Анатолий Дроздов, Анатолий Матвиенко

Обезьяна с гранатой — 2

* * *

Глава 1

Плач послышался, когда Рей почти миновал кусты. Он натянул поводья, останавливая жеребца, и поднял правую руку. Вышколенная стража мгновенно встала. В наступившей тишине стало слышно фырканье коней и позвякивание сбруи.

Звук повторился. Плакал ребенок, маленький, неподалеку.

— Ксавье! — велел Рей. — Проверь!

Окликнутый воин завернул коня и поскакал к кустам. Возле них он соскочил на траву, заученным движением вытащил из ножен меч. После того, как Ксавье скрылся в чаще, оставшиеся стражники тронули бока коней каблуками и в считанные мгновения окружили наместника, закрыв его от стрел. Рей покосился, но промолчал. Не смысла сердиться: охрана делает свою работу.

Ксавье вернулся скоро. Меч его покоился в ножнах, а в руках воин держал, прижимая к груди, белый сверток. Взобравшись в седло, он поскакал к отряду. Когда он приблизился, стража расступилась.

— Вот, милорд! — сказал Ксавье, подъехав.

Рей склонился. В руках воина, завернутый в пеленки, лежал ребенок примерно годовалого возраста, розовощекий и круглолицый. Увидев склонившиеся над ним лица, он сморщился и захныкал.

— Есть хочет! — сказал Ксавье. — И пеленки мокрые. Это девочка.

— Она была одна? — удивился Рей.

— Нет, милорд, есть и другие. Но они мертвы.

— За мной! — скомандовал Рей.

За придорожными кустами оказалась поляна, покрытая жухлой травой. Ее недавно кто-то хорошо утоптал. И вот на этой прибитой траве лежали три тела, раздетые до белья: два мужских и одно женское. На мужчинах остались лишь брэ[1], на женщине — рубашка. Она была задрана, обнажая полное тело убитой до грудей. Для того чтобы понять, что произошло, Рею хватило взгляда.

— Все осмотреть! — приказал он. — Искать следы!

— Их было семеро! — доложил спустя несколько минут сотник — немолодой воин с пустой левой глазницей, затянутой веком. — Все конные. Остановили на дороге экипаж, отвели кучера и пассажиров в кусты, раздели, после чего прирезали. Женщину перед этим… — Сотник сморщился. — Это случилось недавно, следы совсем свежие. Экипаж они забрали с собой.

— Значит, едут не быстро, — резюмировал Рей. — Вперед!

Спустя короткое время, отряд мчался по петлявшей между холмами дороге. Скакавший впереди сотник у развилок останавливался, свешивался с седла и обшаривал дорогу единственным глазом, следя, не повернули ли преследуемые. Однако экипаж и всадники ехали прямо. Через три лье дорога втянулась в небольшое селение. Проскакав мимо сложенных из необтесанных камней домов с маленькими окошками и камышовыми крышами, отряд вылетел на площадь и, повинуясь жесту наместника, замер.

У харчевни на противоположном краю площади стоял экипаж. Небогатый, с кожаным верхом, запряженный парой разномастных лошадей. Рядом, у коновязи, топтались привязанные скакуны числом ровно в семь. Рей схватил эту картину цепким взором и перевел взгляд на огромный дуб, возвышавшийся посреди площади. Дерево стояло так давно, что успело засохнуть. Толстые, обломанные на концах, ветки дуба торчали во все стороны. Сотник проследил взгляд наместника и ухмыльнулся.

— Готье! — велел ему Рей, заметив. — Проверь!

Сотник спешился и подошел к экипажу. Заглянул внутрь. Затем, согнувшись, разглядел следы копыт.

— Это они! — сообщил, вернувшись. — В экипаже — женское платье и башмачки, корзинка с пеленками. Подковы на копытах тоже совпадают.

— Решили отметить удачу! — сощурился Рей. — Не боятся — даже стражу не выставили. Ксавье! — повернулся он к воину, державшего ребенка. — Разыщи старосту! Вели ему покормить дитя, и пусть соберет на площади люд.

Воин кивнул и отъехал. По знаку Рея стражи спешились. Трое натянули арбалеты и вложили болты в лонца. Они двинулись первыми, остальные пристроились следом. Отряд быстрым шагом пересек площадь и замер перед дверью. Рей вышел вперед.

— Господин маркиз! — встревожился сотник. — Они могут стрелять.

— Не думаю! — качнул головой Рей.

Он толкнул дверь. В нос ударил запах разлитого пива и кислого вина. К нему примешивался дух пережаренного сала и горелого лука. Кухней харчевня явно не блистала.

Рей встал на пороге и осмотрелся. В этот ранний час посетителей в харчевне было мало. Длинный стол с лавками по сторонам пустовал, за другим в углу пировала компания. Оттуда доносились громкие голоса и веселые возгласы. На появление нового лица компания не отреагировала, скорее всего, просто не заметила. Только хозяин метнулся из-за стойки, но Рей приложил палец к губам и жестом вернул его на место.

Почувствовав за спиной дыхание спутников, Рей двинулся в угол. Не доходя до пирующих двух шагов, он остановился. За столом сидели семеро. Главным среди них, несомненно, был мужчина лет тридцати, с узким и хищным лицом. Потертый дублет, шляпа с пером, перевязь для шпаги выдавали в нем дворянина. Остальные шестеро выглядели обычными стражами: молодыми, мордатыми и сильными. Дети вилланов, поменявшие плуг на меч, чтобы насиловать и убивать. Это легче и веселей, чем работать в поле. А совесть… что совесть? Ее на хлеб не намажешь.

Словно подтверждая мысль наместника, стражи загоготали и стали хлопать друг дружку по спинам.

— Встать! — рявкнул одноглазый сотник.

Гогот стих, пирующие стали оборачиваться.

— Вы кто? — нахмурился дворянин, скользнув по гостям растерянным взглядом.

— Перед тобой наместник провинции Бар, его сиятельство маркиз де Нель! — ответил сотник.

В глазах дворянина плеснулся страх.

— Меня зовут де Эврэ, — пробормотал он, вставая. Стражи торопливо последовали его примеру. — Я владелец баронства. Чем обязан?

— Вы обвиняетесь в убийстве, насилии и грабеже, совершенном сегодня на дороге в трех лье отсюда, — сказал Рей. — Предлагаю отдать оружие и не сопротивляться.

— Дьявол!

Один из стражей барона выхватил меч. За спиной Рея щелкнула тетива. На переносице шустрого словно дикий цветок расцвело кожаное оперение болта. Страж выронил клинок и перевалился через лавку.

— Еще желающие есть? — холодно спросил Рей.

Стражники переглянулись и потащили через голову перевязи с мечами. Их они бросали прямо на стол — на миски с закуской и кубки. Следом полетели ножи и кистени. Последним поверх груды оружия положил свою шпагу барон. Подскочившие воины Рея стали выдергивать разбойников из-за стола, вязать им руки и выводить наружу. Вскоре настал черед и де Эврэ.

— Я дворянин! — сказал он, лизнув пересохшие губы. — Меня нельзя связывать. Я дам слово чести.

— Нет у тебя чести! — ответил Рей и кивнул воинам: — Вяжите!

Пленников вывели на площадь. Здесь уже собирался люд. Рей подождал, пока толпа станет гуще.

— Кто староста?

Из толпы, хромая, вышел колченогий и скособоченный мужик.

— Я, милорд! — сказал, кланяясь.

— Знаешь их?

Рей указал на пленников.

— Да, милорд! — подтвердил старик. — Это его милость барон де Эврэ, владелец нашей земли.

При этих его словах барон приподнял подбородок.

— А экипаж чей?

— Арендатора барона господина Анри.

Рей сделал знак стражнику. Тот открыл дверцу, вытащил и расправил в руках женское платье.

— А это чье?

— Жены арендатора, госпожи Сюзет.

— Она мертва, — сказал Рей. — Ее зарезали в кустах подле дороги в трех лье отсюда. Перед этим изнасиловали. Убиты также ее муж и кучер, управлявший экипажем.

Какая-то женщина в толпе охнула и заголосила. На нее шикнули.

— Всех троих перед смертью раздели и ограбили. В живых осталась только грудная девочка, — продолжил маркиз. — Мы привезли ее с собой. У меня есть все основания считать, что убийцы — это они! — Рей указал на связанных пленников. — Они привели сюда экипаж с вещами покойных, возле места злодейства остались следы их коней. Для любого суда достаточно, чтобы отправить виновных на виселицу. Но я хочу спросить вас: почему барон убил арендатора?

Толпа не ответила. Мужчины, встречаясь взглядом с маркизом, отводили взоры, женщины смотрели в землю.

— Не бойтесь! — сказал Рей. — Я, наместник провинции Бар и могу вас защитить.

— Я знаю! — раздался визгливый голос, сквозь толпу протолкалась конопатая женщина лет тридцати. — Мой муж, Джозу, служил кучером у господина Анри. Он рассказал, что барон потребовал у арендатора деньги, заработанные на его земле. Барон это проделывал уже не раз. Пригласит, даст заработать, а потом отберет. Другие боялись и отдавали, господин Анри воспротивился и решил сбежать. Он уговорил моего мужа, и они с госпожой выехали затемно. Но люди барона, наверное, проследили… Теперь Джозу лежит там…

Вдова заголосила. Подскочившие женщины увели ее. Рей подошел к барону и сорвал с его пояса кошелек. Высыпал содержимое на ладонь.

— Пять дукатов с мелочью, — сказал, рассмотрев монеты. — Во столько ты оценил жизнь троих людей, барон?

Де Эврэ побледнел.

— Властью, данной мне императором, — проговорил Рей, обернувшись к толпе, — я приговариваю барона и его слуг, повинных в насилии, разбое и убийстве, к смерти. Повесить!

Стражники взяли пленников под локти.

— Не имеешь права! — завопил де Эврэ. — Дворяне подлежат суду императора!

— Это так! — согласился Рей. — Но Его Императорское Величество Бодуэн Второй сурово спрашивает за разбой на дорогах. Он повелел грабителей, пойманных с поличным, вешать. Исключений для дворян не сделано.

— Сдохнешь! — брызгая слюной, крикнул барон. — Недолго вам с канцлером осталось!

— Это мы посмотрим! — хладнокровно заметил Рей и сделал знак.

Пленников потащили к дубу. Некоторые пробовали кричать и вырываться, но удары рукоятями мечей успокоили даже самых буйных. Воины Рея перекинули через суки веревки и завязали на них петли. В них всунули головы приговоренных. После чего, взявшись за свободные концы веревок, потащили на себя. Осужденные взмыли в воздух и задергались. Толпа, замерев, следила за агонией. После того, как судороги казненных затихли, воины отпустили веревки. Тела глухо ударили о землю. Сотник, руководивший экзекуцией, осмотрел каждое и удовлетворенно кивнул. Рей подозвал старосту.

— По дороге в Дург, в кустах в трех лье отсюда лежат убитые, — сказал, доставая из кошелька золотой. — Мы там здорово натоптали, найдешь. Похороните несчастных! — Он вложил монету в заскорузлую ладонь. — Чтоб все по чину. Гробы, поминальная месса, кресты на могилах… Одежда покойных — в экипаже.

— Сделаем, милорд! — поклонился староста. — А с этими что? — Он указал на тела повешенных. Похоронить?

— Как хочешь! — пожал плечами Рей.

— На них добрая одежда и сапоги.

— Сними, а самих закопай! — согласился Рей. — У покойного арендатора были родственники?

— Неизвестно, милорд! Они издалека. Местные, как вы понимаете, арендовать поля у де Эврэ не спешили. Что станет с землями барона?

— Отойдут в казну.

— Кому платить подать?

— Королевскую долю привезешь в Бар.

— А баронскую?

— Можешь положить де Эврэ в могилу! — усмехнулся Рей.

— Спаси вас Иисус!

Староста схватил ладонь наместника и приник к ней губами. Рей сморщился и отнял руку.

— Дите я забираю с собой! — сказал сердито. — Понадобится кормилица — довезти его до Бара. Я заплачу. Найдется такая?

— Не сомневайтесь! — заверил староста. — Девочку зовут Полин. Теперь она сирота…

* * *

Оставив скакуна на попечение конюха, Рей взбежал по ступенькам и быстрым шагом двинулся коридором дворца. Встречные слуги сгибались в поклоне. Не обращая на них внимания, Рей заглядывал в комнаты, захлопывал двери и шел дальше. Алэйне нигде не было. Рей с досадой подумал, что следовало все же кликнуть прислугу и спросить, но нетерпение, гнавшее его, помешало это сделать. Зайдя в спальню, он встал у кровати и вздохнул. Придется все же звать слуг. В этот момент за его спиной кто-то задышал, и две теплые ладошки закрыли ему глаза.

— Стихи! — потребовал звонкий голос. — Новые! Читай!

Рей стал декламировать:

Я о тебе, кто мне всего дороже,

Боюсь писать стихи. Вдруг, их прочтя,

Другой, меня достойней и моложе,

Тебя полюбит тоже не шутя.

Я о тебе, кто мне всего дороже,

Боюсь писать. Вдруг кто-нибудь, любя,

Заговорит с другой, любимой тоже,

Словами, что нашел я для тебя[2]

— Подлиза! — фыркнули за спиной, и ладошки исчезли. Перед Реем возникло смеющееся лицо жены, и он стал целовать ее глаза, щеки, губы. Она отвечала — нетерпеливо и страстно.

— Ты где пряталась? — спросил он, когда оба успокоились. — Отыскать не мог.

— Забыл, что я в этом дворце выросла, — усмехнулась Алэйне. — Могу так затаиться, что толпа слуг не найдет. Я видела, как ты подъехал, и знала, что бросишься меня искать. Решила помучить.

— За что?

— Не возвращался долго!

Она потерлась носом о его щеку.

— Я скучал! — заверил Рей.

— Попробовал бы сказать, что нет! — пригрозила она. — Как съездил?

— Замечательно! — сказал Рей. — Готард полностью на нашей стороне.

— Ты его уговорил?

— Это Серж. Когда старик услышал, что первый помощник канцлера прибыл из Киенны для разговора с ним, то растрогался до слез.

— Как там оказался Серж?

— Прилетел на флаере.

— Прямо в Дург? — ахнула она.

Женившись, Рей посвятил Алэйне в тайну Миссии. Скрывать смысла не было. Год назад, убегая от мачехи, вознамерившейся убить падчерицу, она с Реем оказалась в Проклятом лесу. Там находился рухнувший на землю орбитальный корабль землян. Алэйне с Реем жили в нем, учились стрелять из оружия пришельцев, поэтому весть, что земляне живут на Гее, Аль восприняла спокойно. Ей льстило, что ее удостоили доверия, а землянин Серж так и вовсе очаровал маркизу.

— Серж прилетел ночью и сел в лесу, — пояснил Рей. — Мы встретились на опушке и отправились в Дург. Готарду, конечно, этого не сказали. Ему хватило присутствия Сержа и письма от канцлера. Граф клянется в случае мятежа выступить на стороне трона. Это пять сотен всадников, хорошо обученных и вооруженных.

— А также буйных и склонных к грабежу, — заметила Алэйне.

— Неважно! — возразил Рей. — Главное, что воевать они будут на нашей стороне.

Алэйне, подумав, кивнула.

— Как Серж? — поинтересовалась.

— Передал тебе подарок.

Рей достал из кармана камзола книжечку.

— Мои последние стихи. Напечатали два экземпляра. Один у императора, второй — у тебя. Цени!

— Серж такой милый! — заулыбалась Алэйне, беря книгу. — Он по-прежнему живет со своей служанкой?

— С машери[3]! — уточнил Рей. — Леа красива.

— Она не пара Сержу! — возразила Алэйне. — Ему нужна другая женщина. Знатная.

— Уж не ты ли? — сделал грозное лицо Рей.

— Не ревнуй! — засмеялась Алэйне. — Серж красавец и умница, но люблю только я тебя.

Она поцеловала мужа.

— Леа скоро родит, — сообщил Рей.

— А мне нечем тебя обрадовать, — вздохнула Алэйне.

Кляня себя за длинный язык, Рей обнял жену. После года супружества Алэйне мучилась отсутствием детей. Она не забыла, что первая жена Рея — Тея, погибшая от стрелы норга, так и не забеременела, и теперь мучилась сомнениями. Как ни утешал ее Рей, Алэйне продолжала терзаться.

— Флор родила девочку, — сказала она, отстраняясь. — Люк пишет, что дочь похожа на Тею и обещает вырасти такой же красавицей. Мы с Флор вышли замуж почти одновременно.

Она вздохнула.

— Давай обедать! — предложил Рей. — Я голоден, как волк.

За столом они болтали о пустяках. Алэйне делилась столичными сплетнями, Рей слушал, радуясь, что жена отвлеклась от навязчивых дум. Когда подали сладкое, в трапезную вошел майордом.

— Девочка накормлена, помыта и перепелената, милорд, — сообщил кланяясь. — Какие дальнейшие распоряжения? Матильда хочет взять сиротку себе. У нее на днях умер маленький сын.

— Какая девочка? — удивилась Алэйне.

— Мы нашли ее в кустах рядом с зарезанными родителями в дне пути от Дурга, — пояснил Рей. — Местный барончик со стражей убили и ограбили арендатора. Барона со стражей мы повесили, а девочку пришлось забрать. Родственников у нее нет, а вилланам она лишний рот.

— И ты молчал! — упрекнула Алэйне. — Я хочу видеть ее. Принесите! — велела она майордому.

Тот поклонился и вышел. Спустя короткое время служанка внесла перевязанный лентой сверток. Следом поспешал майордом. Оказавшись на руках юной маркизы, сиротка заулыбалась, показав маленькие зубки: два сверху и четыре снизу.

— Какая хорошенькая! — умилилась Алэйне. — Как ее зовут?

— Полин, — ответил Рей. — На Рождество ей исполнится годик. С ее помощью мы, кстати, нашли убийц. Услышав плач в кустах, свернули, увидели трупы и пошли по следам…

— Это Божий знак! — сказала Алэйне. — Мы станем ее отдавать — оставим себе! Слышал, Оберон?

Рей от удивления икнул.

— Прикажи поставить в нашей спальне колыбель, и найди девочке кормилицу и няньку!

Майордом поклонился, и они со служанкой вышли.

— Аль, — сказал Рей, после того как за ними закрылась дверь. — Это не кукла.

— Знаю, — кивнула жена.

— Удочерив Полин, мы примем на себя обязательства.

— Разумеется!

— Ты уверена, что полюбишь ее, как родную? Что не бросишь на руки слуг, когда появятся свои дети? Помнишь, как твой отец женился на мачехе, и ты оказалась ему не нужна? В семье прислуги Полин вырастет обычной девушкой и будет довольна своей судьбой. Если поманить ее титулом, а после забросить, она станет несчастной.

— Нет! — сказала Алэйне.

— Ты уверена?

— Да!

Алэйне встала и с девочкой на руках перебралась к мужу.

— Она тебе нравится? — спросила, кладя сверток ему на руки.

Рей не успел ответить. Полин, разглядев над собой мужское лицо, сморщилась и захныкала. Алэйне забрала ее, и девочка успокоилась.

— Видишь! — довольно сказала Алэйне. — Она признала меня!

— И все же… — начал Рей, но она перебила:

— Ты ничего не понял! Это воля Господа — даровать нам это дитя. Сначала он отвел нее руку убийц. Разбойники, зарезав родителей, не посмели тронуть девочку. Плач Полин привел вас и дал возможность свершиться возмездию. Ты не оставил ее вилланам и привез сюда, хотя путешествовать с ребенком хлопотно. Я хочу эту девочку! Она красивая и здоровая и скрасит мне разлуку с тобой. Я так тоскую, когда ты уезжаешь! Теперь у меня будет Полин. Не беспокойся о ней! Если Господь даст нам детей, она станет им сестрой. Это ведь так хорошо! Я росла одна у родителей, и мне так не хватало сестры или брата. Ну же, Рей!

— Ладно! — согласился он.

— Идем! — сказала она, вставая. — Я еще не проверила, как ты по мне соскучился…

Глава 2

Голенище зацепилось за подъем стопы и не хотело слезать. Сергей нагнулся, чтобы стащить сапог.

— Я помогу!

Леа, придерживая руками тяжелый живот, попыталась встать на колени.

— Не смей! — рявкнул он. — Говорил уже!

Глаза Леа наполнились влагой. Она всхлипнула и выбежала из прихожей. Сергей вздохнул и, стащив, наконец, проклятый сапог, в сердцах зашвырнул его в угол. Сунув ноги в тапочки, он умылся и прошел в столовую. Слуга отодвинул стул и поклонился.

— Где Леа? — спросил Сергей, усаживаясь.

— Хозяйка сказала, что не хочет есть, — сообщил слуга.

Сергей вздохнул и придвинул миску. Спустя полчаса, почистив зубы, он прошел в спальню. Леа лежала, отвернувшись к стене, и укрывшись одеялом с головой. Сергей разделся и осторожно примостился рядом. Она не отреагировала. Тогда он ласково погладил ее по плечу.

— Прости, зайка!

Ответом ему был всхлип.

— Я много работаю и прихожу домой голодный и злой, — продолжил он. — Поэтому могу сорваться и накричать. Не сердись. Ты же знаешь: я тебя люблю.

— Неправда! — вздохнула она.

— Правда, правда! — заверил он и в доказательство чмокнул ее в затылок.

— Вы ругаете меня и перестали ласкать в постели, — сказала она. — Раньше такого не было.

— Это из-за беременности, — сказал Сергей. — Тебе скоро рожать. Я не могу видеть, как ты с таким животом пытаешься встать на колени, чтобы стащить с меня сапоги. Из-за этого я не могу тебя ласкать, хотя мне хочется. На этом сроке нельзя.

— Вы просто меня разлюбили! — вздохнула Леа. — Нашли себе графиню или герцогиню. Потому и приходите поздно. А я всего лишь дочь писаря, — Она снова всхлипнула.

Сергей вздохнул и отодвинулся. Продолжать дальше разговор не имело смысла — кончится еще большими слезами. Он лег на спину и сцепил руки на затылке. На душе было скверно. Как ни обидно осознавать, но Леа права. Год тому, влюбившись в хорошенькую служанку, Сергей решил, что обрел счастье. Хотел даже жениться. Канцлер запретил: брак с простолюдинкой ставил на карьере дворянина крест. Сергей даже немного обиделся. Время показало, что шеф прав. Трепетное и нежное существо, обожавшее стихи, каким в ту пору показалась ему Леа, очень скоро превратилось в мещаночку, погруженную в мелочные хозяйственные заботы. Дома Сергея ждали ванна, ужин и ласки в постели, но вместе с ними — и разговоры о ценах, нарядах и нечестных торговках. Став машери, Леа забыла о стихах. Сергей носил ей книги, Леа их брала и обещала прочесть, но почему-то забывала. Зато могла часами говорить о соседке, одолжившей щепотку соли и забывающей ее вернуть. Сергей понимал, что в свое время ошибся, идеализировав Леа, но отступать было поздно. Леа скоро родит, и он не сможет бросить ее с ребенком. Это подло…

Во власти невеселых дум, он долго ворочался, не в силах заснуть, и забылся только к утру. На службу Сергей явился не выспавшимся и поэтому злым. У дверей кабинета его перехватил лакей в бело-голубой ливрее.

— Просили передать, ваше сиятельство! — сказал, с поклоном вручая письмо.

Сергей взял, зашел в кабинет и там сломал печать на желтоватой веленевой бумаге. Внутри оказалась одна строка: «Ее Императорское Высочество принцесса Флоранс приглашает графа Шрусбери посетить ее покои сегодня в восьмом часу вечера».

Сергей разорвал письмо в клочки и бросил их в корзину для мусора. Вот и у этой засвербело! Чуть ли не с первого дня в Киенне он получал письма от женщин, желающих завлечь красавца-графа в свои сети. Хотя Сергей не откликался на предложения, дамы не успокаивались. Их письма отличались неприкрытым бесстыдством. В сравнении с ними приглашение Флоранс выглядело более чем целомудренным. Может, не стоило рвать?

«Какая, хрен, разница! — подумал Сергей. — Ясен пень, зачем бабе мужик!»

Успокоившись, он сел за стол, и стал разбирать бумаги: донесения, письма, отчеты. В них дышала потаенная жизнь империи: непрочно сколоченной, раздираемой внешними и внутренними врагами, продажной и невежественной. И от того, какое решение примет по этим бумагам канцлер, зависели судьбы людей — их жизни, надежды и устремления. Обязанностью Сергея было вариант предложить.

К обеду глаза его покраснели, и за обеденный стол он сел хмурым.

— Не выспался? — спросил Хорхе, наполняя ему бокал.

Сергей кивнул.

— Отчего?

— Леа…

— Заболела? — встревожился канцлер.

— Хуже, — сморщился Сергей. — Стала звать меня на «вы». Говорит, что я разлюбил ее, плачет. Домой идти не хочется.

— Рассказывай! — велел Хорхе.

Все время, пока Сергей делился горем, канцлер не прекращал есть. Выглядел он при этом отрешенным, но Сергей не заблуждался на этот счет. Слушать Хорхе умел.

— Так! — сказал он, когда Сергей умолк. — Не ожидал, что ты такой идеалист. Я, конечно, догадывался, но чтоб настолько…

Сергей обиженно засопел.

— Леа — замечательная женщина, — как ни в чем ни бывало, продолжил канцлер. — Красивая, умная и хозяйственная. Она могла сделать счастливым любого мужчину в империи, но ее угораздило влюбиться в мечтателя с Земли. Ты не в курсе, что в Киенне нет женщин, окончивших Кембридж? Думаешь, моя покойница баловала меня сонетами? Как бы ни так! Точно также ругала торговок, требовала посадить в тюрьму зловредных соседок и пилила меня, когда я отказывался, — Хорхе ухмыльнулся. — Тем не менее, слушая ее, я отдыхал душой. Ее обиды казались мелкими в сравнении с тем, что происходило на службе. В постели мы мирились, и я знал: Исабель обожает меня. Я мог доверить ей любую тайну. Она следила, чтобы я был сыт и тепло одет, просила не утруждать себя на службе. Теперь возвращаюсь в пустой дом, где меня ждет холодная постель, и долго ворочаюсь, пока усну, — Хорхе вздохнул. — Чего ты ждал от дочери писаря? Ты знаешь, в каких условиях она росла?

— Да.

— Сомневаюсь! — вздохнул Хорхе. — Отец Леа, Блез, получал два дуката в месяц и на эти деньги содержал семью. Он вырастил двух сыновей и дочь. Когда умерла жена, а Блез ослаб глазами, им с Леа грозила нищета. Сыновья Блеза не могли его содержать, поскольку сами перебиваются с хлеба на воду. По просьбе Блеза я взял Леа во дворец, где она работала служанкой за дукат в месяц. Ей приходилось экономить каждый медяк. И тут появляешься ты: весь из себя знатный, красивый и богатый. Девчонка, естественно, втрескалась. Ей выпала необыкновенная удача: ты ответил взаимностью и взял ее в машери. Сколько ты платишь ей?

— Десять дукатов в месяц.

— Лейтенант королевской гвардии получает пять. Я так понимаю, помимо платы ты содержишь Леа и ее отца?

Сергей кивнул.

— Конечно! — хмыкнул Хорхе. — Ты ведь можешь себе это позволить. Твое годовое жалованье составляет шестьсот дукатов, что равноценно доходу от приличного баронства. Не буду рассказывать, чего мне стоило его выбить, но денег ты не считаешь. А вот Леа — да. Она помнит прежнюю жизнь и боится потерять нынешнюю. Поэтому принимает близко к сердцу любой твой каприз. Любовь, как известно, преходяща. Ты можешь расторгнуть контракт и отправить ее к отцу, выплатив скромные отступные. Ты вправе не признать ее ребенка, тогда она лишится вспомоществования. Леа постоянно держит это в уме.

— Я не собираюсь этого делать! — возмутился Сергей.

— Откуда ей знать? Прежде ты целовал и гладил ее, говорил ласковые слова, а сейчас отворачиваешься. Она пытается тебе услужить, а ты на нее кричишь. Что она должна думать?

Сергей повесил голову.

— Есть два достойных выхода из ситуации, — продолжил Хорхе. — Первый. Если она тебе и впрямь надоела, расторгаешь контракт. Но отступные выплачиваешь не скромные, а как за службу в течение пяти лет. Это шестьсот дукатов в общей сложности, считая те, что Леа уже получила. Большие деньги даже для Киенны. Если к тому же признаешь ребенка, Леа обретет право на ренту. К такой богачке женихи встанут в очередь. Леа сможет выбирать. Она, конечно, не обрадуется, если ее бросят, но быстро утешится.

Сергей замотал головой.

— Не хочешь? Тогда второе. С этого дня ты потакаешь ей во всем. Хочет снимать сапоги, пусть снимает. Требует от тебя ласк — дай! И еще. Скажи ей, что в случае рождения сына подаришь сотню дукатов, если дочка — пятьдесят. Тем самым дашь ей понять, что признаешь ребенка.

— Почему не по сто за любого? — удивился Сергей.

— Потому что мальчик здесь ценится вдвое дороже. Скажешь: по сто, Леа заподозрит обман. А так поверит…

Вечером Сергей вернулся домой раньше обычного. Леа встретила его на пороге. Сергей сел в кресло и стал снимать сапоги. Голенище снова застряло. Он поднял взор на Леа.

— Помоги!

Она с готовностью подбежала и, встав на колени, стащила сапог.

— Спасибо! — поблагодарил Сергей.

В кухне он залез в приготовленную слугой ванну, и Леа, пыхтя, стала его намыливать. Он не возражал. Чистый и во всем свежем, он прошел в столовую, где вместе с Леа съел ужин. В спальню они отправились вместе. Там Сергей потребовал от любовницы снять платье и сорочку. Леа с готовностью подчинилась. Они улеглись в постель, и Сергей развернул ее к себе спинкой — по-иному с таким животом не получится. Помня о ее беременности, он ласкал ее сдержанно, но соскучившаяся по любви Леа стонала и вскрикивала.

— Ты сегодня такой хороший! — прошептала, когда он затих.

— По тебе соскучился, — соврал Сергей. — Решил: пока дитя в чреве, не стоит терять времени. После родов придется терпеть.

— Он так толкается! — улыбнулась Леа. — Просится наружу!

— Если родится сын, подарю тебе сотню дукатов, — сказал Сергей, ощущая себя заговорщиком. — За девочку — пятьдесят.

— Серж! Любимый!

Она обняла его за шею и стала покрывать поцелуями его лицо. «Хорхе, как всегда, прав! — подумал Сергей. — Но, боже, как противно!..»

Утром, однако, он встал отдохнувшим, и на службу явился в хорошем настроении. Работа спорилась, и Сергей, ставя на бумагах пометки, даже насвистывал. За этим занятием и застал его заглянувший в кабинет посыльный.

— Милорд канцлер требует вас к себе! — объявил с порога. — Немедленно!

— Зачем? — удивился Сергей.

— Не знаю! — пожал плечами посыльный. — У него Ее Императорское Высочество принцесса Флоранс. Сердитая…

«Так! — озаботился Сергей. — Кажется, дождь собирается…»

Подумав, он вывернул на ковер корзину с мусором и стал в нем рыться. Посыльный, выпучив глаза, следил за странным графом. Разбросав бумаги, Сергей нашел, что искал. Письма принесли сегодня; он бросил их в корзину, не вскрывая. Подмигнув посыльному, Сергей сунул находку в карман и отправился к Хорхе. Лакей распахнул перед ним двери. Сергей вздохнул и поправил шляпу. Ну, как в омут!

— Ваше высочество!

Шляпа подмела перьями пол. Сергей выпрямился, и натолкнулся на пристальный взгляд…

О принцессе он знал мало. Старшая дочь короля, выданная замуж за сына короля Ингрии, она отбыла из Киенны еще до прибытия Сергея. Брак у Флоранс не задался: через десять месяцев после свадьбы мужа убили. Принцесса вернулась в Киенну, где поселилась в прежних покоях. Наверное, обзавелась придворными и воздыхателями — Сергей в это не вникал. Они с Флоранс существовали в разных измерениях. В одном воевали, служили и лили кровь, защищая с таким трудом сколоченную империю; в другом веселились и наслаждались жизнью. Пару раз Сергей видел принцессу издалека: стройная, изящная, затянутая в облегающее платье, она прошествовала мимо, не удостоив его даже кивком. Сергей по этому поводу переживать не стал: не больно-то хотелось.

Сегодня он впервые видел Флоранс вблизи. Хороша… Легкая фигура, прикрытая длинным до пят платьем темно-синего бархата. Открытыми были только лицо и ладони принцессы, но Сергей почему-то сразу уверился, что остальное у нее такое же точеное и изящное. Присмотревшись, он заметил, что черты лица Флоранс не совсем правильные. Длинноватый подбородок, великоватый рот с пухлыми губами, нос с легкой горбинкой. Кожа смуглая даже для уроженки Киенны. Безупречными выглядели только глаза: огромные, редкого бирюзового цвета, и высокий лоб в обрамлении иссиня-черных волос. Странно, но все вместе это создавало необъяснимое очарование, заставившие сердце Сергея дрогнуть.

«Такой бутон и в этом навозе! — мысленно вздохнул он. — Не повезло девочке!»

О чем подумала Флоранс, он не знал, но начинать разговор принцесса не спешила. Стояла, разглядывая графа. В кабинете воцарилась неловкая пауза, и первым ее нарушил Хорхе.

— Граф! — сделал он строгое лицо. — Ее Императорское Высочество недовольны. Вы проигнорировали ее приглашение.

— А оно было? — с хорошо разыгранным недоумением спросил Сергей.

— Что вы хотите сказать? — спросила принцесса, и Сергей удивился ее голосу: мягкому, словно бархатистому, но в этот бархат был завернут металл. — Лакей заверил, что передал вам мое письмо. Он обманул?

— Думаю, что нет, — ответил Сергей.

— Тогда в чем дело?

— Я выбросил письмо, не читая.

— Почему? — нахмурилась принцесса.

— Видите ли, Ваше Императорское Высочество, — пустился в объяснения Сергей. — Каждый день я получаю послания с непристойными предложениями. Я их выбрасываю, не читая. Вот! — он достал из кармана выуженные из мусорки письма. — Можете взглянуть! Сегодня принесли.

Флоранс выхватила письма из его рук. Сломав печати, углубилась в чтение. Спустя минуту лицо ее залила краска, заметная даже сквозь смуглую кожу. «Надо же! — удивился Сергей. — Не разучилась краснеть».

Закончив читать, принцесса сунула письма в сумочку.

— Значит, — произнесла зловеще, — вы решили, что я написала вам нечто подобное?

— Нет! — покрутил головой Сергей.

Она глянула недоуменно.

— Я просто не знал, что письмо от вас. Иначе прочел бы.

— На лакее была моя ливрея!

— Я не придворный, — сказал Сергей, — и не разбираюсь в ливреях. Прошу покорно извинить.

Он поклонился. Флоранс прикусила губу.

— Что ж! — сказала язвительно. — Если вы так недоступны, граф, я передаю приглашение лично. Сегодня вечером в восьмом часу я жду вас у себя. Извольте быть! Если не знаете, как меня найти, лакеи покажут!

Она гордо задрала подбородок и вышла.

— Не поверила ни одному твоему слову! — сказал Хорхе после того, как захлопнулась дверь.

— Наплевать! — отозвался Сергей.

— Ты, в самом деле, выбросил приглашение?

— Прочел и порвал.

— Зря, — не одобрил Хорхе. — В кружок принцессы мечтают попасть многие.

— Разумеется! — сказал Сергей. — Они — в члены ее кружка, она — в кружок их членов.

— Пошляк! — сморщился канцлер. — Между прочим, у Флоранс нет любовника. И не было.

— Да шо ви говорите?! — усмехнулся Сергей. — Откуда сведения? В спальне принцессы дежурили?

— Осел! — разозлился Хорхе. — Ты хоть бы для приличия вникал в жизнь двора! Закопался в своих бумагах. Это дворец! Здесь даже мышь, если проскользнет в чью-то спальню, назавтра станет предметом обсуждения. Что ты себе позволяешь? Сосунок! Думаешь жизнь просидеть за моей спиной? Мне шестьдесят три года! Если завтра умру, что станет с тобой? Кому будешь нужен?! Король стар и болен, а у Флоранс в гостиной каждый вечер сидит наследник. Он обожает старшую сестру. Ты собираешься заводить полезные знакомства или нет? Сколько можно учить? Слушай приказ! Сегодня же пойдешь к принцессе и постараешься ее очаровать! Ее и наследника! Понял?

— Да, милорд! — поклонился Сергей…

К Флоранс он явился с опозданием — из вредности. Скользнув в приоткрытую лакеем дверь, Сергей примостился на первом же свободном стуле и осмотрелся. В гостиной находилось человек двадцать, мужчины и женщины, и все, как определил Сергей, лет шестнадцати — восемнадцати. Скорее всего, пажи и фрейлины принцессы. Детский сад. Флоранс в ее двадцать два года, наверное, казалась этим юным созданиям умудренной жизнью дамой. О Сергее с его неполным тридцатником и говорить нечего — дедушка. Среди гостей обнаружился и наследник — тонкий юноша с едва заметным пушком на верхней губе. Он сидел рядом с сестрой, внимая разряженному придворному, который декламировал нечто заунывное.

Появление Сергея осталось незамеченным. Только Флоранс сверкнула гневным взором в его сторону. Сергей сделал вид, что не заметил. Плевать ему на ее гнев, как на этих вертопрахов и бездельников! Какая от них польза? Только и умеют, что жрать и трахаться. Мусор, балласт, раковая опухоль на теле империи.

Для злости у Сергея были основания. После полудня пришла весть: убит курьер канцлера — третий в этом году. Курьера нашли неподалеку от Киенны, раздетого и обобранного до нитки — типа пал от рук разбойников. Однако никто в ведомстве Хорхе заблуждался насчет истинных причин этой смерти. Так близко к столице разбойники не шалили. Заговорщики в очередной раз показали зубы. Перехваченное послание они не прочтут — зашифровано, но работа встанет на несколько дней. Курьеров нужно отправлять в сопровождении охраны, а это распыление сил и средств. У погибшего осталась семья…

Сергей почти не слушал чтеца. Что-то о любви и страданиях — неуклюжее и корявое. У Рея стихи хоть грамотные. Делом бы занялись! В пограничных частях не хватает офицеров. Показали бы себя вместо того, чтобы в приемных штаны протирать! Ингрийцы повадились ходить в набеги, требуется гонять горцев. Глядишь, и прониклись бы служением империи!

Чтец закончил декламировать и поклонился. Слушатели восторженно зааплодировали. Сергей скривился. Флоранс это заметила.

— Вам не понравились стихи Бастиана, граф?

— Да! — подтвердил Сергей, вставая.

Десятки глаз уставились на него с осуждением.

— Почему?

— Один поэт на моей родине как-то сказал: «Я допускаю, что стихи могут быть без ритма, я допускаю, что стихи могут быть без рифмы, я допускаю, что стихи могут быть без смысла, но нельзя, чтобы все сразу в одном стихотворении».

Бастиан покраснел и шлепнулся на стул.

— Вы хотите сказать, граф, — нахмурилась принцесса, — что знаете стихи лучше?

— Разумеется, Ваше Высочество.

— Прочтите!

Сергей помедлил. Чем их пронять?

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж

Достоинство, что просит подаянья,

Над простотой глумящуюся ложь,

Ничтожество в роскошном одеянье,

И совершенству ложный приговор,

И девственность, поруганную грубо,

И неуместной почести позор,

И мощь в плену у немощи беззубой,

И прямоту, что глупостью слывет,

И глупость в маске мудреца, пророка,

И вдохновения зажатый рот,

И праведность на службе у порока.

Все мерзостно, что вижу я вокруг,

И это наша Родина, мой друг![4]

Последнюю строчку Сергей сознательно изменил: нечего развешивать любовные сопли! Когда он кончил читать, в гостиной воцарилась тишина. Присутствующие смотрели в пол. Первой опомнилась хозяйка.

— Это вы сочинили?

— Нет, Ваше Высочество! Великий поэт страны, где я жил. Его звали Вильям Шекспир.

— Так это не о Киенне? — обрадовался наследник.

— Да, Ваше Высочество! — подтвердил Сергей. «Хотя чем Киенна лучше Англии времен Елизаветы?» — добавил мысленно.

— Какие еще стихи Шекспира вы знаете?

— Вообще-то он сочинял пьесы, — ответил Сергей. — Очень хорошие. Я видел их на сцене.

— С ними можно ознакомиться?

— Стоит только пожелать.

— Желаем! — сказал принц.

— Тогда подождите, ваше высочество! Я скоро!

Выбравшись из гостиной, Сергей прошел коридором в крыло канцлера и спустился в подвал. Как-то он обнаружил там груды книг — провалившийся проект Миссии. По чьей-то «светлой» идее на Земле перевели на общеимперский произведения земных классиков, издав их на Гее. Только не подумали, что на Гее некому это читать. Другая жизнь, интересы… Книги мертвым грузом осели в подвале. Сергей как-то забрел сюда и запомнил, что Шекспир здесь встречался.

Подсвечивая себе экраном комма, он порылся в стопках и вытащил томик в кожаной обложке. «Ромео и Джульетта»… «Гамлет» или «Макбет» пришлись бы более к месту, но перебирать пыльную груду желания не было. Сойдет! Сергей смахнул пыль с обложки и пошел обратно.

— Вот! — сказал, вручая томик принцессе.

— О чем пьеса? — заинтересовалась Флоранс.

— О любви.

— Замечательно! — обрадовалась она. — Читайте!

— Я? — удивился Сергей.

