад отправился с Теоном Грейджоем до Сигарда. Замок находился на побережье, охранял регион от железнорожденных и принадлежал как раз Маллистерам. Там Теон сел на корабль и уплыл на Пайк, а Патрек остался дома. Насколько Роман помнил, тот должен присоединиться к войску Севера и Трезубца, и отправиться на Красную свадьбу.

Марк Пайпер, наследник замка под названием Розовая Дева, высокий блондин с широкими плечами и беззаботной улыбкой находился в Риверране. С ним Роман, так сказать, успел познакомиться. Марк оказался человеком веселым, немного легкомысленным и верным.

– Чтобы ты ни делал, Эд, я тебя поддержу, – так он частенько говорил. Роман откровенно радовался такому рыцарю в своем окружении.

Меланхоличный, с печальным взглядом Карил Венс носил титул лорда Приюта Странника. Ему исполнилось тридцать, и он являлся самым взрослым, умным и наблюдательным в их компании. Карил мог считаться симпатичным, если бы не большое родимое пятно, покрывающее часть шеи и заползающее на щеку. Он так же принимал участие в похоронах Хостера Талли и все еще находился в замке.

И последний – Реймен Дарри, погиб в битве у Шутовского брода от одного-единственного, но страшного удара Григора Клигана.

Вот с этими друзьями, ровесниками и собутыльниками прежнего Эдмара, Роману и приходилось общаться. Естественно, в Речных землях проживали и другие лорды, а простых рыцарей насчитывалось вообще огромное количество. С некоторыми из них у Эдмара сложились вполне теплые отношения. Но эти трое оставшиеся в живых считались самыми влиятельными и сильными. Именно на них он и делал ставку.

Из заслуживающих отдельного упоминания имелись капитан гвардии сир Робин Ригер, мастер над оружием сир Десмонд Грел, мейстер Виман, посвященный во многие секреты, и стюард Утерайдс Уэйн. Все четверо служили Риверрану и его лордам всю свою жизнь и все четверо благополучно состарились на службе. Они были хорошими, верными людьми, но для серьезных дел нужна свежая, энергичная кровь – Роман очень четко осознавал подобные вещи.

Правда, друзья и "старая гвардия" уважительно относились к Эдмару, считали его законным, после смерти отца, лордом Риверрана и были готовы выполнить любой приказ.

И все время Роман выжидал удобного случая, чтобы показать себя с новой стороны. И коль скоро он попал в этот мир и в такого человека, то надо как-то приспосабливаться и менять в окружающих мнение о самом себе.

Он знал, что случай не заставит себя долго ждать. Следовало проявить терпение, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Основных, требующих немедленного решения, проблем было две, и обе весьма глобальные. Первая – то, что война все еще продолжалась, и Ланнистеры выдавливали из Речных земель весь сок и жир. А вторая заключалась в том, что простак Талли, а следом за ним и его лорды, признали Робба Старка королем Севера, а самих себя его верными вассалами.

Вот так гордый и сильный на словах лорд Реки потерял независимость, добровольно нашел сюзерена и теперь выполнял чужие приказы.

Роман временами вообще поражался, как повернулась жизнь Эдмара Талли. Ему казалось, что в один прекрасный день тот проснулся и совершенно случайно узнал, что он воюет с Ланнистерами, у него появился король по имени Робб Старк и теперь ему предписывается жениться на одной из дочек Фрея.

Роман, конечно, утрировал, но сама мысль отражала общую тенденцию.

Благоприятный случай представился, когда в замке вновь появились Фреи. Ранее, узнав о нарушении Роббом клятвы и женитьбе на Джейн Вестерлинг, они со своими воинами и слугами со скандалом покинули Риверран.

Роман, который уже начинал называть себя Эдмаром Талли, сидел у внушительного черного стола с резными ножками. На нем находилось несколько серебряных кувшинов с вином, кубки и корзинки с фруктами.

Переговоры проходили в горнице Риверрана. Она могла похвастаться высокими, почти под пять метров, потолком, большими окнами, выходящими на юг и дверьми на противоположных сторонах покоя. Под древними балками висели тяжелые бронзовые люстры с толстыми свечами, имелось два десятка обитых темно-синей кожей стульев, несколько шкафов и еще два маленьких стола. Около одной из стен находился огромный камин. Роман приказал его зажечь и сейчас в нем уютно потрескивали дрова.

Всё – потолок, пол, стены, были выложены из грубого, нарочито неотделанного камня. Горница нравилась Роману. Здесь чувствовались сила и величие Риверрана и речных земель.

Легкий, отдающий влагой, ветерок свободно проникал сквозь одно из приоткрытых окон. Слышались команды – лучники раз за разом посылали стрелы в мишени, отрабатывая точность и общее взаимодействие.

Слева от Эдмара расположился Бринден Черная Рыба, приходившийся ему дядей. Он был человеком высоким и худощавым, несмотря на возраст быстрым в движениях, с обветренным, морщинистым и гладко выбритым лицом. Даже здесь он не стал снимать одежды из черной вываренной кожи и неброской кольчуги – так он закалял тело и не давал ему поблажек. Прежний Эдмар дядю своего побаивался.

Справа находился Робб Старк – шестнадцатилетний, хорошо сложенный юноша со светлой кожей, рыже-каштановыми волосами и голубыми глазами. Он начинал отращивать бородку и усы – они выглядели еще более рыжими, чем волосы на голове. Все отмечали, что Робб является чуть ли не полной, но более юной копией самого Эдмара Талли.

Сразу за Роббом сидела его мать и старшая сестра Эдмара – Кейтилин Старк, сложившая изящные руки на коленях. Женщина могла похвастаться высокими тонкими скулами, большими синими глазами и роскошными каштановыми волосами. Раньше она считалась настоящей красавицей, но годы и последние события заставили поблекнуть некогда ослепительный облик.

Эти люди были семьей Эдмара Талли, союзниками и теми, кто ни во что его не ставил.

Прямо напротив, на противоположной стороне стола, расположились два человека в достаточно скромных и непритязательных одеждах.

Один из них – уже начинающий седеть мужчина с тонкими чертами лица, не мог похвастаться внушительным ростом или физической силой. Тем не менее, он считался суровым и прославленным воином. Его звали сир Уолдер Риверс и он являлся бастардом лорда Близнецов. Сейчас он играл ведомую роль.

Главный из этих двоих – Лотар Фрей по прозвищу Хромой, двенадцатый по счету законный сын старого лорда Уолдера. На вид ему можно было дать лет тридцать пять, он был грузен, с близко посаженными глазами, острой бородкой и темными вьющимися волосами до плеч. В Близнецах он служил отцу стюардом. Многие считали его самым умным, коварным и хитрым человеком среди всех Фреев.

Лотар и Уолдер прибыли в Риверран во главе небольшого эскорта из двадцати всадников с главной целью – начать переговоры и решить, что же делать после того, как Робб Старк предал собственную клятву и вместо одной из дочек Фрея женился на посторонней девушке.

– Близнецы находятся далеко от Риверрана и путь сюда оказался не близким, – негромко произнес Робб Старк. Он старался говорить и вести себя величественно, по-королевски, и получалось это у него, в общем-то, неплохо. – Мы благодарны, что вы пришли к нам в такое непростое время.

– Да, дороги сейчас кишат бандитами и убийцами, – кивнул Уолдер Риверс. – Но когда нас позвал король Севера – мы явились!

– Отец поручил нам сказать, что наш союз с Севером может быть возобновлен. На его условиях! – Лотар Фрей, откинувшись на спинку стула, говорил учтиво, но совершенно холодно и бесстрастно. Роман невольно подумал, что даже манера себя вот так вести работает на репутацию человека. Интересно, любит ли он убивать людей? И если любит, делает с таким же невозмутимым выражением на лице? – Лорд Фрей требует от вас формальных извинений за нарушение клятвы в отношении священного обета жениться на его дочери.

– Конечно! Я поступил бесчестно! – признался Робб, положив руки на стол и скрестив пальцы в замок.

«Надо было раньше думать, и думать не членом, а головой», Роман с трудом сдержался, чтобы не бросить прямо в лицо новообретенному племяннику хлёсткие слова. Робб все испортил. Он мог продолжать трахать Вестерлинг, коль скоро она ему так приглянулась, а жениться на дочери Фрея. Перефразируя пословицу, и лютоволки были бы целы, и овцы сыты. Дочь Фрея принесла бы верность и клинки Близнецов, а Джейн лишь добавила проблем, вбив клин между союзниками. Но нет, дурачок пошел по наиболее глупому пути и сейчас на всех парах приближался к Красной свадьбе. А Фрей ныне совсем от реальности оторвался, коль его сыновья говорят в таком тоне!

Кейтилин сидела молча, а вот Черная Рыба наградил Фреев высокомерной улыбкой.

– В качестве компенсации за измену наш отец требует Харренхолл с прилегающими землями, – негромко добавил Риверс.

– Харренхол находится на Речных землях, он принадлежит моим вассалам! – Роман впервые открыл рот. – Лишь я имею право им распоряжаться. Не думаю, что…

– Мы сражаемся за Север! – перебил его Робб Старк и посмотрел с отчетливым гневом, взглядом приказывая заткнуться. – Харренхолл хоть и не на севере, но я вправе решать его судьбу. И он будет вашим, как только война окончится.

– Мы еще обсудим, кто и на что имеет право, – Роман все же не выдержал. Он не знал таких мелких деталей и не помнил, как Эдмар вел себя на этих переговорах, но то, как себя показал Робб, о многом говорило. Он просто раскидывал чужие земли, и на мнение дяди ему плевать. Подобное выглядело оскорбительно, но остальные воспринимали такое положение дел в порядке вещей.

– Помолчи-ка, – угрожающе разлепил губы Черная Рыба.

Роман косо посмотрел на него, и все же смолчал. Ругаться перед Фреями выглядело действительно не лучшей идеей.

– И еще кое-что, – скучным голосом добавил Лотар.

– Мы постараемся дать лорду Фрею все, что он захочет, – важно проговорил Робб.

«Ага. Особенно за счет лорда Риверрана», промелькнула в голове Романа быстрая мысль. Вот так к нему, вернее к его предшественнику, тут все и относились. Чаще всего он был нужен в тяжелые деньки. О своих чувствах они вспоминали, когда требовалось заткнуть какую-нибудь «дыру». Прям, как сейчас.

– Не все, а кого! – пояснил Риверс. При этом оба Фрея красноречиво остановили на Романе свой взгляд. Он, и не зная канона, весьма быстро мог бы сообразить, на что они намекают. Робб, Кейтилин и Бринден так же теперь смотрели лишь на него. Под взглядом пяти человек Роман почувствовал себя неуютно.

И все же он вновь промолчал. Пусть полностью озвучивают свои условия.

– Отец желает, чтобы вы, лорд Талли, женились на одной из его дочерей. На леди Рослин, – наконец, сообразив, что вопроса он так и не дождется, добавил Лотар.

– Неужели? – Роман приподнял бровь. – Сколько ей лет?

– Девятнадцать! – ответил Риверс. – Мы отправимся домой утром и нам нужен ваш ответ. И данное требование не обсуждается!

– Еще как обсуждается! – Роман излучал показную уверенность, хотя эту самую уверенность не чувствовал и в помине. – Разве не этим мы сейчас занимаемся?

Кейтилин Старк предостерегающе кашлянула. Кажется, такого младшего брата она раньше не видела. Черная Рыба сжал кулаки.

– Свадьба должна состояться через две недели, – голос Лотара звучал учтиво, и он словно не слышал последней реплики Романа. – Если нет, то и союза между нашими домами не будет!

– Вам известно, что мы сейчас воюем? – поинтересовался Бринден Талли.

– Отец стар, но не слеп, и все видит, – по губам Лотара скользнула еле заметная улыбка. – Он больше не хочет откладывать такие важные дела. Тем более, недавний опыт говорит ему о том, что к клятвам союзников надо относиться с осторожностью.

Прозрачные намеки звучали как очередное оскорбление. Вот только крыть нечем. Робб создал поганый прецедент и сейчас всем приходилось расхлебывать дерьмо. Роман зло сжал губы.

– Он в своем праве, – на щеках юного Старка заходили желваки. Но голос звучал вежливо. – Если вы не против, нам нужно все обсудить!

Фреи переглянулись, одновременно кивнули и начали вставать. Риверс поднялся на ноги легко, а вот Лотару пришлось опереться на столешницу. К двери он шел медленно, приволакивая левую ногу. Все они молча провожали его взглядом.

Роман глубоко вздохнул и отпил из кубка. Вино было просто замечательное – чуть терпкое, с ноткой пыли и южного солнца. Но не за вкусом он сейчас гнался – ему бы не помешало немного уверенности. Начиналось самое важное и от того, как все пройдет, зависело невероятно много вещей.

– Ты что себе позволяешь? – сразу, как только закрылась дверь, вспылил Бринден. Лицо старого воина покраснело от гнева.

– А что? – Роман с деланным безразличием поболтал вино в кубке. – Я просто пытался кое-что уточнить! Тем более, я сюзерен Фреев! Непозволительно им так себя вести. Престиж Риверрана может пострадать.

– Мы уязвили его гордость! – совершенно серьезно произнес Робб.

– Что мы уязвили? – Роман выделил «мы». – Может лишь ты уязвил? Лично я ничего не уязвлял, – скрывая волнение, он встал, прошел к окну и там развернулся. Теперь свет падал со спины, а значит, лицо находится в тени и собеседникам будет не так легко читать его эмоции.

– Лорд Талли, вы забываетесь! – наверняка Робб удивился этим словам и тому, что их посмели сказать прямо ему в лицо.

– Послушай меня. И очень внимательно, – Черная Рыба со скрипом отодвинул стул и угрожающе подошел. Роман не боялся этого человека, но тот умел внушить настороженность одним своим видом. Всё-таки столько лет командовать людьми это не просто так, такое бесследно не проходит. – Ты обязан жениться на дочери Фрея! И ты сделаешь именно так!

– Не будь таким самоуверенным, дядя. Я имею право самостоятельно принимать решения. Принуждать негоже.

– И я имею такое право. И сейчас мой кулак принудит твои зубы!

– Дядя! Эд! – вот и Кейтилин Старк вступила в беседу. До этого она молчала, но сейчас ее лицо пылало возмущением, и на Романа она смотрела с укоризной. – Не надо ругаться! Что с тобой, Эд? Ты разве не понимаешь, что происходит?

– Если мы откажемся, наш альянс с Фреями рухнет! – Робб повернулся к нему спиной, наклонившись над столом.

– Ого, неужели ты, наконец-то, стал думать о таких вещах, племянник? – Роман специально не называл его королем все эти дни. Кажется, такая тактика начинала задевать Робба. – Старый Фрей мечтает женить меня на одной из своих дочек уже лет двадцать, – это Роман знал точно, покопавшись в памяти прежнего хозяина тела. – Если я и соглашусь, то на своих условиях, и выбор, кого из его дочек осчастливить, останется за мной. Так будет правильно!

На самом деле, Роман не видел, как выйти из ситуации, не женившись. Обиду Фрея надо загладить. Тем более, как он помнил из канона, Рослин вполне симпатичная дева. Хотя там есть еще и Уолда Светлая – та вообще считалась настоящей красавицей.

В любом случае, союз нужен ему самому – чтобы банально выжить. А еще союз необходим Северу. Вот только Роман собирался заключить его на своих условиях, сделать так, чтобы они увидели его силу и поняли, что теперь с ним придется считаться.

Имелись и другие пути… Завалить весь дом Фреев и его поганого лорда, показывая, кто здесь главный. Игнорировать угрозы и не ехать в Близнецы. Тогда, в отсутствие возможности провести Красную свадьбу, старый хорек подумает трижды, прежде чем решиться на открытое восстание. Его покровитель Тайвин Ланнистер далеко, а северные и речные лорды очень близко. Так можно потерять все. И Русе Болтон тут не поможет.

И все же, по здравому рассуждению, он весьма сильно ограничен.

Да, сложись ситуация иначе, он бы имел выбор. Можно было бы подумать о Мирцелле Баратеон, Арианне Мартелл, Маргери Тирелл, дочке Рендилла Тарли, о ком-то еще, например, сестрах Мандерли или девушке из семьи Хайтауэров или Флорентов. Такой брак принес бы ему сильных союзников и их мечи. Все могло бы осуществиться, появись он в Вестеросе на несколько лет раньше. А сейчас места, да и времени для маневра не осталось. Если отказать Фрею, то все рухнет. Вестеросская одиссея Романа закончится, не успев толком начаться.

– Ты рискнешь нашими жизнями и свободой, выбирая жену посмазливей? – Кейтилин Старк встала.

– А Роббу ты такие слова говорила, когда он нарушал клятву Фреям и повел Вестерлинг под венец? – говоря откровенно, Кейтилин не было рядом, когда Робб пустился во все тяжкие. Соответственно, и повлиять на него она не имела возможности. Но сейчас это не важно.

– Я вырву твой поганый язык! – заорал Черная Рыба. – Выбирай выражение, тупорылая ты форель! Ты говоришь с королем и его матерью!

– Не смей приплетать сюда Джену! – Робб так же вскочил на ноги, с грохотом отшвырнув стул.

– Заткнись, – Роман собрал всю волю в кулак и, не обращая внимания на парня, зафиксировал на дяде указательный палец. – Ты забываешь, что говоришь с лордом Риверрана. Кажется, вы все забыли, что воюете в Речных землях, что находитесь в моем замке и едите мой хлеб. Вы забыли об уважении. И сейчас я вам о нем напомню!

– Что? – молодой Старк поднял брови. Он так опешил, что даже на миг забыл про обиду и гнев. И все же голос его дрожал – это Роман заметил с удовлетворением. – Ты давал мне клятву, сир. Ты признал меня своим королем и теперь я могу тебе приказывать!

– Да, клятва прозвучала, – Роман покачал головой. – Вот только она получилась неформальной. В тот день, в Риверране, мы все, следом за Большим Джоном Амбером согласились считать тебя королем. И речные лорды в едином порыве вскинули мечи. Но никто из нас не произнес ее по всем правилам, на коленях, перед ликами Семерых, как то и положено. Думаю, она не имеет нерушимой силы. И ныне настало время ее пересмотреть.

– Что? Ты головой тронулся? – Черная Рыба надвинулся. Роман подумал о том, сумеет ли старик удержать себя в руках или ударит? – Сраный мальчишка! Надумал встать в позу в такой ответственный момент! Я могу позвать стражу и тебя бросят в темницу! Там ты быстро отрезвеешь, сообразив, кто здесь истинный лорд и король!

– Угрожаешь, никак? – Роман, слегка задев его плечом, прошел к столу, взял кубок и сделал глоток. – Зря. Люди принесли клятву верности мне, а не тебе. И она принесена по всем правилам. Так кого они будут слушать?

Он говорил правду. Вот только вся верхушка Риверрана – мастер над оружием, капитан гвардии, мейстер и остальные служили лорду Хостеру и прекрасно помнили и Кейтилин Старк, и Черную Рыбу.

Да, формально они принадлежат ему, но кто знает, как все могло повернуться? Положение получилось щекотливое.

И все же Роман, как мог, подготовился к этому дню и этому разговору. В самом Риверране его людей раза в четыре больше, чем северян. А верные Марк Пайпер и Карил Вэнс поддержат и пойдут до конца за своим лордом. Они и сейчас должны находиться за дверью, готовые прийти на помощь по первому знаку. Он мог кликнуть их в любой момент и начать отдавать приказы.

Роман надеялся, что до открытого конфликта дело удастся не доводить.

– Да ты! – Черная Рыба все же не удержался и схватил его за грудки. Хватка у него оказалась что надо. Ткань камзола затрещала. Несколько пуговиц отлетело в стороны, застучав по каменному полу.

Роман кое-что знал и умел в прошлой жизни. Да и силой новое тело было не обижено. Он моментально вывернул Черной Рыбе руку и взял его шею в захват, одновременно ударив ногой под коленку. Бринден оказался к такому не готов, он застал его врасплох, да и приемы самообороны из другого мира в Вестеросе пока еще не изучали.

Конечно, тот попытался вырваться, но Роман держал крепко. В настоящем бою, на мечах или копьях, его шансы против такого прославленного воина были бы невелики. А так побарахтаться можно!

– Остынь, дядя! – Бринден дернулся еще раз, но Роман хватки не ослабил.

Кейтилин смотрела на все огромными глазами, а Робб явно не знал, что делать или говорить.

– Вот так! – поборов сопротивление Черной Рыбы и выждав еще немного, чтобы зафиксировать положение, Роман толкнул его на стул. – Мы союзники, и мы семья. И я вас люблю, – сейчас он солгал, так как никаких особо светлых чувств к этим людям не чувствовал. – Но теперь воевать мы будем иначе. И ко мне вы станете относиться иначе.

– Я король!

– Да. Король Севера. А здесь Трезубец. Отныне я не твой вассал. Мы союзники – добровольные союзники с равными правами!

– Я веду войну. Без Фреев нам не победить! – закричал Робб. – Нам некогда торговаться! Что ты творишь? Одумайся, дядя, и я прощу тебе безумную выходку.

– Не дергайся, я помню о войне. Вот только не ты один ее ведешь. Мы сражаемся вместе, плечом к плечу! Не забыл, племянник? И да – не надо делать мне поблажек или угрожать!

– Нет, ты ничего не понимаешь! Что с тобой, Эд? Тебе словно шлея под хвост попала. Ты сам не свой, – Кейтилин говорила быстро и торопливо. Сейчас Роман прекрасно видел все их мысли, они были написаны на лицах.

Растерянность, удивление, негодование, гнев, ярость… Эти люди, его новая семья, все еще надеялись, что стали свидетелями всего лишь очередной вспышки недовольства у Эдмара. Такие, несмотря на его покладистый нрав, случались и раньше. И после них тот неизменно пасовал и соглашался с чужими условиями. Он боялся, не умел поставить на кон всё и пойти до самого конца. Вот и сейчас они считали, что Эдмар выговорится, придёт в себя, остынет и стушуется. Бунт подавят, и все останется, как и прежде.

– А наша семья? Вспомни о всех нас! Ты сейчас совершаешь чудовищную ошибку. О, Боги, да что с тобой такое? – продолжала убеждать Кейтилин.

– Ошибку? Ты хорошо подумала о том, что сказала? – вот теперь Романа прорвало, и он говорил все то, о чем думал, когда читал канон и оценивал действия Кейтилин Старк. – Ты сдуру взяла в плен Тириона Ланнистера и сказала, что отправляешься в Риверран, а двинулась в Долину. Тем самым ты подставила меня! Тысячи людей расплатились жизнями за твой порыв. Благодаря тебе лорд Тайвин спустил с поводка Гору, садиста Амори Лорха, позвал отребья в лице Бравых Ребят и принялся давить Речные земли. Никто иной, как ты и истеричка Лиза умудрились упустить Тириона и разжечь, в конечном счете, всеобщую войну! Зачем вообще начинать, если так позорно обделаться? И именно ты выпустила из плена Цареубийцу! А твой сынок Робб отпустил Теона Грейджоя и тот захватил Винтерфелл! Кто должен думать о семье? Вы совсем берега попутали, делая меня раз за разом крайним, оправдывая свои идиотские ошибки!

– Эдмар! – кажется, его слова оказали на Кейтилин Старк эффект более сильный, чем иная пощечина.

– Дядя…

– Помолчи, Робб! Ты думал членом, а не головой, нарушив клятву Фреям. Имей мужество признаться хоть в этом!

– Я не проиграл ни одной битвы! Но я проигрываю войну! – на лице Робба попеременно появлялся то румянец, то бледность, а на лбу выступили капельки пота. Он размахивал руками и… боялся. Да, Роман увидел слабину в его глазах. Страх за будущее, за потерю такого ценного союзника, как Риверран, наконец-то заполз в его сердце. Тем более, мальчишка еще не научился ставить на место недовольных. Да и Серый Ветер, который как-то помог ему расправиться с Большим Джоном Амбером, не сидел у ног. – Теперь ты хочешь все испортить!

– Нет, я хочу помочь нам всем. Вы уже довольно начудили, – Роман глубоко вздохнул. – Я пойду навстречу Фреям. Вот только ты, Робб Старк, должен будешь меня попросить.

– Я король! Если мы не сделаем это сейчас, то погибнем!

– Королей нынче как говна за конюшней, – Роман специально сказал так грубо. – Ты дал Грейджою грамоту, что готов признать его отца королем за военный союз. Вот и меня ты признаешь королем или кем-то похожим. Если я того пожелаю. И мы не погибнем!

– Откуда ты узнал про грамоту Теона? – опешил Робб. – О ней знали лишь мы двое!

– Узнал. И я о многом другом знаю, уж поверь.

– Риверран никогда не считался королевством, – Кейтилин попыталась зайти с другой стороны, апеллируя к логике. – И не время сейчас подобным заниматься.

– На ваши планы и идеи время я должен найти, так? Значит, и вы найдете на мои.

– Это что, мятеж? – наверное, Робб Старк всеми силами копировал интонации и повадки своего героически погибшего отца. И сейчас он пытался задавить его авторитетом и положением.

– Глупец, ты пожалеешь о таком поведении, – Бринден Талли все время пыхтел, как закипающий чайник. – Видят Семеро, такого я не хотел, – он с грохотом ударил кулаком по столу, да так, что кувшин с вином опрокинулся и темная жидкость потекла на пол. Не обращая никакого внимания на растущую лужу, он встал, стремительно направился к двери, открыл ее и прокричал. – Стража, сюда!

– Да, сир, мы здесь, – прямо за дверью находились Марк Пайпер, Карин Венс и капитан гвардии сир Робин Ригер. За ними толпились солдаты – не меньше дюжины. Наконечники их копий воинственно поднимались к потолку, хотя на лицах и проступало недоумение. И у всех на одежде или доспехах неярко поблескивал герб в виде серебристой форели.

Говорил Венс, и Роман был готов поклясться, что тот все слышал. Как минимум ту часть разговора, что велась на повышенных тонах.

И сейчас два рыцаря выступали не сами по себе, а озвучивали общее мнение. Оно состояло в том, что речным лордам перестал нравиться сложившийся порядок вещей. Несколько месяцев назад они вполне честно и добровольно признали Робба королем, но теперь многое изменилось. Старк отдавал предпочтение своим северным лордам и лишь их приближал к себе. Джон Амбер постоянно находится рядом с ним. Русе Болтон командует второй армией и сейчас распоряжается в Харренхолле. Карстарк, до смерти собственных сыновей, мести, убийства младших Ланнистеров и казни, выступал правой рукой короля. Робб даже Теону Грейджою до его предательства доверял больше. В общем, ситуация не доставляла радости. Даже постоянное присутствие при короле Черной Рыбы, одного из своих, не могло загладить уязвленное чувство гордости речных лордов.

– Взять глупца! – Бринден Талли повернулся и ткнул в Романа пальцем.

– Кто вы такой, сир, что приказываете поднять руку на лорда Риверрана? – холодно, с нескрываемым возмущением, поинтересовался Венс. – Он наш, да и ваш, сюзерен.

– Я родной брат умершего лорда Хостера! Я приказываю именем короля Севера!

– Мы выполняем распоряжения лишь лорда Реки! – Марк Пайпер, закованный с ног до головы в железо, стоял с поднятым забралом. Сейчас он его резко, с лязгом, опустил и положил руку на перекрестье меча, показывая серьезность намерений. – Лорд Эдмар, какие будут приказы?

– Отличная работа, милорды, – Роман чуть ли не улыбался. Бринден стоял с таким лицом, что напоминал не черную рыбу, а вытащенного на берег леща. Или ерша, учитывая «колючий» характер дяди. По крайней мере, он так же хватал ртом воздух. – Оставайтесь на своем посту.

Да и лица Робба и его мамаши стоило увековечить в камне. Они выглядели опешившими, сбитыми с толку, даже испуганными, переводя взгляд с Романа на воинов, замерших в дверном проеме.

Сир Пайпер кивнул одному из солдат, и тот захлопнул дверь прямо перед Черной Рыбой. Роману понравилось, как они держались, вот только сир Ригер выглядел неуверенным и сбитым с толку. Да оно и понятно – наверняка ему впервые довелось присутствовать на том, как Талли выясняют, кто же здесь главный. И счастливым его такое представление не сделало.

Двери закрылись со стуком. Они словно отсекли прошлое и повернули историю по новому руслу. Роман на миг похолодел, отчетливо понимая, что все теперь будет иначе. Повисло молчание. Первой его прервала Кейтилин. Ее голос звучал глухо, и она неверяще смотрела на нового брата. Кажется, таким она его раньше не видела. Хотя, почему кажется? Так и есть.

– Ты не прав, Эдмар. Сейчас, как никогда, мы должны сплотиться и стать единым целым. Ты всех нас погубишь! – похоже, у женщины закончились аргументы, и она собиралась пойти на второй круг.

– Помолчи лучше, сестра. Ты говоришь о семье, но не обо мне, а о Старках – о своих дочках и сыновьях. Вы с Лизой имеете обыкновение вспоминать младшего брата изредка, в те трогательные моменты, когда вам требуется помощь и поддержка. Спроси себя – как часто ты интересовалась моими мечтами или планами, а? – чувствуя себя победителем, Роман вновь сел за стол, широко расставил ноги и с открытой улыбкой повернулся к Роббу. – Итак, племянник, ты готов попросить меня об услуге? Что тебе нужно и что ты дашь взамен?

Глава 1. Дебют

На первое активное действие Роман решился еще три дня назад. Время неумолимо исчезало, давая все меньше и меньше возможности для маневра.

Он помнил, что Джейме Ланнистер продолжает находиться в Харренхолле, залечивая отрубленную руку и готовясь со дня на день отправиться в Королевскую Гавань. С ним должны поехать Квиберн, Бриенна Тарт и, возможно, внушительный отряд, возглавляемый Уолтеном Железные Икры, капитаном гвардейцев Русе Болтона.

Жесткий и беспринципный хозяин Дредфорта уже решился на предательство и не стал задерживать Цареубийцу, хотя еще прежний Эдмар отправил ворон во все стороны с приказом задержать бывшего пленника. На это мозгов у него хватило. Более того, он даже отправил в погоню старика Робина Ригера.

Тут он, конечно, дал маху. Нашел, кому доверять такое дело! Раньше Ригер считался отменным бойцом, но годы сделали свое дело, заодно притушив инициативу и смекалку. Сейчас капитан гвардии годился лишь на то, чтобы стоять посредине замкового двора, попукивать и надрачивать новобранцев. Само собой, Ригер вернулся ни с чем. Его рыцарской чести нанесли весомый удар, и он не смог признаться, что ему и его отряду помешала всего одна, правда здоровая и сильная женщина – Бриенна Тарт. Вот только Роман и так прекрасно знал такие детали.

Когда Ригер вернулся в Риверран, а это случилось уже при Романе, тот не стал ему ничего говорить. Какой смысл распекать не слишком сообразительного и медлительного старика? Если кого и ругать, то лишь прежнего Эдмара за то, что выбрал не подходящий для подобного дела инструмент.

И Роман постарался кое-что исправить. Для начала следовало подобрать компетентного человека, который умел видеть суть, разбираться в человеческих сердцах, понимать политические и военные расклады. Таким стал Карил Венс, лорд Приюта Странников, высокий и задумчивый человек с печальным лицом.

Уже Карил посоветовал еще одного толкового рыцаря по имени Роберт Пэг. На его гербе красовались две переплетенные змеи, красная и белая. Пэг не уступает хитростью и умом тварям с собственного щита, сказал ему Карил.

Прежний Эдмар так же ценил Роберта, но по своему – «подтягивал» его в личную свиту во время охот и попоек.

Беседа происходила в кабинете лорда Риверрана. Здесь стояли высокие шкафы из прекрасного красного дерева, три низких и удобных кресла, старый стол, напольный канделябр. На одной из стен висела карта всего Вестероса.

Помещение давно не использовалось по прямому назначению. Старый лорд Хостер долго болел и не вставал с кровати до самой смерти, а прежний Эдмар предпочитал решать вопросы либо в шатре, либо в походе, либо во время дружеской пьянки в Великом Чертоге.

– Слушай очень внимательно, Роб, – говорил Роман, стараясь выражаться четко и по существу. – Ты возьмешь сотню лучших людей и вдвое больше коней. Со всей возможной скоростью вы поскачете в Харренхолл. Там должен быть сир Джейме Ланнистер. Привези его сюда во чтобы то ни стало. Любой ценой! Любой, Роб!

– Вам поручается важное дело, сир Роберт, – добавил Венс, расположившийся у окна. – От его успеха зависит будущее Речных Земель.

– Сир Джейме? В каком качестве он находится в Харренхолле? – среднего роста, темноволосый с внимательным взглядом карих глаз, Пэг умел думать. Голова на его плечах росла не просто как подставка для шлема. И его дальнейшие вопросы лишь подтверждали сей факт. – Насколько я помню, в замке стоит войско лорда Болтона. Он наш союзник. Почему он не может выдать сира Джейме?

– Все непросто, – признался новый хозяин Риверрана и прошелся по комнате от окна до двери и обратно. – Русе Болтон себе на уме. Боюсь, он затеял собственную игру.

– Ясно… – протянул Пэг, но не совсем уверенно. – Что, если он… воспротивится моему приказу? Что, если не отдаст Цареубийцу?

– Дело опасное, Роберт, – Роман не стал скрывать правды, подошел и положил руку на плечо рыцарю. – Ты можешь погибнуть. Тебя могут убить – мол, никто не приезжал в Харренхолл, и мы ничего не знаем. Но все же, я уверен, Русе Болтон не пойдет на открытый бунт. Не сейчас, по крайней мере. Это нарушит его планы. Он не только бессердечный, но и осторожный. А ты подстрахуйся, намекни ему, что в Харренхолл привел не всех людей и оставшиеся знают, где ты и что делаешь. Да и я отправлю ворона и напишу Болтону несколько строк. Возможно, они помогут тебе сохранить жизнь.

– Это можно! – довольно кивнул Пэг. – Хитрить умеют не только на Севере.

– Отрадно такое слышать, – удовлетворенно кивнул Роман.

– Болтону ты скажешь, что приказ вернуть Цареубийцу исходит не только от лорда Эдмара, но и от короля Робба, – добавил Карил. – Лишняя внушительность никогда не помешает.

– Надеюсь, это его подстегнет в правильном направлении, – Роман покачал головой. Если бы все было так просто!

– Понял, – теперь Пэг позволил себе намек на улыбку. Несмотря на очевидный риск, чувствовалось, что предстоящая затея его чем-то привлекла. – Что еще?

– Как бы там ни случилось с Болтоном, на открытый конфликт не лезь. Если он будет темнить и выкручивать, говорить, что не знает, где Цареубийца, или не видел его, сделай вид, что поверил. Скажи, что возвращаешься в Риверран. Не вздумай лезть в драку. Ты и твои люди нам нужны живыми. Играй роль усердного, но не слишком умного служаки.

– Не волнуйтесь, лорд Талли, такого я не допущу. Северяне не смогут меня спровоцировать.

– Хорошо. Идем дальше. После Харренхолла отправишься на юг. Не слишком далеко, чтобы не попасть в плен врагам. Постарайся перехватить Цареубийцу на дорогах, так как он двигается в сторону Королевской Гавани. С ним должна быть здоровенная бабища по имени Бриенна Тарт, мейстер и кто-то еще.

– Значит, дело дойдет до крови?

– Рассчитывай на такое твердо. Ланнистера просто так никто не отдаст, – Роман пожевал губу. – Ты сразу узнаешь Тарт, деву с Сапфирового острова. Она… бросается в глаза. И вообще, любит сама представляться. Кстати, ты не видел её здесь, в Риверране? – рыцарь мотнул головой. – Жаль. Она дала клятву верности Кейтилин Старк. Ее желательно не убивать, а взять в плен. Но если не получится, если все пойдет не так, или она воспротивится, то твоя рука не должна дрогнуть. Ты понял?

Глава 2. Априори

– Клянусь лукавыми глазками моей милой Анни, дельце нам поручили непростое! – заметил Хьюго Венс, высокий и худой рыцарь с бледным лицом, наследник лорда Норберта из Атранты. При этом он покряхтывал и увлеченно поливал старый вяз, около которого их отряд разбил привал.

– Эй, эй, поосторожней, – с серьезным видом заметил Роберт Пэг. – Хью, ты сейчас всю полянку затопишь!

Венс заржал как конь, подвязал бриджи и вернулся к костру.

– И все же не понимаю, с чего Эдмар решил, что мы найдем Цареубийцу в Харренхолле? – спросил Тристан Ригер, сын мастера над оружием в Риверране. При этом он пожал широченными плечами. Все его мощное и внушительное тело выражало недоумение. – Если лорд-пиявка получит его в свои руки, то мигом спустит кожу и сошьет еще один розовый плащ.

– Красивый такой плащик, – улыбнулся Венс.

– Эд подозревает, что кое-кто из северян затеял мутную игру, – пояснил Пэг. Тристан был человеком хорошим и преданным, умело обращался с мечом, но ум не являлся его сильной стороной.

– Серьезно? – Тристан подкинул толстый сук в огонь.

– Серьезней не бывает, коль скоро мы трясемся в дороге, поотбивав о седла все задницы, – Хью повернулся к одному из воинов. – Тащи мясо, Дик. Сколько можно тянуть?

Солнце медленно опускалось за дальние деревья, окрашивая округу в причудливую смесь синих и фиолетовых оттенков. От костра шло тепло и запах сгоревших дров. Еле слышно доносился крик кукушки. Роберт стянул сапоги и повесил их на колышки около огня – пусть малость подсушатся.

Данная лордом Риверрана сотня разбила лагерь, остановившись на ночевку. Ржали кони, слышался смех и разговоры рядовых бойцов. Над двумя другими кострами висели котелки. Варево в них весело булькало, распространяя приятный запах готовящейся похлебки.

Ригер уже расставил караулы, и теперь отряд наслаждался отдыхом. Хотя особо расслабляться не стоило. По округе бродило столько мародеров, насильников и тех, по кому давно плакала петля, что неприятная встреча могла произойти в любой момент.

Роберт Пэг сидел на чурбаке, щурился от стелившегося по земле дыма, шевелил босыми пальцами ног и думал, как же правильней поступить. Его лорд подкинул им непростую задачку. Правда и темнить не стал, честно предупредив, что риск весьма велик. В предстоящем деле можно и голову сложить. Про хозяина Дредфорта и его увлечения в их войске ходило немало разговоров. Болтону убить кого-то не сложнее, чем прихлопнуть муху. Но смерть не самое страшное, что может приключиться в жизни рыцаря. Он привык, что костлявая частенько подходит на расстояние удара. А вот мучительная смерть – это куда неприятней. Смотреть, как с тебя длинным лоскутом сдирают кожу, зрелище явно на любителя. «У голого человека секретов не много – а у ободранного их и вовсе нет», кажется, так шутят поганые мучители из Дредфорта. Как же выжить, не спровоцировать лорда-пиявку и вдобавок выполнить задание?

– Не нравится мне все это, – обронил Тристан, почесывая подбородок.

– О чем ты? – удивился Хьюго. – Харренхолл всегда был именно таким – мрачным и нелюдимым. У меня от него каждый раз мурашки по спине бегут, – признался он после некоторого молчания.

– Сдается мне, Трис о другом говорит, – Роберт задумчиво покусывал травинку.

За прошедшие дни они спокойно и без всяких происшествий достигли Харренхолла. Хотя, люди и кони основательно устали. Слишком уж большое расстояние им пришлось преодолеть, и слишком много форы они дали беглецу в этой погоне.

Сейчас три рыцаря выдвинулись вперед, оставив людей за спиной. Дорога выходила из леса и, петляя, устремлялась к неправдоподобно огромным воротам замка. В нем все было именно таким – титаническим, невероятным и поражающим взор. По легендам, замок построил железный король Харрен. И в тот день, когда последний камень занял свое место, в Вестерос высадился Эйгон Завоеватель с двумя сестрами и тремя огромными, под стать замку, драконами. Именно они его и сожгли, оплавив камни и изуродовав стены и башни. Да и людей здесь погибло без счета. В Речных землях непослушных детей до сих пор пугали призраками, бродящим по местным землям и погостам.

Оплавленный замок напоминал твердыню темных сил или что-то похожее. Он и сейчас не утратил мощи, внушительности и какой-то злобной торжественности.

Раньше замок принадлежал дому Уэнтов. За время последней войны в нем успело смениться несколько временных хозяев, которые сожгли городок Харрентон, притулившийся у стен. Не так давно в крепости устроил ставку лорд Русе Болтон со своими людьми. Вот только судя по отсутствию на башнях флагов, северяне так же ушли отсюда.

– О другом? О чем именно, мне интересно? – поинтересовался Венс. – Чего мы ждем, Роб? Вперед! Войдем в замок и узнаем, что к чему. Кажется, там пусто.

– Э, нет, не скажи, – протянул Пэг. – Что-то тут не чисто.

Война научила его осторожности. Поначалу он был куда более рискованным и бесшабашным. Ровно до того момента, пока не попал в засаду Григора Клигана, состоявшего на службе у лорда Тайвина Ланнистера.

О сире Григоре шла дурная слава. Он убивал детей, насиловал женщин, жег дома, вешал «высоко и коротко», любил пытать. Но и воевал он хорошо, как настоящий бойцовый пёс, не зная жалости ни к себе, ни к врагам. И хитростью обладал по настоящему звериной.

Вот он и подловил их – беспечных и самоуверенных. В тот день немало хороших людей распрощалось с жизнью на безымянной лесной дороге. Сам Пэг едва не повторил их судьбу – когда огромный и уродливый клинок Горы разбил его щит и сломал руку. Он упал на землю. Внушительный, закованный в металл, похожий на ожившую башню Клиган завис над ним, вздымая к небесам меч. От смерти Роберта отделяли какие-то мгновения. Жизнь промелькнула перед глазами, пока он тщетно пытался отползти, скользя ногами по мокрой траве.

Ему повезло… Случайная стрела поразила коня сира Григора, тот заржал и дернулся в сторону, гулко бухая копытами по земле. Гора отвлекся, пытаясь усмирить буйного жеребца. Товарищи Пэга сумели вытащить его с той дороги. И с тех пор он малость поумнел, избавившись от лишнего апломба и тщеславия.

– Вот и я так думаю, – поддержал Ригер. Книг он не читал, но воинскую науку разумел неплохо. – Гляньте, как птицы кружатся над вон той башней. В замке точно есть люди.

– Попасть в Харренхолл просто, а покинуть его нелегко, – решил Пэг. Он натянул поводья, успокаивая коня. – Тристан, бери двух людей, горниста и двигай вперед. Вызови гарнизон на переговоры. Скажешь, что нас послал лорд Эдмар. Постарайся выяснить положение дел. Оружие держи под рукой. Мы подождем здесь, и подстрахуем в случае чего.

– Сделаем, Роб! – крякнул Ригер, поправляя перевязь с мечом.

Роберт Пэг и Хьюго Венс молча наблюдали, как несколько человек все дальше удаляются, приближаясь к замку. Они остановились, и почти сразу раздался звук горна. Сигнал звал на переговоры.

Некоторое время ничего не происходило, и Роб стал уже думать, что в замке и впрямь никого, кроме выживших слуг, нет. Наконец из внушительного зева ворот медленно выехали несколько человек.

Даже издали было видно, что лошади у всех разных мастей и размеров, да и оружие с одеждой поражало каким-то экзотическим разнообразием.

Они приблизились к Ригеру. Общение заняло не так уж и много времени. Скрытые листвой Пэг и Венс негромко переговаривались, строя догадки, о чем сейчас говорит их друг.

Наконец всадники разъехались.

– Ну, что там, Трис? – спросил Пэг вернувшегося Ригера.

– Дело темное, – признался тот. – Замок держат Бравые Ребята. Это наемники. Ты ведь помнишь их, Роб?

– Еще бы! – речные лорды знали, что Бравых Ребят или Кровавых Скоморохов, как их называли за глаза, лорд Тайвин Ланнистер пригласил откуда-то из Эссоса. Они отличались бессмысленной жестокостью и любовью к дешевой показухе. Потом наемники решили переменить хозяина, и перешли на сторону северян. На предательство их подбил Русе Болтон и они помогли ему захватить Харренхолл.

– А что с северянами? Где они? – не удержался Венс.

– Этого выяснить не удалось. Я беседовал со Свином. Так он, во всяком случае, представился, – усмехнулся Ригер. – Выглядит он как боров, но темнить умеет. Он ничего не рассказал о положении дел и вообще потребовал, чтобы ты, Роберт, встретился с их командиром, Варго Хоутом. Мол, он все и объяснит.

– Надеюсь, ты сообразил не давать обещаний отправляться внутрь замка?

– Обижаешь, Роб, – нахмурился Ригер. – Встреча на прежнем месте. У ворот.

– Ну что ж, значит, так тому и быть, – поудобней усевшись в седле, Пэг отправился на переговоры.

Варго Хоут оказался высоким и худым человеком с узкой бородой до груди. На его шее висело украшение в виде монисто, состоящее из доброй сотни разных монет.

– Как ваш звать, шир? – поинтересовался Варго, останавливая коня. Рядом с ним находились трое мужчин. Один из них был чернокожий и, судя по всему, являлся уроженцем Летних островов. На нем был надет великолепный шелковый камзол, правда прожжённый в нескольких местах и покрытый жирными пятнами. Второй выглядел как настоящий дотракиец – дикий и полуголый, несмотря на моросящий дождь. Третий наверняка и есть Свин – во всяком случае, он на него походил маленькими поросячьими глазками.

– Я сир Робин Пэг, на службе у лорда Эдмара Талли. Вы – Варго Хоут?

– Лорд Хоут! – предостерегающе заметил черный наемник. – Запомните это, сир. Или я помогу вам.

– Тише, черныш! Ты же не хочешь забрызгать кровью такой красивый камзол? – предостерег Венс, положив руку на рукоять меча.

Уроженец Летних островов сощурился, осматривая Хью с ног до головы. Дотракиец злобно произнес что-то на своем гортанном языке. Свин словно случайно положил руку на эфес меча. Ригер собрался. Пэг сообразил, что если он не хочет, чтобы пролилась кровь, то действовать надо немедля.

– Успокойся, Хью. Извиняюсь, я несколько отстал от истинного положения дел, – быстро произнес рыцарь. Варго выглядел как мертвец и последний висельник. Его и человеком то называть было не с руки, не говоря уж о титуле лорда. Но и об осторожности забывать не следовало. – Итак, где все северяне, лорд Хоут?

– Шеверяне? Шложный вопрош, – Варго говорил неспешно. У него было не в порядке с языком, коль он так шепелявил. Выглядел он задумчиво, словно что-то соображая. – Я держу замок по приказу лорда Болтона и именем короля Робба Штарка! Каковы ваши планы? Что вы здешь делаете?

– У меня имеется приказ, – Роберт почувствовал, что говорить следует осмотрительно. Наемники выглядели как люди себе на уме. Они наверняка чего-то ждали или задумали. Они предали Ланнистеров. Кто им помешает совершить еще одно предательство, если они увидят выгоду? – Я бы хотел поговорить о нем с лордом Болтоном.

Молчание было долгим, очень долгим. Наемники переглянулись, и отвечать не торопились. Но все же Варго Хоут открыл рот.

– Пошледние северяне покинули Харренхолл позавчера, – наконец сказал он.

– И куда они отправились?

– В Близнецы. Таков приказ короля Шевера.

– Ясно, – Пэг лихорадочно соображал, как дальше повести беседу. О таком распоряжении короля Робба Старка Эдмар предупреждал его в Риверране. Так что новость не стала неожиданностью. И все же он настроился, что успеет застать лорда Болтона в замке. Но его нет. Хорошо это или худо? И как вести себя с наемниками?

– Так что вам понадобилось в Шарреншолле? – настойчиво переспросил Варго.

«Да он же в отчаянном положении, – сообразил Роберт. Изможденный вид наемника, круги под глазами, бледность, истрепанные одежды и отчаяние – все это можно заметить и невооруженным взглядом. – Он у последней черты и не знает что делать. Болтон просто кинул его, как подыхающую собаку, вытерев ноги о шкуру».

– Мы ищем Цареубийцу! – сейчас Роберт говорил то, что наемники и так знали. Ни для кого не являлось секретом, что ранее лорд Риверрана уже рассылал людей на поиски Джейме Ланнистера.

– Мы в непроштом положении, шир Роберт, – вместо ответа признался наемник. – Лорд Болтон оставил наш на погибель. Шо дня на день шюда могут пожаловать Ланнистеры. И что прикажете нам тогда делать? Вы можете помочь?

– Я – нет! Но лорд Талли всегда отличался добрым сердцем, – заметил Роберт. «Хитри и темни. Если припечет, то обещай что хочешь. Главное, говори с умом», – вспомнил он слова Эдмара. – Почему бы вам не отправиться в Риверран? Нам нужны клинки. Бравые Ребята без дела не останутся. Война-то продолжается.

Говоря такие слова, Роберт на самом деле ничего не обещал. Даже если наемники примут предложение и сумеют добраться до Риверрана, то совсем не обязательно, что они сохранят себе жизнь.

– Приятно шлышать такие шлова, – разлепил тонкие губы Варго. Его люди переглянулись. В их глазах начало появляться какое-то новое, похожее на надежду, чувство. Кажется, слова рыцаря они расценили как неожиданный шанс.

– Но прежде чем я смогу ходатайствовать за вас, мне нужен точный расклад. Где Цареубийца? – Роберт повысил голос. Теперь он почувствовал силу и понял, что наемники у него в руках.

– Он был шдесь, – почти сразу же сказал Варго. – Я взял его в плен и отрубил руку за длинный язык – он плохо отзывался о короле Роббе Штарке. Я сразу же хотел отвезти его обратно в Риверран, но лорд Дредфорта решил иначе. Русе Болтон почтил его своим гостеприимством, помог залечить руку и отправил с охраной в Королевскую Гавань.

– Лживая тварь! – выругался Венс. – Ты слышал, Роб?

– Полноштью ш вами шоглашен, – осклабился Варго. – Лорд Болтон обманул вшех. Он наштоящий предатель. Может, проедете внутрь замка? За чащей вина мы шможем обшудить наши дела подробно и основательно.

– К сожалению, нас подстегивает время, – Роберт развел руками. Доверять наемнику он не собирался. – Расскажите о Цареубийце, лорд Варго.

– Конечно, – кивнул мужчина.

Роберт слушал, и злая досада все глубже проникала в его сердце. Цареубийца был в руках Болтона. Но тот предал короля Робба и лорда Талли, и отправил его в Королевскую Гавань. Более того, он послал с ними капитана своих гвардейцев, которого звали Уолтон Железные Икры и около сотни воинов. С Ланнистером находилась Бриенна Тарт, дева на службе у леди Кейтилин Старк. В общем, компания подобралась интересная.

А самое невероятное заключалось в том, что Цареубийца вчерашним утром вернулся в Харренхолл за Тарт, забрал ее и вновь отправился в столицу.

Варго темнил, и не говорил, за каким таким чертом Бриенна осталась в Харренхолле и почему сразу не отправилась с Ланнистером. Но самое обидное заключалось в том, что Цареубийца был так близко!

Роберт Пэг с раздражением подумал о том, что его люди устали, а кони нуждаются в отдыхе. Им нужна передышка. Хотя бы одну ночь. Прямо сейчас пускаться в погоню нечего и думать.

– Так что вы надумали, шир Пэг?

– Я расположусь на ночевку в ближайшем лесу. В Харренхолл отправятся несколько моих людей. Поймите меня правильно, лорд Хоут, – Роберт постарался говорить как можно более простодушно и естественно. Но он не собирался проявлять доверчивость и верить наемнику на слово в таких важных вещах. – Вы сообщили такие невероятные новости, что я просто обязан их проверить. Не сочтите это за оскорбление. Предательство лорда Болтона – оно одно чего стоит!

– Понимаю! – наемник кивнул. – А потом?

– Мне надо подумать, – он улыбнулся. На самом деле думать было не о чем. Ранним утром они отправятся в погоню и постараются перехватить Цареубийцу и его охрану. Благо, что-что, а здешние земли они знали куда лучше северян, а значит, их можно опередить и устроить засаду. – Ну, а что вы намерены предпринять?

– Еще раз вше взвешим и прикинем вариант с Риверраном. Вы уверены, что нам там будут рады?

– Абсолютно. Лорд Талли славится своим гостеприимством, – серьезно ответил Пэг. Он прикинул вариант взять наемников с собой, но почти сразу же отказался. Мороки от них будет больше, чем пользы.

На том они и расстались. Пэг вернулся к своим людям и принялся отдавать приказания. Их ждали непростые дни.

– Вперед! – выкрикнул Роберт, поднимаясь в седле и выхватывая меч. – За Талли!

– За Талли! – единым порывом подхватили его люди.

Сотня всадников устремилась в атаку. Позади остался долгий переход. Они все устали, но сумели опередить северян и устроить им ловушку на Королевском тракте. Правда, это далось нелегко, да и место для засады не казалось идеальным. Но что есть, то есть. Самое неприятное заключалось в другом – то ли Варго не знал, то ли обманул, но Цареубийцу охраняла не сотня, а вдвое больше бойцов.

Перед атакой они приняли решение направить основой удар в середину северян, рассекая их колонну, сея панику и сразу же пытаясь захватить Цареубийцу. Таков был план.

Кони неслись вперед как на крыльях. Дерн летел из-под копыт. Слышались кличи речных земель и Риверрана. Пэг скакал впереди, и его мерин пригнул голову, вкладывая все силы в галоп. Справа находился Ригер с любимым топором на длинной рукояти. Слева – Венс. Небольшие фигурки бывших союзников приближались, увеличиваясь в размерах с каждым пройденным ярдом.

Атака получилась неожиданной. И им удалось застать северян врасплох, пусть и на короткий миг. Их клин ударил в середину вражеской колоны, легко прошил ее, разбрасывая во все стороны людей и коней, и принялся бить и давить.

Крики боли, проклятия и ржания лошадей звучали сладостной музыкой, которая напевала о близкой победе.

– Цареубийца нужен живым, – прокричал Пэг, еще раз напоминая своим людям об основной цели. Он даже успел заприметить Ланистера из засады, когда они их дожидались. Тот двигался впереди северян, сразу позади за десятком авангарда, прямо под нелепым мирным знаменем.

Их удар выглядел уверенно и точно. Дик и четыре десятка всадников сразу же повернули влево, давя заднюю часть северян. Сам Пэг и его друзья устремились к голове колонны. Роберту показалось, что все вот-вот закончится, но Железные Икры и сам Цареубийца не зря ели свой хлеб.

– Сомкнуть ряды, держать строй, – кто-то принялся уверенным голосом выкрикивать приказания, ничуть не потеряв присутствия духа.

Роберт во главе лучших людей все ближе приближался к Цареубийце. Он прорубил нос и лицо одному из северян. Кровь тугой струей брызнула далеко в сторону. Коня под вторым ткнул мечом в шею и ударил щитом третьего противника.

Вот и он, Цареубийца собственной персоной, сидящий на лошади. Ланнистер держал в руке меч. В левой руке!

Пэг слышал о той славе, что овевала этого воина. Про его мастерство мечника ходили настоящие легенды. Но сейчас, в бою, он лишь вспомнил об этом, и сразу же забыл. Азарт схватки стер все лишнее и ненужное.

Роберт встретил не слишком уверенный выпад Ланнистера жестким блоком и заставил отшатнуться. Следующим ударом – меч он повернул плашмя – он огрел противника по плечу и практически скинул того с лошади.

– Все сюда! – ревел коротко стриженный и внушительный воин, который не мог быть не кем иным, как Уолтоном Железные Икры. – Защищайте милорда!

Уолтон откинул Венса, закрутив алебарду. Крюком он постарался зацепить его за плечо и стащить с лошади, но Хью ударил щитом и отбил выпад. С другой стороны Ригер уже тянул руку, чтобы схватить Цареубийцу, который все никак не мог справиться со своей лошадью. Одной руки, чтобы одновременно сражаться мечом и держать поводья, ему не хватало.

– За Кейтилин Старк! – неожиданно между ними и их целью вклинилась женщина на пегом коне. Даже не женщина, а здоровенная бабища с некрасивым лицом. Она не могла похвастаться доспехами, но в одной ее руке грозно сверкал меч, а другая держала щит. И пользоваться она ими умела.

Да и ее клич смутил людей Роберта. Так кричать могли лишь союзники. Женщина явно специально его выкрикнула и продолжала выкрикивать. А еще она сражалась так, что ей можно и позавидовать. Она ударила Ригера, пробив ему кольчугу на груди, а следующим движением ткнула в плечо.

Роберт схватился с ней и почти сразу же понял, что если нынешняя соперница и уступает в воинской выучке Григору Клигану, то совсем немного.

Они обменялись десятком ударов. Роберт успел получить по голове. Шлем выдержал, но зато они потеряли время. Их наступательный порыв иссяк. Вокруг Цареубийцы и Железный Икр все прибывал и прибывал народ.

Северян они покрошили знатно, но продолжительная схватка шла на пользу именно им. И их численное преимущество начало сказываться.

– Вперед! Еще немного! – продолжал кричать Пэг, но и сам он уже понимал, что дело не выгорело. Венс оттащил раненого Ригера назад, а сам Роберт чувствовал, как сапог заполняется кровью – чертова бабища когда-то успела поранить его в бедро. Вот же сука!

Он еще раз ударил ее, не пробил защиты и с огромным сожалением выкрикнул приказ отходить. Горечь и разочарование буквально охватили его.

– Я тебя не забуду, сир! – выкрикнул Цареубийца напоследок, и в его голосе слышалась насмешка. – За мной должок!

Северяне попробовали преследовать их, но здесь, слава Семерым, удача им не улыбнулась.

Роберт отвел оставшихся людей обратно в рощу. Ту самую, что служила им местом, где они дожидались Ланнистера.

Люди шумно дышали, переговаривались и старались не смотреть на своего командира, чувствуя вину за неудачу. Ото всех разило потом и кровью.

Роберт оглядел их – тех, кто относительно твердо сидел в седле, и тех, кто держался из последних сил. Он с ужасом убедился, что теперь у него осталось меньше пяти десятков. Тем более, многие из них оказались ранеными. А некоторые, как Ригер, так и вовсе, весьма серьезно.

– Ты как, Роб? – к нему подскакал Вен. – Что-то ты бледный.

– Ранен в ногу, – признался Пэг. – Да и голова гудит, что твой колокол. А ты как?

– Вроде живой, – друг невесело улыбнулся.

– Проверь людей. Надо знать, сколько осталось в живых, и что там с ранами.

– Конечно, – Хью кивнул.

Роберт сполз с коня, кое-как доковылял до ближайшего дерева, со стоном упал на землю и облокотился спиной об ствол. Кроваво-красная пелена, которую он с таким трудом отгонял последние минуты, словно прорвала плотину и затопила окружающий мир. Рыцарь потерял сознание.

Мужчина открыл глаза и почувствовал такое головокружение, что его стошнило. Ну, как стошнило. Желчь вперемешку со слюной, вот и все, что из него вышло.

– Тихо, тихо, – руки Венса охватили его за плечи, помогли выпрямиться и отдышаться.

Роберт немного пришел в себя и огляделся. Судя по всему, он находился в походном лагере на поляне. Чуть в стороне стояли кони. Посередине горел костер, а над ним, на вертеле, висел их походный котел, распространяя запах каши и тушеного мяса.

Несколько человек сидели в сторонке и приводили в порядок доспехи и оружие. С десяток лежало на плащах, перевязанные и перемотанные. Некоторые стонали. Ригер лишь кивнул ему, да сильнее сжал зубы.

– Итак, сколько осталось в живых? – тыльной стороной ладони Пэг отёр усы и бороду.

– Сорок три было после боя, – ответил Венс. – Этой ночью четверо умерли, – он понизил голос. – Еще трое, включая Тристана, могут распрощаться с жизнью в любой момент. Но пока нас тридцать девять. В общем, огребли мы от души.

– Да… Сколько я провалялся без сознания?

– Ночь и часть утра.

– Ты прикидывал вариант с дальнейшей погоней?

– Мы не потянем, – после молчания ответил Венс, и в его голосе звучала горечь. – Северяне пострадали сильнее, но они отступили. С каждым часом они все ближе к Королевским Землям и возможной подмоге. А нас осталось слишком мало.

– Посмотрим, – отрубил Пэг, пробуя подняться. Голова кружилась, земля стремилась уехать куда-то вбок, но он, ухватившись за плечо друга, сумел устоять. – Не хорони нас раньше времени, Венс. Мы еще покоптим небо.

– Ладно, коптитель, не хорохорься. Лучше скажи, как сам?

– Так себе… Есть что перекусить? – Роберт не знал, не будет ли ему хуже после еды. Но горячая похлебка и вино, особенно вино, могли пойти на пользу. Силы-то они точно прибавят. Он поморщился, ощупывая голову. На ней была повязка. А еще одна – плотная и широкая, обнаружилась на ноге, наступать на которую оказалось тяжело и больно.

Первым делом Роберт подошел к Ригеру и осмотрел его. Друг выглядел плохо – липкий пот и хриплое дыхание, говорили, что ему непросто. Но он держался, и сдаваться не собирался.

– Слышал, что Ригеры выкованы из доброй стали, – пошутил Пэг, подбадривая раненого.

– А я слышал, что за последний месяц ты научился хорошо врать, – ответил Тристан. Говорил он еле слышно, но прямо сейчас умирать вроде как не собирался. – Заканчивай свистеть и скажи лучше, что нам делать дальше?

– Дальше? Сейчас подумаем, – один из солдат подтащил ему седло и Роберт с благодарностью на него опустился. Он принялся расспрашивать Венса, выясняя положение дел. Все выглядело весьма паршиво. Кажется, Хью был кругом прав, говоря о невозможности дальнейшей погони.

– Ты хоть разведчиков послал? – поинтересовался он.

– Конечно. Лягушка Боб и Неукротимый еще ночью отправились по следам Цареубийцы.

– Когда они вернутся?

– Я дал им сутки, после которых они обязаны быть здесь.

– Вдруг и северяне остановились на привал? – предположил Пэг. Это выглядело заманчиво, но наверняка такого подарка судьбы они не дождутся. Уолтон и Цареубийца хорошо понимают, что опасность для них пройдет лишь в тот момент, как они окажутся в Королевских землях. И чем дальше они будут в них углубляться, тем спокойней будут себя чувствовать.

Роберт ел кашу с тушеной зайчатиной и с горечью осознавал, что не выполнил приказ своего лорда. И обещанного замка с земельными угодьями ему теперь не видать. Да и Эдмар, когда они вернутся в Риверран, а это надо еще суметь сделать, наверняка не обрадуется.

Пэг представил, как его встретят и невольно сморщился. Подводить других ему не нравилось. Но что делать, коль так распорядилась судьба?

Сука, Цареубийца был так близко. И если бы не эта бабища, Бриенна Тарт, все могло бы закончиться иначе. Пэг неожиданно коротко рассмеялся и зло сплюнул в сторону. Леди Кейтилин Старк снова им всем подосрала, уже не в первый раз. Именно она выпустила Цареубийцу из Риверрана, пользуясь отсутствием в замке Эдмара Талли. А до этого, как все знали, она захватила в плен карлика Тириона Ланнистера и не смогла удержать его в руках. После чего началась война. А потом Кейтилин Старк взяла на службу Бриенну Тарт и именно та не позволила захватить им Цареубийцу. Какая ирония! Да, Боги определенно обожают посмеяться над смертными.

Вести, которые принесли Лягушка Боб и Неукротимый, лишь подтвердили самые мрачные опасения Пэга. Северяне и Цареубийца бросили раненых и основательно продвинулись на юг. К тому же они повстречали какой-то отряд.

– На его знамени мы видели красного охотника, – говорил Лягушка. – Вы же знаете, сир, кому он принадлежит?

– Лорду Тарли из Рогова Холма, Первого в битве. Все это знают, – Пэг нахмурился и понял, что им не остается ничего иного, как с позором возвращаться в Риверран. Радовало лишь одно – похоже, Ригер действительно оказался выкован из стали и умирать не собирался.

Дождь лил как из ведра, окрашивая стены Риверрана в серые и неприветливые тона. Камнегонка и Красный Зубец набрали столько воды, что в любой момент могли выйти из берегов, затапливая низкие луга и пахотные земли. Под копытами коней хлюпала мокрая глина. Все одежды были заляпаны грязью и промокли буквально насквозь. Люди мечтали о теплом очаге и кадушке с горячей водой – последний раз они мылись более трех недель назад.

Во внутреннем дворе Риверрана их встретил лорд Карил Венс. Он оглядел вернувшихся воинов и нахмурился, не найдя Цареубийцы. Он все понял по их хмурым лицам. Ни о чем не спрашивая, лорд просто повел Пэга внутрь.

Несколько конюхов и слуг принялись обустраивать лошадей. Кто-то из слуг занялся воинами.

– Простите, лорд Талли, но мне не удалось взять Цареубийцу, – с горечью признался Пэг в горнице, куда его привели. Лорд Эдмар Талли – словно постаревший и мрачный – молча смотрел ему в лицо. Его глаза не выражали ни угрозы, ни злости, но Пэг неожиданно почувствовал неуверенность. Скрывая ее, он переступил с ноги на ногу и кашлянул в кулак. – Он был на расстояние вытянутой руки, но мы его не удержали. К тому же, я потерял пятьдесят два человека.

– Рассказывай подробно, сир, – приказал Карил, занимая место рядом с Эдмаром. – Все, с самого начала.

Роберт глубоко вздохнул. Что ж, несмотря на неудачу, он твердо верил, что сделал все возможное. И совесть его чиста. Ну, почти чиста.

Талли и Венс долго расспрашивали его тем вечером. Пэг не услышал и слова упрека или недовольства, но и сам был не рад, что подвел своего лорда. Было немного странно, что оба они отреагировали совершенно спокойно на известие о предательстве Болтона. Одно дело предполагать, как предполагал сам лорд Талли, когда отправлял его за Цареубийцей, но совсем другое, когда все самые худшие подозрения оправдываются. И все же они не удивились, словно ожидая нечто подобного.

И когда ему позволили уйти, он почувствовал нешуточное облегчение. Раньше лорд Талли казался ему куда проще, не таким внушительным и властным. С тем, прежним, Эдмаром он ладил просто замечательно. С нынешним, которого так сильно успела изменить эта война, такие номера уже не проходили.

Первым делом рыцарь с удовольствием принял ванну. Лишь после, отмывшись и надев чистые одежды, он спустился в Великий Чертог Риверрана.

Тем вечером там ужинало около двух сотен человек. Люди негромко переговаривались, иногда шутили, но в целом атмосфера не могла похвастаться весельем.

Все уже наверняка узнали о неудаче Пэга и того, что из нее следует – война-то продолжалась, а ценный заложник им бы пригодился.

Пэг, Венс и Ригер сидели за высоким столом, правда, не рядом с лордом Эдмаром, а с краю. Около них находился коренастый Лаймонд Гудбрук, которого они знали не первый год. Он-то и пересказал последние новости.

– Все до одного северяне покинули Риверран. Теперь они уже наверняка достигли Близнецов, – говорил Гудбрук, разрывая руками краюху хлеба.

Выяснилось, что лорд Эдмар поругался со своим племянником – королем Роббом Старком. А еще Пэг понял, что Речные Земли отныне не данники и не вассалы Севера, а равнозначные союзники. Новость пролилась чуть ли не бальзамом – многие речные лорды тяготились подчиненным положением. Изменение статуса нашло отклик в их сердцах.

Кроме всего прочего Лотар Фрей, его брат-бастард и их люди оставались почетными заложниками в замке. А недалеко от Риверрана встали лагерем прибывшие два дня назад Бравые Ребята. Внутрь крепости их не пускали, и вообще, никто не знал, что с ними будет.

– Самое интересное я приберег напоследок, – Гудбрук оглядел их с непонятным выражением и отвел взгляд от Ригера. Он сделался совершенно серьезным. – Представляешь, Роб, Черная Рыба попытался поднять восстание против лорда Эдмара и свергнуть его.

– Иди ты! – Пэг не поверил, хотя и знал, что так товарищ шутить бы не стал.

– Палец даю на отсечение. Вот только ничего у него не вышло.

– И где сейчас сир Бринден? – поинтересовался Венс. Пэг ощутил смутное беспокойство. Дядю Эдмара Талли прозвали Черной Рыбой за личный герб соответствующего цвета. И все знали, что он один из самых умелых полководцев Вестероса. И тут такое! Времена нынче и так непростые, а от новостей голова буквально идет кругом. Не хватало еще того, что Талли начали собачиться между собой.

– В темнице. Кажется, все серьезно, – ответил Лаймонд, делая внушительный глоток вина.

– Он же не один был? – к ним через стол перегнулся Тристан Ригер. – Почему здесь нет моего отца? С ним все в порядке?

– Не хочется мне такого говорить, но ничего не попишешь, – Гудбрук вздохнул. – Твой отец, Трис, поддержал Черную Рыбу. Он сейчас так же под стражей.

– Проклятие! – ругнулся Ригер и сразу же осекся, заметив внимательный взгляд лорда Талли – тот смотрел прямо на них, и в его глазах плясали отблески факелов.

Глава 3. Цугцванг

– Дядя, что ты себе позволяешь? – взбешенный Робб Старк буквально метался по горнице Риверрана, напоминая разъярённого тигра. Вернее лютоволка, учитывая специфику его менталитета и геральдических традиций.

Король предпочитал темные цвета в одежде. Вот и сейчас на нем красовался коричневый дублет со шнуровкой, темные брюки и черные начищенные сапоги. Короткий плащ скрепляли на плечах две серебряные застежки в виде волчьих морд. С одной стороны на поясе висел кинжал с богатой рукоятью.

– Я в своей власти. Фреи мои вассалы и им необходимо напомнить о хозяйской руке! – Роман сидел на стуле и внимательно наблюдал за молодым Старком. Удачно получилось, что им наконец-то удалось побеседовать наедине. Хотя, дело вовсе не в удаче, а в грамотном расчете. Роман предполагал, что узнав о почетном пленении Лотара Хромого и его братца-бастарда сира Риверса, Робб не усидит за стенами и примчится в замок выяснять правду. Заодно выплеснет и свой монарший гнев. Поэтому он прикинулся нездоровым, разрешив пропустить к себе в малую горницу лишь короля. И теперь, без материнской поддержки и постоянного присутствия Черной Рыбы, Роббу будет не так-то и легко. В любом случае, Роман рассчитывал, что беседа не пойдет по привычной для прежнего Эдмара колее, когда ему лишь указывали, что делать и как жить.

– Сейчас мы должны сплотиться и стать единым целым. Опасность велика как никогда прежде, – Робб сжал кулаки и с огромным трудом сдержался, чтобы не закричать. – А ты выкидываешь такие номера!

– Полностью согласен с такой мудрой мыслью, ваша милость, – Роман подпустил в голос ироничную лесть. Он не часто в разговоре признавал королевское достоинство племянника. Робб от неожиданности опешил, прекратил вышагивать по покою, остановился и уставился на него.

Говоря откровенно, человеку из двадцать первого века, который начисто лишен врожденного пиетета перед дворянами и даже ни разу их не видел, общаться с королем куда проще, чем тем, кто родился и вырос в Вестеросе. Да, в самом начале, пока он разбирался в этикете и правилах, которые местные впитали с пеленок, Роман несколько раз садился в лужу. Но сейчас всё начинало окупаться. Тем более, когда он видел перед собой горячего и во многом неопытного юношу, а не короля, общение переходило в совсем иную плоскость. Ключ к успеху лежал в психологии и внутренней зависимости. Как же, король! Монарх! Как не склониться перед его волей! Именно так рассуждали местные.

Но зачастую громкий титул и золотая побрякушка на голове скрывала простой, но очень болезненный факт – твой государь настоящий осел. Или вырожденец от близкородственных браков.

Конечно, Робб таким не являлся. Но и уважать его за один лишь факт наличия королевского статуса, Роман не собирался.

Старк еще не понял, как все переменилось. Наверное, он и в самом страшном сне не мог предположить, что вместо недалекого и вполне прогнозируемого дяди Эдмара появится кто-то другой. А коли он не мог так думать, он сразу же попадал в невыгодное положение, недооценивая бывшего вассала и родича.

– С чем именно вы согласны, лорд Эдмар? – юноша немного пришел в себя. Теперь его голос звучал холодно и надменно. И в нем добавилось подозрительности.

– С тем, что необходимо проявить все силы и способности, чтобы выстоять в войне. С тем, что от каждого потребуется все, на что он способен.

– И как сказанное соотносится с пленением Фреев?

– Тебе покажется неправдоподобным то, что ты сейчас услышишь, – Роман слегка переменил позу, и стул еле слышно заскрипел. – У меня есть разведчики и шпионы. И до Риверрана доходят подозрительные слухи: нас хотят предать и вырезать, как баранов. Фреи и Болтон замышляют измену.

– Что? – Робб так опешил, что вместо того, чтобы начать спрашивать о несуществующих шпионах и том, кто конкретно мог такое сообщить, переключился на сам факт. – Этого не может быть!

– Еще как может. После отказа жениться на его дочери старик затаил обиду. Ты обманул Фрея. Нарушил торжественную клятву! И он не собирается прощать.

– Чушь, предлог слишком надуманный, – Робб говорил так, словно хотел успокоить и убедить самого себя.

– Не торопись. Слушай дальше. Отрубив голову Карстарку, ты ослабил свои позиции и заимел врагов.

– Вот только не надо о Карстарке! Это наши северные дела. Отсюда, с Трезубца, ты мало что в них понимаешь. Тем более, он предал меня, убив Виллема Ланнистера и Тиона Фрея.

– Может оно и так, но рубить его голову как кочан капусты точно не стоило. Отрубить ее оказалось легко, но обратно на место уже не приставишь. Ведь так?

Роббу хватило совести покраснеть. Стало видно, что тема ему неприятна. Под его еще редкой бородкой заходили желваки. Он шумно вздохнул, сжал кулаки и отошел к окну, повернувшись спиной. Вся поза выражала недовольство и раздражение. И все же он сдержался. Роман ощутил неожиданный прилив симпатии к этому мальчишке, наивному и благородному, справедливому и глупому, который волей судьбы и череды различных обстоятельств в пятнадцать лет стал королем Севера. Юноша мог похвастаться хорошими способностями, но ему не хватало житейского опыта и капельки хитрости. Не той, что он проявлял в боях, а той, что помогает в интригах и при общении с людьми. Может еще не поздно исправить ситуацию или научить парня соответствующим вещам?

Робб долго молчал, демонстративно смотря в окно. Наконец он пошевелился и произнес одно резкое слово:

– Продолжай!

– Ты отпустил Теона Грейджоя, предложив его отцу военный союз, и обоюдное признание друг друга королями. А в Теоне всколыхнулась его прежняя кровь – кровь тех, кто тысячи лет жил разбоем, насилием и убийством. И он не смог переубедить своего папашу. Теон предал тебя и захватил Винтерфелл. Твоя мать правильно отговаривала от такого поступка. Ты крупно ошибся. И вассалы сделали себе еще одну зарубку в памяти.

– Ты так и не сказал, откуда узнал такие подробности, – Робб развернулся. – Мать не могла тебе такого рассказать. Полный план знал лишь я сам и Теон. Так откуда все выяснил?

– У каждого из нас имеются личные секреты, – Роман тонко улыбнулся. Чем больше Робб будет думать о своем дяде и его загадках, тем лучше. – И наконец, самое последнее – Кейтилин выпустила Цареубийцу. После такого многие стали думать, что войну уже не выиграть. У Ланнистеров сорок тысяч войск. У Тиреллов – шестьдесят, и они сомнут нас. Джейме Ланнистер был последней надеждой на более-менее приемлемый мир. Теперь такой надежды нет.

– И что Фреи с Болтоном?

– Первый хочет получить Риверран и стать Речным лордом. Второй мечтает о титуле Хранителя Севера, – Роман говорил правду, но она наверняка звучала так дико, что походила на ложь. – Оба они списывались с лордом Тайвином. Уверен, он любезно пообещал осуществить их мечты. Они присягают Джоффри на верность и преподносят твою голову. Вот такая сделка. Простая и в чем-то изящная. Надо признать, голова у Тайвина Ланнистера работает весьма неплохо.

– Даже если я поверю… Нет, поверить не могу, – Робб покачал головой. – На такое предательство никто не пойдет. Да и как его осуществить? У меня больше войска, чем у Болтона и Фреев.

– За Болтоном пойдут Рисвелы и Дастины. И Карстарки, которых ты сам оттолкнул.

– Карстарки… – Робб вздрогнул. Намек он понял. Месть – освященная тысячелетиями традиция. Никто о ней не забывает. Обиды в Вестеросе помнят столетиями.

– А еще есть Вестерлинги. Я бы на твоем месте приглядывал за ними, – еще не успев закончить предложение, Роман понял, что увлекся и позволил себе взболтнуть лишнее. Проклятье! Он проболтался, как сопливый ребенок. Робб так внимательно слушал, так напряженно думал, что успокоил его. Роману показалось, что парня удалось убедить. Или хотя бы посеять зерно сомнения. Не стоило упоминать Вестерлингов, не стоило. Король без ума от жены!

– Раньше такой фантазии я за тобой не замечал, дядя, – голос Робба резал, как острый нож. – Родичи моей жены принесли все положенные клятвы, и я им верю.

– Да дело не в них, на самом деле, – Роман с досадой повысил голос. Ему хотелось ударить самого себя. – Разве ты не видишь, что вокруг сжимается круг? И я не прошу казнить кого-либо или убивать. Просто прояви осторожность и приглядывайся к Фреям и Болтону.

– Значит, на основании весьма смутных слухов ты задержал в Риверране Фреев? А что со свадьбой?

– Жду, когда старый хорек пришлет из Близнецов трех девушек на смотрины. Сам я туда не поеду, даже не начинай.

– Я мог бы просто приказать тебе…

– Нет, не мог. Мы выяснили наши статусы.

В глазах Старка появился гнев. Он весьма болезненно переживал отпадение Реки от Севера. Вероятно, юноша на полном серьезе думал, что его предали или обманули. И такого поведения собственного дяди он так просто забывать не собирался. Роман был уверен, что если Робб выживет, то обязательно вернется к данному вопросу. Но здесь, в Риверране, в окружении речных лордов, ему не с руки начинать такое.

– И как они все планируют? – поинтересовался Старк.

– Не требуй от меня слишком многого, – Роман встал и подошел к королю. Настало время придержать коней. Лучше бы он сделал так чуть пораньше. Если и дальше показывать свою осведомленность, это уже начнет походить на красивую выдумку. – Но при желании способ можно отыскать. Убить тебя и меня на марше или в походном шатре. Или когда ты будешь штурмовать Ров Кейлин. Или на моей предполагаемой свадьбе в Близнецах, ведь там ты окажешься в чужих стенах. Так же не стоит забывать о чаше с отравленным вином. Вариантов множество.

Тяжелое и неприятное молчание затопило горницу. Старк не был полным дураком, и Роман видел, что его слова возымели некоторый эффект. Робб задумался. Вот только что мог придумать юноша на пороге таких судьбоносных событий? Было бы здорово стать при нем кем-то вроде советника и наставника, но на такое рассчитывать не приходилось.

– Что ты собираешься делать, Робб? – Роман постарался говорить мягко, с показным дружелюбием.

– Хорошо… Не думай, что я забуду твои слова. Пусть я полностью им и не верю, но я их запомню, – Робб сел на стул и отпил вина из кубка. В его голосе звучала горечь и бесконечная усталость. – Я король, потерявший Север. И я должен его вернуть. Мне ясен дальнейший путь – Близнецы, Ров Кейлин, Винтерфелл. Только там, в родных стенах, я вновь верну себе уважение.

– Мне нравится, как ты говоришь, – Роман подошел и во многом для самого себя неожиданно обхватил юношу за плечи. Синие, как у всех Талли, глаза Робба удивленно распахнулись. – Делай, что должно и будь, что будет. Здесь, в Риверране, я так же не намерен сидеть сложа руки. Только береги себя! Не верь Фреям и Болтону, и не принимай гостеприимство Близнецов. Не останавливайся в замке. Лучше разбей шатры под его стенами.

– Ладно, – Робб покачал головой, словно не веря, как прошла беседа и чем она закончилась. Он легко поднялся на ноги, поправил кинжал на поясе, кивнул и ушел.

Роман долго смотрел ему вслед. Кто бы мог подумать, что они расстанутся именно так! До сего момента Робб не вызывал в нем особо теплых чувств. Впрочем, и чересчур негативных эмоций он к нему не испытывал. Перед ним был парень, взваливший на плечи тяжелую ношу. Не стоило требовать от него слишком многого. Он и так показал всё, что мог. И даже больше. Но сейчас кое-что переменилось. И Роман понял, что ему будет неприятно, если Робб Старк погибнет.

– Долбаный Вестерос, – негромко ругнулся Роман, выгадав момент, когда мейстер Виман отправился за новыми бумагами. И не то чтобы он боялся мейстера. Нет, просто ругать Вестерос в присутствии старика не следовало. Такое поведение натолкнуло бы последнего на странные мысли.

Темная и теплая ночь окутала Речные земли и Риверран. Роман находился в архиве замка. В месте, где хранились документы и счета. Доступ сюда имело всего три человека – лорд Талли, мейстер и кастелян Утерайдс Уэйн. У последнего хранились ключи от помещения, но сам он по случаю позднего часа спокойно дремал в дальнем углу, посвистывая, как сурок.

Мейстер Виман, несмотря на возраст, с неиссякаемой энергией подтаскивал свитки, карты, различные отчеты и бумаги. Несколько толстых свечей время от времени принимались трещать и коптить. Пахло пылью и застоявшимся воздухом.

Роман уже не в первый раз знакомился с отчетностью по доставшейся ему земле и замку, но в первый раз – так подробно и долго. Робб Старк со всеми северными лордами отбыл в Близнецы, развязав ему тем самым руки.

– Вот отчеты по торговым сделкам в Солеварнях и Девичьем Пруду, а так же по продажам и покупкам за последние три года в устье Трезубца, – мейстер Виман аккуратно положил на стол несколько внушительных книг и связанные в одну связку свитки.

– Хорошо, – скрывая недовольство, Роман с хрустом потянулся и потер переносицу. В последние дни он часто чувствовал раздражение, переходящее в тоску и гнев. Он скучал по прежней жизни, по своей семье и друзьям. Окруженный многочисленными людьми и слугами он чувствовал себя невероятно одиноко, словно его все покинули и бросили. Он тосковал по прошлому и тому, привычному и родному, что его наполняло.

– Что-то еще? – поинтересовался старик, сложив руки на животе и засунув кисти в широкие рукава. Роман видел, что его поведение нравится мейстеру. Как же, лорд Риверрана наконец-то взялся за ум и решил разобраться с делами.

Прежний Эдмар Талли такими мелочами себя не обременял. И вопрос не в том, что он плохой или безалаберный человек. Нет, просто молодость, помноженная на хороший достаток и беззаботную жизнь, не воспитали в нем необходимых привычек. На самом деле, таким безответственным поведением могла похвастаться добрая половина рыцарей и лордов Вестероса. Особенно в молодости. Вот и Эдмар, получи свой шанс, наверняка бы с годами стал интересоваться и экономикой, и земледелием, и всем прочим, что есть на родной земле.

– Я помню, раньше вы немало рассказывали про население Речных земель. Может, освежите мне память еще разок?

– Конечно, – мейстер тонко улыбнулся, наверняка думая, что лорд Талли все забыл и сейчас просит напомнить. – В Речных землях проживает множество людей. Здесь, так сказать, произошло смешение нескольких народов. На севере, в окрестностях Близнецов проживает немало тех, в ком течет кровь Первых Людей. Они отличаются темными, иногда черными волосами и крупным телосложением. На востоке, в Солеварнях и рядом, сильна кровь андалов – белокурых и синеглазых. В центре все перемешалось. Тем более, триста лет назад железнорожденные правили нами и брали в жены наших дочерей. А в южных районах, у истоков Черноводной и по ее верхнему течению, преобладает культура Простора и их традиции. Там даже можно повстречать тех, в ком проявилась внешность ройнаров. Правда, таких совсем мало.

Старик оседлал любимого конька и поскакал вглубь истории и географии. Роман его не останавливал. Небольшой перерыв точно не помешает. А то от цифр голова кругом идет. И отношения со стариком надо установить как можно прочнее. И то, что он так его внимательно слушает, помогает в таком деле как нельзя лучше.

На самом деле, в Речных землях находилось огромное количество деревень, сел и маленьких городков – об этом Мартин в книгах не писал. Общая численность населения до войны достигала примерно миллиона человек. Но озвученное число весьма приблизительно, оно могло быть и на двести тысяч меньше и настолько же больше. Никто в Вестеросе не занимался переписью, а количество крестьян рассчитывали по косвенным признакам – по оброкам, податям и различным налоговым сборам.

Так было раньше. Сколько сейчас людей осталось на землях, наиболее сильно пострадавших от войны, Роман даже думать боялся. А ведь люди – это деньги, экономика, благосостояние и конечно те, кто родит будущих воинов и крестьян, ремесленников и рыбаков.

Роман все глубже вникал в реальное положение дел Риверрана и подвластных ему земель. Советы и пространные рассуждения мейстера Вимана помогали увидеть полную картину. С его слов выходило, что главной статьей доходов Риверрана являлись рыбная ловля и добыча соли. Рыбу солили, вялили, коптили, жарили, варили, делали из неё клей… Икра и раки выступали еще одной частью дохода. Соль так же пользовалась хорошим и постоянным спросом.

Невероятное количество всевозможных птиц гнездилось на всей огромной площади Трезубца, трех его главных рек и бесчисленном множестве мелких протоков. Местные лорды обожали охотиться на них с помощью соколов и кречетов. Забава считалась одним из "благородных" занятий. Цапли, аисты, лебеди, журавли, утки, чайки, выпь, бакланы, гуси… Их использовали в пищу, а перья и пух расходились по всему континенту. Так же, как и мёд. Бортничество традиционно выступало многовековым и выгодным промыслом. Замечательно продавался торф. Его, наверное, было больше, чем во всем остальном Вестеросе, но стоил он сущие медяки. То же можно было сказать и о древесном угле.

До войны Речные земли считались одной из житниц Вестероса, пусть и не такой внушительной, как Простор. Но на репе и брюкве много не заработаешь, а пшеница, рожь и овес расходились в основном по местным замкам. На Трезубце варили весьма хороший эль, правда и выпивали его здесь же.

Леса в Речных землях хватало, но он шел на собственные нужды. Он подходил для домов и замков, но не годился для постройки кораблей. Невероятно дорогой реликтовый лес стоял на острове Ликов, расположенном в центре Божьего Ока, огромного озера, на берегу которого находился Харренхолл. Там росли чардрева, а их древесина подходила и для луков, и для арбалетов, и для судов, и для крепостных ворот, и для мебели. Но деревьев там не рубили – такое поведение можно посчитать святотатством, а местные весьма трепетно относились к возможности получить проклятие Богов.

Шерсть и сукно – один из основных товаров любого феодального государства – в Речных землях производили. По мнению Романа – мало и непоследовательно. Данную отрасль экономики следовало подбодрить и развивать всеми доступными способами.

Золота и серебра не добывали. Несколько железных рудников имелось в окрестностях Атранты, принадлежащей младшим Венсам. С медью и оловом имелись ощутимые проблемы.

Камень добывали среди холмов и невысоких гор на границе с западными землями, и поблизости от Семи Ручьев. Он полностью перекрывал все нужды, но если требовался какой-то изысканный мрамор или гранит, то его закупали в Долине.

Значительный доход лорды Риверрана получали с пошлины за проезд по своим землям и мостам. Речные земли, как и Простор, фактически находились в центре Вестероса. Они связывали Север, Долину, Железные острова, Утес, Простор и Королевскую гавань. Множество путников, ремесленников, певцов, странников, бродяг, воинов и торговцев ежедневно перемещаются в ту или иную сторону. И все они, как и в любом государстве, платят налог. Особенно он внушителен за торговлю. А еще все эти люди останавливаются в трактирах и постоялых домах, с которых Риверран получает законный процент.

Гладко все работало лишь на бумаге и на словах. Всегда хватало тех, кто спокойно шлялся по своим делам, уклоняясь от выплаты подорожной. Таможни в речных землях нет, как нет и пограничной службы. А сейчас, в условиях войны, все вообще забыли, что это такое.

Жалко, что находясь так удачно, имея порты и гавани для связи с Браавосом и Пентосом, а через Сигард – с Севером, Железными островами, Ланниспортом и Старомесом, Речные земли плелись в хвосте остальных королевств Вестероса. Трезубец уступал по многим показателям. В частности, по могуществу, благосостоянию и авторитету. Да и по народонаселению не входил в пятерку ведущих регионов.

– За последние шесть месяцев Риверран недосчитался около сорока тысяч золотых драконов, – заметил мейстер Виман.

– Сейчас в казне пятнадцать тысяч, да? – поинтересовался Роман. Естественно, еще в один из первых дней он выяснил собственную денежную мощь – если так можно было сказать. И озвученная цифра его не впечатлила.

– Пятнадцать тысяч семьсот сорок два дракона, – печально ответил мейстер. – И не забудьте, милорд, месяц скоро закончится, а значит пришло время платить людям жалование.

– Как тут забыть, – Роман скрипнул зубами. Деньги, чертовы деньги. Как говорил маршал Джан-Джакопо Тривульцио, хотя эти слова ошибочно приписывают Наполеону: для войны нужны три вещи – деньги, деньги и деньги. Вот и ему они бы не помешали. Да что там «не помешали»! Они необходимы как воздух.

Насколько он помнил, Станнис ежемесячно тратил на свой флот тридцать тысяч. У Романа и кораблей нет, и армия куда меньше, но если он захочет пойти в поход и собрать внушительное войско, имеющихся денег хватит с огромным трудом. И то, лишь на первые два месяца. Если он ничего не найдет и не завоюет, то всех их ждет крах – армия любит пить и есть.

А еще ему необходимо время. До окончания 299 года от завоевания Эйегона осталось два месяца. И время тает… Появлялось ощущение, что все планы и идеи ведут лишь к ухудшению ситуации, и ничего по настоящему не выправляют. Роман знал, что каждый прожитый час приближает его к смерти Джоффри, суду над Тирионом, гибели Тайвина и первыми трещинами, которые появятся в альянсе Ланнистеров и Тиреллов. Да и железнорожденные проведут тинг, выберут нового короля и обрушатся на западное побережье.

Казалось бы, надо просто дождаться светлых дней. Но весь парадокс заключался в том, что жизнь раз за разом подкидывала ощутимые проблемы. Робб Старк отбыл отбивать Ров Кейлин. Роман не мог, да и не захотел его останавливать. Север надо возвращать, но теперь Старк должен выжить. Сумеет ли? По идее, старый Фрей не станет рисковать и устраивать усеченную, более скромную версию Красной свадьбы. Ведь там не будет речных лордов, всех тех, кого он убил, после чего стал новым хозяином Риверрана. Так что старик должен проявить осторожность и свою знаменитую трусость. Недаром же его прозывают «запоздавшим» лордом, намекая на то, что он присоединяется лишь к победителю, когда все уже решено.

Да, на первый взгляд, кажется, что Ланнистеры выигрывают. Так и есть. Но если Фрей решится на прямое предательство, то Талли могут собрать войско и покарать его до подхода войск Утеса. И он просто обязан учитывать данный вариант.

Вдобавок, Робб взял с собой Джейн и всех Вестерлингов с их немногочисленными солдатами. Роман прекрасно помнил, что в известной истории король Севера оставил молодую женушку в Риверране под защитой Черной Рыбы. Но тут все пошло иначе. Сам Роман резко поменял курс, и теперь уже Робб не решился на такой шаг. Вроде бы он говорил, что хочет отправить её вместе с матерью в замок Сигард, принадлежащий Маллистерам. И потом, когда отобьет Север, пришлет за ними корабль. Или отправит их пешим путем через Перешеек. В общем, изменения нарастали, и Роман не знал, к худу они, или к добру.

А еще каждый день приносил новые сложности. Жалование гарнизону, желание части лордов разъехаться по собственным замкам, нехватка доспехов и оружия, болезни, гневные письма из Близнецов…

И куда не плюнь, везде торчал старый Фрей. Прямо сейчас на нем замыкалось очень многое. Он выражал возмущение тем, что его сын задержался в Риверране и не торопился высылать дочек на смотрины. Как его заставить такое сделать? Роман не собирался отпускать Лотара Хромого, а Фрей – дочек. Вышло положение, которое в шахматах называется пат. И неизвестно, как из него выходить.

Вдобавок Черная Рыба все сильнее выражает недовольство тем, как себя ведет и что позволяет его племянник.

Кейтилин Старк отправилась с сыном, и напоследок высказала все, что думает о «недальновидном», так и сказала, поведении брата. Отношения с ней основательно испортились. Роман лишь надеялся, что Арья с Псом благополучно доберутся до Близнецов, Кейтилин обнимет дочь и немного придет в себя.

– Есть ли возможности отыскать деньги? – спросил Роман, наверное, в сотый раз.

– Вариантов мало, лорд Талли, – Виман пожал плечами. – Сомневаюсь, что Железный банк захочет нам помочь.

– И на Винтерфелл рассчитывать не приходиться. У них самих все непросто.

– Совершенно верно.

– Королевская Гавань, Штормовой предел, Ланниспорт и Хайгарден отпадают. Они вроде как враги.

– Ваша сестра леди Лиза управляет Долиной. А она невероятно богата, – уже не в первый раз мейстер озвучивал такую мысль. Он почему-то верил, что Лиза Аррен осталась хорошей и доброй женщиной, помнящей о своих корнях. В его памяти она запечатлелась именно такой – смешной и веселой молодой девушкой, готовой помочь родичам.

– Я напишу ей письмо, – решил Роман. Хотя, он знал наверняка, что ни военной, ни финансовой помощи из Долины не дождется. Но пусть хоть мейстер видит, что он старается. – Может, стоит обратиться к Дорну или Хайтауэру?

– Дорн… Верно, Дорн и принц Мартелл не испытывают любви к Ланистерам, – Виман пожевал губу. – Но захотят ли они идти на конфликт? Тем более, южане отправили посольство в столицу во главе с принцем Оберином. Нет, они денег не дадут.

– В открытую, конечно, не дадут, – заметил Роман. Но такие вопросы не стоило обсуждать с мейстером. Лучше посоветоваться с Венсом. – А Хайтауэры? По слухам они сказочно богаты.

– Так и есть. Доходы Староместа неисчислимы, они могучи и горды, но также официально считаются вассалами и знаменосцами Хайгардена. Зачем им ссориться со своим сюзереном? Ради вас, лорд Талли? Так вы им не родственник, не брат, и не сват.

– Спасибо, что напомнили, – на самом деле Роман не злился на старика. Он всегда считал, что лучше идти дорогой горькой правды, чем сладкой лжи.

– Для этого и живу, – скромно, но вместе с тем и с достоинством, отозвался мейстер. – Наш орден именно этим и занимается.

– И все же деньги достать можно, – Роман выбил дробь по столу. Уже несколько дней он обдумывал одну интересную, и как ему казалось перспективную мысль – поход в западные земли.

Сейчас война вроде как притихла. Тайвин все еще рассчитывает, что Фреи и Болтоны сделают грязную работу и покончат с мальчишкой Старком и некоторыми лордами. И всё закончится.

Но в окрестностях Золотого Зуба Дайвен Шумный собирает новое войско – на всякий случай. А в самой столице Ланнистеры и Тиреллы улаживают последние пункты династического союза и разгребают дела.

В таких условиях быстрый и неожиданный рейд на запад может принести немало полезного. Главная цель – золото. Его там даже после походов Робба Старка осталось немало. Тем более, врагов надо громить поодиночке, пока они не объединились.

Роман с ужасом представлял себе совокупную мощь недругов. Одни Тиреллы по всем раскладам могли выставить шестидесяти тысячную армию. А если к ним присоединятся Ланнистеры и Фреи… Они пройдутся по Речным землям настоящим катком, не оставляя здесь ничего и никого. Да и лорд Тарли с внушительным войском сидит в Девичьем Пруду на востоке.

Но и просто так ждать, когда они соизволят пожаловать под стены Риверрана, Роман не мог. Так легко отдавать врагам инициативу было не в его правилах. И не важно, где эти самые враги обретаются, в Вестеросе или на Земле.

Надо идти ва-банк. Другого выхода просто нет.

Ночь выдалась пасмурной. Непогода разыгралась не на шутку. Порывы ветра раз за разом бросали на стены целые потоки воды. Даже внутри грохот стоял знатный. Доносился рев переполненной Камнегонки. Гремел гром, а яркие всполохи молний с завидной периодичностью перечеркивали темень небосклона. Пахло озоном и свежестью.

Роман лежал в собственной кровати и напряженно прислушивался. Он не только не снял одежды, но и про кольчугу не забыл. И меч, которым толком не умел пользоваться, находился под рукой.

Ситуация в Риверране напоминала созревающий гнойник. После ухода Робба Старка Черная Рыба остался в замке, закипая, как чайник на плите. Ему не нравилось, как повернулось дело, как себя стал вести племянник и все прочее.

Так что не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, к чему все приведет. Черная Рыба рано или поздно решится на активные действия.

Карил Венс, которому Роман подкинул несколько идей насчет организации собственной разведки и контразведки, проявил в новом деле настоящий талант. Да и не сложно оказалось завербовать нескольких стражников и рыцарей для лорда Талли. Они и так, с самого рождения, служат ему верой и правдой.

Роман с Венсом и Пайпером знали, что Черная Рыба задумал. Дядя оказался воином, а не интриганом. К тому же он продолжал считать собственного племянника лопухом и тупарём, и не сильно-то и осторожничал. Роман мог перехватить его и раньше, но при лечении любого нарыва надо дать ему созреть.

В ту ночь все и произошло.

За дверью послышался шум и возбужденные голоса. Его личная стража отказалась впускать посторонних в покои лорда. Её быстро утихомирили. Кто-то ругнулся. Роман опознал голоса сира Бриндена и Робина Ригера, капитана гвардии. Значит, старик не смог удержаться и остаться в стороне.

Дверь распахнулась от мощного удара, и в комнате сразу стало людно. От вошедших, а их на первый взгляд насчиталась дюжина, пахло потом и возбуждением. Трещали факелы, а их тревожный свет отбрасывал на стены уродливые тени. Словно и не люди пожаловали к нему в гости, а демоны из преисподней.

– Лорд Талли, вы арестованы! – Голос Черной Рыбы звучал чисто и мощно. Наверное, он так и в бою командовал. – Вам надлежит пройти со мной!

– Какая радостная встреча, – Роман нервничал, но старался не показывать своего состояния. Он еще ранее, едва услышав шум, вскочил с кровати и отошел к открытой двери, ведущей на внушительный балкон. – Дядя, в чем дело?

– Просто положи меч, Эд. Никто не собирается тебя убивать или калечить. Даю слово, – в голосе старого воина звучала усталость. Он явно не гордился и не получал удовольствие от того, что происходило и от собственной роли во всем этом.

– Нет, не положу, – Роман отступил в дверь и вышел на балкон. Ослепительный всполох молнии распорол небеса. Через два удара сердца донесся оглушающий грохот грома.

– Не дури, – Черная Рыба меча из ножен не доставал, но положил руку на эфес. Он двинулся следом. За ним шел Ригер и остальные. Лишь у некоторых оружие оказалось обнажено. – Чем быстрее закончится это дерьмо, тем будет лучше для всех нас.

Они выбрались за Романом на балкон, и здесь заговорщиков ждал приятный сюрприз.

– Стойте спокойно, сир Бринден, – с одной стороны к ним шагнул Карил Венс, закованный с ног до головы в железо, и с мечом. За его плечами находился Лаймонд Гудбрук, щитоносцы и мечники. С другой стороны балкона выдвинулись лучники. На их натянутых тетивах замерли стрелы. Хищные наконечники слегка подрагивали, готовые в любой момент сорваться и отправиться в недолгий полет. Роман услышал шум из комнаты. Это Пайпер со своими людьми покинул соседние покои и подпер дверь. Всё, мышеловка захлопнулась.

– Ловушка, мы попались, – раздались полные отчаяния голоса простых воинов.

Несколько человек схватились за мечи. Ситуация грозила перерасти в схватку. Ригер побледнел и лихорадочно озирался. Даже при недостатке света в глаза бросалась его растерянность. И лишь Черная Рыба сохранял поразительное хладнокровие.

– Вот значит как, – процедил он, оглядываясь на все стороны. Может он хотел бежать, но из этого бы ничего не получилось. Их окружили со всех сторон. Наставленные копья и мечи весьма красноречиво свидетельствовали о том, что еще чуть-чуть и начнется резня.

– Положи меч, дядя. Тогда для тебя и для твоих людей всё закончится без крови, – спокойно сказал Роман.

Почти целую минуту ничего не происходило. Черная Рыба смотрел ему прямо в глаза. Что он так хотел увидеть? Силу духа? Твердость? Решительность идти до конца? Просто хотел показать, кто тут главный?

Прежний Эдмар Талли никогда не мог пересмотреть дядю. Роман смог.

– Седьмое Пекло, – выругался Черная Рыба, вытаскивая меч из ножен и с лязгом бросая его на пол. – Мы сдаемся.

– Мудрое решение, – в голосе Венса прозвучало нескрываемое облегчение. – Всех связать! Кен, Рольф, Конопатый, заберите оружие и обыщите их. Лаймонд, проследи за всем.

Дядя больше не сказал ни слова. Но лишь когда его увели в темницу, Роман позволил себе глубоко вздохнуть. Украдкой, чтобы никто не заметил, он вытянул руку и с неудовольствием заметил, что его все еще потрясывает. Все же Вестерос, когда ты не читаешь о нем, а находишься «внутри» оказывал куда более сильное воздействие.

Несколько дней прошли спокойно. Риверран приходил в себя после неудачного заговора. В нем участвовало не так много человек, но и их едва не хватило, чтобы вбить клин между своими.

Роман принципиально не посещал все эти дни Черную Рыбу. Пусть дядя дозреет и немного подумает.

Вместе с Венсом они тщательно отбирали людей. Одному из них следовало отправиться в Дорн к принцу Мартеллу. Второй должен посетить Хайгарден и поговорить с Уилласом Тиреллом. Наследник Простора отличался вдумчивым характером, и с ним можно начинать диалог. Роман прекрасно понимал, что лучше вести переговоры с леди Оленной, но она сейчас в Королевской Гавани. Туда Роман со временем собирался отправить наиболее способного человека – Карила. Он уже привык к нему, его дельным советам и подсказкам, но иного выхода не было. Лишь Карилу по силам встретиться с Тайвином и выяснить, что Ланнистеры потребуют за прекращение войны. Еще ему надлежит познакомиться с Оберином Красным Змеем, Тирионом, и прочими лордами. В общем, Венсу надлежало выполнить невероятно сложную миссию. Он направлялся буквально в пасть ко льву.

Маллистера, который должен прибыть в Риверран со дня на день, Роман собирался отправить на Драконий Камень к Станнису Баратеону. Вдруг и с ним получится договориться? Да и Берика Дондаррина, лорда – молнию и его людей, забывать не следовало. Роман планировал пригласить всю банду в замок и познакомиться с ними поближе. Тем более, они же вроде как союзники.

А тем временем в Риверране появились Кровавые Скоморохи, и ему пришлось участвовать в неприятной беседе с Варго Хоутом. Наемник вызывал лишь одно, но острое чувство – брезгливость. И все же Роман прикинул, что Пэг поступил правильно, дав наемнику какие-то гарантии и отправив того в замок. Его можно использовать. Джейме Ланнистер наверняка не забыл, кто отрубил ему руку.

Сам Пэг вернулся через два дня. К сожалению, ему не удалось захватить Цареубийцу. Да и половина его людей сложила головы. И все же, в глубине души Роман знал, что так и выйдет. Слишком нереально вот так взять и вернуть пленника.

Выслушав доклад Пэга, и уяснив интересующие детали, Роман для поднятия духа созвал всех на ужин. Выпивка и откровенные разговоры должны помочь речным лордам малость расслабиться. На следующее утро он, не откладывая, отправился к Черной Рыбе.

Камеру ему выделили вполне достойную. Здесь царил полумрак, и чувствовалась сырость, но не слишком сильно. Узкое окно под самым потолком было забрано толстыми прутьями решетки. За ним открывался вид на внутренний двор и брусчатку. Трава росла так близко, что высокий человек мог вытянуться и дотронуться до нее.

Из мебели имелось всего два предмета – топчан и бадья, служащая для отправления физиологических потребностей. Пахло от нее не самым лучшим образом. Зато сам пленник был не связан, ему оставили одежду, да и кормили вполне сносно, хоть и раз в день.

– Долго же ты шёл, – констатировал Черная Рыба, приподнимаясь с лежака. Скрип ржавых петель разбудил его, и Роман с неудовольствием подумал, что стражнику, отвечающему за данный этаж, нужно устроить веселую жизнь. Петли необходимо смазать, и вообще, судя по трещинам на стенах и грязи, ему не помешало бы более тщательно следить за вверенным имуществом.

– Что скажешь, дядя? – Роман остался у приоткрытой двери. За спиной на расстоянии нескольких шагов терпеливо дожидалась стража из трех человек. Роман сомневался, что Бринден кинется его душить или выкинет что-то похожее, но лишняя осторожность не помешает.

– Что со мной будет? – спокойно, словно он находился не в темнице, а на прогулке, вопросом на вопрос ответил пленник.

– Сейчас я задаю вопросы. Итак, что скажешь?

– А ты изменился, Эд… Ладно, слушай. Можешь мне не верить, но никто не хотел тебе зла. Это целиком моя вина, я подбил на мятеж Ригера и всех прочих. Я хотел вправить тебе мозги на место. В последние недели ты так себя ведешь, что подставляешь всех нас. А уж как ты обошелся с королем Роббом и собственной сестрой, то вообще отдельный разговор. Про Фреев я даже начинать не хочу.

– Занятно.

– Если бы у нас все выгорело, тебя бы заперли в твоих же покоях, а я бы принял командование над войском и замком – пока всё не уладится. Потом бы тебя отпустили, и ты вновь стал бы полноценным лордом. Вот и всё. Хочешь – верь, хочешь – не верь, но я не вру.

– Складно говоришь, – заметил Роман. Как бы странно не звучало, но он верил Черной Рыбе. Тот был благородным человеком и на убийство племянника никогда бы не пошел. И то, что рыцарь хотел лишь приструнить его, поставить на место, заставить действовать, как сам Бринден считал правильным, выглядело вполне логично. Роман понимал такую мотивацию.

– Я всегда мечтал, чтобы в Риверране правил сильный и дальновидный лорд, Эдмар. Грезил о славе Трезубца, о том, чтобы враги боялись нас, а наше слово имело вес, – неожиданно признался Бринден. – А ты… Ты всегда вел себя как слабый и избалованный мальчишка. Ты плохо подходишь для той роли, которая суждена тебе по праву рождения. Женщины, пьянки и веселые песенки составляют смысл твоей жизни. Мне не нужен Риверран, не думай, что я стараюсь для себя. Но и ты для него не подходишь. Здесь должен сидеть настоящий речной лорд. И он должен помнить, наш девиз: Семья, Долг, Честь.

– Именно это ты хотел сказать?

– Да. Теперь можешь делать со мной что хочешь. Только помилуй простых солдат и Ригера. Они ни в чем не виноваты. Вина на мне одном.

– Значит, ты мечтаешь о сильном лорде Риверрана? – Роман сдержался, чтобы не улыбнуться. – По-твоему, что такой человек должен делать? С чего начинать?

Примечания: В тексте приведены цифры, касающиеся Риверрана и его экономики. Так как такой инфы в каноне нет, мне пришлось ее выдумывать. Жду от вас конструктивной критики.

Глава 4. Грай

– Лорд Титос, рад вас видеть. Проходите и присаживайтесь к огню – вечер нынче сырой, – произнес Эдмар Талли. При этом он дружелюбно и открыто улыбался.

– Благодарю, – тощий и жилистый мужчина с крючковатым носом и коротко подстриженными усами с достоинством кивнул. Его звали Титос Блэквуд, и он являлся главой древнего рода, владеющего замком под названием Древорон. Совсем мало людей знало его и по прозвищу – Грай.

Блэквуд неторопливо прошел вперед, прямо к ревущему очагу. Около него стояло три кресла, застеленных для удобства волчьими шкурами. Рядом находился стол с превосходной, даже на первый взгляд, едой и несколькими кувшинами. Три тяжелых кубка довершали приятную картину.

«Любезно встречают. Значит, наверняка что-то предложат или попросят. Что ж, посмотрим, как оно обернется» – подумал Титос, приветствуя еще одного участника предстоящей беседы – лорда Карила Венса.

– Вы, как всегда, суровы и немногословны, – пошутил Эдмар. – Мне нравится ваш стиль. Знаете, я часто жалел о том, что говорил. Но никогда о том, что молчал.

– Толково сказано, – заметил Титос, усаживаясь в кресло. Он поерзал, устраиваясь поудобнее, мельком взглянул в огонь и стал наблюдать, как Венс наливает в бокалы вино. Оно казалось необыкновенно густым, насыщенным и по виду напоминало «арборское» – самое дорогое и лучшее вино Вестероса. Хотя, некоторые люди отдавали предпочтение другим сортам. Приятный сладковатый запах подтвердил его подозрения насчет качества и места рождения вина.

– Угощайтесь, – Венс пододвинул бокал. – Нас ждет долгая беседа.

Блэквуд по своей привычке промолчал. После смерти старого лорда Хостера, Карил резко выдвинулся, став правой рукой нового хозяина Риверрана. В войске об этом немало говорили. Люди уже приняли как устоявшийся факт возвышение Венса из Приюта Странников. Но куда сильнее, чем Венс, Блэквуда интересовал сам Эдмар Талли. Раньше у него имелось собственное мнение на его счет, но за последние недели оно круто поменялось.

Лорд Талли неожиданно и весьма сильно изменился. Раньше он казался другим. Но то, что он видел, пожалуй, нравилось Титосу, одновременно и настораживая. Он всегда так реагировал на то, чего до конца не понимал, и что могло повлиять на его жизнь и на судьбу Древорона.

– Блэквуды всегда были верными друзьями Талли, – начал Эдмар. – И ваша репутация как нельзя лучше соответствует этим словам. Да и с разумом у вас полный порядок.

«Пой птичка, пой», – лорд Древорона лишь едва заметно улыбнулся, ожидая, когда они перейдут к главному.

Эдмар никогда так раньше не говорил. Он удивил его еще раз, предложив для начала перекусить. В тот день на стол подали пирог с говядиной и беконом, сыр, курицу в меду, запеченные яблоки и ежевичное варенье.

Блэквуд сразу заметил, что его угощают блюдами, популярными на Севере. Их род давным-давно как раз ушел с Севера, проиграв Старкам. Кажется, всё делалось не случайно, тем более, он сам относился с должным почтением не только к Старым Богам, но и к той еде, которую ели его предки. Она ему нравилась, и Эдмар наверняка об этом узнал.

Беседа шла неспешная и неторопливая. Они обсудили его детей. К удивлению Титоса, Талли помнил их всех поименно, и особенно уделил внимание третьему – Хостеру, книгочею и грамотею. Эдмар похвалил его способности, и Титос, несмотря на вошедшую в привычку сдержанность, расплылся в улыбке.

Поговорили и о положении Древорона, и об убытках, понесенных во время войны. И все же это было не главное, не то, ради чего его сюда позвали. Лорд Древорона почувствовал, как в нем медленно пробуждается интерес. Эдмар сумел его заинтриговать, пусть и не сильно. С чего они так темнят?

– Мы слышали, у вас осталось немало друзей и родичей в Просторе, – Карил Венс еще раз наполнил кубки и, перехватив кивок Эдмара, повернул в разговор другую сторону. – Надеюсь, они не забыли о вас?

– Вера у нас разная. Они поклоняются Семерым, а мы – Старым Богам. Но на дружбе такое никак не сказалось, – Титос произнес самую длинную фразу за всю беседу. – Значит, за этим вы меня позвали?

– Верно, за этим, – сразу же согласился Эдмар Талли. – Мне не хочется темнить и ходить вокруг да около, лорд Блэквуд. Поэтому разговор пойдет начистоту… – он помолчал, подбирая слова и собираясь. – Война продолжается, и не сказать, что мы в ней выигрываем, несмотря на все победы короля Робба.

– На войне счастье переменчиво, – Титос наклонился, взял кинжал со стола и отрезал краюху хлеба. Он был замечательный – душистый и еще теплый, совсем недавно испеченный и не успевший полностью остыть.

– Конечно. Вы рады, что речные лорды перестали быть вассалами Севера? – задал неожиданный вопрос Эдмар.

– Я целиком поддерживаю ваши начинания, лорд Талли, – дипломатично ответил Блэквуд. Вопрос на самом деле лишь на первый взгляд казался таким простым и незамысловатым. Да и он, озвучив титул хозяина Риверрана, тем самым напомнил ему о его статусе.

Говоря откровенно, мальчишка Старк нравился Титосу. Было в нем что-то такое, располагающее и открытое, что пришлось ему по сердцу. От него веяло Севером… Хотя, надо признать, независимость Трезубца смотрелась куда перспективней. И когда лорд Талли ее добился, его авторитет в глазах многих лордов укрепился.

Поначалу, когда Робб Старк громил Ланнистеров, им всем было в чем-то даже лестно признавать главенство Винтерфелла. Но те дни остались в прошлом. И когда все так повернулось… Нет, Эдмар Талли поступил правильно. Да и с собственным дядей сиром Бринденом он обошелся честь по чести, несмотря на то, что тот выкинул.

– Тогда вы согласитесь, что надо искать выходы из войны, – заметил Карил Венс. – Или вы хотите ее продолжить?

– Первое, я полагаю.

– Рад слышать, – Эдмар почесал костяшки пальцев. – Перед отъездом короля мы с ним обсудили некоторые моменты. И он знает, что я планирую отправить человека в Простор. Именно для этого вы здесь.

– И король согласен?

– Да, поэтому речь не идет о предательстве. Мы хотим вбить клин между Ланнистерами и Тиреллами. Мы хотим выжить и сохранить своё.

– А если не получится?

– Тогда имеется шанс просто потянуть время, – ответил Венс. – Мы ничем не рискуем, никого не предаем, но можем что-то поиметь.

– Значит, вы предлагаете мне отправиться в Простор?

– Точно. Там сейчас остался Уиллас Тирелл, наследник Хайгардена. Он умный и вдумчивый парень.

– Почему вы отправляете меня не к его отцу или бабке? – поинтересовался Блэквуд. Хотя, люди знали, чего можно ожидать и на что способен Жирный Розан – так прозвали Мейса Тирелла. Он мало на что влиял, и говорить с ним – терять время впустую. Мейс являлся главой Простора лишь на словах. Основные вопросы решала его мать, леди Оленна, которую не просто так прозвали Королевой Шипов. Титос начал понимать, к чему клонит Эдмар Талли.

– С лордом Мейсом говорить не о чем, – Венс буквально озвучил его мысли. – А леди Оленна сейчас в столице. Лучше начать издалека, с ее любимого внука.

– Занятный ход.

– Вы готовы взять на себя подобную роль? – без обиняков спросил Эдмар.

– Давайте для начала проясним необходимые моменты. Что нам нужно от Тиреллов?

– Нам нужен с ними мир. Ну, или чтобы они не отправляли свои войска на Трезубец или отозвали лорда Тарли.

– Звучит не слишком убедительно, – сразу же сказал Блэквуд и погладил усы. – Они побеждают и наверняка рассчитывают на деньги или земли по окончанию войны.

– Так и есть. Вряд ли у нас что-то получится, но вы должны хвататься за любую возможность. Попробуйте добиться того, чтобы мы стали друзьями, и Тиреллы надавили на Ланнистеров для заключения мира.

– Вот это уже более реально, – согласился Блэквуд. – Что я могу им обещать?

– Здесь всё непросто, – Эдмар нахмурился. – Фактически, Речным Землям нечего предложить Простору. Наши уделы разорены, денег нет, а мертвых больше, чем живых.

– Но все же, что-то у нас есть? – от Блэквуда не ускользнуло, как переглянулись мужчины.

– Да, есть… – Эдмар помолчал. – Я не буду брать с вас никаких клятв о молчании. Блэквуды – знаменосцы Риверрана, и этого довольно. Расскажи все, Карил, – он встал и отошел к окну.

– Дело в том, лорд Титос, что между Тиреллами и Ланнистерами не всё гладко. Оба дома борются за Железный трон, но первые о нем лишь мечтают, а вторые им владеют.

– У Тиреллов с Ланнистерами династический брак. Скоро король Джоффри и леди Маргери должны обвенчаться.

– Верно. Но между ними хватает взаимных подозрений и упреков. Мы уверены, что с каждым днем ситуация будет ухудшаться, – Венс кинул быстрый взгляд на Эдмара, но тот промолчал. – До нас дошли слухи, что Тиреллы не в восторге от Джоффри. Да и с Серсеей отношения выглядят крайне натянутыми.

– И?

– Вы, лорд Блэквуд, дадите Тиреллам обещание – как только они затеют свою игру, Талли и все земли Трезубца их поддержат. Вот на чем их можно купить. Вот что мы можем им дать.

– Игру?

– Игру Престолов, – пояснил Талли.

– Да, определенно такое может сработать, – Блэквуд не до конца понял, что скрывается за таким термином, но ему понравилось, как он звучит. И он произнес то, что думал. Да и идея имела право на жизнь. – Но возникает несколько вопросов. Первый – Тиреллы точно захотят начать… игру?

– Шанс на такое весьма велик, – уверенно ответил Эдмар. – А после нашего обещания он может стать ещё больше.

– Принимается. Второй вопрос – насколько мы, а я говорю «мы» так как верю, что теперь мы не просто в одной лодке, но и станем друзьями, сдержим свои обещания? Что конкретно и как много я могу обещать от лица Трезубца?

Блэквуд говорил по своей привычке совершенно бесстрастно, но внутри него все дрожало. Он всегда чувствовал в себе силы и желания участвовать в таких играх, что сейчас предложил ему лорд Талли. При старом Хостере говорить о подобном не приходилось. Король Робб Старк таким вещам был чужд. Он воин, а не дипломат. Но сейчас, слава Богам, все изменилось. Неужели он получит роль того, кто дергает за ниточки?

Титос был старше Эдмара на добрых пятнадцать лет. Казалось бы, уже поздно становиться его товарищем или набиваться в друзья. Тем более, Талли чуть ли не с пеленок окружил себя ровесниками – Венс, погибший Дарри, Маллистер, Гудбрук, Пайпер… Круг товарищей и советников будущего хозяина Риверрана определился давным-давно. И Блэквуд не лез к ним со своей дружбой. Но теперь его пригласили. Талли первым протянул руку.

Хозяин Древорона почувствовал удовлетворение. Значит, он и его способности понадобились.

– Нам придется выполнять свои обещания, Титос. – Эдмар Талли словно понял его мысли и назвал фамильярно, по имени. А это значило, что его допустили в ближний круг. – Поэтому старайся обещать как можно меньше.

– Постараюсь, Эдмар, – ответил Блэквуд. Он назвал своего лорда по имени и стал ждать, как тот отреагирует.

– Рад, что мы понимаем друг друга, – Талли с удовлетворением кивнул. – И последнее – давай обещания, но держи в уме то, что вскорости в Вестеросе может появиться еще одна сила. И она будет весьма внушительной.

– Что за сила?

– Мы пока не хотели бы о ней говорить, – негромко заметил Венс.

– Мне рано о ней знать?

– Да, рано пока, – Эдмар выделил последнее слово.

– Ладно, но когда мы увидимся в следующий раз, я об этом напомню.

– Так и будет. И я отвечу, – пообещал Эдмар.

– Еще вопрос – зачем идти таким длинным путем и обращаться к Тиреллам? Может, стоит связаться с лордом Тайвином? Что он хочет за мир?

– Мы писали ему три раза, – ответил Венс. – Ни на одно из писем он ответить не соизволил.

– Кажется, он собирается как можно сильнее нас прижать, а уж потом разговаривать о мире, – Эдмар потянулся за кувшином и плеснул вина всем троим. – Вот такой поганый расклад, Титос.

– Я нисколько не удивлен! Ланнистеры славятся своей хваткой, – Блэквуд сделал несколько неторопливых глотков. Определенно, вино оказалось превосходным. – Кстати, а что король Робб? Он согласен пойти на мировую? И на каких условиях?

– У тебя прямо дар задавать скользкие вопросы, Титос, – Эдмар рассмеялся, но смех звучал горько. – Старк желает мира и твердо намерен сохранить свой статус. Он хочет остаться королем. Мы не можем его предать и будем поддерживать Север, потому что без него нас сомнут. Но если Робб не пойдет на уступки, то он спровоцирует нас на неприятные шаги.

– На предательство? – сейчас Блэквуду было важно выяснить полный расклад, и он не стеснялся.

– Нет, подобного допускать я не намерен. Он все же мой родич, – Талли покачал головой. В этот момент стало видно, как этот человек устал и как он вымотан. Бледная кожа и круги под глазами не оставляли сомнений в таком предположении. – Но мы же не зря добились независимости. Речные земли могут сами выбирать свою судьбу.

– Если Старк так хочет умереть, то он в своем праве – добавил Венс. – Но мы не обязаны идти за ним в могилу.

Горницу затопило молчание. Трое мужчин задумались, обдумывая сказанное и услышанное. И лишь огонь потрескивал в очаге, да пахло остывшим мясом и луковой подливой.

– Когда мне выступать?

– Как можно раньше. И еще… Вас же не оскорбит, лорд Титос, если вы будете двигаться не под собственным знаменем, а в одежде простого рыцаря и без надлежащей свиты? – поинтересовался Венс.

– Нисколько. Я прекрасно понимаю, что подобное надо держать в тайне. Может, для нас в таком шаге нет ничего необычного, но Тиреллы поостерегутся, если о моем визите узнают посторонние.

– Правильно. Лорд-паук в Королевской Гавани держит в руках множество нитей. По каждой из них к нему приходит эхо чужих планов и замыслов. Но тебя, Титос, он услышать не должен, – Эдмар наклонился и похлопал его по руке.

– Значит, отправлюсь под чужим именем.

– Тогда, всё зависит лишь от тебя. Чем быстрее ты соберёшься, тем лучше. Я бы посоветовал взять с собой Хостера.

– Зачем?

– Они с Уилласом во многом похожи. Глядишь, это вам поможет.

– Хорошо, я все обдумаю, Эдмар, – Блэквуд допил вино, встал и начал прощаться.

Покидая малую горницу Риверрана, хозяин Древорона чувствовал азарт и возбуждение. Наконец-то началось настоящее дело! Дело, после которого его дом имеет прекрасные шансы подняться и укрепить свои позиции.

Уже через сутки лорд Блэквуд отправился в дорогу. С собой он взял трех воинов, искусных и преданных, каждый из которых стоил двоих, а то и троих. Сир Брок служил капитаном гвардии. Его верность не вызывала сомнений. Два других состояли под началом Брока, и на них так же можно было положиться. Восемь коней везли их самих, запас провизии, теплую одежду и оружие. Правда, в таком составе они мало походили на простых всадников, но с этим уже ничего не поделаешь.

По дороге Титос заглянул в родной Древорон. Им пришлось таиться и проявлять осторожность. На дорогах часто встречались различные мародеры и недобитки, бродячие септоны, сумасшедшие проповедники, нищие и откровенно непонятные типы.

Замок возвышался над широкой и плодородной долиной, по которой протекала Вдовья Речка. До войны здесь повсюду стояли дома, мельницы, амбары, сады и поля. Сейчас от былого достатка практически ничего не осталось.

Главные ворота охраняли две внушительные четырехугольные башни. Кони прогрохотали по опущенному мосту, и лорд Титос поморщился, ощутив смрад нечистот, поднимающихся со рва. Внутри замка находилось множество построек, но внимание привлекало внушительное чардрево с красными листьями. Оно нависало над одной из внутренних стен, огораживающих двор от рощи.

Древо выглядело огромным, но мертвым и высохшим. В сумерках сюда прилетали сотни ворон, которые облепляли ветви и спали всю ночь. Замок получил своё имя из-за птиц и чардрева. Ему насчитывалось больше тысячи лет.

Лорда Титоса радушно и приветливо встречали – жена, дети, воины и слуги. Бринден, старший сын и наследник, отчитался о положении дел, об имеющейся провизии, деньгах и всем прочем.

Титос лишь удовлетворенно кивал, слушая парня – тот справлялся с обязанностями весьма неплохо. Значит, он и со всем остальным справится во время его долгого отсутствия. Тем более, Эдмар пообещал, что не оставит Древорон, будет приглядывать за ним и помогать.

Следующим утром, холодным и пасмурным, пятеро всадников отправились дальше. От реки тянулись языки тумана. Траву покрывала роса. Квакали лягушки.

Титос все же прихватил с собой Хостера. Мальчишка действительно мог помочь. Будь у него один сын, он бы его поберег, но когда их шестеро, да еще и дочь подрастает, то к детям стоит относиться более требовательно и строго. А предстоящее путешествие неизбежно закалит мальчишку.

В Желудях, принадлежащим Смолвудам, было относительно тихо и спокойно. Титос прекрасно знал лорда Теомара, который владел этим старым, с дубовым донжоном и каменными стенами, замком. Поэтому останавливаться пришлось в придорожном трактире, и зорко следить, чтобы их никто не опознал.

После Каменной Септы – небольшого, изрядно потрепанного войной городка – дорога стала по-настоящему опасной. Сюда уже добирались разъезды Ланнистеров и Тиреллов, и на врагов можно было нарваться в любой момент. Да и Братство-без-Знамен действовало в верховьях Черноводной весьма активно.

Мертвецы, которых никто не хоронил, встречались повсеместно. Некоторые были ободраны до нитки, голые и покалеченные – этих перед смертью наверняка пытали. А иной раз попадались и совершенно нетронутые трупы. Люди их убили, но издеваться не стали. А вот воронье и зверье своего шанса не упустило.

Небольшой отряд из пяти человек переправился через Черноводную, а спустя день пересек один из ее притоков. Тихо шелестел сухой камыш. Ветер дул прямо в лицо. На западе, по правую руку вставали холмы. За ними поднимались в небо туманные вершины, покрытые снегом. Там начинались земли Запада.

Все встречные крестьяне в один голос рассказывали, что Венсы из Атранты с неделю назад устроили облаву, прошлись чуть западней Септы, вырезая и вешая всех подозрительных. После такого Ланнистеры вроде как затихли, но сейчас вновь начали просачиваться в эти земли.

– Отец, а кто из Ланнистеров здесь командует? – Хостер с неизменным удивлением и восторгом осматривался по сторонам, уверенно сидя на небольшом коньке. Он вертел головой с утра до вечера, замечая и повешенных, и мертвых лошадей, и свежие холмики могил, и бродяг. А на сожжённые деревни он посматривал без всякого удивления или страха.

– Тише! – счел нужным осечь его лорд Титос. Впереди на дороге показалось несколько человек. Углежоги, судя по одежде. Но все же язык следовало держать за зубами. В их походе главную опасность представляли именно Ланнистеры. То, что они затеяли, вряд ли придется по сердцу лорду Тайвину.

Несколько раз они чуть не нарвались на чьи-то разъезды. Мелькали знамена – барсук, три собаки, вепрь и синий петушок.

Они бы не сумели избежать неприятной встречи и допроса, не знай лорд Блэквуд этих земель, как свои пять пальцев. Он умело вел отряд по небольшим, часто звериным тропинкам, избегая крупных дорог, поселков, деревень и просто подозрительных мест.

С каждым днем дожди донимали меньше, а солнце всё чаще выглядывало из-за туч. Лес и поля просыхали. Блэквуд первый снял тяжелый плащ – парило так, что они словно в бане находились. Им пришлось сделать внушительный крюк, огибая перекресток на Золотой дороге. Она выглядела оживленной.

Лорд Титос не раз тут проезжал. На перекрестке находилось крупное село под названием Тележное Колесо, и вообще, здесь уже начались земли Простора. А значит, в селе обязательно стоит пусть небольшой, но гарнизон. И Титосу совсем не хотелось узнавать, кто им командует, Тиреллы или Ланнистеры.

День за днем поля и холмы со всех сторон радовали глаз яркой зеленой травой. Начался Простор – край солнца и воздуха, ветра и свободы, мира и богатства, щебета птиц и колосьев, что ломались от тяжести зерна. На глаза постоянно попадались многочисленные замки и постоялые дворы. Артели косцов выкашивали огромные луга, складывая сено в скирды. По ночам ухали совы.

Блэквуд выдавал себя за обеспеченного присяжного рыцаря по имени Титос Гронбур, ранее состоявшего на службе у Белморов из Долины. По придуманной легенде, ему захотелось повоевать, и он направлялся в Хайгарден, где, как говорили люди, золота для умелых бойцов не жалели. Пока что им удавалось убеждать в этом всех встречных и тех немногочисленных попутчиков, с кем сводила дорога.

Путь выходил дальним и длинным. Блэквуд сделал его еще продолжительней, решив посетить Алое озеро, старый и древний замок, принадлежащий такому же почтенному роду Крейнов.

Внушительное озеро они впервые увидели в один солнечный и теплый денек. Оно раскинулось на половину горизонта, но конечно, было раз в пять меньше Божьего Ока. Солнце стояло высоко, и там, в небесной выси, перекликались жаворонки. Вода рябила и бросала во все стороны сотни зайчиков.

– Ух ты! – Хостер восторженно присвистнул. Сир Брок невольно усмехнулся, но ничего не сказал. Два воина оживились, предвкушая неизбежный отдых, пусть и не продолжительный.

Дорога спускалась с холма и устремлялась к замку, сложенному из серовато-белых камней. Он стоял на утесе, а вокруг него раскинулся небольшой городок.

– Глава Крейнов – лорд Кен. Надеюсь, ты не забыл, что он старший брат твоей матери? – поинтересовался лорд Блэквуд.

– Нет, отец, я помню. Мама же мне рассказывала! Да и о Крейнах я читал! – в голосе сына слышалось возмущение. Титос спрятал улыбку под усами. – По преданиям, Крейны произошли от девы Розы, а она обладала способностями оборотня и умела вселяться в журавлей. Вот.

– Думаю, так всё и было, – с серьезным видом согласился Титос. – Блэквуды, когда жили на Севере, могли похвастаться схожими способностями.

– Правда? А почему мы не обладаем?

– Ты мне ответь – кто, в конце концов, у нас книгочей?