— Конечно! — подтвердила она. — Кто же еще? Вы ведь хвалили Шекспира!

«Попал!» — подумал Сергей…

К концу второго акта голос его захрипел, и изящная ручка, затянутая в темно-синий бархат, поставила перед ним кубок с вином.

— Нет, Ваше Императорское Высочество! — возразил Сергей. — Я голоден и опьянею. Язык станет заплетаться. Может перенести читку на завтра?

— Мы хотели бы дослушать! — возразил принц. Придворные дружно закивали. — Мы лучше подождем, пока вас накормят. Что у нас есть на кухне, Жюль?

— Ужин еще готовится, — доложил лакей. — Разве что печенье.

— Молоко найдется? — спросил Сергей.

Лакей кивнул. Принц улыбнулся, а придворные, как по команде, захихикали. Взрослые люди не пьют молока. Чудит граф!

— Пусть его вскипят! — сказал Сергей. — И не забудьте мед…

Жюль явился скоро. Они поставил перед Сергеем поднос с исходящим паром кувшином, кубком и вазочками. Сергей зачерпнул ложкой густой мед, плюхнул его в кубок и залил молоком, с удовлетворением заметив, как в кубок скользнула жирная пенка. Размешав, он пригубил и нашел, что это хорошо. Всем своим видом демонстрируя несравненное удовольствие, Сергей ел печенье, запивая его горячим молоком с медом. Осушив кубок, он сделал себе вторую порцию.

— Можно? — раздалось над ухом, и знакомая ручка в синем бархате схватила кубок.

— Вкусно! — заметила Флоранс, отпив. — Очень!

— Гм! — заметил принц. — А мне можно попробовать?

Сестра поднесла ему кубок. Наследник отпил, покатал жидкость во рту и приложился снова. Хорошенькая фрейлина, сидевшая рядом с принцем, не сводила с него глаз. Принц ополовинил кубок и протянул ей. Она радостно схватила.

«Ага!» — подумал Сергей.

— Очень вкусно! — прощебетала фрейлина, допив молоко.

— Нам! Можно и нам? — заговорили вокруг.

Жюля погнали на кухню, и скоро в гостиной наслаждались диковинным для Геи напитком. Сергей наблюдал за этим, посмеиваясь. Дети! Избалованные, чванливые, но все же дети. Пьют жадно, оставляя на губах следы от молока, облизывают их или вытирают рукавами. Сергей достал из кармана шелковый платок и промокнул губы. И почти сразу рядом возникла знакомая ручка.

— Вы позволите, граф?

Сергей протянул ей платок. Флоранс промокнула губы и рассеянно сунула платочек в рукав платья. «Вот так и грабят трудящихся!» — мысленно хмыкнул Сергей. Возмущаться, однако, не стал. Если принцессе не хватает платков…

Чтение затянулось за полночь. Сергей увлекся, с выражением произносил монологи действующих лиц и по горевшим глазам наследника и придворных видел, что пьеса нравится. Когда чтение завершилось, все зааплодировали. Заждавшиеся лакеи подали ужин. Публика расселась за столом и стала поглощать яства. Хватая с блюд мясо руками, пажи и фрейлины рвали его зубами, жевали, сопя и чавкая, а жирные руки вытирали о ломти хлеба. Сергей подозвал Жюля.

— У вас есть вилки?

— Да, ваше сиятельство! — ответил лакей. — Мы достаем ими мясо из котлов.

— Принеси самую маленькую!

Вилка оказалась двузубой и увесистой, но Сергей решил, что сойдет. Подцепив кус тушеной телятины, он положил его себе на тарелку и стал есть, отрезая по кусочку. Спустя короткое время он заметил, что за столом стихло. Сергей поднял взор. Все, не отрываясь, смотрели на него.

— Вы умеете удивлять, граф! — сказала Флоранс. — Где вы научились так есть?

— На моей родине.

— Почему вилкой?

— Руки не пачкаются! — показал ладони Сергей. — К тому же мясо бывает горячим, можно обжечься.

— Я хочу попробовать! — загорелся принц.

Жюль принес ему вилку. Наследник воткнул ее в кус мяса и взмахнул кинжалом. Отделенный кусок, скользнув по подливе, взмыл в воздух и шлепнулся в кубок одного из придворных, обдав того винными брызгами. Паж испуганно вскрикнул. Присутствующие взорвались хохотом. Принц побагровел.

— Вы позволите, Ваше Высочество?

Сергей встал и подошел к наследнику.

— Меня учили этому долго. Ничего удивительного, что у вас не получилось. Надо вот так!

Взяв в свои руки ладони принца с зажатыми в них вилкой и ножом, он стал показывать. Вместе они отрезали несколько кусков, которые наследник немедленно скормил хорошенькой фрейлине. Та зубками стаскивала мясо с вилки, довольно при этом улыбаясь. Остальные фрейлины смотрели на нее с завистью.

— Научите и меня, граф! — попросила Флоранс.

Сергей, прихватив по пути свою вилку, перешел к ней. Взяв ручки принцессы в свои, он принялся нарезать мясо, и, увлекшись, накрошил целую груду.

— Теперь это нужно съесть! — объявила Флоранс. — Поскольку я забрала вашу вилку, граф, то обязана вас кормить. Подсаживайтесь ко мне!

Сергей подтащил стул. Она цепляла на зубья вилки ломтики и вкладывала их ему в рот, после чего брала себе. Удивительно, но Сергею это понравилось. Он скосил взгляд на сотрапезников и обнаружил, что пажи посматривают на него с завистью, фрейлины — заинтересовано.

— У меня есть предложение, — сказала Флоранс после того, как со стола прибрали. — Граф Шрусбери прочел нам замечательную пьесу. Через месяц у Его Императорского Величества день рождения. Я предлагаю подарить ему представление — «Ромео и Джульетта».

За столом радостно зашумели.

— Мы не умеем ставить пьесы, поэтому попросим графа Шрусбери помочь. Согласны?

Присутствующие зааплодировали. «Попался!» — подумал Сергей.

— Завтра мы распределим роли. Сегодня поздно, и все устали. Спокойной ночи, леди и лорды!

Пажи и фрейлины встали и, радостно гомоня, стали расходиться. Наследник, взяв за руку хорошенькую фрейлину, повлек ее за собой.

— Задержитесь! — шепнула Флоранс Сергею.

Он подчинился. Когда гостиная опустела, принцесса повернулась к нему.

— Хочу вас попросить. Те письма, что вы получаете от женщин… Передавайте их мне!

— Зачем? — удивился он.

— Сегодня две знатные дамы получили предписание покинуть столицу. Это те, кто направил вам гнусные предложения. Я не намерена поощрять разврат!

«Гляди-ка ты!» — удивился Сергей.

— Как скажете, Ваше Высочество!

Она протянула ему руку. Сергей коснулся губами ее запястья. Показалось ему это или нет, но в этот миг ее пальчики дрогнули…

Глава 3

Рассказывая Алэйне о поездке в Дург, Рей умолчал об одном: он побывал на орбитальной станции.

Случилось это неожиданно. Рей провожал Сергея к флаеру, когда тот вдруг остановил коня и повернулся к спутнику:

— Хочешь глянуть на Гею из Космоса?

Он спросил это по-русски — чтобы стража не поняла. Рей от неожиданности не нашел слов и только кивнул.

— Тогда предупреди своих! Вернешься к утру.

Одноглазый Готье, получив приказ, в расспросы вдаваться не стал: наместнику виднее, что делать. Привстав на стременах, зычно гаркнул:

— Стать лагерем!

Бросив коней на попечение стражи, Сергей с Реем углубились в лес и спустя полчаса выбрались на крохотную поляну. Флаер, закрытый маскировочным полем, при их приближении тихо пикнул, опознав хозяина, и открылся взору. Небольшой, рассчитанный на перевозку всего пяти человек, он выглядел среди окружавшего поляну древнего леса странной и диковинной игрушкой. Рей с Сергеем забрались внутрь, флаер опустил дверь и плавно поднялся в воздух. После чего бесшумно заскользил над лесом, прижимаясь к вершинам деревьев, и те покачивались, потревоженные струей из сопел, образуя быстро исчезающий след.

К месту прибытия бота они долетели в сумерках. Сергей посадил флаер на краю лесной проплешины и достал из ниши на передней панели продолговатую черную коробку. Над ней тут же развернулся полупрозрачный экран. Сергей положил коробку на колени и стал тыкать пальцами в возникавшие на экране значки. Рей следил за ним с любопытством. Ему приходилось общаться с коммом в разбитом орбитальном модуле, но там он управлял им голосом. Сергей сделал последнее движение пальцем, и экран погас.

— Через полчаса прилетит, — сказал, поднимаясь с сиденья. — Ждем снаружи.

Они выбрались из флаера и встали плечом к плечу. Над лесом сгущались сумерки. Холодный воздух был чист, как вода в горном ручье, едва уловимо пахло волглой листвой и сыростью. Видимо, днем прошел дождь: по-осеннему неспешный и холодный.

— Замечательный у вас воздух! — сказал Сергей. — Больше года на Гее, а все не надышусь.

— У вас другой? — спросил Рей.

— Загадили все! — вздохнул спутник. Рей не видел его лица, но догадался, что Сергей сморщился. Он замолчал, и Рей не решился далее расспрашивать. Стоял, глядя в ночное небо и отыскивая на нем знакомые созвездия. Они, как объяснил ему Сергей, хоть и носили земные имена, но выглядели иначе, чем на Земле. Даже Луна, заливавшая Гею мерцающим светом, по словам Сергея, была другой. Рей внезапно подумал, каково это: оказаться на чужой планете, под иным небом, жить среди других людей, да еще по их правилам и обычаям? Поразмышляв, он решил, что сам бы не смог. Какие причины побудили Сергея и других землян перебраться на Гею? Ранее Рей над этим не задумывался.

На голубоватом диске Луны показалась темная точка. Она мелькнула и исчезла в чернильном небе.

— Летит! — сказал Сергей.

Сверху раздался гул. Рей задрал голову и заметил тень, закрывшую небо. Она росла. Казалось, что тень глотает созвездие одно за другим. Внезапно вспыхнуло пламя, ослепившие Рея, и в полете стрелы от них на грунт мягко опустился бот.

— Пошли! — сказал Сергей.

Он помог Рею забраться в корабль, усадил в узкое кресло с высокой спинкой, и пристегнул ремнями. Кресло немедленно разложилось, превратившись в кровать, и Рей ощутил, как оно под ним шевелится, заполняя изгибы и впадины его тела. Сергей примостился рядом. Дверь корабля закрылась, что-то загудело, и Рей ощутил, как его стало вдавливать в кресло.

— Потерпи! — крикнул ему Сергей. — Это ненадолго.

Гул усилился. На грудь Рею будто навалили гору песка. Он растекся по телу, давя на него своей тяжестью. Так, по ощущениям Рея, продолжалось довольно долго. Внезапно будто кто-то смахнул песок рукой: Рею стало легко и свободно. Повернув голову, он увидел, как Сергей, отстегнув ремни, всплыл над креслом.

— Давай! — улыбнулся спутнику.

Рей завозился в ремнях, и Сергей, подлетев, помог. Рей с замиранием ощутил, как взмывает. Он попытался ухватиться за кресло, но промахнулся. От этого движения его развернуло и понесло на стенку. Сильная рука ухватила за плечо.

— Это называется невесомость, — объяснил Сергей. — Привыкнешь. Кстати, поздравляю. С этого момента ты первый космонавт Геи.

Он ухмыльнулся. Рей догадался, что означает «космонавт», и осторожно стал осваиваться в невесомости. Помогая себе руками, опустился на стальной пол, затем осторожно взмыл и снова опустился. Долго заниматься этим не пришлось. Бот вздрогнул, и Рея мотнуло.

— Пристыковались! — пояснил Сергей. — Пошли!

Орбитальная станция пришельцев Рея не впечатлила. Она походила на разбитый корабль, лежащий в Проклятом лесу. Воздух внутри оказался безвкусным и спертым, и Рей понял, почему Сергею так нравилось дышать на Гее.

Делая огромные шаги и плывя в воздухе, они пересекли шлюз, и двинулись коридором. Внезапно его спутник нажал желтую кнопку на стене, и Рей едва не упал, ощутив вернувшуюся тяжесть. Они шагнули в раздвинувшуюся дверь, миновали несколько отсеков и оказались в просторной комнате, на стенах которой при их появлении замерцали экраны и загорелись разноцветные огоньки.

— Командная рубка! — сказал Сергей, жестом приглашая его сесть. — Год назад мы следили отсюда за тобой. Помнишь Проклятый лес?

Рей кивнул.

— Наша техника позволяет разглядеть с орбиты даже лица. Ты крошил чудовищ, а мы видели это в деталях. Захватывающее зрелище!

Сергей улыбнулся.

— Почему на станции нет людей? — спросил Рей.

— Из-за того случая, — пожал плечами Сергей. — После того, как оружие из разбитого корабля попало в твои руки, мой напарник запаниковал. Решил, что ты устроишь на Гее мировую войну, и улетел на Землю за инструкциями. Я спустился на Гею. Планировалось эвакуировать с планеты всех наблюдателей, но я знал, что они откажутся. Так и произошло. Корабль, прилетевший за нами, отбыл обратно, а станцию перевели в автоматический режим. Сменили коды доступа, но я это предвидел и перед спуском поработал с системой. Комм переслал мне коды.

— Выходит, вас бросили? — спросил Рей.

— Именно так! — подтвердил Сергей.

— Почему вы не пожелали вернуться?

— Нас не пустили бы Землю. Считается, что после Геи люди становятся агрессивными и неадекватными. Даже в колониях таким не место. Нас заперли бы в жестянке, вроде этой, или послали на астероиды добывать руду. Невеселая перспектива.

— Отправляясь на Гею, вы знали, что не вернетесь?

— Да.

— И все равно согласились?

— Понимаю, что ты хочешь спросить, — сказал Сергей, устраиваясь в кресле напротив. — За каким дьяволом нас сюда понесло и чего мы тут потеряли?

Рей кивнул.

— Я, конечно, мог бы сказать, что обязанность развитой цивилизации — помочь отсталой. Что мы несем Гее прогресс и идеи гуманизма. Но все это всего лишь слова. Настоящая правда в другом. У каждого из наблюдателей на Земле рухнула налаженная жизнь. Меня по возвращению ждали суд и тюрьма, после чего — прозябание. Пятно на биографии не отстираешь. Хорхе грозило двадцать лет каторги: он избил генерала, отдавшего преступный приказ, вследствие которого погибли люди. Бывший посол Киенны в Баре де Трегье потерял на Земле семью. Кого из наблюдателей не копни, за каждым подобная история.

— И что вы нашли на Гее?

— Новую жизнь. Нашу прежнюю стерли, позволив начать с нуля. Не каждому выпадает такая возможность.

— Не всякий захочет ею воспользоваться! — возразил Рей.

— Ты прав! — улыбнулся Сергей. — Считай нас авантюристами. А теперь глянь туда! — Он указал на иллюминатор.

Рей послушался и приник к стеклу. И едва удержался от восхищенного возгласа. Станция плыла над освещенной Солнцем частью планеты. Отчетливо просматривались моря, реки, континенты, острова и даже белая шапка ледника на полюсе. Рей застыл, не в силах оторваться от этого зрелища.

— Красиво? — спросил Сергей.

— Очень! — признался Рей, с неохотой оборачиваясь. — Я не предполагал, что Гея такая маленькая! Как игрушечная!

— Игрушку легко поломать, — сказал Сергей. — Земля из космоса выглядит также красиво, но вблизи она другая. Мы доломали ее. Полезные ископаемые исчерпаны, земли истощены, вода и воздух безнадежно испорчены. Ни одному жителю Земли не придет в голову напиться из реки или ручья, как это делаете вы. Наша пища из-за добавок потеряла вкус; это корм, а не еда. Нас окружают искусственно созданные материалы; они повсеместно: в стенах, мебели, одежде… Такие же искусственные и отношения в обществе. Брак по любви — редкость, и не потому, что кого-то принуждают жениться или выйти замуж. Считается, что нужно найти партнера, обладающего необходимыми качествами, в первую очередь — богатством. Или, скажем, нужной профессией, позволяющей рассчитывать на достаток. Ради этого закрывают глаза даже на физическое или моральное уродство мужа или жены. Красивая женщина не выйдет за бедняка, каким бы замечательным человеком он бы ни был. Она постарается подороже продать красоту. Аналогично поступают и мужчины. Если это им выгодно, они женятся на старухах.

— И у нас такое случается! — сказал Рей.

— Вас к этому принуждают. Родители, правители, владельцы земель и титулов. Когда принуждения нет, вы руководствуетесь чувством. Алэйне предложила тебе, простому барону, стать ее мужем, будучи наследной герцогиней. Ей это было выгодно? После того как указ короля поменял вас местами — ты стал маркизом и наместником, а она — обычной графиней, ты почему-то не стал искать более выгодную партию, как диктовала логика. Хорхе как-то сказал, что на Гее все настоящее: хлеб и вино, чувства и страдания, жизнь и смерть. Ваши отношения между людьми чисты и понятны. Вы искренни в любви и ненависти. Земная цивилизация объединена общим информационным пространством, которое называется Сеть. Там каждый может высказаться на любую тему, посетовать, пожаловаться, попросить… Сеть создавали как источник информации и место общения, а получили свалку надуманных проблем, фальшивых чувств, тщеславия и похоти. В Сети миллионы желающих найти партнера для секса, но не встретить тех, кто ищет любви. Если некто решится это написать, его подвергнут насмешкам и издевательствам. Любовь — это не рационально.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил Рей. — И для чего привез сюда?

— Мне хотелось, чтоб ты увидел это, — Сергей указал на иллюминатор, — и задумался. Мне кажется, ты не одобряешь наш план.

— Да! — согласился Рей. — Зная планы заговорщиков, мы выжидаем.

— Ты знаешь, почему. Император не верит в заговор и не позволяет нам действовать.

— Но вас это не огорчает, более того, радует. Вам нужен мятеж. Благодаря нему вы выявите недовольных из числа знати, после чего уничтожите их. Это неблагородно.

— Вот как! — сощурился Сергей. — А они, значит, рыцари, вздумавшие вернуть вольности? Поэтому глотки режут куртуазно. Очнись, Рей! Или ты думаешь, что мятежники нас пощадят?

— Можно обойтись без крови, — не согласился Рей. — Вызвать глав заговорщиков к канцлеру и объявить, что нам известно об их намерениях. Они испугаются и не посмеют.

— Это так, — согласился Сергей. — Только испуг быстро пройдет. Они затаятся и станут действовать осторожней. Догадавшись, что за ними следят, начнут искать агентов в своем окружении. На всякий случай вырежут всех подозрительных — эта публика к сантиментам не склонна. Погибнут сотни невинных людей. После чего они попытается взять реванш. Империя утонет в крови. Но хуже другое. Победив, они уничтожат все, что мы создавали долгие годы, за что заплатили многими жизнями. Не станет университетов, школ, больниц. Империя погрузится в мрак и пучину междоусобных войн, в которых сгинут миллионы.

— Ты говоришь, будто знаешь наперед! — заметил Рей.

— Наша цивилизация старше вашей, мы через это прошли. Рано или поздно на Гее явится правитель, который установит жесткий порядок. Начнет беспощадную борьбу со знатью и вырежет ее, как это сделали на Земле Генрих VIII, Иван Грозный или Людовик XI. Такова логика исторического развития. Только в этом случае жертв будет неизмеримо больше. Есть возможность обойтись малой кровью. Мы не собираемся вырезать знать поголовно. Погибнут те, кто возьмется за оружие. Остальные смирятся и примут правила.

Сергей помолчал.

— В этом деле есть и другая сторона. Земляне истощили родную планету, и сейчас активно заселяют другие. Гея пока на обочине колонизации, но придет время, и о ней вспомнят — слишком заманчивая планета. На орбите появятся корабли. Что они увидят? Феодальное общество, погрязшее в крови и варварстве? Великолепная причина для высадки и наведения порядка! Гее дали возможность идти путем прогресса, но она его отринула. Пусть говорят пушки! На планету высаживается десант, сметаются города, коренное население оттесняется в резервации. На «освобожденных» территориях поселяются колонисты. Аборигены разделят судьбу американских индейцев, эскимосов и других народностей Земли, исчезнувших под давлением развитых цивилизаций. А вот если на Гее будет процветающее государство… Каким бы циничным ни было земное общество, но уничтожить уникальную цивилизацию — это слишком даже для него. Как видишь, я откровенен.

— Я оценил! — сказал Рей.

— Для нас, землян, Гея стала второй родиной. Здесь родились и растут наши дети. Это наша планета, и мы хотим, чтоб она процветала. Зная законы развития общества, мы пытаемся уберечь Гею от ненужных потрясений, направить ее по правильному пути. Мы должны это сделать. Согласен?

Рей колебался.

— Присядь! — Сергей указал на кресло. — Я тебе кое-что покажу.

Рей подчинился. Сергей включил ком и на вспыхнувшем экране нашел нужный файл.

— Еще когда сидел на станции, сделал подборку материалов из земной истории. Ознакомься! А я пока соберу вещи.

Он вышел, а Рей повернулся к экрану. Текст на экране сопровождался рисунками и видеорядом, позаимствованным из художественных фильмов. Сергей сделал подборку по земному шаблону — так он готовил лекции, и Рей, никогда прежде такого не видевший, не мог оторваться от экрана. Кадры из кинолент он воспринимал, как реальные события, и поэтому вздыхал, хмурился, и ругался сквозь зубы. С экрана потоками лилась кровь, палачи в колпаках с прорезями для глаз рубили головы, руки и ноги; пылали города и селения, а бородатые, перепачканные в грязи и крови воины насиловали и убивали женщин и детей. Рей не знал, сколько прошло времени. Когда картинки и текст на экране кончились, он так остался сидеть в кресле, уставившись перед собой невидящим взглядом. Таким его и обнаружил заглянувший в рубку Сергей.

— Закончилось? — спросил с порога и, не дождавшись ответа, попросил: — Помоги!

Вдвоем они перетащили в бот несколько ящиков, где Сергей закрепил их ремнями.

— Что здесь? — спросил Рей, когда они уселись в кресла.

— Оружие, патроны, аккумуляторы, коммы, лекарства, — перечислил Сергей. — Все, что еще оставалось на станции. Выгреб до пылинки, но все равно мало. Миссию снабжали скудно. Патронов на один бой, коммов даже командующим гарнизонами не хватит. Пересылаем депеши курьерами, из-за чего теряем время и подвергаем людей опасности. Держи! — Он достал из кармана и протянул Рею странного вида браслет. — Ты наместник провинции, тебе положено.

— Я не умею им пользоваться, — сказал Рей.

— Ничего сложного! — улыбнулся Сергей. — Видишь эту маленькую зеленую точку? Стоит ее коснуться, как появится экран, — Сергей сопровождал рассказ демонстрацией. — На нем наши портреты и имена. Кого коснешься пальцем, тот и получит вызов. Если не ответит сразу, перезвонит. В этом случае браслет задрожит. Нажмешь на ту же кнопочку, появится экран — и все! Смотри, разговаривай! Спутник над нами, связаться можно из любой точки империи. Если кнопка замигает красным, потребуется сменить аккумулятор. Обратишься к де Трегье, он поможет.

— Спасибо! — сказал Рей, надевая браслет на руку.

— Лучше спрячь! — посоветовал Сергей. — И никому не показывай! Даже Алэйне.

— Почему? — удивился Рей.

— Она непременно захочет опробовать. Свяжется со мной, заведет разговоры. Женщины любопытны. А аккумулятор не слишком емкий. Может разрядиться в самый неподходящий момент.

Рей кивнул и сунул комм в карман.

— И никому не рассказывай, что был на станции.

Рей глянул удивленно.

— Взяв тебя сюда, я нарушил все существующие инструкции, — пояснил Сергей. — Но мне хотелось, чтобы ты все увидел и понял.

Они пристегнулись ремнями, и спустя короткое время бот доставил их на знакомую проплешину. Сергей подогнал флаер, они перегрузили в него ящики и взлетели. Следом оторвался от земли и бот. Рей проводил его взглядом. К лесу, возле которого Рей оставил своих людей, они успели еще до рассвета. Прощаясь, Сергей протянул Рею руку.

— Прощай! Теперь не скоро увидимся.

— Не сомневайся во мне! — сказал Рей.

Сергей кивнул и забрался в флаер. Рей направился к своим, и вышел к лагерю еще затемно. Ему удалось даже немного поспать. К полудню они отмахали с десяток лье, тогда Рей и услышал плач в кустах…

Глава 4

— Занимайся! — одобрил Хорхе, когда Сергей доложил о задумке принцессы.

— Георгий Степанович! — возмутился Сергей. — Работы невпроворот!

— Вот и нехрен проворачивать! — заворчал канцлер. — Ты за этот год перетащил на себя все, что мог. В результате все нити оказались в одних руках. А если арбалетный болт в затылок?

— Думаете? — насторожился Сергей.

— Опасаюсь! — вздохнул Хорхе. — Три убитых курьера за год — это серьезно. Они начали игру. Ничего конкретного у них пока нет, иначе резали бы других, но, похоже, нас прощупывают. Убийства курьеров на первый взгляд бессмысленны. Мизерный результат, но за этим — попытка спровоцировать нас на ответные действия. Начнем нервничать, громить их гнезда — раскроемся. Поймут, что они под колпаком. Тогда ударят в самое сердце, и я думаю, что они к этому готовы. Пусть лучше считают, что мы спим, — Хорхе усмехнулся. — Так что эта пьеска в тему. Ближайший помощник канцлера накануне судьбоносных событий с головой погрузился в балаган. Крутит амуры с фрейлинами… Кстати, для правдоподобия рекомендую покрутить. Только не с Флоранс!

— Почему?

— Знаю ее с детства. Очень сильный и цельный характер. Флирта не одобряет, если уж любовь, то до гроба. К тому же Флоранс держит наследника в руках, это известно всем. По смерти императора фаворит принцессы становится влиятельной фигурой, и, как сам понимаешь, ты в этой роли заговорщикам никак не сдался. В этом случае арбалетный болт становится реальностью. Понятно?

Сергей кивнул.

— Текущие дела передашь Антуану. Парень толковый, пора выводить его в начальники. Общее руководство возьму я. Все равно у меня бессонница. На тебе — оценка сил и средств заговорщиков и внесение изменений в план. Справишься!

В тот же день состоялось распределение ролей. Джульеттой Флоранс назначила себя — Сергей не сомневался, что именно так и произойдет — а вот роль Ромео она предложила ему.

— Ваше Высочество! — взмолился Сергей, видевший себя всего лишь постановщиком. — Мне скоро тридцать лет! Ромео по пьесе — юноша.

— Мне тоже не четырнадцать, — заметила принцесса. — Однако я выбрала роль Джульетты, а не ее матери. Я думала предложить роль принцу, — Она кивнула на наследника, — но мы будем играть перед двором. По ходу действия Ромео объясняется Джульетте в любви. Это может быть неправильно понято. Про нас с братом и без того ходят сплетни. Недругам не нравится, что мы дружны.

— Да! — поддержал Флоранс принц. — Государственный вопрос!

«Обработала! — догадался Сергей. — Вот ведь лиса! Чего она добивается?»

— Не стоит забывать, — продолжила Флоранс, — что среди нас, граф, вы единственный, кто видел пьесу на сцене. Роль Ромео сложна. В один миг он позабыл Розалину, о которой вздыхал, и страстно влюбился в Джульетту. Это надо сыграть так, чтобы зрители не восприняли Ромео повесой.

— Думаете, у меня получится? — спросил Сергей.

— Надо постараться! — сказала Флоранс, со значением посмотрев ему в глаза.

С остальными ролями затруднений не возникло. Принц выбрал Тибальта, без проблем нашлись Меркуцио и Бенволио, разобрали роли монахов, слуг и аптекаря. Стать Кормилицей согласилась хорошенькая фрейлина, подружка принца. Ее, как понял Сергей, обрадовала возможность по ходу действия покрикивать на Флоранс. Сестру к принцу она ревновала. Сергей взялся размножить тексты, предварительно их сократив, дабы не напрягать память неопытных актеров и не затягивать спектакль. Назначили дату первой репетиции. После этого новоявленная труппа села обедать. Главным сюрпризом за столом стали вилки, присланные Хорхе в подарок принцессе: за столом канцлера ими давно пользовались. Подарок мгновенно раздербанили и пошла забава: куски мяса летали над столом вдоль и поперек, падали в миски и кубки, шлепались на одежду и в лица. Хохот в гостиной стоял непрерывный.

— Давно так не веселились! — заметила Флоранс (в этот раз она усадила Сергея рядом). — Это ваша заслуга. Вы удивительный человек, граф!

— Причем тут я? — пожал плечами Сергей.

— А кто показал, как есть вилкой? — прокурорским тоном спросила Флоранс.

— Виноват! — подыграл Сергей, делая покаянный вид. — Больше не повторится!

Он с подозрением глянула на него и, не удержавшись, прыснула. «Совсем девчонка! — подумал Сергей. — Малолетка, пытающаяся выглядеть взрослой».

— У меня к вам просьба, — склонилась она к нему. — У нас с вами главные роли. Не могли бы мы начать репетиции раньше, отдельно от остальных?

— Когда? — спросил Сергей.

— Сразу после обеда.

— У нас нет текстов.

— Есть! — возразила. — Я велела списать.

«Все продумала!» — понял он и кивнул.

«Ромео и Джульетту» Сергей видел в Королевском шекспировском театре и, не мудрствуя лукаво, решил воспроизвести классическую постановку. Как запомнил, конечно. Сначала он объяснил Флоранс, как следует произносить монологи, ходить и жестикулировать, после чего они занялись читкой и постановкой мизансцен. Сергею постоянно приходилось показывать. Увлекшись, он клал Флоранс руки плечи, демонстрируя, как нужно разворачиваться к партнеру, хватал ее за запястья рук, чтобы отрепетировать жест — словом, вел себя достаточно бесцеремонно, разве что не ворочал ее и не переставлял с места на место. В конце концов, Флоранс не выдержала и рассмеялась. Сергей посмотрел недоуменно.

— Я представила: вдруг кто-то войдет! — объяснила она. — Что он подумает?

— Да! — Сергей потер щеку. — Забываю, что вы принцесса.

— Это правильно! — успокоила она. — Сейчас перед вами не дочь короля, а Джульетта.

— Может, мне так и звать? — пошутил он.

— Лучше — Флоранс! — сказала она. — Наедине можно по имени.

— Тогда — Фло! — предложил он.

— Слишком фамильярно! — насторожилась она.

— А Флоранс длинно. Мое полное имя Сергей — так меня звали на родине. Если Флоранс, тогда и Сергей.

— Серж мне больше нравится, — вздохнула она. — Ладно, пусть Фло. А вы, граф, умеете настоять, — добавила, покачав головой.

— Работа такая! — сказал Сергей. — Ну, что, продолжим?..

Домой он вернулся к полуночи. Леа не спала.

— Почему так поздно? — спросила встревожено.

Сергей рассказал.

— Играешь в спектакле с принцем! — ахнула она. — И принцессой!

— Более того, учу их, — похвастался Сергей, — и они слушаются. Сегодня Флоранс, к примеру, предложила звать ее по имени.

— Серж! — сложила руки на груди Леа. — Я так рада! Ты у меня необыкновенный! Я знаю: они непременно полюбят тебя, иначе и быть не может. Мы обзаведемся могущественными покровителями, и наше будущее обеспечено. Как я тебя люблю!

Она принялась его целовать. «И она о том же! — с грустью подумал Сергей. — Хоть бы приревновала для приличия!»

Удивительно, но дело пошло. Актеры, в том числе принц, прилежно учили роли, на репетициях слушали Сергея и вообще старались. Сначала он думал, что это из-за Флоранс, показавшей пример, но потом догадался: пажам и фрейлинам интересно. Театра в привычном Сергею виде в Киенне не существовало, а балаганы, представлявшие на рынках, ставили фарсы для нетребовательно публики. Сергея и самого захватило. Это была отдушина от надоевшей рутины, и на репетициях он много шутил, рассказывал занятные истории из земной жизни (он помнил их много), и вообще вел себя как мальчишка. Его слушали, открыв рты.

— Мои придворные в вас влюблены, — заметила как-то Флоранс. — Особенно фрейлины. Временами я опасаюсь.

— Чего? — спросил Сергей.

— Не хотелось, чтоб вы затеяли интрижку. Фрейлины начнут ревновать, перессорятся, и мы сорвем спектакль.

— Обещаю! — Сергей ударил себя в грудь. — Пока не выступим перед королем, ни-ни!

— Совсем-совсем? — сощурилась она.

— Если только по вашему указанию.

— Вы невозможны, Серж! — улыбнулась она. — Не предполагала, что вы такой шутник. И ведь кто? Помощник канцлера, которого боится вся империя, дуэлянт, убивший в поединке первую шпагу Киенны.

— Вы это знаете? — удивился он.

— Рассказали, — лукаво улыбнулась она. — О вас ходят невероятные слухи. Говорят, например, что вы внебрачный сын короля Соланы.

— Ложь! — сказал Сергей.

— Были женаты на герцогине?

— Ложь!

— Убили на дуэли принца крови?

— Ложь.

— Покинули Солану из-за несчастной любви?

Сергей осекся.

— Вот мы и добрались до правды! — обрадовалась Флоранс. — Расскажите!

— Нет! — нахмурился Сергей.

— Вы очень странный, — заметила она. — Любой другой на вашем месте непременно бы поделился. Женщины любят такие истории. Им нравится утешать.

— Я в этом не нуждаюсь! — сказал Сергей.

— Уверены?

— Абсолютно.

— Вы очень необычный человек, граф! — заметила она. — Порою вас трудно понять. Например, вы единственный, кто не восхищается моей красотой.

— Это обязательно? — поинтересовался Сергей.

— Желательно! — сообщила Флоранс.

— Что ж, — сказал он. — Я не восхищен вашей внешностью, Ваше Высочество!

Лицо Флоранс вытянулось.

— Я ею очарован! — добавил он.

Флоранс наморщила лобик.

— В чем разница? — спросила с подозрением.

— Тех, кем восхищаются, скоро забывают. От очарования избавиться невозможно.

— Это комплимент или шутка?

— Крик души, Ваше Высочество!

— Давайте репетировать! — вздохнула она…

Парные мизансцены они по-прежнему отрабатывали наедине. Сергей собирался ввести их в спектакль в последний момент. С Флоранс у него получалось, а вот остальные актеры требовали присмотра. Спектакль все более приобретал законченный вид. Это, конечно, не постановка Королевского театра, но на любительский уровень они тянули. Ощущали это и актеры. Сыграв, они вопросительно смотрели на своего режиссера и расцветали, получив похвалу. Пришел день, когда Сергей назначил первый прогон.

— Мы будем целоваться? — спросил он Флоранс накануне вечером.

— То есть? — удивилась она.

— Когда Ромео уходит от Джульетты после первой и единственной брачной ночи, он получает последний поцелуй. Его надо изобразить. Или притвориться и поцеловаться по-настоящему.

— Как лучше? — спросила она.

— Для правдоподобия — по-настоящему. Но если почему-то нельзя…

— Давай попробуем! — предложила она.

Он положил ей руки на плечи и наклонился. Она с готовностью закрыла глаза. Он осторожно коснулся губами ее губ. Она напряглась и не раскрыла их. Тогда он ласково стал целовать ее глаза, лоб, щеки, носик. Когда она, наконец, размякла, он зарылся в ее рот, скользя языком по зубкам и небу. Она, простонав, обвисла в его руках. Сергей с трудом удержался от желания продолжить. Он заставил себя ослабить объятия и отступить.

— Это нужно делать именно так? — спросила Флоранс, придя в себя.

— Можно и по-другому, — сказал он. — Поцелуи бывают разными.

— Ты все их знаешь?

— Странно, что ты — нет. Ведь была замужем.

— Да, — подтвердила она, помедлив, — была. Хочешь услышать, как?

Он кивнул.

— Мой брак стал следствием войны с Ингрией. Проще говоря, мною заплатили за мир, — Она горько усмехнулась. — Тем не менее, я собиралась стать преданной женой: меня убедили, что это важно для империи. Послы Ингрии уверяли, что мой будущий супруг молод, красив и образован. Они не соврали. Просто умолчали, что он проклятый содомит.

«Охренеть!» — подумал Сергей.

— На свадьбе гости смотрели на меня с жалостью. Я не понимала этих взглядов. Когда торжество закончилось, нас провели в спальню. Мой супруг велел мне раздеться и лезть в постель. Когда я сделала это, он открыл боковую дверь и ввел какого-то юношу.

Флоранс сморщилась.

— Я сначала ничего не поняла и испугалась. А он стал гладить и целовать этого мужчину. После чего с рычанием набросился на меня и, сделав свое дело, ушел. Такой у меня выдалась первая брачная ночь.

Она нахмурилась.

— В дальнейшем он приходил ко мне раз в месяц — в дни, которые придворный астролог назначал благоприятными для зачатия, и всегда — с любовником. Без него он не мог овладеть женщиной. Он ни разу не остался со мной на ночь и никогда не целовал.

— Фло! — покаянно сказал Сергей. — Я не знал.

— Я это никому не рассказываю, — вздохнула она. — Нечем хвастаться. Я, наверное, единственная вдова, которая точно знает, сколько раз была с мужем. Подсчитать не трудно: хватит пальцев на руках, — Она помолчала. — Его зарезал любовник. Грег нашел себе нового, а прежний приревновал. Убийцу схватили и долго мучили, а после, ободрав кожу, еще живого сварили в масле. Будь моя воля, я его бы озолотила. К счастью, я не забеременела, и меня отпустили домой. Вот и все.

Он взял ее ладошку и поцеловал.

— Давай завершим на сегодня! — сказала она. — Голова болит…

* * *

Первый прогон спектакля прошел неплохо. Актеры помнили тексты, вовремя подавали реплики и вдохновенно изображали своих героев. Исключением стала Флоранс. Их совместные сцены, которые Сергей считал полностью отработанными, провались полностью. Флоранс-Джульетта терялась и краснела, замолкала не ко времени или говорила невпопад — словом, смотрелась жалко. Актеры, видя это, отворачивались или смотрели в пол. К финалу Сергея едва сдерживался. Со всей очевидностью стало ясно, что отрепетированные диалоги и мизансцены пошли коту под хвост.

За ужином он сидел мрачный и молчал. Глядя на него, притихли принц и придворные. Флоранс сосредоточенно ковырялась вилкой в тарелке. После десерта Сергей демонстративно встал.

— Когда следующая репетиция, граф? — спросил его принц.

— Я сообщу, Ваше Высочество! — заверил Сергей.

Принц не стал углубляться и удалился со своей фрейлиной. Следом потянулись придворные.

— Нам надо поговорить! — сказал Сергей, когда они остались наедине с Флоранс.

— Пойдем! — согласилась она.

Они прошли к ней в кабинет. Став посреди комнаты, она с вызовом повернулась к нему.

— Ты не можешь играть Джульетту! — сказал Сергей.

— Почему?

— У тебя боязнь публики. Это, в общем-то, нормально: все боятся в первый раз. Но у тебя это проявляется иначе. Ты опасаешься не забыть текст или мизансцену, а уронить достоинство принцессы.

— Это всего лишь первая репетиция! — возразила она. — Я освоюсь.

— Мало времени! — покачал головой Сергей. — До дня рождения императора меньше двух недель.

— Что ты собираешься делать?

— Ввести на роль Джульетты другую актрису.

— Нет! — вспыхнула она.

— Послушай, Фло…

— Нет и еще раз нет! — топнула она ножкой.

— Это окончательное решение? — спросил Сергей.

— Да! — ответила она с вызовом.

— Что ж…

Он взял шляпу и поклонился.

— Прощайте, Ваше Высочество!

— Ты куда? — растерялась она.

— Домой. С этого момента я не участвую.

— Почему?

— Не хочу позориться.

Он повернулся к дверям.

— Стой! — закричала она. — Ты не смеешь уйти! Я принцесса и не отпускаю тебя.

— Я не ваш придворный, Ваше Императорское Высочество, — обернулся Серж, — и не обязан вам подчиняться. Я согласился участвовать в постановке по доброй воле, точно так же могу отказаться. Разумеется, вы можете попытаться наказать меня. Например, уговорить отца прогнать меня со службы. Переживу. Уеду в другую страну. Думаю, место найдется.

Он направился к двери.

— Серж! — окликнула она. — Пожалуйста! Прошу…

Он остановился и опустил шляпу на стол.

— Ты не понимаешь… — Лицо ее пошло пятнами. — Это все из-за тебя: пьеса, спектакль, репетиции… Вернувшись из Ингрии, я решила, что любовь и брак — это не для меня. Завела двор, весело проводила время, не обращая внимания на ухаживания мужчин, пока не увидела тебя. Это случилось днем. Я садилась в карету, чтобы ехать к подруге, и вдруг заметила у лестницы одинокую фигуру. Ты кого-то ждал и стоял, не глядя в мою сторону. Дул сильный ветер, ты держал шляпу в руках, чтобы ее не унесло, и твои чудные золотистые волосы развевались. От этого казалось, что ты летишь. Я ощутила укол в сердце. Показав тебя фрейлине, велела навести справки. Мне сообщили все, что сумели узнать, и это выглядело заманчиво. Граф из Соланы, образованный, умный, отважный. Первая шпага Киенны. Мечта многих дам, которых, однако, он избегает. Я подумала: передо мной не устоит! Знатнейшие лорды империи добиваются моей благосклонности, что говорить о каком-то графе? Шло время, но ты не проявлял ни малейшего желания попасть в мой круг. Меня это удивляло и злило. Тогда я решила послать приглашение. Но и после этого ты не явился! Я очень разгневалась! Отправилась к Хорхе и велела позвать наглеца. Я готовилась поставить тебя на место, но когда ты вошел и посмотрел мне в глаза, я забыла, зачем пришла…

Она вздохнула.