Широкая дорога шла через город. Многочисленные зеваки смотрели на них с любопытством, но вопросов не задавали. Когда они въехали в тень от двух надвратных башен, и солнце пропало из виду, их остановила стража с копьями и щитами.

Лорд Титос вновь представился Гронбуром из Долины и сообщил, что у него есть неотложное и срочное дело к хозяину замка.

Их провели внутрь, слуги взяли коней. Сир Брок и гвардейцы остались с ними, а самого Титоса и его сына провели дальше, в небольшую комнату, предназначенную для гостей.

Спустя несколько минут появился лорд Крейн – среднего роста, коренастый мужчина с обильной сединой в коротких волосах. Его лицо было изрезано глубокими морщинами и редко улыбалось, а левая рука отсутствовала по локоть – последствие участия в восстании Роберта Баратеона. С тех пор в военных походы он не ходил, и всё свободное время проводил в собственно замке.

– Здравствуй, родич! – Блэквуд сделал несколько шагов от окна, где задумчиво стоял и поглядывал наружу, поглаживая усы.

– Мне доложили о присяжном рыцаре из Долины… – на лице Крейна расплылось недоумение.

– Так надо для дела, – Титос обнял старого друга и товарища. Давно, будучи молодыми и горячими, они едва не убили друг друга из-за сущего пустяка. И когда он собирался жениться на Аглае, младшей сестре Кена, тот отнесся к подобной идее прохладно. И вот, поди ты, как повернулась жизнь.

Крейны всегда были плодовиты и многочисленны. Пусть и не так, как Фреи, которые вообще стали притчей во языцех, но их всегда насчитывалось пара десятков или даже больше.

Вот и сейчас кузен Кена, сир Вортимер, служил в Хайгардене мастером над оружием, а сир Пармен отдал свой меч королю Ренли Баратеону, став рыцарем Радужной гвардии. Где он сейчас находился, Титос не знал. По слухам, Пармен попал в серьезные неприятности.

Какая-то девушка из Крейнов состояла в свите Маргери Тирелл, а то ли Ричерт или Причерт взял в жены девицу Флорентов. Крейны не зря считались многочисленной семьей.

– Уж кого не ожидал увидеть, так это тебя, Титос, – пробасил Кен, хватая его за плечо. Широкая и довольная улыбка появилась на лице хозяина Алого озера и сразу же пропала. – Какими ветрами вас сюда занесло? Что-то случилось с Аглаей?

– Нет, с ней все хорошо. Она шлет привет и гостинцы. Но дело у меня к тебе серьезное и не для лишних ушей.

– Понял, – Кен кивнул. – Я распоряжусь насчет обеда, а после и поговорим. Надеюсь, твое дело потерпит два или три часа?

– Потерпит.

– А это кто с тобой?

– Я Хостер, дядя-лорд, – мальчишка наклонил голову.

– Хостер? Ух, как вымахал! Это же твой второй, Титос? – сказал он, потрепав здоровой рукой парня по голове.

– Третий!

– Точно, а то я немного запамятовал. Вот что, Хостер, сейчас я познакомлю тебя с твоими кузенами и кузинами. Их в замке штук восемь, а то и девять, – мужчина захохотал, словно факт, что он не знает точного количества собственных сыновей и племянников, показался ему забавным. – Уверен, скучно тебе не будет.

Обед прошел просто замечательно. Титос с удовлетворением осматривал многочисленных родичей. Женщины Крейнов отличались плодовитостью. Он не ошибся, взяв в жены Аглаю. Он рассчитывал на детей – и он их получил. Аглая не подвела, подарив семерых. И все они выжили!

Когда после обеда он рассказал Кену о цели своего визита и то, что рассчитывает на его помощь, тот призадумался.

– Непростое дело, Титос, – заметил он, попивая вино. – Мне-то что, я служу Хайгардену и ничего не нарушаю. Вот только сами Тиреллы могут быть недовольны. Посланец из Речных земель, да еще и в обход Ланнистеров… Тут надо действовать с опаской.

– Для того я и здесь. Ну, так как, поможешь?

– Конечно. Тем более, я уже и позабыл о садах и кабачках Хайгардена. Пора вспомнить о былом.

Так и получилось, что через день из Алого озера выехал небольшой кортеж под флагом лорда Крейна – пять летящих золотистых журавлей на бледно-голубом поле. Люди знали, что хозяин замка по личным делам отправляется в Хайгарден. С собой он взял небольшую свиту, в которую вошли пять человек из Речных земель.

Два лорда и их люди двигались по богатым и бескрайним краям. Дубровник, Оселец, Две девы, Овражье, Колодец – раз за разом они проезжали внушительные деревни и поселки. О войне здесь и слухом не слышали. Лорд Блэквуд с раздражением смотрел на мирный край и представлял себе округу Древорона – разоренную и сожжённую.

Наконец они увидели Хайгарден – величественный и внушительный замок, скорее даже город, стоящий на холме и обнесенный тремя рядами зубчатых стен, сложенных из белого камня. Город утопал в зелени и садах и стоял удачно. Могучий Мандер сливался в этом месте с Закатной рекой. Да и Морская дорога пересекалась с дорогой Роз.

О благосостоянии Тиреллов ходили легенды. В Вестеросе не было другого такого дома, который мог бы выставить армию сходной численности.

– Направимся сразу в замок, – с немалой гордостью заявил лорд Крейн. – Кузен Вортимер поможет нам разместиться с полагающимся достоинством. Да и меня в замке помнят.

– Не забудь, Кен, мне нужна встреча с наследником.

– Устроим, устроим, не переживай… Уиллас отличается славным нравом и мало кому отказывает в беседе. Правда, парень далеко не глуп, и получить от него что-то не так-то и легко.

Титос раньше посещал Хайгарден и замок уже не оказывал на него того впечатления, что в первый раз. Но вот Хостера он поразил. Приоткрыв рот, сын смотрел на все стороны. Их кони гремели копытами по замощенным брусчаткой улицам, и звук отражался от стен. Богатство Тиреллов буквально кричало о себе со всех сторон. Мастерские, постоялые дворы, конюшни, лавки, магазины, кузницы, усадьбы и дома, рынок, площадь со статуей… Люди беспрерывно двигались по своим делам и от их количества разбегались глаза. Изредка толпу пересекала нитка богато одетых лордов или рыцарей во главе своей свиты.

Конечно, Хайгарден значительно уступал Королевской Гавани и Староместу, но был куда чище и приветливей. Здесь на лицах не пропадали улыбки, а свежий воздух с Мандера нес прохладу и ароматы фруктов и садов.

Стража на воротах узнала лорда Крейна. Офицер любезно отправил с ними сопровождающего, который провел их за третий пояс стен, где они некоторое время подождали. Люди стояли во дворе, со всех сторон окруженном стенами и постройками. Чуть в стороне, сверкая на солнце витражами и позолотой, возвышалась великолепная септа.

– Кузен! – к ним быстро вышел сир Вортимер, очень похожий на Кена, только выше, мускулистей и моложе. На вид ему можно было дать лет тридцать пять. Закованный в начищенное железо, он смотрелся грозно и воинственно.

– И я рад тебя увидеть!

– Клянусь Семерыми, вот так встреча! Как прошла дорога?

– Как и обычно – выше всяких похвал. Да и что с нами могло случиться в мирном Просторе? – лорд Крейн усмехнулся.

Сир Вортимер сразу же повел их внутрь одной из башен. Она так и называлась – Гостевая, и служила местом, где проживали влиятельные лорды, посетившие Хайгарден.

Там Кренли представил Блэквуда. Они раньше виделись с сиром Мортимером, но это случилось более пятнадцати лет назад и никто друг друга не запомнил.

– Лорд Титос! – сир Вортимер осмотрел его с ног до головы. – Очень неожиданная встреча. Очень! Вы здесь по личным делам или представляете Речные Земли?

– Здесь я по слову лорда Талли.

– Об этом не должны знать лишние люди, Вортимер, – добавил Кен. – Понимаешь?

– Вполне. Что ж, располагайтесь и отдыхайте. Я сегодня же скажу сиру Уилласу о вашем приезде. Он примет вас, но возможно не сразу. Завтра или послезавтра, а может и позже.

– Нам бы не хотелось терять лишнее время, – сдержанно заметил Блэквуд.

– Но и наследник не любит торопиться. Такое не в его правилах, – парировал сир Вортимер.

Пришлось ждать. Закончился первый день. Прошел второй, и лишь на третий сир Уиллас соблаговолил их принять.

Хайгарден изнутри оказался даже больше, чем снаружи. Сир Вортимер долго вел Блэквуда по внутренним переходам. Сквозь окна падал свет, а иногда путь освещали факелы на стенах. Они поднялись на два лестничных марша, спустились на один и, наконец, пройдя через неприметную дверь, оказались в небольших, богато обставленных покоях.

Его окна выходили на Мандер и были закрыты очень красивыми литыми решётками. Внутри находились ковры, изящная мебель и камин. Сейчас, по случаю теплой погоды, огонь не горел.

– Рад познакомиться с вами, лорд Титос, – при их появлении с одного из кресел поднялся высокий и широкоплечий молодой человек с едва заметной грустной улыбкой. Он опирался на трость и подволакивал ногу. Но все же он встал и Титос счел такое внимание добрым знаком.

– И я рад нашей встрече, лорд Тирелл, – Блэквуд улыбался не часто, но сейчас он это сделал.

– Я не лорд, и не стоит меня так величать, – Уиллас проницательно посмотрел ему в глаза. На его камзоле неярко поблескивала тонкая вышивка в виде цветочного узора. – По правде, я даже рыцарем не успел стать. На том турнире, где, как все думали, я получу рыцарские шпоры, принц Оберин Дорнийский и мой конь решили иначе. Вместо шпор мне досталось раздробленное колено и хромота… Впрочем, не стоит сейчас об этом говорить. Но как-то величать меня надо. Вот я и позволяю людям использовать слово «сир». «Наследник» звучит слишком высокопарно и скучно. Вы меня понимаете?

– Вполне.

– Тогда присаживайтесь и поговорим. Сир Вортимер! – мастер над оружием уловил его жест, приблизился к столу и наполнил два бокала вином. Прислуживать за столом, хоть и наследнику, было ему не по статусу. Но слуги отсутствовали, и рыцарю волей-неволей пришлось их подменить. А это значило лишь одно – Тирелл желал, чтобы как можно меньше людей знало о состоявшейся беседе.

– Прекрасное вино, – Титос отпил глоток.

– Да… Итак, я слушаю, – Уиллас откинулся на спинку, сложил руки домиком и прикрыл глаза. Казалось, он задремал.

– Лорд Талли направил меня к вам с одним деликатным делом, – Блэквуд глубоко вздохнул и покосился на отставленную в сторону трость Тирелла. Всю дорогу он думал, как ловчее исполнить приказ своего лорда. Как следовало говорить с Тиреллом? С чего начинать? На чем делать акцент, а о чем умолчать? – Как вы знаете, Речные земли полыхают в войне. Нам крепко досталось, хоть мы и готовы продолжать столько, сколько будет нужно. Но лорд Талли считает, что война исчерпала себя… Какой смысл ее продолжать?

– Вот как?

– Да. Сейчас лорд Тайвин выжимает из Трезубца все соки. А это приведет к тому, что земли окажутся в запустении, а многие славные рыцари, о которых вы наверняка знаете, сложат головы, – Блэквуд не случайно упомянул про рыцарей. Тиреллы отличались благородством и любили оказывать покровительство. Тем более, они официально взяли на себя обязанности сохранения рыцарских традиций, собирали различных менестрелей и миннезингеров, часто устраивали турниры и привечали прославленных, и не очень, бойцов. При них рыцарство расцвело в Просторе пышным цветом, как и роза на их гербе.

– Я понимаю вас, лорд Титос. Благородный человек, если и должен погибать, то со славой, а не просто так. Он должен сражаться во имя идеи. Так вы полагаете, эта идея ныне закончилась?

– В Речных землях – да.

– Странно, но почему вы приехали ко мне? Мой лорд-отец Мейс Тирелл находится в Королевской Гавани. Там же и моя бабушка, леди Оленна. С такими вопросами надобно, прежде всего, обращаться к ним. Собственно говоря, я мало что решаю.

– Думаю, вы скромничаете, сир Уиллас, – Блэквуд удивился. Молодые люди в возрасте, как у Тирелла, как правило, отличаются внушительным тщеславием и любят преувеличивать свои возможности, а не преуменьшать. Что стоит за таким поведением? Скромность? Или хитрость?

Дальнейшая беседа шла в дружеской обстановке, при которой было много намеков, обоюдного прощупывания и недомолвок. Вернее, прощупывал в основном лорд Блэквуд. Тиреллу это было словно и не нужно. Он просто наслаждался такой беседой.

В первый раз они не договорились ни о чем серьезном. Да и присутствие Хостера не оказало того значения, на которое рассчитывал лорд Талли. В этом он ошибся. У него просто не появилось возможности познакомить сына и наследника Хайгардена. Но в остальном… На следующий день они встретились еще раз, и Титос повел беседу более откровенно и напористо.

– Лорд Талли желает закончить войну и хочет заключить мирный договор через дом Тиреллов. Нам нужны друзья. Да и Хайгардену, несмотря на огромную армию и авторитет, они не помешают.

– Интересно… Лорд Талли не обращался с мирным предложением к лорду Тайвину? Он же десница и именно в его компетенции решать такие вопросы.

Уиллас Тирелл оказался не только вежливым и галантным молодым человеком. Кроме всего прочего он был очень сдержанным и осторожным. Он ни разу не упомянул, что между Ланнистерами и Тиреллами есть какие-то шероховатости или недопонимания. С его слов выходило, что заключенный альянс сделал их всех счастливыми.

Блэквуд был готов с этим согласиться, так всё звучало логично и правдоподобно. И если бы не твердые уверения лорда Талли, что там хватает сложностей, он бы поверил Тиреллу.

– Конечно, обращались. Мы отправили нескольких птиц, но ответа так и не последовало.

– Такие вопросы не стоит доверять крыльям и ветру.

– Верно. Поэтому лорд Талли собирается послать кого-то в Королевскую Гавань.

– Когда?

– После того, как узнает, о чем мы с вами договорились. Или не договорились, сир Уиллас.

Блэквуд развил мысль. Талли ищут новых друзей и их помощь. Получив ее, они станут поддерживать тех, от кого она пришла. Всё просто. Если Тиреллам такое предложение не интересно, если их полностью устраивает, как усилились Ланнистеры, и если они не хотят ничего менять, то лорд Талли начнет смотреть в другую сторону.

Тиреллы, несмотря на несомненное благородство, тщеславны. Правда, последнее слово и дальнейшее Блэквуд по понятным причинам озвучивать не стал.

Тиреллы добились того, что Маргери скоро наденет корону. Младший брат Уилласа, сир Лорас, стал рыцарем Королевской Гвардии. Средний брат получил замок Флорентов. Но на этом их аппетит не закончится. В альянсе с Ланнистерами они играют вторую роль и она им не по сердцу. А Талли готовы помочь начать свою игру. И дать то, что Ланнистеры дать не могут.

Эдмар приказал ему говорить именно так. Блэквуд ничего не забыл, и поступил, как от него и ждали. Его речь звучала сдержанно, и в тоже время внушительно.

И Тирелл клюнул. Он, обладающий статусом наследника великого дома, разводящий коней и охотничьих птиц, наблюдающий за звездами и читающий книги, наверняка скучал, лишенный той жизни, которая есть у здорового человека. Ему не хватало азарта и риска, страсти и опасности. И Эдмар Талли показал ему, где такое можно отыскать.

– Интересное предложение, лорд Блэквуд, – ответил Тирелл. Он сдерживался, но его глаза заблестели, а на щеках появился румянец. – Очень интересное!

– Что вы ответите, сир Уиллас?

– Принимать такое решение я не вправе. Думаю, это ясно? Но я вижу потенциал. Он есть, и он мне по сердцу.

– Так что мне написать лорду Риверрана?

– Скажите ему, что Хайгарден заинтересовался. Но окончательное решение будет принято в Королевской Гавани. Человек лорда Талли должен связаться с моей бабушкой, леди Оленной. Я же, со своей стороны, предупрежу ее о новой ситуации, нашей беседе и всём прочем.

– Такое нас устроит.

– И нас. Но вот что я вам хочу сказать. Бабушка считает, что я слишком доверчивый. Я называю это иначе – честь и благородство. Так вот – если вы договоритесь с леди Оленной и если впоследствии об этом станет известно, Тиреллы от всего откажутся. Наша дружба должна оставаться в тайне – по крайней мере, до определенного времени. Нам не с руки ссориться с Ланнистерами. Тем более, через несколько дней состоится свадьба моей сестры Маргери и короля Джоффри.

– Так и будет, сир Уиллас. Мы готовы ждать… Но не слишком долго.

– Значит, так тому и быть. Я прикажу мейстеру, и он предоставит вам птицу.

В тот же вечер в Риверран улетел полный сил ворон. К его лапе было привязано короткое письмо.

Беседа состоялась. Предварительное согласие получено. Окончательно всё решится в столице, с известным вам человеком. Грай.

По своему обыкновению, Блэквуд отписался коротко. Тем более, таково было и требование лорда Талли. Они вступили в очень опасную игру. Лишь дурак дергает льва за усы и бахвалится своим безрассудством.

Лорд Титос чувствовал себя необыкновенно живым, полным сил и амбиций. Затевалась такая интрига, что от неё захватывало дух.

Глава 5. Экспромт

– Напишите отцу, сир Лотар, что его молчание подозрительно. Оно подталкивает меня к определенным мыслям, – небрежно заметил Роман.

Они с Лотаром Хромым находились в солярии. За последнее время почетный пленник пережил несколько психологический стадий – раздражение, недовольство, гнев, надежду. Сейчас лорд Риверрана деликатно и ненавязчиво подводил его к ещё одному состоянию – страху.

– О чём вы, лорд Талли? – поинтересовался Фрей. Выглядел он хмуро и помято. Его пленение продолжалось, никаких подвижек как будто не предвиделось, а обещанный Харренхолл не торопился падать в руки.

– Я сказал ему, чтобы он выслал девушек для смотрин и твёрдо пообещал жениться на одной из них. Так почему он медлит? Это же светлая мечта всей его жизни – выдать свою дочурку за хозяина Риверрана.

– Мой лорд-отец…

– Он темнит и осторожничает, – перебил его Роман. – Чего он ждет? Где войско Близнецов? Мы ведем войну, а у вас есть четыре тысячи! Где эти люди? Почему они не со мной?

– Видите ли…

– Нет, вы послушайте, – вновь перебил его Роман. – С моей точки зрения дело выглядит крайне подозрительно. Оно отдает нездоровым душком. До меня доходят слухи о том, что ваш отец рассылает воронов. Кому он пишет и зачем? Что он затевает?

– Не знаю насчет писем, но уверен, что даже если они и есть, то в них не найдется ничего предосудительного. Вы не так всё поняли, лорд Талли, – Лотар говорил спокойно, но не выглядел самым уверенным человеком на свете.

– Напишите отцу – если он не пришлёт дочек, я расценю такой жест как неуважение. Он вправе тянуть, но тогда пусть не обижается, что свадьба не состоится. Да и в его верности я начну сомневаться.

– Лорд Талли! – Лотар вздрогнул. Его глаза широко распахнулись. Рука нервным движением ухватилась за фибулу на плаще. – Вы прижимаете нас к стенке! Нельзя же так! Где рыцарское слово и честь?

– Слово? Оно сказано! Пишите письмо – если ещё мечтаете о Харренхолле. Моё терпение не безгранично, – заметил Роман напоследок. Несмотря на серьезность ситуации и важность продолжать игру, он едва сдержался, чтобы не вспылить и не приложиться по хитрой морде Фрея. Лотар, тот, кто являлся одним из активных организаторов Красной свадьбы и ни во что не ставил чужую человеческую жизнь, пытается напомнить ему о совести и чести. И главное, с таким оскорбленным видом! Охренеть просто! Почему все негодяи и подонки, привыкшие обманывать, предавать и юлить, так возмущаются, когда подобные приемы оборачиваются против них же?

Туманным утром, когда край солнца лишь появился за дальним лесом, ворота Риверрана распахнулись, выпуская конное войско. Три тысячи всадников выдвинулись для похода на Западные земли.

Со стороны Камнегонки доносился не громкий, но неослабевающий шум. Казалось, реке тесно в собственных берегах. Ржали кони, звонко пели трубы, и флаги домов трепетали на свежем ветру. Пролетела одинокая чайка.

Авангард возглавлял Черная Рыба. Он еще затемно покинул Риверран, вполне закономерно опасаясь лишней толчеи и неразберихи. Роман простил рыцаря. Он не мог поступить иначе. Такого человека нельзя казнить или оставить гнить в темнице. Во всяком случае, не в такое напряженное время. Его способности, авторитет, воинская хитрость и бесстрашие не должны пропадать впустую. Допустить подобного расточительства Роман не мог.

После долгой и напряженной беседы Черная Рыба получил шанс на реабилитацию. Вместе с ним Роман помиловал и остальных заговорщиков. Если ты прощаешь лидера, то казнь подчиненных будет смотреться нелепо и глупо.

Правда, все они понесли заслуженное наказание. Старика Робина Ригера, капитана гвардейцев, он сместил с должности и отправил в почетную ссылку в его же замок. На освободившееся место Роман поставил сына Робина – Тристана. Так посоветовал Карил Венс. Лорд Приюта Странников заверил, что сын оценит сохраненную отцу жизнь. Он будет служить не за страх, а за совесть. И Роман поверил своему новому другу и товарищу. Тем более, он присмотрелся к младшему Ригеру и сделал вывод, что этот опытный боец отличается спокойным флегматичным нравом, но не слишком амбициозен и хитёр. Это было то, что нужно.

Остальных рядовых заговорщиков он разослал в разъезды и на дальние сторожевые посты. Замком осталась управлять «старая» гвардия – стюард, мейстер и мастер над оружием. Им в помощь он выделил Роберта Пэга и Хьюго Венса. Кровавые Скоморохи получили приказ оставаться под стенами и набираться сил для будущих героических свершений.

Роман командовал центром выступившего войска. Номинально командовал, отдав всю полноту власти Карилу Венсу. Память прежнего Эдмара никуда не делась, но одно дело помнить, и совсем другое – реально руководить такой внушительной массой людей. Тут можно и напортачить.

Он легко и непринужденно предложил рассудительному Венсу принять почётную ношу. Вроде как проявил уважение. И Карил не отказался. Сейчас Роман слушал его приказы, наблюдал, запоминал и старался сохранять невозмутимое, задумчивое выражение лица.

Неунывающий, полный сил Марк Пайпер находился рядом и зевал с такой страстью, что каждый раз грозил вывернуть себе челюсть. Мальчишка по имени Берик Кокс, внук лорда Солеварен, ежился от утренней прохлады и тёр заспанные глаза. У Романа имелись долгосрочные планы на дом Коксов и их Солеварни. Поэтому он любезно оказал им честь, сделав мальчугана своим оруженосцем.

Тристан Ригер – в новом плаще поверх кольчуги – находился позади и руководил гвардейцами. Его простое и славное лицо выражало неподдельную преданность. Роман, поглядывая на рыцаря, первое время чувствовал себя не в своей тарелке. Как оказывается мало нужно для счастья некоторым людям.

Патрек Маллистер пока ещё оставался в замке. Он возглавил арьергард. Из-за стен доносился его уверенный и хриплый бас.

Маллистеры, отец и сын, хозяева Сигарда, прибыли в Риверран буквально на днях во главе трех сотен всадников. После продолжительного разговора с лордом Роман получил его согласие на поездку в Дорн. А сын принял под командование часть войска.

Владыки Сигарда выглядели точь в точь как викинги – высокие, мощные, белокурые, со светло-синими глазами. Их чеканные лица удивляли суровостью и свирепостью. Они ненавидели железнорожденных и считались невероятно упорными бойцами.

Младшего – Патрека, Роман сразу же «восстановил» в правах друга. Прежний Эдмар дружил с ним, но Роман понял, что в этом семействе скрывается колоссальный воинский потенциал. А старший – Джейсон Маллистер, лорд Сигарда, успев набраться жизненного опыта, приобрел такие качества как хитрость, осторожность и терпение.

Роман решил сделать на них ставку, как раньше сделал её на Венса, Пайпера, Блеквуда, Гудбрука и Пэга. Такие люди нужны. Они способны стать настоящими друзьями и ядром той группы, что позволит им всем выбраться из задницы. И как раз к случаю ему вспомнились слова из некогда известной песни.

О, я все переживу с помощью друзей,

Поднимусь выше с помощью друзей,

Постараюсь с небольшой помощью друзей.[1]

Лорд Джейсон Маллистер должен отбыть в Дорн этим же днём. Вначале он будет двигаться по левому, северному берегу Трезубца. Дороги там спокойны, особенно до Рубинового брода. Добравшись до Солеварен, он сядет на корабль и отплывет на юг. Путь ему предстоял неблизкий, но Роман верил в успех. Вернее надеялся на него – делать-то больше было нечего.

Посовещавшись с Венсом, он решил повременить и не отправлять человека к Станнису на Драконий Камень. Баратеон разбит и зализывает раны. Неизвестно, что у него в голове. В каноне Давос Сиворт подкинул ему идею отправиться на Север и помочь против одичалых. Станнис так и сделал, и высадился у Восточного Дозора-у-моря. Он, конечно, помог Дозору выжить и удержать Стену, но его цели были куда меркантильней. Самопровозглашенный король рассчитывал на поддержку северных лордов в борьбе за Железный трон.

Но сейчас, когда Робб Старк жив, Станнис на Север не пойдет. Поэтому следовало просто подождать и посмотреть, что он надумает. А тогда уж и послов можно засылать.

– Ну, помогай нам Семеро, – негромко заметил Карил Венс. Он оглянулся назад, осматривая, как движутся люди.

– Мы должны победить и мы победим, – откликнулся Роман. – У нас нет другого пути.

– Боги помогают смелым, – добавил Марк. – Что, скажете я не прав?

Венс посмотрел на него, но ничего не сказал. Роман и сам промолчал. Сейчас, на марше, он испытывал невероятный коктейль чувств. Под его командованием находилось внушительное войско. Так много сильных, здоровых, закованных в железо людей он видел впервые. Рыцари, кони, знамена, амуниция будоражили воображение и подстегивали фантазию. А ещё в этом мире он вновь почувствовал молодость и, несмотря на грядущие трудности, верил в успех. Восторг, удивление, надежда, тревога, забота… Смесь получилась необычной, да и сама ситуация нагнетала обстановку. Всё это стимулировало выработку адреналина в каких-то лошадиных дозах.

Риверран мог выставить и большее войско, но Черная Рыба счел число в три тысячи вполне достаточным. Для покорения Западных земель Трезубец не располагал подходящими силами, а вот качественный, основательный и главное быстрый рейд можно совершить именно таким числом. Сир Бринден отобрал умеющих сидеть в седле, тщательно подготовленных и готовых на всё. С подобными бойцами можно замахиваться на серьезные дела. Проблема состояла в том, что у Ланнистеров таких парней насчитывалось в три раза больше.

Красный жеребец Бракенов, танцующая дева Пайперов, черные драконы и золотые глаза Венсов из Приюта Странников, зеленые драконы и башни Вэнсов из Атранты, двухголовый конь Рутов, синяя полоса Гудбруков, серебряный орел Маллистеров, ласточка Деддингсов играли всеми цветами на многочисленных знаменах. Даже стяг с девятью летучими мышами Уэнтов из Харренхолла находился среди войска. У Уэнтов остался последний представитель – сухая и немолодая леди Шелла. Она приходилась родственницей погибшей матери Эдмара Талли и на время войны перебралась в Риверран со своими людьми и слугами.

Глядя на рыцарей, Роман поймал себя на мысли, что впечатлён. Латная конница смотрелась так внушительно и сурово, так легко и однозначно ассоциировалась с войной и доблестью, что проняла его до печёнок. Он даже не думал, что способен испытывать такие эмоции в отношении подобных вещей.

И конечно, куда ни кинь взгляд, везде весело прыгала над волнами серебристая форель Талли. Её было больше всего.

Речные Земли выставили лучшие силы, собрали их в кулак и готовились к одному мощному удару. Роман вполне закономерно сомневался в своей компетенции, но ему служил Черная Рыба и десяток других, пусть и не таких прославленных, лордов и рыцарей.

А ещё у него не было иного выбора. Он должен что-то делать. И идея начать с похода на Запад выглядела вполне здраво.

Речная дорога и её окрестности успели основательно пострадать во время нынешней войны. И хотя Тайвин Ланнистер с главными силами воевал южнее и восточней, маневрируя в районе Харренхолла и близлежащих земель, местные жители сполна хлебнули чащу горести и невзгод. В самом начале войны тут прошла вторая армия Запада под командованием Цареубийцы. Они успели пожечь и пограбить округу, прежде чем осадить Риверран.

А потом Робб Старк неожиданно нанес поражение Цареубийце, взял его в плен, а захватчиков частично уничтожил, а частично разогнал. Местные лорды вылезли из замков и довершили начатое, гоняя по полям, лесам и речным долинам недобитков. Такое славное времяпровождение мало способствовало процветанию сельского хозяйства и росту числа ремесленников.

На перекрестке, где от Речной дороги ответвлялся путь к Каменной мельнице, войско устроило однодневный привал, дожидаясь отставших. Тем более, было необходимо перековать часть коней, привести себя в порядок и передохнуть после быстрого марша.

В тот вечер Раймон-Рифмач, которого Роман прихватил из Риверрана, спел «Песню о битве у Каменной мельницы». Она рассказывала о том, как лорд Талли остановил войско Тайвина Ланнистера, не дав тому переправиться через брод и пойти на запад, на выручку своим землям.

Песня звучала неплохо, но сердец особо не завоевала. Роману, который сидел у костра, неожиданно пришла в голову неплохая мысль.

– Подойди-ка, Раймон, – приказал он, когда певец закончил.

– Слушаю вас, милорд, – среднего роста, лохматый, с нагловатой улыбкой мужчина приблизился, держа арфу в левой руке. Прежний Эдмар его порядком таки разбаловал, таская повсюду с собой и частенько одаривая милостью.

– Вот что предложу, – сказал Роман. – Твоя песнь о битве у мельницы неплоха. Но по всему Вестеросу она не разойдется. Но если ты сложишь новую, такую, которую будут петь с юга до севера, то получишь хорошую награду. Как тебе такое?

– Песню о вашей победе, милорд?

– Точно. Весёлую, бравую, чтобы люди помнили о славе Речных земель, а ноги сами шли в пляс. Справишься?

– Приложу все силы.

– Приложи. А когда закончишь, споешь её нам. – Роман обвел рукой лордов, что сидели рядом с ним. Он не особо стремился к славе. Тем более такой дешёвой. Но ведь людям, в конце концов, надо показать, что в Речных землях доблесть еще не перевелась, и Ланнистеры не всю кровь из них выпустили. Песня должна поднять дух, придать новые силы. А то, что уже сочинил Рифмач, для этого подходило мало. Там нет накала, героизма или насмешки над Ланнистерами. А ведь, если разобраться, прежний Эдмар добился серьезной победы, которую Робб Старк посчитал за поражение.

– Зачем тебе это, Эд? – поинтересовался Карил.

– В Вестеросе мало песен о Речных землях и их лордах. Мне подобное не нравится.

– Во! И я о таком задумывался, – присоединился Маллистер. – Есть же «Рейны из Кастамере». Почему о нас так не поют?

– Чтобы о Эдмаре сложили такую песню, ему желательно вырезать мятежный дом, – заметил Венс.

– И какой же? – Маллистер воинственно выдвинул вперед нижнюю челюсть.

– Сигард подойдет в самый раз.

– Да иди ты, – под смех Гудбрука и Пайпера Патрек сделал вид, что обиделся.

Роман усмехнулся, отпил вина и призадумался. Что-то в идее Венса присутствовало. Вот только заменить верных Маллистеров на Фреев.

– Впереди, в нескольких часах, находится первый перевал. Его охраняет сир Форли Престер. За ним, в половине дневного перехода стоит Золотой Зуб Леффордов. Там сир Дайвен формирует новое войско, – сир Бринден задумчиво изучал карту, разложенную на столе, и указывал остриём кинжала на обозначенные места.

– Это точно? – заинтересовался Роман. Полученные сведения выглядели неправдоподобно. По его мнению, Черной Рыбе слишком легко удалось выяснить положение дел.

Совет происходил днем, на небольшой полянке у речушки, текущей к Красному Зубцу. Шатров в походе не ставили – никто не собирался терять лишние время для их установки и сборки.

Прямо на траву поставили козлы со столешницами и выставили боевое охранение. Десяток лордов расселись на чурбаки, слушая план Черной Рыбы. Венс задумчиво и не мигая смотрел на карту. Патрек сосредоточенно пытался вникнуть во все детали. Марк играл золотым драконом, предоставив отцу право решать за него. Лаймонд жевал травинку и ждал, что скажут остальные. Тристан Ригер сложил руки на груди и застыл за спиной Романа надежной глыбой.

Они уже достигли предгорий. Стало прохладней. Впереди, на западе, в небо грозно поднимались острые и внушительные пики. На самых высоких лежал снег. С гор постоянно дул свежий, временами пронизывающий ветер. Он пригибал траву и холодил тело, забираясь под одежду. Кучевые облака плыли на восток. В их просветах изредка мелькало солнце. В такие моменты вся местность преображалась, становясь веселее и краше.

– Мои разведчики и разъезды день и ночь контролируют Речную дорогу, – заметил низкий, толстый и кривоногий лорд Клемент Пайпер. Он приходился отцом Марку и являлся лордом Розовой Девы. Клемент и еще несколько лордов, чьи земли граничили с Западом, присоединились к войску сутки назад. – Ещё мы часто бываем в развалинах Вендского городка, хоть до них и не близко. В общем, знаем, что творится в округе. Ланнистеры заперлись на перевале и не вылезут без особой нужды. Они ждут. Лишь их разведчики нарушают покой по эту сторону гор.

– Мы взяли языка, Эдмар, – добавил Черная Рыба. – Две сотни людей с десятью рыцарями стоят с Престером и охраняют первый перевал. У Золотого Зуба Дайвен Шумный собрал пять тысяч солдат. И он не собирается останавливаться.

– Обычное отребье и голодранцы, – фыркнул Маллистер.

– Пусть и так, – согласился Венс. – Но дело оно не меняет. Они враги и их много.

– Сир Форли человек невысокого роста, но он умен, а в его компетенции сомневаться не приходится, – с хмурым видом заметил лорд Джонос Бракен – крепкий и седой мужчина с такими мощными ручищами, что им мог бы позавидовать и иной кузнец.

Кейтилин Старк считала Бракена одним из самых верных знаменосцев своего отца. А вот у Романа с ним отношения особо не клеились. Рыцарь с недовольством воспринял выдвижение на первые роли молодых лордов. Да и обиделся на то, что ему не доверили командовать частью войска.

– А Престер не узнал о нашем появлении? – Роман всерьез беспокоился.

– Конечно, какие-то вести до него дошли, – согласился старший Пайпер. – Но мы с сиром Бринденом отправляли в передовые разъезды людей с девой на доспехах и флагах. Пускай считает, что Пайперы патрулируют свои земли и громыхают железом, – он хохотнул.

– Мы сбиваем всех воронов и задерживаем путников, – Черная Рыба вновь ткнул кинжалов в карту. – Но время дорого и ждать нельзя. Если не возьмем перевал в ближайшие сутки, то о нас неизбежно узнают. Тогда придётся отходить.

– Что предлагаешь, дядя? – Роман смотрел на карту. Она была неплохо нарисована и наглядно показывала крепости, населенные пункты, перевалы и известные дороги. Узкая голубая полоска Камнегонки вилась среди гор. С юга эту внушительную территорию ограждал Красный Зубец с многочисленными притоками. Как раз посередине шла Речная дорога, которую охранял Золотой Зуб.

– Лютоволк Робба Старка нашел тропы и сумел пройти за первый перевал. Никто не мешает повторить такой маневр. Дорогу я помню.

– Он что, не защищен? – удивился Роман. Следовало признать, что голова у Черной Рыбы работала прекрасно. Воевать он умел. Да и в успехе не сомневался – по крайней мере, на людях.

– Первый перевал прекрасно защищен, лорд Талли, – вмешался лорд Пайпер. – Там стоит крепостная стена и ворота. Но мы пройдем тропами и обрушимся на них с тыла, с горных склонов.

– Сколько тебе нужно людей? – Роман задержал взгляд на дяде.

– Четыре сотни, Эд. Их должно хватить.

– Они твои. Отбирай людей и выступай.

– Я пойду с вами, сир Бринден, – Гудбрук впервые открыл рот. – Если вы не против, конечно.

– Не против.

Через два часа Черная Рыба отправился покорять перевал. Роман остался в лагере. Он и так с трудом переносил поход. Многочасовое нахождение в седле, ночевки под открытым небом, невзгоды – все это неизбежно отразилось на нем. Он устал, вымотался и вдобавок простыл. С непривычки ему было тяжело, хотя тренированное тело Эдмара по идее должно выдерживать и не такие нагрузки. Но на практике всё оказалось не так радужно.

Роман с благодарностью воспользовался небольшой передышкой. Он не боялся, но там, на горных склонах, он скорее будет досадной помехой, а не тем, кто реально поможет всему делу.

После ухода Черной Рыбы им оставалось только ждать. Несмотря на возраст и житейский опыт, Роман нервничал. Сегодня всё должно решиться. Если им удастся с ходу взять первый перевал, если враги не успеют послать весточку, если Черная Рыба найдёт тропы и не заплутает… Этих «если» набиралось так много, что они не давали уснуть – несмотря на усталость и важность отдыха.

– Поел бы ты, Эд, – заметил Карил. Этот-то чувствовал себя куда спокойнее. Он недавно обошел лагерь, проверяя караулы и осматривая людей. Сейчас Венс рассчитывал подремать на устроенной оруженосцем походной кровати – попонах и плащах, с седлом под головой.

– Точно, каплуны хороши, – Марк Пайпер сидел около костра, держал в руке жареную птичью ногу и по своей привычке не унывал.

– Ладно, давай, – Роман подошел к нему и принял половину тушки – Марк протянул её на острие кинжала. Кокс сразу же подал мех с вином.

– Хотите байку? – спросил Маллистер, вытягивая длинные ноги и щурясь на огонь.

– Валяй, – откликнулся Карил, а Пайпер одобрительно заворчал.

– В общем, дело было давно, еще до завоевания Эйегона. Как говорят старики, в те дни и трава была зеленей, и девы краше, и кое-что у них ещё стояло… Жил как-то один Фрей. Не такой, конечно, мудак, как нынешний лорд-хорек, но тоже скотина порядочная, – все усмехнулись, а Марк рассмеялся в голос. Роман уже знал, что Маллистеры не сильно любят Фреев. У них имелись спорные земли, на которые претендовали оба дома и сей факт не способствовал крепкой дружбе. Да и кровь они друг другу проливали не раз. – Фрей был скуп до невозможности. Каждый медный грошик держал в голове. А за золото мог родную мать продать. И всю свою дружину дрючил день и ночь, призывая бережно относиться к коням, кольчугам, щитам и оружию. Он за одну единственную потерянную стрелу был готов плетей всыпать от всей своей Фреевской доброты. В общем, любила его дружина. Этого не отнять. Н-да.

Маллистер перевел дух и отхлебнул вина. Роман смотрел, как языки костра играют на лице рыцаря и чувствовал, что не просто так он поднял такую тему.

– Но коньком того Фрея были сапоги. Где не появись, в каком сражении не участвуй, всегда он требовал, чтобы с мертвецов их снимали после боя. Мол, хорошая кожа, подметки, людям ещё пригодятся и всё такое прочее. И так он всех достал с этими сапогами, что его собственные воины подстроили так, что лорд случайно упал с коня и сломал себе шею. – Маллистер замолчал и добавил. – Вот такая история. Не весело разве?

– И что, на этом всё? – Марк выглядел разочарованным.

– Ну, да. Я только забыл упомянуть, что с коня он упал на землях Сигарда, куда его нелегкая занесла, – Патрек внимательно наблюдал за реакцией лорда Риверрана. – Жадность ещё никого до добра не доводила. Верно я толкую, Эд?

Намек Роман понял прекрасно. И то, к чему рыцарь клонит. Маллистер если и уступал умом Венсу, то не сильно. И сейчас он его осторожно прощупывал. И все же… Роман улыбнулся и спросил:

– А с мертвого Фрея сапоги-то сняли?

Раскаты смеха потрясли полянку. Бракен, который демонстративно закутался в плащ и вроде как посапывал в стороне, не удержался и хохотнул. Лорды ржали так оглушительно, что потревожили коней. От ближайшего костра им откликнулись – там, судя по всему, историю услышали. Пайпер принялся в восторге стучать ладонью по земле и ненароком угодил в костёр. Ригер икал, и долго не мог успокоиться. Кокс хихикал в кулак. Даже Венс не смог остаться в стороне.

Через некоторое время лагерь погрузился в сон. Люди спали неспокойно, но Маллистер и Бракен храпели основательно. Роману не спалось. Он сидел у костра, подкидывал дрова в огонь и наблюдал за пламенем.

Гонец от Черной Рыбы появился после полуночи. Его сразу же провели к Роману.

– Рассказывай, – приказал хозяин Риверрана.

– Мы взяли лагерь и обошлись почти без потерь, – отрапортовал усталый мужчина. Он долго скакал и порядочно вымотался. – Сир Бринден просит вас не мешкать, лорд Талли.

– Так и сделаем, – с нескрываемым облегчением выдохнул Роман. – Венс, поднимай людей.

Уже через несколько минут лагерь напоминал развороченный муравейник. Воины просыпались, ругались со сна, зевали, одевались и проверяли оружие.

Марк Пайпер повел авангард по Речной дороге. Через полчаса Роман отправился за ним с основными силами.

Они скакали быстро, но осторожно. Горная дорога не выглядела особо широкой и безопасной. Иногда слева или справа появлялись внушительные провалы. Колеблющийся свет факелов не давал хорошей видимости. И все же они не имели права терять время.

Дорога забирала все выше. Пахло травами и свежестью. Восточный небосклон лишь начал светлеть, когда Роман добрался до первого перевала.

Каменная стена с воротами посередине перегораживала проход. Несколько человек с копьями и луками стояли на самом верху, между зубцов. Створки были распахнуты настежь. Везде валялись трупы – с воткнутыми стрелами, с отрубленными руками и ногами, с вывалившимися кишками. Кровь густо пятнала вытоптанную землю. Роман почувствовал, как к горлу подкатывает ком и глубоко задышал.

Палатки за стеной были порваны и частично сожжены. Раненых оттащили в сторону. Многие из них стонали – в основном враги, с гербом в виде красного быка на плащах и доспехах. Свободные от караулов речные воины уже обустроили лагерь. На кострах готовилась каша. Слышался беззаботный смех и незамысловатые шутки.

При приближении Пайпера Роман соскочил с седла.

– Черная Рыба вон там, – Марк махнул рукой, указывая на небольшой сруб. – Раньше домишко служил местом проживания сира Престора и его рыцарей. Сейчас он перешёл к нам. Твой дядя неплохо тут оторвался, правда, Эд?

– Похоже на то, – лорд Риверрана ещё раз осмотрел место короткой, но кровавой схватки и направился к срубу. – Займись конём, Берик, – приказал он оруженосцу.

– Наконец-то, – проворчал Черная Рыба, когда Роман переступил порог избушки. – Что так долго?

– Дороги узки и опасны. А я не хотел лишних жертв.

– Ладно, иди сюда, – дядя поманил его к столу. Там лежал трофей – карта горной части земель Запада со шнуром и печатью в виде льва. Здесь же находился лорд Пайпер. В руке он держал кусок обжаренной солонины, которую запивал вином. У Гудбрука голова оказалась повязана холщовой полоской, сквозь которую проступило пятно крови. Роман кивнул ему, показывая, что все увидел и оценил доблесть.

– Вы отлично справились, сиры, – он счел нужным похвалить собравшихся.

– Пустое, – Черная Рыба скривился. – Это лишь небольшая застава. Успех надо развивать не медля!

– И все же, для начала расскажи, как всё произошло.

– Мы нашли тропы и прошли по ним. Эти олухи нас не ожидали. Мы ринулись на них с гор, зайдя с тыла, – высказавшись по существу, Пайпер хохотнул, откусил внушительный кусок, прожевал его, запил вином и рыгнул. Жирные пальцы он вытер о плащ.

– Потери?

– Трое убитых и пятеро раненых, – Черная Рыба склонился над картой и хмурил лоб.

– Сир Престер?

– Его ранили и взяли в плен.

– Что ж, ты отлично справился, дядя.

– Знаю. Надо закрепить успех.

– Вы за немедленный поход? – поинтересовался Карил.

– В точку. Мы постарались перекрыть дорогу и птиц пустить они не успели. Но скрывать весть о потере перевала долго не сможем. Единственный шанс – внезапная атака. И выступать надо немедля.

– Люди выдержат? – Роман спрашивал о других, но имел ввиду прежде всего себя. Всё говорило о том, что в этом походе именно он самое слабое звено. Он с трудом держался. Болела отбитая о седло задница. Вдобавок он натер ноги, да и поясницу ломило.

– Выдержат, Эд, – уверенно ответил Патрек. – Пусти меня впереди, и я не подведу.

– Потише, сир Маллистер, – осёк его Черная Рыба. – Не надо лишних слов. Здесь вам не охота на лис. Нас ждет дело малость посложнее.

– Золотой Зуб прекрасно укреплен, – заметил старший Пайпер. – Его можно взять лишь неожиданным ударом. На планомерную осаду у нас нет сил и соответствующих орудий.

– Правильно, – согласился Роман. Он не стал добавлять, что и времени, а на такое может потребоваться и месяц, и два, у них тоже нет.

– Значит, надо готовить людей, – подвел итог сир Бринден и принялся распоряжаться. – Первыми пойдут самые сильные и стойкие. Они должны сразу же устремиться к воротам замка, – он постучал костяшками по столу под картой. – Смотрите, что я наметил.

Лорды слушали план Черной Рыбы. Дядя времени зря не терял. У Романа имелись некоторые мысли, но в первом походе он твердо решил не лезть к серьезным людям со своими дилетантскими советами и пожеланиями. Он лишь посматривал на остальных, пытаясь по их лицам и репликам уяснить отношение к предложенной идеи.

Кажется, несмотря на трудности и риск, никто серьезно не возражал. Значит, Бринден Талли говорит и предлагает по уму.

На завтрак лорды получили овсяную кашу, хлеб и поджаренные сосиски. От них пахло дымом и ольховыми дровами. С голодухи и на свежем воздухе всё казалось невероятно вкусным. Еду запивали слабым вином. Его в Вестеросе вообще использовали почти при каждом приеме пище или легком перекусе.

Конные сотни сразу же отправились дальше. Дорога с перевала устремлялась вниз, прямо по горной долине, пересекая небольшую речушку с ледяной водой. По левую руку поднимался Изломанный пик. На его противоположной стороне, на следующем перевале, стоял Золотой Зуб, древняя и хорошо укрепленная крепость, принадлежащая дому Леффордов.

Поднимающееся солнце светило то в спину, то слева, то справа – в зависимости от изгибов дороги. Впереди двигались самые свирепые и воинственные лорды – сам Черная Рыба, Джонос Бракен, Марк Пайпер, Патрек Маллистер и Гудбрук.

Роман с Карилом и лордом Пайпером чуть отстали. Через три часа Черная Рыба скомандовал сделать привал.

Горы окружали их со всех сторон. Если бы не нервы и чувство усталости, Роман наслаждался бы местной красотой и чистым воздухом. Поросшие елями и соснами вершины внушали уважение. Один раз дорога прошла около отвесной стены и массивный красновато-бурый камень навис над головами. Вдалеке кружилась птичья стая. У местного края были крепкие рёбра – стоило это признать.

Передовой отряд, облаченный в трофейные плащи людей Престона, столкнулся с вражеским разъездом. Те не ожидали нападения и позволили людям в знакомой одежде приблизиться вплотную. После короткой стычки их всех уничтожили. Благодаря конным лучникам никто из врагов не сумел уйти, да и насчиталось их всего полтора десятка.

Они поднялись и, пользуясь защитой, что давал лес, подтянули основные силы и перегруппировались. Дальше горная дорога выходила на открытое место. Больше двух километров дороги прекрасно просматривались с крепостных стен. И отсюда следовало начинать.

– В атаку! – Черная Рыба привстал в седле и осмотрел задние ряды. – Начинаем без лишнего шума, – он выхватил меч и резко махнул им, показывая направление.

Конница Речных земель устремилась вперед. Ветер бил в лицо, да нарастал их галоп. Роман скакал вместе со всеми, опьяненный бесшабашным восторгом. Азарт и чувство локтя увлекли его и он, неожиданно для самого себя, на полдороги, закричал.

Кричали все. И с каждой секундой крик усиливался. Поначалу слышались боевые кличи домов, но вот они слились в общий рёв. Запели трубы. Загудели рога. Конница преодолела подъем и как волна накатывает на берег, ринулась вперёд. Отдельные всадники, нещадно нахлестывая скакунов, вырывались вперёд, демонстрируя бесстрашие и отвагу. Земля дрожала от слитного топота копыт.

Серые стены Золотого Зуба приближались. Их заметили, и далеко впереди гнусаво заревел рог, предупреждая об опасности.

– Вперёд, вперёд, быстрее! – надрывались рыцари и лорды.

Речная конница единым потоком захлестнула и преодолела охранный пост. Там было человек двести, но их смяли и прорвались дальше, предоставив задним рядам завершить начатое дело.

Роман успел разглядеть внушительный луг под стенами замка, сами стены и флаги на них. Позади круглого донжона поднимался белый пик. Серые облака сгустились вокруг вершины.

И лагерь он увидел – ряды палаток, коновязи и отхожие места в стороне. Ещё далекие и маленькие люди бегали как ошпаренные, кричали и пытались понять, что же делать.

Горнисты как-то разом сыграли команды и смолкли, схватившись за оружие. Они влетели на луг перед стенами замка. Следуя плану Черной Рыбы, войско разделилось. Патрек Маллистер, потрясая копьём, повел свой отряд прямо к воротам.

Черная Рыба устремился вправо, по большой дуге обходя вражеский лагерь. Роман и остальные продолжали скакать по центру.

Воины Запада орали, видя приближающуюся смерть. Кто-то требовал коня, кто-то пытался натянуть кольчугу, но большая часть уже поддалась панике и металась, не зная как вырваться из мышеловки. Правда, несколько стрел устремилось навстречу. С башен замка тревожно ревели горны.

Вражеский лагерь казался таким далеким, и вот он совсем близко. Роман выхватил меч. Конь нес его посередине гвардейцев и рыцарей. Он сам что-то орал, твёрдо понимая, что главное просто не упасть с лошади в этой неразберихе и хаосе.

Сытые кони ударили, грудью сбивая мечущихся врагов. Воины принялись рубить и колоть. Тех, кто пытался оказать сопротивление, смяли в первую минуту, откинули и втоптали в землю. Почти сразу началась резня. Роман даже и предположить не мог, что взрослые мужики могут так выть и стонать. Хотя, это вероятней всего не рыцари, а обычное ополчение.

Кругом кричали, стонали и матерились от ужаса. Шум стоял оглушающий. С непривычки Роман потерялся и чуть не отстал от основной массы. Он остановил коня, несколько раз глубоко вздохнул, заприметил знамя с форелью и поскакал в ту сторону. Он оглянулся и успел заметить бледное, с выпученными глазами, лицо оруженосца. Бедный мальчишка, он наверняка впервые попал в такую передрягу. Роман с горьким смешком подумал, что и сам выглядит не намного лучше.

Его сопровождал десяток гвардейцев, отвешивающих удары направо и налево. Тристан Ригер орудовал топором на длинной рукояти. Каждый его удар почти всегда обозначал чью-то смерть. Лучники Бракена, сея панику, выпустили сотню огненных стрел, поджигая палатки. Пробежало десяток обезумевших, без всадников, лошадей.

Роман просто не представлял, что бы он делал без дяди. Да ничего бы не делал, на самом деле. Сидел бы в Риверране и пытался идти путём Мизинца.

Кто-кто, а Черная Рыба не потерял ни холодной головы, ни выдержки. Он не забыл про план, умело его корректировал и крепко держал в руках нити управления боем.

Под его командованием речные воины сбили врагов в обезумевшую от страха, безвольную толпу и неуклонно гнали её в сторону дальнего обрыва. Передние наверняка видели опасность, но на них напирала огромная людская масса, пытаясь выгадать лишние мгновения жизни и избежать карающих мечей.

Люди с воплями сыпались с обрыва, прямо на острые камни далеко внизу. Они уходили в свой последний и недолгий полёт. Доносились влажные шлепки, с которыми их встречала земля. Роман навсегда запомнил эту чудовищную картину.

Другую часть врагов прижали к крутому склону и просто убивали, делая тяжелую и неприятную работу. Гудбрук и младший Пайпер со своим отрядом погнали выживших по дороге, ведущей дальше на запад.

Около пяти или шести сотен – так казалось на первый взгляд – сбились в кучу около ворот. Они рубили твердое, окованное металлом дерево топорами и мечами, и вопили, требуя открыть створки и впустить их.

Только сейчас Роман с ужасом понял, что Патреку не удалось проникнуть в замок. И не удастся уже. Кто бы ни командовал гарнизоном, он не собирался открывать ворот, бросив собственных людей на произвол судьбы.

Он повел головой, отыскивая взглядом знамя с серебряным орлом Маллистеров. Ага, вот оно. Друг вывел отряд из боя, описал дугу для разгона и вновь устремился к воротам.

– К воротам! – Роман повел гвардейцев туда же. Он подстегнул коня и влетел в эту кучу.

Его едва не сбили на землю – какой-то раненый рыцарь вцепился в стремя, схватил за сапог и чуть не стащил на землю.

– Пощадите, пощадите, – он рыдал, и слезы текли по юному лицу. В грохоте боя его голос еле слышался.

– Да отпусти ты, – Роман отмахнулся мечом, но не достал.

Один из гвардейцев подскакал, нагнулся и резко ударил копьем сверху вниз. Роман почувствовал, что ногу больше никто не держит.

Со стен крепости начали лететь стрелы. Поначалу, когда они прижали врагов, гарнизон не стрелял, опасаясь задеть своих. Но сейчас они прикончили почти всех и стрелы взмыли в воздух. С тихим шуршанием они втыкались в землю, с лязгом отскакивали от доспехов или находили живое мясо. В этих случаях их сопровождали проклятия и стоны.

– Осторожней, лорд Талли! – закричал Тристан Ригер и вскинул щит. Вовремя! Тяжелая стрела, упав с неба, вонзилась в дерево. – Надо вывести лорда из-под обстрела, – орал гвардеец. – Помогите мне, ротозеи.

Роман понял, что его приметили благодаря богатым доспехам. Вот и первый урок – меньше показухи во время боя. Ну, или не увлекаться и не скакать в первых рядах.

Стрелы сыпались градом. Первая ранила коня, вторая отскочила от шлема, третья гулко бухнула в умбон щита. И когда он думал, что им удалось уйти от ворот, одна из них клюнула его в ляжку, найдя щелочку в доспехах.

Роман почувствовал резкую боль. Проклятие! Он знал, что лучше не выдергивать стрелы, так как наконечник может остаться в ране, но в горячке боя забыл об этом, сразу же ее дернул и отбросил в сторону.

Они отскакали метров на двести, и здесь Роман придержал коня. Тут и там отдельные всадники добивали раненых врагов, гоняя их по всему полю. Полчаса назад лагерь выглядел таким устроенным и аккуратным, что не верилось, что за такой короткий промежуток времени все так изменилось.

Теперь луг превратился в развороченное месиво. Сотни трупов буквально образовывали горки. Земля была перепахана. Догорали палатки. Везде стонали раненые и умирающие.

Но не это привлекало внимание. Роман вновь посмотрел на закрытые ворота. Они остались неприступными, а по бокам непоколебимыми утесами поднимались башни. Сверху горделиво полоскались на ветру знамена с золотыми солнцем и клином на синем фоне. Маллистер уже отвёл людей в сторону, опасаясь обстрела. Он так и не захватил их. Не успел. Как же так вышло?

От злости он заскрипел зубами. Они так и не выполнили главной цели. И снова, как и с Цареубийцей, судьба ему не улыбнулась! Вместо того, чтобы ранить льва, они лишь раззадорили его и ожесточили!

Золотой Зуб обложили плотно и надежно. Речное войско встало у стен и разбило лагерь. Пока Роману оказывали помощь и промывали рану горячим вином, он морщился и тихо матерился. Несмотря на боль, он заметил, как из крепости на запад улетело несколько птиц. Они и раньше улетели, в самом начале боя, как сказал лорд Бракен, но теперь гарнизон отправлял новых, докладывая об изменившемся положении дел. И подстрелить их они не могли. Вороны улетали с дальней, задней стены замка и сразу же пересекали внушительное ущелье. Поставить туда лучников не представлялось возможным.

– Как рана, Эд? – поинтересовался сир Бринден. Он подошел к Роману и устало опустился на седло, заменявшее стул.

– Знаешь, я думал, будет хуже, – Роман пошевелил перевязанной ногой, сказав чистую правду. – Повезло отделаться малой кровью. – Он отвел взгляд, скрывая смущение. Дело в том, что сразу после боя Роман кинул взгляд на свой меч и констатировал, что он совершенно чист. Ни пятнышка вражеской крови! Он так ни по кому и не попал. А это гордости не добавляло. Лорды и рыцари не особо приветствовали такое поведение. Тогда он сразу же запихнул меч в ножны, но неловкость никуда не делась.

– Хорошо. – Черная Рыба мыслями был далеко. – Вот только что нам делать с крепостью?

– Взять её мы не сможем, – согласился Роман. Парламентеры, которых они успели отправить к воротам, вернулись быстро, сообщив неутешительную новость – сир Дайвен не намерен сдавать Золотой Зуб ни при каких условиях.

Ланнистера можно было понять. За его спиной находилась вся мощь Утеса Кастерли. И временное поражение ничего не меняло.

Черная Рыба уже сделал предварительные подсчеты. Они добились блистательной победы, вырезав свыше пяти тысяч врагов и потеряв меньше двух сотен. Но многие рыцари ночевали в замке и не пострадали. И их победа не принесла того результата, на который они рассчитывали. Золотой Зуб оказался непокоренным.

– Может, имеет смысл блокировать замок и отправить часть людей дальше на запад? – осторожно предложил Роман. На самом деле эту мысль подкинул ему еще в Риверране Патрек Маллистер, когда они обсуждали план компании. – Добыча нам не помешает. Да и Ланнистерам стоит напомнить, что не только Трезубец может гореть.

– Да, и я думаю схожим образом, – Черная Рыба принял от оруженосца кубок, благодарно кивнул и надолго припал к нему. Вино двумя тоненькими струйками потекло по его черной бригантине.

Роман остался под стенами Золотого Зуба. Его люди выкопали рвы, выстроили частокол и как смогли, заблокировали гарнизон. С убитых сняли все доспехи и оружие. Командовал Черная Рыба. Всех остальных, молодых да горячих, Роман отправил дальше по Речной дороге.

Фактор внезапности они утратили. И теперь разговоров о взятии каких-то крепостей даже не шло. Надо было просто грабить и разорять чужие земли.

Гудбрук добрался до Эшмарка. Маллистер и его люди видели издалека темно-желтые стены Сарсфилда. Это был еще один крупный замок, защищающий Речную дорогу. Ни с ним, ни с Эшфордом они не могли ничего сделать, но и у Ланнистеров не хватало сил, чтобы организовать достойный отпор или выйти в поле. Они заперлись в своих землях, ожидая поддержки с Утеса.

На восток потянулись телеги с захваченным добром. Его было не много, но лучше хоть что-то, чем ничего. Роман прикидывал, что сумеет «отбить» поход. Да и для самых отличившихся найдутся дорогие подарки из взятых трофеев.

Как ни хотелось остаться, но блокаду Золотого Зуба пришлось снять и отступить в свои земли. Они сделали, что могли. И когда они уходили, со стен слышались насмешливые и злорадные крики – так их провожали.

– Что думаешь о походе, дядя? – Роман с удовольствием пошевелил раненой ногой. За две прошедшие недели он полностью излечился. Было приятно вновь ощущать себя здоровым и полным сил.

– Что ты хочешь услышать? – лениво поинтересовался сир Бринден.

– Мы же победили? Значит, это успех.

– Успех? Слишком громко сказано, – рыцарь пренебрежительно фыркнул, нагнулся вправо, зажал одну ноздрю и шумно высморкался. – Патрек Маллистер сказал верно – мы разогнали кучку свинопасов и золотарей. Сброд, а не воины.

– Но их было пять тысяч!

– Смазка для мечей и пирушка для воронов. Вот кого мы одолели.

– Там были рыцари и опасные бойцы.

– Серьезно? И сколько же ты их насчитал? Сотню? Хорошо, если две.

– Я не говорю о победе, равнозначной триумфу Роберта Баратеона на Рубиновом броде, – Роман не собирался так легко соглашаться с дядей. – Но кое-чего мы достигли. Глупо это отрицать. Давену Шумному теперь придется собирать новое войско. Мы убили тех, кто мог прийти на наши земли. И с нами пленники, за которых мы возьмем выкуп.

– Ладно, может ты и прав, – с неохотой согласился Черная Рыба. Такой уж у него был характер, и на его изменение рассчитывать не приходилось. – Наслаждайся победой, коль охота, а я поеду, проверю арьергард, – он развернул коня и поскакал назад.

Роман проводил его задумчивым взглядом. Что ж, во многом суровый рыцарь прав. Победа не казалась особо значимой. Они одолели ополчение, а не регулярное войско или рыцарей. Но когда ты убиваешь пять тысяч человек – это не просто цифры. Ты убиваешь пять тысяч человек, не больше, но и не меньше. Тех, кто может прийти на твои земли, осадить твой замок, пожечь округу и изнасиловать женщин. Это, несмотря ни на что, внушительно. О таком не следует забывать. Такие деяния хорошо поднимают дух и заставляют почувствовать прилив сил.

Тем более, Роман смотрел на ситуацию с другой стороны. Он наконец-то получил первый опыт – боевой и походный. И плевать, что гордиться ему особо нечем. Теперь он, хоть и немного, увидел и понял, как люди организовывают поход, как отдают приказы и управляют в бою. Как говорится, за одного битого двух небитых дают. До ветерана еще бесконечно далеко, но начало положено. С этой точки зрения всё вышло просто прекрасно.

День за днем они двигались на восток. Слухи о победе летели впереди войска. Вдоль дороги всё чаще встречались радостные лица. И когда вдалеке показались стены замка, Роман удовлетворенно вздохнул. Он дома. А Риверран он уже считал своим домом.

– О чем задумался, Карил? – Роман шутливо ткнул кулаком друга в бок.

– О том, что будет дальше, Эд.

– Доберемся до замка и узнаем последние новости, – улыбка пропала с его лица. – Выясним, как дела у Робба, не пришло ли письмо от Блеквуда или Маллистера, занял ли Гора Харренхолл.

– Не это главное, Эд, – Венс выглядел абсолютно серьезно. – Начался новый год, и состоялась свадьба Джоффри, о которой ты нам рассказывал. Два дня назад он должен был жениться. Если твои видения подтвердятся… Если король умер, то значит, им можно верить.

– Да, скоро выясним, как много правды в моих снах. – Роман помолчал. – Будем надеяться, что ничего не изменилось, и мелкий говнюк нашел свой конец. А коль так, то тебе следует подготовиться к поездке в столицу.

– В пасть ко льву? Что ж, я не прочь.

Глава 6. Корреляция

Лорд Джейсон Маллистер – высокий, широкоплечий, с седыми волосами и кустистыми бровями мужчина посматривал на свинцовое небо, извергающее бесконечные потоки воды. Он промок, но продолжал стоять на носу «Стремительной» – небольшой, но весьма юркой галеи, которую зафрахтовал в Солеварнях. Судно держало курс на далекий Дорн. Им предстояло пройти Крабий залив, обогнуть мыс Расколотой Клешни, как можно дальше обойти Драконий Камень и Дрифтмарк, дабы не попасть в руки короля Станниса Баратеона, проскользнуть рядом с побережьем, принадлежащим Железному трону и оставить позади Штормовые Земли.

Гладко выбритое чеканное лицо лорда выражало недовольство. Все в этой поездке, которая обещала получиться не только долгой, но и опасной, вызывало раздражение. Дождь, противная качка на волнах, плохое настроение, торопливые действия лорда Талли и собственные мрачные предчувствия. То, что Эдмар собрал лучших воинов Речных земель и повел их на запад без него, так же не добавляло мужчине настроения.

Люди лорда – капитан гвардии сир Лин и несколько солдат стояли позади своего господина. Они негромко переговаривались. Кто-то предложил перекусить. Хозяин Сигарда покосился, как гвардейцы устроились около одного из бортов и достали из котомок немудреную снедь – варёное с луковой шелухой сало, отварные яйца, чеснок, хлеб, соленые огурцы и эль. Он промолчал и лишь плотнее закутался в длинный, до мысков сапог, плащ.

Слуга уже обживал выделенную каюту, а оруженосец, мальчишка из Лоллистонов, ловил каждое движение, готовый выполнить то или иное поручение.

Лорд плюнул за борт и проследил недолгий полет плевка. Стоило признать, Эдмар Талли словно проснулся и вспомнил, что он великий лорд и хозяин огромных земель, а не жалкий подголосок Севера и его короля. За последнее время речные лорды почувствовали перемены и оживились. Но плавание в Дорн с дипломатической миссией все равно выглядело настоящей авантюрой.

Джейсон искренне чтил и уважал леди Кейтилин Талли. И когда она вышла замуж, стала Старк и уехала далеко на Север, его преданность к ней не ослабла – ведь они дружили с самого детства. Но то, как обернулась жизнь и какую роль во всем случившемся сыграла эта женщина, его не радовало.

– Ну и погодка, милорд, – к нему подошел толстенький, похожий на барабан, капитан судна. Звали его Ракс Непотопляемый. Авторитет он имел соответствующий, согласно полученному прозвищу. – Семеро не балуют нас своим покровительством. Хотя, простой люд верит, что если дело начато в дождь, то оно сулит успех.

Похоже, что Непотопляемый, как и все морские волки, человеком был до крайности суеверным.

– Бабьи присказки, – коротко, как отрезал, буркнул Маллистер. Теперь он смотрел на волны – под цвет небу, пересеченные серыми дождевыми струями. Нос «Стремительной» раз за разом зарывался в них и вскидывался вверх, обрастая пеной и солеными брызгами. Иные из них долетали до лица лорда и оседали на его одежде. Мужчину тошнило, но он никоим образом не показывал слабости.

Ветер крепчал. Поросший елями дальний берег постепенно пропадал во влажной хмари. Сквозь низкие облака чувствовалось солнце, но само оно и не собиралось показываться. Поднятый, несмотря на непогоду, парус, хлопнул, поймав порыв ветра и судно дернулось. По левому борту проходило торговое судно.

– Может оно и так, – согласился капитан, широко расставляя короткие ноги. Вел он себя покладисто и вежливо. Еще бы ему не быть таким, когда перед отъездом люди лорда Маллистера пообещали, что будут присматривать за семьей капитана. Таким ходом сложно завоевать людские сердца, но зато и капитан приложит все силы, чтобы его корабль и пассажир не попали в чужие руки. И от глупых соблазнов убережет – за такого пленника, как лорд Сигарда, а тем паче за сведения о его миссии, многие бы с удовольствием отсыпали золота.

День за днем «Стремительная» скользила на юг. На правом траверзе вблизи Драконьего Камня их заприметили две галеи. На их флагах алело сердце с коронованным оленем. Капитану «Стремительной» понадобилось немало опыта, чтоб избежать нежелательной встречи.

Рядом с островом Эстермонт они чуть не угодили в руки его хозяина, лорда Элдона. И если бы на «Стремительной» совсем недавно не почистили днище, счищая наросших ракушек, беда бы их не миновала.

Внушительная галея с зеленой черепахой на парусе до ночи преследовала их, отстав лишь на широте Кровавого Камня.

Капитан вздохнул с облегчением. Маллистер радоваться не торопился. Лорд Эдмар поручил ему непростую миссию. Будь его воля, он бы на подобное не согласился, и вообще, поискал бы союзников поближе. Но сын – Патрек, прекрасно ладил с лордом Талли. И поездка необходима, прежде всего, для будущего Сигарда и его земель. Если миссия принесет хоть какой-то успех, хозяин Риверрана не оставит их дом без соответствующей награды.

С каждым днем погода становилась все жарче. Даже море медленно, но верно меняло цвет, превращаясь из темно-синего и серого в бирюзовое и голубое.

В водах омывающих многочисленные острова Ступеней курсировало множество судов. Война сюда не дошла, а торговля всегда выступала крайне выгодным занятием.

Лорд Сигарда с немалым разочарованием провожал глазами эти корабли – крутобокие, вместительные, забитые специями, благовониями, янтарём и жемчугом, дорогим лесом, посудой, винами, зерном, южными фруктами, одеждой, восточными диковинками и всем прочим, что можно было найти, купить или продать в огромном Вестеросе.

Лорду было чертовски обидно, что Сигард, хоть и стоит на побережье, находится так далеко на северо-западе. Да, его люди и корабли раньше торговали и с Родниками, и с Барроутоном, Медвежьим островом, а в мирные года являлись частыми гостями железнорожденных, и добирались до Ланниспорта и Староместа. Торговать с последними двумя всегда было прибыльным дельцем. Но здесь, в Узком море, все куда масштабней и проще. Да и золото течёт рекой.

Они обогнули Перебитую Руку и через некоторое время увидели маяк и дворцовые шпили Солнечного Копья – древней крепости, принадлежащей Мартеллам. Полуденное солнце выглядело раза в два больше, чем на Трезубце. Оно не просто грело, тихо и ласково, а буквально палило. Безжалостные лучи нагревали все, до чего дотягивались – людей, одежду, оружие, корабль и его оснастку. Сквозь толстые подметки сапог лорд Маллистер чувствовал горячую палубу. Казалось, что ему подмышками раздули два горна и кузнецы во всю силу качают меха.

Все устали, вымотались и были раздражены. Интересно, как дорнийцы умудряются жить в таком пекле?

– Солнце, скалы и песчаник, – пробормотал в усы Джейсон, осматривая приближающееся Солнечное Копье. Про песок и выжженные земли он упоминать не стал. Они виднелись повсюду. И лишь редкие оазисы с поблекшей от жара листвой на деревьях и кустах разбавляли эту нерадостную картину.

Маллистер знал, что дальше на север, примерно в трех лигах, находятся Водные Сады – настоящий райский уголок с фонтанами, прохладой и тенистыми рощами. Как и во всякий рай, попасть туда было не так-то и просто. Оставалось лишь мечтать, что принц Дорна, если примет его, то соблаговолит сделать это в своей сказочной резиденции.

«Стремительная» пришвартовалась к причалу, заняв место среди десятков других кораблей. Здесь было не так оживленно, как в Королевской Гавани или том же Ланниспорте. И все равно судов хватало. Разноцветные паруса браавосцев и лисенийцев было трудно перепутать с кем-то ещё. Торговец из Долины Арренов разгружал тюки с шерстью. Слышались различные наречия и говоры. Кто-то заключал сделки прямо у бортов своих галей. Пахло потом, корицей, вяленой рыбой и застоявшейся водой из трюмов.

– «Быстрокрылый», – негромко заметил капитан Ракс, вытягивая руку и указывая на одно из судов. За время плавания их с Маллистером отношения малость улучшились. Да и награда, что ожидала Непотопляемого при благополучном завершении перехода, значительно повлияла на общее состояние моряка. – Я помню эти обводы. Он из Королевской Гавани, лопни мои глаза, милорд. А рядом с ним ни кто иной, как «Дерзкий ветер». Видите резные узоры под бушпритом? Их ни с чем не спутаешь.

– Этого следовало ожидать, – львы, что весело трепыхались на флагах двух кораблей, не добавили Маллистеру настроения. Он отёр пот со лба, прикидывая, чем такое положение дел грозит его миссии. Хотя многие знали, что принцесса Мирцелла прибыла в Дорн, наличие судов было неприятным знаком. Они словно утверждали и подчеркивали силу Железного трона. Жаль, что галеи не ушли куда-либо, а продолжали стоять на якоре в бухте Солнечного Копья.

Покинув по перекинутым сходням корабль, лорд Маллистер по совету капитана отправился в гостиный двор под названием «Старый ройнар». Они двигались по узким каменным улочкам Тенистого города, окружающего со всех сторон замок Мартеллов. Маяк, высокие башни и стены, крыши богатых дворцов и домов тут и там устремлялись к небесам. Почти все они были покрыты красной или желтоватой черепицей. Прохожие и различные бездельники провожали их не слишком заинтересованными взглядами. Судя по всему, здесь хватало куда более интересных, важных и богатых гостей. Тем более, следуя пожеланию лорда Талли, хозяин Сигарда и его люди переменили одежды и никак не показывали своей принадлежности.

По ним можно было лишь судить, что они с севера. Но для дорнийцев всё, что находится дальше развалин башни Радости уже Север. Так что пусть гадают, коль есть такая охота.

В «Старом ройнаре» лорд Маллистер разместился со всем надлежащим удобством в одном из лучших номеров и сразу же послал сира Лина к Мартеллам.

Ждать пришлось долго. За это время он успел принять ванну, перекусил перченым мясом и испробовал дорнийское вино.

Лорд сидел у окна и задумчиво поглядывал на небольшую площадь со статуей одного из прежних правителей Дорна. Ранние южные сумерки стремительно захватывали город. Они стирали краски и смиряли городской шум. Да и воздух стал как будто свежее.

В голове Джейсона крутились различные мысли. Он как раз обдумывал одну из них, когда в дверь постучали. Оруженосец, узнав сира Лина, пропустил рыцаря внутрь.

– Выпей для начала, а уж потом говори. – Маллистер пододвинул к капитану вино. – А ты, Од, зажги-ка еще свечей. Здесь становится темновато.

– Благодарю, милорд, – Лин принял кубок, мигом его осушил, крякнул и с довольным видом вытер усы.

– Итак?

– Нелегко было уговорить пропустить меня в крепость. Ещё сложнее оказалось встретиться с Арео Хотахом – он командир гвардии. Серьезный воин.

– А сам принц?

– Нет, со мной он не разговаривал. Зато Хотах уходил во время нашего разговора. Сдается мне, он получал соответствующие указания.

– И что?

– Принц Мартелл согласился принять вас завтра и приглашает во дворец. Поздно ночью.

– Вот как? – Маллистер не смог усидеть на месте и принялся мерить комнату шагами. – Надо полагать, он чего-то опасается, коль скоро назначил такое время. Что думаешь?

– Уверен, так и есть, – гвардеец отступил к двери. – Мне показалось, что в Солнечном Копье озадачены вашим визитом. Да и имя лорда Талли не добавило им радости.

– Думаешь? – Маллистер покосился на капитана. Он засыпал его множеством вопросов о том, как все произошло, и что говорил Арео Хотах. От любой мелочи мог зависеть успех или неудача всего дела. Наконец, уяснив общее положение дел, лорд отпустил сира Лина, а сам прилег на кровать.

До встречи с принцем оставалось больше суток. Следовало подумать, что можно предпринять за такой срок и надо ли вообще что-либо делать.

Определенно, принц не обрадовался посланнику из Речных земель. Подобного следовало ожидать. Такой проницательный человек, как Мартелл наверняка догадался, зачем он прибыл. Да и чего там догадываться? Всё открыто и лежит как на ладони. Но он все же назначил время. И это Джейсон посчитал хорошим знаком.

Вот уж действительно – корреляция. Сам лорд Маллистер не знал такого слова и нигде его не встречал. Ему его назвал и объяснил значение лорд Талли. Связь явлений. Мера зависимости между двумя и более людьми, государствами или чем-то там ещё. Она может привести к интересной цепочке решений или событий. Например, общая вражда к Ланнистерам и поиск союзников. Обоюдное нежелание подчиняться Железному трону, на котором сидит король Джоффри или другой ублюдок Серсеи. Только Дорн вроде как думает о таком, а Речные земли благодаря Старкам полыхают в огне и находятся в крайне сложном положении. Будут ли Мартеллы рисковать? Захотят ли? Сможет ли он их убедить и донести все резоны?

Джейсон сомневался в подобном исходе. Но многолетняя привычка доводить любое дело до конца и вообще, что называется, соответствовать, не давали ему опускать руки.

– Рад познакомиться с вами, лорд Маллистер, – бесстрастно, без улыбки, произнес Доран Мартелл – худощавый, черноволосый и чернобровый мужчина. Он выглядел болезненным и уставшим, но вместе с тем благородным и умным.

Принц сидел в искусно сделанном кресле на колесиках. На нем он и передвигался, болея подагрой. Длинный камзол из тончайшего виссона и легкие брюки не могли до конца скрыть, как сильно опухли его ноги. На груди, в вырезе распахнутой шелковой рубахе, висело золотое, на цепи, украшение в виде пронзенного копьем солнца.

Маллистеру ранее доводилось встречался с дорнийцами. Правда, не такими влиятельными. Он знал их обычаи, моду и всё прочее. Но внутренняя комната, в которой его приняли, все же произвела на него некоторое впечатление. Несколько светильников, ковры, узорная плитка на полу и стенах, лепнина на потолках, золотые и серебряные кувшины в нишах, стулья и скамейки из слоновьей кости, обшитые прекрасной кожей, настраивали на соответствующий лад.

– Для меня честь познакомиться с принцем Дорна, – лорд наклонил голову.

– Арео, усади нашего гостя и угости его вином, – принц еле заметно повел рукой, отдавая приказ.

Высокий, немногословный, уже не молодой, но умудрившийся сохранить силу гвардеец молча указал Маллистеру на стул рядом с круглым столиком. Он был уставлен фруктами и легкими закусками. В золотом тазике лежал лёд, охлаждающий кувшин с вином. После зноя, пусть и ночного, смотреть на него было одно удовольствие. Гранаты, персики, красные апельсины, финики и виноград выглядели весьма соблазнительно. Они будто приглашали их испробовать. Запах от них шёл просто одуряющий.

Хотах собственноручно налил вина, а затем отошел к своему принцу и осторожно, ухватившись за ручки кресла, подкатил его поближе к столику. По достаточно светлому, хоть и загорелому, лицу Хотаха лорд Сигарда сразу же сообразил, что тот не дорниец.

– Слушаю вас, лорд Маллистер, – принц откинулся на спинку и устало прикрыл глаза.

– Дело у меня щекотливое, но оно может послужить благу не только Речных земель, но и Дорна, – начал Джейсон. Что и говорить, ему предстояло решить сложный вопрос. Он прекрасно знал, что где-то здесь, в самом Солнечном Копье или, возможно, Водных Садах, гостит принцесса Мирцелла Баратеон. Про неё король Станнис писал, что она не дочь его брата Роберта, а самый обычный бастард от связи Серсеи с Джейме Цареубийцей.

Правда это или нет, было непонятно. Более того, Маллистер придерживался точки зрения лорда Талли – окончательно определять такие вещи будет победитель. Если восторжествуют Ланнистеры и их союзники, все сразу же позабудут об опасных слухах и разговорах. Никто не посмеет усомниться в законном происхождении Джоффри, Мирцеллы и Томмена. А если победит кто-то другой, то тут все будет зависеть от его воли и сложившейся ситуации.

Как и обычно, получился весьма непростой клубок взаимных интересов, интриг, дружбы и вражды. Мирцеллу сосватали за Тристана, младшего сына Дорана. По идее, дорнийцам нет смысла чего-то менять и куда-то влезать. Так казалось лишь на первый взгляд. Маллистер твердо знал, что видимое положение дел не соответствует действительности. Лорд Талли, который непонятно каким образом узнал многие тайны, кое-что рассказал о жажде Мартеллов отомстить Ланнистерам за смерть Элии, об амбициях Красного Змея, и беспокойном характере принцессы Арианны. Да и о том, что дорнийцы ищут подход к Дейенерис Таргариен, он как-то проведал. Так что Джейсон был готов. Правда, такая готовность не гарантировала успех.

– В настоящий момент у Дорна великолепное положение дел, – тихо заметил Мартелл.

– А может стать еще лучше, – Маллистер не собирался ходить вокруг да около и излишне затягивать дело. Люди говорили, что принц человек умный, умеющий думать, сопоставлять и строить собственные планы. С ним нет смысла говорить намеками. – Речные земли нуждаются в союзнике против Ланнистеров. Талли и Мартеллы могли бы создать крепкую дружбу, основанную на общих интересах. У нас с вами нет спорных земель, династических разногласий и вражды. Нас не разделяет кровь или смерть. И союз наш может оказаться весьма крепким.

– И что же Риверран может предложить Солнечному Копью? – Мартелл не выразил ни удивления, ни заинтересованности. Он сидел, как сидел, лишь изредка пошевеливая пальцами и приоткрывая глаза. Светильники стояли таким образом, что на лицо принца падала тень. Наверняка так и задумывалось.

– Военный альянс.

– Если память мне не изменяет, Риверран вассал Севера и самопровозглашенного короля Робба Старка.

– Всё изменилось. Ныне мы просто союзники.

– Как интересно, – в голосе принца никакого интереса не чувствовалось. То ли он каким-то невероятным образом уже знал эту новость, то ли являлся великолепным актером. – Как вы можете доказать такое?

– У меня имеются соответствующие грамоты и бумаги, – Маллистер достал необходимые документы. Арео передал их принцу и тот принялся быстро читать.

– Я так и не увидел где-либо подписи Робба Старка или его печати. Какова цена вашим бумагам?

– Нет ни одной подписи короля Робба или его печати, свидетельствующей о том, что Речные земли стали вассалом Севера. Это решилось на словах и не успело никак подтвердиться. И столь же быстро мы восстановили свой статус.

– Забавно, – принц впервые позволил себе намёк на улыбку. Кажется, разговор начинал ему нравиться. – Выходит, Риверран затеял собственную игру?

– Какая там игра, – отмахнулся Маллистер. – Вопрос стоит о нашем выживании. Вот и всё.

– Значит, лорд Талли именно так воспринимает сложившуюся ситуацию?

– Именно.

– И прямо сейчас он не предает Робба Старка, своего родного племянника?

– Никоим образом. Король в общих чертах знает о моей миссии. Он осознает ее целесообразность. Но Риверран отныне сам себе голова, – Маллистер не был уверен в собственных словах. Так ему сказал Эдмар Талли. Мог ли тот обмануть или что-то утаить? Лорд Сигарда так этого и не выяснил.

– Мне кажется, в Риверране собираются возводить будущий союз на хрупком и ненадежном фундаменте. Здесь слишком много неясностей и недомолвок.

– И все же, даже сейчас, Речные Земли остаются одним из девяти величайших наделов Вестероса, – парировал Маллистер. – А Ланнистеры наши общие враги. Именно они убили вашу сестру, принцессу Элию.

Джейсон был готов поклясться, что принц Дорна вздрогнул. Значит, Мартеллы ничего не забыли. Эдмар Талли не подвел. Слова попали точно в цель, как стрела умелого лучника находит дорожку в чужих латах.

– Этого мало, – после молчания произнес Доран. Арео Хотах около стены напоминал живую статую, которая все слышит, но молчит и сохраняет полную неподвижность.

– Мой лорд все еще не женат. Он с радостью примет принцессу Арианну.

– Разве он до сих пор не помолвлен? – Доран приподнял брови.

– У лорда Талли имелась предварительная договоренность с домом Фреев о том, что он женится на одной из их девиц. В настоящий момент такой союз кажется все более и более невозможным, – на самом деле Маллистер не знал, как Эдмар Талли собирается выкручиваться из такой ситуации. Он просто передал слова своего лорда. – Ваше согласие, и согласие принцессы Арианны может все решить.

– Союз с разоренным Риверраном, который находится в состоянии войны с Утёсом, Простором и Королевскими землями не видится мне чем-то выгодным и перспективным, – в голосе принца проскользнула язвительность.

– Верно, мы разорены. Наши наделы истоптаны и сожжены. Но Речным землям силы не занимать. Да и замки, за исключением Харренхолла, никто пока не захватил. И Север наш верный и сильный союзник. Мы можем долго и успешно воевать. А уж если к нам присоединится Дорн, то чаша весов качнется. Мы нападем на Утёс и Простор с севера, вы – с юга. Они не устоят.

– Будь я моложе и глупей, меня бы захватили подобные речи, – Доран вроде как шутил, но его губы и глаза не улыбались. Нет, он продолжал торговаться и выяснять, что же ему могут предложить. – Кстати, как лорд Риверрана видит будущее территориальное деление Вестероса? Множество отдельных королевств, как до прихода Таргариенов? Или Робб Старк снимет корону и склонится перед Железным троном и тем, кто на него сядет?

– Лорда Талли вполне устроит сохранение того положения дел, что было при короле Роберте. Он согласится преклонить колено перед Железным Троном, если в его владениях останутся все земли, коими он владел до начала войны. И он желает сохранить титул великого лорда. С другой стороны он не прочь обсудить идею отдельных королевств.

– Похвальные амбиции. Насколько они соответствуют бедственному положению Риверрана?

– Пусть о том судит время.

– А Робб Старк?

– Тут все не просто… Но нам нет нужды умирать вслед за северянами.

– Такая позиция смахивает на предательство.

– А вот и нет, – с жаром возразил Маллистер. Конечно, ему и самому не нравилось сложившееся положение дел. Он бы хотел до самого конца поддерживать леди Кейтилин и ее старшего сына. Но если вопрос встанет о всеобщей гибели, если они окажутся на краю пропасти и впереди будет лишь смерть, он сделает всё, лишь бы спасти собственный дом. Маллистеры владели Сигардом многие тысячелетия, и он не собирался прерывать такой славной традиции. – И Робб Старк знает об этом.

Доран Мартелл не собирался ни на что соглашаться. Они долго разговаривали, но оставшуюся часть беседы Джейсон мог бы и пропустить. Не было сказано ничего важного. Они ни до чего не договорились, хотя Мартелл и не торопился его отпускать.

В следующую ночь Маллистера вновь пригласили в замок. Беседа продолжилась. Джейсон начал понимать резоны Дорна. Мартеллу, несмотря на показное безразличие, были нужны союзники. Очень нужны. И его заинтересовали открывающиеся перспективы. Но он хотел избежать всех возможных рисков и играть наверняка.

А еще он ждал вестей из Королевской Гавани. Именно там находился Оберин Красный Змей и многие знатные дорнийцы. Там, у подножия Железного трона, ковалось будущее. И от того, что сумеет сделать Красный Змей и как все повернется, зависела позиция самого Дорана.

Вероятней всего Маллистер не смог бы самостоятельно догадаться о таких вещах. Но те сведения, которыми его снабдил лорд Талли, помогали понимать игру Дорана. Хотя бы частично.

– В Риверране знают, что вы хотите заключить союз с Дейенерис Таргариен, – сказал Джейсон в самом конце второй беседы. Он использовал сильный довод. То, что они о нём знают, не могло не ошеломить Мартелла. – Лорд Талли не имеет ничего против подобного. Если ее драконы не умрут и вырастут, если она согласится на союз с Дорном и если приплывет сюда, Риверран может поддержать реставрацию Таргариенов.

– Ваши слова лишь предположение, – все же в Мартелле умер прекрасный актер. Он смешался лишь на миг и почти сразу же восстановил невозмутимость. – Дорн не связан с Дейенерис.

– Я не убеждаю и не давлю, – Маллистер пожал плечами. – Я лишь пересказываю мысли лорда Талли. Он сказал, что ему безразлично, как вы собираетесь усидеть на двух стульях одновременно. Его не волнуют ваши интриги. Он примет любой результат.

– О чем вы?

– О том, что вы собираетесь поженить принца Тристана и Мирцеллу Баратеон и о том, что намереваетесь предложить Дейенерис Таргариен поддержку Дорна.

– Оказывается, я совсем не знал лорда Талли, – после молчания, с улыбкой заметил Мартелл. – Выходит, всё то, что мне о нем говорили, не соответствует истинному положению дел. Как так вышло? Не знаете?

– Меня подобное не касается, – Маллистер умел ловить рыбу и сейчас понял, что, как говорится, «подсёк» дорнийца. Тот заинтересовался. Он скрывал пробудившееся любопытство. Возможно, принц вообще поражён и слегка напуган. А ведь Ланнистеры могут узнать о заигрывании Мартеллов с Дейенерис. Понятное дело, доказательств нет. Лишь слова. Но и их можно преподнести надлежащим образом.

– Признаюсь, ваши доводы меня впечатлили. Но прямо сейчас я не готов ничего ответить. Мне нужно время. Да и к вопросу о возможной помолвке принцессы Арианны и лорда Талли мы вернемся позже.

– Пока будете думать, Риверран все глубже погружается в пучину войны. Вы можете потерять прекрасный шанс и верного союзника.

– Если хотите устоять, и вам нужна сила, я, пожалуй, могу помочь. Вам, лорд Маллистер, целесообразно принять гостеприимство Солнечного Копья и пожить здесь несколько недель. Естественно, инкогнито.

– Но в Речных землях продолжают сражаться.

– Я помню… Давным-давно меня учили, что лишь безумцы начинают войну, которую не смогут выиграть, – принц сложил руки домиком и посмотрел на потолок. – Я дам вам денег. Через моих людей в Эссосе вы сможете нанять наемнический отряд и достаточно быстро переправить его в Солеварни. Он поможет продержаться какое-то время.

– Наемнический отряд? А какой? – такой поворот устраивал Маллистера. Не совсем, конечно, но главное в том, что Мартеллы сделали первый шаг. Джейсон знал, что он устроит и Эдмара в далеком Риверране. Подобный вариант они обговаривали.

– Сияющие Знамена смогут выдвинуться в Солеварни весьма быстро. Они сейчас в окрестностях Пентоса. Фрахт судов для переброски через Узкое море я возьму на себя, но их единственным нанимателем выступит лорд Талли. И везде будет мелькать ваше имя. Дорн окажется с чистыми руками.

– Понятно. Каковы они в деле и сколько их?

– Порядка тысячи двухсот человек. В основном конница. Их ловкость и мастерство в открытом поле весьма впечатляющие. Вдобавок, ранее они подвергались осадам и имеют опыт обороны крепостей. Лишними они точно не будут.

– Такое количество не способно изменить положение дел. Наёмников слишком мало.

– Начнем с малого и посмотрим, как пойдет дело, – успокоил принц. – На примете у меня есть еще один отряд.

– Хорошо.

– Также я дам ворона, и вы сможете отписать в Риверран о нашей предварительной договоренности. Только пишите с умом – письмо могут перехватить. Если враги поймут, о чем там речь, я буду вынужден казнить вас и от всего отречься, – честно предупредил Доран.

– Примерно так себе я все и представлял, – с облегчением, но вместе с тем и недовольством, ответил Джейсон. Значит, на некоторое время, пока все не разрешится, он останется почетным заложником в Солнечном Копье. И если что-то пойдёт не так, ему и его людям тихо и спокойно отрубят головы.

Да и осторожность Дорана не внушала радости. Можно сказать, что он решил помочь. Вот только, как такое доказать? В случае чего Мартеллы дружно от всего откажутся. Он один говорил с принцем и знает о его согласии. Дорн спонсирует оплату наемников для войны против Ланнистеров. Наверняка они провернут сделку через третьих, а то и четвертых лиц, так, что концов не найти. Принц хочет ослабить Ланнистеров, а сам остаться как бы в стороне.

Очень хитро и дальновидно. Похоже, Доран Мартелл неплохо научился загребать жар чужими руками. Как это по дорнийски – наблюдать, как двое сражаются, вмешаться в самый нужный момент и воспользоваться плодами победы.

Принц настоял на том, чтобы Маллистер и его люди переселились в замок. Их охраняли и старались сделать так, чтобы они не попадались посторонним на глаза.

Джейсон помнил пожелания Эдмара Талли: познакомиться с Арианной, Квентином и Тристаном Мартеллами, наладить отношения с Айронвудами или Фаулерами – вторым и третьим по могуществу домами Дорна. К сожалению, ничего из этого ему не удалось. Уж слишком пристально Арео Хотах и его гвардейцы присматривали за ними, слишком берегли, замечая каждый шаг и ловя на лету любое сказанное слово.

Зато Маллистер получил ворона. Оставалось написать письмо. Он долго сидел в выделенном ему покое, посматривал на ослепительный зной за окном, ловил малейшее дуновение ветра, покусывал гусиное перо и раздумывал, как ловчее составить послание.

Неожиданно мужчина улыбнулся. Он нашел решение. Крупным размашистым почерком Джейсон написал:

Все непросто. Предварительная корреляция наметилась. Ожидайте весточки из Пентоса.

Лорд присыпал чернила песком. Ни подписи, ни даты, никаких имен. И все же одно единственно слово скажет лорду Талли, от кого письмо и то, что дело продвинулось. Корреляция!

Джейсон твёрдо знал, что даже если Ланнистерам или Тиреллам удастся перехватить ворона, они будут долго ломать голову, откуда и куда он летит. И что значат эти строки.

Ворон, после проверки принцем письма, улетел, а хозяин Сигарда остался в Дорне. Было жаль, что прямо сейчас он не воюет на земле Ланнистеров и не жжёт их замки и деревни. Зато там сражается Патрек, его сын и наследник.

А пока Джейсону не оставалось ничего другого, как проявить терпение и выяснить, настолько ли щедро дорнийское гостеприимство, как о нём говорят в остальном Вестеросе.

Глава 7. Петрикор

За последнюю неделю Роман все чаще ловил себя на крайне неприятной мысли – несмотря на некоторые успехи, ситуация продолжала неуклонно ухудшаться. Возникали ассоциации, что перед смертью не надышишься.

Речные лорды в пух и прах разнесли войско Давена Шумного. Но сам он остался жив и избежал плена. Да и Золотой Зуб не покорился. Лучше было бы добиться полного успеха, преуспев и с Ланнистером, и с крепостью, но такого не случилось. А значит, опасность со стороны Запада никуда не делась. Они выгадали небольшую передышку на одной из границ. Вопрос сбора в Утесе нового войска упирался лишь в фактор времени. Финансовых и человеческих ресурсов у Запада имелось с излишком.

От Робба прилетел ворон с известием, что ему удалось взять Ров Кейлин. На самом деле, верный Карил Венс сумел завербовать всадников среди северян, да и Роман отправил туда нескольких межевых рыцарей. Так что они в Риверране прекрасно узнали бы все и так.

Но Старк не поленился написать письмо. Так они выяснили, что в Близнецах он не останавливался, Красная свадьба не случилась, а Ров Кейлин покорился.

В известной последовательности событий Виктарион Грейджой захватил Ров, а потом покинул его, отправившись на Пайк для выбора нового, взамен погибшего Бейлона, короля. Для поддержки на тинге он прихватил с собой почти всех воинов, оставив охранять Ров небольшой отряд.

Сейчас же Робб гнал войско как на пожар, и у железнорожденных на Рве осталось больше людей. Они просто не успели отплыть.

Последовало несколько кровопролитных штурмов. С севера подошли люди Родников, Кремневого Пальца, да и Мандерли из Белой Гавани не остались в стороне. При поддержки Ридов с Перешейка они взяли Ров, и теперь переполненный гневом Робб стремительно двигался к Винтерфеллу, намереваясь покарать Теона Грейджоя.

С ним находилась Арья. Похоже, Пёс сумел добраться до Близнецов и передать ее на руки брата и матери. За такое деяние ему щедро отсыпали золота, и он решил остаться при Старке. Так же с ними находилась Кейтилин. А еще Робб вез молодую жену. Что будет, если, или правильней сказать, когда, она родит ему наследника?

Все они, как и множество других северян, оказались живы и очень даже здоровы. Фрей затаился и не решился на открытый конфликт в изменившихся условиях. Роман пока не выяснил, как Русе Болтону удалось убедить Старка в собственной невиновности. Может, он и не убеждал. Может, Робб решил сделать вид, что ничего не произошло и все в порядке. В любом случае, хозяин Дредфорта продолжал находиться в войске. По всему выходило, что Фреи и Болтоны решили проявить терпение и ждать нового шанса.

Безусловно, Роман своими действиями сумел предотвратить Красную Свадьбу и ряд последующих событий. Это было приятно, и более того, полезно. Вот только стала вырисовываться новая проблема. Теперь он изменил жизнь, повлиял на настоящее и реальность пошла по новому сценарию. И он ничего о нём не знал. Не знал, как будет в будущем, и чем все обернется.

Стремясь выжить, Роман перекраивал известный ему мир. Тем самым лишая себя основного преимущества – знания будущего.

Погиб король Джоффри и его заменил Томмен. В Королевскую Гавань благополучно прибыл Цареубийца. Там же находился и Красный Змей во главе дорнийцев. Станнис Баратеон продолжал оставаться на Драконьем Камне. Эти события укладывались в известную последовательность, но что будет дальше? Что предпримет Станнис? При живом Роббе и Арье ему нет смысла плыть на Север и помогать защитникам Стены. Он сделал так, считая, что все Старки убиты, а северяне поддержат его притязания на Железный трон, как хотел поддержать их Нэд Старк.

Теперь все стало иначе. Так что предпримет Станнис Баратеон? После Черноводной он разбит, но не сломлен. А его корабли продолжают контролировать множество островов и внушительную часть Узкого моря.

К тому же в Риверран прилетел ворон от Маллистера из Дорна. Роман с удовлетворением признал, что сделал ставку на правильного человека. Лорд Сигарда подошел к написанию письма о своих успехах с фантазией. В целом, новости выглядели обнадеживающе.

В тот вечер Роман долго совещался в горнице с Венсом, младшим Маллистером, Пайпером и вернувшимся из Простора Граем. Они прикидывали и так, и эдак, решая, что делать дальше.

А ночью, уже под утро, ему приснился необычный сон.

Роман знал, что время от времени в Вестеросе всем снятся вещие сны. Но он и предположить не мог, что такое случится и с ним.

Он находился в просторной комнате. Одну её часть заливал яркий свет, другая пряталась в густой тени. В воздухе кружились золотистые пылинки. Себя он наблюдал со стороны, в теле Эдмара Талли. На нём виднелась странная одежда, включающая рыцарский бацинет, клетчатые шоссы шута, мейстерскую цепь, подвязанную к поясу чернильницу и непривычную обувь канатоходца. Вокруг, в тенях и в свете, прятались зрители. Они молчали, смеялись, свистели… И оценивали его по одеждам. Именно так о нём и думали – как о рыцаре, шуте, ученом, писце или фокуснике. Таким его видели – каждый по своему.

Он жонглировал кинжалами. Они лежали рядом, на застеленном парчой столе. Их было много, и каждый отточен до остроты бритвы. А он продолжал брать новые и новые кинжалы. В воздухе их насчитывалось все больше, сверкающих и опасных. Приходилось подкидывать их все выше, чтобы руки успевали перехватывать.

С паникой он начал понимать, что такое жонглирование может закончиться лишь одним результатом – рано или поздно он не уследит за ними. Они упадут, поранив или убив. Метафизически падение кинжала означало какую-то крупную, ведущую к серьезным потерям, неудачу. От такого знания он похолодел.

Роман проснулся с бьющимся сердцем, пересохшим горлом и потным лицом. Он не увидел ничего страшного, но сон что-то перевернул в душе, заставив напрячься и почувствовать приступ тревоги.

Сквозь неплотно прикрытые шторы сочился серый свет. Начиналось утро. Крупные редкие капли уныло стучали по черепице. Судя по запахам, на кухне пекли хлеб и жарили яичницу с салом. Залаяла собака. Все казалось, как и обычно. Он слышал те же звуки, к которым уже успел привыкнуть в Риверране.

Сон заставил задуматься. Кажется, он малость переусердствовал в попытках остаться в живых. И после того, как из Дорна пришло письмо, стало ясно, что он загнал себя в весьма щекотливое положение. Стремясь найти могущественных союзников, он получил предварительные договоренности и от Тиреллов, и от Мартеллов. А они взаимно исключали друг друга. Попытка запрячь в одну упряжку Дорн и Простор выглядела утопией. Выходило, что ему придётся «кинуть» одну из сторон. Не сдержать слово, обмануть, обвести вокруг пальца.

– Хреновый расклад, – Роман перегнулся к небольшому столику, подхватил кувшин и плеснул вина в кубок, ощущая ладонью прохладную твердость серебра. Кто же мог знать, что отправляя посла и в Хайгарден, и в Солнечное Копье, он получит согласие в обоих местах? Он-то твердо верил, что кто-либо обязательно откажется и тогда сама судьба недвусмысленно покажет, за кого стоит держаться. А тут два дома выразили заинтересованность. И дома эти разделяла вражда, ненависть и различные планы.

Роман коротко и совсем невесело рассмеялся. В тот момент он представил, что бы получилось, отправь он и еще одного гонца – к Станнису Баратеону. А тот бы возьми, и прими его предложение! Да, вот бы веселье началось!

А не перехитрил ли он себя в попытках выбраться из задницы? Не увлекся ли? Не наделал ли слишком много ставок?

Сразу вспомнился и укрепившийся в Девичьем Пруду лорд Рендилл Тарли, и Григор Клиган, вновь занявший Харренхолл. Ситуация с Фреями и Болтонами продолжала висеть в воздухе. Тайвин Ланнистер числился среди живых. Мизинец плел коварные сети. Варис прикармливал и слушал «пташек». Сам бы черт не разобрал, чего евнух хочет на самом деле. Долина затаилась, а тупорылая Лиза Аррен игнорировала письма с просьбами о помощи.

Есть пословица, что утро вечера мудренее. Сегодня она не сработала. Роман походил по спальне, но ни до чего нового не додумался. Об очередном ходе он с друзьями размышлял и неделю назад, и вчера на совете. Ему не оставалось ничего другого, как пренебречь сном и взять еще один кинжал со стола. И этим кинжалом должен стать Карил Венс, который собирался в Королевскую Гавань. Роман просто не мог его не отправить. Несмотря на успех Грая и Маллистера, они получили лишь предварительное согласие. Судьба Риверрана и то, по какой дороге он пойдет дальше, должна определиться в другом месте – в столице. Если не отправить туда посланника, и если все потом полетит в пропасть, он никогда не сможет простить себя за упущенную возможность. А вдруг все могло получиться?

В Великий Чертог Роман спустился в муторном и раздраженном состоянии. Он не желал никого видеть. Но и стать отшельником хотя бы на день не имел никакой возможности. Приходилось общаться.

Первым, в дверях, его встретил Роберт Пэг, улыбающийся и довольный жизнью. Марк, Патрек и Карил расположились у камина и неторопливо завтракали. Черная Рыба сидел рядом, ковыряясь ложкой в миске с овсянкой. Тристан Ригер что-то негромко обсуждал с гвардейцами за другим столом.

– Как ты, Эд? – Роману с первых слов не понравился тон рыцаря со змеями на гербе. Слишком по панибратски тот разговаривал. Похоже, не зная местных тонкостей, он разбаловал новых друзей. – Что-то не выспавшимся выглядишь.

– А ты, значит, в полном порядке? – кроме друзей, их слышало несколько человек. Значит, они передадут другим все детали. – С чего такая радость, а?

Пэг мигом сообразил, что попал под горячую руку и замолчал. Что ж, он сам виноват, что так вышло. Рыцарей, собравшихся в Риверране, требовалось немного приструнить и поставить на место. Так что роль приходилось отыгрывать до конца. Да и если честно, немного разрядиться не помешает.

– Кажется, прозвучал вопрос! – хозяин Риверрана подпустил в голос металл.

– Я не чувствую себя в полном порядке, лорд Талли, – Пэг кашлянул и переступил с ноги на ногу. Улыбку как ветром сдуло с его лица. Друзья за столом замолчали. Пайпер замер с поднятым кубком. Черная Рыба развернулся и с интересом наблюдал за происходящим. Прочие рыцари и слуги в Великом Чертоге старательно опускали головы, сливаясь с окружающей обстановкой.

– Правильно! – он постарался говорить как можно внушительней. Его глаза прошлись по людям. – Именно так, как эта тишина, и должно звучать нынешнее состояние Риверрана. Нам не до шуток… А коль ты такой веселый, сир Пэг, отправляйся и разыщи лорда Дондарриона и его Братство-без-знамен. Пригласи их в замок и пообещай от моего имени самый радушный прием.

– Где мне его искать? – осторожно спросил Роберт.

– К югу от Риверрана. Найдешь при желании, он же не иголка в стоге сена, – лицо рыцаря не выражало воодушевления, и Роман его немного подстегнул. – Надеюсь, после неудачи с Цареубийцей такая задача окажется тебе по плечу. Или мне найти другого?

– Нет, лорд Талли. Я выполню ваш приказ. Вы дадите мне людей?

– Да. Забирай всех тех, кто ходил с тобой за Ланнистером и выдвигайся как можно быстрее. Не позднее полудня.

– Понял, сделаем, – Пэг наклонил голову, резко развернулся и направился в сторону дверей.

Роман вздохнул. Ничего, легкая «вздрючка» пойдет всем на пользу. И Пэгу, и прочим. Он чётко понимал, что уже к вечеру рыцари в Риверране будут в деталях знать, как Роберту не повезло.

Завтрак прошел в компании Карила, Патрека и Марка. Черная Рыба ушел. Он по привычке занимался подготовкой замка к возможной осаде и тренировкой солдат. Друзья вели себя немного скованно. Тем более Роман продолжал изображать гнев и раздражение. Лишь к концу они немного воодушевились, а Пайпер так и вовсе пошутил.

Роберт Пэг покинул Риверран в полдень. Не успели закрыться ворота, как в замок прискакал гонец. Роман выслушал его прямо во дворе, благо дождь прекратился.

– Лорд Талли, – слегка полноватый мужчина спрыгнул на землю, разбрызгивая воду из луж. – К нам приближается большой отряд.

– Враги? – оживился Пайпер. Конечно, он поторопился. Черная Рыба создал внушительную сеть дозорных постов вокруг замка. Они знали и видели все, что происходит в двух днях пути в любую сторону. Неприятель не мог застать их врасплох. Вороны сообщили бы об этом заранее.

– Нет, – гонец покачал головой. – Северяне. Люди казненного лорда Карстарка.

– Что им надо? – в Романе пробудился интерес. Если это то, о чем он думал, то Риверран мог задарма получить прекрасных воинов.

– Хотят поступить к вам на службу.

– Навсегда? – уточнил Венс.

– Они не говорили, милорд.

– Кто ими командует? – поинтересовался Маллистер, закладывая большие пальцы за ремень.

– Всадник по имени Джон Хоквуд.

– Венс, встреть их за воротами. Внутрь запусти лишь Хоквуда да его ближних. Остальные пусть передохнут снаружи.

– Сделаем, Эд, – заверил Венс и отправился отдавать приказания.

Джон Хоквуд оказался среднего роста, среднего телосложения и средним во всём человеком. На первый взгляд он не представлял собой ничего особенного. Всего лишь всадник. Таких в каждой дюжине по двенадцать штук. Правда, его лицо выглядело грубым и суровым, словно вырубленное топором. Узкая полоска плотно сжатых губ, нахмуренные брови, здоровенная бородища и серые глаза – казалось, северянин отвык улыбаться еще в детстве. Или никогда не умел. Его внешний вид дополняло многочисленное оружие, заляпанная грязью, прожжённая у походных костров одежда и старые, с пятнышками ржавчины, доспехи. На плечах висела шкура. По виду – медвежья.

Под стать Джону оказались и два человека, которым Карил позволил пройти следом – молчаливые и серьезные бородачи. Хоквуд представил их как Черного Саймона и Элварда.

– Что привело вас в Риверран? – поинтересовался Роман, оглядывая воинов. Внушительные мужики! Наверняка и воюют на совесть. В целом, он примерно представлял их мотивы.

– Лорд Карстарк отправил нас на поиски Цареубийцы. Потом нашего лорда казнили. А недавно, в одной из деревень на тракте, мы выяснили, что Цареубийца уже в Королевской Гавани. Нам нет больше нужды ловить его по лесам и полям.

– А от меня вы что хотите?

– Хотим служить, – похоже, Джон крепко простыл, так как его голос звучал хрипло. Элвард согласно кивнул, а Черный Саймон переступил с ноги на ногу.

– Всю жизнь? Или думаете вернуться в Кархолд? – Роман не смог скрыть довольной улыбки. Север Вестероса в чем-то напоминал Шотландию, и там рыцарские звания не пользовались таким уважением и престижем, как на Трезубце или Просторе. Нет, рыцари там имелись, особенно на землях Мандерли, но знатные воины часто обходились без лишних церемоний и назывались просто – всадники. Не сословие, как в Римской империи, а больше характеристика человека из знатной семьи и профессионального военного.

– Как пойдет, милорд, – Джон пожал плечами.

– Сколько вас? – Маллистер говорил спокойно, но Роман успел немного изучить друга и понять, что тот доволен. А что, не каждый же день к тебе в руке падают такие парни.

– Двести восемьдесят два человека. Сорок на конях, остальные пешие – лучники, копьеносцы и мечники с топорщиками. Около десятка раненых, дюжина больных, но все встанут в строй. В своё время, – отрапортовал Джон.

– Добро! – на самом деле Роман рассчитывал на большее количество. Хотя бы на пять сотен.

– Часть наших погибла, лорд Талли. Еще часть решила рискнуть и попробовать добраться до Кархолда. Они наняли корабль в Солеварнях и поминай как звали, – в разговор вмешался Элвард.

– А вы что же? – поинтересовался Пайпер.

– Теперь наш лорд – Харрион. Сейчас он пленник в Девичьем Пруду, – просто ответил Хоквуд. – Мы хотим быть поближе к нему. Мало ли как обернется война. Верные люди ему понадобятся.

– Мы думали, вы ищете новое место для жилья, а вы просто решаете за наш счет переждать непростое время, – с неудовольствием брякнул Пайпер.

– Мы свой хлеб отработаем сполна, – северянин набычился. Черный Саймон нахмурился и сжал кулаки.

– Помолчи, Марк! – Роман хлопнул рыцаря по плечу. Слишком уж тот болтлив, хотя и сказал правду. – А ты, Джон Хоквуд, не держи зла на торопливые слова. Если будете служить верно, Риверран вас примет.

– Благодарим, ваша милость, – Джон кивнул, не собираясь кланяться.

– Я готов принять вашу клятву верности. На шесть месяцев. А дальше видно будет. Устраивает?

– Да, – северянин впервые обозначил намек на улыбку.

– Марк, запускай людей. Пусть строятся прямо здесь. Не будем тянуть с клятвами. Парни нуждаются в горячей бане и добром обеде. Правильно?

– Так и есть, – с довольным видом согласился Элвард. – От походной жратвы уже ком в горле стоит.

На башне гнусаво загудел рог, подавая сигнал. Северяне принялись заходить в замок. Они шагали строем по четыре человека. Многие оказались в повязках, грязные и помятые, но даже в таком виде чувствовалась их сила и готовность переносить серьезные трудности.

Роман поначалу расстроился, что их так мало, и что они не хотят служить на постоянно основе. Но в сложившемся положении приходилось брать все, что дает судьба. Тем более, его мозг уже заработал, прикидывая возможности. Может и получится переманить этих ребят к себе навсегда. Одним предложить место в гарнизоне. Другим, кто покажет себя сильным воином и умным командиром, выделить небольшие лены. Благо чего-чего, а свободной земли в Речных землях ныне хватает. Людей не успевают хоронить. Наверняка желающие поменять холодный Север на Трезубец с мягким климатом найдутся. Особенно из тех, у кого дома не осталось жены и детишек.

На следующий день Карил Венс отправил Варго Хоута и Кровавых Скоморохов в окрестности Харренхолла. Григор Клиган вновь захватил мрачный замок – наемники начнут его тревожить, вырезать фуражиров и давить на нервы.

Скоморохи не представляли особой ценности. Лишь сам Хоут, как деталь возможного мирного договора с Тайвином Ланнистером, немного интересовал Романа.

Садист Варго отрубил руку Джейме Ланнистеру. И такое не забывается. Если Ланнистеры захотят мести, а они захотят, он с чистым сердцем пожертвует наемником. Но когда такое случится? Да и будет ли вообще? Так что нет смысла держать их рядом с замком. Пусть отрабатывают свой хлеб. Предать они не смогут. Такого не будет. Никто не захочет с ними связываться.

Правда, им пришлось заплатить жалование за последний месяц. Но расчет входил в стоимость наемников, так сказать.

Как докладывали разведчики, в Харренхоле вместе с Горой встала и Святая Сотня. Эти ребята считались рыцарями. Во всяком случае, они сидели и воевали на конях. Они принесли обеты и отреклись от мирских удовольствий. И воевали во славу Семерых. Раньше они служили Станнису, но после поражения того на Черноводной поменяли сторону. Их насчитывалось около сотни, и Роман мельком пожалел, что такие люди находятся на противоположной стороне.

Хотя, если все получится, он создаст серьезный отряд на основе Джона Хоквуда и его людей. Для него и название уже нашлось – Белая рота.

Состоялась очередная беседа с Лотаром Хромым. Особой пользы она не принесла. Хромой хитрил и вилял. Роман уже так долго на него давил, что дальше продолжать не имело смысла. Тут надо либо начинать пытки, либо оставить его в покое на некоторое время. Естественно, под усиленной охраной.

Роман выбрал второй вариант. По сути, ситуация с Фреями зашла в тупик. Лорду-хорьку на кладбище давно ставили прогулы, но он продолжал оставаться весьма бодрым стариканом, неплохо умеющим ловить рыбу в мутной воде.

Жаль, что прямо сейчас Роман не имел возможности повторить то, что провернул еще молодой Тайвин Ланнистер с домами Рейнов и Тарбеков. Тот, после того как непокорные вассалы окончательно его достали, вырезал их подчистую. Так он преподнес наглядный урок. И сейчас, спустя сорок лет, он не забылся. А уж у его вассалов и вовсе случалась медвежья болезнь, когда разговор касался возможной измены.

Старый Хостер Талли, и прежний Эдмар порядком таки распустили некоторые дома. И хозяина Близнецов особо. А как бы было хорошо прижать к ногтю всё их поганое семейство.

Вот только сил для такого Роман не имел. Близнецы считались серьезной твердыней. Патрек Маллистер и Карил Венс, с которыми он обсуждал такой вариант, советовали не торопиться. Фреев надо обкладывать качественно, как матерого медведя, с двух сторон Зеленого Зуба. И то, даже при таком раскладе, осада могла затянуться и на месяц, и на полгода. Да и требовалось на неё не менее трех тысяч человек. Где их брать? Оголять Риверран? Снимать отряды с других границ? А кто тогда сможет хоть как-то сдерживать Рендилла Тарли, Гору и всех прочих? А если из Королевской Гавани выйдет войско?

Было бы куда проще, дай Фрей повод. Но он не давал. А на все письма отвечал стандартно, с ехидными намеками – лорд Талли, дороги нынче не безопасны и я не могу отослать любимых дочек и внучек на смотрины. Хочу всем сердцем, но не могу. Вернее, боюсь за них. Ведь вы же понимаете мои чувства.

Старик очень тонко показывал, что раскусил его игру. И вел себя исключительно мягко. При этом игнорируя приказы. И Роману приходилось глотать горькую пилюлю и делать вид, что он всему верит.

Понятное дело, Маллистер составил план кампании против Фреев, рассчитал необходимое количество людей и провианта. Но для осуществления такой операции требовалась пауза. Небольшая передышка, чтобы разделаться с Фреями. Но её-то как раз и не наблюдалось. Вернее, она как бы и была, но в любой момент войска могли понадобиться в добром десятке мест.

Ничего, Роман твердо верил, что судьба даст шанс поквитаться с лордом Переправы. И тогда он вспомнит ему всё! И «требования» Лотара Хромого и бастарда Риверса на переговорах, и язвительный тон, и шуточки и самое главное – нежелание подчиняться и темные делишки за спиной. За предательство они ответят сполна. Ночь длинных ножей терпелива. Рано или поздно, но она дождётся Фреев. И люди сложат о ней песни!

Приветствую вас, лорд Джон Ройс. К сожалению, вести мои не радостны. С прискорбием сообщаю о неприятных слухах, достигших Риверрана. Согласно им лорд Петир Бейлиш, которому королевский десница лорд Тайвин Ланнистер, не имея на то никаких прав, пожаловал Харренхолл, ныне находится в Орлином Гнезде. Он обвенчался с леди Лизой Аррен. И сейчас оказывает и на неё, и на моего племянника Роберта крайне пагубное влияние! – Роман в последний раз, набело переписывал письмо. Обороты и слова он не раз и не два прогнал по извилинам, выбирая наиболее подходящие выражения. Скрипело гусиное перо, к которому рука уже успел привыкнуть. – Я, их близкий родич и защитник, не могу смотреть, как Мизинец тянет мою любимую сестру в пропасть, а вместе с ней и всю Долину.

Люди говорят, что ваше слово твёрдо. И я искренне уверен, что вы сохраните мое письмо в тайне. Так же надеюсь, что вы присмотрите и за леди Лизой, и за Робертом, и за Долиной. Тем более, лорд Ройс, такое в ваших интересах. С уважением, лорд Эдмар Талли.

Роман присыпал бумагу песком, давая возможность чернилам просохнуть. Не в силах усидеть, он вскочил на ноги и зашагал по горнице.

Что будет, если письмо попадет в другие руки? Что начнется, если Ройс отдаст его Мизинцу? Хотя нет, не такой он человек. Он надежен, как бронза. Он не обманет и не предаст. Недаром Черная Рыба давал ему такую невероятно лестную характеристику – немногословен, верен, тверд, смел и честен. А слова Рыбы стоили многого.

И все же возможность пропажи письма никуда не делась.

– Да и хер с ней, – сказал Роман сам себе, останавливаясь напротив зеркала и вглядываясь в некогда чужие черты. Сейчас он уже считал их своими. – Правильно я думаю?

Отражение показало нахмуренного и серьезного молодого мужчину с синими глазами и медной бородкой. И он ничего не ответил.

Тупорылая Лиза Аррен заперлась в Орлином Гнезде и на все письма – а он отослал их больше десятка – не отвечала. Лишь в самом начале коротко отписалась, что жизнь и здоровье Роберта превыше всего, и она не намерена рисковать.

– Тупая ты бабища! – кажется, в Вестеросе у него появилась привычка говорить с самим собой. Как бы сейчас пригодились рыцари Долины. Вместе с Севером они бы могли создать внушительный альянс и получить реальные шансы поджать Ланнистеров. А если бы к ним присоединился Дорн или Простор, они бы вырезали их подчистую. Так нет, она встает в позу и отказывается участвовать в опасных делах.

Кроме всего прочего, Лиза влюбилась. А такое волнительное чувство, помноженное на похоть, отбило ей последние остатки мозгов. Если они вообще имелись, что под большим вопросом. И милый Мизинец затмил ей целый свет. Неужели он действительно так дьявольски хорош? Или Лизка обычная курица?

А мужа кто отравил? А Кейтилин кто послал судьбоносное письмо, что Джона Аррена убили Ланнистеры? Кто упустил Беса? Именно эта сука заварила ту похлебку, которую они ныне расхлебывают. А сама намерена отсиживаться в своих горах. Просто великолепно!

Он походил по горнице, выпил вина, полюбовался из окна на Камнегонку и решил, что ничего страшного не случится, если даже письмо и попадет к Мизинцу. Он и так держит руку Ланнистеров, намереваясь получить обещанный Харренхолл. А Роман не собирался идти ему навстречу в данном вопросе.

Конечно, можно было написать и самому Мизинцу. Что-то предложить, на что-то намекнуть. Хотя нет, пока Ланнистеры выигрывают, тот на такое не пойдет. Он не будет менять сторону. Тем более, в столице у него множество активов. Одни притоны, набитые шлюхами, как бочки – сельдью, не позволят ему думать о предательстве. Возможно – позже. Но не сейчас, иначе пропадут все капиталы и деньги.

Итак, он отошлёт первое письмо Ройсу. Начало положено. Возможно, им удастся подружиться. Тем более, уяснив со слов Черной Рыбы, каков собой Бронзовый Джон, Роман верил, что с ним все получится. Главное не обманывать и не подставлять лорда, заодно показывая обеспокоенность за родичей. А уж когда Лиза погибнет, то настанет пора действовать более активно.

Он походил, еще раз возвращаясь к последней детали – стоило или нет рассказывать Ройсу о Сансе? Нет, пожалуй, пока такой ход преждевременный. Мизинец и так лишь на днях прибыл в Долину. То, что об этом проведали в далеком Риверране, уже подозрительно. А о Сансе ему и вовсе знать не полагается. Лучше рассказать о ней позже.

Роман сложил бумагу, запечатал её личной печатью с прыгающей форелью и собственноручно отнес старому мейстеру Виману.

– Письмо срочное или оно может подождать? – закряхтел мейстер, когда он озвучил приказ отправить птицу в Рунный Камень.

– Срочное. Весьма! – Роман вместе со стариком поднялся в воронятню и проследил, как тот привязал бумагу к лапе ворона и выпустил птицу в окно.

Виман не скрывал недовольства. Прежний Эдмар Талли не заморачивался собственноручным написанием писем. Он просто озвучивал решение. За него всё делал мейстер, заодно составляя текст и подбирая слова. Таким образом, старик знал большинство секретов. Ныне положение дел изменилось. Роман не посвящал его во многие тайны и уже неоднократно отсылал запечатанные письма.

Говоря откровенно, Роман плевать хотел на недовольство Вимана. При любой подходящей возможности он собирался заменить его на более энергичного человека.

Пахло сыростью, гниющими листьями, глиной и душистой земляникой. Петрикор – запах земли после дождя. Роман обожал его. Конечно, он бы никогда и ни за что не признался местным рыцарям в подобной сентиментальности. И все же она присутствовала и являлась неотъемлемой чертой его личности.

Внутренний двор Риверрана мог похвастаться неплохими размерами. Но когда на нём собиралось множество людей, он начинал казаться совсем небольшим.

Около сотни рыцарей на превосходных конях, простых воинов и слуг готовились к выходу. На концах нескольких копий реяли вымпелы с гербами речных домов. Самое большое знамя, изображающее семиконечную звезду, держал знаменосец.

Посольство во главе с Карилом Венсом отправлялось в Королевскую Гавань под мирным, освященными Семерыми, стягом. Роман уже отослал письмо в столицу и получил ответ от десницы, что тот готов принять речных лордов. Значит, особых препятствий чинить им не станут. Тайвин наверняка прикидывает, что может вбить клин между Севером и Трезубцем. Он как минимум выслушает лорда Приюта Странников.

– Карил, все помнишь?

– Конечно, Эд! Постарайся успокоиться. Если Семеро будут ко мне благосклонны, то дело обернётся как надо.

– Не забудь, – Роман понизил голос до шепота, – если Красный Змей останется жив, то ищи подходы к дорнийцам. Если он погибнет, то делай ставку на Тиреллов.

– Эти слова ты говорил так часто, что я слышу их во сне, – пошутил Венс. Он сразу же стал серьезным. – Будь спокоен, я ничего не забыл и приложу все силы.

– Что ж, тогда легкой тебе дороги. – Роман пожал крепкую и сильную руку первого друга в Вестеросе и хлопнул его мерина по крупу. – Береги себя. Ты мне нужен живым.

Приближался кульминационный момент всей его Вестеросской одиссеи. И он сделал все возможное, чтобы она стала именно одиссеей, а не авантюрой или чем-то похуже.

Что лучше? Ничего не говорить Красному Змею, ни о чем не предупреждать и дать возможность благополучно погибнуть от рук Горы? Или, наоборот, поспособствовать, чтобы тот выжил? Роман так и не нашел ответа. И в одном, и в другом варианте имелись как плюсы, так и минусы. Возможная смерть Тайвина как будто выглядела предпочтительней. Но для этого и Мартеллу надо умереть. Его гибель запустит интересную цепочку событий. Но и в другом варианте имелись серьезные резоны.

Карил знал очень многое. Роман, не таясь, рассказал о своих якобы снах. Умный, наблюдательный, не склонный к риску, спокойный, как удав, Венс должен найти единственно правильное решение. Именно ему предстояло разобраться в столичных раскладах. И он сделает судьбоносный ход. Там, в Королевской Гавани, Карил решит, на кого поставить – на Тиреллов или Мартеллов. А вдруг и с Ланнистерами найдётся подходящий вариант?

– Видят Боги, я старался, – прошептал Роман, провожая взглядом спину Венса. Он забрался на надвратную башню и долго стоял, смотря на восток. – Теперь остается лишь ждать.

Глава 8. Этюд

– Ну что, ублюдок, допрыгался? – сир Джон Личестер по прозвищу Коготь упер меч в горло седому, заливающемуся слезами мужику с нечёсаными волосами и клокастой бороденкой. Мужик был без штанов и все пытался совершить несколько дел одновременно: и вымолить пощаду, и прикрыться, и даже убежать.

Ничего у него толком не получилось. Отряд лорда Карила Венса в количестве двух десятков человек направлялся в Королевскую Гавань. Хозяин Приюта Странников решил, что двигаться по восточному берегу Божьего Ока будет не самой здравой идеей. Харренхолл вновь захватил сир Григор Клиган. У них вроде и имелось согласие лорда Тайвина на встречу, но оно не гарантировало безопасности. Гора мог выкинуть такой номер, что мало им не покажется. Поэтому он выбрал более безопасный путь – через Высокое Сердце, Желуди, наметив обогнуть Божье Око не с востока, и со стороны Харренхолла, где обосновался Гора, а с запада. В урочище Воронья Пядь, оставив позади Желуди, они наткнулись на прелюбопытную картину. Мужик, к горлу которого Коготь сейчас прижимал меч, вовсю наяривал, насилуя молодую девчушку. Он хохотал, сопел и не обращал внимания на ее крики о помощи и слабые попытки отбиться.

Все было ясно – насильник поймал девушку, когда та отправилась в лес за грибами. Ее корзинка с несколькими вывалившимися боровиками и маслятами, откатилась чуть в сторону. К сожалению, с началом войны такие случаи на некогда мирном Трезубце стали проходить сплошь и рядом.

Насильник так увлекся, что ничего не услышал. И лишь когда по знаку Личестера один из гвардейцев подошел к парочке вплотную, перетянул мужика по спине плетью и спросил, не требуется ли ему помощь, то от неожиданности заорал и скатился с девушки. Та отползла назад, одернула юбку и замерла, переводя взгляд с одного воина на другого.

Насильник сразу же обмяк, стал каким-то мягким, скулящим и робким. И его мужское достоинство скукожилось, спрятавшись в густой поросли паха.

– Не убивайте. Не убивайте, милорд. Я вам пригожусь, – он надеялся вымолить пощаду, глотая сопли и размазывая по роже слезы.

– Кончайте его, – приказал лорд Венс. С насильниками, которых развелось невероятное количество, разговор всегда короткий. Тем более, здесь, на земле Смолвудов, своих вассалов, он имел право вершить правосудия. Да и без всякого права он бы поступил схожим образом.

– Живее, парни, нас дорога ждет, – поторопил сир Личестер гвардейцев. Том Крепыш сноровисто перекинул веревку с петлей через сук.

– А-а! – заорал мужик и пополз вперед, намереваясь поцеловать сапог лорда. Карил брезгливо отдернул ногу, но позу в седле так и не переменил. Как сидел, сгорбившись, накрывшись плащом с капюшоном и облокотившись о луку, так и сидел.

Мужика, предварительно связав руки за спиной, вздернули «быстро и коротко». Он захрипел, задергал ногами, успел проклясть свою непутевую жизнь, да и обосрался под конец. По полянке пошел тяжкий дух.

Венс брезгливо отвернулся, кинул девушке монету и приказал двигаться дальше. Очумелая, толком не пришедшая в себя, крестьянка стремглав побежала в сторону родной деревни.

Конь всхрапнул и переступил ногами, начиная движение. Уже через сотню ярдов Карил забыл о мужике, пострадавшей девке и обо всем прочем.

Мысли крутились вокруг Эдмара Талли и его поручения. Венс всегда умел замечать мелкие детали и обращать внимание на то, что ускользало от прочих. И он с уверенностью мог сказать, когда его друг и сюзерен Эдмар изменился. Конечно, не с точностью до дня, но уж седмицу, когда это случилось, он запомнил прекрасно. Первую тревогу он почувствовал в то время, когда Робб Старк вернулся в Риверран из похода на Запад. Именно в те дни Талли словно подменили.

В замке немало говаривали о том, как Эдмар отказался подчиняться Старку и Черной Рыбе. Да что там говорили – об этом до сих пор сплетничали.

Эдмар всегда казался славным и добрым малым. С ним было приятно гулять, охотиться и захаживать в притоны. Но он никогда не мог так решительно себя вести с другими, влиятельными и волевыми, людьми. Тут он пасовал. А еще он казался куда проще и понятнее.

До той самой седмицы.

Что же на самом деле случилось с его другом? Эдмар говорил, что стал видеть пророческие сны. Что перед ним прошла вся жизнь, сотни смертей, боли и крови, и он не смог остаться прежним.

Карил задумчиво потер подбородок. Мейстеры не все могут объяснить в этом мире. И в сны они не верят. Ему и самому как-то раз приснилось нечто похожее. Тогда, ночью, он увидел будущую жену и то, как их венчают в септе. Потом, через полгода все в точности так и вышло. Вот только дело в том, что Илю, так он ласково называл жену, он знал до той ночи, и она успела сильно запасть ему в душу. Увидав ее во сне до знакомства, он бы охотно поверил в пророческие сны. Но так все смотрелось весьма обычно.

Могут ли сны изменить характер человека? Карил твердо верил, что нет. А Эдмар изменился. Он стал другим – жестче, продуманней, хитрей, напористей. Прежний славный добряк испарился в один миг, как роса на восходящем солнце. Неужели он один видит, что хозяин Риверрана ныне совсем другой человек?

До Карила доходили легенды о Безликих, ордене наемных убийц из Браавоса. Люди верили, что они могли менять лица. От таких мыслей у него холодок пробегал по спине. Нет, лучше подобного не предполагать. Эд – не Безликий. Ведь он все прекрасно помнит.

Карил, пытаясь понять, что происходит, прощупал Талли. Он, словно случайно, несколько раз вспоминал то и это, случаи, происходившие год или два назад. И то, что они пережили в детстве. Талли помнил. Но странным делом, вместо того, чтобы усыпить его подозрения, ответы Эда оставили все, как и было.

Венс каким-то шестым чувством понимал, что дело здесь не чисто, но причины и серьезных подтверждений сомнениям не находил. Талли стал другим. Но то, как он изменился, невероятным образом пошло на пользу не только Риверрану, но и всем Речным Землям.

Как Эд поставил на место Черную Рыбу, который, надо признать, сам себя чуть ли не лордом называл! Или как он уговорил Маллистера отправиться в Дорн. Поход на Золотой Зуб показал его человеком властным и не склонным к сомнениям. Да и все хитроумные, далеко идущие планы внушали уверенность, что у них многое может получиться.

Талли напоминал игрока – рискованного и не склонного слишком много думать. Но, кажется, они все находились в таком положении, что и думать уже некогда, и без риска не обойтись.

И Карил Венс решил молчать и просто смотреть, что будет дальше. Если Талли продолжит беспокоиться о благе Трезубца, то ему можно будет многое простить. Ну, а если выкинет какой-то необычный номер, Венс и сам не знал, какой именно, он не останется в стороне. Он даже дал себе зарок – принести обет в септе. Если Эдмар будет хорошим человеком, он во всем его поддержит. А если нет, если это действительно кто-то другой, он его убьет. Со слезами на глазах и болью в сердце, оплакивая прежнего друга.

Придя к такому заключению, Карил почувствовал некоторое облегчение. Словно тяжесть, что давила на плечи последние недели, пропала. Теперь, после принятия решения, все встало на свои места.

Небольшой отряд продолжал двигаться на юго-восток. Иногда они ночевали в замке одного из мелких речных лордов, но чаще спать им приходилось под открытым небом. После начала войны сохранившиеся постоялые дворы стали редкостью. Кругом гуляла смерть, сея страдания и разрушения. Выжженные деревни, пепелища, стаи диких животных, повешенные, умершие от голода старики и калеки, вытоптанные поля, множество бродяг – все это и еще сотни других свидетельств войны вставали перед глазами каждый день.

Между Божьим Оком и Черноводной, на огромном пространстве, ранее обильно заселенном и хорошо возделанном, ныне носились небольшие отряды, дозоры воюющих сторон и действовало Братство-без-знамен.

Братство им встретить не довелось, а вот мародеров и недобитков хватало. Один раз им пришлось пуститься в бегство от подозрительного отряда численностью свыше ста человек. Благо, их сытые и прекрасные кони не подкачали.

– Вражеский разъезд, – заметил Коготь, вырывая его из раздумий в один из дней. – Ну, ка, Элб, ты же глазастый, как орёл. Что у них на знамени?

Элб, высокий и долговязый воин приложил руку ко лбу, и некоторое время изучал находящийся далеко впереди отряд. Венс даже не пытался с ним тягаться – он сам видел лишь далекие и смутные тени.

– Кажись, две скрещенные алебарды и какие-то квадраты, не иначе, – наконец доложил Элб.

– Квадраты какого цвета?

– Красного, милорд.

– Тогда это люди лорда Ярвика. И не квадраты это, а ромбы, – добавил Венс для порядка.

– Вам виднее, милорд, – откликнулся Элб.

– Что они за люди, лорд Венс? – поинтересовался Коготь. – Может, не стоит попадаться им на глаза? Ну их к Неведомому!

– Люди как люди. Их лорд Роджер ничем не хуже прочих. Труби сигнал о мирных намерениях, Джон, – распорядился Венс.

– Как скажете, – капитан гвардейцев махнул рукой. Горнист поднес к губам трубу. Долгий и протяжный звук спугнул стайку синичек на березе. Их наверняка услышали.

– Ишь, как встрепенулись, – подтвердил его догадку Элб. – Сюда скачут.

На самом деле, кто бы ни командовал вражеским разъездом, глупостей он не совершал. К ним подскакали всего два человека – основные силы остались позади, готовые к любой уловке.

Карил велел людям сохранять спокойствие. Настороженные всадники спросили их имена, кого представляют и что здесь делают. Узнав все необходимое и прочитав подорожную, отправились обратно.

Через некоторое время, когда они встретились, лорд Карил показал сиру Эдвину – именно он возглавлял чужой отряд – приглашение лорда Тайвина посетить столицу, присланное в Риверран с вороном.

– Мы проводим вас, – твердо, отметая возможные возражения, сказал рыцарь. Карил не имел ничего против. Наоборот, почетный эскорт давал им уверенность и безопасность.

Несколько дней их сопровождал сир Эдвин. На Золотой дороге находился небольшой опорный пункт и там их передали с рук на руки другому отряду, который повел их дальше. И наконец, далеко впереди Венс увидел горделивые стены Красного замка. Он возвышался на утесе, а вокруг него раскинулась огромная Королевская Гавань.

Карил глубоко вздохнул, постаравшись не поддаваться волнению. В город они попали через Львиные ворота, защищенные порткулисой, тяжелыми створками и охраняемые многочисленной стражей.

Столица захватила все свободное место внутри стен. Дворцы, утопающие в рощах, добротные кирпичные дома в несколько этажей, склады, амбары, притоны с кричащими вывесками, магазины, таверны – здесь все стояло друг на друге. Они даже кладбище проехали. Над этой частью города властвовал холм Висеньи с Великой Септой Бейлора. Солнечные лучи сверкали на ее семи хрустальных куполах.

Обогнув холм, они увидели слева развалины Драконьего логова, где некогда прежние Таргариены держали драконов. А спереди приближалась громада Красного замка.

Когда проезжали барбакан и Навесную башню, Карил поймал мысль, что они очутились в логове льва. И попали прямо в его пасть.

– Оставь нас. Никого не впускать! – приказал лорд Тайвин слуге. Тот с безмолвным поклоном удалился и тихо затворил дверь.

Десница принял Венса в личном покое, в башне, в которой проживал. Без малого шестидесятилетний лорд все еще выглядел подтянуто, и мог похвастаться широкими плечами и плоским животом. Голову он брил налысо, бороды и усов не носил, но зато отрастил бакенбарды – внушительные поросли, покрывающие щеки до самых ушей. Светло-зеленые, почти прозрачные глаза без всякого выражения смотрели, как Карил присаживается на указанное место.

Рядом с Хранителем Запада находился его младший брат Киван. И он выглядел внушительно, но, конечно, уступал Тайвину и во властности, и в невозмутимости, и в уверенности.

Сквозь узкие окна падал свет, но старший Ланнистер находился в тени. Наверняка так получилось неслучайно.

– Прежде всего, хочу передать, что лорд Талли благодарен вам за эту встречу, – начал Венс, всеми силами пытаясь скрыть неуверенность. Два брата смотрели на него без всякого дружелюбия. Их взгляды напоминали взгляды охотников, которые прикидывают, как ловчее разделать пойманную добычу. – Несмотря на войну, Риверран надеется, что мы сможем прийти к компромиссу.

– Как поживает лорд Талли? – десница закинул ногу на ногу и небрежным жестом стряхнул пылинку с рукава камзола.

– Хорошо. Если делать скидку на продолжающуюся войну. Главным образом его беспокоит вопрос, на каких основаниях вы готовы принять мир? – Карил не видел особого смысла ходить вокруг да около. Он и так прождал, вернее, Ланнистеры заставили его прождать два лишних дня, прежде чем соизволили пригласить на разговор.

Король Томмен – мальчишка, и просто подписывал все, что ему давал дед. Возможно, королева Серсея и хотела бы получить большую власть, но при живом отце она довольствовалась малым. Сейчас в столице все решал сидящий напротив него человек – лорд Тайвин. И он прекрасно понимал, что нужно посланнику Риверрана.

Сны Эдмара Талли выглядели до жути правдоподобно. Он описывал такие детали, такие мелкие подробности, что Карил диву давался. Зато благодаря им он полностью знал столичные расклады. Такое знание выглядело невероятным преимущество, и лорд Приюта Странников собирался сполна им воспользоваться.

– Давайте уточним, вы говорите от лица только лишь Риверрана или представляете и Север? – поинтересовался Киван. Про него говорили, что он редко озвучивает мысли, которые ранее не пришли в голову его старшему брату.

– Я говорю от лорда Талли. Но король Робб знает о наших намерениях.

– Забавно, – заметил Десница. И больше ничего не сказал.

– Итак, на каких основаниях Риверран может получить мир? – повторил вопрос Венс. Двум мужчинам не сильно понравился его тон. Им бы пришлось по сердцу, веди он себя менее независимо и выказывая большее уважение. Их бы порадовал страх в его глазах и просьбы, может даже мольбы, о мире, но никак не такой напор.

– Риверран отказывается признавать Робба Старка королем. Он не предоставляет ему ни военной, ни финансовой, ни людской, ни какой либо иной помощи, – условия озвучивал Киван. – Ваш лорд дает клятвы верности королю Томмену и предоставляет заложников, детей знаменосцев, доказывающих его верность. Также он соберет войско, которое пойдет вместе с нами для усмирения мятежника Станниса Баратеона.

– А потом?

– Потом он, дабы загладить вину, поможет разделаться с мальчишкой Старком.

– И вы согласны с тем, что все земли Трезубца останутся у прежних хозяев и лорд Талли сохранит всю полноту власти и те титулы, что принадлежали ему по праву рождения до начала войны?

– Да. Он сохранит все. Всё, за исключением Харренхолла и замка Дарри. Они отходят в другие руки, – спокойно, как о сущей безделице, сообщил Киван.

– Харренхолл и его земли – крупнейший надел Трезубца. Потеряв его, Риверран лишится внушительной части своих богатств и влияния.

– Надо было раньше о таком думать, – лорд Тайвин с безразличным видом пожал плечами. – До того, как поднимать восстание и поддерживать Старка.

Что ж, условия мира прозвучали. Эдмар как-то сказал, что Ланнистеры бьют с мыска и слезам не верят. Так и выходило. И требования их выглядели по-настоящему тяжелыми – Эдмар должен отказаться от племянника, должен отдать Харренхолл и Дарри, и должен склонить шею, признав Томмена.

Кем он после этого станет? Неудачником, признавшим вину и собственное поражение? Много ли после подобного унижения у него останется друзей и верных вассалов? Не захотят ли они переметнуться к другим?

– Мы готовы говорить о мире, но потеря Харренхолла не входит в те условия, что лорд Талли готов принять, – Карил специально не упомянул северян. Киван не оставил это без внимания.

– А поддержка Старка? – быстро поинтересовался брат Десницы – Вы его оставите?

– Я здесь для того, чтобы именно это и обсудить, – прозвучал твердый ответ Карила.

Выражение лица Десницы не изменилось, но в светло-зеленых глазах появился намек на презрение. Да, с предателями всегда готовы говорить, но уважать их никто не собирался. Вот о чем он наверняка подумал.

Карил постарался ничем не выдать удовлетворения. Первый ход получился верным. Десница и его брат не остались безразличными. Они проявили первую, пусть и слабую, заинтересованность. Лев еще не сожрал приманку, но учуял запах свежего мяса. И он заставил его потянуть воздух и принюхаться.

Без снов Эда все было бы куда сложнее. Ланнистеры ставили себя так, словно весь Вестерос – от Стены далеко на Севере до Солнечного Копья на жарком юге – их личный удел. Игрушка, с которой они вольны делать, что вздумается. Но он знал, что это не так. И сложностей у Ланнистеров хоть отбавляй.

На железных островах Эурон Грейджой строит флот и готовится к очередному набегу. Станнис Баратеон продолжает удерживать Драконий Камень и Штормовой Предел. Робб Старк успешно очищает Север от врагов и готов сражаться до последнего. Долина выжидает и копит силы. Кроме всего прочего, в самой столице зреет движение бедняков, недовольных своим жалким положением, нищетой и голодом. Дружба Тиреллов крепка лишь на словах. Да и посольство Дорна во главе с Красным Змеем, находящееся в Красном замке, не добавляет Деснице глубокого сна.

Так что Ланнистеры могут сколько угодно делать вид, что контролируют положение дел. Он-то знал, что все далеко не так радужно.

– Продолжайте, – подстегнул Киван.

– Что будет, если Робб Старк согласится снять корону и вновь станет Хранителем Севера? Что вы на это скажете?

Он подкинул еще одну приманку. Насколько он знал, юный король ни о чем подобном не думал, и делать такой шаг не собирался. Он бы его унизил. Но почему бы не сказать Ланнистерам приятных слов?

– Он на это согласен? Мальчишка готов признать свое поражение? – в голосе Десницы чувствовалось отчетливое недоверие.

– Скорее всего – нет. Но лорд Талли переживает о своем племяннике. И он может на него повлиять, если вы пообещаете Роббу жизнь и полное подтверждение статуса его казненного отца. И конечно, возвращение в Винтерфелл Сансы Старк и их семейного меча.

Ланнистеры переглянулись. Услышанное их озадачило. Вообще-то он думал, что они поднимут вопрос о недавнем походе речных лордов на Золотой Зуб и разгроме войска сира Давена Шумного. Не подняли, решив сделать вид, что такой незначительный эпизод не заслуживает внимания. Но Ланнистеры никогда и ничего не забывают. И наверняка придет день, когда они напомнят об этом – разумеется, с самой выгодной для себя стороны.

В башне Десницы Карил находился до самого вечера, обсуждая детали будущего мира. Ланнистеры намекнули, что готовы смягчить первоначальные требования.

А Венс вел свою игру, показывая, что и Риверран понимает сложившееся положение дел, но по каждому требованию их ждет напряженный торг.

Кажется, Ланнистеры примерно такого поведения от него и ждали. Тем более, их несколько встревожили слухи о наемническом отряде под названием Сияющие Знамена. Первые корабли наемников как раз добрались до Солеварен. Их не так уж и много, но они могут помочь Риверрану. И здесь, в Красном замке, это прекрасно осознавали.

На следующий день Венса вновь позвали в башню Десницы. Лорд Тайвин категорически заявил, что наемники должны уплыть обратно в Эссос. А еще они сдержанно поинтересовались о Кровавых Скоморохах и их предводителе – Варго Хоуте, тем, кто отрубил Цареубийце руку. Тайвин выразил намерение заполучить наемника. Вот и еще один момент, где можно торговаться и тянуть время. Все шло так, как Эдмар и Венс планировали в Риверране.

Понятное дело, Ланнистеры хотели бы оградить его от бесед с кем-либо еще. Им это не нравилось. Но он прибыл сюда добровольно, разговор шел о будущем мире и они просто не могли запереть его в одной из башен Красного Замка.

Вернее, могли. И даже так и сделали. Но спустя неделю запрет сняли. Дорнийцы хотели с ним встретиться. И Оленна Тирелл, Королева Шипов, выказывала схожее желание.

Венс порадовался. Поездки Блэквуда и Маллистера в Хайгарден и Солнечное Копье принесли свои плоды. И Ланнистеры просто не могли так нагло игнорировать своих номинальных союзников и друзей. Спустя пять дней Карил Венс получил разрешение на свободное перемещение по замку и его ближайшим окрестностям. Оленна Тирелл первой пригласила его на беседу.

– Давайте прогуляемся, лорд Венс, – предложила невысокая и хрупкая, похожая на куклу, старушка с мягкими руками и красивым голосом. И добавила с самым простецким видом. – Я слышала, что даже у стен здесь есть уши.

– Разумно, – согласился Карил. Он-то знал наверняка, что так оно и есть. «Предполагай, что в Красном замке любой якобы беспризорный мальчишка, поваренок, постельничий, конюх, портной, менестрель, не говоря уж об оруженосцах, фрейлинах или рыцарях, кому-то служит, Венс, – не раз говорил Эдмар Талли. – Там нет и быть не может простых, независимых людей. Да и птички Вариса повсюду».

Через калитку в стене они спустились от Красного замка вниз, на прибрежную полосу. Там имелась обсаженная плодовыми деревьями тропинка, на которой довольно часто гуляли влюбленные парочки. Сейчас же, за исключением их двоих, да Правого и Левого, внушительных телохранителей леди Тирелл, здесь было пусто.

С тихим шорохом на берег накатывали волны. В воздухе мелькали чайки. По изумрудной глади моря тихо скользило несколько судов. Пахло яблоками и свежей выпечкой с замковой кухни.

– Ваша внучка Маргери выросла настоящей розой. Она станет прекрасной королевой, – сделал Венс комплимент. Собеседница шла медленно, и ему приходилось приноравливаться. – И внуки ваши ей под стать. Жаль лишь, что здесь нет милорда Уилласа. Как, кстати, его здоровье? – слова Венса лились плавно и неспешно. Никакой робости или чего-то подобного молодой мужчина не чувствовал и в помине. Он лишь скосил глаза на шагающую старушку – поймет ли она намек?

– Благодарю. Вы правы, Маргери станет, уже стала, истинной королевой. А Уиллас… Он много читает и разводит кречетов. Ему не скучно. Тем более, его иногда навещают незваные гости.

– С гостями веселее, – согласился Карил. Все было ясно – Тиреллы имели возможность обмениваться вестями. Королева Шипов прекрасно знала, что их Хайгарден посетил Титос Блэквуд.

– Конечно. Вот и вы – гость Красного замка. Десница вас как будто привечает. Что он хочет? И что желает лорд Талли?

Карил открыл рот, собираясь ответить, но старушка неожиданно положила сухенькую ладошку ему на локоть, заставляя замолчать. Недалеко от них на тропинку поднялся невысокий загорелый рыбак. Он вздохнул и с облегченным видом поставил на землю корзину с уловом – несколько рыбьих хвостов в ней еще дергались. Мужик выглядел уставшим и был не прочь перевести дух. Он поклонился и отошел в тень дерева.

Леди Тирелл кивнула одному из своих телохранителей.

– А ну, пшел отсюда, – огромный рыцарь замахнулся, и рыбак торопливо сбежал обратно к воде, позабыв о корзине.

– Итак? Что же вы надумали в своем Риверране? – переспросила старушка.

– Мы хотим мира. И ищем союзников. Что вы на это скажете?

– Ничего, – старушка с деланным безразличием пожала узенькими плечами. – Дела Трезубца нас касаются постольку – поскольку.

– Как вам угодно, – Карил отмахнулся от слепня. Ну да, как же, то-то он не видит, как Тиреллы заинтересовались. Они увидели интересный шанс, и не в их обычае подобное упускать.

Положение Маргери, вышедшей за Томмена, как будто выглядело крепко. Лорас получил место в королевской гвардии, а сир Гарлан – его старший брат – Ясноводный Чертог, бывший замок Флорентов со всеми их землями и доходами.

И все же Тиреллы тяготятся зависимостью от Ланнистеров и совсем не прочь их ослабить. В идеале было бы великолепно поссорить два могущественных дома, но пока о таком приходилось лишь мечтать.

– Я прибыл в столицу и встретился с лордом Тайвином, надеясь найти для Риверрана крепких союзников и верных друзей. Такова моя цель. – Карил выбирал слова. На первый взгляд они как будто звучали совсем невинно, но они оба понимали, что за ними скрывается.

Венс знал, что откровенничать нельзя. Вдруг его слова передадут Ланнистерам? И собеседница, похоже, руководствовалась схожими мотивами. Понятное дело, Королева Шипов могла просто выдумать, что он подстрекал ее к измене и рассказать обо всем Деснице. Но такой ход выглядел слишком грубо для леди Тирелл. Так действовать она не станет.

– Трезубец готов присоединиться к великому альянсу Простора и Утёса?

– Да.

– Но вы должны понимать, что первые роли уже заняты.

– Что ж, положение дел таково, что нам не с руки привередничать. В альянсе лорд Талли согласен быть ведомыми. И он обещает во всем поддерживать новых друзей.

– Вот как? – старушка окинула его внимательным взглядом. И он не смог его прочитать. Намеки она понимает прекрасно, но вот довольна ли тем, что Риверран начал проводить более активную политику? Укладывается ли подобное в ее планы?

А ее сын, великий лорд Мейс Тирелл? Каково его мнение?

Они долго разговаривали в тот день. И все же Венс, как ни старался, до конца так и не понял старушку. Сны Талли давали подсказки, но не на все вопросы. Ему казалось, что Королева Шипов, как и он сам, тянет время. Вот только Тиреллам что тянуть? Их-то что волнует? И в тот день, и на следующий ответа на этот вопрос он не нашел.

Небо затянули тучи. Дело шло к дождю, но пока в воздухе лишь чувствовалась приближающаяся непогода.

– Знаешь, кто я? – спросил высокий и статный Оберин Мартелл. На дорнийском принце были легкие доспехи и сапоги из великолепной кожи. Левой рукой он сжимал круглый щит, покрытый золотом и медью. В правой руке находилось тяжелое шестифутовое копьё с листовидным наконечником.

Красный Змей прибыл в Красный замок во главе своих дорнийцев. Вели они себя гордо и независимо, требуя правосудия для погибшей давным-давно сестре Мартелла – королевы Элии. Многие считали, что женщину и ее детей убили по приказу Ланнистеров.

События произошли давно, но Мартеллы ничего не забыли. А недавние события заставили Красного Змея выступить в поединке. Дело в том, что когда отравили короля Джоффри, в его смерти королева Серсея обвинила своего младшего братца-карлика Тириона. Она даже судебное заседание устроила, на котором люди узнали про Беса множество пикантных подробностей – но на него Карил попасть не успел.

Сам Тирион умирать не захотел и выбрал суд поединком, сказав, что Семеро защитят правого и покарают неправого. Королева Серсея назвала имя своего бойца. Им стал сир Григор Клиган, буквально вчера прибывший из Харренхолла.

А вот для Тириона поединщика долгое время найти не могли. Никто не хотел сходиться с Горой – подобное означало верную смерть. И лишь Оберин Мартелл согласился.

Карил чувствовал, как в сердце заползает неясная тревога, замешанная на восхищении. Многие сны Эдмара уже успели сбыться. И об этом он говорил – том, как сойдутся Гора и Красный Змей и что из этого получится.

– Мне насрать, кто ты такой! – ругнулся Клиган – огромный, практически восьми футов роста великан в тяжелых, помятых доспехах. Это и был знаменитый Гора. И именно про него говорили, что он убил и изнасиловал сестру Красного Змея. Поэтому они и сошлись. Мартелл намеревался отомстить и добиться правосудия. – Ты всего лишь будущий мертвец.

– Посмотрим! – в голосе Оберина звучала уверенность и предвкушение. Он пошел вкруговую Горы.

Поединок проходил на внутреннем дворе Красного замка. Народу собралось множество. Десница, королева Серсея и королева Маргери, король Томмен, лорд Киван, Джейме Цареубийца, Мейс Тирелл, его мать и два его сына, Варис Паук, Великий мейстер Пицель, остальные гвардейцы и множество других лордов и рыцарей. И это не считая различную прислугу замка, что заняли все свободные места.

– Я Оберин Мартелл, принц Дорнийский, – копье Красного Змея ожило и метнулось вперед, целясь в горло. Гора отразил выпад окованным краем щита. Железо заскрежетало о железо, высекая искры. – И я здесь ради тебя!

Мартелл обрушил на соперника целый град ударов. Его копье било сбоку, снизу, кололо, жалило и рубило. При этом принц выкрикивал оскорбления и требовал, чтобы Гора вспомнил Элию Мартелл.

Клиган просто сражался – молча и умело – но с каждой минутой все хуже контролируя раздражение. А оно могло перейти в ярость и застить ему голову. Возможно, именно на такое и делал ставку Оберин.

Венс находился среди зрителей и наблюдал за поединком со смешанными чувствами. Накануне он встречался с дорнийцем. Они долго разговаривали, и он рассказал ему о сне Эдмара Талли – когда Мартелл, победив, допустил всего лишь одну ошибку и проиграл, бесславно погибнув.

– Забавный сон, – посмеялся тогда южанин. Кажется, он не принял его слова всерьез. Его куда больше интересовало то, чему предстояло произойти после победы. – Я одолею Гору и увезу Тириона в Дорн. Там же находится и Мирцелла. И если Риверран не собирается мешкать, то наш союз сковырнет Ланнистров с Железного Трона как гнилой гранат с ветки. Почему бы лорду Талли не заглянуть к моему брату в Водные сады?

Он говорил так непринужденно, словно их замок находился совсем близко, и добраться туда не составляло лишних сложностей. Принц не боялся никого и ничего и вел рискованную игру. И он плевать хотел, что их могут подслушать. Возможно, так на него действовала близость поединка или Мирцелла в Дорне, служившая гарантией покладистости Ланнистеров. Венс этого не знал. Он лишь верил, что Красный Змей все же прислушается к его словам и не даст себя убить.

– Ты убил! Ты изнасиловал мою сестру! Элию Мартелл! Вспомни ее имя! – Оберин уже несколько раз успел ранить Гору – в ногу, в руку и шею. Кровь великана тяжелыми каплями падала на камень. И он начинал уставать.

Зрители шумели в восторге. Десница и королева Серсея молчали. Тирион выглядел напряженным. Его брат сир Джейме не скрывал удовлетворения. Многочисленные дорнийцы поддерживали принца свистом и выкриками. Любовница Мартелла и мать его дочек, Элария Сенд, то бледнела, то неуверенно улыбалась, то до хруста сжимала ладони.

Мартелл не смог или не захотел вести себя скромно. Он явно красовался перед собравшимися, и один раз чуть не доигрался. Гора перерубил ему копье и самого опрокинул на камни. Но тот извернулся с ловкостью кошки и перекатился через плечо. Принц отбежал назад, а Бастард из Дара Богов, один из оруженосцев, кинул ему новое копье. Мартелл поймал его на лету и пляска смерти продолжилась.

Удар, еще один, и еще. После последнего раненая нога Горы не выдержала веса тела. Великан опустился на колено.

– Дорн! – копье вошло Клигану в шею и заставило рыцаря опрокинуться на спину.

У Карила пересохли губы. Окажется ли Мартелл дураком или нет? Для Риверрана было бы куда полезней, умерь он свой норов и жажду мести.

– Эй, сир, ты что это, собрался умирать? – Мартелл крутанул копье, разбрасывая во все стороны капли крови Клигана. – Не торопись так. Мы еще не закончили, – он приблизился к огромному телу.

В этот момент Гора ожил. Его ручища дернулась, пытаясь подсечь Красного Змея и сбить с ног.

– Ха! – засмеялся Мартелл, подпрыгивая. Копье ударило в прорезь шлема. Он надавил на него двумя руками и пошевелил, загоняя поглубже. Гора дернулся и заорал. Почти сразу вопль сменился бульканьем. Да что там бульканьем! Несмотря на шлем и доспехи в воздух ударил небольшой фонтанчик крови – Красный змей похоже перерубил вену. Многих замутило. Несколько дам из свиты Серсеи и Маргери отвернулись, прикладывая платки к губам. – Передавай привет Неведомому!

Трибуны зашумели. Зрители выглядели потрясенно. Тирион улыбался лучшей из своих улыбок. Глаза Серсеи буквально метали молнии.

– Так будет со всеми, кто посмеет пойти против дома Мартеллов! – Красный Змей шагнул к трибуне и вперил взгляд в Десницу. – Я отомстил за свою сестру и уезжаю домой. И намерен забрать с собой Тириона Ланнистера, чью невиновность только что доказал! – он не спрашивал разрешения, а просто озвучивал планы.

Лорд Тайвин лишь невозмутимо кивнул, величественно поднялся с кресла и удалился в свою башню. За ним потянулись и остальные.

Карил Венс удовлетворенно вздохнул. Оберин Мартелл выжил. Прекрасная новость для Риверрана.

Прошло два дня. Красный Змей, захватив дорнийцев и Беса, отбыл домой. А Венс в очередной раз встретился с Тайвином Ланнистером. Десница выглядел бледным и нездоровым, но говорил твердо и напористо.

Венс попросил ворона и отослал его с письмом Эдмару Талли. Там были условия, на которых Ланнистеры соглашались дать мир. Несмотря на переговоры, Венсу удалось выторговать Харренхолл и Дарри, остающийся у Речных Земель. Их займут люди Ланнистеров, но клятву верности они принесут Риверрану. Все остальное – контрибуция в размере ста тысяч драконов, отход от Старка и участие в войне против Станниса отстоять не удалось, как он ни старался.

– Вы услышали наше последнее слово, лорд Венс, – сказал ему в тот вечер Десница. – И если не согласитесь, война продолжится. Время снисхождения закончилось. Лорд Рендил Тарли в Девичьем Пруду уже устал от безделья. И он буквально мечтает выдвинуться на Риверран в самое ближайшее время.

Вот и прозвучали первые угрозы! Венс ушел, зная, что сделал всё, что мог. За время нахождения в столице он дал Эдмару несколько недель и тот наверняка не сидел сложа руки. Но мир без уступок не возможен. Особенно, если ты находишься на проигравшей стороне.

А ночью в выделенные ему покои буквально ворвалось несколько человек. Их громкий стук разбудил гвардейцев Карила, а его самого заставил вскочить с кровати с бьющимся сердцем. Случилось что-то непредвиденное. Что-то, не предвещающее ничего хорошего.

– Именем королевы Серсеи, вы арестованы! – сказал их предводитель сир Джейме Ланнистер.

– Мой господин почетный гость в Красном замке. Ему обещали безопасность! – Сир Личестер демонстративно дотронулся до рукояти меча. Остальные гвардейцы окружили его, пытаясь не допустить насилия. Дело грозило перерасти в драку.

– Это ваши последние слова? – сир Джейме перевел взгляд с Когтя на Карила. Он выглядел совершенно спокойным, но Венс понимал, что их жизни повисли на тонком волоске. И сила не могла им помочь.

– Спокойно, я подчиняюсь, – Венс глубоко вздохнул. – Сир Личестер бросьте меч. И все остальные! – приказал он гвардейцам. Не сразу, но они подчинились. Мечи залязгали, падая на каменный пол. Их смерть ничего бы ему не дала, и он позволил увести себя в темницу.

Уже в камере Венс принялся гадать, что же такое случилось.

И лишь на следующее утро ситуация малость прояснилась. Он узнал, что лорд Тайвин находится при смерти. Его отравили, и сейчас Великий мейстер Пицель прикладывал все силы, чтобы не дать ему умереть. Десница боролся со смертью, что сжигала его изнутри, но кажется, начинал проигрывать.

И конечно, во всем обвинили лорда Карила Венса. Именно он приехал в Красный замок, чтобы отравить своего главного врага, задумав вместе с лордом Талли хладнокровное и чудовищное убийство. Одним из свидетелей выступила Шая – потаскушка, которая слышала, как лорд Приюта Странников говорил о будущем отравлении с сиром Личестером. Тогда она думала, что ей послышалось… Почему она не сказала об этом сразу? Да потому, что ей пришлось бежать, опасаясь смерти от рук гвардейцев Венса.

Обвинение выглядело настолько диким и таким надуманным, что ему сразу же поверило множество людей. Королева Серсея рвала и метала.

Стараясь не думать о близкой смерти и не давая страху угнездиться в сердце, Венс понял, что кто-то очень умело и незаметно разыграл свою партию. Подставили не только его, но и Риверран, и лорда Талли. Теперь Серсея и ее дядя Киван не думали ни о чем ином, как отрубить Венсу голову и проделать тоже самое со всеми речными лордами. О возможном мире все сразу забыли. Ланнистеры жаждали мести.

Несмотря на хладнокровие, Карил не находил себе места, меряя камеру шагами. Четыре вперед, до двери, и четыре назад, до окна, забранного толстыми прутьями решетки. Ему выделили такую роль, которая остальным пришлась по вкусу. И никто не собирался искать правды и добиваться настоящего правосудия. Серсею полностью устроило, что именно Венс – убийца и отравитель. Слово лорда против слова шлюхи. Но верят тому, кому выгодно верить. Кто же его так ловко обыграл? Королева Шипов? Мартелл? Паук? Кто-то еще? И кто заставил Шаю, которую он и в глаза-то не видел, сказать то, о чем сейчас судачит весь Красный замок?

Глава 9. Аллюзия

Ночной лес был полон звуков. Тихо журчал ручеек. Вдалеке еле слышно ухал филин. А где-то совсем недалеко пели цикады. Или сверчки. Роман, честно говоря, еще не разобрался, насколько теплый климат в Речных землях и кто здесь живет.

К тому же поднявшийся ветер раскачал деревья. Они скрипели ветвями, создавая неприятное чувство беззащитности.

– О чем задумался, Эдмар? – спросил Пайпер. Он сидел совсем рядом, и звездный свет резко очерчивал его улыбающееся лицо. – Не переживай, Харренхолл будет наш.

Их отряд – более двух сотен человек – занял позицию в распадке небольшого оврага, неподалеку от Харренхолла. От замка их отделял густой лес.

Вокруг собрались его друзья – Гудбрук, Пайпер, Маллистер, Ригер и Пэг. Со всех сторон терпеливо ждали своего часа речные рыцари и простые воины. Иногда слышалось негромкое покашливание или нет-нет, а сучок щелкнет под чьей-то тяжелой ногой. В целом же воины понимали серьезность момента и вполне успешно хранили тишину.

Черная Рыба ушел на рекогносцировку. Он уже должен вернуться, но не о нем Роман сейчас думал.

– Вспомнил Карила, – тихо ответил он.

– Ах, Кара… – смущенный Пайпер почесал нос и замолчал. Маллистер и Гудбрук обменялись унылыми взглядами. Берик Кокс затаил дыхание и навострил уши – парню нравились рассказы о войне и рыцарском героизме. А про смерть думал, что для него она никогда не наступит.

Неделю назад из Королевской Гавани прилетел ворон. В письме сообщалось, что за попытку отравления лорда Тайвина Ланнистера на главной площади казнили Карила Венса и всех его людей. Сам Тайвин так же умер через день, но дела это не меняло.

Венс был самым стоящим и вдумчивым из всех речных лордов. Он многое понимал и замечал, а о еще большем догадывался. Он успел стать лучшим другом в новом мире. И вот его нет. А он так нужен! Его внимание к деталям, неторопливость, умение видеть суть дорогого стоили. Он всегда находился под рукой, помогал и правильно расставлял приоритеты. Но прежде всего Венс был хорошим человеком. И верным.

Письмо о казни застало Романа в Риверране. Он принес публичную клятву позаботиться о маленьком сыне Карила – Лотли. Обещал взять его, как подрастет, в оруженосцы и проследить, чтобы Приют Странников и все его земли перешли к нему в надлежащий срок. Это была мелочь, на самом деле, но что он мог в таком положении? Месть? Возможно, но пока враги находились далеко.

Венс знал, на что шел и чем рисковал. И все же, его потеря казалась болезненной. И даже смерть Старого Льва ничего не меняла. Вернее, прямо сейчас не меняла. В перспективе она подразумевала значительное ослабление позиций Утеса Кастерли. Правда, думать о казни Венса как плате за смерть Ланнистера выглядело пошлым цинизмом.

Карил слал письма – что удалось отстоять Харренхолл, а Ланнистеры посадят туда своего человека, но вассальную клятву он принесет дому Талли. И то же самое с замком Дарри. Его планировалось передать Ланселю, сыну Кивана.

Намечался вполне достижимый мир. Естественно, им вменялось заплатить контрибуцию и отречься от Робба Старка. В общем, Венсу удалось прощупать Ланнистеров и сделать первый шаг. Кто же так ловко отправил Тайвина к праотцам, заодно подкинув версию, что отравитель – Карил?

Роман прикидывал, что людей, которым подобное по плечу, и они готовы пойти на риск, в столице трое – Красный Змей, Королева Шипов и Паук. Но кто именно из них?

В то, что дело провернул сам Карил, Роман не верил. Тот не хотел подобного и не стал бы так играть. Но все же он удивительно многого добился. Условия мира выглядели пусть и не легкими, но приемлемыми. Он спас жизнь Оберина Мартелла и сделал так, что карлик отправился в Дорн. Наверняка, он и с леди Оленной переговорил. И ныне его уже нет!

А тупая сука Серсея ухватилась за того, кого ей подсунули. Конечно, во всем виноваты речные лорды и Эдмар Талли лично. И теперь их надо покарать – безжалостно и унизительно, как в песне про Рейнов из Кастамаре. А остальные пусть услышат и убоятся.

– Кажись, сир Бринден возвращается, – встрепенулся Гудбрук.

Да, это был он – как всегда немногословный, емкий в движениях и подтянутый, несмотря на возраст. Роман ни разу не пожалел, что после мятежа оставил ему свободу и дал выбор. Без Бриндена он бы вообще ничего не сделал.

Боевое охранение пропустило Черную Рыбу и сира Блэйза, находившегося на службе у дома Уэнтов.

На самом деле за то время, что Венс пребывал в столице, Роман не сидел, сложа руки. Многое было сделано и подготовлено в расчете на то или иное развитие событий.

Вместе с Черной Рыбой и Маллистером они придумали, как можно захватить Харренхолл.

Все оказалось просто. В Риверране находилась леди Уэнт – уже не молодая хозяйка Харренхолла, последняя в своем роду. Когда-то имя Уэнтов и их герб в виде девяти летучих мышей гремели в Вестеросе. Дом не был особенно старым и знатным, но он владел самым большим замком на континенте и о его богатстве ходили легенды. Одного из Уэнтов убили у башни Радости вместе с Эртуром Дейном, Мечом Зари и Белым Быком Хайтауэром. Еще один погиб при подавлении мятежа Грейджоев. Старший сын леди Уэнт попал в шторм и утонул недалеко от Пентоса, а младшего увела в могилу лихорадка. Племянница родила мертвую девочку и сама умерла. И как тут не думать о мифическом проклятье Харренхолла, когда из могучего дома осталась одна старушка? А ведь некогда именно Уэнты организовали турнир, на котором блистал принц Рейгар Таргариен. И именно тогда родились предпосылки для восстания Баратеона.

Такие славные деяния остались в прошлом. А в настоящем присутствовало то, что мать Эдмара Талли в девичестве носила имя Уэнтов. Таким образом, старушка являлась его родственницей. И она рассказала о подземном ходе, который имелся в Харренхолле. Проход, необходимый для всяких потайных дел или возможного бегства хозяина замка при осаде.

– Ходом давно не пользовались, Эдмар, – призналась леди Уэнт. – Но я уверена, что пройти по нему можно. Сир Блэйз тебе его покажет.

И когда они получили весть о смерти десницы и казни Венса, Роман понял, что время терять нельзя. Несмотря на смерть друга, он должен действовать. Вернее – обязан. Трезубец сам себя не защитит.

– Ну, что там, дядя? – спросил он, когда Черная Рыба подошел к ним вплотную. Роман встал. Бринден выглядел уставшим, весь в паутине, перепачканный землей и грязью.

– Ход мы нашли. Он выводит в подвал заброшенной башни Призрака. Я оставил там нескольких толковых ребят с приказом сидеть тихо и слушать, что происходит. А нам пора выступать.

– А гарнизон? – быстро поинтересовался Маллистер.

– Замок невероятно огромный, – Черная Рыба провел ладонью по лицу, словно стирая сонливость. – Всех не углядишь. Но двоих часовых на стене мы заприметили. Судя по всему, нападения они не ожидают.

– Возьмем ублюдков тепленькими! – ощерился Пайпер.

– Всех до одного вырежем, – кивнул Гудбрук. – Венс будет отомщен.

– Ладно, не петушитесь раньше времени. Не стоит хвастаться шкурой неубитого льва, – осадил их Черная Рыба. – Прежде всего, нам требуется тихо и незаметно проникнуть внутрь. Эд, вы готовы?

– Да. У нас есть светильники и все уже обмотали сапоги тряпками. И оружие проверили. А еще мы завязали на руку каждому из наших белую тряпицу. В темноте она поможет отличить друзей от врагов.

– Толково, – одобрил рыцарь. – Тогда выступаем. Воин, помоги нам!

– Я с вами, милорд, – попытался напомнить о себе оруженосец.

– Отставить! – приказал Роман. – Останешься здесь, Берик, – еще не хватало брать с собой парня. Там и убить могут. Он увидел, что тот непритворно огорчился и, смягчившись, добавил. – Нам нужен надежный тыл. Так что ушки на макушке и внимательно тут. Не расслабляться!

– Сделаю, – Кокс малость приободрился.

Раздались тихие команды, и лагерь пришел в движение. Следуя за Черной Рыбой и сиром Блэйзом все потянулись куда-то в сторону, ниже по оврагу и перебрались через узкий ручей.

По небу плыл месяц. Фонарь Старицы сиял особенно ярко. Дракон висел над самым горизонтом. Его Глаз считался аналогом полярной звезды и указывал на Север.

Под корнями огромной вековой ели, за внушительным камнем находился черный зев хода. Оттуда тянуло прохладой и сырой землей. Сейчас камень откинули в сторону. Рядом стояло несколько человек. В их руках горели потаенные светильники – внутри масло и фитиль, а свет падает лишь в одну сторону узким лучом.

– Я расставил людей в широких местах, чтобы никто ничего не учудил. Да там и не заблудиться – ответвлений нет. Ты точно пойдешь с нами, Эд? – напоследок поинтересовался Бринден.

– Да! – Роман прекрасно понимал, что если он не будет разделять со своими рыцарями походных тягот и опасностей, то никакого уважения ему не видать и в помине. Рейд на Западные земли стал первым кирпичиком в фундамент его будущего авторитета. Ныне он закладывал второй – если не считать административных решений, дипломатических и шпионских дел.

– Молчим, не раскрываем рта, – тихо напутствовал исчезающих в туннеле воинов Черная Рыба. Сир Блэйз и еще несколько помощников из числа людей Уэнтов занимались тем же, проводя последний инструктаж. – Без команды не начинаем. Лучники идут впереди. Выбираемся в башню и просто ждем остальных. Она необитаема и там никого нет.

За подбор воинов отвечал старший Талли. На вылазку взяли самых смелых и понятливых, тех, кто не испугается и не подставит товарищей. Кто все понимает и никуда не торопится. Тем более, со всеми не раз и не два обговорены все детали.

Десяток за десятком уходил под землю. Когда там скрылось человек шестьдесят, Роман последовал следом. Черная Рыба остался замыкающим.

Ход оказался узким и невысоким – рослому, под два метра, человеку здесь не выпрямиться. Камнем стены не обкладывали, но множество подпорок и поперечные брусья, укрепляющие потолок, здесь имелись.

Свечи и светильники помогали разогнать густую темень. Сначала ход пошел вниз. Из стен тут и там торчали камни и древесные корни. Скоро воздух стал спертым. Сапоги хлюпали по мокрой земле. Уровень воды неуклонно поднимался и достиг лодыжек – они очутились в самой нижней части прохода. Роман с неудовольствием почувствовал, что промочил ноги. Затем начался медленный подъем.

Пахло маслом, нагретым металлом и потом. Дышать было тяжело. По рассказам леди Уэнт проход в длину составлял около пятисот ярдов. Не так уж и много, но и не мало.

Здесь, под землей, чувство времени притуплялось. Роману казалось, что они идут больше часа. Конечно, это было не так, но задержаться им все же пришлось. Один раз живая змейка людей остановилась. Послышался чей-то взволнованный шепот. Как и обычно, начали предполагать самое худшее – их заметили, гарнизон поднял тревогу, сейчас начнут убивать…

Обошлось. Через минуту движение возобновилось.

Последняя часть коридора оказалась выложена камнем. Наверх вели узкие ступени. Там их встречали.

– Вашу руку, милорд, – один из рыцарей помог ему выбраться.

Роман глубоко вздохнул и вытер пот с лица. И не только спертый воздух был причиной его появления. Их замысел сам по себе казался достаточно рискованным.

Они находились во внушительном подвале, как и рассказывала леди Уэнт. Он считался заброшенным, но когда-то его использовали под продуктовый склад. Сейчас же все полки и отделения для различных припасов сгнили и представляли жалкое зрелище.

– Тише, тише, – не уставал напоминать сир Блэйз. Он заставил большую часть людей погасить светильники и света в подвале не хватало.

Народ все прибывал и прибывал. И с каждой минутой риск быть обнаруженным лишь возрастал. Наконец появился замыкающий – сам Черная Рыба.

– Готовы? – он оглядел собравшихся.

– Да, конечно, давно готовы, – послышалось со всех сторон.

– Хорошо. Значит, как и договаривались. Лучники начинают. Энгай, ты где?

– Здесь, сир, – откликнулась темнота.

– За мной.

Роман отправился следом и поднялся по винтовой лестнице. Везде стояли воины. Многие уже обнажили мечи.

На первом этаже башни обнаружилась еще одна пустая комната. Вернее, целый зал, учитывая размеры. Тут кругом была пыль и запустение. На полу валялись выпавшие из стен камни и осыпавшаяся штукатурка. Башню Призраков, как самую разрушенную, не использовали уже лет двадцать.

Человек тридцать пряталось в нишах и под остатками лестницы, ведущий на второй этаж.

– Энгай, часть стрелков идет направо, часть – налево. Снимаете стражу и сразу же начинаем, – Черная Рыба буквально шептал, говоря в самое ухо прославленному лучнику. – Потом забираетесь на стены и помогаете нам оттуда. С вами Робин. Он поможет не заплутать.

Харренхолл сильно пострадал во время войны и воинов у леди Уэнт поубавилось. Но нескольких человек она выделила. Без них в огромном замке можно запросто заблудиться. И сейчас каждый из них, включая сира Блэйза, готовился повести нападающих к той или иной цели.

Роман почувствовал, как напряжение все сильнее охватывает тело. Его уже трудно было назвать необстрелянным новобранцем, но все равно, нервишки шалили.

– Эд, – Черная Рыба нащупал его руку. – Веди своих к башне Плача. Я пойду в Великий Чертог. Маллистер – на тебя казармы.

Все было заранее обговорено. Кто, куда и за кем идет. И сейчас люди лишь выполняли план.

Они пробрались ближе к выходу. Здесь было светлее. Лучники по одному проскальзывали наружу и сразу же ныряли в сумрак под стенами.

– Гудбрук, давай, выходи и двигай направо, к конюшне, – отдал последний приказ Черная Рыба.

Эдмар осторожно высунул голову наружу. Вход в башню оказался такой внушительный, что в него могло разом въехать три всадника.

Харренхолл во всем своем мрачном великолепии окружал их со всех сторон. Благодаря высоким стенам и башням, на внутреннем дворе было так темно, что хоть глаз коли. И все равно, даже ночью, замок поражал. Каким-то шестым чувством он воспринимался как величественное и непростое место.

Из прохода стали выходить и остальные. Не всем удавалось двигаться бесшумно. Звякнуло железо, кто-то поскользнулся, но гарнизон пока еще ничего не понял. Стража находилась на стенах, а учитывая масштаб замка, до них было не так уж и близко. Залаяла собака, ей сразу же откликнулась вторая, третья… Роман похолодел. Про собак они вообще не думали.

Кто-то негромко вскрикнул, послышался звук падения и мягкий удар тела об камни.

– Вперед! – приказал Черная Рыба. Сердце бухнуло и забилось со всей силы.

– За мной! – Роман выхватил меч из ножен и повел людей. Перед ним находился Кривой Дик – еще один харренхоллец. Он указывал путь. Тристан Ригер командовал гвардейцами. Почти сразу же перешли на бег. Как-то неожиданно стало шумно. Послышался первый крик и ночь ожила.

– Риверран! Над прочими! Вместе! – орала добрая сотня глоток.

Стрела вспорола воздух. На стене затих еще один стражник. Роман успел лишь краем глаза заметить движение и понял, что лучники свой хлеб едят не зря.

– Башня Плача, милорд, – крикнул Кривой Дик. Замок он знал, как собственные пять пальцев.

Темная громада заслонила звезды и месяц. Отряд с ревом и криком ворвался внутрь.

Вперед, вперед, вперед… Они буквально смели двух стражников на входе и устремились дальше. На стене горел светильник. В его слабом свете Роман заметил, как из бокового коридора с заполошным криком выскочил полуголый, в одних подштанниках, мужик. Роман приложил его мечом. Вышло коряво, но удар достиг цели. На лицо попала чужая кровь, бедолага закричал и осел, а он уже бежал дальше.

В одном из покоев им попытались оказать сопротивление. Четыре воина, еще толком не очнувшиеся ото сна, без доспехов и кое-как вооруженные, встали в круг. Роман не успел и глазом моргнуть, как их всех зарубили – быстро и безжалостно.

Еще в самом начале они рассчитывали, что в плен удастся взять нескольких рыцарей. За них можно получить выкуп и вообще, торговаться при заключении мира. Но кто их разглядит, этих рыцарей? Да еще при такой спешке, возбуждении и сумраке?

– Быстро, зачистить всю башню, от подвала до самого верха, – приказал он. И началась резня.

Следующие двое суток Черная Рыба и его люди обыскивали каждую комнату в Харренхолле, ища спрятавшихся и затаившихся врагов. Слуги прекрасно помнили свою прежнюю хозяйку леди Уэнт. Они с радостью помогали обыскивать замок.

Роман знал, что Харренхолл огромен, но не представлял, насколько. Да здесь при желании можно тысяч десять разместить, и все равно, место еще останется. Говоря откровенно, замок поражал. Невероятно величественное и огромное строение внушало почтение. Это сколько же нужно было угрохать денег и людских ресурсов, чтобы его отстроить? И даже драконий огонь не смог стереть его с лица земли. Драконы лишь оплавили и изуродовали твердыню, но она выжила и осталась стоять. Покалеченная, окутанная мрачными легендами и сказками, в чем-то величественная и уродливая, несломленная, как истинный воин…

Нет, такой замок нельзя отдавать посторонним. Лишь хозяин Риверрана вправе решать его судьбу.

После того, как Григор Клиган отправился в Королевскую Гавань, гарнизоном остался командовать сир Роджер Ярвик, один из вассалов Утеса Кастерли. Ему помогал сир Бонифар Хасти и его Святая Сотня. Отряд прозвали так потому, что сир Хасти отличался похвальными добродетелями, истово верил в Семерых, а своим подчиненным запрещал различные азартные игры, предательства, ненужную жестокость, нарушение клятв и прочие нелицеприятные поступки.

На самом деле, такой человек и его отряд мог бы украсить любое войско, служа зримым подтверждением рыцарской чести. К сожалению, сир Хасти погиб, как практически и вся его Сотня. В ночном бою они, полуголые, плохо вооруженные, пытались пробиться на конюшню к своим коням. Почти всех их там и зарубили.

Сиру Ярвику размозжил голову топором Марк Пайпер, не признав в темноте. Вообще, людей Ланнистеров погибло около трех сотен, а выжило всего двадцать два человека.

Правда, до того, как все закончилось, часть гарнизона успела забаррикадироваться в казармах. Их обложили, как сурков, а потом просто закидали горящими факелами и засыпали стрелами, так что те сами сдались. Сейчас они, связанные и скованные, находились в одном из подвалов. Старшим среди них считался сир Монк, не особо известный всадник из Западных Земель.

В целом, никто из знатных и богатых рыцарей в плен не попал. И это немного расстраивало – Роман рассчитывал на какой-никакой, а выкуп.

Сам он разместился в Королевском Костре – башня не так сильно пострадала. Именно в ней и жила леди Уэнт, потом Григор Клиган, Тайвин Ланнистер, Русе Болтон, снова Клиган, Ярвик, а теперь она досталась ему.

Почти сразу же после захвата замка к ним стало прибывать подкрепление. Несколько речных лордов привели свои дружины, подтянулась Белая Рота во главе с Джоном Хоквудом. Раньше северяне никак себе не выделяли, но после того, как Роман предложил название, оно быстро за ними закрепилось.

Вместе с Белой Ротой в Харренхолл пришло и Братство-без-знамен. Роберт Пэг упустил Цареубийцу, но с новым заданием справился блестяще и привел в Риверран лорда Беррика Дондарриона, Красного Жреца Тороса и их людей.

Благодаря воронам вести в Вестеросе разлетались быстро. Роман не знал, как Ланнистеры отреагируют на потерю Харренхолла, но Черная Рыба считал, что «Серсея кипятком будет ссать».

Честно сказать, он не был в этом так уверен. Харренхолл хоть и важный объект, но не настолько, что его падение может сильно сказаться в войне.

– Разрешите, милорд? – после стука в комнату заглянул среднего роста сухощавый человек по имени мейстер Ог. Его любезно предоставил Патрек Маллистер.

Вопрос с личным мейстером Роман так и не решил, хоть и отписался в Цитадель, а старик Виман, оставшийся в Риверране, его не устраивал. Вот и приходилось искать помощи на стороне.

– Да, заходите. – Роман повел рукой, указывая на внушительный стол. Мейстер присел, достал чернильницу, перья, разложил на столе кусочки пергамента и приготовился записывать.

Вчера они получили известие – певец Мариллион вытолкнул леди Лизу Аррен в Лунную Дверь. Что ж, весть вполне ожидаема, и он знал куда больше, чем о том писал Мизинец. Зато теперь Петир Бейлиш официально открыл свое местопребывание, не забыв упомянуть, что они с леди Лизой успели стать законными мужем и женой и теперь он, до взросления Роберта, управляет Долиной.

Лиза Аррен умерла. Вернее, погибла. Роман не чувствовал никакой жалости или тем более сострадания к своей якобы родной сестре. О чем вообще говорить, ведь во многом именно благодаря ее действиям и началась война Пяти Королей. А она впоследствии ловко отошла в сторону и заперлась в Долине, с интересом наблюдая, как в остальном Вестеросе все с азартом принялись друг друга резать.

И все же, Лиза считалась его старшей сестрой. На таком основании он мог рассчитывать на военную или экономическую поддержку Долины. Но учитывая то, как она себя вела, ее закидоны, неустойчивую психику и боязнь за своего Зяблика, Роман прекрасно понимал, что никакой помощи Трезубцу не видать. Так что ее смерть с определенной точки зрения давала дополнительные возможности. Бейлиш наверняка захочет стать, и скорее всего, станет лордом-протектором Долины. А такое не всем придется по вкусу.

– Лорду Джону Ройсу из Долины, – начал Роман, прохаживаясь по покою. В широкие окна падали солнечные лучи. В его свете узор на напольной плитке в виде летучих мышей приобретал странную глубину. Получался интересный объёмный эффект. – Мы с огромной печалью узнали о смерти нашей любимой сестры. Надеюсь, вы были верны леди Лизе и разделяете наше горе. Как брат, я прошу вас провести всестороннее расследование ее гибели. К тому же, до меня дошли слухи, что Алейн Стоун, девушка, которую лорд Петир Бейлиш выдает за свою внебрачную дочь на самом деле не кто иная, как Санса Старк, моя племянница. Вы не находите странным, что Бейлиш, человек Ланнистеров, похитил девушку и прячет ее? Нет ли здесь коварного умысла?

Ранее он не сообщал Бронзовому Джону о Сансе. Тогда еще было рано, и подобная осведомленность могла показаться подозрительной. Но теперь прошло некоторое время, и теоретически он мог бы узнать о Сансе. Например, через Черную Рыбу, у которого в Долине осталось множество полезных знакомств.

Этим письмом Роман хотел заручиться поддержкой Ройса, создать проблем Мизинцу, а главное вбить клин между ним и королевой. Он бы многое отдал, чтобы посмотреть на лицо Серсеи, когда та выяснит, что верный Мизинец прячет Сансу Старк. Ту, которая так подозрительно скрылась в день смерти ее любимого Джоффи.

И конечно, он поможет Серсее узнать о Сансе. Он написал в столицу возмущенное письмо с требованием приказать Бейлишу вернуть его племянницу. И про Робба Старка и Кейтилин не забыл – родичи так же узнали, что Санса жива и где теперь находится.

Да, каша заварилась знатная. Он сунул в яму с крысами горящий факел и хорошо пошерудил. Теперь всем будет весело и у кого-то обязательно подгорит. Интересно, как выкрутится Мизинец и как объяснит Серсее наличие Сансы? Начнет все отрицать? Сознается в грехах? Сочинит хитрую отговорку? И что он придумает, оправдываясь перед Кейтилин? Они же считаются друзьями, как-никак. Кейтилин наверняка захочет увидеть старшую дочь. Арью она уже вернула – теперь дело за Сансой.

Роман не сомневался, что Мизинец вывернется тем или иным способом. Да еще и в свою пользу может ситуацию повернуть. Слишком уж Бейлиш хитер и изворотлив. Но осадок-то останется. А может, удастся добиться и чего-то большего. После смерти Тайвина бразды правления приняла Серсея. А терпением она не отличается.

Мейстер Ог писал быстро. Строчки ложились одна за другой. Следующее письмо Роман отправил Роббу – еще одно, не то, в котором он сообщал о Сансе. Король Севера сейчас занимался тем, что крушил остатки железнорожденных на западном побережье.

Хорошо, что ему сопутствовал успех. Роман от всего сердца поздравил племянника, заодно упомянул, что и сам не сидит сложа руки и отбил обратно Харренхолл.

Можно было соврать и намекнуть, что он якобы приложил руку к смерти Тайвина Ланнистера, но доверять подобное ненадежным птичьим крыльям не следовало. Мало ли кто прочитает письмо? Если что, он подпустит тумана при личной встрече. Возможно. Хотя, Робб юноша благородный, с высокими понятиями о чести и ему подобное наверняка не понравится.

Вечером, после ужина, в его горнице состоялся совет. Слуги убрали все лишнее, а посередине покоя на козлах положили столешницу. На ней расстелили внушительную, трех метров в длину, карту Вестероса.

Карту Роман отыскал в Риверране. Она оказалась сшитой из чепрака – нескольких кусков толстой бычьей шкуры. Он приказал очистить ее от пыли, обновить поблекшие детали, названия и вообще, привести в надлежащий вид. На задней стороне обнаружилась личная, со шнуром, печать Марлона Талли – деда Эдмара.

Карта смотрелась настоящим произведением искусства, хотя он был готов поручиться, что с масштабом и расстояниями не все точно. А еще он заказал вырезать из кости набор фигурок, символизирующие знатные дома.

Роман сидел на стуле с высокой, обитой тканью, спинке во главе стола. Коротая время, он вертел в руках золотую, покрытую эмалью, фибулу, изображающую прыгающую форель. Она была выполнена в цветах его дома – красном и синем. Позади, готовый выполнить любой приказ, разместились Тристан Ригер в полном вооружении и Берик Кокс.

Первыми пришли друзья – Марк Пайпер, Патрек Маллистер и Лаймонд Гудбрук. Потом сир Блэйз, как представитель леди Уэнт. Следом подтянулись Роберт Пэг и лорд Дондаррион, с которым они успели сдружиться, а также Торос из Мира.

С Братством проблем не возникло. Они с энтузиазмом восприняли идею объединить силы в борьбе с Ланнистерами. Их было не так уж и много, ощутимого влияния на ход войны они оказать не могли, но любопытные кадры среди них имелись. Тот же Торос – Роман собирался познакомиться с ним поближе и разузнать про культ Рглора и его служителей. Красные жрецы и жрицы его интриговали. И пророчества, что описывали Светозарный меч, Азор Ахая и Великого Иного.

Одноглазый, коротко стриженный и худой Дондаррион так же привлекал внимание. Шутка ли, но он несколько раз воскресал из мертвых! А лучника Энгая Роман забрал для штурма Харренхолла. И тот показал себя изумительно – от его стрел погибло не меньше двадцати, а то и больше, врагов.

Зашел Джон Хоквуд, командир Белой Роты в сопровождении Черного Саймона и Элварда. Как и обычно, Джон лишь кивнул и занял место у стены. Два других северянина так же молча последовали за командиром. Наверное, если считать, что слова – серебро, а молчание – золото, то Джон и его парни весьма богатые люди.

Последним пришел Черная Рыба.

– Итак, все в сборе, – Роман оглядел стол. Воины здесь собрались основательные. К тому же он успел проверить большую часть и мог рассчитывать на их преданность. В той или иной степени, конечно. – Давайте еще раз обсудим наше положение, чтобы всем все стало ясно. Начинай, дядя.

– Хорошо, как скажешь, – Черная Рыба прошел к разложенной на столе карте и остановился примерно посередине, напротив Чаячьего города и Перстов.

Тут и там на карте стояли вырезанные из кости фигурки. Львы, кракены, лютоволки, соколы и прочие геральдические звери, символизирующие тот или иной великий дом или сторону конфликта. Естественно, что Риверран и Талли представляли форели на круглых подставках.

– Вот что мы имеем, – по своему обыкновению сир Бринден одевался как присяжный или даже межевой рыцарь, а не как дядя одного из великих лордов. – Король Севера очищает свою землю от железнорожденных, – он расставил несколько фигурок лютоволка – в Винтерфелле, на Рве Кайлин и на западном побережье. Два кракена показывали, что враги остались на Медвежьем острове и на мысе Драконий Коготь.

Роман прекрасно все видел. Остальные подтянулись, окружая карту со всех сторон.

– Удобная штука, – оценил сир Блэйз.

– Сколько времени понадобится королю, чтобы окончательно выбить железнорожденных? – поинтересовался Маллистер.

– Думаю, месяца ему хватит. Конечно, если не случится ничего непредвиденного, – Черная Рыба задержал взгляд на Винтерфелле, а потом указал рукой на Долину. – После смерти леди Лизы все осложнилось. Мизинец наверняка захочет закрепиться и стать регентом при малолетнем Роберте.

– Не все такому обрадуются, – подал голос Роман. Для себя на советах он выбрал именно такую линию поведения – больше слушать, чем говорить, анализировать, думать и открывать рот лишь по делу или направляя обсуждение в нужную сторону. Кажется, так себя вел покойный Тайвин Ланнистер. А уж что-что, а людьми он крутить умел. У него можно было многому научиться.

– Верно, Эдмар, не все, – кивнул рыцарь. – Но пока нам ничего не известно и я предлагаю не торопиться. Рано или поздно мы узнаем, что замышляют в Долине.

– Я много дней провел в глуши и отстал от последних новостей, – заметил лорд Дондаррион. – Но вот что хочу спросить – не упускаем ли мы шанса привлечь Долину к нашему союзу? Ведь даже после смерти леди Лизы Роберт Аррен все равно продолжает оставаться вашим племянником, лорд Эдмар. А кровь – не водица.

– Мы отправили им птиц с просьбой помочь в войне, – отозвался Роман. Берик Дондаррион казался человеком честным, но он его почти не знал, и называть другом не торопился. – В общем, время покажет, что они хотят на самом деле.

– Уверен, все вскорости прояснится, – пришел на помощь Маллистер. Дондаррион посмотрел на него, потом на Романа и промолчал. Торос из Мира лишь ухмыльнулся, смело и беззаботно. Жрец умел прекрасно читать между строк.

– Ланнистеры и Тиреллы стоят здесь, здесь и здесь, – Черная Рыба разместил фигурки львов и столбов, оплетенными розами, вокруг столицы, в Хайгардене, на Золотом Зубе, Ланниспорте и Девичьем Пруду. Последнюю, задумчиво повертев и зачем-то понюхав, он установил рядом со Штормовым Пределом. – Лорд Мейс и его сын Лорас возглавили войско и осадили крепость Баратеонов. Думаю, там они застрянут надолго.

Собравшиеся оживились. Штормовой Предел считался одной из мощнейших крепостей Вестероса. Да и Станнису упорства и отваги не занимать. Тем более, тот продолжает держать Драконий Камень, а благодаря флоту контролирует Узкое море. Он может помогать замку с провиантом, вывозить раненых и подвозить подкрепление. По крайней мере, пока на Арборе Пакстер Редвин не закончит собирать корабли и не поплывет на помощь Тиреллам.

Осада обещала продлиться долго. И чем дольше, тем лучше для Трезубца. Жирный Розан Мейс мечтает о славе великого полководца и сумел продавить собственное назначение. Он упрется чисто из принципа. Один раз во время восстания Роберта Баратеона Предел ему взять помешали. И сейчас он постарается подобного не допустить.

На самом деле, новость казалось просто замечательной. Штормовой Предел связал значительную часть войск Простора.

Слушая, как лорды заспорили о том, сколько продержится твердыня, Роман задумался. Честно сказать, он кое-что проглядел. Совсем недавно ему в голову пришла интересная мысль. Как известно, у Станниса есть дочь Ширен. Сейчас ей около тринадцати, может чуть меньше, лет. Особой красотой она не блещет, но зато достаточно мила и отзывчива. Правда, девочка болела серой хворью, которая обезобразила ее щеку и плечо.

Что если попробовать поддержать Станниса и взамен попросить о помолвке с его дочерью? Ну да, сейчас Риверран поддерживает совсем другого короля. И Станнис наверняка потребует веских гарантий отречения от Севера. Но все это лишь технические детали. Ширен – единственная и законная наследница дома Баратеонов и всего Вестероса. Брак с ней открывал интересные перспективы. Да и Робб может пойти на такое. Его героический папаша хотел поддержать именно Станниса, а отцову память парень уважает. Старк может согласиться на титул Хранителя Севера при короле Станнисе. Шанс на подобное имеется.

Правда, Ширен вряд ли станет идеалом женской привлекательности. Но наследника-то она родить сможет. Красотулю можно найти и на стороне. Главное – выжить.

Он подкинул фибулу, подышал на эмаль и потер о рукав. В общем, тут есть о чем подумать. Подобное решение не сулило личного счастья, но его не стоило так легко откидывать в сторону. Если припечет, то вариант окажется рабочим.

– А дорнийцы? – поинтересовался Гудбрук, переводя разговор на новую тему.

– С ними ничего не ясно. Принц Оберин отправился домой, прихватив с собой карлика, – Черная Рыба нахмурился. – Они наверняка будут выжидать. Насколько я помню, принц Доран не из торопливых.

– Принц такой, – согласился Дондаррион. – Он может сутками размышлять о всяких мелочах. Например, кого пригласить к столу на именины сына или дочери и как всех рассадить за общим столом. А тут война!

– Верно! – хохотнул Торос и приложился к меху.

– Расскажи о железнорожденных, дядя, – напомнил Роман, одарив Красного Жреца красноречивым взглядом. Слишком уж тот свободно себя вел.

– А что тут говорить? Эурон Грейджой достраивает флот. И деревенскому дурню ясно, что он предназначен не для морских прогулок.

– Наша граница на западе не так уж и сильна, – заметил Пайпер. – Мы поможем Маллистерам и укрепим Сигард.

– Эдмар думает, что рано или поздно железнорожденные решат начать новую войну, – Черная Рыба потер гладко выбритый подбородок. – И я с ним согласен – есть цели пожирнее, чем земли Трезубца.

– И все же Сигард прямо перед ними, – забеспокоился Маллистер, обходя стол и останавливаясь напротив родного замка и Железных островов. Роман не раз и не два рассказывал ему о своих «снах» и о том, куда островитяне нацелились. А нацелились они на богатый Простор. Но Патрек нервничал, не до конца веря снам. Да и кто бы не нервничал рядом с такими беспокойными соседями?

Что ж, Эурон не будет сидеть на островах. И когда он поведет Железный флот на Простор, Речным землям станет чуточку легче. Тиреллы получат очень неприятный сюрприз. Ждать оставалось недолго.

– Теперь настало время плохих новостей, – Роман встал, прошелся и дотронулся до устья Трезубца на карте. – Как вы все знаете, мы наняли Сияющие Знамена. Лорд Блэквуд встретил их в Солеварнях, заплатил жалование и сразу же повел на Дарри, – Роман взял точеную фигурку форели и поставил ее рядом с крепостью. – К большому сожалению, сходу взять замок не удалось. Лорд Блэквуд сообщил, что они начали осаду. Он тревожится, что ничем хорошим она не закончится – у них нет баллист, осадных башен и многого другого.

– Насколько можно доверять этим Знаменам? – поинтересовался сир Блэйз.

– Ровно так же, как и любому другому отряду наемников, – Роман не делал секрета из своего отношения к гостям из Эссоса. Наемники, они и есть наемники. Ждать от них чудес героизма или верности мог лишь очень наивный человек. – Лорд Блэквуд и Сияющие Знамена находятся в крайне неприятном положении. Они осадили Дарри, но у них под боком Тарли со всем своим войском.

– Его немного ослабили, – заметил Гудбрук, намекая на бой около Сумеречного Дола. Там северяне под командованием Хелмана Толхарта и Робетта Гловера проиграли Рендиллу Тарли. Правда, они успели его весьма болезненно «пощипать».

– Войск у Тарли хватает, – высказался осторожный Пэг. – Может, не стоит нам рисковать?

– В Девичьем Пруду находится лорд Харрион Карстарк, – впервые открыл рот Хоквуд. – Нет ли возможности вызволить его из плена?

– Ты прав, Роберт. Рисковать нам не с руки, – согласился Черная Рыба и повернулся к северянину. – Никто не забыл о вашем господине. Но всё обострилось. Лорд Тарли выступил из Девичьего Пруда и направился к Харренхоллу. Через Дарри, – он подхватил фигурку розы и передвинул ее по направлению к Харренхоллу.

Враги сделали ход, и теперь следовало думать, чем им ответить. С каждым днем отклонений было все больше и больше. В каноне Рендилл Тарли весьма долго просидел в Девичьем Пруду, не проявляя особой активности. Такое бездействие объяснялось довольно просто – случилась Красная свадьба, Старка убили, Эдмара Талли взяли в плен, а большая часть речных лордов присягнула на верность королю Томмену.

Здесь же и Винтерфелл пока еще в силе, а Риверран упирается, как может. Вот Серсея и решила показательно их наказать. Наверняка лорд Тарли выступил после приказа Томмена. А за мелкого короля все решает его мамаша. Правда, в столице находится лорд Киван – дядя Серсеи. Да и Цареубийца там же. И насколько Роман помнил, после потери руки с того слетела спесь, да и поумнел он малость. Так что и их следовало учитывать.

– Лорд Тарли серьезный противник… – задумчиво протянул Дондаррион. – Даже в Дорне его уважают. Он славится безжалостностью к себе и другим, стойкостью и опытом.

– Эд, у нас хватит сил, чтобы встретить его достойно! – выкрикнул Марк Пайпер и повернулся в его сторону.

– Верно, мы можем его остановить, – присоединился Гудбрук. – Они топчут нашу землю и убивают наших людей. Пора положить конец их бесчинствам.

Роман опять почувствовал всю глубину потери. Как известно – кадры решают всё. Как же не хватает Карила Венса! Он бы наверняка подкинул хороший совет. Взвешенный и основательный. Дальновидный. А теперь приходится выкручиваться без него. Вот только знаний и опыта все еще не хватает. Что-что, а на себя Роман привык смотреть трезво, без лишней восторженности и бахвальства.

Позиция молодых лордов не удивиляла. Примерно такого поведения он от них и ждал. Они жаждут мести и воздаяния. Его куда больше интересовало мнение Черной Рыбы. Но тот молчал, скрестив руки на груди и задумчиво рассматривая карту.

– Я за то, чтобы подготовить Харренхолл к осаде и встретить Тарли именно здесь, – высказался Маллистер. – Мы успеем усилить гарнизон и обеспечить его всем необходимым. Прикажем Сияющим Знаменам отступить к нам. Хорошо укрепимся. И пусть лорд Тарли штурмует эти стены – он умоется кровью. А игнорировать и оставить их в тылу он не сможет. Значит, начнёт осаду.

В словах Маллистера присутствовала логика и весомый резон. Эх, суки Фреи! У них четыре тысячи и они вассалы Риверрана, но ни одного из них в его войске не наблюдается. С ними можно было бы решиться и на бой, и на осаду, и на многое другое. Как они достали! Одно дело, если б Близнецов и их хозяев и вовсе не существовало. Как говорится, нет человека – нет проблемы.

Но они есть. Как заноза в заднице. И Фреи себе на уме. И одним своим присутствием и осторожностью создают кучу проблем.

– Нет, я против боя в открытом поле, – наконец покачал головой Черная Рыба. – Слишком опасно. Лорд Тарли не мальчик. Застать его врасплох не получится. Значит, в любом случае нас ждет битва. А они, как правило, кровопролитны. Да, мы можем победить. Но и проиграть имеем хорошие шансы. А для нас сейчас любое поражение подобно катастрофе.

Сир Бринден буквально с языка снял то, о чем и сам Роман хотел сказать. Риск слишком велик. Идти на встречу с Тарли и попытаться выиграть сражение – значит пойти ва-банк. Поставить все на одну ставку и на один ход. Нет, к подобному он не готов. Вся стратегия как раз заключалась в совсем ином – медленно, постепенно накапливать силы и авторитет. Выживать. Тянуть время. Ждать реальных шансов. И не лезть на рожон.

– Так вы согласны со мной? Предлагаете отсидеться в Харренхолле? – поинтересовался Маллистер. – Клянусь Семерыми, он надолго запомнит эту осаду. А если нас припрет, то мы всегда сможем уйти по тайному ходу. Так ведь, Эд?

– Подожди, Патрек, дай дяде высказаться, – урезонил его Роман. Он-то видел, что Черная Рыба что-то надумал. А голова на его плечах служила не только как подставка для шлема. Если он говорил, то по существу и толково.

– Мы знаем нашу землю и у нас есть место для маневра, – Черная Рыба сгреб несколько фигурок и расставил их вокруг розы. – Что если мы разделим войско на отряды и будем нападать на войско лорда Тарли с разных сторон?

– День за днем, час за часом, мы превратим в кошмар каждую пройденную ими милю. – Роман сразу же сообразил, что предложил рыцарь. Партизанская война, вот как это называется. Правда, в Вестеросе не знают такого слова. – Мы будем устраивать засады и ночные вылазки, будем делать ловушки, закидывать их стрелами, вырезать фуражиров, перехватывать гонцов, сбивать воронов и расправляться с мелкими отрядами.

– А ведь верно, несколько борзых могут обложить и загрызть матерого медведя, – рассмеялся Гудбрук и хлопнул себя по ляжкам. – Мне по сердцу такое, клянусь честью.

– Вот и я о том. – Черная Рыба продолжил свою мысль. – Один отряд возьму я. Второй предлагаю поручить лорду Дондарриону – он неплохо изучил наши земли и знает, как воевать подобным образом. Лорд Блэквуд и Сияющие Знамена составят третью силу. Мы будем беспрерывно тревожить лорда Тарли с трех сторон. Поглядим, что он предпримет. Если все же направится к Харренхоллу, то тут мы его и встретим. Или отступим, коль увидим выгоду.

– Я с вами, сир Бринден, – Пайпер вскочил на ноги, не в силах сдерживать азарт. – Ох, и славное же нас ждет время. Они пожалеют о том, что посмели вступить на Трезубец.

– Прекрасная идея, дядя. Ты молодец! – Роман помнил один принцип – хвали прилюдно, а ругай наедине. Тем более, Черная Рыба предложил действительно стоящую идею. Во всяком случае, ничего лучшего на ум пока не шло. И такая стратегия имела приличные шансы на успех. – Теперь давайте думать, кто, с какой стороны и как будет рвать войско лорда Тарли. И что для этого потребуется. Сам же я на некоторое время задержусь в Харренхолле, – он с силой стукнул фибулой по столу, положив ее прямо на замок.

Глава 10. Цейтнот

Харренхолл стоял недалеко от Божьего Ока. Ранее свободное пространство между побережьем и стенами крепости занимал городок Харрентон, но за время войны его успели сжечь дотла. Причем несколько раз, разорив все, что было только возможно. Люди Ланнистеров даже лодки не пощадили, на которых рыбаки закидывали сети и обеспечивали жителей свежим уловом.

На узком мысе, выдающемся в воду, росло несколько сосен. По чьей-то болезненной фантазии на ветках развесили десятки тел – мужчин, женщин и даже детей. Они частично сгнили, некоторые упали на землю и привлекли тысячи воронов. Птицы каркали, шумели крыльями, дрались за самые лакомые куски и вели себя так, что живо напоминали один из кругов ада. Вонь стояла жуткая. Роман велел очистить деревья и предать умерших земле.

В один из дней он забрался на самый верх Королевского Костра. Там мужчина перешел на южную сторону башни и задумчиво остановился, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Тристан Ригер, командир гвардейцев, замер позади, похожий на оживший, закованный в добрую сталь, валун. Причем валун надежный и верный.

Свежий прохладный ветер дул прямо в лицо и теребил волосы. Под ногами раскинулись уродливые и величественные развалины Харренхолла. А дальше, за узкой полоской суши, начиналась водная гладь. Божье Око оказалось весьма значительным и широким. На горизонте среди воды еле заметно темнела земля. Но это был не противоположный берег, а всего лишь остров Ликов.

Говоря откровенно, остров заслуживал отдельного упоминания. Вокруг него ходило множество легенд и слухов. Там жили Зеленые люди, стояло множество чародрев и вообще, могла сохраниться древняя магия Детей Леса. По всем прикидкам следовало посетить остров. Он мог дать ответы на некоторые вопросы. А мог и не дать, и тогда бы Роман просто потратил впустую два или три дня. И прямо сейчас он не мог позволить себя такой роскоши.

Шла война. Роман посчитал полезным отправить Патрека Маллистера обратно в Риверран. Следовало подготовиться ко всяким неприятностям, да и за Бравыми Ребятами с пленными Фреями лишний пригляд не помешает.

Джонос Бракен усиленно тренировал вновь сформированный отряд в окрестностях своего замка. Он не выглядел довольным, что его оттеснили на вторые роли. В его твердыне содержался Квентин Бейнфорт, взятый в плен в ходе битвы в Шепчущем лесу. Он являлся лордом Погибельной крепости, и за него давали хороший выкуп. Роман позволил Бракену отпустить Бейнфорта за золото, надеясь наладить их отношения. Правда, в начале пришлось написать Роббу Старку и попросить разрешения – ведь официально пленник числился за ним. Квентин не выглядел настолько важным заложником, но все же и рядовым рыцарем не являлся. Роман временами жалел о своем решении. Да и Роббу он задолжал услугу.

Зато старый Клемент Пайпер из Розовой Девы не вызывал вопросов и бдительно следил за всем, что происходит в западных землях. Слепой Норберт Вэнс и его старший сын Рональд из Атранты стерегли южную границу.

Черная Рыба взял около тысячи человек и выдвинулся по направлению к Оленьим Рогам. С ним ушел жаждущий боя Марк Пайпер. Роман не стал его задерживать, пусть развлекается.

Лорд Дондаррион вместе со своим Братством-без-знамен, усилившись Белой Ротой, отправился вдоль восточного побережья озера к развалинам Белостенного.

Титос Блэквуд с несколькими мелкими речными лордами продолжал осаждать замок Дарри. Ему помогали Сияющие Знамена. Жаль, но вероятней всего им предстояло отступить – лорд Тарли вел войско в их сторону.

Мелкие стычки происходили каждый день. По плану, Черная Рыба должен пропустить Тарли вглубь Речных земель, после чего на него навалятся с четырех сторон. Блэквуд с севера, Черная Рыба с востока, Дондаррион с юга, а сам Роман с запада, из Харренхолла. Если все получится, то у них появится прекрасный шанс разобраться с вражеским войском. Ну, или как минимум, основательно его потрепать.

Роман сильно беспокоился. Внеся так много изменений, он вольно или невольно переписал ход истории, и уже не знал, что произойдет дальше. Например, его волновало, что намерен предпринять Джейме Ланнистер. После поражения, и плена тот потерял не только руку, но и изрядную долю гордыни и беспечности. Ныне он куда более опасный враг. По идее, он должен возглавить армию и выдвинуться на Риверран.

Но поступит ли он так? Мейс Тирелл осаждает Штормовой предел, а Рендилл Тарли может справиться и сам. Тем более, в столице продолжает зреть недовольство. Бедняки поднимают голову, набираются смелости, а их лидер с дурацким прозвищем Его Воробейшество не будет сидеть сложа руки.

То, что в Вестеросе многое поменялось, мог увидеть и дурак. Одичалые продолжали штурмовать Стену, а дозорные слали отчаянные призывы о помощи. Вероятно, они держались последние дни. А кто откликнется, если все заняты делом, отвлекаться не имеют возможности, а Станнис продолжает удерживать Штормовой Предел?

Как же удержаться на плаву в новых условиях? Глубоко вздохнув прохладный воздух, Роман достал из кожаного кошеля на поясе письмо от Бронзового Джона Ройса.

Лорд Эдмар, я благодарен вам за ваши вести и советы. Не мне одному в Долине кажется, что со смертью леди Лизы, вашей сестры и нашей госпожи, много неясного. Хартия лордов Долины, которую я возглавил, и в которую вошли представители влиятельнейших домов, намерена как следует разобраться во всех обстоятельствах. Будьте уверены, что вашему племяннику Роберту оказана самая надежная защита. Ныне он избавлен от мнимых друзей и дурных советчиков, и находится в Рунном Камне. Лорд Петир Бейлиш взят под стражу, и в отношении него проводится дознание. К сожалению, певец Мариллион, после того, как Мизинец отрубил ему руку и выколол глаза, повредился в уме и мало что может поведать. А Санса Старк утверждает, что ее тетю выкинул в Лунную Дверь именно певец. Мне кажется странным подобное поведение. Либо оно правдиво, либо мы что-то упускаем.

Хочу добавить, что королева Серсея, узнав, что Мизинец похитил из столицы Сансу Старк, просит, пока еще просит, вернуть и девушку, и лорда Бейлиша в столицу. В связи с чем мы оказались в затруднительном положении.

Наша Хартия пока не пришла к единому мнению, что следует делать, но мой дом намерен всячески поддержать вашего племянника Роберта до его совершеннолетия, после чего передать ему всю власть в Долине и многотрудные обязанности Хранителя Востока.

Ваша племянница Санса Старк так же воспользовалась гостеприимством моего дома и ныне находится вместе с Робертом.

Далее шли уверения в дружбе и надежда, что Трезубец и его хозяин лорд Эдмар Талли всегда и во всем будет поддерживать своих родичей – Сансу и Роберта. И тех, кто дал им кров и обеспечил безопасность.

Стоило признать, Ройс оказался куда шустрее, чем Роман о нём думал. Как ловко он подсуетился, воспользовался обстоятельствами, сместил Мизинца и взял его под стражу.

Вроде бы в знакомой ему истории лорды Хартии желали поступить схожим образом, но там Мизинец выкрутился, подкупив Лина Корбрея, который вёл себя нарочито дерзко и нарушил законы гостеприимства. Бейлиш сыграл как по нотам и сумел выторговать у лордов целый год, за который он обещал привести Долину к процветанию. Сейчас же вывернуться ему не удалось. И Роман понимал, что главная заслуга здесь принадлежит лично ему и тем письмам, которыми он обменивался с Бронзовым Джоном.

Понятное дело, Ройсы после Арренов второй по значимости дом в Долине. И они намерены продолжать удерживать Роберта и править от его имени как минимум несколько лет, пока мальчишка не подрастет. И Санса теперь у них.

Что из этого получится? Что будет с Мизинцем? Отдадут ли его Серсее? Какова позиция Долины и ее «ястребов» в новых обстоятельствах? Имеется ли шанс, что теперь они вступят в войну?

Ройс об этом не написал ни слова. Но зато весьма ловко намекнул, что Эдмару Талли следует всегда и во всем беречь свою семью.

Да уж, видать прежнему Талли на роду написано поддерживать родичей. Он бы так и поступил. Но Роман был совсем другим человеком. Ему лишь оставалось сообразить, как лучше себя повести в свете новых обстоятельств.

Но каков Бронзовый Джон! А что случится, если Роберт Аррен неожиданно умрет? В прошлом Ройсы были королями. Они влиятельны и амбициозны. И что если они захотят стать королями вновь? Слабый болезненный Роберт и Гарри Наследник – всего два человека, что отделяют Ройсов от власти над всей Долиной. Два этих парня – последние, в чьих жилах течёт чистая кровь Арренов. Их дальние родичи из Чаячьего города, пусть и носят схожее имя, Арренами давно не являются, и к власти их не подпустят. Могут ли Ройсы стать новой правящей линией в Долине? Да запросто. Если сумеют одолеть Бэлморов, Уэйнвудов и тех, кто их поддерживает. И если получат поддержку Королевской Гавани. А они могут ее получить, выдав Мизинца и Сансу. Что Ройсу какая-то там северянка?

Безусловно, Бронзовый Джон благородный и честный рыцарь. Но насколько хватит этих качеств?

А еще отдельного упоминания заслуживали заключительные строки. В них Ройс весьма прозрачно намекал, что не прочь, если лорд Талли возьмет в жены одну из его дочерей – Изиллу или ее младшую сестренку Джейн.

Такой союз пойдет к взаимной пользе наших домов, – с наивной простотой заключал Бронзовый Джон. Хотя, стоило признать, предложение выглядело не наивностью, а неплохо продуманным планом. Ройс ничем не рисковал, но имел шанс привязать к себе лорда Риверрана и Трезубца. И если он откажется от предложения, то и лорд Ройс с чистой совестью может пойти на сделку с Серсеей.

Из этого выходило, что в Долине знали о расстройстве свадьбы между Талли и Фреями из Близнецов. Значит, в Рунном Камне собирают вести о том, что происходит в других регионах.

– Лорд Талли, – окликнули Романа. Он скользнул последним взглядом по строкам Ройса, скатал письмо в трубку и убрал его, так и не решив, как ему реагировать. После чего повернулся к подошедшему оруженосцу.

– Что такое, Берик?

– Письмо, – мальчишка протянул очередную трубку пергамента. Следовало признать, Роман вел более активную политическую и дипломатическую жизнь, чем его предшественник. А так как большинство вестей лорды узнавали из таких вот посланий, то его вороны не сидели без дела. – Мейстер Ог сказал, что оно от лорда Блэквуда.

– Наконец-то! – Роман не смог скрыть удовлетворения. После того, как хозяин Древорона вошел в его команду, он стал неотъемлемой частью новых планов. И то, что происходило у Дарри, выглядело весьма важно.

– Мне подождать? – напомнил о себе Кокс.

– Да, будь пока здесь, – Роман уже читал. И чем больше он читал, тем сильнее понимал, что поводов для веселья нет. Вообще!

Титос Блэквуд по прозвищу Грай писал, что лорд Тарли сумел провернуть номер, похожий на поход Робба Старка к осажденному Риверрану. Ему удалось незаметно подвести часть войска к замку Дарри, и ночью он обрушился на людей Блэквуда. Несмотря на многочисленные предосторожности, ночные караулы и общую охрану, Тарли сумел удивить. Причем удивить неприятно.

Бой выдался жарким. Они бы наверняка устояли. Но из замка Дарри на помощь нападающим выступил гарнизон, ударив в спину осаждающим. Он был не очень многочисленным, но его участие позволило Тарли добыть победу.

Блэквуд писал, что один из его сыновей убит, сам он оказался сильно ранен, и отдал приказ выжившим отойти за Рубиновый брод. Вдобавок, их основательно потрепали на переправе. Лишь там, уже на северном берегу, Грай укрепился и написал данное письмо. По его словам выходило, что потери составили приблизительно тысячу воинов. Сияющие Знамена под командованием Каториса Ката показали себя хорошо, но ныне они сильно потрепаны и нуждаются в усилении.

Но самое плохое заключалось в другом. И не только поражение у Дарри было тому виной. Со слов Блэквуда выходило, что Тарли скорее всего бодро направится дальше на запад.

Роман мысленно развернул карту Трезубца. Дарри находится на севере, между Харренхоллом и Рубиновым бродом. Если враги продвинутся, то смогут отсечь Харренхолл и его гарнизон от остальных Речных земель.

Роман почувствовал, как внутри беспокойно шевельнулся тревожный червячок. Ситуация резко изменилась и стала угрожающей. Тарли, чертов Тарли, преподнёс-таки им поганый сюрприз. Но на то он и один из лучших полководцев Вестероса. Надо полагать, в картах он разбирается хорошо и прекрасно знает, где находится Эдмар Талли. Значит, приложит все силы, чтобы запереть его в Харренхолле.

Роману совсем не хотелось подвергаться долгой осаде, тем более здесь. Риверран казался куда надежней, если уж выбирать место. Имелся вариант в случае чего вновь воспользоваться потайным ходом и покинуть замок. Вот только ставить собственную жизнь на одну-единственную карту, о которой, к тому же, знала целая куча народа, он не хотел.

– Твою же мать! – выругался Роман, когда понял, что счет идет буквально на часы. Все изменилось в один миг. И его вновь поставили в недостаток времени. Да кто ж на Небесах его так невзлюбил?

Блэквуд дал себя победить, да и написал с опозданием. И теперь Харренхолл под угрозой. Перед глазами, помимо воли, появились всадники Простора, которые, нахлестывая коней, скачут форсированным маршем. Он вздрогнул – капкан мог захлопнуться очень быстро!

С вершины башни Роман чуть ли не бежал. Берик Кокс, который сообразил, что произошло что-то неприятное, хвостиком держался за спиной. Тристан Ригер громыхал сапогами с металлическими подковками. Сейчас огромные размеры замка вызывали нешуточное раздражение. Ему понадобилось немало времени, чтобы спуститься вниз, миновать все переходы и лестницы, и пересечь гигантский двор.

Роберта Пэга он нашел в компании Гудбрука и сира Блэйза. Трое мужчин стояли и наблюдали, как несколько десятков человек разучивают различные приемы.

– Лорд Эдмар! – Пэг первый его заметил и ткнул Лаймонда в бок.

– У нас проблемы, – с ходу начал Роман. Он не видел смысла тянуть кота за хвост. – Блэквуд и Сияющие Знамена разбиты и отброшены за Рубиновый брод. Рендилл Тарли скорым маршем двигается на запад, желая запереть нас в Харренхолле.

– Сука! – ругнулся Гудбрук и со всей силы ударил кулаком в раскрытую ладонь.

– Как же так вышло? – сир Блейз выглядел ошеломленным.

– На разговоры нет времени, – пресек Роман. – Детали обсудим позже, когда будем в безопасности. Пэг, прикажи седлать лошадей. Нельзя терять время. Мы выступаем как можно быстрее. Бери лишь самое необходимое. Нас ждёт Риверран.

– Понял, – Роберт подобрался и уже через секунду побежал вглубь двора, в ту сторону, где находились конюшни.

– А я соберу гвардейцев, – следом за ним последовал Ригер.

– А нам что делать? – осторожно поинтересовался Гудбрук.

– Милорд, думаю, стоит попытаться удержать замок, – предложил Блэйз.

В этот момент Роман как никогда остро почувствовал собственную некомпетентность. Поход в западные земли и захват Харренхолла дал ему некоторый опыт. Но его катастрофически не хватало.

Как бы себя повел Черная Рыба? Что же делать? Оставить в замке гарнизон? Но крепость огромна, а стены настолько протяженные, что на их защиту не хватит солдат. Нет, может и хватит, но Тарли просто захлопнет мышеловку, обложит их по всем правилам и будет ждать, когда из Королевской Гавани подойдет подкрепление.

И все же замок следует держать. Только не будет ли его собственное бегство выглядеть позорным? Может, стоит остаться?

Скрипя зубами, Роман признал, что, несмотря на ощутимый удар по репутации, правильнее будет отступить. Вся его долговременная стратегия в Вестеросе как раз и подразумевала осторожность и была направлена на то, чтобы тянуть время. Очутившись в осаде, он утратит все преимущества в мобильность. И вообще, может попасть в плен. Да, следовало отступить, оставив здесь соответствующий гарнизон.

– Значит так, я возьму пятьсот конных и вместе с Пэгом уйду в Риверран. Гудбрук, ты остаешься кастеляном Харренхолла. На тебе все наши войска. Сир Блейз тебе поможет. Отправь воронов во все стороны. Следует предупредить Черную Рыбу и лорда Дондарриона о том, что случилось.

– Так и сделаю, – Гудбрук сжал челюсти. – Только поймите меня правильно, милорд. Я приложу все силы, но Харренхолл слишком велик. А с севера нас больше никто не прикрывает. Стоять ли мне насмерть, до последнего человека? – рыцарь переступил с ноги на ногу, скрывая неловкость. Он не был трусом. К сожалению, и звезд с неба он не хватал. Сейчас на его место Роман с удовольствием бы поставил кого другого. Погибшего Венса, или тех же Пайпера или Маллистера. Да и Хьюго Венса и не стоило отпускать с Дондаррионом. Хотя нет, за Братством-без-знамен стоило приглядеть. И свой человек среди них никогда не будет лишним.

– Действуй по обстоятельствам, – все же заметил Роман. В голове промелькнула мысль – а разве можно действовать не по обстоятельствам? Откинув ее, как несущественную, он добавил: – удерживай крепость как можно дольше. Если будет возможность – отступи на соединение с моим дядей или лордом Дондаррионом. Если поймешь, что дело плохо, соглашайся на почетную капитуляцию. Я постараюсь находиться как можно ближе. Надеюсь, мы сможем обмениваться вестями.

– Ваше слово – закон для меня, – Гудбрук подобрался. По его кислому виду было понятно, что сильного воодушевления рыцарь не испытывает. И вообще, реально оценивает собственные шансы.

– На этом всё, – Роман развернулся и скорым шагом отправился в личные покои. Следовало взять самое необходимое. Главное – письма и донесения лордов. Они не должны попасть в руки врагов. Там масса интересных сведений.

Через два часа пять сотен конных, лучшие из лучших, покинули Харренхолл. На нескольких знаменах полоскалась на ветру синяя форель. Копыта коней прогрохотали по настилу подъёмного моста. Находящийся впереди Пэг под стягом с двумя змеями сразу же повел их дальше.

Роман обернулся в седле и кинул последний взгляд на стены уродливого и величественного замка. Там стояли и провожали их несколько сотен человек. Офицеры и простые бойцы. По многим лицам читалось, что их бросили на произвол судьбы.

Будь его воля, он бы всех, до единого, вывел в Риверран. Но пешие не могут двигаться так, как конные, да и не собрать столько народу в поход так быстро. Вон, они потратили два часа лишь на пять сотен всадников. Сколько часов, а то и суток понадобится, чтобы увести отсюда все войско?

Роман был мрачнее тучи. Он отчетливо понимал, что мог бы действовать куда лучше. Да только опыта не хватало. Ладно, еще будет на их улице праздник.

Звонко запели трубы. Отряд перешел на рысь, двигаясь строго на запад, по старой Озерной дороге, что связывала Харренхолл и Риверран.

Первый день начался и закончился, а на ночлег они расположились прямо в поле, на берегу мелкой речушки. Выехали с самого утра и уже в полдень поняли, что дорога впереди перекрыта.

– Вражеская засада, я заприметил бабочек на знаменах. Не иначе, они принадлежат Маллендорам из Нагорья. Так же там мелькал Красный Охотник Тарли, но не думаю, что с ними сам лорд Рогова Холма, – докладывал вернувшийся из разведки Пэг. Он не скрывал беспокойства. – Что будем делать, милорд? Может, стоит искать другой путь?

– А разве у нас есть выбор? Посмотри, – Роман протянул руку. – Слева нас сдерживает Божье Око, а справа – враги. Надо прорываться. Надеясь, что Маллендору или кто там у них за главного, просто не хватило времени, чтобы качественно и надежно блокировать дорогу.

– Тогда идем на прорыв? – Пэг глубоко вздохнул.

– Да! Готовь людей.

– Собрались! – закричал Пэг. Быстрым движением он вскочил в седло и привстал на стременах, не обращая внимания на заржавшего коня. – Оружие к бою!

– Охраняйте лорда Талли! – приказал Ригер гвардейцам.

– Идем по дороге! – Роман не собирался оставаться в стороне. В самом деле, надо же напомнить людям, что он здесь не просто как декорация. Странным образом страх возможного плена позволил почти не испытывать страха перед неизбежным боем. – Джон, твоя сотня идет справа. Годри, ты слева. Роберт, ты со мной. Рубим и бьем, не останавливаемся и надеемся на Семерых. Вперед, парни!

– За Риверран! За Талли! За Семерых! – тут и там начали раздаваться крики. Судя по голосам, отряд находился в прекрасном боевом духе и жаждал битвы.

Пять сотен конников тронулись, неспешно наращивая ход и разворачиваясь в относительно широкую лаву. Звонкие трубы вновь запели, давая сигнал к атаке. И уже через минуту строй речных всадников устремился вперед, преодолел небольшой холм и с грохотом устремился дальше.

Роман скакал примерно посередине, почти во главе. Впереди находился лишь Тристан и десяток телохранителей, которые готовились принять на себя первый удар. Берик Кокс держался за спиной. Роману оставалось лишь надеяться, что с мальчишкой, к которому он успел привязаться, ничего не случится. Пэг двигался справа, сгруппировавшись в седле, спрятавшись за щитом и выставив вперед надежное копьё.

Было видно, как впереди зашевелились и забегали вражеские солдаты. Запели рога. Их голоса казались неуверенными и испуганными. С непередаваемым облегчением Роман понял, что к атаке там подготовиться не успели – враги не поставили на дорогу рогатин или копий, не успели выкопать ров. Там даже чеснока – металлических загогулей, похожих на маленькие противотанковые шипы – накидать не успели. Значит, и сами подошли сюда не так давно. Нет, все же правильно он придумал, выступив так скоро из Харренхолла.

Кто бы ни командовал вражеским отрядом, он постарался сделать хоть что-то. Вот только этого ему не хватило. Врагов оказалось больше, наверное, тысячи полторы, но сейчас трехкратное преимущество не имело никакого значения.

Их отряд скакал мощно. Земля отзывалась грохотом копыт. И удар элиты речной конницы оказался впечатляющим. В один миг узкая дорога и окружающее ее поле наполнилось криками, стонами и проклятиями.

Роман рубил, раз за разом чувствуя, как меч не просто вспарывает воздух. Не все, но многие удары достигли цели. Он сам видел, как несколько человек упали, и вроде бы перестали подавать признаки жизни.

На лицо попала чья-то кровь, стрела царапнула по панцирю, а бой уже закончился. Они прорвались. Разгоряченные кони понесли их дальше. Впереди лежала чистая дорога.

Наверное, все же не стоило увлекаться. Но Роман не смог себя сдержать. Глядя, как враги разбегаются, он заставил скакуна остановиться, поднял забрало, жадно глотнул воздуха и осмотрелся. Вокруг ржали и переступали копытами кони. На них и их седоках виднелась кровь – своя или чужая, так сразу и не разберешь. Три или четыре человека горбились, испытывая боль. Все без исключения выглядели возбужденными и радостными. Шум стоял оглушительный. И все же в этой неразберихе ему удалось разглядеть Пэга, Ригера и двух из пяти, сотников.

– Возвращаемся обратно. Надо нанести еще один удар, коль судьба нам улыбается, – решился Роман.

Пэг лишь кивнул и принялся отдавать приказания. Отряд развернулся и поскакал обратно. Поле впереди чернело от одиноких черных точек – поверженных врагов и их лошадей. Примятая трава практически ничего не скрывала. Те, кто оставался на ногах, заметили, что они идут на второй заход и с криками бросились врассыпную, уже не думая ни о каком сопротивлении.

Несколько рыцарей все же попытались как-то организоваться и дать достойный отпор. Тщетно. Когда со всех сторон слышатся крики о том, что надо спасаться, когда бойцы бегут прочь и строй сыпется, как ветхий домик под порывами урагана, надо иметь немалое мужество, чтобы сохранить твердость. Мало кто захотел проявить доблесть и умереть на безымянном поле недалеко от Божьего Ока.

В тот день Роман устал, как никогда прежде. Его меч затупился, а сам он был забрызган кровью с головы до пят. Скольких они уложили в земельку? Трупы так густо устилали поле, что казалось – все те, кто пытался устроить им засаду, нашли здесь свой конец.

Конечно, это было не так. Многим удалось уйти. Но несмотря ни на что, они поквитались за поражение у Дарри и позорное бегство из Харренхолла. Победа, пусть и небольшая, радовала и помогала думать, что и впереди все сложится хорошо.

И все же следовало двигаться дальше.

– Уходим. Нас ждет Риверран, – приказал Роман. – На похороны и сбор добычи нет времени.

Четыреста пятьдесят девять всадников, на сорок меньше того числа, что начинали бой, послушались. Небольшое, гордое недавней победой войско, вернее отряд, покинуло поле. Они победили, но им пришлось отступить. Было горько сознавать, что прямо сейчас враг сильнее. Оставалось лишь смириться и, сжав зубы, жить дальше.

– Мы еще вернемся в Харренхолл! – закричал Роман, стремясь, чтобы его услышало как можно больше людей. Он вскинул меч к небесам. – Мы поможем нашим братьям и вернемся с победой, как хозяева! И очистим родные земли от всякого сброда. Слава Трезубцу!

– Слава! – первым его крик подхватил тоненький голосок выжившего Берика Кокса. Сразу же присоединились и остальные – несколько сотен мужчин, рыцарей и простых всадников, гордых недавней победой и своим лордом, за которым можно идти и в огонь, и в воду. Роман видел их чувства и понимал, что это не просто так. А значит, впереди их ждут славные дела. Такие, о которых сложат песни.

Глава 11. Императив

Высокий и белокурый Патрек Маллистер, возвышающийся над большинством окружающих его людей на полголовы, как раз закончил вечерять, когда один из слуг сообщил, что дозорные на башне заметили крупный отряд под флагом с серебряной форелью.

Вместе с ним находились два его ближайших помощника, сиры Юк и Льюис. Они отложили вилки и ножи, ожидая приказа.

Эдмар Талли послал его в Риверран приглядеть за порядком сразу же после взятия Харренхолла. Он без всяких трудностей добрался до замка и понял, что дел накопилось невпроворот. Прежде всего, следовало разобраться с теми людьми, которых покойный Венс успел перекупить и направить в самые разные уголки Вестероса.

Голова у Карила всегда варила отлично. И людей он нашел толковых. «Агентурная сеть» – так, немного непонятно, выразился сам Эдмар, но Патреку нравилось другое слово – тихушники. Хотя, в Королевской Гавани их называли пташками и шептунами. Последнее слово вызывало немало смеха.

Именно этим ему и предстояло заниматься, и по возможности искать новых людей. Хотя, в отличие от слова, само занятие не доставляло ему никакого удовольствия. Не рыцарское это дело! И если бы не просьба Эдмара, он бы ни в жизнь не стал выполнять подобную работенку.

А еще он следил за пленными Фреями, игнорировал письма из Близнецов, которые с каждым днем становились все наглее и наглее, и разобрался с Кровавыми Скоморохами.

Ублюдков из-за Узкого моря Маллистер и за людей-то не считал. Он ждал лишь повода и когда наемники устроили пьяную драку, тут же всех и порешил. В живых он оставил лишь Варго Хоута, так как помнил, что Эдмар в нём заинтересован.

А еще он занимался подготовкой Риверрана к приближающейся Зиме, следил за тренировками гарнизона и вел учёт поступающей провизии.

– Не иначе, Эд пожаловал, – выслушав слугу, с довольным видом заметил Маллистер, обращаясь к сотрапезникам. Он залпом допил эль, и отодвинул тарелку с недоеденным рагу. – Идём его встречать. Бруд, с тебя праздничный ужин. Живо, всё самое лучшее на стол!

– Понял, сир, – поклонился слуга.

Риверран никогда не мог похвастаться внушительными размерами, соотносимыми, например, с Винтерфеллом или Утёсом, не говоря уж про Харренхолл. Но в настоящее время, когда большая часть гарнизона разъехалась кто куда, места здесь хватало.

– Лорд Талли едет! – закричал дозорный с башни, свесившись между зубцов. – Это он! И сир Пэг вместе с ним.

– Открыть ворота! – приказал Патрек. Двор стремительно наполнялся. Своего лорда высыпали встречать свободные от службы рыцари, три десятка стражников и многочисленные слуги. Среди них стоял Раймунд-Рифмач, желающий вернуть прежнее расположение хозяина Риверрана. Тот требовал хорошую песню, а у певца ничего путного не выходило. Но он замок не покидал, видать, все же на что-то надеялся.

Пришел старый хрыч мейстер Виман, сгорбленный и седой. Отдуваясь и шаркая, подошел еще один ветеран – сир Десмонд Грелл, мастер над оружием. Его сопровождал стюард Утерайдс Уэйн.

– Сильно стариков не обижай, – Патреку вспомнились слова Эдмара, перед тем как он отправил его сюда. – Но и особую волю им не давай.

Сначала Патрек услышал, как на той стороне с солидным ударом опустился подъемный мост. Потом вверх поползли две решетки, внешняя и внутренняя. Хорошо смазанные цепи и блоки практически не скрипели. И почти сразу же на башне запела труба, приветствуя хозяина.

Во двор ворвались всадники – запыленные, возбужденные и довольные, что наконец-то добрались. Сразу стало тесно и шумно. Ржали кони.

– Патрек! – лорд Эдмар легко спрыгнул на землю, не глядя, бросил поводья подбежавшему конюху и не чинясь, обнял за плечи Маллистера. Выглядел он похудевшим, с заострившимися чертами лица, но, тем не менее, полным сил. – Как ты?

– Все отлично! – Маллистер широко улыбнулся. С Эдмаром, другом и товарищем детства, ему всегда было легко. Тот сильно изменился за последние месяцы. Но та мужская дружба, что их связывала, никуда не делась. Она вроде как даже сильнее стала. – Как добрались?

– В полутора днях пути от Харренхолла у нас случилась славная драка. Мы победили. После нее ничего особенного не произошло. А у тебя есть новости?

– Ага! Думаю, тебе понравится, – Патрек быстро поприветствовал спешившихся Пэга, Ригера и еще нескольких человек и повел их в горницу. – Нас ждет ужин. Там все и обсудим.

У северной стены негромко потрескивал камин, распространяя живительное тепло и уют. Несколько светильников разгоняли вечерний сумрак. Длинный и широкий дубовый стол ломился от закусок, вина и эля.

Эдмар сразу после того, как умылся и помыл руки, залпом выпил рог эля, негромко рыгнул, от чего все присутствующие заулыбались, и с хрустом вырвал у печеного гуся ногу. Блеснув белыми зубами, он впился в мясо.

– Давай, рассказывай, – приказал он.

В чертоге собрались лишь те, кому можно было доверять. Кроме Талли и Маллистера присутствовали Роберт Пэг, Ригер, Юк и Льюис.

– Гудбрук прислал ворона, что вы покинули Харренхолл. Так что мы вас ждали, – начал Патрек. – Позже прилетела еще одна птица – лорд Тарли осадил замок.

– Так мы и думали, – заметил Пэг, разливая всем вина.

– А что ты радуешься? – Эдмар отвлекся от еды и кинул на него быстрый внимательный взгляд. – Новость сложно назвать приятной.

– Кто бы спорил, Эд! – согласился Маллистер. – Но все складывается отлично. Не думаю, что теперь Тарли будет так уж настойчив у Харренхолла. Дело в том, что флот железнорожденных под командованием Эурона Вороньего Глаза обрушился на Простор. Каково, а? – он оглядел вновь прибывших, наслаждаясь полученным эффектом.

Маллистер искренне полагал, что новость удивит его друга. А нет, скорее обрадовала, словно он предполагал нечто похожее. Хотя, учитывая его сны, о которых он рассказывал, так, скорее всего, и есть.

– Ну, наконец-то! – Эдмар улыбнулся широко и открыто. – За такое стоит выпить! – кубки стукнулись, разбрызгивая вино. Оно казалось темным и густым, как кровь. – Не думал, что порадуюсь за островитян, но прямо сейчас они молодчики! А теперь детали, Патрек! – потребовал хозяин замка, отбрасывая шутливый тон.

И Маллистер рассказал, что узнал из писем. Лорд Пакстер Редвин увел основные корабли к Штормовому Пределу. Железнорожденные провели хитрый маневр, сумели раздергать остатки флота Простора и одним единственным ударом, вернее битвой при Щитах, последовательно захватили все четыре острова.

– Сначала они взяли Серый, Зеленый и Южные Щиты, а уже на следующий день и последний – Дубовый. И теперь они полностью контролируют устье Мандера!

– Уверен, в Хайгардене все поголовно медвежьей болезнью заболели, – хохотнул плечистый Юк.

– До Староместа рукой подать от Мандера. И там, небось, не обрадовались, – добавил Льюис.

Некоторое время собравшиеся обсуждали новость и как она может отразиться на Речных землях. А то, что теперь и Тарли, и прочие лорды Простора не будут столь активны, никто не сомневался. Хотя и имелся прямо противоположный вариант. Его высказал Пэг.

– А что если лорд Тарли, вместо того, чтобы отступить от Харренхолла, получит приказ как можно быстрее разобраться со всем Трезубцем? – поинтересовался невысокий рыцарь.

Слова Пэга смотрелись здраво. Они стоили того, чтобы отнестись к ним со всей серьезностью. Но, в конце концов, решили, что время покажет, кто прав.

– Близнецы совсем берега потеряли, – Патрек перешел к следующей новости. – Старый Уолдер прислал в Риверран несколько писем. Последнее особенно вызывающее. Он грозится, что если мы не отпустим Лотара и Риверса, если ты, Эдмар, не прибудешь в Близнецы на свадьбу, то он посчитает, что с ним обращаются ненадлежащим образом и всячески оскорбляют. И тогда он вправе присягнуть в верности Королевской Гавани.

– Такая наглость уже ни в какие ворота не лезет, – возмутился Ригер. Капитан гвардейцев шумно выдохнул и покачал головой.

– Значит, «покойный лорд Фрей» сам прёт вперед, как секач на загонщика, – голос Талли звучал совершенно спокойно, но лишь заходившие на щеках желваки, которые было видно даже сквозь бороду, говорили, что он взбешен до крайности. – О нём мы поговорим чуть позже. Что с подготовкой к Зиме?

Патрек принялся отчитываться. Ужин продолжился. Во время него не было и слова сказано о тихушниках. О них вообще знало всего несколько человек, которые продолжали хранить тайну.

Эдмар напрягся в самом конце, когда Патрек рассказал ему о том, что расправился с Кровавыми Скоморохами.

– Квохорского Козла я оставил в живых. Он сейчас в темнице, недалеко от Хромого! – торопливо добавил Маллистер, сообразив, что подобное своевольство не пришлось его другу по сердцу.

– Да? Он точно жив? – и дождавшись уверений, что так и есть, Талли заметно расслабился. – Ну и ладно. Хрен с ними. Пожалуй, даже хорошо вышло. А то я все думал, как бы половчее с ними управиться. Но Хоута нужно беречь. Он нам еще пригодится.

Через час три человека прошли в кабинет лорда Талли. Сам Эдмар, Патрек и Пэг. Талли приказал слугам, чтобы их не вздумали тревожить. Это значило, что разговор им предстоял серьезный, без лишних ушей.

– Что с твоим отцом, Патрек? – первым делом спросил Талли. – Какие от него вести?

– Он покинул Дорн. Думаю, сейчас, если все благополучно, уже добрался до Крабьего залива.

– Отправь Блэквуду на Рубиновый брод письмо – пусть лорд Джейсон сразу же, как только сможет, направляется по Синему Зубцу в Сигард. Там мы и встретимся. Он очень мне нужен.

– Сделаю, – кивнул Маллистер. После чего посмотрел Талли в глаза. – Встретимся в Сигарде? В моем замке? Я чего-то не знаю?

– Расскажи ему, Роб, – Эдмар устроился в низком кресле и с довольным вздохом вытянул ноги.

– По дороге из Харренхолла мы прикинули, что судьба дает нам неплохой шанс. У нас появилось время разобраться с Близнецами. Тем более, все складывается одно к одному. Тарли на некоторое время застрянет под Харренхоллом, Тирелл продолжает дожимать Штормовой Предел, Цареубийца, по слухам, все еще не покинул столицу. И вдобавок, теперь у Простора обозначились нешуточные трудности. Так что у нас появилось то, чего мы так долго ждали – немного свободного времени.

– Тарли продолжает осаждать Харренхолл. Да и на Западе Давен Шумный собирает новое войско, – рассудительно заметил Маллистер.

– Давена лорд Пайпер не проворонит, – Пэг говорил быстро и легко. Глядя на него, Патрек понимал, что тот озвучивает не свои мысли, а то, что ранее пришло в голову Эдмару. – И прямо сейчас Давен никуда не полезет. У нас есть месяц, может чуть меньше.

– Ладно, соглашусь. Так что вы придумали?

– Захватить Близнецы одним быстрым ударом. Пройти с небольшим войском через Шепчущий лес, как некогда Робб Старк, и взять Фреев тепленькими!

– Просто вот так собраться и взять Близнецы? – Патрек покачал головой. – Это серьезная крепость, а не постоялый двор. Мы завязнем под ними надолго.

– Никто не говорит об осаде по всем правилам. Нам такое не подходит. Но можно попробовать провернуть другой приём. В одной из книг я читал, что некоторые замки брали с помощью хитрости, – негромко заметил Талли. – Мы переоденем часть солдат в сервов и женщин. Молочниц там, или крестьянок. Они пойдут к воротам. С ними будут несколько телег и парочка грязных мужиков – тоже наших солдат. А в телегах, под сеном, будет лежать оружие и несколько полностью закованных в железо рыцарей. И вся эта группа должна просто завязать бой в воротах и продержаться ровно до того момента, как от ближайшего леса к ним на выручку прискачут наши основные силы.

– В каких же книгах ты такое вычитал? – удивился Маллистер.

– Да, уже не помню. Можно сказать, читал я их в прошлой жизни, – Эдмар махнул рукой. – Таков основной план. А мелкие детали продумаем в Сигарде. Как тебе?

– Пожалуй, неплохо, – Патрек задумчиво постучал пальцами по подбородку. – Но у Близнецов четыре тысячи бойцов.

– Ты назвал численность на начало войны. Сейчас их поменьше. И не все они в крепости, – тут же откликнулся Пэг. – Часть расположена в округе, и своих вассалов Фреи распустили по домам. Да и основной гарнизон постоянно находится в восточной башне. Мы же возьмем западную, там, где живет сам лорд Уолдер и все его многочисленное потомство.

– Вижу, вы все продумали, – улыбнулся Маллистер. Стоило признать, идея ему понравилась. – Так когда отправляемся?

– Завтра. В полдень! – Эдмар с сожалением покачал головой. – Было бы здорово отдохнуть денек-другой, но времени нет. Значит, нас ждет баня, сон и сытный завтрак. Пойдут одни конные, все те, кто прибыл с нами из Харренхолла и твои люди. В Сигарде возьмем подкрепление. Этого должно хватить.

– Ты оставляешь Риверран практически незащищенным, – все же напомнил Маллистер.

– Придется рискнуть. Фреи уже не заноза, а целый кол в заднице. Если мы его не вытащим и не обломаем, ничего у нас не получится, – Эдмар покачал головой и повторил. – Так что придется рискнуть.

– А что если приказать лорду Дедденгсу прислать в Риверран три сотни бойцов? – предложил Маллистер. – Они все равно сидят без дела в своем замке. Так хоть польза будет.

– Дельная мысль, – подумав, одобрил Эдмар. – Отправь ему приказ от моего имени. Они прибудут, когда мы уже уйдем, но так даже лучше.

Робб Старк, которого они ранее вспоминали, как-то сумел пройти из Близнецов до Риверрана всего за двенадцать суток и разгромил Цареубийцу в Шепчущем лесу.

Небольшая армия речных лордов двигалась чуть быстрее. И все шли лишь под одним знаменем – серебряным орлом Маллистеров. Эдмар считал, что если до Фреев и дойдут слухи об их отряде, то пусть в Близнецах думают, что таким образом усиливается гарнизон Сигарда, в связи с активностью островитян.

По какой-то прихоти он взял с собой Раймунда-Рифмача. По вечерам тот развлекал их своими песенками. Патреку нравилось, как бард исполняет «Волка в ночи», песню, которую сам же и сложил о победе Робба Старка у Окскросса.

Войско миновало Шепчущий лес, затем Старые камни и на одну ночь заглянуло в Сигард. Патрек был рад увидеть родной замок, обнять мать и маленькую сестренку. К сожалению, отец сюда еще не добрался и вестей о себе не прислал.

Здесь было тихо и спокойно. Свинцовые волны неспешно накатывали на берег. Моросил легкий дождь. О железнорожденных никто не слышал и не видел их парусов. Видать, после того, как во время восстания против короля Роберта лорд Джейсон уничтожил под этими самыми стенами их войско, да вдобавок и одного из Грейджоев, особого желания соваться именно сюда они не испытывали. В самом деле, есть места и не такие опасные, и куда богаче.

Там их застали вести со Стены. Одичалые взяли приступом Черный замок и полностью вырезали гарнизон. Может, кто и выжил из дозорных, но в такое верилось слабо. Правда, Восточный-дозор-у-моря и Сумеречная башня пока держались. Одичалые особого внимания на них не обращали. Они сразу же устремились дальше на юг и первыми на их пути лежали земли Амберов.

Неприятную новость прислал командующий Сумеречной башней, Денис Маллистер, к слову, двоюродный дед самого Патрека.

– Роббу придется тяжко. А мы ему помочь просто не можем, и у самих забот немеряно, – только и сказал на это Эдмар. – Так что королю придется рассчитывать лишь на самого себя – больше просто не на кого. Надеюсь, он справится.

Сразу же двинулись дальше. Через некоторое время начались земли Фреев. Без всяких трудностей удалось захватить Ведьмину Топь, принадлежащую Нейландам, вассалам Фреев и еще несколько деревень. Обошлось без лишней крови. Их никто не ждал, и появление выглядело полной неожиданностью.

Эдмар приказал оставлять в деревнях небольшие отряды, которые следили бы за местными и не давали им возможности отправить в Близнецы воронов.

К вечеру десятого дня далеко впереди они увидели горделивый силуэт двух башен Близнецов, оседлавших Зеленый Зубец. Именно тогда их авангарду перегородил путь отряд Фреев.

– Кто вы и куда направляетесь? – вперед выдвинулся невысокий и пузатый Петир Прыщ. Патрек, который и возглавлял авангард, его хорошо знал. С Фреем находилась дюжина всадников, но простых, не из родни.

– Привет, Петир! Вот так встреча! – Маллистер, как мог, изобразил радость и в сопровождении своих рыцарей подскакал поближе. Прыщ никогда не отличался быстрым умом, вот и сейчас захлопал маленькими глазками, не зная, что сказать.

– Патрек, это же ты? – Фрей выглядел озадаченным. – Вы, никак в Близнецы?

– Точно, угадал! Мы с лордом Талли хотим навестить вашу берлогу, – весело ответил Патрек.

– Слава Богам! Наконец-то вы приехали. Мы вас давно ждали, – Петир немного расслабился. – Мой лорд-дедушка будет рад.

– Сомневаюсь! Убить их всех! – закричал рыцарь и выхватил меч, подавая пример.

Прыщ как жил дураком, так им и умер, не успев даже обнажить оружие. Его всадники разделили участь своего незадачливого командира. Их просто нашинковали копьями и клинками, как добрая хозяйка шинкует капусту. Лужи на дороге окрасились в красный цвет. Лошади ржали и беспокойно переступали копытами.

– Начало положено, – заметил подъехавший чуть позже Эдмар. – Никто не ушел?

– Нет, эти олухи совсем нюх потеряли. Они вообще с Риверраном не считаются. Думают, им всё, как с гуся вода.

– Уверены в покровительстве Королевской Гавани, – напомнил Пэг. – Вот и спокойны.

– Столица далеко, – протянул Талли и задумчивым взглядом окинул тела. – Нам пригодятся их одежды и знамя. Нарядим второй отряд под Фреев и выпустим чуть позже, чем первый.

Едва забрезжило утро, они начали действовать. Солнце лишь вставало над горизонтом, а к западной башне Близнецов уже двигалось семь телег. Мужичонки в лохмотьях подхлестывали плохеньких лошадок, заодно поглядывая на десяток овец и трёх недовольно мычащих коров. На телегах сидели жены и дочери, а еще около дюжины крестьянок шло рядом. Все они были переодетыми воинами. Эдмар Талли полночи придирчиво отбирал тех, кто мог сойти за баб. Он велел им тщательно побриться, сбрив бороды и усы.

Маскарад выглядел вполне правдоподобно – если не приглядываться и смотреть издалека. Хотя, пяток совсем молоденьких рыцарей с длинными волосами выглядели чуть ли не смазливыми красотками. Этих выдвинули в первые ряды. Весь расчет был на то, что гарнизону нет резонов пристально рассматривать, кто к ним пожалует. Сервы, они и есть сервы, что с них взять.

Патрек лежал под сеном в первой телеге и смотрел в узкую щель из-под рогожки как приближаются мощные стены Близнецов, ощетинившиеся каменными зубцами и злым железом самострелов. Он был в полном доспехе, а рука сжимала рукоять меча.

Телега тряслась и подпрыгивала на кочках. Воняло какой-то дрянью. Кололо щеку – сухой стебелек попал в пока еще открытое забрало. Рыцарь, как не шевелил головой, все никак не мог унять зуд.

Внушительная квадратная башня приближалась. Перед ней находилось несколько деревянных построек. Обычно там проживали мытари и всякий мастеровой люд. Сейчас они лишь начали просыпаться.

Патрек знал, что чуть позже им на помощь выдвинется второй отряд под знаменами Фреев, изображая Петира Прыща и его людей. Свои были близко, но все равно страх никуда не делся.

Отец не раз говорил, что лишь дурак ничего не боится. Умный человек может управлять и сдерживать свой страх. Но он знает, что тот зачастую может быть полезен.

Скрипели телеги. Заблеяла овца. Патрек буквально кожей чувствовал, как напряжение охватывает весь их скомороший отряд.

– А ну, стоять, вашу мать! – их окликнули, когда они приблизились к поднятому мосту. Голос доносился откуда-то сверху, с одной из бойниц. Но приказ выглядел неуместно – они бы так и так сами остановились. Дальше дорога просто заканчивалась. – Кто такие и что сдеся надобно, а?

– Мы сервы, ваша милость, – со смирением ответил Роберт Пэг. Сейчас рыцаря было не узнать – испачканное углем лицо, грязные руки, какое-то рванье вместо одежды и босые ноги. – Бежим от войны. Хотим на тот берег, где поспокойней.

– От какой войны, дурья твоя башка? – озадачились в башне.

– Ну, не знаю, – Патрек видел, как Пэг демонстративно почесал затылок. – Но деньги за проход у нас есть, не сумлевайтесь. Да еще и курей везем, и овечек, и молоко, и мёд в сотах. Как раз на именины сира Римана.

– Да? – в башне проявили некоторое любопытство. – Ладно, стой, где стоишь. И не вздумай в носу ковыряться, – наверху несколько человек заржали. – Пойду, скажу о вас сиру Хостину.

Что-то там происходило, время текло. Маллистер вспотел, проклинал тугодумов Фреев и даже успел помолиться Воину, надеясь на благоприятный исход. Он в себе не сомневался, но вот выдержат ли остальные такое напряжение?

Они вроде и выбрали самых надежных и проверенных, но кто знает, не подведут ли кого нервы? Тем более, каждый миг нахождения в тени ворот добавлял опасности быть опознанными. Выдать опытных воинов за деревенских клуш не самая легкая задача на свете.

Из домика слева от башни вышел какой-то мужик и принялся зевать, глядя на их телеги. На его лице начало проступать озадаченное выражение, но со сна он пока еще ничего не понял. Следом появилась женщина, плеснула прямо на дорогу помои из ведра и что-то сказала визгливым голосом. Замечая, как начали просыпаться простые люди, Маллистеру поплохело окончательно.

– Эй, голытьба, – голос из башни теперь звучал более чисто и наверняка принадлежал рыцарю. В нем отчетливо слышались властные и презрительные нотки. – Сейчас мы опустим мост. Только не вздумайте лезть первыми. Сначала пропустим своих. Вон они показались у дальнего пригорка. А вы – готовьте деньги за проезд и товар.

– Слушаюсь, ваша милость, – Пэг не поленился и поклонился в пояс. Маллистер подумал, что сам так естественно и спокойно вести бы себя не смог. В бою, настоящем бою, он бы никому не уступил. Но в искусстве лицедейства Роберт легко заткнул его за пояс.

Послышался скрип. Тяжелое, облепленное грязью, дубовое полотно моста стало медленно опускаться.

– Отгоняйте телеги в сторону, ротозеи, вы всю дорогу загородили! – напомнил о себе рыцарь из башни.

– Как скажете, млорд! Сейчас! – откликнулся Пэг и сразу же перешел на шепот. – Скоро, скоро… Сразу вперёд… Я подам сигнал… – подъёмный мост бухнул об землю. И тут же раздался громкий крик Роберта – Начали!

Маллистер лежал и чувствовал себя, как натянутая тетива. Все тело мелко дрожало, предвкушая славный бой. И как только раздалась команда, он одним мощным движением скинул рогожку и, перевалившись через борт телеги, устремился вперед, прямо в развернутый зёв ворот.

Решетка все еще поднималась, а он, громыхая сабатонами, уже проскочил ее, вбегая в сумрак прохода. Позади слышался топот товарищей и прочих бойцов. В каждой из телег по рыцарю. Итого – семь человек, закованных в превосходную сталь. Таким числом можно многое сделать, особенно с тем, кто ничего не ожидает. Он слышал, как Пэг торопливо вытаскивает из-под сена мечи и раздает их.

– Над прочими! – Патрек выкрикнул славный девиз своего дома и ударил первого стражника. Тот вроде успел ткнуть в него алебардой, да выпад вышел таким неловким, что избежать его мог бы и сопливый оруженосец.

На стену брызнула кровь. Стражник захрипел и упал, а Маллистер уже заехал латной перчаткой в раззявленный рот второго. Чувствуя, как под железом крошатся чужие зубы, он успел обернуться к своим.

А они уже здесь, рядом, возбужденные и готовые на всё. Юс сжимает в руках булаву, Льюис – копье, прочие вооружены мечами.

– За мной! В башню, к подъемному механизму! – он знал, о чем кричит и быстро пробежал проход, выскакивая во внутренний двор, сворачивая влево и одновременно опуская забрало. В Близнецах он бывал не раз, с отцом и без него, и неплохо тут ориентировался. Естественно в караульные ему никто заходить не позволял, но он прекрасно представлял, где они находятся.

Вот и узкая дверь в башню. Рядом – еще два воина с обнаженным оружием. Один – кривоногий коротышка, второй – повыше и покрепче. Все происходило так быстро, что они замешкались, ожидая приказа, и потеряли драгоценное время.

Патрек не стал с ними возиться. Он отбил выпад коротышки, а удар второго принял на панцирь, понадеявшись на его крепость. И проскочил внутрь башни, зная, что те, кто идут следом, с врагами расправятся.

Первую караулку, в которой нашлось около десятка бойцов, они заняли быстро и без особых сложностей. А вот дальше пришлось сложнее.

В узком коридоре путь им преградил закованный в доспехи рыцарь. Он выглядел мощно и впечатляюще, и ростом не уступал самому Маллистеру. Зазвенела сталь и по первым же ударам и блокам Патрек понял, что нарвался на достойного соперника.

Они рубились и ворочались, словно два майских жука, попавших в кротовую нору. От ударов звенела сталь. Шум в башне нарастал. Где-то наверху вопили и бегали. Тревожно заревел рог. Близнецы просыпались.

– Ублюдки опускают решетку! Поторопись! – надрывался Пэг. С его стороны так же слышался звон железа и проклятия. – Загоняйте под нее телегу!

Помимо воли Маллистер прикинул, что сойтись ему довелось не иначе как с сиром Хостином, самым здоровым из местного выводка. Тем более, стражник его именно так и назвал. Он оказался силен, как бык, но неповоротлив.

Патреку удалось подрезать рыцарю ногу, а добил он его, когда тот, малость не рассчитав, чиркнул мечом по стене и развернулся полубоком. Воспользовавшись тем, что тот сбился с ритма, Патрек ударил рукоятью в шлем, схватил за нагрудник и крякнув, отбросил назад, где того с радостью пригрел булавой по голове Юс.

После рыцаря стояли простые бойцы, многие без доспехов, сжимая мечи и алебарды. Не дав им опомниться, Маллистер прыжком сократил дистанцию и врубился в них, сея панику и ужас.

Он увидел чьи-то ошалевшие глаза и вспорол хозяину глотку. Следующему стрела вонзилась прямо в горло – из телег достали луки и подтянулись лучники.

Разбросав и перерезав нескольких врагов, Маллистер ворвался в следующую караулку. Здесь вновь вышла заминка. Все ругались, матерились, сопели и проклинали предателей. Причем каждая из сторон называла предателями тех, кто сражался против нее.

Им бы пришлось отступить, но тут как раз подоспело подкрепление – тот самый отряд, который выдавал себя за людей Петира Прыща. Вторая караулка пала.

Кажется, его ранили в ногу. В горячке боя рыцарь боли не чувствовал и лихо вбежал по ступенькам, ведущим наверх, туда, где находились блоки, опускающие ворота и решетку. Бросив быстрый взгляд на два огромных барабана с накрученными на них цепями, Патрек с удовлетворением понял, что добрался до места.

– Стоять насмерть! – приказал он своим людям и подскочил к бойнице. На досках пола после каждого шага оставались капли крови, но сейчас ему было на подобное плевать.

К Близнецам буквально летел строй всадников. Их было много, очень много. Играли трубы и на утреннем ветру вились знамена. Более сладкую картину рыцарь не видел давно, с тех самых пор, как они громили войско Давена Шумного. Но тогда Золотой Зуб они не взяли. А вот Близнецы уже никуда не денутся.

– Риверран! – шалея и срывая голос, закричал рыцарь, не в силах, сдерживать восторг.

Откуда-то сверху башни навстречу конникам полетели редкие стрелы. Пять или шесть человек грохнулись на землю. Но эти маленькие потери ничего не значили.

А потом всадники достигли башни. Началась резня.

– Вы нарушили все мыслимые законы, лорд Талли! – старый Уолдер Фрей сидел на узком и неудобном кресле. Его грудь была перемотана повязкой – во время штурма воины ворвались к нему в покои и несильно ударили мечом. Но старик выжил, правда, радости ему это не доставило никакой.

Свыше тридцати Фреев убили и зарезали, причем самых известных – Хостина, который погиб самым первым, туповатого Римана, его сыновей Уолдера Черного и Эдвина по прозвищу Запор, Джареда, Бенфри, Титоса, Эммона, Данвелла, целый десяток других, носящих имя Уолдер и прочих, включая дурачка Эйгона Динь-Дона. Некоторые имена Эдмар упоминал заранее, как самые опасные, с которыми желательно покончить.

В горячке боя никто особо не разбирал, кто лезет под меч. Так пало дюжина или больше оруженосцев и мальчишек. А уж простых воинов полегло свыше двух сотен.

Хотя, несмотря на то, что гарнизон западной башни вырезали подчистую, еще больше Фреев выжило. Теперь они испуганно стояли со связанными руками вдоль одной из стен Великого Чертога – оборванные, многие окровавленные, ошеломленные и испуганные. Большинство девушек и девочек рыдали.

Эдмар Талли, демонстративно властный и суровый, занял верхнее место старика Фрея, откуда вершил свое правосудие. Зал был полон от облаченных в доспехи рыцарей.

Маллистер стоял, опираясь на одну левую ногу. Как оказалось, его все же ранили и теперь он, несмотря на перевязку и лекарство от мейстера, испытывал нешуточную боль.