— С той минуты чтобы я ни делала — все было направлено на то, чтобы держать тебя рядом. Из-за этого я затеяла спектакль, поэтому репетировала с тобой отдельно. Мне хотелось видеть тебя, касаться твоих рук, слышать твой голос и ощущать твое дыхание. Ты произносил монологи, и мне казалось, что ты объясняешься в любви мне. Это было так чудно! Однажды ты меня поцеловал… У меня сердце замерло! Вот! — Флоранс вытащила из рукава шелковый платочек. — Это твой. Я не смогла удержаться и украла его у тебя. Этот платок касался твоих губ, и я целую его перед сном, желая тебе спокойной ночи. Еще я тебя очень ревную — ко всем женщинам. К моим фрейлинам, тем дамам, которые пишут тебе гнусные письма. Я приказала их выслать, а не потому, что они распутницы. Пусть с этим разбираются их мужья. Опасаюсь, что ты соблазнишься. Да, я боюсь выступать. Мне страшно, что другие увидят, что тебя люблю, и станут смеяться. Я ведь объявила, что мужчины не для меня.

— Это было опрометчиво, — заметил Сергей.

— Ты можешь не шутить? — вздохнула Флоранс.

— Не могу, — ответил он. — Мне неловко. Беда в том, что ты мне безумно нравишься.

— Почему беда? — удивилась она.

— Опасаюсь в тебя влюбиться.

— Разве это плохо?

— Я всего лишь граф, а ты принцесса.

— Что из того? Разве я не такая женщина, как остальные? Разве у меня не такие же руки, губы, глаза и сердце? Или ты думаешь, что принцессы любят иначе?..

Говоря так, она подходила все ближе, и Сергей не заметил, как Фло оказалась совсем рядом. Она потянулась к нему, и он приник к ее губам. Поцелуй вышел коротким, но жарким. После чего оба стали страстно целовать друг друга, не следя за тем, куда попадают их губы.

— Пойдем! — сказала Флоранс, глядя на него сияющими глазами. — Я хочу, чтобы сегодня ты остался со мной. И я пожелаю спокойной ночи тебе, а не платку.

— Фло! — вздохнул он. — Я не могу. Меня ждут.

— Ты о машери? — хмыкнула она. — Ты граф и не обязан отчитываться простолюдинке.

— Она носит моего ребенка. Я клялся ей в любви.

— Что из того? Я даже не ревную тебя к ней. Простолюдинка не может быть соперницей. Ты завел себе женщину — мужчины без этого не могут — и, если хочешь, можешь ее оставить. Так даже лучше. Никто не придаст значения нашей связи, решив, что это временно. Только мы будем знать, что у нас по-настоящему.

— Поправь меня, если я неправильно понял, — медленно сказал Сергей. — Ты предлагаешь мне стать любовником, не прекращая отношений с Леа?

— Да! — подтвердила она, пожимая плечами. — Что в том такого?

— Чем же ты лучше распутниц, которые писали мне письма? Они ведь тоже желали всего лишь постельных утех?

— Как ты смеешь?! — вспыхнула она.

— Смею Ваше Высочество! — сказал он, беря со стола шляпу. — И вообще мне не по сердцу принцессы — слишком заботятся о своем достоинстве. Они лицемерны и лживы. Простолюдинки лучше. Они любят искренне, не задумываясь, как выглядят в глазах окружающих.

— Хам! — крикнула Флоранс. — Невежа! Прочь с глаз моих! Не желаю тебя больше видеть! Никогда!

— Рад, что наши чувства взаимны, Ваше Императорское Высочество! — поклонился Сергей.

Глава 5

Канцлер вошел в кабинет принцессы и поклонился.

— Дядюшка Хорхе! — Флоранс встала из-за стола. — Я удивилась, когда мне доложили, что просите меня вас принять. Вам можно запросто.

— Я по официальному делу, — сказал Хорхе.

— Слушаю! — насторожилась принцесса.

— Мой первый помощник граф Шрусбери обратился ко мне с просьбой направить его послом. Поскольку известно, что вы привлекли его для постановки спектакля, я обязан об этом уведомить и спросить, нет ли возражений?

— Куда он собрался? — спросила Флоранс, прикусив губу.

— У него нет по этому поводу конкретных пожеланий. Он сказал: «Лишь бы подальше!»

— Пусть отправляется! — сказала принцесса.

— Значит, не возражаете?

— Нет!

— В таком случае прошу вас ознакомиться с этим документом!

Канцлер протянул ей папку, которую до этого держал в руках. Флоранс пожала плечами, взяла папку и присела за стол. Пока она читала, Хорхе стоял, сумрачно поглядывая на принцессу из-под кустистых бровей.

— Это правда? — спросила Флоранс, закрыв папку.

— До последней буквы. То, что вы прочли, всего лишь краткое резюме, но оно основано на многочисленных донесениях агентов.

— Но это… — Флоранс задохнулась. — Заговор против империи! Возможно убийство членов правящей семьи. Почему вы медлите?

— У меня связаны руки, Ваше Императорское Высочество! Ваш отец не верит в заговор. Его Императорское Величество считает, что люди, с которыми он сражался бок о бок, не могут его предать. В этом он прав. Заговорщики не посмеют выступить, пока он жив. А вот когда императора не станет… К наследнику представители знати не питают верноподданнических чувств, как и к вам, впрочем.

— Все равно надо что-то делать! — возмутилась принцесса.

— Мы не сидим, сложа руки, Ваше Императорское Высочество. Моим ведомством разработан план подавления мятежа. За заговорщиками следят. Командующими гарнизонов, расположенных в гнездах мятежников, назначены преданные трону люди. Каждый снабжен соответствующими инструкциями. Однако из-за того, что к заговорщикам примыкают все новые представители знати, в первоначальный замысел приходится вносить постоянные изменения. Занимается этим граф Шрусбери, который, собственно, план и разработал.

— Святой Иисус! — воскликнула Флоранс. — Никогда бы не подумала! Серж показался мне легкомысленным.

— Вы плохо знаете его. Граф Шрусбери — умный, решительный и, в случае необходимости, жесткий человек. Он предан империи и не станет колебаться в выборе мер. Скажу больше: Серж и раскрыл этот заговор.

— Как? — удивилась принцесса. — Он же недавно в Киенне.

— Вы не поверите, Ваше Императорское Высочество, он узрел заговор, всего лишь ознакомившись с донесениями агентов. Там не было ничего конкретного, но Серж, сопоставив и проанализировав сведения, заключил: зреет мятеж. Знаете, я даже немного обиделся. Кому как не мне, лорду-канцлеру, предупреждать покушения на трон? Почему я не знаю? Но после того, как мы дали агентам задание проверить предположение графа, оно подтвердилось.

— Невероятно! — воскликнула Флоранс.

— В этом весь Серж. Он блестяще образован и необыкновенно умен. Я счастлив, что он служит у меня.

— Как он оказался в Киенне? — спросила принцесса.

— Это грустная история, Ваше Императорское Высочество. Серж при его блестящих способностях был заметным человеком в своей стране. Его принимали при дворе, а король пожаловал ему титул графа. Это случилось после того, как племянница короля, принцесса Элизабет объявила о своей помолвке с Сержем.

— Правда? — ахнула Флоранс.

— Да, Ваше Императорское Высочество, Серж обручился с женщиной — второй в списке претендентов на трон. При стечении обстоятельств он мог стать монархом-консортом, и это стало бы величайшим благом для той страны. Серж прирожденный правитель, остается только сожалеть, что он родился в простой семье.

— Он обручился по расчету? — спросила Флоранс.

— Нет, Ваше Императорское Высочество. Будь так, он не покинул бы родину. Он искренне любил Элизабет. День свадьбы был назначен. Но за три дня до торжества Серж узнал, что его избранница — распутная женщина, развлекающая со своими стражами, причем сразу с несколькими одновременно.

Флоранс подавила готовый вырваться крик. «Теперь понятно, почему он не любит принцесс!» — поняла она.

— Серж сообщил невесте, что отказывается от брака, та в ответ пригрозила его убить. Угроза не выглядела пустой. Серж вынужден был скрываться, так он оказался в Киенне. Я с удовольствием принял его на службу: такие, как он, находка для империи.

Хорхе помолчал.

— В Киенне Серж познакомился с моей служанкой Леа. Красивая и невинная девушка, она привлекла его своей искренностью и чистотой. Серж решил, что это та женщина, которая ему нужна, и попросил у меня разрешения жениться.

Флоранс прижала к губам кулачок.

— Я запретил ему это. И не потому, что брак с простолюдинкой ставит крест на карьере дворянина. Граф Шрусбери — птица высокого полета, ему под стать орлица, а не горлинка. Серж заключил с Леа контракт, взяв ее в машери. Но со временем случилось, как я и предполагал. Он разочаровался в горлинке и нашел орлицу.

— Кого? — насторожилась Флоранс.

— Вас, Ваше Императорское Высочество!

— Неправда! — воскликнула она. — Серж не любит меня!

— Увы, Ваше Императорское Высочество! Я старый человек и умею разбираться в людях. Серж весь преображается, когда говорит о вас. Глаза его горят, губы улыбаются…

— Если б было так, он прогнал бы машери! — запальчиво сказала принцесса. — Но он заявил, что она лучше меня!

— Он сказал так, потому что боится своих чувств. Серж глубоко порядочный человек. В его представлении бросить женщину, ждущую от него дитя, подло. Сердцем он стремится к вам, а умом не решается порвать с Леа. Поэтому я прошу: отдалите его от себя!

— То есть?

— Я знаю о вашей ссоре — у Сержа от меня нет тайн. Он рассказал обо всем и попросил разрешения уехать. Однако интересы империи требуют, чтобы он остался. Вам нужно перестать его принимать.

— Он и без того не придет.

— Серж явится просить прощения.

— Сомневаюсь! — покачала головой Флоранс.

— Зря, — сказал Хорхе. — Я приказал ему это сделать, а Серж — человек исполнительный. Прошу вас повторить графу, что не желаете его видеть. Он, разумеется, огорчится и будет страдать, но со временем успокоится. Так будет лучше для вас обоих.

— Вы так считаете? — нахмурилась принцесса.

— Уверен, Ваше Императорское Высочество! Подумайте сами! Вы принцесса, сестра будущего короля, а Серж всего лишь граф, к тому же в первом поколении. Он вам не пара!

— Это мне решать! — возмутилась Флоранс.

— Простите? — удивился Хорхе.

— Дядюшка! — воскликнула она. — Я вас не понимаю. Не вы ли некогда учили меня не придавать большого значения титулам. Какое мне дело до происхождения Сержа? Он необыкновенный и замечательный человек, вы только что сами об этом сказали, почему я должна от него отказаться?

— Вы это серьезно? — удивился Хорхе.

— Более чем! — вздохнула Флоранс. — Вы вот просите его прогнать, а я на колени готова встать, чтобы он остался!

Хорхе застыл, не зная, что ответить.

— Лучше бы помогли!

Глаза ее повлажнели.

— Я не Господь! — вздохнул Хорхе. — К тому же вмешиваться в ссоры влюбленных…

— Неправда! — воскликнула Флоранс. — Вы можете!

— Тогда у меня к вам вопрос, — сказал канцлер. — На что вы готовы ради Сержа?

— На все! — решительно ответила Флоранс.

— Ладно, — сказал Хорхе. — Помогу. Но вы должны меня слушаться.

— Обещаю! — заверила Флоранс. — С чего начнем?

— Для начала обзаведитесь терпением. Поверьте человеку, который прожил с одной-единственной женщиной тридцать радостных лет. Терпение — это главное условие счастливой любви…

* * *

— Здравствуйте, Ваше Императорское Высочество!

Сергей замер у порога, сжимая в руках шляпу. Ему не ответили. Флоранс стояла у окна, повернувшись к нему спиной, и не отреагировала на его приветствие.

— Я пришел за тем, чтобы принести извинения, — продолжил Сергей, кашлянув. — Вчера я был груб и оскорбил вас. Простите меня.

Она не ответила. Сергей подумал и встал на колени. Склонив голову, он уставился в пол и застыл так, шумно вздыхая. Шляпу он положил перед собой тульей вниз, словно нищий, просящий подаяние. «Накричит и прогонит? — размышлял он. — Или просто не ответит? Долго стоять не буду! Я обещал Хорхе извиниться, и обещание выполнил. Ладно! Досчитаю до десяти и уйду. Раз…»

Легкие шажки прошелестели по полу, и маленькая ручка вплелась в его волосы. То ли с целью приласкать, то ли для того, чтобы за них подергать.

— Думаешь, мне нравится видеть тебя на коленях? — прошипели сверху. — Если бы ты коленопреклоненно умолял меня о любви, я бы радовалась. А так… Встань!

Он подчинился. Она смотрела на него снизу вверх, но казалось, что наоборот.

— Хочешь прощения, заслужи!

— Как? — спросил он.

— Поставь спектакль! Молчи! — вскинула она руку, видя, что он пытается возразить. — Я отказываюсь от роли Джульетты. Но и ты не будешь Ромео. Не хочу, чтобы ты объяснялся в любви другой женщина, пусть даже понарошку.

— Согласен! — сказал Сергей.

— Мы будем встречаться только на общих репетициях. Ты лишаешься права звать меня по имени.

— Принимаю.

— Если королю и двору спектакль понравится, ты будешь прощен.

«Счастье-то какое!» — подумал Сергей, но поклонился.

— Более того, я тебя щедро награжу.

«Засунь свою награду, знаешь, куда?» — хотел сказать Сергей, но благоразумно промолчал.

— Иди! — велела она.

Сергей поклонился и пошел к выходу. Если бы в этот момент он обернулся, то поразился бы. Флоранс довольно улыбалась.

* * *

Перед премьерой Сергей почти не спал. Постановка, вначале воспринятая им как забава, незаметно стала для него важным и глубоко личным делом. Он проводил репетиции, обучал актеров, заказывал декорации и костюмы, следил за изготовлением сцены и занавеса — словом, крутился как вьюн на сковородке. Хорхе временно освободил его от службы, и Сергей с утра до глубокой ночи носился как угорелый: просил, умолял, приказывал, льстил и хмурил брови. Самодеятельная труппа, заразившись его запалом, работала самозабвенно, не щадя себя.

Первоначальное мнение Сергея о кружке принцессы оказалось ошибочным. Среди ее пажей и фрейлин не оказалось детей высшей знати. Поначалу Сергей удивился, но потом сообразил. Наследник и Флоранс не учились в университете, но образование они получили блестящее — Хорхе постарался. Принцу и принцессе хотелось видеть в своем окружении равных по интеллекту людей. Среди высшей знати таковых не было. Их отпрыски не отягощали себя учебой. Зачем, если и без того богат с рождения? А вот неродовитые и небогатые дворяне своих детей учили. Канцлер брал образованных на службу, это открывало перспективы. Сергей подивился такому изящному ходу Хорхе. Он сформировал двор будущего императора, формально в этом не участвуя. Наследник станет опираться на молодую, образованную поросль, восприимчивую к прогрессу, и тогда старой знати придет конец. Не потому ли она так злобствует?

Пажи и фрейлины принца Сергею нравились. Они понимали его и беспрекословно слушались. Не потому, что к графу благоволил наследник. Они тянулись к человеку, каких прежде не видели: умному, знающему и веселому. Фрейлинам Сергей нравился и как мужчина. Они наперебой строили ему глазки и пытались флиртовать — в отсутствие Флоранс. При ней фрейлины вели себя паиньками.

Смена исполнителей прошла легко: Серж и Флоранс поменялись ролями с наследником и его подружкой. Выяснилось, что монологи юных влюбленных Эдуард и Джанет знают, более того, мечтают их сыграть. Принц и фрейлина взялись за дело с энтузиазмом, и стало ясно: Ромео и Джульетта в спектакле есть.

С Эдуардом у Сергея складывалось. Он убедился, что под маской принца скрывается застенчивый и умный мальчик, обожающий старшую сестру и отдающий ей первенство в силу превосходства ума, а не возраста. Сергея наследник тоже признал, внимал каждому его слову, и во всем подражал. Джанет, видя это, даже ревновала.

В роль Тибальта Сергей вжился легко, а вот Флоранс — Кормилица удивила всех. Выросшая во дворце, она играла простолюдинку так весело и смачно, что труппа укатывалась со смеху. Оказалось, Флоранс вспомнила свою няньку — такую же веселую и острую на язык — и скопировала образ. Даже вечное упрямство принцессы, имевшей особое мнение по любому вопросу, не мешало делу. Все шло наилучшим образом, но Сергея тряс мандраж. На репетициях у них получается, а как выйдет перед публикой?

Волновались и другие артисты. В решающий день они выглядели бледными. Сергей, подумав, попросил подать вина и велел каждому немного выпить.

— Все будет хорошо! — сказал ободряюще. — Вы красивые, умные и очень талантливые. Мы заставим их плакать и смеяться по нашему желанию. Вот увидите.

«Детский сад», как мысленно называл Сергей свою команду, повеселел и заулыбался.

— Спасибо! — шепнула ему Флоранс. — Завидую тебе: совсем не волнуешься!

Он поманил ее и склонился к ушку.

— На самом деле я трясусь, — шепнул в свою очередь, — но они не должны об этом знать.

Он заговорщицки подмигнул. Она заулыбалась и благодарно пожала ему руку.

Слух о том, что дети короля готовят необыкновенное представление, разошелся по Киенне. Увидеть диковину пожелали многие. Правдами и неправдами знать пробиралась в зал. Когда Сергей глянул в дырочку в занавесе, ему стало плохо. Зал оккупировала толпа, занявшая места не только у стен, но и вплотную подступившая к стульям для почетных гостей — тех, кого пригласил сам император. Среди последних Сергей разглядел много знакомых лиц. Заговорщики были представлены практически полным составом. «Надеть бы им наручники после спектакля!» — помечтал Сергей и скользнул взором по первому ряду. Там разместились самые доверенные — министры, сановники, лорд-канцлер… Свободным оставалось только кресло императора.

Его Императорское Величество Бодуэн Второй появился, когда зал изошел от нетерпения. Тяжело опираясь на трость и подволакивая левую ногу, монарх вошел в широко распахнутые двери, и вельможи дружно встали. Вернее, как заметил Сергей, вскочили, как солдатики. Даже сейчас, постаревший и больной, Бодуэн вызывал у них страх. Император махнул рукой, призывая садиться, и проковылял к своему креслу. Сергей поразился тому, как изуродовала Бодуэна болезнь. Оплывшая фигура, обрюзгшее лицо с серой кожей. Живыми на нем были только глаза: внимательные и острые.

Император сел и сделал знак церемониймейстеру. Тот, зная, что Сергей наблюдает, махнул белым платком. По знаку Сергея слуги потащили в стороны занавес. На пустой сцене остался он один. Под ложечкой неприятно заныло.

— Две равно уважаемых семьи

В Вероне, где встречают нас событья, — начал он. —

Ведут междоусобные бои

И не хотят унять кровопролитья…

Помимо Тибальта Сергей взял на себя роль хора. И вот сейчас, читая пролог, он скользил взглядам по лицам зрителей. Внимают. Пока настороженно: что за диковина? Ладно…

Готовя постановку, Сергей оставил ее в первозданном, шекспировском варианте. Грубые и неуклюжие шутки, которые тщательно вымарывали современные ему режиссеры, он не только сохранил, но и попросил актеров акцентировать. Исходил он при этом из очень простой мысли: общество Киенны по своему развитию и духу равнозначно Англии времен Шекспира. То, что нравилось современникам поэта, должно произвести впечатление и здесь. В верности своего решения, он убедился, понаблюдав за реакцией публики в первые же моменты. Когда Самсон пообещал стереть в порошок «шавок Монтекки», оттерев молодцов в сторону, а девок засунув по углам, по залу побежали смешки. Уж больно комично смотрелся слуга Капулетти в роли покорителя слабого пола. Приободренный Самсон заявил, что он кусок мяса немалый и при этом по отработанной мизансцене поднял руки, демонстрируя бицепсы. Бастиан, игравший Самсона, тот самый поэт, чьи стихи не понравились Сергею, был чрезвычайно тощ, бицепсы у него следовало искать под лупой, и публика немедленно разразилась смехом. С этого момента Сергей понял: все получится.

Почувствовали это и актеры. Поймав кураж, они перестали трястись и заиграли в полную силу. Спектакль катился как по рельсам. Зрители смеялись, вздыхали, потрясенно молчали, а финальная сцена, когда Джульетта закалывала себя над телом Ромео, всех просто ошеломила. Сергей, подглядывавший из-за кулисы, заметил, как по щеке императора покатилась слеза. Плакали и другие, в особенности женщины.

Занавес публика встретила овацией и криками. Актеры, выйдя на сцену, стали кланяться, чем вызвали еще большую бурю. Их долго не отпускали. Когда, наконец, все стихли, монарх поманил Сергея пальцем.

Тот не сразу понял, что жест предназначен ему и промедлил, но тут Хорхе, показал ему кулак. Сергей торопливо спрыгнул со сцены и поклонился императору.

— Хорхе очень хвалил тебя, — хриплым голосом сказал Бодуэн. — Говорил, что ты человек больших дарований. Теперь я вижу, что не врал. Держи! — он снял с пальца перстень и сунул его Сергею. — Заслужил!

— Рад служить Вашему Императорскому Величеству! — отрапортовал Сергей.

— Детям моим послужи! — вздохнул тот и, опершись на трость, тяжело встал.

* * *

Праздничный стол для труппы накрыли в отдельном зале. Наследник и принцесса ушли к отцу и почетным гостям, поэтому отсутствовали. Актеров это огорчило. В хорошеньких глазках Джанет даже блеснули слезы. Она, видимо, надеялась составить компанию принцу за столом императора, но не учла, что двор сортирует гостей по знатности. Сергей понял: положение нужно спасать.

— Ух, и повеселимся! — заорал, усаживаясь во главе стола. — Замечательно, что здесь только свои! Все за стол! Вилки в руки!

Труппа заулыбалась и принялась рассаживаться. Вскоре вино и еда сделали дело. Приглашенные музыканты дудели во флейты и били в бубны. Все постепенно развеселились. И тут Сергея прорвало.

Напряжение, державшие его в тисках во время подготовки и показа спектакля, улетучилось. Велев музыкантам утихнуть, он стал сыпать анекдотами, на ходу перелицовывая их на местный манер. Оказалось, что помнит он их прорву. Серия «Возвращается барон неожиданно с охоты, а жена дома с любовником» прошла на ура. Анекдот про чванливого вельможу, требующего от слуги правильного доклада о наводнении, в результате чего тот вплывает в дверь гостиной с криком: «К вам река, милорд!», вызвал громовой хохот. Ободренный успехом, Сергей рассказал серию про английских джентльменов, ставших в его изложении лордами. К концу ее за столом стонали и плакали. И не только за столом. Заслышав смех, из других помещений в зал стали просачиваться придворные, занимая места у стен, как недавно на представлении. Их появление только раззадорило Сергея.

— Счас станцую! — пообещал он, снимая камзол.

Ослабшие от смеха пажи и фрейлины встретили новое развлечение с восторгом.

— В моей стране это называется «джига»! — объявил Сергей.

Подойдя к музыкантам, он отбил им ритм и, взяв флейту, показал нехитрую мелодию. После чего вышел в круг.

Ирландским танцам его учили в лондонской школе. Всестороннее развитие личности было фишкой этого закрытого учебного заведения, а российский мальчик Сережа Левашов — ее лучшим учеником. В последний раз Сергей танцевал давно, но не сомневался, что вспомнит.

Музыка грянула, и Сергей, прижав руки к бедрам и держа тело прямо, стал подпрыгивать, отбивая ритм каблуками. Затем двинулся назад, вернулся, сместился влево, затем вправо, повернулся… Показав основные фигуры, он вскинул руки, и гости разразились овациями. Сергей поднял руку, призывая к тишине.

— Это только пролог. Мне нужны две партнерши. Джанет, Беатрис!

Названные им фрейлины довольно приблизились.

— Запомнили? — спросил Сергей.

Они закивали.

— Станьте по сторонам от меня. Начали!

Он сделал знак музыкантам. Те грянули. Поначалу у девушек не ладилось, но потом они поймали кураж. Сергей вполголоса говорил, куда им двигаться, и они послушно следовали за ним, не забывая отбивать ритм каблучками. Выходило здорово. Мужчина и две женщины скользили внутри все более и более сжимающего круга зрителей, самозабвенно отдаваясь танцу. Увлекшись, Сергей не обратил внимания на то, что людей в зале заметно прибавилось. Они во все глаза наблюдали за диковинной пляской. Раздухарившись, Сергей подхватил партнерш, взвизгнувших от неожиданности, за талии и закружил их. Опустив, наконец, обеих на пол, он обнял и чмокнул фрейлин в раскрасневшиеся щечки.

— Все!

Оваций не последовало. Сергей недоуменно осмотрелся. Их окружала плотная толпа придворных. А в первом ряду, пристально глядя на танцоров, стояли принц и Флоранс. Причем, если Эдуард смотрел восторженно, то принцесса гневно кусала губку. Щеки ее пылали.

— Ваши Императорские Высочества! — поклонился Серж.

— Вы тут неплохо веселитесь, граф! — ледяным голосом заметила Флоранс.

— Да, Ваше Высочество! — подтвердил он. — Жаль, что вас не было с нами.

— Как видите, мы уже здесь! — улыбнулся принц. — Как и другие гости императора. Прошел слух, что здесь творится что-то необыкновенное, и мы поспешили посмотреть. Вы замечательно танцуете, граф!

Сергей поклонился.

— Научите меня?

— Думаю, у Джанет это выйдет лучше! — сказал Сергей, выталкивая вперед фрейлину. Та засмущалась.

— Мы воспользуемся вашим советом! — кивнул принц. — А теперь я попрошу вас, леди и лорды, — обратился он к толпе, — оставить нас с моими друзьями.

Придворные потекли в двери, и зал очистился.

— Мы рады присоединиться к вам! — сказал принц, обнимая за талию подбежавшую Джанет. — За столом у отца было скучно, мы еле дождались его ухода. Теперь повеселимся! У нас есть повод!

Труппа расселась. Флоранс при этом оказалась рядом с Сергеем.

— Шут! — прошипела на ухо Сергею.

— Да, Ваше Императорское Высочество! — согласился он.

— Распутник!

— Клевета!

— Ты целовался с фрейлинами!

— Я их благодарил.

— С каких пор так благодарят?

— С тех, как получил перстень от вашего отца. Я выполнил поставленное мне условие?

— Да! — согласилась она. — Но мог бы вести себя поскромнее.

— Посмотрите на них! — Сергей указал на пажей и фрейлин. — Эти мальчики и девочки совершили чудо. Всего за четыре недели они отрепетировали и сыграли сложнейший спектакль, который в моей стране даже профессиональные актеры готовят месяцами. Они растрогали императора и его гостей. Сегодня у них счастливый день, возможно, лучший в их жизни. И я всего лишь помог им это почувствовать.

Флоранс попыталась что-то сказать, но в разговор вмешался принц.

— Джанет сообщила мне, — обратился он к Сергею, — что в наше отсутствие, граф, вы рассказывали какие-то смешные истории. Не могли бы вы повторить?

— Они не очень приличные, — предупредил Сергей. — Боюсь, что Ее Высочеству, — Сергей кивнул на Флоранс, — не понравится.

— А мы попросим ее закрыть уши! — под общий смех сказал принц.

На «бис» анекдоты пошли хорошо. Пажи и фрейлины смеялись, принц хохотал, Флоранс вторила ему, хотя время от времени деланно морщилась. Подвыпивший Эдуард захотел станцевать джигу, и они с Джанет попытались ее изобразить. Не вышло, Сергей вынужден был вмешаться. Втроем дело пошло на лад, они лихо отплясывали, как вдруг к ним присоединилась Флоранс. Танцевала она на удивление хорошо. В финале принцесса требовательно посмотрела на Сергея, он понял и, подхватив ее за талию, закружил. После чего бережно опустил на пол. Флоранс подставила щечку, и он чмокнул. За столом зааплодировали.

— Вот так! — сказала она. — Я тоже заслужила благодарность.

Они веселились, пока не сгустилась ночь. Прибежавший посыльный позвал их смотреть фейерверк, и все повалили наружу. Огнестрельного оружия в Киенне еще не было, но порох использовали вовсю — главным образом для увеселений. Они наблюдали за взлетающими в ночное небо ракетами и, когда те взрывались, разбрасывая цветные искры, женщины визжали. Сергей на какое-то мгновение почувствовал себя на Земле. Ладошка Флоранс скользнула к нему в руку, а сама она, встав рядом, прижалась к нему теплым плечом.

— Ты снова можешь звать меня по имени! — шепнула в перерывах между взрывами шутих.

— Благодарю, Фло! — сказал Сергей.

— Я не забыла о награде. Ты ее обязательно получишь.

— Когда? — поинтересовался он.

— Это зависит не от меня, — лукаво улыбнулась она.

Глава 6

— Прошу вас, Джордж! — сказал премьер-министр.

Канцлер казначейства коснулся пальцем значка на виртуальном экране, и на таких же экранах перед министрами появился титульный лист доклада.

— Состояние финансов Британской империи на сегодняшний день характеризуются следующими показателями… — начал канцлер.

Члены кабинета слушали его сосредоточенно, напряженно следя за мелькающими на экранах цифрами. Когда речь зашла об исполнении бюджета, министры культуры и здравоохранения, не сговариваясь, вздохнули. Премьер покосился на них, но промолчал. Канцлер продолжил доклад. Тот не затянулся. Ситуацию в своих областях министры знали, поэтому канцлер оперировал только общеимперскими данными.

— Есть вопросы? — спросил премьер, когда докладчик умолк.

— Секвестр? — немедленно отозвалась министр здравоохранения. — Хочу напомнить, что в первом полугодии казначейство и без того сократило нам трансферты. Я настаиваю…

— Погодите, Клэр! — поднял руку премьер. — О сокращении расходов поговорим позже. Могу успокоить: пояса придется затянуть всем. Сейчас хочу спросить: все ли ясно? Или нужны разъяснения?

Ответом было угрюмое молчание.

— Да, господа тайные советники[5], — продолжил премьер, — вы все правильно поняли. Империя — банкрот. И причиной тому неразумная политика наших предшественников. Тори заигрались, восстанавливая Великобританию в границах XIX века. Если включение в состав империи Австралии и Новой Зеландии еще можно понять, то удовлетворение просьбы Индопакистана стало катастрофой. Вместо огромного рынка для наших товаров, в чем нас убеждали, мы получили полтора миллиарда ртов, которые сегодня не в состоянии прокормить. Как можно брать под опеку страну, где люди размножаются с безответственностью трески? Вы помните, как мы убеждали своих политических противников не делать этого, а в ответ слышали истерические вопли: «Боже, храни Британию, самую могущественную империю на Земле!» И что теперь? Где это могущество?

Премьер помолчал.

— У нас два выхода, леди и джентльмены. Первый: инициировать в парламенте закон об исключении Индопакистана из состава Британской империи.

Министры заерзали и зароптали. Премьер вновь поднял руку, призывая к тишине.

— Да, это скандал. Нас будут поносить на каждом углу, а впоследствии заклеймят предателями. Будущие выборы мы непременно проиграем. Однако империю спасем. Готовы ли вы принять этот крест?

— А второй выход? — спросил министр обороны.

— Правильный вопрос, Крис! — улыбнулся премьер. — Идеальным решением проблемы стало бы освоение Британией новой планеты: богатой полезными ископаемыми, с пригодной для людей атмосферой и климатом.

— Где ж ее взять? — вздохнул Крис. — За период Открытого космоса удалось открыть только четыре пригодных для жизни планеты. Причем, две из них таковыми могут считаться весьма условно: атмосфера или чрезмерно разрежена, или непригодна для дыхания. Для поселений колонистов приходится возводить купола, а это чертовски дорого.

— Еще бы! — согласился премьер.

— Миллионы, а, тем более, сотни миллионов людей так не переселить. А на Мойре, где атмосфера подходящая, территории давно поделили.

— При этом Британии досталась худшая часть! — дополнил премьер. — Горы и воды, полные хищных ящеров. Наши предшественники были слишком заняты игрой в Pax Britannica, чтобы уделить внимание такой мелочи, как справедливый раздел. В результате лучшие куски достались русским, у которых и без того территорий полно, даже на Земле.

— Русские открыли Мойру, — заметил глава Форин Офиса.

— И что? — пожал плечами премьер.

— Согласно закону о первопроходцах…

— Когда Британию останавливали какие-то законы? — перебил его премьер. — Тем более, международные. Нашим предшественникам следовало поставить в ООН вопрос об отмене устаревшего правила. Заявить, что такая планета, как Мойра, является общим достоянием и должна быть поделена по справедливости. В чем заключается справедливость, объяснить мы бы сумели. Но тори занимались присоединением старых колоний. В результате империя — банкрот.

— И планеты нет, — вздохнул министр обороны.

— Есть! — возразил премьер. — Еще одну из открытых вы не назвали.

— Гея запрещена к колонизации! — воскликнул глава Форин Офиса. — Там обитает разумная раса.

— Я знаю об этом, Ник! — кивнул премьер. — Но кто говорит о колонизации?

Члены кабинета, не сговариваясь, уставились на премьера.

— Вы хоть иногда заглядывайте в учебники истории! — вздохнул тот. — Я уже не говорю о всеобщей, хотя бы в свою, британскую. Помните, как наши предки расширяли пределы империи?

Ответом было молчание.

— Поясню! — не смутился премьер. — Итак, мы имеем планету с мягким климатом, великолепной атмосферой и богатыми землями. Полезные ископаемые — это само собой. На планете обитает разумная раса, идентичная по генотипу землянам, но пребывающая в периоде Средневековья. По этой причине Гея была не интересна для Британии. Миссия, созданная для того, чтобы приобщать народы Геи к благам цивилизации, за сто лет своего существования захирела и влачит жалкое существование. В ситуации экономического кризиса, который переживает сейчас Земля, в первую очередь сокращают финансирование неприбыльных проектов, а Миссия таковым как раз и является. Орбитальная станция над Геей переведена в режим автоматического полета, наблюдатели на планете предоставлены сами себе.

— Им предлагали эвакуироваться, — заметил глава Форин Офиса.

— Но они отказались, — кивнул премьер. — Я осведомлен. Как и об одном любопытном обстоятельстве. Когда корабль, отправленный за наблюдателями, прибыл на орбиту Геи, ее экипаж обнаружил, что орбитальная станция пуста. Единственный остававшийся на борту куратор исчез.

— Куда же он подевался? — заинтересовался министр обороны.

— Высадился на планету.

— Зачем?

— Он объяснил это желанием присоединиться к наблюдателям, о чем оставил соответствующее заявление. В принципе, ничего удивительного: люди совершают и более экстравагантные поступки. Если бы не одно обстоятельство… — Премьер помолчал. — Имя этого человека. Его зовут Серж Левашов.

— Тот самый? — воскликнул министр обороны.

— Именно! — подтвердил премьер. — Гражданин России и подданный Британской империи одновременно, выпускник Кембриджа, доктор политологии, блестящий ученый, завоевавший всемирное признание и удостоенный титула британского графа. Человек, едва не ставший нашим принцем.

— Нашумевшая была история! — заметила министр здравоохранения.

Премьер кивнул, соглашаясь.

— Как он оказался на Гее? — спросил глава Форин Офиса.

— Русские спрятали, — ответил министр юстиции. — Британия объявила Левашова в розыск за распространение порнографии в Сети.

— Еще один провал наших предшественников, — заметил премьер. — Выдвинуть против Левашова столь смехотворное обвинение!

— Но факт был! — возразил министр юстиции.

— И что? — усмехнулся премьер. — А теперь представьте, что британской юстиции удалось заполучить обвиняемого. Открывается процесс. Его ведет суд Великобритании — самый беспристрастный на планете. Левашову вменяют в вину единственный факт — размещение в сети видео, на котором его бывшая невеста и несостоявшаяся жена принцесса Элизабет развлекается со своими охранниками. Вопрос обвиняемому: почему вы это сделали? Ответ: а вы просмотрите заключительную часть записи! Что же там? Принцесса угрожает Левашову убийством. «Уважаемый суд! — говорит Левашов. — После того, как я узнал о развратном поведении моей невесты, брак с ней стал невозможен. Я хотел расстаться с принцессой мирно, вы это видели и слышали. Но в ответ меня пообещали убить. Поскольку Элизабет — член королевской семьи, я воспринял угрозу серьезно. Размещая видео во всеобщем доступе, я всего лишь хотел сделать известными это преступное намерение и тем самым спасти свою жизнь. Это необходимая оборона». Вердикт суда — невиновен! Вы сомневаетесь в этом, Ник?

Министр юстиции покрутил головой.

— Это процесс опозорил бы империю. После утихшего скандала вновь ткнуть мир носом в грязное белье британской династии! Найдется ли хоть одно направление, где бы тори не провалили дело? Тупоголовые кретины! Ублюдки! Сучьи выкидыши!..

Члены кабинета, опустив взоры, прятали улыбки. Прежде чем взобраться на вершину власти, премьер Дэвид Холидей успел поработать сварщиком на судоверфи, затем главой самого отпетого в империи профсоюза докеров и ругаться умел виртуозно. Сын матроса, сумевший поднявшийся из низов, Дэвид не стеснялся своего происхождения, более того, намеренно его выпячивал, нередко ведя себя с политическими противниками подчеркнуто грубо. Это нравилось простым британцам, и они охотно голосовали за «своего» парня, разговаривающего их языком. Только близкие к Холидею люди знали, что, несмотря на отсутствие диплома Кембриджа или Итона, премьер умен, начитан и праву считается одним из самых знающих людей империи. Ко всему прочему он обладал незаменимым для руководителя талантом находить и привлекать на свою сторону лучших людей. Никто из сидевших за столом министров еще недавно не помышлял о политической карьере, успешно двигаясь по карьерной лестнице в своей сфере. Холидей вышел на них, уговорил, а, когда, наконец, представил парламенту состав своего кабинета, империя ахнула: за последние десятилетия у нее не было столь образованного и компетентного правительства. Даже тори, с треском проигравшие лейбористам выборы, не нашлись, что сказать, обозвав, однако, команду Холидея «кабинетом самоубийц». Учитывая наследство, которое они оставили, в этом был резон.

— Итак, леди и джентльмены, — сказал премьер, закончив ругаться, — вернемся к Левашову. Я запросил его подробное досье. И что выяснилось? Перед тем, как исчезнуть, Левашов возглавлял Глобальный центр стратегических исследований, неправительственную организацию, которую сам же и создал. Центр работал по заказам правительств, международных корпораций и финансовых институтов. Он анализировал ситуацию, давал прогноз и рекомендации. Наши эксперты изучили их, и вот их заключение. Страны, которые прислушались к выводам Глобального центра, сегодня успешно противостоят кризису. В частности, Россия, Японо-Китайская империя и Латиноамериканский союз. Правительство Его Величества Левашову прогноз не заказывало: еще бы, они ведь и без того умные! — Премьер сморщился. — И тогда Левашов сделал его по своей инициативе и совершенно бесплатно. Он считал себя обязанным стране, где получил образование, известность и возможность заниматься любимым делом. Вот этот документ!

Холидей коснулся пальцем значка на экране, и перед членами кабинета развернулся текст.

— Исследование занимает десятки страниц, поэтому давайте перейдем сразу к выводам.

Министры послушались, впившись глазами в экраны.

— Ничего себе! — воскликнул спустя несколько минут канцлер казначейства.

— Вот именно, Джордж! — подтвердил премьер. — Два года назад центр Левашова с точностью до запятой предсказал проблемы, с которыми мы столкнулись сейчас, и дал рекомендации, как их избежать. Тори же поступили с точностью до наоборот. Сомневаюсь, что они вообще это прочли, — Холидей снова выругался. — Какую голову мы потеряли из-за титулованной сучки и этих лакеев Букингемского дворца, наших предшественников! А теперь вопрос, леди и джентльмены: с какой целью такой человек, как Серж Левашов, оказался на Гее? Только ли затем, чтобы спрятаться от британского правосудия? Тем более, как вы убедились сами, ничем серьезным оно ему не грозило.

— Вы думаете? — насторожился министр обороны.

— Думаю, Крис, очень даже думаю! — подтвердил Холидей. — Я неплохо знаю своего коллегу — русского премьера. Встречались, когда я возглавлял Конгресс Тред-Юнионов, а потом — оппозицию Его Величества. Это хитрый волк, который любит притворяться простодушным ягненком. Его стиль: одним действием решить сразу несколько проблем. Отослав Левашова на орбиту Геи, он сделал его недосягаемым для британской юстиции и одновременно успокоил общественность в Британии и в поддержавших ее США. «Отсек в орбитальной станции — это та же тюрьма, — заявил премьер русских. — И еще неизвестно, что хуже. Считайте, что мы отправили Левашова отбывать наказание». Правительство Его Величества поверило или сделало вид, что поверило, Россия сохранила британские и американские заказы, что очень помогло ей, когда кризис грянул. А в дальнейшем случилось вот что. На станции Левашов находился вместе с американцем. Как мне доложили, они не слишком ладили. И тут случается чрезвычайное происшествие. Один из аборигенов Геи получил доступ к земному оружию.

— Это как? — удивился министр обороны.