К сожалению, сходу взяв находящуюся на мосту Водную башню, им не удалось захватить восточную. Там так же наверняка оставались Фреи, да и гарнизон был весьма приличным. Вот только лезть по длинному и узкому мосту на штурм, подвергаясь опасности от луков, арбалетов и самострелов, никто не хотел. Но и оттуда сунулись на выручку, умылись кровью и откатись назад. Воцарилось хрупкое равновесие.

– Лорд Фрей, не надо лицемерить! – Эдмар покачал головой. Патрек мог бы поклясться, что после той резни, что они здесь устроили, его друг и товарищ чувствовал себя не самым лучшим образом. Что-то наподобие вины и сожаления, нет-нет, а проскальзывала в его глазах. А еще там плескался гнев. И смесь получилась странная. – Вы можете достать и мертвого. Не я, а вы тянули время, игнорировали мои приказания, всячески унижали достоинство Риверрана и отказывались присоединиться к войне в то время, как все речные лорды ее поддержали. Мы, как никогда ранее, нуждались в ваших солдатах и могли бы с помощью них действовать куда активней. Вы никудышный вассал, Уолдер, трусливый, осторожный и двуличный. Что, скажете, не вы вели за моей спиной переговоры с Ланнистерами? Не вы замышляли предательство?

Среди собравшихся прошелся гул. Из тех, кто захватил башню, мало кто испытывал симпатию к местному семейству. Их репутация была прекрасно известна, и люди знали, что от них ждать.

– Нет-нет, не так быстро, – захрипел старик, и чуть не упал с неудобного стула. Его поддержали две дочки или внучки, находившиеся по двум сторонам. Он отдышался и негромко добавил. – Король Робб Старк унизил мой дом и изменил клятве. Я лишь защищался.

– Бросьте дурить! – Эдмар пристукнул ладонью по широкому подлокотнику. Стоило признать, он неплохо смотрелся в хозяйском кресле со спинкой в виде двух искусно вырезанных из дерева башен. – За Старка я не в ответе. Свои претензии вы могли решить с ним, а не со мной. Тем более, я неоднократно звал вас на войну и предлагал жениться на одной из девушек, чтобы как мог, смыть обиду, нанесенную родичем. Но вы ведь отказывались. Вернее, тянули время.

– Зато мой дом не замарал руки кровью, – все же отваги старику было не занимать.

– Но не оттого, что вы невинны, – отрезал Талли, предостерегающе прищурившись. – Вам лишь не хватило смелости и толики везения. Все об этом знают.

Несколько человек презрительно засмеялось. Фрея не просто так прозвали «запоздавшим» – он присоединялся к битвам лишь в тот момент, когда не оставалось сомнений, кто победит. И присоединялся к победителям.

– И все же…

– И все же в моих глазах вы бунтовщик и негодяй. И ныне я решаю участь вашего дома и судьбу вашего многочисленного потомства.

На лице старика застыл страх и ненависть. Он зло ощерился, но закашлялся, схватился за грудь и замолчал. Сейчас он уже напоминал не хорька, а старую облезлую крысу, которую загнали в угол и занесли ногу, готовясь раздавить мерзкое отродье.

– Я готов принести все положенные клятвы, готов выделить войско для войны и готов дать заложников. И готов все простить, хотя, видят Семеро, мне не легко забыть такое! – наконец сказал он.

– Какой же ты гнусный интриган, старик! – Эдмар перевел взгляд на Патрека. – Представляешь, нас здесь за дураков держат. Хорёк думает, что умнее всех. Что я все забуду, выпью с ним вина и отправлюсь восвояси.

– На то он и Фрей, – Маллистер пожал плечами.

– Значит так, слушай мою волю! Ты уже не жилец, мы казним тебя в любом случае. Я могу лишь дать выбор – петля или плаха. Хватит нам твоих интриг и подлостей. Мир без тебя станет чище!

– Кто ты такой, дерзкий щенок, что решаешь за Богов, кто достоин жить, а кто нет? – Фрей постарался выпрямиться, несмотря на боль. – Ты пятый лорд Риверрана на моей памяти. Я видел вас всех. Никчемных и самовлюбленных Талли! Думаешь, не найдется на вас управа?

– Я – законный сюзерен Близнецов и всего Трезубца! Тот, кто прервёт твою жизнь. Пятый и последний Талли, которого ты увидишь в своей жизни. Шестого не жди! Но у тебя есть возможность. Конечно, если ты хочешь, чтобы Близнецами правил кто-то из твоих детей или внуков. И если ты мечтаешь, чтобы никто больше не погиб.

– Да ты! Да я! – начал было Уолдер, но быстро захлопнул беззубый рот. В Великом Чертоге установилась невероятная тишина. Залети сюда муха – и ее бы услышали. Сотни внимательных взглядов смотрели на Талли и Фрея. На лицах многочисленного семейства вспыхнула надежда. Старик замолчал, осматривая зал. Бешенство в его глазах начало медленно гаснуть, уступая место какой-то обреченности. – Каковы условия? – наконец спросил он.

– Ты приказываешь гарнизону восточной башни сложить оружие. Мы ее занимаем, после чего я казню тебя и ставлю здесь одного из Фреев. И он, и все остальные принесут клятву верности перед ликами Семерых. Твои потомки дадут мне заложников, и мы отправимся на войну. Может, я отдам в жены своим рыцарям кого-то из твоих внучек. И конечно, Близнецы отдадут спорные земли Сигарду – все то, что вы веками не могли поделить. Вот тебе мое слово.

Живые Фреи вздохнули с немалым облегчением и с обеспокоенностью все, как один, уставились на своего прародителя. Сейчас от его слова зависело очень многое.

Поначалу Патрек думал, что Эдмар сильно глупит, позволяя Фреям и дальше править Близнецами. Потом понял – нет, тот все делает правильно. В ином случае надо пускать под нож всех недовольных. А не все они здесь, часть раскидана по Вестеросу. И все будут сеять смуту и плести заговоры. Конечно, они и так будут, но это уже головная боль нового лорда Переправы.

Да и восточную башню надо как-то брать, а дело не кажется быстрым. Они не имели ни права, ни возможности здесь задерживаться.

– Вы просите чрезмерно много! – Уолдер все еще пытался торговаться.

– Горе побежденным! – только и сказал Талли.

Старик долго молчал. И весь Чертог, следом за ним, так же сохранял молчание.

– А что с Лотаром и Риверсом? – спросил Фрей.

– Можешь про них забыть, – Патрек моргнул. Сейчас Эдмар говорил загадками. Что значат его слова? Что Фреев в Риверране казнят? Или что они проведут остаток жизни в темнице?

Полная женщина, возможно, жена Хромого, застонала в голос. Четыре девочки вокруг неё зарыдали навзрыд.

– Ты не имеешь права так поступать!

– Нет, имею. Смерти ты не избежишь никак. Но дом свой спасти можешь.

– Я согласен, – наконец смирился Уолдер. Решение забрало последние его силы. Он уронил голову на грудь и едва не упал со стула.

На следующий день, после того, как сдался гарнизон восточной башни, состоялась казнь старика Уолдера. Он выбрал плаху, хоть и так еле жил. Еще день-два, много неделя, он бы и сам умер.

Во дворе собралась огромная толпа. Раймунд-Рифмач стоял позади и негромко перебирал струны.

И старый лорд сказал с тоской.

Твоих я предков видел строй.

Ты пятый в нём, ты не герой.

Мальчишка летний, за рекой!

Пусть волос мой и не седой.

Сказал властитель молодой.

Но жизнь твою своей рукой.

Погасит пятый Талли, не шестой!

Теперь стало ясно, зачем Талли притащил его сюда. Эдмар давно, еще с похода на Запад мечтал, чтобы о Трезубце и Риверране сложили песню, схожую с «Рейнами из Кастамере». Вот певец и старается, подбирая рифмы.

Когда голова со стуком упала на помост и скатилась на землю, а толпа в едином порыве подалась вперёд, Маллистер посмотрел по сторонам, наблюдая за лицами Фреев. Никто из мужчин или мальчишек горя не показывал. А вот несколько девушек плакали, прижимая к лицам полотняные платочки с вышитыми синими башнями.

Его самого, да и всех тех, кто прибыл с Эдмаром, казнь не заставила пожалеть старого Фрея. За многие годы тот всех против себя настроил. Его трусость и хитрость, едкая желчь, мнительность и нежелание подчиняться стали притчей во языцех. Маллистер сомневался, что во всем Вестеросе возможно отыскать еще одну, настолько же поганую, душонку.

Сразу же, у замковой септы, Эдмар Талли громогласно заявил:

– Отныне лордом Близнецов становится сир Первин Фрей. Здесь и сейчас он принесет мне клятвы верности, как новый лорд Переправы.

Толпа заволновалась. Многим подобное назначение не понравилось. Насколько Патрек помнил, Первин считался то ли пятнадцатым, то ли шестнадцатым сыном казненного Уолдера. Естественно, те из его старших братьев и дядей, что выжили, решению не обрадовались.

– Так нельзя, так несправедливо, – послышались отдельные возмущенные возгласы. Хозяин Риверрана обернулся, и крикуны разом замолчали.

Патрек не знал, почему Эдмар остановился именно на Первине. Накануне вечером он по одному запускал Фреев к себе и с каждым беседовал. Наверняка, выбирал самого преданного, и слушал, что тот может предложить и как себя поведёт. Хотя, Первин и его родной брат Оливар хорошо показали себя в армии Робба Старка. Может поэтому он на нем и остановился?

То, что он отдал власть не самому старшему из оставшихся в живых, вопросов не вызывало. Теперь в Близнецах долго будет не до единства. Первину еще надо усидеть на кресле со спинкой в виде двух башен. А значит, он будет всеми силами искать поддержку в Риверране.

Вечером в малой горнице состоялся пир. Хотя, скорее ужин, учитывая, что на нём присутствовало чуть более десяти человек.

Сам Маллистер, Пэг, Юг и Льюис ели беззаботно, всё, что подносили слуги. А вот Эдмар только то, что предварительно испробовал Первин Фрей. Берик Кокс собственноручно наполнял его кубок.

Вместе с ним и его женой хозяин Риверрана допустил за стол брата Оливара и сестру Рослин. У них имелись и другие родные братья. Но Бенфри погиб при штурме, а Вилламен служил мейстером в каком-то замке. Еще здесь находился Уэйлен Фрей. Эдмар пригласил его сюда по одной единственной причине – тот был женат на Сильве Пэг, сестре Роберта. Сама женщина, успевшая стать матерью двоих детей, находилась рядом с мужем.

Кажется они, хоть и находились выше Первина в очереди наследования Близнецов, приняли его возвышение. А может, Талли и им что-то подкинул.

– Пью за нового лорда Переправы! – поднял кубок Эдмар. Под его взглядом Первин молча встал и кисло улыбнулся. Ну, оно и понятно. После того, что здесь устроили, ему не до веселья. – Да будет он властвовать над своими землями долго и верно, во славу всего Трезубца! – со значением закончил Талли и посмотрел на Фрея – мол, понял намек или нет.

– Я рад оказанной чести! – тот, конечно, понял.

– За нового лорда Переправы! – подал голос Пэг.

– За нового лорда Переправы! – повторили Уэйлен и его супруга.

Эдмар не собирался верить одним лишь словам, пусть даже и клятвам. Еще днем он отправил в Риверран, Сигард, Древорон и Каменную Ограду двадцать мальчиков и девочек из числа многочисленного семейства Фреев. По пять на каждое из мест. А в свой собственный замок, кроме прочих, отослал малолетнего сына Первина. Так что верность того будет подкреплена наследником, а это уже куда более весомые гарантии.

К тому же Фреи получили приказ отправить две тысячи воинов на Рубиновый брод, на помощь лорду Блэквуду.

– Что задумался, Патрек? – Маллистер с удовольствием ел и пил, находясь справа от Эдмара, когда тот к нему обратился. Друг выпил, но не сказать, чтобы сильно.

– Да так, о всяких мелочах, – он осторожно, помогая рукой, переставил раненую ногу. Кажется, она выбьет его из строя на пару недель, не меньше.

– Как тебе Рослин? – Эдмар хитро улыбнулся, дыхнув вином и корицей.

– Очень милая! – совершенно честно ответил рыцарь и перевел взгляд на девушку. Она сидела между братьями и почти не ела. Светлая кожа, густые каштановые волосы, водопадом ниспадающие до тонкой талии и хорошенькое личико привлекали к себе внимание. А огромные и карие, как у олененка, глаза, смотрели так нежно и грустно, что девушку нельзя было не пожалеть.

– Смотри, что я придумал, – Эдмар наклонился к его уху и заговорил совсем тихо. – Может ты не прочь взять ее в жены? Она славная, да и родной брат теперь лорд Близнецов. Неплохая партия, согласись.

– Я-то не прочь, – улыбнулся Маллистер. – Но что скажет мой батюшка? – несмотря на то, что он и сам уже давно не мальчик, Патрек отца уважал и малость побаивался.

– Помнишь, я упомянул, что отрежу от Близнецов часть их лена? Так вот, Первин прижат к стенке и готов уступить Сигарду своего вассала Нейланда и принадлежащую ему Ведьмину Топь. Кроме того, к вам отойдут Болотище, Бобровая запруда, Плавуны и еще несколько поселений. Считай, огромный кусок на западной границе Фреев. И мы закрепим передачу, как приданое за Рослин. Тогда эти земли станут вашими по праву! Никто не сможет на них претендовать.

– Звучит чертовски заманчиво, – признался Патрек. Он-то всегда знал, что Эдмар славный друг, да и лорд добрый. – Куш весомый, но мне все равно стоит уведомить отца. Сам понимаешь, он может заартачиться!

– Уведомляй, уведомляй! – засмеялся Эдмар и повернулся к остальным – Лорды, сиры и леди, предлагаю выпить за прекрасную, хоть немного и грустную деву Рослин! Она истинное украшение нашего пира.

– Благодарю вас, лорд Талли! – ответила девушка приятным голосом и опустила ресницы. Маллистер чем больше смотрел на неё, тем сильнее она ему начинала нравиться. Почему-то он был уверен, что отец женитьбу одобрит. Мимо таких земель он не сможет пройти – Маллистеры уже давно о них мечтали.

Да и Эдмара понять несложно. Таким образом он пытается как можно сильнее привязать Первина и Близнецы к остальным речным домам. Гарантировать их лояльность.

Свечи тихо потрескивали и оплывали. Слуги меняли одно блюдо за другим. После жареных колбасок на стол поставили пирог с ежевичной начинкой. Выпив, все заметно расслабились. С лица Первина сошло унылое выражение. Сейчас он едва ли не с симпатией смотрел на своего благодетеля. А Талли смеялся – много и заразительно.

– Лорд Эдмар, тут, в Близнецах есть одна славная девушка, Ами Открой Ворота. То, что случилось с ее семьей, едва не доконало красавицу. Вы же не против, если я утешу бедняжку? – хмельной Роберт Пэг сидел по другую руку Эдмара и сейчас вроде как спрашивал разрешения.

– Ха! Люди говорят, что Ами поднимает свою подъемную решетку перед каждым проезжающим мимо рыцарем. Так что смотри, не подхвати какую заразу, утешитель, – заржал Талли.

Постучавшись, в горницу зашел мейстер Бренетт – толстый, лысый, и не очень опрятный, судя по вороньему пуху и помету на рукавах. Он кашлянул, привлекая внимание. Патрек понял, что пришли неожиданные вести. И судя по лицу вошедшего, не особо приятные.

– Милорд Талли, разрешите, я передам письмо своему господину. Оно от лорда Русе Болтона, но касается всех нас.

– Давай, только быстро, и не тяни, – приказал хозяин Риверрана.

Первин развернул узкую полоску пергамента, прочел письмо и побледнел.

– Беда, лорд Талли, – он поднял глаза. – Русе Болтон пишет, что Робб Старк и многие другие северяне погибли. А он теперь Хранитель Севера, присягнувший Королевской Гавани.

В горнице повисло неверующее молчание. А потом Эдмар схватил за горлышко серебряный кувшин и со всей силы бросил в стену. Кувшин с лязгом ударился, сплющился и, забрызгав нескольких человек вином, откатился под стол. Рослин испуганно вскрикнула, а леди Сильва взяла ее за руку.

– Ну почему? – закричал Эдмар. – Почему этот дурак дал себя убить?

Глава 12. Миттельшпиль

– А вот и Рунный Камень, – удовлетворенно заметил мужчина со светлой кожей, практически белыми «льняными» волосами и голубыми глазами. Обветренное лицо казалось вырезанным из твердого дерева и внушало чувство надежности, как рулевое весло верного корабля. Его звали Хоран Сатманте, и он был уважаемым капитаном «Плясуньи Шайялы» – торговой лиссенийской галеи, входящей в состав флота Салладора Саана, который в настоящий момент помогал королю Станнису Баратеону. – Мы добрались, милорд!

– Слава Богам! – по давней привычке откликнулся Давос Сиворт – худощавый человек с карими глазами и совершенно обычными чертами, одетый в простые добротные одежды. На левой руке у него отсутствовали пальцы по первую фалангу. Таковой оказалась плата за преступное прошлое.

Король Станнис принял веру в Рглора. И не всем подобное пришлось по сердцу. Хотя, Хоран относился к самому Давосу с подчеркнутым уважением. Именно «Плясунья» подобрала его с Копий Водяного Короля после битвы на Черноводной. Капитан подарил ему кинжал, одел и обул, и усадил за свой стол, и вообще привечал. Но все же не стоит лишний раз показывать, что десница, в отличие от своего короля, продолжает верить в старых Богов.

Серая громада Рунного Камня медленно приближалась. Волны неспешно подкидывали галею вверх и плавно опускали, как любящая мать качает своего ребенка. С палубы казалось, что колышется берег, а не корабль.

Послышался свисток боцмана, приказывающий матросам убрать парус.

Давос Сиворт прекрасно знал Рунный Камень. В бытность контрабандиста он не раз и не два заходил в местную гавань, пусть и маленькую, но зато дающую надежную защиту от штормов и бурь. Под стенами замка расположился Галичный городок – небольшой, но имевший несколько причалов, постоялых домов, торговых лавок и всего прочего, что есть в прибрежных поселениях.

Торговать именно здесь было не особенно выгодно, да и не так уж безопасно. В маленьком порту каждое судно на виду. То ли дело, столица, Чаячий город или тот же Пентос – во всех этих гаванях можно без труда затеряться.

– Швартуемся, парни, – крикнул капитан, когда «Плясунья» еле слышно стукнулась бортом о широкий причал. – Убрать весла, найтуем концы.

– Не знаю, как долго я пробуду в замке. Может день, а может и больше, – еще раз напомнил Давос капитану.

– Буду ждать вас, сколько потребуется, – заверил тот.

– Хорошо, если задержусь, то пошлю весточку, – Давос спустился по перекинутым с борта сходням и отправился в сторону замка. За его спиной важно вышагивали два воина, которых дал ему король Станнис. Они должны были подчеркнуть его статус – ведь он уже не контрабандист, и не сир, а лорд Дождливого леса и десница законного короля всего Вестероса.

Давос к таким вещам не привык. Ни к подобного рода охране, ни к своему высокому положению. Да и не привыкнет уже никогда, скорее всего. За долгие годы он научился вести себя иначе – тихо, не привлекая лишнего внимания. Он родился в Блошином конце Королевской Гавани, а там незаметность и осторожность служили гарантом выживаемости. Эти качества оставляли его суть, и не так-то легко менять самого себя.

«Уж лучше бы вместе со мной был Станнис», – подумал Луковый рыцарь, поднимаясь по петляющей дороге. Галичный город остался снизу, а замок приближался. После битвы на Черноводной, когда Семеро забрали четырех старших сыновей, он частенько возвращался мыслями к оставшимся трем. А Станнис, понятно в честь кого названный, родился шестым. Он и совсем маленький Стеффон остались с матерью, толстухой Марией. Старший из оставшихся в живых – Деван, служил оруженосцем у короля Баратеона.

Давос скучал по ним и все чаще раздумывал, что мог бы взять на борт одного из сыновей – плаванье не выглядело опасным. А уж от штормов и бурь он научился уходить едва ли не лучше всех остальных в Узком море.

Еще подходя к замку, Давос заметил, что здесь необычно людно. Насколько он помнил, ранее в Рунном Камне было куда тише.

Загадка разрешилась быстро. На лугу под стенами замка, с южной стороны, разместилась трибуна с многочисленными лордами. Давос уже неплохо ориентировался в гербах. Во всяком случае, в тех, что принадлежали самым влиятельным и древним семьям. Он сразу узнал гордого сокола Арренов, оранжевый щит с галькой и рунами Ройсов, колокольчики Белморов и тележное колесо Уэйнвудов.

Остальные гербы вызывали сомнения. Но их хватало, чтобы понять, что под стенами Рунного Камня собралось множество самых знатных домов Долины.

Пахло морем, свежей травой и конским потом. На прохладном ветру реяли вымпелы. Ржали боевые кони. Рыцари, похожие на важных молодых петушков, старались показать себя во всей красе. Юные девушки и их почтенные мамаши махали платочками, смеялись и любезничали. Красавицы строили глазки. Бегали оруженосцы и слуги.

Многочисленные зрители из простолюдинов свистели и кричали, выражая восторг. Что ж, теперь ясно, что он прямиком попал на ристалище. Вот только интересно, какой повод?

Давос остановился на краю турнирного поля, под кроной невысокой, причудливо изогнутой сосны. Под улюлюканье толпы два конных рыцаря с грохотом столкнулись. Взаимный удар оказался такой силы, что копья преломились с сухим щелчком, как щепки. Но никто из чемпионов из седла не вылетел.

«Сюда бы Алларада» – невольно подумал Давос, вспоминая одного из погибших сыновей. Парень отличался отвагой и не боялся ничего на свете. А еще мечтал стать рыцарем – настоящим, как в песнях.

Его заметили. Вернее не самого Давоса, ничем не примечательного человека в скромных потертых одеждах, а двух высоких гвардейцев в черных и золотых цветах дома Баратеонов. Со стороны главной трибуны к Давену подошел пожилой и спокойный, без лишней суеты, человек. Цепи из разноцветных металлов на его шеи не оставляли сомнения, кто он такой.

– Здравствуйте, сир… – учтиво произнес мужчина и замешкался, не зная, как назвать гостя.

– Я Давос Сиворт, десница короля Станниса, – сам себя представил бывший контрабандист. Лордом он называться не любил.

– Прошу прощение, милорд, – мужчина несколько смешался. Давос прекрасно понимал, в чем здесь дело. Не часто десницы выглядят настолько просто. Да и его манеры нисколько не напоминали того, кто мог бы занимать столь весомую должность. – Позвольте представиться, я – Хелливег, мейстер Рунного Камня. Добро пожаловать на трибуну. Лорд Ройс будет рад оказать вам гостеприимство.

– Спасибо, мейстер, и я рад знакомству, – учтиво ответил Давос. Следом за сопровождающим он принялся пробираться сквозь толпу не участвующих в схватках рыцарей. На него и гвардейцев Станниса посматривали. Здесь и там раздавались шепотки и предположения, что им тут понадобилось. Он ощутил мимолетный укол неуверенности. «Ты больше не контрабандист. Ты сполна заплатил за прошлое и искупил его, ты старый морской волк», – напомнил себе Давос.

– Сир Давос, вот так встреча! – лорд Рунного Камня, Большой Бронзовый Джон, облаченный в богатые одежды, не поленился и поднялся ему навстречу. Вот он-то действительно выглядел впечатляюще. Очень высокий, седой, покрытый морщинами, с серыми глазами и необыкновенно кустистыми бровями, мужчина держался важно и с тем достоинством, которое присутствует в человеке с самого рождения. Несмотря на возраст, его мощным рукам и широченным плечам мог позавидовать и иной рыцарь на ристалище.

– И я рад видеть вас, милорд, – Давос наклонил голову. Рядом с Бронзовым Джоном сидело множество людей. Прямо перед ними и чуть ниже, рыцари продолжали сходиться в схватке, но большинство лордов отвлеклись, оценивая гостя.

Десятки внимательных взглядов буквально раздели Сиворта, всесторонне рассмотрели и взвесили. Они резали, не хуже, чем острые ножи у справной кухарки.

Учтивый лорд Ройс представил своих товарищей – пузатого Белмора, сухенькую старушку Анью Уэйнвуд, пышноусого Гилвуда Хантера, коротышку с кротким взглядом и ухоженной бородкой по имени Хортон Редфорт и чисто выбритого Саймонда Темплтона. А после них – изящную и утонченную Сансу Старк из Винтерфелла.

– Здесь все лорды Хартии, – пояснил Бронзовый Джон, когда все вновь расселись. Давос устроился на специально поставленном стуле, рядом с хозяином. – Все шесть, сир. Мы представляем самые сильные и благородные дома Долины. А Санса Старк гостья Рунного Камня. Вам же известно сложившееся положение дел?

– В общих чертах, – ответил Сиворт, в то время, как герольды объявили двух следующих рыцарей – сира Лина Корбрея и сира Мортона Уэйнвуда.

– Вижу, вы заприметили мальчика, – Бронзовый Джон перехватил взгляд Давоса. – Это юный лорд Роберт Аррен, будущий владыка Долины. А рядом с ним – моя внучка Дорри. Роберт, как и Санса – гости, и находятся под покровительством моего дома. Я познакомлю вас с мальчиком позже, коль будет такая необходимость, – Ройс едва заметно улыбнулся и Давос понял, что тот, несмотря на вроде бы незамысловатый внешний вид воина и силача, не так прост. – Роберт наш законный господин, но он еще юн и часто пугается незнакомых людей.

Маленький Роберт Аррен выглядел болезненно и жалко. Несмотря на богатые одежды, он беспокойно сжимался, вздрагивал от громких звуков и вид имел такой, что был готов вот-вот расплакаться.

По правую руку от него сидела Дорри, и беззаботно вертела головой с двумя тоненькими косичками, хлопая в ладошки и радостно смеясь. Кажется, турнир приводил ее в восторг.

Санса Старк смотрелась настоящей леди. Компанию ей составляли миловидная Изилла и утонченная Амалла – дочери Бронзового Джона. Три девушки привлекали внимания. Каждая из них была красива, но на свой лад. Не удивительно, что вокруг них так и вились молодые рыцари и оруженосцы. А победители схваток подъезжали и дарили им цветы.

За спиной северянки возвышалась Бриена Тарт – суровая и мощная, закованная в железо, женщина. Давос удивился, увидев ее здесь. Как она попала в Долину и что тут делает?

– Признаюсь, мне интересно, по какому поводу вы проводите турнир, – заметил Сиворт, принимая от слуги кубок с подогретым вином и делая глоток.

– Ну как же! – добродушно рассмеялся лорд Ройс. – Ныне мы празднуем помолвку лорда Аррена и моей внучки Дорри, дочери Андара.

– Прекрасный повод. Поздравляю вас! – только и нашелся, что сказать Давос. Да уж, хозяин Рунного Камня не сидит, сложа руки. Ловко же он укрепил свое положение. Маленький Роберт остался без родителей и ничего не мог решать. Вот теперь его привязали к Ройсам, надежно и очень быстро.

– Так вы прибыли от короля Станниса? – негромко поинтересовалась старушка Уэйнвуд.

– Да, миледи. От него.

– Ну-ну, – только и сказала худенькая женщина, но тему продолжать не стала.

– Приятно, что о нас вспомнили, – буркнул Белмор. Вообще, было видно, что собравшиеся лорды Долины заинтересовались. Они понимали, что он прибыл не просто так, а привез какие-то предложения. Но здесь, в таком людном месте, говорить о подобном не следовало.

– Поговорим позже, сир, – Бронзовый Джон угадал его мысли. – Угощайтесь и давайте посмотрим, кто же в итоге победит.

В финале сошлись сир Андар Ройс, старший сын Бронзового Джона и сир Лин Корбрей – худой, с жестоким выражением на лице и недобрым взглядом. Он-то и победил, а потом подъехал прямо к ним, держа шлем на изгибе левой руки и управляя конем одними ногами. В правой руке он сжимал турнирное копье, а на его конце – букет цветов.

– Объявляю вас королевой турнира, – сказал рыцарь, даря букет Сансе Старк.

– Благодарю вас, сир! – девушка покраснела от удовольствия. Изилла и Амалла промолчали, скрывая сожаления, что выбрали не одну из них.

Бронзовый Джон Ройс и еще несколько человек принялись награждать победителей.

Давос смотрел по сторонам, наблюдал за рыцарями и леди, пытаясь всеми силами понять, кто кого здесь поддерживает. Вопросов появлялось все больше и больше, и он не был уверен, что местные лорды захотят ответить на них.

Чуть раньше, Сиворт ее не застал, произошла схватка оруженосцев, на которой победил Гарри Наследник, воспитанник леди Уэйнвуд. Его посвятили в рыцари. Вот и еще одна неизвестная величина. Парня не просто так прозвали Наследником.

Лорды демонстрировали единство, но он не верил, что в Долине все так гладко. Здесь у каждого дома свои интересы и не все здесь друзья. Пока они вроде признают Ройсов, но долго ли Бронзовый Джон сможет удерживать всю эту свору в руках?

«Долина Арренов должна присягнуть мне, их законному королю, – так наставлял его Станнис Баратеон перед отплытием с Драконьего Камня. – Ты не должен их упрашивать и лебезить, Луковый рыцарь. Они обязаны понять, что король не просит, а берет своё. Но моему королевству требуется Хранитель Востока. Если лорд Ройс сможет держать Долину в кулаке, я назову его Хранителем Востока. Передай ему эти слова».

Возвращаясь в замок, Давос знал, что впереди его ждет трудный разговор. Долина и Ройсы вроде как не особо симпатизировали Ланнистерам и Тиреллам. Захотят ли они пойти против них и поддержать Баратеона?

– Значит, король Станнис готов назвать меня Хранителем Востока? – заинтересовался Бронзовый Джон. Разговор происходил в малой горнице, и никто посторонний им не мешал. – А на какой срок? До совершеннолетия Роберта?

– На тот срок, который позволит ваше здоровье и возраст, – Давос честно пересказывал слова Станниса. – Король сомневается, что даже став совершеннолетним, Роберт сможет управлять Долиной. Здесь нужна сильная и опытная рука. Нужен не мальчишка, а лорд, слово которого будет звучать весомо, как приказ. И этот приказ остальные лорды Долины исполнят. Обязанности Хранителя Востока столько же почетны, сколь и многотрудны.

– Щедрое предложение, – Ройс потер подбородок. – Насколько сильно король Станнис собирается вмешиваться в дела Долины? И что ему нужно?

– Ему нужна армия в войне против узурпаторов Железного трона – Серсеи, ее сына Томмена и всех тех, кто их поддерживает. Если в Долине будет царить мир, то он не видит смысла указывать, что и как вам делать, лорд Ройс.

– А что с культом Рглора?

– Никто не будет вмешиваться в вашу веру, – Давос предпочел бы и вовсе избежать подобной темы. Некогда Долина являлась центром андальского вторжения. Культ Семерых, что принесли в Вестерос андалы, был здесь невероятно силен и уважаем. Именно в Долине многие септоны достигали внушительной власти, отодвигая на второй план мейстеров и становясь тайными и явными советниками лордов.

Станнис обещал, что не намерен влезать в религиозные дела, но Давос сомневался, что так все и будет. Нет, его король из тех, кто всегда держит слово. Ему верить можно. Но рыжая сука Меллисандра… Именно она обратила весь двор Станниса в новую веру. Неужто она оставит Долину в покое?

– Мне нужны более весомые гарантии, – припечатал Ройс. – Моим друзьям и соратникам не понравится, если я позволю строить в Долине храмы Рглора или допущу сюда его жрецов.

Некоторое время Сиворту пришлось отвечать на вопросы хозяина, пытаясь доказать, что на Семерых никто не покусится. Еще перед отплытием он говорил своему королю, что именно так все и будет, что именно из-за новой веры лорды могут не пойти за ним.

«Я законный король, – ответил ему Станнис. – Идти за мной – их долг и обязанность».

– Могу я поинтересоваться, что вы намерены делать с лордом Бейлишем? Где он, кстати? – наконец спросил Давос, переводя разговор на новую тему. Вернее, ему позволили это сделать.

– Мизинец находится в темнице моего замка, – гулко хохотнул Ройс. – Его судьба решается. Королева Серсея требует, чтобы я отправил его ей. Но леди Санса все же призналась, что это он, а не певец Мариллион сбросил леди Лизу в Лунную Дверь. Так что, вероятно, мы его казним. Здесь у него друзей нет.

– А что с леди Сансой?

– Здесь все непросто. – Ройс нахмурил брови, став похожим на старого и недовольного филина. – Как вам известно, дела Старков на Севере плохи. Король Робб погиб, Винтерфелл в развалинах.

– Но леди Кейтилин выжила, – Давос сказал то, что знал.

– Верно, сир. Леди Кейтилин, ее дочери Арье и сыну Рикону удалось бежать. А еще с ними находится жена Робба Старка. Ныне они в Белой Гавани, под защитой дома Мандерли. Лорд Русе Болтон новый Хранитель Севера. Он поддерживает Железный трон, а Железный трон поддерживает его. Судя по всему, Дредфорт не собирается делиться властью. Его войска осадили Белую Гавань и требуют головы Старков.

– У Старков на Севере осталось много друзей.

– А врагов еще больше, да еще и одичалые, прорвавшиеся за Стену! У Мандерли флот, и некоторое время они смогут оборонять свой замок. Но на долго ли их хватит? Леди Кейтилин прислала письмо и просит, чтобы я позаботился о Сансе. Так я и поступлю. Но меня интересует другой вопрос – неужели король Станнис не отправил ей предложения объединиться?

– Предлагал. Но она пока не соглашается, – Давос знал, что он плохой переговорщик. Слишком уж он любит правду. Но и лгать в таком важном деле не мог. – Она раздумывает, наверняка считая, что сможет удержать Север и провозгласить Рикона королем.

– Получается, леди Джейн не беременна?

– Получается, что так. Выходит, у Робба Старка сын не родится.

– Вот и я о том же, сир, – кивнул хозяин замка. Он не поленился и вновь наполнил их кубки. – Вы внушаете мне доверие, и я буду с вами откровенен, – мужчина поднялся и прошелся по горнице к окну и обратно. – Мое положение не настолько незыблемо, как может показаться. Остальные лорды Хартии не всем довольны. Они будут пробовать меня на прочность. Мне нужны сильные союзники за пределами Долины. Такие, на авторитет которых я могу опереться.

– Король Станнис самый сильный из всех возможных друзей, – с жаром воскликнул Давос.

– Может и так. Но ныне, уж позвольте мне говорить правду, его положение не выглядит крепким. До меня доходят слухи, что он вот-вот потеряет Штормовой Предел. Не случайно же он находится на Драконьем Камне, в более безопасном месте.

– Мы держим Предел. А у лорда Мейса появились трудности – железнорожденные грабят его земли на побережье и в устье Мандера.

– Все так. Но мне все равно нужны и другие союзники. Жаль, что леди Кейтилин проявляет такую принципиальность. Согласись она признать Станниса своим королем и многое могло бы измениться.

– Тут я не властен, – Давос развел руками.

– Скажите, что вы думаете насчет лорда Риверрана? – неожиданно поинтересовался Ройс.

Давос вздрогнул. Дело в том, что после Рунного Камня Станнис поручил ему отправиться на Трезубец. «Лорд Талли сейчас в таком положении, что с радостью пойдет под мою руку, – уверенно заявил король. – Он потерял последнего союзника на Севере и остался совсем один».

«Я видела Эдмара Талли в огне. Он важен. Стал важен, – добавила Красная жрица. – Он нужен нам».

Бывший контрабандист никогда не скрывал своего отношения к женщине. Но даже он признавал, что она обладает какой-то неведомой властью и способна иной раз заглядывать в будущее. Она обещала Станнису, что три лже-короля падут. Они и пали, друг за другом. Джоффри, Бейлон, Робб. Так что к ее словам стоило прислушаться.

– Думаю, он захочет встать с нами в один ряд. Покинув вас, я отправлюсь в Риверран, – Давос получил от своего короля задание собрать под его знамена как больше разных лордов. И если станет известно, что не им одним делается подобное предложение, если они будут знать, что у них может сложиться по-настоящему сильный союз, они, возможно, станут более сговорчивыми. К сильному всегда присоединяются с охотой. Так что Луковый рыцарь не видел смысла темнить.

– Отрадно подобное слышать, – Бронзовый Джон обрадовался. – Что же вы предложите лорду Талли?

– Союз с королем Станнисом и прощение прошлых грехов. Речные земли не в таком положении, чтобы торговаться. Они с радостью ухватятся за возможность спастись. Ведь лорд Тарли продолжает осаждать Харренхолл, а на помощь ему выступило войско Цареубийцы.

– Казалось бы, вы правы, – задумчиво протянул Ройс. – Полгода назад я и сам думал схожим образом. Но вот в чем соль – война меняет нас. Одних ломает, а других делает сильнее. Вот и лорд Талли оказался из последних. Он не собирается отсиживаться за стенами Риверрана. Он кусается, и кусается больно, смею вас заверить. Ланнистерам и Тиреллам не так уж легко в его владениях. Тем более, он разобрался со своими мятежными вассалами и ныне стал сильнее. Вам известен сей факт?

– Да, – Давос сделал глоток. – Хочу признаться, что короля Станниса впечатлило то, как он взял Близнецы. А моего короля не так уж часто что-то впечатляет. Правда, он считает, что Эдмар Талли проявил излишнее милосердие.

– Король Роберт так же прощал раскаявшихся врагов и тем сыскал немалую любовь. Но да Семеро ему будут судьями… Железный трон разослал воронов. В столице считают, что именно Эдмар Талли отравил лорда Тайвина. Что вы на это скажете?

– Станнис Баратеон уверен, что все это полнейшая чушь. Серсея просто озвучила те мысли, которые ей удобны. Не так-то легко было отравить такого человека, как Ланнистер. Тут чувствуется чья-то более опытная и коварная рука.

– Я понял вас. Может, вы и правы. Главное, мы понимаем друг друга, – Ройс прищурился. – И все же лорд Талли показал всем, из какого теста слеплен. Может и не он руками Карила Венса убрал из игры Тайвина Ланнистера. Кто знает? Но сей факт пошел Трезубцу на пользу. И с Близнецами он разобрался. Фреи выжили и сохранили свою власть чудом. И хотя моя тетушка Перра приходилось старому лорду первой женой, я не держу зла на Эдмара. И вот что хочу вам сказать – он нам нужен.

– В смысле?

– В том смысле, что я встану под знамена короля Станниса только вместе с лордом Эдмаром и леди Кейтилин. Лишь с их поддержкой я удержу власть в Долине.

В горнице повисло молчание. Давос обдумывал все то, что услышал. Хозяин замка немало ему открыл, показав, какие планы строит и на кого хотел бы опереться.

– Отправляйтесь в Риверран и передайте лорду Талли мои слова, – лорд Ройс сел и властно пристукнул ладонью по подлокотнику кресла. – Нам не с руки просто так, без надежды на успех, присоединяться к войне короля Станниса. Проще отдать Мизинца в столицу и присягнуть юному Томмену. Мне желательно, чтобы леди Кейтилин Старк признала Станниса своим королем. Пусть ее дом и ослаблен, пусть она сама в Белой Гавани, но позиция Старков значит немало. И конечно, нам нужен Риверран и лорд Талли. Если они будут с нами, то и Долина поддержит последнего Баратеона.

– Я так и сделаю, лорд Ройс, – согласился Давос. – Приложу все силы, ибо подобное в интересах моего короля. Но вот что я вам хочу напомнить. Сир Лорас Тирелл, рыцарь Цветов, зарубил вашего второго сына Робара. Неужели вы не хотите отомстить?

Покидая горницу, Давос с невольной гордостью подумал, что его последние слова достигли цели. Они зацепили Бронзового Джона, ударив по больному. Все же, он оказался не самым плохим переговорщиком на свете.

В Крабьем заливе волны казались куда тише, чем в открытом море. Но «Плясунья Шайала» держалась ближе к северному, принадлежащему Долине, берегу, а течения здесь всегда отличались непредсказуемостью и коварством.

«Плясунья» считалась торговой галей и даже сейчас, несмотря на войну, заходила в бухты и порты, принадлежащие Ланнистерам. И все же капитан Хоран Сатмантес предпочитал не рисковать.

– Пройдем ближе к берегу, милорд, – заметил он, прокладывая курс. Сиворт не возражал. Лиссениец не раз и не два доказал, что является первоклассным мореходом.

С давно забытым чувством узнавания Давос вспоминал когда-то посещенные места. Вот приметливая скала, похожая на прилёгшую отдохнуть корову. Отсюда, с воды не видно, но где-то там, дальше, расположены Фитили, родовое гнездо Ваксли. Лет пятнадцать назад он отвозил сюда какого-то важного, пожелавшего остаться неизвестным, рыцаря из Дорна.

Прошли Девичий Пруд. С северного берега его не углядеть, залив все еще мог похвастаться внушительной шириной, но Давос знал, что город именно там, за неторопливо катящимися к востоку волнами. И туда он заходил. И не раз.

Раньше там стоял лорд Тарли со всем своим войском, но сейчас он под Харренхоллом. Надо полагать, в замке остался гарнизон, который сможет гарантировать верность лорда Мутона.

Крабий залив как-то незаметно сузился. Противоположный берег сначала появился узкой полоской, потом увеличивался, увеличивался и вот уже прекрасно виден. Слева, в Королевских землях, суша выглядела полого и ровно. А вот противоположная сторона в основном представляла нагромождение холмов и редких скал. Вдали вставали покрытые снегом пики.

В устье Трезубца находился остров Тихий. Он служил прибежищем кающихся мужчин, искупающих свои прошлые грехи через пост, молитву и молчание.

Давос считал, что сделал в своей жизни поровну добра и зла. «Хороший поступок не может смыть дурного, как и дурной не способен замарать хорошего», – как-то раз заметил король Станнис. Раньше и Давос так считал. Но после того, как отвез Меллисандру в потайную бухту, расположенную под Штормовым Пределом и там жрица родила Тень, он понял, что крупно оступился. В ту ночь он совершил по-настоящему плохой поступок. Он прикоснулся ко злу. Как знать, может в конце пути его ждет остров Тихий? Где, как ни здесь, глядя на море, он сможет его искупить?

Склоны острова покрывали расположенные террасами поля. Сверху стояла мельница, полотняные крылья которой неспешно вращал свежий бриз. Здесь и там во множестве паслись овцы, а у паромной пристани бродили аисты. Сквозь яблони просматривалась побеленная крыша какого-то вытянутого строения. Рядом с ней что-то мастерило с десяток мужчин.

– Мирный край! – поделился капитан. – Кажется, война сюда не добралась.

– Даже странно, что так вышло, – откликнулся Давос.

Милях в пяти после Тихого стояли Солеварни – порт и одноименный город. Судя по сожжённым домам и обгоревшем причалам, сюда-то война докатилась. И лишь старый замок с четырехугольной башней выглядел спокойно. На верхушке вяло трепыхалось на ветру знамя Коксов с гербом – на рыцарском щите мешок с солью.

– Доводилось здесь бывать, милорд? – поинтересовался капитан.

– Да, – коротко ответил Давос.

Целые сутки «Плясунья» шла по Трезубцу. На ночь они бросили якорь вдали от берега – в здешних землях хватало недобитков и разбойников. Понапрасну рисковать собственной жизнью никто не хотел.

За все время им встретилось лишь три кораблика. Один – под серебряной форелью, второй – из Чаячьего города, последний, ярко окрашенный и нарядный, как игрушка – из Браавоса. Раньше, до войны, их насчитывалось куда больше.

Рубиновый брод, как и всегда, выглядел внушительно. Река здесь разлилась на добрые полторы мили. На южном берегу народу было не много, а вот северный покрывали рвы и рогатки. Тут серьезно подготовились к войне и, судя по палаткам, подтянули немалые силы. Многочисленные солдаты копошились, как муравьи.

Брод прошли медленно и осторожно, лавируя на веслах. И все равно, несколько раз зацепили килем каменистое дно. Водоросли на мелководье напоминали густые, вытянувшиеся по течению, хвосты.

– Добро пожаловать, сир Давос, – их встретил лорд Блэквуд, тощий и жилистый мужчина с крючковатым носом и пронзительным взглядом. Он внимательно изучил подорожную Давоса, потрогав пальцем большую круглую печать короля Станниса. – Волей лорда Талли я держу Рубиновый брод. Прошу в мой шатер. Обед как раз поспел.

В лагере речных лордов Давос провел сутки. Он внимательно осматривался, составляя мнение. Король Станнис не преминет спросить о том, каким показалось ему войско Трезубца, его командиры, рыцари и простые воины.

Давос прикинул, что Баратеон свое войско организовывал с большей дисциплиной. Но и здесь все выглядело вполне достойно.

К его удивлению, кроме флагов с форелью Талли и воронами самого Блэквуда, здесь и голубых башен Фреев хватало. Значит, Эдмар не терял время и отправил сюда подкрепление из Близнецов. Интересно, получит ли Блэквуд приказ перейти Рубиновый брод? Или у лорда Рендилла Тарли все же слишком громкая слава, и речники побаиваются?

Утром следующего дня, чувствуя наползающую от воды прохладу, они отправились дальше. Лорд Блэквуд оказался настолько любезным, что отправил с ними десяток солдат во главе с рыцарем.

– Мои парни и дорогу вам покажут, и если что, помогут добраться без лишних трудностей, – пояснил он.

На самом деле Давос не имел ничего против помощи местных. В прошлом ему доводилось заходить в Трезубец и он поднимался до города Лорда Харровея и даже видел Развилку, где огромный Трезубец делился на Зубцы – Красный, Синий и Зеленый.

Дальше он никогда не заплывал. Контрабандисты любят моря. Там легко спрятаться и уйти от погони. И никто не может перекрыть море. А вот реку заблокировать сможет любой, у кого имеется хоть капелька мозгов. Поставь заставы на истоке и устье, и все, корабль в ловушке.

Река, пусть даже такая огромная, как Трезубец, ограничивала маневры и грозила нешуточными сложностями. Нет, все же море куда надежней.

Дни проходили за днями, а «Плясунья» все плыла и плыла. Берега по обеим сторонам поросли могучим лесом. Попадались и деревни, и рыбаки на лодках. Иногда лес расступался, открывая широченные поля. По утрам и вечерам на воду наползали туманы. Квакали лягушки. Они часто видели, как на водопой выходили дикие животные – олени, волки, кабаны и даже медведи.

Раньше Сиворт считал, что Речные Земли пусть и велики, но уступают другим регионам. Но здесь, вплотную приблизившись к силе и могуществу Трезубца, он несколько переменил свое мнение. Богатые земли, что уж говорить. И сильные. И людей здесь до войны проживало порядочно. Да и климат хороший, мягкий и приветливый.

Лорд Риверрана пятый был.

Кого Фрей старый невзлюбил.

Он думал – всех переживу.

Еще лет сорок проживу.

Давос услышал незатейливую песенку в одной из деревенек на берегу. Ее лихо напевали мальчишки и девчонки, возившиеся в воде, плескавшиеся и хохотавшие. Она была простенькая, но мотив неожиданно привязался, и он, сам не замечая, повторял его раз за разом.

Сначала Красный зубец тек строго с запада, но затем начал поворачивать к югу. Наконец они увидели горделивый замок, сложенный из красноватого песчаника. Он стоял между двух рек – Красного зубца и Камнегонки.

– Риверран! – с немалой гордостью сказал им сир Урвик, которого выделил лорд Блэквуд. – Мы добрались.

– Отведайте речного гостеприимства, – потчевал его хозяин замка. Лорд Талли оказался среднего роста, мускулистым и быстрым в движениях. В синих глазах проскакивали веселые искорки, а небольшая бородка добавляла ему несколько лет. Одевался он просто, чуть ли не так же, как и сам Сиворт.

Давос думал, что местный лорд – человек важный и гордый. И выглядеть должен соответствующе. Но все оказалось иначе. А еще его озадачила едва заметная теплота в голосе Талли. Словно человек знал его раньше, и испытывал некоторую симпатию. Это было странно, но Давос и сам не заметил, как попал под обаяние речного лорда. С ним оказалось легко. Он ни словом, ни намеком не показал, что между ним, блистательным хозяином гигантского Трезубца и прибывшим к нему Луковым рыцарем есть какая-то разница. Он оказался начисто лишен спеси и высокомерия.

– Благодарю вас, лорд Талли, но, кажется, я уже объелся!

– Вам понравилась запеченная форель?

– Еще бы! Я и не подозревал, что эта рыба может быть такого внушительного размера.

– Мои предки не зря поместили ее на герб, – засмеялся Талли. – Ещё кусочек?

– Если я его съем, то лопну.

– Неужели? Да нет же, вы просто скромничаете. Уделите внимание тетереву. Он тушеный, с грибами. По осени птица сытая и жирная. И только попробуйте сказать, что он невкусен.

Давос все же не удержался. Тетерева он раньше пробовал. Но то ли птица попалась старая, то ли готовить ее не умели, но особого восторга он не ощутил. Как оказалось, в Риверране знали толк в тетеревах. Красное мясо отдавало легкой горчинкой и тончайшим хвойным ароматом.

Давос съел кусок жирного мяса, не удержался, и взял еще один. Под легкое вино птица шла великолепно. Его и жевать особенно не требовалось, волокна буквально таяли во рту. О чем он и сказал хозяину.

Компанию им за ужином составляли несколько рыцарей и лордов. Судя по тому, к кому он чаще других обращался, Эдмар больше прочих доверял лорду Джейсону Маллистеру, его сыну Патреку и Роберту Пэгу. Молчаливый Ригер служил капитаном гвардейцев и практически не открывал рта.

Риверран и его Великий Чертог сильно уступали Драконьему Камню, не говоря про Штормовой Предел. И все же здесь чувствовался какой-то уют и безопасность. Холодный, полный сквозняков и каменных горгулий Драконий Камень был начисто лишен подобного обаяния.

Уже вечером, порядочно отяжелев от съеденного и выпитого, Сиворт следом за хозяином прошел в его кабинет.

– Вы в ясном уме, сир Давос? Если хотите отдохнуть, то поговорим завтра, – предложил хозяин.

– Мне понравился ваш замок. И я бы с огромной радостью воспользовался гостеприимством вашего дома на неделю, или месяц. Но, к сожалению, время не ждет. Ни у вас, ни у моего короля нет права терять его.

– Ваша правда, – согласился Талли. – Что ж, тогда приступим.

– Да, приступим, – Давос пожевал губу, прикидывая, с чего начать. – Как понимаете, сюда я прибыл по поручению короля Станниса. Он предлагает вам союз.

– Против Ланнистеров? – хозяин Риверрана удивления не показал. Надо полагать, он смог прикинуть, что просто так посланник с Драконьего Камня сюда бы не приплыл.

– Ланнистеров, Тиреллов и их союзников. Всех тех, кто пошел против законного короля Станниса Баратеона.

– Раньше Трезубец поддерживал Робба Старка, – откинувшись на спинку, заметил Эдмар.

– Прошлое остается в прошлом. Король Станнис оставляет за вами все земли, которыми владел Риверран до войны, все ваши титулы и права. А равно права, титулы и земли ваших лордов и знаменосцев. И он забудет прошлое и Старка, за которым вы пошли.

– Щедрое предложение, – по лицу Талли нельзя было сказать, шутит ли он или говорит совершенно серьезно.

– Когда мы выиграем войну, король Станнис позволит присоединить к Трезубцу те или иные земли Простора или Утеса. Детали будут обговорены в надлежащее время, – добавил бывший контрабандист. «Почему же он так важен для Меллисандры? – подумал Сиворт. – Что в нем такого»?

Казалось, перед ним сидит обычный лорд, пусть и влиятельный. Сколько он таких видел, после того, как Станнис отрубил ему четыре фаланги на левой руке и присвоил титул рыцаря? А еще глубже он узнал их, когда стал десницей. Внешне они отличались – высокие и низкие, толстые или худые, учтивые или заносчивые. И все же походили один на другого, как весла на корабле.

Они любили пускать пыль в глаза. Любили раздуваться от важности, как жабы, и наряжаться, как павлины. Но когда первое впечатление проходило, становилась видна их истинная суть. А вот Талли оказался из той редкой категории лордов, что поначалу кажутся совсем заурядными, но чем больше с ними общаешься, тем сильнее они тебя удивляют.

– Насколько мне известно, у вас сейчас не самое лучшее положение. Штормовой Предел вот-вот падёт. А вы уже так ловко делите шкуру неубитого медведя, – напомнил хозяин Риверрана.

– Мой король в победе не сомневается.

– А вы, сир Давос? Вы не сомневаетесь в победе? – под пристальным взглядом Талли Сиворт обманывать и лукавить не захотел. Он промолчал, но его молчание собеседник истолковал верно. – Вы предлагаете мне присоединиться к королю Станнису. Фактически такой шаг означает, что я связываю с ним свое будущее, и будущее всех своих знаменосцев и вассалов. И если мы не победим, речные лорды подобного не простят. Не после Старка. Сначала Старк, потом Баратеон… Мы не имеем права на вторую ошибку.

– А разве у вас есть выбор? – искренне удивился Сиворт. – Как мне известно, положение ваше не очень-то хорошее. Вы говорите о Пределе, но и ваш Харренхол держится из последних сил.

– Не торопитесь нас хоронить, – покачал головой Эдмар. – Да, нам не просто, но мы еще не побеждены. А Харренхолл погоды не сделает. Его столько раз теряли и брали во время этой войны, что очередная смена хозяина вообще ни на что не повлияет. Я уже даже забывать стал, кому он на самом деле принадлежит, – пошутил собеседник.

– Вы прекрасно держались и многого достигли, – Давос наклонился к собеседнику, признавая его заслуги. – У вас есть сир Бринден Черная Рыба и верные знаменосцы, вы разбили Давена Шумного и приструнили Близнецы. К сожалению, этого слишком мало. Особенно, когда против тебя Простор, Запад и Королевские земли. Тем более, у вас больше нет союзника на Севере. Извините, лорд Талли, но ныне вы остались в одиночестве. Вам нет смысла набивать себе цену.

– Безусловно, в чем-то вы правы, – все же Эдмар прекрасно умел скрывать, что творится у него на душе. – Но у меня есть несколько вопросов. Скажите, ваш король обращался с подобным предложением к Кейтилин Старк?

– Обращался. Но ваша сестра все еще раздумывает, – признался Давос. – А вам она разве не пишет?

– Пишет, да еще как! – так же легко сознался Талли. – Просит помощи. Только в таком положении я ничего не могу сделать. Пока, во всяком случае.

– Кстати, удалось прояснить, как погиб король Робб и что случилось на Севере? Может вам, как брату, леди Кейтилин поведала больше?

– Как я понимаю, моя сестра разослала птиц во все замки и города Вестероса, рассказывая, как ее сына предал Русе Болтон, – Талли с горечью покачал головой. – С ее слов выходит, что Робб возвращался из Темнолесья с малой дружиной. В Черном лесу его подкараулили люди Дредфорта, стремящиеся выглядеть, как одичалые. Практически все они погибли, но одному из всадников удалось прорваться, он добрался до Винтерфелла и передал эту весть. Леди Кейтилин не стала терять время и сразу же покинула замок, направившись в Белую Гавань с детьми и Джейн, женой Робба.

– Да, мы на Драконьем Камне слышали схожую версию, – кивнул Давос. – Но Русе Болтон утверждает, что он здесь не при чем, и что убили Старка именно одичалые, которые прорвались за Стену. И что он в таких условиях принял решение прекратить кровопролитие, склониться перед Железным троном и стать новым Хранителем Севера. Он предложил Старкам признать его в новом статусе, но они коварно сбежали и развязали войну.

– И какая версия кажется вам более правдоподобной? – поинтересовался Эдмар. Он говорил так спокойно, словно дело не касалось его родной сестры, смерти племянника и судьбы остальных родичей.

– Мой король считает, что Болтон совершил предательство. Следовательно, и я думаю так же, – дипломатично ответил Сиворт. – Так что, как видите, принимая предложение, вы получаете и еще один резон – отомстить за своего племянника и вновь вернуть сестре Винтерфелл.

– Вы правы, об этом забывать нельзя, – Талли почесал бровь. Он говорил так естественно, что Давос ему поверил. Но все же что-то неуловимое присутствовало в его словах. Какая-то потаённая горечь или безразличие. Они переворачивали смысл слов с головы на ноги.

– А каково положение дел на Севере?

– Все плохо! Винтерфелл сожжен. Мормонты и Гловеры сильно пострадали от островитян. Амберы заняты одичалыми. Из крупных домов у Старков остались лишь Мандерли и Толхарты – если они еще не пали. А вот за Дредфортом пошли Рисвеллы, Дастины, Хорнвуды, Карстарки, Флинты с Кремневого Пальца и ряд более мелких лордов. Честно сказать, я не представляю, как в итоге все сложится.

Талли замолчал. Сейчас броня его невозмутимости приоткрылась и стало видно, как он устал. Чертовски устал, буквально измотан от того, что несмотря на все его действия и поступки ничего особенно для Трезубца не меняется. До сего момента Давос мало слышал о хозяине Риверрана. Тот находился в тени, на вторых ролях. Во время разгоревшейся войны в ней гремели иные имена. Но сейчас многое поменялось. Кто знает, вдруг и Талли выдвинется? По крайней мере, о нём уже стали слагать песни.

– Скажите, у вас не появилось идеи предложить своему королю отправиться на Стену? – Эдмар глубоко вздохнул, отгоняя тягостные мысли. – Показать пример всем остальным в это тревожное время, и разобраться с угрозой, исходящих от одичалых? Жест подобного рода многие бы оценили.

– Как вы догадались, что именно так я и сделал? – Сиворт не на шутку удивился.

– Просто поставил себя на место вашего короля и прикинул, что в его свите должен найтись человек, который озвучит такой план. Так что, я угадал?

– Более чем. Я действительно предложил королю Станнису помочь Дозору и Северу.

– И что же он ответил?

– То, что северяне не примут его, пока живы Старки. И коль скоро леди Кейтилин угодно проявлять норов, то помогать ей он не намерен.

– У моей сестры непростой характер, – Эдмар вздохнул.

– А что с возможным ребенком вашего племянника Робба Старка? Свадьбу сыграли давно, но почему леди Джейн так и не забеременела? – Давос невольно вспомнил свою славную толстушку Марию и семерых рожденных ей сыновей.

– Кейтилин в письмах говорит лишь о Риконе, как о будущем короле Севера. Отсюда я делаю вывод, что никаких намеков на беременность Джейн нет.

– Поймите меня правильно, но для всех нас подобное пошло на пользу. Если у короля нет сына, то его родичам куда проще отказаться от королевского достоинства и вернуться к тому положению, которое существовало до войны.

– Сдается мне, дело тут нечисто. Мой племянник отличался изрядным пылом, но Джейн так и не понесла, – Талли задумчиво погладил бородку.

– Что ж, значит, так тому и быть, – Давос решил зайти с другой стороны. – Если отбросить железнорожденных и дорнийцев, то станет видно, что в Вестеросе одна единственная сила начинает подминать под себя всех остальных. Я говорю о Серсее и всех тех, кто поддерживает ее бастарда Томмена. Поодиночке они способны перемолоть всех нас. Но если мы объединимся, то шансы есть.

– А Долина? – осторожно поинтересовался Талли. – Король Станнис просто не мог не отправить туда человека. Что сказала Долина?

– Долина не прочь вступить в войну, – Давос подробно пересказал положение дел и то состояние, в котором он застал лордов Хартии. – Но они посматривают в сторону Риверрана. Если вы присоединитесь к королю Станнису, то и они не останутся в стороне.

– А что будет с Севером?

– Ваша сестра леди Кейтилин на редкость… упорная женщина, – Давос поостерегся использовать более крепкие словечки. С его точки зрения Кейтилин Старк цепляется за одни лишь пустые надежды. Её дом на краю гибели, а она все еще пытается отстоять королевское достоинство для своего сына. Удивительная слепота.

– Она с детства такая, – поделился Эдмар.

– Сейчас Север для нее потерян. Ей бы стоило проявить большую сговорчивость. Я слышал, лорд Болтон полностью лишен милосердия. Получив такой шанс, он наверняка захочет вырезать всех ваших родичей до последнего. Старки ему не нужны. Более того, опасны.

– Это всем понятно, – Эдмар встал и заходил по покою. – Меня беспокоит кое-что ещё… Вера вашего короля. Если я соглашусь, не станет ли он насаждать на Трезубце культ своего нового бога?

– Нет, не станет, – Давос невольно улыбнулся. И здесь, и в Долине два таких разных лорда задавали одни и те же вопросы. – Бронзовый Джон именно об этом меня и спрашивал. И король Станнис знал, что подобных вопросов не избежать. Так что – нет, он не будет насильно насаждать веру в Рглора.

– А Красная жрица?

– Вы слышали про неё?

– Не я один. Так что, она останется в стороне?

– Милорд, – Давос посмотрел в глаза речному лорду. Стоит или нет упоминать, что женщина интересовалась Эдмаром Талли? Нет, пожалуй, не стоит. Не в самый первый раз. Может быть, случай представится позже. Или не представится. – Признаюсь, мне не особо нравится леди Меллисандра. Но она верна королю Станнису и сделает все, чтобы посадить его на Железный трон. Она как будто не хочет ничего такого и больше говорит об Азоре Ахае. Но почему вас настолько сильно это тревожит?

– Потому что здесь, на Трезубце, многие любят мой дом. А еще больше тех, кто любит Семерых. Лорды, рыцари, септоны, простой люд, сервы, рыбаки и охотники. Они сразу изменят отношение к Риверрану, если я переменю веру или начну продвигать культ Рглора.

– Такого не будет, – как можно тверже припечатал Давос. Эх, ему бы самому побольше того спокойствия, что он пытается внушить Талли.

– Вы не уверены до конца в том, что говорите, – без всякого гнева заметил хозяин замка. – Вы не обманываете меня, сами не рады предавать Семерых, но идёте за королем Станнисом.

– Милорд! – Давос не смог остаться на месте и встал. – Я понимаю и разделяю ваши чувства, но сейчас вы ведете себя, как и ваша сестра. Ваш дом в крайне трудном положении, а вы гнете свою линию. Послушайте…

– Я понял вас, сир Давос, – прервал его Эдмар Талли. Было видно, что мужчина колеблется. Он словно не решался принять такое важное решение и посмотрел за окно. – Уже ночь. Мы засиделись. Завтра мы продолжим наш разговор. Тем более, я хочу кое о ком вас расспросить.

– Хорошо. Но вот что я вам скажу – наступили смутные времена. Нас окружают враги явные и враги тайные. Лишь вместе, объединившись, мы сможем выстоять и победить.

Глава 13. Ипокрит

Стоя на стене замка, Роман смотрел, как за поворотом Красного Зубца скрывается торговая галея «Плясунья Шайяла». Она увозила Давоса Сиворта, Лукового рыцаря, верой и правдою служащего королю Станнису.

– Жаль, что мы не смогли договориться. Но я продолжаю верить, что ради общего дела, ради выживания, наш союз все же будет заключен, – так сказал на прощание Сиворт.

Давос оказался именно таким, каким Роман его и представлял – простым и верным, обладающим практическим подходом к делам и изрядной сметкой в житейских вопросах. Люди подобного рода вызывали уважение, и он бы хотел видеть их в своем окружении.

Но Луковый рыцарь предан Станнису, а тот предложил заключить союз. Причем предложил с позиции силы, как законный и сильный владыка, под руку которого Риверран должен встать по всем прикидкам, быстро и безоговорочно. Да еще и радоваться!

Ну да, король-то он законный, кто бы спорил. Да только не очень-то сильный.

Мейс Тирелл все же взял Штормовой Предел. По дошедшим слухам, Жирный Розан положил там огромное количество собственных солдат, но он много лет мечтал заполучить славу великого полководца и завоевателя. Вот и расстарался.

Теперь Предел присягнул Железному трону. Надо полагать, многие штормовые лорды, особенно те, чьи замки расположены не на островах, а на континенте, мигом позабудут о верности Станнису. Потому что преданных людей мало, а жить им хочется. Безусловно, два-три дома продолжат поддерживать Баратеона, но особой роли они уже не играют. Его основательно ослабили, а то, что он продолжает владеть Драконьим Камнем, Дрифтмарком и все еще располагает флотом, погоды не делает. Те же острова Тарт, Клешня и Эстермонт склонились на сторону Железного трона еще раньше.

Да и после поражения на Черноводной у него во флоте больше торговых кораблей, чем боевых. Денег у него нет, доходы упали. А сие означает, что многие капитаны, такие, как Салладор Саан, достаточно скоро его покинут. Они сражаются за золото, а не за идею. А золота у Станниса больше нет.

Но он продолжает верить, что остальные лорды просто обязаны его подержать. Естественно, Давос сглаживал углы, пытаясь показать своего короля более мягким и человечным, чем тот был на самом деле. Но даже Луковый рыцарь не смог скрыть очевидный факт – Станнис требовал, а не предлагал.

На самом деле, Роман поддержал бы его, если бы такой шаг помог Трезубцу. Или если бы он стал Эдмаром Талли несколько лет назад и принес клятвы верности королю Роберту и правящей династии. Но Станнис ныне в таком положении, что союз с ним не дает никакой особой выгоды. По сути – он банкрот. И держится лишь на имени Баратеонов и законном праве на трон.

И коль скоро создавать внушительный альянс, куда могут войти Трезубец, Долина и остатки верного Старкам Севера, то делать подобный шаг следует иначе. Или вообще без Станниса.

Да и Красная жрица Меллисандра вызывала острое чувство опасности. Роман пока еще с ней не познакомился, и если честно, был бы рад избежать любых взаимоотношений.

А еще он расспросил Давоса о Ширен, единственной дочери Станниса. И все то, что он услышал, не добавило радости. Мало того, что девчонка оказалась совсем мелкой, обезображенной серой хворью, так еще и король не уполномочил Лукового рыцаря решать ее судьбу.

Естественно, Роман не стал обрубать все концы и не ответил категоричным отказом. Давосу он сказал, что прямо сейчас ничего решить не может. Дескать, у него слишком сложное положение, ему необходимо подумать, а там будет видно. В общем, он снова тянул время. Хотя, если уж и Луковому рыцарю подобная нерешительность не понравилась, то надо полагать, и Баратеону она не придется по душе.

– Король Станнис мог бы проявить к нам большее уважение и осчастливить другим посланником, – кашлянул гладко выбритый лорд Джейсон Маллистер. К Сиворту он особого уважения не испытывал. А говоря проще, вообще ровней не считал.

Хозяин Сигарда совсем недавно вернулся из Дорна. Принц Доран Мартелл вел себя примерно так же, как и сам Роман – тянул время. В Солнечном Копье знали и о Золотых Мечах, и о Дейенерис Таргариен, трех ее драконах и Безупречных.

Там не торопились делать первый ход и выжидали. Мартеллы могли позволить себе подобное поведение. К тому же, у них гостила принцесса Мирцелла, а незадолго до отплытия Маллистера в Дорн вернулся Красный Змей, привезя с собой Тириона.

Все закручивалось лихо. Хотя радовало, что Мартелл не имел ничего против возможного союза. Но союз этот будет основываться вокруг третьей силы – Золотых мечей или Дейенерис. И помолвку с принцессой Арианной он не отрицал. Но позже, когда ситуация прояснится. В общем, хитрил дорнийский принц.

– Лорд Давос человек надежный и опытный. Он знает моря и реки. Именно такой и подходит для подобного дела, – нейтрально ответил Роман на реплику Маллистера. – От Драконьего Камня до Риверрана путь не близкий. Добраться до нас не так-то просто.

– Нет, лорд Талли, вы меня не переубедите, – суровый воин покачал головой. – Кроме Лукового рыцаря в свите короля Станниса есть более родовитые и уважаемые лорды. Почему нас не посетил кто-то из Флорентов или Эстермонтов? Ведь не все они переметнулись на сторону Железного трона. Он мог бы послать Ричарда Хорпа или Джастина Масси, они подошли бы в самый раз. Да и сделанное предложение попахивает тухлой рыбой. Баратеон обескровлен, и предлагает нам присоединиться к почти проигравшей стороне… Ну, да ладно, что мы будем делать? Нет ли свежих вестей от сира Бриндена?

– Пойдемте в горницу. Нам есть что обсудить, – предложил Роман. Его самого сопровождал верный Ригер, а Маллистера – точно такой же капитан гвардейцев, которого звали сир Лин. Все вместе, вчетвером, они прошли по стене, осматривая требушеты и миновав надежную кованую дверь, очутились в Великом чертоге.

Патрек, сын Джейсона, прямо сейчас занимался тем, что передавал дела и все контакты по шпионам Роберту Пэгу. Романа впечатлило, как Пэг повел себя при взятии Близнецов. Там Змеиный рыцарь, как стали называть Роберта, проявил похвальную выдержку и смелость, густо замешанную на хитрости. Это было то, что нужно. Служба мастера над шептунами как раз для него. А вот Патрек явно тяготился такими обязанностями.

Старший Маллистер, несмотря на продолжающуюся войну, выглядел вполне довольным жизнью. Вернувшись, он узнал, что Близнецы призвали к порядку, что лорд там поменялся, а спорные земли отошли к Сигарду. Так что его все радовало. И помолвку Патрека с леди Рослин он одобрил.

Роман давно понял, какой линии поведения придерживаться со своими знаменосцами. Все они были люди непокорные и своевольные. И время от времени пробовали сюзерена на прочность. Поэтому политика кнута и пряника показывала наиболее эффективные результаты.

В горнице было тихо и тепло. На столе лежала карта. Лорд Маллистер сразу же подошел и остановился напротив Харренхолла. На нем стояла искусно вырезанная из слоновой кости фигурка Красного Охотника. Она обозначала, что Рендилл Тарли из Рогового Холма недавно захватил замок. Харренхолл в очередной раз поменял хозяина.

Радовало лишь то, что Гудбрук остался жив и сумел отступить. Поначалу он отразил первый штурм Тарли, а когда тот принялся готовиться к планомерной и длительной осаде, вырыл рвы и начал строить осадные сооружения, выбрал безлунную темную ночь и на лодках, что прислал Черная Рыба, покинул крепость.

Люди Тарли, несмотря на ночь, их заприметили и попытались помешать. Там погибло около трех сотен человек, но основные силы благополучно уплыли. Ныне они находились вместе с Черной Рыбой на восточном берегу Божьего Ока.

– Не нравится мне эта армия. Цареубийца скор на расправу и зол на нас, – Маллистер перевел взгляд, взял другую фигурку – льва, и задумчиво покрутил ее в руках. Она располагалась на тракте, ровно на границе Речных и Королевских земель, и обозначала войско Джейме Ланнистера. Тот вырезал в столице возродившееся движение бедняков, навел в городе жути, обеспечил себе надежный тыл и выступил на помощь Тарли.

– Если вы о моем дяде говорите, то я за него спокоен, – поделился Роман. Он скинул плащ и занял хозяйское место. – Он все видит. И понимает, что его могут окружить. За последний месяц он понастроил галей и если что, всегда может переправиться на западный берег Божьего Ока. Нет, враги его так легко не возьмут.

– Да и я за сира Бриндена не особо переживаю, – Маллистер нахмурил кустистые брови. – Просто, несмотря на все успехи, враги обкладывают нас, как охотники – медведя. Нам срочно нужны союзники, лорд Талли! – в очередной раз напомнил он. – Сильные союзники, не такие, как последний Баратеон!

Роман промолчал. Как будто он сам подобного не понимал. Их локальные успехи приносили лишь временные отсрочки. В глобальном плане ничего не менялось. А самым поганым ударом стало то, что Робб Старк дал себя убить. В истории его смерти было много неясного. Но то, что Болтон приложил к ней руку, не вызывало сомнений. Кейтилин с детьми ныне в Белой Гавани. Вот только вряд ли Мандерли смогут долго удерживать город. Хорошо, если месяц или два. О большем сроке он и не просил.

И дело тут не в родственных связях. К Кейтилин Роман не испытывал особой теплоты. Все объяснялось проще – взяв Белую Гавань, Русе Болтон сразу же получит новое задание. Железный трон прикажет ему идти на Близнецы. И тогда Речные земли обложат со всех сторон.

В тот вечер они долго строили планы, прикидывая, что можно сделать в сложившейся ситуации. Потом подошли Патрек и Роберт Пэг, а вместе с ними лорд Деддингс, но никто из них не смог предложить чего-то такого, что могло бы удивить врагов.

Да и с заложниками следовало что-то делать. В Риверране продолжали находиться Лотар Хромой и Уолдер Риверс. Лайл Крейкхолл коротает время в Розовой Деве у Пайперов, Регенард Эстрен в Близнецах, а Гарт Гринфилд во Вранодреве. Есть еще и Титос Бракс. Раньше они числились пленниками Робба Старка – ведь именно он захватил их во время битвы в Шепчущем лесу. Но теперь Роман имел возможность решить их судьбу, не спрашивая ни у кого разрешения. И он пока не решил, что же лучше – взять за них выкуп или придумать что-то иное.

На следующий день, после полудня, в Риверран прискакал гонец. Гонец, а не ворон, что уже говорило о той важности, что представляют вести. Отправил его Блэквуд с Рубинового брода. Роману пришлось поломать голову, прежде чем по завуалированным намекам он догадался, что написано в письме. Блэквуд сообщал, что к нему тайно прибыл человек от Мутона из Девичьего Пруда, который малость осмелел после ухода Рендилла Тарли. В Девичьем Пруду остался небольшой гарнизон воинов Простора, гарантирующий верность лорда Уильяма.

Мутон предлагал вырезать их подчистую, и просил помощи. Роман понял, что появился шанс еще раз укусить Ланнистеров. Операция не выглядела такой уж безопасной, да и стратегического эффекта от нее ждать не следовало. Но в любом случае, активность в войне всегда лучше простого сидения за надежными стенами.

Он отправил письмо Блэквуду с приказом готовиться и ждать. А утром, переправившись на северный берег Трезубца, во главе сотни всадников поскакал к Рубиновому Броду. Его сопровождал Патрек, Ригер и Берик Кокс. Риверран остался на попечении Джейсона Маллистера и Хьюго Венса, вернувшегося из Атранты.

– Как вы себя чувствуете? Как нога, Титос? – первым делом поинтересовался Роман. Лорд Блэквуд осаждал Дарри, где ему нанес поражение Тарли. Там он потерял одного из сыновей, да и рану серьезную получил.

– Нога? Вроде прошла. Но мейстеры говорят, что теперь я буду хромать. До конца жизни, – он невесело усмехнулся.

– Хорошо, хоть так. Сочувствую вашему горю. Ваш сын был храбрым и толковым воином.

– Благодарю, – негромко откликнулся хозяин Древорона. В шатре повисло молчание. Патрек присел на стул и с удовлетворенным выдохом прикрыл глаза. Берик Кокс стоял около входа, ожидая приказа, а Ригер устраивал гвардейцев и коней.

Дорога оказалась тяжелой. Они взяли заводных коней и скакали, как могли, быстро. И кажется, лошади устали не так сильно, как их всадники. Еще месяца три назад Роман ни за чтобы не осилил подобного марша.

– Лорд Сиворт уже проплыл брод? – спросил Роман, устроившись за столом. Он кашлянул, скрывая неловкость. Человек потерял сына. Это удар. И как показать ему, что он не прошел впустую, что все имеет смысл и значение?

Проезжая по лагерю Роман с удовлетворением отметил, что лорд Титос не сидел без дела. Прямо сейчас Рубиновый брод представлял собой внушительную систему обороны, состоящую из нескольких поясов. Если враги захотят переправиться на северный берег, они умоются кровью.

Да и в самом лагере поддерживался надлежащий порядок. Солдатские палатки стояли ровно, нужники находились в стороне, воины выглядели сытыми и спокойными, полевые кухни исправно готовили еду, а суровые десятники гоняли молодняк. Различный сброд, всякие маркитантки, скупщики награбленного, гадалки, нищие и просто бродяги, что неизбежно сопровождают любую армию в любые времена, держались в отдалении от лагеря. Они не шатались, где попало, не попадались на глаза и не подтачивали боевой дух.

Понятное дело, среди такого внушительного количества людей имелись и «пташки» Вариса Паука, и шпионы Ланнистеров, и прочие предатели. С подобным приходилось лишь мириться.

– Да. Он уплыл несколько часов назад. Судя по его лицу, настроение у Лукового рыцаря так себе.

– Ну, это уже не наша забота. Главное, что он покинул наши земли без всякого для себя ущерба. Итак, что у нас есть?

– От лорда Мутона прибыл сир Ческар. Явился он инкогнито и на всякий случай я держу его отдельно от прочих. За ним присматривают. Если желаете, то его приведут, – доложил Блэквуд. – Со слов Ческара выходит, что его господин хочет сохранить тайну и всячески скрывает свою активность.

– Мутоны трусы почище Фреев, – с презрением бросил Патрек. – Богатые, но ссыкливые, что твой заяц.

– С сиром Ческаром переговорим позже. Пока же вас послушаем, – решил Роман и добавил. – Я одобряю, что вы действуете так разумно и осторожно. У Ланнистеров повсюду шпионы, а дело у нас тайное. Как считаете, сиру Ческару верить можно? Не хотят ли нас заманить в ловушку?

– Сложно сказать. Подобная вероятность имеется. Да я и сам о ней первым делом подумал, – лорд Титос присел рядом и задумчиво почесал переносицу внушительного крючковатого носа. – Вроде бы он не врет. Так мне кажется.

– До меня дошли слухи, что Тарли обвенчал своего сына Дикона с одной из дочерей Мутона. Так с чего бы ему предавать их семейный союз и вообще, рисковать в такое непростое время?

– Все непросто. Я так понимаю, лорд Тарли вел себя в Девичьем Пруду как захватчик и хозяин. И он мало уважал законные права Мутонов. Те натерпелись от него страху, да и рука у Красного Охотника оказалась излишне тяжелой. Они ругались и не раз, и не два, а сейчас хотят подгадить, – поделился Блэквуд.

– Хорошо. Очень хорошо, – Роман задумчиво пробарабанил пальцами по столешнице.

– Вообще-то, Мутоны присягнули Риверрану, а не Роговому Холму или Железному трону, – напомнил Патрек. – Сдается мне, они наложили в штаны, услышав, как мы разобрались с Близнецами. И сейчас просто подкладывают соломку там, где может оказаться жестко.

Девичий Пруд входил в число влиятельных домов Трезубца. Он был неплохо расположен, и представлял собой удобный торговый порт. До войны через него шел солидный грузопоток. Мутоны если и уступали кому в богатстве, то лишь Близнецам и Сигарду. В Век Героев они даже правили собственным королевством, пусть и совсем маленьким.

– Если решимся, то у меня все готово. В одной из бухт ниже по течению, за Солеварнями, спрятаны несколько галей. Их надежно охраняют. Сутки пути туда, три-четыре часа, чтобы пересечь Крабий залив, и вот мы уже под стенами Девичьего Пруда. Тарли оставил там гарнизон в количестве двухсот человек. Командует ими сир Эдмунд. Но лорд Мутон обещает, что сможет незаметно провести нас в замок. А там уж дело за нами. Мы можем взять их тепленькими, – отчитался Блэквуд.

– Такие слова мне по сердцу. Что скажешь, Эд? – Патрек улыбнулся.

– Давай сюда этого сира Ческара, Титос. А позже я желаю поговорить с Фреями и командиром Сияющих Знамен. Как он, кстати?

– Каторис Кат? Нормально. И будет вести себя соответствующим образом, пока мы платим ему деньги.

Несколько лодок неслышно скользили по воде. Хотя, Блэквуд поскромничал. Никакие это не лодки, а добротные торговые галеи – пузатые, неповоротливые, зато вместительные.

Ночь выдалась тихая, совсем безветренная, но прохладная. При каждом выдохе в воздухе образовывалось облачко пара. Зима приближалась. Сверху раскинулся черный бархат небес с сияющими звездами. Созвездия образовывали красивый и замысловатый узор. Корона Короля находилась в зените, а прямо по курсу судна, строго на юге, над горизонтом поднималась Лунная Дева. Белую звезду, одну из самых ярких, названной Нимерией в честь древней королевы ройнаров, мягко окутывала туманность. Там насчитывались сотни мелких огоньков. В Вестеросе верили, что они отображают корабли, что привела с собой Нимерия, высадившаяся в Дорне.

Шумно плеснула рыба. Весла скрипели в уключинах, и еле слышно хлопал парус. Южный берег Крабьего залива становился ближе с каждой минутой.

Забавно выходило, но все свои успешные действия Роман проворачивал в основном ночью. Или ранним утром, как в Близнецах. Днем, при свете солнца, да еще и в открытом бою, он пока особых успехов не сыскал. И уничтожение авангарда под командованием Маллидоров недалеко от Харренхолла никак не тянуло на серьезную баталию. К тому же, они тогда отступили, и поле боя осталось за неприятелем. Роман лишь надеялся, что рано или поздно, но и в обычной битве у него что-то получится.

Мог ли Уильям Мутон лгать? Мог ли он переметнуться на сторону Тарли и расставить ловушку? Да вполне, если так подумать. Но и таким шансом пренебрегать не стоило. Если все получится, и если они отобьют Девичий Пруд, то в тылу у Ланнистеров совершенно неожиданно появится вражеская крепость. Они будут вынуждены как-то реагировать. А значит, потратят какое-то время. А вот оно-то и представлялось самым важным.

Сам Роман рисковать не хотел. Да, он не остался сидеть в Риверране, добрался до Рубинового брода, сел на корабль и переправился через залив. Но и все, не больше. Непосредственно участвовать в штурме он не собирался. И верных товарищей не отпустил. Для этого у него есть Фреи и Сияющие Знамена. Первым следует доказать свою верность, а вторые должны показать, что не просто так получают деньги.

Вел их сир Ческар, а непосредственное командование осуществлял сир Вендел Фрей, которому помогали Ригер и Кикси Кокс, хозяин Солеварен.

Лодки зашуршали, задевая днищем каменистое дно. Одна за другой они упирались в берег и замирали. Совсем близко росли ивы, опустив ветви в воду.

– Тише! – приказал Роман, когда первые воины стали спрыгивать с бортов, разбрызгивая воду и гремя железом. Справа, примерно в миле, располагался Девичий Пруд. Над ним нависал холм с одноименным замком. Несколько огоньков мерцали тут и там, но по большей части и город, и замок спали. Внизу, в бухте, стояло с десяток торговых галей. Их корпуса и мачты терялись во тьме, но кормовые и носовые фонари сияли маленькими звездочками. – Не подведи, Тристан, – он напоследок хлопнул по мощному плечу гвардейца.

– Все будет хорошо, – закованный в сталь, тот немного неуклюже перевалился через борт, бухнулся в воду и начал выбираться на сушу.

Роман остался на палубе. Сегодня рисковать ему не хотелось. Здесь не Харренхолл и не леди Уэнт со своим тайным ходом. Мутонов он пока не знал. И не понимал, чего от них можно ожидать.

– Может, все же отпустишь меня? – еще раз напомнил о себе Патрек.

– Нет. Друзьями я рисковать не намерен, – Роман покачал головой и перевел взгляд на Блэквуда. – У нас есть Фреи. Пусть доказывают свою полезность. А Ригер с Коксом за ними присмотрят.

– Правильно. Битв на наш век еще хватит, – одобрил Титос, плотнее запахиваясь в плащ.

Галеи высадили людей и, работая веслами, отошли на десяток метров назад, на открытую воду.

Роман перешел на бушприт и наблюдал, как Фрей, Ригер, Кокс и Каторис Кат строят солдат и проводят последний инструктаж. Командир Сияющих Знамен, с которым Роман познакомился сутки назад, человеком оказался запоминающимся – высокого роста, худым и одетым в яркие одежды, словно на парад. Да и смеялся он много. Каторис во всем находил повод для шутки, а от его васильковых глаз разбегались смеющиеся морщинки. Прям сама доброта, если не приглядываться и забыть, чем тот зарабатывает на жизнь. Усов он не носил, а длинные волосы и бороду красил весьма своеобразно – левую часть в желтый цвет, а правую – в красный. Наверняка, это что-то обозначало.

Пошутить и поговорить он оказался мастером. Следовало проверить, каков он в деле.

Люди потянулись в сторону города, один за другим пропадая среди деревьев. Теперь оставалось лишь ждать.

Сна не было ни в одном глазу. Хотя, и особенного волнения Роман не испытывал. Он давно привык к Вестеросу, да и к опасностям научился относиться без лишних сантиментов. Сегодня ночью им предстояла еще одна, можно сказать, рядовая операция. Если дело выгорит – прекрасно. Нет – они дождутся парней, заберут их на борт и отплывут обратно. Да и не тянуло взятие Девичьего Пруда на ключевой момент войны.

Через некоторое время со стороны замка раздалось чистое пение трубы. По мощи звука выходило, что сигнал подал Ригер. Значит они, скорее всего, уже проникли внутрь крепости, их обнаружили и драка началась.

Раннее туманное утро застало Романа на подходе к замку. Девичий Пруд оказался взят. Мутон не обманул, а парни не подкачали.

Роман медленно и неторопливо прошел через сожжённый город во главе своих людей. Маллистер и Блэквуд внимательно осматривались. Берик Кокс зевал и тер глаза. Город пострадал не минувшей ночью, а значительно раньше. Несколько месяцев назад здесь шли бои между Тарли и северянами, которых представляли силы Толхартов, Гловеров и Карстарков.

Десяток домов уже отстроили. Доски и брусья, из которых их срубили, еще не успели почернеть. Каменная септа вообще смотрелась в полном порядке. А вот пруд, в честь которого место и получило название, оказался загажен. От воды шел тяжкий дух. Похоже, кто-то навалил туда трупов, на радость ракам и прочим падальщикам.

– Шесть юных дев в пруду искристом… – задумчиво, вполголоса, пропел Маллистер.

На холме возвышался небольшой, но крепкий замок. К нему вела замощенная камнем дорога. Миновав раскрытые ворота, они вступил во внутренний двор. Людей тут покрошили богато. Тела валялись повсюду. Большая часть из них была полураздета, без всяких доспехов и оружия. Судя по ранам, их убивали и резали, как бестолковых, очумевших от страха, баранов. Значит, гарнизон удалось застать врасплох, они не подготовились и не смогли оказать достойного сопротивления. Кровь на камнях успела почернеть и свернуться. В нескольких местах ее присыпали песком, но общей картины подобные мелочи не поменяли. Над трупами уже жужжали многочисленные мухи.

– Милорд, Девичий Пруд ваш, – первым к нему подошел худощавый, с жидкими усиками, Вендел Фрей. Он оказался младшим братом нового лорда Близнецов, пусть и от другой матери. Главное заключалось в том, что власть Первина они признали, а ныне понимали, что от них ждут серьезных поступков, доказывающих их верность и полезность.

Для Риверрана было бы куда полезней, чтобы на месте Вендела находился Первин. Вот только у того и своих забот хватало. Не все Фреи признали его новым лордом, многие роптали и он продолжал укреплять свои позиции. Роман позволил ему остаться в Близнецах. На время, конечно.

– Каковы потери? – поинтересовался Роман, оглядывая двор. Здесь все выглядело достаточно стандартно. Две надвратные башни, колодец, конюшня, кузница, низкое и вросшее в землю здание арсенала, проход куда-то дальше. А по центру возвышался Великий Чертог. И на нем все еще висело зеленое знамя с Красным Охотником.

– Двенадцать человек. Около тридцати ранено. Шестеро могут не выжить, – коротко, по-военному, доложил Фрей. Молчаливый Ригер лишь кивнул, подтверждая, что все сказанное – правда.

– Гарнизон спал и не ожидал ничего похожего, – Квинси Кокс всем видом показывал верность. Волосы у хозяина Солеварен давно поседели, лицо покрылось морщинами, но подвернувшийся шанс он упускать не захотел, возлагая немалые надежды на будущее. Еще раньше, при первой встрече, когда они обсуждали Берика и его службу оруженосцем, Роман намекнул, что имеет далеко идущие планы на сами Солеварни и ту торговлю, что там можно развить. Надо лишь дождаться окончания войны.

– Мы проникли в замок легко, как змея скользит по масляному бочонку, – в разноцветной бороде Каториса Ката играло утреннее солнце. – Надеюсь, вы довольны, лорд Талли?

– Доволен, как слон, – в тон ему откликнулся Роман. Капитан наемников захохотал. Он прибыл из Эссоса и слонов наверняка видел.

– Милорд! Милорд Талли! – через грязный и залитый кровью двор к нему спешил бледный, мягкий и тучный мужчина в добротных одеждах. Выглядел он лет на пятьдесят, может чуть моложе. Позади него двигалось несколько человек – женщина, судя по всему, жена, мейстер с цепью на шее, две девчонки, воин в доспехах и юноша. – Ах, как мы рады вас видеть, – лорд Уильям Мутон, а это мог быть только он, двумя руками обхватил правую ладонь Романа и энергично, с восторгом, принялся ее трясти.

– И я рад наконец-то с вами увидеться, – искренне ответил Роман. Хозяин замка его не впечатлил. Он не выглядел суровым воином, да и смелым человеком тоже. И вообще, больше напоминал купца, себе на уме, осторожного и без внутреннего стержня. Одет он был богато, спору нет, но взгляда не выдержал и отвел глаза. Лицо полное и мягкое. Тело рыхлое. Сразу видно, что его хозяин привык к комфорту и неге. Что же заставило Мутона отказаться от Тарли?

– Позвольте представить семью, – зачастил толстяк. – Моя жена Ани. Мой сын Удмар, дочери Элеанора и Эмерада. Мейстер Помрик. И капитан гвардии сир Роберт.

Имена ничего не говорили Роману. Его только заинтересовало, что у Мутона оказался живой сын. Вроде бы их всех поубивали в войне. Или нет? А может, кого-то из Мутонов прирезали на Красной свадьбе? В новой истории ее не случилось, вот и паренек живехонек.

– Прошу в дом, вас ждет горячий завтрак. Мой замок в полном вашем распоряжении, лорд Талли, – продолжал мужчина.

Горница Девичьего Пруда оказалась небольшой, но богато отделанной. На стенах висели панели из потемневшего дуба, а окна представляли собой витражи с цветными стеклами. Они напоминали базилику католического храма или что-то похожее. В мебели и интерьере присутствовало множество красных тонов и оттенков. Драпировка, занавески, лепнина над камином, одежда слуг – тут и там мелькал красный лосось, герб хозяев, или намек на их цвета.

На завтраке к ним присоединился Харрион Карстарк, пленник Девичьего Пруда. Роман успел позабыть о северянине, занятый собственными трудностями. И сейчас с любопытством оглядывал высокого плечистого мужчину с густыми и длинными, до плеч, волосами. Широкие усы и борода черного цвета придавали ему вид внушительный и мрачный.

– Вы правильно поступили, что вспомнили о Риверране. Лорд Тарли, несмотря на всю его грозную славу, всего лишь захватчик в наших землях. Здесь он никто! – Роман сел рядом с хозяином и закинул пробный камень. Интересно, что же скажет Мутон?

– Ваша правда, так и есть. Он вел себя в моем замке словно варвар, – кивнул Мутон с важным видом. – Не считался с моим мнением и насильно объявил о помолвке своего Дикона и моей малютки Элеанор.

– А где сейчас Дикон? – живо поинтересовался Блэквуд.

– Он был тут, но когда лорд Тарли отправился к Харренхоллу, то и сын его покинул Девичий Пруд. Ныне он у себя дома, в Роговом Холме. Так я слышал.

– А я слышал, Тарли повсюду таскает мальчишку с собой, обучая военному делу, – возразил Маллистер.

– Жаль, что нам не удалось познакомиться с Диконом поближе, – с сожалением констатировал Роман. И в самом деле, такой пленник мог многое изменить, сделав его папашу более покладистым и не таким энергичным.

– Отведайте соленого лосося, лорд Талли! – начала потчевать его леди Ани. – Под хлеб с маслом рыба весьма недурна. Да и крабов наш повар готовит на диво хорошо.

– Благодарю. Вы очень любезны. Так что получается, вы плохо ладили с лордом Тарли? – Роман хотел до конца выяснить мотивы Мутона. И на всякий случай он ел лишь то, что уже испробовали хозяева. Хотя, он сомневался, что здесь и сейчас кто-то собирается его травить.

– Мы с ним вообще разругались, как кошка с собакой, – помрачнел тот. – Он унижал нас. Грозился отрубить голову, если я не присягну Железному трону. Приказал выпороть моего стюарда, не считаясь с его высоким званием. И не позволял выпустить из камеры сира Карстарка.

И все же Мутон не договаривал. Что же повлияло на его решение?

– Вот как? – в голосе Патрека слышалась насмешка. – А по вашему упитанному виду и не скажешь, что вы находились в плену или вас притесняли.

– Что? Да как вы смеете? Я требую так не шутить. Тем более, в моем собственном доме, – вспыхнул Мутон и грохнул кулаком по столу. Вот сейчас, всколыхнувшись, он стал походить на лорда. Даже в голосе добавилось силы. – Ваш Сигард не познал сомнительной радости плена. Не вы, а я несколько месяцев выполнял чужие приказы и испытывал унижение.

– Хорош, Патрек, – Роман взял друга за локоть, так как тот хотел что-то добавить.

– Милорд, поговорим о делах чуть позже, – хозяин перевел дух. – В более подходящей обстановке. А пока же давайте завтракать.

– Как скажете, – Роман взял вареное яйцо, разбил скорлупу и принялся его очищать.

– Благодарю вас за помощь, лорд Талли, – впервые открыл рот Карстарк. Он помолчал и добавил. – Я теперь свободен или мне нужно собирать деньги на выкуп?

– Совершенно свободны, – заверил его Роман. – И вольны делать все, что вам вздумается.

– Хорошо. Да только новости с Севера уж больно пакостные. Неужто мой дядя Арнольд встал под руку лорда-пиявки? Не могу поверить, что он поддержал Дредфорт!

– Так и есть. К сожалению, на Севере произошло предательство. Погиб мой племянник Робб и множество славных северян, верных наших союзников. Вы уже решили, что будете делать? – на самом деле, Роман хотел, чтобы Карстарк присоединился к нему. Единственный и законный наследник Кархолда являлся не последней фигурой в сложившемся раскладе. Хотя, он наверняка захочет отправиться в Белую Гавань и помочь оставшимся в живых Старкам. А может и не захочет, если вспомнить, что Робб собственноручно отрубил голову его отцу. Но Кархолд принадлежит Харриону по праву, и тот наверняка постарается вернуть замок, заодно прояснив судьбу родной сестры Алис. – Кстати, в моём войске находятся Джон Хоквуд, Черный Саймон и прочие ваши люди. Они образовали отряд, который прозвали Белой Ротой. И не раз, и не два они спрашивали о вас, и строили планы по освобождению. В общем, у вас остались верные воины.

– Я их помню. А где сейчас Джон?

– Воюет в окрестностях Божьего Ока, – приоткрыл карты Роман. – С моим дядей и лордом Дондаррионом.

Карстарк кивнул и замолчал, сосредоточившись на еде. Некоторое время слышался лишь шум ложек и вилок.

После завтрака, уже в солярии, куда Мутон пригласил Романа, позиция хозяина замка немного прояснилась.

– Лорд Талли, – начал тот со всей серьезностью. – Как вы успели удостовериться, в отличие от Близнецов, я верный знаменосец Риверрана. Но ныне мой дом находится в крайне сложном положении. Война продолжается и спокойной жизни нам не видать. Что если вы пойдете мне навстречу и сделаете вид, что взяли Девичий Пруд без моей помощи? Что если возьмете меня в плен и заключите под стражу? Да и воронов можно разослать. Дескать, лорд Мутон расстроил вас и ныне его судьба решается.

– А вы хитрый человек, – Роман засмеялся и покачал указательным пальцем. Что ж, Патрек оказался прав. Мутон услышал о расправе в Близнецах. Как там говорится – и прочие услышат, и убоятся? Вроде бы так. Значит, тот факт, что Риверран поставил на место зазнавшихся знаменосцев, стал кнутом, испробовать который другие не захотели. И теперь лорд Уильям планирует поступить по всем известной присказке: – И нашим, и вашим. – Знаете, мне нравится ваша дальновидность, – сделал он комплимент.

– А как же иначе? – от похвалы толстяк расцвел. – До Королевских земель доплюнуть можно, так они близко. Подобное соседство кого хочешь научит осторожности.

– А что с Элеанорой и Диконом?

– Пусть помолвка остается в силе. Кому от нее хуже? – с обезоруживающей простотой хозяин замка развел руками.

– Будь по-вашему. Я заключу вас под стражу, о чем узнают в моем войске и на землях Трезубца. Посмотрим, что из этого получится.

– Хочу заметить, что вы не по возрасту умны, – польстил Мутон.

– Как вы правильно заметили, война продолжается, – Роман сделал вид, что не заметил попытки прогнуться. И все же его радовало, что у него появился некоторый авторитет. Он давно уже не мальчик на побегушках у Севера, каким являлся прежний Эдмар Талли. И еще – хитрый и осторожный Мутон считает, что Риверран способен выстоять, коль прислал на Рубиновый брод сира Ческара. Один лишь данный факт добавил Роману уверенности, как только он о нем сообразил. – А война пожирает золото, как огонь сухой лес. Я испытываю некоторые затруднения.

– Помогу, чем смогу, – теперь лорд Уильям прижал руки к груди в знак искренности. Правда, улыбка покинула его круглое лицо. – Но земли мои разорены. В мирные годы я смог бы дать куда больше.

– Заметано! Что скажете, если я воспользуюсь вашим гостеприимством и на некоторое время задержусь в Девичьем Пруду?

– Мой замок и город в полном вашем распоряжении, – толстяк даже обрадовался подобному исходу. – Я уже говорил об этом.

– Вот и славно! – Роман пристукнул по столу ладонью. В его голове, пока еще смутно, начал проявляться следующий шаг. Кажется, он знал, что стоит делать.

Глава 14. Экспонента

Со смертью отца многое изменилось. И не в лучшую сторону.

Джейме Ланнистер никогда не считал себя образцом сыновней верности и послушания. Но он хотя бы понимал, что хочет лорд Тайвин и в каком направлении двигаются его планы.

Серсея, ставшая полновластной королевой, напротив, считала себя не менее прозорливой и мудрой, чем их отец. Ха, как бы не так! Определенно, некоторая хитрость входила в число ее добродетелей. Она умна, этого не отнять, да только ей недостает терпения и способности судить трезво. Сестра воображает себя величественным лордом Тайвином с парой сисек, но она заблуждается. Отец был безжалостен и непоколебим, как горный ледник, а Серсея – дикий огонь, который сам себя не может сдерживать. Особенно тогда, когда ей перечат.

Бес уплыл в Дорн вместе с Красным Змеем. Перед отъездом брат сказал ему:

– Джейме, какой же ты простак. Бедный, глупый калека. Серсея – лживая сука. Она спала с Ланселем, с Осмундом Кеттлблэком, а может, и с Лунатиком. Почем мне знать?

Он сказал и отправился в солнечный Дорн. А в сердце Джейме словно меч вонзили, да еще и провернули для надежности. Если подумать, то даже в тот день, когда ему руку отрубили, боль не казалось настолько глубокой. Как же так вышло?

В те дни ему весь мир был не мил. Сейчас, спустя время, страсти улеглись, и он чувствовал лишь безразличие и усталость. Все осталось в прошлом и подернулось пеленой. Осмунд был не таким дураком, чтобы сознаться, но Лансель, прежде чем уехать в Утёс, подтвердил слова Беса. Лансель вообще больше думал о Семерых и молитвах, чем о рыцарских обетах и долгах. Ему было плевать, если бы его убили за такую постыдную тайну. Наверное, поэтому, Джейме лишь устало опустил руки, вернее одну руку, и позволил кузену покинуть Красный замок.

Киван Ланнистер во главе почетного эскорта повез останки Тайвина на Запад. Вот кто должен стать десницей – опытным, умным и сильным. Но Серсея и с ним сумела поругаться. Киван ждал, чтобы она отдала ему на воспитание Томмена, а сама удалилась в Утес. Чтобы спасти государство, он желал стать лордом-регентом при малолетнем короле. Понятное дело, Серсея пришла в ярость, услышав такое условие. А упоминание о том, что она так же плохо воспитывает сыновей, как и управляет страной, едва не предоставило дяде прекрасную возможность изучить каменные мешки Красного замка изнутри.

И кто теперь в Малом совете короля Томмена? Евнух Варис, верность которого принадлежит непонятно кому. Он пережил стольких королей, что уже и не счесть. И все еще занимает свой пост. Джейме находил подобную непотопляемость забавной.

Мастер над кораблями ныне Ауран Уотерс, Дрифтмарский бастард, никчемное и слабое подобие великолепного Рейегара Таргариена. Пост мастера над монетой занял Джайлс Росби, стоящий одной ногой в могиле. Собственное здоровье волновало его куда сильнее, чем доходы государства. Пицель сохранил пост Великого Мейстера, но из-за старости порядком сдал. А Ортон Мерривезер стал мастером над законом. Про него говорили, что он в точь-точь, как рог изобилия на их семейном гербе – волосы у него цвета моркови, нос, как раздутая слива, а в голове столько же мозгов, как и в репе.

Да еще и эти новые названия для старых должностей – лорд-казначей, юстициарий, гранд-адмирал… Разве не понятно, что когда все прогнило, смена имен мало чем поможет?

Себя Серсея назвала королевой-регентом. А на пост десницы назначила подобострастного, круглого и мягкого Хариса Свифта. Он больше походил на жабу, хотя в его гербе числится петух. На такую ответственную должность подошли бы Матис Рован или тот же Пакстер Редвин. Но Серсеи везде мерещатся заговоры, и она костями ляжет, но не пустит Тиреллов к власти.

Один лишь Киван, кроме самого Джейме, посмел сказать королеве правду. После этого Серсея ясно показала, что в Красном замке ему не рады. Вдобавок она назначила новым Хранителем Запада Давена Шумного, а кастеляном Утеса Кастерли – Дамиона Ланнистера, сына Дамона. На обе эти должности опять-таки, куда бы лучше подошел Киван, но Серсея не желала ничего слышать.

Дядя уехал. Надо полагать, после таких решений, любви к королеве у него не прибавилось. Вместе с собой он взял постаревшего, поседевшего и ударившегося в веру сына. Так-то Ланселю был обещан замок Дарри. В Близнецах его ждет невеста, Ами, мать у которой урожденная Дарри, но в условиях войны к такому подарку следовало отнестись с осторожностью. Дядя сказал, что сначала выполнит свой долг и доставит тело Тайвина в Утес. Лишь затем они с сыном направятся на Трезубец. К тому времени, как все они рассчитывали, война в Речных землях будет закончена.

Радовало одно – несмотря на все чудачества Серсеи, у великого альянса Ланнистеров-Тиреллов все еще хватало сил побеждать. Мейс Тирелл взял Штормовой Предел и готовится к переброске войск на Драконий Камень. Ауран Уотерс заканчивает постройку последних из десяти великолепных дромонов – основу их будущего возрожденного флота. Русе Болтон вот-вот уничтожит оставшихся в живых Старков, прижмет их сторонников и приведет Север к окончательной покорности. Матис Рован вернулся в Простор с несколькими тысячами солдат и начал активно выжимать островитян с Мандера.

Сам Джейме не совершил ничего особенного, не считая расправы над бедняками. Ну как, расправы… Благодаря Варису и его пташкам они сумели спровоцировать выступление недовольной толпы, а потом потопили его в крови. Разрядили, так сказать, обстановку. Серсею трудно было уговорить на подобный превентивный удар. Опасности от бедняков она не видела. Но когда ее уговорили, и когда они победили, тут же раззвонила о великой победе на всю страну. Хотя, Джейме не торопился бы так говорить. Тем более, они порубили бедняков, но тех, кто непосредственно сплотился вокруг Верховного Септона, трогать опасались. Сейчас Серсея заигрывает с Септоном, желая получить благословение для Томмена и списать королевские долги. Тот взамен требует разрешения на возрождение древних орденов – Сынов Воина и Честных Бедняков. Джейме сказал сестре, что она занялась опасными играми. Держать фанатиков в рукаве, как она наверняка рассчитывает, не самая легкая задача.

– Управляйте лучше войском, сир, – так, холодно и неприветливо, она ему ответила. – А с бедняками я уж как-нибудь, да справлюсь. Его Воробейшество обещают списать долг короне в размере почти миллиона драконов. Скажи, Роберт или наш отец сделали хоть что-то подобное?

Они обескровили, но не обезглавили движение бедняков. Те испугались и затаились. Затаились на время. Рано или поздно они вылезут. И кто знает, что тогда случится?

Мысли Джейме перескочили на Речные земли. Он и сам не мог сказать, как никчемный Эдмар Талли вдруг стал такой ощутимой занозой. По всем прикидкам выходило, что он давным-давно должен был пасть, или сдаться, или попасться в ловушку. Еще живой отец как-то упомянул, что Фреи жаждут Риверрана, и что они готовы предать своего сюзерена. Вот только что-то пошло не так. Фреев ныне приструнили. Пусть и не так сильно, как Рейнов, но то, как Талли расправился с Близнецами, многих заставило переменить о нем мнение.

Талли… Чертов Талли! Куда ни плюнь, везде он вылезает. Джейме испытал несколько крайне неприятных минут, когда после Харренхолла его вновь чуть не взяли в плен воины, высланные хозяином Риверрана. Тогда его спасла Тартская Дева. Чудом спасла, в последний момент. А Эдмар показал, что его не стоит недооценивать. О нём даже песню успели сочинить. Серсея пришла в бешенство, когда Варис её напел.

Кто отравил десницу? Коварный Эдмар, руками Карила Венса. Все знают, что так и было. Джейме сомневался, что Серсея верит в такую чушь, несмотря на то, что громогласно о ней обьявила. Тут чувствуется иная рука, и другой почерк. Кто-то очень не любит Ланнистеров… Сначала Джоффри, потом Тайвин. Есть враги явные, как Талли, а есть и тайные. Серсея как-то призналась, что подозревает Тиреллов и Молодую королеву. Но это опасный путь. Даже сестра понимает, что открыто враждовать с владыками Хайгардена нельзя. Без них и мощи Простора им Железный трон не удержать.

Тем временем Трезубец держится, и держится уверенно, огрызаясь и кусаясь. Долина тянет время. А ведь будь Риверран повержен, они бы были куда сговорчивей. Тем более, по мнению королевы, они проявляют дерзкое и непочтительное своеволие, не торопясь отдавать её ненаглядного Мизинца. Надо было видеть, что творилось в Красном замке, когда туда прилетел ворон от Эдмара Талли с письмом, в котором тот сообщал обо всех нелицеприятных делах Петира Бейлиша и где теперь находится Санса Старк.

Джейме всерьез опасался, что его ненаглядная сестрица умудрится поссориться и с Долиной, и с Джоном Ройсом, ее лордом-протектором, возглавившим Хартию. Тот подтвердил, что Санса у него, но отдавать ее отказался.

Варис докладывает, что Талли не сидит на месте и рассылает гонцов, ища союзников. Да и король Станнис сам направил к нему своего посланника. О чем они успели договориться? Серсея, когда ей об этом доложили, орала, как резанная, не в силах успокоиться.

Она, презирающая Роберта Баратеона за то, что тот пил, как кабан, и сама начала ежедневно прикладываться к чаше с вином.

И в один прекрасный день Джейме получил приказ отправляться на Трезубец и положить конец Эдмару Талли. Серсея почему-то считала, что Рендилл Тарли, несмотря на взятие Харренхолла, специально затягивает войну, преследуя какие-то туманные планы Тиреллов.

Он повел в Харренхолл, на соединение с лордом Тарли, восемь тысяч человек. И сейчас, ощутив ветер в волосах, полной грудью вдохнув свежий воздух, понял, что Красный замок больше ему не нравится. Он и раньше, еще при живом Роберте, когда Ланнистеры боролись с Баратеонами за власть, не казался самым лучшим местом на свете. Но ныне, после всех чудачеств Серсеи, после взаимных упреков с Тиреллами и привлечении к власти совершенно никчемных людей, и вовсе, превратился в гадюшник со змеями. Джейме был рад покинуть место, под крышей которого собралось так много лизоблюдов и предателей.

Впереди колонны двигался сир Дермот из Дождливого леса, который вез и охранял знамя короля Томмена. Рыжий Роннет Коннингтон держал белый штандарт королевских гвардейцев. Друг детства Аддам Марбрант отвечал за авангард и разведку. Город он покинул еще накануне.

Из столицы они выехал в гробовом молчании. Никто не кричал ему приветственных слов, как кричали Мейсу Тиреллу, когда тот отправился штурмовать Штормовой Предел.

Горожане стояли вдоль улиц, но по большей части молчали. Нищие старательно отводили глаза, но их лица выражали тщательно скрываемую ненависть. Все напоминало траурную процессию. Ему было плевать. Что может быть хуже прозвища Цареубийцы и той славы, что шла довеском?

Илин Пейн, бывший королевский палач, как и обычно, безмолвствовал. В свое время Безумный король вырвал ему язык. Каждый вечер он сражался с Джейме на затупленных мечах, и его молчание выглядело не недостатком, а достоинством. Вернувшийся из плена лорд Квентин Бейнфорт командовал центром войска. С ним Джейме когда-то осаждал Риверран. Стеффон Свифт отвечал за провиант. На большее он был не способен, несмотря на то, что ныне его отец – десница. Мелвин Сарсфилд командовал конными лучниками, а Флемент Бракс взял на себя арьергард. Мейстер Гулиан вез в клетках четыре сотни воронов.

Сир Кеннос из Кайса и еще свыше дюжины рыцарей стали тем, кто помогал управлять войском и поддерживать надлежащую дисциплину.

Джейме не хватало Могучего Вепря Крейкхолла, Гарта Гринфилда и еще парочки старых знакомых. Жаль, что все они, кроме Бейнфорта, которому повезло, продолжали числиться пленниками речных лордов.

Первую ночевку сделали в замке Хэйфордов. Маленькая Эсмеральда была обвенчана с Тиреком, пропавшим во время проводов Мирцеллы в Дорн и с тех пор немного выросла. Стюард и мейстер в один голос выказывали опасения, что враги могут взять замок в любой момент.

Зарядили дожди. Знамена висели на древках, как дохлые кошки, а весь мир стал серым и унылым. Конь Джейме неспешно шагал, а сам он, обладающий опытом сотен переходов и маршей, практически дремал. Он и спать так мог, и вполне прилично высыпаться. Мысли текли неспешно, и он наблюдал за ними со стороны. Правая рука, золото на железе, с перламутровыми ногтями и искусно выкованными пальцами, лежала на луке седла.

Война теперь заявляла о себе со всех сторон. Поля, где полагалось колоситься спелой пшенице, поросли бурьяном высотой с мужчину. Путники попадались на глаза нечасто, а по ночам выли волки. Они обнаглели до того, что загрызли парочку лошадей. Когда их отогнали, Джейме приказал засолить мясо, предвидя, что оно еще им понадобится. Отдельные рощи и лесочки все ближе подступали к Королевскому тракту. Ручьи и мелкие речушки неизменно текли на запад, к Божьему Оку.

На границе королевских и речных земель стоял Свиной Рог – не замок, а скорее укрепленная каменная башня, принадлежащая Роджеру Хоггу. Сейчас башня оказалась сожжена, а ее малочисленные защитники перебиты. Сам хозяин, которого опознали по одежде, висел в петле. Вороны порядком потрудились над его лицом и вспорхнули с недовольным карканьем. Джейме приказал предать всех земле.

– Как вы думаете, сир Джейме, сколько продлится осада Риверрана? – туманным и росистым утром спросил его Джосмин Пеклдон, по прозвищу Пек, великолепно показавший себя в битве на Черноводной. Он состоял при нем оруженосцем. За доблесть парень много чего получил, в том числе и рыцарский пояс, который будет ему вручен, когда он станет совершеннолетним. Компанию ему составлял Подрик Пейн – этот раньше служил оруженосцем Тириона, но отправиться с Бесом в Дорн Серсея ему не позволила.

– Неделю, месяц, полгода, – Ланнистер пожал плечами. За долгие годы походов и турниров он и сам бы уже не мог с уверенностью сказать, сколько всего оруженосцев побывало под его рукой. – Разберемся на месте. А что, Пек, мечтаешь о подвигах?

– Конечно! – с улыбкой признался парень. В эту минуту он до боли напомнил Джейме самого себя. Неужели и вправду, его в пятнадцать лет ничего не волновало, кроме турнирных схваток, сладких побед и славы? Ах да, еще же была Серсея. – Ведь все хотят их совершить.

После Свиного Рога они начали подвергаться нападению – постоянному, со всех сторон. Марбранд и его разведчики не справлялись. Каждая балка, каждый овраг или роща таили в себе опасность. На них нападали и днем, и ночью. Один из колодцев на тракте оказался отравлен. Яд действовал медленно и прежде чем они догадались, что к чему, больше двадцати человек и десяток лошадей погибли.

В основном их тревожили на марше, когда войско, волей-неволей, растягивалось. Неприятель действовал смело и решительно. Не давал втянуть себя в полноценный бой, и, ударив, сразу же отступал. Нескольких солдат удалось поймать и расспросить. Они служили Черной Рыбе, Берику Дондарриону и какому-то северянину по имени Джон Хоквуд. И вред наносили серьезный, целясь, по большей части, на телеги с провиантом.

Джейме был готов ко многому, но эти нескончаемые укусы заставляли его нервничать. Самых коварных ударов он ждал от Черной Рыбы ночью. И сумел приготовить тому парочку сюрпризов. Вместо этого враги напали днем. Войско двигалось лесом, когда из-за деревьев полетели стрелы и выскочили пешие. Основной удар они направили на обоз. Немало телег сгорело, а то, что они везли, втоптали в землю, прежде чем Джейме удалось отогнать врагов.

Те потеряли свыше сотни людей, но цели своей достигли – их запасы сократились. К тому же Черная Рыба подчистую вымел всю округу, и фуражиры в редкий день могли разжиться хоть чем-то.

– Они нападают со всех сторон, неожиданно, и так же неожиданно растворяются в лесах, – жаловался Марбранд, раненый стрелой в руку. По его тревожному и осунувшемуся лицу, было видно, что свой хлеб рыцарь ест не зря. Да и в его компетенции Ланнистер не сомневался, но друг детства мало что мог сделать с неуловимыми воинами Черной Рыбы. – Мне нужны ещё люди, Джейме.

Ночами подмораживало. Вода в лужах замерзала, а последние листья облетели с деревьев. Леса вдоль дороги казались неприветливыми и мрачными.

На подъезде к Харренхоллу мир стал еще более пасмурным. Воины двигались под свинцовым небом, а по левую руку раскинулись мрачные воды Божьего Ока. И когда далеко впереди появились пять черных уродливых башен, Джейме вздохнул с некоторым облегчением. Путь оказался неожиданно долгим и опасным, но хотя бы часть его осталась позади. Теперь следовало послушать, что скажет лорд Тарли.

Все войско Тарли, без остатка, вместилось в замке. Насколько Джейме помнил Харренхолл, там и еще места осталось. На некоторых башнях полоскались стяги – Красный Охотник Тарли, бабочки Маллендоров, черные крылья Стонтонов и три пурпурных круга Пламмов – они представляли здесь Утес.

Прибывших приветствовали трубами. Под их звуки широкие ворота распахнулись, и войско начало медленно втягиваться в замок. Так толсты были его стены, что им пришлось миновать с десяток амбразур, прежде чем попасть во двор.

Их встречали. Многочисленные воины стояли вдоль стен, а недалеко от входа в Королевский Костер застыл суровый Рендилл Тарли во главе нескольких лордов. Высокий и лысый хозяин Рогового Холма напоминал безжалостного и простого солдата, а не знатного лорда. Ничем не примечательная кольчуга, коричневые бриджи из грубого сукна, потертые сапоги и серый плащ составляли основу его одежды. И лишь великолепный Губитель Сердец, легендарный меч из валирийской стали, облаченный в ножны с гранатами, показывал истинный статус его хозяина.

– Сир Джейме, – протянул Тарли, осматривая его с ног до головы. Так он здоровался.

– Лорд Рендилл, – в тон ему ответил Ланнистер, спрыгивая с лошади и кидая поводья оруженосцу.

– Хорошо, что вы добрались, – совершенно бесстрастно заметил Красный Охотник. – Я распорядился – ваше войско разместят. Здесь всем хватит места. А вас, и ваших рыцарей, прошу следовать за мной. Нас ждет стол.

Ужин прошел в Охотничьем чертоге и сразу после него Джейме перешел с Тарли в солярий.

В Харренхолле все выглядело огромным и невероятно просторным. Сам замок, его стены и башни, двор и конюшни, чертоги и личные покои. Вот и солярий, который Тарли приспособил под себя, поражал размерами. На полу плиткой был выложен узор в виде девяти летучих мышей. Правда, особого уюта он не добавлял. Несмотря на пышущий жаром камин, в остальной части покоя было прохладно. Да и сквозняки здесь гуляли, как на морском побережье.

– Почему вы не выполнили приказ короля и не отправились к Риверрану? – Джейме сразу же задал самый важный вопрос. При посторонних он лишь хвалил сурового воина, не желая превращать его в недруга, но здесь, наедине, на него можно и надавить. – Вы не могли его не получить.

– Верно, приказ я получил, – невозмутимо ответил Тарли. Да, он не Жирный Розан. Улыбаться и лебезить Красный Охотник не приучен. – Давайте я объясню сложившееся положение дел, – он провел рукой по гладко обритой голове. – Сейчас в моем войске меньше четырнадцати тысяч человек…

– Я думал, что людей у вас все же больше, – Джейме не смог промолчать.

– Два месяца назад так и было, но время не стоит на месте. К этому мы вернемся чуть позже, – Ланнистеру оставалось лишь кивнуть, и Тарли продолжил. – Казалось бы, мне должно хватить такого количества, чтобы пробиться к Риверрану. Едва ли речные лорды смогут выставить в поле больше воинов. Пробиться мы сможем, но что дальше? Риверран надо осаждать с трех сторон. Одно войско подопрет его с юга. Второе встанет с запада, между Красным Зубцом и Камнегонкой, а третье с севера. Три отряда, на любой из которых враг может навалиться всей своей силой. Моих четырнадцати тысяч может не хватить. Талли не разбиты, они наверняка соединятся и ударят по одной из частей моего войска. Ведь вам известны все эти детали, не так ли? Вы же уже пытались взять Риверран?

– Да, я не забыл, – Тарли напрочь был лишен двуличия. Немного людей позволили бы себе так прямо намекнуть на первую осаду Риверрана, во время которой на Джейме напал Робб Старк. Тогда славы Ланнистер не сыскал. Более того, его подловили, как безусого оруженосца.

Когда-то, когда он еще не стал гвардейцем, отец планировал женить его на Лизе Талли. Он тогда служил оруженосцем у Самнера Крейкхолла и отвез в Риверран какое-то важное письмо. В замке он провел две недели. Лиза Талли показалась ему симпатичной, но не сильно – особенно, на фоне великолепной Серсеи. И он больше слушал рассказы Черной Рыбы о войне Девятигрошевых королей, чем обращал внимания на девушку. Но замок и его особенности он запомнил хорошо. Риверран невелик, но крайне удачно расположен. Реки омывают его стены со всех сторон. Взять его – та еще задачка. К тому же, во время осады гарнизон поднимает специальные заслонки и пускает воду во рвы. И тогда замок превращается в неприступный остров.

– Значит, урок вы запомнили, – Тарли говорил правду и никак не пытался ее смягчить. – Вот вам первая особенность. А вторая заключается в том, что мое войско начинает испытывать сложности с провиантом. Не считая того боя, когда Эдмар Талли разгромил Маллендора, за последнее время мы потеряли свыше пятисот солдат и четырнадцать рыцарей. По большей части, все они – фуражиры. Сир Бринден не желает открытого боя, но действуют весьма ловко. А без еды, как всем понятно, нам Риверран не взять. Осада может затянуться.

– Все настолько плохо?

– Относительно. Мясо, в основном солонину, простые солдаты едят два раза в неделю. Сыр и яйца они не видели больше месяца. Репа, морковь, свекла и капуста скоро закончатся. А зерно мы бережем для лошадей.

– А рыба? На Трезубце и в Божьем Оке полно рыбы.

– Верно. В Речных землях, мы, конечно с голоду не умрем. Рыба нас выручит. Но где взять овес для коней?

– Продолжайте, – Джейме сразу понял, что с Красным Охотником ужиться ему будет непросто. Тот плевать хотел на условности и пышные титулы. Но дело свое он знал прекрасно, и говорил по существу, кратко и емко.

– Черная Рыба вычистил всю округу. Буквально под расческу, прошерстив все деревни и поля. Найти здесь живую курицу, мешок брюквы или каравай хлеба – сродни чуду. Да и с амуницией не все хорошо. Скоро мои солдаты будут напоминать горстку оборванцев, а не королевское войско. И теперь ясно, что в таких условиях я не мог и не стал рисковать. Идти на Риверран – опрометчивый шаг. Я выдвинусь, а Блэквуд пересечёт Рубиновый брод, возьмет Дарри, заберет обратно Харренхолл и начнет тревожить мои тылы. Понимаете?

– Понять-то я могу. Но и у меня, и у вас есть приказ, – напомнил Джейме.

– А сир Давен, новый Хранитель Запада?

– Он собирает новое войско. Понятно, что основу его составляет смазка для мечей. Но из-за островитян Давену пришлось переместиться поближе к Ланниспорту. Мы не хотим, чтобы железнорожденные разграбили и сожгли наш порт.

– Если сир Давен откинет Пайпера и пойдет по Речной дороге, то Талли придется туго.

– Будем надеяться, что мы и без него управимся.

– Ну, благодаря вашему войску положение улучшилось. Теперь нас стало больше. Вы привезли еду и одежду? Приближается зима, и солдатам требуются теплые вещи. Я писал о нашей нужде в столицу.

– Привез. Но не столь много, как хотелось бы. По дороге нас тревожили ежедневными нападениями. Главной целью как раз и были телеги с едой, – лишь сейчас Джейме до конца понял все сложности, а также ту стратегию, что избрал неприятель. Голодное и замерзшее войско воюет плохо. Оно куда больше озабочено, чем набить желудок и как согреться, а не как опрокинуть неприятеля.

– Я так и думал, – констатировал Тарли. – Черная Рыба понимает, что делает, смею вас заверить. Да и его племянничек оказался совсем не таким олухом, как о нем рассказывали.

«Отправляйся в Риверран, Джейме. Привези мне дурачка Эдмара и его дядю Черную Рыбу. Привези в цепях. Или их головы, как будет угодно. Уверена, такая задачка окажется тебе по плечу», – так говорила ему Серсея перед отъездом. С высоты Железного трона ей все кажется просто. Как же! Еще тогда Джейме подозревал, что не все так радужно. Добравшись до Харренхолла, он понял, что дело еще более сложное, чем представлялось в столице.

– Можно реквизировать еду у местных, – все же заметил он. – Здесь же остались крестьяне и рыбаки?

– Так я и делаю. Они прячут еду в тайниках, закапывают ее, но когда им подпаливают пятки или подвешивают на дыбу, отдают всё. Как вы понимаете, любви ко мне такие меры не добавляют. Меня уже успели прозвать Кровопийцей. И все равно, этого мало.

– Мы рассчитывали, что еда будет доставляться морем. Либо с юга, из Простора, через речные земли.

– Пустое! Пока Станнис не повержен, он контролирует Драконий Камень. А тот, кто его держит, владеет ключами от морских путей. Нет, морем нам помощи в ближайшее время не получить, – Тарли покачал головой. – К тому же, гарнизон в Девичьем Пруду перестал слать вести. Боюсь, крепость пала. А она – наш основной, и, пожалуй, единственный верный порт на Трезубце, если закрыть глаза на Станниса. Тащить грузы через Расколотую Клешню или Грачиный Приют еще хуже.

– Седьмое Пекло! – Джейме выругался и пристукнул золотой рукой по столу. – Но Дарри-то все ещё наш?

– Да, – невозмутимо откликнулся Тарли.

– Кто его держит?

– Сир Харвин Твердокаменный. Пламмы числятся среди вассалов Утеса, так что вы должны его помнить. Я выделил ему две сотни солдат. И ему помогает мейстер Оттомор. Но замок принадлежит леди Дарри, жене Меррета Фрея, и их дочери Амареи, невесте вашего кузена Ланселя, – Джейме думал, что тот улыбнется, но ничего подобного увидеть ему не удалось. Про Ами Открой Ворота говорили, что она поднимает свою решетку перед каждым проезжающим мимо рыцарем. В Красном замке шутили, что Ланселю стоило бы сразу заказать шлем с рогами. – Замок слегка отстроили, и успели поставить новые ворота. Но ему нужен законный хозяин. Вы, случаем, не захватили своего кузена?

– Нет, не захватил, – признался Джейме. – Сейчас у Ланселя непростое время. Он многое пережил. Его отец, сир Киван, забрал парня в Утес. Мы рассчитываем, что дома он придет в себя. Да и что говорить о законном хозяине, коль скоро Риверран не взят, а Талли не одобрил нового знаменосца в Дарри. Лансель вообще может ничего не получить.

– Леди Марийя последняя прямая представительница дома Дарри. Следовательно, и Ами имеет весомые права. А ее муж мог бы помочь нам не только удержать крепость, но и победить в войне, подав пример другим речным лордам.

– Но Ланселя со мною нет. А помолвку Ами и Ланселя утвердил еще живой на тот момент лорд Уолдер. Что если Талли захочет все переиграть? Пока мы его не одолели, именно он считается хозяином на речных землях, – поразмыслив, признал Джейме. – Ну, да ладно, меня другое куда сильнее беспокоит. Как, и главное, кто, мог захватить Девичий Пруд?

– Кто? Да кто хочешь! Пока сир Бринден отвлекал нас здесь, тот же лорд Блэквуд вполне мог переплыть Крабий залив. Там не так уж и далеко. Да и молодой Талли не сидит на месте. Сегодня он здесь, а завтра – там. Кто скажет, куда он отправился после Близнецов?

– Но вы вроде бы писали о верности лорда Мутона, – вспомнил Джейме.

– Его дочь помолвлена с моим сыном, но воин из него аховый. Он лишь медяки считает здорово.

«Так зачем же ты породнился с ним? – чуть не бросил Джейме, остановившись в последний момент. И сам себе ответил: – Из-за этих самых медяков. Мутоны всегда считались богатым семейством».

– Ладно. Я понял, – Ланнистер немного успокоился. Что ж, к трудностям ему не привыкать. – Сосредоточимся на Просторе. Уверен, именно там мы найдем помощь. Да и в Королевской Гавани про нас не забудут. Без еды войско не останется.

– Не сомневаюсь. Хорошо, когда твоя сестра – королева, – согласился Рендилл. – Осталось лишь доставить всё необходимое в Харренхолл. Кстати, как дела на Севере? Нет новостей? Если бы лорд-пиявка покончил с врагами и выдвинулся на Близнецы, это бы здорово нам помогло.

– Болтон осаждает Белую Гавань. Мандерли уперлись и не собираются так просто сдаваться. Впрочем, у нас есть кое-что, что сделает их более сговорчивыми.

– Что именно?

– Когда Русе Болтон отступал из Харренхолла, на Рубиновом броде его прикрывал отряд под командованием Вилиса – старшего сына и наследника лорда Мандерли. Гора взял толстяка в плен и заключил в Харренхолл. А потом, отправляясь на суд с Красным Змеем, прихватил с собой, согласно приказу моего отца. Тот посчитал, что негоже оставлять такого важного пленника на несломленных речных землях. Отец строил какие-то планы в отношении Фреев, но те подкачали, и он решил, что в столице Мандерли будет более полезным.

– Умно, – похвалил Красный Охотник. – Но что дальше?

– Серсея отправила письмо в Белую Гавань. Если они хотят увидеть сира Вилиса, то им надлежит открыть ворота и признать власть Болтонов и Железного трона. Иначе она казнит пленника. На первое письмо Белая Гавань не ответила. Перед моим выходом из города она послала второе, и добавила, что третьего не будет. Мандерли получат не ворона, а голову сира Вилиса. Как вы знаете, моя сестра особым терпением не отличается.

– Да, Мандерли оказались в непростом положении. Но на их месте я бы ответил отказом.

– Не сомневаюсь, – Джейме знал, что Тарли скорее пожертвует всей своей семьей, но не долгом или честью.

– Мандерли ослабли духом, – добавил Рендилл. – Поэтому они склонятся и откроют ворота. Кажется, тем Старкам, что воспользовались их гостеприимством, придется несладко.

– Вероятно, лорд Русе женит своего бастарда на Арье, дабы укрепить позиции на Севере. Тем более, ныне он никакой не бастард. Серсея официально признала его Болтоном, – заметил Джейме. Заметил и почувствовал, как кольнуло сердце – ведь он обещал Кейтилин Старк, что присмотрит за ее дочками. Да только, когда добрался до столицы и малость освоился, оказалось, что его помощь особо и не нужна. Арья к тому времени встретилась с матерью, а Санса отыскалась в Долине. Он отправил туда Бриенну Тарт, да и валирийского меча не пожалел.

– Коли так, то хорошо, – одобрил Тарли. – Теперь, объединившись, мы можем выступать. У нас хватит сил, чтобы блокировать Блэквуда на Рубиновом броде, и хватит людей, чтобы осадить Риверран. И в Харренхолле найдется, кого оставить – не хотелось бы, чтобы крепость вновь поменяла хозяина. Надо лишь прояснить, что случилось с Девичьим Прудом.

– Девичий Пруд… Пошлем туда отряд. Как скоро вы готовы выступить?

– Хоть завтра. Война излишне затянулось, как мне кажется. Да и врагов у нас еще слишком много. Не следует терять время.

– Моим людям нужен день, а может и два. Погоды они не сделают, но даже такой отдых и баня помогут им прийти в себя. Да и мне есть о чем подумать.

– Как скажете, сир, – Тарли не улыбался, но в его голосе слышались насмешливые ноты. – Ведь теперь вы командуете нашим войском.

Джейме отвели покои в башне Королевский Костер. Помывшись, он сразу же вызвал к себе лорда Бейнфорта и подробно расспросил его о Бракене.

– Лорд Джонос человек крепкий. Он безоговорочно верил старому Хостеру Талли и считался одним из его вернейших знаменосцев, – доложил хозяин Погибельной Крепости. Проведя не один месяц в Каменной Ограде он, надо полагать, и хозяина ее изучил неплохо. – Не могу ничего сказать, но, по-моему, к лорду Эдмару он относится не так почтительно.

– Любит он золото? Есть ли у него слабости?

– При мне он ничего такого не показывал, – задумался Квентин. – Бракен обычный лорд. Как и все мы, он мечтает расширить собственные земли и выгодно пристроить детей. У него пять дочерей. Кажется, одну из них изнасиловал Григор Клиган. Еще у него был племянник и бастард – оба они погибли.

– А кому перейдет Каменная Ограда после Джоноса?

– Мужу одной из дочек, если не отыщется дальний родич мужского пола.

Выяснив все, что требовалось, Джейме отпустил Бейнфорта. «К лорду Эдмару он относится не так почтительно». Ага, как же. Варис Паук докладывал, что Бракен недоволен новым хозяином Риверрана и тем, что ему не нашлось места в его ближнем кругу. К тому же Эдмар приблизил Блэквуда. А уж с ними у Бракенов вообще многовековая вражда. Так что имелись неплохие шансы, что лорд Джонос найдет в себе смелость и те резоны, которые позволят ему приструнить совесть и перейти на другую сторону.

Джейме пока еще не научился писать левой рукой. Он походил по комнате, обдумывая, как половчее составить послание Бракену. Что ему пообещать? Деньги и земли? Знатного жениха для одной из дочерей? Хороший куш и не таким людям помогал забыть о чести и принесенных клятвах.

– Подрик! – крикнул Цареубийца. И когда парень открыл дверь, приказал. – Сбегай-ка за мейстером Гувином. Позови его сюда. Пусть захватит пергамент и чернила. И ворона пусть готовит.

Глава 15. Компромисс

Порыв ветра, несущий снег вперемешку с дождем, ударил в закрытые ставни. Кейтилин Старк вздрогнула и проснулась. Вернее, очнулась от дремы, в которую незаметно провалилась.

Она находилась в одном из покоев Нового замка, и перед мысленным взором предстала её молодость. Она, красивая и беззаботная девушка, прохаживалась по лугу в нескольких милях от Риверрана. С ней была сестра Лиза, младший брат Эдмар и Петир Бейлиш, и все в дорожных одеждах. Они болтали и весело смеялись. Слуги накрывали обильный стол на скатерти, прямо под внушительным дубом. А отец, Хостер Талли, могучий и широкоплечий, стоял в тени деревьев с несколькими рыцарями и егерями над тушей только что убитого оленя. Оттуда доносились соленые шутки. Яркие солнечные лучи насквозь просвечивали листву. Порхали бабочки. Пахло хорошо прогретой смолой, летними травами и легким дымком от разгорающегося костра. О Боги, какими же тогда молодыми они были, здоровыми и счастливыми!

Кейтилин встала с кровати, накинула на плечи теплую шубку и задумчиво прошлась по покою. Решив не звать служанку, она нагнулась, взяла несколько сосновых поленьев и подкинула их в затухший камин.

Судя по всему, ее ожидала еще одна долгая ночь. Пить маковое молочко, помогающее от бессонницы, которое советовал мейстер Теомор, она категорически отказывалась. Старк не хотела туманить собственный разум, да и мейстеру, Ланнистеру по рождению, не доверяла. А значит, уснуть в очередной раз не сможет.

Женщина подошла к закрытому окну. В узкую щель трудно было что либо разглядеть. Да и нечего там смотреть – Белую Гавань окутал мрак.

– Не спать! Не спать! – послышалась перекличка стражников. Их голоса облетели замок, и вновь настала тишина.

Судя по всему, полночь уже миновала. Все же, ей удалось немного вздремнуть. Тем лучше. Кейтилин прижалась лбом к холодному стеклу. На сердце лежала тяжесть. Робб, ее милый мальчик, первенец и опора, стоял перед глазами как живой. Его улыбка, каштаново-рыжие кудри и горделивый разворот плеч. Он так любил жить и дышать полной грудью! И он остался где-то там, в холодном и мокром лесу, и никто не знал, что стало с его телом. А проклятый мучитель и убийца Болтон продолжает радоваться. Куда же смотрят Боги, раз допускают подобную несправедливость?

Оглядываясь назад, Кейтилин понимала, что и сама не всегда поступала правильно. Не стоило бросать Робба и отпускать его одного в Западные земли, где он столь безрассудно женился на Джейн Вестерлинг. Ведь с посольством к Ренли Баратеону можно было отправить и кого другого. Робб нуждался в ней и ее советах. Вот одна из ошибок. А вторая, и самая главная заключалась в том, что она, именно она, а никто другой, уговорила Неда принять пост Десницы и отправиться с королем Робертом в столицу. Тогда ее смутило письмо сестры, Лизы Аррен. Она хотела помочь ей, а вон как все вышло! Лиза заперлась в своей Долине и плевать хотела, что происходит во всем Вестеросе и как дела у родни. А потом сестра погибла. Теперь, спустя время, Кейтилин ясно осознала, как необдуманно она поступила.

Да и Робб мог бы не торопиться и не рубить голову Карстарку. Лорда Рикарда стоило держать под стражей. Или предложить надеть черное и отправить в Дозор. И Теона не стоило отпускать.

И все равно, до определенного момента дела у них шли не так уж и плохо. Но одно событие перевернуло буквально все. Именно после него началось падение ее сына и всего королевства Севера. В тот день, когда родной брат Эдмар встал в позу и заявил, что отказывается подчиняться Роббу, начались их злоключения. Именно тогда, когда среди Талли произошел разрыв, когда Эдмар предал родную семью, они вступили на путь невзгод и страданий. Эдмар мог жениться на девице Фрей, мог помочь вернуть мир между Винтерфеллом и Близнецами и стать тем, кто поможет начать все с начала. Робб не раз говорил, что у старого лорда Фрея четыре тысячи воинов. Как бы они пригодились! Но Эдмар оказался настолько слеп и глуп, что все испортил и не захотел мириться. Кейтилин так и не простила брата. И не собиралась забывать, что в смерти Робба есть и его вина, пусть и косвенная.

И сейчас, когда им так нужны силы, чтобы выстоять, Эдмар отказывается прислать подмогу. Он пишет, что в Речных землях полыхает война, и на счету каждый воин. Да, так все и есть, но как он не понимает очевидных истин! Если он поможет им здесь, на Севере, разбить Болтонов, Рисвеллов и Карстарков, то затем северяне сами придут ему на помощь.

Эдмар мог бы отправить сюда Черную Рыбу с двумя тысячами воинов. Их бы хватило, должно хватить. Но младший брат поступил иначе. Кейтилин и сама не знала, когда Эдмар успел так измениться, позабыв, что у него есть родная семья, и когда он превратился в такого черствого и неблагодарного брата.

Он воевал на своих землях, выиграл несколько мелких сражений и приструнил Фреев. Правда, последнего Кейтилин не одобрила. Вот уж чего следовало избежать, так кровопролития среди собственных вассалов. Тем более, Эдмар, как был смелым и пылким юношей, так им и остался. Близоруким и наивным. Он воевал храбро, спору нет, но не понимал, что не на Трезубце, а именно на Севере куется их победа и решается будущее. Начинать следовало отсюда. Подавить восстание Болтонов, навести порядок и вновь двинуться на Утес или Королевскую Гавань.

Вдобавок, вся семейка Вестерлингов покинула Белую Гавань и на торговом судне отправилась в Браавос. Они темнили, наверняка сумели заслужить прощение Ланнистеров и рассчитывали вернуться в свой замок. И окольный путь выбрали, чтобы запутать остальных. Кейтилин и лорд Мандерли позволили им уплыть. Какой смысл в Вестерлингах, коль Джейн так и не понесла? У Робба нет, и уже никогда не родится сын. А значит, и девушке с ее родней здесь не место. Пусть себе плывут. Тем более, и они заплатили кровавую цену – Рейнальд, их старший сын и наследник, погиб вместе с Роббом.

Ланнистеры – вот их главный враг. И примкнувшие к ним Тиреллы. Кейтилин думала, что имеет некоторое влияние на Цареубийцу. Ведь он дал клятву, что поможет вернуть Сансу и Арью. Она поверила ему и выпустила из Риверрана. И что же она выиграла? Да ничего! Арью привез Пёс, а Санса сбежала из Королевской Гавани и нашлась в Долине. Получается, она отпустила Цареубийцу за просто так, ничего не получив взамен.

Недавно он прислал письмо. В нем Ланнистер с холодной учтивостью сообщал, что полагает себя свободным от клятвы. Арья в Винтерфелле, а Санса в Долине. Он послал к ней Бриену Тарт и успокоился на достигнутом. Джейме добавил, что коль ей охота, то она может в любой момент потребовать возвращение Сансы на Север.

С этим было трудно спорить. Несмотря на смерть Лизы и арест Мизинца, отношения с Долиной складывались хорошо. Партию лордов возглавил Бронзовый Джон Ройс, а с ним всегда можно договориться. Кейтилин сама попросила его предоставить Сансе защиту и не отправлять ее в Белую Гавань. Женщина не хотела подвергать дочку опасности. Хватит и того, что с ней Рикон и Арья. Ее только беспокоило, почему Ройс считает Мизинца виноватым и зачем он заключил его под стражу.

Питер Бейлиш казался ей хитрым и проницательным человеком. Но он не предатель! Он всегда с неизменным уважением относился и к Джону Аррену, и к ней самой, и ее сестре Лизе. Он – друг, как успел неоднократно доказать. Ройс совершил ошибку, так с ним поступив.

Женщина прошлась от одной стены к другой. Тревожные думы одолевали ее разум, и отрешиться от них она не могла. Да и права такого не имела.

Завтрак проходил в малой горнице. Кейтилин надела серое, с неброской вышивкой в виде васильков, платье. Она села на почетное место, рядом с толстым и неповоротливым лордом Мандерли.

Рядом с женщиной устроились Арья и Рикон. Накануне они повздорили и сейчас нарочито не обращали внимания друг на друга. Арья с отвращением ковыряла ложкой овсяную кашу, а вот Рикон уплетал за обе щеки.

– Почему ты не разрешаешь мне сражаться на мечах? – кажется, Арья взялась за старое. Она днем и ночью изводила ее подобными просьбами. Нед совершенно разбаловал девочку в столице, предоставив ей учителя фехтования. Где это видано, чтобы знатная леди махала оружием с оруженосцами и молодыми рыцарями? – Ненавижу вышивать! – добавила она и насупилась.

– Ешь и даже не начинай этот разговор, – сурово отрезала женщина.

– Ма, может сегодня нам разрешат покататься на лодках? – сын с набитым ртом посмотрел на неё, а потом перевел взгляд на лорда Мандерли.

– Белая Гавань в осаде, – покачал головой толстяк. Его глазки заплыли жиром, а щеки и тройной подбородок колыхались, как студень, при каждом движении. Просторные одежды делали его чудовищно внушительным и объемным. Ранее Кейтилин считала Мандерли одними из самых вернейших союзников Винтерфелла. Но ныне взгляд лорда стал не столь дружелюбным. Да и улыбался он теперь куда реже. – Враги окружили нас. Нет смысла в лишнем риске.

– Слушай, что тебе говорят, – строго заметила Кейтилин, когда Рикон вновь посмотрел на нее. – Мы гости, и слово хозяина – закон.

Она прекрасно знала, что не вернет расположение Мандерли подобной лестью. Они нашли в себе силы и не захотели сдаваться в ответ на ультиматум из столицы. Они отказались выдавать Старков и склониться перед Болтонами. И беда не заставила себя ждать. Королева Серсея сообщила, что казнила сира Вилиса Мандерли и обещала прислать его голову.

Кейтилин сжала губы и подняла глаза на жену и дочерей сира Вилиса. Она спокойно встретила их полный ненависти взгляд. Пусть знают, что не они одни понесли потери в нынешней войне. Каждый лишился кого-то из близких.

– Леди Кейтилин, как всегда учтива, – чуть ли не выплюнула Леона, пухлая и розовощекая женщина с мясистым лицом. Сейчас оно покраснело от гнева. – Но разве ее учтивость способная вернуть мне мужа? А моим девочкам – отца?

– Тише, дочь! – лорд Мандерли властно пристукнул пухлой ладонью по подлокотнику необъятного кресла. Для внушительности он оглядел собравшихся.

Красавица Винафрид и зеленоволосая Вилла, дочери казненного сира Вилиса, как будто подчинились и промолчали. Но взгляды их резали не хуже ножей. Понятное дело, кого они винили в смерти отца. Одно время Кейтилин думала, что они смогут подружиться с Арьей. Но куда там! Тут и разница в возрасте мешала, да и несносный характер Арьи не давал им шанса. Вот будь здесь Санса, то они наверняка бы стали подругами.

После гибели Робба Старка, когда из всего войска прискакал один лишь израненный Пёс, и рассказал о предательстве Болтонов, они с боем прорвались в Белую Гавань. Мандерли вспомнили о своей клятве и дали им приют. И войну продолжили, когда лорд-пиявка осадил их город. И они отказались преклонить колено и сдать всех Старков, в ответ на приказ из столицы. Решение далось им трудно. После него Кейтилин стала понимать, что не может терять последнего из сильнейших союзников. Ей стоило уступить. Она уже отказалась от идеи короновать Рикона. Хотя бы сейчас, так, чтобы другие видели.

– Мы отомстим за моего брата! Враги умоются кровью. А проклятая сука Ланнистерша закончит жизнь в петле, – громыхнул лысый и усатый, словно морж, сир Вендел, ударив кулаком по столу.

Его слова звучали как пустое бахвальство, но Кейтилин была рада любому союзнику. Хоть кто-то поддерживал ее в Белой Гавани. Правда, в бескорыстность Вендела и его братскую любовь женщина не верила. Теперь, после смерти старшего брата, именно Вендел стал наследником Белой Гавани. Пусть он и не особо стремился к подобной чести, но ныне своего шанса не упустит.

Кейтилин знала, что лорд Мандерли решил женить своего сына и подыскивает ему подходящую партию. Он даже обратился к ней с предложением объявить о помолвке Сансы и Вендела. Кейтилин ответила возмущенным отказом, ведь жених старше чуть ли не на двадцать лет. И отказ сей стал еще одной причиной охлаждения их отношений.

– Лорд Мандерли, – кашлянул Марлон, ловко переводя разговор. Он командовал гарнизоном Белой Гавани и приходился кузеном хозяину замка. – Завтра к нам прибывает король Станнис. Необходимо провести смотр моих людей и еще раз оговорить все детали. Я не намерен лишний раз краснеть, и распорядился, чтобы каждый привел свои доспехи и оружие в надлежащее состояние. Все будет в самом наилучшем виде.

– Я и не сомневался в вашей компетентности, – кивнул лорд. – А ровно и в вашей верности.

Вот и еще одно отступление. Разве Робб довел бы до подобного? Но теперь, когда все так повернулось, Кейтилин не могла не уступить. Она вынуждена признать Станниса королем, и согласилась принести все положенные клятвы верности. Без него и его войска им не устоять. И этот шаг, неприятный и трусливый, позволил ей сохранить верность Мандерли и оставлял шансы на победу. А ещё появилась надежда отомстить за Робба. За подобный шанс можно многое отдать.

Злой ветер дул с моря. Он нес крупный мокрый снег, а его порывы забирались под одежду и заставляли ежиться от холода и сырости. Чуть ли не весь город высыпал на пристань для встречи короля Станниса.

Лорда Мандерли принесли в специальном паланкине. Он с трудом выбрался из него и пересел на кресло, больше похожее на вековой пень, дожидаясь того момента, когда придется встать и преклонить колено. Родичи, капитаны судов и гвардейцы окружили хозяина Белой Гавани. Закутанные в меха, его внучки смотрелись настоящими принцессами. Почему они с еще живым Недом никогда не обсуждали их, как возможных невест Робба?

Кейтилин вместе с детьми встала рядом. Лохматого, лютоволка Рикона, заперли в одном из подвалов. Падкая до любых зрелищ толпа окружала их со всех сторон. Городская стража держала их на почтительном расстоянии.

Сандор Клиган где-то пропадал. Одно время он состоял в свите Робба и сражался так умело и свирепо, что его стали ценить. Тем более, он привез им Арью и сразу же снял с себя тот позор и ненависть, что успел заработать на службе у короля Джоффри. Из Волчьего леса Пёс вырвался чудом, в крови, своей и чужой, да и потом получил несколько ран и едва выжил. А сейчас наверняка забрался в один из постоялых дворов и хлещет винище. И ему нет дела до того, кто приплыл в Белую Гавань. В другое время Кейтилин озаботилась бы его судьбой, но сейчас у нее имелись дела и поважнее.

– Вот они! Вот они! Король Станнис! – послышались крики, когда первые суда показались из-за Тюленьего острова и стали величественно и неторопливо заходить в гавань. Гордо реяли их паруса, а матросы скользили по снастям, как муравьи. Бушприты пенили свинцовые волны. Арья и Рикон восторженно вертели головами, не упуская ни одной детали.

– Вон стяг короля Станниса, мой лорд. Он на новой галее. Кажется, она совсем недавно спущена на воду. Я её не помню, – около Мандерли находился один из опытных капитанов и почтительно разъяснял название кораблей и их силу.

Первым к причалу подходило внушительное судно. Вместо привычного герба Баратеонов Станнис использовал новый стяг – пламенное сердце, внутри которого заключен коронованный олень его дома. На новом гербе олень словно умалился, отдав первое место непонятному и неизвестному богу с Востока.

Но все же галея, да и весь флот, смотрелись грозно. И моряки на них служили умелые. Они ловко пришвартовали корабли.

– «Благочестивая», «Молитва», «Морской конь», «Горящий трезубец», – рассказывал капитан своему лорду, в то время как моряки закрепили концы и перекинули сходни. – Они уцелели после битвы на Черноводной.

– Довольно! – властно поднял руку лорд Мандерли. С корабля стали спускаться люди. – Поднимите меня!

Два рыцаря подхватили лорда под локти и помогли встать на ноги.

К ним быстро и решительно подошел крупный мужчина, широкоплечий и жилистый. Темно-синие глаза смотрели остро. Короткая борода на внушительной челюсти придавала ему властности, а обветренное лицо с затвердевшей кожей и впалыми щеками – суровости. Над тяжелым лбом возвышалась корона.

В последний раз Кейтилин видела Станниса под стенами Штормового Предела. Тогда, волей судьбы, она присутствовала при разговоре двух братьев, Станниса и Ренли. Ей показалось, что с той поры король постарел.

Гвардейцы Белой Гавани под командованием сира Марлона сверкали начищенными до блеска доспехами. Они одновременно подняли трезубцы, которыми были вооружены и ударили древками о камень причала.

Следом подошла леди Меллисандра. Несмотря на погоду, она надела легкое платье красного цвета. На шее неярко сверкало колье с крупным рубином. Рядом с ней встал Давос Сиворт, Десница короля и толстый, с руками, похожими на окорока и кривыми ногами, сир Акселл Флорент. На его плаще и дублете виднелись искусно вышитые лисы, выглядывающие из цветочных колец.

Станнис остановился и навис над ними, словно утес. Он молчал и буквально сверлил их взглядом. Кейтилин первая преклонила колено и склонила голову. Арья и Рикон сразу же повторили жест.

– Мы рады видеть вас, ваша милость, – сказала женщина. Слова давались ей с трудом. Совсем недавно она признавала лишь одного короля. И он был ее собственным сыном.

– Мы приветствуем вас и признаем законным государем Вестероса, первых людей, андалов и ройнаров, – лорд Мандерли с трудом встал на колено. Его примеру последовала вся его семья и стражники. – Мы верные ваши подданные.

Толпа затаила дыхание. Лишь шорох ветра в парусах, скрип снастей да шум, с которым остальные суда швартовались, нарушали тишину. А многочисленные чайки летали, и им не было дела до того, что происходит на земле.

– Верные подданные! Долго же мне пришлось ждать, – таковыми оказались первые слова Станниса. – Если бы не обстоятельства, вы бы так и не признали своего законного короля, – Баратеон говорил резко, он словно рубил слова ломтями и выбрасывал их под ноги собравшихся. – Что ж, встаньте, мои верные. Леди Кейтилин, лорд Виман, – мужчина кивнул им по очереди, мельком посмотрел на Арью и Рикона, и добавил. – Мои люди. Десница лорд Давос Сиворт, сир Акселл Флорент, леди Меллисандра. И моя жена, леди Селиса, – добавил он, в то время как в сопровождении нескольких рыцарей высокая, костлявая и некрасивая королева с оттопыренными ушами спустилась с судна и подошла к ним.

– Прошу в замок, ваша милость, – предложил Мандерли. – Вам выделены лучшие покои, готова горячая вода и свежие постели. Вечером нас ждет пир, но если вы устали, то можете спокойно отдыхать.

– Отдых! Что за вздор! – отрубил Станнис. – Не отдыхать я сюда приплыл. Разве у нас есть время на подобное? – он сжал челюсти, и желваки заходили под бородой. – Отправляемся в септу. Я немедленно приму ваши клятвы верности. После них мы сразу же проведем совет. Я намереваюсь уяснить положение дел и не терять время.

Его слова и решительность понравились Кейтилин. Она и сама не хотела смотреть, как Болтон наслаждается жизнью. Каждый прожитый им день уже преступление против справедливости. Месть – священное право матери, и тянуть с ней не следовало.

– Плаванье прошло спокойно, и у нас нет нужды в отдыхе, – добавил Давос Сиворт, пытаясь сгладить резкие слова своего короля. Несмотря на высокий пост Десницы, выглядел он скромно, если не сказать бедно.

– Нас ждут славные деяния! – напыщенно добавил сир Флорент.

– Как вам будет угодно, – только и оставалось, что сказать Кейтилин Старк.

– Именно так мне и угодно. И я подтверждаю нашу договоренность – вы вправе продолжать верить в своих богов, – порыв ветра раздул плащ Баратеона. Выглядел он властно и уверенно, как и положено королю. Но Станнис понимал, что не найдет союзников на Севере, заставляя людей переходить в новую веру.

Из порта к Новому замку вела вымощенная белым камнем Замковая лестница. Вдоль нее стояли мраморные русалки, держащие в руках чащи с горящим китовым жиром. Поднимаясь и придерживая подол платья, Кейтилин в последний раз оглянулась на бухту. Станнис привел совсем мало кораблей. Они рассчитывали на куда более весомую помощь.

Клятва прошла в септе, и все положенные слова были произнесены. Почти сразу же Станнис занял малую горницу. Времени он не терял.

– Ваша милость, дела наши оставляют желать лучшего, – докладывал лорд Мандерли. Станнис не позволил ему сесть, и от долгого нахождения на ногах у толстяка покраснело лицо, а на лбу и щеках выступил обильный пот. – Белую Гавань осаждают люди Дредфорта, Родников и Кархолда. По нашим прикидкам, их свыше пяти тысяч.

– Где конкретно стоят отряды? Они готовятся к штурму? – Станнис склонился над картой. Давос Сиворт занял место по его правое плечо, что не пришлось по нраву Акселлу Флоренту. Лорд Виман, сиры Вендел и Марлон расположились кругом.

Сама Кейтилин сидела на стуле у окна. Леди Меллисандра прошла к камину и в совете активного участия не принимала. Она лишь внимательно слушала, не пропуская ни слова.

– Тут, тут и тут, – толстый палец сира Вендела несколько раз ткнул в карту. – Неделю назад они решились на первый приступ. Он дорого им обошелся. Враги умылись кровью и откатились назад. После чего они перешли к планомерной осаде.

– Какой в ней смысл, коль скоро море свободно и вы имеете возможность беспрепятственно подвозить провиант? – осторожно поинтересовался Давос Сиворт.

– У Болтона недостаточно сил, чтобы взять Белую Гавань, но и отступить он не может. Поэтому так все и получилось, – лорд Мандерли оперся руками о край стола. Дышал он с трудом. – Возможно, он ожидает подмогу из столицы.

– Можете присесть, – наконец смилостивился Станнис. – Сколько у вас людей?

– Три с половиной тысячи, – бодро доложил сир Вендел. – Включая и тех, кто сумел вырваться из Винтерфелла. После резни в Волчьем лесу, что устроил Болтон, верных людей осталось совсем мало. А вот лорд-пиявка сумел сохранить практически все свои силы.

– Гловеры? Мормонты? – напыщенный Флорент всеми силами старался показать, что занимает при Станнисе одну из ведущих ролей.

– Из-за нападения железнорожденных дом Гловеров практически полностью обескровлен. У них никого не осталось. А Мормонты и в лучшие годы не могли похвастаться большим войском. Они готовы поддержать нас в любой момент, но если дадут человек двести – уже прекрасно.

– Толхарты? – король скрестил руки на груди.

– Их замок взят штурмом. Оставшиеся в живых признали власть Дредфорта, – откликнулся лорд Мандерли. Присев, он утер лицо платком и немного пришел в себя.

– Что с Амбером? – последовал новый вопрос.

– После того, как Дозор рухнул, одичалые устремились на юг. Первым на их пути стоял Последний Очаг. Амберы его держат. Пока держат, но что будет дальше, никто не знает. На наше счастье, одичалые разделились. Часть направилась в сторону Винтерфелла, а часть в сторону Кархолда и Дредфорта. Болтоны и Карстарки вынуждены как-то реагировать и защищать собственные земли.

– И всё? Немного же у вас союзников, – Флорент говорил с возмущением. Словно они были виноваты в том, что так много домов их предало.

– Нас поддерживают Локки из Старого замка и Флинты с Вдовьего Дозора, – с немалым достоинством возразила Кейтилин. – Да и Риды с Перешейка не забыли, что такое верность.

– И горные кланы за нас, – напомнил Марлон.

– Кстати о Дозоре! Что с ним? – король поднял глаза от карты.

– Черный замок пал. Множество дозорных приняли мучительную смерть. Денис Маллистер продолжает удерживать Сумеречную башню, а Коттер Пайк – Восточный Дозор-у-моря. Все, кто сумел выжить в Черном замке, нашли приют либо там, либо там. Но дела их плохи, и они буквально умоляют о помощи. Кажется, Болтона забавляет подобное положение дел.

Кейтилин с силой сжала ладони. Несмотря на все невзгоды, вопреки той резне, что одичалые устроили на Стене, Джон Сноу, бастард Неда, выжил. Кажется, сейчас он поступил под командование сира Маллистера в Сумеречной башне и продолжает сражаться. Семеро и Старые боги забыли о справедливости, коль Робб мертв, а Сноу – жив. Так не правильно. Так не должно было быть.

– Хорошо, – Станнис задумчиво огладил бороду. – Как я понимаю, верные люди есть, но враги не дают нам объединиться. Кто еще поддерживает мятежников?

– Рисвеллы, Дастины, Карстарки и Хорнвуды, ваша милость. А так же Флинты с Кремниевого Пальца. Можем мы спросить, сколько воинов приплыло с вами? – осторожно поинтересовался лорд Мандерли.

– После падения Штормового Предела у меня осталось полторы тысячи человек. Гарнизон на Драконьем камне не в счет, – помедлив, ответил король. Кейтилин разочарованно переглянулась с северянами. От короля ничего не укрылось. – Нам хватит сил. А потом, разобравшись с Болтонами и Карстарками, мы соберем Север в кулак. Речные Земли и Долина нас поддержат. Первым в одиночку не выжить, а вторые должны определиться со стороной.

Станнис привел всего полторы тысячи людей. Как же мало! Не ошиблись ли они, призвав его на помощь и преклонив колено? Разве сможет их спасти такая горстка людей?

Советуясь с Мандерли, Кейтилин предполагала, что у Станниса после Черноводной осталось куда больше людей. Хотя бы тысяч пять. И король, располагая такими силами, казался не самым худшим из возможных союзников. Особенно в их ситуации. Но полторы тысячи… Это же просто смешно! Может и Эдмар, и Ройс из Долины оказались в чем-то правы, когда не захотели признавать его королем?

– Владыка Света показал мне, что сил у нас хватит, – неожиданно вмешалась Меллисандра. Она будто услышала мысли Кейтилин. – Большое дело всегда начинается с малого.

– Верно! – подтвердил Станнис. Он угрюмо оглядел северян. – Чему же вы удивляетесь? Тому, что все предали законного короля? Так вы сами забыли обо мне. Где вы были раньше? Если бы не враги и угроза близкой смерти, позвали бы вы своего государя? Вы призвали меня, чтобы выжить, и я простил вам вашу измену. Но не забыл про неё.

В малой горнице повисло молчание. Никому не понравилось то, что они услышали. В словах короля не было лжи, он говорил одну лишь правду, но разве следовало лишний раз напоминать людям об их ошибках и предательстве? Такими речами чужих сердец не завоевать. Дальновидный государь и ведет себя дальновидно.

Как же их подвёл Эдмар Талли! Он забыл о благодарности. А ведь Робб спас его, вызволив из плена и сняв осаду с Риверрана. Вот к чему они пришли после его опрометчивого и непродуманного поступка. К малочисленному совету во главе с угрюмым королем, невзрачным десницей, тщеславным лисом, пугающей жрицей, жирным водяным, его сынком-моржом, и ей, одинокой и усталой женщиной, которая потеряла мужа, сына, сестру и брата… Да, она потеряла брата. Потеряла после того, что сделал Эдмар. Любящий брат так бы никогда не поступил.

Все оказалось завязано на нем. Неожиданно, но так уж получилось. И если бы Эдмар, как истинный Талли, вспомнил о семье, если бы смирил свою гордыню и согласился на союз Севера, Долины и Трезубца, то им не пришлось бы звать сюда короля Станниса с его смешным войском в полторы тысячи мечей.

Горечь и обида в очередной раз захлестнули сердце Кейтилин Старк. Она глубоко вздохнула, сдерживая эмоции и подступившие слезы. Робб, её первенец и гордость, вновь встал перед глазами. Он не должен был умирать таким молодым. Его ждала иная, более славная и долгая судьба.

– Значит, нам нельзя тянуть. Мы дадим бой. Здесь, на Севере, мне нужна твердая рука. А у Старков остались лишь дети и женщины, они для подобного не годятся, – Баратеон и не думал смягчать резких слов. – Лорд Мандерли, назначаю вас Хранителем Севера. Вы будете им, пока сохраняете мне верность. До собственной смерти или до совершеннолетия Рикона Старка. Приказываю вам собрать все силы и начать подготовку к завтрашней битве.

– Повинуюсь, ваша милость, – лорд Мандерли склонил голову. А Кейтилин Старк промолчала. Её дом в один миг лишили власти. Не оставалось ничего иного, как снести очередное унижение. Что же ты наделал, Эдмар? Что бы сказал, глядя на все это, наш отец? Гордился бы он тобой? А ты, ты сам, доволен, как все повернулось?

Глава 16. Антитеза

Нелегко оказалось отыскать место для приличной засады в осеннем, лишенном листвы, лесу. И все же, благодаря разведчикам и местным охотникам, которых Роман как бы насильно рекрутировал в войско из-под руки лорда Мутона, он с задачей справился.

Сейчас он стоял во главе строя из сорока всадников, прислушиваясь и сохраняя спокойствие. Больше сотни пехотинцев, вооруженных в основном длинными копьями и рогатинами, окружали их со всех сторон.

Дорога, ведущая на запад, проходила между двух пологих холмов и сворачивала влево, теряясь из вида. Именно здесь, за поворотом, они и ждали врага. А на склонах залегли многочисленные лучники и арбалетчики. Все, кого он смог поставить в строй на южной стороне Крабьего залива.

– Кажись, скачут, – Тристан Ригер сидел на коне рядом. Сейчас капитан гвардейцев напряженно прислушивался, приоткрыв рот. – Начинается! – он резко выдохнул и с лязгом опустил забрало.

На одном из холмов, с их стороны, появился Берик Кокс и замахал руками, подавая знак. Последние сомнения отпали. Враги приближались.

– Готовсь! – Роман привстал в стременах, еще раз оглядывая людей. Под его взглядом они подобрались. Конники устойчивей устраивались в седлах, пехота поудобней перехватывала оружия, переступала и разом, как по команде, принимала суровый вид.

Шум действительно нарастал. Доносился грохот копыт и лязг железа.

Роман опустил забрало великолепного бацинета. Сверху находился намет, состоящий из двух сшитых полос красно-голубого шелка. В такой же цвет было покрашено и сюрко, надетое поверх полного рыцарского доспеха. На груди изогнулась вышитая серебром форель.

Он и сам не заметил, когда ему стал нравиться герб Талли, да и цвета речного дома выглядели благородно.

Вендел Фрей по левую руку пригнулся в седле и выставил ясеневое копье с хищным наконечником. Конь под ним почувствовал состояние седока и беспокойно переступил копытами. Квинси Кокс молился. Харрион Карстарк с трудом себя сдерживал.

Первыми из-за поворота выскочило несколько всадников. Один, два, три, четыре, пять, шесть… Всего шесть из тех трех десятков, которыми они пожертвовали, устраивая ловушку. Они должны были встретиться с силами Ланнистеров и Тиреллов, вступить в бой, а потом, изображая испуг и панику, отступить по дороге на Девичий Пруд, заманивая врага за собой.

Кажется, ребята перестарались и чуть не полегли все до одного, едва не похерив весь план.

– Они прямо за нами! – успел прокричать один из них, в то время, как вся шестерка проскакала мимо.

– Вперёд! – Роман тронул шпорами коня. Строй речных всадников начал медленно набирать ход, готовясь принять на себя первый удар. Копейщики двинулись с небольшим запозданием.

В следующий миг из-за поворота выскочили враги. Вел их крепкий мужчина, с ног до головы закованный в железо. Он сидел на вороном, черном, как ночь, жеребце и в руке его, вскинутой к небу, грозно сверкал меч. За ним один за другим появлялись и прочие всадники. Судя по тому грохоту, что они производили, их было немало.

В те секунды, пока они сближались, Роман успел разглядеть двух грифонов, белого и красного, на груди предводителя. Но времени, чтобы вспомнить, какому дому они принадлежат, уже не осталось.

– А-а! Засада! – закричал рыцарь. Надо отдать ему должное, он моментально сообразил, что произошло. – Ударим все вместе!

Два отряда столкнулись. Схватка началась сразу же, без раскачки и прелюдий.

Роман успел обменяться выпадами с вражеским предводителем. Но и тот не сплоховал. Каждый из них нанес удар, и каждый принял его на щит.

А набравший разбег конь уже протащил Романа дальше. Будь у противника лишнее время, сумей они перестроиться, и шансы на победу у них бы появились. А так, увлекшись погоней, они невольно растянулись на дороге, потеряли строй, да и появление речных рыцарей стало для них полной неожиданностью. Они смешались.

Роман что-то яростно кричал и раздавал удары направо и налево. В узкую прорезь шлема вид был так себе, но некоторые детали он все же замечал. Ригер приласкал молотом красно-белого грифона и выбил того из седла. Кокс вертелся, как злая оса, огрызаясь и крича. Фрей завалил одного из всадников, но и сам пропустил удар и буквально сполз на землю. Карстарк сражался зло, со страстью, выплескивая накопившейся гнев и расплачиваясь за долгий плен.

«Не затоптали бы» – успела промелькнуть мысль. Вокруг шла жаркая рубка. Копейщики рассыпались и кололи, не разбирая, где человек, а где лошадь. Вдобавок, на склонах холма появилась подмога. До сего момента они лежали и прятались, но сейчас разом вскочили на ноги и с ревом устремились вниз, на помощь.

С одной стороны в бой вступили Сияющие Знамена, а с другой сир Ческар и многочисленные стрелки, которые принялись закидывать арьергард врага стрелами, сея панику и страх.

Чей-то клинок проскрежетал по наплечнику. Копье пропороло форель на сюрко и бессильно лязгнув, скользнуло по кирасе. От удара Роман пошатнулся. Лишь седло с высокой лукой позволило ему усидеть. В следующий миг он привстал в стременах и сверху вниз обрушил мощнейший удар на противника. Тот принял его на щит, и что-то прокричав, с азартом принялся орудовать копьем.

Самое главное в бою – не терять хладнокровия. В самом начале подобное давалось с трудом. Сейчас же, немного освоившись и поучаствовав в различных схватках, Роман уже не ловил таких диких выбросов адреналина. И пусть он не дотягивал по мастерству до многих и многих бойцов, холодная голова на плечах позволяла хотя бы частично компенсировать сей досадный пробел.

Тем временем их ошеломительный и совершенно неожиданный удар принес свои плоды. Враги окончательно смешались, потеряли боевой дух и вот уже один за другим принялись заворачивать коней. Часть из них была в шлемах, и их головы скрывало железо. Но на лицах тех, у кого амуниция была попроще, отчетливо разливались паника и страх. Они думали лишь о спасении собственных шкур, да и то, что их предводителя одолели и сбросили на землю, не добавляло уверенности.

Никто не видел, что происходило за холмом. Но вот запела звонкая труба. Ее звук обозначал, что Патрек Маллистер с остальными всадниками ударил врагам в тыл.

Соперник Роману попался умелый. Он с каждым ударом все больше и больше забирал инициативу. Да и длина копья давала ему небольшое преимущество. Роман успел похолодеть, невольно подумав, что неужто он просчитался и ему суждено пасть в таком незначительном бою.

Он пропустил несколько ударов, не успевая за ловким соперником. Лишь благодаря превосходным доспехам и той защите, что они давали, он пока еще держался.

К счастью, Ригер и остальные парни пришли на помощь. Рыцаря окружили со всех сторон и он, пропустив с десяток выпадов, захрипел и успел прокричать:

– Сдаюсь! Сдаюсь!

Тристан не успел сдержать последнего удара, который пришелся в шлем, но после него сразу же остановился.

Часть неприятелей, в количестве примерно двух десятков, не пала духом. Понимая, что угодили в ловушку, и победа от них ускользнула, они сбились в один мощный кулак и направили коней с дороги, по холму, наверх, на лучников. Им повезло. Умело и свирепо огрызаясь, они пробились сквозь стрелков и вырвались из окружения. И сразу же погнали коней куда-то на юго-запад.

Роман увидел их прорыв мельком, продолжая находиться в самой гуще боя. Прямо сейчас он ничего не мог с ними сделать.

Разведка докладывала, что Цареубийца послал к Девичьему Пруду около трех сотен всадников. Черная Рыба и Дондаррион подойти не успели, и им пришлось напрячься, собирая людей и переправляя всех, кого можно, из Солеварен.

Никто не был до конца уверен, что у них получится. Но и шанса такого Роман упускать не желал. Именно так и следовало бить врагов – маленькими отрядами, на маршах, из засад, собирая с них кровавую цену за каждый день нахождение на землях Трезубца.

Как-то неожиданно бой закончился. Кругом стонали раненые люди и жалобно ржали кони. Десятки врагов валялись на дороге и пологих склонах холмов тут и там. Оружие и щиты густо устилали пожухшую траву. Сама земля превратилась в месиво грязи, словно её нарочно перекопали, да еще и кровью обильно полили.

К сожалению, тут и там лежали его люди. И их насчитывалось не так уж и мало.

– Победа, Эд! – к нему подскакал радостный, забрызганный чужой кровью, Патрек Маллистер. Его индигового цвета доспехи оказались помяты в нескольких местах.

– Уф, честно сказать, я до последнего не ожидал, что у нас все получится, – первым делом Роман поднял забрало и стал с жадностью глотать холодный воздух. Внутри шлема ему казалось, что он находится в душной и влажной бане. Скинув прямо на землю перчатку и принявшись расстёгивать ремень шлема, Роман почувствовал, как навалилась усталость. Казалось, он ничего такого не сделал, а вот, поди ты, устал, словно разгрузил телегу с камнями. Найдя взглядом живого и невредимого Берика Кокса, он немного успокоился. – Организуй погоню, Патрек.

– Лорд Талли, разрешите мне этим заняться! – выкрикнул подскакавший Ригер. – Ублюдки от меня никуда не денутся.

– Действуй, – только и сказал Роман. Гвардеец сразу же отобрал людей и ускакал. С ним отправился жадный до боя Карстарк.

– Ну что, Эд, пойдем посмотрим, кого нам удалось взять в плен, – предложил Маллистер. Они спешились и с удовольствием размяли ноги. – Сдается мне, их вел кто-то из Коннингтонов.

– Что с сиром Венделом? – поинтересовался Роман у Ческара.

– Живехонек. Получил по голове, но, кажись, оклемается.

– А Фрей живучий, – протянул Маллистер.

– И хорошо. У нас сейчас каждый на счету, – после того, как Фреев приструнили, Роман не видел особого смысла радоваться новым смертям в их доме. Теперь они начали представлять цену. Если и разменивать их на кого, то с умом. – Пойдем, познакомимся с Коннингтоном. Будем надеяться, что и он выжил.

Того, кто едва не одолел Романа, звали сир Хлодинг Йю, и происходил он из оседлого, с хорошей родословной, дома из Западных земель. Рыжему Роннету Коннингтону перевязали раны и оказали первую помощь. Рыцарей и всех пленных отправили в Девичий Пруд.

Рыцари могли многое рассказать о последних планах Цареубийцы и Красного Охотника, об их войске и всем прочем.

К вечеру прискакали Ригер и Карстарк. Все же четверо от них ушли, и парням оставалось лишь виновато развести руками. На следующее утро в Девичий Пруд наконец-то добрался Черная Рыба. С ним пришла Белая Рота во главе с Джоном Хорнвудом.

– Как же я рад тебя видеть! – Роман обнял за плечи Марка Пайпера. Все прошедшее время тот находился в отряде Черной Рыбы, и он успел по нему соскучиться.

– Да нормально всё, что ты, Эд? – как и обычно, Марк выглядел весело и неунывающе. Правда, бородищу отрастил внушительную. Видать, походная жизнь и ночевки у костров мало способствовали поддержанию надлежащего внешнего вида.

– Неплохо, Эд, – только и сказал Бринден Талли, когда услышал, как они разгромили отряд Коннингтона. – Нас просто-напросто хотели прощупать. А может, и в ловушку заманить, кинув жирный кусок. Чтобы мы почувствовали вкус победы и двинулись на Харренхолл.

– Думаешь? – Черная Рыба говорил здраво, но все же они уничтожили почти три сотни врагов, а это что-то, да значило.

– Уверен. Лорд Тарли хитер, как старый лис и наверняка что-то задумал. А ты что намерен делать дальше?

– Хотел оставить тебя здесь, в Девичьем Пруду. Сам же я переправлюсь через залив, загляну к Блэквуду на Рубиновый брод и отправлюсь в Риверран. Коннингтон сообщил, что Цареубийца движется на наш замок. Я там нужен. Марк, ты со мной?

– С удовольствием. Если сир Бринден без меня обойдется, – он вопросительно посмотрел на седого рыцаря.

– Езжай уж, чего там, – проворчал он и почесал небритую челюсть. – Пожалуй, Эд, тебе и в самом деле стоит находиться в Риверране. Так просто враги его не возьмут. Ты, главное, не вздумай лезть на рожон и покидать замок, рассчитывая на открытый бой, – он надавал еще целую гору советов, а под конец добавил. – И прикажи, чтобы Блэквуд не вздумал переправляться на южный берег. Сдается мне, там поставили еще одну ловушку. Переправиться ему будет легко, но обратно он не вернется. Враги прижмут его к воде и раздавят, и песенке нашей тогда конец.

– Он будет стоять на броде столько, сколько потребуется. И никуда не уйдет, – заверил Роман. На самом деле у него была мысль дать Блэквуду более активную роль, но с Черной Рыбой спорить не стоило. Тот куда грамотней во всем, что касается управлением войска и участием в сражениях. – А ты чем займешься?

– Побуду некоторое время здесь. Подтяну лорда Дондарриона и Гудбрука. Возможно, нам стоит малость потревожить Королевские земли. Если мы осадим Оленьи рога или Грачиный Приют, то не прибавим Серсее хорошего настроения. Пусть Ланнистеры немного напрягутся, – он рассмеялся.

– Хорошо. Не забудь переправить в Солеварни Коннингтона и других пленников. За них можно взять выкуп. Да и Мутона побереги.

На том они и порешили. Каториса Ката и его Сияющие Знамена Роман передал Черной Рыбе. Имея несколько сот людей, тот мог многое совершить.

– Значит, все же решил возвратиться домой? – напоследок Роман еще раз переговорил с Карстарком. Ему было жаль терять такого упорного бойца, но его мотивацию он понимал. Парня ждал Север и родной замок. Ему следовало находиться там, а не на Трезубце.

– Да. Надо приструнить дядю Арнольфа. Да и Алис я не могу бросить на произвол судьбы, – Харрион нахмурился. – Кархолд мой по праву и мне не нравится, что там сейчас творится.

– Присягнешь королю Станнису?

– Скорее всего. Без него замок не вернуть. К тому же, после смерти Робба мой дом закрыл долг перед Старками, – он говорил смело, не обращая внимания на то, что Робб, вообще-то, приходился племянником Эдмара. – Лорд Мандерли стал новым Хранителем, и я согласен пойти под его руку.

– Что ж, Харрион, желаю тебе успехов. Во всех грядущих битвах и сражениях, – Роман пожал крепкую ладонь северянина. Было чертовски жаль, что вместе с Карстарком уплывала и Белая Рота. – Помни, если что пойдет не так, Трезубец всегда будет тебе рад.

– Помню и буду помнить с благодарностью, – ответил мужчина. Они расстались друзьями. Но все же расстались.

Венделла Фрея оставили в Солеварнях поправлять здоровье. А в полдень следующего дня их уже встречал Титос Блэквуд.

– Что ж, все не так плохо, – заметил он, когда Роман пересказал ему последние известия. – Только жаль, что северяне нас покинули. Без Белой Роты мы стали слабее.

– Не так плохо? – хозяин Риверрана напрягся.

– Ничего серьезного, на самом деле, – поспешил успокоить лорд. На сей раз на хозяине Древорона красовался роскошный, сшитый из тысячи перьев, иссиня-чёрный плащ с серебряной фибулой в виде головы ворона. – Просто мы уже давно стоим на броде, а с провизией не так хорошо, как бы мне хотелось.

– К сожалению, мы воюем и делаем, что можем. Фреи что-то подвезли?

– Целый обоз пшеницы, брюквы и капусты. И свыше двухсот свиней.

– Вот видишь. Кстати, лорд Ройс из Долины обещал мне помощь. От него что-то поступило?

– Да, он не подкачал. В основном, он прислал сукно, плащи и теплую одежду. На всех, конечно, не хватило, но лучше так, чем ничего.

– Совсем хорошо! – с Ройсом рано или поздно придется рассчитываться, но пока он давал в долг и по весьма приемлемым ценам. – Но у меня есть и другие новости. Они тебя порадуют. Лорд Мутон решил вспомнить, кому он принес присягу и на собственные деньги отправил дюжину кораблей в Пентос. Они должны привезти зерно, вино и копченую конину.

– Значит, толстяк решил внести свою лепту? Похвально, очень похвально, – Блэквуд позволил себе намек на улыбку. – Правда, море сейчас штормовое. Надеюсь, ни один из его кораблей не отправится ко дну кормить крабов. Но я не все сказал… – он пожевал губу. – Пойми меня правильно, мы защищаем собственные земли, но даже в таких условиях некоторые начинают уставать. Им хочется к женам, детям и любовницам. Они мечтают сидеть дома или у камина на постоялом дворе. Я контролирую людей, но шепотки о том, что войну пора заканчивать, что наступило время подумать о мире, звучат все чаще.

– Не обрадовал ты меня, Титос, – Роман нахмурился.

– Я здесь не для того, чтобы лгать, Эдмар. Горькая правда лучше сладкой лжи. По крайней мере, после нее не бывает неприятного осадка.

– Как долго настроение в войске будет на грани допустимого? Мне важно, чтобы ты не потерял нити управления.

– Месяц я дам смело. Может и больше, если будет хорошо с едой и одеждой. Но Зима все ближе, а по ночам все холоднее. Когда на Рубиновом броде начнутся снегопады и задуют метели, да и морозы ударят, я буду вынужден распустить войско. Иначе оно взбунтуется.

Они замолчали. На самом деле, Роман понимал, что должен благодарить судьбу за то, что подобный разговор возник так поздно. Речные земли участвовали в войне с самого начала, пережив существенные трудности и потери. Неудивительно, что люди устали.

– Ну, а ты что намерен делать?

– Поскачу в Риверран, – Роман задумчиво поболтал вино в серебряном кубке. У Блэквуда в шатре было на диво хорошо – тепло, сухо и уютно. Остаться бы здесь и как следует передохнуть. Но нельзя, отдыхать он будет позже. Если доживет до таких славных деньков.

– Завидую твоему напору, – без всякой лести заметил Титос. – Ты совсем не сидишь на месте. Но что будет, если Цареубийца зажмет вас в Риверране?

– Мы на это и рассчитываем. Если он переправит часть войска на северный берег, то ты сразу же направишься ко мне. А пока, на всякий случай, прикажи тысяче своих солдат перебраться в Шепчущий лес. Пошли с ними толкового командира, который знает, что такое терпение.

– Будет сделано, – заверил Блэквуд.

Берега вдоль Трезубца выглядели унылыми и одинокими. Лес стоял голый и неприветливый. Свинцового цвета вода в Красном Зубце даже на вид казалась ледяной. Временами шел редкий снег.

Зато людей здесь было много. Сюда, на северный берег, скрываясь от войны, многие перебрались. Здесь хотя бы никого не убивали.

К Риверрану они переплавлялись на лодках. Берик замерз и кутался в плащ. Маллистер поскользнулся, упал в воду и вымок насквозь, чем окончательно испортил себе настроение. Сейчас он сидел на корме и негромко поругивал всех подряд – и ублюдочных Ланнистеров, и погоду, и холодную реку, и ненадежную лодку.

– Да брось, вода – прелесть! – хохотал Марк. – Теплая, прямо как в Дорне.

Вечерние сумерки практически не скрывали неприятного зрелища – под Риверраном встало внушительное войско. Сотни шатров и палаток выросли, как грибы после ласкового дождика. Гордые знамена со львом, красным охотником и бабочками реяли повсюду. Около сотни человек высыпало на самый берег, подальше от крепостных стен и часть из них натянула луки и пустила стрелы. Бесполезно! Они лишь впустую их израсходовали. До лодок было далековато, а подойти поближе мешали надежные, из красноватого песчаника, башни Риверрана.

Неприятель пока не делал попыток перейти на северный берег, но Цареубийца не дурак. Надо понимать, что у них с Тарли есть определенный план. А может и не один.

В Риверране его дожидалась целая груда новостей. Рассказал о них мейстер Виман, продолжающий дуться, что его отодвинули и лишили голоса.

По большому счету, в Вестеросе ничего не изменилось. Как и раньше, люди женились, заводили детей, трудились и мечтали. И лишь те, кто принимал непосредственное участие в войне, напрягались и старались добиться своих целей.

Так, Станнис высадился в Белой Гавани и принял присягу Кейтилин Старк, ее детей, лорда Мандерли, которого назначил Хранителем и еще парочки лордов. Об этом они узнали еще в Девичьем Пруду, но сейчас вести были более подробные.

Роман снова почувствовал возмущение. Ему захотелось схватить Кейтилин и ударить головой об стенку. Чтобы малость мозги на место встали. Когда он сам в письме намекал ей на короля Станниса, она ответила возмущенным отказом. А вот сейчас, пожалуйста, согласилась на шаг, который можно было осуществить чуть ли не месяц назад. Да еще и потеряла на этом, судя по всему.

Вторая новость касалась Драконьего камня. Мейс Тирелл и его сын Лорас во главе войска осадили древнюю твердыню Таргариенов. Подобное выглядело вполне ожидаемо. Жирный Розан после взятия Штормового предела почувствовал себя вторым Эйгоном Завоевателем и разохотился.

Матис Рован, лорд Золотой Рощи и Гарлан Тирелл, новый хозяин Ясноводной крепости, вполне успешно воевали на Мандере. Во всяком случае, они откинули железнорожденных и уже освободили два из четырех Щитовых островов. Правда, и цену заплатил внушительную. На воде островитяне сражались очень даже неплохо.

Окхарты из Старого Дуба, еще одни из влиятельнейших знаменосцев Хайгардена, отразили высадку железнорожденных на свои земли.

Цареубийца, вернее кто-то из его полководцев, дожимали речные земли к югу от Риверрана. Действовали они грамотно и умело, накатываясь, как прибой, неукротимо и без остановок.

Роман с унынием прочитал длинный список захваченных неприятелем замков и деревень. Большая часть из них стратегического значения не имела, но вот потеря Атранты и Желудей выглядела по-настоящему болезненно. К счастью, предвидя нечто подобное, они, как только узнали, что Цареубийца выступил из столицы, перевели Венсов, Смолвудов и всю их казну в Риверран. Враги не получили добычу и ценных заложников, но зато стали контролировать огромную территорию.

Старший Пайпер присматривал за Речной дорогой. Хоть оттуда им не грозили неприятности. Древорон держал осаду, и сдаваться не собирался.

Что ж, вот за них и взялись всерьез. Хотя, глупо было ожидать, что такой прославленный воевода, как Рендилл Тарли не сможет вернуть себе инициативу. Да и Джейме Ланнистер наверняка не захочет тратить лишние время на усмирение их мятежа.

Серсея разослала воронов во все замки. Она еще раз объявила Эдмара Талли организатором отравления Тайвина Ланнистера и призывала всех, кто хочет получить прощение, отречься от подлого убийцы. На фоне всего остального её маневр выглядел жужжанием назойливой мухи. Чем-то таким, на что можно спокойно и с чистой совестью закрыть глаза.

– И последнее, милорд, – мейстер Виман протянул ему тонкий кусочек пергамента. Он выпрямился и спрятал кисти в рукавах мантии. – Я могу идти?

– Да, благодарю вас за службу. Вечером мы поужинаем и обсудим все новости, – сказал Роман и углубился в чтение.

Ройс казнил Мизинца. Прилюдно, на главной площади Чаячьего города, в присутствии тысяч людей. Обвинения против него звучали веско: казнокрадство, злоупотребление доверием, предательство в пользу Ланнистеров и наконец, самое убойное, убийство Лизы Аррен.

Ройс наверняка отжал Бейлиша как тряпку, вытянув из последнего все деньги и сведения. Это было хорошо. И в чем-то ожидаемо, учитывая, что он сам сделал все возможное, чтобы Ройс сделал именно так. Замечательно, что в Долине не испугались гнева Серсеи и поперли буром.

Благодарю вас за те ценнейшие сведения, что вы предоставили в отношении Петира Бейлиша. Они полностью подтвердились. Он был повешен с полным на то основанием, – писал Бронзовый Джон и сразу же переходил к другим темам. Забавно, что он ни словом не обмолвился, к кому теперь перешли внушительные капиталы Мизинца. – С радостью сообщаю, что мне удалось несколько упрочить положение собственного дома в Долине. Мы готовы вступить в войну и часть лордов жаждут меня поддержать. Но воевать просто так никто не хочет. Нам нужна цель и смысл, коль скоро мы отомстили за смерть Лизы Аррен, а с ее сыном и вашим племянником Робертом ныне все хорошо. Я бы с огромным удовлетворением объявил о вашей помолвке с моей дочкой Изиллой. С благословения Семерых, она будет счастлива стать вашей верной женой и подарить вам сыновей. Жду вашего слова. С уважением, лорд-протектор Долины Джон Ройс.

Роман отложил пергамент на стол, где он немедленно свернулся в трубочку. Ну, Ройс! Стоило признать, тот неплохо устроился, получив власть в Долине и взяв под крыло Роберта Аррена. Но аппетит приходит во время еды и ныне Бронзовый Джон мечтает отдать дочь за одного из великих лордов. В письме было достаточно четко сказано, что без данного брака у Долины остается совсем мало оснований, чтобы вступить в войну.

Не сказать, чтобы Ройс выдвинул ультиматум, но решительности в его строках хватало. Ладно, прямо сейчас ответа от него не ждут. Время есть.

Вечером, приняв ванну, Роман ужинал в малой горнице, пригласив всех тех лордов и рыцарей, что находились в Риверране. Следовало сплотить ряды, проявив к людям внимание и уважение.

Почетные места занимали старший Маллистер и старушка Уэнт, о которой многие уже успели позабыть. Но все же, формально она считалась хозяйкой Харренхолла, самого большого удела на Речных землях.

Патрек Маллистер уже вовсю кутил с Марком Пайпером и Хью Венсом. Друзья уверенно шли к тому, чтобы основательно надраться. Роберт Пэг сидел рядом, но в отличие от них, ничего не пил.

Тристан Ригер о чем-то разговаривал с лордом Деддингсом. Старая гвардия заняла дальнюю сторону стола. В нее вошли лорд Бракен, отец Хью Венса – Норберт, мейстер Виман, стюард Утиардс Уэйн и Теомар Смоллвуд с женой Равеллой.

Старик Десмонд Грелл отсутствовал. В силу возраста здоровье его оставляло желать лучшего, да и разыгравшаяся подагра внесла свою лепту. Роман прикинул, что настал подходящий момент, чтобы освободить мастера над оружием Риверрана от его почетных обязанностей и отдать освободившиеся место верному, энергичному и заслужившему награду, человеку.

Еды хватало. Вначале слуги подали луковый суп, после гречневую кашу с поджаренной гусятиной, сыр, паштет и угрей, запеченных на углях. Запивать все это предлагалась вином или элем, кто как желал.

За столом обсуждали последние новости и что им теперь делать. Несмотря на начавшуюся осаду, разговор проходил в хорошей атмосфере.

– Риверран крепкая крепость! Еды нам хватит на два года, в воде недостатка нет, а для защиты требуется не более трех сотен воинов на стенах, – старший Маллистер выразил общую мысль.

– Вот и я думаю, что как с Харренхоллом, у Цареубийцы не получится, – прошамкала леди Уэнт.

– У Старков Винтерфелльских есть присловье – Зима близко. Она и в самом деле близко. А значит, прогонит прочь наших недругов, – подал голос Норберт из Атранты.

Роман кивнул. Пил он мало, в основном смотрел и наблюдал, пытаясь сообразить, что на сердце каждого из собравшихся. Бракен хлестал винище, как конь, и с каждой чашей, выглядел все более и более сумрачным.

– В ближайшие дни враги осадят мой замок, – наконец, набравшись и немного осмелев, он сделал как раз то, что Роман от него и ждал – грохнул кубком по столешницы и нетвердо поднялся на ноги. – Мои земли полыхают в огне, множество славных людей нашли смерть, а мы, как сурки, сидим за стенами и попиваем винцо. И я спрашиваю вас, лорд Талли, когда вы намерены дать врагам бой?

– Остынь, Джонос, – спокойно заметил лорд Маллистер. Он был знаком с хозяином Каменой Ограды множество лет, и называли они друг друга без лишней фамильярности. – Мы делаем, что можем.

– Что? О чем ты, Джеймс? – Бракен собрал седую бородищу в кулак и дернул ее зло, с немалой силой. – Вы как бабы, вот что я хочу сказать. У моих людей война уже в печенках сидит. Что будет, если они взбунтуются? Покойный лорд Хостер никогда бы до подобного не довел.

– Успокойтесь, лорд Бракен! Что он сказал? Заткните его, – послышалось со всех сторон. Присутствующие поняли, что Бракен решил высказать все, что накипело на душе после того, как его отодвинули в сторону.

Роман поднял руку. Шум медленно затих. Десяток глаз остановился на старике, и он малость протрезвел.

– Да, я говорю, что нам требуется дать врагам бой. Я отказываюсь сидеть и смотреть, как полыхает Трезубец! Мой друг, лорд Хостер не был таким…

– Тихо! – закричал Роман, не давая произнести роковых слов, после которых отношения со стариком улетят далеко в пропасть. – Ради памяти моего отца, ради той дружбы, что он к вам питал, называя одним из вернейших своих знаменосцев и друзей, я говорю вам – остановитесь! Остановитесь, пока не поздно.

Ригер с грохотом отшвырнул скамью, на которой сидел и поднялся, сжав кулаки. Патрек и Марк вскочили на ноги. Они ждали лишь знака и, судя по всему, были готовы прямо здесь взять Бракена под стражу. А он, набычившись, оглядел всех исподлобья и хрипло рассмеялся.

– Ого, молодые петушки осмелели! Когда вас десятеро на одного, почему бы и не показать свою смелость, да?

– Еще слово, лорд, и я вызову вас на бой, – пообещал Патрек.

– И я, – поддакнул Марк. Леди Уэнт усмехнулась. Лорд Деддингс катал хлебные катышки по столу. Теомар Смоллвуд переглянулся с женой.

– Подобного я не допущу, – Роман поднялся на ноги. – Уверен, лорд Бракен просто выпил лишнего. Вино ударило ему в голову, вот и всё. Ради памяти моего благородного отца я и сам поступлю благородно и сделаю вид, что ничего не случилось.

– Ладно, пожалуй и впрямь, я малость погорячился, – Бракен сморщился, как от кислого. Не прощаясь, он вышел из горницы, хлопнув дверью напоследок.

Оставшиеся молчали. Лишь старший Маллистер недоверчиво качал головой, словно не веря тому, что увидел.

– Продолжим ужин, – как ни в чем не бывало предложил Роман. Он сделал вид, что ничего не произошло, и подал слугам знак разлить вино.

Когда все принялись расходиться, Роман окликнул Пэга.

– Останься, Змеиный рыцарь, ты мне нужен, – сказал он.

Патрек на прощание подмигнул. Он-то понял, что разговор пойдет о шпионах и посторонние люди при нем не нужны.

– Ну что, рассказывай, какие у нас новости, – приказал Роман.

– Что вас интересует, милорд? – спросил Пэг.

– Прежде всего, положение дел в столице.

– Тут, как ни удивительно, нам есть чем гордиться. Согласно вашему приказу, мои люди сумели там закрепиться. И сейчас они распространяют слухи, порочащие королеву и ее семью, а также призывают народ к восстанию.

Данному направлению Роман уделял огромное значение. Если, вернее, когда, в столице вспыхнет восстание, которое они раздували что было сил, Ланнистерам и Тиреллам придется напрячься, чтобы его потушить. Ну, а если события пойдут по тому сценарию, что он знал, то и вовсе будет прекрасно.

Роман засыпал Змеиного рыцаря множеством вопросов. Услышанное ему понравилось. Пэг докладывал, что столица напоминает закипающий на огне котелок. И даже та мера, когда Цареубийца нанес превентивный удар и вырезал часть недовольных, лишь на время снизила градус напряжения.

– Могу я задать один вопрос? – перед уходом поинтересовался Пэг, останавливаясь около закрытой двери.

– Конечно, Роберт. Спрашивай.

– Милорд, вы так и оставите лорда Бракена?

– А что?

– Не мое дело, конечно, но подобное своеволие не пойдет на пользу всем нам. В горнице были те, кто хотел его поддержать. Вот что я хочу сказать.

– Посмотрим, к чему все приведет, – Роман досадливо махнул рукой. – Мне не хочется обострять и кидать старика в темницу.

– Думаете, он не предаст?

– Очень на это надеюсь. Очень!

Пэг ушел, всем видом показывая, что такое половинчатое решение чревато неприятными последствиями.

Ночь прошла беспокойно. Роману снился Трезубец, только вместо воды в реке текла кровь. А среди волн мелькало огромное количество отрубленных голов. Все они, Черная Рыба, оба Маллистера, весельчак Пайпер, Хью Венс и Карил, верный Ригер, Пэг, малыш Берик и многие другие. Они что-то беззвучно шептали, словно осуждая хозяина Риверрана за то, что случилось. С их посиневших губ срывались проклятья и злая обида. С остановившимся сердцем он увидел в воде свою собственную голову. И когда голова открыла глаза и уставилась на него, Роман вскрикнул и проснулся.

Больше он в ту ночь так и не уснул, а утром Цареубийца вызвал его на переговоры.

Два человека стояли на подъемном мосту Риверрана, под толстыми досками которого плескалась вода. Роман облачился в полный доспех, правда, без шлема. За его спиной находился Риверран и сотни воинов на стенах и башнях.

Цареубийца остановился, не дойдя двух ярдов. Выглядел он великолепно – высокий, статный, с благородным лицом и спокойным взглядом зеленых глаз. Белоснежный, до земли, плащ, прикрывал плечи и доспехи. Золотая, с перламутровыми ногтями, рука Джейме лежала на рукояти меча.

– Лорд Талли, – усмехнулся Ланнистер. – Честно сказать, не думал, что у вас хватит смелости выбраться. Я прикинул, что вы подумаете о ловушке и поостережетесь выходить за надежные стены, – он провоцировал, но если и хотел добиться какого-то эффекта, то ничего у него не вышло.

За спиной Джейме раскинулся лагерь. Выкопанные рвы с рогатками прикрывали их от возможной вылазки осажденных. Еще один лагерь виднелся за рекой, между Камнегонкой и Красным зубцом. Сотни костров горели тут и там, а войско выглядело уверенно и сыто. Их было много, не меньше десяти тысяч. И чуть ли не все они следили за ходом переговоров.

Все до боли напоминало тот момент, когда Джейме во второй раз осаждал Риверран и вызвал на беседу Черную Рыбу. Правда, тогда в его войске присутствовали и Фреи, и Давен Шумный, да и в плену томился Эдмар Талли. И тогда положение Риверанна выглядело куда хуже. И Черной Рыбе пришлось впустить Эдмара, который сдал замок.

– Сир Джейме, – Роман улыбнулся широко и открыто. – Вижу, потеря руки никак не повлияла на ваше великолепное чувство юмора. Как же здорово поговорить с вами вот так, с глазу на глаз, вспоминая старые деньки.

– Да, мы весело беседовали, когда вы находились у меня в плену, – Джейме вернул улыбку.

– В точку. И потом, когда Риверран предоставил вам прекрасную темницу, – Роман хотел было сказать, что если бы не его тупоголовая сестрица, то не видать Джейме свободы, как отрубленной руки. Но передумал в последний момент – нечего показывать истинные отношения в их семье перед посторонними.

– Все может вернуться к первоначальному положению, – напомнил Джейме. – Моя армия и сильнее, и многочисленней. Да и камеры под Утесом куда мрачнее. Уверен, вскорости вы с ними познакомитесь поближе.

– Под Риверраном вам не очень-то везет, – поддел Роман. – Не боитесь, что все повторится?

Улыбка пропала с лица Джейме. На самом деле, как ни удивительно, но Цареубийца вызывал определенную симпатию. До потери руки он был сволочным говнюком, богатым, высокомерным и думающим, что весь мир вертится вокруг них с Серсеей. Но потом он остепенился, повзрослел и многое понял. И вот с таким Джейме уже можно было иметь дело.

Жаль, конечно, что они познакомились так поздно. А еще Роману всегда нравилась принцесса Мирцелла. И попади он в Вестерос пораньше, он бы приложил все силы, чтобы ее заполучить. Сейчас, после всего того, что случилось, о подобном следовало забыть.

– Мне надоели пустые разговоры, – решил Джейме. – Что скажете насчет почетной сдачи?

– Условия?

– Вы преклоняете колено и признаете власть короля Томмена. Вы становитесь почетным заложником и уезжаете со мной в столицу.

– А Риверран?

– В столице мы примем решение о вашем доме и тому, кому он отойдет. Но если вас лишат Риверрана, то можете рассчитывать на один из замков в Речных землях.

– Щедро, очень щедро, – Роман не верил, что в столице Серсея оставит его в живых. С Джейме наверняка договориться можно, но не с ней. Серсея – та еще сука. – Кстати, а почему я не вижу лорда Тарли? Он, случаем, не заболел? С ним все хорошо?

На самом деле Рендилл Тарли находился непонятно где. Знамена его остались и в Харренхолле, и присутствовали здесь, под Риверраном. Да и Атранту взяли воины Рогового Холма. Вот только сам Тарли не торопился обозначать место своей ставки. Подобное нервировало. Мало ли что он придумал.

– Не беспокойся, рано или поздно ты с ним встретишься, – хохотнул Джейме, переходя на «ты».

– Как скажешь. Просто я думал, что и он придет поговорить о сдаче. Разве он не с тобой в войске?

– Не ломай голову. У тебя есть дела и поважнее, – посоветовал собеседник.

– Что, я должен просто так взять и сдаться? Дела наши вполне хороши.

– Твое дело – гиблое! – Джейме покачал головой. – Неужели ты всерьез рассчитываешь, что сможешь выкрутиться? Когда лев прихватывает добычу, должно случиться чудо, чтобы он выпустил ее из клыков. Все что ты можешь, лишь продлить агонию. Сдавайся.

– Это слова Серсеи? Ведь она послала тебя, Джейме?

– Если думаешь вывести меня, то твой выстрел прошел мимо. Я таким штучкам научился давно, когда ты еще тенью ходил за своими сестренками и, разинув рот, слушал, что прикажет Черная Рыба.

– Верно, у нас у обоих есть старшие сестры. Но я, по крайней мере, не распускал рук и не залезал к ним под юбки. Мне других баб хватало, – Джейме шутки почему-то не оценил, сжал губы и нахмурился. Роман торопливо, но вместе с тем и миролюбиво добавил. – Ладно, не серчай. Это я так, к слову. А вот учиться никогда не поздно. К примеру, я многому научился за последние полгода. А ты, Джейме, научился?

– Что-то мы не о том говорим, – заметил Ланнистер, успокаиваясь.

– Вот и я думаю – когда же тебе надоест наш пустой трёп?

– Зачем же ты тогда на него согласился?

– А что еще мне делать? В осаде, знаешь ли, развлечений совсем мало. Вот я и решил на тебя посмотреть. Вдруг, услышу что-то интересное?

– Признаюсь, ты неплохо показал себя за последнее время. Но все это не больше, чем комариные укусы. Сдавайся, Эдмар, и давай перейдем к условиям.

– А ты сможешь сохранить мне жизнь? Сможешь удержать Серсею и оставить мне Риверран?

– Может, и смогу, – Джейме прищурился.

– А моя сестра Кейтилин? Что будет с ее детьми?

– Когда Болтон подавит восстание и возьмет весь Север под свою руку, твоя сестра сможет покаяться. Лично мне все равно, что с ней будет. Может, ты и уговоришь Болтона оставить ей жизнь.

– Ну, это не сложно. Дредфорт всегда славился своим милосердием, – Роман понимал, что разговор не имеет никакого смысла. Согласившись на него, он хотел лишь одного – посмотреть на Джейме вживую, собственными глазами, попытавшись его прощупать и понять. – Богов мы гневим нашими грехами, а людей – достоинствами. А твоя слава такова, Джейме, что веры тебе нет. Поверить твоим словам и сдаться? Так просто? Принять обещания Цареубийцы?

Вот тут Джейме наконец-то проняло. Он до хруста сжал левую руку и едва не ударил его своим золотым протезом, сдержавшись в последний момент.

Роман не понимал Ланнистера. Не понимал, почему глупая гордыня и ослиное упрямство мешают Джейме рассказать всему Вестеросу, от чего он спас столицу, прирезав Безумного короля и нарушив свою клятву. Но если он любит страдать и продолжает молчать, то значит таков его выбор. Он бы мог стать героем, о котором складывают песни. Вместо этого Ланнистер довольствуется ролью всеобщего парии. Он словно получает от нее какое-то болезненное извращенное удовольствие. Тщеславие, вывернутое наизнанку.

– Это твои последние слова?

– Нет, конечно. Если хочешь, через парочку деньков мы вновь встретимся на этом же мосту и поболтаем.

– Думаешь тянуть время?

– Думаю, что ты блефуешь, Джейме. Вот что я думаю. Риверран – неприступен. Твое войско умоется кровью, пытаясь взять нас штурмом.

– Посмотрим, – сказал он и резко повернулся. Белоснежный плащ взметнулся ожившей волной.

Роман вернулся в крепость. За его спиной поднялся мост, а за ним две решетки, наружная и внутренняя.

Если он ничего не путал, Золотые Мечи уже отплыли из Волантиса, держа курс на Вестерос. Им потребуется не одна неделя, чтобы высадиться на острове Эстермонтов или Дождливом лесу, но рано или поздно они там окажутся.

Правда, тут имелась одна спорная деталь. Именно под влиянием Тириона Юный Гриф решился идти не в Миэрин, к Дейенерис Таргариен, а сразу направиться в Вестерос. Получится ли, что без карлика Гриф поступит схожим образом? Или нет?

На самом деле, выйти могло и так, и эдак. И все же Роман склонялся к мысли, что влияние Тириона было незначительным. Паренек и сам подумывал о подобном марше, слова Ланнистера лишь подхлестнули его. В Миэрине делать ему особо нечего.

Восстание бедняков в столице и Золотые Мечи оставались главной надеждой. Если эти карты не сыграют, то придется сложно. Риверран крайне удачно расположен, еды и солдат в нём хватает, но сколько можно просидеть за стенами? Войска у них куда меньше, и на открытый бой рассчитывать не приходится. Это выглядело слишком опасно. А значит, враги разорят весь Трезубец. Несмотря на всю мотивацию и желание сражаться до последнего, неизвестно чем закончится такая война.

Не останется ничего иного, как соглашаться на предложение Ройса или бежать на север, к Станнису. Ну, или партизанить вместе с Черной Рыбой.

Конечно, Роман надеялся, что Риверран устоит, а Цареубийца и Красный Охотник не придумают ничего такого, на что у них не найдется ответа. И все же следовало искать другие варианты. Бог дает победу тем, кто хорошо воюет.

Два месяца. Шестьдесят дней, и Золотые Мечи достигнут Вестероса. Шестьдесят восходов и закатов. Так мало. И так много.

Глава 17. Диалектика

Дни шли за днями, безрадостные и тревожные. Войско под командованием Цареубийцы плотно и надежно обложило Риверран.

Солдатские палатки и офицерские шатры выстроились как по линейке, образовав рукотворные улицы – их было прекрасно видно с башен и стен Риверрана. Роман обходил замок ежедневно, утром и вечером, поддерживая боевой дух в бойцах.

«Глаз видит, а рука неймет» – именно так можно было охарактеризовать сложившееся положение, при котором гарнизон не мог ничего сделать. Мало того, что врагов насчитывалось куда больше, так и укрепились они основательно. Множество вырытых рвов и рогаток с оставленными узкими проходами, постоянная стража и караулы – подобные меры предосторожности оберегали войско Джейме от возможной вылазки осажденных.

Но Ланнистер прекрасно понимал, что пока Риверран не обложить со всех сторон, все его действия не более чем блеф. И как-то ранним утром он отдал приказ переправляться на северную сторону Камнегонки.

Вечером того же дня Роман провел очередной совет. Тем более, и весомый повод для него появился.

– Лорд Блэквуд сообщает, что недалеко от Дарри сир Бринден подловил лорда Рендилла Тарли. Схватка вышла жаркая. К сожалению, для наших она окончилась плохо, – новость для всех присутствующих озвучил Роберт Пэг, Змеиный рыцарь. – Сир Бринден потерял всех своих людей, почти тысячу человек. Погиб Лаймонд Гудбрук, лорд Берик Дондаррион, его помощник Торос Красный Жрец и множество других славных воинов.

– Они убили Лаймонда? – Хьюго Венс вскочил на ноги. С Гудбруком они дружили.

– И многих других тоже.

– Да плевать нам на какого-то сраного жреца. Лаймонда жалко, верно, но Берика мы почти не знали. Что с самим сиром Бринденом? – с тревогой спросил лорд Норберт Венс.

Роман сидел молча. И он, и близкий круг его друзей уже все знали. Сейчас Пэг доводил безрадостные вести до остальных. Выходит, не случайно Красный Охотник Тарли скрывался и хитрил. Вот с какой стороны они решили зайти. Выбить из игры Черную Рыбу и уже затем вплотную заняться Риверраном. Что ж, очень умно. Потерю Черной Рыбы Роман приравнивал к катастрофе. Старик обладал непростым характером, пытался не допустить разрыва с Роббом Старком, но в его полководческих способностях мало кто сомневался. Да и привязался он к нему. Вернее, не к нему, а его советам, влиянию, которое он оказывал на всех и его неоценимой помощи. И вот теперь старик умер.

– В бою его серьезно ранили. Несколько человек, из тех, кто выжили, вынесли его с поля боя и доставили в Девичий Пруд. Лорд Мутон пишет, что ночью он умер, – Пэг замолчал.

– Как же так вышло? Как же сир Бринден попал в засаду? – потрясенный лорд Деддингс вскочил на ноги. – Он же всегда мог между пальцами проскочить и выйти с той стороны, откуда его не ждут.

– Теперь выяснилось, что Красный Охотник все время находился в окрестностях Дарри и ставил ловушку на Черную Рыбу. А тот сам ставил ловушки, но не догадывался, кто конкретно ему противостоит. Мы все не знали, куда пропал лорд Тарли, – Патрек Маллистер поморщился. – Похоже, они оба одновременно поставили ловушки и оба в них попали. Черная Рыба вырезал свыше трех тысяч. И почти победил. Но врагов оказалось куда больше, чем он думал.

– Нам на руку подобный размен, – как и всегда, Марк Пайпер думал поверхностно. – Вот только сира Бриндена жаль.

– Нет, Марк, ты не прав, – Роман покачал головой. – Мы не можем позволить себе размен один к трем. Даже такой счет рано или поздно нас уничтожит. У нас просто закончатся люди. А уж потеря моего дяди вообще выглядит катастрофой, – он оглядел собравшихся, и после молчания добавил. – У кого-то есть дельные идеи?

– А что с Сияющими Знаменами? – поинтересовался Деддингс.

– Они многих потеряли и отступили к Девичьему Пруду, – пояснил Пэг.

Война продолжалась. И круг тех, кто помогал Роману медленно, но верно таял. Кто-то, как Блэквуд, находился в другом месте. Лорд Джеймсон Маллистер еще несколько дней назад переправился на северный берег и принял под командование отряд в Шепчущем лесу. Бракен пил и на советы не ходил. Карстарк вернулся на Север. Норберту Венсу, его сыну Хью, Деддингсу и Теомару Смолвуду Роман пока полностью доверять не мог. Их следовало как можно быстрее проверить в деле. Карила Венса казнили в Красном замке. А теперь вот и Черная Рыба пал. Да и Гудбрук мог бы еще пригодиться. Прямо сейчас он мог твердо рассчитывать на Патрека, Марка, Роберта и Тристана Ригера.

– Коль сир Бринден умер, то лорд Тарли осмелеет. Надо полагать, Красный Охотник заберет обратно Девичий Пруд и захочет получить Рубиновый брод. Устоит ли лорд Блэквуд? – прокашлявшись, заметил Теодор Смоллвуд. Скрывая неуверенность, он осторожно поинтересовался. – Может, у нас все же есть шанс на мир? Может, мы найдем возможность закончить войну и остаться при своих?

– Ага, как же! – презрительно бросил Патрек. – Серсея считает нас предателями и не успокоится, пока не посадит голову Эдмара на пику. А Цареубийца не из тех, кто позволит нам выйти сухими из воды.

– Нам надо показать, что мы еще не сломлены и добить нас – дело не из легких, – Роман оглядел собравшихся. Чем дальше, тем больше он видел в глазах Деддингса и Смолвуда желание выйти из войны. И Норберт Венс, хозяин Атранты, наверняка рассуждал схожим образом. Они не были предателями, но и смысла умирать не видели. Похоже, наступало время последних козырей и самых рискованных решений. Ройс должен помочь. Да и с Бракеном пора определиться и действовать более решительно. – Вот что я решаю. Мы дадим врагам возможность переправиться на северный берег и всех их там вырежем.

– Нам не хватит сил, – сразу же возразил Норберт. – Кстати, что там с королем Станнисом и Севером? Может нам преклонить колено и позвать их на помощь?

– На Севере все зашло в тупик, – Роберт Пэг дождался кивка Романа, прежде чем раскрыть карты. – Король Станнис вывел войско из Белой Гавани. Болтон и его союзники не приняли боя, и отошли к замку Хорнвуд.

– Они заманивают Баратеона, – предположил Хью Венс.

– Может и так. Но они весьма любезно предоставили ему возможность разбираться с одичалыми. Болтон может ждать сколько угодно, а Станнис – нет, – Пэг почесал бровь. Роман посмотрел на него с признательностью. За минувшее время Змеиный рыцарь многое успел. Главное, что круг его осведомителей неуклонно рос. Теперь они хотя бы знали, что происходит вокруг Трезубца. Вороны с посланиями так и курсировали в разные стороны. – Там началась зима. Настоящая, без дураков, с морозами и вьюгами. Как воевать в таких условиях? Баратеон может потерять войско и ничего не добиться, но и сидеть на месте он не вправе.

– Мы думаем, что на Севере на долгое время могут утвердиться три силы. Баратеон, Мандерли и моя сестра Кейтилин будут контролировать Белую Гавань, Последний Очаг, если он еще не пал, и парочку мелких замков. Болтон и его союзники удерживают Дредфорт, Хорнвуд, Родники, Барристоун и Кархолд, так как Карстарк пока никак о себе не заявил, – добавил Роман. – А одичалые тем временем заняли огромные земли и встали лагерем на развалинах Винтерфелла. Дозор заперся в двух своих замках и держит осаду. И как все в итоге обернется, никто не знает.

– Будем лишь надеяться, что Станнис не даст себя обмануть. Он пока нам не союзник, но зато лютый враг королевы Серсеи, – подытожил Патрек Маллистер.

– Значит, и с этим прояснили, – Роман решил закругляться. Они и так долго проговорили. И ничего интересного он так и не услышал. – На этом все, расходимся.

Совет закончился. Уже в горнице Роман разговаривал более откровенно.

– Что ж, парни, у нас все меньше места для маневра, – он оглядел Патрека, Марка и Роберта. – Значит, пора повышать ставки. Сегодня я напишу письмо в Долину и сообщу лорду Ройсу, что согласен жениться на его дочери.

– Эх! – Марк с досадой хлопнул рукой по колену.

– Уверен, Эд? – поинтересовался Пайпер. Он разлил вино в кубки и обнес их всех.

– Благодарю, – кивнул Роман, принимая кубок. – Да, уверен. Вернее, ничего другого не остается. А Изилла, как мне ее описывал сам Бронзовый Джон и Черная Рыба, девушка более чем приличная. Она из славного рода, не глупа и что самое важное, даст нам новых союзников – многочисленных, еще не потревоженных войной и горящих желанием прижать Ланнистеров.

– Значит, так тому и быть. За твою будущую жену, Эдмар! – Патрек отсалютовал кубком. – И пусть Семеро благословят вашу помолвку.

– Да благословят вас Семеро! – синхронно откликнулись Пэг и Маллистер. Они смотрели на Романа с признательностью за тот шанс, что прямо сейчас он давал всем речным лордам.

– Мутон удержит Девичий Пруд? – Пайпер подкинул в камин несколько коротеньких чурбаков.

– Некоторое время. Каторис Кат и его Сияющие Знамена помогут. А нет – Мутон постарается показать, что я силой заставил его отречься от лорда Тарли.

– Получится ли?

– Мутон такой же хитрый, каким был и старый хорек с Переправы. Так что выкрутиться должен. Кстати, Патрек, что там с твоим шурином Фреем? – поинтересовался Роман после того, как они выпили.

– Все хорошо. Он основательно припугнул остальной выводок и укрепил собственное положение. Сейчас он готовит замок на случай возможной осады.

– Он не предаст?

– Ну и вопросы, Эд, – Маллистер призадумался. – Полностью за него я поручиться не могу, сам понимаешь. Но Рослин уверяет, что он останется верным. Думаю, пока Первина не прижмет всерьез, пока перед ним не встанет выбор смерть или верность, он тебя не оставит. Кстати, через Рослин он просил как-то разобраться с Лотаром Хромым и Риверсом.

– И как я должен с ними разобраться?

– Казнить их.

– Не, торопиться не стоит. Они сидят в надежных камерах и еще могут пригодиться. Пусть пока поскучают. Если что, голову мы им всегда отрубим. Теперь дальше, – Роман сделал еще один глоток. – Пэг, пиши приказ Блэквуду. Пусть немедленно и как можно скорее движется к нам на помощь. Без него нам северный отряд Цареубийцы не одолеть. Слишком уж их много.

– Хорошо, – одобрил Марк.

– Эд, но тогда мы без боя отдадим Рубиновый брод. Тот, кто там останется, никак не удержит Рендилла Тарли, – напомнил Патрек. – Оно того стоит?

– Стоит, Патрек, стоит, – Роман невесело улыбнулся. – Выбор прост. Что важнее – Рубиновый брод или Риверран?

– Блэквуд может держать брод еще очень долго, – Змеиный рыцарь встал на сторону Маллистера.

– Верно. Мы можем оставить Блэквуда на месте и надеяться, что и Риверран удержим, и через брод враги не перейдут. Да только получится ли? Как говорится, за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Так что нам стоит всеми силами защищать Риверран.

– Но лорд Тарли не слепец. Узнав, что Блэквуд под стенами Риверрана, он сразу же начнет переправу.

– Пусть начинает. На северном берегу ему будет несладко. Твои родичи Фреи осложнят ему жизнь и Сигард им поможет. Тем более, если, вернее, когда из Долины Бронзовый Джон выведет войско, Тарли окажется в ловушке.

– Уверен, у нас все получится, – Пайпер захохотал. – Разгромив Красного Охотника, ты прославишься на весь Вестерос, Эдмар.

– Ага, как же, прославлюсь, – Роман испытывал вполне закономерные опасения в реальности такого лучезарного будущего.

Ночью основательно подморозило. Вода в бочках на стенах замерзла. Да и новый день обещал быть холодным и ветреным. По крайней мере, с утра. Восток бледнел. Мир просыпался – медленно и словно с неохотой. Над рекой стоял густой туман. Противоположный берег Красного Зубца терялся в молочной пелене. Только на дальних холмах над туманом поднимались древесные вершины. Пролетела одинокая цапля.

Роман стоял на стене, держал на сгибе руки снятый шлем и напряженно прислушивался. Он бы многое отдал за возможность стряхнуть с себя заботы и просто жить, ни о чем не думая и наслаждаясь великолепной природой Речных земель.

Разведчики сообщали, что Джейме Ланнистер переправил на северный берег около шести тысяч воинов. Пожалуй, сейчас настало лучшее время для ответного хода. Тем более, они так долго его готовили. Наверняка, после разгрома Черной Рыбы лорд Тарли послал к стенам Риверрана дополнительные силы. А значит, совсем скоро врагов станет еще больше. И воевать с ними в открытом поле уже не получится.

Все происходило без непосредственного участия Романа. На той стороне реки командовал лорд Джейсон Маллистер. Блэквуд вел к нему конный корпус, лучших из лучших, отступив с Рубинового брода. Пехота его безнадежно отстала, но тех, кто был готов сражаться, хватало. Должно хватить – так надеялся Роман. Главное тут – неожиданный удар. В общих чертах они собирались повторить ход Робба Старка.

Нарушая утреннюю тишину, звонко запела труба. Через воду и туман ее звук доносился слабо, еле слышно. Но Роман узнал сигнал – Джейсон Маллистер трубил старинный клич своего дома. Именно с ним Сигард громил железнорожденных и прочих врагов. Он вселял в них страх, а друзьям дарил надежду.

Сигнал означал, что у Маллистера все готово, и он начинает атаку. Вернее, уже начал, так как первая лавина конников наверняка шла в бой молча, не давая противнику возможности прийти в себя.

– Если мой батюшка начал, значит, и лорд Блэквуд привел своих людей, – облегчено выдохнул Патрек. – Без поддержки он бы в бой не сунулся.

– Верно, – только и заметил Роман. Проклятый туман оказался так не кстати! Они ни черта не видели. И о том, что происходит на северном берегу, могли судить лишь по звукам.

И все же по воде звук разносился хорошо. Шум нарастал с каждой секундой. Трубы и рога гудели непрерывно. Слышались крики, отдельные команды и грохот железа. С южной стороны Риверрана враги так же проснулись, забеспокоились и, сообразив, что что-то происходит, протрубили тревогу. Но ничего конкретного сделать они не могли.

Солнце поначалу казалось золотистым пятном, просвечивающим сквозь белесую хмарь. Оно неторопливо поднималось. Туман расползался и таял. Но слишком медленно.

Стала видна середина Красного Зубца. По нему плыли трупы лошадей, тела людей, какие-то плащи, ветки и прочий мусор.

Роман в бешенстве мерил шагами наблюдательную площадку. Проклятье, проклятье, проклятье! Внизу, у Колесной башни и уже поднятых Водяных ворот теснились многочисленные лодки, стоявшие борт о борт. В них сидели воины, закованные в железо. Роман приготовил весь цвет пехоты Риверрана. Люди буквально горели желанием переправиться на другой берег, вступить в бой и помочь своим. А команды все не поступало.

Чертов туман заставлял медлить и тянуть волынку. Роман просто не мог отправить лодки в неизвестность, даже не зная, что там происходит. Их помощь требовалась прямо сейчас, но Ланнистеры все еще держались, и пехота могла погибнуть ни за грош.

Роман послал туда пару лодок – самое большое, что он мог сделать. Но прошло уже полчаса, как они уплыли, а вестей все не было. И подобное напрягало. Мало ли что могло с ними случиться?

Роман как раз решил отправить еще одну лодку, но тут наверх башни вбежал Берик Кокс.

– Лорд Эдмар, разведчики благополучно переправились на другой берег. Они шлют вести, что враги пока держатся, – доложил раскрасневшийся оруженосец. – Там нужна наша помощь. Говорят, что лучшего времени не найти.

– Точно?

– Да, милорд, – вытянулся оруженосец.

– По лодкам, сиры, – Роман оглядел собравшихся. – Делать нечего, мы не имеем права задерживаться. Патрек и Роберт, останьтесь здесь. Берегите замок.

Не слушая возражение друзей, Роман вместе с Марком спустился по каменным ступеням и сразу же занял место рядом с внушительным Тристаном Ригером. Закованные в сталь руки командира гвардейцев сжимали секиру на длинной рукояти, а глаза решительно смотрели через прорези шлема.

Одна за другой лодки выплывали из Водных ворот. Течение сразу же подхватывало их и начинало сносить. Весла скрипели в уключинах. Гребцы матерились, выгребая против стремнины.

Туман таял буквально на глазах. Открылся кусочек поросшего невысоким кустарником берега. Показалась выброшенная на берег коряга и несколько крупных камней.

Прямо на берегу было тихо, но чуть дальше бой шел жаркий. Воздух время от времени вспарывали стрелы, а тени скачущих всадников напоминали каких-то сказочных чудовищ. Полыхала подожжённая палатка. Кругом кричали, слышались стоны раненых.

– А-а! Нас окружили! – раздался чей-то истошный вопль. Их заметили. Почти сразу навстречу полетели стрелы. Они с тихим шорохом появлялись из тумана, падали в воду, вонзались в борта или лязгали о железо. Два или три человека охнули и согнулись.

– Щиты вперед! Лучники – пли! – заорал Тристан Ригер. Его мощный голосина гремел, как грохот скатывающегося обвала. Капитан гвардейцев понял, что больше нет смысла соблюдать тишину.

Стрелы продолжали лететь. Сейчас, побывав в нескольких боях, Роман уже вполне уверенно мог сказать, что враги ошеломлены и деморализованы. Их стрелы падали вяло, без единства. Было видно, что основные силы у врагов увлеклись главным боем и охранять тылы оставили совсем небольшой отряд. А те опешили и растерялись.

А вот и берег. Низкий кустарник, покрытый инеем, блестел на солнце. Кромка воды у самого берега успела за ночь обледенеть. Странно, но Роман нашел время и успел подумать, что такими темпами река совсем скоро полностью покроется льдом.

– За Риверран! Над прочими! Храбры и прекрасны! – лодки одна за другой утыкались в берег и бойцы с боевыми кличами своих домов устремились вперед.

Тяжелые, из толстой воловьей кожи, сапоги Романа проломили тонкий ледок. Холода он не почувствовал – прекрасно смазанная салом обувь пока еще держала воду.

Они с ревом устремились вперед, штурмуя небольшой пригорок. Роман поскользнулся на сырой глине и скатился обратно к воде. Меча он не удержал, и тот отлетел в сторону.

– Держитесь, милорд, – чья-то рука подхватила его и помогла подняться.

– Я с вами, – с другой стороны появился Берик Кокс и вручил оброненный клинок.

Встав на ноги, Роман поправил шлем, со второй попытки одолел-таки скользкий пригорок и побежал вперед. Марк и Тристан опередили его и давно уже рубились.

Они миновали узкий, на скорую руку выкопанный ров, редкий частокол и почти сразу оказались внутри вражеского лагеря. Бой здесь разбился на десяток мелких схваток.

Роман выскочил из-за невысокой солдатской палатки и сходу ударил мечом в грудь лучника. Тот как раз припал на колено и натягивал тетиву. Выстрелить он успел, но его стрела, выбив искру от нагрудника, улетела в сторону воды.

– Ой! – с каким-то детским изумленным стоном лучник упал на спину и неверующе смотрел, как кровь заливает ему грудь.

Роман побежал дальше, туда, где Ригер размахивал внушительной секирой. Он ревел и рычал, буквально выкашивая врагов. Его увесистые удары падали тяжело, как кузнечный молот и почти всегда обозначали чью-то смерть. Враги пятились, а он пер вперед, встав во главе клина.

– Что спереди? Как дела у Джейсона? – закричал Роман, пробиваясь к Пайперу. По пути он срубил еще одного врага. Им вновь оказался лучник.

– А хер его знает, – закричал в ответ Марк, умело орудуя мечом и прикрываясь щитом. Шум вокруг стоял оглушительный.

Тристан успевал сражаться и отдавать приказы. Именно в такой, неожиданной и относительно небольшой схватке, он оказался просто незаменим. Чувствовалось, что мужик буквально рожден для подобных дел. Под его руководством они безостановочно давили врагов и достаточно быстро продвигались вперед. Противник давно бы устремился в бегство, но ему мешал сам лагерь, палатки, костры тут и там, многочисленные телеги и прочий мусор.

Здесь стояла лагерная прислуга, лучники и несколько десятков копейщиков. Против закованных в сталь речных бойцов они мало что могли сделать. Но дорогу приходилось прокладывать буквально по их трупам, что отнимало время.

Откуда-то сбоку прилетел метательный нож и ударил Романа в шлем. Железо, к счастью, выдержало. Но от неожиданного и увесистого удара у него закружилась голова, в ушах появился какой-то гул, он сбился с шага и припал на колено.

– Милорд, милорд, вы ранены! – Кокс поднырнул под руку и не дал ему завалиться на землю.

– Нет… Все хорошо… – звон в ушах медленно проходил. Мир перед глазами перестал качаться и обрел четкость. Роман глубоко вздохнул, окончательно приходя в себя.

– Нас окружили! Окружили! Спасаемся! – как резанный орал какой-то солдатик. Он был совсем молоденький, в доспехах и шлеме, выкрашенных в цвета Ланнистеров. Роман готов был расцеловать его за такую помощь. Нет ничего хуже, когда идет бой, а у тебя в тылу трусливый идиот орет, как оглашенный. Кем бы ты ни был, после такого ты невольно задумаешься о своей шкуре.

Паника стремительно расползалась по вражескому лагерю. И победа казалась все ближе.

Вокруг царило настоящее безумие. Враги с криками бежали в разные стороны, непонятно на что надеясь и не зная, с какой стороны искать спасения. Их резали – методично и без лишних слов. Как свиней на бойне.

В корнях низкого дерева корчился мужик с раной в животе. Проскакала гнедая кобыла с развевающейся гривой. Она жалобно ржала, а в ее крупе торчали две стрелы.

– Риверран! – Роман отбил не слишком умелый выпад копья и рубанул противника по шее. Тот повалился в грязь, как куль с мукой. – Вперед, парни, последнее усилие!

Подбадривая своих, он давно уже сорвал голос и забыл, скольких успел успокоить. То, что больше десяти, так точно. Патрек называл таких врагов «смазкой для мечей». Так оно и было. Но все же смерть каждого из них приносила пусть и минимальную, но пользу для Риверрана.

Они выдавили оставшихся в живых противников на другую сторону лагеря. Совсем близко, буквально метрах в ста, сражались конники Блэквуда и Маллистера. Неприятель оказался зажат, как сосиска между двумя кусками хлеба.

Солнце к тому времени поднялось. От тумана не осталось и следа. Земля выглядела изувеченной, вспаханная сотнями сапог и копыт. Трупы лежали тут и там. Их было столь много, что они образовывали отдельные завалы.

Роман оттянулся назад и как раз переводил дух, бессильно уперев руки в колени и согнувшись чуть ли не вдвое. Доспехи его, поцарапанные и помятые, были забрызганы кровью. Меч слегка погнулся. Многочисленные щербинки и заусенцы покрывали клинок от гарды до острия.

– Вот и ты, Эд! – откуда-то сбоку к нему подскакал Титос Блэквуд на великолепном и огромном рыцарском коне. Его сопровождало свыше дюжины рыцарей, таких же возбужденных и помятых. На плечах лорда, поверх доспехов, лежал знаменитый плащ из вороньих перьев. Пахло от них потом, кровью и сырой землей. – Слава Старым Богам, мы победили!

– Да? – Роман так устал, что у него даже сил порадоваться не осталось.

– Никаких сомнений.

– Потом расскажешь. А пока вырезай всех к Неведомому. Пленные нам не нужны. И не забудь отправить разведку вверх и вниз по реке. Не хватало еще, что бы на нас решились напасть. – Роман сомневался, что враги решатся прийти своим на помощь и начнут форсировать реку. Но эта мысль заставила его собраться. – Кстати, Цареубийцу не видели?

– Нет, Эдмар, не видели. Золотому ублюдку повезло. Похоже, он ночевал в другом лагере, – Блэквуд пришпорил коня и ускакал, гремя копытами.

Роман проводил его взглядом. Вот кого следовало благодарить за победу. Именно Блэквуд форсированным маршем шел от Рубинового брода и привел сюда внушительный отряд. Без его конницы они и мечтать не могли об успехе. Ее присутствие на поле боя стало полной неожиданностью для Джейме Ланнистера. Ладно, еще будет время оказать все соответствующие почести хозяину Древорона.

Прихрамывая, Роман поднялся на пригорок и наблюдал, как бой заканчивается. Вернее, закончился он еще давно. А сейчас речные лорды просто добивали врагов – всех без остатка, не мудрствуя лукаво и не мучаясь совестью.

Те, кто успел, сумели убежать. Таких оказалось совсем мало. Большая часть вражеского войска оказалась атакована, разбита на части и прижата к реке.

Роман стоял и внимательно смотрел по сторонам. Его глаза не упускали ни одной детали. Над головой колыхался на ветру стяг с серебряной форелью, прыгающей по волнам. Десяток гвардейцев охранял его, остальные занимались делом.

На другой стороне реки, ниже Риверрана, виднелся строй вражеской пехоты. Переправиться они не решились и просто наблюдали, как погибают их товарищи.

Здесь же находились умники, пытавшиеся спастись вплавь. Глупое решение, продиктованное отчаянием и жаждой жизни, ничего им не давало. Вода была ледяной и переплыть Красный Зубец выглядело сравни чуду. К тому же со стен Риверрана лучники заметили среди волн чужие головы и принялись с азартом их обстреливать. Да и с этой стороны стрелки не остались в стороне.

Выше по течению Джейсон Маллистер под величественным знаменем с серебряным орлом добивал прижавшихся к воде врагов. Блэквуд занимался тем же самым, но в другом месте. Рядом с ним виднелись Фреи и их солдаты. Все было кончено. Для врагов.

Роман ранее никогда подобного не видел. Он ни о чем не жалел, но глядя на такое обилие мертвых тел, в голову поневоле заползали мысли. О том, как все повернулось, о том, сколько жизней оборвалось сегодня по его вине, и всем прочем. К горлу подкатил комок. Сердце сжалось. Беспокойно зашевелилась совесть.

А потом он плюнул и просто стёр все эти сантименты, как стирают мокрой тряпкой мел со школьной доски. Он защищается. Он защищает свою жизнь, жизнь своих друзей и товарищей и собственный замок. Он в своем праве и на своих землях. Никто не звал сюда Ланнистеров, Тарли и прочих мудаков. И на этом точка.

То, что случилось, нельзя было назвать сражением. Простые солдаты почти сразу прозвали его «Бойней под Риверраном». Роман не возражал. Бойня, так бойня.

Почти все шесть тысяч ланнистерского войска погибли здесь. Сами же они потеряли меньше пятисот бойцов. Именно такой счет устраивал Романа.

К сожалению, Цареубийца находился в другом месте. Здесь командовал Аддам Марбранд, друг детства Джейме и бывший командир Золотых Плащей в столице. Его труп нашли ближе к вечеру и наверняка скоро начнутся переговоры о возвращении тела Джейме.

Сам Цареубийца не решился прийти на помощь атакованному войску. Зато он погнал людей на приступ Риверрана, надеясь, что гарнизон у него остался совсем маленький.

Примерно что-то такое Роман и предполагал. Да и не надо быть Суворовым, чтобы учесть настолько очевидную возможность. Тем более, Роман отлично помнил пример старого дурака Касселя, которому поручили охранять Винтерфелл, а он возьми да и выведи все войско на помощь союзникам. И тогда древнюю твердыню Старков захватил Теон Перевертыш.

Здесь же стены Риверрана остался охранять многочисленный и умелый гарнизон под командованием Патрека Маллистера. Так что все обошлось. Джейме засыпал ров трупами, положил массу людей, но все же отступил.

Когда стемнело, они собрались на поле боя. Лодки уже вовсю скользили туда и обратно, перевозя многочисленные трофеи, доспехи и все прочее, включая трупы лошадей. Маллистер решил, что они могут понадобиться и велел их закоптить.

– Значит, возвращаешься в Риверран? – еще раз переспросил Блэквуд.

– Делать мне здесь больше нечего. Да и с Цареубийцей не мешает поговорить – вдруг после сегодняшней катастрофы он малость поумнел и готов обсудить мир?

– Сомневаюсь, – старый Маллистер задумчиво покрутил усы. – Его спесь вздымается выше Утеса Кастерли. Тем более, мы убили Марбранда, и теперь Джейме захочет отомстить.

– Пусть попробует.

– Да, сегодня-завтра он лезть на рожон не решится. Ну, а дальше? Может прямо сейчас Красный Охотник переправляется через Рубиновый брод. Скоро он будет здесь со всей своей силой. И что тогда?

Маллистер был тем, кто не одобрял сдачи без боя Рубинового брода. Роман так и не сумел его переубедить. Наверное, мешало то, что он и сам в душе называл эту победу «Пирровой».

Да, погибло шесть тысяч врагов. Да, на время они перехватили инициативу. Ну, а дальше то что? Если Ройс не поможет, их песенке конец.

– Ладно, не будем о грустном. Что сделано, то сделано, – осторожно, чтобы не упасть в воду на виду многочисленных зрителей, Роман забрался в лодку. Стало холодно. Пар облачками вырывался изо рта. Сиреневые сумерки вызывали тоску. В небе сверкали равнодушные звезды. – В общем, доделывайте здесь все дела, похороните мертвых, отводите войско и зализывайте раны. Через день жду вас в Риверране. Будем думать, что делать дальше.

Они пожали ему руку. Гребцы оттолкнулись веслами от берега и лодка поплыла. Через некоторое время северный берег потонул в темноте. Лишь одинокие огоньки факелов кое-как разгоняли ночной мрак.

– Лорд Бракен с вами, милорд? – первым делом поинтересовался Пэг, едва Роман выбрался на причал Риверрана. В голосе Змеиного рыцаря звучала тревога.

– Нет, мы его не видели. Он в замке оставался, я же приказывал за ним приглядывать, – Роман грозно оглядел друзей. – Вы что, упустили его?

– Эдмар, он – лорд. Я его остановил, но он уперся, что желает тебе помочь. Мы поругались, но из замка я его не выпустил. А потом начался штурм. Мы хватились Бракена не сразу. Прости, Эдмар, – Патрек склонил голову.

– Если он не с нами, то это значит лишь одно – старый прощелыга предал и переметнулся к Цареубийце. Вонючий козел! – ругнулся Марк.

– Да как же так? Мы же предполагали, что он может предать! – Роман едва не закричал. Помешал сорванный голос, и он буквально захрипел. – Он же последние месяцы тренировал войско в своем замке. У него не меньше семи сотен бойцов. Вы понимаете, что наделали?

Вокруг толпились многочисленные воины. И все молчали. Лишь трещали факелы, да вода еле слышно плескалась о причал.

– Когда начался штурм, все устремились на стены, Эдмар, – попытался оправдаться Змеиный рыцарь. – Никто и не думал о Бракене. Он ловко подгадал время, спустился к воде и сказал страже на воротах, что получил приказ отплывать. Его и не подумали останавливать.

Некоторое время Роман молчал, сжимая кулаки и размышляя, стоит ли еще что-то говорить. И так все было ясно.

– Ладно, теперь уже ничего не изменить. Пойдем, я есть хочу, – наконец решил он.

– Пойдем. Все готово, – Патрек сообразил, что прямо сейчас разнос ему устраивать не будут и приободрился. – Тем более, нам есть чем подсластить горькое пойло. Расскажи ему, Пэг.

– Да, милорд Талли, несмотря на бегство Бракена, день у нас сегодня счастливый. В Королевской Гавани вспыхнуло восстание бедняков. Ворон с письмом прилетел после обеда.

– Наконец-то! – Роман не смог сдержать широкой улыбки. В подготовку восстания они вбухали прорву золота. Провокаторы и шпионы Пэга трудились в столице день и ночь. – Подробности есть?

– Пока мало. Бунт вспыхнул на следующий день после свадьбы короля Томмена и Маргери Тирелл. Толпа поднялась разом. Ей руководит какой-то септон по имени Его Воробейшество. Золотые плащи понесли большие потери. Бои идут на улицах. Королева Серсея, Томмен, Маргери, гвардейцы и все их воины заперлись в Красном замке.

– Боги на нашей стороне! – Марк улыбнулся. Пожалуй, с ним можно было согласиться.

Глава 18. Марьяж

– Ила, наконец-то я могу порадовать тебя хорошими новостями. Мы с лордом Талли договорились о вашей свадьбе. Надеюсь, ты рада? – высокий и суровый лорд Джон Ройс внимательно и серьезно посмотрел на свою старшую дочь.

– Конечно, батюшка. Я всем сердцем желаю выйти за Эдмара, – среднего роста, с длинными русыми волосами до талии, которые она обычно заплетала в две толстые косы, девушка улыбнулась. Она говорила правду. Ну, почти правду. Все же, Эдмара она ранее не видела и не знала, каков он собой. С другой стороны, ей не так давно исполнилось восемнадцать лет, и она считала, что засиделась в невестах. Одно время дело шло к помолвке с Редфортом, но потом всё расстроилось. Если так пойдет и дальше, то скоро она станет старой, никому не нужной девой. Так что – да, она была счастлива. – И когда мы сыграем свадьбу? Или мне придется ждать окончания войны?

Её отец по привычке нахмурился, став похожим на старого ворчливого медведя. Вассалы боялись его, как огня. Изилла же знала, что в сердце своем он добрый и заботливый. Тем более ей, любимице, он многое позволял.

– Уж больно ты прыткая, стрекоза, – он крякнул и собрал бороду в кулак. – Мы отправляемся через три дня.

– Ах, спасибо, спасибо, спасибо! – она не удержалась, подбежала к отцу, подпрыгнула, обняв его за шею, и с удовольствием поцеловала в щеку. – Батюшка, надеюсь, ты позволишь мне взять с собой Сансу и Амаллу? Ну, пожалуйста, – быстро добавила она, видя, как тот вновь свел брови. – Дорога наверняка затянется. Тем более, в Риверране первое время мне будет так грустно!

– Ладно, насчет Амаллы я не прочь. Она твоя сестра, а в Речных землях полно холостых рыцарей. Но Санса… Ее мать, леди Кейтилин, вряд ли обрадуется.

– Но Эдмар ее дядя, батюшка, – напомнила Изилла. Она лукаво улыбнулась, зная, что может вить из отца веревки.

– Хорошо, я подумаю, – все же он не собирался сдаваться просто так. – Лети к себе, стрекоза.

– Ты не забыла моих уроков, дорогая? – леди Маргерет Ройс, мама Изиллы, требовательно посмотрела на дочь. – Муж – глава семьи, а жена – той главы премудрость. Честная жена для супруга душа, а с хорошим умом и для всех хороша.

– Нет, мамочка, я все помню. Вот только получится ли у меня влюбить в себя Эдмара? Батюшка говорит, что он настоящий воин. А значит, суровый и нелюдимый.

– Не отчаивайся, все у тебя получится. Как и у меня получилось, – мама ласково притянула ее к себе и поцеловала в лоб. – Только имей терпение. Не торопись получить всё и сразу. Дай ему шанс полюбить тебя, помоги ему, будь податливой и тогда все твои усилия окупятся сторицей. Слабость женщины – её сила.

За те дни, что они готовились к отъезду, мама помогала ей собраться в дорогу и надавала целую кучу советов. От них у Изиллы голова пошла кругом.

– Не знаю почему, но у меня предчувствие, что я не скоро вновь увижу Рунный Камень, – Изилла, сидящая в специальном дамском седле, остановила свою кобылку по имени Челка, заставила ее развернуться и задумчиво оглядела родной замок.

Девушка надела длинное платье цвета морской волны. Искусно вышитый подол позволял увидеть узенькие мыски сапожек, стоявших на специальной подножке на боку лошадки. Две косы, перевитые разноцветными ленточками, покоились на её груди.

Серая громада крепости возвышалась, занимая значительную часть выдающегося в море мыса. Внизу, у воды, находился Галичный городок. К нему вела дорога. Чуть в стороне располагалось турнирное поле. Не так давно там прошло ристалище в честь помолвки племянницы Дорри и Роберта Аррена.

Сердце девушки забилось быстрее, когда ее взгляд скользнул по низкой, искривлённой от постоянных ветров, сосне. У женщин в их семье существовало поверье, что если закопать под корни дерева записку со своими мечтами, то они непременно сбудутся. Изилла невольно улыбнулась, вспоминая как один раз в полнолуние – таково было условие поверья – она в одиночку отправилась туда. Как непросто далось ей уговорить стражника приоткрыть тайную калитку, как ветер трепал подол ее плаща, как тревожно светила Луна и как она, обратившись к Деве, закопала под корнями узенький пергамент. Она хотела прославленного мужа-лорда и деток от него. Неужели исполняется все то, что она загадала?

– Что задумалась, невестушка? – из задумчивости ее вернул насмешливый голос младшей сестренки Амаллы. Облаченная в серое платье, с накинутым на голову капюшоном от плаща, сестренка смотрелась просто замечательно. Волосы у неё были темные, глаза лукавые, а при улыбке на щеках появлялись ямочки. – Мечтаешь поскорее упасть в объятья Эдмара? – она хихикнула.

Родичи и друзья считали Амаллу самой утонченной девушкой в Долине, а Изиллу – самой милой. Иногда она завидовала младшей сестре, а иногда, наоборот, радовалась, что именно так все и сложилось.

Даже Санса Старк улыбнулась. Вот уж красавица, так красавица. Изилла сдружилась с невольной гостьей их замка. Да что там сдружилась – они стали подругами не разлей вода. И уж конечно, в душе она понимала, что северянка куда привлекательней. Если бы Эдмар Талли, о котором она думала каждую ночь, не приходился Сансе родным дядей, она бы ни за что не стала уговаривать батюшку позволить девушке отправиться с ней на свадьбу. А так пусть едет.

Изилла еще ни разу не видела Эдмара, но уже сейчас отдавать его никому не собиралась.

– Все, я готова. Просто хотела запомнить наш замок, – Изилла глубоко вздохнула и направила Челку между лошадок Сансы и Амаллы. За спиной северянки постоянно находилась Бриенна Тарт, облаченная в высокие сапоги, штаны и камзол. К тому же, она носила кольчугу и шлем, а на ее поясе постоянно висели ножны с мечом и длинный кинжал. Если не приглядываться, то Бриенну и с десятка шагов вполне можно было перепутать с мужчиной.

– Рунный Камень стал мне вторым домом, – заметила Санса. Голос у нее был мелодичный и чувственный. Необыкновенно изящная и вежливая, она, тем не менее, быстро росла и грозилась стать слишком высокой для леди. – Как жаль, что я не могу пригласить вас в Винтерфелл. Я бы вам все показала. Там красиво. У нас даже оранжерея есть, где круглый год распускаются цветы и зреют фрукты. Вернее, была оранжерея… – она погрустнела.

– Не бойся, ты еще вернешься в Винтерфелл, – заметила Амалла, поправляя плащ. – Верь мне – слово моё твердо.

– Она права, – Изилла дотронулась до затянутой в меховую перчатку ладони Старк. – Сестра часто говорит то, что еще не произошло. И почти никогда не ошибается.

– Спасибо, – поблагодарила Санса. – Давайте догонять остальных.

Три девушки, звонко смеясь, пришпорили лошадок. Как вихрь, они понеслись вдоль марширующего по дороге войска. Воины провожали их восхищенными взглядами. За ними на громадном скакуне скакала не только Бриенна Тарт, но и несколько рыцарей. Лорд Ройс приставил к дочерям надежную охрану из дюжины умелых воинов. Слуги и служанки ехали отдельно, где-то среди обоза.

До Кровавых Врат внушительное войско добралось без особых трудностей. Там было назначено место встречи для всех лордов Долины, отправляющихся в поход.

Разбитый под стенами крепости лагерь выглядел огромным. Величественные флаги самых благородных домов гордо реяли на ветру. Колокольчики Белморов, сломанное тележное колесо Уэйнвудов, красный замок Редфортов, три ворона Корбреев, пять серебряных стрел Хантеров и девять звезд Темплтонов, не считая других, менее значимых. Здесь присутствовал сокол и луна Арренов, которых представляли рыцари, служащие дому. Не все они дружили с Джоном Ройсом и не все его уважали, но многие откликнулись, получив возможность прославить свое имя. Лорды Долины издревле отличались своей воинственностью и готовностью участвовать в сражениях. Возможность прославиться – вот что вело многих из них.

После Кровавых Врат дорога стала круче забирать в горы. Подули злые ветры. Они несли с собой мелкие твердые снежинки, похожие на горошины. Несмотря на теплую одежду, Изилле было холодно. А вот Санса мерзла куда меньше.

От заката и до рассвета выли волки. Да и горцы почти каждую ночь тревожили их войско, несмотря на огромную численность и прекрасное вооружение. В основном они пытались застать врасплох авангард или арьергард войска. Три девушки двигались в середине и никого из них так и не увидели.

– Горцы знают, что грядет настоящая Зима, – как-то раз компанию им составил широкоплечий и веселый Андар, старший брат Изиллы и наследник Рунного Камня. – Вот они и рискуют, надеясь поживиться теплой одеждой и лишними припасами.

– Мейстеры говорят, что Зима будет долгой, – заметила Санса.

– Верно, леди Старк. А значит, многие погибнут. И горцы понимают это не хуже нас, – Андар пришпорил жеребца и поскакал вперед, к отцу.

Старший брат часто развлекал их беседой в дороге. Иногда компанию девушкам составлял Лин Корбрей, Гарри Наследник или кто-то из братьев Редфортов. Глядя на Микеля, который одно время очень нравился Изилле и за которого она чуть не вышла замуж, девушка удивлялась, как прихотлива бывает судьба. Разве она думала, что в один прекрасный день отправится на Трезубец, и что ее суженым станет Эдмар Талли?

– Расскажи мне про своего дядю, – еще раз попросила Изилла, обращаясь к Сансе. – Каков он?

На самом деле, несмотря на шутки рыцарей и их компанию, в дороге временами было очень скучно. И с подобными вопросами она обращалась к Сансе не первый, и даже не десятый раз.

– Ила, ты когда-нибудь успокоишься? – северянка покачала головой. – Я же тебе уже сто раз говорила, что ни разу не видела дядю.

– Ну, а в Винтерфелле про него вспоминали? – на сей раз Изилла не собиралась так легко отступать.

– Да ничего вроде и не говорили. Отродясь я не помню таких разговоров.

– Странно, что вы забыли родичей, – заметила Амалла. – Разве так можно?

– Нет, мама, конечно, вспоминала о нём, – Санса замешкалась, подыскивая слова. Хитрить она так и не научилась. – Кажется, она упоминала, что он наивен и простоват, – тут девушка спохватилась, что сказала лишнее и торопливо добавила. – Зато у него доброе сердце и он славный.

– Вот как? Благодарю покорно! – Изилла почувствовала негодование. Ноздри ее точеного носика раздулись от гнева. Да разве можно так говорить о ее будущем муже?

– Простоват? – на помощь пришла Ала. Сестренка насмешливо засмеялась. – Вы либо совсем не знаете своего родича, либо не хотите видеть очевидных истин. Наш батюшка говорит, что Эдмар – второй Бринден Риверс.

– Кто? – удивилась Санса. Она наверняка знала историю, но сейчас малость опешила и позабыла.

– Кровавый Ворон. Наш батюшка говорит, что Эдмар точь в точь, как и он.

– А, вспомнила, – Санса покачала головой. – Но мой дядя совсем не такой. Вы что-то путаете.

– Ага, путаем, – возмутилась Изилла. – А кто по-твоему уже почти год не позволяет всему войску Простора и Утеса Кастерли с собой справиться? – тут она, конечно, преувеличила, но девушка подумала, что возражать ей не станут. – Кто устроил «резню под Риверраном»? Кого прозвали Непреклонным?

– Да что ты так раскраснелась? – попыталась успокоить её Старк. – Ты еще даже не видела моего дядю, а уже так его защищаешь. Тем более, нашла чем гордиться… Резней, знаешь ли, леди хвастаться не пристало.

– Да ну тебя, – всерьез обиделась Изилла. Они впервые разошлись во мнениях. Некоторое время девушки ехали молча, но несколько пройденных миль и веселые шутки Амаллы сделали свое дело – они вновь стали лучшими подругами.

Над склонами поросших лесом гор часто скользили различные птицы. Изилла обожала соколиную охоту. Ей нравилась Буря – очень понятливая самка сапсана, которую подарил Андар. Она обожала охотиться с Бурей, запускать ее с руки и мчаться по полю, стараясь не потерять сапсана из вида. Слуги и рыцари скакали рядом. Слышались звонкие трубы охотников и азартный лай собак. А потом, на привале, они зажигали огромный костер, поджаривали добычу, пили вино, смеялись и слушали, как поют певцы.

Замечательное было время. Интересно, разрешит ли ей Эдмар участвовать в соколиной охоте? Должен разрешить. Батюшка говорил, что Трезубец весьма богат. И охота там знатная. Было бы здорово стремя к стремени промчаться с Эдмаром, смеясь и держась за руки. Она бы обогнала его, а потом позволила догнать себя… Они бы уединились где-нибудь на душистых травах или в заброшенной мельнице. А затем… От таких мыслей у девушки невольно вспыхивало лицо и сладко ныло сердце. Быстрей бы увидеть Риверран и милого Эдмара.

Правда, в Речных землях идет война и с охотой придется подождать. Но ничего. В специальной клетке она везла с собой не только любимицу Бурю, но и большую, со вставками из слоновьей кости и серебряными струнами, арфу. Девушка любила на ней играть и петь песни. Она рассчитывала, что когда Эдмар услышит ее, то устоять не сможет. А уж когда она родит ему сына, то он и вовсе, окончательно растает.

– Хватит уже мечтать, сестричка, – обычно от таких мыслей в себя её приводил голос Амаллы. Сестра смотрела так язвительно, словно читала все ее самые потайные мечты.

– Как думаешь, я понравлюсь Эдмару? – в один из переходов спросила Изилла у Сансы. Они уже давно спустились с гор и двигались по северному берегу Трезубца. Кажется, здесь не так давно находились враги, но увидев мощное и блистательное войско Долины, они поспешили отступить на юг, за Рубиновый брод. Война продолжалась. Изилла знала, что лорд Мейс Тирелл захватил Драконий Камень, а его знаменосец Рендилл Тарли вернулся в столицу подавлять бунт черни. Он такое там устроил, что теперь все стали называть его Кровавым Охотником.

– А почему ты не должна ему понравиться? – удивилась Старк. Она придержала лошадь, наклонилась, поправила подруге волосы и осмотрела с ног до головы. – Ты чудесно выглядишь. Он будет от тебя без ума.

Девушки говорили свободно. Амалла с рыцарями вырвались вперёд, а Бриенна, повинуясь приказу Старк, слегка отстала.

– Правда? – Изилла все же не поверила ей до конца. Сейчас, пользуясь возможностью, ей захотелось поделиться тревогами. Тем, что не давало ей покоя. – Пообещай мне, что сохранишь мой секрет.

– Конечно, – серьезно кивнула Санса. – Обещаю.

– Дело в том… Как бы сказать, – она замялась. – Тебе не кажется, что у меня маленькая грудь? – залившись краской, как маков цвет, Изилла все же закончила. – Вдруг Эдмару нравятся более пышные леди? Вдруг, он найдет другую?

– Глупышка, – Санса поцеловала ее в щеку. В такие моменты как-то забывалось, что северянка, вообще-то, младше. – Нашла о чем думать. У тебя, насколько я видела, прекрасная грудь. Да, она не самая большая, но мы же с тобой не дойные коровы, – две девушки замолчали, уставившись друг на друга. А потом одновременно прыснули и звонко рассмеялись.

– Надеюсь, ты останешься в Риверране? Постарайся задержаться. Хорошо? – попросила Изилла. – Мне с тобой легко.

– Постараюсь, – Санса вздохнула. – Но если матушка скажет возвращаться на Север, то мне придется подчиниться. Тебе хорошо, ты, считай, уже замужем. И родители тебе уже не хозяева… А у меня даже жениха пока нет, – она переменила тему. – И кто достанется – ума не приложу. Знаешь, как бы мне хотелось, чтобы у Андара никого не было? Или что бы Робар был жив. Тогда бы я вышла за одного из твоих братьев, мы бы породнились и навсегда остались подругами.

– Но в Старках и так течет кровь Ройсов, – напомнила Изилла.

– Верно, но это все не то.

– Говорят, у Эдмара много друзей. И там полно неженатых. Вдруг ты кого полюбишь?

– Лучше бы такого не случилось, – Санса нахмурилась и между ее бровей появилась едва заметная морщинка. – Я знаю, матушка не позволит выйти мне за одного из знаменосцев дяди. Мезальянс нам не нужен. А значит, в Речных землях жить я не буду.

– Ну, что ты, не грусти, – теперь настал черед Изиллы утешать подругу. – Все будет хорошо.

Погода на Трезубце казалась куда мягче, чем в Долине. Здесь не было таких ветров, да и солнце светило теплее. И хотя величественная река все равно выглядела холодно и неприглядно, а лес вдоль дороги стоял голый и мрачный, девушке здесь понравилось.

– Кажется, нас встречают, – заметил Адир Белмор, заносчивый и высокомерный рыцарь, наследник Суровой Песни. В тот день именно он и Лин Корбрей составили компанию девушкам. Несмотря на богатые одежды и несомненные манеры, он никому из них не нравился. Они в шутку прозвали его сиром Пустозвоном. Прозвище подходило и потому, что он слишком много болтал, и за колокольчики на гербе его дома. Белморы мечтали урвать свой кусок в войне. Пузатый лорд Бенедар отправил с ними своего сына не просто так. Он всерьез рассчитывал, что женит его либо на Сансе Старк, либо на Амалле Ройс. – Бьюсь об заклад, это люди лорда Талли.

– А вы весьма глазастый, сир Белмор, – засмеялась Амалла.

– Верно. Я многое замечаю. А особенно таких красивых леди, как вы, – сделал комплимент сир Пустозвон.

– Благодаря нам речные лорды осмелели и вылезли из своих замков, – красивый, с жестоким взглядом и язвительными манерами, Лин Корбрей часто говорит то, что думает. Его рука покоилась на рукояти Покинутой Леди, знаменитого меча из валирийской стали.

Изилла промолчала. Дорога уходила далеко вперед. Строй воинов казался ожившей стальной змеей, неторопливой, но очень опасной. И где-то впереди, там, где у змеи полагается быть голове, их встретили.

Никто не подавал признаков тревоги, а значит, это были союзники. Девушка видела, как издалека, медленно приближаясь, навстречу скачут маленькие разноцветные точки.

– Приободрись, – посоветовала Санса. – Тем более, у тебя свита, как у настоящей королевы. Когда еще невесту сопровождало к жениху целое войско?

Изилла вымученно улыбнулась. Она думала, что Эдмар сразу подскачет к ней, но вышло иначе. Он задержался, знакомясь с ее отцом и прочими лордами Долины, что находились в авангарде войско. Девушка извелась, ругая досадную задержку и с трудом сдерживая себя от нетерпения – так ей хотелось побыстрее увидеть жениха.

И вот, наконец, она его увидела.

Вдоль дороги прямо к ним приблизилось около четырех десятков великолепно одетых всадников. Попоны коней поражали россыпью красок. Основная группа немного отстала, но три воина вырвались вперед. Отец Изиллы, ее брат Андар и неизвестный мужчина с непокрытой головой. Ветер развевал его каштановые волосы. Он смотрел прямо на нее, и девушка сразу поняла – это и есть Эдмар Талли.

– Леди Изилла, я счастлив с вами познакомиться, – Эдмар натянул украшенные тяжелыми серебряными бляхами поводья и заставил скакуна остановиться. Тот всхрапнул и присел на задние ноги. – Вы куда красивее, чем мне вас описывали. Уверен, мы с вами будем счастливы, – он быстро наклонился, взял ее руку и поцеловал.

– Вы очень галантны, лорд Эдмар. И я рада наконец-то вас увидеть, – Изилла внимательно осмотрела жениха. Он сидел в седле, но было видно, что рост у него средний. Синие глаза смотрели весело и внимательно, а твердо сжатые губы выражали силу и уверенность в себе. Бородку и усы он подстриг коротко, а вот каштаново-рыжие волосы свободно раскинулись по плечам. Одет он был в камзол и брюки, заправленные в замшевые сапоги, а на плечах висел тяжелый черный плащ. – Позвольте познакомить вас с моей сестрой Амаллой и Сансой Старк, вашей племянницей.

– И вас я рад привечать в замке своих славных предков, – Эдмар вежливо кивнул Амалле. – А вас, племянница, признаться, вовсе не ожидал увидеть. Но мой Риверран в вашем распоряжении. Хорошо, что мы наконец-то познакомились.

– Благодарю вас… дядя, – Санса наклонила голову.

– Эдмар, мы решили, что прогулка леди Старк не помешает, – добродушно проворчал Джон Ройс.

– Леди Сансе пойдет на пользу небольшое путешествие, а уж ее защиту мы обеспечим самым наилучшим образом, – блеснул белыми зубами Андар.

– Джон, ты правильно поступил, – кивнул Талли, поворачиваясь к отцу девушки. Изилла отметила, что они сразу же стали общаться без лишних формальностей. – Прошу принять мое гостеприимство.

– С радостью, Эдмар, – благожелательно кивнул Джон Ройс. – Признаться, дорога нас несколько утомила.

Их окружили многочисленные рыцари Трезубца. В таком великолепном сопровождении они отправились дальше.

– Как вы добрались? – Эдмар пустил своего скакуна рядом с её Челкой.

– Прекрасно. Холода не смогли испортить нам настроение, – Изилла кинула на мужчину быстрый взгляд из-под ресниц. Понял ли он намек?

– Если бы я скакал к тебе, Изилла, и меня бы не смутили морозы и враги, – Эдмар все понял. – Рассказать вам, – он мельком посмотрел на Амаллу и Сансу, – о моих знаменосцах?

– Мы бы с радостью послушали, – с важным видом откликнулась сестренка.

– Вот благородный орел Маллистеров, лорд Джейсон и его сын Патрек верные мои друзья. Рядом с ним обнаженная дева Пайперов. Их девиз – храбры и прекрасны. Смею надеяться, что Марк Пайпер именно таким и окажется в ваших глазах, – Талли повел рукой. – Там, с непокрытой головой, хозяин Древорона.

– Это тот, черный с крючковатым носом и чудным плащом? – заинтересовалась Изилла. Девушка неторопливо осматривала новых людей. Она и раньше знала гербы домов Речных земель, но перед отъездом еще раз их все повторила. В самом деле, она же теперь смотрит не на чужих рыцарей, а на знаменосцев и вассалов своего будущего мужа. На своих вассалов.

– Да. Лорд Блэквуд преданный союзник Риверрана.

Изилла мельком удивилась, разглядев башни Фреев. Значит, несмотря ни на что, они поддерживают Риверран. Следом Эдмар познакомил их с гербами более мелких домов – Пэгов, Деддингсов, Смолвудов и прочих.

– И конечно, Берик Кокс. Он самый лучший оруженосец во всем Вестеросе, – Эдмар кивнул в сторону парня на небольшой лошадке. Тот смутился и покраснел от удовольствия.

Поднявшись на очередной пригорок, впереди они увидели крепость из красноватого песчаника. По размеру она не превышала Рунный Камень, но кажется, выглядела не только красивой, но и неприступной.

Наверное, все дело в том, что замок стоял между двух рек. Подобное расположение смотрелось живописно. Хотя и крепость Ройсов на берегу моря могла бы поспорить с таким утверждением.

Они остановились на внушительном поле прямо напротив Риверрана. Здесь во множестве стояли палатки и шатры. Горели костры. Запах от готовящейся в котлах еды шел очень даже соблазнительный.

– Здесь заночует основное войско Долины. И здесь же они будут гулять нашу свадьбу, – пояснил Эдмар, перехватив ее взгляд. – К сожалению, мост на эту сторону Зубца я пока не построил, так что переправляться придется на лодках.

– Пустяки, Эдмар, нас подобным не смутить, – откликнулась Изилла.

– Вот и славно, прошу вас, – Эдмар собственноручно снял ее с лошади и перенес в лодку. Его рыцари с хохотом и шутками проделали то же самое с Сансой и Амаллой. Белмор и Корбрей одновременно нахмурились. Не очень-то им подобное понравилось. Бриенна шагнула следом за северянкой.

От берега разом оттолкнулись свыше десятка лодок и направились к замку.

– Прошу простить, что в Риверран вы въезжаете не через главные ворота, – еще раз извинился Эдмар. Он остался с ними. – К сожалению, война продолжается. И враги не торопятся оставить нас в покое. Но зато вас встретят трубами.

Он махнул рукой. Видимо, за ними наблюдали. Отмашку Талли заметили. В тот же миг десятки труб звонко и горделиво запели со стен и башен Риверрана, приветствуя гостей. С ближайших деревьев взлетели испуганные птицы. Над Великим Чертогом медленно поднялись два знамени – Талли и Ройсов. Изилла почувствовала восторг. Все происходило, как в песнях.

– В Долине до нас дошли вести, что еще совсем недавно ваш замок осаждало войско Цареубийцы, – заметила Амалла.

– Верно. Но как только Ланнистер узнал, что на помощь к нам выступило войско Долины, то отступил к Высокому Сердцу.

– А знаменитый Красный Охотник Тарли? – не унималась любопытная сестренка.

– Ныне он в столице и никак нам не помешает.