— Три десятилетия назад из-за сбоя в управлении сошел с орбиты модуль, но не разбился и не сгорел в атмосфере, а всего лишь совершил жесткую посадку на планете. Часть отсеков пострадала, но ядерный реактор и система управления кораблем уцелели. При посадке выделился ядовитый газ, вызывающий сильнейшие мутации, поэтому лес, где приземлился модуль, окружили излучателями, отпугивающими все живое; на том и успокоились. И вот в прошлом году каким-то неведомым способом в лес к модулю пробрались несколько аборигенов. Возглавлял их некий барон, учившийся в университете у русского профессора.

Члены кабинета, не сговариваясь, переглянулись.

— Да, леди и джентльмены! — усмехнулся премьер. — Я тоже насторожился, когда дошел в докладе до этого места. — Дальше было еще интереснее. Этот барон как-то сумел войти в систему корабля и ознакомиться с инструкциями по применению оружия. Погрузив его на лошадей, барон отправился в столицу империи. Естественно, американский куратор поднял тревогу. Однако Левашов, и двое русских наблюдателей, один которых возглавляет землян на Гее… Сейчас! — Холидей бросил взгляд на экран. — Хорхе де Эстрамадор, лорд-канцлер Киеннской империи, он же Георгий Разин, бывший офицер русского космического десанта, первым высадившимся на Мойре. Так вот этот Хорхе заверил, что они сами справятся с проблемой. Американец не поверил и улетел за спасателями. Когда те прибыли, то не нашли на станции Левашова. Когда запросили Эстрамадора, тот поведал, что Серж спустился на Гею, сейчас служит у него, а что до оружия, то его достали из модуля и спрятали в надежном месте. Спасатели потребовали оружие отдать, на что Хорхе ответил, что наблюдателям оно нужнее, поскольку Миссия их забросила, а Земля забыла, и они вынуждены защищать себя сами. Остальные наблюдатели Разина поддержали, спасателям пришлось вернуться ни с чем. Теперь понятно?

Премьер постучал пальцами по столу.

— Захват планеты? — спросил министр обороны. — Но землян на Гее меньше двух сотен. Они не смогут удержать власть. К тому же вмешается ООН. У русских не выйдет.

— Очень даже выйдет! — возразил премьер. — Поэтому и послали Левашова. Мы изучили досье наблюдателей. Большинство их — обычные люди, прямо скажем, заурядные. Специалисты, добившиеся успеха на Земле, на Гею не стремились — это пожизненная ссылка. Уезжали неудачники, фанатики, те, кто потерял близких, или кому грозила тюрьма. Опасности они не представляли. Даже Разин, ставший лордом-канцлером Киеннской империи и сумевшей ее реформировать, не тянет на вождя. И вот на Гее появляется Левашов — блестящий ученый, великолепный организатор — его центр за два года получил признание во всем мире — человек, знающий, что и как делать. Дальше просто. Трон Киеннской империи занимает его ставленник. Левашов рассказывает ему о Земле и сулит невероятные блага. Император обращается в ООН с просьбой принять Киенну в содружество наций. Как думаете, Шон, откажут?

Глава Форин Офиса покрутил головой.

— Еще бы! Новая обитаемая планета становится членом ООН! Это же праздник, торжество цивилизаторской миссии Земли. В итоге Киеннская империя получает все права и, как суверенное государство, выдает России концессию на освоение принадлежащих ей ресурсов. Остальным останется только облизываться: любая страна самостоятельно решает, с кем ей дружить.

— Дэвид! — потрясенно сказал глава Форин Офиса. — Я знал, что вы умны. Но так просчитать замысел русских…

— Нужда гнет железо, — сказал премьер. — А мне довелось нуждаться.

— Что предпримем? — спросил министр обороны.

— Кое-что я уже сделал, — ответил Холидей. — Британия выкупила у США ее долю в Миссии. Отдали практически задаром: заокеанские друзья потеряли интерес к этому проекту, — премьер ухмыльнулся. — Через несколько дней на Гею отправится наш экипаж с задачей встретиться с Левашовым и склонить его к сотрудничеству с Британией. Пусть то, что задумали русские, послужит империи.

— А если он откажется? — спросил канцлер казначейства.

— Левашов половину жизни прожил в Британии. Впитал нашу культуру, нравы, обычаи. Здесь он получил образование, добился признания и успеха. Если он неглупый человек, то сообразит, какие перспективы откроются, если он поднесет Британии планету. Он станет героем нации — большим, чем Нельсон, к примеру. Левашов умеет выбирать. Вспомните хотя бы историю с Элизабет! Казалось бы, странный поступок. Пусть невеста распутница, но отказаться от возможности стать членом королевской семьи?! Левашов сделал это, не задумываясь. Почему? А вы согласились бы жениться на женщине, в отношении которой на руках у неизвестных людей имеются компрометирующие материалы, причем, убойного свойства? Рано или поздно это видео попало бы в Сеть, и Левашов оказался бы в дурацком положении. Над ним бы смеялись. Его блестящая репутация рухнула бы. Все мигом забыли бы, какой он ученый, и стали звать «рогоносцем». Граф поступил разумно.

Члены кабинета снова переглянулись.

— Я рассказал это для того, чтобы вы немедленно дали поручения своим кабинетам готовить планы по освоению Геи. Разумеется, в строжайшем секрете. К тому времени, когда император Киенны прилетит за ассамблею ООН, все должно быть готово: люди, корабли, оборудование и вооружение.

— А средства? — спросил канцлер казначейства. — Это же десятки миллиардов! Причем, только на первом этапе.

— Когда станет известно о нашем договоре с Киенной, в вашей приемной, Джордж, будет не протолкнуться. Владельцы крупнейших финансовых империй будут умолять взять у них деньги, — Канцлер снова ухмыльнулся. — Я больше не задерживаю вас, леди и джентльмены! Крис, останьтесь!

Члены кабинета встали и вышли из зала заседаний.

— На Гею полетят твои люди! — сказал премьер, когда они с министром обороны остались одни.

— Почему? — спросил тот.

— Военные умеют хранить тайны и выполнять приказы. А миссия, которую я пору тебе, этого требует. Левашов может отказаться, и тогда придется применить силу.

— Хочешь сказать: убить его?

— Не исключено! — кивнул премьер. — Если не сумеем его привлечь, то следует лишить русских ключевого игрока. Но лучше все же уговорить. Так проще, быстрее и дешевле. В противном случае дело затянется. Левашов только один из наблюдателей, а на Гее их сто восемьдесят пять. Трудно убедить такое количество быстро.

— Может, послать крейсер? — спросил министр обороны.

— Ни в коем случае! — нахмурился премьер. — Это станет известным, и нас признают агрессорами и захватчиками. Тогда прощай, Гея! На орбитальную станцию полетят обычные кураторы. Англичанин и русский.

— Мы пригласим Россию?

— Нет, конечно, — усмехнулся премьер. — Они не знают, что мы перекупили долю американцев, пусть продолжают оставаться в неведении. Это Левашов должен подумать, что в орбитальном модуле русский. Тогда он ничего не заподозрит и прибудет по вызову. Понятно?

Министр обороны кивнул.

— Нужно найти двух людей. Умных, умеющих договариваться, но в то же время достаточно решительных, чтобы выполнить любой приказ.

— Поищем! — сказал министр обороны.

— Неплохо, если одним из них будет женщина. Мужчинам свойственно не опасаться дам и не ждать от них жестких действий. Распространенная ошибка. Когда найдешь кандидатов, представь их мне. Я сам выберу нужных и снабжу их инструкциями.

— Понял! — сказал министр обороны и, подчиняясь жесту премьера, откланялся.

Глава 7

— Замечательно! — сказал Хорхе Сергею следующим утром. — Особенно хорошо ты придумал с танцами. Теперь все заговорщики уверены: ближайший помощник канцлера — шут гороховый!

Он ухмыльнулся. «И этот туда же!» — с тоской подумал Сергей.

— Меня они считают одряхлевшим львом, у которого выпали зубы, — продолжил Хорхе, — ты стал угодником императорской семьи. Мы для них не противники. Пусть так думают! За работу, Сережа! Дел накопилось…

Сергей угрюмо поплелся к себе. У него болела голова и мучило раскаяние. Праздник кончился гадко. После фейерверка труппа вернулась за стол, а не разошлась, как предполагал Сергей. Тосты следовали один за другим. Пили за Ромео и Джульетту — то есть принца и Джанет, Кормилицу — Флоранс, Тибальта — Сергея, Меркуцио, Беневолио… Действующих лиц в пьесе хватало, лакеи не забывали подливать в кубки; речь тостующих становилась все неразборчивее, зато сами они — говорливее. Наперебой вспоминали репетиции и спектакль. Каждый считал своим долгом заверить графа Шрусбери, открывшего им свет большого искусства, в своем непреходящем уважении и вечной любви. Фрейлины лезли обниматься. Флоранс, видя это, не стерпела.

— Граф многому научил меня! — объявила громко. — Даже целоваться! Сказал, что Ромео и Джульетте это необходимо.

— Ух, ты! — оживились за столом. — Покажите!

Сергей попробовал отговориться, но вмешался принц.

— Не стесняйтесь, граф! — сказал, икнув. — Здесь все свои! Слуги не в счет. В конце концов, мы обнимались с Джанет перед всем двором. Лукавая Флоранс воспользовалась моментом и взобралась Сергею на колени. Под восторженные вопли публики, она залепила ему поцелуй, причем, творчески применив преподанный урок. Она так глубоко всунула язычок Сергею в рот, что тот чуть не задохнулся.

— Я так тоже умею! — заявил принц и потащил на колени Джанет. Их лобзание труппа встретила аплодисментами.

— Граф сказал, что поцелуи бывают разные, — с невинным видом продолжила Флоранс, когда хлопки стихли. Слезть с колен Сергея она и не подумала. — К сожалению, он показал мне только один. Мы поменялись ролями с Эдуардом и Джанет, а Тибальт с Кормилицей не целуются.

— Покажите, граф! — потребовал принц. — Мы желаем посмотреть!

Сергею пришлось прочесть лекцию. Флоранс немедленно взяла на себя роль ассистентки, и под этим предлогом с колен ее удалось ссадить. «Баттерфляй», «эскимо» публика встретила хихиканьем. «Щипок» и посасывание мочки ее заинтересовали.

— Граф прочитал мне стихи! — гордо объявила Флоранс после демонстрации «разговорного» поцелуя. — О любви.

Глаза фрейлин вспыхнули жгучей завистью. Чем они хуже? В спектакле-то играли вместе! Сглаживая произведенный эффект, Сергей устроил аттракцион галантности. Демонстрируя, что в поцелуе рук дамы главное изящный поклон, а не касание губами, он обошел стол, прикладываясь к запястью каждой из фрейлин. Тем это понравилось, а вот Флоранс — нет.

— Ручки целуют посторонним, — заявила, когда Сергей вернулся. — Настоящие влюбленные делают так!

Она обняла его шею и впилась в губы. За столом одобрительно завопили.

— Бесстыдница! — рассердился Сергей, отрывая ее от себя.

Она засмеялась и показала ему язык.

«Тоже мне ревнительница нравов!» — хотел добавить Сергей, но Флоранс убежала — с весьма довольным видом. Следом поднялся принц, за ним потянулись остальные. Сергей явился домой далеко за полночь. Леа не спала и встретила его встревожено.

— Спектакль всем понравился! — доложил Сергей. — Вот! — Он вынул из кармана перстень и вложил ей в ладошку. — Король подарил. Со своего пальца снял!

— Правда! — ахнула Леа. — Серж, милый! Как я тебя люблю!

Она кинулась его целовать. «Видела бы ты, чем я занимался!» — мысленно вздохнул Сергей, испытывая угрызения совести…

Не успел он наутро переступить порог своего кабинета, как следом скользнул Антуан.

— Разрешите, ваше сиятельство? — спросил, кланяясь.

— Разрешу! — пообещал Сергей. — Но сначала кофе. Голова трещит.

— Может вина? — сочувственно предложил Антуан.

— От вина я слягу! — буркнул Сергей. — Кофе! Большую чашку и покрепче!

Антуан кликнул служанку. Спустя короткое время Сергей, отхлебывая черную, горячую жидкость — хвала Миссии, догадавшейся завезти на Гею семена кофе! — слушал доклад. «Вырос! — думал, разглядывая некрасивое лицо помощника. — Хорхе прав: давно следовало двигать парня. Ишь, как зажигает!»

— …Дабы оградить руководство от чтения малозначимых бумаг мною усовершенствована работа отдела. Теперь разбором поступивших донесений занимаются четверо опытных канцеляристов, каждый из которых ведет свое направление. Их задача: прочесть и определить важность сведений. Те из них, что требуют немедленного внимания руководства, откладывают в особую папку. В отношении прочих составляется краткое резюме, в котором выделяется основное. Резюме объединяются и подаются руководству после того, как будут просмотрены неотложные бумаги.

— Забота о начальнике — это хорошо, — заворчал Сергей. — А если канцеляристы чего-то упустят?

— Я это контролирую! — заверил Антуан.

— Показывай! — велел Сергей.

Антуан выложил перед ним папки. Сергей ознакомился с резюме, затем перебрал донесения. Хм, а ведь хорошо! Ничего не упущено, резюме краткие и емкие. Антуан — голова! Вроде простая вещь, самому следовало додуматься, но руки не доходили. Мало того, что они с Хорхе освободятся от рутины, так еще в ведомстве появятся люди со знанием положения дел в империи — те самые канцеляристы. Сведущие люди лишними не бывают. Сергей внимательно посмотрел на Антуана. Надо же! Почти мальчик, недавний выпускник Киеннского университета, а как сообразил! Не ожидал…

Антуан, сын землянина и аборигенки, первым встретил Сергея на Гее и в дальнейшем стал его тенью: опекал и охранял. Между делом научил землянина фехтовальному приему, который, по сути, спас Сергею жизнь. Барон де Вержи, первая шпага Киенны, вызвав на Сергея дуэль, рассчитывал без проблем убить неугодного его патронессе графа. В результате сам заработал укол в сердце. Звание первой шпаги перешло к Сергею — абсолютно незаслуженно, между прочим. Тогда, на дуэли, ему просто повезло…

Сергей поймал себя на том, что слишком пристально разглядывает собеседника, от чего тот ежится. Вот ведь!

— Антуан, ты молодец! Умница!

Помощник смутился и покраснел.

— Буду просить канцлера увеличить тебе жалованье!

— Он уже сделал это! — поспешил Антуан.

— Тогда чего желаешь? Проси! Сегодня я добрый.

Помощник смущенно покрутил пуговицу на камзоле.

— Во дворце только и разговоров о вашем вчерашнем представлении и о милости, которой вы удостоились от короля. Говорят, вы подружились с наследником и, особенно, с принцессой Флоранс…

— Вроде, — вздохнул Сергей.

— Я хочу попросить… Когда вы вознесетесь высоко…

— Неужели? — хмыкнул Сергей

— Непременно! — заверил помощник. — Такой человек, как вы, сделает большую карьеру. Вы станете важным лицом — министром или командующим, получите титул маркиза или даже герцога, будете приняты при дворе. Тогда не забудьте меня! Я отслужу!

— Поясни! — не понял Сергей.

— Я ведь даже не шевалье, ваша светлость. Его светлость лорд-канцлер подавал Его Величеству прошение о титуле для меня, но король не подписал. Я сын простолюдинки и ничем, по мнению императора, не заслужил звания дворянина.

«Голодной куме хлеб на уме! — мысленно вздохнул Сергей. — С другой стороны титул — это пропуск к карьере. Антуан ее достоин. Не беда! После подавления мятежа земель, дающих право на титул, будет как грязи. Только выбирай!»

— Договорились! — кивнул. — Если все, что ты напророчил, сбудется, считай, баронство у тебя в кармане.

— Ваше сиятельство!..

Антуан метнулся к нему с неприкрытым намерением облобызать ручку.

— Стоять! — гаркнул Сергей. — Ишь, чего надумал! Свободен!

Антуан виновато поклонился и вышел. Сергей, отругав себя за несдержанность, придвинул папки. Орать на подчиненного, конечно же, моветон, но и тот… Сколько раз просил! Чуть что — ручку целовать! А еще сын землянина! «Неужели и мой, как вырастет, так будет?» — подумал Сергей. «Будет! — ядовито подсказал внутренний голос. — Леа научит!» Сергей затряс головой, прогоняя эту мысль, и ощутил, как закололо в висках. Черт бы побрал вчерашнюю пьянку!

После обеда он отпросился домой. Голова ныла и соображала плохо. Если что, позовут. Жил Сергей неподалеку — в особнячке, пожалованном ему Хорхе еще по прибытии на Гею. По местным меркам дом считался скромным, всего о двух этажах, зато располагался вблизи дворца. Удобно. Предвкушая, как он завалится в кровать, Сергей свернул в переулок, как вдруг заметил у дверей своего дома раззолоченную карету. Это что за явление? Он ускорил шаг и, приблизившись, разглядел на дверцах королевский герб. Не фига себе! Кто пожаловал?

Ответ на этот вопрос он получил почти сразу. Из распахнувшихся дверей выскользнула Флоранс.

— Рада видеть вас, граф! — смутившись, прощебетала она, протягивая руку для поцелуя. — Вы что-то неважно выглядите. Плохо спали?

— Встал рано! — буркнул Сергей, лихорадочно соображая, что могло привести принцессу к нему в дом.

— После вчерашнего не стоило.

— Я на службе Его Императорского Величества! — заметил Сергей, с трудом сдерживая готовое выплеснуться раздражение. — Долг требует!

— И как вы его исполнили сегодня? — с невинным видом поинтересовалась Флоранс. — По вашему лицу заметно, что не слишком усердно. Не лучше ли было поспать? Думаю, канцлер не стал бы пенять.

«А ведь права!» — подумал Сергей, сдуваясь.

— У вас чудная машери, граф! — сказала Флоранс, забираясь в карету. — Такая милая!

Она кивнула и сделала знак кучеру. Тот свистнул и шлепнул вожжами по крупам коней. Карета тронулась и, набирая скорость, понеслась по переулку, распугивая редких прохожих. Сергей рванул в дом. Леа он застал в гостиной. Она сидела в кресле с блаженным выражением лица.

— Зачем она приезжала? — закричал Сергей.

— Любимый! — Леа протянула к нему руки. — Ты не представляешь! Сама принцесса! У нас! Она обласкала меня, наговорила столько приятного. Хвалила тебя. А потом… — Леа всхлипнула. — Она пообещала стать крестной нашему ребенку!

«Абзац! — подумал Сергей. — Дочь императора крестит графского бастарда! У нее что, крыша съехала?»

— Серж! — Леа сползла с кресла и встала на колени. — Тебя мне сам Господь послал! Теперь о будущем нашего малютки можно не волноваться!

«Встань!» — едва не крикнул Сергей, но в последний момент, спохватившись, бросился ее поднимать. Не успел. Леа ойкнула и испуганно посмотрела вниз. Сергей невольно последовал за ее взглядом, и увидел, как подол платья темнеет от влаги.

— Не волнуйся! — крикнул он, подхватывая ее руки. — Я сейчас! Гильберт!

Слуга, к счастью, оказался на месте. Он помог Сергею отнести Леа в спальню, уложить на кровать, после чего стремительно убежал. Леа схватила Сергея за руку и не отпускала, пока не явилась повитуха. Крепкая, здоровенная баба, она первым делом выставила графа за дверь, после чего принялась распоряжаться. Ей помогала какая-то женщина в сером переднике. Из кухни в спальню потащили чан с теплой водой, затем слуга принес простыни. Сергей потоптался в коридоре и спустился в гостиную. Там уже сидел, щуря подслеповатые глаза, отец Леа, Блез. Видимо, за ним послали.

— Выпьем? — предложил Сергей.

Старик кивнул. Сергей окликнул пробегавшего слугу и распорядился. Гильберт притащил вино, кубки, и хлеб с сыром — то, что попало под руку на кухне. Сергей наполнил кубок тестя, плеснул себе, после чего махом осушил.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство! — сказал Блез. — Леа — молодая и здоровая. Она в мать, а та легко рожала.

Сергей вздохнул и налил себе и «тестю». Тот не отказался, с удовольствием смакуя отменный киеннский херес. Они молча пили и жевали, при этом Сергей не чувствовал вкуса. Странное дело: столько времени он ждал этого момента, а когда тот наступил, совершенно не знал, что делать.

Из спальни донеслись стоны и крики. Судя по голосу, кричала повитуха — на Леа. Сергей вскочил, затем, подумав, сел, затем снова вскочил…

— Элоиз родила мне шестерых, — сказал Блез. — Выжили трое — самые крепкие. Ваше дитя родится здоровым, вот увидите!

Сергей присел рядом с Блезом и обнял того за плечи. Старик не отстранился. Своего полузятя он стеснялся, но сейчас, выпив, похоже, осмелел. Вдвоем они молча прислушивались к тому, что творилось наверху, периодически прикладываясь к кубкам. Сергей потерял счет времени. Кувшин опустел. Сергей хотел кликнуть слугу, чтобы принес еще, но в этот момент сверху донесся крик — детский.

— Я же говорил! — удовлетворенно сказал Блез, поднимаясь. — Скоро! Идемте, ваше сиятельство! Мне самому не терпится глянуть.

Вдвоем они поднялись по лестнице и осторожно заглянули в распахнутую дверь спальни. Помощница повитухи хлопотала возле Леа, а сама громогласная баба, стоя к ним спиной, возилась у стола. Почувствовав взгляды, она обернулась.

— Мальчик! — объявила, улыбаясь. — Здоровенький! И такой красивый — весь в отца!

Голос повитухи стал елейным. Сергей, сообразив, достал из кошелька дукат и сунул в подставленную ладонь. Взамен ему вручили сверток. Из него выглядывало нечто красное, сморщенное и орущее.

— Здоровый! — заключил Блез, подойдя. — Ишь, как кричит! Позвольте, ваше сиятельство?

Сергей отдал ему ребенка. Странно, но на руках старика тот сразу умолк. Сергей подошел к Леа. Та выглядела измученной, но довольной. Сергей склонился и поцеловал ее в лоб.

— Тебе он понравился? — шепнула она.

— Да! — соврал Сергей.

— Мне повитуха сказала: у таких родителей, как мы, дети обязательно будут красивыми.

Она смотрела на него, чего-то ожидая, и Сергей сообразил.

— Я сейчас!

Он метнулся в кабинет. Руки тряслись, и он не с первого раза попал в замочную скважину вмурованного в стену сейфа. Его он заказал по собственному рисунку, и кузнец немало помучился, прежде чем справился с изготовлением необычного замка. Зато можно было не волноваться за документы и деньги: ворам империи это устройство не по зубам.

Отсчитав ровно сто дукатов, Сергей ссыпал их в кожаный мешок и завязал тесьмой. Когда он явился в спальню, Блез сидел подле дочери, а Леа баюкала ребенка.

— Вот! — сказал Сергей, протягивая. — Сто дукатов, как и обещал.

Блез, вскочив, потянулся к мешку.

— Это для Леа! — сказал Сергей, отводя руку.

— Отдай папе! — попросила она. — У него будут в сохранности.

Сергей подчинился. Блез сунул мешок за пазуху и, рассыпаясь, в благодарностях, выбежал из спальни. Сергей осторожно присел на кровать.

— Я тебя очень люблю! — сказала Леа, но он почему-то не обрадовался.

* * *

Следующим утром Сергей рассказал Хорхе о визите Флоранс. Тот пожал плечами:

— Принц Эдуард тоже хотел стать крестным твоего сына. Еле отговорил. Представляешь? Наследник трона и его сестра крестят побочного сына графа! Да вся знать взвыла бы! Герцоги о такой чести мечтают. Ладно Флоранс, она не при делах и вообще вдова — ей можно. Причуда знатной дамы, не более того. Это поймут. Постарался ты! — Хорхе усмехнулся. — Всех очаровал!

— Кого теперь звать в крестные отцы? — развел руками Сергей. — Прежде я планировал Антуана.

— Не годится! — забраковал Хорхе. — Простолюдин.

— Рей подошел бы, — сказал Сергей. — Сгонять флаер?

— Не стоит! — возразил Хорхе. — Зачем везти наместника, когда есть канцлер?

Сергей оторопело посмотрел на шефа.

— Сочту за честь! — подтвердил Хорхе. — Компания почетная.

— Леа обомлеет! — вздохнул Сергей. — Ее и от принцессы трясет.

— От радости не умирают! — успокоил канцлер. — Как она?

— Здорова. Ребенок — тоже.

— Тогда готовьтесь! — сказал канцлер…

Крещение состоялось в соборе Святого Духа, расположенном вблизи дворца. Королевская стража оттеснила с площади зевак, сбежавших поглазеть на лорда-канцлера, принцессу и наследника. Принц, хоть и не в роли крестного, но церемонию почтил. Ясен пень, явились и пажи с фрейлинами — двор Флоранс, они же труппа, сыгравшая «Ромео и Джульетту». От такого обилия титулованных лиц Леа затрясло, и Сергею пришлось ее поддерживать физически и морально. К счастью, роль родителей в этом спектакле была минимальной. Они даже не вошли в храм, оставшись на площади. Флоранс забрала у Леа мальчика, завернутого в роскошные атласные пелена, и в сопровождении канцлера, брата и придворных вошла в собор. Леа почувствовала дурноту, Сергей отвел ее в карету. Там они и ждали. Прислонившись к плечу любимого, Леа тихонько вздыхала и нервно теребила подол нового бархатного платья, подаренного ей к торжеству. Пошили его королевские портные, любезно присланные Флоранс. Это только добавило Леа восторгов. Сергей даже всерьез опасался, что от волнения у нее пропадет молоко. За неделю он потихоньку освоился в роли отца, и уже смело брал новорожденного на руки и даже нашел его сморщенное личико красивым. Про Леа и говорить было нечего. Она убила бы любого, кто посмел бы сказать о ребенке плохо. Над сыном она просто тряслась, пугая Сергея своей материнской исступленностью.

«Хоть бы Фло не уронила мальчика! — думал Сергей. — А то еще упустит в купель…» Умом он осознавал, что страхи напрасны: Хорхе обо всем позаботился. Во время обряда принцесса с братом будут сидеть в мягких креслах. Новорожденного отдадут в руки опытной няни, которая присмотрит за младенцем, в случае надобности сменит пеленки. Священника Хорхе выбрал опытного, крестившего сотни детей, так что малыша он не упустит и не переусердствует. Но на сердце Сергея было неспокойно. Поэтому он облегченно вздохнул, завидев выходящую из храма процессию.

— Вот! — сказала Флоранс, когда они с Леа приблизились. — Его теперь зовут Тибальт.

Она с улыбкой глянула спящего в ее руках мальчика. Сергей не успел удивиться столь прихотливо выбранному имени, как вмешался принц.

— Тибальт Эдуард Флоранс, барон де Шанси, — добавил важно. — Император наградил вас, граф, но мы сестрой вам обязаны. Отец подписал жалованную грамоту. Шанси хоть и небольшое баронство, но богатое, и расположено неподалеку от Киенны. Вы сможете там часто бывать. Поздравляю!

Леа покачнулась, но Сергей успел подхватить ее под локоть.

— А мой подарок ждет вас у дома, — вмешался Хорхе. — Новая, дорожная карета, запряженная парой лошадей. В ней удобно ездить в поместье. Маленькому барону полезно дышать свежим воздухом.

Канцлер подмигнул Сергею. Придворные, окружив родителей, наперебой их поздравляли. Сергей едва успевал кланяться и благодарить. Леа, оцепенев, стояла ни живая, ни мертвая. Наконец, принц и Флоранс с компанией погрузились в кареты и отправились во дворец. Следом укатил Хорхе. Праздничный обед во дворце запланировали без участия родителей. Леа, как простолюдинке, сидеть за одним столом с наследником и его сестрой было невозможно, а Сергей отказался из солидарности. Уговаривать его не стали.

С ребенком в руках — доверить Леа сына в ее состоянии Сергей не решился — он забрался в карету. Леа последовала за ним. Карета тронулись.

— Это правда? — спросила Леа, выходя из оцепенения.

— Разумеется, — успокоил он. — Принц не шутил.

— Я мать барона?

— Да.

— Дай! — попросила она.

Сергей передал ей Тибальта. Леа склонилась над мальчиком и принялась целовать его личико. Сын проснулся и захныкал.

— Ну что вы, господин барон? — заворковала Леа. — Не нужно плакать. Дома я накормлю вас и сменю пеленки. Вам будет хорошо и покойно, ваша милость…

Сергей слушал ее, хмурясь. Происшедшее ему не нравилось. Он не понимал почему, и из-за этого злился.

Глава 8

Антуан влетел в кабинет Сергея взъерошенный.

— Ваше сиятельство! — закричал с порога. — Скорей! Возле вашего дома королевская стража! Леа! Ее хотят увезти…

Сергей вскочил и, на ходу надевая перевязь с рапирой, устремился за помощником. Чудом не сбивая на пути встречных, они пронеслись коридорами, выбежали из дворца и устремились по улице. Антуан почти сразу отстал: длинные ноги Сергея несли его намного быстрее. Свернув в переулок, он увидел у своего дома знакомую карету — ту самую, подаренную Хорхе — в окружении десятка вооруженных всадников. Кучер уже сидел на месте, готовясь тронуться.

— Стоять! — рявкнул Сергей, подбегая. — Кто старший?

Один из всадников тронул коня и приблизился.

— Лейтенант императорской стражи шевалье Д’Эспине.

— Я граф Шрусбери, первый помощник лорда-канцлера Хорхе де Эстрамадор. Какого… Что вы делаете у моего дома?

— Приказ императора! — Д’Эспине облизал губы. — Препроводить барона де Шанси вместе с его матерью в принадлежащее барону поместье для последующего там постоянного пребывания.

— Де Шанси — это мой сын. Ему всего месяц. Кому он помешал?

— Не знаю, ваше сиятельство! Мне приказали — я выполняю.

Сергей подошел к карете и рванул дверцу. Леа сидела на мягком диване, прижимая к груди ребенка. Взгляд ее был испуганным. Рядом примостился Блез.

— Выходите! — сказал Сергей. — Вы никуда не едете!

— Ваше сиятельство! — Д’Эспине встал рядом. — Я не позволю!

— Это буду решать я! — гаркнул Сергей. — Никто не смеет увозить моего сына против моей воли. Ясно?

— У меня приказ!

— Начхать!

— Но…

Сергей потянул рапиру из ножен.

— К оружию!

Зашипела сталь, вылетая из ножен. Обернувшись с рапирой в руке, Сергей увидел направленные ему в грудь острия клинков. Стража успела спешиться и теперь окружала его со всех сторон. Десять клинков — это без шансов. Если только…

Сергей бросил рапиру в ножны и сунул руку в карман камзола. Вытащив «Глок», передернул затвор, загоняя патрон в ствол. Д’Эспине и стражники следили за его действиями с недоумением во взорах. «Сейчас узнаете! — подумал Сергей. — Положу всех! Нахрен!»

— Ваше сиятельство! — протолкавший сквозь цепь стражей Антуан, схватил Сергея за руку. — Прошу вас! — заговорил он по-русски. — Убив их, вы сделаете только хуже. В чем их вина? Они солдаты и выполняют приказ. Пожалуйста!

Сергей подумал и спрятал «Глок» в карман. Повернулся к лейтенанту.

— Извините, шевалье! Не знаю, кому и зачем понадобилось отдавать такой приказ, но я уверен, что это ошибка. Выясню. Прошу вас подождать! Я немедленно пойду к лорду-канцлеру и расскажу ему обо всем. Милорд отправится к Его Величеству, и тот отменит приказ. Вы от этого только выиграете: не понадобится ехать. А я в долгу не останусь!

Д’Эспине достал из сумки свернутый в трубочку пергамент и протянул Сергею.

— Читайте!

Сергей взял.

«От имени и по повелению Его Императорского Величества Бодуэна Второго приказываю… препроводить несовершеннолетнего барона Тибальта Эдуарда Флоранс де Шанси, его мать Леа и отца означенной Леа Блеза в принадлежащее барону поместье для постоянного там проживания. Обеспечить их охрану и защиту на всем пути следования, как особо ценных подданных империи. Все пожелания перечисленных особ, не идущих в разрез с исполнением этого приказа, выполнять беспрекословно и незамедлительно».

Подпись… Сергей мгновенно узнал знакомый росчерк. Хорхе…

— Не думаю, что вам следует беспокоить лорда-канцлера, — язвительно заметил Д’Эспине, забирая пергамент. — Надеюсь, недоразумение разъяснилось?

— Нет!

Сергей сунул руку в карман. Антуан вцепился в его запястье. Они завозились.

— Ваше сиятельство! — выбравшийся из кареты Блез встал на колени. — Умоляю! Если вы не подчинитесь приказу императора, Его Величество рассердится и заберет свой дар. Мы с Леа счастливы: мой внук — барон, и у нас есть поместье, где мы станем жить в довольстве и радости. Это все благодаря вам. Не отнимайте же того, что дали! Вы молоды, знатны и еще удостоитесь многих милостей. Нам же более не перепадет! Ради Иисуса!

Сергей перевел взгляд на Леа. Та, прижимая к себе ребенка, выбралась из кареты и встала на колени рядом с отцом.

— Серж! Пожалуйста! Послушай отца!

— Встань! — крикнул он.

Леа испуганно поднялась. Оттолкнув Антуана, Сергей шагнул к ней, и мгновение разглядывал личико спящего сына. Затем склонился и поцеловал его в лобик.

— Береги его!

Сунув руки в карманы камзола, Сергей побрел обратно. За спиной раздалась команда лейтенанта, и послышался стук копыт. Сергей не обернулся. Карета в сопровождении конной стражи обогнала его и исчезла за поворотом. Антуан догнал его на улице.

— Ваше сиятельство!

Сергей обернулся.

— Дворец в другой стороне.

— Мне там более нечего не делать. Так и передай Хорхе.

— Но…

Сергей повернулся и пошел прочь.

* * *

Флоранс ворвалась в кабинет канцлера, едва не сбив с ног открывшего ей дверь лакея.

— Дядюшка?

— Пока без новостей, — спокойно сказал Хорхе. — Ищем!

— Пятый день! За это время можно уехать на сотни лье!

— Он не покидал пределов столицы.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Почему?

— У графа слишком приметная внешность. Стража на городских воротах узнала бы.

— Вдруг его уже нет? — Флоранс всхлипнула.

— Жив! — сказал канцлер. — Не сомневайтесь!

— А я сомневаюсь! — выкрикнула принцесса. — Ночами не сплю! Все думаю…

— Присядьте, Ваше Императорское Высочество!

Хорхе подвел ее к стулу и помог сесть. Затем поднес стакан воды.

— Успокойтесь и позвольте мне разъяснить. Почему я уверен, что Серж не стал жертвой грабителей или прочих злодеев? Во-первых, среди трупов, которые, случается, находит на улицах стража, его тело не обнаружено. Во-вторых, чтоб вы знали, злодеев, способных зарезать и ограбить человека, в Киенне практически нет. Став канцлером, я распорядился повесить главарей городских разбойников — без суда и следствия. Они выбрали новых, я повесил и этих. После чего разбойники поумнее столицу оставили, а глупых мы отловили и отправили на соляные копи. Время от времени в Киенну забредают лихие люди — богатый город манит их, но очень скоро они отправляются следом за предшественниками. Случайность, конечно, исключить трудно, но Серж не из тех людей, которые позволяют себя зарезать.

Хорхе прошелся по кабинету.

— Теперь о том, почему его пока не нашли. Уверяю: мои люди не знают роздыха. Не забывайте, что им приходится действовать тайно: Серж не преступник, и его нельзя объявить в гласный розыск. Помимо прочего, о розыске могут узнать наши враги, а их у нас много. Они не посмеют тронуть Сержа, пока тот на службе, но теперь могут искать, и, что не исключено, найдут. Мне дорога жизнь моего помощника. В столице двести двадцать девять гостиниц, а также постоялых дворов, харчевен, таверн, где можно снять комнату и затаиться. Поселиться можно и у горожан: многие сдают комнаты приезжим. Спрятаться при желании несложно, а я уверен, что Серж так и поступил.

— Но почему? — заломила руки Флоранс. — От кого он прячется?

— От всех.

— Зачем?

— Пьет.

— Почему вы уверены?

— У мужчин из моей страны есть такой скверный обычай. Если приходит беда, и они не в состоянии что-то изменить, они запираются и пьют. Иногда — месяцами.

— Я столько не вынесу! — со слезами в голосе воскликнула Флоранс. — Дядюшка! Вы же обещали!

— Я держу слово, — сказал канцлер. — Только, если помните, давая обещание, просил вас обзавестись терпением.

— Разве я не послушалась? Месяц не подходила к нему!

— Три недели, — уточнил Хорхе. — После чего явились ко мне и потребовали ускорить события. Мне пришлось уступить.

— Не могла больше! — вздохнула Флоранс. — Вы не представляете, что это такое: знать, что он близко, видеть его и не сметь приблизиться.

— Потерпеть все же стоило. С наступлением весны Серж отвез бы Леа в поместье — ребенку на природе лучше — и вернулся бы. В Киенне он немедленно попал бы под действие ваших чар и не продержался бы и трех дней.

— Я не могла столько ждать!

— В результате мы его ищем. К тому же он озлоблен и сердит на нас. Считает, что забрали у него самое дорогое. Скажу больше, Ваше Императорское Высочество! Я со страхом думаю о предстоящей встрече со своим помощником. Мне предстоит тяжелое объяснение.

— Я возьму вину на себя! — заверила Флоранс. — Вы только найдите!

Хорхе хотел что-то сказать, но тут в кабинет влетел Антуан. Увидев принцессу, он притормозил и поклонился.

— Простите, милорд! Велено без доклада…

— Говори! — поторопил канцлер.

— Нашли! — улыбнулся Антуан.

— Где? — вскочила Флоранс.

— Таверна «Гнилая пристань» в речном порту.

— Далеко забрался! — покачал головой Хорхе.

— Мы были там, когда шли по следам графа, но хозяин отперся. Сегодня мы обшарили порт, и со слов людей вышло, что его сиятельство видели в последний раз вблизи таверны. Тогда мы по-другому поговорили с хозяином. Он признался. При этом весь дрожал. Граф обещал его убить, если проговорится.

— Я еду к нему! Немедленно! — воскликнула принцесса.

— Ваше Императорское Высочество! — Хорхе покачал головой. — Это злачное место. Подумайте сами! Разве доброе заведение назовут «Гнилой пристанью»?

— Вы сказали, что в Киенне нет разбойников! — возразила Флоранс. — А я возьму стражу. Не мешайте мне!

Она повернулась и вышла.

— Мы можем ее опередить! — предложил Антуан.

— Не надо! — вздохнул Хорхе. — Гиблое дело — встревать между влюбленными. Затопчут!

* * *

Жиль приложился к горлышку и выглянул в окошко. Стоят… Высокие, плечистые, в одинаковых серых камзолах. Ищейки канцлера. У того, что справа, рожа изуродована багровым шрамом, протянувшимся наискось от уха до носа. Хорошо его приложили, жаль, что не насмерть. Зверь! Приставил к горлу Жиля острие кинжала и буркнул:

— Или говоришь, где граф, или твои дети станут сиротами!

Жиль мигом сообразил, что меченный колебаться не станет. Конечно же, рассказал. Плевать на детей, их у Жиля все равно нет, но лежать на полу с перерезанным горлом? Пропади он пропадом, благородный!

Меченный скосил взгляд на окошко, Жиль отпрянул внутрь. Этот серый, что, спиной чует? Выругавшись, Жиль отхлебнул из бутылки, прошел за стойку, где достал из потаенного места кошелек. Высыпав монеты на доску, стал двигать их пальцами. Посетителей нет, серые их не впускают — да и кто захочет идти в таверну с такой стражей, так что можно себе позволить. Деньги Жиль давно пересчитал, более того: изучил каждую монету до последней щербинки, но все равно не мог удержаться. Восемь дукатов, не считая серебра! Его выручка за полгода, да и то, если повезет. Когда этот благородный шмякнул кошелек на стойку, Жиль сразу почуял: подфартило!

— Комната, выпивка и еда! — сказал гость. — Пока деньги не закончатся. Приносить и убирать будешь сам. Никто другой не должен знать, что я здесь. Проболтаешься… — Благородный выхватил рапиру и со свистом рассек клинком воздух над головой хозяина. — Все ясно?

Жиль кивнул и торопливо сгреб кошелек. Позже, посчитав деньги, понял, какая удача привалила. Благородный не спрашивал цен, не торговался, и даже не поинтересовался, сколько Жиль возьмет за молчание. Значит, можно не стесняться. Через неделю-другую — намекнуть. Пусть доплачивает или проваливает!

В отношении последнего пункта Жиля одолевали сомнения. Благородный не выглядел хлипким, скорее наоборот. Рапиру в руке держал привычно. Проткнет — глазом моргнуть не успеешь! Можно, конечно, поговорить с матросами баркасов — теми, кто заглядывает в «Гнилую пристань». Подпоить их, пожаловаться, пообещать денег. Топорами и тесаками матросня орудовать умеет. Как и языками, к сожалению. Об убийстве мгновенно станет известно, после чего Жилю прямая дорога на виселицу. И не важно: один он там станет болтаться или в компании матросов: как ни пляши в петле, а результат один.

Отвергнув этот план, Жиль уцепился за другую странность благородного: тот от кого-то скрывался. Вдруг враг короны? За его голову можно получить награду! Жиль сбегал на Верхнюю площадь, где у мэрии вывешили объявления о розыске. К его разочарованию высокий мужчина с соломенными волосами и голубыми глазами, одетый по-благородному, среди преступников не значился. Разочарованный Жиль вернулся в «Гнилую пристань», где послушно подавал постояльцу еду и выпивку, по утрам выносил за ним ночной горшок, однако думать, как избавиться от гостя, не переставал. Совсем не из-за того, что постоялец был докучливым, скорее наоборот. Жиль не любил все странное и непонятное, а от благородного этим прямо несло.

Когда серые первый раз заглянули к нему в таверну, Жиль чуть не проговорился. Спохватился в последний момент. Ищейки канцлера могли потребовать и кошелек гостя, а вот с ним Жиль расставаться не хотел. Прикипел сердцем. Смолчал. И вот они снова пришли…

«Отберут или нет? — подумал Жиль, пожирая взглядом монеты. — Не отдам! — решил злобно. — Мое!» Подумав, он сыпал в кошелек серебро, завязал его и сунул за пояс. Золотые дукаты вернул в потаенное место. «Вот! — подумал с облегчением. — Если потребуют, отдам кошелек. А золото… Граф вряд ли вспомнит, сколько у него было денег — пятый день пьет, не просыхая».

Это было правдой. Жилю, чтоб забрать ночной горшок, приходилось по утрам долго будить гостя. Благородный, как назло, выбрал комнату с прочной дверью и железным засовом, который к тому же постоянно держал запертым. Можно было, конечно, попробовать влезь в окно, приставив к нему лестницу, но постоялец сразу предупредил: в этом случае проткнет, не спрашивая. Жиль почему-то не сомневался, так и будет.

С улицы послышался топот копыт. Жиль метнулся к окошку. У дверей таверны остановилась раззолоченная карета. Ее сопровождали вооруженные гвардейцы — всадников десять, не меньше. Жиль присмотрелся и разглядел на дверях кареты цветок лилии. Святые угодники! Это к нему?

Подскочивший офицер в раззолоченном камзоле, отворил дверь и протянул руку в белой перчатке. Из кареты выпорхнула молодая и очень красивая женщина в алом бархатном платье и такого же цвета атласном капоре. Жестом подозвав серых, она задала им вопрос, получила ответ и двинулась к двери. Спутники устремились за ней, но она жестом велела им остаться.

— Святые угодники! — пробормотал Жиль, отпрянув.

Гостью он узнал. Несколько месяцев назад он видел ее лицо, показавшееся в окошке проезжавшей кареты, и люди, толпившиеся по краям улицы, говорили, что это старшая дочь короля, вернувшаяся из Ингрии после смерти мужа. Чего ей нужно?

Оказавшись внутри таверны, принцесса сморщилась. Жиль догадался: не нравятся запахи. А что сделаешь? Пирожных с булочками в «Гнилой пристани» не подают. Посетители таверны предпочитают другую пищу. И мясо, случается, завозят несвежее, и пиво киснет… Поймав взгляд гостьи, Жиль низко поклонился.

— Ты хозяин? — спросила принцесса.

— Да, Ваше Императорское Высочество!

— Проводи меня!

Жиль не стал спрашивать, кого она желает видеть — и без того было ясно. Еще раз поклонившись, он пошел к лестнице. Вдвоем они поднялись по скрипучим ступенькам и прошли коридором. У нужной двери Жиль остановился и замолотил в нее кулаком.

— Какого дьявола?! — рявкнули из комнаты.

— Ваше сиятельство! — залебезил Жиль. — Прошу меня покорно простить, но к вам…

Ручка в пахнущей духами перчатке закрыла ему рот.

— Это я, Серж! Открой! Пожалуйста.

Жиль успел удивиться просительному тону в голосе принцессы, как та же ручка в перчатке взяла его за плечо и толкнула обратно. Он торопливо побежал и, уже скатываясь по лестнице, услышал, как загремел железный засов…

* * *

Оказавшись внутри, Флоранс осмотрелась. В этой убогой комнате из мебели имелась только кровать, покрытая смятым суконным одеялом, стол, сколоченный из почерневших от времени досок и такой же табурет. Флоранс прошла к нему и села. Сергей, подумав, устроился на кровати напротив. Занавесок на единственном окошке комнаты не имелось, но из-за его крохотного размера и туч, затянувших осеннее небо, внутри было сумрачно.

В комнатушке повисло молчание. Флоранс колебалась, не зная, как начать разговор, а он не спешил. Поколебавшись, Флоранс взяла со стола оловянный кубок и поднесла к губам.

— Это виноградный самогон! — предупредил он. — Жуткая дрянь!

— Но ты же пьешь! — возразила она и отхлебнула. В следующий миг, сморщившись, выплюнула жидкость на пол.

— Его делают из отжимков винограда, — злорадно сказал Сергей. — Заливают их водой, дают перебродить, а затем перегоняют. Аппараты здесь никудышные, гадость еще та.

Флоранс швырнула кубок в угол. Следом полетела бутылка. Ударившись о каменную стену, она разбилась, оставив на побелке темное пятно. В комнате омерзительно запахло горелой сивухой.

— Хозяин принесет другую! — пожал плечами Сергей.

— Пусть только попробует! — окрысилась она. — Повешу!

— По какому праву ты здесь распоряжаешься? — разозлился он. — Я, вроде, не звал.

Флоранс замолчала и стала водить пальцами по усыпанному крошкам столу.

— Почему ты пьешь? — спросила тихо.

— С горя.

— Какого?

— У меня отняли семью.

— А она у тебя была? — ноздри Флоранс затрепетали. — Думаешь, Леа заставили уехать силой? Хорхе лично навестил ее и задал вопрос: что более дорого ее сердцу? Граф Шрусбери или пожалованное баронство? И ты знаешь, что она выбрала.

Сергей не отозвался.

— Теперь о тебе, — продолжила она. — Если ты любил Леа, отчего не вскочил в седло и не отправился следом? Никто не посмел бы тебя остановить. Ты, однако, остался. Ромео из-за любви к Джульетте принял яд, а она заколола себя кинжалом. Они любили друг друга, а вы — нет!

— Ты решила открыть мне на это глаза? — усмехнулся Сергей. — Как я понимаю, совершенно бескорыстно?

— Нет! — ответила Флоранс, насупившись. — Не бескорыстно, — она помолчала. — Девочкой я мечтала о принце: красивом и отважном. Ожидала, что он полюбит меня, и мы заживем счастливо и радостно. Что вышло на деле, ты знаешь. Тогда я решила, что девичьи мечты — пустое. О них нужно забыть и более не вспоминать. И вдруг появляешься ты. Живое воплощение моих грез. Самый красивый мужчина империи. Самый умный, веселый и смелый. И при этом настолько честный, что не стал притворяться, когда принцесса открылась в чувствах. Другой бы бросил все: жену, детей, поместье — лишь бы удостоиться такой милости, а ты не захотел. Поэтому я уверена: если ты когда-нибудь полюбишь меня, то не потому, что я дочь императора. И тебе буду нужна какая есть — женщина, а не титул. И ты хочешь, чтоб я отказалась? Уступила другой? Ни за что!

Он не отозвался.

— Пойдем! — сказала она, вставая. — Нельзя оставаться в этой дыре. У ее хозяина лицо висельника, я опасаюсь, что он задумал дурное. Не смогу спать, зная, что ты здесь. Карета ждет.

— Хорошо, — согласился он, — я уеду. Но не с тобой.

— Почему? Я тебе противна?

— Дело в другом, — вздохнул он. — Я не выходил из комнаты пять дней. Спал в одежде, не брился, не умывался… Здесь нет зеркала, но я представляю, как сейчас выгляжу. От меня разит как от козла.

— Потерплю! — возразила она.

— Ладно! — согласился он, подумав. — Довези до дома. Там я сойду. Приму ванну, приведу себя в порядок, отосплюсь…

— У тебя больше нет дома! — сердито сказала Флоранс. — Прислуга рассчитана, вещи вынесли, а дверь я приказала забить гвоздями. Во-от такими! — она показала пальцами.

— Где же я буду жить? — удивился он.

— У меня.

Сергей нахмурился.

— Не бойся! — вздохнула Флоранс. — Я не стану тебе докучать. У тебя будет своя комната, и никто, даже я, не посмеет войти в нее без разрешения. Мы будем видеться за обедом и ужином — и только. Если ты возражаешь, я не стану настаивать даже на этом. Мне достаточно знать, что ты жив и в безопасности. Знаешь, когда ты прочел нам пьесу, мне не понравился ее конец. Я не понимала, как можно убить себя из-за любви? Когда ты исчез, я многое передумала. И решила: если тебя не станет, мне незачем жить…

— Идем! — перебил Сергей.

Он слез с кровати и потянулся к перевязи, висевшей на крюке. Внезапно его шатнуло. «Господи, да он пьян! — догадалась Флоранс. — Причем, мертвецки. Как же он разговаривал?»

Трясущимися руками Сергей кое-как нацепил перевязь и повернулся к ней.

— Это все самогон! — сказал хрипло. — Язык ворочается, голова соображает, а руки и ноги не слушаются.

— Обопрись на меня! — сказала Флоранс. — Не бойся! Я сильная…

Жиль, притаившись за стойкой, с изумлением наблюдал за парой, спускавшейся по лестнице. Мужчина, цепляясь за перила, ступал тяжело и неуверенно. Кончик его длинной рапиры, гремел, ударяя по ступенькам. Женщина поддерживала мужчину за талию, другой рукой он опирался на ее плечо. Ковыляя, парочка пересекла зал и выбралась наружу. Жиль метнулся к окошку. Подскочившие гвардейцы, приняли от принцессы графа, и погрузили его в карету. Принцесса забралась следом. Кучер взмахнул кнутом, карета, окруженная всадниками, тронулась и укатила. Следом ушли и серые.

«Святые угодники! — перекрестился Жиль. — Не вспомнили о кошельке. Я пожертвую церкви дукат!»

Он вернулся к стойке, взял бутылку и отхлебнул из горлышка. Когда бутылка опустела, Жиль пришел к выводу, что дукат — это слишком много. Хватит и одного су.

Глава 9

Проснулся Сергей поздно. Некоторое время он лежал, прислушиваясь к ощущениям. Голова не болела, лишь в теле ощущалась легкая разбитость, обычная для похмелья. Не страшно. Он поудобнее устроился на мягкой перине и стал вспоминать события вчерашнего дня. Флоранс, доставив его во дворец, отдала распоряжения слугам и ушла. Сергея отвели в покои, где выкупали в ванной, побрили, переодели и сытно накормили. Он выпил крепкого бульона, поел горячего мяса, после чего отправился спать. Более его не беспокоили. Если не считать, что ночью возле его постели неслышно возникла смутная тень, кто-то ласково погладил его по волосам, а теплые губы коснулись его лба и что-то прошептали. Только было ли это в самом деле? Может быть, привиделось? Подумав, Сергей решил, что мысль не заслуживает внимания, и, стащив укрывавшую его перину, встал.

Одежда обнаружилась в тяжелом, резном шкафу, развешенная на крючках. «Идею им, что ли, подать? — подумал Сергей, снимая свой повседневный камзол и кюлоты. — Мебель делать научились, а вот такую вещь, как вешалка… Обычные плечики, которые на коленке слепить легко. Да на этом озолотиться можно…»

Вещи его оказались чистыми и выглаженными, поэтому далее развивать мысль Сергей не стал. Быстро одевшись, встал перед зеркалом. Мастерская «Мориц и сыновья», принадлежащая Ордену просветителей, снабжала продукцией империю и соседние страны, на чем имела солидный доход, позволявший землянам не думать о хлебе насущном. Первый Киеннский банк тоже принадлежал Ордену, как ряд других успешных и прибыльных предприятий. Из казны ведомство Хорхе финансировалась скудно; без подпитки со стороны даже гвардию канцлера содержать не получалось, что говорить об агентурной работе? Информация в любом мире стоит дорого.

Изделие Морица отразило молодого человека с бледным лицом и легкими припухлостями под глазами. Потребление виноградного самогона в убойных количествах, да еще в течение нескольких дней подряд, не прошло бесследно. Сергей взял с полки под зеркалом колокольчик и позвонил.

— Кофе! — приказал заглянувшему в дверь лакею. — Крепкий, без молока и в большой чашке.

— Что-нибудь еще, ваше сиятельство? — спросил лакей.

— Печенье.

Лакей поклонился, убежал и явился с подносом. Отхлебывая горячий кофе и заедая его свежим, теплым печевом, Сергей размышлял о происшедших переменах. Как теперь держаться с Флоранс? А с Хорхе? Зачем тот вообще влез в их отношения? Сам ведь предупреждал об опасности сближения с принцессой! А тут…

Додумать он не успел — в дверь постучали. Это оказался Антуан.

— Ваше сиятельство! — выпалил тот с порога. — Милорд лорд-канцлер просит вас к себе. Просил передать, чтоб не медлили.

— Что-то случилось?

— Не знаю, — Антуан облизал губы. — Но милорд очень встревожен.

— Идем!

Сергей накинул перевязь с рапирой и заспешил за Антуаном. По коридору помощник шагал быстро, почти бежал, распугивая встречных придворных. Те косились на дерзкого простолюдина, но, завидев, Сергея, отступали к стене и сгибались в поклонах. «Знают, где я ночевал, — догадался Сергей. — Приветствуют фаворита. Ладно, об этом потом. А вот у Хорхе, похоже, неприятности — Антуан прямо летит. Не удивительно. Меня не было пять дней, за это время могло случиться, что угодно». — Он почувствовал укол совести. Нельзя позволять чувствам брать над собой верх. На Гею он спустился не за тем, чтобы романы крутить. — «Что если мятежники уже выступили? Но почему сейчас?»

С этой мыслью он и ворвался в кабинет канцлера.

— На орбитальной станции — экипаж! — удивил его Хорхе, отпустив Антуана.

— Давно?

— Не знаю. Со мной связались только что.

— Что сказали?

— Требуют тебя. Со мной не захотели разговаривать.

— Вот как…

Сергей задумался, а затем решительно направился в комнату, где у Хорхе был оборудован пункт связи. Канцлер устремился следом. Оказавшись внутри, он задвинул панель, скрывавшую вход и коснулся пальцем браслета на руке. Виртуальный экран, вспыхнув на противоположной стене, несколько раз моргнул, затем на нем возникло женское лицо — молодое и симпатичное.

— Добрый день, граф! — сказала женщина и улыбнулась, показав ровные белые зубы. — Рада видеть вас, маркиз. Меня зовут Джейн. Я новый руководитель группы кураторов на Гее.

— Давно прилетели? — спросил Сергей.

— Вчера. Перетащили вещи, затем стали знакомиться с делами. Многое непонятно. Требуется ваша помощь, граф.

— К вашим услугам! — поклонился Сергей.

— Мы пришлем бот.

— А отсюда нельзя?

— Много вопросов. После отлета спасательной экспедиции наблюдатели не присылали отчетов, вы последний, кто работал на станции. Нужно разобраться в обстановке, наметить пути сотрудничества. По дальней связи заниматься этим долго и нерационально.

— Вы англичанка? — внезапно спросил Сергей.

— Как вы догадались? — удивилась Джейн.

— Американцы произносят слова иначе. К тому же американец, увидев меня, сказал бы: «Хай, Серж!»

Джейн засмеялась.

— Меня предупреждали быть с вами острожной, граф! Вы правы: я подданная Его Величества. США потеряли интерес к Миссии, и Британия выкупила их долю.

— А Россия?

— Она осталась. Эндрю!

Рядом с Джейн возникла коротко стриженая голова, посаженная на мощную, бычью шею. Черты лица у Эндрю были грубоваты, но не лишены приятности.

— Здравствуйте, Сергей Александрович! — сказал он по-русски. — Меня зовут Андрей. Я историк, учился в Московском государственном университете.

— Как там профессор Байнев? — спросил Сергей. — Еще преподает?

— Давно не видел Семена Евлампиевича, — сообщил Андрей. — Был на стажировке в Европе.

— На Гею как занесло?

— Я медиевист, — пояснил Андрей. — А здесь реальное Средневековье. Это интересно.

— Мы сейчас посовещаемся с Георгием Степановичем, — сказал Сергей, — и определимся с местом и временем. До связи!

— Ну? — спросил Хорхе, когда они вернулись в кабинет.

— Подстава! — ответил Сергей. — Они не кураторы.

— Обоснуй! — потребовал Хорхе.

— Женщина разговаривает, как офицер. Лаконично, четко, недвусмысленно. Это раз. Второе. Для британских военных обращение по титулу — наибольшее уважение, которое они могут высказать собеседнику. А вот в ученой среде титулы совершенно не ценят, здесь важно, что ты представляешь собой как специалист. Ученый мог сказать мне «граф» только в насмешку, как делал это Ник из прошлого состава кураторов. К тому же Джейн не сообщила, где училась и работала, видимо, опасаясь неудачно соврать. Обычно куратор начинает с этого, давая понять, кто он, и что собой представляет.

— Пожалуй! — согласился Хорхе.

— Теперь об Андрее. Он не русский и точно не Андрей, скорее — Эндрю. По крайней мере, не из России. Говорит с легким акцентом, фразы строит чересчур правильно. В России так не разговаривают. Русский сказал бы «эмгэу», а не «Московский государственный университет». Выпускник истфака никогда не вспомнит Байнева по имени-отчеству, а скажет: «Лампочка». Семен Евлампиевич значится у студентов под этой кличкой, о чем прекрасно знает и даже откликается на нее. Я читал лекции в МГУ, так что в курсе. Эндрю старательно затвердил урок и добросовестно повторил. Думаю, начни я расспрашивать его дальше, Джейн нашла бы повод разговор прервать, опасаясь, что напарник поплывет. Теперь о его внешности. У ученых принято носить длинные волосы, это своеобразная фронда в противовес аккуратным прическам чиновников и политиков. Эндрю совсем недавно стригся наголо или даже брил голову, как это водится у военных. Не похоже, что он отягощен интеллектом, так что от силы лейтенант или вовсе сержант. Мозг этой компании — Джейн, Эндрю — силовая поддержка.

— Что им нужно? — спросил Хорхе.

— Скорее, кто. И они это ясно сказали.

— Прилетели за тобой? Хотят доставить в британский суд?

— Слишком много чести по такому обвинению, как у меня. К тому же они не полицейские — ведут себя иначе. Здесь что-то другое. Подождите, я скоро!

Сергей сходил в свой кабинет и вернулся с коммом. Заперев дверь, он включил его. После того, как вспыхнул экран, пробежался пальцами по виртуальной клавиатуре.

— Они поменяли коды, — сообщил канцлеру. — Плюс поставили защитный экран от внешнего проникновения. Теперь управлять станцией можно лишь изнутри.

— Не нравится мне это! — сказал Хорхе.

— Мне тоже, — согласился Сергей. — Но лететь придется.

— Стоит ли? — засомневался Хорхе.

— Отказаться — еще хуже. Начнут делать пакости. Отключат связь, переведут спутники на другие орбиты: мы разом ослепнем и оглохнем. Накануне мятежа — это смерти подобно. Надо узнать их намерения и, если они не дружественные, кому-то разъяснить.

— Смотри, чтобы они тебя не разъяснили!

— Ну… — хмыкнул Сергей. — Коды они поменяли, экран выставили, а вот почистить систему не догадались. Вояки… Там у меня троян, он сбросил мне новые коды. На станции я введу их с комма и захвачу управление.

— Комм они отберут первым делом.

— Пожалуй! — почесал в затылке Сергей. — Хм! У вас есть «эс-джи»?

— Где-то валялся…

Хорхе полез в ящик стола, достал оттуда перстень с крупным, прозрачным камнем и надавил на него. Над перстнем вспыхнул экран размером с небольшой почтовый концерт.

— Работает, — сказал Хорхе, выключая комм, — батарея не разрядилось. Но она все равно дохлая — надолго не хватит. К тому же передатчик слабый.

— Для станции — достаточно!

Сергей забрал перстень и надел его на палец.

— Красота! — сказал, любуясь.

— Бросается в глаза. Нужно замаскировать.

Хорхе снова полез в ящик и вывалил на стол горку колец и перстней.

— Надевай! На каждый палец!

Сергей последовал совету, выбирая из кучки перстни с камнями покрупнее.

— Так-то лучше! — оценил Хорхе, когда маскировка завершилась. — Но обычный комм тоже возьми. Они его заберут и успокоятся.

Они вернулись в комнату для связи, где, вызвав станцию, сообщили координаты места посадки.

— Бот будет в двадцать два ноль-ноль, — сообщила Джейн. — В это время на Гее темно, аборигены спят. Не опаздывайте, граф! — она отключилась.

— Ты прав! — сказал Хорхе. — Женщина — офицер. Ты там поосторожнее!

— Постараюсь! — пообещал Сергей.

— Не держи на меня зла, — добавил канцлер. — Знаю, что виноват. Но если бы у тебя кабинете рыдала принцесса… Я ее вот с таких лет знаю, — показал он руками. — Хорошая девочка! Кто знал, что так влюбится? Не обижай ее!

— Ее обидишь!.. — буркнул Сергей.

— Пообедай и выезжай! — сказал канцлер. — Удачи!..

* * *

Вернувшись к себе, Сергей сменил костюм, выбрав самый роскошный. В обычном пальцы, усыпанные перстнями, смотрелись чужеродно. А так — нормально. Расфуфыренный франт, решивший произвести впечатление, тщеславный и недалекий. Самое то для фаворита принцессы. Подумав об этом, Сергей сморщился, но терзаться ему не дали. В дверь постучали.

— Ее Императорское Высочество приглашают к обеду! — сообщил лакей.

«Кстати!» — подумал Сергей и отправился следом. Увидев его, Флоранс заулыбалась, затем наморщила лоб. «Не может понять, для чего так вырядился? — догадался Сергей. — Для нее или кого другого? Пусть помучается!»

Он поздоровался и сел на заботливо придвинутый лакеем стул. Подали обед. Сергей ел быстро — проголодался, да и время поджимало. До загородного дворца Хорхе, возле которого сядет бот, полдня пути. Флоранс, глядя на него, тоже заторопилась.

— Десерт подайте в кабинет! — велела лакею, как только Сергей положил вилку. — Идемте, граф!

«Будет допытываться!» — понял Сергей и последовал за принцессой. Лакей, поставив на стол блюда со сластями и чашку кофе для графа, удалился.

— Не видела прежде, чтобы ты носил перстни, — сказала Флоранс, со значением глянув на Сергея.

— Это не мои, — признался он. — Хорхе одолжил. Нужно произвести впечатление.

— У тебя встреча! — догадалась она. — Где?

— В поместье Хорхе.

— Так ты уезжаешь?

— Прямо сейчас.

— Когда вернешься?

— Завтра.

— Обещаешь?

— Да.

Он замолчала, поглядывая на него исподлобья. Сергей видел, как на губах ее вертится вопрос, но задать его она решалась. Он допил кофе и встал.

— Погоди! — вскочила она. — Пожалуйста!

Он подчинился.

— Почему ты едешь в ночь? Там…женщина?

— У меня переговоры, — сердито сказал Сергей. — Секретные. Это не свидание.

— Честно?

Он перекрестился. Флоранс заулыбалась.

— Извини! — сказала виновато. — Не смогла удержаться, увидев тебя таким нарядным. Для меня ты так не одевался. Мне с тобой можно?

— Нет! — покрутил головой Сергей. — Там ждут одного.

— Жаль! — вздохнула она. — Возвращайся скорее!

Он кивнул. Флоранс внезапно шагнула и прильнула к его груди.

— Я буду скучать! — шепнула чуть слышно и, отпрянув, скорым шагом вышла из кабинета.

* * *

Увидев шагнувшую из бота плечистую фигуру, Сергей сразу понял, что первоначальный план придется менять. Он рассчитывал, едва оказавшись на станции, немедленно ввести в центральный ком коды и замкнуть управление на себя, но захватчики оказались предусмотрительными и выслали сопровождающего. Ему вдруг категорически расхотелось куда-либо лететь, он огромным усилием воли подавил это желание.

— Прошу! — сказал Эндрю-Андрей, отступая в сторону.

Сергей снял перевязь с рапирой, отдал ее Антуану и полез в бот. От пистолета он избавился еще раньше: стрелять внутри станции опасно. Эндрю последовал за гостем. Внутри он проследил за тем, как Сергей устраивается в противоперегрузочном кресле, и последовал его примеру.

Дверь бота закрылась, тот взмыл, вскоре включились разгонные двигатели. Пока они поднимались, Сергей лихорадочно размышлял. Чтобы включить комм и набрать коды, нужно около минуты. Пока Эндрю рядом, можно даже не пытаться. Лже-русский высок и силен — настоящий громила, к тому же ловок — двигается легко и быстро. Сергея он скрутит вмиг. После чего обыщет и изымет не только стандартный комм, но и «эс-джи». А вот с необнаруженным миниатюрным коммом шанс есть. Вряд ли военным известно о таких штуках. «Эс-джи» разрабатывали специально для Геи, очень давно, и забросили проект, когда выяснились недостатки гаджета. Конструкторы, видимо, представляли наблюдателей в роли Джеймсов Бондов, использующих шпионские штучки, поэтому и предложили такой вариант. Но какой смысл прятать комм в перстень, если при его включении вспыхивает экран, видимый за версту? Для связи нужно уединяться, в этом случае стандартный коммуникатор в виде браслета намного удобнее и обеспечивает более уверенный прием и передачу. За миниатюризацию «эс-джи» пришлось заплатить слабой батареей и малым экраном, на котором пожилому человеку с дальнозоркостью (среди наблюдателей таких хватало) затруднительно разглядеть мелкие значки.

Предположение Сергея насчет его спутника подтвердились, едва они оказались внутри станции. Эндрю одним движением руки припечатал Сергея к стене, после чего ловко обыскал. Не найдя оружия, снял комм с запястья и сунул себе в карман.

— Смотрю, за время моего отсутствия в Британии правила этикета изменились. Может и штаны отдать? — поинтересовался Сергей.

— Не нужно, — спокойно ответил громила. — А вот это снимите! — Он указал на перстни. — При ударе действуют, как кастет.

Сергей, всем видом демонстрируя оскорбленное достоинство, стащил перстни и рассовал по карманам. В душе он пел: насчет «эс-джи» громила не догадался. Эндрю отконвоировал его в рубку. Там их ждали.

— Садитесь, граф! — предложила Джейн, как только Сергей переступил порог. — Как говорят у вас, русских, на ногах правды нет.

— В ногах! — поправил Сергей, опускаясь в кресло. — В былые времена людей допрашивали, прижигая им босые ступни, отчего и пошла эта пословица. Признания, вырванные пыткой, редко бывают правдивыми. Это я к тому, вам вдруг вздумается.

— Как вы могли подумать, граф?! — упрекнула англичанка.

— У меня есть для этого основания. Едва я ступил на борт станции, как меня обыскали и изъяли комм. Хорошо еще, штаны оставили.

— Эндрю? — Джейн глянула на громилу.

— Обычная мера предосторожности, — пожал тот плечами. — Все по инструкции. Наблюдатели с Геи могут проявлять немотивированную агрессию.

— При пользовании коммом? — ядовито спросил Сергей.

— Это тоже мера предосторожности, — пояснила англичанка. — Как мы выяснили, после отлета спасателей вы взломали защитную систему станции и захватили управление. Мы поставили щит от внешнего проникновения, но изнутри доступ необходим — это правило безопасности. Если, скажем, мы будем разгружать прибывший транспортник, и дверь в грузовой отсек захлопнется… Вы можете попытаться войти в систему, а комм — средство проникновения. Поэтому я приказала Эндрю изъять его у вас.

— Вы в каком звании? — спросил Сергей.

Джейн изобразила недоумение.

— Из вас ученый, как из меня балерина, — невозмутимо продолжил он. — Не говоря о нем, — Он кивнул на Эндрю. — Его если и учили чему-нибудь, то стрелять и разбивать головы. К тому же он такой русский, как я эфиоп.

— Вы несправедливы к Эндрю! — воскликнула англичанка. — Он был лучшим в выпуске. Мой партнер образован и умен. Его русский безупречен.

«А что это мы так горячимся? — подумал Сергей. — Тут не просто желание защитить подчиненного. Похоже, любофф».

— Никоим образом не желал унизить вашего спутника, — сказал он, — но хочу заметить, что акцент и манера говорить выдают в нем иностранца. Давайте откроем, карты, мисс? Итак, звание?

— Коммандер военно-космических сил Его Величества! — буркнула англичанка.

«Целый подполковник, в переводе на наши деньги. Хоть в этом уважают».

— Он? — Сергей указал на громилу.

— Лейтенант сил специального назначения Британии.

— Зачем вы захватили станцию?

— Это неправда! — возразила англичанка. — Британия выкупила долю США, мы здесь на законных основаниях.

— По Уставу Миссии на орбите Геи должны одновременно находиться представители двух стран. Это сделано для предотвращения лоббирования интересов одной из них. Прибыв на станцию без партнера из России и, как я догадываюсь, не уведомив ее, вы грубо нарушили Устав.

— А вы? — усмехнулась англичанка. — Мы просмотрели записи, сделанные камерами. Мало того, что, захватив управление, вы прилетели сюда с поверхности, так еще притащили с собой аборигена. Вы, граф, разом нарушили все инструкции!

— Мне можно, — хмыкнул Сергей. — С куратора или наблюдателя спроса нет. Дальше Геи не пошлют.

— Ошибаетесь! — возразила Джейн.

— Ах, да! — кивнул Сергей. — Есть еще британская тюрьма. Вы прибыли, чтоб меня туда этапировать?

— Нет. От имени правительства Его Величества я уполномочена сделать вам предложение. Вы получите поместье на территории Великобритании: любое по вашему выбору. Сколько бы оно ни стоило, правительство купит его для вас. Вам будет дарован титул герцога и пожизненная рента в размере миллиона британских фунтов в год. Вас удостоят высших орденов империи. Если есть другие пожелания, правительство готово их рассмотреть.

— За что такое счастье? — сощурился Сергей.

— Вы передадите Британии то, что обещали русским.

— А им что-то обещал?

— Не паясничайте! — нахмурилась англичанка. — Совершенно ясно, зачем вы здесь. Поставить во главе Киеннской империи своего марионетку, уговорить его вступить в ООН, после чего заключить договор с Россией об эксплуатации планеты. Не считайте нас глупцами!

— Вон оно что, Петрович…

— Какой Петрович? — насторожился молчавший до этого Эндрю.

— Не обращайте внимания! — махнул рукой Сергей. — Поговорка такая. Вы не русский, потому не поймете. Вынужден разочаровать вас, господа! Гея неинтересна России.

— В это трудно поверить, — возразила Джейн

— Я легко докажу. Прибыв на станцию, вы застали ее пустой?

Англичанка кивнула.

— Как же так, коммандер? Затеяв грандиозный проект, русские бросили планету без присмотра? Вы бы так поступили? Имей Россия планы на Гею, она высадила бы на станции полноценный экипаж, к тому же вооруженный до зубов. Вашему кораблю не позволили бы приблизиться к модулю, пригрозив уничтожением. Британия бы потом годами доказывала бы в судах, что имеет права участвовать в Миссии, а когда добилась бы своего, ей бы сунули в нос уже подписанный договор.

Джейн с Эндрю переглянулись.

— Это правда? — спросила англичанка.

— Вы же проверили записи, нет? Хорошо, давайте по старинке. В ящике под панелью — Библия, — сказал Сергей. — Мой бывший партнер на станции, Ник, увлекался. Подайте, пожалуйста!

Джейн подчинилась. Сергей положил ладонь на книгу.

— По британским законам старший офицер космического флота в отсутствии судьи выполняет его функции. Я, Сергей Левашов, британский подданный и граф Шрусбери, клянусь, что сказал правду и ничего, кроме правды.

— Верю! — сказала англичанка, убирая Библию. — Так даже лучше. Раз русские забыли Гею, то не станут мешать. Предложение остается в силе. Согласны?

— Нет.

— Почему?

— Если вы видели запись моего разговора с Реем, то помните, что ему сказал. Я здесь не для того, чтобы сотворить с аборигенами то, что сделали ваши предки с американскими индейцами.

— Не забывайтесь, граф! — нахмурилась англичанка. — Вы в нашей власти. Мне даны самые широкие полномочия…

— Вплоть до убийства?

— Именно.

— Вы пойдете на преступление?

— Ради блага Британии.

— Второй раз в жизни мне угрожает женщина, — усмехнулся Сергей. — И снова британка. Здорово же вас прижало! Полагаю, правительство Его Величество в свое время не прислушалось к рекомендациям моего центра, и сейчас сидит глубоко в заднице.

— Выбирайте выражения! — нахмурилась Джейн.

— Ладно! — согласился Сергей. — Куртуазно говоря, Британская империя — банкрот. Поэтому ей так срочно понадобилась Гея. Я прав?

— Я не уполномочена это обсуждать!

— Жаль! — сказал Сергей, вставая. — Я бы обменялся мнениями. Наилучшие пожелания, коммандер!

— Эндрю!

Громила преградил Сергею дорогу.

— Если со мной что-то случится, — сказал Сергей. — Вам придется иметь дело с сообществом наблюдателей. Могу вас заверить: в этом случае о договоре с Британской империей можно забыть! Рано или поздно на станцию прилетят русские, после чего вашему правительству придется объясняться в ООН. Захват станции и убийство наблюдателя любой суд квалифицирует как пиратство. По международному закону за это полагается пожизненная каторга. Британскому правительству придется выдать вас.

— Вы неправильно поняли меня, граф! — процедила Джейн. — Я не собиралась вас убивать. Ни я, ни британское правительство этого не желают. Вы немного погостите на станции. Я дам вам возможность подумать над нашим предложением, после чего мы вернемся к этому разговору.

— Идем! — буркнул Эндрю и подтолкнул гостя в спину.

Он отвел Сергея в грузовой отсек, где, оглядевшись, пристегнул пленника наручником к приваренной к двери скобе. Открывались и закрывались двери по сигналу с пульта, но изношенный механизм, случалось, заедал. Чтобы не тратить время на ремонт, Сергей с Ником лично приварили эти скобы: за них можно было тянуть створки вручную. Знать бы тогда, для чего пригодятся…

— Не скучай, граф! — ухмыльнулся громила и потрепал его по плечу.

Он вышел из отсека и нажал кнопку на пульте. Тяжелая створка, набирая скорость, поползла по направляющей навстречу такой же. Наручник больно дернул Сергея за запястье, и ему пришлось бежать. Стоявший в коридоре Эндрю осклабился. Выступающие из торца двери тяжелые ригели с металлическим лязгом вошли в гнезда противоположной створки, едва не отрубив Сергею пальцы — в последний миг он успел отдернуть ладонь. Из коридора послышался издевательский смех.

— Ладно, сволочь! — пообещал Сергей. — Я тебе это припомню!

Эндрю только хмыкнул, расслышав эти слова. Он, не спеша, вернулся в рубку и кивнул в ответ на вопросительный взгляд Джейн.

— Не сбежит? — спросила она.

— Для этого ему придется отгрызть себе кисть, а потом оставшейся рукой растащить заблокированную дверь. Хотел бы я на это посмотреть! — заржал Эндрю. — Там, кстати, видеокамера есть, сможем полюбоваться.

— У тебя остался виски?

Эндрю извлек из кармана летного комбинезона плоскую фляжку. Джейн выхватила и приложилась к горлышку.

— До сих пор трясет! — сказала, возвращая фляжку. — Самое трудное задание за всю мою карьеру! Отказаться от такого предложения! Он что, дурак?

— Щеголь! — пожал плечами Эндрю. — Такие сначала ломаются, набивая цену, а после бросаются к кормушке. Видела, как вырядился? Да еще пальцы были в перстнях — заставил снять. Посидит ночь и согласится.

— Перстни?.. — насторожилась Джейн, но он не дал ей додумать. Обнял за талию и вцепился зубами в мочку.

— Эндрю! — возмутилась женщина. — У меня дежурство!

— Брось! — сказал он. — Кого здесь опасаться? До Земли месяц лету, а наблюдатели не смогут вызвать бот. Граф заперт. Мы вчера не завершили программу.

— У тебя только одно на уме! — заворчала она.

— Можно подумать, тебе не понравилось! — ухмыльнулся он. — Всю спину мне исцарапала! Идем!

Она вздохнула и обняла его за шею. Эндрю подхватил ее на руки.

— Не урони!

— Старшего по званию? — деланно возмутился он. — Никогда!

— Раз старшая, то сегодня я сверху! — сказала она. — А ты будешь лежать смирно и выполнять мои приказы.

— Охотно! — заверил он. — Хоть спина останется целой.

— Это мы еще посмотрим! — хищно улыбнулась Джейн.

Глава 10

Часов у Сергея не было, а миниатюрный комм включать было опасно, поэтому о времени суток он мог судить приблизительно. В грузовой отсек его отвели примерно за полночь. Чем британцы занялись потом? Кто-то из двоих отправился спать — это к гадалке не ходи, другой на дежурстве. А если нет? Эндрю поглядывал на свою начальницу, как голодный кот на сметану, и сметана, похоже, не возражала, чтоб ее слизали. Голубки уединились, и рубка пуста. А если нет? Как проверить?

Сергей покосился на видеокамеру под потолком. Круговой обзор, каждый уголок отсека просматривается. Ладно, тест. Сергей подергал наручник, затем сделал вид, что внимательно его рассматривает. После чего достал из кармана серебряную зубочистку и стал ковыряться ею в замке. Глупо, конечно: зубочисткой наручники не открыть, но тюремщикам это не понравится. Прошло несколько минут. Ни шагов за дверью, ни окрика по громкой связи. Или не следят, или, наоборот, потешаются. Сергей сунул зубочистку в карман и сел на металлический пол. Пристегнутая рука торчала над головой, как будто кого-то предупреждая. Нужно решаться. Попытка у него одна. Если сорвется… Сразу его, конечно, не убьют, попытаются вырвать согласие. Можно притвориться, но у британцев наверняка все предусмотрено. У него вырвут согласие и улетят, заблокировав станцию. Сообщить Земле о попытке захвата не удастся. Вернутся британцы с командой, которую высадят на планете. Начнут обрабатывать наблюдателей, суля им всевозможные блага, для убедительности ссылаясь на Сергея. И ведь не объяснишь… Сообщество наблюдателей неоднородно. Кто-то обрадуется возможности вернуться на Землю, упрямых изолируют, а то и вовсе грохнут. Первым погибнет Хорхе: взлелеянную им империю Георгий Степанович так просто не отдаст. Сопротивление британцы легко подавят: они лучше обучены и вооружены, у них спутники, с которых можно отследить перемещение любого наблюдателя. Добившись своего, британцы заселят планету миллионами индийцев, и через пару поколений аборигены растворятся в этом едком растворе. В историю Вселенной Сергей Левашов войдет как человек, уничтоживший цивилизацию. Как Кортес, погубивший государство ацтеков, или Писарро, вырезавший инков. Что остается? Гордо отвергнуть соблазн и погибнуть? Если б это помогло делу…

Сергей затряс головой, прогоняя печальные мысли. Хрен вам! Он жив и может бороться!

Он встал и, демонстративно расстегнув клапан на кюлотах — гульфика эти штаны не имели, сделал вид, что собирается справить нужду. Под этим предлогом повернулся спиной к камере. Незаметно достал из кармана и надел на палец «эс-джи». Нажал на камень. Над рукой вспыхнул маленький экран. Сергей коснулся пальцем значка соединения с системой корабля. «Эс-джи» пикнул, и на экране появилось предложение ввести код. Собираясь на станцию, Сергей заранее ввел его в память комма, и поэтому сейчас сделал только пару касаний. «Эс-джи» снова пикнул, и на экране появилась надпись «Welcome». Сергей выдохнул застоявшийся в груди воздух.

Первым делом он влез в систему видеонаблюдения и заглянул в рубку. Та оказалась пустой. Сергей выдохнул снова и стал раз за разом включать камеры в жилых отсеках. Комм в ответ демонстрировал черный экран: отсеки пустовали, и свет в них не горел. Британцы обнаружились только в последней комнате. Неяркий настенный светильник стыдливо обрисовал сплетенные на койке тела. Сергей удовлетворенно гмыкнул и заблокировал дверь в этот отсек. Заметив в стороне от увлеченной сексом парочки экран комма, он немного повозился с системой видео наблюдения и сохранил в ее памяти статичные изображения пустой рубки и коридора. В грузовом отсеке выбрал картинку с собой, сидящим на полу с поднятой вверх рукой. Пусть британцы, глянув на экран, уверятся, что на станции спокойно. Зачем портить людям удовольствие?

Сергей застегнул кюлоты и, зайдя в программу управления грузовым отсеком, открыл дверь. Щелкнул замок, и створка поползла в стену. Сергей устремился следом. Когда створка замерла, он шагнул в коридор и примерился. Цепочка, соединявшая браслеты, показалась коротковатой. Если не получится, ему вырвет кисть, в лучшем случае — размозжит кости. Сергей примерился еще раз, вдохнул, выдохнул и включил закрытие. Тяжелая дверь, набирая скорость, поползла по направляющей. Сергей побежал рядом и, когда до соприкосновения створок осталось мгновение, изо всех сил потянул на себя прикованную руку. Клиновидный ригель вмял цепочку в гнездо запора. Кисть Сергея резко дернуло, но повернутый горизонтально браслет уперся в края створок и не позволил втянуть ее дальше. Боль от врезавшегося в запястье браслета оказалась такой сильной, что Сергей едва сдержал крик. Закусив губу, он включил открытие. Моторы натужно загудели, створки дрогнули, но остались на месте. «Ну, если заклинило!» — успел подумать Сергей, представив себя стоящим в коридоре с притянутой к дверям рукой. Но в этот момент створки сдвинулись и уползли к стенам, оставив человека на месте — ригель перерубил цепочку.