– Мы слышали о ваших трудностях, – неожиданно заметила Санса. – Мама писала, что против союза Ланнистеров и Тиреллов мы должны сплотиться и выступить единым строем. Отпустив меня сюда, она просила поговорить с вами. Дядя, как родич Старков, вы должны помочь нам удержать Север и вернуть Винтерфелл.

Изилла кашлянула, пытаясь ее остановить и сгладить резкие речи. Почему-то она знала, что подобные слова не придутся Эдмару по сердцу.

– Санса, я ничего вам не должен, – он нахмурился и сдвинул брови. Улыбка покинула его лицо. Сразу стало ясно, что Эдмар умеет отстоять свои интересы и за словом в карман не лезет. Нет, он не простак, как считала Старк. Он настоящий лорд. И властности в его голосе хватило бы на десятерых.

– Но дядя, мой погибший брат Робб был королем…

– Послушай, две мои сестры, твоя мать Кейтилин и Лиза, приложили все силы, чтобы развязать эту войну. Они на славу постарались! Трезубец захлебнулся кровью, отстаивая интересы Старков. Так что все долги я уже выплатил. И с процентами, на дюжину лет вперед, – Эдмар задержал на племяннице тяжелый взгляд. Она собиралась еще что-то сказать, но смешалась и замолчала. Кивнув самому себе, вполне довольный, что поставил девушку на место, Эдмар вновь улыбнулся. – Не стоит в такой день портить себе настроение. К тому же леди плохо разбираются в войне. Лучше поговорим о грядущей свадьбе.

В Риверране Изилле отвели роскошные покои. Она знала, что они самые лучшие в замке. Девушка помылась и вздремнула после дороги. Перед ужином Эдмар немного показал ей замок и рассказал парочку забавных историй.

Ужин проходил в Великом Чертоге. Рыцари Трезубца и Долины перемешались за столами. Было много шума и разговоров. Эдмар ухаживал за ней, но больше общался с ее отцом – им нашлось что обсудить. Свадебный обряд и пир отложили на завтра, дав возможность гостям отдохнуть после долгого пути. Девушка долго не могла уснуть, представляя, как все пройдет. Ведь её ждал самый важный день в жизни.

Септа Риверрана оказалась небольшой, но уютной. Её окружали гранитные статуи Семерых и деревья.

– Этот сад приказала посадить моя матушка, – успел сказать Эдмар, пока они рука об руку шли по узенькой дорожке.

Септон носил имя Даварольд. Облаченный в белые одеяния, препоясанный разноцветным, в честь Семерых, поясом, он держал в руке посох, в навершие которого был укреплен крупный хрусталь. Он ловил отблески светильников и отбрасывал отсветы на стены и потолок септы. Пахло благовониями.

Изилла вместе с Эдмаром стояли на коленях. Он держал ее за руку. Септон неторопливо пропел семь молитв, а потом они дали семь обетов.

Даварольд семикратно благословил их брак, ходя по кругу и окуривая их душистым дымом из серебряной курильницы.

– Есть ли здесь те, кто считает, что брак лорда Эдмара Талли и леди Изиллы Ройс невозможен по каким-либо причинам? – внушительно вопросил септон, обращаясь к присутствующим.

В маленькой септе вместились не все. Лишь отец Изиллы, ее брат и сестра, Санса, сир Пустозвон, как представитель Белморов, отец и сын Маллистеры, его жена Рослин, Блэквуд с женой, сыном и девятилетней дочкой, веселый Марк Пайпер, Роберт Пэг, Первин Фрей и еще парочка человек.

Изилла знала, что никто ничего не скажет, но все же на миг сердце ее дрогнуло – а вдруг найдутся те, кто противится их браку?

Септон выдержал паузу, а потом обратился к Эдмару.

– Лорд Талли, теперь вы в ответе за свою жену. В знак любви и защиты, накиньте на деву свой плащ.

Эдмар неторопливо встал. Невысокий Пэг со змеями на камзоле с поклоном протянул Блэквуду плащ. Тот принял его и сделал шаг в их сторону, держа одежду на вытянутых руках. Марк Пайпер принял у Блэквуда плащ и торжественно передал его старшему Маллистеру. И уже тот, приблизившись, с поклоном протянул его Эдмару.

– Благодарю вас, друзья, – Эдмар оглядел своих знаменосцев. Подобный обряд показывал, кого он ценит и кого позвал разделить свое счастье.

Батюшка с улыбкой снял с Изиллы оранжевую накидку с многочисленными точками, обозначающими галичные камни, и передал его Андару.

Одним движением Эдмар накинул красно-синий плащ на плечи девушки и закрепил его брошью в виде форели. Многочисленные серебряные рыбки украшали его по всей длине. Он поднял Изиллу с колен, приложил ладони к ее щекам и притянул к себе.

Поцелуй их длился долго. Изилла закрыла глаза, пытаясь навсегда запомнить столь сладостный момент. Эдмар просто прижал свои губы к её губам, но она почувствовала его страсть. И поняла – она понравилась Эдмару. Моему Эдмару – ликующе подсказало сердце.

Он не был самым рослым рыцарем на свете. Вся ее родня выглядела и выше, и мощнее. Но что-то в нем было. Что-то такое, что заставляло других проявлять уважение. Да и женщин он умел заинтриговать.

– Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой, – громко, так, чтобы все услышали, ласково сказал Эдмар.

– Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем, – сразу же откликнулась девушка.

– Перед ликами богов и людей торжественно объявляю лорда Эдмара из дома Талли и леди Изиллу из дома Ройсов мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними! – септон с улыбкой закончил церемонию.

Великий Чертог Риверрана был заполнен до отказа. Людей набилось, как сельдей в бочку.

Изилла сидела рядом с Эдмаром в центре высокого стола. Девушка надела свое лучшее платье – из бледно-зеленого плотного шелка с тугим корсажем, обнажавшим ее плечи и верхнюю часть грудей, украшенного жемчужинами. На шее висела золотая цепочка с кулоном, а в ушах тяжелые серьги. Амалла и Санса помогли ей сделать высокую прическу с двумя завитыми локонами, спускающимися вдоль висков. Плащ, который накинул на неё Эдмар, прикрывал ее плечи и стан. Она специально оставила его. Он был новый и вкусно пах горностаевым мехом на оторочке. А еще она хотела показать мужу, что ей все нравится.

Эдмар надел белую рубаху, а поверх нее бархатный дублет с атласными рукавами. Широкие брюки в красно-синюю полоску он заправил в низенькие сапожки. Выглядел он просто, но три массивных перстня на пальцах и широкая цепь на шее добавляли ему величественности.

Они с ним ели из одной тарелки и пили из одного кубка. Эдмар угощал ее самыми вкусными и изысканными яствами и подливал вино. И уже в самом начале он поцеловал ее. Не так, как в септе, а со страстью и чувством.

– За Эдмара! За Изиллу! За верных друзей из Долины! – зал потрясли многочисленные крики.

Здравницы следовали одна за другой. Слуги сбились с ног, подавая все новые и новые блюда. Гости пили вино, медовуху, эль и пиво. На втором столе расположились рыцари из небогатых домов. У входа находился третий стол, за которых усадили межевых и присяжных рыцарей, а так же бастардов.

На их стол подавали все самое лучшее, прямо с пылу и жару. Слуги ставили перед Эдмаром источающие ароматы яства на серебряных блюдах. И тот отсылал их тем или иным лордам, показывая свое расположение и дружбу.

Самого первого он уважил лорда Джона Ройса, отослав ему копченую медвежью лапу. Алдар получил тетерева, а сир Пустозвон – огромную стерлядь.

– Риверран горд привечать благородных лордов Долины! Мы с моей женой рады видеть вас на нашей свадьбе! – Талли не скупился на похвалу и добрые слова. Он поочередно отметил Уэйнвудов, Редфортов, Корбреев и всех прочих. За каждым словом следовали здравницы и приветственные крики. Один за другим под сводами звучали древние кличи домов.

Эдмар повернулся к Изилле, подмигнул и указал глазами на стол. Она поняла, на что он намекает.

– Лорды и сиры Трезубца, я еще не знаю вас, но сердце мне подсказывает – мы станем добрыми друзьями, – девушка выпрямилась, глубоко вздохнула и обвела взглядом сотни лиц. Ее пальцы переплелись с пальцами Эдмара. Его пожатие дарило ей поддержку.

– Так и будет! – первым закричал Марк Пайпер. Остальные поддержали его слитным ревом.

– Лорд Маллистер, этого жареного лебедя я посылаю вам, – теперь настал черед девушки одаривать знаменосцев мужа. Следом она почтила Блэквуда и Пайпера. И с каждым словом чувствовала себя все более уверенно. Тем более, одобрительный взгляд Эдмара придавал ей силы.

Вино текло рекой и с каждой чашей люди все больше краснели, все громче кричали и все веселее смеялись. Вначале в Великом Чертоге казалось прохладно. Здесь гуляли сквозняки, но с каждым часом становилось все жарче и жарче.

Изилла привезла с собой из Долины знаменитого арфиста Патрика Золотые Пальцы. Так его прозвали за те изумительные звуки, что он умел извлекать из своей арфы.

Была моя любовь прекрасна, словно лето,

И локоны ее, как солнца свет.

Была моя любовь прекрасна, словно осень,

И локоны ее, как золото листвы.

Была моя любовь, как снег прекрасна,

И волосы ее – как свет луны.

Первую песню Патрик посвятил невесте. Изилла зарделась, когда в ее сторону обратились сотни взглядов.

Песня отзвучала, и певца закидали монетами. И сразу же перед высоким столом встал Раймунд-Рифмач, арфист Риверрана. Он гордо подбоченился, отставил в сторону ногу и ударил рукой по струнам. Всем видом он показывал, что здешний чертог слышал и не такие песни. И что он, Раймуд-Рифмач ничем не хуже гостя. Он исполнил «Безмолвный обет» и получил свою награду.

Певцы втянулись в соревнование, пытаясь поразить собравшихся своим мастерством. Пели они по очереди, и никто из них не мог доказать, что он лучше.

На хорах играло несколько человек. Там звучали скрипки, били в бубны и дули в волынки. Иногда они подпевали певцам, а иногда и сами что-то исполняли.

Сначала гости хлопали, потом начали свистеть и кричать, а часа через два просто в восторге ревели. Тени метались по стенам, а где-то снаруже, на псарне, выли собаки, поддерживая веселье.

– Муж мой, я приглашаю тебя на танец, – как Эдмар ни упирался, Изилла все же вытащила его в центр зала. Сама она танцевала великолепно. К сожалению, этого нельзя было сказать о ее муже. Танцевать он не умел, плохо помнил последовательность движений и просто ограничивался осторожными переступами, поворотами, полупоклонами и похлопываниями в ладоши.

Выглядел он малость неуклюже, но залу его танец понравился. Стены вновь вздрогнули от криков.

– Мне далеко до моей плясуньи-жены, – Эдмар с улыбкой развел руки, признавая свое поражение и обращаясь сразу ко всем.

– Эд, такой леди не грех и проиграть, – выкрикнул Патрек Маллистер. Он сидел рядом со своей милой женой Рослин. На пиру они, как и молодожены, ели и пили из одной посуды.

– Риверран не проигрывает! – Марк Пайпер собрал вокруг себя нескольких человек. Кажется, там пили на спор, выясняя, какие рыцари, Трезубца или Долины, способны осушить большее число кубков. – Ничего, в кровати ты все расставишь на свои места.

– Лишь бы ваш Эдмар не уснул раньше времени, – показала ему кончик языка Амалла.

– Верно, – ее поддержала леди Смолвуд, а старушка Уэнт захихикала. Санса негромко засмеялась. Женщин в зале было меньше, чем мужчин, но уступать они не собирались.

– Вот и посмотрим, – выкрикнула Рослин. Ее поддержали две кузины из числа Фреев, приехавших на свадьбу.

Вернувшись за стол, Эдмар залпом осушил бокал вина. Пил он не много, и почти не опьянел.

– Ты готова? – он наклонился к ней. Его рука, скрытая столом, сжала ее бедро и медленно стала подниматься все выше. Его взгляд скользнул по ее грудям. – Скоро все начнется. Хочешь этого?

– Хочу! – смело и гордо шепнула Изилла, обнимая его за шею и приблизив губы к уху. Она чувствовала, как краснеют щеки. Собравшиеся радостно вопили и свистели, а рука Эдмара сбивала ее с мыслей.

У Изиллы в Рунном Камне были взрослые подружки. Да и с женой Адара они болтали обо всем подряд. И конечно, она спрашивала их, каково это, чувствовать мужчину и позволять ему делать с собой все самое сокровенное.

В Рунном Камне она целовалась с оруженосцами и молодыми рыцарями. Она принимала их знаки внимания, но лишь до определенной черты. И вот долгожданный момент все ближе и ближе. Она хотела его всем сердцем и немного побаивалась. А вдруг Эдмар будет слишком грубым?

– Весной все девы расцветают, – пел Патрик Золотые Пальцы и человек сто, не меньше, подпевали ему.

Счастье и радость переполняли Изиллу. Эдмар оказался даже лучше, чем она мечтала. И она чувствовала, что может полюбить его всем сердцем. Лишь бы и он проявил хоть капельку любви и внимания. Она и не заметила, как пролетело время.

Звуки волынок, рогов и скрипок продолжали грохотать под сводами Великого Чертога. За окнами Риверрана уже властвовала ночь. В зале, чем дальше, тем больше становилось пьяных. Несколько человек уже свалилось со скамеек. Трезвая стража аккуратно брала их под руки и растаскивала по комнатам.

– Эй, здесь сидит Бриенна Тарт. Она не позволила нам взять в плен Цареубийцу, – раздался голос молодого рыцаря с зелеными драконами и белыми башнями на дублете. – Почему бы нам не получить должок?

Судя по виду, рыцарь порядочно выпил и окосел. Бриенна на пир пришла без оружия, но мужскую одежду и не думала снимать. Она сжала кулаки и прищурилась. Кажется, намечалась ссора. Изилла посмотрела на Эдмара, но тот лишь кивнул кому-то, и драконьего рыцаря усадили обратно на лавку и вручили внушительную чашу вина. Он выпил ее и забыл, что хотел сказать. А может, образумился.

– Эдмар, мой дом рад породниться с Талли из Риверрана, – Джон Ройс величественно поднялся, возвышаясь настоящей башней. В руке он держал кубок с вином. – Но не кажется ли гостям, что время настало? Плащ Талли на плечах моей дочки выглядит великолепно, но истинное украшение свадьбы – ложе молодоженов. Так ведь? – он требовательно оглядел зал.

– Истинно так! Правда! Так и есть! – дружно откликнулись собравшиеся.

– Вот только не маловата ли рыбка у жениха? – вперед выступила леди Смолвуд. Началась игривая перепалка, которую непременно проводили на всех свадьбах от Дорна до Севера. Мужчины защищали жениха, а женщины – невесту.

– Что? Маловата? Да у Эдмара форель до колен! – заржал Пайпер. – Изилла как увидит, так сразу белый флаг выкинет.

– А вот и нет, – засмеялась одна из Фрей. – Еще не ясно, вынослива ли его форелька.

– Как бы Изилла не сомлела под натиском Эдмара, – кричали мужчины.

– Ваш Эдмар лишь с виду такой герой, а на деле именно он спасует, – смело возражали женщины. – Мы слышали, что Талли пусть и не портят борозды, но и глубоко не вспахивают.

Шутки и прибаутки продолжались, но не одна из сторон не могла перекричать другую. На каждую присказку находилась другая, ей противоречили, и так раз за разом. Амалла звонко хохотала. Санса вела себя более сдержанно.

– В атаку! – неожиданно заревел Марк Пайпер. – Хватит волынку тянуть! – Он первым схватил Изиллу и вытащил ее из-за стола. Несколько рыцарей пришли ему на помощь. Все вместе они подкинули Изиллу чуть ли не к самому потолку, так что девушка вскрикнула.

С неё сорвали плащ и башмачки. Платье затрещало. Жемчужины застучали по каменному полу. Изилла сопротивлялась, пытаясь сохранить остатки одежды. Мельком она видела, как молодые девушки окружили Эдмара. Его раздевали быстро и умело. Миг, и он уже стоит в порванных бриджах и одном сапоге.

Музыканты на хорах вновь взялись за скрипки и бубенцы, заиграв «снял король корону, королева – башмачок». Раздавая бесчисленные советы, как и что делать на брачном ложе, толпа тащила их по коридору.

Изиллу первую бросили на внушительную кровать под балдахином. В комнате имелось два окна. Впрочем, сейчас они оказались завешаны шторами и лишь несколько свечей разгоняли сумрак. От камина шло приятное тепло.

– Что ж, Эдмар, покажи себя на деле, а не на словах, – Талли также повалили на кровать. С многочисленными скабрёзностями толпа принялась выбираться из покоя. И вот дверь закрылась. Сразу стало темно и тихо, хотя в коридоре продолжали веселиться и шутить. Голос Пайпера запел какую-то шутливую песню.

– Обормоты, – добродушно ругнулся Эдмар. Кажется, он стащил с ноги сапог и забросил его в угол.

Изилла молчала, боясь пошевелиться. Совсем неожиданно она почувствовала робость. Закутавшись в край одеяла, она смотрела на мужа. В темноте она видела лишь его силуэт. Он и сам замолчал.

Мужчина неторопливо придвинулся. Его рука бережно отдернула с нее одеяло. Мурашки побежали по телу девушки.

– Изилла, – тихо прошептал он, наклоняясь ближе. От него вкусно пахло вином и жареным мясом.

– Эд, – она назвала его так, как называли друзья. Высвободив руки, девушка обняла мужчину за голову и взлохматила волосы.

Он стал целовать ее, медленно и умело. Язык его оказался требовательным и настойчивым. Они целовались, пока девушка не задохнулась. Губы Эдмара сразу же скользнули вниз по шее.

Изилла отвечала на его ласки и чувствовала, как внутри рождается жар. Голова кружилась. И лишь Семеро знали от чего – то ли от выпитого вина, то ли от ласк мужа. Комната плавно качалась. Она закрыла глаза.

Он обнажил ее груди и принялся целовать их и ласкать, переходя с одной на другую и обратно. И когда его зубы легонько прикусили ее сосок и потянули, она не выдержала и застонала.

– Ох… Эд… не останавливайся… – в горле у девушки пересохло и она провела языком по губам.

Сильные руки играли на ее теле, как арфист на арфе. Они заставляли ее петь. Эдмар целовал ее живот, как-то незаметно стянул остатки белья и добрался до самого сокровенного. Изилла задохнулась.

А он, словно играя, тянул время и заставлял её буквально сгорать от страсти. Пальчики девушки скользнули по его груди, плоскому животу и нащупали признак его мужественности – твердый и горячий.

Изилла уже давно потерялась во времени. Она не помнила, кто она и где находится. И лишь руки Эда, его губы и все остальное удерживали ее в этом мире.

Муж легонько толкнул ее в грудь, заставляя откинуться. Его рука сжала бедро и потянула на себя. Девушка вся раскинулась, готовая принять его в себя. Он слегка переместился, придавил ее к мягкому шелку простыней и сделал одно быстрое, резкое движение.

– Ох! – она невольно дернулась, но его руки держали ее за плечи и не позволили отползти. Почти сразу боль прошла. Водоворот страсти закрутил девушку, подхватил ее и понес в страну блаженства. Огонь внутри нее превратился в ревущее пламя. Он вспыхнул и взорвался.

Изилла пришла в себя все на той же кровати. Она не знала, сколько времени миновало. Помнила лишь, да и то, смутно, что Эдмар начинал по новой не раз, и не два. Казалось, он совсем не устал.

Рукой она нащупала его. Он лежал рядом – вспотевший, теплый и надежный. Родной.

– Как ты, Ила? – он назвал ее домашним прозвищем, и сердце девушки наполнилось нежностью. Откуда он узнал его? Или просто угадал случайно?

– Кажется, я умерла. И родилась заново, – призналась девушка.

– И я. Подать тебе вина?

– Чуть позже… Я просто хочу быть рядом с тобой, – девушка положила голову ему на грудь и прислушалась. Сердце мужа уже успокоилось. Сейчас оно билось неспешно и мощно. – Послезавтра ты уезжаешь? – спросила она после молчания.

– Да. Сегодня войско Долины начнет переправляться на южный берег. Нам нужно дать бой Цареубийце пока к нему не подошло подкрепление.

– А если он отступит? Или заманивает вас?

– Все может быть. Но я обязан идти. И у нас есть чем его удивить.

– Расскажи, Эд, – попросила она.

– Не думай об этом, – он легонько щелкнул ее по носу.

– Я не хочу тебя отпускать.

– Знаю. А я не хочу тебя оставлять… Здесь, в Вестеросе, я и думать не мог, что встречу такую, как ты.

– Значит, я тебе по сердцу? – она заметила, что он странно выразился, но не придала этому особого значения.

– Да. И если все и дальше так пойдет… Дай мне время, Ила, и у нас все будет хорошо.

– Обещаешь? – она сжала его пальцы.

– Обещаю, – сразу же ответил ее муж. В голосе его звучала непоколебимая уверенность. И она сразу же поверила.

Они так и не заснули той ночью. Утром, вернее, к обеду, все спустились в малую горницу. За столом присутствовало меньше двадцати человек, из числа самых близких. Люди казались помятыми и не выспавшимися. Пайпер выглядел так, словно всю ночь сражался с врагами.

– Ну, расскажи, как всё прошло? Ты прям сияешь… Значит, понравилось? – Амалла, которая не находила себе места от нетерпения, требовательно потянула ее за руку. Санса промолчала, но по ее глазам было понятно, что и ей не терпится узнать последние новости.

Вечером состоялся еще один пир, но уже куда скромнее. И снова наступила ночь, страстная и такая желанная.

А утром под звуки труб Эдмар отправился на войну. Ему на шею она повязала ленту, вышитую собственными руками.

Глава 19. Константа

Роману не спалось. Он лежал в собственном шатре, укрывшись одеялом из волчьих шкур. Мысли текли плавно и неспешно.

– Хаос – отнюдь не провал, а лестница. Многие пытались подняться по ней, но оступились. Падение сломало их. У других был шанс взобраться, но забота о государстве, честь или любовь помешали им. Всё это иллюзия. Реальна лишь сама лестница, – кажется, примерно так размышлял покойный Мизинец.

Петир Бейлиш решился сыграть в Игру Престолов. Создал хаос и сотворил лестницу. И пал, пытаясь взобраться по скользким ступеням. Но сама идея осталась жива.

Хаос – лучшее слово для определения того ужаса, что прямо сейчас творился в Вестеросе. Все, буквально все, увидели новые возможности и перспективы, вспомнили вековые обиды и стародавние дела. И принялись сражаться и плести интриги. Но у всего, как и у каждой медали, имеется и вторая сторона. Что если кто-то, какие-то неведомые и могущественные силы провоцируют людей на безумства и конфликты? Что если есть манипуляторы высшего порядка, которые дирижируют всей глобальной пьесой? Вдруг именно они, пусть и человеческими руками, организовали истинный хаос?

Роман не знал, так ли это, или нет. Скорее всего, нет смысла разводить конспирологию. Люди сами во всем виноваты. Но уж слишком большой масштаб приобрел конфликт. И главное, никто не хотел успокаиваться и сдаваться. А за Стеной терпеливо ждало своего часа древнее Зло.

На Севере одичалые захватили и вырезали Восточный-Дозор-у-Моря. Да и Последний Очаг Амберов не устоял под их натиском. Нападающие завалили его трупами чуть ли не до зубцов на стенах. Болтон отступил к Дредфорту. Станнис преследовал его и осадил Хорнвуд. Но затем ему пришлось отвлечься и дать бой одичалым. Он победил, но какой ценой? Подробности сражения Роман пока не знал, но надо полагать, там погибло множество людей.

В общем, Русе Болтон добился своего и заставил таки Станниса заняться одичалыми. А сам спокойно выжидает время и надеется на Зиму. Радовало лишь то, что не все у него шло по плану. Молодой Харрион Карстарк со своей Белой Ротой каким-то образом ворвался в Кархолд, пленил дядю Арнольфа и всех его сторонников. После чего подвесил их на крючья вдоль стен родного замка и поливал водой, пока они не превратились в ледышки. Вот такая северная месть. И прочие увидят, и убоятся.

Скорее всего, Карстарк примкнет к Станнису и тем самым осложнит Болтону жизнь. И для Риверрана это скорее плюс, чем минус.

В Просторе лорд Рован выбил-таки железнорожденных с Щитовых островов. Те отступили, умывшись кровью и потеряв множество судов. По слухам, остатки их Железного флота прошлись вдоль берега, перепугав до усрачки Старомест, Арбор и Дорн, и уплыли в сторону Волантиса. Наверняка Эурон и его братец Виктарион отправились в Миэрин на встречу с Бурерожденной. Интересно, примет ли она их?

Где обреталась Аша Грейджой, пока никто не знал. Возможно, пряталась на Железных островах.

Мейс Тирелл вместе с сыном Лорасом захватил Драконий Камень. И теперь они уже начали перекидывать войска обратно к столице. Рендилл Тарли утопил второе восстание бедняков в крови. Там горели целые кварталы, кровь лилась потоками и вообще, творился настоящий ад. Красный Охотник показал, что шутить не любит и устроил настоящую резню. Он продолжал оставаться в столице и прямо сейчас не мог ее покинуть – притушенные угольки бунта могли вспыхнуть заново. Тарли прекрасно понимал возможные риски.

И все же, у альянса Ланнистеры-Тиреллы наметились проблемы. Сил у них было еще предостаточно но, как говорится, земля начала тлеть под ногами.

Золотые Мечи добрались-таки до Вестероса. Они с ходу захватили два острова, Тарт и Эстермонт. И останавливаться на достигнутом, судя по всему, не собирались.

А вот что творилось в Дорне, оставалось загадкой. Доран Мартелл продолжал тянуть время и оставаться над схваткой. В Водных Садах собралась интересная компания. Сам Доран, его брат Красный Змей, принцесса Арианна и принц Тристан, Мирцелла, Тирион Ланнистер и Песчаные Змейки. И это не считая горячих дорнийских парней, которые наверняка рвутся в бой. Они копили силы и выжидали. Роман лишь надеялся, что теперь, с появлением Золотых Мечей и Юного Грифа, их позиция прояснится. Они должны определиться и выбрать сторону. Тянуть до того момента, как в Вестерос приплывет Дейенерис с драконами, они уже не смогут. Бурерожденная завязла в Миэрине. Она может проторчать там и год, и два.

Цареубийца отошел к Высокому Сердцу. Он получил подкрепление и словно предлагал войску Трезубца и Долины вступить в бой и попытать счастье. Они были вынуждены именно так и сделать.

К сожалению, Ройс привел не так много людей, как предполагал Роман.

– Не все захотели пойти, Эдмар, – объяснил он. – А те, кто откликнулся, дали меньше воинов, чем могли. Мне не удалось доказать им, что война настолько важна для Долины.

Бронзовый Ройс возглавил армию в пять тысяч человек. Роман рассчитывал на десять, но и такому числу был рад безмерно. Тем более, Ройс отдал ему руку своей дочери.

Вспоминая Изиллу, Роман не мог скрыть улыбки. Удивительное дело, но он и предположить не мог, что встретит такую девушку. Он пока не влюбился, но был близок к этому. Неужели с ней возможно его счастье?

Жена, ее сестра Амалла и Санса осталась в Риверране. За ними приглядывал Роберт Пэг. А еще Змеиный рыцарь рассылал воронов и собирал слухи.

Роман склонялся к мысли, что грубовато повел себя с Сансой при первой встрече. Следовало сгладить углы и попытаться объяснить девчонке истинные расклады. Она, конечно, ставила себя точь в точь, как и ее попутавшая берега мамаша. И напирала на то, что он должен помочь Старкам, несмотря на собственное незавидное положение. Но дело в другом. Если мыслить стратегически, то ему необходимы союзники. В будущем любая помощь может оказаться полезной. Поэтому и рвать все связи со Старками не следовало. Естественно, не давая им шанса вновь залезть себе на шею. Покидая Риверран, Роман попросил Изиллу помочь ему и заочно помирить его с Сансой. Тем более, будет не лишним посмотреть, как жена умеет ладить с людьми и налаживать отношения.

– Милорд Талли, милорд Талли, пора, – Берик Кокс откинул полог, впустив внутрь порыв холодного воздуха.

Роман быстро оделся, принял от оруженосца кубок подогретого со специями вина и принялся жевать только что снятую с огня колбаску с чесноком.

На небе медленно гасли звезды. Восток бледнел, а в его шатре уже начали собираться друзья и товарищи. Им всем следовало обсудить план предстоящей битвы.

Союзное войско Трезубца и Долины расположилось на холмах, протянувшихся с севера на юг. Холмы оказались невысокими и пологими, за тысячелетия выглаженные ветрами и дождями. Но даже такие, они давали неплохую защиту. Войско Цареубийцы расположилось к востоку, на точно такой же гряде. Внушительное пространство между ними занимало Ромашковое поле, посередине которого протекала узенькая речушка. Она текла дальше на запад и впадала в Красный Зубец недалеко от Розовой Девы.

Боевое охранение оцепило шатер со всех сторон. Воины держали копья, подняв наконечники к небу. На многих реяли вымпелы. Три внушительных знамени – с форелью, с соколом и с черной галькой – гордо возвышались над шатром. Их было видно со всех сторон, на многие мили.

– Предлагаю разделить войско на три части, – озвучил план Бронзовый Джон Ройс, облаченный в кафтан из бычьей кожи и тяжелые сапоги. На поясе у него висел меч и кинжал. Хотя, оружием мог похвастаться каждый из присутствующих. – Центр возглавит Эдмар, я возьму правое крыло. А лорд Маллистер – левое.

– У нас не хватит людей на два отряда, – сразу же заметил Блэквуд. Он сидел ближе к очагу и кутался в плащ. – Вам, лорд Ройс, придется поделиться с нами воинами.

– Думаю, сир Бэлмор и сир Корбрей не станут возражать и пойдут под руку лорда Талли со всеми своими людьми, – добродушно проворчал Ройс.

– Если они не захотят, то я с большим удовольствием буду сражаться со своим новым родичем плечом к плечу, – уверенно заявил Андар.

Роман улыбнулся ему с благодарностью. Ройсы, причем не только Ила, но и ее отец, сестра и брат, ему нравились. С ними хорошо получилось. Он не зря потратил столько времени и сил, списываясь с Рунным Камнем, объясняя положение дел и налаживая взаимоотношения. Они оказались весьма ценными союзниками. Теми, через которых протянулась ниточка ко всем остальным лордам Долины.

– Я не прочь, – усмехнулся сир Адир Белмор.

– Да и мне нет разницы, где резать врагов, по центру или на одном из флангов, – хохотнул Лин Корбрей, положив руку на знаменитый меч из валирийской стали.

– Я согласен с планом лорда Ройса, – Роман обвел взглядом присутствующих. Сейчас, как никогда ранее, он чувствовал, как сильно ему не хватает Черной Рыбы. Его уверенность, опыт и советы всегда оказывались к месту и позволяли с честью выходить из многих щекотливых ситуаций. Но его больше нет. А дело предстоит очень серьезное. И если он напортачит… В такие моменты совсем незазорно попросить помощи у тех, кто больше понимает. – Только я возьму себе левый фланг, а центром пусть управляет лорд Маллистер.

– Благодарю, милорд, – Джейсон выглядел довольным.

– Хорошо, – проворчал Ройс. В целом, еще в Риверране и по дороге сюда, Роман успел ввести его в курс дела и рассказал в общих чертах, какое положение занимает тот или иной его знаменосец. Тем более, хозяев Сигарда повсеместно уважали за свирепость и воинственность.

– Итак, что мы имеем, – Маллистер шагнул к столу, на котором слуги расстелили карту. Масштаб был неподходящим, но все же он позволял уяснить истинное положение дел. К тому же, для наглядности, на карте стояли геральдические фигурки, символизирующие тот или иной дом. – Сир Джейме держит свой штандарт по центру. На его правом фланге находится предавший нас лорд Бракен, сир Пламм и соединенные силы, что Цареубийца получил из Королевских земель. А вот слева расположились Лиддены, Серреты и Крейкхоллы.

В том, что говорил старик, тайны не было. Джейме спокойно ждал, когда они подойдут, а флаги, что виднелись над его войском, показывали, кто и где встал. Самые глазастые дозорные еще накануне вечером сумели их разглядеть, да и сегодня, когда достаточно просветлело, подтвердили, что все осталось, как и раньше.

Старший Пайпер продолжал держать Речную дорогу и блокировал Давена Шумного. Но Ланнистеры наконец-то сделали то, что давно должны были сообразить – провели часть войск с юга от гор, по Золотой дороге.

– Правый фланг у неприятеля кажется более сильным, – озвучил вполне очевидную мысль невысокий, но очень сдержанный и галантный лорд Редфорд. – Очевидно, что там и по центру будет весьма жарко.

– Верно. Нам придется не сладко, – с важным видом кивнул сир Саймонд Темплтон по прозвищу рыцарь Девяти Звезд. Темплтоны считались домом оседлых рыцарей, а не лордов, но по богатству и силе мало кому уступали в Долине. В войске Ройса они составляли внушительную часть, и пошли в поход с целью прославить свой дом и постараться добыть титул лорда. Тот самый, к которому они так долго стремились. – Но мы справимся. Нам светят звезды! – добавил он родовой клич.

– Да, все так, но может не стоит рисковать и перекинуть на наш фланг больше людей? – предложил Мортон Уэйнвуд, наследник Железного Дуба. Младший брат Донелл подержал его одобрительным ворчанием. Они выглядели очень похоже, с вытянутыми «лошадиными» лицами и говорили мало. А вот симпатичный Гарри Наследник, который был с ними, посчитал подобное высказывание трусливым и невольно поморщился.

После таких слов все разом развернулись к Роману и замолчали, ожидая, что же он ответит.

– Да, лорды, многим из вас может показаться, что я выбрал самое легкое место, – Роман покрутил в руках золотую, покрытую эмалью фибулу с форелью и подкинул ее в воздух. – Уверяю вас, это не так. Просто в бою я хочу находиться напротив лорда Бракена и сполна отплатить ему за все, что он сделал.

– Лорд Талли имеет право на месть, – поддержал его Блэквуд. Вчера Роман раскрыл ему и Маллистеру полный расклад и все свои задумки. Они пришли от них в восторг, хотя Титоса и не порадовало то, что он узнал насчет Бракена. Но оба понимали, почему так вышло и те резоны, что к этому привели.

– Если лорды не возражают, то я со своими людьми с радостью перейду на левый фланг, – впервые открыл рот Первин Фрей. Его сопровождали несколько родичей и все они понимали, что на Трезубце их за ровню пока не считают. Да и доверяют с оглядкой. Им следовало доказать свою верность и полезность.

Некоторое время совет продолжался, пока собравшиеся утрясали последние вопросы.

– Что ж, лорды, предлагаю заканчивать. Нас всех ждет битва. Уверен, мы победим. Да и Цареубийцу не стоит заставлять ждать слишком долго. Терпением он, как всем известно, не отличатся. Вдруг он не выдержит и нападет? – подвел итог Роман.

– Нет, золотой ублюдок уверен в своей силе и играет с нами, как лев с ягненком, – пошутил Ройс.

– Только он не знает, что у ягненка есть чем его удивить, – добавил Маллистер.

– Тогда начинаем, – Роман первым вышел из шатра. С неба падали редкие снежинки, а солнце продолжало подниматься. Под ногами хрустела замерзшая трава. Судя по всему, Ромашковое поле скоро превратится в кашу. Особенно под копытами тысяч лошадей.

Роман задержал взгляд на дальней стороне поля. Утренняя дымка скрадывала неприятеля, но все же позволяла понять, что основное войско все еще находится на холмах. Роман не считал себя гением тактики, но ему казалось, что Цареубийца слишком пассивен. Он отошел к Высокому Сердцу и дал им возможность подготовиться к бою, не используя ловушек, засад и ночных нападений.

Наверное, Ланнистера можно было понять. Он хотел покончить с ними одним ударом и положить конец войне в генеральном сражении. И поэтому не хотел их спугнуть и заставить отступить в Риверран, за его надежные стены. Да и собственные силы позволяли ему действовать именно так – у Джейме имелось преимущество, пусть и небольшое. И ждать, когда Рендилл Тарли или Мейс Тирелл приведут ему дополнительных бойцов, он не собирался. Да и всю славу, похоже, хотел забрать себе.

А вот Роман и все остальные ждать не могли и не имели права. С Цареубийцей следовало решать здесь и сейчас. Если получится, конечно.

Справа от Романа встал Блэквуд и Маллистер. Слева переминался с ноги на ногу Джон Ройс. Марк Пайпер взмахнул рукой, повернувшись в сторону. Сразу же запел боевой рог. Звук его, густой и тревожный, заставил сердце вздрогнуть. Лагерь очнулся. Люди засуетились и забегали. Зазвучали остальные трубы. И гулко застучал барабан, призывая собираться на битву.

Джейсон Маллистер и Блэквуд первыми направились к центру. С ними ушли Бэлмор и Корбрей. От них зависело очень много. Они должны были показать, что отступают, а затем, вытянув неприятеля на себя, встать насмерть.

Бронзовый Джон с сыном и прочими лордами Долины отправились на правый фланг. Что ж, и от них требовалось не меньше. Они должны сдержать самый мощный и наиболее дисциплинированный вражеский фланг. Справятся ли? Кто знает… Хотя, вся битва покоилась на шатком основании из этих «если». Если то, если это… Любая случайность могла изменить ход сражения, хотя они и постарались изо всех сил, чтобы избежать неожиданностей. Надо полагать, Джейме занимался тем же.

– Сейчас вы сражаетесь не за золото и добычу, не за земли и почести. Сейчас на кону не только ваши жизни, но жизни ваших жен и детей. И не родившихся внуков, – кричал Роман, приподнимаясь на стременах. Его сопровождали Марк Пайпер, Патрек Маллистер и Первин Фрей с родичами. Их группа двигалась вдоль левого фланга войска. Позади него держались несколько гвардейцев и Берик Кокс. А с земли на него смотрели многочисленные воины. Их лица – старые и молодые, испуганные и спокойные, суровые и тревожные, затрагивали в сердце какую-то ноту. Многим из них не суждено увидеть заход солнца, часть получит раны, а некоторые – увечья. И все они верят ему и надеются на победу. – Мы защищаем жизни своих близких. И мы победим. Так и будет! – его последний крик поддержали тысячи луженых глоток. А потом они принялись колотить мечами и топорами в щиты.

Роман не был мастак и не умел красиво говорить, поднимая воинский дух. Но он сделал, что мог и поскакал на левый край левого фланга. Там стояли все те конники, что находились под его рукой.

Войско Трезубца и Долины выстраивалось и занимало позиции. Джейме Ланнистер оказался так любезен, что дал им возможность никуда не торопиться. Его солдаты так же выстроились, но пока оставались на местах. Там, на холмах, звонко играли трубы и солнечные лучи, попадая на начищенное железо доспехов, отбрасывало сотни зайчиков. К тому моменту легкий снежок прекратился, облака разошлись, и теперь над Ромашковым полем голубело чистое небо.

Около часа ничего не происходило. Войска просто стояли друг напротив друга. Одно – внизу, на поле, второе – на холмах. Наверное, Джейме ждал, что они попрут на него, попрут по склонам и разобьют строй. Но такого подарка ему никто давать не собирался. А возможно, и скорее всего так и было, Джейме давил им на нервы, прежде чем дать команду.

И вот где-то по центру его войска горделиво запела труба, подавая общий сигнал. И войско шевельнулось, как сказочное чудовище с тысячами стальных лап, и медленно начало спускаться вниз.

– Парни! Держите знамя высоко! Вы же знаете, мы – бессмертны! – Роману, что уж скрывать, было страшновато. Не так давно он жил на Земле и к таким вещам оказался непривычен. Но жизнь не стояла на месте, и он многое успел повидать. И все равно, мочевой пузырь свело и захотелось отлить.

– Все будет хорошо, Эд, – Патрек Маллистер проверил, как меч выходит из ножен и с лязгом загнал его обратно.

– Мы заставим этих ублюдков блевать кровью, – Пайпер привстал и пронзительно засвистел, засунув два пальца в рот. Фрей с родичами промолчали.

Трубы пели не переставая. Неприятель шел, и земля подрагивала под его ногами. Как и войско Трезубца, Джейме расставил всадников по флангам, отдав центр пехоте. И сейчас его конные рыцари слегка отстали.

– Начинаем! – до Джейсона Маллистера было далеко, но почти все услышали его рев. И в тот же момент их войско слитно сделало шаг вперед. И еще один. И еще. Поначалу все двигались более-менее ровно, но чем дальше, тем сильнее менялся строй. Кто-то вырывался вперед, кто-то притормаживал. Хотя, и у неприятеля имелись схожие проблемы.

Роман поймал взглядом знамя Бракена – оно находилось прямо впереди и неторопливо приближалось. Вставший на дыбы красный жеребец казался живым. От ветра и движения полотнище шевелилось. Жеребец дергал хвостом и перебирал копытами. Недалеко от него виднелись три пурпурных круга на золотом фоне – герб Пламмов. Ему соседствовали скрещенные боевые молоты Риккеров из Сумеречного Дола, грифоны Коннингтонов и пылающее древо Марбрантов. Кто ими командует после смерти лорда Аддама, Роман не знал.

– За Трезубец! – закричал Роман, вскидывая меч к небу. Наступали последние минуты, когда воеводы могли активно повлиять на ход боя. После того, как начнется основная схватка, все изменится в одночасья. Люди переполнятся смелостью или запаникуют. Что-то пойдет по задуманному плану или случится одна из сотен неожиданностей, которые всегда случаются во время боя. Кто-то не услышит команды или услышит, но напутает и выполнит ее иначе. Гонец с приказом доскачет или не доскачет на тот или иной участок, а тот, кто там командует, сумеет или не сумеет исполнить приказ.

Именно из таких случайностей зачастую и складывается итог боя. Наполеон при Ватерлоо в самый ответственный момент послал в рубку свою конную элиту – доблестных и бесстрашных, закованных в сталь кирасиров. Их лавина полетела вперед, готовая смять неприятеля, но разогнавшись, за низким кустарником не заметила глубокого оврага и почти полностью в нем и погибла, не успев остановиться. Сотни и сотни людей и лошадей с криками падали вниз, а сверху валились все новые и новые кирасиры. И лишь часть их, которая сумела миновать овраг, выжила. Наполеон имел бы куда больше шансов победить, не убей его кирасиры сами себя. Вот и тут так. Случайностей никто не отменял. Правда, оврагов на поле боя не наблюдалось.

Первыми в бой вступили лучники. Стрелки торопливо освобождали колчаны, запуская в небо тысячи деревянных птиц с хищными клювами. Но и неприятель ответил тем же.

Центр у Цареубийцы выглядел мощно. Там грозно колыхался лев на алом поле. Да не один, а два. Маллистер предполагал, что к Джейме подошел один из родичей. Возможно, сир Киван. Человек в плаще Бейнфортов, синий петушок Свифтов, пурпурный единорог Браксов и зеленая стрела Сарсфилдов поддерживали Утес. Но самое величественное знамя с коронованным оленем Баратеонов принадлежало королю Томмену. Забавно, что Ланнистеры продолжали за него цепляться.

Боже, ну и силища, – невольно подумал Роман, оглядывая поле. Он знал, что их войско не особо уступает неприятелю, но почему-то именно враги казались более многочисленными и дисциплинированными.

Войска сближались. Лучники сделали последний залп и отступили назад по специально оставленным проходам. Но не все, далеко не все. Часть из них погибла. Пролилась первая кровь. Облаченный в полный рыцарский доспех Роман не особо боялся стрел. Хотя по нему, как и по другим рыцарям, ориентируясь на богатую амуницию, стреляли прицельно. Он лишь опустил голову пониже и поднял на всякий случай щит, оберегая коня.

Пара сотен стрел упали среди них. Часть из них не долетела, но остальные падали как надо. Кто-то вскрикнул, а в щит Романа, в самый умбон, глухо бухнула и отскочила стрела.

– Не ссать! Стоим твердо! – раз за разом кричал Пайпер. Тристан Ригер, который командовал пешими, надрывался у себя.

Роман загнал коня на небольшой пригорок позади строя и тем самым увеличил обзор. Правый фланг, которым руководил Бронзовый Джон, с грохотом столкнулся с конницей Джейме. Конные рыцари под горделивыми знаменами Долины с азартом занялись делом, которое в Вестеросе считалось одним из самых почетных – убивать себе подобных.

– Эд, нам надо выдвигаться, иначе отдадим инициативу, – Патрек махнул рукой. Впереди, еще далеко, на них надвигался конный строй врагов. Они двигались по широкой дуге, отделившись от пехоты и пока еще, экономя силы скакунов, шли шагом.

– Веди людей, Патрек. Не подкачай, – откликнулся Роман и Маллистер ускакал, прихватив с собой Марка. Через некоторое время всадники под его командованием выдвинулись вперед. Сверху они напоминали разноцветный речной поток, состоявший из отдельных фигурок.

Тяжелая рыцарская конница составляла самую грозную и внушительную силу любого войска. Но в силу того, что доспехи, оружие и сами кони стоили безумно дорого, их насчитывалось не так уж и много. Часть конницы, состоящая из различных межевых и присяжных рыцарей, и просто тех, у кого имелась лошадь, составляли легкую кавалерию, более подвижную и куда слабее защищенную. Но основой любого войска выступала пехота – лучники и пращники, копейщики и меченосцы, секироносцы и все прочие, вооруженные чем попало и не имеющие особой выучки.

Центр с двух сторон одновременно перешел на бег. Почти сразу, с криками и грохотом, они столкнулись. Небо над полем боя вздрогнуло – именно так показалось Роману. А может, это грохотало и билось сердце у него в груди.

Обтекая редкие деревья, конники под командованием Патрека и Марка сшиблись с врагами. Сразу за ними сошлась пехота на левом фланге – она позже всех вступила в бой. Бракен со своим отрядом вообще отстал. Сотни рук резали и кололи, били и пронзали. Радостные крики, вопли боли и мольбы о пощаде взметнулись к небесам.

Роман перевел взгляд направо. Лучники заняли соседний пригорок. Командовал ими Энгай. Ранее он воевал с Черной Рыбой и был один из тех, кто доставил его тело в Девичий Пруд. Там он и оставался до тех пор, пока из Долины не выдвинулось войско, к которому лучник и присоединился. Роман приказал ему перебраться в Риверран, рассчитывая, что благодаря своим умениям тот сможет многое сделать на стенах замка. А сейчас Энгай показывал свое мастерство в чистом поле. Со стороны его движения буквально завораживали своей экономностью и плавностью. Лучник выпускал стрелы с невероятной скоростью и напоминал швейную машинку. Он опустошал колчан за колчаном с какой-то запредельной скоростью и почти каждый его выстрел обозначал чью-то смерть или ранение. Ну, или отлетал от надежных доспехов или щитов. Промахивался Энгай редко.

– Ветер усилился. Два пальца вправо. Цельсь! Пли! – неожиданно закричал лучник и те, кем он командовал, послушно выполнили приказ. Стрелы перелетали через головы и падали во вражеском тылу, сея панику и беспорядок.

Грохот вокруг стоял оглушительный. Ветер рвал знамена, а сражающиеся превратились в один огромный клубок, рычащий и рвущий друг друга зубами.

Два войска втянулись в бой по всей длине фронта. Где-то напирали одни, и проседали другие. Но в целом битва пока шла на равных. Обходные маневры, что затеяли обе стороны, использую конницу, провалились. Патрек Маллистер сумел удержать свой участок, а тот, кто командовал у неприятеля левым флангом, остановил рыцарей Долины.

И все же Ройс привел с собой самых лучших бойцов. Они медленно, но верно теснили неприятеля.

Роман заметил, как огромный стяг, один из двух львов в центре, осознав опасность, устремился в ту сторону. Все говорило о том, что Джейме, как и сам Роман, до настоящего момента в бой не вступал. Но сейчас, осознав опасность, поскакал на помощь своим.

К Цареубийце люди относились по-разному. Кто-то восхищался им, кто-то ненавидел и проклинал. Но даже враги сходились в том, что Джейме – великий воин. Он был тем, кто умел зажигать сердца и вести людей за собой. Тем, за кого люди были готовы умереть.

Чаши весов качнулись. Джейме увяз и отвлекся. Но тут прискакал взмыленный гонец от Маллистера.

– Лорд Талли, нам нужна помощь, – воин снял шлем и Роман его узнал. Сир Юк считался правой рукой Патрека и помогал тому брать Близнецы. – Неприятель силен и мы вот-вот падем.

Роман и сам видел, что дела у младшего Маллистера складываются плохо. Он оглядел своих гвардейцев. Два десятка человек на прекрасных конях и в добротных доспехах могли на многое повлиять. Тем более, если он отправит с ними остатки резерва.

– Ладно, забирай всех, – Роман понимал, что рискует. Да и плевать. Если что, его прикроет Энгай и другие лучники.

Сир Юк помчался обратно, прихватив гвардейцев и двух Фреев. Теперь рядом с Романом остались лишь Первин Фрей и Берик Кокс.

– Ну же, Бракен, не подведи, – раз за разом повторял Роман, неотрывно наблюдая за знаменем с жеребцом. Выполнит ли старый лорд все то, что они задумали еще в самом начале?

Роман и думать забыл, что его гвардейцы ускакали. И собственная безопасность прямо сейчас его не волновала. Главное – Бракен. И тот не подкачал.

Раздался новый сигнал – рог Бракенов пропел старинный клич своего дома. И семьсот пеших, все те, кого верный Джонос тренировал последние месяцы, все те, кто перешел с ним под руку Ланнистеров, дружно выполнили пол оборота влево и ударили в спину своих новых союзников.

– А-а! Красный жеребец за нас! Мы победили! – в восторге закричал Роман, срывая голос. Сейчас главное было показать всему войску, что Бракен за них, что он свой, что они провели неприятеля и победа, считай, у них в кармане. Главное было донести эту мысль до тех, кто сражался в самой гуще боя и ни черта не видел.

– Бракен за нас! – Первин Фрей ничего не знал, но быстро понял изменившуюся ситуацию. Кричал он громко и к нему сразу же присоединился Берик Кокс и лучники.

Вражеский фланг остановился и замер. Даже издалека Роман различал, как недоумение на их лицах уступило место бледности. А потом пришел испуг, когда они поняли, что их предали и переиграли.

Пехота Бракена с азартными криками резала своих бывших союзников. А те, кого вел Ригер, ударили с удвоенной силой. И почти сразу целый фланг рассыпался на обезумевших от страха людей, которые с воплями попытались отпрянуть в стороны и выжить. Рухнуло знамя Пламмов, а следом – Риккеров. Грифоны Коннингтонов еще держались и пятились назад. Отдельные островки продолжали сопротивляться, но все понимали, что они обречены. Маневр Бракена оказался настолько ошеломительным и сокрушающим, что враги разом лишились трети войска.

Волнение передалось и центру, с которым сражался Маллистер и Блэквуд. Вот он – эффект домино! Роман буквально чувствовал, как и они дрогнули.

– Победа! Победа! Победа! – воины Трезубца почувствовали прилив сил, и теперь их было не остановить. Они обрели новые силы и с ревом устремились вперед, сминая врагов.

Отдельные всадники вырывались из схватки и, нахлестывая скакунов, разлетались в стороны.

Патрек Малллистер надрывался, выстраивая людей в широкую дугу, которая охватила строй Ланнистеров и погнала его перед собой.

Центр некоторое время держался, но когда его окружили и зашли со спины, дрогнул и начал пятиться назад. Вернее, попытался, но отступать можно было лишь на левый фланг. Центр так и сделал, смяв своих же.

Победа казалась все ближе. Но тут Джейме Ланнистер показал, что его рано списали со счетов. Благодаря своему маневру он сумел удержать Бронзового Джона Ройса и теперь, выровняв положение, вернулся. Он скакал во главе строя, а его белый плащ королевского гвардейца взметнулся за спиной, напоминая крылья. За ним, слегка отстав, мчалась конная элита Западных земель.

К тому времени все на поле боя перемешалось. Битва разделилась на десятки мелких стычек, где люди резали друг друга без строя и команд. Да никто бы и не услышал их в таком грохоте.

Роман не знал, что чувствовал Джейме. Наверное, дикое бешенство от того, что его провели. И желание разделаться с проклятым Бракеном, который выкинул настолько подлый номер. Да и в том, что Джейме мечтает прирезать Эдмара Талли, который раз за разом удивлял и выкручивался из казалось бы безнадежных ситуаций, Роман не сомневался.

Рыцари Джейме неслись вперед, без разбора раскидывая и своих, и чужих, кому как повезет. Они рубились и прокладывали себе дорогу по трупам и по живым. Их первоначальный порыв давно угас, но они сохранили инерцию и перли вперед, несмотря ни на что. В них со всех сторон летели стрелы, копья и топоры. Они таяли один за другим, число их сокращалось, но Джейме продолжал сидеть в седле и раздавать удары налево и направо. Меч он держал в левой руке. Стрелы и мечи скользили по его доспехам. Если и были те, кто пробивал его великолепные доспехи, то Джейме виду не подавал.

Вначале Роман думал, что он рвется к Бракену. Так и было, но в один из моментов Джейме резко дернул коня и изменил направление. И теперь, забрызганный кровью от сабатонов до шлема, он устремился прямо на Романа.

Отступать было нельзя. Джейме вдохнул в своих новую надежду. И если враги увидят, что Эдмар Талли бежал с поля боя, они еще могут повернуть победу в свою сторону.

Было страшно, невероятно страшно. Прямо на Романа рвался один из самых смертоносных бойцов Вестероса. Да, он был лишен правой руки, но надо полагать, Джейме не валял дурака и частично восстановил навыки. Его хрипящий жеребец вращал налитыми кровью глазами и ржал, предчувствуя скорую смерть.

– Энгай! Убей его! – закричал Роман. – Все кто любит меня, за мной!

Понимая, что Джейме просто так не угомонить, Роман бросился вперед, используя пригорок и надеясь подловить Цареубийцу в самом низу. Патрек Фрей и Берик Кокс не подкачали и так же поскакали, отстав совсем немного. С десяток лучников выхватили ножи и побежали следом, скользя по траве. Трое упали и проехались на задницах.

Похоже, Роман совершил самую большую глупость за все время в Вестеросе. Мысль посетила его и пропала.

Джейме приближался. На нем был глухой шлем, но Роману показалось, что он различил бешенство, полыхающие в глазах Цареубийцы. Конечно, в узких щелях забрала он бы ничего не мог различить. Ему просто показалось.

Стрела Энгая отскочила он горжета Джейме, еще одна бессильно скользнула по животу, а вот третья вошла в локтевое сочленение левой руки. Джейме сбился лишь на миг. Он был все ближе и его меч казался смертоносной полосой стали, ожившей и беспощадной. И от ее выпадов воздух буквально гудел, с такой скоростью Ланнистер ею орудовал.

Смерть оказалась совсем близко. И звали ее Джейме Ланнистер. Удивительно, но прямо сейчас повторялись события в битве Шепчущего леса. Там Джейме точно так же, осознав, что поражения неизбежно, устремился на Робба Старка, надеясь в последнем самоубийственном рывке забрать его жизнь. И он вновь остался один. Все те, кто его сопровождал, или пали, или отстали, или затерялись. Те двое, что сопровождали его до последнего, не усидели в седлах. Их стащили на землю подбежавшие лучники.

– Утес! – Джейме привстал в стременах и вскинул меч – залитый кровью и сверкнувший, поймавший луч солнца. Время замерло, а мир сузился до размеров пары метров. Все, что находилось вне этой сферы, перестало существовать. Роман выставил щит, проклиная собственное, весьма среднее, искусство наездника.

Джейме ударил с такой силой, что удар отозвался во всем теле, хотя выпад и пришелся на щит. Следующий его удар – колющий, направленный в прорезь забрала – Роман избежал, отдернув голову. Железо меча с лязгом прогрохотало по шлему. Цареубийца поражал своей силой, а его выпады напоминали удары полновесным молотом.

Конь Романа заржал и принялся крутиться на месте, мешая как собственному наезднику, так и Цареубийце. Он смял какого-то пехотинца и впился зубами в плечо другой лошади.

– Плечом к плечу! – может Фрей и затаил зло, но прямо сейчас он не подкачал и обрушился на Джейме сбоку, выкрикивая клич своего дома. Кажется, один из его ударов достиг цели и Ланнистер покачнулся. Джейме отвлекся на Первина. Ему потребовалось три выпада, чтобы свалить того с коня. Мимоходом он рубанул по лицу лучника и вновь развязал себе руки.

Несмотря на брыкающегося коня, Роман ткнул его мечом, но Цареубийца ловко парировал выпад, да еще и стукнул золоченой рукой по щиту, заставляя опустить вниз. Одним плавным движением Джейме отвел меч назад… И ничто не могло его остановить.

С тихим шорохом стрела Энгая – Роман узнал ее по серому, с черной полоской, оперению – вошла прямо в смотровую щель шлема Ланнистера. И мелко задрожала.

– О! – глухо простонал Цареубийца. Его меч все же ударил, но уже куда слабей. И смертоносный выпад лишь скользнул по наплечнику.

Джейме упал вперед, но даже в падении, со стрелой в голове, сдаваться не пожелал. Он еще раз приложил золоченой рукой по забралу, и Роман почувствовал, как тот смял железо. По лицу потекла кровь.

Сцепившись, они рухнули на землю и покатились вниз по склону. Цареубийца откинул бесполезный меч, выхватил кинжал и ударил, высекая искры из нагрудника.

– Да сдохни уже! – закричал Роман, вцепившись в его левую руку. В рот непонятно как попала земля вперемешку со снегом. Пахла она сыростью и глиной.

Из прошлой жизни он помнил приемы рукопашного боя и сейчас попытался провести болевой на локоть. Они оба запутались в плащах – когда-то белом, но ныне ставшем грязным у Джейме и синем у хозяина Риверрана. И тут Роман совершенно неожиданно сообразил, что получил преимущество. Схватка происходила на земле, без оружия и он, ко всему прочему, получил возможность использовать неизвестные в Вестеросе приемы самообороны.

Джейме выронил кинжал. Его силам и жажде жить могли позавидовать Боги! Роман буквально ломал ему левую руку и слышал влажный хруст, но тот продолжал молотить его золоченым протезом. Удары получались беспорядочные, но Джейме лупил с такой силой, что доспехи гнулись. Кровавый туман стоял у Романа перед глазами и удары Ланнистера выбивали у него дух, а тот лишь вошел во вкус. Он вцепился в руку Ланнистера как клещ и понимал, что силы заканчиваются. Тело превратилось в один кричащий болью кусок мяса. Джейме превратил его в отбивную и останавливаться не собирался.

Из этой кровавой каши, из вспышек света, боли, рычания и хриплых воплей, Роман успел заметить лишь одно – проворная фигурка Берика Кокса появилась из ниоткуда и навалилась на Цареубийцу. Парень сжимал мизерикордию – узкий трехгранный клинок, похожий на штык.

– Коксы! – закричал Берик и схватил Джейме за шлем. Секунда понадобилась мальчишке, чтобы нащупать острием прорезь для глаз, а потом он крякнул и, навалившись, вогнал мизеркордию в лицо Джейме по самую гарду.

Тот дернулся, захрипел и почти сразу обмяк. Романа залило его кровью – горячей, обжигающей кровью Ланнистера. И он потерял сознание.

Роман очнулся и понял, что лежит в собственном шатре и в знакомой кровати – пусть и походной. Он был прикрыт одеялом. У огня на табурете сидел Берик Кокс и правил меч.

– О, лорд Талли! Наконец-то вы проснулись, слава Семерым! – парень заметил, как он пошевелился, сразу же вскочил на ноги и приблизился к кровати.

– Да, очнулся, – Роман пошевелился и охнул, сдерживая крик. Переведя дух, он прислушался к телу. Во многих местах оно полыхало болью, голова горела огнем, ребра ныли, а левая рука оказалась сломана и заключена в деревянную шину. И главное, он совсем не помнил, в какой именно момент умудрился ее сломать. Он осторожно пошевелил пальцами и едва не вскрикнул от боли, пронзившей руку от локтя до запястья. Правый глаз закрывала огромная шишка, но в остальном все было хорошо. Кажется. – А ты как?

– Со мной все в порядке, милорд. Спасибо, – парнишка шмыгнул носом.

– Ты молодец, Берик. Я все видел. Ты спас мне жизнь и заслужил рыцарский пояс.

– Благодарю вас, лорд Талли, – парнишка встал на колени. – Я всегда буду самым верным вашим рыцарем.

– Не сомневаюсь. А пока встань и расскажи последние новости, – Роман изменил положение тела и понял, что выбираться из кровати ему совсем не хочется. – Мы же победили? И, кстати, сколько времени прошло?

– Да, милорд, победили. Победа вышла славной! – просиял Кокс. – А сегодня утро следующего дня после битвы.

– Кто меня лечил?

– Мейстер Имбер, которого прислал лорд Блэквуд. Он сейчас обходит других раненых.

– Что с сиром Джейме?

– Мы с вами убили его, – с гордостью откликнулся Берик. – Он мертв.

– Черт, – ругнулся Роман. Это было плохо. Очень плохо. Живой и пленный Цареубийца мог дать им больше. Значительно больше. Имея такого заложника, можно начать переговоры о мире и не сомневаться в покорности Серсеи. Она бы вела себя смирно, как овечка. А теперь она возненавидит его со всей силой и наверняка захочет отомстить. – Сколько врагов выжило?

– Толком не знаю, но я слышал лорда Ройса. Он упоминал, что сир Киван Ланнистер сумел отступить и увел четыреста всадников, – Кокс наморщил лоб.

– Каковы наши потери? – Роман предположил, что у Ланнистеров наверняка выжило куда больше народу. С поля боя многие бежали, и поймать всех – та еще задачка.

– Лорд Блэквуд сказал, что у нас пало свыше двух тысяч человек.

– Но он сам жив?

– Да, милорд, жив.

– А кто погиб?

– Лорд Джейсон Маллистер, лорд Деддингс, сир Блейз, кто-то из Фреев и один из Рутов. И много других славных рыцарей.

– Лорд Маллистер? – Кокс назвал еще несколько имен, но Роман выделил лишь самое первое. Проклятье! Неужели он лишился еще одного верного и способного союзника? – Расскажи мне о его смерти.

– Он погиб в самом начале, пытаясь сдержать натиск вражеского центра, милорд. Так сказал лорд Блэквуд.

– А Патрек Маллистер и Марк Пайпер?

– Они живы, – успокоил Берик. – Сир Пайпер сильно ранен, но мейстер говорит, что он выживет.

– А лорд Первин Фрей? – Роман вспомнил, как Фрей вступил в бой и как Цареубийца его сокрушил.

– Он потерял много крови.

– Ладно, остановимся пока на этом, – Роман, привставший во время рассказа на здоровый локоть, откинул одеяло и осторожно, стараясь не замечать боль, поставил ноги на застеленный толстым сукном пол. – Помоги мне одеться. А потом позови всех лордов.

– Эд! Выглядишь ты не очень, но главное, что жив! – Бронзовый Джон Ройс, не чинясь, обхватил Романа за плечи и дружески встряхнул. – Вас, Талли, оказывается нелегко убить. Вот и Цареубийца не смог. Ты знаешь, что по всему войску уже легенды ходят, как ты одолел Ланнистера?

– Брось, Джон, когда мы с ним схватились, в нем уже торчали две стрелы. И без Берика я бы не справился. Да и лорд Фрей помог, – Роман осторожно отодвинулся. Ройс, с его медвежьими ухватками, потревожил ему сломанную руку.

В шатер один за другим заходили друзья и союзники. Хмурый, переживающий смерть отца Патрек Маллистер, лорд Блэквуд, Адир Белмор, Лин Корбрей и Саймонд Темплтон. Джонос Бракен, лысеющий, с седыми усами и мощными ручищами, лорд Каменной Ограды появился в числе последних. Отделавшийся в бою легкими царапинами Тристан Ригер занял место у входа в шатер.

– Смерть твоего отца не окажется напрасной, Патрек, – первым делом заметил Роман, пожимая руку другу. – Прими мои соболезнования. Он был великим человеком.

– Да, Эд… Но прежде всего он был моим отцом, – Патрек ответил на рукопожатие и прошел в глубь шатра, присев на табурет. Говорить ему не хотелось.

– Милорды, позвольте вам представить лорда Бракена, – от Романа не укрылось, как остальные поглядывали на Джоноса. Еще вчера все в войске считали его гнусным предателем. Тем, кто позабыл слова клятвы и предал своего господина. Правду знали лишь трое – павший Маллистер, Титос Блэквуд и Роберт Пэг, оставшийся в Риверране. – Лорд Бракен, подойдите… Вчера я убедился, что вы верный и надежный друг Риверрана. Все так, как и говорил мой отец Хостер. Я восхищаюсь вашей выдержкой и выражаю вам свое сердечное признание. Да славится ваше имя вечно!

Под взглядами собравшихся Роман крепко обнял старика.

– Что ж, признаюсь, мне было впервой участвовать в подобном представлении, – пробасил тот. – Я не лицедей, но утереть нос врагам – дорогого стоило. Вот что я хочу сказать.

– У вас прекрасно получилось отыграть роль предателя. – Блэквуд не смог смолчать. По его лицу было видно, что он не рад, как обернулось дело. Вчера, перед боем, Роман ввел его в курс дела. Надо полагать он, как и все, думал, что Бракен предатель и всерьез рассчитывал, что после войны земли Каменной Ограды отойдут к его дому.

– Вам что-то не нравится? – начал закипать Бракен.

– Тихо, друзья, – остановил начинающуюся перепалку Роман. – Вы оба верные мои знаменосцы и Риверран нуждается в каждом из вас. Вы как пальцы на руке. Каждый на своем месте и каждый нужен. – Судя по кислым лицам мужчин, оба они оказались недовольны, как все обернулось. И тот и другой рассчитывали, что именно его дом займет лидирующее положение. – Теперь позвольте рассказать, почему все это время я хранил молчание. Надеюсь, вы понимаете, что мы с лордом Бракеном затеяли весьма опасную игру? Именно его голова стояла на кону. А такие дела требуют тишины.

В общих чертах Роман рассказал собравшимся, как еще в самом начале, прикидывая будущие шаги, они с Джоносом решились на такой шаг. И главными здесь стали те рекомендации, что давали Бракену покойный лорд Хостер, Черная Рыба и леди Кейтилин. Все трое считали Бракена вернейшим знаменосцем и другом всех Талли. И как долгое время оба они старательно показывали, что их отношения стали совсем никудышными и продолжают ухудшаться день ото дня. И как хранили тайну.

– Нам требовалось, чтобы Варис в Королевской Гавани узнал о наших разногласиях, – продолжил Роман. – И он, конечно, узнал. А потом нам осталось дождаться самого благоприятного момента, чтобы «предательство» лорда Джоноса выглядело наиболее достоверным. На совете в Риверране мы еще раз поругались и показали всем, что между нами пробежала черная кошка.

– Блестящий план, – одобрил Ройс и с немалым уважением покачал головой. – Но как вы обменивались вестями? Как решили, когда именно лорд Бракен должен перейти на сторону неприятеля? И в какой момент он должен был сказать свое слово?

– На то у нас имелся тайник в Риверране, в одном из подвалов, – с улыбкой пояснил Роман. – Джонос или я оставляли там письма, а другой их забирал. Так мы определили время, когда он покинет замок и решили, что он ударит в тыл Ланнистеров в ближайшем крупном бою.

– Без лорда Бракена и его блестящего маневра победа нам бы могла и не достаться, – с важным видом заметил Белмор. – Следует признать, теперь мне все стало ясно. А ведя ранее я, как и многие другие, считали, что вы с лордом Ройсом совершаете ошибку, так открыто выступив на Цареубийцу.

От Изиллы Роман узнал, что она с сестрой и Сансой прозвали сира Белмора Пустозвоном. Кажется, девушки относились к нему предвзято. Во всяком случае, Белмор соображать умел.

– Мне по сердцу подобные маневры, – захохотал Лин Корбрей. Рыцарь в минувшем бою сразил столько народу, что потерял им счет. Имя его называлось в числе величайших воинов отгремевшей битвы.

– Лорд Бракен заслуживает награды. И вы, лорд Блэквуд, не останетесь в стороне. Замок Дарри ныне без хозяина. А леди Амарея так и не родила законного сына. Род Дарри к моей огромной скорби пресекся. И вот что я решил. Один из твоих сыновей, Титос, возьмет в жены одну из дочерей Джоноса. Я отдаю им замок Дарри и они положат начало новому роду. Еще одна твоя дочь, Джонос, станет фрейлиной Изиллы, а твоего племянника Хендри я сделаю своим оруженосцем. Как и твоего сына, Титос.

– Благодарю, – Блэквуд выглядел довольным. Еще бы, именно его сыну отходил замок Дарри. И теперь в Речных землях появится новый род – Блэквуды из Дарри.

– Эдмар, наши семьи неоднократно роднились друг с другом, – пробасил Джонос. – В Бракенах течет кровь Блэквудов и наоборот. Нас не единожды пытались мирить. И каждый раз вражда вспыхивала с новой силой.

– Знаю, – Роман действительно знал, что вражда между двумя домами продолжается свыше тысячи лет. И он не был уверен, что у него получится что-то изменить. Но попробовать стоило. – Я понимаю, пока награда не выглядит соответствующе твоему вкладу, Джонос. Но даю свое слово – тебя я не оставлю. То, что ты получишь в итоге, придется тебе по сердцу. Прошу только потерпеть.

– Хорошо, терпение мне не занимать, – получив гарантии, Бракен на время успокоился. Вот так и работала феодальная система. Здесь даже самые близкие союзники и друзья твердо верили, что их усилия должны быть обязательно вознаграждены. Да, в Вестеросе имелись и такие, кто был готов рисковать жизнью за обычное спасибо, но таких насчитывалось единицы. Они выступали исключением, подтверждающим общее правило.

– Что с твоими людьми, Джон? – теперь настало время обратиться к союзникам из Долины. – Почему я не всех вижу?

– Несмотря на победу, у меня не все гладко, – Бронзовый Джон смял бороду в кулаке и нахмурил брови. – К моему сожалению, погиб сир Гаррольд Хардинг, известный как Наследник. Он сражался храбро и навеки прославил свое имя, но врагов было слишком много. После его смерти глупцы Уэйнвуды объявили, что это я все устроил и покинули войско. С ними в Долину отправились Редфорты и Хардинги.

Для Романа услышанное стало полнейшей неожиданностью. Вот как все вышло… Теперь у Арренов осталась последняя надежда продолжить род – слабосильный и дохлый Роберт Зяблик. А он может и не дожить до совершеннолетия. И он последний, кто стоит между Ройсами и властью над всей Долиной. Хотя они и подстраховались, женив его на дочери Андара, Дорри. Те Аррены, что живут в Чаячем городе уже в не счет. Их считают купцами и торгашами. Гордые лорды Долины никогда не признают их власть.

Мог ли Бронзовый Джон организовать смерть Гарри Наследника, отправив его во время боя в самое пекло? Или здесь имеет место трагическая случайность? Многие лорды славят благородство и честь Бронзового Джона, но кто поручится в таком вопросе? Роман ничего не сказал – есть тайны, которые лучше не знать. В любом случае, чем сильнее Ройсы, тем лучше для Риверрана.

Плохо то, что войско покинули Уэйнвуды, Редфорты и Хардинги. В совокупности три их дома располагали до битвы на Ромашковом поле почти двумя тысячами бойцов. И теперь они их лишились.

Роман уже начал привыкать, что в любой победе имеется горечь. И что в бочке с медом обязательно оказывается ложка дегтя. Но почему так выходит, он не знал.

Первым делом, прихрамывая и отдыхая, Роман обошел раненых и заглянул к Марку Пайперу. Тот пока не мог ходить, да и повязка на голове о многом говорила, но друг уже шутил.

– Что, Эд, дерьмово я выгляжу? – усмехнулся он. – Дерьмово, сам знаю, можешь не убеждать меня в обратном. Хотя, и ты не сильно отличаешься от покойника.

Первин Фрей метался в бреду, никого не узнавая. Роман не ожидал от него той доблести, что он показал в схватке. И тем приятней было признать свою ошибку. Мейстеры не знали, выживет или нет лорд Близнецов, но теперь его потеря выглядела бы неприятной.

Днем, несмотря на то, то сломанная рука разболелась, Роман устроил прощание с лордом Маллистером. Воины славили его честь и мужество, а потом тело отправили в Сигард под почетной охраной.

Сразу после проводов Роман, Блэквуд, Бракен и Джон Ройс почтили подарками и вниманием отличившихся в битве. Многие оруженосцы, такие как юный Берик Кокс получили рыцарские пояса. Роман собственноручно дотронулся мечом до плеч своего верного оруженосца. Всем новоиспечённым рыцарям предстояла провести ночь в септе, в молении и размышлениях – таков местный обычай.

На пригорке для них поставили внушительные сиденья, прикрытые мехом. Роман сел посередине. Ройс и Бракен справа, а Блэквуд – слева. И перед ними, один за другим проходили наиболее доблестные и смелые. Они славили их имена и вручали подарки. Кому комплект доспехов или оружия, кому скакуна, кому золото. Благо, добычи хватало, и никто не ушел обиженным. Самым первым наградили Лина Корбрея. Бронзовый Джон собственноручно надел ему на шею тяжелую золотую цепь, а Роман вручил полное рыцарское облачение.

Рыцари и воины шли прямо таки нескончаемым потоком. Энгай получил «вечные» стол и кров в Риверране. Трех межевых рыцарей Роман взял в гвардию. Сир Юг стал хозяином деревеньки. Но главный приз – Харренхолл и весь его феод, Роман приберег для лучших времен.

Когда все закончилось, Роман пожелал взглянуть на тело Цареубийцы. Джейме, прикрытый собственным плащом, лежал в одном из шатров на досках. Даже смерть не смогла стереть с него величия и высокомерия. Шлем с Ланнистера сняли и положили под руку. Золоченый протез оказался сбитым и поцарапанным. Рана от мизерикордии Кокса выглядела практически незаметным треугольником под глазом, заполненным спекшейся кровью. А вот увечье от стрелы буквально разворотило левый висок.

– Сир Джейме пал с честью, – Роман испытывал странное чувство, смотря на одного из важнейших участников династического кризиса в Вестеросе и воспетого Бейлишем хаоса. Фигуры и игроки уходили один за другим с пугающей неотвратимостью. Роберт и Ренли Баратеоны, Джоффри, Тайвин Ланнистер, Лиза Аррен, Нед и Робб Старки, Мизинец, Карил Венс, Лаймонд Гудбрук, Берик Дондаррион, старый Фрей из Близнецов, Черная Рыба, Джейсон Маллистер, Цареубийца… Кто станет следующим? – Отправьте ворона в Королевскую Гавань. Уверен, королева Серсея захочет вернуть его тело и доспехи. И мы не станем их удерживать.

Вечером провели общий пир. Но перед тем, как он начался, в лагерь прискакал гонец из Риверрана. Его послал Роберт Пэг.

– В замок прилетел ворон от Золотых Мечей, – писал Змеиный рыцарь. – Они захватили Грифонье Гнездо в Штормовых Землях, а их генерал-капитан сир Гарри Стрикленд желает с вами встретиться. На переговоры он высылает своего представителя – сира Джона Коннингтона.

Глава 20. Эскапада

Ей снилось изумрудное Закатное море. Оно было прекрасно. Заходящее солнце окрашивало волны в удивительные нежные оттенки. Кричали многочисленные чайки. Красавец альбатрос, чертя крылом волну, подхватил рыбу.

Они с Джейме стоят на поросшей мхом скале. Позади них – Утес, великий замок Ланнистеров. Он крепок и несокрушим. Его тень падает на полмира.

– Смотри, Серсея, – кричит маленький Джейме, стройный и бесстрашный. И ему еще нет десяти.

– Нет, стой! Не вздумай! Ты убьешься! – она пытается его удержать, но он лишь смеется, встряхивает копной золотистых волос и, разбежавшись, прыгает вниз.

Она в ужасе прижимает ладони к лицу. Но он уже отфыркивается и смеется откуда-то снизу.

Его смех все еще звучит в ее ушах, а она уже проснулась. Серсея застонала и поняла – это всего лишь сон. Джейме, такой живой, тот, которого она любила больше жизни, больше никогда не засмеется для нее. А ведь на долю мгновения ей показалось, что все осталось, как и прежде. И ее братец никуда не делся.

Ей не хотелось открывать глаза, но она пересилила себя и села на кровати. Виски разрывались, особенно левый. Да и щека под глазом ныла так, словно в нее загнали узкую стальную иглу. Боль появилась примерно тогда, когда убили ее брата-близнеца.

– Что с вами, ваше величество? – тихий голос Сенеллы заставил ее вздрогнуть. Девушка казалась бледной и испуганной. – Вам нехорошо?

– Что за вздор? Помоги лучше умыться, – на самом деле ей действительно было нехорошо. И уже не первый день. После того, как ворон принес горестные вести, вся жизнь для нее раскололась на две части. На ту, что была до битвы на Ромашковом поле, и ту, что началась после.

Проклятый ненавистный Эдмар Талли… Гореть ему в Пекле! Как он мог перехитрить ее Джейме? Ей было плевать на всю армию и всех тех, кто там погиб. Но только бы не брат. Вот только сухие строчки сообщали, что речной лорд готов вернуть его тело.

В тот день она переколотила всю посуду и все стекла в замке, до которых могла добраться. Львицы не плачут. Но это не значит, что у них нет сердца. А потом она приказала оставить себя одну и выпила столько вина, сколько никогда не пила. Но вино не помогло ей. Тогда она напилась еще раз. И еще. Слуги боялись зайти в ее покои. А ей было плевать – и на них, и на Красный замок, и на войну, и на всю страну.

Прошло два или три дня. Она смутно осознавала, что ее навещала верная Тейна Мерривезер. Она пыталась ее утешить. И словами, и не только. Но не утешение ей требовалось, а голова Эдмара Талли.

Она помнила детство и потерю своего первого молочного зуба. Особой боли она не чувствовала. Но дырка во рту казалась такой непривычной, что она то и дело трогала ее языком. Тогда она не понимала, как это – чувствовать то, чего больше нет. Сейчас поняла сполна.

Первая дырка образовалась, когда враги отравили ее любимого Джоффри. Вторая, не такая большая, появилась после смерти отца. Но сейчас, со смертью Джейме, она получила глубокую незаживающую рану.

Но львицы не плачут. И сегодня она решила, что будет сильной. Сильной, как ее отец. Она не сдастся. И все ее враги умоются кровавыми слезами. И первый – Эдмар Талли. Еще год назад абсолютно все признавали его серой посредственностью, бабником и глупцом, не способным командовать чем-то большим, чем гарнизоном своего крошечного Риверрана. Никто не считал его умным лордом, да и сильным рыцарем он не был. И они все ошиблись. Начиная с отца и Джейме. И за ошибки пришлось заплатить. Что ж, она выучила урок и больше не позволит сделать себе больно.

Серсея позавтракала вареными перепелиными яйцами и спелой клубникой. Ее так мутило, что кусок не лез в горло. Но ей нужны были силы. А голова просто раскалывалась. Она выпила чашу арборского и почувствовала себя лучше.

Сенелла помогла ей облачиться в великолепное платье цвета морской волны. Оно оказалось тесным – в лифе, боках и на бедрах. Серсея знала, что слишком много ест и пьет, что сама стала походить на Роберта Баратеона, которого презирала, но прогнала эти мысли. Зато за нерасторопность досталось служанке.

Тейна Мерривезер намекала, что Сенелла шпионит для Маргери. Серсея решила, что сегодня же положит ее предательству конец. Еще одна серая мышка. Еще один затаившийся враг. Красный замок кишел ими, а верных людей можно было пересчитать по пальцам.

Одевшись и причесавшись, Серсея прополоскала рот родниковой водой с лимоном, чтобы придать дыханию свежесть.

Первым делом она отправилась к Томмену. Её охранял сир Осмунд Кеттлблэк. Высокий и статный рыцарь был всем обязан ей и в его верности она не сомневалась. Он был облачен в белый плащ. Его сопровождали гвардейцы Утеса в красных плащах и со львами на шлемах – Лестер, Пакенс, Корноухий и Лам.

Взглянув на Осмунда, Серсея мысленно выругалась – она так еще и не назначила лорда-командующего. После смерти Джейме место стало вакантным. Только не Лораса, напомнила она себе. Тиреллы и так получили слишком много. И аппетит их растет с каждым днем.

Она чувствовала бешенство, но без Тиреллов обойтись не могла. А те медленно, но неотвратимо душили ее. Они и в самом деле напоминали розу – пуская свои побеги и шипы, куда только можно, действовали вроде бы незаметно, но упорно. Вырастали и крепли.

Слуги и служанки кланялись и торопливо уступали ей дорогу. Она не удостаивала их и взглядом. Сабатоны Осмунда громыхали по каменному полу. Звук странным образом внушал ей спокойствие.

С Томменом все оказалось в порядке. И слава Семерым, с ним не было стервы Маргери. Но она тотчас же нахмурилась – а где тогда эта потаскуха? Почему не рядом со своим законным мужем?

– Как ты, мой милый? – спросила королева, приглаживая золотистые кудри сына. Сейчас, после сна, он выглядел чудо как хорошо. Но в зеленых глазах стояла печаль. Женщина ощутила укол раскаяния – не стоило бросать его одного в эти дни.

– Ох, мамочка, – он поцеловал ее в щеку. – Мне так жаль, что дядя Джейме погиб. Что же мы теперь будем делать?

– И мне жаль, – она сглотнула и через силу улыбнулась. – Мы будем жить и править. Скажи мне лучше, где твоя жена? Почему не с тобой?

– Мы ночевали вместе, – Томмен покраснел, как мак. – Но утром она ушла. Сказала, что ненадолго.

– Хорошо. Берегите своего короля, как зеницу ока, – она повернулась к еще одному гвардейцу – Меррину Транту. Мрачный, с рыжей бородой и мешками под глазами, он хотя бы выглядел, как мужчина и воин, в отличие от лысого и толстого Бороса Блаунта, напоминающего пивной бурдюк. Отец напрасно вернул ему белый плащ. Толку от него было меньше, чем от сисек на кабане. Борос сменился с ночного дежурства и должен присоединиться к Осмунду позже. Да только какой от него прок?

– Непременно, ваша милость, – ответил Мерин Трант.

Вот и еще одна беда – гвардейцев почти не осталось. Джейме погиб. Тирелл получил ранение и продолжает лечиться на Драконьем Камне. Арис Окхарт охраняет Мирцеллу в Дорне. К ним она отправила сира Бейлона Сванна – чтобы тот помог вернуть принцессу домой. Якобы по ней очень скучает брат Томмен. И у него имелось секретное послание к Мартеллам – Серсея звала одного из них в Малый Совет. Звала в тайне, скрывая от Тиреллов. Красный Змей вновь прибудет в столицу, он обязательно прибудет, не сможет усидеть. И тогда, опираясь на него, она покажет Тиреллам их истинное место.

Из гвардейцев прямо сейчас в Красном замке оставались лишь Меррин Трант, Блаунт и Кеттлблэк. И их не хватало.

Да, ей срочно, не откладывая, необходимо найти нового гвардейца. Лучше всего с Западных земель, что гарантирует его верность. А на освободившееся после Джейме место Кеттлблэк подойдет в самый раз.

В очередной раз вспомнив Джейме, Серсея ощутила ярость. И тоску. Как же ей не хватало его. Как мужчины, и как брата. Не хватало его надежности, уверенности, силы и даже шуток, зачастую высокомерных и глупых. Почему Семеро не поступили по справедливости и не забрали карлика?

Утро прошло в хлопотах. Серсея поняла, что запустила дела. Это ее ошибка. Каждый миг, пока она бездействует, дает врагам возможность накопить новые силы.

Королева прочитала множество писем. Наконец-то пришли вести из Мира, куда она отправила Ортона Мерривезера. Он уплыл за месяц до смерти Джейме. Ему поручалось найти в Эссосе наемников и пригласить их на службу Ланнистерам. Варис Паук неоднократно упоминал, что на востоке великое множество вольных отрядов. Вот и прекрасно. Настало время показать всем, что Ланнистеры не знают счета золоту. Золото выручит их, как уже не раз выручало. А Ортон Мерривезер сделает все возможное, чтобы как можно больше наемников захотели перебраться в Королевскую Гавань. Серсея сама придумала этот план и считала его замечательным.

А может, стоит попытаться нанять Безликого, чтобы он принес ей на блюде голову Талли? Нет, не стоит. Пока, во всяком случае. Услуги ордена убийц невероятно дороги. А денег и так нет. Лучше отправить приказ кузену Давену – пусть он поделится золотом Утеса. А там будет видно.

Еще одно письмо, несмотря на неутешительные вести, ее порадовало.

Весточку прислал ее дядя, сир Киван. После поражения на Ромашковом поле он отступил на запад. И сейчас находился в небольшом замке на Львиной дороге. Он подробно описал ход битвы, делая упор на предательство лорда Джоноса Бракена. Именно по его вине, в тот самый момент, когда он обратил мечи и копья против них, они проиграли битву. Бракен сумел их обмануть, сумел втереться в доверие и доказать, что ненавидит Эдмара Талли. Дядя перечислял раненых и погибших, и в самом конце выражал скорбь по Джейме.

Серсею бесило, что из той заурядной массы, что называли себя речными лордами, раз за разом появлялись те, кто доставлял им неприятности. Вот и Бракен оказался таким. Ничего, она еще увидит его голову на пике. А рядом будет красоваться головушка Эдмара Талли.

Закончив читать, Серсея вызвала великого мейстера Пицеля. Он пришел не сразу, и она подавила вспышку раздражения. Пицель был очень старым и делал все медленно, по-стариковски. Медленно ходил, медленно говорил, медленно думал. Общаться с ним было еще той мукой. Наверняка и умирать он будет долго, кряхтя и не торопясь.

– Пишите. И постарайтесь побыстрее, – сказала Серсея и заходила по покою. Верных людей оставалось все меньше. Дядя нужен ей в столице. Вот и еще одна её промашка. Она вспылила и отказала ему в Утесе. Именно его следовало назначать Хранителем Запада, а не Давена. Но ничего, она все исправит. Она даст возможность дяде проявить себя и после вручит ему награду. – Сир Киван, обстоятельства требуют вашего присутствия в столице. Я вызываю вас со всеми вашими людьми и прошу поторопиться.

– На этом все, ваша милость? – проскрипел Пицель. Писал он так неспешно, что Серсея едва не схватила со стола чернильницу и не разбила ему о голову.

– Да, все. Отправляйте без промедлений, – Пицель поклонился и ушел. Судя по всему, старик имел все шансы добраться до воронов ближе к вечеру.

Серсея почувствовала голод и подкрепилась ветчиной, оливками и свежим хлебом. И чашу вина осушила, хотя и понимала, что лучше так не делать.

Когда дядя прибудет, она попросит забрать Томмена в Утес. Там мальчику самое место. Под надежной охраной с ним ничего не произойдет. Да и Маргери будет как шелковая. Она ведь ему жена, как-никак. Ей придется на время прекратить свои козни.

Сразу после еды Серсея собрала Малый Совет. После смерти Джайлса Росби и отсутствующего Мерривезера, его состав несколько поменялся.

Первым пришел десница – лорд Харис Свифт, круглый, лысый и подобострастный. Он не отличался великим умом, но зато был послушным и исполнительным. Серсея управляла им как кормчий – рулевым веслом.

Следом появились Мейс Тирелл и Рендилл Тарли. Жирного Розана после взятия Штормового Предела и Драконьего Камня было не узнать. Он раздулся от гордости и считал себя вторым Эйегоном Завоевателем. Зато он был прост, наивен и исполнял обязанности мастера над монетой. Или лорда-казначея, как стала называться должность при королеве. Розан хотел получить что-то более весомое, и Серсея ловко им манипулировала, обещая со временем пост десницы. Тирелла она не опасалась и держала его на крючке. Ради славы и удовлетворения своих непомерных амбиций он и родную семью позабудет.

А вот высокий, тощий и лысый Тарли казался выкованным из железа. Его лицо было обветренным и напрочь лишенным таких качеств, как сострадание и милосердие. Он с невиданной жестокостью подавил бунт черни в столице и получил прозвище Кровавого Охотника. Он состоял в должности юстициария, или мастера над законом и командовал Золотыми плащами. И уже успел заменить нескольких капитанов, сославшись на их некомпетентность, ненадежность и то, что они берут взятки. Это было опасно, давать такую власть чужим, но Серсея намеревалась отправить его на войну.

Как и всегда, Рендилл прислонил к стене ножны со своим знаменитым мечом из валирийской стали. Губитель Сердец, так он назывался. Серсея подозревала, что он не только постоянно таскает его с собой, но и в постель укладывает. Одно время её забавляло, как леди Тарли относится к третьему на их семейном ложе. А может, без меча суровый Тарли не в силах исполнить свой супружеский долг?

Когда в самый первый раз Свифт указал Кровавому Охотнику, что с мечом на заседания Малого Совета никто не ходит, тот ответил с самым независимым видом, что либо он с мечом, либо Совет без него. Пришлось его оставить, сделав исключение. Нельзя просто так взять и выкинуть того, кто буквально спас всех их. Другие лорды не поняли бы такого хода.

– Вина, моя королева? – улыбчивый Ауран Уотерс, гранд-адмирал и мастер над кораблями, любезно поднял серебряный графин. Молодой, стройный и красивый, Ауран старался вести себя галантно и любезно. Он уже достроил свои великие корабли-дромоны, и ему не терпелось вывести их в море. Особенно мощными выглядели два из них – «Лорд Тайвин» и «Прекрасная Серсея».

– Нет, не надо, – королева качнула головой. Выпить хотелось, но ей требовался трезвый ум. Она пока не решила, куда отправить дромоны. Вначале следовало отобрать суда у Редвина, передать их Уотерсу, а уж после спускать того с поводка. Ауран смотрел на нее с вожделением, и она пользовалась его похотью. Намек там, игривая шутка здесь. И Уотерс стал ее с потрохами.

Пицель пришел вместе с Пауком.

– Итак, милорды, мы собрались, чтобы обсудить наши дела, – повинуясь ее знаку, Свифт открыл заседание. Говорил он легко, как по писанному, и никоим образом не вспоминал, что королева пропала на несколько дней. – Сейчас нам предстоит обсудить два важнейших на данный день вопроса – угрозу, исходящую от Золотых Мечей и бунтовщиков на Трезубце. После поражения на Ромашковом поле дела наши осложнились. С чего начнем, ваша милость?

– С Золотых Мечей, – Серсея собиралась оставить самое вкусное на последок. Месть – блюдо, которое подают холодным.

– Как скажете. По нашим сведениям, они успокаиваться не собираются. Захватив Эстермонт, Тарт и Грифонье Гнездо, Мечи осадили Дождливый Дом и Воронье Гнездо, которые вот-вот падут. Но главная их цель, вне всяких сомнений – Штормовой Предел. И они уже двинулись в его сторону. Так, лорд Варис?

– Совершенно верно, – евнух жеманно улыбнулся. От него воняло какой-то цветочной дрянью, а пухлые руки он прятал в рукавах просторной мантии. Серсея считала, что он засиделся на своем посту и пережил непозволительно много королей. Похоже, стране требовался новый мастер над шептунами. Квиберн, который уже не раз и не два доказал свою полезность, должен справиться.

Евнух долго рассказывал о численности Золотых Мечей и их вооружении. Все его слова можно было свести к нескольким предложениям. Золотых мечей около десяти тысяч, из них пятьсот – рыцари, а тысяча – лучники. Они прекрасно вооружены, имеют флот, который получили в Волантисе и располагают двумя дюжинами боевых слонов.

– Нам следует решить, что лучше – напасть на них с моря или дать бой на суше, – прервала его Серсея, направляя обсуждение по нужному руслу.

– Золотым Мечам никогда не взять Штормовой Предел, – с важным видом заметил Мейс Тирелл. – Милорды, крепость сия – практически неприступна.

– Но вам же это удалось, – не преминула напомнить королева.

– Только потому, что у меня имелось огромное войско. Мы понесли внушительные потери, и лишь героизм и доблесть позволили нам добиться победы.

Ауран Уотерс насмешливо приподнял бровь. Рендилл Тарли делал вид, что его ничего не интересует. У него имелось собственное мнение на сей счет. Он пошевелился на стуле и посмотрел на двери. Вообще, Кровавый Охотник казался чем-то озабоченным.

– Позвольте выйти мне в море и возглавить флот, моя королева, – улыбнулся Ауран Уотерс. Его глаза в очередной раз раздели Серсею. – Благодаря вашим дромонам, мы разнесем галеи Золотых Мечей в щепки, а потом займемся и ими. Без поставок продовольствия и без надежных союзников, на враждебной земле, они мигом поймут всю сложность своего положения. Позвольте мне добыть победу и положить ее к вашим ногам.

– Неплохой совет, – Серсея одарила его многообещающей улыбкой. – Но может есть и другие мысли?

– Милорд Уотерс набирает на свои дромоны молодых и не слишком опытных капитанов, – неожиданно «проснулся» Великий Мейстер. – Они могут не справиться.

– Короля Томмена должна окружать молодежь. Новые люди – новая кровь, – отмела его опасения королева.

– Нам надо определиться, на кого мы в первую очередь направим основной удар – на Талли или на Мечей, – весомо заметил Кровавый Охотник. – И время терять не стоит.

В тот день они долго решали, что же делать. Большинство собравшихся считало, что Эдмар Талли и примкнувший к нему Ройс никогда и ни за что не осмелятся пойти на столицу. Следовательно, вначале следовало разобраться с Золотыми Мечами. Исходящая от них угроза казалась более весомой.

– Поручите мне возглавить новое войско, – по примеру Уотерса, попросил Мейс.

– Нет, вы и ваши советы нужны мне здесь, лорд Тирелл. В казне нет денег и ваша задача их найти. А победу для нас добудет лорд Тарли. Вы же не откажете нам? – Серсея с трудом сдержала улыбку. Отлично получилось. Тарли казался ей куда более опасным союзником, чем Тирелл. В его отсутствие она окончательно запутает мозги Жирному Розану. И Золотых плащей передаст в более верные руки.

– Нет, конечно. Я прижму их к побережью и раздавлю, как крыс, – Рендилл сжал кулак.

Серсеи вновь показалось, что сегодня Кровавый Охотник какой-то странный. С ним было что-то не так. Он словно скрывал секрет и вел себя неестественно. Женская интуиция королевы проснулась, и она ощутила, как тревожный холодок тронул сердце.

Она перевела взгляд на Жирного Розана. Нет, тот выглядел беспечно и самовлюбленно. Ровно так, как и всегда. Опасности не было. Ей показалось.

В разговорах прошел не один час. Все устали и мечтали передохнуть. Лорды стали подниматься.

– Могу я поговорить с вами наедине, – тихо спросил Паук, подходя поближе. На него сразу же обернулись. Свифт, Тирелл, Тарли, Уотерс, Пицель – все они смотрели на евнуха с подозрением. Какие секреты и тайны он собирался сообщить королеве?

– Конечно, – милостиво разрешила Серсея.

В этот момент из-за закрытых дверей послышался шум. Вначале он казался тихим шорохом, но почти сразу загремел чуть ли не на весь Красный замок. Слышались напряженные и громкие мужские голоса.

– Стойте. Ни шагу дальше. Что вам нужно? Мы охраняем королеву. А мы служим королеве Маргери и королю Томмену, – голоса накатили, как прилив. Что-то происходило. Тарли среагировал первым – он шагнул к своему мечу, подхватил его и встал рядом с Мейсом Тиреллом.

Вот кого он защищает в первую очередь, – подумала Серсея. – Жирного Розана. Не меня.

Варис выглядел невозмутимым, как и всегда. Пицель и Тирелл ничего не понимали. Уотерс затравленно огляделся.

– Что происходит? – набрав воздуха, загремел Свифт. – Стража!

За дверьми сразу, без раскачки, зазвенели мечи. Кто-то закричал. В следующий момент двустворчатые двери распахнулись, как от хорошего удара. Спиной вперед в зал Малого Совета рухнул Корноухий. Кровь заливала его лицо. Встать он не смог.

В коридоре вовсю шел бой. Несколько человек в красных плащах уже лежали на полу, а кого-то добивали. На ногах остались лишь пятеро – Кеттлблэк, Блаунт, Лестер, Пакенс и Лам. Они пятились назад, отмахиваясь мечами. Их теснила закованная в сталь толпа рыцарей. На их доспехах мелькали геральдические фигурки роз, красного охотника и виноградной кисти. Золотые плащи, их насчитывалось около дюжины, выглядели потрясенными и толком не знали, за кого сражаться.

– В чем дело? – Серсея призвала всю силу духа, что отмерили ей Семеро и шагнула вперед. Прямо сейчас она должна показать, что королева здесь – только она. Верных ей людей окончательно оттеснили в зал. Следом за ними стали заходить рыцари, растекаясь по стенам. В их поступи Серсея увидела неотвратимый рок судьбы. – Кому подчиняются Золотые плащи? Я – королева! Вы что, решились на предательство?

По рядам Плащей прошла волна недоумения и растерянности. Они переглянулись. Еще миг и Серсея вернула бы власть над ними.

– Стоять на месте! Вы поклялись в верности королю Томмену. А его жизни ничто не угрожает, – оглушительно рявкнул Рендилл Тарли. Золотые плащи послушно и с немалым облегчением выполнили приказ. Одним движением Кровавый Охотник обнажил меч и откинул ножны в стороны. Валирийская сталь блеснула черно-красными разводами. Вокруг Тарли сразу стало свободно – лорды отшатнулись в стороны.

– Не смейте приближаться к королеве, – Кеттлблэк надвинул забрало и крутил головой, пытаясь углядеть сразу за всеми. Его меч отсвечивал кровью, а фигура рыцаря внушала страх. Но по лицу Бороса Бланта всякий мог понять, что толстяк думает лишь о собственной жизни. А гвардейцев Ланнистеров, что служили еще лорду Тайвину, оставалось лишь трое.

– Я королева и от имени своего супруга, короля Томмена, приказываю вам – положите оружие. И тогда вашим жизням ничего не угрожает, – изящная Маргери Тирелл благоразумно оставалась за спинами рыцарей и лишь сейчас Серсея ее заметила.

– Королева здесь я! – Серсея сказала так, как всегда говорил отец – властно и уверенно. Ему всегда подчинялись. Но не сегодня.

– Во имя Вестероса и целостности Семи Королевств я беру власть в свои руки. Король Томмен и я обещаем вам, что спасем государство от бед. Сложите оружие, и я гарантирую вам жизнь и справедливый суд – голос Маргери звенел под сводами. В нем чувствовался азарт и сила.

По лицу Мейса Тирелла было видно, что он ничего о заговоре не знал. Но он все понял и торопливо отступил за Тарли. Тот прикрыл его своим мечом.

– Это… просто неслыханно. Какое кощунство! – Пицель дышал, как выброшенная на берег рыба.

Варис Паук сохранил спокойствие, но дернувшийся уголол рта показал, что евнух не рад происходящему.

Чертов интриган, проморгал заговор – подумала Серсея. – О чем он хотел со мной поговорить? Не об этом ли? А может, он просто играет? Но как оказалось, евнух не играл.

– Я приказываю вам сложить оружие! – Серсея еще надеялась, что не все потеряно.

– Не смейте трогать королеву и лордов. Остальных – убить, – голос Тарли заставил всех съежиться. Рыцари Простора сделали еще один шаг вперед.

Осмунд Кеттлблэк с рёвом бросился вперед. Его меч метнулся ожившей змеей в сторону Маргери, но та отпрянула назад и скрылась за спинами охраны.

За Осмундом кинулись остальные. Все те, кто остался верен Серсее – Лестер, Пакенс и Лам.

– За Утес и королеву! – кричали они.

– За Томмена и Маргери! – вопили другие.

Счет был не равным. Кеттлблэк сражался яростно и успел уложить троих, прежде чем его пронзили десятком мечей. Он охнул и сполз на пол. Гвардейцы в красных плащах падали один за другим.

– Нет, тебе не убежать, – прогромыхал Тарли. Его великий меч сверкнул великолепной дугой и обрушился на Вариса Паука. Тот намеревался скрыться в глубине зала Малого Совета, воспользовавшись всеобщим беспорядком.

Губитель Сердец, казалось, едва чиркнул острием. Но евнуха разворотило – от шеи, по плечу и спине, до ягодиц. Кровь хлынула потоком. Мастер над шептунами упал на пол. Губы его что-то беззвучно прошептали. Нога, с которой соскочила туфля, дернулась и застыла.

– Сдаюсь, – бледный и вспотевший Борос Блаунт с лязгом бросил клинок на пол. – Я дал клятву охранять короля Томмена. И я верен своей клятве.

– И я сдаюсь! – выкрикнул Уотерс. Пицель молчал, только руки его тряслись, а колени ходили ходуном. Да так, что и ряса не могла скрыть.

– Сила на вашей стороне, – Свифт демонстративно поднял пустые руки. – Но справедливость за нами. Делайте, что задумали.

– Меня окружают одни предатели, – Серсея бросилась вперед и подхватила с пола меч Корноухого. Страха она не чувствовала. Лишь презрение к тем трусам, что ее окружали и что так легко от нее отреклись. Почему она не родилась мужчиной? И где же Джейме, почему его нет рядом?

Она не думала о собственной жизни. Она вообще ни о чем не думала, а хотела лишь убить Маргери. Один из рыцарей парировал ее не слишком умелый выпад, второй накинул на плечи плащ, в котором она запуталась. Серсея брыкалась, кричала и пыталась сражаться. Но ее просто закутали в толстую ткань, лишив всякой подвижности, попутно отобрав клинок.

– В камеры всех их, – Тарли отдал очередной приказ.

– Вы все… Вы дорого заплатите за предательство, – выдохнула Серсея.

– Посмотрим, – теперь, почувствовав безопасность, вперед вновь вышла Маргери. Она подобрала платье и старательно обходили струящиеся по полу струйки крови. – Разве не вы хотели очернить мое имя? Разве не вы настраивали Томмена против своей жены? Разве не вы подбивали людей, которые должны были обличить меня во всех смертных грехах и распутстве? Так что я просто вырвала ядовитое жало. То, что едва не перессорило всех нас.

Маргери не стоило отказывать в уме. Прямо сейчас она уже очерняла ее имя и завоевывала чужие сердца. Рыцари смотрели на девушку горящими глазами. Этим дурням все было ясно и понятно, как белый день.

Серсея хотела плюнуть ей в лицо, да горло пересохло. Когда её вели в камеру под надежной охраной, она слушала крики, проклятия и звон стали. Что ж, не все ее сторонники в Красном замке просто так сложили оружие. Но, к сожалению, их просто перебили. Вот и всё.

Серсею оставили в камере – в надежной, с толстой дверью и внушительными решетками. И здесь она дала волю бешенству. Она выла и кричала, кидалась на дверь и грозилась, что убьет их всех – лживую суку Маргери, весь ее поганый род до седьмого колена, предателей Тарли и Уотерса, Свифта и Блаунта, и всех тех, кто позабыл свой долг.

Под вечер она успокоилась. Но не сдалась. И когда дверь открылась, была готова ко всему. Но в камеру, пригнувшись, вошли два огромных рыцаря с вышитыми на дублетах розами. Они походили друг на друга, как горошины из одного стручка. Или, как братья близнецы. Серсея напряглась и вспомнила, где их видела – они служили старой Королеве Шипов, Оленне Тирелл.

– Ваша милость, вам надо надеть эти кандалы и мы получили приказ приковать вас к стене, – сказал один из них. Чувствовалось, что он смущен.

– Еще чего! – выкрикнула Серсея, расставив руки и выставив вперед пальцы, как хищная птица. – Еще шаг и я выцарапаю вам глаза. Назад.

– Нам будет совестно применять к вам силу, но мы ее применим, – второй великан оглянулся на открытую дверь.

Серсея бросилась на них и расцарапала до крови рожу тому, кто был ближе. Жаль, что до глаз не добралась.

Вдвоем они справились, несмотря на всё её сопротивление. Сначала надели и защелкнули кандалы ей на руках, потом на ногах, а затем короткой цепью приковали к тяжелому кольцу, вделанному в стену. Тот, кто не пострадал, с силой подергал кольцо и еще раз проверил надежность кандалов. После чего они вышли.

Дверь некоторое время оставалась открытой, а потом в камеру шагнул какой-то слуга. Он поставил на пол светильник, а рядом – удобный мягкий стул. И сразу же в гости к Серсеи заглянула Оленна Тирелл – миниатюрная, высохшая, похожая на куклу с накрашенными щеками и подведенными бровями. Слуга удалился, бережно прикрыв дверь.

– Что вы здесь делаете? – Серсея дышала тяжело, с ненавистью. – Разве вам не полагается находиться в Хайгардене? – ей требовалось время, чтобы отдышаться и прийти в себя.

– Я была там. Но потом поняла, что нужна здесь. Иначе мой олух-сын вновь бы позволил сесть себе на шею, – старуха говорила негромко и спокойно.

– Значит, вы за всем стоите? – теперь Серсея поняла, что натолкнулась на достойного соперника. Матис Рован не скрывал, что разбив железнорожденных, начал перекидывать войска в столицу. Несколько отрядов уже пришли в Королевскую Гавань. Похоже, именно с ними, незаметно и тайно, Оленне Тирелл удалось проникнуть в замок. И куда, спрашивается, смотрел евнух?

Она и раньше знала, что с этой каргой стоило вести себя очень осторожно, но не предполагала, что та решится на такой шаг. Ни Жирному Розану, ни Маргери подобный план никогда бы не осуществить. И как ловко они оставили Лораса на Драконьем Камне – его честь гвардейца не пострадала.

– Да, я, – скромно ответила Тирелл и присела на мягкий стул. Пошевелилась, устраиваясь поудобнее и неожиданно улыбнулась. – Надо же было хоть кому-то остановить вас. Милочка, вы знаете, что оказались никчемной королевой? Вы тащили страну в пропасть, вот что я вам скажу.

– Государство – это я. Я королева и лорды поддержат меня.

– Кто же вас поддержит, позвольте спросить? – было видно, что старуха наслаждается беседой.

– Утес могуч. Мой дядя сир Киван и кузен Давен не останутся в стороне.

– Ну, не страшно, – хихикнула Оленна. – Мои внуки, пока были маленькие, любили одну присказку – не садись на розу голой жопой, ибо ее шипы могут больно ужалить. Вы голая королева, Серсея. У вас не осталось союзников и друзей. Даже если в Утесе и захотят вас спасти, то Эдмар Талли не даст им покинуть свои замки. Кто тогда защитит Запад от гнева тех, кого вы так долго пытались убить? Тем более, коль скоро Томмен продолжает сидеть на Железном троне, то за что им воевать? За Серсею? За ту, кто вытерла ноги об родного дядю?

– Какая же ты тварь! – женщина дернулась. Кандалы держали ее крепко. – Томмен законный король, и он мой сын. Он не позволит так со мной обращаться.

– Верно. Томмен король. Пока король. А моя Маргери – его верная жена. Вы же помните, что их обвенчали в септе? Семеро благословили их брак. И Томмен послушный мальчик. Он все поймет, а иначе…

Тирелл больше ничего не добавила, но угроза повисла в воздухе. Серсея чуть не завыла – что ей делать, когда в заложниках собственный сын? И сын этот любит свою жену. И верит всему, что она скажет.

– Старая сука, ты расколола страну. Трезубец и Долина не признают Маргери королевой. Станнис будет сражаться с вами до последнего. А Дорн никогда не признает власть Тиреллов. И кстати, передай привет Золотым Мечам, когда они придут тебя убивать.

– Ну, не все так страшно, мы обязательно что-нибудь придумаем, – леди Оленна отмахнулась сухонькой ладошкой с самым беззаботным видом. На оскорбление она и вовсе не обратила никакого внимания. – Станнис никакая не угроза. Он завяз на Севере и не скоро оттуда выберется. Если вообще выберется. А с Эдмаром Талли и его тестем Ройсом мы можем договориться. Нам есть, что им предложить. Например, мир и сохранение прежнего положения дел. Риверрану перед лицом наступившей Зимы мы поможем едой и деньгами, а Ройсу дадим титул Хранителя Востока. Чем не прекрасная сделка?

– Они не для того воевали. И оружие так просто не сложат. Не сейчас.

– Вы многого не знаете, Серсея, – Оленна покачала головой. – Мир между нами возможен. Ланнистеры – как кость в горле. Не будет вас, не будет и повода к войне.

– Ваш Кровавый Охотник убил Черную Рыбу. Талли захочет отомстить.

– Конечно, захочет. Но всем известно, что лорд Тарли выполнял ваши приказы. И только ваши. К тому же, никто иные, как Ланнистеры казнили лорда Старка, подбили на предательство Болтона, который убил молодого Робба. Ваш сын Джоффри издевался и бил бедную девочку Сансу. Вы пытались всеми силами уничтожить Трезубец. Серсея, вы хоть понимаете, сколь много людей ненавидят вашу семейку? Вы понимаете, как много у вас врагов? И как они обрадуются, когда узнают, что вас отстранили от власти? И война сразу же закончится.

– Вас послушать – все у вас в кармане, – то, что говорила старуха, звучало страшно. От ее слов холодела кровь, но как оказалось, это было не все.

– Может, и не все. Но и Мартеллы могут пойти на мир. Если вас казнят, то они удовлетворят свою жажду мести. Голова одной королевы за голову другой. Серсея Баратеон, простите, Серсея Ланнистер станет искупительной жертвой за Элию Мартелл. Как вам такое?

– Женщина не может быть настолько коварной и бездушной!

– Почему? Я вот считаю, что именно вы переплюнули всех нас. Вы спали с родным братом и плодили бастардов, изменяя законному королю, наплевав на все законы и честь. Вы плели интриги и убивали людей, развратничали и ни во что не ставили чужие интересы. Что уж говорить, список ваших грехов кажется бесконечным. А мы будем справедливы. Эдмар Непреклонный, Бронзовый Джон Ройс, Красный Змей… Какие имена! Каждый из них станет украшением будущего Малого Совета короля Томмена. А самые доблестные рыцари наденут белые плащи королевских гвардейцев и вернут им ту славу, которую вы столь бездарно втоптали в грязь.

В камере повисло молчание. Только сейчас Серсея поняла, в какие руки попала. Ее отец всегда вел себя с позиции силы и власти. Он не любил упрашивать и уговаривать. Он заставлял рыдать, падать на колени и рубил головы. Она следовала по его стопам, считая, что нет ничего лучше страха. Неужели настала пора платить по счетам?

– Да и с Золотыми Мечами мы разберемся, – неожиданно призналась Оленна. – Их всего десять тысяч. Мы либо победим их, либо позволим вернуться домой и получить то, о чем они мечтали так долго – прежние титулы, земли и все прочее.

– У них есть мальчишка, который утверждает, что он Эйгон Таргариен, сын принца Рейгара.

– Он может быть драконом, а может и не быть. Но все знают, что даже драконы поддаются дрессировке. Нужен лишь правильный подход.

– Тиреллам никогда не стать королями Вестероса.

– Лично я к подобному и не стремлюсь. Мой сынок Мейс все поймет, когда я все ему объясню. А Маргери – она королева, и пока ею и остается. В крайнем случае, если дела наши пойдут плохо, мы объявим Великий Совет всего Вестероса. И пусть те, кто приедет, выберут себе нового короля. Может им останется Томмен, а может, станет кто-то другой. Тиреллы в любом случае сохранят все то, что имеют. Люди устали от войны, Серсея. Вы и этого не понимаете?

– Зачем вы пришли ко мне? – во рту было сухо. Мысли почему-то путались. Теперь она вспомнила, как Тиреллы получили власть. Они долгое время служили Гарденерам в качестве стюардов, но после битвы на Пламенном поле, открыли перед Таргариенами ворота Хайгардена. В благодарность Эйегон передал им великий замок и вручил власть над всем Простором. Этот ублюдочный род всегда знал, откуда дует ветер и умело лавировал между скалами. Неужели и на сей раз они решились выкинуть подобный номер?

К тому же, Серсея твердо знала, что собеседница рассказала ей не все. Далеко не всё.

– Хотела посмотреть на рухнувшее величие, – Оленна Тирелл медленно встала и подошла к двери. – Вы меня не разочаровали, милочка. Возможно, я еще раз загляну сюда и узнаю, как ваши дела.

Она ушла. Скрипнули двери, лязгнули засовы, провернулся ключ в замке и все стихло. Никто и не подумал освободить Серсею от кандалов.

Она поняла, что больше не может стоять на ногах. Силы ее покинули. И она вновь почувствовала себя женщиной, а не великой королевой.

Перед глазами, как вживую, встал тот день, когда они с Меларой Хезерспун и Джейн Фарман пришли к избушке колдуньи по прозвищу Мегги Лягушка.

Три девушки хотели узнать свое будущее. Джейн в страхе убежала. Меларе было сказано, что она не переживет вечера. А ей Мегги поведала следующее:

– Ты выйдешь замуж не за принца, а за короля. У тебя будет трое детей, а у него – шестнадцать. Золотыми будут их короны, и золотыми их саваны. Все, что ты будешь иметь, заберет более молодая и красивая королева.

Она не поверила. Но в тот же вечер Мелара упала в колодец и погибла. А она вышла замуж за Роберта. И у нее было трое детей – все от Джейме. И у него множество бастардов. Наверное, шестнадцать, как и было сказано.

Маргери Тирелл оказалась королевой из предсказания. Она действительно забрала у нее все, чем она дорожила – власть, уважение, титул и Томмена.

Серсея не собиралась сдаваться. Но страх все глубже и глубже заползал в ее сердце. Страх не за себя, а за Томмена и Мирцеллу. Если предсказание верно, а оно верно, то ей суждено пережить своих деток. Или еще есть шанс что-то изменить?

Глава 21. Сентенция

«Валирийская бесстыдница», одна из многочисленных галей, которые подарили Золотым Мечам триархи из Волантиса, ходко скользила по волнам. Для нынешнего плаванья парус на ней заменили. И теперь он, темно-пурпурный, намекал, что домашняя гавань судна – Браавос.

Несмотря на свежий ветер, запах на корабле стоял так себе. Во время перехода в Вестерос «Бесстыдница» перевозила двух слонов. Огромные животные, испуганные морем, качкой и неизвестностью, успели основательно засрать и палубу, и трюм. И за минувшее время запах развеялся не полностью.

У левого борта, ближе к юту, широко расставив ноги, стоял лорд Джон Коннингтон, крепкий мужчина с рыжей бородой, в которой пробивались седые пряди. Его загорелое лицо казалось суровым и задумчивым. Холодные, льдисто-голубые, глаза Джона неотрывно смотрели на далекий берег. Вестерос! Место, которое приходило к нему во снах, и куда он так жаждал вернуться. Вернуться домой и получить обратно все то, что у него отнял Узурпатор – родовые земли, замок, титул и власть.

«Я проиграл Колокольную битву и подвел своего серебряного принца. Но его сына я не подведу», – так он повторял в Эссосе, в ночевках под открытым небом, в дешевых трактирах, в нищете и презрении. Здесь, в Вестеросе, его мысли не изменились. Укладываясь спать, просыпаясь и штурмуя Грифонье Гнездо, в голове звучали все те же слова. Они стали смыслом жизни. Да что там, стали самой жизнью.

«Бесстыдница» держала курс на север, до Крабьего залива, а затем на запад, в устье Трезубца, к Рубиновому броду. Война не затихла, но по Узкому морю корабли продолжали ходить, как ни в чем и не бывало.

Роялисты, не так давно вернувшие себе Драконий Камень, располагали приличным военным флотом. Но Джон не боялся, что их поймают. Никому нет особого дела до торговцев, боевым судам и своих забот хватало.

Они могли попасться лишь случайно. Все знали, что Мечи приплыли из Волантиса. Поэтому на галее и поменяли паруса – браавосцы плавают куда угодно и их не трогают.

– Не могу поверить, что скоро увижу Речные земли, – к Коннингтону подошел Тристан Риверс, среднего роста, с каштановыми волосами, мужчина. Стоптав не одну пару сапог в рядах Золотых Мечей, он дослужился до звания лейтенанта. – А ведь я, считай, совсем их не помню.

По совету генерал-капитана, Бездомного Гарри Стрикленда, Джон взял с собой на переговоры Риверса. «Он родом с Трезубца, и может тебе пригодится, – посоветовал Гарри. – А может, и нет. Но спутник тебе необходим в любом случае».

Что ж, генерал-капитан был прав. Риверс действительно мог подать совет, что-то вспомнить о Мечах, с которыми Джон не виделся много лет, или как-то еще проявить себя.

– Мы не на красоты любоваться плывем, – только и сказал Джон. И все же, он понимал, о чем толкует Риверс. Люди всегда помнят о месте, где родились. А в изгнании чувства лишь крепнут. Как часто он сам мечтал, что пройдется по родовому замку?

– Оно верно, но все же… – Тристан замолчал. – Что думаешь насчет толстяка Мопатиса? Что-то давно от него нет вестей.

– Наверное, прикидывает новый план, – Иллирио Мопатис, изнеженный и невероятно богатый магистр из Пентоса, когда-то дал ему новый смысл в жизни. Именно он вручил ему Эйгона, чудом выжившего сына Рейгара. Магистр принял внушительное участие в судьбе Мечей и имел на них виды. Но сейчас говорить о нем Джону не хотелось.

– Как по мне, жирдяй запутался в своих кознях, – лейтенант зажал одну ноздрю и высморкался за борт. – Он уже и сам не знает, на кого ставить. То он надеялся на дурачка Визериса, который буквально выпросил себе золотую корону. Потом он вспомнил о его сестре, и мы вроде как должны были плыть в Миэрин, спасать ее молоденькую попку от Гарпий. Но затем его укусила какая-то муха, он все переиграл и свел нас с Эйгоном… Нет, Джон, ты не подумай, что я брюзжу, как старый пердун. Я просто брюзжу, – он хохотнул.

– Ладно, Трис, кажется все вышло не так уж и плохо. Судьба нам благоволит, – Коннингтон боялся спугнуть удачу, но такой невероятной возможности, как сейчас, Золотые Мечи давно не получали. Все они мечтали вернуться в Вестерос, хотя многие его и в глаза не видели. И шанс им выпал удивительный.

Золотым Мечам везло. Семь Королевств оказались не только расколоты на части. Главное в том, что война продолжалась. Яростная и непримиримая. И в ее горниле уже сгорело множество жизней. И затихать она не собиралась.

Золотые Мечи пристально следили за тем, как развиваются события и собирали малейшие шепотки. Да и здесь, в Штормовых землях, еще раз тщательно просеяли и проверили все то, что им удалось узнать.

Север продолжал сражаться. Русе Болтон, держащий руку Ланнистеров и Станнис Баратеон, считающий себя законным королем, не собирались уступать друг другу. Трезубец вступил в союз с Долиной и имя Непреклонного Эдмара Талли неожиданно зазвучало со всех сторон. Его произносили в портах и гаванях, в замках и деревнях. Многие гадали, что же он выкинет дальше и как долго сможет избегать кары. Не сказать, чтобы Талли занимал все мысли людей, но прославиться он уже успел. Железный трон ничего не мог с ним сделать.

Железные острова играли в свою игру. Дорн выжидал. Получалось, что лишь Утес, Простор и Королевские земли поддерживают Железный трон. Ну, и конечно, Штормовой Предел, хотя они внесли свой вклад и уже сейчас фактически выбили его из альянса.

С такими раскладами Мечи имели все шансы довести до желаемой цели очередное свое вторжение в Вестерос.

Все зависело от того, что скажут Эдмар Талли и Джон Ройс. Если их удастся убедить примкнуть к Мечам, то в одночасье многое переменится. Такой шаг будет смотреться весомо. Он создаст прецедент. Шутка ли, но два великих лорда поддержали их! Авторитет и претензии Мечей сразу же взлетят до небес. И теперь главное – договориться.

Раньше Джон прикидывал, что Талли двумя руками ухватится за возможный союз. Его и уговаривать не придется, он сам начнет умолять о помощи. Еще и приплатит. Но сейчас все выглядело не так однозначно.

Прямо перед отплытием к ним пришли вести о битве на Ромашковом поле. Ланнистеры потерпели там сокрушительное поражение, да и сам лорд-командующий королевской гвардией сир Джейме пал. Со смертью Цареубийцы позиции Утеса и королевы Серсеи сильно ослабли – это многие признавали. И теперь Риверран не похож на заурядного просителя. Они почувствовали силу и постараются выбить себе приемлемые условия. А что они могут им предложить?

Коннингтон умел играть в кайвассу. И сейчас он думал, как бы половчее разыграть очутившиеся в его руках фигуры. Эту партию он должен выиграть. Обязан. Ради мертвого Рейгара и его живого сына.

Вот только дел накопилось невпроворот. И как за всем уследить? Юный Эйгон пока находился в Грифоньем Гнезде, но во всю готовился к штурму Штормового Предела. Его уверенность была так велика, что он заразил ею окружающих.

Многочисленные письма, которые Джон отослал чуть ли не во все замки и города Вестероса, по большей части оставались без ответа. Лишь Мартеллы откликнулись. Остальные не торопились признавать Эйгона законным Таргариеном и выжившим сыном принца Рейгара. Коннингтон, несмотря на горечь от такого пренебрежения, их понимал. Самым весомым подтверждением претензий Эйгона выступили бы драконы. Но драконы застряли в Миэрине и владел ими совсем другой человек.

Так что пока лорды выжидали и поглядывали по сторонам. Кто сделает первый ход? Кто признает Эйгона? Кто покажет пример?

А дорнийцы… Для начала они хотели убедиться в подлинности Эйгона. Они собирали посольство, и может, прямо сейчас уже выступили из Дорна. Коннингтон лишь надеялся, что успеет посетить Рубиновый брод и вернуться в Гнездо, чтобы их встретить. И если переговоры пройдут удачно, то это будет победа. Почти победа.

Плаванье прошло спокойно. И даже капитан галеи, загорелый и улыбчивый Паларио Ог, волантиейц по рождению, заметно расслабился. Особенно после того, как они вошли в Крабий залив.

Волны здесь стали тише. Да и ветра умерили свой бег, так что приходилось идти галсами. Берега сузились. Северный выглядел хмуро и неприветливо. Там уже вовсю лежал снег, а далекие горные пики казались неприступными и промороженными насквозь. На левом, южном берегу, так же выпал снег, но его было меньше. И земля казалась более солнечной и приветливой.

После Эссоса и южных морей Джон все еще не успел привыкнуть к такому перепаду погоды. Он кутался в плащ и мечтал о кружке горячего вина с корицей. Риверс простыл, чихал и поминутно сморкался.

За Тихим островом ветер утих, и гребцы взялись за весла. «Бесстыдница» поднималась по реке, а вокруг скользили лодки и пузатые торговые галеи. Вверх они шли груженые, а вот обратно в основном сплавляли лес.

– Сдается мне, местные запасаются едой на Зиму, – заметил Паларио Ог, оглаживая выкрашенную в пурпурный цвет бородку.

– И правильно, – согласился Риверс. – Все любят пожрать. Я бы сейчас полжизни отдал за горячий камелек и дымящуюся миску с тушеной зайчатиной.

Рубиновый брод выглядел внушительно. Река разлилась на добрые полторы мили. С давно забытым чувством Коннингтон узнавал места. Здесь он был в прошлой жизни и счастья ему это не принесло. Где-то тут погиб Рейгар Таргариен, его серебряный принц. И даже могилки с камнем нет на месте его последнего успокоения.

Брод был покинут, но выкопанные ямы и валы показывали, что еще совсем недавно на северном берегу держали оборону.

Встречу назначили в городе лорда Харровея и через сутки Джон наконец-то до него добрался.

Городок оказался небольшим с многочисленными деревянными домами. Он не сильно пострадал в войне. Да и двухэтажная гостиница выглядела вполне жилой. Семигранная септа стояла в центре, а рядом с ней – приземистая и мощная каменная башня. Именно она и считалась замком Рутов, местного дома, владеющего городком и ближайшими землями. В стороне к реке подходила дорога. К пристани пришвартовался широкий паром, украшенный двумя вырезанными из дерева конскими головами. На него как раз грузилось несколько человек с телегами и овцами.

Горожан было не много, а вот воинов – куда больше. Кажется, здесь стоял приличный отряд. Виднелись вымпелы не только двухголового коня Рутов, но и форель Талли, и руны Ройсов из Долины.

– Я лорд Утор Рут, – на пристани, куда они сошли по сходням, их встретил коренастый и конопатый мужчина около сорока лет в сопровождении нескольких человек. – Лорд Талли приказал мне встретить вас и разместить со всеми надлежащими удобствами.

– Хорошо. Но где сам лорд Талли?

– Он задерживается и прибудет сегодня вечером или завтра.

– Ладно, – только и сказал Джон. Придется ждать, хотя сейчас каждый день на счету.

Галея осталась покачиваться у пристани, а они отправились в замок Рутов. Снег на улицах давно стоптали, и сапоги чавкали по грязи и конским яблокам. Немногочисленные зеваки провожали их взглядами. Прошла старушка, тащившая охапку хвороста. С криками пробежала стайка бедно одетых мальчишек. У коновязи кузнец подковывал лошадь.

Городок оказался совсем скромным. Если не сказать – бедным. Единственной достопримечательностью, которой он мог похвастаться, выступала башня. Местные считали её за полноценный замок.

Их с Риверсом накормили обедом и разместили в лучшей комнате. Талли так и не появился. Зато Коннингтон получил возможность пройтись по городу и размять ноги. Ничего особо интересного они не увидели, городок больше напоминал крупную деревню, но хоть узнали последние новости. Все только и говорили о том, что юный король Томмен приказал взять под стражу королеву Серсею, свою собственную мать.

– Это его хайгарденские лорды подбили… Война вскорости закончится… Ага, закончится, жди-ка, кум… Теперь лорд Талли может заключить мир, – слышалось со всех сторон. – Слава Семерым, все обошлось.

– Ну, ни хера себе, – присвистнул Риверс и отправился просеивать слухи. В замок, узнав все, что было можно, Джон вернулся в паршивом настроении. Слишком сильно изменилось положение дел, и он не был уверен, что оно пойдет на пользу их планам.

– Почему вы не сказали мне, что случилось в столице? – Джон навис над Рутом. Но тот ни капли не испугался.

– Тише, лорд Коннингтон, вы не в своем замке, – спокойно ответил тот. – А с чего я должен вам что-то докладывать? На лорда Талли вы не похожи.

Джон заскрипел зубами и отправился спать. Комнату они разделили с Риверсом. Коннингтон долго не мог уснуть. То, что произошло в столице, могло сильно им помешать. Если Риверран заключит мирный договор, то Мечи останутся в одиночестве.

Талли прибыл следующим утром. Его сопровождало около сотни всадников и Бронзовый Джон Ройс. За плечом хозяина Риверрана неотлучно держался совсем молоденький рыцарь, считай оруженосец. Остальные относились к нему с симпатией.

– Рад с вами познакомиться, лорд Коннингтон, – приветливо сказал Эдмар, осторожно слезая с лошади. Он подскакал прямо к башне Рутов, и от его свиты вокруг сразу же стало тесно. На Эдмаре был толстый плащ с капюшоном, под которым он прятал левую руку. Судя по повязке и шине, он ее недавно сломал. – Надеюсь, добрались вы хорошо? Это мой друг и тесть, лорд Джон Ройс. А вот этот юноша – сир Берик Кокс, Львиный Убийца, как его успели прозвать. За свою доблесть он стал рыцарем. Самым молодым рыцарем в Вестеросе.

Джон окинул парня быстрым взглядом. По его горящим и восторженным глазам и дурак бы понял, что он предан Талли до гроба. И с радостью примет смерть за своего лорда. Такие люди всегда считались на вес золота. Любой лорд или король с радостью взял бы их в свою гвардию. «Я сам был когда-то таким, – вспомнил Джон. – Ишь ты, Львиный Убийца. И прозвище какое славное. Не каждый день кому-то удается упокоить одного из Ланнистеров».

Джон знал о битве на Ромашковом поле, в котором речные лорды в союзе с Долиной одолели войско Цареубийцы, а его самого убили. Об этом говорили со всех сторон. Битва могла оказать переломное значение на всю войну. Ее победителей славили, хотя никто толком не знал, как Талли удалось одолеть такого прославленного гвардейца, как Джейме Ланнистер.

– Лорд Ройс, – Коннингтон знал своего тезку. Не очень хорошо, но ранее встречаться им доводилось. Хозяин Рунного Камня был высок, седовлас и морщинист, с необыкновенно кустистыми бровями и внушительной бородой. Мужчины ограничились обоюдными кивками. Сам Джон представил сира Риверса. Удивительно, но тот сильно походил на Талли – один рост, одинаковые волосы, цвет глаз и черты. Все указывало, что они родичи.

– Сир Риверс? – на лице Талли появилось озадаченное выражение. Надо полагать, он и сам отметил их сходство.

– Верно, я бастард из Речных земель. Мой батюшка – лорд Уолтер Уэнт из Харренхолла. Когда он умер, его вдова ясно показала, что нам в замке не рады. Так мы с матушкой перебрались в Пентос.

– Забавная история, – усмехнулся Ройс. – Выходит, вы с Эдмаром Талли родичи через Уэнтов?

– Выходит, что так, – Риверс развел руками.

– Неожиданно… Но давайте начнем переговоры, – Талли по-хозяйски прошел в башню и повел их в главные покои. Там стоял стол, стулья, а в камине потрескивали поленья. – Присаживайтесь, сиры. Или вы хотели бы отдохнуть и выполнить все положенные традиции гостеприимства?

– Нет, в них нет нужды, – Коннингтону понравилось, что Талли сразу перешел к делу. Он сел и еще раз осмотрел Эдмара. Несмотря на то, что Бронзовый Джон выглядел и внушительней, и выше, сразу становилось ясно, кто из них играет здесь первую роль. Глаза у Талли казались веселыми, но было видно, что они могут измениться и стать, как штормовое море. Худое обветренное лицо с маленьким шрамом на лбу и плотно сжатыми губами предупреждали, что их хозяин – человек волевой и серьезный. У Талли оказалось лицо лорда и настоящего воина. Чем-то неуловимым оно напоминало лицо самого Джона. И по себе он знал, что с такими людьми непросто договариваться, да и врагами они могут стать не на жизнь, а на смерть, но зато друзьями и союзниками будут верными.