Первым делом Сергей пошевелил пальцами освобожденной руки, затем сдвинул браслет. На тыльной стороне кисти багровела обширная ссадина, на глазах припухавшая и сочившаяся кровью. Не страшно, главное, ничего не сломано. Морщась от боли в руке, Сергей прошел в рубку, где, закрыв двери, первым делом сменил коды системы. Береженого бог бережет, британцы, заподозрив неладное, первым делом попытаются подчинить центральный компьютер. Покончив с этим, Сергей ткнул в значок вызова на экране. С минуту он любовался заставкой, затем она исчезла, и появилось встревоженное лицо Хорхе.

— Извините, что поздно! — сказал Сергей. — Дело не терпит.

— Ничего! — ответил Хорхе. — Все равно бессоница. Что у тебя?

Сергей коротко рассказал о происшедшем. Когда он закончил, Хорхе выругался.

— Что теперь? — спросил Сергей. — Вышвырнуть их за борт? Без скафандров? Руки чешутся.

— Нельзя, — покачал головой Хорхе. — Британцы представят это, как нападение на кураторов и пришлют крейсер. Посади их в корабль и отправь обратно.

— Вернутся.

— Пообещай, что в этом случае на Землю уйдет запись вашего разговора, и Сеть узнает о замысле Британии.

— Я и так это сделаю.

— Привлечешь внимание других хищников. Заинтересуются и потянутся к Гее. Если пообещаем сохранить тайну, британцы отстанут.

— Не верю я им! — сказал Сергей.

— Я — тоже, — вздохнул Хорхе, — но выбора нет. Впрочем… Я сброшу тебе адрес, отправь туда заархивированную запись ваших переговоров. В теме письма напиши «от Жоры с Геи», он догадается.

— Кто адресат?

— Старый друг. Не последний человек в Российской империи, между прочим. Британцам скажи, что уведомил правительство России, тогда угомонятся.

— Хорошо! — кивнул Сергей.

— Когда закончишь, вызови! — велел Хорхе. — Хочу знать, чем все кончилось.

Сергей пообещал, дождался получения сообщения Хорхе и отключил связь. Несколько минут у него ушло на то, чтобы найти нужную запись, сжать ее и отослать. Глянув на картинку, передаваемую камерой из отсека британцев, Сергей покачал головой и отправился к стыковочному узлу. Стальной браслет елозил по свежей ссадине, вызывая боль. Хорошо бы его снять, но ключ остался у Эндрю, а с инструментами возиться некогда. Потерпит.

К удивлению Сергея, доступ в британский бот оказался открытым. А чего им, в самом деле, опасаться? Других космических кораблей на орбите нет, до Земли — недели пути. Забравшись внутрь, Сергей осмотрелся. Тесновато, но функционально, путешествовать вполне можно. Да еще в одной постели. Сергей хмыкнул и прошел в рубку. При его появлении вспыхнули экраны центрального и вспомогательных комов. Британцы даже не позаботились отключить систему. И правильно! А то на кнопочку нужно давить, коды вспоминать… Тяжело!

Сергей сел в кресло и пробежался по виртуальной клавиатуре. Отдавать команды голосом он не решился: систему могли настроить на распознавание. Подчиняясь команде, ком вывел на экран список узлов корабля. Найдя вкладку «Вооружение», Сергей присвистнул. Ничего себе кораблик! Что тут у нас? Он тронул пальцем вкладку. Две пусковые установки, шесть самонаводящихся ракет с плазменными головками. Вот почему внутри тесновато. Штурмовик поддержки десанта, замаскированный под малое транспортное судно. Не эсминец, конечно, но, чтобы разнести станцию в пыль, хватит одной ракеты.

При попытке войти в управление оружием система запросила код. «Ладно! — решил Сергей. — Пойдем другим путем!» Он открыл вкладку «Обслуживание» и нашел в списке строчку «Замена блока управления вооружением». Коснулся ее пальцем. Из крышки центрального пульта выехал пенал. Сергей вытащил из него прозрачный, размером с маслину кристалл и поднес к глазам. Внутри просматривались сотни еле различимых ниточек и узелков. При вращении кристалла они отбрасывали радужные блики. Красивая работа и дорогая: такие кристаллы выращивают долго. Их тяжело разбить и практически невозможно поцарапать; служат практически вечно. Сергей сунул кристалл в карман. На экране кома замигала надпись: «Вставьте новый блок!» Сергей уже хотел нажать на кнопку «Сброс», но в последний момент спохватился. Нашел в списке строку: «Запасной блок вооружения» и нажал. Экран мигнул, из стены сбоку выехал ящичек. Там обнаружился ударопрочный футляр, внутри которого в амортизирующем слое лежал кристалл, идентичный изъятому. «Военный корабль, все дублировано, — подумал Сергей. — Хорошие люди, эти британцы! Все у них просто и без затей. Попросил — получи! На русском корабле пришлось бы рубку курочить…»

Сунув и второй кристалл в карман, Сергей вернулся на станцию. Когда он вошел в рубку, на экране кома красовалась вся та же сцена. «Силен мужик! — присвистнул Сергей, разглядев сплетенные тела. — Это уже который час без роздыха? Недаром дамочка глаз с него не сводит. Ему бы в порнофильмах сниматься…» Он пробежался пальцем по значкам, после чего включил прямую связь с отсеком и прокашлялся.

— Леди и джентльмены! Прошу прощения, что помешал столь интересному занятию…

Эндрю будто сдуло с партнерши. Он спрыгнул на пол и стал озираться.

— На экран глянь! — помог Сергей. — Это не тень отца Гамлета.

Британец шлепнулся на койку. Рядом возникла Джейн. «Хороша!» — оценил Сергей, разглядев обнаженную грудь.

— У меня для вас, господа, есть новости, к сожалению, все плохие, — продолжил он. — Первая: я захватил станцию и сейчас говорю из рубки. Вторая: дверь в ваш отсек блокирована…

Эндрю метнулся к двери и попытался ее открыть. Та не поддалась. Британец замолотил в нее кулаками.

— Попробуй головой! — посоветовал Сергей. — Все равно там сплошная кость.

Эндрю бросился к валявшейся на кресле одежде и вытащил лучевой пистолет.

— Э-э! — заволновался Сергей. — Спрячь! Не то пущу газ!

— Какой газ? — встрепенулась Джейн, делая знак партнеру.

— Углекислый! — пояснил Сергей. — Это очень старая станция, мисс, и здесь смонтирована древняя система пожаротушения. В случае возгорания отсек блокируется, и сверху поступает углекислота. Она, как известно, тяжелее воздуха и стекает вниз. От недостатка кислорода огонь задыхается, а вместе с ним и те, кому «повезло» оказаться в ненужное время в ненужном месте.

— Автоматика заблокирует подачу газа, когда в отсеке люди! — возразила британка.

— Вы абсолютно правы, мисс! Только это, как я уже сказал, старая станция. Автоматику можно отключить, и я это умею. Смотрите!

Сергей коснулся пальцем значка на экране. Под потолком отсека с шипением ударили белые струи. Они стали превращаться в клубы, которые, разрастаясь, устремились вниз.

— Господин Левашов! — закричала Джейн. — Ради Бога! Умоляю!

Сергей коснулся значка, и подача газа прекратилась. Джейн встала, забрала у Эндрю пистолет. Зашвырнула под койку.

— Умная девочка! — похвалил Сергей. — Скажите подчиненному, мисс, чтобы больше не нервировал меня. Пребывание на Гее, как вы знаете, плохо сказывается на психике. А если человека, вдобавок, лишить свободы, приковав его наручниками в грузовом отсеке, то он становится очень раздражительным.

— Эндрю больше не будет! — сказала англичанка, метнув взгляд на спутника.

— Тогда слушаем дальше. Сейчас я открою двери, и вы по одному проследуете в свой бот. Учтите, что в коридоре тоже предусмотрена система пожаротушения. Он разбит на несколько отсеков, которые перекрываются управляемыми из рубки стальными перегородками. Я буду поочередно опускать и поднимать их, открывая дорогу к стыковочному узлу. Видеокамеры в коридоре имеются, без наблюдения вы не останетесь. Неподчинение или попытка уклониться от предписанного маршрута будет расценена как мятеж и будет караться подачей углекислоты.

— Послушайте, граф! — Джейн встала перед камерой во весь рост. — Мы могли бы поговорить? Вам можно не опасаться. Я приду в рубку одна и без одежды.

— Воспитание не позволяет мне разговаривать с обнаженной дамой, — сказал Сергей. — Это не куртуазно. К тому же ваш спутник взревнует и решится на неадекватный поступок.

— Это ваш окончательный ответ?

— Да, мисс! Полчаса назад на Землю ушло сообщение с записью нашей с вами беседы. Адресат — правительство России. Переговоры бессмысленны.

— Дерьмо! — крикнул Эндрю.

— Вижу, что близость Геи отрицательно сказалась на психике вашего спутника, мисс, — покачал головой Сергей, — поэтому назначаю сеанс терапии. Лейтенант пойдет в бот первым и без одежды.

— Да я!.. — Эндрю сжал кулаки.

— Заткнись! — рявкнула Джейн и посмотрела в камеру. — Мне тоже идти голой?

— Вам разрешается надеть белье. Не хочу, чтоб в Британии сочли меня невоспитанным. Кстати, — Сергей достал из кармана кристаллы. — Это блоки управления вооружением вашего корабля — основной и запасной. Так что не пытайтесь стрелять в станцию. Состыковаться с ней вы тоже не сможете: я заменил коды.

Джейн подскочила к Эндрю и отвесила тому затрещину.

— Я приказывала тебе блокировать доступ в бот. Осел!..

— Не увлекайтесь, мисс! — прервал ее Сергей. — У вас будет время его наказать. Итак, лейтенант, пошел!

Дверь отсека распахнулась. Эндрю выскочил в коридор и оказался в пространстве, закрытом с обеих сторон перегородками. Одна из них поднялась, и британец проследовал в следующий отсек. Сергей, поочередно поднимая и опуская перегородки, следил за ним, пока пленник не скрылся в корабле. Увлекшись, он не заметил, как Джейн метнулась к отобранному у него комму. Когда Сергей обратил внимание на жилой отсек, Джейн уже натягивала трусики. Быстро покончив с этим, она вышла в коридор и повторила маршрут спутника. Спустя короткое время станция вздрогнула: британский корабль отстыковался. Белая точка на экране стала удаляться, пока не исчезла.

— Скатертью дорога! — пожелал Сергей.

Он связался с Хорхе, доложил о завершении операции, после чего заглянул в оставленные британцами отсеки, где, разыскав в комбинезоне Эндрю ключ, освободился, наконец, от браслета. Заодно собрал трофеи: оружие, коммы и прочее ценное имущество. Вскоре бот нес его к Гее. Сергей не знал, что корабль британцев, отдалившись от Геи на расстояние потери видимости, притормозил.

— Возвращаемся? — спросил Эндрю, когда Джей завершила маневр.

Та бросила на него уничтожающий взгляд и полезла в трусики. Вытащив оттуда кристалл, сунула его в приемник.

— Это что? — не утерпел он.

— Пока ты тряс пенисом, я успела вытащить из комма Левашова блок памяти. Здесь должна быть база с данными наблюдателей. Есть! — воскликнула она, впившись взглядом в экран. — Они даже не подумали о пароле. Не одни мы беспечны. Итак… Биографии, характеристики, нынешний статус, место проживания, коды коммов — все на месте. Мы возвращаемся на орбиту!

— Для чего?

— Левашов не единственный землянин на Гее! — пожала плечами Джейн. — Есть и другие. Нужно отыскать человека, согласного нам помочь. Главное, не ошибиться с выбором.

— Умница!

Эндрю попытался ее обнять, но Джейн отшвырнула его руку.

— Если тебя устраивает до конца жизни служить на астероидах, то я не собираюсь. Проваленного задания нам не простят.

— Не злись! — примирительно сказал он. — Кто же знал, что граф выберется?

— Если б ты его тщательно обыскал… У него был второй комм. Наверное, в перстне.

— То-то он их нацепил! — вздохнул Эндрю. — Я не догадался.

— Потому что думаешь пенисом!

— Мозг у нас — ты! — согласился он. — За это я тебя и люблю.

Он погладил ее по плечу.

— Спать будешь в своем отсеке! — сердито сказала она.

В голосе ее, однако, не прозвучало решимости, и Эндрю, уловив это, улыбнулся.

* * *

Сергей вернулся в Киенну после полудня и сразу же завалился к Хорхе. Тот, разглядев запыленный костюм и красные от бессонной ночи глаза, покачал головой.

— Зачем было спешить? Отдохнул бы в поместье! Вернуться можно и завтра.

— Я обещал сегодня, — сказал Сергей.

— А-а, — догадался Хорхе. — Приходила уже, спрашивала. Беги, не мучай девочку!

Сергей высыпал на стол одолженные перстни и пошел к себе. Он успел сбросить камзол и сапоги, как в комнату ворвалась Флоранс.

— Приехал! — крикнула она по-детски радостно и побежала к нему. Сергею ничего не осталось, как заключить ее в объятия.

— Я так скучала! — сказала она, глядя на него сияющими глазами. — Дождаться не могла.

— Фло! — вздохнул он. — Я только с дороги. Пыльный, грязный и небритый.

— Не страшно! — беспечно сказала она и отступила. — Это что? — спросила, разглядев кровь на рукаве рубашки.

Сергей попытался спрятать руку за спину, но она схватила ее и стала разглядывать.

— Поцарапался! — сказал Сергей.

Она покачала головой и выбежала из комнаты. Обратно явилась с бинтом и какой-то баночкой в руках. Усадив Сергея, она намазала ссадину темной мазью — судя по запаху, на основе дегтя — после чего ловко забинтовала ему руку.

— Иначе загноится! — объявила, завершив перевязку.

— Спасибо! — поблагодарил он и, достав из кармана кристаллы, протянул их Флоранс. — Это тебе! Сувенир.

— Красивые! — сказала она, оценив игру света в камнях. — Никогда подобных не видела. Ты их купил?

— С неба привез! — устало сказал Сергей, не обратив внимания на ее изумленный взгляд.

— Я прикажу сделать их них подвески! Это ведь твой подарок. Идем обедать?

— Я бы прилег, — сказал Сергей. — Устал.

Она глянула него и покачала головой.

— Потерпи немного! Я скоро.

Флоранс убежала и явилась с двумя лакеями. Первый нес тазик с кувшином, второй — поднос с блюдами. Сергея мигом умыли, утерли, после чего Флоранс, выпроводив лакеев, стала его кормить. Сергея заставили выпить чашку бульона, затем поднесли на вилке мелко нарезанные кусочки телятины. Напоследок Флоранс подала кубок с вином. Сергей его осушил, а она промокнула ему губы салфеткой. Он рассмеялся.

— Прямо как маленького! Я и сам бы поел.

— Мне приятно тебя кормить, — возразила она. — Ложись! — добавила, взбивая подушку на кровати.

Он с удовольствием подчинился.

— Я побуду возле тебя?

Он кивнул. Она присела рядом и коснулась его волос. Затем стала их перебирать. Он прикрыл глаза.

— Ты такой странный, — тихо сказала Флоранс. — Ни на кого не похожий. Твоя поездка была опасной — я это чувствую. На руке у тебя рана, пусть пустяковая, но ее нанесли железом. Я в этом разбираюсь, меня учили. Другой на твоем месте стал бы хвалиться, а ты попытался рану скрыть. Твои камни чудесны, и, наверное, дорого стоят, а ты делаешь вид, что это пустяк. Тебе не нравится у меня?

— Просто не привык, — пробормотал он сонно. — Так быстро все. Не сердись!

— Я не могу на тебя сердиться, — вздохнула она. — Я тебя люблю.

Он не ответил. Флоранс склонилась и услышала его ровное дыхание. Некоторое время смотрела на него, затем достала из кармашка на платье кристаллы и стала их разглядывать.

— С неба, — произнесла чуть слышно…

* * *

К ужину Сергей явился вымытым, выбритым и принаряженным. Бросив взгляд на длинный стол, по дальним торцам которого располагались места для хозяйки и гостя, Сергей взял свой стул и подтащил его ближе к Флоранс.

— Не возражаешь? — спросил, усаживаясь.

Она покрутила головой, с любопытством ожидая, что будет дальше. Лакей подал горячее. Сергей отрезал кусочек мяса, нацепил на вилку и протянул ей.

— В моей стране говорят: «Долг платежом красен!»

Она засмеялась и зубками стащила с вилки мясо. После чего в свою очередь подала кусочек ему. Забавляясь, они принялись кормить друг друга. Один указывал на блюдо, второй выбирал кусочек и протягивал другому. Флоранс это так понравилось, что она огорчилась, когда Сергей заявил, что сыт.

— Пойдешь к себе? — спросила после того, как лакеи прибрали посуду.

Он пожал плечами.

— Идем! — обрадовалась Флоранс. — Я покажу тебе апартаменты.

Она провела его по комнатам. В некоторых из них Сергей уже бывал, другие видел впервые. Апартаменты Флоранс оказались не слишком обширные. Гостиная, столовая, приемная, кабинет и несколько гостевых комнат, в одной из которых поместили Сергея. Стены, обитые муслином или ситцем, полы из наборного паркета, резная мебель, шторы из атласа. Красиво, но не слишком богато. Напоследок они зашли в спальню принцессы. Здесь пылал камин. Масляные лампы освещали широкую кровать под балдахином, туалетный столик с зеркалом и две банкетки со спинками, обитые цветным атласом. Постель уже разобрали, а неподалеку стояла деревянная ванна и стол, укрытый периной и простыней.

— Это зачем? — поинтересовался Сергей, указывая на стол.

— Для умащивания. После того как искупают.

— Никогда не видел, как купают принцесс! — улыбнулся он.

— Смотри! — сказала она и позвонила в колокольчик.

Вбежавшие слуги наполнили ванну водой и ушли. Следом явилась камеристка.

— Отошли ее! — шепнул Сергей Флоранс.

Та сделала знак. Камеристка поклонилась и вышла.

— Можно мне? — спросил он.

Флоранс кивнула. Сергей скинул камзол и закатал рукава рубашки. После чего стал расстегивать пуговицы на ее платье. Флоранс стояла, закусив губу, чтоб не рассмеяться. Он снял с нее платье и завозился со шнуровкой корсета.

— Во, наворотили! — буркнул сердито.

— Может, позвать камеристку? — спросила Флоранс, с трудом удерживаясь от смеха.

— Обойдемся! — возразил он. — Зачем тебе корсет? — спросил, справившись, наконец, со шнуровкой. — И без того талия осиная.

— Все носят! — пожала она плечами.

— Дурная мода! — заявил он, снимая нижнюю юбку и принимаясь за сорочку. — Превратили человека в кочан капусты.

Оставшись в чулках и туфельках, Флоранс застеснялась и прикрыла грудь руками. Он, не обращая внимания, усадил ее на банкетку, развязал подвязки и стащил то, что еще оставалось. После чего, подхватив на руки, понес к ванне. В воду он опустил ее так стремительно, что Флоранс от неожиданности ойкнула.

— Не бойся! — успокоил он. — Я не собираюсь тебя топить.

Она прыснула. Зачерпнув из кувшинчика вязкого мыла, он стал натирать ей спинку и плечи. Его ладони мягко и бережно скользили по ее телу, и Флоранс прикрыла глаза. Никогда еще ни один мужчина не купал ее, и это оказалось невыразимо приятно. Флоранс отдалась во власть его сильных, но нежных рук, безропотно позволяя себя ворочать и касаться даже самых интимных мест. Блаженство овладело ей, затопив тело от макушки до пальчиков ног, поэтому, когда он, подхватив ее под мышки, стал извлекать из ванны, Флоранс закапризничала:

— Я хочу еще!

— Фло! — вздохнул он. — Вода остывает. Она и так едва теплая. Не хочу, чтоб ты простудилась.

Она насупилась, но умолкла. Промокнув ее полотенцами, он на руках отнес ее на стол с периной, где уложил на живот и велел вытянуть руки вдоль тела. После чего, плеснув на ладони пахучее масло, сильно провел ими от ягодиц до шеи. Его сильные пальцы стали мять и разглаживать ее мышцы, ладони скользили вдоль хребта и ребер; Флоранс было немножко больно, но в тоже время приятно. От камина несло горячим дыханием, потрескивали поленья, любимый ласкал и гладил ее тело; глаза ее сомкнулись, и она погрузилась в блаженство. Очнулась, только вновь оказавшись у него на руках.

Сергей отнес ее в постель и прикрыл периной.

— Как? — спросил, склонившись. — Понравилось?

— Ближе! — попросила она.

Он подчинился, и Флоранс приподнялась и поцеловала его в губы.

— Спасибо! — шепнула благодарно. — Мне было хорошо.

— К вашим услугам! — сказал он, выпрямляясь.

— Не уходи! — попросила она. — Пожалуйста!

Сергей подумал и стащил с себя одежду. Флоранс отбросила перину и подвинулась, освобождая ему место.

— У тебя очень красивое тело, — сообщила, когда он вытянулся рядом.

— Твое так и вовсе пленительное, — вздохнул он, просовывая руку ей под шею. — Жаль прятать такое под платьем. Но нам ведь не разрешат ходить голыми?

Она засмеялась и прижалась к нему.

— Чем займемся? — спросила шепотом.

— Разыграем пьесу. С прологом, основным действием и финалом, — сообщил Сергей.

— Как называется? — заинтересовалась она.

— Ночь любви.

— Приступай! — велела она и обняла его за шею…

Глава 11

Проснулся Сергей засветло. С учетом того, что утро за окном стояло зимнее, — поздно. Осознав это, он встрепенулся и попытался отстраниться от приникшей к нему Флоранс. Та что-то пробормотала спросонок и внезапно крепко обхватила его за шею.

— Не пущу!

— Фло! — взмолился Сергей. — Мне на службу.

— Еще минуточку! — заканючила она. — Пожалуйста!

Минуточкой, понятное дело, не обошлось… Выскользнув, наконец, из жарких объятий, Сергей протопал к туалетному столику, где опорожнил кувшин с водой в тазик для умывания и поплескал себе в лицо. Камин прогорел, в спальне было прохладно, и Сергей, ежась, быстро оделся. Когда он, накинув камзол, вознамерился двинуться к двери, то обнаружил перед собой Флоранс — в одной сорочке и босую.

— Не пущу! — заявила она.

— Простудишься! — заволновался он.

— И ты будешь виноват! — сказала Флоранс, обличительно ткнув в него пальчиком. — Куда убегаешь?

— Кофе попить…

— Вместе позавтракаем! — сказала она и, взяв со стола колокольчик, позвонила. — Одежду, умываться и завтрак! — велела заглянувшей в дверь служанке.

Через минуту в спальне стало тесно. Набежавшие слуги вытащили ванну, стол для умащивания, затопили камин и принялись накрывать на стол. Флоранс наблюдала за этой суетой, лежа под периной — Сергею удалось ее туда затолкать — а он сидел на банкетке и делал вид, что не при делах. Чувствовал он себя при этом неловко. Слуги, впрочем, занимались своими делами и в сторону Сергея не смотрели. Очень старательно не смотрели…

Камеристка принесла Флоранс камизу[6], теплую рубашку[7], чулки и туфельки.

— Оставь, Клэр! — велела принцесса. — Меня граф оденет.

Клэр метнула в Сергея заинтересованный взгляд и вышла.

— Вот! — удовлетворенно сказала Флоранс, когда слуги ушли, и выползла из-под перины. — Приступай!

Процедура одевания затянулась. Сергею недвусмысленно дали понять, что, прежде чем натянуть чулок на озябшую женскую ножку, ту желательно поцеловать. При попытке уклониться от этой чести, Флоранс принимала обиженный вид, и Сергей, скрепя сердце, уступил. Ножки у Флоранс оказались чудными и поцелуев, безусловно, заслуживали, но, по мнению Сергея, в другое время и при других обстоятельствах. А вот Флоранс считала иначе, отвертеться не удалось. Понятное дело, ножками дело не кончилось. Когда пришел черед камизы и рубашки, оказалось, что у Флоранс озябли руки и плечики. Ко времени, когда они приступили к завтраку, кофе успел остыть, и Сергею пришлось довольствоваться чуть теплым. Просить нового он не стал: и без того задержался.

— Погоди! — остановила Флоранс, когда он вскочил. — Я вот подумала… Почему тебе не работать в моем кабинете? Он больше и удобнее твоего. А я могла бы помогать.

На лице Сергея отразилось все, что он подумал о такой помощи.

— Я не буду мешать! — поторопилась Флоранс, заметив. — Честное слово! Просто мне стыдно. Ты работаешь с утра до вечера, а я бездельничаю, хотя могу быть полезной. Согласен?

— Я доложу канцлеру! — пообещал Сергей.

К его удивлению, Хорхе инициативу поддержал.

— Покажи ей досье на знать! — распорядился, выслушав. — Не помешает.

— Георгий Степанович! — взмолился Сергей. — Это же секретные папки! Вдруг кто из слуг сунет нос?

— Гвардейцы не позволят.

— Какие гвардейцы? — удивился Сергей.

— Из твоей охраны. С сегодняшнего дня передвигаешься только в ее сопровождении, даже внутри дворца. Помнишь, я говорил, что в качестве фаворита принцессы ты заговорщикам не сдался?

Сергей схватился за голову.

— Иди, иди! — поторопил Хорхе. — Работы много. И без того опоздал.

В кабинет принцессы Сергей явился, скрывая раздражение.

— Вот! — сказал, шлепнув на стол объемистую стопку папок. — Это досье на знатных персон империи. Их нужно просмотреть, определить возможность участия каждого в заговоре, о чем сделать пометку. Здесь таковые уже имеются, но вдруг ты не согласишься.

— Хорошо! — кивнула Флоранс и потащила папку из стопки.

Они расположились за столом и принялись за дело. Сергей, просматривая донесения и делал на них пометки. Время от времени он бросал взгляд на принцессу. К его удивлению, та прилежно листала досье, морщила лобик и что-то черкала перышком. «Придется рефератки с резюме переписывать!» — подумал Сергей, но вмешиваться не стал — пусть тешится! Лишь бы не мешала. Так они и просидели до перерыва на кофе. Его принесли только Сергею, Флоранс заказала сладкого вина.

— Как ты его пьешь? — спросила, когда он поставил пустую чашку. — Я пробовала: горький!

— Привык! — пожал плечами Сергей. — Кофе замечательно бодрит. А что горький… Можно добавить сахара, сливок. Многие так любят. Каждому свое. На моей родине говорят: «Кофе должен быть горячий, крепкий и сладкий, как поцелуй!»

Услыхав это, Флоранс возжаждала «поцелуй» попробовать. Сергей лично приготовил ей чашку, щедро плеснув в нее сливок.

— Вкусно! — согласилась она, глотнув. — Ты так много знаешь!

— О кофе? — засмеялся он. — Я пью его с детства!

— Не может быть! — удивилась Флоранс. — Каким образом? В Киенне кофе появился недавно, в Солане его не выращивают. Это северная страна, там он не созревает. Мне рассказывали.

«Попался! — подумал Сергей. — Вот ведь Штирлиц в юбке! С ней нужно настороже…»

— В Солану кофе завозят, — сказал как можно более равнодушным тоном. — Это торговое королевство: купцы едут со всей Геи. Как досье? — спросил, переводя разговор.

— Закончила! — доложила Флоранс.

— Так быстро? — удивился Сергей и стал просматривать папки. Те, где имелись исправления на рефератках, он откладывал в сторону. Этих набралось с десяток.

— Скажи, — спросил, открывая верхнюю папку, — почему ты решила, что де Туа не опасен? В досье полно донесений о его высказываниях. Граф чуть ли на каждом углу грозится пустить кровь династии.

— Враль и хвастун! — сморщилась Флоранс. — И трус к тому же. Я его с детства знаю. Перед войной с Ингрией хвалился, что станет в первых рядах войска и задаст врагам добрую трепку. Как дошло до дела, спрятался в замке, притворившись больным. Что не помешало ему по окончанию войны потребовать награду: за воодушевление слабодушных, как он заявил. Разумеется, труса награждать не стали, вот он злится. Но это всего лишь слова. Отец говорил, что таких, как Туа, нельзя выставить даже против детей — убежит.

— Гм! — почесал бровь Сергей и взял следующую папку. — А маркиз де Моайль? Ни одного худого слова против династии: нигде и никогда. Живет уединенно: с заговорщиками не общается. В гости к ним не ездит и к себе не зовет. А ты написала «очень опасен» и даже подчеркнула.

— Это бесчестный и подлый человек, — пояснила Флоранс. — Такие, как он, действуют исподтишка. В сражении с ингрийцами его войско внезапно отступило, оголив фланг, что стало причиной нашего поражения. В ответ на обвинения маркиз сказал, что отошел по приказу, который привез королевский гонец. Был продемонстрирован труп в мундире лейтенанта императорской гвардии. Все решили, что это ингрийский шпион, который сумел обмануть маркиза. Но отец не поверил. Он догадался о предательстве Моайля и золоте, уплаченном за него, но доказательств не имел. Подозрения подтвердились. После войны внезапно разбогатевший Моайль купил земли, дающие право на титул герцога де Брезе. Отец не утвердил ему титул. Моайля отстранили от руководства войском и фактически отправили в ссылку. У него есть серьезные причины ненавидеть королевскую фамилию, и любой, кто пообещает маркизу вожделенный титул, сможет рассчитывать на его поддержку. Моайль хитер и знает, что находится под подозрением, поэтому держит рот на замке. Но если проследить, куда ездят его доверенные слуги…

— Проверим! — сказал Сергей, — закрывая папку. — Спасибо!

Он выслушал замечания по другим досье, после чего отправился к Хорхе. Тот, полистав папки, хмыкнул.

— А ведь девочка права! — сказал удивленно. — Знаю я Моайля и де Туа, но не близко. Нет у меня времени плотно общаться с каждым маркизом. А вот она в их кругу — с детства. Видела, слышала, запоминала, что говорит отец. К тому женщины умеют чувствовать людей. Умница! Замечания принимаем.

— Придется вносить изменения в план, — заметил Сергеей.

— Это лучше, чем ошибиться, — резюмировал Хорхе. — Вот что, Сережа! Покажи ей досье на начальников гарнизонов. Вдруг и среди тех гниль?

Флоранс встретила Сергея вопросительным взглядом. Он сделал вид, что не заметил и стал раскладывать на столе папки.

— Что Хорхе? — спросила она, не утерпев.

— Сказал, что ты умница!

Она заулыбалась.

— Просил посмотреть это, — продолжил Сергей, указывая на папки.

Флоранс занялась этим после обеда, который им подали прямо в кабинет.

— Все люди преданные, — сказала Флоранс, закончив работу. — Но в Дезье и Пенн следует направить ревизии. Начальники этих гарнизонов нечисты на руку и могут воровать жалованье солдат. А это кончается бунтом.

— Сделаем! — пообещал Сергей. — Спасибо! Ты нам очень помогла.

— Могу и впредь, — сказала Флоранс, — но при одном условии. Работаем в моем кабинете и вместе…

— Надеюсь, ты не отказался? — спросил Хорхе, когда Сергей доложил о желании принцессы, и удовлетворенно кивнул, получив утвердительный ответ. — О чем тут думать, Сережа? Сестра будущего императора предлагает нам помощь, причем, по собственной воле. Радоваться нужно!

— На это вы рассчитывали, отправляя меня к Флоранс?

Канцлер пристально посмотрел на помощника.

— Считаешь, что использовал тебя втемную? Нет, Сережа! Я хоть и циник, как все политики, но не до такой степени. Конечно, ожидал, что ты приглянешься принцессе. Рассчитывал, что она тебе понравится. Надеялся, что между вами возникнет симпатия, но не более. Флоранс — женщина строгих нравов, а ты числился примерным семьянином. Какой адюльтер? А тут, словно ураган… — Хорхе вздохнул. — Сам видишь: все пошло вопреки нашим планам. Но если обстоятельства нельзя изменить, почему бы их не использовать? Ведь так?

Сергей не ответил.

— В жизни случается, что судьба начинает тащить человека, — продолжил Хорхе. — Он протестует, жалуется, пытается сопротивляться, а со временем выясняется, что все было во благо. Мне приходилось видеть. Смирись!

К Флоранс Сергей вернулся задумчивым. За ужином он молчал и делал вид, что не замечает вопросительных взглядов. Новость сообщил только в самом конце.

— Хорхе согласен с твоим предложением, — сообщил, ставя пустой бокал. — Работаем вместе.

Флоранс вспыхнула, но, заметив выражение его лица, подавила восклицание.

— Ты не рад?

— Не знаю, — признался, комкая салфетку. — Не буду врать: не люблю, когда что-то решают за меня. В последнее время это происходит слишком часто. Я начинаю чувствовать себя вещью.

— Ты не вещь! — возразила Флоранс. — Совсем нет! Ты самый дорогой и близкий мне человек. Я тебя очень люблю и хочу видеть чаще. Но я предложила помощь не поэтому. Вчера мне было хорошо, как никогда прежде, и не только из-за твоих ласк. Я ощутила себя любимой и желанной. Но утром ты переменился — у тебя появились дела. Я не могу тебя за это упрекать. В свое время ты дал мне понять, что я и мой двор — бездельники. Мы наслаждаемся жизнью, когда другие сражаются и умирают. Обидно, но ты прав. Я много знаю и умею, меня с братом учили одному и тому же, но со временем он будет править, а я — нет. Обязанность принцессы родить наследника, большего от нее не требуют. Мне скучно заниматься нарядами и балами. Я хочу, чтоб ты видел во мне не только любовницу, но и верного помощника. Это плохо?

— Нет! — ответил Сергей. — Это хорошо. Только раньше ты этого не говорила.

— Боялась, что тебе не понравится, — вздохнула Флоранс. — Ты ведь дважды пытался от меня уйти. Сначала, когда попросился послом, затем, когда спрятался в харчевне. Я хочу, чтоб ты знал: если это случится снова, я не переживу.

Он улыбнулся и протянул к ней руки. Флоранс соскочила со стула и вспорхнула к нему на колени.

— Я не собирался уходить, — сказал Сергей, гладя ее по спинке. — Просто все произошло так быстро.

— Для меня тоже! — сказала Флоранс, потершись щекой о его щеку. — Еще вчера мне было достаточно видеть тебя, разговаривать, ну, может, поцеловать. А после прошедшей ночи я только и думаю, как вновь оказаться с тобой в постели. Я развратная?

— Я бы сказал: страстная, — успокоил он. — Хотя, честно признаюсь, ты меня удивила. Все требовала: «Еще! Еще!»

— Сам виноват! — насупилась она. — Зачем ты мне это показал? Научил? Прежде я считала, что это нужно только мужчинам. А сейчас… Ты не думай! — заторопилась она. — Я не буду тебя ни к чему принуждать. Можешь по-прежнему ночевать в своей комнате.

— А я ожидал: прикажешь забить дверь в нее гвоздями. Во-от такими!

Она засмеялась.

— Знаешь, я бы не возражал. Мне расхотелось спать одному.

— Это потому, что тебе тоже понравилось, — изменившимся голосом произнесла она. — Я помню, как ты стонал и шептал мне на своем языке… Что означает «сонешко»?

— Маленькое солнце. В моей стране так называют возлюбленных.

— Хорошее слово! — одобрила Флоранс и соскочила с его колен. — Идем!

В спальне она первым делом потащила с него камзол.

— Я сам! — удивился Сергей.

— Ты говорил: «Долг платежом красен!» — возразила Флоранс. — Сегодня тебя раздену я.

— Купать тоже будешь? — спросил он, пряча улыбку.

— Ну… — Флоранс оглянулась на ванну. — Мы можем вместе.

— Правильно! — одобрил Сергей. — Заодно и помоемся.

В ванну он ее отнес. Вдвоем они поместились с трудом: купель была рассчитана на одного. Сергею пришлось сесть и пристроить Флоранс на коленях. Той это понравилось.

— Возьми меня! — попросила она, прижимаясь к нему. — Прямо сейчас! Я так соскучилась!

Он подчинился. Она прерывисто задышала и закрыла глаза.

— Возлюбленный мой! — шепнула страстно. — Сонешко…

* * *

Несмотря на опасения Сергея, совместная работа с принцессой наладилась. Флоранс оказалась сообразительной и мгновенно схватывала, что от нее требуется. Знаниями и кругозором она превосходила любого чиновника из канцелярии Хорхе, к тому же ей все было интересно. Она прямо впивалась в бумаги, и Сергею приходилось в буквальном смысле оттаскивать.

— Зачем ты так? — укорил он однажды ее. — Поберегла бы себя!

— Мне нравится! — вздохнула Флоранс. — Это настоящее. Не то, что при дворе!

В январе пришла пора инспекций гарнизонов. В былые годы этим занимался лично король, но со времени его болезни дело перепоручили канцлеру. Хорхе отрядил в поездку помощника. Флоранс, не слушая уговоров, увязалась следом. Единственное, что удалось выговорить Сергею, так то, что путешествовать она будет не в карете в сопровождении двора, а как все — верхом. Флоранс согласилась, но, в свою очередь, потребовала, что поедет инкогнито и в мужском платье. К удивлению Сергея, оказалось, что принцесса великолепно держится в седле и спокойно выдерживает длительные переходы.

Они посещали крепости и города, проводили смотры частей и военные советы, следили за учениями и маневрами войск. Их сопровождала гвардия канцлера: сотня всадников в серых мундирах и такого же цвета доспехах.

Инкогнито принцессы было шито белыми нитками — слух о присутствии в инспекции члена императорской фамилии опережал путешественников. Встречали их с почтением. Хозяевам Сергей представлял Флоранс как графа л’Амори — это был один из ее титулов, унаследованных от матери, но все мгновенно понимали, кто на самом деле этот невысокий, изящный юноша в костюме всадника и шляпе с широкими полями, скрывающими пышные волосы. С Флоранс не сводили взглядов — вначале изумленных, а затем — уважительных. Принцесса, как выяснилось, неплохо разбиралась в военном деле. Она помнила офицеров по именам, ее суждения о действиях войск оказывались меткими и точными, Флоранс не стеснялась подать руку отличившимся воинам, отчего те терялись, не зная, пожать ее или приложиться. С одной стороны — принцесса, а с другой — кто-то странный мужском костюме, которого начальство приказывало не признавать. У Флоранс эта сцена каждый раз вызывала улыбку, и она брала инициативу на себя: хватала мозолистые лапы солдат и энергично их трясла.

Все шло хорошо. Гарнизоны были в готовности, войска обучены и вооружены. Лишь одно обстоятельство заставляло Сергея хмуриться. В Бурге, последнем точке их маршрута, оно проявилось в полной мере. Они ужинали у барона де Бретье, немолодого служаки, выбившегося в дворяне и начальники из простых солдат. Манеры у барона были соответствующими: он громко ругался, не стесняясь Флоранс, и на ее глазах заехал в ухо замешкавшемуся посыльному. Зато гарнизон у Бретье оказался отменным. Солдаты выглядели здоровыми и крепкими, офицеры знали свое дело. На учениях они мгновенно развернули против атакующей конницы ряды копейщиков, поставили за ними арбалетчиков, а те успели дать три залпа — поверх голов, конечно, — до того, как всадники приблизились. Будь эта настоящая атака, ряды конницы расстроились бы, и копейщикам осталось бы противника добить.

— Великолепно, барон! — не сдержала восхищения Флоранс.

— Стараемся, Ваше Императорское Высочество! — поклонился де Бретье.

— Доложу отцу о вашем усердии! — пообещала принцесса.

— Лучше не надо! — попросил барон. — Не то переведут в Киенну, а что мне делать на паркетах? Я солдат, а не придворный. Мне и в Бурге хорошо.

Флоранс помедлила, не зная, что ответить, затем подошла и обняла растерявшегося барона.

— Спасибо!

— Хорошо, жена не видит! — пробормотал тот, смутившись.

Обедали они втроем. Супруга де Бретье к столу не вышла, сказавшись больной.

— Вас постеснялась! — объяснил, ухмыльнувшись, барон. — Она у меня из простых, белошвейкой служила. Боится перед высокими гостями деревенщиной показаться. Что в том такого? — пожал он плечами. — Если ты деревенщина и есть, зачем прикидываться? Угощайтесь, Ваше Императорское Высочество! У нас хоть и не так, как при дворе, но сытно.

Прибеднялся де Бертье зря. Стол ломился от отменно приготовленных блюд, и проголодавшиеся гости не заставили себя упрашивать. Вилок здесь не подавали, поэтому ели руками, вытирая их о толстые ломти хлеба. После трапезы их отдадут собакам. Хозяин не отставал. Тосты следовали один за другим. За императора, наследника, принцессу, канцлера и всех храбрых защитников Киенны. Флоранс не пропускала ни одного. В конце застолья она подняла кубок за хозяина, лихо опорожнив его до дна. Барон одобрительно крякнул и, когда Флоранс отвернулась, показал Сергею оттопыренный большой палец. Прощаясь, Флоранс стащила с пальчика перстень и протянула де Бертье.

— Вашей супруге! На память и в благодарность за гостеприимство.

— Постесняется носить! — сказал барон, бережно принимая дар. — В шкатулку спрячет, и гостям будет показывать. Благодарю, Ваше Высочество! Не извольте беспокоиться — устоим! Пусть только сунутся! Мне и моим солдатам плевать: графы они там или герцоги. Бить будем, не разбирая! Ощиплем как кур!

На пути к приготовленной им спальне Флоранс тяжело опиралась на руку Сергея, а, переступив порог, пошатнулась. Он подхватил ее на руки и отнес на кровать.

— Зачем столько пила! — укорил.

— Чтобы понравиться Бертье! — хихикнула Флоранс.

— Это удалось, — согласился он. — Теперь вы с бароном друзья до гроба.

— Вот! — пьяно сказала Флоранс, подняв пальчик.

Вздохнув, он раздел ее и понес купать. Флоранс довольно жмурилась и пыталась затащить его в ванну прямо в одежде. Сергей отбился, вытер свое хмельное сокровище и отнес в его постель. После чего наскоро вымылся сам. К тому времени, как он влез под перину, Флоранс уже спала, сопя носом. Сергей вздохнул и вытянулся рядом.

Проснулся он от поцелуев. Флоранс, обняв его за шею, елозила губами по его лицу. От нее несло перегаром. Сергей расцепил ее руки и отвернулся. — Серж! — обиделась она. — Почему?

— Ты пьяная! Не хочу.

— Пожалуйста! — заканючила она.

— Фло! — сказал он, поворачиваясь. — Нам нужно серьезно поговорить. Ты много пьешь. Я замечал это раньше, в Киенне, но в этой поездке тебя и вовсе не узнать. В пути прикладываешься к фляжке, за столом пьешь наравне с мужчинами. В спальню идешь, пошатываясь, по утрам от тебя разит.

— Ты сам виноват! — сказала она, шмыгнув носом.

— Я? — изумился он.

— Конечно! — подтвердила Флоранс. — Я ведь рядом с тобой. Знаю, что ты всегда меня защитишь. Если не смогу идти, отнесешь на руках, выкупаешь, уложишь спать… Поэтому и могу себе позволить.

— Выходит, я вредно влияю? — спросил он. — Что ж, исправим. По приезду в Киенну избавлю тебя от своего общества!

— Серж! — взмолилась она. — Не говори так! Не пугай меня!

Он не ответил. Флоранс заплакала, тяжко всхлипывая. Он поколебался и обнял ее. Флоранс уткнулась мокрым лицом ему в плечо.

— Плохо не только то, что пьешь, а я не выношу пьяных женщин, — сказал он. — Выпив, ты совершаешь необдуманные поступки. Помнишь, как после спектакля ты целовала меня на глазах у всех? Ладно, тогда все были хмельные, и речь шла лишь о твоей репутации. Но спьяну можно проговориться. Мы с Хорхе доверили тебе важные секреты. Если о наших планах станет известно заговорщикам, погибнет много людей.

— И ты? — насторожилась Флоранс.

— Я — в первую очередь.

— Прости, пожалуйста! — взмолилась она. — Я больше не буду. Это началось в Ингрии. Я там была одна, всем чужая и никому не нужная. Когда выпивала, становилось легче. А перед ночью, когда приходил супруг, и вовсе напивалась — чтобы не видеть его и не чувствовать. Вот и пристрастилась. Больше ни капли! Клянусь!

Он поцеловал ее в висок. Некоторое время они молчали.

— Мне понравился де Бертье, — промолвила Флоранс.

— Такие, как он, опора империи, — сказал Сергей. — Настоящая, а не эти титулованные павлины.

Флоранс хотела заметить, что она тоже титулованная, но благоразумно промолчала.

— Спасибо! — сказала тихо. — За то, что взял с собой. В эту поездку я увидела больше, чем за месяцы в Киенне. Мне было приятно и интересно. Спасибо за то, что каждый вечер я засыпала в твоих объятиях, а утром просыпалась, обнимая тебя. Теперь не могу даже представить, что можно иначе. Я стала ощущать тебя частью меня, мы словно один человек. Тебе тоже так кажется?

— Да! — подтвердил Сергей.

— Поцелуй меня! — попросила она.

Он послушался. Их губы слились, а следом — и тела. «Вот мы и одно целое!» — подумала Флоранс, прежде чем страсть вытеснила из ее сознания все остальное…

Глава 12

— Здравствуйте, Ваше Императорское Величество! — сказала Флоранс, перешагнув порог. — Вы звали меня?

— Подойди! — отозвался Бодуэн. — И давай без титулов — мы одни.

Флоранс устроилась в кресле напротив отца.

— Как съездила? — спросил тот.

— Хорошо.

— Потому что была с ним?

— Не только. Увидела много интересного.

— Рассказывай! — велел император.

Слушал он внимательно: не перебивал и не переспрашивал, только не сводил с дочки взгляда цепких глаз.

— Хорхе готовится подавить мятеж, — проворчал, когда дочка смолкла.

— Да! — подтвердила она.

Бодуэн нахмурился и положил подбородок на руки, сжимавшие набалдашник трости. Некоторое время они молчали.

— Война… — нарушил молчание император. — Кровь… Много крови. Плохо.

— Почему вы не хотите упредить их? — спросила, собравшись с духом, Флоранс. — Арестовать заговорщиков?

— Думаешь, это просто? — вздохнул Бодуэн. — Они не подчинятся указу. Запрутся в замках, те придется осаждать. Мы потеряем сотни, если не тысячи людей. К тому же осаждающее войско надо кормить, ему потребуются камни и бревна для осады, для чего воины разберут дома в близлежащих селениях. Естественно, станут грабить и насиловать. Из-за этого прекратится торговля, цветущие провинции захиреют. Империи это обойдется дорого. Заговорщиков лучше встретить в поле, здесь Хорхе прав.

— Их можно арестовать, вызвав их под благовидным предлогом в Киенну, — не согласилась Флоранс. — Например, на празднование вашего дня рождения.

— А ты не глупа! — хмыкнул Бодуэн. — Только мы упустили эту возможность. До следующего дня рождения я вряд ли доживу, а под другим предлогом выманить не удастся.

Флоранс пристально глянула на отца.

— Не смотри так! — нахмурился он. — Знаю, что ты хочешь спросить. Почему я не арестовал их в тот раз? Хорхе предлагал, но я запретил. Подумай сама! Бросить в тюрьмы представителей знатнейших фамилий, пытать их, выносить смертные приговоры — и все на основании доносов шпионов… — Бодуэн сморщился. — Чтобы мы не утверждали, нам не поверят. Решат, что император перед кончиной выжил из ума и зверствует. Я не хочу оставлять сыну такое наследство. В заговоре участвует верхушка знати, небогатое дворянство ее не поддерживает. Незнатным родам нравится власть императора: они находятся под его защитой и не зависят от прихоти сюзерена. Однако массовые казни испугают их. Дворянство отшатнется от трона, и тогда мятеж может удастся. План Хорхе хорош, я его одобряю.

— Серж… Граф Шрусбери считает, что вы не верите в заговор, — удивленно сказала Флоранс.

— Разумеется! — усмехнулся Бодуэн. — Я и Хорхе это постоянно говорю. Только я не так прост, как кому-то кажется, и хорошо понимаю знать. Она непременно выступит. Все эти годы я окорачивал их самодурство, потому они захотят вернуть прежние порядки. А вот с этим придется разбираться тебе и Эдуарду. Прости, что оставляю такое наследство!

Флоранс встала и, склонившись, поцеловала руку отца. Тот ласково погладил ее по щеке.

— У меня хорошие дети, — сказал Бодуэн после того, как она снова села. — Жаль только, что Бог попутал и наделил государственным умом дочку, а порывистость и вспыльчивость отдал сыну. Я беспокоюсь за Эдуарда.

— Я пригляжу за ним! — заверила Флоранс.

— Постарайся! — кивнул Бодуэн. — Стань ему другом и помощником. Удержи от необдуманных поступков, огради от проходимцев и льстецов. Сейчас он смотрит тебе в рот, но после того, как станет императором, вас попытаются рассорить. Вокруг властителя всегда вьются хищники, желающие пролезть в ближний круг и таким путем урвать жирный кусок. Гони их! Никому не доверяй!

— Даже канцлеру?

— Ему можно! — согласился Бодуэн. — Хорхе создал эту империю, она его любимое дитя, и он не пощадит сил, чтобы ее сохранить. Империя без династии развалится, поэтому Хорхе будет защищать вас с Эдуардом. Ему верить можно. А вот твой Серж…

— Отец! — воскликнула Флоранс.

— Погоди! — поднял руку Бодуэн. — Я понимаю твои чувства. Нет дурного в том, что завела любовника. Ты взрослая женщина, а после Ингрии, заслужила право на свой кусочек счастья, — император вздохнул. — Я тоже был молод… Серж умен и красив, он блестяще образован и привлекает людей. Но есть кое-что, что мне не нравится.

Флоранс насупилась.

— Посуди сама! — как будто не заметив, продолжил Бодуэн. — Ты молода и хороша собой. Наконец, ты принцесса и сестра будущего императора. Сотни мужчин жаждут твоей благосклонности. И вот находится тот, кто всячески избегает этого. Он не отвечает на поощрения с твоей стороны, более того, услышав признание, пытается покинуть Киенну.

Флоранс покраснела.

— Я неплохо осведомлен, — усмехнулся император. — У меня есть свои люди во дворце. Далее — больше. Ты выпрашиваешь у меня титул его бастарду, освобождая его от машери, а граф вместо того, чтобы рассыпаться в благодарностях, скрывается в трущобах, где его с трудом находят. Ты лично отправляешься за ним и перевозишь к себе, но и там он некоторое время сопротивляется. Наконец, сдается… — Бодуэн помолчал. — Ты вне себя от радости. Не отходишь от него, увязываешься за ним в поездку… Он что-нибудь просил у тебя? — спросил внезапно. — Титул, земли, деньги? Богатых подарков, наконец?

Флоранс помотала головой.

— Не находишь это странным? Любой другой на его месте уже попытался бы.

— Серж не такой, как все! — сказала Флоранс.

— Обычное высказывание влюбленной женщины, — пожал плечами император. — Все они почему-то считают своих избранников особенными. Прошу: прояви благоразумие! Чувства не бывают бескорыстными. Все мы чего-то хотим, даже в любви. Если не богатства и власти, то иного.

— Ему нужна только я! — возразила Флоранс.

— Значит, он ангел! — хмыкнул Бодуэн. — Только, знаешь, я не верю во влюбленных ангелов.

— Чего ты опасаешься? — спросила Флоранс.

— Предательства! — ответил Бодуэн. — Надо быть прожженным подлецом, чтобы предать человека, с которым ты близок, на такое способны немногие. Твой Серж не из них, потому и сопротивлялся.

— Этого не может быть! — покачала головой Флоранс. — Он благородный человек!

— Тогда почему он скрывает настоящее имя?

Флоранс изумленно глянула на отца.

— У меня есть доверенный человек в Солане, — сказал император, — я отправил к нему гонца с просьбой разузнать о графе. Мне не безразлична судьба моей дочери, — добавил он, заметив гримасу на ее лице. — Я не желаю, чтобы она пострадала. На днях гонец привез ответ. Вот он! — Бодуэн достал из кармана камзола свиток и протянул Флоранс. — Почитай на досуге!

Она взяла свиток и сунула его в рукав платья.

— Я могу быть уверен? — спросил Бодуэн.

— Да! — ответила Флоранс. — Если твои подозрения подтвердятся, я прогоню его, чего бы мне это не стоило.

— Подойди! — велел Бодуэн.

Она подчинилась. Император, тяжело привстав, обнял ее.

— Ты, действительно, моя кровь! — шепнул ей на ухо. — Я тобой горжусь!

— Спасибо, отец! — ответила Флоранс.

* * *

По возвращению в Киенну Флоранс удивила Сергея.

— Нам не стоит больше работать вместе, — сказала решительно. — Бумаги носят по коридорам от канцлера обратно, все это видят, а у мятежников наверняка есть свои люди во дворце. Они могут насторожиться. Пусть все будет, как прежде. А я, если нужно, к тебе приду. Это никого не удивит. Я ведь влюблена и могу соскучиться.

— Хм! — сказал Сергей. — Ты не только красивая, но и умная.

Флоранс довольно засмеялась.

— И самая любимая? — спросила, заглянув ему в глаза.

— Само собой! — подтвердил он.

— Протяни руку!

Сергей подчинился. Флоранс вытащила из кармашка на платье перстень и надела ему на палец.

— Это подарок.

Сергей поднес руку к глазам. Перстень выглядел аляповато. Огромный бриллиант, вделанный в массивную оправу из золота.

— Спасибо, но я не буду его носить! — сказал Сергей, снимая перстень.

— Почему? — обиделась она. — Я ведь ношу твои камни.

— Этот бриллиант дорогой. Все подумают, что мне заплатили за любовь.

— Пусть думают! — воскликнула Флоранс. — Пусть видят, что ты принадлежишь мне — и никому другому. Я хочу, чтобы с тобой постоянно был мой подарок. Чтобы ты, глядя на него, вспоминал меня!

Она насупилась. «Не отступится! — понял Сергей. — Кончится скандалом. Но носить это…»

— Подыми подол! — попросил, подумав.

— Ты хочешь меня? — удивилась Флоранс.

— Нет! — сказал Сергей. — То есть хочу, конечно, но не сейчас. Пожалуйста!

Она подчинилась. Он, присев, снял подвязку с ее чулка.

— Вот! — сказал, протягивая. — Эта лента твоих цветов. Повяжи ее мне на руку, и все будут видеть, что я принадлежу тебе.

— Это же подвязка! — изумилась Флоранс.

— И что?

— Ну… — смутилась она. — Ее не принято показывать посторонним.

— В стране, где я жил, существует Орден Подвязки — высшая награда империи, — сказал Сергей. — Его вручают монаршим особам. А появился он так. По легенде графиня Солсбери, танцуя с королем, потеряла подвязку. Окружающие засмеялись, а король поднял ленту и со словами: «Пусть стыдится подумавший об этом плохо» повязал ее себе. Я хоть и не король, но от такой награды не отказался бы.

— Хорошо! — согласилась Флоранс и, с трудом удерживаясь от смеха, повязала ленточку ему на запястье, соорудив изящный бантик.

К полудню Сергей понял, что идея оказалась несколько экстравагантной. И придворные, и люди канцлера, увидев графа, сходу начинали пялиться на бантик. Даже Хорхе, когда помощник заглянул к нему, широко открыл глаза и крякнул. Сергей понял, что выглядит идиотом. Подумав, он отправился в ближайшую ювелирную лавку, где попросил показать медальоны.

— Какие? — спросил хозяин, бросив любопытный взгляд на запястье клиента.

— С крышечкой, — пояснил Сергей.

— Для локонов! — догадался ювелир и вывалил на прилавок ворох украшений.

Сергей стал в них копаться.

— Обратите внимание, — затараторил ювелир. — Медальоны внутри посеребрены. На этом фоне изящно смотрятся даже светлые волосы, а черные — так и вовсе прекрасно. Какие волосы у вашей возлюбленной?

— Синие! — ответил Сергей, откладывая два медальона. — Я беру эти!

— Очень редкий для Киенны цвет! — не смутился ювелир. — Повезло вам, ваше сиятельство!

Сергей вздохнул и развязал кошелек. К обеду он явился с необычной пуговицей на камзоле, но Флоранс не обратила на нее внимания.

— Ты только что родил новую моду! — сказала, смеясь. — Придворные бросились выпрашивать подвязки у своих возлюбленных, некоторые цепляют сразу по две или три, чтоб все видели, сколько у них побед. Смотри! Увижу тебя такую…

— Не увидишь! — успокоил Сергей и подвел ее к окну. Там, развернув Флоранс к свету лицом, коснулся края пуговицы. Спрятанный в ней фотоаппарат включился, делая по несколько снимков в секунду. — Улыбнись! — попросил он ласково. — Я так скучал по тебе!

Флоранс охотно подчинилась. Наградив ее поцелуем за понимание, Сергей отключил фотоаппарат и вернулся к столу. После обеда он сбросил снимки на комм, выбрал самый симпатичный и распечатал в нужном размере. Комм впаял изображение в пленку, теперь его нельзя было ни стереть, ни смыть. Сняв с камзола пуговицу-аппарат, Сергей сфотографировал и себя, после чего вырезал и вклеил в медальоны портреты. Тот, что с Флоранс, он повесил себе на шею, другой сунул в карман. К ужину он явился загадочным. Флоранс посмотрела на него с подозрением, но Сергей сделал вид, что не заметил. Они выпили кофе (вино по возвращению в Киенну Флоранс запретила подавать) и перешли в спальню. Там Сергей стащил с себя камзол, затем — рубашку.

— Это что?

Флоранс, подбежав, указала на медальон.

— Украшение, — пояснил Сергей, с трудом сдерживая улыбку.

— Откуда он у тебя?

— Купил.

— Покажи!

— Медальон, как медальон, — пробурчал Сергей. — Чего на него смотреть?

Ноздри Флоранс гневно раздулись. Он сделал вид, что не замечает, и присел, чтобы стащить сапоги. Но едва наклонился, как налетавшая коршуном Флоранс сорвала медальон с его шеи.

— Отдай! — крикнул Сергей, вскакивая.

— Нет! — мстительно сказала она. — Я сначала посмотрю, чей локон ты носишь. Не помню, чтобы я давала тебе свой.

Он сделал вид, что собирается ее схватить, Флоранс отпрянула. Он погнался за ней. Они носились вокруг стола и ванны; Флоранс, сжимая медальон в кулачке, пыхтела и топотала каблучками. Видя, что Сергей настигает ее, она подлетала к камину и протянула руку с медальоном к огню.

— Брошу!

— Фло! — взмолился Сергей, останавливаясь. — Не нужно! Это очень дорогая мне вещь.

— Тогда отойди! — приказала она.

Он подчинился. Флоранс, убедившись, что ей никто не угрожает, отковырнула ногтем крышечку медальона и мгновение рассматривала портрет. Затем, забыв о Сергее, метнулась к зеркалу. С минуту она придирчиво сравнивала свое отображение с фотографией в медальоне. Затем закрыла его и подошла к Сергею

— Почему ты не сказал? — спросила с укором.

— Стеснялся, — сказал Сергей.

— Чего?

— В стране, откуда я родом, такое не принято. Считается сентиментальным.

— Кто сделал медальон?

— Ювелир.

— Скажешь мне, какой?

— Зачем?

— Мне надо ему что-то заказать.

— Это?

Сергей достал из кармана камзола второй медальон. Флоранс отковырнула крышечку, мгновение рассматривала портрет, затем прижала его к губам.

— Надень! — сказала, расправив цепочку.

Он подчинился. Она сунула медальон за ворот.

— Теперь я всегда с тобой, а ты со мной, — сказала торжественно. — Как это хорошо! Какой ты все же необыкновенный! Никто в империи не догадался носить на груди портрет любимой, а ты придумал.

«Просто у вас нет миниатюристов, — подумал Сергей. — Но теперь, думаю, появятся. Если подвязку мигом переняли…»

На следующий день его мысль получила подтверждение. Придя обедать, Сергей застал Флоранс в окружении фрейлин. Она что-то им горячо рассказывала, причем, как заметил Сергей, подаренный им медальон ходил по рукам. Он притворился, что не заметил и, поздоровавшись, ушел в кабинет. Спустя несколько минут его позвали к столу.

— Прости! — извинилась Флоранс. — Увлеклась.

— Зачем они приходили?

— Поговорить! — пожала плечами Флоранс. — Давно не виделись. Им хочется узнать о нас с тобой. Я рассказала, как ты за мной ухаживал.

— А это было? — поднял бровь Сергей.

— Конечно! — сказала Флоранс. — Ты очень хитрый. Для того чтобы увлечь меня, прочитал нам Шекспира. Мы, конечно же, захотели пьесу сыграть. Тогда ты попросил дополнительных репетиций. Трогал меня, обнимал, а потом и вовсе придумал, что нам нужно целоваться. Потеряв голову от любви, ты отослал машери с сыном — чтобы между нами не осталось препятствий. Поскольку Тибальт — мой крестник, ты испугался моего гнева и спрятался в трущобах. Мне пришлось ехать за тобой самой. Но, даже оказавшись в моих апартаментах, ты не смел переступить порог моей спальни, и мне пришлось тебя поощрять. С той ночи, как мы стали близки, ты не перестаешь доказывать свою любовь. Даришь подарки, раздеваешь и одеваешь меня, носишь на руках, купаешь, умащиваешь, целуешь и ласкаешь. Когда тебя отрядили в инспекцию, ты на коленях умолил меня сопровождать тебя, заявив, что не проживешь в разлуке и дня. А вчера подарил медальон со своим портретом…

В глазах Флоранс прыгали чертики.

— Тебе бы романы писать! — сказал Сергей — Озолотилась бы!

— И без того не голодаю! — фыркнула Флоранс.

— Теперь фрейлины станут требовать от ухажеров подобного. Не завидую им!

— Пусть стараются! — сказала она. — Любовь женщины нужно заслужить!

— А я? — спросил он. — Заслужил?

— Да! — ответила Флоранс и замолчала.

Остаток обеда прошел в полной тишине. После того, как они допили кофе, Флоранс знаком попросила его остаться.

— Хочу спросить, — сказала, помедлив. Было видно, что ей трудно решиться. — Ты кто?

— То есть? — не понял Сергей.

— Ты не из Соланы. Там не существует графского рода Шрусбери. Король Соланы не выдавал свою племянницу за такого графа, а в королевской семье нет женщин с именем Элизабет. В Солане не пьют кофе, они не знают о таком напитке. Нет там Кембриджского университета, в котором как ты говорил мне, учился. В Солане не слышали о поэте Вильяме Шекспире, театра там не существует даже при дворе, и вообще это темная и невежественная страна. Тогда откуда ты взялся? Почему скрываешь свое подлинное имя?

«Да… — подумал Сергей. — Легенда была шита белыми нитками. Следовало выбрать другое имя, но в ту пору я не собирался оставаться на Гее, потому и назвался подлинным. А как передумал, имя уже запомнили. Урок…»

— Тебе, наверное, не нравится, что я узнавала о тебе, — продолжила Флоранс, — но я тебя люблю, поэтому имею такое право. Есть вещи, которые меня пугают. Например, портрет в подаренном тобой медальоне не нарисован — это объяснил мне придворный художник. Это изображение нерукотворное.

Щеки Флоранс пошли пятнами.

— И что ты решила? — спросил Сергей. — Я дьявол?

— Нет! — встрепенулась она. — Этого не может быть — ты слишком хороший. Дьявол не такой. Скажи мне правду! Ты ангел?

Сергей от неожиданности онемел.

— Ты можешь мне признаться! Я никому не скажу.

— Фло! — сказал он, прокашлявшись. — Ты когда-нибудь слышала, чтоб ангелы влюблялись в женщин?

— Нет! — покачала она головой.

— Они, вроде, бесполые. Меня, действительно, зовут Серж, я граф Шрусбери, и этот титул был дарован мне королем. Я был помолвлен с племянницей короля, и отказался от брака, после чего скрывался. Но это случилось не в Солане.

— А где?

— В Британии.

— Я не знаю такой страны!

— Не удивительно. Она находится на другой планете.

— Этого не может быть! — воскликнула Флоранс.

— Подожди меня! — сказал Сергей. — Я скоро.

* * *

Бросив обед, он метнулся к себе, продумывая, что показать принцессе такое, чтобы убедить ее, но не испугать и не оттолкнуть. Комм — самое простое и безобидное. Тот, что летал с ним на станцию, так и лежит где-то в кабинете. Но не успел Сергей вернуться в столовую, как дворец наполнился тревожными голосами.

По коридору настолько быстро, насколько позволял возраст, шагал Хорхе.

— Георгий Степанович! — шепнул Сергей, поравнявшись с ним. Что-то стряслось? Я что-то пропустил?

— Император умирает… Бунтовщики немедленно воспользуются, а мы еще не вполне готовы.

«Бедная Фло!» — подумал Сергей. Он знал, как она любила отца. Знала, что тому осталось немного. Но одно дело — предвидеть, а другие — столкнуться с горем. Бодуэн Второй был для молодой женщины в первую очередь любящим отцом, а уже потом монархом, основой спокойствия и порядка в Киенне, во всем том привычном и удобном мире, где она нашла любовь и смысл жизни, вылечилась от разочарования, постигшего в замужестве.

У покоев монарха их задержала стража.

— У Его Императорского Величества находятся его высочества — принцесса и принц, — сказал как отрезал капитан королевской гвардии. — Велено не пускать никого.

— Я — лорд-канцлер Киеннской империи! — Хорхе подошел к нему вплотную. — Имею право входить к императору в любое время для и ночи без доклада, слышишь, шевалье?

Георгий Степанович всегда аккуратно относился к деликатным вопросам дворянской чести, но сейчас, судя по всему, рискнул перейти грань.

— Я — барон де Дориньяк! — взвился тот. — Не шевалье.

— Значит, станешь им, если воспрепятствуешь мне войти. Будешь просить милостыню, если я не окажусь подле Его Императорского Величества немедленно.

Черные усики капитана гневно топорщились, но в глазах плескалось смятение. Он понимал, если Бодуэн Второй умрет, а канцлер сумел подготовить позиции, чем черт не шутит — может и сдержать обещание.

Де Дориньяк шагнул в сторону, пропуская Хорхе.

— Ваше сиятельство прошу остаться здесь.

Сергей подчинился. Упрямство капитана вынудило потерять лишние секунды, но бдительность заслуживала уважения. Вспыхни бунт, де Дориньяк точно также будет защищать пост, а это дорого стоит.

Хорхе вернулся минут через десять.

— Император хвор, но вне опасности, — сказал громко. — Капитан! Глубочайше прошу извинить меня за грубые слова, дело не требовало отлагательства. Понимаю, что исполняли приказ.

Барон даже в лице переменился. Высшая знать не любит признавать промахи, тем более — просить прощения за несдержанность у дворянина, стоящего на низшей ступени.

Капитан щелкнул каблуками и поклонился.

Флоранс вышла чуть позже.

— Вы здесь, граф? Право, мне не хочется продолжать обед. Но у нас остался незаконченным разговор.

Она держалась твердо и чуть отчужденно. Бирюзовые глаза, такой редкий цвет придает смешение синих и зеленых узоров на радужке, потемнели от пережитых чувств, смуглая кожа побелела.

Сергей последовал за ней. По пути в свои покои Флоранс молчала. Маленькие белые зубки покусывали нижнюю губу.

— Как отец? — спросил Сергей.

— Я была уверена, что он умрет у меня на руках. Врач развел руками, у него ничего не получалось, Эдуард едва не потерял сознание… И тут ворвался лорд-канцлер, отпихнул врача и приложил к шее папы непонятную темную коробочку. На ней вспыхнул огонек. Будто внутри крохотный гном зажег свечу. Отец перестал хрипеть, лицо порозовело, он открыл глаза и вздохнул. Серж, что это было?

— Расскажу наедине, — ответил он.

В кабинете, где недавно так хорошо работалось вместе, Сергей продолжил рассказ. Наверно, лучше было привезти Флоранс на станцию и показать Гею с орбиты, как Рею, но ответы требовались немедленно.

— Милая, я начал тебе говорить… Я родился на планете, очень похожей на эту, заселенную такими же людьми. Скорее — перенаселенную. Здесь живет менее половины миллиарда человек, там их в сорок раз больше. Около сотни лет назад сюда прибыла экспедиция на большом корабле… Ты представляешь корабли, плавающие через океан? Тот умел пересекать космическую бездну.

Даже столь образованной для своего мира женщине как Флоранс было очень сложно в двух словах объяснить строение галактики, релятивистские парадоксы и тысячи других вещей.

— Та коробочка, которую Хорхе прижал к шее папы…

— Медицинский модуль. Аналогичные выдаются каждому десантнику при высадке на планету. К сожалению, он не излечит болезни императора. Только привел его в чувство, сняв приступ. Прости, дорогая, ничем больше мы не сможем ему помочь.

— То есть ты — не один такой? Канцлер — тоже с другой планеты?!

— Да. И еще несколько человек. Сейчас я покажу кое-что.

Сергей достал плоскую черную коробку комма и надавил на крышку. Ничего не произошло. Затем надавил снова.

— Что-то не так?

— Наверно, батарейка села, — он перевернул комм и вздрогнул. — Черт! Родная, у нас огромная проблема. Я должен бежать к Хорхе. Клянусь, вечером расскажу тебе все, что пожелаешь.

Он порывисто обнял принцессу и опрометью кинулся прочь, не дождавшись ее реакции.

Сергей бежал, наплевав на дворцовый этикет и правила приличия, даже на достоинство знати. По пути проклинал огромные размеры дворца, каждая секунда задержки могла стоить катастрофы. Сбил с ног слугу, несшего стопку белья.

У Хорхе сидел Антуан и что-то записывал под диктовку канцлера. Что именно, граф не стал выяснять, с ходу выпалив:

— Джейн выкрала блок памяти из моего комма. Сокет пуст. На чипе памяти нет пароля. У них полный доступ.

— Иди к терминалу и блокируй свой аккаунт, — хладнокровно ответил Георгий Степанович. — Можешь не спешить. Все ценное твои британские друзья уже слили.

* * *

Март вступил в свои права, началась весна. Лошадь тяжело шагала по влажному, набухшему снегу. Воздух пах сыростью. Солнце поднималось пока невысоко, но уже начинало греть.

Юрген въехал в лес, стараясь угадать под белым покровом тропу, чтобы копыто не провалилось в ямку или не застряло между спрятанными под снегом ветками. Как только маркиз де Моайль выкупил эти земли, он ввел драконовские правила, крестьяне не смели даже хворост собирать, уж не говоря о том, чтобы охотиться или валить деревья.

Молодой человек сверился с коммом — до поляны, где назначена встреча, оставалось еще минут десять езды, он опаздывал, не рассчитав время.

Юрген нажал на вызов, чтобы предупредить о задержке, но метка графа Шрусбери осталась темной, тот не отвечал. Делать нечего, он пришпорил лошадь, взмолившись, чтоб она не переломала ноги.

На поляне ждал незнакомый мужчина богатырского телосложения. Одет не по-местному.

— Здравствуйте, — поприветствовал он гостя на русском языке.

— Я барон де Шантиньи, — нахмурился Юрген. — У меня здесь встреча. Вы кто?

— Землянин. Не волнуйтесь, барон. Мы вас вызвали для важного разговора. Предлагаю общаться без титулов и церемоний. Зови меня просто Эндрю. За вами никто не следил?

— Уверен, что нет. Хотя время, конечно, неспокойное.

— Привяжи лошадь, пойдем, кое-что покажу.

Родившийся на Гее от землянина, члена Миссии, Юрген сам никогда не видел крупной техники, только гаджеты связи, кое-что из оружия, на этом практически все. Когда следом за здоровяком он протиснулся сквозь деревья на соседнюю полянку, и перед глазами предстал настоящий космический корабль, молодой человек натурально открыл рот.

Рассказы о межзвездных полетах будили воображение, космос манил… Парень не мог понять, почему отец согласился на вечную ссылку на отсталой планете без шанса подняться над облаками, тем более — умчаться к звездам. После смерти родителей молодой баронет, окончивший университет в Киенне, вернулся в замок Шантиньи, дарованный отцу императором Бодуэном после изгнания прежнего владельца. Окружавшие деревеньки, где хозяйство здорово поднялось после реформ отца, давали доход в полтысячи дукатов в год, в урожайный — даже больше. Можно ни в чем себе не отказывать. Обязанности члена Миссии были необременительными: Юрген периодически наведывался в Керт, где обосновался маркиз де Моайль, бывал на балах и пирах, охотился с хозяином, играл в карты, состязался в стрельбе из арбалета и фехтовании, волочился за дамочками полусвета, ночь с которыми не влечет никаких обязательств. При таком времяпровождении он собирал множество сведений, как проверенных, так и досужих сплетен, укладывавшихся в отчеты, отправляемые к Киенну. Последние донесения были тревожными. Окружение маркиза с нетерпением ждало смерти императора и строило самые разнообразные планы. Сводились они к подчинению своему влиянию наследника престола, а при его несогласии — к ликвидации Эдуарда.

Чтобы не произошло, Юрген в свои двадцать четыре года достиг потолка. Выше барона не вырастешь. Задача в Миссии останется та же — следить за маркизом или любым другим знатным вельможей, владеющим провинцией. В пятьдесят лет состариться и умереть — от болезни, легко излечимой даже походными медицинскими средствами землян. Но Юргену получить исцеление не светило — невелика сошка. Но лекарства наверняка найдутся на севшем в лесу корабле.

Тот бы невелик — шагов в семьдесят в длину и высотой с двухэтажный дом. Но он словно дышал неуловимым ароматом космоса. Вытянутое тело, опустившееся на поляну и высушившее на ней весь снег, способное в любой миг взмыть и унестись за облака, с убийственной отчетливостью продемонстрировало Юргену, чего он лишен.

— Хочешь зайти внутрь?

Молодой человек захлебнулся от восторга.

— Еще бы!

Внутри его ждала еще одна неожиданность — женщина-космонавт, одетая настолько легко, в такое тонкое и облегающее, что дыхание перехватило… Вот как должны выглядеть девушки, а не ходячими коконами в длинных платьях!

Заметив, какое произвела впечатление, дама представилась как Джейн. Она увлекла Юргена в ходовую рубку, отрядив Эндрю в соседний отсек по каким-то делам. Все помещения были очень тесными, но парень просто лучился восторгом. Это Космический Корабль! С большой буквы!

— Хочешь почувствовать себя капитаном межзвездного рейдера? Садись!

Кресло в центральном посту слегка прогнулось под телом барона, мелко вздрогнуло и приняло невероятно удобную форму.

— Здорово…

— Это только начало. Командуй!

— Как?

— Запроси изображение с внешних обзорных камер. Состояние оружия. Хочешь — изучи схему движения к Гее от Земли.

— А можно подняться на орбиту?

— Достаточно только приказать, аппарат слушается сидящего в этом кресле. Но — в другой раз! А сейчас нам нужно поговорить о серьезном деле.

Женщина была не только красива. Юргена очаровала ее необычайная раскованность и непосредственность. Ее не сжимали рамки патриархального средневекового воспитания. Она непринужденно и грациозно вышагивала босиком, ничуть этим не смущаясь.

— Я весь внимание, миледи Джейн.

— Оставьте, барон! Какая еще «миледи»! Я твой товарищ и коллега, — она шутливо провела пальчиком по щеке барона. — А у них не должно быть тайн друг от друга. К сожалению, в Миссии они появились.

— Не слышал. Неужели?

— Ох, святая простота… — оставив парня в пилотском кресле, Джейн облокотилась на пульт. — Неужели не знаешь, что командиры Миссии взбунтовались и вышли из подчинения Земли? Тем самым обрекли себя на изоляцию от Родины, а человечество Геи — на задержку в развитии.

— Ничего не понимаю… Отец говорил, мы здесь навсегда и не поднимемся даже на орбитальную станцию. Никогда не поверю, что он мог взбунтоваться и кого-то предать.

— Это не он. Твой отец был достойным человеком. У Миссии есть командующие — Хорхе де Эстрамадор, лорд-канцлер Киеннской империи, и Сергей Левашов, он же граф Шрусбери. В сети доступна краткая биография каждого, но там не все. Смотри.

От увиденного на внутреннем экране к горлу подкатила тошнота. Юрген никогда в жизни не смотрел порно, тем более столь мерзкого, где женщину одновременно имели трое — во все предназначенные и даже не предназначенные для соития места.

— О господи!..

— Именно. Этот ролик граф Левашов выложил в глобальную Сеть, его посмотрели миллионы подростков — юношей и девушек. Ему грозила тюрьма, поэтому он оказался на Гее. Де Эстрамадор, он тоже русский, избил непосредственного командира — в генеральском звании. Твой отец был иным, его всего лишь преследовали неудачи. От них и сбежал на Гею, изолированную от мира из-за изгоев, подобных этим двум русским. Но, как часто бывает, самые дерзкие и наглые захватили власть. Конечно, на Землю и в передовые миры им не надо. Но они обрекли на положение изгоев сотни миллионов людей — всех вас, братьев по галактике. Лишили возможности получить образование, пользоваться последними достижениями науки, жить до ста лет в бодром состоянии тела, а не умирать в пятьдесят, измученным болезнями. Хочешь, чтобы все, кого ты знаешь и кто тебе дорог, прозябали так и дальше?

Конечно, барон знал, как много сделала Миссия. Она вытащила государства Геи из варварства в современную эпоху, по календарю Земли — в эпоху просвещения. На планете появилось образование и книгопечатание, кое-какая медицина, войны стали реже… Но почему-то преподанные некогда уроки глубоко ушли на второй план, когда он слушал рыжеволосую красотку.

— Что вы предлагаете? — дрогнувшим голосом спросил Юрген.

— Перейти на сторону прогресса и добра. Присоединиться к нам. Стать полноценным членом межзвездного человеческого сообщества и подарить это право всем соотечественникам.

— А что будет с Левашовым и подобными ему?

— По большому счету — ничего. Пусть остаются на Гее и живут как им нравится. Но они не будут больше определять судьбы других. А сейчас мне нужно, чтобы ты организовал нам встречу с маркизом де Моайлем. Он ведь намеревается отстранить от власти лорд-канцлера де Эстрамадора, верно? Значит — наш естественный союзник.

— Почему вы не одолеете их сами? Вон какая техника, оружие…

— Которое снесет одним залпом половину Киенны? — женщина развела руками. — Мы — не убийцы. Ни один волос не должен упасть ни с чьей головы. Все вопросы при умелом подходе решаются без насилия, войны и обмана. Разве что немного лукавства. Кстати, ты не возражаешь, если я буду заходить в сеть Миссии из-под твоего логина? Мы не хотим раньше времени обнаруживать свое присутствие, поэтому вызов тебе я отправила от имени Левашова, но больше так нельзя — он заподозрит неладное.

— Конечно, — Юрген протянул свой комм.

— Спасибо! — она произвела какие-то манипуляции с аппаратом и вернула его владельцу. — Что ж, была рада с тобой познакомиться.

Он с сожалением встал с пилотского кресла, едва не коснувшись головой невысокого подволока, обтянутого мягким полимером.

— Когда мы увидимся в следующий раз?

— Скоро. Юрген, дорогой, можно просить о небольшой услуге? Зная ваши нравы, говорить с маркизом в этой одежде будет не совсем уместно. Не мог ли ты раздобыть нам с Эндрю местное одеяние?

Барон пообещал сделать все, что в его силах, и даже больше. Ранее он чувствовал себя запертым в чулане, как вдруг открылась дверь, за ней — безграничный простор! Он вприпрыжку отбежал от корабля, обернулся и, помахав рукой, скрылся за деревьями…

Если бы Юрген только мог знать, о чем говорили в рубке после его ухода!

— Я был уверен, он начнет к тебе приставать! Так пасть раззявил, что слюна капала. Щенок…

— Зато этот он принесет мне, наконец, хоть какую-то одежду. Тебе вот нашли комбинезон для ремонтных работ, мне же пришлось довольствоваться термобельем под скафандр!

Она обличительно и красноречиво посмотрела на спутника. Тот в тысячный раз признал ее правоту — именно по вине Эндрю одежда, вещи и самые разнообразные запасы летали у них над головой на станции — из-за смены кодов такой же недоступной, как если бы она находилась в ядре звезды или в черной дыре.

Заглаживая вину, Эндрю примирительно проворковал:

— Зато ты у нас голова. Как здорово вычислила именно этого мальчишку для вербовки. Такой текст ему зачитала! Я уж и сам поверил, что мы за все хорошее против всего плохого. А главное, теперь у нас точно есть шанс победить и выполнить задание.

— Не торопись! Не забывай, у нас из оружия только твои кулаки. Бортовое блокировано, ручное осталось на орбите, где-то вперемешку с моими и твоими трусами. Мы — голые и босые. Думаешь, долго сможем удержаться на одном блефе?

— Я могу посадить корабль прямо на конницу Киенны и передавить их к ениной матери, — предложил Эндрю.

— Вот только без инициатив! Ты уже столько напортачил. Лучше перепоручить совершить переворот повстанцам маркиза.

— Считаешь, я вообще ни на что не годен?

— Почему вообще? — Джейн сделала шаг в тесноте рубки и оказалась в волнующей близости от напарника. — Кое-что у тебя великолепно получается… Фу-у! Прими сначала душ и постирайся. Сколько уже ходишь в одном комбинезоне, не снимая?

Ответ она знала — со дня расставания с Левашовым.

Глава 13

В Киенне погода испортилась вконец. Поднялся нешуточный ветер, он принес снег с дождем.

Флоранс, затянутая в фиолетово-синее платье с черным поясом — под стать настроению, неподвижно замерла у окна, рассматривая мокрые снежинки, в последнем рывке достигшие стекла и таявшие на нем.

«Господи, неужели отец и на этот раз оказался прав, дознавшись, что Серж — совершенно не тот, за кого себя выдает. Обманувший в происхождении, он мог обмануть и в другом. В чувствах, в клятвах, например! — эти мысли, одна тоскливее другой, непрерывным потоком неслись через сознание, образуя замкнутый круг, из которого принцесса не могла найти выхода. — Вот он и проговорился. Оказывается, Сергей, Хорхе и кто-то еще из окружения отца готовят империю к оккупации. Двадцать миллиардов человек с самой совершенной техникой, способной летать меж звезд, и невероятно мощное, наверное, оружие, против нескольких сот миллионов жителей Геи, разобщенных, разбросанных по континентам… Наверно, только расстояния между звездами отсрочили час прибытия первых отрядов для захвата планеты».

Флоранс выросла в семье императора и прекрасно разбиралась в местной политике. Если сильное государство может захватить слабое, оно это непременно сделает. Так принято. Отчего ж ждать иного от Земли? Только потому, что она планета? Не смешите! Земля готовится к вторжению и выслала разведчиков. Среди них Серж…

Особенно неприятно было двуличие лорда-канцлера. Он же знал ее с детства, играл с ней в потешные игры, приносил книжки с яркими картинками, несравнимо лучшие, чем печатали в Киенне, утешал, когда она жаловалась на свои пустяшные детские неприятности…

«Оказывается, Хорхе готовил меня для Сержа, — терзала себя Флоранс. — Наверно, тот еще был в пути на Гею, когда отец выдал меня замуж, поэтому лорд-канцлер не препятствовал браку. А теперь я стала легкой жертвой. Разочарованная, не знавшая любви, но уже не девственница. Сержу было проще разделить ложе со вдовой, чем совращать меня невинную. Ах, как он долго разыгрывал спектакль, изображая безразличие, отрешенность, недоступность! Как я не могла сразу понять очевидное? Он так легко поставил пьесу Шекспира, потому что в жизни сам — актер и режиссер одновременно, и спектакль со мной сыграл как по писанному. После этого даже жить невмоготу».