В небольшом чертоге с двумя узкими окнами кроме них пятерых больше никого не было. Талли не счел нужным приглашать на переговоры Рута. И тому, судя по всему, осталось лишь подчиниться.

Четыре мужчины расселись за столом, а Кокс Львиный Убийца занял место у дверей. Парнишку буквально распирало от гордости.

– Давайте без прелюдий, – сразу начал Коннингтон. – Я представляю Золотых Мечей. Более того, что намного важнее, я представляю Эйгона Таргариена, законного сына принца Рейгара и принцессы Элии Мартелл. От их имени я предлагаю вам военный союз. Врагов и у вас, и у нас хватает. Лишь вместе мы можем добиться своих целей.

– Союз – это хорошо, – мужчины переглянулись. Эдмар прикрыл глаза, и говорить начал Ройс. – Но давайте начнем с самого важного. С Эйгона. Вы же понимаете, лорд Коннингтон, что такие великие претензии надо чем-то подкрепить? Какие доказательства, что ваш юноша именно Эйгон, сын Рейгара?

– Прежде всего – его внешность, – Джон так и знал, что именно с этого переговоры и начнутся. – Он высок и строен, вынослив, руки у него сильные, а ноги – длинные. Он образован лучше, чем половина лордов Вестероса. Знает несколько языков, включая высокий валирийский, изучил поэзию, историю, геральдику, геометрию и право. Он знает все заповеди Веры и в совершенстве владеет семью рыцарскими искусствами. Но главное, у него типичная внешность Таргариенов – платиновые волосы и фиолетовые глаза. Он точь-в-точь, как и его отец Рейгар в молодости. И в этом я могу поклясться своей рыцарской честью.

– Какую Веру он исповедует? – продолжал спрашивать Ройс.

– Он истово верит в Семерых.

– Сколько ему лет?

– Восемнадцать. Вы же знаете, когда принцесса Элия его родила.

– Расскажите его историю, лорд Коннингтон, – попросил Талли. – Где он жил после своего чудесного спасения, кто за ним ухаживал, как вы с ним познакомились и чем занимались все эти годы.

– Конечно, – Джон понимал, что лорды спрашивают по делу, а не из пустословия. Они должны поверить, что парень – настоящий Эйгон. – Я начну с самого начала… Перед тем, как войска лорда Тайвина зашли в Королевскую Гавань и разорили ее, Варис Паук подменил малыша принцессы Элии на похожего ребенка, родившегося в Блошином конце. Его отец был пьяница, а мать умерла при родах. Варис сторговался за бутылку арборского золотого.

– Но когда лорд Тайвин положил трупы леди Элии и ее детей перед Робертом Баратеоном, все знали, что один из них – Эйгон.

– Ребенку сильно размозжили голову. От лица ничего не осталось. И лишь несколько светлых прядок на головке могли подтвердить его происхождение. Кто на них смотрел? Собравшимся хватило слов хозяина Утеса. После подмены Варис сразу же переправил принца в Пентос, к своему старому другу Иллирио Мопатису. Там он прожил пять лет. Магистр привязался к нему, как к сыну.

– Варис Паук ныне мертв и уже никак не может подтвердить все то, что мы услышали, – заметил Ройс. – Вы ведь знаете о его недавней смерти?

– Да. Уже знаю. Плохо, что так вышло, но тут нет моей вины, – Коннингтон пожал плечами. – Затем, когда Эйгону исполнилось пять лет, я получил письмо от Мопатиса, прибыл в Пентос и стал воспитателем принца. А ранее я покинул ряды Золотых Мечей. Мы так все разыграли, что я якобы запустил руки в отрядную казну и меня выкинули с презрением.

– Вы не побоялись пойти на такой шаг? Не побоялись очернить свое имя? – заинтересовался Талли.

– Нет, – просто ответил Коннингтон. Голос его потеплел. – Для сына Рейгара я готов на все.

– Продолжайте.

– Много лет мы скитались по городам Эссоса. Я выдавал себя за Грифа, опустившегося и спившегося наемника. А Эйгон стал Юным Грифом, моим сыном. Чтобы нас не узнали, мы красили волосы в синий цвет и хранили тайну.

– Вам долго пришлось жить незавидной жизнью, – задумчиво промолвил Ройс. – Чем вы занимались все это время?

– Путешествовали. Мы посетили Браавос и Пентос, Мир и Тирош, Волантис, Квохор и Ментарис. Где мы только не были. И все это время Эйгон учился. Я нанял ему хороших учителей, смею вас заверить.

– Где вы находили средства? Подобная жизнь требует серьезных расходов.

– Деньги шли от магистра Мопатиса, – Джону было неприятно сознаваться, что долгие годы он жил за чужой счет. – Как вы понимаете, лорд Талли, меня лишили доходов с родового замка. Вот и приходилось брать то, что давала судьба.

– Что было дальше? – Ройс отпил вина. Риверс последовал его примеру.

– Мы пристально следили за всем, что происходит в Вестеросе. И прекрасно понимали, что настает наше время. Ваша война пошла нам на пользу. В Волантисе мы встретились с Золотыми Мечами, Эйгон назвал себя, и ему поверили.

– Почему? – Эдмар посмотрел на Риверса.

– Он подтвердил свои права и дал нам надежду. Этого хватило, – лейтенант кашлянул.

– Сколько Мечей приплыло в Вестерос?

– Десять тысяч. Почти десять тысяч, все же море забрало свою долю, – Риверс посмотрел на Коннингтона. – Все они – не желторотые птенцы, а серьезные вояки, прошедшие множество битв. У нас есть пятьсот рыцарей и у каждого по три лошади. И столько же оруженосцев. И про две дюжины боевых слонов забывать не стоит. Перед их слаженным напором никто не устоит.

Некоторое время лорды задавали Риверсу вопросы о численности, составе и укомплектованности Мечей. Коннингтон не вмешивался и молчал. Лейтенант и сам знал, как и на что отвечать, чтобы не сказать лишнего.

– Что ж, то, что мы узнали, впечатляет… Но мы возвращаемся к тому, с чего начали. Каким именно образом Эйгон подтвердил свои слова? – Ройс сжал бороду в кулаке.

– Своей внешностью. Своей историей. Моей клятвой, что он истинный Таргариен. И вот этим перстнем, – Джон достал из внутреннего кармана шкатулку, открыл ее и бережно вытащил из бархатного гнезда тяжелую золотую печатку с четырьмя драконами. – Это перстень короля Мейкара. Затем им владел Эйгон Невероятный и его сын Джейхейрис, от которого он перешел к Эйрису и его сыну Рейгару. Уезжая из замка на Рубиновый брод, тот оставил кольцо Эйгону. Паук его сохранил и переправил в Пентос.

– По крайней мере, такое доказательство можно потрогать руками, – Талли осторожно взял кольцо и принялся его внимательно разглядывать. Бронзовый Джон пододвинулся поближе. – Работа солидная. Увесистая вещица, – он подбросил кольцо в воздух.

– Но кольцо может сделать любой ювелир, – заметил Ройс.

– Верно. Но больше у меня ничего нет, – Джон подумал – а не пора ли рассказать им о Черном Пламени? – Вернее, еще есть меч, старинный клинок, что некогда принадлежал Эйгону Драконовластному и Деймону Блэкфайеру. Вы понимаете, о чем я?

– Вполне, – хозяин Риверрана не удивился. Или не показал, что не удивился. – Черное Пламя у Эйгона?

– Нет. Пока нет. Но если он возьмет его в руку, вы поверите?

– Если так случится, то притязания Эйгона станут куда весомей. Что вы можете предложить, если мы вас поддержим? – Талли перешел к условиям.

– Прежде всего, это выгодно и для вас. Так вы спасете свои жизни и замки.

– Не уверен, лорд Коннингтон, – нахмурился Ройс. – Все может измениться в одночасье. Мы с Эдмаром верим, что теперь у нас появился шанс прекратить войну и заключить мир с Железным троном. Возможно, король Томмен и королева Маргери пришлют письмо. И что тогда нам останется делать? Кого поддержать?

– Разве для вас не честь встать под знамена законного Таргариена? – Коннингтон понимал, что не стоило так говорить. Но ему не понравилось то, что он услышал. Совсем не понравилось. Для всех них будет очень плохо, если бунтовщика Талли и примкнувшего к нему Ройса помилуют.

– Честь, и еще какая, – было непонятно, говорит ли Талли серьезно или шутит. – Но как нам убедиться, что ваш Юный Гриф – истинный Таргариен. Вот в чем соль, да, Кокс?

– Да, милорд, – смущенно кашлянул юноша. Джон мимолетно вспомнил, что у Коксов на гербе как раз мешок с солью.

– У нас найдется, чем вас порадовать. Вы, Джон получите титулы Хранителя Востока и Друга Короля. Кроме этого, Эйгон поддержит вас в Долине. К вам Эдмар, как наиболее пострадавшему в ходе войны, отойдут некоторые Западные земли – Золотой Зуб, Хорнваль или Глубокая нора. И еще вы станете Владыкой Трезубца. И оба войдете в его Малый Совет.

– В котором вы станете десницей? – уточнил Ройс.

– Да. В котором я стану десницей.

– Если мы договоримся, то у меня будет еще одно условие: на Севере продолжается война. Не знаю, что в итоге получится со Станнисом Баратеоном, но вы поможете вернуть Винтерфелл Старкам и провозгласите их Хранителями Севера.

– Приемлемо, – поразмыслив, согласился Коннингтон. – Но тогда и у меня найдется один вопрос. Я слышал, недалеко от Девичьего Пруда вы сражались с моим родичем, сиром Роннетом Рыжим. Могу я узнать о его судьбе?

– Он получил несколько ран и попал ко мне в плен. Мои люди оказали ему всю необходимую помощь и разместили, согласно его рыцарскому достоинству. Ныне решается вопрос с выкупом, – Талли помолчал. – Если мы договоримся, то вы получите своего родича обратно. Без всякого выкупа, как жест ради нашей будущей дружбы.

– Признаюсь, мне приятно слышать такие благородные речи. Я их не забуду, – Джон не особо любил Роннета, сына своего кузена Рональда, но и не принять участия в его судьбе не мог.

– Хорошо… Но все же, вот в чем я должен признаться, – Эдмар вернул ему перстень. – Ваши доказательства не совсем нас убедили. Но я буду с вами откровенен: не титулы нам с Джоном нужны. И не почести. И цену мы себе не набиваем, как вы наверняка подумали.

– Так что же вы хотите?

– Ничего сверх меры. Мы хотим получить твердую веру, что наше дело – правое. Так ведь, Джон?

– Да, так, – с важным видом подтвердил Ройс.

– Убедите нас, Коннингтон, что мы сражаемся за правое дело, – попросил Эдмар.

Джон был готов поклясться, что тот говорит искренне. Им с Ройсом действительно требовалось основание. То, на чем они могли бы возвести свою преданность и верность Эйгону Таргариену. Плывя сюда, он и думать не мог, что беседа повернет в такое русло. Он и не подозревал, что честь и слово все еще в силе на землях Трезубца. И тем ценнее возможность получить таких союзников. Нет, друзей.

– Я в это верю и я прошу поверить вас, – Джон едва сдержал отчаяние и вложил в свои слова всю веру и всю надежду, что он питал в отношение Эйгона. – Просто поверьте!

– Вы сами лорд, Джон, и прекрасно понимаете наши резоны. Лорд, я имею в виду настоящего лорда, должен думать не только о себе, но и о своих подданных. Мне не хочется вновь приносить войну на земли Риверрана. Мои люди устали и жаждут мира.

– Послушайте, лорд Коннингтон, мы сейчас не можем ответить вам «да». Но и «нет» мы вам не говорим. Нам бы желательно увидеть вашего парня, посмотреть на него и поговорить с ним, – Ройс сказал не то, что боялся услышать Коннингтон. Они не отказывались. Но и согласие не давали.

– В любой момент. Мой корабль к вашим услугам. Сам Эйгон, как вы понимаете, пока не готов к такому рискованному путешествию.

– Для нас оно не менее рискованно. Но мы готовы подождать. Вы же наверняка отослали письма с призывом встать под знамена Эйгона во все замки? – поинтересовался Талли. – Если вороны с такими посланиями прилетели в Долину и Трезубец, значит, и про остальных вы не забыли.

– Так и есть.

– И что ответили дорнийцы? Какова позиция принца Дорана Мартелла?

– Он пока колеблется, – Коннингтон почувствовал, что вступил на тонкий лед. Открывать секретов не следовало, но, кажется, он понял, что хотят услышать сидящие перед ним люди. – Перед отплытием к вам я получил письмо – они намереваются посмотреть на Эйгона и познакомиться с ним. Они уже, скорее всего, выехали из Солнечного Копья. Возглавит их Оберин Мартелл. Возможно, и принцесса Арианна отправится вместе с ним.

– Что ж, лорд Коннингтон – вот вам наше твердое слово. Если Мартеллы признают в вашем воспитаннике Таргариена, если встанут под его знамя, то и мы с Джоном не заставим себя долго ждать. Трезубец и Долина присоединятся к великому союзу.

– А если дорнийцы откажут?

– Тогда мы будем думать, – Ройс переменил положение. Стул под ним скрипнул. – Долго думать. Взвешивая каждую мелочь.

– Но союз между нами все еще возможен?

– Да, – твердо заверил Талли. И взгляда он не отвел.

– И вы будете сражаться за нас? И принесете Эйгону все положенные клятвы верности? – Коннингтон и сам не заметил, когда переговоры повернулись так, что он начал выступать в роли просителя. Его не унизили, отнеслись со всем положенным уважением, но разговор изменился. Теперь вышло так, что он, изгнанник, приплыл в город лорда Харровея и просит помощи. Для себя и принца Эйгона. И все же, Коннингтон не стал оскорбляться. Если подумать, все так не так уж и плохо.

– Не Эйгону, – тонко улыбнулся Талли. – Не ему, а всему дому Таргариенов.

– Но это значит…

– Это значит, что если сюда на трех драконах прилетит Дейенерис Бурерожденная, и если она не договорится с Эйгоном, мы не станем ему помогать. Не пойдем против драконов и останемся в стороне. Пусть Таргариены сами решают, кто из них должен сидеть на Железном троне.

– Мы не хотим повторить судьбу тех, кто заживо сгорел на Пламенном поле и в Харренхолле, – добавил Ройс. – Так уж вы постарайтесь как-нибудь с ней договориться. И про Мартеллов не забудьте.

Джон смотрел на двух мужчин. Двух совершенно не похожих, но поддерживающих общую цель и идеалы. Что ж, они высказались предельно ясно.

И Коннингтону не оставалось ничего другого, как попрощаться, сесть на «Волантийскую бесстыдницу» и отправиться обратно. В Штормовых землях его ждал Эйгон, ждал Гарри Стрикленд и ждали дорнийцы, которые вот-вот должны туда добраться.

Сердце его стучало тревожно. Но он продолжал верить, что все сложится хорошо.

Глава 22. Оксюморон

– В твоих руках судьба Дорна, дочь, – сказал ей отец, перед тем как они покинули Водные Сады. Он даже со своего кресла на колесиках встал, что уже говорило о многом. – Пусть твое путешествие принесет нам благо. Будь моими ушами, моими глазами и моим голосом. И конечно, береги себя, – он поцеловал и благословил ее.

Услышав такие слова, принцесса Арианна почувствовала гордость. Отец любит и доверяет ей. И она не боялась. Впереди их ждали неизвестность и опасности, но что с того? Можно поскользнуться на ступеньке у себя дома и сломать шею. Так что в страхе нет смысла.

Дочь Дорана Мартелла не могла похвастаться высоким ростом. От небольших и изящных ступней и до макушки в ней было пять футов. Недавно ей исполнилось двадцать три года. Стройная и соразмерная, с оливковой кожей, большими карими глазами и копной вьющихся иссиня-черных волос до талии, она привлекала внимание мужчин и вызывала зависть у женщин. Арианна знала, что красива, и во всю этим пользовалась. Но и в уме Семеро ей не отказали.

Уже в пути, когда они пересекали пески, девушка сообразила, что отец многого ей не сказал. Самое главное заключалось в том, что их небольшой отряд возглавлял ее дядя – суровый и хитрый Оберин Красный Змей. А какие указания получил он, она не знала.

Для компании Красный Змей прихватил Тириона Ланнистера по прозвищу Бес. Уродливый и коварный карлик вел себя дерзко и за словом в карман не лез. Такая гремучая смесь совсем не нравилась Арианне. Бес прожил в Водных Садах не один месяц и прекрасно поладил со своей племянницей Мирцеллой. Он и с ее женихом, принцем Тристаном нашел общий язык. Но зато, Тристан успел поругаться со всеми остальными Мартеллами. Арианна догадывалась, хотя и не могла ничего доказать, что к разладу в их семье приложил руку карлик.

Он читал книги, пил вино и распутничал в борделях. Благо ему, как почетному гостю, выдавали соответствующее содержание, и он мог многое себе позволить. Красный Змей частенько с ним беседовал и находил его общество забавным.

Принцесса думала, что Бес может помешать в их миссии. Оберин Мартелл считал иначе. И то, что Мирцеллу охранял сир Арис Окхарт и недавно прибывший из столицы сир Бейлон Сванн, никак не мешало его планам. Королева Серсея прислала гонца не просто так и кое-что предложила. Но Мартеллы всегда вели свою игру.

После того, как в Дорне узнали о битве на Ромашковом поле и смерти Джейме Ланнистера, Тирион не просыхая, пил несколько дней. Тогда его броня дала трещину. Как оказалось, не так уж ему было и плевать на родную семью, как он хотел всем показать.

Кроме них троих, с Арианной отправились ее друзья – сир Эндрю Дальт, которого все звали Дрю, Гарин и милашка Сильва Сантагар по прозвищу Крапинка.

Сир Деймон Сэнд, бастард из Дара Богов, командовал их охраной – тройкой воинов с круглыми щитами, копьями, мечами и луками. Рослый и плечистый Нэт Перышко присматривал за воронами и двумя слугами. Дикая и надменная дочь Красного Змея по имени Элия Сэнд вечно путалась под ногами. Она то обгоняла их на своей черной кобыле, то отставала и терялась в песках. И от нее, и от лошади пахло одинаково. К тому же она называла себя Леди Копьё и гордилась своим прозвищем.

Вот и весь их отряд. Смешное количество для великого посольства, которое могло решить судьбу Дорна. Решить на многие годы.

Путешествовали они в основном ночью, когда немилосердно палящее солнце уходило на покой. Красноватые и серые пески приобретали в это время суток фиолетовый оттенок.

Красный Змей, Бес и Элия Сэнд выдвинулись вперед. Арианна ехала стремя к стремени с сиром Деймоном. Позади, смеясь и переговариваясь, двигались ее друзья. Разбитной и веселый Гарин травил очередную байку. Сильва-Крапинка посмеивалась и лукаво ему улыбалась. Перышко, слуги и охрана замыкали отряд.

Кони неспешно переставляли копыта и радовались прохладе. Принцесса украдкой поглядывала на статного красавца рыцаря, неизвестно когда и как успевшего стать одним из лучших мечей Дорна. В седле он сидел с величавой небрежностью. Конечно, он долгое время служил оруженосцем у Красного Змея и многому научился. Но Арианна помнила иное – их конные прогулки прошлых лет, которые неизменно заканчивались объятьями и поцелуями. Тогда он был неуклюжим и застенчивым. Но теперь вместо мальчика она видела мужчину во всей силе.

– Расскажи о Джоне Коннингтоне, – велела она.

– Раньше я думал, что он спился и умер на Спорных землях. Но теперь, кажется, все изменилось. Твой дядя Оберин сможет наверняка определить, самозванец он или нет. Они неплохо знали друг друга до восстания Узурпатора, – Деймон подбодрил коня, ударив по бокам каблуками.

– Если столько лет он прикидывался мертвым, то этот Коннингтон опасный человек. Терпеливый и осторожный, – Арианна почувствовала беспокойство. Вести переговоры с таким может быть непросто. – Расскажи еще, что знаешь.

– Как прикажете, принцесса. Он горделивый и властный. И считался вернейшим другом принцу Рейгару. И даже успел побыть десницей при Безумном короле.

– Есть у него жена? Любовница?

– Ни о чем таком я не слышал, – бастард пожал плечами. – Его родовой замок – Грифонье Гнездо. Им управляет его родич, кажется, его имя Рональд. Раньше они называли себя лордами, но при короле Роберте их статус понизили и они теперь лишь рыцари.

– Переживаете за Джона Коннингтона? – Бес, облаченный в легкие и богатые одежды, придержал коня и дождался их. Ночь и широкий шрам превратили его лицо в уродливую маску. – Ничего, он всего лишь человек. Ключик мы к нему подберем.

– Выходит, вы мастер подбирать ключи? Удивительно. Особенно для того, кто не смог подобрать их к родной семье, – Арианна одарила карлика самой язвительной из улыбок. Пусть знает своё место и не влезает в чужой разговор.

– А что если у меня такой долгий план? – Тирион вернул ей улыбку. Она резала, как нож. А отсутствующий кончик носа придавал Бесу что-то пугающее. Заставить его смешаться и отступить принцессе еще ни разу не удалось. – Может, у меня именно такой расчет?

– Милорд Бес весьма прозорлив и дальновиден. И во всем может найти выгоду. Готов поклясться, он уже нашел простофилю, которому продаст наши пески, – хохотнул Красный Змей и обвел рукой пустыню. – Ведь так?

– Вы предвзяты, принц, – парировал Ланнистер.

– Зато мой отец разбирается в людях, – Элия Сэнд к Бесу относилась неплохо, но великого ума за ним не признавала. – Вы слишком высокого о себе мнения.

– Тот, кто не может похвастаться высоким ростом, должен делать ставку на высокое мнение, – Бес тронул поводья. Арианна вновь позволила им слегка выдвинуться вперед.

– Ты не замерзла, Арианна? – участливо поинтересовался Дрю. – Ветер холодит, как в горах. Может, вина? Или воды?

– Все хорошо, ничего не надо, – она с благодарностью дотронулась до его руки. Как же здорово, что ее сопровождают друзья.

– Постой, – Сильва-Крапинка наклонилась и поправила складку на её накидке. Принцесса кивнула, показывая, что заметила и оценила жест, и задумалась.

Доран Мартелл вручил ей письмо от Джона Коннингтона. Она достала тонкий пергамент и еще раз прочитала послание.

Принцу Дорану из дома Мартеллов. Надеюсь, вы меня помните. Я хорошо знал вашу сестру Элию и помню вашего дядю, сира Ливена. Как и вы, я скорблю по ним обоим.

Я жив, но самое важное, что жив и Эйгон, сын вашей сестры. Мы долго скрывались, но настала пора напомнить о себе. Дракон вернулся в Вестерос и заявил свои законные права на Железный трон. И о воздаянии за убитых он не забыл. Ради вашего дяди, сестры и ее погибшей дочери, я обращаюсь к Дорну – не оставьте нас.

Джон Коннингтон, лорд Грифоньего Гнезда, десница истинного короля.

Дракон вернулся в Вестерос – Арианна трижды перечитала эти строки, затем свернула пергамент и спрятала в рукав. Дракон… Может, он и настоящий, но не тот, которого они ждали. Признанный дракон находится в Миэрине и носит имя Дейенерис Бурерожденная. К ней отправился брат Арианны, Квентин, но новостей от него пока не поступило. Они лишь знали, что до Волантиса он и его товарищи добрались благополучно. Обратно Квентин должен привезти то, что желали их сердца. Возмездия. Справедливости. Огня и крови. И трех драконов.

Коннингтон предлагает похожее блюдо и хочет приправить его дорнийским перцем. Но кто поручится, что Эйгон настоящий?

На Костяном пути и Принцевом перевале стояли два войска. Одним командовал лорд Айронвуд Железная Башня, вторым – лорд Фаулер, Старый Ястреб. И они ждали. Ждали, что решит их маленькое посольство. Одно слово, один ворон, одно письмо, и древние кличи прославленных домов взметнутся к небесам. И войска устремятся в Простор, сея смерть и ужас.

Два дня и две ночи занял путь через прокаленные пески и засушливые пустоши. Лишь ящерицы, скорпионы, змеи и стервятники в небе оживляли эти невеселые места. Белёсое солнце палило немилосердно. Даже от одного взгляда на растрескавшуюся землю хотелось пить. Когда Арианна увидела стены и башни Призрачного Холма, принадлежащего дому Толандов, она поняла, что часть их пути осталась позади. Самая легкая и спокойная часть.

Вечером Арианна, Красный Змей, их рыцари и Тирион ужинали с леди Нимеллой и ее дочерями в великом чертоге замка.

– До нас доходят лишь слухи, как и до вас в Солнечном Копье, – сказал им леди Нимелла Толланд – среднего роста, склонная к полноте и озабоченная последними новостями. – Наемники высадились на мысе Гнева и берут один замок за другим. Моряки клянутся, что тамошние воды переполнены раздутыми трупами, крабы пируют, а посевы разорены или сожжены. Никто не знает, откуда взялись эти наемники, а до нас им рукой подать.

– Верно, матушка, Дорнийское море спокойно и переплыть его не составляет труда. Кто нас защитит, коль скоро лучшие наши воины стоят на Костяном Пути? – её старшая дочь и наследница Валена могла похвастаться высоким ростом и рыжими волосами. Пожалуй, она была не только бойкая, но и красивая. В отличие от младшей, Теоры, пухленькой и застенчивой девочки, которая основное внимание уделяла пирогу со свининой, а не молодым рыцарям. – Мы полагаем, что это Золотые Мечи. И восставший из могилы Джон Коннингтон, десница Безумного короля.

– Восставший из могилы? – Тирион покрутил в руках бокал с вином. – Надо бы сказать моему отцу, что есть способ возвращаться с того света. Он обрадуется.

– Вам не стоит волноваться, леди Нимелла, – успокоил женщину Оберин Мартелл. Он сидел, небрежно закинув ногу на ногу. – Мы доподлинно выясним личность Джона Коннингтона. И нападать они на вас не станут. У них иные цели.

– Да, принц Оберин, но у них есть слоны. Признаться, я их жутко боюсь. Говорят, их бивни окованы злым железом, которым они разрывают всех недругов.

– Слоны? – удивилась Арианна. Её бы куда сильнее порадовало, услышь она о драконах.

– Да, принцесса, у них есть слоны, – подтвердила Валена. – И они берут один замок за другим. Дождливый Дом, Воронье Гнездо, Туманный лес, Зеленый Камень – все они пали. Все знают о безмерном аппетите наемников. Что мешает им переплыть море и захватить Призрачный Холм?

– Но Каменный Шлем они не взяли? – уточнил Красный Змей. С самым беспечным видом он отрезал от жареной оленьей ноги внушительный кусок и положил себе на тарелку.

– Нет, о Сваннах известий пока нет.

– Ну, вот видите, сильные замки все еще стоят. Угрозы для Дорна нет.

– Как только мы поймем, враги это или друзья, мой отец сразу же решит, что делать, – поддержала дядю Арианна.

– Там дракон, – неожиданно заметила толстушка Теора, поднимая глаза от блюда.

– Дракон? – переспросила ее мать, – Не глупи, Теора. Драконов нет.

– Нет, есть. Я видела сон, а сны мои сбываются. Мне снилось, как дракон летал над Штормовым Пределом, а потом устроил в замке логово. Он танцевал, а простые люди умирали. Столько крови и мучений, – губы у девочки задрожали, а на глазах появились слезы. – Мне так больно было!

– Спаси нас Семеро! – выдохнула леди Нимелла. – Тебе бы меньше есть пирожных, глядишь, и кошмары бы не снились. Мейстер Томан говорит, что тебе надо иначе питаться, ведь скоро ты расцветешь.

– Ненавижу мейстера Томана, – толстушка чуть не разревелась, и ее с трудом удалось успокоить.

Казалось, никто не отнесся всерьез ко снам Теоры, но Арианна видела, что Тирион заинтересовался.

Ранним утром они покинули Призрачный Холм. Леди Толанд предоставила в их распоряжение «Сапсан» – узкую и быструю галею. Она отчалила с отливом.

Боги оказались милостивы и море было спокойным. И все равно, при попутном ветре плаванье заняло сутки. На закате они разминулись с торговым кораблем – вместительным и медленным. Его весла неспешно опускались и поднимались под ранними звездами. Он ушел прочь и скоро превратился в точку.

Арианна сыграла три партии в кайвассу. Но мысли ее унеслись далеко, и все три она умудрилась проиграть – Деймону Сэнду, Эндрю Дальту и дяде Оберину.

– Тебе стоит помнить, что кроме дракона, на доске есть и другие фигуры, – насмешливо фыркнул Красный Змей.

– Но мне нравится дракон. Ты же помнишь, дядя, когда-то меня обвенчали с драконом, – она уже знала о тайном договоре, о ее помолвке с Визерисом Таргариеном.

– Ныне тот план обращен в прах, – Оберин дернул уголком рта. – Визерис оказался настолько глуп, что позволил дотракийцам себя убить. Не стоит о нем думать.

– Но теперь мы плывем к другому дракону. Как узнать, что он окажется умнее?

– Именно это мы и должны выяснить, – дядя улыбнулся. Когда-то, когда она была совсем маленькой, он играл с ней, а его сильные руки подкидывали ее высоко в воздух. Она помнила то безграничное чувства счастья и защищенности. Жаль, что тех времен уже не вернуть.

«Сапсан» причалил в Скорбящем городке. Над крепким деревянным палисадом полоскалось на ветру знамя с оленем и львом короля Томмена.

– Значит, в этих землях власть моего племянника все еще держится, – только и заметил Ланнистер.

– Железный Трон не из тех, кто легко расстается с тем, что считает своим. Да и львы готовы драться за любую кость, лишь бы на ней осталось хоть немного мяса, – Красный Змей с удовольствием прошелся по причалу, разминая ноги. Матросы и зеваки посматривали на них, но без особого любопытства – дорнийцев здесь хватало. – Насколько помню, в Скорбящем городке есть рынок и несколько постоялых домов. Нам надо узнать последние новости и прикупить лошадей. Деймон, с тебя кони. Дрю, Джон и Гарибальд, пройдитесь по трактирам. Встречаемся на дороге за городом.

– Может и мне отправиться с ними? – предложил Тирион. – Ручаюсь, от меня будет толк.

– Вы человек маленький, но слишком заметный, – отрубил Мартелл. – Лучше вам держаться с нами. Не хватало еще, чтобы вас похитила какая-нибудь бродячая труппа. Вам же не хочется кататься на свинье и развлекать простой люд?

– Змея кусает не ради сытости, а ради лихости, – недовольно буркнул Бес, но подчинился.

Остроконечные крыши и кривые улочки Скорбного городка остались позади. Дорнийцы выбрались из города и устроились в небольшой роще, дожидаясь остальных. Воины возвращались один за другим. В «Сломанном щите» Дрю узнал, что Джон Коннингтон захватил свой замок, перерезал всю родню и изнасиловал всех женщин. Скорее всего, это были глупые сплетни. В «Ткацком станке» Джон выяснил, что Сванны готовятся к осаде, но Золотым Мечам вроде как нет до них дела, и они двигаются на север. А в «Пьяном дорнийце» Гарибальд подслушал, что к Коннингтону стекаются люди. Оказалось, что на Гневном мысе многие готовы его поддержать.

Деймон Сэнд привел лошадей – не молодых, но еще сильных, и они отправились дальше. Перед тем, как сесть в седло, Арианна написала первое письмо. Перышко отправил его Дорану Мартеллу. Он должен узнать о тех новостях, что они услышали и узнали.

Дорога шла к Туманному лесу. К обеду пошел легкий дождь, и появилась прекрасная радуга. Дорнийцы ехали по зеленым полям и уютным деревенькам. Край выглядел мирно. Война сюда еще не добралась.

Но большая часть путников шла им навстречу, с севера на юг. Они бежали от возможной опасности. Да и люди в селах смотрели на них косо, с подозрением.

Постепенно поля уступили место покатым холмам и густым старым рощам. Воздух пах листвой, сыростью и теплом. Часто парило. Дорога превратилась в узенький проселок, а деревни стали попадаться все реже. Заночевали они на опушке Дождливого леса.

– Как я слышала, на Рубиновом броде уже лежит снег, а здесь все еще тепло, – устраиваясь спать, заметила Арианна. Сильва-Крапинка из одеял, плащей и мешков соорудила ей уютное гнездышко. Две девушки легли рядом и смотрели на костер и многочисленные искорки, устремляющиеся к небесам. – Интересно, отчего такая большая разница в погоде?

– А кто его знает? – Гарин, происходящий из сирот Зеленокровной и молочный брат самой принцессы, пожал плечами с самым безразличным видом. Было видно, что подобными вопросами голову он забивать не привык. Когда-то Арианна сломала ему зуб – за длинные руки и не менее длинный язык. И заплатила золотого дракона за новый.

– Мы куда южнее Трезубца. А вообще, наш Вестерос странное местечко. Времена года меняют друг друга, следуя какой-то непонятной логике, – откликнулся Бес. Он сидел на древесном корне и массировал затекшие ноги. – Даже мейстеры не смогли выяснить, почему так происходит.

– Ладно, хватит болтать. Всем спать, завтра силы нам понадобятся, – прервал их Красный Змей.

Утром они отправились дальше. Теперь путешествие шло куда медленнее, чем в Дорне. Вместо прямой и ровной дороги, пусть и занесенной песком, отряд двигался по узким прогалинам, заросшим кустарником и травой. Ветки бесчисленных деревьев склонялись со всех сторон, лезли в лицо и цеплялись за одежду. Иногда сквозь них приходилось буквально продираться.

Началось царство ручьев и речушек, зеленого леса, грязи и гниющей листвы под ногами. Над протоками склонялись могучие ивы – настолько внушительных Арианне прежде видеть не доводилось.

Поросшие густым мхом, напоминающим седые бороды, деревья изо всех сил стискивали тропинку. На открытых полянках густо росли цветы и папоротники. Порхали бабочки и пчелы. Грибы лезли на глаза из-под корней и слуги быстро наполнили походные сумки. Даже воздух казался здесь каким-то зеленым. А нескончаемый дождь продолжал идти, беспрерывно и монотонно. Звуки капель стали постоянными их спутниками. Все устали, пропотели, а многочисленные комары не добавляли им радости. Вороны в клетках недовольно каркали и топорщили перья.

Один раз они заночевали в пещере. Элия Сэнд, несмотря на запрет, отправилась ее исследовать и потерялась. Полости под землей оказались поистине бесконечными. Им понадобился целый день, чтобы отыскать потерявшуюся девушку. Зато они узнали, что в пещерах раньше проживали Дети Леса.

– Когда-нибудь, возможно, я напишу книгу о своих странствиях, – похвастался Тирион.

На четвертый день они добрались до Туманного леса, которым владел дом Мертинсов, на чьем гербе был серо-белый филин. Но ныне над Совиной башней висел другой флаг – с красно-белыми грифонами.

Как оказалось, в замке стоял маленький, человек десять, отряд Золотых Мечей, командовали которым Молодой Джон Мадд и Цепочник. Оба, если им верить, были рыцарями. Но ни тот, ни другой настоящих рыцарей даже сослепу не напоминали.

– Коль вы ищете встречи с Джоном Коннингтоном, то мы приютим вас. Кроватей на всех хватит, – решил Джон, когда выяснил, кто они и куда направляются. – Утром я дам вам свежих лошадей и подкину провизии.

Мадд носил одежду коричневых тонов, под цвет собственной кожи, а в его ушах сверкали золотые сережки. Насколько Арианна помнила, тысячу лет назад Мадды считались королями Трезубца, но и на короля он не походил. Да и молодым, несмотря на прозвище, язык его назвать не поворачивался.

Цепочник выглядел великаном, в полтора раза выше Мадда и мог похвастаться двумя перекрещенными цепями на груди. Третью он намотал на руку и использовал ее, по всей видимости, как кнут.

Двое мужчин и все остальные наемники казались людьми суровыми и жестокими, покрытыми многочисленными шрамами и увешанными всевозможным оружием. Такие прирежут за пару сапог и не поморщатся.

– Знаю я эту породу, они сержанты, – шепнул на ухо Сэнд, подтверждая наблюдения принцессы.

– Мы принимаем ваше предложение, – решил Красный Змей. Дядя Арианны прослужил несколько лет в вольных отрядах. Он и обычаи их знал, и чувствовал себя с ними на короткой ноге.

– А где сам Джон Коннингтон и принц Эйгон? – конечно, Тирион не смог остаться в стороне.

– Они… – начал было Цепочник, но Мадд его оборвал.

– Молчи, дурья твоя башка, – сказал он и одарил Ланнистера задумчивым взглядом. – Они пока нам не друзья.

Ужинали дорнийцы в Совиной башне. Компанию им составила хозяйка замка, престарелая вдова Мертинс. Ужин оказался отменным, но сама женщина считала себя пленницей.

– Мои сыновья и внуки ушли в поход, когда их позвал король Ренли. С тех пор они так и не вернулись, хотя изредка шлют вести, что живы. А в их отсутствие эти головорезы, – она ткнула куриной ножкой в Мадда и его товарищей, – захватили мой замок, обесчестили всех девок и живут себе припеваючи.

– Мы не насильники, а фуражиры, – с улыбкой покачал головой Мадд. Было видно, что его забавляют такие разговоры и ему по сердцу отвага старухи.

– Ага, а моих сервов вы уговорили просто так отдать вам еду, – леди Мертинс рассмеялась. Но смех был горьким.

– Ну, может некоторых девушек мы и правда… того. Но только с их согласия, – почесал затылок Цепочник. – Мы же рыцари, как-никак.

– Если вы рыцари, то я еще девица, – смелая старушка молчать не желала. Она повернулась к Арианне и добавила. – Если свидитесь с Коннингтоном, то передайте ему следующее: когда-то я хорошо знала его мать, и сейчас ей было бы стыдно.

– Сейчас такое время, что никому и дела нет до стыда, – нахмурился Красный Змей. – К северу от Красных гор люди начали забывать, что такое честь.

Перед сном Арианна написала еще одно письмо. Дядя бегло прочитал его, велел добавить несколько строк и Перышко отослал второго ворона.

Кратчайший путь в Грифонье Гнездо вел через самые зеленые и влажные области Дожделесья. Они прошли по нему и расплатились за проезд девятью долгими днями. А теплый дождик без умолку шумел в ветвях и кронах.

Видимо Молодой Джон Мадд так же отправил ворона. Недалеко от Грифоньего Гнезда их встретили. Судя по отсутствию удивления на лицах, именно дорнийцев тут и ждали.

Человек двадцать разместились вдоль дороги. Кто-то играл в кости, кто-то правил оружие, а трое горланили разухабистую песню о том, как славно живется наемникам и что им любая девушка рада. Арианна и все остальные остановились. Красный Змей смело выехал вперед. Бастард из Дара Богов держался позади него, положив руку на меч. Бестрашная Элия поудобней перехватила копье и страховала отца с другой стороны.

– Позвольте представиться, я – Лисоно Маар, капитан разведчиков, глаза и уши Золотых Мечей, – из группы навстречу вышел мужчина. Таких необычных Арианне видеть доводилось не часто. Он был высок, худ, с лиловыми глазами, бледно-золотыми волосами и ногтями, покрашенными в фиолетовый цвет. В ушах его сверкали многочисленные серьги. – Мы получили весточку из Туманного Леса и давненько вас дожидаемся. Почему вы задержались? Что-то случилось?

– Проклятый лес чуть не свел меня с ума, – Красный Змей легко спрыгнул на землю. – Вы знаете кто я и кто мы такие?

– Конечно, принц.

– Таким губам, как у этого Лисоно, может позавидовать любая шлюха, – негромко пошутил Тирион и кое-кто из дорнийцев засмеялся. К счастью, Маар не услышал пошлой шутки. Арианне не нравилось, что в дороге Бес так быстро сошелся с ее людьми. Конечно, многих он уже и так знал, и в их верности она не сомневалась. Но и прыть Ланнистера не доставляла ей спокойствия. Карлик всегда и везде вел свою игру.

– Моя племянница, принцесса Арианна, – Красный Змей сделал знак. На своей кобыле девушка проехала вперед.

– Мы счастливы вас видеть, принцесса, – Маар шагнул к ней, изящно взял за руку и поцеловал в запястье. Пахло от него фиалковыми духами.

Маар повел их к виднеющемуся вдалеке замку, стоявшему на скалистом утесе темно-красного цвета. К воротам вела узкая, прекрасно простреливаемая с башен, дорога.

Наемник не закрывал рта, но девушка быстро поняла, что он не глуп, и слова лишнего не скажет. Лосоно в совершенстве освоил искусство говорить много, но ни о чем.

– Говорят, у вас есть слоны? – небрежно бросил Бес.

– Верно.

– Но не драконы, – одновременно утверждая и спрашивая, поинтересовался Оберин. Дорнийцы пока не знали, что с принцем Квентином. Могло оказаться и так, что он успел присоединиться к Золотым Мечам. И прямо сейчас на мыс Гнева высадился не только тот, кто называет себя Эйгоном, но и Дейенерис Бурерожденная.

– Дракон основал наш отряд. И еще один дракон ведет нас в бой.

– Насколько я помню, Жгучий Клинок был наполовину дракон, а на другую – бастард, – заметила Арианна. – А тот, кто ведет вас в бой, если я правильно поняла – еще мальчик.

– Принц Эйгон уже мужчина, моя принцесса – Лосоно улыбался широко, но глаза его оставались холодными.

– Золотые Мечи всегда терпели поражение, когда ходили войной на Вестерос, – засмеялся Красный Змей. – С чего вы уверены, что сейчас все выйдет иначе?

– Шанс есть всегда. По крайней мере, мы настойчивы и целеустремлены, этого у нас не отнять, – их намеки лишь позабавили Маара. – А принц Эйгон ваш родич, принцесса. И ваш, принц. Он истинный сын Рейгара и Элии Дорнийской, сами увидите.

– Дейенерис Бурерожденная тоже не чужая нам. Почему она не с вами? – когда надо, Красный Змей умел быть настойчивым и упорным.

Наемник понял, что на сей раз отговорками отделаться ему не удастся. С его лица исчезла улыбка.

– Она завязла в Миэрине. Надолго завязла, как нам сообщили. Не думаю, что в ближайший год или два мы увидим ее в Вестеросе.

Дядя остался совершенно невозмутимым. Арианна переглянулась с друзьями – новость, если она правдива, ее не обрадовала. И все равно, следовало ждать, что напишет Квентин.

Грифонье Гнездо оказалось небольшим, но прекрасно укрепленным замком. В стиснутом со всех сторон стенами и башнями дворе дорнийцев приветствовало около сотни человек. Офицеры, а их насчиталось свыше полудюжины, подходили и целовали Арианне руку. Их голоса звучали почтительно, но подобные манеры ничего не значили. Наемники сражаются за золото или за тех, кто может показать им, где оно лежит.

Главным у них оказался уже не молодой, сухощавый, с сединой, мужчина с гладко выбритым лицом и длинными волосами, собранными сзади в пучок.

– Полумейстер Халдон, принцесса, – представил его Маар, стоя рядом. – В свое время он учился в цитадели, но не выковал достаточное количество звеньев, чтобы стать мейстером.

– Мы приготовили покои для вас и ваших людей, принц, – сказал Халдон, когда со всеми представлениями было покончено. – Надеюсь, они вам подойдут.

– Сегодня же ночью мы это проверим. Но нам нужен Джон Коннингтон, – чем дальше они забирались от Солнечного Копья, тем меньше терпения оставалось у Красного Змея. – Где он?

– Джон уплыл по важным делам. Уверен, скоро вы с ним увидитесь, – холодные серые глаза Полумейстера задержались на Бесе. – Что Ланнистер делает в вашей компании? Вы, случаем, не забыли, что Золотые Мечи воюют с Утесом?

– Учитывая мой рост, Ланнистер я лишь наполовину, – съязвил Тирион.

– Тише, милорд, – осек его Оберин. – Этот человек давно порвал со своей семьей и ныне наш друг. А где принц Эйгон?

– Как вам будет угодно, друг так друг, – подумав, ответил Халдон. – Принц Эйгон, да будет вам известно, вчера взял приступом Штормовой Предел. Ныне он там и находится. Мне поручено отправить вас к нему.

– Штормовой Предел пал? – удивился Деймон Сэнд. – Как? Он же неприступен!

– Не для Золотых Мечей, – Маар покрутил серьгу в ухе. – Тем более, когда с нами дракон.

– Это не все новости. Думаю, вас порадует, что в столице у наших врагов не все идет гладко. Король Томмен заключил под стражу собственную мать, королеву Серсею.

– Томмен? Да он и котенка обидеть не в силах. Наверняка за всем стоят Тиреллы. Вы нас разыгрываете, – Тирион старался шутить, но Арианна заметила его волнение.

– Не имею такой привычки. Вашу сестру отстранили от власти дней десять назад. Об остальном вам расскажут в Штормовом Пределе. Галея для вас готова.

– Залив Разбитых кораблей опасен. Там затонуло множество судов, – задумался Красный Змей. – Нам безопасней двигаться по суше.

– Погода нынче благоприятствует плаванью. Но вы вправе выбрать – полдня по морю или трое суток вдоль берега, – Полумейстер дал им возможность решать самим. – Тем более, Железный трон направил к Штормовому Пределу армию. Неужели вы хотите попасть в их руки? Вы будете в большей безопасности, если пересидите битву за надежными стенами.

– Битву или осаду? – все же уточнила Арианна.

– Битву, несомненно – битву. Принц Эйгон намеревается выйти в поле и провести генеральное сражение.

Утром ворон унес очередное письмо принцу Дорану. А дорнийцы вновь сели на корабль. На сей раз плаванье оказалось совсем коротким, и уже после обеда они увидели впереди несокрушимую твердыню Штормового Предела. Впрочем, не такой уж и несокрушимой она оказалась. За последнее время ее брали уже дважды.

И все же, великий замок поражал даже издалека. Выстроенный из серо-белых камней, он грозно возвышался над утесами мыса Дюррана. Исполинская башня приковывала к себе взгляд и напоминала вскинутый к небесам шипастый кулак.

– Знаете, Тирион, мой дом давно мечтал отомстить Ланнистерам, но скоро мстить будет некому. Ваш отец и брат мертвы, сестра в темнице, а племянница у нас в Дорне. Надеюсь, Ланнистеры в Утесе не закончились? А то, кроме короля Томмена, мне и на ум никто не идет, – Красный Змей и Бес стояли у борта и неспешно разговаривали. Принцесса Арианна выбралась из каюты, хотела было подойти к ним, но раздумала, решив просто послушать. Они ее не увидели.

– О, нет, – засмеялся Тирион. – Там целый львиный выводок, дяди и тети, кузены и кузины. Признаюсь, я не всех их помню по именам. Но неужели вы хотите уничтожить всех нас?

Арианна знала, что Бес лжет. У него прекрасная память и он помнит всех. Ее ухо резануло слово «нас». Кажется, несмотря на всю показную ненависть к отцу и сестре, Тирион не собирался забывать, в каком доме он родился.

– Посмотрим. Вас, по крайней мере, я пока не трогаю.

– Вот что я скажу вам, принц… Помогите мне получить Утес. Он мой по праву и я должен им владеть. Ручаюсь, это самое больное из того, что вы могли бы сделать для Тайвина Ланнистера. Узнав, кем я стал, он перевернется в гробу.

Кони дорнийцев прошли через широкие и мощные ворота Штормового Предела. Замковые стены оказались невероятной ширины и выглядели несокрушимо. Наверху реяли многочисленные знамена. Красно-белые грифоны Коннингтонов, позолоченные черепа Мечей и драконы дома Таргариенов. Последних казалось больше всего.

– Принц Оберин! Принцесса Арианна, для меня честь познакомиться с вами, – во дворе Штормового Предела столпилось огромное количество воинов и рыцарей. У богато одетых капитанов на руках сверкали золотые браслеты – по одному за каждый год службы. Их возглавляли два человека. Командующий Золотыми Мечами Бездомный Гарри Стрикленд и Эйгон Таргариен. Именно он и говорил.

– Вы действительно сын моей сестры Элии? – Красный Змей буквально впился глазами в лицо юноши.

Эйгон, или тот, кто выдавал себя за него, был красив, строен и высок. Особенно для своего возраста. Хотя, он выглядел несколько моложе, не на восемнадцать лет. Но его синие, с фиолетовым оттенком глаза, серебряные, до подбородка волосы и бледная кожа однозначно указывали на валирийскую внешность. В его одежде преобладали красно-черные тона, а на плечах лежала прекрасно выделанная волчья шкура.

– Я не помню матушку и отца, но могу поклясться Семерыми и собственной душой – я действительно Эйгон Таргариен, шестой этого имени, сын принца Рейгара и принцессы Элии, – юноша говорил смело. Было видно, что он уже освоился со своим статусом и чувствует себя уверенно.

– Он говорит правду, – с важным видом кивнул толстый и лысый Стрикленд, а ряды Мечей откликнулись радостными криками. – Мы поддерживаем лишь того, кто имеет право на Железный Трон. Наше слово – золото.

По рядам прошла волна оживления. Наемники принялись колотить древками копий о брусчатку. Стоило признать, смотрелись они весьма воинственно и грозно.

Деймон Сэнд помог Арианне слезть с коня. Двор недавно прибрали, но следы беспорядка и штурма лезли в глаза со всех сторон. В деревянных частях башни и окнах торчали стрелы, камень ближайшей стены почернел от огня, у дальней стены свалили разрушенные остатки лестниц и повозок, а на брусчатке лежал песок. Наверняка им присыпали кровь.

– Дайте мне на вас посмотреть, – Арианна встала напротив юноши. Девушка была куда ниже его, но стеснения не испытывала. Все понимали, что не так-то просто подтвердить такие претензии.

Да, Эйгон оказался красив, и сердце девушки невольно забилось чаще. Она знала свою слабость. Ей всегда нравились красавцы. Им она многое позволяла. Так произошло с бастардом из Дара Богов, который стал ее первым мужчиной, так же случилось и с Эндрю Дальтом, и с Дейном Темной Звездой. Не так давно она совратила королевского гвардейца Ариса Окхарта. С ним и Мирцеллой намечалась интересная интрига, но от нее пришлось отказаться. Несколько лет назад она познакомилась с Ренли Баратеоном, который путешествовал на свои шестнадцать лет и посетил их замок. Он ей понравился, и она пыталась с ним заигрывать, но тот был скорее озадачен ее попытками, чем возбужден. И если бы не коварные планы Дорана, о которых девушка узнала совсем недавно, она могла бы стать женой Баратеона и сейчас владеть Штормовым Пределом.

И вот теперь Арианна встретила еще одного красавчика. Впрочем, это ничего не значило. Она всегда умела подчинять чувства и добиваться поставленной цели.

– Смотрите сколько вам угодно. Хоть целый день, мне скрывать нечего, – открыто улыбнулся Эйгон. – Надеюсь, вы позволите называть вас кузиной?

– Возможно. Если признаю вас родичем, – Арианна искала в нем черты тети Элии, благо ее портретов хватало. Искала и не находила. Но это ничего не значило. Все помнили, что кровь Таргариенов очень сильна и практически всегда одолевает другую кровь.

– Признаюсь, мне всегда хотелось посмотреть на живого дракона, – Бес подошел к ним вплотную.

– Надо полагать, что вы Тирион из дома Ланнистеров? Мне о вас рассказывали, – Эйгон повернулся к Бесу.

– Кто же?

– Мой наставник и друг, будущий десница лорд Джон Коннингтон.

– Где он сейчас? – спросил Красный Змей. Дядя ничего не сказал насчет законности происхождения Эйгона. Похоже, и сам еще не решил, верить ему или нет.

– У него секретное дело. Скоро он вернется. А пока, не угодно ли пройти в Великий Чертог? Для вас и ваших людей уже подготовлены соответствующие покои.

В сопровождении Гарри Стрикленда и Эйгона дорнийцы вступили в замок. В просторном коридоре в нишах застыли статуи. Многочисленные двери, сделанные из черного дуба, вели в различные покои и помещения. Широкая лестница поднималась на второй этаж.

За плечом Таргариена неотлучно находился лохматый и мускулистый здоровяк с копной рыжих волос. Он носил рыцарские доспехи, меч и кинжал.

– Это сир Ролли Дакфилд, – заметив взгляд принцессы, любезно пояснил Эйгон. – Он первый рыцарь в моей будущей королевской гвардии.

– Судя по имени, у него в гербе утка, – сообразил Тирион. – Откуда он родом?

С такими спутниками, как дядя и Бес, Арианне не требовалось много спрашивать. Она могла наблюдать и оценивать, слушая, как ее спутники пытаются вызнать правду. Оба они знали, как до нее докопаться.

– Родился он в Просторе, в семье кузнеца, а затем перебрался в Эссос и вступил в ряды Золотых Мечей. Когда мне потребовался наставник в воинском деле, его направили к нам. За много лет все мы успели убедиться в его верности, а после одной из схваток я собственноручно посвятил его в рыцари.

«Неплохо, но имеешь ли ты подобное право, Эйгон или не-Эйгон?» – так и хотелось спросить Арианне.

Ужин прошел в одном из покоев с высокими потолками и узкими окнами, выходившими на запад. Солнце окрасило все гобелены, мебель и утварь на столе в золотистые оттенки. Слуги, которых захватчики не тронули, одевались в ливреи черно-золотых цветов Баратеонов. Красный Змей и Бес продолжали засыпать Эйгона вопросами.

– Как вам так легко удалось взять замок? – поинтересовалась Арианна. – Насколько я помню, не так давно лорд Тирелл потратил чуть ли не полгода, прежде чем добиться того, что вам удалось за несколько дней.

– Осады толком и не было, принцесса, – ответил Стрикленд. – Уходя, Тирелл сглупил и оставил здесь совсем небольшой гарнизон. А мы действовали умело и решительно. Сотни лестниц поднялись на стены, а наши лучники и арбалетчики засыпали их стрелами. Принц Эйгон лично повел нас в атаку и едва не погиб. Он первый забрался на стену и водрузил знамя.

«Что ж, может он и не Таргариен, но храбрости ему не занимать» – признала Арианна.

– Похоже, Боги вам благоволят. Взятие Штормового Предела сродни чуду, – Тирион отхлебнул вина.

– Боги любят правых, – уверено заявил Эйгон.

Перед сном Арианна прошлась с дядей по широкой стене великой крепости. Здесь никто не мог их подслушать, и они получили возможность говорить свободно.

На небе сверкали звезды, а море безостановочно билось о стены крепости, пытаясь их сокрушить. Пахло водорослями и солью.

– Что думаешь, дядя? – Арианна остановилась и облокотилась о надежный гранит.

– Ничего не ясно, – Красный Змей пожал плечами. – Но вот что я тебе скажу. Я знаю людей и уверен, что Эйгон не врет. Он действительно считает себя Таргариеном. Он верит, что его родители Рейгар и Элии.

– Да, он верит, – согласилась принцесса. – Я тоже заметила.

– Но нам от этого не легче. Маленького мальчика легко убедить в чем угодно. Он вырастет, но как попугай продолжит повторять те слова, что вбили ему в голову. Впрочем, если смотреть на одну лишь внешность, юноша истинный Таргариен.

– Но нам же и этого может хватить? Главное, чтобы он сам верил. И главное то, что он поможет в нашей мести.

– Верно, – Красный Змей внимательно посмотрел на девушку. – Я тобой горжусь. Ты – истинная Мартелл.

– Но что мы будем делать?

– Эйгон сказал, что скоро здесь появится Джон Коннингтон. И что он предоставит нам доказательства. Вот тогда и посмотрим, что к чему.

Джон Коннингтон действительно прибыл через несколько дней. О том, что он уже здесь, дорнийцы узнали, когда их пригласили на совет.

В небольшой комнате, вокруг круглого стола, собралось пятеро человек. Арианна, Красный Змей, генерал-капитан Стрикленд, Коннингтон и сам Эйгон. Беса и всех прочих на совет не допустили. Сир Дарклин и Деймон Сэнд охраняли дверь, оставшись в коридоре.

– Вы узнаете меня, принц Оберин? – первым делом спросил высокий и рыжеволосый мужчина со смелым и властным лицом. В его бороде виднелись многочисленные седые пряди, а глаза смотрели устало.

– Да, узнаю, – Красный Змей долго изучал его лицо. – Сомнений нет, вы действительно Джон Коннингтон. Вот так встреча, Неведомый меня подери!

– Судя по вашим словам, вы до последнего сомневались во мне, – горько усмехнулся Джон. – Что ж, я на вас не в обиде. Присаживайтесь, принц, – он указал рукой на стул. – Нас ждет важный разговор.

– Сейчас такое время, что сомневаться приходится всем. И во всех, – Мартелл со скрипом отодвинул стул.

– Не будем задерживаться, смотрите, – Коннингтон показал им старое золотое кольцо, которое некогда принадлежало Таргариенам и переходило от отца к сыну. – Оно досталось Эйгону от Рейгара, через ныне мертвого Вариса Паука.

Арианна подержала в руках кольцо. Его внушительная тяжесть понравилась принцессе.

– И вот еще кое-что. Так, небольшая безделица, – пошутил Стрикленд. Но он сразу же стал серьезным и с немалой торжественностью положил на стол вытянутый сверток из бордовой кожи. Мужчина бережно развязал ремешки и развернул его, показывая великолепный меч из валирийской стали. Клинок выглядел впечатляюще. И грозно. Черно-красный, с багряным отливом металл буквально приковывал взгляд. Гарда была выполнена в виде двух драконов, раскрывших пасти, а рукоять венчал крупный рубин.

– Черное Пламя, – негромко произнес Стрикленд. – Один из двух великих мечей дома Таргариенов. Золотые Мечи долго хранили его и с недавних пор его хозяин – принц Эйгон. Разве это не доказывает вам его происхождение?

– Верно, меч действительно из валирийской стали. И я даже не сомневаюсь, что он именно Черное Пламя, – Красный Змей щелкнул ногтем по стали. – Но он никак не подтверждает происхождения Эйгона.

– Лорд Талли и лорд Ройс говорили примерно так же, – улыбнулся Коннингтон. – Но они поверили. Почти поверили.

– Значит, вы были у них? – сразу же сообразила принцесса.

– Верно.

– И что они сказали? – с недавних пор Арианна интересовалась Эдмаром Талли. Он появился буквально из ниоткуда, и имя его начало греметь по всему Вестеросу. Эдмар Непреклонный – звучит красиво. В Дорне внимательно собирали слухи о том, как он успешно отражает все происки Железного Трона, Утеса и Простора. Как и Ренли Баратеон, Эдмар мог стать её женихом. Но теперь у него есть жена. И все же, Арианна не отказалась бы в живую посмотреть на того, кто сокрушил самого Цареубийцу.

– Лорд Эдмар заверил меня, что если вы, дорнийцы, признаете своего родича, то и за ним дело не станет. А его тесть Бронзовый Джон Ройс во всем его поддерживает.

– Так и сказал? – не поверил Красный Змей.

– В общих чертах. Даю вам в этом свое слово.

– Продолжайте, лорд Коннингтон, – попросила Арианна.

– Теперь вы понимаете, какие возможности перед нами открылись? – Коннингтон оглядел Мартеллов. – Одно ваше слово и великий союз будет заключен. Три региона встанут в единый строй. Дорн, Долина, Трезубец… Нет, даже четыре, учитывая Штормовой Предел. И с нами Золотые Мечи. И конечно, законный государь, имеющий все права на Железный трон. Кто сможет нас остановить? – он кивнул подбородком на Эйгона.

– Север погряз в междоусобице и Станнис Баратеон лишь подливает масло в огонь, – Стрикленд поддержал своего товарища. – Основные силы Железных островов уплыли далеко на восток. Против нас остались лишь Простор, Утес и Королевские земли.

– Когда мы с моим братом прикинули, сколько войск осталось у Тиреллов, то сошлись на числе в сорок тысяч. Может, чуть меньше, – Красный Змей почесал бровь. – Добавим сюда Королевские Земли и Утес. Еще тысяч двадцать. Вы готовы их победить?

– Да, – Джон взгляда не отвел. – Для этого мы сюда и приплыли.

– Тем более, лорд Эдмар Талли оказал нам огромную услугу. Он обескровил Утес, а его блистательная победа на Ромашковом поле практически похоронила Ланнистеров. Их альянс не устоит, – от волнения Эйгон не смог усидеть на месте и поднялся на ноги. – Одно ваше слово, принц Оберин, одно ваше согласие, принцесса Арианна, и мир изменится. Прямо сейчас мы пишем историю.

– Условия? – Красный Змей говорил так спокойно, словно покупал скакуна на рынке.

– Дорн, как и раньше, войдет в состав Семи Королевств. Вы, принц Оберин, получите место в Малом Совете. Принцесса Арианна, если на то будет ее воля, может быть помолвлена с принцем Эйгоном, – Коннингтон говорил невозмутимо, но Эйгон невольно покраснел. Арианна и сама опустила глаза. – Лучший ваш рыцарь получит место в королевской гвардии. И конечно, мы дадим вам возможность отомстить.

– Моя племянница приходится этому юноше двоюродной сестрой, если он тот, за кого себя выдает, – напомнил Мартелл.

– Для Таргариенов такие близкие браки в порядке вещей.

– А что будет с Дейенерис Бурерожденной? – дома с отцом и в дороге с дядей Арианна не раз и не два возвращалась к этому вопросу. Хозяйка трех драконов волновала многие умы.

– Тут не просто. Навскидку я могу предложить несколько решений. – Коннингтон встал и прошелся по покою. – Эйгон, по примеру его предка Эйгона Завоевателя, может жениться на двух девах. На вас, принцесса, и на Дейенерис.

– Спорный ход, – сразу же возразила девушка. Да, она знала о своей красоте, и не сомневалась, что сможет отыскать путь к сердцу Эйгона, но соперницы рядом с собой никогда бы не потерпела. Тем более, и деревенской дурочке понятно – рано или поздно Таргариен предпочтёт другого Таргариена, а не Мартелл.

– Есть и другой вариант – вместо одного трона поставить два. Для Эйгона и Дейенерис.

– Двоевластие редко когда приводит к благу, – Оберин покачал головой. – Сейчас ясно одно – готового решения у вас нет. А раз его нет, то вот наше слово – Дорн не боится драконов, и никогда не был покорен силой. Но и лезть в огонь ради других мы не станем. Если в Вестерос приплывет Бурерожденнная, вы сами должны договориться с ней. А если не договоритесь, если вспыхнет война, то мы отойдем в сторону.

– Хорошо, я понял вас, – Коннингтон скривился, как от кислого.

– Что ж, полагаю пока остановиться на этом, – Оберин Мартелл так же поднялся на ноги. – Дайте нам еще немного времени.

Они ушли к себе и уже там, наедине, Арианна взяла Красного Змея за руку.

– Чего мы ждем? – требовательно спросила принцесса.

– Войско Железного трона под командованием Рендилла Тарли практически под стенами Штормового Предела. Сегодня, на утренней прогулке, я видел их разъезды и знамена. Значит, битва не за горами. Если победят Мечи, мы признаем Эйгона законным Таргариеном и обдумаем вашу помолвку. А если нет, то какой нам смысл рисковать ради неудачников?

– Ясно. Всего два слова, но любое из них изменит Вестерос навсегда. Да или нет. Какая сложная простота.

Глава 23. Парадигма

– Итак, лорды, настало время определиться. У нас больше нет возможности откладывать столь судьбоносное решение. Опоздаем – и второго такого шанса судьба уже не даст, – Роман сидел в низком походном кресле, изготовленном из палисандра и обшитом вишневого цвета кожей. Позади него горел очаг и спиной он чувствовал его приятное тепло. А по ногам, несмотря на толстое сукно на полу, гулял прохладный сквозняк. Напротив, за небольшим столом, расположились пятеро. Джон Ройс и его сын Андар, Блэквуд, Бракен и Патрек Маллистер. Между ними стояло несколько бутылок с вином, кубки, карта и два письма. Одно от Тиреллов, второе от Мартеллов. И оба с тяжелыми королевскими печатями и предложением союза. – Кого же нам поддержать? Тиреллов и королеву Маргери с Томменом? Или Арианну Мартелл и ее жениха принца Эйгона Таргариена?

Здесь, в шатре, собрались самые близкие его друзья. Те, верность которых Роман успел проверить. А Ройсы из Долины вообще стали родичами и Роман прилагал немало сил, чтобы еще больше укрепить их дружеские отношения. Андару, брату Изиллы и будущему хозяину Рунного Камня он подарил красивого скакуна и тяжелую золотую цепь искусной работы. Да и других вниманием не оставлял. В Вестеросе вообще любили принимать дары.

Совместное войско Трезубца и Долины встало лагерем, пока лидеры решали, что же делать дальше. Марк Пайпер возглавил авангард, выдвинулся вперед и уже добрался до Божьего Ока, собирая сведения о передвижении противника. Вместе с ним находился Адир Белмор, наследник Суровой Песни – они сдружились за последний месяц. С ними отправился жадный до боя и любящий убивать людей Лин Корбрей.

Ригер с гвардейцами, как и всегда, обеспечивал непосредственную охрану, а Первин, хозяин Близнецов, отправился в родной замок поправлять здоровье. Одно время казалось, что он уже не жилец, но Фрей, на удивление многих, выкарабкался. По дороге домой, в Риверране, он получил родичей – Лотара и Риверса. Они так долго находились в темнице, что о них уже почти позабыли. Первин не собирался проявлять к ним милосердие. По крайней мере, к Лотару. Роман с легким сердцем расстался с пленниками – ему самому не особо хотелось брать лишний груз на душу и отправлять их на плаху. Хватило и того, что он повесил Варго Хоута, бывшего главу Кровавых Скоморохов. После смерти Джейме Ланнистера тот потерял всякую ценность, а милосердия не заслуживал.

Невероятно, но многое указывало на то, что Роману удалось пройти самый критический и опасный период. Он выжил, не допустил Красной свадьбы и ряда других фатальных событий и изменил историю. Да, что-то пошло не так, как задумывалось, а на что-то банально не хватило способностей и ума. Но Риверран устоял. И теперь он, в союзе с Долиной, представляет третью силу, подружиться с которой резко захотели некоторые участники всеобщей войны. И подобное достижение Роман расценивал как несомненный успех.

– Лорас Тирелл зарубил моего брата Робара. Зарубил в припадке ярости, подло и без всяких оснований, – широкоплечий и мощный Андар Ройс резко махнул рукой. – О каком мире с Тиреллами после такого можно говорить? Эдмар, Ила, твоя жена и моя сестра, любила его! Когда мы узнали о смерти брата, она проплакала не один день.

– Мой сын прав, – Бронзовый Джон по привычке нахмурился и дернул бороду. – Да и потом, где были Тиреллы, пока у них не подгорело? Ланнистеры выдавливали из Речных земель все соки, а Хайгарден плевать хотел на Риверран. Он лишь потирал руки и упрочивал свои позиции у Железного трона. Видят Боги, Эдмар, мы можем стать союзниками, но в сердце моем поселится печаль. Не для того Рунный Камень поднимал Долину на войну.

– Лорд Ройс, я вполне понимаю ваши чувства, так как и сам потерял сына в этой войне, – Титос Блэквуд смотрел на Ройса цепко и внимательно. – Но нельзя так просто откидывать Тиреллов. Они возглавляют Простор – самый людный и сильный регион Вестероса. Уверены ли вы, что нам хватит сил и отваги их одолеть?

– Ага, очень толковые слова, – проворчал Джонос Бракен, почесывая костяшки на кулаке. – Особенно из уст того, чья жена из Крейнов. Их замок, как всем известно, расположен в Просторе. Сдается мне, лорд Блэквуд хочет усидеть на двух стульях. Нам надо поддержать дракона, а не сраную розу, вот мое слово.

– Сейчас такое время, что ошибка в выборе союзника может похоронить наши дома, – зло прищурился Блэквуд. – Разве сложно понять подобные резоны? Легко объявить Тиреллам войну, но куда сложнее довести ее до победного конца.

– Тише, друзья, – Роман прекратил начинающуюся перепалку. Бракенов и Блэквудов связывала тысячелетняя вражда. Они всегда спорили друг с другом. Стоило одному озвучить какую-либо позицию, второй тут же занимал противоположную. Иногда это помогало, позволяя взглянуть на ситуацию с различных углов и оценить все детали. Но чаще доставляло множество неудобств. Тем более, не все присутствующие знали полную картину. Ройсам никто не сообщал, что Риверран отправлял послов и к Мартеллам, и к Тиреллам. Да и Бракен не знал о миссии Блэквуда в Хайгардене. – Патрек, а что ты думаешь?

– Тиреллы ныне сильно ослабли. Думаю, что Таргариен – хороший выбор. Может он и не настоящий, но когда победит, все недовольные заткнутся. Тем более, Эдмар, вспомни – твои предки поддержали Таргариенов триста лет назад и получили Трезубец. Сдается мне, нам пора провернуть схожий ход.

– Золотые слова, – одобрительно проворчал старший Ройс. Он еще раз взял письмо, подписанное Мартеллами – Арианной и Оберином. Отставив его на вытянутую руку и прищурив глаза, он бегло пробежался по строчкам. Там сообщалось о великой победе, которую одержали Золотые Мечи и примкнувшие к ним местные рыцари под стенами Штормового Предела.

В битве, если верить Мартеллам, погибло больше половины Мечей и семнадцать слонов. Враги потеряли около двадцати тысяч. При этом один из слонов сумел прорваться к Рендиллу Тарли, раскидал всю его охрану и буквально растоптал прославленного полководца. В самом конце Мартеллы объявляли, что удостоверились в истинности принца Эйгона и признали его законным Таргариеном. А принцесса Арианна заключила с ним помолвку.

То, что Мартеллы поддержали Эйгона, многое меняло. Но они, скорее всего, преувеличивали свою победу. Тиреллы в своем письме подтверждали гибель Тарли и двенадцати тысяч из его войска. Мечей, по их сведениям, погибло около семи тысяч. Тем более, сир Окхарт, наследник Старого Дуба, принял после гибели Красного Охотника командование над остатками войска. И остатков этих хватило, чтобы осадить Штормовой Предел, а флот Редвина блокировал замок с моря и сжег суда Золотых Мечей.

Мартеллы просили поторопиться… Понятное дело, что сейчас весы находились в неустойчивом положении. Настало время выбора.

Роберт Пэг уточнял сведения, но для подобного требовалось время. Роман склонялся к мысли, что правда находится где-то посередине. Тиреллы считали, что выиграли битву и то, что их войско блокировало Предел, вроде как подтверждало сей факт.

Мартеллы и остатки Золотых Мечей оказались в ловушке. Но если с Красных гор выступят дорнийцы, а они обязательно выступят, Тиреллам придется снимать осаду и думать, как защитить Простор и Хайгарден.

Выходило, что Трезубец и Долина могут поддержать любую из сторон и принести ей победу. Роману нравились Тиреллы и культура Простора, хотя он прекрасно понимал, что с владыками Хайгардена следует вести себя аккуратно. Но мнение совета, за исключением Блэквуда, склонялось к другому союзнику. И он не видел настолько серьезных оснований, чтобы пойти практически против всех своих товарищей.

Мартеллы так же не выглядели образцом честности и верности. Но с ними, после того, как принц Доран помог нанять Сияющие Знамена, он хотя бы общался и поддерживал отношения. Все же Ройс прав – Тиреллы вели свою игру и вспомнили о Риверране, когда попали в щекотливую ситуацию. У них был шанс заключить союз, но они его упустили.

В целом, что дорнийцы и Эйгон, что просторцы обещали примерно одинаковое – место в Малом Совете и возможность влиять на политику будущего государства, помощь продовольствием и земельные компенсации за счет Ланнистеров. В данном вопросе они проявляли солидарность. Такие щедрые порывы хорошо получаются у людей за счет других.

– Все же Золотые Мечи великолепно себя показали, – одобрил старший Ройс. – Перемолотить лучшее войско Простора, да еще во главе с таким прославленным предводителем… Их подвиг дорогого стоит.

– Ясно дело, Тиреллы рассчитывали совсем на иной исход, – усмехнулся в густые усы Бракен. – А теперь им стоит призадуматься – ситуация сильно изменилась.

– Так что скажешь, Эдмар? – спросил Маллистер, отпивая вино.

– Давайте обстоятельно и не спеша оценим все резоны. Что мы можем получить и чем рискуем?

Шестеро мужчин еще долго прикидывали возможные перспективы и риски. И чем дальше, тем отчетливей Роман понимал – Ройсы не хотят видеть Тиреллов среди своих друзей. А он породнился с ними, они стали его самыми верными и надежными друзьями за пределами Трезубца. Плевать им в лицо он не имел ни права, ни желания. Ройсы ему нужны. И потому выбор очевиден.

– Кажется, мы пошли по второму, если не по третьему кругу, – устало заметил Бракен, массируя поясницу. И действительно, прошло уже несколько часов. Все устали. Начинало появляться раздражение. А появлялось оно потому, что они никак не могли определиться.

– Значит, пора ставить точку, – Роман не смог усидеть, со скрипом отодвинул кресло и подняться. – Я благодарю вас всех за дружбу и верные советы. Они разные, но лишь свидетельствуют о том, что нет ничего однозначного в нашем мире. Союзы заключаются и рушатся по прихоти людей. И мы не исключение. Титос, ты остаешься моим другом, но мы не поддержим Тиреллов. Решено, наши союзники – Мартеллы и принц Эйгон Таргариен. И мы сделаем все, чтобы он сел на Железный трон своих предков.

– Давно бы так, – удовлетворенно крякнул Ройс. Он шагнул к Роману и с силой сжал его плечи. – Отлично. Это то, о чем мечтали наши сердца!

– Славно, – Бракен широко улыбнулся. Смотрел он лишь на Блэквуда и всем видом показывал, как рад, что тот остался не у дел.

– Я с тобой, Эд, – Патрек Маллистер грохнул кулаком по столешнице. – Пора за дело!

– Что ж, значит, так тому и быть, – Блэквуд не испытывал радости, но и особого повода для печали у него не имелось. То, что они могут сойтись против Крейнов из Алого Озера, ничего не значило.

– Нам надо отправить письма к нашим новым союзникам и ко всем прочим домам Вестероса. Пусть люди узнают, на чьей мы стороне, – теперь, когда решение было принято, Роман неожиданно почувствовал, как с плеч свалился немалый груз. Все стало понятно и ясно. Сомнения остались в прошлом.

– В Просторе полно Флорентов, их родичей и друзей, – напомнил Бронзовый Джон. – Нам следует отыскать их. За возможность возвращения Ясноводного Чертога они, не задумываясь, перережут глотку выскочке Гарлану Галантному и с восторгом помогут прижать к ногтю всех остальных Тиреллов.

– Отличный совет, Джон, – одобрил Роман. На самом деле, он и сам о таком думал, да и Змеиный рыцарь заверял, что если кликнуть клич против Хайгардена, в Просторе найдутся те, кто его подхватит.

Лорды один за другим покидали шатер. Маллистер задержался. Кинув взгляд на вход, и убедившись, что они одни, он подошел ближе и негромко спросил:

– Эд, что с твоими снами? Ты в последнее время о них не вспоминаешь. А подсказка, как и раньше, нам бы не помешала. Неужели они перестали тебя посещать?

– Ты прав, Патрек, перестали, – Маллистер, сам того не подозревая, попал в яблочко. Роман невероятно сильно изменил историю Вестероса и теперь все пошло иначе. И то невероятное преимущество, которым он обладал, зная будущее, уже мало помогало. – Как отрезало. Придется нам полагаться на себя и здравый смысл.

– Жаль… Очень жаль, – только и ответил друг.

Милый Эд, все мои мысли только о тебе. Мы так мало пробыли вместе, и мне так сильно хочется тебя увидеть и обнять, что дни в разлуке кажутся бесконечными. К тому же под сердцем у меня наш ребенок…

Ила… Хорошая и милая девушка, к которой он чувствовал все больше тепла и нежности. Письмо от неё оказалось большим, наполненным словами любви и грусти от разлуки. Роман неторопливо читал, сидя на пне и не обращая никакого внимания на редкие снежинки, падающие с неба. Тем более, погода стояла прекрасная. Потеплело, и холода он не чувствовал. А с внушительного холма, который носил название Высокое Сердце, вид открывался великолепный.

На севере рос могучий лес. Справа, к востоку, поднимались поросшие елками и низким кустарником холмы. В них брала начало Тонкая речка, впадающая в Красный Зубец. А на запад и юг раскинулась бескрайняя равнина, присыпанная подтаявшим снегом. Засохший болиголов, пижма и крапива придавали краю вид унылый и негостеприимный. И лишь у дальнего урочища виднелась деревенька под названием Барсучьи Норы, чудом уцелевшая в минувших войнах. Из печных труб к небесам поднимались тоненькие струйки дыма.

Вокруг Высокого Сердца расположился отряд в двести человек. Основное войско двигалось к столице, а Роман, воспользовавшись возможностью, завернул сюда, к холму, на котором когда-то давным-давно росли могучие чародрева. Ныне от них остались одни пни, количеством свыше тридцати. Они оказались такого размера, что на них мог бы спокойно прилечь не слишком высокий мужчина.

Легенды гласили, что здесь находилось святилище, одинаковое почитаемое как Детьми Леса, так и Первыми Людьми. Как обычно, случилась битва, в ходе которой победа досталась андальскому королю Эррегу Братоубийце. И он приказал вырубить деревья, дабы навсегда покончить с чужеродной ему верой.

Роман добрался сюда не для того, чтобы полюбоваться останками легенд. Его не особо сильно волновали немые свидетели стародавних дней. Все объяснялось проще – здесь проживала колдунья, носившая прозвище Призрак Высокого Сердца, прославившаяся своими предсказаниями. Именно она, примерно лет пятьдесят назад, озвучила пророчество об обещанном принце. Король Джейхейрис так впечатлялся ее словами, что женил своих детей – Эйриса и Рейлу. Женил против их воли, так как они не испытывали симпатий друг к другу. Но именно среди их потомков должен родиться обещанный принц.

– В молодости я был здесь – неожиданно признался Блэквуд. Он неторопливо расхаживал, хрустя снегом и кутаясь в плащ. Титос, верный последователь Старых Богов, охотно согласился составить Роману компанию.

– И что напела тебе старуха? – Роман кинул последний взгляд на строки жены, невольно улыбнулся и убрал письмо во внутренний карман.

Вестерос стал его новым домом. И то, что скоро у него родится ребенок, лучше всего доказывало, что ныне его место здесь. Неважно, кому раньше принадлежало тело Эдмара Талли, неважно, какой душе. Теперь оно принадлежит ему. И именно его потомки станут теми, кто продолжит его род, когда он уйдет.

Внушительная череда Талли, цепь, в которой он оказался всего лишь одним звеном, должна продолжиться. И чем дальше в будущее, тем лучше. Так будет правильно. И хорошо.

Хотя, если так подумать, то его новые предки появились в Вестеросе неизвестно когда. Первый Талли взял это имя несколько тысяч лет назад. Любая книга родословных пестрит их бесчисленными связями с королевскими династиями прошлых эпох. Но у того, первого Талли, имелись отец и мать, бабки и деды, а у тех – свои предки. И так бесконечно и непрерывно, к началу мира. Люди не появляются из ниоткуда. У них есть пращуры. И кто скажет наверняка, откуда взялись первые люди?

Роман не верил в происхождение человеческого вида от обезьян. Скорее, обезьяны выступали как деградировавшие ветви человечества или просто параллельные линии эволюции. Но и ответа, как появились люди, что здесь, что на Земле, он не знал. Да и не важно. Кто-то говорил, что один из смыслов жизни – оставить после себя потомков. Не самый плохой смысл, если подумать. Во всяком случае, он сохранял в мире частичку себя самого.

– Сказала, что невесту я найду на юге, среди журавлей. Я тогда посмеялся, посчитав, что она бредит – она и тогда казалась старой. И лишь потом, женившись на девице из Крейнов, сообразил, что все так и оказалось. У них в гербе золотые журавли и ходят слухи, что когда-то Крейны могли обращаться в этих птиц. Значит, и ты хочешь заглянуть в будущее, Эд?

– Верно, – Роман не видел смысла отрицать очевидных фактов.

– Милорд, вот она, – к ним приблизилось несколько гвардейцев. Берик Львиный Убийца бережно придерживал за плечо маленькую, считай карлицу, старушку. Ростом она оказалась не больше трех футов, и статному юноше пришлось наклоняться. Беспорядочная копна седых и редких волос падала на худенькие плечи ведьмы. Сквозь них поблескивали слезящиеся красноватые глазки. Вместе с белой, как молоко кожей альбиноса, все смотрелось странновато. Старуха куталась в какие-то лохмотья, и вид имела такой, словно ей уже лет сто ставят прогулы на местном погосте. – Мы насилу отыскали ее в какой-то норе, которую она считает своим домом.

Кокс подвел лесную ведьму прямо к пню. Тристан Ригер по привычке стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Остальные гвардейцы поглядывали на них с любопытством.

– Зачем вы меня потревожили? – захныкала старуха, зябко поведя плечами. – Здесь, наверху, так холодно. Ветер кусается! А внизу, под землей, древние корни греют мои старые кости и мне хорошо. Здесь слишком шумно… – начала она причитать.

– Не бойся, – попытался успокоить ее Роман. – Расскажи, что меня ждет, и получишь теплый плащ и еду.

– Я давно не ела, – старуха неожиданно перестала дрожать и уставилась Роману в глаза. – Но кроме еды мне нужна песня. Нет, две песни. О пятом лорде Риверрана и о Дженне из Старых Камней. Две песни за два предсказания, – она хихикнула. – Для тебя, ставшего хозяином Риверрана, и для вороньего лорда. Да, я его помню… Он приходил сюда.

– Хорошо, ты получишь свои песни, – Роман порадовался, что повсюду возит с собой Раймунда-Рифмача. После песни о том, как Эдмар Талли расправился с непокорным вассалом, Раймунд прославился. А песня разлетелась во все стороны. Ныне ее пели от Дорна до Севера.

– Старые боги неспокойны и тревожат меня по ночам, – старуха вытерла рукавом нос. – Но именно во снах мне открывается грядущее.

– За этим мы сюда и явились. И не можем сидеть здесь до вечера, – негромко поторопил ее Блэквуд. – Что ты можешь нам сказать?

– О, многое… Ворон летает высоко и зрит далеко. Я видела, видела, как он высматривает добычу. Но с востока наплывают тучи, и ему трудно будет их пережить. Берегись старого коня, ворон. И приглядывай за воронятами, через них к тебе придет беда.

– Чертов Бракен, – ругнулся Титос. – Что за тучи?

– Злые тучи. Вы оба их увидите. А больше я ничего не знаю.

– Ладно, – только и сказал Блэквуд. Он сердито замолчал и нахмурился. Роман видел, что услышанное не доставило тому радости. Может и ему не стоит приподнимать покров неизвестного?

– Неужто ты оробел, новый хозяин Риверрана? – вновь захихикала старуха.

Могла ли ведьма что-то о нем знать? Мысль заставила его напрячься, но Роман ее отогнал – никто не будет слушать старуху в таком вопросе, а доказать она ничего не может. Да и не будет, скорее всего. Просто она пугает его, напуская тумана и поднимая собственную значимость.

– Нет. Говори!

– Ты сказал… Во сне я видела, как форель плывет против течения. Она хорошо плывет. Ее движения полны гордости, а поднимаемые волны захлестывают берега. Древние руны покрывают ее спину и бока, и многие идут за форелью – разные животные, всех и не упомнишь. Но впереди её ожидают драконы… Пусть форель семь раз подумает, кого из них выбрать. Все драконы – истинные, но только один из них – обещанный много веков назад принц. Даже непреклонной форели никогда не сравниться с драконом, судьба ее будет поистине горька, если она ошибется в своем выборе. Ошибешься, и в замке твоем поселятся нетопыри и летучие мыши, – все время старуха говорила, закрыв глаза. Теперь она их открыла, и Роману показалось, что из ее красноватых глаз альбиноса на него на миг взглянул кто-то неведомый и пугающий. А ведьма глубоко вздохнула и пришла в себя. Голос ее зазвучал, как и раньше, тонко, с хныкающими нотками. – Вот и все, вот и все… Где мои песни? Выполняй уговор, речной лорд.

– Выполню, не переживай, – Роман поднял руку, подзывая к себе Раймунда. И когда тот подошел, внушительно приказал. – Спой Призраку Высокого Сердца две песни. Про Фрея и Дженни из Старых Камней. Спой хорошо, чтобы она возрадовалась.

– Сделаю, – с самым серьезным видом кивнул Рифмач. При прежнем Эдмаре он вел себя дерзко и часто шутил на грани приличия. Сейчас в его поведении стало куда больше уважения.

– Пусть тебя благословят Старые Боги, – поблагодарила ведьма. Она подошла к пеньку, ухватилась за край, ловко подтянула свое ветхое тельце, перевернулась и села, упираясь двумя крохотными ладошками в древесину.

– Дайте ей еду и плащ, – добавил Роман, прежде чем покинуть холм. Уже спиной он слышал первые ноты – Раймунд достал свою арфу.

– Лорд Риверрана пятый был, кого Фрей старый невзлюбил, – голос певца звучал чисто и громко.

В седле Роман сидел задумчивый и мрачный. Предсказание оставило на душе двойственный след.

Ясно было, о чем говорила ведьма. Форель – это он сам. Руны на ее спине и боках, скорее всего, обозначают Ройсов и их поддержку. А неназванные животные – гербы тех домов и людей, что идут за ним. Драконы так же не вызывали вопросов. Но вот обещанный принц выглядел не к месту. Хотя, может и к месту, учитывая какое сейчас время, но он стал неизвестным фактором, путающим все карты.

Таргариены, особенно покойный Рейгар, верили в принца. Рейгар относил предсказание к себе, а потом и к своему сыну Эйгону.

Обещанный принц… И какого черта он вылез?

Несколько человек претендовали на данную роль. Прежде всего – Станнис Баратеон. Красная жрица Меллисандра продолжала рассылать письма с требованием встать под знамена истинного короля Станниса, доказывая, что он и есть Азор Ахай. Ныне мало кто жаждет поддержать Баратеона, его дела неважны, но в нем течет кровь Таргариенов, ведь он внук Рейлы, дочери короля Эйгона.

Еще один подходящий человек – Джон Сноу, если он действительно сын Рейгара и Лианны Старк. Роман следил за его судьбой, но не особенно сильно – пока ему хватало и собственных забот. Про Джона он знал, что тот продолжает находиться в Сумеречной башне, последней, устоявшей перед натиском одичалых. Старый Денис Маллистер, родич Патрека, на короткое время возглавил Дозор. Но он недавно умер и дозорные должны выбрать себе нового лорда-командующего. Может, Джон им и станет.

Третий дракон – Дейнерис Таргариен. И у нее, в отличие от всех прочих, есть настоящие живые драконы. Целых три штуки. Что если принц из предсказания именно она?

И наконец, юноша Эйгон. Он сам, его друзья, Джон Ройс и все прочие, следом за Мартеллами, признали его полноценным Таргариеном, законным сыном принца Рейгара и его супруги Элии. Что если они все ошиблись и ошибка встанет им очень дорого?

От таких мыслей Роман невольно поежился. Проклятье, как же все стало зыбко. Лесная ведьма сказала свое слово. Лучше бы он его не слышал. Лучше бы ничего не знал. Не зря умные люди говорят, что не стоит знать будущее. Незнание лучше, чем мутное пророчество. Лучше идти вперед смело и твердо, не позволяя отвлекать себя всякими туманными штучками. Напрасно он все же заглянул в Высокое Сердце.

Несколько дней, по дороге к столице, он только и думал о том, правильно ли поступил, признав Эйгона? Он ведь даже его не видел!

А потом, когда после того, как дорога взбежала на очередной холм, и впереди показались стены Королевской Гавани, Роман собрался и выкинул все сомнения из головы. Выбор сделан, Рубикон перейден. Он дал слово, а слово Талли стоит дорого, и обратно его не вернуть.

Охраняющие столицу войска возглавил вернувшийся с Драконьего Камня Лорас Тирелл, новый лорд-командующий королевской гвардии. Точнее, формальное руководство осуществлял его отец, лорд Мейс, который доверил сыну встретить врагов.

Рыцарь Цветов проявил похвальную инициативу и решительность. Он беспрестанно тревожил авангард Пайпера и устроил тому парочку неприятных сюрпризов. К несчастью для Тиреллов и к радости Риверрана лучших воинов увел покойный Рендил Тарли. У Лораса банально не хватало людей, и он был вынужден отступать.

Пережив несколько небольших стычек, войско Трезубца и Долины добралось до столицы и встало лагерем.

– Сдается мне, к нам направляется рыцарь Цветов, Неведомый его забери! Не могу поверить в подобную наглость, – с немалым гневом заметил Андар Ройс, указывая рукой на рыцарей, что двигались в их сторону. Знаменосец держал стяг короля Томмена и королевы Маргери. На тяжелом и внушительном бархате полотнища золотом были вышиты лев и роза. Прямо за ним восседал на прекрасном скакуне блистательный Лорас Тирелл в белоснежных доспехах. С его плеч спадал великолепный белый плащ. Около десятка человек составляли его свиту. Спереди и сзади за ними приглядывали люди Темплтонов, Ройсов и гвардейцы Риверрана.

Был ясный и приветливый полдень. С голубого неба светило солнце. Здесь, в окрестностях столицы, снега не наблюдалось. Он вроде как выпадал пару раз, а потом таял. Риверран стоял севернее, но не так уж и далеко. И все же разница в климате казалась весьма заметной. Возможно, все дело в том, что с моря постоянно дули теплые ветра. И лишь по ночам, когда подмораживало, природа напоминала людям, что вообще-то в Вестеросе полным ходом идет Зима.

Роман приказал поставить шатер на пределе видимости городских стен, на одном из холмов. Войско Трезубца и Долины, по совету старого Бракена, не стало начинать полноценную осаду. Они просто заблокировали все подъезды в столицу, никого туда не впускали и не выпускали.

Хотя, враги контролировали море и дорогу Роз, ведущую в Простор. Так что их блокада не выглядела настолько уж опасной. Пайпер и Белмор переправились на южный берег Черноводной, и, как могли, пытались нарушить снабжение. Но перекидывать туда основные силы выглядело чертовски опасной затеей.

Лорд Мейс Тирелл рассылал воронов и послания, в которых называл их бунтовщиками и призывал всех добрых рыцарей выбрать «правильную» сторону. Войско Простора укрылось за стенами и пока не собиралось выходить в поле и принимать бой. Бракен считал, что это лучший вариант. «Пускай у Тиреллов и остался флот, и порт за ними, но еды на всех им не хватит. Через неделю в городе начнутся волнения. А нам того и надо. Так уже было, когда Ренли Баратеон блокировал столицу, и там началось восстание».

Совет Бракена оказался дельным, хотя Блэквуд возражал, говоря, что сейчас совсем иная ситуация и того эффекта, что добился Ренли, им не получить.

И все же Роман не горел желанием посылать воинов на штурм. Там, на улицах города, неизбежны внушительные потери. А своих людей он больше терять не желал. Пусть теперь союзники напрягутся и внесут вклад в общую победу.

Тем более, Тиреллам хочешь, не хочешь, а делать что-то надо. Доран Мартелл спустил с поводка два войска в Красных горах. Старый Ястреб Фаулер уже осадил Ночную Песнь и выдвинулся к Хайгардену. Айронвуд прошел по Костяному перевалу, добрался до развалин Летнего замка и со всей возможной скоростью движется к Штормовому пределу на помощь Красному Змею и остаткам Золотых Мечей.

– Наверняка Тиреллы для начала попытаются прощупать нас насчет мира, – заметил Блэквуд. – Старомест и Хайгарден готовятся к осаде, тамошним войском командует лорд Рован, но они не в том положении, чтобы ничего не бояться.

– Если бы не боялись, то не сняли осаду с Предела, – напомнил Маллистер о том, что и так все знали. Сир Окхарт недолго держал принца Эйгона и Золотых Мечей взаперти.

Роман стоял молча и наблюдал, как к ним приближаются парламентеры. Конь Тирелла фыркнул и остановился. Лорас мельком оглядел встречающих, плавным движением оказался на земле и выступил вперед. Юноша, которому еще не исполнилось двадцати лет, выглядел уверенно и спокойно. Словно не его семья находились в осаде, а наоборот, он прибыл к бунтовщикам озвучивать условия, при которых те могут сохранить свои жизни.

Остальных гвардейцы не пустили, да и на него поглядывали настороженно.

– Я сир Лорас Тирелл, лорд-командующий королевской гвардией. Здесь и сейчас я являюсь голосом законного короля Томмена Первого и его супруги, Маргери, – сам себя представил юноша. Он обвел их всех спокойным и слегка надменным взглядом. Легкий ветерок взъерошил его каштановые кудри. – С кем я могу говорить?

Роман не сомневался, что парень знает всех лордов Вестероса и уж конечно, прекрасно разбирается в их гербах. Так что вопрос звучал как простая формальность.

– Я лорд Джон Ройс. А рядом – лорд Эдмар Талли. Вы можете говорить с ним, коль вам охота. Но мне вы не в радость, сир. И лишь статус оберегает вас от законной мести дома Ройсов, – проворчал Бронзовый Джон. Самонадеянный вид Тирелла ему не понравился. Более того, вызвал нешуточный гнев – ведь перед ним стоял убийца его сына Робара. Стоял, слегка улыбался и не испытывал и тени смущения. – Вы – подлый убийца, и рано или поздно вам придется ответить за свои злодеяния.

– Мы командуем этим войском. Что у вас за дело? – следуя этикету, поинтересовался Роман. Прямо сейчас его волновало лишь одно – как бы Ройсы не взорвались.

Бронзовый Джон с куда большим энтузиазмом приказал бы схватить рыцаря и казнить, чем вести с ним переговоры, но Тирелл мог не опасаться за свою жизнь. Перед тем, как приехать, он получил гарантии своей неприкосновенности. А обманывать Роман не хотел. Повторять ошибки Красного Ворона ему совсем не улыбалось.

– Я привез слово о мире, – Лорас говорил, слегка растягивая слова и старательно не обращая внимания на Андара и его отца. А те буквально кипели от переполнявших их ненависти. – Где мы можем поговорить? Прямо здесь?

Можно было вести переговоры и под открытым небом, как некогда проделали Ренли со Станнисом, но Роман решил продолжить разговор в шатре.

– С тобой, рыцарь Цветов, я знаться не хочу. И убийство моего брата с рук тебе не сойдет! Клянусь в этом Семерыми! А говорить мы будем на поле боя. И за меня все скажет мой меч, – Андар резко повернулся и ушел. Сжавший до хруста кулаки Бронзовый Джон отправился следом.

На несколько секунд повисло молчание. Но Роман повел рукой, они прошли внутрь шатра и расселись вокруг стола. Благодаря слугам здесь чувствовался пусть и походный, но уют.

– Король Томмен велел передать, что готов начать переговоры о мире, – так начал Лорас. Все присутствующие понимали, что он говорит от лица Тиреллов и озвучивает именно их позицию. Мальчишку, которым Маргери крутила, как куклой, в расчет никто не принимал. – Между нами было пролито немало крови. Так может, настало время позабыть былые разногласия? Тем более, ныне нет ваших самых лютых врагов, лорд Талли. Лорд Тайвин, так же как и его сын Джейме, мертвы. Королева Серсея находится под стражей. А молодой король не испытывает к вам вражды. Что скажете?

– Условия? – негромко поинтересовался Роман.

– Мир и полное ваше прощение. Вам оставляются все ваши титулы и земли. Более того, король Томмен готов рассмотреть вопрос о передаче вам в вечное пользование Золотого Зуба со всем его феодом.

– Тиреллы очень щедры, – презрительно бросил Маллистер. – Особенно за чужой счет.

– Верно, неужели Ланнистеры так легко отдадут столь значимую твердыню, охраняющую Речную дорогу? – усомнился Бракен. – А что насчет земель, лежащих вдоль Золотой дороги? Они принадлежат знаменосцам Хайгардена. Может, отдадите их?

– О них разговор у нас с королем не шел, – отрицательно покачал головой Лорас.

Было видно, что Тиреллы готовы уступить. Для начала они желали расплатиться землями Утеса Кастерли, но Роман чувствовал – ради мира они готовы пожертвовать куда большим. В том числе и Золотой дорогой, которая приносила солидную прибыль за счет пошлин.

Он еще раз поймал себя на мысли – не ошибся ли с выбором Эйгона? Даже сейчас, после смерти Рендилла Тарли, Тиреллы могли собрать грозное войско. И они ему нравились… Хотя, колдунья говорила о драконах, а у Тиреллов их нет. Да и реакция Ройсов говорила сама за себя. Они не успокоятся, пока не увидят голову Лораса на пике.

Эх, все же жизнь сложная шутка. У Тиреллов был такой шанс. В те далекие дни, когда он послал в Хайгарден Блэквуда, все могло пойти иначе. Тогда владыки Хайгардена не захотели рисковать и напрягаться. И протянутую руку они не пожали. Так что сейчас пусть пеняют на себя.

– Тот, кто называет себя принцем Эйгоном – обычный самозванец и авантюрист. Пусть Дорн и поддержал его, но неужели вы всерьез думаете, что ему удастся сесть на Железный трон и что великие лорды Вестероса его примут? – поинтересовался Тиреллл.

– Именно так мы и думаем. Более того, три великих лорда его уже поддержали, – возразил Роман. – Так что советую обдумать условия почетной сдачи. Вашей сдачи, сир Лорас. Вам пора задуматься о будущем, коль скоро ваш дом желает сохранить свою власть в Хайгардане. Передайте мои слова своему отцу… И леди Оленне. Почему бы ей самой не прибыть на переговоры?

– Передам, не сомневайтесь, – на щеках юноши заходили желваки. Ему не понравилось услышанное.

– Что с королевой Серсеей? – уточнил Блэквуд.

– Как и говорил, она под стражей. Ее судьба решается.

– И кем же? – улыбнулся Роман. Все указывало на то, что Тиреллы поторопились, сместив Серсею. Они лишились сильного союзника в лице Ланнистеров и просчитались, рассчитывая, что Риверран к ним присоединится. Да еще и Рендил Тарли не смог одолеть Золотых Мечей и сам погиб. Тиреллы ошиблись.

– Законными лордами Вестероса, – надменно ответил юноша.

Лорас уехал ни с чем. Роман подозревал, что еще увидит рыцаря. Через два-три дня тот наверняка привезет новое предложение. Более щедрое. Или в их лагерь прибудет леди Оленна, Королева Шипов, что будет означать одно – Тиреллы зашли с козырей. А пока же им оставалось лишь ждать. Те беженцы, что покидали город, в один голос уверяли, что ситуация там плохая – еды не хватает и зреет недовольство.

Спустя двое суток Тиреллы через Речные ворота начали выгонять из города бедняков, стремясь разрядить обстановку. Часть из них переправилась на южный берег Черноводной, а часть разбрелась по округе. Из их слов выходило, что, несмотря на трудности, мало кто хочет покидать город и родной дом. Люди опасались войны и переживали за собственные жизни. Королевская Гавань казалась им куда лучше, чем неизвестность, ночевки под открытым небом и полная беззащитность. Так что Тиреллы не особо преуспели, а недовольство продолжало расти.

Роман приказал не трогать беженцев. Кормить их ему было нечем, но и усугублять их горькую участь не стоило. Простой люд вновь страдал при совершенно непонятных для него разборках, но иного пути Роман не видел. Он делал все возможное, чтобы город взорвался изнутри.

Каждый день герольды подъезжали к стенам города и кричали одно и тоже:

– Лорд Талли и лорд Ройс не воюют с простым людом. Их враги – Тиреллы и Ланнистеры. И пока они не сложат оружие и не сдадутся, осада будет продолжаться.

Город закидывали стрелами с посланиями, в которых подбивали народ на бунт. К тому же и Роберт Пэг не сидел, сложа руки – его люди активно агитировали горожан на «верные» поступки и распространяли слухи о законном короле Эйгоне Таргариене.

От Мартеллов и Эйгона пришло очередное письмо. Они просили не тянуть время и начать штурм города. Роман ответил, что у них мало сил и ничего более решительного они пока сделать не могут.

– Коль такие умные, то пусть сами идут на штурм, – проворчал Ройс, когда Роман рассказал ему о письме. – Столицу мы возьмем, да только кровью умоемся. А оно нам надо?

– Может и надо, Джон. Мы не можем допустить, что бы с Тиреллами соединилось войско Окхарта. Нам придется что-то решать, – напомнил Роман. Но он и сам этого не хотел.

В городе вспыхивали очаги недовольства. Золотые Мечи зализали раны и начали проявлять активность. Сир Окхарт отошел в Королевский лес и на некоторое время укрепился на Путеводной.

А их войска непрерывно пополнялось. Из Близнецов прибыл крупный отряд во главе с поправившимся Первином Фреем. Лорд Мутон вместе с Сияющими Знаменами прислал свыше трехсот латников и лучников. Из Долины подтянулось множество мелких лордов, различных присяжных и межевых рыцарей. Все они почувствовали возможность прославиться и урвать немного добычи.

Фуражиры вычистили округу подчистую. На Трезубец отправлялся один обоз за другим и на достигнутом Роман останавливаться не собирался. После того, что враги сделали с его землями, так даже было справедливо.

– Милорд, к вам гости, – в один из дней в шатер заглянул Берик Львиный Убийца. – Посланник от лорда Кивана Ланнистера.

– Вот как? – удивился Роман. Он сидел за картами и изучал обстановку, пытаясь нащупать верное решение. И совсем не ожидал от Ланнистеров подобного хода. Те на некоторое время затаились и явно собирали силы. Они вроде как не собирались прекращать войны, но их посланник говорил о другом. – Ладно, приведи его сюда.

– Слушаюсь, – Кокс вышел. Через некоторое время Роман уже разговаривал с гостем. Им оказался лорд Квентин Бейнфорт, среднего роста, с проницательным и умным взглядом серых глаз. Его малоподвижное лицо было гладко выбрито, а длинные, уже начавшие седеть волосы, он повязал черной, с вышитыми огненными языками, лентой.

Роман помнил этого лорда. Точнее, его помнил Эдмар Талли. Бейнфорт входил в войско Джейме Ланнистера, считался его правой рукой и принимал участие в осаде Риверрана. Эдмар попал к Цареубийце в плен, и лишь вмешательство Робба Старка позволило ему вновь увидеть свободу. В битве при Шепчущем лесу Бейнфорт сам оказался пленен и некоторое время провел в замке Бракена. Старый Джонос незадолго до своего мнимого перехода на другую сторону успел получить за него выкуп и отпустить на свободу. Вообще, лорды Вестероса никогда и не при каких обстоятельствах не забывали о себе и собственной выгоде. Учитывая заслуги старика, Роману не оставалось ничего другого, как закрыть глаза на то, что Бракен отпустил Бейнфорта, получил хороший выкуп и не поделился. Он лишь намекнул, что в курсе происходящего и что позволяет подобное поведение лишь из чувства благодарности.

– Лорд Талли, мой господин, лорд Киван Ланнистер, хозяин Утеса Кастерли и Хранитель Запада, прислал меня для обсуждений условий возможного перемирия, – после приветствия Бейнфорт сразу же озвучил цель своего приезда.

– Разве Хранитель Запада не Давен Шумный? – удивился Роман. – Насколько я помню, королева Серсея доверила этот пост именно ему.

– После смерти сира Джейме и пленения королевы Серсеи все изменилось. Сир Дайвен добровольно передал титул и все привилегии лорду Кивану. Он – сын лорда Титоса и Утес принадлежит ему по праву.

– Ясно. Так что же хочет от меня Хранитель Запада? Особенно после той крови, что пролилась между нами? – Роман сообразил, что Киван времени зря не терял. Он быстро укрепил собственные позиции и теперь решил прощупать почву. Неужели Ланнистеры всерьез захотели мира?

– Лорд Киван предлагает позабыть былые обиды. И ваши и наши земли останутся при прежних владельцах, но мой господин готов загладить все обиды золотом. Что вы на это скажете, лорд Талли?

– Золото Утеса… – Роман не знал, плакать ему или смеяться. Ланнистеры захотели выйти из войны? Неужели это правда? Как и обычно, они делают ставку на свое богатство. Похоже, они всерьез считают, что любые проблемы можно решить с помощью желтого металла. "Все куплю, сказало злато", как пелось в песенке. – А что с королевой Серсеей и Томменом?

– Лорд Киван переживает за своих родичей. Если вы поможете вернуть их в Утес живыми и невредимыми, мы можем начать переговоры о мире. Тиреллы предали нас, и их предательство заслуживает самого сурового наказания.

– Очень щедрое предложение. – Роман не удержался от легкой шпильки. Что ж, ситуация прояснилась. Ланнистеры совершенно неожиданно остались без союзников. Теперь они могут рассчитывать лишь на самих себя. А мощь Утеса в последнее время сильно поколебалась. Хотя, деньги действительно могут решить их проблемы. Один человек как-то сказал, что для победы ему нужны всего три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги.

Но и друзья им нужны. По крайней мере те, кто не станет бить в спину. Похоже, Киван сообразил, что прямо сейчас в Вестеросе все поменялось и начали складываться новые союзы. И если не успеть, то можно оказаться в одиночестве, среди врагов.

С другой стороны все может оказаться просто хитрым ходом с целью прощупать его настроение и мотивы, и на самом деле Ланнистеры замышляют что-то иное и банально тянут время.

– Погостите в моем лагере, вам выделят шатер, – решил Роман. – А мы с лордом Ройсом подумаем о вашем предложении.

Сам же он решил размять ноги и отправился к Бронзовому Джону – им было что обсудить.

Глава 24. Эндшпиль

Мясо было пережаренным, вареные яйца успели остыть, сыр казался залежалым, хлеб черствым, и лишь вино заслуживало похвалы.

– Все хорошо, милорд? – спросил Аго, волосатый, с внушительными надбровными дугами мужчина около тридцати лет.

– Я бы так не сказал, – ответил Ланнистер. Аго и в числе прочих дорнийцев совершил путешествие от Солнечного Копья до Штормового Предела. Аго, как слугу, выделил в его распоряжение Красный Змей. Походный шатер, мебель и посуду он получил от принцессы Арианны. Коня дал Эйгон. А еще Оберин Мартелл кормил и одевал его. Ко всему прочему Тирион небезосновательно полагал, что Аго присматривает за ним и передает хозяину все самое интересное. Иначе и быть не могло.

Тирион сделал очередной добрый глоток из внушительного кубка и решил не обращать внимания на скудный и невкусный завтрак. Все же они в походе, и подобные мелкие неудобства являются неизбежным злом.

Он мимолетно вспомнил, как выбирался с Бронном из Долины, что они тогда ели и вообще, как чудом выжили. После подобных мыслей жизнь уже не казалась совсем серой. Интересно, где сейчас Бронн? Наверняка сидит в чудом упавшем в его руки замке Стокворт и наслаждается жизнью. Но наступили такие времена, что и кроме Бронна ему нашлось, о чем подумать. О таких вещах, что выглядели куда важнее холодного завтрака и жадного до золота наемника.

Тирион невольно вспомнил битву у стен Штормового Предела. Сам-то он в ней не участвовал, но обладая прекрасным зрением многое увидел, забравшись на самую вершину донжона великой твердыни.

Битва оказалась яростной. Доблестные рыцари Простора под командованием Рендилла Тарли смело шли в бой. Золотые Мечи проявили похвальную доблесть и стойкость, но их бы смяли, несмотря ни на что. Наемников спасли слоны – прекрасно обученные, защищенные специальными доспехами и управляемые хладнокровными погонщиками. На их спинах были приторочены небольшие башенки на два-три человека. Там находились лучники, лучшие стрелки Золотых Мечей, которые щедро потчевали своими смертоносными гостинцами всех, кто оказывался поблизости.

Трубили трубы, ржали кони и яростно ревели слоны. Но все же Золотых Мечей теснили, и слоны погибали один за другим. Они дорого продавали свои жизни, накидывали вокруг себя горы трупов, но падали на землю. Рано или поздно, но падали.

Эйгон находился где-то в середине войска. Тирион прекрасно видел его стяг – трехголовый красный дракон на черном фоне. Там же находился и Красный Змей, и Коннингтон, и командир Золотых Мечей.

Центр держался, но фланги проседали и отступали. Красный Охотник Тарли умело вводил в бой резервы, в нужное время и в правильных местах, а Золотые Мечи шаг за шагом теряли инициативу. Все шло к тому, что они вновь потерпят поражение, как это уже не раз случалось при их попытках завоевать Вестерос.

А потом Гарри Стрикленд кинул в бой трех самых свирепых и мощных слонов – свою последнюю надежду. Слонов поддерживали конники и многочисленные копейщики. Они неуклонно продвигались вперед, прямо к Рендиллу Тарли. К тому моменту на поле боя царила неразбериха, все перемешалось, и маневр удался.

Красный Охотник не стал отступать. Он всегда презирал страх и ничего не боялся. А может, не верил, что до него доберутся. Но один из слонов добрался и раскидал всю охрану.

Тарли успел отрубить ему часть хобота своим смертоносным валирийским мечом. Истекающее кровью животное подкинуло его в воздух, отбросило в сторону, а потом прижало бивнями к земле и буквально раздавило своей тяжестью, рухнув сверху.

Так погиб великий полководец. И лишившееся его войско сразу утратило свой первоначальный порыв и силу. Битва продолжалась еще около двух часов, но уже не так яростно. И с наступлением темноты все затихло.

Золотые Мечи под звуки рогов спокойно втянулись в ворота Штормового Предела. Вместо Красного Охотника командование принял сир Роланд Окхарт, наследник Старого Дуба. Он не стал отводить войско и продолжил осаду. Никто не выиграл, но каждая сторона приписывала победу именно себе.

Потом много чего произошло. Флот Редвинов сжег галеи и пузатые торговые барки Мечей и фактически зажал их в крепости. Наемники не унывали и спокойно залечивали раны.

Юный Эйгон успевал везде: и поговорить с ветеранами, и проведать раненых, и обойти стены, и провести совет с лордами, и поухаживать за Арианной.

Тирион не верил, что он истинный Таргариен. Он так привык к мысли, что детей Рейгара убили, что не так-то просто было отказаться от подобного. Но если и не по крови, то по духу Эйгон оказался настоящим драконом – сильным, смелым, таким, за которым люди готовы пойти и в огонь, и в воду. Он умел завоевывать сердца, вот что стоило признать.

Лорд Айронвуд повел к ним на выручку одно из двух дорнийский войск. Он все подготовил заранее и стремительно прошел по Каменному пути. Когда враги узнали, что его арьергард уже миновал развалины Летнего замка, то сняли осаду и отошли к Бронзовым Вратам. Да и флот Редвина уплыл в сторону столицы.

Оберин Мартелл, Джон Коннингтон и Эйгон действовали быстро и напористо. Вороны сотнями разлетались во все стороны, и никто не знал, какие вести и предложения они несут на своих черных крыльях.

Хотя, что тут знать. Коннингтон собирал союзников под знамена истинного дракона.

Больше всего Тириона злило, что его самого к серьезным планам не подпускали. Красный Змей таскал его за собой, как комнатную собачонку. Он хорошо кормил его, одевал, иногда беседовал, но свободы не давал. Он накинул ему на шею поводок – Тирион его не видел, но прекрасно чувствовал. И ощущение ему не нравилось. Нечто подобное он чувствовал, когда за ним приглядывал отец, покойный лорд Тайвин. И уже тогда оно не доставляло ему радости.

Несколько раз Тирион присутствовал на советах. Его не прогоняли, но и особого радушия не показывали.

Через четыре дня в Штормовой Предел прибыл авангард лорда Айронвуда, которым командовал худой как скелет лорд Вили. Он привел пятьсот конников, сидящих на понятливых, тонконогих и выносливых дорнийских скакунах. Многие считали их одними из лучших в Вестеросе.

Спустя еще сутки в крепость приплыла роскошная галея из Пентоса. С ее палубы сошел пузатый, похожий на объевшегося тюленя, Иллирио Мопатис, облаченный в дорогие одежды оранжевого, зеленого и синих цветов. Его покрашенные волосы сияли золотом, а расчесанная надвое борода блестела на солнце от обильного масла. На пальцах, напоминающих свиные сосиски, сверкали многочисленные кольца.

Но что самое удивительное, с собой Мопатис привез нескольких штормовых рыцарей во главе с сиром Эндрю Эстермонтом. Они охраняли Эдрика Шторма, бастарда короля Роберта.

– Магистр Мопатис, – молодой Эйгон приветствовал Иллирио с радостью, словно родного отца. – Я невероятно рад, что вы наконец-то добрались до нас.

– Мы надолго разлучились, но теперь вновь встретились, – улыбнулся толстяк. – Ты же знаешь, Эйгон, как я тебя люблю.

– Знаю и нисколько не сомневался, что вы и дальше будете мне помогать. Что бы я без вас делал! – признал юноша. – Позвольте познакомить вас с моей невестой, принцессой Арианной из дома Мартеллов.

Начались взаимные представления. Тириона также познакомили с магистром – после всех остальных. Он не обиделся, но еще раз осознал, что серьезные планы крутятся за его спиной и никто не собирается его в них посвящать.

И главное, он не понимал, как Эйгону удалось убедить Эдрика Шторма и его сопровождающих, что здесь их никто не тронет, и что их жизням ничего не угрожает. Скорее всего, подобный ход придумал не сам Эйгон. Он, хоть и способный парнишка, но тут чувствовалась иная, более опытная, рука: Коннингтона или Мартелла.

Ответы на некоторые вопросы Тирион получил, когда во время одного из переходов Иллирио Мопатис пригласил его к себе.

Войско двигалось на Королевскую Гавань и перешло вброд Путеводную реку. Сир Окхарт отступал. Эйгон, Коннингтон и Красный Змей находились в авангарде, а Ланнистеру досталось место в арьергарде. Принцесса Арианна на некоторое время задержалась в Штормовом Пределе, и Тирион чувствовал скуку. Так что предложение магистра, который принес один из его слуг, воспринял с благодарностью.

– Залезай внутрь и приляг, милорд, – магистр повел пухлой рукой. Оказывается, он привез с Пентоса внушительный паланкин, который таскали на толстых кожаных ремнях восемь битюгов. Битюгов он получил от принца Эйгона уже здесь, в Пределе.

Да, магистр привык к комфорту и ни в чем себе не отказывал. Внутри имелась и жаровня с углями, и парчовые подушки, и тяжелые бархатные занавески, выкрашенные в пурпурный цвет, и мирийские ковры, уберегающие от сквозняков. При желании они могли укрыться мехами. А еще здесь была еда. Много еды. Тирион сразу смекнул, что кухня у магистра не в пример лучше того, чем потчевал его Аго. А вьючные мулы везли на себе бочонки, сундуки и разные вкусности на потребу сырному лорду. – Я знаю, ты неплохо ладил с лордом Варисом. А мы с ним знакомы с детства. Его друг – мой друг, несмотря на то, что его с нами больше нет.

«Друга Паука Вариса не стоит подпускать слишком близко» – подумал Тирион, но сказал совсем другое.

– Я вижу, у тебя прекрасная кухня. Не всем так повезло в жизни.

Они с магистром возлежали на подушках, набитых гусиным пухом. Между ними стоял небольшой круглый столик, уставленный блюдами и вином.

– Ты, похоже, совсем изголодался, мой друг? – толстяк говорил легко и непринужденно, словно они знакомы много лет. – Присоединяйся. Будем есть, пить и строить великие планы.

Тириона два раза уговаривать не пришлось. Паланкин плавно качался, мили одна за другой оставались позади, а он вплотную занялся изысканными блюдами.

Начали они с перцев, фаршированными мелкими луковицами и улитками. Следом пошел горячий суп из морского черта с крабами, а после него – перепелки, бараньи ребрышки на травах, гусиные потроха и репка в масле. Магистр ел так, что за ушами трещало. И про вино не забывал – борское, красное дорнийское и какое-то необычное, зеленоватое по цвету, наверняка из Пентоса. При желании можно было отведать и эля, такого терпкого, что от него у Ланнистера защипало глаза.

– Боги дали людям язык, нос и все прочее, чтобы они могли наслаждаться радостями этого мира. Так давай же наслаждаться, – провозгласил Иллирио. – За наслаждения!

Наслаждались они долго. Магистр за столом оказался прямо таки непобедимым героем. С пирогами, запеченными дроздами, солеными угрями и прочими яствами он обращался безжалостно и круто, как завоеватель с врагами. И никого не щадил. Но и у него имелась слабость: довольно часто он приказывал остановиться, выбирался из паланкина и с наслаждением, постанывая, поливал ближайшее дерево. Желудок у него оказался как у слона, а вот мочевой пузырь подкачал.

Утомившись, Иллирио справил очередную нужду и решил подремать. В кедровом сундуке с инкрустацией из лазури нашлись несколько книг. И пока толстяк храпел и сопел, Тирион открыл книгу и углубился в чтение. Он решил задержаться в переносном жилище магистра. Тем более, его отсюда не гнали и даже намекнули, что вокруг строятся определенные планы. А планы он любил. И знал, как обернуть их себе на пользу.

– Дружок, наш мир не что иное, как паутина, – потчевал его житейской мудростью Иллирио. После сна магистру принесли новое блюдо – тушеные грибы с перцем. Запах от них шел восхитительный. – Тронешь одну нить, а отзовется другая, на другом конце света. Вот так.

– Знал я одного паука, который думал примерно так же и обожал трогать нити. И где он теперь? – несмотря на то, что еще утром он объелся, Ланнистер не удержался, отложил книгу и попробовал грибов. На вкус они оказались даже лучше, чем на запах. Он съел еще, и ему пришлось распустить пояс и завязки на бриджах.

– Да, валар моргулис, как любят говаривать в Браавосе. Люди смертны. Игроки приходят, делают ставки, выигрывают или уходят из жизни. Иного не дано. Конечно, если ты не хочешь провести всю жизнь на огороде и выращивать репку, – магистр хохотнул, показывая два ряда желтых зубов. – С ней, репой-то, безопасно.

– Но чтобы играть, надо делать ставки. А мне ставить нечего, – Тирион начал понимать, что его прощупывают, и решил сделать свой ход. На самом деле, в Дорне он времени зря не терял, хотя и не все ему удалось. Благодаря Мирцелле принц Тристан считал его лучшим другом. Если Арианна станет королевой, а с Квентином что-то случится, то именно Тристан унаследует весь Дорн после отца, который хорошим здоровьем не отличается. А с парнем можно иметь дело… Имелись и другие возможности.

– Верно, у тебя ничего нет, – магистр деликатно рыгнул, прикрыв рот рукой, налил вина и, причмокивая, выпил. После чего решил уделить внимание ежевике со сливками. – Но это можно исправить. Уверен, нас ждет большая работа.

– Давно ли ты знаком с Эйгоном?

– С того самого дня, как люди Вариса привезли его ко мне в Пентос. Он был совсем маленький, в пеленках, но уже тогда почти не плакал, – в голосе Иллирио появилась гордость и несомненная симпатия. Не надо было быть слишком уж проницательным, чтобы их услышать.

– Он и в самом деле сын принца Рейгара?

– Еще бы. Можешь не сомневаться.

«Ну, нет, я спешить не собираюсь. Два-три слова сырного лорда не могут отмести все сомнения. Посмотрим, что будет дальше».

– Я так понимаю, что вы давно все это намечали, – Тирион сделал рукой с бокалом круговой жест.

– Давно. Очень давно. С тех самых пор, как Варис подменил сына Рейгара, а твой отец якобы бросил его тело и тело его сестрицы на холодный пол перед подножием Железного трона. Закутанные в красные плащи малютки лежали, и никто даже и подумать не мог о подмене.

– И что получишь ты, Иллирио? – напрямую спросил Ланнистер.

– Я-то? – толстяк захохотал, и его подбородки заколыхались. – Да мне многого и не надо. Место в Малом совете да должность мастера над монетой – вот и все, что мне нужно. И конечно, я буду помогать Эйгону по мере сил. Королю Эйгону.

– У королевства долг свыше шести миллионов золотых драконов. Среди кредиторов и Церковь, и Тиреллы, и Утес Кастерли. Но больше всех Железный трон должен банку Браавоса. Сомневаюсь, что они разбегутся навстречу и согласятся списать все долги.

– Верно, – кивнул толстяк с серьезным видом. – Тебе ли не знать! Ты же сам занимал эту должность. Но золото приходит и уходит, его можно заработать, а долги отдать. И все будут счастливы. Десяток лет и мы все покроем, если действовать по уму. Ты спишешь долг Железному трону, если мы сделаем тебя хозяином Утеса?

– Хорошая сделка. Честная, – решил Ланнистер. И твердо добавил. – Спишу.

– Вот видишь, как просто иной раз решить непростые вопросы.

Тирион не думал, что все настолько легко. Получить Утес – та еще задачка. Да и дядя Киван как будто не горит желанием с ним расставаться. А еще сложнее будет удержать Утес и заткнуть рты всем недовольным. Лорды не любят карликов. И уж конечно, по их самолюбию бьет, когда карлик ими командует. И все же он всерьез задумался. Тем более, магистр вновь остановил паланкин и отправился поливать Королевский лес.

– А что с мальчишкой, бастардом короля Роберта? – спросил он, когда они возобновили движение. Магистр приоткрывал секреты и Тирион увидел шанс узнать побольше. – Как тебе удалось уговорить его вернуться в Предел? Разве он не опасается за свою жизнь?

– Я привез ему грамоту принца Эйгона, в которой тот заверял его о своих дружеских намерениях. Да и потом, зачем убивать мальчишку? Живым он принесет несоизмеримо больше пользы. Я отыскал его в Лисе и долго с ним разговаривал. В конце концов, он поверил. И думаю, не прогадал.

– Похоже на то, – только и ответил Ланнистер. Эдрик Шторм, несмотря на то, что ему едва ли исполнилось четырнадцать лет, успел вырасти и больше напоминал юношу, а не мальчика. Высокий, широкоплечий, с черными волосами и синими глазами Баратеонов, он до боли напоминал своего отца, короля Роберта. И Ренли. Лишь слегка оттопыренные уши Флорентов, которые достались ему от матери, малость портили картину.

Эйгон взял парня к себе в качестве оруженосца и уже через несколько дней они стали чуть ли не закадычными друзьями. К тому же Эйгон громогласно объявил, что как только станет королем, то тут же признает Эдрика полноценным Баратеоном и вручит ему Штормовой Предел.

Это был чертовски умный ход. Чертовски! Тот, кто его придумал, дружил с головой. Услышав о подобном, штормовые лорды начали стекаться к Эйгону со всех сторон. Они и раньше прибывали под знамена Коннингтона, но теперь буквально хлынули, как река на половодье.

Роберта здесь любили. И его сын, пусть он пока и бастард, устроил практически всех. Устроил куда больше, чем застрявший на Севере Станнис. Тем более, в жилах мальчишки текла благородная кровь Баратеонов и Флорентов.

Тирион читал «Воцарение драконов» под авторством мейстера Акриса. Там и о первом Баратеоне, Орисе Одноруком, имелись главы. Он был бастардом, незаконнорожденным братом Эйгона Завоевателя. Став королем, тот узаконил его. Что ж, умные люди давно знают, что история всегда повторяется. Вот и Эдрик Шторм ее во многом повторял.

– Насколько я помню, у Эдрика остался дядя. И зовут его Станнис. Парня не смущает, что он предает родную кровь, вставая под другие знамена?

– Он свое отсмущался, дружок. Когда-то Эдрик любил и уважал короля Станниса. Но потом тот едва не принес его в жертву, наслушавшись речей Красной Жрицы. Кому такое понравится?

– Никому. Что было дальше?

– Эдрика спас благородный, – тут толстяк хихикнул, – лорд Давос Сиворт и отправил его в Лис. Известно ли тебе все это, мой маленький друг?

– Нет, впервые слышу, – вынужден был признаться Тирион.

– Станнис предал его. Предал и едва не убил родного племянника. О какой любви после такого можно говорить? Да и то, что он позабыл Семерых и признал нового бога, многим лордам ох как не понравилось.

– Неплохо, неплохо… Теперь, глядишь, к нам и Флоренты пожалуют. Ведь его мать, Делена Флорент, все еще жива. Вот только я не знаю, где она находится.

– Зато я знаю, – откликнулся толстяк, но тему углублять не стал. – Скоро она увидится и со своим сыном, и с принцем Эйгоном. Славная будет встреча.

Паланкин Мопатиса в составе арьергарда Золотых Мечей двигался неспешно, но и лишнего времени не терял. Места здесь были глухи, дорогу стискивали со всех сторон вековые деревья. Лес кишел живностью – оленями, кабанами, лосями, волками, лисами и даже турами. Войско разогнало их, но они никуда не делись.

Половина леса, лежащего к югу, принадлежала Штормовому Пределу. Другой, северной, владел король. Простым людям охотиться здесь запретили под страхом смертной казни. Лишь лорды и сам король имели и право, и возможность весело проводить в лесу время, загонять оленей, косуль и кабанов, жечь костры и устраивать попойки. Где-то поблизости, у северной опушки, и погиб Роберт Баратеон. Тирион не знал точного места, где произошло столь судьбоносное событие, но прекрасно помнил о роли его сестрицы Серсеи и дуралея Ланселя во всей комедии.

Сестрица так хотела получить власть и избавиться от ненавистного мужа! Она многое хотела и даже успела кое-что достигнуть. А где она сейчас? И где Лансель? Такие вопросы все чаще одолевали Тириона.

Но конечно, больше всего он тосковал по Джейме. И тому, что больше никогда его не увидит. Нет больше в мире того, кто раз за разом приходил ему на помощь. Тирион так привык к старшему брату, что лишь после того, как его не стало, почувствовал, насколько он ему дорог.

В Дорне, узнав о смерти брата, он не просыхал несколько дней. Жизнь тогда потеряла смысл, а с сердце словно вонзили острый нож, да еще и провернули пару раз. И все же малу-помалу боль отступила. Но он ничего и никого не забыл, ведь Ланнистеры всегда платят свои долги.

Войско Простора под командованием Окхарта боя не приняло. Вначале оно отступало к столице, наверняка рассчитывая усилить гарнизон Мейса Тирелла. Но затем пришли вести, что воины Талли и Ройса ночью забрались на стены города и смогли там закрепиться.

В этом не было ничего необычного. Лишь глупец всерьез мог рассчитывать, что сможет удержать стены столицы. Их длина была огромна, а высота оставляла желать лучшего. Она могла остановить разбойников или небольшое войско. Но не тех головорезов, что шли в бой под знаменами с форелью. Тех, кто успел закалиться во время бесчисленных битв в Речных землях, такая стена остановить не смогла.

Тиреллы заперлись в Красном замке. Сир Окхарт понял, что уже ничем им не поможет. Добравшись с войском до дороги Роз, он свернул на запад.

Ветер дул с севера и нес пренеприятный холод. Снега пока не было, но надвигающиеся грозовые, свинцового цвета, тучи, недвусмысленно намекали, что за ним дело не встанет.

Эйгон остановился на берегу Черноводной и послал людей за Иллирио, чтобы тот поторопился. Магистр так и сделал, прихватив с собой Тириона.

По тракту они добрались до реки, но потом покинули дорогу, свернули налево и проехали около мили вдоль воды. На противоположном берегу поднимались стены и дома Королевской Гавани. А на скалистом холме замерла громада Красного замка. Такой она была и сто лет назад, и совсем недавно, когда с этой стороны шли войска Станниса Баратеона, а на выручку осажденных пришел сам лорд Тайвин.

Ничего не изменилось. Правда, река тогда горела зеленым огнем. Поджег ее сам Тирион, начинив один из кораблей алхимической смесью и подпалив его. А ниже, отсюда не видно, реку заперли две приземистые башни и цепь, что они натянули, перекрывая дорогу судам. Мышеловка вышла на славу. Тирион даже думать не хотел, сколько людей распрощалось с жизнью благодаря его жестокой хитрости. Он собственными глазами видел, как человеческая плоть таяла, словно свечной воск. Жуткое было зрелище!

– Я хочу, магистр, чтобы и вы, и все остальные мои друзья, были со мной в столь прекрасный день, – на берегу их встречал Эйгон, облаченный в латы, с накинутым на плечи красно-черным плащом. Серебристые волосы на его непокрытой голове придерживал золотой обруч, напоминающий корону.

За спиной принца расположился оруженосец Эдрик Шторм, который буквально светился от оказанной ему чести. Не слишком смышленый, но безукоризненно верный сир Ролли Дакфилд охранял принца. По всему выходило, что он станет первым гвардейцем будущего короля.

Вокруг толпились лорды и принцы – Оберин Мартелл, Джон Коннингтон, неведомо как здесь оказавшийся Доннел Сванн, Вечерняя Звезда Сельвин Тарт, Серебряный Топор Фелл и с десяток других. Лорд Вили держался ближе к Мартеллу. Айронвуд догонял их, но догнать пока не успел, отстав на несколько дней.

Компанию собравшимся составляли лидеры Золотых Мечей – Бездомный Гарри Стрикленд, Горис Эдориен, Лисоно Маар и Полумейстер Хелдон. В бою у Предела их число изрядно проредили и теперь многие лейтенанты, такие как Тристан Риверс, получили повышение, став капитанами.

– Я тронут твоим благородством, – откликнулся магистр. Несмотря на лишний вес, двигался он легко и плавно. Тирион еще раньше прикинул, что в молодости тот наверняка считался сильным бойцом.

– Пора и нам начинать переправу, Эйгон, – нахмурился Джон Коннингтон.

– Верно, мы и так потеряли много времени, – добавил Красный Змей.

Над ними колыхался на ветру стяг Таргариенов – красный трехголовый дракон на черном фоне. Другие знамена составляли ему компанию – солнце и копье Мартеллов, гадюка Вили, золотые черепа Мечей, коронованный олень Баретеонов, грифоны Коннингтона, белый и черный лебеди Сванов, зеленая черепаха Эстермонтов, солнце и полумесяцы Тартов и даже лисица Флорентов. И это не считая нескольких дюжин других, не таких известных.

К огромному удивлению, Тирион заприметил среди них и льва собственного дома.

– Вот уж не знал, что Утес успел присягнуть вам, принц Эйгон, – не удержался он от шутки.

– Вы – Ланнистер, Тирион. И вы в нашем войске, а имени вас никто не лишал, – за принца ответил Джон Коннингтон. Говорил он резко, нахмурившись. – Следовательно, ваш лев вполне уместен.

– Понимаю, – ответил Тирион. И действительно, все было ясно, как день. Коннингтон всеми силами старался показать, как много лордов поддерживает принца Эйгона. Вот для чего нужен он сам. Вот для чего здесь лев Утеса.

И конечно, и дурачок мог сообразить, почему они все вместе заходят на борт корабля, а не пользуются паромом.

Паром перевозил путников к Речным воротам, грязным и вонючим. Будущему короля заходить в город через них выглядело невместным. Свое первое посещение следовало обставить иначе.

Следом за остальными Тирион поднялся на палубу. По воде туда и сюда уже скользили многочисленные лодки и плоты, перевозившие солдат, лошадей и провиант. Их корабль пересек реку и нацелился на луг перед Королевскими вратами – вот они-то как нельзя лучше подходили для Эйгона. Получилось весьма символично – будущий король входит в город через соответствующие ворота.

На северном берегу толпа собралась прямо-таки огромная. Кроме лордов и рыцарей, которых можно было с легкостью опознать по знаменам, там во множестве теснились и простолюдины. Торговцы, ремесленники, зажиточные горожане, септоны в рясах, заморские гости, подозрительно выглядевшие девки, вездесущие мальчишки, и даже крестьяне с ближайших полей – кого там только не было. Копейщики оттеснили их в стороны, но толпа напирала. Слышались крики – Эйгона встречали если и не с почестями, то с некоторыми симпатиями. Как и обычно, простой люд и думал по-простому, возлагая надежды на нового короля. Мол, с ним-то мы точно заживем лучше и богаче.

Корабль мягко ткнулся килем в песчаное дно и на берег перекинули сходни. Поскользнувшись, Тирион едва не упал в воду. На него никто не обращал внимания. На берегу, недалеко от Королевских ворот и турнирного поля состоялась встреча, о которой мейстеры напишут не одну книгу – Тирион знал это твердо.

Серебряные трубы пели. Лорды Талли и Ройс во главе своих людей встречали молодого принца. Судя по пестрым гербам, здесь собрался весь цвет Трезубца. Тирион углядел орла Маллистеров, башни Фреев, коня Бракенов, дерево Блэквудов, крабов Мутонов, деву Пайперов. Долину представляли не все дома. Кроме соколов Арренов и рун Ройсов в глаза бросались колокольчики Белморов, вороны Корбреев, якорь Мелкомов, звезды Темплтонов и свечи Ваксли. Но Уэйнвудов, Редфортов, Хантеров и Графтонов не наблюдалось, а значит, полным единством Восток похвастаться не мог.

– Принц Эйгон, мы рады наконец-то увидеть вас воочию, – к ним шагнул строй рыцарей во главе с Эдмаром Талли и Джоном Ройсом. Говорил хозяин Риверрана. – Королевская Гавань ваша.

Тирион внимательно осмотрел его с ног до головы. Ранее они встречались. Тогда, несколько лет назад, Талли выглядел иначе – проще, наивней, легкомысленней. Сейчас же недалекого юношу заменил суровый воин и грозный лорд. Худое обветренное лицо выглядело спокойным, а синие глаза смотрели проницательно. Чем-то неуловимым он напоминал Тайвина Ланнистера.

В душе Тириона шевельнулась ненависть – недалеко от него находился убийца его брата Джейме, одного из немногих в этом мире, кто любил самого Тириона.

– Лорд Талли! И мне отрадно с вами познакомиться. Вы в точности такой, как вас описывал Джон Коннингтон, – Талли не стал преклонять колена, но Эйгон не заметил или сделал вид, что не заметил подобного. В голосе его звучало уважение – за последний год Талли успел прославиться и заиметь соответствующую репутацию. Ныне он уже не был тем простаком и растяпой, которого взял в плен Джейме Ланнистер. – И вас я рад приветствовать, лорд Ройс.

Эйгон протянул руку, и лорды поочередно ее пожали.

– Эдмар, Джон, – Коннингтон поздоровался с ними, как со старыми знакомыми.

– Неведомый вас побери, лорд Талли, – нахмурился Мартелл. – Вы забрали у меня Цареубийцу. Так нечестно! – поначалу сохраняя суровый вид, Красный Змей рассмеялся. Его примеру последовали остальные. Чувств Тириона никто не щадил.

– Вот уж не ожидал, что вы так быстро возьмете столицу. И что с Тиреллами? – поинтересовался Коннингтон.

– Да, лорд Эдмар, в последнем письме вы сообщали, что у вас мало людей, – напомнил принц. – И тут такой приятный сюрприз. Это просто чудо какое-то.

– Никакого чуда нет, принц Эйгон, – заметил Бронзовый Джон. – Мы знали, что на помощь Тиреллам движется войско сира Окхарта. Нам пришлось действовать – мы не могли позволить им соединиться. Ночью люди сира Темплтона сумели забраться на стены в районе Железных ворот. Им пришлось туго, но они удержались, а потом мы начали перекидывать туда подкрепления. Врагам пришлось отступить.

– Тиреллы так легко сдались? – удивился Мартелл.

– Не сказал бы, что это было так уж легко, – Талли покачал головой. – Там полегло много храбрецов. Без Марка Пайпера, Адира Белмора и Лина Корбрея с его валирийским мечом ворот бы нам не видать. Но главная заслуга принадлежит сиру Темплтону. Именно он возглавил вылазку и проявил чудеса храбрости. Сдается мне, он заслужил титул лорда.

По знаку Талли вперед выступило четыре человека – улыбающийся Пайпер, молодой Белмор, Лин Корбрей и Саймонд Темплтон. Все четверо оказались ранены. У Белмора была перевязана голова, у Корбрея рука висела на повязке, а Темплтон подволакивал ногу. Пайпер выглядел бледным – наверняка потерял много крови.

– Я не забуду ваших славных дел, сиры, можете не сомневаться. Мои предки умели ценить верность, и я намерен править схожим образом, – с жаром воскликнул Эйгон. – Но рассказ о ваших подвигах я желаю слушать не здесь, а в спокойной обстановке, чтобы сполна ими насладиться.

– Верные и доблестные рыцари – украшение любого короля, – заметил Иллирио Мопатис. На пентошийца, облаченного в яркие и просторные одежды, встречающие поглядывали с недоумением и интересом. Наверняка, не все они обрадуются, когда мало кому известный сырный лорд станет мастером над монетой.

– Предлагаю отложить столь славные истории на потом. Так что с Тиреллами? – напомнил Коннингтон.

– У них не хватало людей, и они пытались раздать оружие части горожан. Ничего путного таким ходом они не добились. Когда дело дошло до столкновений на улицах, то свежеиспеченные вояки разбежались, как куры, – объяснил Ройс.

– Сами Тиреллы поняли, что дело их плохо и они могут попасть в осаду. Следующей ночью они сели на корабли и покинули Красный замок. Все до единого. Воспрепятствовать им мы не смогли, – признался Талли. – Судов у нас нет, а флот Редвина прибыл под стены чуть ли не в полном составе.

– Ничего, вы сделали даже больше, чем могли, – поддержал его Эйгон. – А Тиреллы никуда не денутся. Их песенка спета.

– В свой час они доберутся до Староместа, – предположил Ройс. – И так просто не сдадутся.

– Несомненно, – кивнул Красный Змей. – Но меня вот что интересует – почему они не сожгли замок?

– Да, и я об этом задумался, – признался Талли. – Надо полагать, у них не хватило духу на подобный поступок – это бы вызвало всеобщую ненависть, ведь пламя могло перекинуться на дома. А может, они не решились жечь все мосты за собой, рассчитывая как-то договориться.

– Похоже на то, – согласился Эйгон. – А что с королевой Серсеей и с королем Томменом?

– Тиреллы забрали их с собой, – Эдмар Талли поправил на плече фибулу в виде трезубца. – Наши люди заняли замок и проверили темницы. Серсеи там не оказалось. И тела мы не нашли. Следовательно, ее увезли.

– Они и Великого Мейстера Пицеля с собой прихватили, – добавил молодой лорд в свите Талли. Судя по серебряному орлу на колете, он был из Маллистеров. – Хотя сомневаюсь, что старик обрадовался подобному повороту.

– А что с Золотыми Плащами? – обеспокоился Гарри Стрикленд.

– Под гарантию жизни они сложили оружие и ныне находятся в казармах под присмотром. Можете не беспокоиться, гарнизон Красного замка составляют верные люди Трезубца и Долины.

– Прекрасно, – одобрил Коннингтон. – Приятно, что вы успели обо всем позаботиться.

– Лорд Талли, познакомьте меня с остальными вашими людьми, – приказал принц.

Некоторое время понадобилось, чтобы представить всех лордов и капитанов Золотых Мечей друг другу.

Великолепный кортеж двигался по улицам Королевской Гавани. Кони в разноцветных попонах, спины которых прикрывали длинные плащи их седоков, цокали копытами по камням брусчатки. Миновав ворота, они проехали по переулку Медников, пересекли Стальную улицу и вступили в тень Великой Септы Бейлора.

Тысячи людей стояли вдоль домов, теснились на площадях и улыбались из распахнутых окон. Некоторые мамаши тянули к принцу своих грудных детей, чтобы он их благословил. Ох уж дурачье, так дурачье. Еще месяц назад они и слышать не слышали про Эйгона, а ныне считают его лучшим королем на свете. Тем, кто изменит их жизнь, принесет счастье, мир и достаток. Эйгон раз за разом привставал на стременах и раздавал улыбки направо и налево.

Глаза его сверкали весельем и счастьем. Выглядел он как истинный принц. А свита, состоявшая из лордов, лишь подчеркивала его статус. Тирион призадумался – может и правда начинается новая эпоха и царствование Эйгона окажется долгим и славным?

Он отогнал эту мысль. Глупости все это. При каждом короле народ чувствует что-то похожее. Так было, когда начинал царствовать Безумный король, так же привечали Роберта Баратеона, потом рукоплескали Джоффри и Маргери, и вот черед дошел до Эйгона.

Тирион почувствовал горечь. Люди приходят и уходят. Раньше здесь повсюду реяли львы Ланнистеров, а сейчас лишь одно сиротливое знамя, непонятно как сюда затесавшееся, напоминает о существовании их дома. Как так получилось, что за столь короткое время их оттеснили и от трона, и от высоких постов? Как же вышло, что могучий и прозорливый лорд Тайвин умудрился все потерять, умер сам, а дети обратили в прах все его труды?

Его семья совершила немало ошибок, но Тирион почему-то думал, что главная вина всему находится чуть впереди, по левую руку будущего короля. Именно на нем Утес Кастерли споткнулся, оступился, и не сумел потом прийти в себя и поймать равновесие. И тот камешек, что попал под ногу Утеса, звали Эдмар Талли.

Ни лорд Тайвин, ни Серсея, ни Джейме, не смогли с ним разобраться. Не смогли дожать Риверран и в результате сами посыпались. Именно в Речных землях Ланнистерам нанесли самое сокрушительное поражение – теперь Тирион понимал это как нельзя отчетливо.

С позабытым и непонятным чувством Тирион миновал ворота Красного замка, проехал по двору и через подъёмный мост вступил в Твердыню Мейгора. Ранее все здесь принадлежало его семье и все, все без исключения искали его внимания и милости, когда он исполнял обязанности десницы. Как же быстро проходит мирская слава!

Тем же вечером произошел пир – не слишком великолепный и не сказать, что такой уж изысканный, но вино текло рекой.

Тириона посадили за высокий стол у самого края. Около него устроился магистр Иллирио.

– Пусть себе обхаживают будущего короля, – подбородком он кивнул на лордов. – А мне и здесь хорошо. Главное, что еда вдоволь.

– Еда она для того и есть, чтобы ее есть, – пошутил Ланнистер.

Принц Эйгон наградил наиболее отличившихся рыцарей. Наградил золотом, доспехами, оружием или скакунами. Но ни землю, ни титулы он не раздавал. Чуть позже Тирион выяснил, почему так случилось. Обо всем ему рассказал Мопатис.

– Еще до пира Эдмар Талли предложил Эйгону провести Великий Совет. Сделать так, чтобы весь Вестерос признал его власть, а все недовольные утихли.

– И что? – удивился Тирион. Играла музыка, слышались шутки и смех. Эйгон сидел посередине стола, за его спиной застыл сир Дакфилд, а принца окружали лорды в великолепных одеждах. Эйгон старался держаться уверенно и независимо, но было видно, что он с трудом скрывает волнение и восторг. Так быстро все произошло, и так стремительно он оказался в Красном замке, что от подобного можно и ошалеть.

– То, что голова у речного лорда растет не просто как подставка для шлема, – хохотнул магистр, с хрустом отрывая клешню от омара. – Он оказался прав. Эйгон мысль одобрил и сразу же ей загорелся. Ведь он мечтает, что бы его царство запомнилось не только как идеал рыцарственной чести, но и справедливости, и закона. Коннингтон и Красный Змей поначалу выражали сомнения, но и их Талли уговорил.

– И как же?

– Речной лорд привел крепкие доводы. Трезубец, Долина, Штормовой Предел и Дорн полностью лояльны Эйгону. Лорды из Королевских земель уже выстроились в очередь, чтобы принести клятвы верности. Пять регионов готовы признать принца законным владыкой. В Просторе есть Флоренты и их родня, а они так же за нас. Да и на Севере наверняка найдутся сочувствующие.

– Но Простор велик. Хайтауэры, Редвины, Рованы и Окхарты Тиреллов не предадут. Не вся Долина пошла за Ройсом, а Запад выжидает, – напомнил Тирион. – Да и Железные острова имеют свое мнение на сей счет.

– Верно. С Тиреллами непросто… Пока. А насчет Запада – кто знает, дружок, может, и твой дядя Киван заинтересуется нашим предложением? Но и без него у нас будет большинство. Лорды признают Эйгона Таргариена истинным государем, в этом нет никаких сомнений. А нам того и надо – законного, всеми признанного владыку. Если ставка верная, почему бы ее не сделать?

– Пожалуй, – только и сказал Тирион.

Он пил вино, смотрел на лордов, окружающих будущего короля и думал об Утесе, вспоминая его великолепное убранство и несокрушимые бастионы.

А утром сотни воронов разлетелись во все уголки Вестероса. В посланиях, что они несли, принц Эйгон призывал всех сложить оружие, заключить временное перемирие и прибыть в Королевскую Гавань на Великий Совет. Он и все его лорды гарантировали гостям полную неприкосновенность и защиту.

Тирион не сомневался, что в стране, уставшей от войны, его призыв услышат и на него откликнутся.

Глава 25. Гандикап

С каждым прожитым днем Роман все сильнее ощущал себя Эдмаром Талли, лордом Риверрана, а не тем, кем он был когда-то. Прошлое имя неуклонно, месяц за месяцем, отходило в тень и поддергивалось пеленой забвения. Тем более, остальные люди – жена, друзья, товарищи и враги называли его Эдмаром. И он стал им, заодно приобретя некоторые черты феодала. Он стал мыслить как лорд, и сам стал лордом – лордом Эдмаром Талли.

Малый Совет занимал отдельное здание на западном дворе Красного замка. Главный зал выглядел как просторное помещение, потолок в котором поддерживали толстые колонны, оплетенные выложенными из серебра цветами. На стенах висели гобелены лиссенийской и мирийской работы. Окна прикрывали занавеси, а на полу лежали толстые ковры. Несколько кованных подсвечников с многочисленными свечами позволяли проводить заседания и в ночное время. В углу стоял внушительный шкаф с различными отчетами, журналами, картами и прочими сведениями, которые могли понадобиться.

Но основным предметом мебели, несомненно, был стол – длинный, застеленный парчой, на восьми основательных ножках. Вокруг него стояли стулья с высокими спинками.

Здесь все осталось практически нетронутым. Покидая замок, Тиреллы не стали его грабить. Может, не успели, но вероятнее, посчитали подобную мелочность неуместной – денег у них и так хватало.

Первое заседание провели сразу же после пира, утром следующего дня.

Эдмар Талли устроился рядом с Ройсом. Место посередине занял молодой Эйгон. По его правую руку расположился Джон Коннингтон, а по левую – Оберин Мартелл. Сюда также пригласили Гарри Стрикленда, командира Золотых Мечей и Верховного Септона – для Эдмара подобный ход стал неожиданностью. Иллирио Мопатис разложил перед собой многочисленные книги, счеты с костяшками из драгоценных камней и предусмотрительно поставил кувшин с вином и пиалу с солеными орешками.

– Итак, лорды, позвольте представить вам десницу короля, лорда Джона Коннингтона, верного нашего друга, – было видно, что Эйгон сильно волнуется. Он встал и теребил пальцами кончик ремня. Его можно было понять – шесть месяцев назад он считался хоть и знатным, но вполне обычным авантюристом и плавал на лодке по Ройне. А ныне он король Семи Королевств. Ну, почти король. – Благодаря его опыту, а он уже исполнял почетные обязанности десницы при моем деде короле Эйрисе, он будет незаменим.

– Благодарю, принц Эйгон, – Коннингтон для внушительности так же поднялся и оглядел собравшихся. – Итак, давайте начнем. Первое – для всех прочих короля у нас пока официально нет, но совет обязан собраться и начать управлять страной. Вы меня понимаете?

– Вполне, – заверил Ройс. Он облачился в камзол с вышитыми рунами своего дома и смотрелся внушительно. Эдмар оделся проще, в хорошую добротную одежду. Перед собой, по примеру Мопатиса, он положил кожаную папку с бумагами, перья и чернильницу, полагая, что писчие принадлежности могут понадобиться.

– Теперь распределим полномочия, – Джон действительно обладал немалым опытом. Говорил он легко и свободно. – Эдмар и Джон, принц Эйгон обещал вам две должности. Можете выбрать между собой – мастер над законами и мастер над шептунами.

Эдмар переглянулся с тестем. Что ж, союзники и как он верил, будущие друзья, обещание сдержали. Им дали два реальных поста. Из доступных. Для исполнений обязанностей мастера над кораблями требовалась специфические способности, а мастером над монетой стал Мопатис. Так что выбор оказался невелик.

– Благодарю, – Ройс положил руки на стол. – Думаю, первое слово должен сказать Эдмар. Он заслужил, – Ройс еще раз посмотрел на него. В его глазах стояла просьба и спустя мгновение он ее озвучил. – Я могу принять любую судьбу, но клянусь Семерыми, ничего не знаю про шпионов. Закон мне ближе.

– Согласен, пусть Джон станет мастером над законами, – Эдмара не особо порадовал подобный расклад, но и не сильно расстроил. Примерно что-то подобное он и предполагал. – Я же стану мастером над шептунами.

– Отлично, – припечатал Коннингтон. – Принц Оберин Мартелл возьмет на себя обязанности мастера над оружием. Мы решили ввести его должность в совет и передать под его руку весь гарнизон замка.

– В совете Тайвина Ланнистера я не выполнял никаких конкретных обязанностей, – Красный Змей катал по столу золотого дракона и сидел, положив ногу на ногу. – Теперь же займусь оружием, – он улыбнулся уголком рта. – Кое-что я про него знаю.

Эдмар прикинул, что дорнийцам Эйгон доверяет все же больше, чем им с Ройсом. В целом, это нормально. Но должность для Красного Змея явно «маловата». Целый принц и какой-то там мастер над оружием. Хотя, предложить ему больше ничего не могли.

Наверняка, при других обстоятельствах, главным шпионом стал бы именно Мартелл. Вот только Эйгону пришлось держать слово, и он его сдержал.

– Мастера над монетой, магистра Иллирио Мопатиса вы все уже знаете, – продолжил Коннингтон. – Он сколотил внушительное состояние, так что знает, как обращаться с драконами.

– Принц, не принимайте мои слова на счет своей семьи. Сейчас я говорю лишь о деньгах – драконы в умелых руках умеют размножаться, как и все другие твари, – пошутил Иллирио, широко улыбаясь.

– Не сомневаюсь, – хохотнул Эйгон и тут же кашлянул, пытаясь выглядеть более внушительно. – Мы с Джоном решили пригласить в Совет еще одного члена – Верховного Септона. Прошу отнестись к нему со всем положенным уважением.

– Благодарю вас, ваша милость, – Верховный Септон поднялся. Из всех присутствующих, не считая пентошийца, у него были самые богатые и внушительные одежды. – Я бесконечно рад, что дела веры наконец-то нашли отклик у Железного трона. Скромного церковного служителя впервые допустили в Малый Совет. Уверен, такой шаг принесет государству благо.

Эдмар оценивающе оглядел септона. Занимая верховный пост, каждый из них отказывался от прошлого имени. Но многие помнили, что ранее этого человека звали Люцеон Фрей, и он приходился пятым сыном покойному хорьку из Близнецов.

В известной истории Люцеону не удалось стать Верховным Септоном, хотя он и старался, как мог. Его Воробейшество поставил жирный крест на амбициях Фрея. Здесь же, благодаря действиям Цареубийцы и Красного Охотника, воробьев прижали. И Люцеон своего шанса не упустил.

Эдмар перехватил его колючий, недобрый взгляд и понял, что в столице у него нежданно-негаданно появился враг. Отрекшись на словах от имени, Фрей однозначно не забыл, кто расправился с его папашей.

Скорее всего, Коннингтон ввел церковника в Совет по вполне объективным причинам. Но Эдмару почему-то казалось, что прямо на его глазах создается система взаимного сдерживания и недоверия среди советников. На душе появился неприятный осадок.

– Конечно! Сейчас наступили лихие времена. Вера должна поддержать и сплотить всех нас, – согласился десница. – И наконец, представляю вам генерала-капитана Золотых Мечей Гарри Стрикленда. И он, и его отряд сделали более чем достаточно для того, чтобы мы все получили возможность собраться в этом здании.

– Конкретной должности у меня нет, но мой опыт и знания принадлежат совету, – командир наемников был полноват, с обманчиво добрым взглядом и совсем не походил на сурового вояку, прошагавшего полмира. Вот и еще одна темная лошадка.

– В настоящий момент у нас нет Великого Мейстера, которого увезли Тиреллы. И мы не можем назначить мастера над кораблями. У нас нет флота, да и подходящий человек отсутствует, – добавил Коннингтон. – Обязанности лорда-командующего также некому передать. Первые месяцы ими займусь я.

– Теперь, когда с прелюдиями покончено, давайте начинать, – предложил Эйгон.

– Один момент, принц, – Эдмар поднял руку. – Во-первых, хочу заметить, что ранее я не занимался столь необычным делом. Опыта у меня мало. Прошу отнестись с пониманием, что не все и не сразу у меня получится. Мне предстоит найти людей и наладить связи.

– Конечно, лорд Талли, мы понимаем ваши трудности. И не торопим, – покладисто согласился принц. – Благодаря связям дома Мартеллов, разведке Золотых Мечей и друзьям магистра Иллирио Совет сможет знать, что происходит в мире и на востоке.

– Но все же, Эдмар, постарайся быстрее вникнуть в дела и быть полезным Совету, – Коннингтон оставил за собой последнее слово.

– Приложу все силы, – искренне пообещал Эдмар. – Но вот что еще – для подобной деятельности требуется финансирование. Сколько казна может выделить на мою работу? Мне нужны деньги, одежда, припасы. Нужны люди, и возможно, быстрый корабль. И уж конечно, мне требуются вороны – много воронов. Они должны принадлежать лишь мне.

Общаясь с Робертом Пэгом и зная, в чем тот нуждается, Эдмар примерно представлял, что требуется ему самому. По сути, он собирался еще раз провернуть то, что уже сделал в Риверране, только в более внушительном масштабе. Эдмар, несмотря на то, что упомянул на совете об отсутствии у него соответствующего опыта, немного лукавил. Опыт у него был. Так что он понимал, с чего начинать.

– Говоря откровенно, в казне сейчас ни гроша, – Мопатис поправил перстень на пальце. – Если там что-то и было, то Тиреллы вымели все подчистую.

– Деньги придут через налоги и пошлины. Вы же обеспечите нас ими? – поинтересовался десница.

– Такова моя работа. Мне, как и лорду Талли, понадобятся несколько дней, чтобы разобраться со всеми записями прошлых мастеров над монетой, – Мопатис прихлопнул ладонью толстую книгу. – Но деньги я найду, можете не сомневаться. В крайнем случае, займу короне собственные средства.

– Короне не желательно залезать в новые долги. Мы и так должны почти семь миллионов, – последнее предложение не очень-то понравилось деснице. – Постарайтесь не вешать на нашу шею нового ярма.

– Постараюсь.

– Хорошо… Если память мне не изменяет, при короле Эйрисе на пташек выделялось три тысячи золотых в месяц, – вспомнил Коннингтон. – Мы изыщем необходимые средства в ближайшие дни.

– Так много? – удивился Ройс.

– Разве оно того стоит? – Фрей поджал губы. – Может, имеет смысл пустить деньги на более… кхм, разумные траты?

– Три тысячи совсем не много, – возразил Мопатис. – А для подобного дела, так и вовсе пустяки. Как вы полагаете, лорд Талли?

– Пока я во всем не разобрался, лучше мне не полагать. Но за поддержку спасибо, – Эдмар тему углублять не стал, но всерьез подозревал, что Мопатис будет за ним приглядывать. Тем более, у него наверняка остались контакты с людьми Вариса Паука. Должность мастера над шептунами – одна из ключевых. И кто-кто, а пентошиец это понимает прекрасно.

Во взаимных представлениях и назначениях прошел первый час. Собравшиеся освежились вином и продолжили.

Вопросов накопилось много. Ройса обязали проверить Золотых Плащей, выкинуть взяточников и недостойных, набрать людей компетентных и привести их к присяге принцу Эйгону. Хотя, пока тот еще не стал королем, подобный ход смотрелся несколько двусмысленно.

Обсуждали войну, союзников и врагов, ситуацию в столице, отсутствия еды и флота, перспективы и все прочее. И конечно, важнейшим вопросом являлась будущий Великий Совет и избрание Эйгона законным королем. Следовало прощупать лордов, узнать их позицию и понять, кто и чего хочет. Стрикленд отчитался, как Золотые Мечи разместились в столице. Для них выделили несколько казарм в разных кварталах.

Неожиданности, по большей части неприятные, вылезали со всех сторон.

– Бедняки радуются вам, ваша милость. Они славят возродившегося дракона и молятся за вас, – слово взял Верховный Септон. – Но еды в городе нет. Если ничего не менять, в народе начнет зреть недовольство.

– Нам нельзя допустить подобного, – отозвался Эйгон.

Принц вел себя скромно, но с достоинством. Эдмару он начинал нравиться. Парнишка не лез вперед с глупыми советами, не тянул на себя одеяло и не стремился показаться самым умным. Кажется, он и учиться мог. Пока их с Ройсом выбор выглядел оправданным – вот только кто скажет, что станет с Эйгоном через год или два? Власть всех меняет. И как она изменит юного дракона, никто не знал.

К тому же Эйгон испытывал серьезный кадровый голод. Преданных и проверенных людей ему категорически не хватало. Из всех друзей он мог положиться лишь на Коннингтона, Мопатиса, Полумейстера Хелдона и рыцаря Дакфилда. Ко всем остальным, в том числе и Арианне с ее дорнийцами, он должен был относиться с некоторой осторожностью и не терять голову.

Правда, он провернул толковый ход, взяв в оруженосцы Эдрика Шторма. Таким образом Эйгон сблизился со штормовыми лордами.

Целый ворох дел требовал разбора, а время неумолимо таяло. Лишь к вечеру Коннингтон распустил Совет.

Эдмар временно проживал в Кухонном замке. Небольшой, но достаточно уютный, он притулился около крепостной стены и смог вместить всех людей. Другая часть замка отошла Ройсу и его рыцарям.

Остальные члены совета разместились в Твердыни Мейгора. Верховный Септон убыл в город – его резиденция и постоянное место жительства находились в Септе Бейлора.

Ужин с Ройсом и рыцарями прошел быстро. После него Эдмар сразу же отправился в домик Вариса Паука. Он состоял из трех небольших комнат и находился на Восточном дворе, прямо напротив башни Десницы.

В покоях Вариса, в отличие от зала Малого Совета, все оказалось перевернуто верх ногами. Один из шкафов опрокинули, а его содержимое – бумаги, донесения прошлых лет и прочие записи, разбросали по полу. Часть из них залили чернила из разбившейся чернильницы.

Благодаря масляным лампам, света здесь хватало. Эдмар поднял с пола несколько журналов, которые выглядели многообещающе, и обернулся к своим людям – Тристану Ригеру, Львиному Убийце и парочке гвардейцев.

– Значит так, здесь следует все прибрать. Слуг привлекать нельзя, так что придется вам, парни, засучить рукава. Ничего не выкидывать, я спрошу за каждый клочок и бумажку. Когда закончите, простучите все стены и полы – тут должен быть тайный ход. Надо его отыскать.

– Милорд, вы уверены? – переступив с ноги на ногу, поинтересовался могучий Тристан.

– Абсолютно, – на самом деле, с того момента, как Тиреллы покинули замок и до приезда Эйгона у него было несколько дней. За это время он обследовал часть потайных ходов. Эдмар помнил, с чего начинать – с хода через камин в бывшей спальне Тириона, что в башне Десницы.

Осмотр проводили в тайне. Несколько наиболее толковых гвардейцев, в чьей преданности он не сомневался, обследовали ходы. Тогда Эдмар еще не знал, что его назначат мастером над шептунами, но и такой козырь он упускать не хотел.

Гвардейцы осмотрели тайные проходы. Некоторые из них оказались так малы, что по ним мог ползать лишь ребенок или карлик. К сожалению, тогда им не удалось найти ответвления к покоям Вариса. Но ход должен существовать. Обязан.

– Ищите, – еще раз повторил Эдмар. – Возьмите свечи, сквозняк поможет определить, где в стенах есть щели. И простукивайте все подряд.

Он вернулся в Кухонный замок и до полуночи разбирал записи Вариса. В них оказалось много интересного. Но все они касались прошлых лет. Про организацию он ничего не нашел. Ни имен, ни выплаченных людям денег, ни указаний или распоряжений. А ведь без записей Варис обойтись не мог. И без помощников, которые курировали те или иные направления. Кто-то, вероятно Тиреллы, его опередили. А возможно, Варис держал все самое секретное в ином месте. И главное, не у кого было спросить.

Эдмар не знал, кто выполнял его обязанности у Тиреллов. Возможно, и Квиберн. Но Квиберна нашли люди Ройса, когда обследовали темницы в поисках Серсеи. Точнее, они нашли его мертвое тело. С ним разобрались и ниточка, которая могла оказаться крайне полезной, оказалась оборванной. Получалось, что начинать ему приходилось практически с нуля.

Завтрак с Ройсом прошел быстро. Тот и сам торопился побыстрее разобраться в своих новых обязанностях и ушел к Золотым Плащам.

В его распоряжении оказалось около двух часов до очередного заседания Малого Совета.

Первым делом Эдмар написал Роберту Пэгу в Риверран и приказал Змеиному рыцарю безотлагательно прибыть в столицу. Он намекнул, чем ему здесь предстоит заниматься, чтобы тот сразу начал готовиться.

Бракен уехал в Речные земли приглядеть за Харренхоллом и всем прочим. Блэквуд получил тысячу бойцов и примкнул к Айронвуду. Марка Пайпера он отправил еще раз осмотреть Красный замок и искать всякие неприятные сюрпризы. Как-то не верилось, что Тиреллы просто так уплыли и не оставили никаких «подарков». Патрек Маллистер получил задание проехаться по городу и приглядеться к людям – кто и о чем думает, о чем разговаривают. Следом наступил черед Берика Кокса.

– Для тебя у меня есть важное задание, – сказал он юному рыцарю.

– Слушаю, милорд, – ответил тот.

– Пройдись по Красному замку. Ищи детишек и карликов. Особое внимание обращай на немых.

– Немых? – удивился парень.

– Да. Ничего не спрашивай, просто сообщай, что Эдмар Талли – новый мастер над шептунами, что он занял покои Вариса и приглашает всех в гости. Вот и всё.

– Хорошо. Мальчишек в замке я видел. Они снуют, что твои крысы, туда и сюда, – по виду молодого рыцаря было видно, что он не до конца понимает сути поручения. – А насчет карликов… Есть у меня один на примете, Тирионом кличут. С ним поговорить, милорд? – Кокс не смог сдержать озорной улыбки.

– Поговори, коль есть охота. Вот только он хоть и маленький, но лев. А у тебя такое прозвище. Вряд ли он обрадуется, – Эдмар невольно рассмеялся.

Талли знал, что люди Вариса в Красном замке остались. На самом деле, замок и его обслуга, как жили, так и продолжали жить. Тиреллы забрали лишь своих людей, а все остальные остались. Вероятно, часть из них первыми выйдет с ним на контакт. Паук платил им, и он будет платить. А есть хотят все. Но все же Коксу следовало их поторопить.

Скорее всего, вначале к нему потянется всякая мелкота. Серьезные люди торопиться не станут. Они выждут время и постараются присмотреться к новому мастеру над шептунами. Но именно они, серьезные помощники Паука, требовались ему больше всего.

Вероятно, часть из них выйдет на Мопатиса. Может, они и раньше были знакомы. Наверняка найдутся и такие, кого Иллирио завербует и отправит к нему. Прямо сейчас, пока они находятся в одной лодке и делают общую работу, это не важно. Эдмар не собирался начинать своей игры. Следовательно, и скрывать ему нечего. Потом, когда прибудет Пэг, тот во всем разберется.

Кокс ушел. Сразу за ним Эдмар вызвал двух гвардейцев – Костлявого Нори и Патрека Риверса. Оба они работали на Пэга и имели необходимые навыки. Первым он беседовал с Костлявым.

– Отправляйся в город, Нори. Отныне ты будешь моими ушами и глазами. Вот тебе несколько драконов, – он отсчитал монеты из личных средств. – Загляни на рынок, пройдись по порту, потолкайся у Великой Септы, посиди в трактирах и кабачках. Узнай, чем живут люди. И найди тех, кто будет снабжать тебя нужными сведениями.

– Где мне их искать и сколько народу требуется?

– Для начала хватит и пятерых. Обязательно заполучи человека среди бродяг Блошиного конца. Еще желателен подмастерья из кузнецов на Стальной улице. В порту нужен свой человек, и среди церковников.

– Сразу всех и не найдешь, – гвардеец почесал затылок. – А что скажет сир Тристан?

– Сир Тристан знает, что ты выполняешь мою личную просьбу и спрашивать о ней нет нужды. Не думай о нем и занимайся делом. Занимайся день и ночь. Отчитайся только передо мной. Давай, Нори, двигай. И не трать золото впустую.

Гвардеец ушел, а после соответствующее задание получил и Риверс. Он считался более головастым и его Эдмар обязал найти нужных людей в самом Красном замке. Среди кухарок, поварят, слуг, оруженосцев, различных мастеровых и прочего люда. И про Золотых Плащей забывать не следовало. За стражниками следовало приглядывать.

Он не сомневался, что гвардейцы с заданием справятся. Куда сложнее узнать, что происходит в других городах. Например, в Хайгардене и Староместе. Для подобного требовалось время. И налаженная связь.

Эдмар сделал первые шаги, но всю надежду возлагал на Змеиного рыцаря. Именно тот должен взвалить на свои плечи основную нагрузку.

В Вестеросе многие верили, что Варис чуть ли не всезнающ. Давос Сиворт как-то говорил своему сыну, что Паук знает все, вплоть до того, что они ели на завтрак. Конечно, это было не так. Всего знать невозможно. И невозможно подглядывать за каждым лордом или значимым рыцарем. На такое попросту не хватит ни людей, ни золота, ни времени. А ведь еще надо наладить связь, чтобы вести, например из Дорна, быстро попадали в столицу.

Неделя пролетела, не успев начаться. Малый Совет собирался каждый день. Дел навалилось столько, что от них голова шла кругом.

Основным вопросом стало пропитание горожан. Еды не хватало. Ранее основные поставки зерна, овощей и мяса шли из Простора. Теперь, когда Тиреллы перекрыли кран, начало нарастать недовольство. А оно могло привести к бунту.

Коннингтон отдал приказ Верховному Септону раздавать бесплатные обеды. Простая похлебка из гороха и ломоть хлеб не выглядели самой вкусной едой на свете, но они давали возможность не протянуть с голоду ноги. Верховный Септон согласился помочь, хоть и не особо обрадовался тому, что никто не собирался возмещать ему расходы.

Ройс разбирался с Плащами и темницами, они так же входили в его компетенцию. Кроме того, он руководил несколькими судьями, которые разбирали дела различных сословий.

Благодаря Мопатису из Пентоса приплыли несколько торговых галей с зерном. Да и в казне начало появляться золото. Эдмар получил свои первые три тысячи.

В столицу прибыли лорды из Королевских земель. В целом, они были готовы принять Эйгона в роли короля и пока приглядывались, что можно поиметь со своего согласия. Ими занимался Коннингтон. Среди всяких Баквеллов, Масси и Риккеров Эдмар с удивлением углядел наемника Бронна, о котором успел позабыть. Ныне он стал сиром Бронном Черноводным и владел замком Стокворт.

Заниматься им времени не было. Прямо сейчас услуги наемника ему не требовались, но Эдмара немного напрягло, что Бронн вновь сошелся с Тирионом. Их часто видели вместе и пару раз они даже посетили бордель.

Бес вообще заслуживал отдельного разговора. Убив Цареубийцу, Эдмар отлично понимал, что Тирион обиду так просто не простит. Он любил Джейме и наверняка захочет отомстить. И за ним, да и за Бронном, следовало приглядывать.

Найдя свободное время, Эдмар выбрался в город. То, что он увидел, ему не особо понравилось. В зажиточных кварталах улыбались и относились к новой власти лояльно. Но бедные люди вели себя иначе. Было видно, что Зима и голод быстро выбивают из них всякое уважение.

Недовольные взгляды, ворчание, нежелание разговаривать, чуть ли не враждебность – вот что он увидел в Блошином Конце, на рынке и у Речных врат. Цены на еду поднимались. «Собак и кошек скоро доедят. Торговцы начали продавать жареных крыс, милорд, – поделился с ним один из горожан. – И цены на них растут».

Гвардейцы не подкачали. В организации – Эдмар решил называть ее именно так – появились первые люди. Они сообщали, что беднота винит в голоде нескольких человек. Среди разных имен упоминалось и имя Эдмара Талли. Дескать, именно он приказал вычистить округу и увезти всю еду к себе в замок.

Это была правда. Похоже, делать так не стоило, и Эдмар понял, что допустил промашку. Он думал о своих людях, а стоило бы учитывать интересы и жителей столицы.

В свободное время он сидел в доме Вариса и разбирался с бумагами. Люди продолжали приходить. Мальчишки и девчонки, поварята и посудомойки, кухарки, конюхи, карлики и мастеровые. Все они служили Варису и не имели ничего против продолжить свою работу. Естественно, за деньги.

Эдмар брал всех. Будущая организация начинала обрастать именами. Появлялась структура, распределение обязанностей и иерархия. Хотя все те, с кем он познакомился, оказались мелкой рыбешкой. А он ждал кого-то покрупнее. И дождался.

– Милорд, к вам тут пришли. Незнакомец, мужчина. Имени не называет, но говорит что дело важное, – в личный кабинет зашел Львиный Убийца. В последние дни он день и ночь находился при Эдмаре. К своей безопасности Талли относился серьезно и старался за всем следить – за едой, за питьем, и за потайными ходами.

В покоях Вариса его люди ход нашли. Он начинался в глухой стене за гобеленом. Маленькая дверца проворачивалась вокруг своей оси при нажатии на рычажок, который был замаскирован под лепнину. С гвардейцев семь потов сошло, прежде чем они сообразили, как открыть дверь. Возможно, они и вовсе бы ее не отыскали, если бы не твердая уверенность Эдмара, что она все же есть.

Ход из покоев вел под северную стену, опускался по винтовой лестнице на три метра и разделялся. Одно ответвление шло на запад, второе на восток, а третье вело в сторону Твердыни Мейгора, где вливалось в общую систему проходов.

Эдмар в сопровождении Львиного Убийцы испачкался с головы до ног, обследуя все закоулки. Он узнал много интересного, но еще больше секретов пока оставались скрытыми. Красный замок умел их хранить и не торопился с ними расставаться. Радовало хотя бы то, что теперь никто не сможет подобраться к нему незамеченным.

– Тщательно обыщи его, прощупай каждый шов на одежде и в сапогах, и впускай, – распорядился Эдмар. Он не снимал кольчуги, а сейчас на всякий случай вытащил меч из ножен и положил его на стол.

Вошедшим оказался высокий костистый мужчина с худым и недобрым лицом. Глаза его смотрели настороженно и внимательно. От человека явственно веяло опасностью. Эдмар порадовался – само время посещения указывало, что гость перед ним серьезный. Такие ему и требовались.

– Милорд, я Асио Копин, – представился вошедший. – Человек Вариса Паука, – он усмехнулся.

– Можешь идти, Кокс, – отпустил гвардейца Эдмар. – Присаживайся, Асио, – он указал на свободный стул у стола. – Похоже, нас ждет серьезный разговор.

– За этим я и пришел, милорд.

– А что так долго шел? – напрямую спросил Эдмар.

– Хотел приглядеться к вам, посмотреть, что вы за человек.

– И как?

– Думаю, с вами можно иметь дело.

– А к другим ты не ходил? – Эдмар понимал, что вопрос звучит наивно. По-детски и непрофессионально. Даже если Асио ранее и посетил Мопатиса, то разве он признается?

– Нет, конечно, – тот всем видом изобразил удивление. – Да и зачем?

– Ну что ж, вынужден тебе поверить, Асио. Ты же понимаешь, что если в будущем что-то вскроется, то разговор пойдет иной. Так что если есть что сказать, самое время сделать это сейчас. Потом может быть поздно.

– Я все расскажу, – Асио и вида не подал, что напрягся или встревожился. Хотя, иного от профессионала Эдмар и не ожидал. И ему приходилось проявить доверие.

Беседа с Асио затянулась. Тот оказался человеком серьезным. В его руки сходилось множество нитей – из Пентоса, из Чаячьего города и Староместа. У Паука он занимался тем, что беседовал с многочисленными людьми, выцеживал самое интересное и сообщал хозяину.

– Я больше ориентирован на восточные дела, милорд Талли, – откровенно предупредил он. – У Вариса имелись помощники и помимо меня. Те, которые занимались местными делами.

– Но ты с ними не знаком?

– Нет, у нас подобное не приветствовалось. Просто точно знаю, что они есть.

– Я так понимаю, что ты и дальше хочешь работать и получать золото? – спросил Эдмар.

– Правильно понимаете, милорд.

– Что ж, тогда будем работать. Скоро сюда прибудет мой человек. Пойдешь под его руку, – Асио верить было нельзя, но верить приходилось.

На следующем совете обсуждали, когда принцессе Арианне стоит выезжать из Штормового Предела и стоит ли Айронвуду начать грабить Простор. Хозяин одноименного замка добрался до столицы, отдохнул несколько дней и повел войско по дороге Роз. Несмотря на перемирие, Тиреллам следовало показать, что Красный замок готов в любой момент продолжить войну. Под конец оставили неприятный инцидент, случившийся рано утром.

– В Блошином Конце началась драка, – докладывал Ройс. – Золотые Плащи не дали распространиться волнению, но множество людей пострадало, прежде чем остальных разогнали по домам.

– Сколько погибших? – напрямую спросил Коннингтон.

– Десять моих стражников получили ранения, – Ройс и сам не заметил, как стал называть Плащей «своими». Над ними он поставил сира Бена Колдуотера, одного из вассалов Рунного Камня. – А бедноты полегло куда больше. Человек шестьдесят, не меньше.

– Эдмар, что поют твои пташки? – десница посмотрел на Талли.

– По моим сведениям, погибших больше сотни.

– Где же остальные трупы? – поинтересовался Оберин Красный Змей. – Хотя я, кажется, догадываюсь.

– Верно, – кивнул Эдмар. – Их утащили, наверняка порубят на мясо и закинут в котлы. Уже сегодня в трактирах появится наваристый суп и свежее жаркое.

– О, Боги! – Верховный Септон поморщился.

– Я же говорил, что волнение возрастает день ото дня. А с едой все хуже и хуже. Так что мясу никто пропасть не даст, – напомнил Эдмар.

– Людоедство – тяжкий грех, – заметил церковник.

– Уверяю вас, голодный человек относится к грехам иначе, чем сытый, – возразил Стрикленд. – В Диких землях на востоке я и не такое видел. Жаль, что Красный Охотник Тарли, усмиряя бунт, разобрался не со всеми.

– Теперь это наша забота, – Мопатис сложил руки на груди.

– Значит, надо готовиться к новому бунту, – с немалой грустью заметил Эйгон. – Неужели нет возможности его как-то избежать? – он обвел совет взглядом.

– Конечно, можно. Если мы накормим полмиллиона человек и продолжим их кормить, они успокоятся, – вздохнул Бронзовый Джон.

– Чирей должен созреть и прорваться, – Красный Змей пожал плечами. – Но это не все плохие новости.

– Что еще? – напрягся Коннингтон.

Последние дни не приносили им особой радости. Флот Тиреллов неделю назад прошелся вдоль Дорна и потопил несколько судов, в том числе галеи богатых купцов. Ныне он, надо полагать, уже в Староместе.

– Лорд Рован разгромил войско Фаулера. Погибло много славных людей, в том числе и сам Старый Ястреб.

– Проклятье! – ругнулся Эйгон. – Где это случилось? И как так вышло?

– Битва произошла у деревушки Тележное Колесо, в трех днях к западу от Ночной Песни. Две трети дорнийцев уже никогда не вернутся домой, – Красный Змей сжал челюсти.

Эдмар добавить ничего не мог. В тех краях людей у него пока не было. Понятное дело, они понимали, что Тиреллы своего так просто не упустят. Но чтобы Старый Ястреб дал себя победить… Это был тяжелый удар. Теперь Тиреллы будут более независимы на Совете.

Благодаря Золотым Плащам и пока еще скромной помощи самого Эдмара, им удалось отыскать два тайника с диким огнем. Один оказался снаружи Красного замка, под стенами, а второй в районе Драконьего логова.

Со всеми предосторожностями горшки с адской смесью вывезли из города и сожгли на безлюдном пляже в паре миль от столицы. Но все напряглись. Стало понятно, что враги подготовили им сюрпризы. Что, если они нашли не всё?

– Мои люди проверили Красный замок от подвалов до самых высоких крыш, – заверял Эдмар Совет.

– Надо проверить еще раз, – приказал Коннингтон, и Эдмару оставалось подчиниться. Но больше, как ни старались, они ничего не нашли.

Наконец-то в столицу в сопровождении нескольких всадников прибыл Роберт Пэг. Эдмар обрадовался Змеиному рыцарю, как родному.

– Леди Изилла хотела отправиться со мной, – отчитался тот после приветствий. – Но вы наверное и без меня про нее знаете.

– Да, знаю, – понятное дело, Ила скучала в Риверране, но сейчас столица не казалась лучшим местом на свете. Так что пусть жена и дальше остается в родном замке.

Все утро Эдмар вводил Змеиного рыцаря в курс дел, вручил ему списки людей, дал задание познакомиться с Асио Копином и вообще, побыстрее включаться в работу.

На очередном заседании их встретили отрадные вести. Из Простора пришло письмо – Флоренты воспользовались тем, что Рован забрал людей на борьбу с дорнийцами и отбили свой замок. Гарлан Тирелл и несколько его рыцарей попали в плен.

– Ну, наконец-то удача нам улыбнулась! – Эйгон не смог, да и не стал скрывать радости. – Флоренты за нас. А вместе с ними и Тарли. Они станут хорошими союзниками.

– Да, после смерти Красного Охотника их домом управляет леди Мелесса. А она дочь лорда Алестера, которого сжег Станнис, – внушительно добавил Коннингтон. – Так что сами Семеро помогают им стать нашими друзьями.

В тот день Эдмар предложил переселить в свои земли три тысячи человек из столицы.

– К сожалению, Трезубец изрядно разорен. Но я постараюсь расселить их вдоль рек. Рыба, которую они смогут поймать, не даст им умереть с голоду.

– Хорошая мысль, – одобрил Ройс.

– Да, такой ход позволит нам хоть немного снять напряжение, – согласился Мопатис.

– Едва ли они захотят покинуть родной дом, – усомнился Верховный Септон.

– Но попробовать все же стоит, – Красный Змей встал на сторону Эдмара. – По крайней мере, мы ничего не теряем. Может и Долина со Штормовыми Землями примут по нескольку тысяч человек?

– Едва ли Долина сможет повторить подобное. – усомнился Ройс. – Климат у нас не особо радушный, а лишние рты пока никому не нужны. Да и как они доберутся? Сушей? Тогда их убьют горцы на подходе. Морем? Но где взять корабли?

– Я поговорю со штормовыми лордами, – решил Эйгон. – Думаю, они помогут.

Когда Совет закончился и все принялись расходиться, десница попросил Эдмара задержаться.

– Я бы хотел обсудить с вами весьма важные вещи, – начал он. – Как мне известно, в ваших землях прямо сейчас находятся два ничейных замка. Харренхолл и Дарри.

– Все верно, – Эдмар насторожился, начиная догадываться, о чем пойдет разговор. – Харренхолл огромен и разрушен. Враги его покинули. И Дарри пока без хозяина. Некоторые права на него имел Лансель Ланнистер, но это в прошлом. Возможно, я подыщу мужа для Ами Фрей – ее мать из Дарри. Так что у нее есть некоторые права и она может получить замок.

– Да, мне сие известно. Харренхол, пусть и разрушенный, представляет собой немалую ценность. Он бы мог стать весомым даром за верность.

– Кому конкретно?

– Гарри Стрикленду. За все сделанное он заслужил куда больше. Потом король Эйгон даст ему титул лорда. Разумеется, вы станете его сюзереном. Вассальную присягу он принесет именно вам.

– Понятно, – Эдмар прошелся по залу, прикидывая, как бы половчее отказать. – Дело в том, лорд Коннингтон, что на Харренхолл у меня имеются определенные планы. Стрикленд в них не входит. Если бы вы сказали о нем раньше… Трезубец разорен, а обещанной помощи я так и не дождался. А вы просите оказать еще одну услугу, за которую я ничего не получу.

Эдмар говорил правду. Кроме места в Совете они с Ройсом больше ничего не увидели. Коннингтон оправдывался тем, что в казне сейчас ветер гуляет, еды не хватает, а титулы раздавать может лишь король. Вот когда Эйгон им станет, то все изменится.

Песня оказалась старой и могла продолжаться очень долго. Отдавать Харрехолл простому наемнику, с которым его ничего не связывало, Эдмару точно не хотелось.

– Но вы все же подумайте о моем предложении, – насупился десница. – Тем более, за Стрикленда просил принц Эйгон.

Покидая зал Малого Совета Эдмар понял, что прошлого Джона Коннингтона больше нет. Того человека, который приплыл пару месяцев назад в город Харровея и просил о помощи, ныне заменил другой – властный, уверенный в себе, склонный не просить, а требовать и настаивать. Джон сильно изменился за последнее время. Золотая фибула в виде руки в круге, которую он носил на плече как зримое подтверждение своей власти, изменила его.

– Эдмар, у меня к тебе разговор, – за совместным ужином обратился к нему Ройс. Тесть много работал и даже похудел под бременем государственных забот.

– Серьезный? – пошутил Эдмар, разливая вино. Разговоры начинали напрягать. Хотелось выбраться в поле, скакать на коне, вдохнуть свежий воздух полной грудью, а не мариноваться в вонючей столице, погружаясь в интриги и распутывая чужие тайны. Он все чаще вспоминал небольшой, но такой уютный Риверран, грохот Камнегонки, запах лесных трав и шум бесчисленных птиц, что гнездились на берегах. Там его ждали родные стены и красавица жена.

– Весьма. Надеюсь, мастеру над шпионами нет нужды беспокоиться, что нас могут подслушать?

На самом деле, такая нужда присутствовала постоянно. Невозможно знать, на кого работает тот или иной слуга или рыцарь в Красном замке. Эдмар потихоньку подбирал к рукам все нити, но до полного контроля было еще очень далеко.

– Я слушаю, – просто сказал он.

– Киван Ланнистер предложил поженить своего сына Мартина и мою Амаллу.

– Дерзкий ход, – Эдмар от неожиданности присвистнул. После того, как Лансель ударился в веру и ушел в церковь, Мартин остался единственным наследником Кивана. Дочь Ройса могла стать госпожой Утеса и всего Запада. Рунный камень, возможно, переживал лучшие свои годы с тех самых пор, как его хозяева назывались королями. Прямо сейчас авторитет Ройса рос день ото дня.

– И что он хочет?

– Чтобы мы помогли ему заключить мир с принцем Эйгоном.

– Мы?

– Да. Он и тебя не забыл. Тебе он готов выплатить миллион золотых драконов. Они помогут забыть прошлые обиды.

Озвученная сумма выглядела фантастической. Для Риверрана. Надо полагать, что для Ланнистеров это всего лишь часть большого пирога, припрятанного в недрах Утеса.

Эдмар знал и еще кое-что. Первым, к кому Киван обратился с подобным предложением, стала Кейтилин Старк. Ланнистер предложил поженить Сансу и Мартина. Естественно, та отказалась. Да еще и оскорбилась предложению от того, чьи родичи убили ее мужа и приложили руку к многочисленным несчастьям дома Старков.

Наверное, она была права. Но и прекрасный шанс заодно упустила, несмотря на то, что Санса все еще считается официальной женой Тириона.

– Я вот думаю, стоит ли говорить принцу Эйгону? Это же вроде как наше с тобой семейное дело.

– Нет, Джон, ты не прав. Сказать обязательно надо. Они в любом случае узнают, да только им все переврут, и мы может оказаться крайними. Тем более, если мы примем предложение, нам придется поделиться – иначе нас просто не поймут.

– С миллиона можно и поделиться. Чтоб ты знал, сам я на долю не претендую.

Еще бы Ройсу претендовать, когда его дочь может получить куда больше. Предложение Кивана перевернуло все с ног на голову. Если его принять, то многое измениться.

– Завтра расскажем Совету о щедром предложении Утеса, но нам стоит прикинуть – приемлем ли мы подобный ход.

– Не думаю, что твоя честь пострадает, – высказался Ройс. – Войны идут всегда, а когда заключается мир, то всякое возможно.

– Меня бы куда сильнее устроил Золотой Зуб или Глубокая Нора. Не говорил Ланнистер о них?

– Нет. Он лишь сказал, что не намерен раздавать собственные земли. Или золото, или ничего. И тогда война продолжится. Вот его слово.

– А поддержка Эйгона на Совете?

– Если мы дадим ему мир, то он готов признать Эйгона.

– Коннингтон будет в восторге! – поделился Эдмар. – Он о таком и мечтать и не мог. Но что с Серсеей и Томменом?

– Тиреллы увезли их, но теперь, кажется, и сами не знают, что с ними делать. Серсею никто не выкупает. Она никому не нужна и всем на нее плевать, – Ройс хохотнул. – Казнить её? Или просто отпустить? Вот же задачка! А мальчишка Томмен, что делать с ним? Маргери вроде как королева, но ни короны, ни королевства у них нет. Лишь муж, третий по счету, кстати.

Вечером, оставшись один, Эдмар долго прикидывал все за и против неожиданного предложения. Несмотря на все то, что сделали Ланнистеры, конкретно против Кивана он ничего не имел. Если отдать Амаллу в Утес, то они станут союзниками. Изилла и Амалла относятся друг к другу прекрасно. А союзники Риверрану нужны. Тем более, сейчас, Зимой. Да еще при таком дефиците продуктов и золота в казне. К тому же помощь, которую обещали Речным землям, откладывалась на неопределенный срок. Возможно, стоило не искушать судьбу и брать то, что она давала. Иначе можно вообще остаться без всего.

Но имелись и минусы. Таким ходом он вроде как окончательно отворачивался от Старков и показывал им, что теперь их дороги разошлись. Стоило ли оно того?

Эдмар и сам не заметил, как уснул.

Разбудил его Берик Кокс. Молодой рыцарь энергично потряс его за плечо.

– Что такое? – Эдмар дернулся, открыл глаза и приподнялся на локте.

– Беда, лорд Талли. Город горит.

Сна как не бывало. Чертыхаясь и не попадая ногой в штанину, Эдмар быстро одевался и пытался узнать подробности. Но Львиный Убийца и сам ничего не знал.

Красный замок проснулся. Все бегали, суетились и кричали. Ройс, в сопровождении нескольких рыцарей, поскакал к казармам Золотых Плащей.

– Береги себя, Джон и не лезь на рожон, – успел крикнуть ему Эдмар. Тот лишь махнул рукой.

Эдмар взбежал на воротную башню. Стражники с копьями разошлись в сторону, давая возможность осмотреться. Один за другим на стены поднимались рыцари и лорды, пытаясь понять, что же происходит.

Вся южная часть города полыхала в огне. Было светло, как днем. Языки пламени вздымались и ревели, как живые.

– Сдается мне, пожары не случаются сами по себе, – Эдмар и не заметил, как к нему присоединился Мопатис. – Нашелся тот, кто высек искру и проследил, чтобы огонек разгорелся на славу.

– Люди Тиреллов? – весь Малый Совет предполагал, что владыки Хайгардена себя еще проявят.

– Похоже. Пожар – один из тех сюрпризов, что они нам приготовили.

– Огонь способен сильно осложнить нам жизнь, – Красный Змей сложил руки на груди и широко расставил ноги. Отсветы пламени плясали по его невозмутимому лицу.

На одной из улиц между Речными вратами и Красным замком раздался оглушительный взрыв. К небесам взметнулись бревна и кирпичи. И огонь. Зеленый огонь.

– Боги, дикий огонь! Спасите нас Семеро! – завопил один из стражников.

– Дикий огонь! – крик подхватили сотни испуганных голосов.

– Все со стен! Живо! – закричал Эдмар. – Сейчас нас накроет обломками.

Торопясь, люди побежали в укрытие. В следующий миг на них обрушился настоящий град. И хотя от Красного замка до эпицентра взрыва оказалось прилично, сюда долетали отдельные кирпичи, черепица и прочий мусор. Несколько человек получили ранения.

Часть города превратилась в погребальный костер. А огонь лишь входил во вкус. И не было сил, которые могли бы его потушить.

В какой-то момент казалось, что огонь доберется и до замка. Коннингтон настоятельно советовал принцу покинуть крепость или скрыться в подвале.

Жар чувствовался серьезный. Сотни людей таскали воду и поливали все, что могло загореться.

Их спасло то, что ветер переменился. Вначале он был южный, но затем изменил направление и задул с востока. Красный замок устоял, а ревущее пламя двинулось в сторону Королевских врат.

Эйгон рвался в город, надеясь хоть кому-то помочь. Сердце у парня оказалось доброе. Коннингтону с огромным трудом удалось его удержать.

Все вместе они отправились туда, когда основная опасность миновала. Требовалось подбодрить людей и показать, что будущему королю на них не плевать.

Разливалось серое неприветливое утро. В сухом воздухе стоял смрад – пахло паленым мясом, гарью, кровью и смертью. Дымки поднимались со всех сторон. Тут и там из-под завалов вырывались языки пламени. В горле першило. Кони фыркали и не хотели идти.

Город выгорел. Десятки улиц, такие как Крюк, Грязная, Стальная, Рыбная и прочие, превратились в пепел. От домов практически ничего не осталось. Вместо всей южной части, начиная от холма Эйгона до Речных и Королевских врат, теперь осталось одно пепелище. Трупов было столько, что их и не пытались прибрать. Целые кварталы перестали существовать. Септа Бейлора устояла, хотя и сильно пострадала, утратив часть своего великолепия. По самым скромным подсчетам выходило, что погибло не менее ста тысяч жителей. Среди них насчитывалось множество Золотых Мечей, расквартированных в городе, Золотых Плащей и части войска. Какой ущерб получила экономика столицы, даже думать не хотелось.

Первые итоги подвел Бронзовый Джон, которому во время пожара хватило ума не соваться в самое пекло.

К тому же сразу поползли слухи. О том, что принц Эйгон не настоящий Таргариен, что его правление неугодно Богам и что, если так плохо оно начинается, то хорошего ждать от него не приходится. И конечно, простые люди говорили о короле Томмене и Маргери – вот они-то настоящие государи, их правление освящено священным елеем Семерых и при них ничего подобного бы не случилось.

Скорее всего, сплетни распространяли люди Тиреллов. Эдмару удалось поймать нескольких провокаторов, но далеко не всех. К тому же на него смотрели как на того, кто должен пресечь все слухи и сплетни. А он толком не мог ничего сделать, несмотря на то, что выбивался из сил.

При таких невеселых раскладах в столицу начали прибывать лорды. Пока что они разбивали походные шатры недалеко от городских стен. Станнис Баратеон сообщил, что прибудет лично. Старки и Мандерли составляли его свиту. Русе Болтон направил к ним своего человека. От Железных островов совсем неожиданно должна была прибыть Аша Грейджой. Киван Ланнистер выехал из Утеса.

И от Тиреллов пришло письмо. Они сообщали, что непременно будут на Совете. Представлять их вызвалась леди Оленна, королева Шипов.

Эпилог

После пожара у Речных врат причалы, сотни лодок и невзрачных строений вдоль стен превратились в пепел. Трупы собрали и похоронили, завалы успели немного расчистить, но следы минувшего несчастья лезли в глаза со всех сторон. Будь то закопчённая и почерневшая стена, чудом сохранившийся деревянный остов дома, или кучи камней, образовавших непроходимые завалы. Запах был соответствующий, горьковато-сладкий, густо замешанный на гари и разложении.

Эдмар Талли, в одеждах красного и синего цвета стоял недалеко от воды и задумчиво наблюдал, как на Черноводную падает мягкий и пушистый снег. Неожиданно похолодало, хотя уже к обеду всё должно растаять.

– Готов поспорить, встреча со Станнисом нас не обрадует, – Красный Змей пнул подвернувшийся под ногу камешек. На нем был теплый, подбитый мехом, плащ, из-под которого торчали ножны меча. В его голосе слышалось раздражение – десница попросил их встретить важного гостя и они выполнили его просьбу. Сам Коннингтон от подобной чести самоустранился. На взгляд Эдмара такое решение выглядело спорным.

Позади Талли и Мартелла скучали многочисленные рыцари и лорды – Патрек Маллистер, Марк Пайпер, Адмар Белмор, Кокс Львиный Убийца, Бастард из Дара Богов, и еще несколько дорнийцев и речников.

Людей можно было взять и больше, но Красный Змей посчитал, что принц Дорна и хозяин Риверрана вполне подходящая компания для встречи самопровозглашенного короля.

– А я готов поспорить, что он отнесется к нам, как к предателям и бунтовщикам, – Эдмар пожал плечами. – Если честно, принц, мне на его недовольство плевать. Меня больше волнует та ведьма, которую он повсюду за собой таскает. Или она его таскает – это уж как посмотреть.

– Красная жрица Меллисандра? Я нагляделся на них, когда путешествовал по Вольным городам. Они любят пускать пыль в глаза и изображать невесть что. Думаю, их возможности сильно преувеличены.

Они замолчали. Рыцари позади что-то негромко обсуждали, но притихли, когда на реке показался поднимающийся по течению корабль. Его парус раздулся, поймав утренний ветер. На нем было нарисовано огненное сердце с коронованным оленем в середине.

– Поганый герб, – только и сказал Мартелл. – С ним он верность лордов не завоюет. Станнису следовало бы давно поумнеть.

Когда корабль начал швартоваться, Эдмар узнал его. «Плясунья Шааллы», так он назывался. Та же самая галея, на которой в Риверран когда-то приплыл Давос Сиворт, хороший и честный человек.

Один из причалов успели восстановить. Станнис первый сошел на него. За ним спустились четыре человека – Красная жрица, Давос Сиворт, Кейтилин Старк и какой-то усатый толстяк.

Эдмар впервые видел Станниса и, не скрываясь, рассматривал. Баратеон оказался крупным, жилистым и высоким мужчиной, с коротко подстриженной бородой на тяжелой челюсти. Темно-синие глаза словно запали внутрь черепа, и их подчеркивали черные круги. Баратеон выглядел неважно, куда старше своих лет, усталым и недовольным. Лицо казалось серым и отечным. Когда он поднял голову и увидел дракона на стяге над ближайшей башней, то сжал челюсти с такой силой, что чуть зубы не раскрошил.

– Лорд Станнис, добро пожаловать в Королевскую Гавань, – нейтрально поздоровался Мартелл. С первых слов он начал провоцировать гостя. И тот не смог промолчать.

– Король Станнис! Железный Трон мой по праву, и всякий, кто отрицает это, мой враг! – мужчина говорил резко, отрывисто. Под его бородой заходили желваки.

– Королем вас признали ваши люди. Мы вас им пока не признали, – Эдмар знал, что Станнис не изменится. Каким был солдатом до мозга костей, таким навсегда и останется. Но все же, на что он рассчитывал? Что те, кто ранее отказались признать его права на трон, ныне склонятся в униженных поклонах?

Из-за широченных плеч Баратеона выдвинулась его свита. Меллисандра встала справа, а трое остальных – слева. Кейтилин и Давос вопросов не вызывали. А вот толстяка Эдмар не знал. Хотя, судя по водяному и трезубцу на его камзоле, это был один из Мандерли.

– Король Станнис – истинный король, избранный Владыкой, воин огня, – не преминула напомнить Красная Жрица – стройная, грациозная и полногрудая женщина с медными волосами, необыкновенными красными глазами и безупречно гладкой, молочно-белой, кожей. На шее у нее была золотая цепь с рубином, а голос звучал низко, с едва заметным восточным акцентом. Несмотря на погоду, она одела лишь легкое платье красного цвета и туфли с узкими мысами. – К тому же он – возрожденный Азор Ахай, обещанный принц.

– Начинается, – насмешливый голос Мартелла мигом развеял всю торжественность слов Красной жрицы. – Принцев у нас и так хватает. Я сам, кстати, из их числа. Так что еще одним нас не удивишь. А насчет Азор Ахая… Где же его огненный меч? Где его славные деяния?

– Вы забываетесь, принц Оберин, – хмуро бросил Баратеон.

– Вовсе нет. Я ни единым словом не обидел никого из присутствующих. Я лишь говорил о несуществующем герое, – Красный Змей был еще тем засранцем, но в его присутствии Эдмар чувствовал себя уверенней. Все ж в глубине души он опасался Красной Жрицы и тех мистических сил, что за ней стояли. Возможно, стояли.

– Если лорды признают вас королем, лорд Станнис, мы окажем вам все положенные почести, – заметил Эдмар. Ситуация начала накаляться и он решил немного снизить градус. – Кейтилин, лорд Сиворт, рад вас видеть.

– Хотел бы я увидеться с вами при иных обстоятельствах, лорд Талли, – заметил Луковый рыцарь.

– Здравствуй, Эдмар, – с момента последней встречи Кейтилин постарела. Казнь мужа и гибель Робба, заботы и невзгоды наложили на нее свой отпечаток. Наложили, но не сломали. И все же она изменилась. Должна измениться, как он надеялся. Женщина куталась в толстый меховой плащ, а на голову накинула капюшон.

– Здравствуй, Кейтилин, – повторил Эдмар. Он считал, что названная сестра винит его если и не во всех, то в большей части тех несчастий, что обрушились на Север и Старков. Если она и дальше будет гнуть такую линию, то разговор их ждет тяжелый.

После того, как был представлен сир Вилис из дома Мандерли, процессия потянулась в Красный замок. Дюжина рыцарей охраняла Баратеона. Станнис пожелал познакомиться с принцем Эйгоном. Хотя, он назвал его мальчишкой, без всяких титулов.

– Мой брат Роберт едва не утопил страну в вине и долгах. Но при нем город хотя бы не горел, – заметил Станнис по дороге.

– Верно. Но и явных врагов у него не было. Таких, кто бы не побоялся устроить пожар, – напомнил Эдмар.

В Красном замке он с огромным облегчением передал Станниса на руки Мопатису и Коннингтону. Лорды ушли в один из малых покоев для серьезного разговора с Эйгоном. Мартелл, Красная жрица, Мандерли и Давос, как десница, отправились следом. Кейтилин Старк на какой-то момент оказалась покинутой.

– Не желаешь посмотреть, как я устроился? – поинтересовался Эдмар. – Заодно перекусим и выпьем вина. Наверняка, ты устала с дороги.

Он не хотел открытого конфликта, но был готов ко всему. Хотя, не стоило просто так отбрасывать Старков и те родственные связи, что их связывали с Риверраном. И теперь все зависело от женщины. Если она покажет, что изменила свою позицию, если подаст руку дружбы, то он ее пожмет.

– Пожалуй… – задумчиво протянула женщина.

– Тогда пошли, – они вышли из Твердыни Мейгора, прошли по мосту и очутились на Восточном дворе.

Многочисленные слуги, оруженосцы и рыцари поглядывали в их сторону с любопытством. Эдмар отпер дверь в личный домик тяжелым бронзовым ключом.

Внутри было светло и тихо. Талли здесь уже освоился и даже создал некоторый уют. На окнах висели занавеси. Угли в камине не успели окончательно прогореть, и от них шло приятное тепло. Вокруг тяжелого стола из черного дуба стояло несколько стульев и кресел.

Именно одно из них, низкое и удобное, Эдмар пододвинул поближе к камину и поставил рядом мягкий пуфик – на него можно было положить ноги.

– Благодарю, – женщина с достоинством села.

Первым делом Эдмар подкинул в камин несколько чурбачков. Почти сразу потянуло сосновой смолой. Из резного буфета он достал еду – хлеб, ветчину, оливки, сыр, паштет из гусиной печени и яблоки. В два кубка плеснул вино, один протянул гостье, другой взял себе и занял хозяйское место – на внушительном кресле с высокой спинкой. Он знал, что смотрится в нем солидно.

– Вот, значит, как ты устроился, – Кейтилин пригубила вино и съела парочку оливок. Капюшон она откинула. В ее некогда прекрасных каштановых прядях проглядывали седые волоски. Благодаря высоким тонким скулам, синим глазам и подбородку в ней угадывались черты не только своих детей, Робба и Сансы, но и самого Эдмара.

– Да, – просто ответил он.

– Мастер над шептунами, лорд Эдмар Талли, – женщина покачала головой. – Совсем неплохо для того, кто год назад попал в плен к Цареубийце и чуть не потерял родной замок.

Эдмар прислушался к интонации. Но ничего похожего на осуждение или гнев так и не услышал. Простая констатация фактов. Ну и немного горечи, пожалуй.

Некоторое время женщина расспрашивала его о родном Риверране и то, как он там все устроил. Естественно, она не забыл спросить и о жене, и о Сансе. О ней она вообще хотела знать как можно больше.

– У Сансы все прекрасно, – рассказал Эдмар. – Она замечательно поладила с сестрами Ройс. Ей безумно нравятся рыцарские традиции, песни менестрелей и галантные речи. Она рождена для подобного, а на Севере ей этого не хватало. Но ты не думай, что я пытаюсь прибрать твою дочь к рукам. В любой момент ты можешь забрать её домой. Хочешь дам совет?

– Совет? – она отпила вина и замолчала.

Во время разговора Эдмар старался ясно показать, что прежнего брата Кейтилин больше нет. И что ей пора забыть о том, что он младше, о том, что не имел собственного мнения, и о том, что был обычным олухом и растяпой.

– Да, совет насчет Сансы.

– Что я упустила?

– Сансе нужен жених. Такой, который окажется достоин ее руки и сможет помочь Винтерфеллу. Время идет, а приемлемых вариантов становится все меньше.

– О Сансе я думала, – призналась женщина. – И что ты предлагаешь?

– Я понимаю, почему ты отказала Кивану Ланнистеру. Думаю, ты поступила правильно. Но теперь сыновей великих лордов почти не осталось. Есть еще Квентин Мартелл, не слишком красивый, но хороший парень. Как мне говорили, он уплыл в Миэрин к Дейнерис Бурерожденной.

– А ты многое знаешь, Эд, – отметила она. Ее слова звучали небрежно, но он посчитал их замечательным знаком – кое-какие заслуги за ним уже признают.

– Работа у меня такая… Так вот, на Квентина надежды мало. Неизвестно, вернется ли он обратно, и когда именно. Он может погибнуть, а может и попросить руки Дейнерис. И из всех сыновей великих лордов прямо сейчас остался Уиллас Тирелл, будущий наследник Хайгардена и всего Простора.

– Люди говорят, что он хромой, – напомнила Старк. Ее брови сошлись, и между ними появилась морщинка – видать совет не обрадовал женщину.

– Хромой, но не от рождения, а после неудачного случая. Но он красив, умен и галантен. Что с того, что он не блещет на турнирах и войнах?

– Уиллас Тиреллл… Тиреллы причинили нам много зла. И тебе в том числе.

– Шла война, Кейтилин. Подобное неизбежно. Но сейчас мы можем заключить мир. Если Тиреллы захотят воевать, то сполна умоются кровью. А если попросят мира, то у нас появится возможность многое от них получить. Репарацию, еду, одежду…

– Но Санса замужем за Бесом.

– Мы скажем, что брак заключили против воли девушки и ее семьи. Верховный Септон с радостью разрешит столь досадное недоразумение и расторгнет союз.

– Неужели?

– Если его попросит будущий король или десница.

Кейтилин сразу сообразила, на что он намекает. Некоторое время она что-то прикидывала, смотря в камин.

– А где Бес, кстати?

– Бес-то? Да здесь, в Красном замке. Мартеллы дают ему денег, и он пользуется известной свободой. Я за ним присматриваю – не то он всех нас перессорит. Он обожает интриги и любит сталкивать людей лбами.

– Ты думаешь перехитрить Беса? – усомнилась Кейтилин.

– Нет, на его поле и по его правилам я играть не намерен. Мои люди приглядывают за ним. Но ты, кажется, все еще сомневаешься в брате? После всего, чего я добился? Говори прямо, Кейтилин. Сейчас многое может решиться.

Женщина смело встретила его взгляд, и глаз не отвела. И лукавить не собиралась.

– Прямо? Что ж, я до конца не верила, что ты решишься на открытый разговор… Тогда слушай – я все еще считаю, что ты бросил Робба и что не помог нам в самый сложный момент. Ты не виноват в том, что он погиб. Не виноват напрямую, но он бы мог продолжать править. Нам бы не пришлось склоняться перед Станнисом, если бы Риверран не бросил нас на произвол судьбы.

– В твоих словах есть здравое зерно. Но давай начнем сначала. С истока. Как ты думаешь, Кейтилин, когда все началось?

– Когда был убит Джон Аррен.

– Правильно. А кто его убил?

– Ланнистеры.

– Нет. Его отравила Лиза Аррен по настойчивой просьбе своего любовника Петира Бейлиша.

– Зачем? – выдохнула женщина. Вся ее поза и голос выражали нешуточное изумление.

– Затем, что Мизинец давно хотел кризиса. Да такого, чтобы Вестерос вздрогнул. Он хотел добиться всеобщего хаоса, и в поднявшейся мути ловить для себя новые титулы, замки, влияние и власть. Он хотел всех перессорить, чего, кстати, успешно добился. А сам он рассчитывал оставаться в тени и дергать за ниточки. Ну, или за волчьи хвосты, львиные усы и оленьи рога.

– Подобное звучит как басня. Ты можешь доказать свои слова?

– Легко. Лорд Ройс долго общался с Мизинцем и многое из него вытянул. Поговори с ним. Бронзовый Джон не из тех, кто будет хитрить и обманывать.

– Поговорю, – пообещала Старк.

– Хорошо. Когда-то ты взяла в плен Тириона, веря, что именно он хотел убить Брана. Но ему такое не нужно.

– Валирийский кинжал принадлежал Тириону. Тот, что оставил эти следы, – Кейтилин подняла руку. Шрамы на ладони и пальцах действительно выглядели страшно. Даже удивительно, что кинжал не отрезал ей ладонь напрочь. – Вернее, он выиграл его на турнире у Бейлиша.

– Не совсем так. Мизинец говорил, что ставил на Джейме, но Тирион никогда не ставил против брата. Следовательно, не Бес получил кинжал.

– А кто тогда?

– Роберт Баратеон. Когда Мизинец сделал ставку – действительно на Джейме – король принял ее. Лорас Тирелл выбил Цареубийцу из седла и стал победителем турнира на очередных именинах Джоффри. Так кинжал переменил хозяина.

– Продолжай, – Кейтилин со всей силы вцепилась руками в подлокотники кресла.

– У Роберта кинжал забрал Джоффри. Роберт про него и думать забыл. Он всегда носил другой нож, подарок Джона Аррена, того человека, кто заменил ему отца. И Джофф передал оружие будущему убийце.

– Зачем Джоффу было убивать Брана?

– Потому что в тот момент он всеми силами искал одобрения Роберта. Он хотел сделать что-то значимое. Что-то такое, чтобы тот оценил. А так как все думали, что Бран не жилец, то убийство твоего сына он воспринимал как благо. Это как убить смертельно раненого. А значит, оказать тому милость, прекратив мучения.

– И всё? Из-за прихоти ненормального принца заварилась такая каша?

– Когда я все выяснил, то и сам опешил, Кейтилин. Да тут и нет других вариантов. Если ты продолжаешь думать на других Ланнистеров, то прикинь еще раз – для Тириона подобный ход слишком прост и глуповат. А Джейме никогда не пользовался услугами наемных убийц – он сам мог убить кого хочешь.

– А Серсея?

– Она бы могла поручить такое грязное дело лишь одному человеку – своему брату-любовнику. А тот все бы сделал сам.

– Но ведь тогда все переворачивается с ног на голову.

– Красный замок – опасное место, сестра. Когда ты приехала в столицу к мужу, то и Мизинец, и Варис Паук знали, чей это кинжал, и как все произошло. И Бес впоследствии докопался до правды. Здесь был настоящий клубок змей – жаль, что сюда сунулся Эддард Старк. Ему тут не место. Он был честным и благородным человеком. Прямым и хорошим. Тем легче его оказалось переиграть.

– Когда ты обо всем узнал? Почему не сказал раньше, еще в Риверране?

– Я же не волшебник. Многие вещи вообще выяснил лишь недавно, став мастером над шептунами. Теперь у меня есть возможности и ресурсы. А тогда, в Риверране, я лишь начал догадываться. Но я же озвучил свои подозрения. Ты захотела меня слушать?

– Нет, – призналась женщина. Слово прозвучало еле слышно, словно у нее едва хватило сил произнести его.

– И я не предавал вас. Трезубец стоял на краю. Еще немного, и он бы пал. Тайвин Ланнистер договорился со старым Фреем и Болтоном – на моей свадьбе в Близнецах, если бы я туда поехал, они хотели убить нас всех – меня, тебя, Робба, его молодую жену и прочих северян.

– Фрей был гнусным человеком. Но на убийство в собственном замке он бы не пошел. Он бы не осмелился нарушить священные обеты гостеприимства.

– Еще как осмелился, получив поддержку Утеса. Я же намекал, но никто, ни ты, ни Черная рыба, ни Робб мне не поверили. Вы считали, что я брежу. Что мне оставалось делать? Продолжать биться лбом о стену? Но вы меня не слушали, считая себя куда умнее и прозорливее. Так? Я тысячу раз предупреждал Робба остерегаться Болтона. А он все равно дал ему убить себя. Я говорил тебе не верить Мизинцу, а ты верила ему, но не верила родному брату. Да, я не пришел Винтерфеллу на помощь и настоял на независимости Риверрана. Но Робб мог справиться и без меня. Мы тут не сидели сложа руки. Ты же понимаешь, что Риверран устоял лишь чудом, в самый последний момент? Переведи я хоть тысячу солдат на Север, их могло не хватить в самый ответственный момент.

Кейтилин Старк обмякла в кресле. Из нее словно выпустили весь воздух. Она сдулась, как шарик. Гнев, недоверие, обида – эти чувства покинули ее. Она не сломалась, но стала обычной женщиной – той, что нуждается в утешении и сильном мужском плече. Она устала – уж слишком тяжелую ношу ей пришлось нести на своих хрупких плечах. И по-новой взглянула на родного брата – Эдмар готов был в этом поклясться.

Талли и сам не ожидал от себя такого порыва. Но он встал, подошел и взял женщину за руку. Несмотря на весело горящий камин, она казалась ледяной.

– Не вини себя, Кет. И меня не вини. Жаль, но все сложилось, как сложилось. Мы – обычные люди. Мы совершали, и еще будем совершать ошибки.

– Эд! – она сжала руку и наклонила голову. Конечно, она не заплакала, но и наверняка увлажнившихся глаз показывать не пожелала. Повисло неловкое молчание.

Когда оно прошло, они еще немного перекусили и выпили вина. Кейтилин разом осушила кубок. На ее бледных щеках появился намек на румянец.

– Про Брана нет новостей?

– Ни единой, – она покачала головой, всем видом показывая, что не желает продолжать данную тему. Эдмар ее понимал. Жаль только, что сам он не мог ее утешить. Она и так уже выяснила, что сын в сопровождении Ридов зачем-то ушел за Стену. И когда он вернется, ответить мог лишь один человек – Кровавый Ворон Бринден Риверс. Так что оставалось просто ждать.

– Расскажи, что происходит на Севере, – попросил Эдмар. – До меня доходят разные слухи, но ты – непосредственный участник и тебе есть что сказать.

– Станнис победил одичалых. Правда, они рассеялись, и никто не знает, как много их еще осталось в живых. Отдельные отряды бродят от Стены до Рва Кайлин, и от Родников до Кархолда.

– Кархолда? А как там Карстарк?

– Вернул себе замок. Но он пока выжидает. Не принес клятвы ни Станнису, ни Болтону.

– А что Болтон?

– Наше войско осадило Дредфорт, но ударили такие морозы, и столько снегу навалило, что людям пришлось вернуться в Белую Гавань. Иначе они бы просто погибли под стенами.

– Мне говорили, что дела у Болтонов идут неважно.

– Верно. Они заперлись в своих замках – В Дредфорте, в Родниках, Хорнвуде и других местах. Их осталось мало, но и у нас нет сил, чтобы их добить.

– Амберы живы?

– Последний Очаг, как и Винтерфелл, лежит в руинах. Но у Мандерли нашел приют Оттон, внук Большого Джона. Их род не погиб.

– Ясно. А что с Арьей и Риконом? Как они?

– Все неплохо. Арья избаловалась в столице и теперь вместо платьев и кружев требует себе меч и лошадь. А Рикону Белая Гавань нравится.

– На твоем месте я бы поговорил с лордом Виманом о помолвке Рикона и одной из девиц Мандерли.

– Да я и сама к такому склоняюсь. Нам нужна поддержка, а Мандерли веками мечтали породниться со Старками.

– Хорошо, – Эдмара действительно порадовало, что Кейтилин пытается укреплять позиции своей семьи. Помощь им не помешает. – Ты знаешь, что Болтон прислал сюда старого лорда Рисвелла? Тот будет представлять их союз.

– Нет, об этом я слышу впервые, – Кейтилин подобралась. – Расскажи мне о нем.

– Он уже дня три как в столице, – Эдмар встал и прошелся по комнате. – Дредфорт хочет мира и не хочет умирать. Если Железный трон поможет им выжить, простит все грехи и оставит все, как и было, Русе Болтон согласен признать принца Эйгона королем и преклонить колено.

– Этот негодяй посмел требовать мира? После всего, что сделал? – Кейтили вскочила на ноги.

– А что ему остается? Тем более, принц Эйгон и десница вполне благосклонно отнеслись к его просьбе. Между ними нет крови. А те лорды, что пойдут за Болтоном, весьма нужны Эйгону как противовес Станнису на Севере. Так что его простят.

– Болтон всегда был хитер.

– Верно. Он попробовал взять Север. У него получилось. Почти получилось. Но его подвело то, что здесь, в столице, Ланнистеры не удержались. И теперь, поняв, что проиграл, он ищет возможности сохранить жизнь. И сохранить силу своего дома.

– Как же так, Эдмар? – голос женщины дрогнул. – Мы воевали, понесли такие потери, наши близкие погибли… И все пойдет прахом?

– Нет, не пойдет. Принц Эйгон станет королем. Тут двух мнений быть не может. Станнису ничего не светит. Но вы, я сейчас говорю о Старках, можете вернуть Винтерфелл. Через какое-то время Рикон подрастет и станет Хранителем Севера. И тогда у вас вновь появится возможность вернуть все долги и отомстить. Либо вы можете продолжать копить обиды и потерять вообще все.

– Ты же входишь в Малый Совет! Почему бы тебе не повлиять на будущее решение? Почему ты не расскажешь им о тех гнусностях, что творят Болтоны?

– У меня нет абсолютного влияния на принца, Кет. Грифон, Змей, Сырный лорд, Церковник и собственная невеста день и ночь вливают ему в уши сладкие речи. Форель не всегда может замолвить нужное слово.

– Ты так говоришь… Нас не могут подслушать?

– Здесь – нет. Я не пытаюсь переманить тебя на сторону Эйгона. Не обижайся, но он и без Севера станет королем. Если бы не Арианна Мартелл, можно было бы попробовать выдать за него Сансу. А так у вас остается лишь шанс подружиться с будущим королем. Он спрашивал меня о твоей позиции. Надеялся, что я смогу уговорить и тебя, и Мандерли встать под его знамена.

– Он настоящий дракон? – тихо спросила женщина.

– Я думаю, что – да, настоящий. У меня нет абсолютной уверенности, но когда он станет королем, то это уже будет не важно.

– Север расколот и разорен. А мы принесли клятву верности Станнису.

– Деньги и еду дадут те, кто хочет мира – Ланнистеры. А может и Тиреллы. Если вы примкнете к нам, о вас король не забудет. Я и так вас не забуду и помогу. Но то я, а то Таргариен. А Станнис… Ему предложат склониться и признать нового государя. За это он может получить обратно Драконий Камень. А если нет, то Станнис рискует остаться один на один со всем Вестероссом. Болтоны, Рисвеллы и Дастины первыми захотят преподнести его голову Железному трону. Ныне он так слаб, что никто не хочет видеть его в числе своих друзей. Не хочет, несмотря на то, что и Эйгона многие недолюбливают.

– Эдмар, как же сильно ты изменился! – неожиданно призналась Кейтилин. – Ты свободно рассуждаешь о королях и престолах, о великих союзах, мире и войнах. Я и поверить не могу, ведь помню тебя совсем другим – мальчишкой, который обожал турниры и не пропускал ни одной юбки.

– Да, ты права, таким я и был. Но жизнь заставила измениться, – сейчас он понял, что лед между ними растаял. Кейтилин показала, что может меняться. Она показала, что до нее можно достучаться. До дружбы, если она вообще возможна, было еще далеко. Но они могли стать крепкими и надежными союзниками. И это было самое главное.

Великий Совет провели в разрушенном Драконьем Логове – места там оказалось с избытком. Мастеровые убрали битый камень и прочий мусор, сколотили помосты и постелили ковры. Собравшиеся расселись на небольших трибунах. В середине осталось свободное место.

Прямо сейчас решалась судьба страны. И решалась она, судя по всему, на долгие годы. Понятное дело, людям хотелось приложить руку к столь судьбоносному событию и посмотреть, как все пройдет. И конечно, попытаться получить что-то для собственного дома.

За минувшую неделю в столицу все прибывали и прибывали лорды и рыцари. Как правило, размещались они за городом, разбивая шатры у западной или северной стен. Постоялые дворы оказались переполнены, но зато с едой стало лучше – на время Совета Тиреллы открыли южные дороги.

Вполне ожидаемо, наметилось три кандидата: Эйгон, Станнис и Томмен с Маргери. Лорды и их представители активно вербовали в свои ряды новых сторонников и всеми силами пытались склонить собравшихся к тому или иному кандидату.

Эдмар находился рядом с принцем Эйгоном, Коннингтом, Мартеллом и всеми прочими членами Малого Совета. Молодой Харрион Карстарк, законный лорд Кархолда, прибыл в самый последний момент. Не успев отдохнуть с дороги, он сразу же попал на торжественное мероприятие. Харрион занял кресло позади хозяина Риверрана и тот спиной чувствовал его поддержку. Все же то, что их связало, те перенесенные невзгоды и несчастья, через которые они прошли, положили основания крепкой дружбы. Теперь на Севере у него появился верный и надежный союзник.

Эдмар невольно усмехнулся, перехватив удивленный взгляд Кейтилин. Кажется, женщину озадачило, что северянин так откровенно поддерживает ее брата.

Вокруг теснились сотни знатных, и не очень, лордов. За их спинами возвышались многочисленные стяги со всех концов Вестероса. Кого здесь только не было – великие дома присутствовали поголовно, а те, что не обладали таким статусом, так же постарались отметиться.

Особое внимание привлекал красный трехголовый дракон Таргариенов. Лютоволк Старков, сокол Арренов, руны Ройсов, форель Талли, лев Ланнистеров, роза Тиреллов, олень Баратеонов и солнце Мартеллов одним своим видом показывали, что здесь собрался цвет Вестероса. Даже для кракена Грейджоев нашлось местечко – его представляла Аша.

Наступило утро. По небу скользили легкие тучи. Ветерок то поднимался, то затихал, и тогда становилось чуть ли не тепло. За трибунами и на остатках стен стояла многочисленная стража – Золотые плащи и Золотые мечи. Хотя, несмотря на гарантии безопасности, каждый из лордов притащил с собой многочисленную свиту и охрану. И даже в огромном Логове места для всех хватило едва-едва.

Собравшиеся оделись основательно – добротное сукно, шерсть, меха, атлас и парча у тех, кто побогаче. На шеях и пальцах сверкало золото, серебро и драгоценные камни. От них по толпе бегали солнечные зайчики.

– Я лорд Коннингтон, десница принца Эйгона, – в центр вышел хозяин Грифоньего Гнезда. Под меховой накидкой у него был одет дублет с двумя, красным и белым, грифонами. – Многие меня знают. Полагаю, никто не обидится, если я начну.

По лицу Станнису каждый мог понять, что как раз он-то и обиделся. Эйгон с трудом сдерживал волнение. Его невеста, принцесса Арианна держала жениха за руку и выглядела чудо как хорошо – загорелая, красивая, с густыми и темными, как ночь волосами, облаченная в горностаевую шубку и с улыбкой на устах, она так и приковывала взгляды.

Принц и принцесса смотрелись прекрасной парой. За минувшее время они хорошо узнали друг друга. Эдмар знал, что там и до постели дело дошло. Тем более, дорнийки никогда не отличались строгими нравами. И сейчас они всем своим видом показывали, что надежное и славное правление двух красивых и неглупых государей совсем близко. Лордам стоило лишь признать их власть.

За ними расположились дорнийцы, сир Ролли Дакфилд, бастард из Дара Богов и юный Эдрик Шторм. Компанию ему составлял Эдрик Дейн, еще один оруженосец Эйгона. Про него многие вообще успели позабыть.

По толпе прошла волна – кто-то пошевелился, кто-то поделился мнением с соседом, кто-то кашлянул. Но в целом к Коннингтону отнеслись благосклонно.

Леди Оленна положила руки на колени и не упускала ни единого слова. Слева от нее восседал Великий Мейстер Пицель, седой и важный. Справа со всем удобством занял кресло лорд Хайгардена, Мейс Тирелл, облаченный в богатые и яркие одежды золотых и зеленых цветов. Позади в полном рыцарском облачении стоял его сын – Лорас, рыцарь Цветов. Но ни Маргери, ни Томмена Тиреллы сюда не привезли.

Офицеры Золотых Мечей занимали несколько отдельных мест. Их командир Гарри Стрикленд хоть и не мог сравниться с великими лордами в важности, постарался выглядеть гордо и уверенно.

– Итак, да начнется Великий Совет трехсот первого года от Завоевания Эйгона! – торжественности в голосе десницы хватило бы на десятерых. Прямо сейчас он переживал лучшие часы своей жизни. Он отдавал долг своему близкому другу принцу Рейгару и возводил на престол его сына – именно этой мечтой Джон жил все последние годы. – На ваш суд я предоставляю трех кандидатов: принца Эйгона Таргариена; лорда Драконьего Камня Станниса Баратеона, а так же Томмена Баратеона и его супругу Маргери, урожденную Тирелл.

О живой и здравствующей королеве Серсее все дружно, не сговариваясь, решили не вспоминать. Никому до нее и дела не было, а видеть на престоле – и подавно не хотели.

– Моя дочь и ее муж – законные короли Вестероса, помазанные священным елеем в великой Септе! – выкрикнул Мейс Тирелл. Его полное лицо покраснело от гнева. – Не признавая их титулы, вы нарушаете все законы. Я протестую!

Многочисленные лорды Простора одобрительными криками поддержали своего сюзерена. Леди Оленна пока хранила молчание – она-то понимала, что время главного сражения еще не настало. Первое время собравшиеся будут прощупывать друг друга. Лейтон Хайтауэр, Старец из Староместа, один из самых богатых и влиятельных людей Вестероса, так же осматривался. Его внимательный и пронзительный взгляд скользил по лицам мужчин и женщин.

– Я принципиально не называл королевских титулов, так как никто их взаимно не признает, – спокойно возразил Коннингтон. – Надеюсь, когда все закончится, мы воздадим все положенные почести тому, кто станет истинным королем.

– Не надо лишних слов, лорд Коннингтон, – в середину вышел Станнис. – Томмен – бастард королевы Серсеи и Цареубийцы. У него нет никаких прав. И у его жены, вышедшей за бастарда, они отсутствуют. А то, что принц Эйгон законный Таргариен не так-то просто доказать. Я – истинный и законный король, и тот, кто не признает моих прав, обычный лжец и трус.

Поднялся крик. Большей части собравшихся слова Баратеона не пришлись по душе.

– Почему мы должны верить вашим словам насчет происхождения Томмена и почему должны отрицать законное рождение принца Эйгона? – возразил Эдмар. Он встал и в его сторону сразу же повернулись. – Его валирийская внешность, манеры и те доказательства, что он предоставил, говорят сами за себя.

– Ваши доказательства могут убедить лишь наивных дураков, – смело возразил Мейс.

– Они убедили Золотых Мечей. Уверяю вас, не так-то легко добиться подобного, – поднял руку Стрикленд. – И нас никто и никогда не называл дураками.

– Почему вы пренебрегли всеми клятвами и взяли под стражу королеву Серсею и ее сына Томмена? – в круг вступил и Киван Ланнистер, с плеч которого ниспадал и волочился по земле тяжелый красный плащ. На плечах его удерживали две внушительные золотые застежки, выполненные в виде львиных лап. Кивана поддерживала внушительная свита – сестра Дженна Фрей, хозяин Погибельной крепости Бейнфорт, Крейкхолл, Леффорд и все прочие, кто выжил в минувших войнах. – Вы подняли руку на королеву и предали союзников! О чем после такого с вами можно говорить?

– Мы действовали во благо государства, – парировал Мейс. – Ваша племянница тянула страну в пропасть, а мы пытались спасти всех нас от краха.

– Мы благодарны вам за подобный смелый поступок, – весело одобрил Красный Змей. – Очень удачный ход вы провернули, вот что я хочу сказать.

– Он весьма сильно нам помог, – присоединился Мопатис. Несколько человек, таких как Марк Пайпер, Лин Корбрей и Адар Белмор засмеялись. Жирный Розан покраснел, как мак.

– Нас вполне устраивает, как повернулось дело, – заметил Эстермонт. – Юный Эдрик истинный Баратеон, сын короля Роберта. Именно он должен получить Штормовой Предел. Лорд Станнис едва его не убил, но принц Эйгон обещал ему признание и титул. Значит, мы за него.

Тарт Вечерняя Звезда его поддержал, а вот старый и хитрый лорд Сванн из Каменного Шлема предпочел промолчать. Он вообще отличался осторожностью, граничащей с трусостью. Зато его дом никоим образом не пострадал в минувших войнах.

Послышались взаимные упреки и обвинения. Еще недавно многих собравшихся разделила война. Оставленные ею раны не торопились затягиваться.

– Вы запутались в своих хитростях, – с немалой яростью выкрикнул высокий и статный Алекин Флорент. Выглядел он весьма представительно, и лишь слегка оттопыренные уши несколько портили воинственный образ.

Еще недавно Алекин вынужден был бежать в Старомест и искать помощи у Хайтауэров и собственной сестры Реи, ставшей четвертой женой Старца из Староместа. Но сейчас он явно и откровенно поддерживал Эйгона. А вместе с ним находилась и еще одна его сестра – Мелисса, вдова Красного Охотника Тарли. Деленна, мать Эдрика Шторма, так же происходила из Флорентов. Сейчас она со своим мужем сиром Хосманом Норккроссом, расположились позади родичей.

Вообще, в Просторе различные дома не раз и не два роднились между собой. Их интересы, симпатии и вражда, представляли собой такой противоречивый клубок, разобраться в котором мог не каждый.

Эдмар внимательно осматривал лордов. Аша Грейджой в окружение дяди Родрика Харлоу по прозвищу Чтец, одного из Гудбразеров и Дунстана Драмма, пока молчала. Их позиция вопросов не вызывала – они были готовы поддержать того, кто поможет им взять власть на Железных островах и отбиться от одноглазого Эурона.

Лорды Королевских земель – Бронн Черноводный, Джейсон Баквелл, Ренфред Риккер, Отон Маллери и все прочие не поддержали Станниса раньше и не намеревались делать этого и сейчас. Не так давно они принесли клятву верности Томмену, но ныне находились в подвешенном состоянии. Бывшему наемнику Бронну вообще плевать, кто сидит на Железном троне, лишь бы будущий король подтвердил его права. А Риккеры некогда славились, как преданные сторонники Таргариенов.

– Мне кое-что не ясно, – Оленна Тирелл говорила негромко, но ее услышали и замолчали. – По какому праву лорд Киван стал хозяином Утеса и всего Запада? Как он смог обойти законного сына Тайвина – Тириона?

Все разом посмотрели на Беса. Он сидел недалеко от Красного Змея и задумчиво вертел тяжелую золотую печатку на пальце.

– Я считаю, что меня нагло лишили Утеса, титула и всего прочего, – твердо сказал Бес. – Тот, кто поможет вернуть мне законные права, навечно обретет мою дружбу.

– Дружба коварного карлика вещь опасная, – буркнул в бороду Бронзовый Джон. – Лучше держаться от нее подальше.

Эдмар промолчал. Говоря откровенно, позиции Беса выглядели слабо. Его, как и Серсею, никто во внимание не принимал. Мало кто хотел приобщиться к его мудрости и получить дельный совет.

– Сдается мне, милорд Тирион, с вами поступили не по совести, – вроде бы небрежно бросил Старец из Староместа.

– Действительно, проясните свой статус, лорд Киван, – голос принца Эйгона звучал доброжелательно. Эдмар, как и те, кому было положено знать такие вещи, мог бы ответить на данный вопрос, но старший Ланнистер в защите не нуждался.

– Тирион, тебе я уже все сказал. Что ж, если лорды желают услышать эту историю, то значит, так тому и быть, – Киван щелкнул пальцами и ему в руки передали солидную, с многочисленными печатями, грамоту. – Сей ордонанс приказал заверить прежний десница и Хранитель Запада лорд Тайвин незадолго до своей смерти. Находясь в здравом уме и твердой памяти, он лишил всех прав на Утес своего сына Тириона и передал их Джейме и его законным сыновьям, когда они появятся. В ином же случае, если прямая линия прервется, права переходят ко мне и моим сыновьям. А следом – к пропавшему Тиреку, сыну Тигета. Он еще может найтись, как и мой брат Герион. После них наследование перейдет к потомкам Джейсона, младшего сына Герольда Золотого. Девять лордов и леди Западных Земель своими подписями и печатями подтвердили законность решения. Они его одобрили.

– Закон попран самым грубым образом. И ты, дядя, это прекрасно понимаешь!

– Тирион! – попытался возразить тот.

– Подобные решения имеют законную силу. И прецеденты в истории уже были. Я, как мастер над законом, знаю о них, – на ноги поднялся Джон Ройс. – На Великом Совете двести тридцать третьего года королем избрали Эйгона Невероятного. Хотя на тот момент годовалый Мейгор, сын Эйриона, имел на престол больше прав. При необходимости я могу назвать и другие примеры, когда майорат передавался брату покойного, а не его сыну.

– Вот, значит, как? – удивилась Оленна. – И что, на Западе все рады, как повернулось дело?

– Меня просто отодвинули в сторону, – в голосе Тириона звучала боль.

– Ты всегда можешь вернуться в Утес, Тирион. – Дженна Фрей женщиной была внушительной, с огромной грудью и широченными бедрами, но голос ее звучал мягко, чуть ли не ласково. – Возвращайся в семью, племянник. И мы подумаем, как утешить твое горе.

– А вам, леди Оленна, лучше заняться собственным домом, а не лезть в дела чужого, – добавил Бейнфорт. – Кажется, стул под вашей внучкой с каждым днем качается все сильней!

– Мы будем говорить с Хайгарденом лишь тогда, как увидим Серсею и Томмена, – добавил Киван.

– А мне ясно одно – Тиреллы хотят нас поссорить, – выкрикнула Арианна Мартелл. – Этому не бывать!

– Вы все спорите о блестящих игрушках и пышных титулах, – на фоне сотен ярких платьев, плащей и кафтанов Красная жрица уже не так бросалась в глаза. Но сейчас женщина решила напомнить о себе. – Вы – как дети. В то время как за Стеной пробудилось древнее Зло. И лишь истинный король может победить его. Вы стоите на краю пропасти, но продолжаете толкаться, пытаясь урвать почести в самый последний миг.

Эдмар был готов признать правоту Меллисандры. Действительно, то, что происходило далеко за Стеной, имело прекрасные шансы поставить крест на всем Вестеросе, всех планах и великих амбициях. С другой стороны, ничего серьезного могло и не случиться. Мейстеры утверждали, что история этого мира насчитывает восемь тысяч лет. Кто мог поручиться, что и раньше не случалось ничего подобного? Выходило, что и раньше люди как-то справлялись.

– Вы напрасно пытаетесь запугать нас страшными сказками, – Иллирио Мопатис остался сидеть. Лучи полуденного солнца заставляли блестеть его бороду и отражались от десятка драгоценных камней в перстнях на толстых пальцах. – Вашей байке тысячи лет. Последователи Рглора повторяют ее на все лады во всех городах и селах. Я жил в Пентосе, бывал в Волантисе и Кварте, и знаю, о чем говорю. Мир стоял и без ваших страшилок. И будет стоять – смею вас заверить.

– Я не судья вам, но в свой срок вы поймете, как глубоко заблуждались, – возразила Красная жрица. В ее голосе не было силы. Скорее, в нем проскальзывали усталость и сомнения. И на принца Эйгона она посматривала со странным выражением. Может, она увидела его в своем пламени и то, что поняла, ее смутило?

– Лорды и сиры, я мало знаю о зле за Стеной. Но я твердо знаю, что король Станнис человек справедливый. И он, единственный из всех, отправился на Север, чтобы помочь одолеть одичалых, – Давос Сиворт сказал свое слово. Жаль, но слушать его никто не собирался. Спесь и высокомерие настолько прочно вошли в кровь и манеры большинства собравшихся, что на выходца с Блошиного конца смотрели как на полное ничтожество.

– Ваш Станнис отправился на Север поправлять собственные дела, а не ради помощи другим, – напомнил Старец из Староместа.

Вновь послышались взаимные упреки, претензии, обиды и чуть ли не оскорбления. Никто не хотел уступать. Два часа миновало, а мало кто заметил, как уходит время.

Станнис скрипел зубами. Здесь, на Совете, где требовались такие навыки, как дипломатия, красноречие и широта взглядов, он явно находился не в своей тарелке. Возможно, его права были самыми законными. Возможно… Но положение выглядело хуже всех. Среди его сторонников остались лишь самые преданные и стойкие. Все остальные разочаровались в короле и проводимой им политике. Для них он стал неудачником, упустившим победу на Черноводной. Кто пойдет за таким?

– Мы сильно отвлеклись! – голос десницы призвал сосредоточиться на главном. – Давайте вернемся к будущему королю – ведь именно из-за него мы здесь собрались. Принц Эйгон! – он плавно повел рукой.

– Да… Спасибо, лорд Коннингтон, – Эйгон встал и медленно вышел на середину. Во всей его фигуре чувствовалось нешуточное напряжение и волнение. Но он был молодцом и держался весьма неплохо – и сотни проницательных глаз сей факт оценили. – Леди, лорды и сиры, уверяю вас, что я законный сын принца Рейгара. Если вы выберете меня, то вот мое твердое слово. Всеобщая война закончится. Все права и привилегии участвующих в ней сторон будут сохранены с учетом того, чем должны поделиться проигравшие. Я имею в виду Простор и Утес. Всем прочим, кто признает мою законную власть, я дарую прощение и королевскую дружбу. Вестерос вновь станет единым. Мы вернем леди Аше Грейджой власть над Железными островами. Часть рыцарских домов Долины обретут статус лордов. Трезубец, как наиболее сильно пострадавший, вправе требовать и получить внушительную компенсацию. Лорд Джон Ройс становится Хранителем Востока до той поры, пока молодой Роберт Аррен не сможет доказать свою состоятельность. Лорд Станнис Баратеон должен сложить оружие и преклонить колено. Если он подчинится, то получит полное прощение и Драконий Камень. В противном же случае, он будет считаться мятежником. Хранителем Севера станет лорд Мандерли до того дня, пока данная честь не вернется к дому Старк.

– Нас подобное устраивает! – первым откликнулся посланец Болтона, старый лорд Рисвелл из Родников. – Дредфорт, Родники, Хорнвуд и все прочие готовы поддержать вас, ваша милость.

– А как же мой погибший муж и сын? – голос Кейтилин Старк зазвенел. – Кто ответит за предательство и ложь?

На женщину многие смотрели с сочувствием. Но и только.

– Я предлагал вам то, что считал справедливым, – напомнил Киван. – Вы отказались.

– Ваше предложение не вернет мне родных.

– Но и я не могу их вернуть. Война закончилась, и мы могли бы попытаться позабыть былые обиды.

– Война не закончилась! – заметил Лейтон Хайтауэр. – Но вы, леди Кейтилин, слишком большое значение придаете своей семье. Ваши родичи важны… но лишь для вас. Мы не можем жить интересами одних лишь Старков.

– Не стоит принижать горя моей сестры, – вступился Эдмар. – Она из дома Талли, а семья, долг и честь всегда стояли у нас на первом месте. И мы еще никого не простили.

– Трезубцу и Северу нужна справедливость. Мы будем требовать, чтобы с покойного лорда Венса сняли все обвинения в отравлении Тайвина Ланнистера. Мы требуем золото и еду с тех, кто жег и разорял наши земли, – Талли подал незаметный знак и слово взял Блэквуд. – Мы ничего не забыли и если наши требования проигнорируют, продолжим войну.

– И у нас хватит сил, – добавил Первин, хозяин Близнецов. Несмотря на то, что Эдмар основательно проредил их выводок, на совете Фреев находилось свыше десяти человек – куда больше, чем членов любого другого дома.

Коннингтон и Эйгон быстро переглянулись. Эдмар удовлетворенно прикрыл глаза – лишний раз напомнить о себе никогда не помешает. А то десница вообще сделает вид, что все подзабыл. Есть за ним такая черта.

– Я обещаю вам полную поддержку, – громогласно заявил принц.

– Благодарю вас! Я не сомневался в вашей чести и справедливости, – хозяин Риверрана наклонил голову.

– Справедливо. И я уже говорил, что Запад готов оплатить нанесенные обиды, – согласился Киван Ланнистер.

– Золото… Все вновь решает золото, – с горечью воскликнул Давос Сиворт.

– Как у вас все просто, вы уже все решили, – Станнис сплюнул под ноги. – Я никогда не признаю власть мальчишки сомнительного происхождения.

В очередной раз поднялся шум. Уже который раз по ходу Совета. Прекратил его Эдмар Талли.

– Постойте, постойте! – он повысил голос, привлекая к себе внимание. – Если принц Эйгон станет королем, то сей факт сам по себе подтвердит, что он Таргариен. Кроме того, данное решение в известной степени убережет нас от Дейнерис Бурерожденной и ее драконов – если они прилетят сюда. Нам не нужна новая война, а права Эйгона, сына Рейгара, выше, чем права его тетки.

– Ого! – громко удивился Тирион. – Почему все вспоминают о правах лишь тогда, когда о них выгодно вспоминать? Тогда и мои права выше, чем права дяди.

– Кстати, что с Дейенерис? Почему ее нет среди нас? – поинтересовалась Оленна Тирелл.

– Мы отправляли ей письмо. И не одно, – ответил Красный Змей. – Но даже ворону непросто добраться до Миэрина. Либо птицы не долетели, либо Бурерожденная не захотела, не успела или не смогла прибыть.

– Как удобно, – насмешливо фыркнула старушка. Но в ее глазах появилась новая мысль. Она словно задумалась о тех возможностях, что может дать Дейнерис. Эдмару очень не понравилась те перспективы, до которых она могла додуматься. – А вы, лорд Талли! Как быстро вы переменили сторону! Мы вот не забыли, как ваш посланец прибыл в Хайгарден и упрашивал о военном союзе!

– Вы напрасно пытаетесь выставить меня в черном цвете, леди Оленна, – широко улыбнулся Эдмар. – Шла война. Естественно, я искал союзников. Искал тех, кто мог бы помочь Трезубцу и Северу. И сторону я не менял. Хайгарден не захотел вставать с Риверраном в один строй. Вы помочь не захотели. Теперь вы в числе проигравших. А значит, готовьтесь платить.

– Простор еще не сломлен, – возразил Мейс Тирелл. Его покоробил подобный тон. – Лорд Талли весьма осмелел! Не пора ли сделать вам укорот?

– Вы готовы воевать со всем Вестеросом? – удивился Красный Змей. – Клянусь Неведомым, я буквально мечтаю, чтобы именно так вы и поступили. Славное будет время!

– Мои парни еще не наелись, – поддержал его лорд Айронвуд. – Одно слово и они с радостью запалят Простор.

– И нам лишние замки не помешают, – заверил Тристан Риверс, один из капитанов Золотых Мечей.

– Да будет вам известно, что у Дейнерис не все так хорошо, – Мопатис потер руки, переводя разговор на восточные дела. – Она полностью нарушила торговлю в заливе Работорговцев и всех ближайших землях. Подобное мало кому понравилось. Сейчас врагов у нее куда больше, чем друзей. Волантис собрал против нее огромный флот. Не так давно они доплыли до стен Миэрина. Там произошло великое морское сражение.

– И каковы его итоги? – заинтересовался Киван Ланнистер.

– На стороне Дейнерис выступил Железный флот под командованием Эурона Грейджоя и его брата Виктариона. Они сумели победить, но и цену заплатили огромную. Вести нуждаются в проверке, но кто-то из них погиб точно. Еще вроде бы умер один из драконов, а от Железного флота едва ли осталась десятая часть. Я не думаю, что в ближайший год или даже два, мы увидим Дейнерис Таргариен. Если вообще увидим. В Миэрине она застряла надолго. Может – и навсегда.

– Вы точно не можете прояснить, кто именно из моих дядей сложил голову? – проявила интерес Аша Грейджой. Железнорожденные обменялись удовлетворенными взглядами. – Эурон или Виктарион?

– Мы действительно пока не знаем, – ответил ей Эдмар. – Слишком уж далеко находится Миэрин. Вам следует проявить терпение и подождать. Вероятно, в ближайшее время я смогу порадовать вас более подробными сведениями.

– Ладно, я подожду, – Аша кивнула ему и села обратно.

– Хорошо, мы прояснили данный момент. Теперь предлагаю выслушать лорда Станниса! – предложил Коннингтон.

Все разошлись в стороны. Баратеон остался один посередине свободного пространства. Выглядел он внушительно, но лишь единицы испытывали к нему симпатию. Его судьбу уже решили. Если Станнис не был глупцом, а он им не был, он все прекрасно понимал.

– Все ваши слова – лицемерие. Никто, ни Эйгон, ни Томмен не имеют прав на Железный трон. Его по праву сильного получил мой брат Роберт, и от него право перешло ко мне. Когда я стану королем, то в стране восстановится справедливость. Я не обещаю вам мира, но обещаю, что все предатели, казнокрады и враги понесут свое заслуженное наказание.

Станнис говорил недолго. Его слова звучали твердо и уверенно, да и высказывался он по существу. В другой момент к нему бы прислушались. Но не сейчас.

Когда он закончил, повисла тишина. Никто не пожелал что-то добавить, возразить или опровергнуть его слова. Баратеон проиграл.

– Кто будет говорить от лица Томмена и Маргери? – молчание прервал Джон Коннингтон.

– Я, – леди Оленна неторопливо заняла место Станниса. Идти ей помогал внушительный рыцарь, а при ходьбе она опиралась на искусно вырезанную из слоновьей кости трость. – Мой дом поддерживает короля Томмена. Мы считаем его законным сыном Роберта, Баратеоном по крови. Он имеет все задатки вырасти в благородного и великодушного правителя. Под его правлением Вестерос станет великим. Вернутся времена короля Джейхейриса Миротворца, нас ждут процветания и изобилие. Простор поможет всем тем, кто пострадал от войны и сделает все, чтобы загладить минувшие противоречия. Взаимные обиды сильны и тянутся в прошлое на сотни лет. Но сейчас мы постараемся позабыть о них и все вместе пережить Зиму. Без нас, без наших полей и садов, пшеницы, вина и мяса, без советов мейстеров, вы не справитесь.

– Мой орден полностью поддерживает короля Томмена и королеву Маргери! – закивал Пицель.

– А Церковь встала на сторону короля Эйгона, – возразил Верховный Септон. – Тысячи людей славят его имя. Они, как и я – за Таргариена.

– Мой дом поддерживает тех, кто помогает нам. Ясноводная по праву принадлежит Флорентам. Мой отец поддержал лорда Станниса. А тот в благодарность сжег его, принеся в жертву неведомому богу. Где же справедливость? А выскочки из Хайгардена при первой же возможности, весьма, кстати, сомнительной, постарались отобрать замок в пользу Гарлана. – Аксел Флорент смотрел на Станниса с ненавистью. Да и на Тиреллов без всякой симпатии. – Принц Эйгон, мы вернули себе наши земли, но лорд Рован готовится вновь нас осадить. Поможете ли вы отстоять их?

– Можете не сомневаться, – заверил юноша.

– Железный трон не потерпит столь наглого произвола, – добавил Коннингтон. Мейс Тирелл чуть не позеленел после дальнейших слов. – Ясноводная крепость тысячи лет является родовым гнездом дома Флорентов. Таковой она и останется!

И вновь послышались крики. Кто-то обвинял Церковь в том, что она позабыла свои истинные обязанности. Кто-то указал Пицелю, что слишком уж много королей он поддерживал за последние годы и менял свое мнение как заблагорассудится.

Посыпались вопросы о Дейнерис, о Железных островах, о восстановлении Винтерфелла, о свадьбе Эйгона и Арианны, о будущем Малом Совете и тех, кто в него войдет.

Все грозило перерасти в очередную склоку. К тому времени начало темнеть. Уходящее на покой светило раскрасило облака в причудливую россыпь фиолетовых и красных тонов. Похолодало. С неба пошел легкий снежок.

Джон Коннингтон решил подводить итоги.

– Предлагаю делать выбор, – сказал он. И когда шум утих, звучно вопросил. – Пусть поднимут руки те, кто готов признать королем Вестероса лорда Станниса из дома Баратеонов!

Станнис медленно обвел взглядом Совет. Рук поднялось совсем мало. Давос Сиворт, кто-то из Сантагаров, мальчишка Веларион и его мать, еще тройка лордов и десяток рыцарей. Вот и все. Ни Кейтилин Старк, ни Мандерли рук не подняли. Даже Элдон Эстермонт, лорд одноименного замка и острова, приходившийся Станнису дядей по матери, не пошевелился.

– Мы уже признали Станниса королем, – напомнила Кейтилин. – Так что наша позиция известна.

И все же она лукавила. Станнису королем не быть. Если он откажется признать свое поражение, то станет мятежником. И тогда что Старки, что Мандерли от него уйдут.

Эдмар кивнул сестре – сейчас она все делала правильно.

– Ясно… Кто за Томмена и Маргери? – вновь спросил Коннингтон.

На сей раз рук оказалось куда больше. Человек двести, не меньше, поддержали Простор. Среди их сторонников оказались Уэйнвуды и Редфорты из Долины. Но Флоренты и Тарли хранили молчание.

– Кто за то, чтобы признать принца Эйгона законным королем Девяти королевств? – Коннингтон с трудом скрывал радость.

В тот же миг к небесам взметнулись сотни рук. Дорн и Трезубец в полном составе, Запад, большая часть Долины во главе с Ройсом, все без исключения штормовые лорды и конечно, представители Королевских земель. Последние давно поняли, откуда дул ветер и с радостью поддержали сильнейшего.

Поднялся оглушительный шум. Эйгон сидел бледный от счастья. Арианна звонко поцеловала его в щеку и сжала ладонь.

– На Великом Совете законным королем был признан Эйгон Таргариен, шестой этого имени, – прогремел голос Джона Коннингтона. Он подал знак, и сотни труб звонко запели, предваряя новую эпоху. Золотые Мечи принялись стучать клинками по щитам, а Золотые плащи начали колотить древками копий о землю. – Да будет так!

Станнис резко повернулся и ушел прочь. Следом потянулись недовольные лорды Простора.

Эдмар не особо переживал за них. Гостям обещали безопасность и неприкосновенность. Они их получили. Им позволят покинуть столицу. Но если они и дальше будут гнуть свою линию, с ними поступят как с бунтовщиками.

Многочисленные лорды окружили принца, нет, короля Эйгона. Все торопились напомнить о себе и заверить в своей преданности.

– Друзья, как же я счастлив! – принц оглядел их. – То, что случилось, стало возможно лишь благодаря вам!

Эйгон и сияющая Арианна, держась за руки, первым делом подошли к деснице.

– Джон, все случившееся сегодня – плод твоих усилий и веры в наше дело. Мое сердце ликует, имея такого друга.

– Ты станешь лучшим королем в истории Вестероса, – Джон Конннгтон обнял его за плечи. – И я счастлив, что сын принца Рейгара наконец-то занял Железный трон своих предков.

– Иллирио, – молодые люди повернулись к толстяку из Пентоса. – Ты заменил мне отца. Твоя забота, любовь и мудрость помогли мне стать королем. Я никогда не забуду твоих заслуг.

– Я знаю, я знаю, – откликнулся тот. – Да будет твое правление счастливым и мирным, мой мальчик.

– Принц Мартелл, для меня честь породниться с вашим домом. Вместе мы стали сильнее, – следом они добрались до Красного Змея.

– Пожалуй, что и так. Дорн с вами, ваша милость.

– Дорн всегда выигрывает, – хихикнула Арианна. – Ведь так?

– Без сомнений! – подтвердил Айронвуд.

– Лорд Стрикленд, вы и ваши Золотые мечи стали моей опорой. Благодаря вашей доблести я завоевал трон, а вы вернулись на земли своих предков. Обещаю, что каждый из вас получит награду. Замок, землю, золото или соответствующий пост.

– Приятные слова приятно и слушать, – улыбнулся командир наемников.

– Лорд Ройс, вы пришли и помогли мне стать королем. Я благодарен вам. Ваши советы мастера над законом неоценимы для нас.

– Пустое, ваша милость, – проворчал Хранитель Востока.

– Эдмар, – пара остановилась перед Талли. – Тебя не зря прозвали Непреклонным. Без тебя, без твоей непреклонности и настойчивости наш великий союз никогда бы не случился. Риверран и Долина поверили мне, поверили в моё происхождение в числе первых. Вы подали остальным пример, а такое дорогого стоит. Твои заслуги велики и слава о них переживет нас всех. Я буду счастлив назвать тебя другом.

– И я буду счастлив назвать тебя другом, Эйгон, – искренне признался Эдмар.

А потом огромная толпа медленно потянулась в Красный замок. В наступившем сумраке горели сотни масляных ламп и факелов. Пахло гарью, потом и тающим снегом. А еще пахло триумфом. Рыцари и Золотые плащи со всех сторон оберегали Эйгона. Тысячи людей высыпали на улицы. Имя Таргариенов звучало со всех сторон, из каждой лавки и каждого переулка. Не все оказались так уж счастливы. Но все надеялись, что война теперь закончится, в городе появится еда, а их ждут лучшие времена.

Эдмар Талли, мастер над шептунами в Малом Совете короля Эйгона VI, сидел за столом в личных покоях и перебирал донесения. Его организация с каждым месяцем работала все качественней и уверенней, набирая обороты. Новости и сведения приходили со всех сторон. Все замыкалось на Роберта Пэга, Змеиного рыцаря. Он отсеивал большую часть сведений, резюмировал и подводил итоги. Но и того, что проходило дальше непосредственно к Эдмару, хватало с головой – стол был завален бумагой, пергаментом, клочками ткани и всем прочим, на чем можно было писать и передавать послания.

Для своих дел Талли заканчивал разработку шифра и внес некоторые изменения в систему доставки новостей из одной точки в другую.

За минувшее время много чего прошло… Коронация Эйгона, его свадьба с принцессой Арианной и пышный турнир, проведенный по такому весомому поводу. Верховный Септон расторг брак Сансы и Тириона. Киван Ланнистер признал Эйгона королем и выплатил миллион Трезубцу и миллион непосредственно Железному трону. Кроме того, Западные земли начали помогать им провизией. Темплтоны в Долине получили статус лорда. Бронзовый Джон объявил о помолвке младшей дочери Амаллы и Мартина, сына Кивана.

Тирион некоторое время пробыл в столице, пытаясь интриговать и искать союзников. После того, как Коннингтон сказал, что ему здесь не рады, он отправился в Утес. Он и там безуспешно пытался найти сторонников, но за карликом никто особо идти не хотел. И когда в замок прибыла Серсея, Бес отправился искать счастье в Миэрин, к Дейнерис Таргариен. Удивительно, как события могли повторяться – на иной лад, в иной последовательности, но повторяться.

Самому Эдмару, как он ни старался, так и не удалось добиться передачи новых земель под руку Риверрана. В данном пункте Ланнистеры стояли насмерть. Они делились золотом, но не вассалами. Зато удалось отстоять Харренхолл и не отдавать его посторонним людям. Талли решил, что, скорее всего он отойдет к одному из его детей – если Изилла не подкачает. Трезубец получил налоговые послабления на ближайшие десять лет. Вдобавок Король Эйгон подписал указ, в котором «навечно» закрепил за всеми Талли несколько пышных титулов – Опора трона, Хранитель Трезубца и Защитник Речных земель.

Эдмар так же планировал построить сильную крепость на Рубиновом броде, еще одну – на Черноводной, недалеко от Золотой дороги и третью в горах, в непосредственной близости Золотого Зуба. Таким образом он рассчитывал хоть немного укрепить родные земли. Сейчас они напоминали открытый нараспашку двор – кто хочешь, заходи с любой стороны. Прославленный Лин Корбрей должен был стать хозяином одного из них, привести с собой воинов Долины и основать новый дом в Речных землях. Бракен отдавал за него одну из своих дочерей. Об этом уже договорились.

Намечалась неплохая комбинация с Тристаном Риверсом, капитаном Золотых Мечей. Он заявлял, что является незаконнорожденным потомков дома Уэнтов и за возможность поселиться на Речных землях был готов сделать многое. С ним шла добрая треть Мечей, вояк, прошедших огонь и воду. И это выглядело куда лучше, чем отдавать Харренхолл хитрому и себе на уме Гарри Стрикленду. Тем более, тот нацелился на Ночную Песнь, некогда принадлежащую Каронам. Все их представители, включая бастарда Роланда, погибли. Некоторое время замком владел Филип Фут, но его, как человека Ланнистеров, Джон Коннингтон быстренько отодвинул в сторону. И Стрикленд со дня на день готовился стать новым лордом Ночной Песни.

Стена, как стояла, так и продолжала стоять. Иные никак себя не проявляли. Во всяком случае, Стену они не преодолели и о них никто не слышал.

Множество одичалых продолжало бродить по Северу, но большой опасности они не представляли. Из Ночного Дозора уцелела лишь одна Сумеречная башня, охраняющий Мост Черепов и менее ста братьев. Они выбрали себе нового командующего. Им стал сир Джармен Баквел, а Джон Сноу занял у него пост первого разведчика. В минувшем хаосе, как удалось выяснить, погиб и Сэм Тарли, и Теон Грейджой, и много других славных людей. Но Дозор все же устоял и ныне просил помощи у нового короля.

Русе Болтон и все, кто его поддерживал, присягнули Железному трону. Станнис, несмотря на всю свою несгибаемость, принял предложение Эйгона. Он отказался от притязаний и вернулся на Драконий Камень. Там он сейчас и находился вместе с женой и немногочисленными сторонниками. А вот Красная жрица Меллисандра словно утратила тот огонь, что вел ее вперёд. Во всяком случае, она вернулась на Восток – то ли в поисках новых откровений, то ли для укрепления веры. Эдмару донесли, что она вроде как хотела посетить какие-то Черные Камни и найти там ответы.

Кейтилин обьявила о помолвке Рикона и Вилы, младшей из сестер Мандерли. Так же она воспользовалась советом и затеяла переговоры с Тиреллами о союзе Сансы и Уилла.

Поначалу с Тиреллами все выглядело сложно. Сразу после Великого Совета они демонстративно бряцали оружием и громогласно заявляли о готовности продолжить войну. Остановил их простой факт – воевать бы пришлось против всех. Да и Флоренты с Тарли в тылу радости им не добавили. Стольких врагов они бы не потянули.

Тиреллы пошли на мировую и отпустили королеву Серсею. Та вернулась в Утес и путалась у Кивана под ногами. Кроме того, владыки Хайгардена дали много золота и еды. Эдмар сумел настоять, чтобы большая часть контрибуции ушла на Север, к Старкам.

Взамен вопрос о незаконнорождённости Томмена и Мирцеллы больше не поднимался. Теперь они, несмотря на то, что являлись Баратеонами, утратили права на Штормовой Предел – Эйгон признал Эдрика Шторма законным Баратеоном и хозяином древнего замка. Здесь крылись серьезные осложнения. В будущем ситуация могла привести к новому конфликту, но прямо сейчас лучшего решения никто не придумал.

Войны удалось избежать, хотя каждый понимал, что рано или поздно она вспыхнет снова. Тиреллы замирились с Флорентами и оставили им Ясноводную крепость. Эдмар предполагал, что они просто копят силы и ищут союзников. До него дошли слухи, что они отправили людей к Дейнерис в Миэрин. А значит, Тиреллы искали новые возможности и сильных союзников.

Да, Тиреллы рано или поздно себя проявят. Это было ясно. Как и то, что Дейнерис Таргариен продолжала оставаться в Миэрине. Иллирио Мопатис уверял, что в ближайшие годы в Вестеросе она не появится.

При ней находился Барристан Селми и Джорах Мормонт. Квентин Мартелл сгорел заживо в драконьем огне, когда пытался приручить одну из смертоносных тварей. Жаль, что так вышло – при живом Квентине Мартеллы имели бы куда больше влияния на Бурерожденную.

Братья Грейджои одержали великую победу над флотом Волантиса. Правда, Виктарион погиб, а Эурон, некоторое время пробыл в городе, заскучал и отправился пиратствовать по морям.

Мопатису Эдмар верил… в разумных пределах. Но и сам не сидел, сложа руки. Преданные лично ему люди добрались до Волантиса и там закрепились. Со временем он рассчитывал приобрести прочные связи и в Миэрине. А значит, сможет первым узнавать тамошние вести и ни от кого не зависеть. Огромное войско не может просто взять и перебраться на другой континент. На подобное нужно много времени, сил и кораблей. И когда они узнают, что Бурерожденная на что-то решилась, то успеют подготовиться. Правда, имелся и другой вариант – вести о смерти одного из драконов не подтвердились. Все три зверюги выжили. Теоретически, Дейнерис могла дождаться, когда они подрастут, оседлать их и прилететь в Королевскую Гавань нежданно-негаданно.

Хотя, Эйгон собирался отправить послов к тетушке и попытаться прояснить ситуацию. Пожалуй, с его стороны это был правильный поступок.

Все эти новости, и сотни других, не таких важных, Эдмар был обязан знать как мастер над шептунами. И он обязан был их знать как великий лорд, который старается прояснить будущее и предотвратить все нежелательные последствия для собственного дома.

В целом, все получилось неплохо. Как и Ройсы, дом Талли переживал одно из лучших времен в своей истории. Друг и советник короля, имеющий основательный военный и политический авторитет, лорд о котором написали песню – подобное звучало солидно. Основных целей он добился и главное, сумел отстоять Риверран и собственную независимость. Отношения со Старками медленно восстанавливались, жена радовала постоянными письмами, в каждом из которых сообщала, как соскучилась. Для того, кто стал Эдмаром Талли в самый разгар войны, в самую критичную фазу, о большем и мечтать не приходилось. Единственная ложка дегтя – то, что Золотой Зуб не отошел к Трезубцу, не могла сильно испортить ему настроение.

Ну, а будущее… Будущее еще не написано. Невозможно предугадать всё. Невозможно подстелить соломки везде, где можно упасть. И невозможно раз и навсегда решить все вопросы, закрыть все конфликты и преодолеть все трудности. Вестерос не тот мир, где подобное в принципе осуществимо. Несколько лет мира – прекрасный результат, учитывая воинственный характер всех лордов, вековые обиды, интриги и взаимную грызню.

В дверь негромко постучали.

– Кто там? Входи! – в соседнем покое постоянно дежурили гвардейцы. Если они пропустили человека, значит, он был свой.

– Лорд Талли? – в комнату зашел невысокий и скромный Роберт Пэг, Змеиный рыцарь. Мало кто мог предположить, что в руках этого ничем не примечательного человека сходится так много тайных нитей. И он улыбался.

– Что так поздно, Роберт? Что за новости?№№– Хорошие новости. Только что из Риверрана прилетел ворон. У вас родилась девочка, лорд Талли. Примите мои поздравления!

Примечания

1

О, я все переживу с помощью друзей – Битлз «С небольшой помощью моих друзей!.

Content

СкальдЪ
Речной лорд

Пролог

Глава 1. Дебют

Глава 2. Априори

Глава 3. Цугцванг

Глава 4. Грай

Глава 5. Экспромт

Глава 6. Корреляция

Глава 7. Петрикор

Глава 8. Этюд

Глава 9. Аллюзия

Глава 10. Цейтнот

Глава 11. Императив

Глава 12. Миттельшпиль

Глава 13. Ипокрит

Глава 14. Экспонента

Глава 15. Компромисс

Глава 16. Антитеза

Глава 17. Диалектика

Глава 18. Марьяж

Глава 19. Константа

Глава 20. Эскапада

Глава 21. Сентенция

Глава 22. Оксюморон

Глава 23. Парадигма

Глава 24. Эндшпиль

Глава 25. Гандикап

Эпилог

Примечания