Она сняла медальон и посмотрела в глаза коварному возлюбленному. Тот глядел в ответ не мигая, такой сердечный, открытый, ласковый, любимый…

Флоранс сорвала медальон и зашвырнула в ящик прикроватной тумбочки. Непрошенные слезы брызнули из глаз, но быстро закончились.

Она умела совладать с чувствами, даже находясь в постели с ненавистным мужем и его содомским дружком-греховодником. Держала себя в руках, хоть сто раз подходила к окну донжона, под которым — обрыв и острые камни, обещающие избавление от пыток и унижений на супружеском ложе.

«Так нельзя! — сказала себе Флоранс. — Среди ингрийцев я принадлежала сама себе и убила бы только себя. Больше не имею права. На мне Эдуард. А еще — империя, когда отец оставит нас обоих. На мне задача — защитить свой народ от подобных Сержу».

Преодолев отвращение, принцесса снова взяла медальон в руки. Если явится без него перед придворными, они моментально догадаются, что-то произошло.

Острый коготок открыл крышечку, тем же коготком Флоранс поддела и вытащила портрет.

Открытое окно впустило в спальню принцессы заряд пронзительного ветра с дождем и снегом. Цветной овал с недавно любимым, а теперь ненавистным лицом закружился в тугих воздушных струях и полетел куда-то вниз.

Женщина набросила цепочку на шею и шагнула к зеркалу. Золотой листок снова занял привычное место в вырезе платья, чуть выше ложбинки. Пусть во дворце думают, что все в порядке. В том числе и Сергей.

«Неужели он был ко мне столь равнодушен? Совсем-совсем! Нет, вряд ли. Скорее всего, я ему действительно нравилась, он с удовольствием делил со мной ложе, ласкал»…

Тело, имевшее собственную память, немедленно откликнулось. Язычок, проникший в ротик и слившийся с ее языком, нежные, сильные и такие умелые руки, уверенно находящие самые потаенные места и вызывающие настоящий пожар, эта потрясающая пауза, когда граф, сам изнемогая от вожделения, все же тянул еще минуту или две, не прекращая работать руками, губами и языком, и входил в нее, когда внутри взрывался фейерверк блаженства… Воспоминание было столь сильное, столь яркое, будто Серж только что находился рядом и проявил свое нескромное искусство.

Ей мучительно, до потери сознания, захотелось его обнять, в тысячный раз впиться в губы, просто раствориться в нем…

«Самое ужасное, что придется врать, — вздохнула Флоранс. — Не исключено, еще раз лечь с ним в постель, чтобы ничего не заподозрил. Выведать как можно больше о грядущем нападении, понять, как можно от них защититься. А если ласки Сержа не вызовут прежних чувств, надо притвориться, охать и стонать. Даже располосовать ногтями его спину, как разок уже случайно получилось. Именно спину, хоть желание будет — разодрать ему лицо!»

Ее печальные мысли прервал Эдуард.

— Сестра! Ты одна? — он притворил за собой дверь. — Фу, как мокро. Надеюсь, ты не открывала окно?

— Открывала. Как отец?

— Лучше, но по-прежнему не разговаривает. К ночи сходим, проведаем его вместе, хорошо? Я сказал своим — пока никаких развлечений, никаких собраний. Пока с отцом…

Принц не договорил. Она прекрасно все поняла и без слов.

— Присядь. Мне нужно кое-что тебе рассказать. Это — главный секрет империи, и он страшен. В него сложно поверить. Нам предстоит самое сложное дело во всей истории Геи.

Во время ее рассказа Эдуард несколько раз вскакивал, крутил головой или хватался за нее руками, стучал кулачком по коленке…

— Флоранс, если бы это сказал кто-то другой, я бы счел его сумасшедшим или вызвал на дуэль за оскорбление двух лучших наших подданных, наших друзей — Хорхе и Сержа. Благодаря им мы живем империи, могучей и несокрушимой.

— И такой удобной для заселения чужаками. В Ингрии людям с Земли было бы не комфортно — горцы диковаты. Хорхе сам, а потом — и с помощью Сержа, готовит империю для своих. Знаешь ведь — впереди войска идут разведчики, обеспечивающие ей кров, ночлег, пищу? Брат! Они — квартирмейстеры вражеской армии.

— Отец…

— Только ему не говори! Никому вообще. Даже Джанет в постели. Никогда. Иначе мы погибли.

Флоранс поправила платье. Над левой грудью, особо яркие на сине-фиолетовом фоне, в оправе из чистого золота, в компании рубинов сияли два драгоценных камня, подаренных Сержем. Их тоже нельзя снимать, чтоб не вызвать подозрений.

Впрочем, в ближайшие дни конспирация не понадобилась. Исчезнувший вчера Сергей не сдержал обещания и не забежал к Флоранс закончить разговор, сегодня тоже не появился. Слуги сказали: взял с разрешения канцлера полудюжину гвардейцев, усадил их на лошадей, после чего немедленно ускакал из Киенны. А вот куда — неизвестно.

Если раньше принцесса бросилась бы к Хорхе: поделиться сердечной драмой и узнать, куда ускакал граф, то теперь она радовалась. Ненавистный лорд-канцлер не попадется на глаза.

* * *

В Шанси о приближении кавалькады Сергея первым узнал Гилберт, старый слуга, работавший у графа еще в столице. Он собирал первые подснежники — в народной медицине они славились как средство от живота. Этим недугом маялся подслеповатый Блез, отец машери. Цветков было мало: самые первые, они робко выглядывали на бугорках, а в низинах лежали еще остатки снега.

— Гилберт! Ты на старости лет стал сентиментален? — усмехнулся Сергей при виде букетика.

— Ваше сиятельство! — слуга бросился с намерением облобызать руку, а при неудаче — даже и ногу господина. — Мы вас так ждали, так ждали… сколько месяцев уже. Леа каждый день спрашивала. Подснежники — на отвар господину Блезу, нездоровится ему.

— Как Тибальт?

— Растет молодцом, ваше сиятельство, зима холодная была, болели люди, он крепкий, весь в вас!

— Достаточно собрал? Хватайся за стремя, расскажешь по пути.

Лошади, уставшие с дороги, шли не быстро. Семь верховых, каждый с запасной кобылой, да две упряжки с длинными повозками, сверху укрытыми дерюгой. Видно было, что граф собрался сюда всерьез.

Он вполуха выслушал нехитрые местные новости. Замковая челядь, мещане из местного городка, вилланы-арендаторы и проживавшие здесь несколько безземельных шевалье без воодушевления приняли новых хозяев баронства, слишком простых и незнатных, чтобы верховодить. Подати, конечно, платили, но не усердствуя. Старосты прикидывали, сколько надо баронству отдавать в имперскую казну, сколько стоит содержание замковой прислуги — и хватит. Грудничок Тибальт, его милость барон Шанси, вряд ли мог рассчитывать на какое-то уважение до совершеннолетия.

Леа сумела наладить быт только в самом замке — требовательная к его обитателям, потому что сама знала, почем фунт лиха, сколько нужно времени и сил для готовки обеда, стирки и уборки. Она рассчитала четверых самых нерадивых, взяла лишь одну работящую женщину, перекинув часть обязанностей другим.

— Госпожа повторяет: помните, его сиятельство может наведаться в Шанси в любой день, мы целиком зависим от его благоволения. Стало быть, замок постоянно должен выглядеть так, чтобы граф видел — его всегда ждут, всегда готовы, всегда рады.

Поведав обо всем с его точки зрения важном, Гилберт запыхался, хоть лошадь Сержа едва переставляла копыта.

— Довольно. Иди к возку и садись на облучок рядом с кучером. Не то самому понадобится отвар.

Впрочем, как только дорога провела через небольшую рощицу, пока еще унылую, без листьев на деревьях, путешественникам открылся вид на замок. Был он невелик и не имел внешней крепостной стены, представляя из себя одно укрепленное здание — донжон.

Для осуществления задуманного Сергей предпочел бы замок побольше, с внутренним двориком. Но Шанси идеально подходил по местоположению: если скакать день и ночь напролет с заводными лошадьми, до Киенны можно домчаться за сутки. Или за несколько минут, если вызвать флаер, но в тот не поместится отряд с оружием.

К замку прилепились деревенские домишки, за рекой, как сообщила карта, на землях баронства имелся даже маленький городок. По меркам провинции — центр цивилизации.

К неудовольствию графа, конюшни, сараи и прочие хозяйственные постройки просто прилепились к донжону, практически не запираемые и не охраняемые по деревенскому обычаю — кто же здесь решится красть, все друг друга знают. А обеих повозках были очень даже нуждающиеся в охране вещи.

Сергей соскочил с лошади.

— Капрал Пуатье!

— Здесь, ваша светлость.

— Распредели людей. Караульная служба круглосуточно. Остальным — распрягать лошадей, устраиваться. Я пришлю кого-то из замка насыпать в ясли овса.

Граф обнаружил, что Гилберт исчез. Наверняка побежал предупредить Леа и Блеза, сюрприза не будет. И из окон замка процессия видна за километр.

Он не ошибся. Стоило переступить порог, на Сергея обрушился настоящий вихрь объятий, поцелуев, радостных восклицаний…

— Как же я тебя ждала!

Невольно вспомнились слова Хорхе, когда Серж жаловался ему, что Леа постепенно превращается в мещаночку, погружается в быт, становится мелкой и мелочной. Он был так несправедлив!

«У нее нет утонченности Флоранс. Но она искренняя, открытая, — думал Сергей, с удовольствием обнимая мать своего сына. — Больше никаких упреков, претензий, все чаяния машери утолены, наследник получил титул барона».

А что столько месяцев не навещал и даже не написал — это прискорбно, но граф в своем праве, кто же ему посмеет пенять?

Наверно, простит даже то, что ночью он не придет в ее спальню. Серж понимал, Флоранс не сочтет изменой близость с машери. Но не хотелось больше ни с кем, раз душа принесла безмолвную присягу принцессе! «Дотронувшись до любой другой женщины, я не смогу быть честным с Флоранс, — думал он. — Потому что не буду считать честным сам себя».

— Покажи Тибальта.

— Он спит! — Леа на миг заколебалась. — Пойдем.

В детской пахнуло молоком, глажеными вещами… и почему-то животным духом. От колыбели поднялась крупная рыжая шотландская овчарка и, учуяв незнакомого мужчину, с рычаньем обнажила верхние клыки.

— Лайза! Сидеть! Свой! — шепотом скомандовала Леа и объяснила: — У Лайзы детей нет, она считает Тибальта своим щенком и готова каждого порвать, кто приблизится к кроватке и вызовет у нее подозрения.

Сука придирчиво обнюхала руки, кюлоты и сапоги Сергея, потом широко зевнула и отошла в сторону, освобождая проход.

— Все! Она тебя признала.

— Правильно ли оставлять ребенка со зверем?

— Что ты… — Леа схватилась за рукав куртки своего господина. — Нисколько! Нянька или кормилица могут отвлечься, заболтаться… Ты не представляешь, какие это клуши! Лайза — никогда не подведет. Ее выпускают побегать на улицу, когда Тибальт кушает, но, сделав свои дела, она тотчас несется обратно. Видишь шкуру на полу? Тибальт по ней ползает, Лайза следит и моментально хватает его за рубашку, если тот слез с ковра, возвращает на место. Она — умнее многих наших слуг!

«Я — британский граф, собака — британской породы. Может, поладим?»

Ни в России, ни во время жизни в Великобритании у Сергея никогда не имелось животного, тем более — на станции на орбите Геи.

Тем временем Леа очень осторожно, стараясь не разбудить, достала малыша из кроватки и отдала отцу. Тот бережно взял сына в руки и поразился — насколько мальчик прибавил в весе.

«Как бы ни сложилась жизнь, я должен позаботиться о нем. Барон — титул дворянский, но низкий. Тем более, что в глазах традиционной знати его обесценивает отсутствие длинной родословной, десятка-другого „благородных“ предков».

Лайза смотрела на Сергея не мигая, будто следила — не уронит ли ребенка. Имеется ли у нее родословная с предками с Земли или нет, собаку не волновало абсолютно, людям бы так.

Его милость изволил спать, запихнув в рот большой палец. Серж бережно положил малыша обратно.

— Ты упомянула о слугах, которые глупее Лайзы. Могу на них глянуть?

— Конечно!

По идее, замок принадлежал Тибальту, Сергей здесь — просто гость, но к нему относились как к истинному хозяину. Леа крикнула Гилберта, тот немедленно побежал созывать домашних.

Если не считать поварих, горничных, самого Гилберта, «гарнизон» замка состоял из четырех мужчин, один из них по возрасту подходил разве что для подноски стрел и арбалетных болтов, трое других… Всмотревшись в бесхитростные крестьянские лица, Серж вздохнул. Сделать из них воинов доморощенного спецназа за недели, максимум — за пару месяцев, когда умрет император Бодуэн и начнут осуществлять свой зловещий план заговорщики, невозможно даже с помощью волшебства. Остается шестерка капрала Пуатье. Но, конечно, главная надежда на Рея и его людей, а особенно на Люка. Но от Бара до Шанси гораздо дальше, чем от Киенны, ждать бойцов придется не менее недели, а дни уходят…

Сергей приказал подобрать подходящий дом на отшибе с просторным двором, обнесенным частоколом, заплатил хозяину вперед с условием выселиться к родственникам и не докучать месяца два. Туда загнали обе телеги, и дворцовые гвардейцы перенесли в дом тяжелые ящики с замками непривычного для Геи вида.

— Капрал! О караульной службе не забываем. А вас и свободных людей прошу сюда.

Пуатье отличался худым ассиметричным лицом с длинным носом и длинными усами, характер имел сварливый и пессимистичный, оттого подчиненных держал в строгости, всегда ожидая от них худшее. Четверо других, собравшихся вокруг стола с ящиками, недалеко ушли от деревенских увальней из замка. Но их обтесала дворцовая служба. По крайней мере, о дисциплине имелось представление, да и оружием владели. Но для подавления мятежа силами дюжины человек, понятное дело, одних только рапир, мечей, кинжалов и копий было совершенно недостаточно.

— Солдаты! В Киенне зреет мятеж. Бунтовщики готовятся убить императора. Либо, дождавшись его смерти, захватить принцессу Флоранс и принца Эдуарда. Мы обязаны подавить мятеж, — объявил Сергей.

— Разрешите вопрос, ваша светлость, — тут же влез Пуатье. — Всемером? А сколько врагов?

— Два герцога, три или больше маркизов, всяких графов и баронов не считаю, добавьте солдат, которых они сумеют привести. Вдохновителем заговора выступает маркиз де Моайль, но его попытаются оттереть более знатные. Итого — не менее тысячи, — увидев ожидаемую кривую усмешку Пуатье, Сергей добавил: — Не волнуйтесь, будет подкрепление в пути, нас станет больше. Но главное — не число, а оружие. Сейчас я кое-что покажу, поймете сами.

Он вскрыл замок, покрутив барабанчики с цифрами на крышке. Внутри лежали черные предметы, вероятнее всего — металлические. В свете вечернего солнца, пробивающегося через оконце, они блестели смазкой.

— Капрал! Зажгите все масляные лампы, которые найдете. Нам нужно светло. Это — старинное оружие одного дальнего королевства, достаточно грозное. Хотя было придумано многие сотни лет назад, подобное давно не использовали. Сегодня научитесь разбирать-собирать его и ухаживать. Завтра начнем стрелять.

— Особый арбалет?

— Нет. Стреляет мелкими кусками металла на тысячу шагов. Может выпустить три десятка таких кусочков, они называются пулями, очень быстро — за шесть ударов сердца. При попадании в человека пуля пробивает доспехи, проходит насквозь и летит дальше.

Оружие все же напоминало арбалет — имело похожий корпус и приклад, но без дужек лука и тетивы.

Сергей достал одно такое, расправил ремень, а потом резко дернул за рукоятку справа и отпустил. Механизм громко клацнул.

Пока что оно не произвело впечатления на гвардейцев.

— Осмелюсь спросить, ваша светлость, — снова заныл Пуатье. — Сколько человек прибудет на помощь?

— Семь или восемь.

— Против тысячи — полтора десятка? — капрал смотрел на графа, и недоумение постепенно перерастало в откровенное недоверие. — И с непривычным оружием… Вы уверены? Как, кстати, оно называется?

— Автомат Калашникова калибра семь шестьдесят два. Для простоты — автомат. Каждый возьмет по одному. Не бойтесь, они не заряжены.

«А ведь Пуатье — прав. Автоматы хороши и спустя сотни лет после смерти их изобретателя, но без лучевого оружия, у меня всего один лучевик и зарядов мало, задача близка к невыполнимой», — вздохнул про себя Сергей, но виду не подал, вместо этого отозвал капрала в сторону.

— Если операция завершится успешно, а иначе быть не может, попрошу принцессу даровать вам титул и поместье кого-то из бунтовщиков, солдаты тоже получат щедрую награду.

«Раз так, нас точно убьют, — было написано на лице Пуатье. — Иначе подобными обещаниями не разбрасываются».

* * *

Маркиз де Моайль, встречу с которым Юрген организовал в течение пары дней, показался Джейн личностью скрытной и желчной. Древний род, испорченный многочисленными браками с родственниками, даровал своему представителю асимметричное лицо, с правым глазом ниже левого, и явно неправильный прикус, отчего маркиз был вынужден отрастить длинные усы, расчесанные не к щекам, а вниз, чтоб прикрыть губы. Они были едва видны, когда де Моайль говорил.

Увидав его, Джейн сразу отказалась от идеи рассказать маркизу о Миссии, посулить благую перспективу сменить подданство Киенны на британское. Де Моайль грезил о личной власти, получив ее, он не захочет подчиняться никому, тем более непонятному инопланетному королю. Значит, его надо использовать как таран, далее ориентироваться по обстоятельствам: кого подтолкнуть к трону, а кого отодвинуть в сторону. Или обложить де Моайля договорами на право разработки недр.

Юрген проявил себя молодцом, не растрепал лишнего. Эндрю возвышался немой скалой за спинкой кресла, но в данном случае только прикрывал спину от арбалетного болта. Инициатива легла на Джейн, и единственное, что ее раздражало — это серый дорожный костюм, сильно ужимающий в талии. Длинная и широкая юбка подметала пол. Дело было даже не в том, что он ей не шел. В замке маркиза любая из женщин статусом выше служанки выглядела разодетой более ярко и пышно. На их фоне англичанка производила впечатление замарашки. Говорить о серьезных вещах с такой позиции сложно, но выхода не оставалось.

Она кинулась в бой.

— Мы рассчитываем помочь вашему сиятельству заполучить власть над Киенной любым подходящим для вас способом. Например, изгнав де Эстрамадора и графа Шрусбери из императорского дворца, взяв контроль над наследниками Бодуэна. Или любым иным образом. Например, женившись на принцессе Флоранс.

— Его сиятельство женат, — некстати ввернул Юрген.

— Это не препятствие, — маркиз вылез из кресла и прошелся по комнате, где шли переговоры, перемерив короткими ногами расстояние до стрельчатого окна, напоминающего бойницу. — Жена, к примеру, пострижется в монахини. Да мало что еще произойдет! Не отвлекаемся на ерунду. Что у вас есть?

— Боевой корабль, летающий по воздуху. С мощным оружием, Юрген его видел. Сразу скажу, мы не хотим истреблять ваших подданных, демонстрации будет более чем достаточно.

Маркиз просеменил к Джейн и стал напротив, уперев руки в бока.

— Если я что-либо затеваю, то лишь осуществимое собственными силами. Но помощь не помешает. Оттого задаю главный вопрос: что вам нужно от меня, миледи?

— Только одно. Право поселения колонистов на землях империи для добычи металлов. Открытые карьеры, шахты, цеха по переработке добычи. Граф Шрусбери — консерватор, он слышать не хотел о подобном. Вы же слывете разумным человеком.

— Наши рудники всего лишь за устрашающие маневры вашего корабля?

Маркиз явно боялся продешевить.

— Рудники и цеха дают доход. Десятую часть в пользу имперской казны и десятую часть в пользу землевладельца, справедливо? Конечно, вы можете добывать руду и сами. Но уйдут годы, потребуются изрядные вложения. И, главное, будет ли спрос?

— Считаете, что ваша страна потребит все?

— Конечно, ваше сиятельство.

— Как, еще раз скажите, она называется?

— Великобритания.

— Никогда не слышал. Наверно — очень далеко отсюда.

— Вы даже не представляете насколько.

Приняв решение, де Мойаль несколько успокоился и вернулся в кресло.

— Миледи, вам нужны письменные гарантии, договор с вашим монархом?

— Непременно. Но не сейчас. Не хочу обижать ваше сиятельство, но пока вы только маркиз, даже не герцог. Моему суверену нужен договор с императором — в вашем лице или с вашим верным слугой — это не имеет значения. Поэтому удовлетворюсь устным обещанием и уверяю: как только вы увидите в воздухе над Киенной наш корабль, у вас отпадет любое желание нарушить обещание. На сем позвольте откланяться.

Отъехав от Керта, где возвышался герцогский замок, ныне выкупленный маркизом, Джейн и Эндрю в сопровождении Юргена свернули в лес, укрывший их корабль. К концу марта день значительно удлинился, нужно было ждать ночи, чтобы улететь, не перепугав насмерть местных обывателей. Кроме того, здесь запросто могут быть шпионы лорд-канцлера, а он не должен знать раньше времени о перемещениях англичан.

— Я смогу на этот раз полетать с вами? — напомнил об обещании Юрген.

— Давай через несколько дней, хорошо? — соскочив с лошади, Джейн протянула ее повод парню и пожала его руку в перчатке, потом шепнула: — Чуть позже, когда Эндрю будет на задании. Представляешь? Он ревнует!

Подмигнув, он пошла к кораблю. Свою лошадь отдал и мужчина, смерив Юргена подозрительным взглядом. Тому ничего не оставалось, как отправиться восвояси, слегка разочарованному, но в то же время вдохновленному новым обещанием.

Когда британцы остались вдвоем, Джейн приподняла юбку и сделала несколько резких приседаний, потом принялась массировать внутреннюю поверхность бедер и ягодицы. Попутно она разразилась казарменной тирадой в адрес дураков, придумавших ездить верхом на животных. Задранный подол и нарочитая грубость слов взвинтили воображение Эндрю до предела.

— Давай я помогу закончить массаж, дорогая…

Несложно догадаться, во что вылился этот массаж.

Глава 14

В первых числах апреля Флоранс получила письмо от Сержа. Сердце ее забилось, как птица в клетке. Сколько дней прошло, как принцесса разоблачила замыслы графа, но чувствам не прикажешь…

Уединившись, она сломала печать и впилась в строки, выведенные до боли знакомым почерком. Серж писал, что вынужден был срочно уехать. Не попрощался, потому что Флоранс сидела у постели отца, все подробности знает Хорхе. Конечно, что скучает, ждет-не дождется встречи…

На этих словах дыхание е перехватило, глаза заполнила предательская слеза.

Как он мог?

Как он мог так врать…

Среди других, ничего не значащих фраз не нашлось ни упоминания места, куда сбежал Серж, ни времени — хотя бы приблизительного, когда намерен вернуться в Киенну.

И ладно. Такого, когда она искала графа во время его запоя в портовой таверне, более не повторится. Ничего вообще больше не будет. К сожалению.

Робкий стук в дверь, и в комнату сестры зашел принц.

— Флоранс! Я был у папы. Он пытался встать. Не получилось, конечно, но ему намного лучше.

— Это замечательно.

— Что случилось? Ты прячешь лицо.

— Потому что расстроена, — принцесса встала и выбросила письмо вместе с конвертом в корзину. — Сергей прислал письмо. Любит, скучает, но теперь-то я знаю, что все это — сплошное лицемерие.

— Возможно, как ни страшно признать его измену. Я спросил у Хорхе: когда вернется Серж? Тот ответил: когда позволят обстоятельства. То есть ничего не сказал. Они постоянно что-то скрывают.

— В одном им верю, что заговор против нас — не выдумка. Только не знаю еще, кто в его центре — маркиз де Моайль, герцог де Тревейн или кто-то другой. Или все они вместе. Фактически против нас два заговора — их и Хорхе с Сергеем. Вижу только одну возможность: стравить их между собой, а потом устранить. Тех, кто уцелеет в бойне, — удалить от дворца. У меня родилась идея. Эдуард, твой день рождения — 25 апреля.

— Помню. Джанет все уши прожужжала — будем ли праздновать как в прошлом году или продолжим траур по отцу, который еще не умер. Вся наша компания хочет отмечать — весело и шумно. Предлагают поставить новую пьесу.

— Только без Шекспира и Сержа, — поспешила Флоранс. — Что-нибудь современное, свое.

— Лучшие стихи в империи написал барон Рейнольдс де Бюи, выступавший под личиной Ансельма Безродного, ныне маркиз. Но, боюсь, что он из окружения графа, если даже не с их планеты. Известен, как приятель Сержа.

— Выбора нет. Бери стихи Ансельма, в дворцовом собрании есть все издания, складывай из них пьесу, а ставить ее будешь сам! Именинника не посмеют освистать. Не забудь роль для меня.

— Непременно! — он шагнул вперед и приобнял сестру за плечи. — На день ангела наследника престола по этикету положено приглашать высшую знать империи — герцогов, виконтов, маркизов с женами и детьми. То есть под одной крышей соберутся и наши сторонники, и партия канцлера, и заговорщики.

— Вот, может ситуация и прояснится, — Флоранс прижала брата к себе. — Или мы умрем.

* * *

Главный поэт империи был и ее главным стрелком. Он единственный из живущих на Гее накопил большой опыт ведения огня из земного оружия — что по монстрам Проклятого леса, что по негодяям, вставшим на пути. Приехав в Шанси, он немедленно забраковал наставления Сергея.

— Автомат хорош, если до врага шагов двадцать или больше. Арбалетчика я сниму короткой очередью с полутораста-двухсот шагов, а он мне с такого расстояния не опасен. Из лучемета — за километр, им можно покрошить целую армию. Но нам предстоит орудовать в помещениях дворца, бить только по бунтовщикам, стараясь не задеть своих и непричастных. Автоматы возьмем, но пользоваться лучше этим, — Рей вытащил из кобуры пистолет и подбросил его в руке. — Вот идеальное оружие ближнего боя. А еще у каждого должен быть нож или кинжал. Тех, кто не умеет им сражаться, научит Люк.

Пуатье и его гвардейцы настороженно смотрели на меррийца Люка. Дети гор представлялись им исконными врагами, ненависть к ним впитывалась с молоком матери. Но и репутация у темнолицых и темноволосых горцев была соответствующая — в драке каждый стоил троих жителей равнины.

Кроме Люка, Рей привел троих бойцов, включая мрачного одноглазого Готье. Получилось даже меньше, чем Серж обещал капралу. Итого дюжина людей — маленький боевой отряд, тайный спецназ лорда-канцлера.

— Согласен, — одобрил Сергей. — Проведем несколько стрельб из автоматов в лесу. Остальное — здесь?

— Конечно! — Рей указал на окно во двор. — Все окна и проемы забить толстыми досками, чтоб держали пистолетную пулю. Придется испортить полста патронов или даже больше. Будем отрабатывать стрельбу в закрытом пространстве друг против друга, в движении, в прыжке, в падении. Потом — по боевыми по мишеням на стенах. Во дворе тренировки с ножом. Холодное оружие против холодного. Растрясем жирок!

Хоть никто из его парней не страдал от плодов чревоугодия, от последних слов они заулыбались. Маркиз, пусть он и с титулом, не чурается безродных. Это — хорошо. Когда начнется резня, все будут вместе, невзирая на длину хвоста из именитых предков.

Прибывшие расположились на втором этаже дома, потом постреляли холостыми. Слегка оглохнув, Серж вышел во двор. Вечерело.

От ворот донесся тихий скрежет, потом столь же тихое повизгивание. Из любопытства граф открыл калитку, и во двор ворвался мохнатый рыжий комок с белыми лапами и языками черной шерсти на пышной гриве.

Лайза подпрыгнула, уперлась когтями Сергею в грудь и попыталась языком дотянуться до лица. Пришлось нагнуться.

— Ты нашла меня, моя девочка? Хорошая!

Собака завиляла хвостом. Ушки, заломленные вперед у самых кончиков, прижались к голове. Убежав из замка, скорее всего — когда ее выпустили из дверей на время кормления Тибальта, она по запаху нашла дорогу к дому, арендованному Сергеем. А теперь боялась, не прогонят ли ее обратно.

Снова грянули выстрелы. Лайза недоуменно оглянулась на незнакомый звук, потом села, не сводя взгляда с Сергея: что прикажешь, хозяин?

Непостижимо, но всего за несколько дней рыжая колли прониклась духом почтения, которое все обитатели Шанси оказывали графу. Колли признала его гранд-хозяином. Клыкастая пасть едва не трескалась от улыбки, когда Лайза получала кусочек из рук всеобщего кумира, ради этого она покидала боевой пост у Тибальта, стоило только запахам ужина из столовой расползтись по углам замка. Правда, потом снова уходила в детскую. А теперь откровенно дезертировала. Но Сергей не поставил ей это в упрек, наоборот — запустил пальцы в пушистый воротник, потрепал по морде, почесал под челюстью… Темно-карие глаза прикрылись от удовольствия.

«Взять ее в Киенну? Флоранс точно обрадуется. Но это же собака машери! Леа обижать нельзя. Даже если подброшу несколько монет сверх обычного… Она и без монет отдаст Лайзу, кто же мне возразит. Уже потом, после моего отъезда, Леа станет грустно. Вообще, свинство это — отбирать компаньонку у сына».

Колли появились на Гее давно. Длинношерстных шотландцев на планету завез один из членов Миссии. Они расплодились и стали своего рода атрибутом престижа. Их содержали только благородные. С десяток жило при императорском дворе, но там ни одна из собак так и не признала Сергея. В Шанси суку завел бывший барон, ныне — покойный. Сейчас ей исполнилось два года.

Не считая неожиданной собачьей любви, Сергей, положа руку на сердце, должен был признать — выбор места тренировок оказался неудачным. Дело в чувствах Леа. Если, скажем, прискакал на час, обнял ее и сына, оставил денег, а потом умчался по неотложным делам — это одно. А так, проживая в Шанси, но не заходя в ее спальню, не отвечая на нежность машери, он ведет себя по-скотски…

«Лучше, конечно, вернуться в Киенну, — думал Сергей. — Для Флоранс тоже лучше, Хорхе наверняка объяснил ей, куда и зачем я уехал».

Подумав, он достал комм и вызвал лорда-канцлера.

— Прости, что отвлекаю от ужина. Что слышно во дворце? Как император?

— Как всегда, не вовремя, — сварливо отозвался Хорхе. Он глотнул портвейн из высокого серебряного кубка и оставил его в сторону. — Император в состоянии «тяжелое, стабильное». В ближайшие дни, вероятнее всего, не умрет. Но тебе с командой придется вернуться в столицу не позднее 22 апреля.

— Что-то произошло?

— Произойдет. Грядущая кончина Бодуэна ни для кого не секрет. Эдуард взойдет на престол до конца года. Стало быть, к его дню рождения, 25 апреля, сюда потянется знать — ровно так же, как на день рождения императора. В следующий раз — на похороны Бодуэна и коронацию Эдуарда сразу после траура. По моим расчетам, шакалы бросятся в атаку именно после похорон. Но ситуация меняется. Все может быть. Твои люди будут готовы?

— Так еще только начали… Хотя, если выехать двадцатого, азы они постигнут. Чтобы стать супербойцами, и полгода мало. Думаю, справятся.

— Смотря с чем… Пока смутно вырисовывается, с кем им придется столкнуться. Гвардия императора и две дюжины баронов, верных престолу, легко арестуют взбунтовавшуюся верхушку знати во дворце. Но если де Моайль развернет заговорщиков в армию, начнется полноценная война. Тогда только ты поможешь, ударив из флаера лучевиком. Но жертвы будут громадные, этот вариант нельзя допустить. Ту новая напасть: у заговорщиков появился еще один кандидат в лидеры — герцог де Тревейн.

— Ему-то что надо?

— Информатор сообщает, будто бы герцог намерен сватать своего старшего сына, наследника титула, принцессе. Между прочим, имеет право: он — самый родовитый жених-претендент в империи, а после первого замужества Флоранс даже речи нет, чтоб выдать ее за иностранца.

— Вырву ему женилку… Флоранс знает?

— Трудно сказать. Пока Бодуэн болеет, мы практически не общаемся.

Вот это новость! Она взволновала Сергея больше, чем известие о родовитом выскочке-женишке. Раньше, стоило отлучиться хоть на день, принцесса осаждала Хорхе с тысячью вопросов — где Серж, что с ним, когда вернется… Будь у Флоранс комм, отвечать на ее вызовы пришлось бы до полной разрядки батареи.

Что-то случилось. Но что?

— Она ни разу не поинтересовалась, где я и когда вернусь?

— Сама — нет. Прислала принца. Я ответил уклончиво в надежде — сама придет спросить. Но нет. Видимо, обуяла гордость. Не хочешь рассказывать о себе — подавись. Женщины, они такие. Как Леа? Сделал ей второго барончика?

— Георгий Степанович, ну как можно! Пока меня ждет Флоранс, я ни-ни.

— Флоранс не взревнует. Это все равно, что согрешил бы с правой рукой. Ты же знаешь: Леа — ей не соперница, о чем прекрасно известно и ей самой, и принцессе.

— Я не могу изменить Флоранс, уж простите. Эх, Георгий Степанович! Вам некогда удалось сделать счастливой одну женщину, а мне сразу двух — несчастными. Что же делать?

— Приехать в Киенну и объясниться. Но не сейчас. Опасность получить арбалетный болт в затылок возрастает с каждым днем. Я не знаю, сколько здесь людей на стороне заговорщиков. Известных — не трогаем, чтоб не всполошить раньше времени. Прискачешь вплотную к двадцать пятому, там и определимся, как жить дальше.

— Ясно…

— Кстати, ты не входил в компьютер разбитого бота?

— Нет.

— Странно. Я вижу его значок в сети, но он перемещается! И уже далеко за Проклятым лесом. Пробовал достучаться к нему, выскакивает сообщение «введите пароль». Ты его ставил?

— Нет, конечно. Мог Рей, спрошу у него, но почти наверняка — нет.

— Вот что. Надо связаться с орбитальной станцией. Может, автоматика засекла эти шалости?

— С комма не реально. Попробуйте вы, у вас терминал в комнате связи.

— Тряхну стариной. Как ты появился на Гее, я перестал к нему подходить. Год не садился.

— Через три недели приеду. Скажите что-нибудь ободряющее Флоранс.

Сергей нажал на отбой и проверил сетевые значки абонентов. Убедился, что значок бота активен.

Нажал на вызов, в ответ — то же сообщение «для входа в операционную систему введите пароль».

Лайза тявкнула, преданно глядя в растерянное лицо господина. Увы, ничем помочь она не могла.

— Ваше сиятельство! — прервал его размышления зашедший в комнату Пуатье. — Наверно, вы не заметили, но дела у баронства плохи. Старого Блеза всерьез не принимают, с податями обсчитывают на каждом шагу. Дайте мне день. Потолкую кое с кем по-свойски. Леа станет лучше.

Сергей машинально кивнул.

* * *

Проникнув в разбитый и покинутый орбитальный модуль в Проклятом лесу, Эндрю первым делом отключил внешние контакты, а затем взялся за инвентаризацию — что было на борту и что осталось. Джейн отправилась на поиски по старинке, осматривая отсеки.

Файл со списком вооружения заставил Эндрю присвистнуть.

— Дорогая, ты меня слышишь? Не слышит…

Ей, пожалуй, стоило бы взглянуть на дисплей. Автоматов, пистолетов, пулеметов хватило бы человек на тридцать, плюс лучевое ружье, боеприпасы, амуниция, и это еще не конец списка. Но особенно удручал остаток — круглый ноль по всем позициям. Значит, арсенал находится у Левашова и его сообщников.

Джейн повезло больше. Остатки безразмерного белья, принимающего форму тела его одевшего, комбинезоны, перчатки, не вместившиеся в багаж предшествующих мародеров, позволили наладить чуть более комфортное существование. Но главное, она нашла комм, пусть с пустым сокетом памяти, зато исправный. С этим трофеем она вошла в рубку.

— Сможешь вставить в него память от комма Левашова? Только сотри его персональные данные.

— Ты — настоящее сокровище!

— Да. И последняя возможность не провалить задание. На тебя надежды немного. Поэтому кое-что предприму сама.

Эндрю занялся коммом и не обратил должного внимания на последнюю фразу.

Женщина тем временем освободилась от неудобного костюма средневекового покроя и переоделась в современный облегающий комплект, достаточно теплый для свежей весенней погоды.

— Готово, — отрапортовал Эндрю. — Под каким ником подключить его к всепланетной сети?

— Под ником этого модуля. Совершенно новый привлечет внимание, чем старый, пусть даже не отвечающий на запросы. Я возьму комм с собой.

— Мы возьмем — ты хотела сказать?

— Нет, ты остаешься здесь. Я обещала мальчишке золотые горы, но, если не сдержу обещания покатать на корабле, он может соскочить в любой момент. Самый неподходящий. Как стемнеет, назначу ему встречу и полечу. Или ты сомневаешься, что я справлюсь с управлением?

— Там ребенок справится.

— Вот и договорились.

— Ничего мы не договорились! — швырнув комм ей в руки, Эндрю встал с пилотского кресла и выпрямился во весь свой немаленький рост. — Я прекрасно видел, как щенок облизывался и пожирал тебя глазами. Готов спорить, он каждый вечер теребит себя за конец, вспоминая о тебе в обтягивающем белье. Ты хочешь его ободрить?

Джейн покачала головой.

— Бог дает людям поровну, но разное. Тебе дал силу в плечах и в постели, но обделил умом. Как ты думаешь, парень будет больше стараться, получив все, о чем мечтал, или изнывая от предвкушения и надежды, что вот-вот получит?

— Хочешь сказать, он тебя совсем не привлекает?

— Примерно в такой же степени, что и маркиз де Моайль. Ты едва не завалил дело из-за своей тупости, так хочешь добить ревностью? Учти, мы уже столько времени отправляем на Землю бессмысленные донесения. Там скоро лопнет терпение, и сюда прибудет новый корабль. Что мы им предъявим? Лорды Адмиралтейства — не такие лопухи, как Юрген, их я не обману.

— Можно сообщить, что возникли непредвиденные трудности, нужна помощь.

— Ты безнадежен! — всплеснула руками Джейн. — Если б передали такой рапорт сразу, получили бы только пятно в послужном списке и перевод с понижением. Теперь поздно, нам грозит трибунал. Неужели не понимаешь, провал Миссии ударит по всей нашей стране, по миллиардам людей! А ты сопли развешиваешь. Хочешь правду? Если для спасения Британской империи нужно будет переспать де Моайлем или даже его конем, я сделаю это, понравится тебе или нет.

Здоровяк засопел, но потом рассмеялся.

— Де Моайль? Бородатый урод в белых лосинах на кривых ногах? Он больше на пидара похож, чем на нормального мужика. Это же Гея, планета геев!

Джейн в который раз подумала, что Эндрю ей порядком надоел. Раньше привлекал не на шутку, возбуждал, заводил и очень неплохо удовлетворял. От одной мысли о близости с ним кое-где становилось влажно. Его пещерный юмор можно было терпеть, стараясь пропускать глупости мимо ушей. Но миссия непредвиденно затянулась, главным образом — из-за упрямства Левашова. С другой стороны, если даже граф Шрусбери хоть чуть-чуть колебался, и все же имелся шанс склонить его на правильную сторону. Эндрю этот шанс загубил — сначала оскорбив аристократа брутальным обыском, а потом не просто заперев его в отсеке, но еще и приковав наручниками. Да тут самый ярый сторонник вроде Юргена взбунтуется! Поэтому ближе к финальной стадии операции громилу лучше не выпускать из корабля, а лучше всего — бросить здесь.

«Не получится, — пришла к выводу Джейн, прикинув все „за“ и „против“. — Без прикрытия, без оружия, на одном только блефе не справлюсь. Местные еще ненадежнее. Хотя… Все-таки одно оружие можно заполучить на разбитом модуле — это кусок самого модуля. Нужен лишь контейнер, удерживающий радиацию».

* * *

Маркиз де Моайль согласился взять Юргена в свою свиту, собираясь на торжества по случаю дня рождения принца, но даже слышать не хотел о Джейн. Молодой человек битый час уговаривал сюзерена в пользе странной парочки и их фантастического корабля.

Вельможа неспешно потягивал вино из высокого кубка, развалившись в кресле в том же самом кабинете, где принимал землян. Кроме нескольких кресел и диванчика здесь не было больше никакой мебели, ни конторки для письма, ни шкафчика с книгами. Маркиз не любил ни читать, ни писать. Он или отдыхал, или действовал. Сейчас — скорее первое, потому что пылкий юноша забавлял его.

— Она тебя старше, — сказал, выслушав молодого человека. — Лет на пять — самое малое. Скорее на десять. Еще через пять покроется морщинами и станет неприятной на ощупь.

— Но какое отношение… — Юрген оторопел и не нашелся как продолжить.

— Самое прямое. Двадцать пятого апреля ничего не произойдет. Император жив и скажет нам «счастливо оставаться» только через несколько месяцев. А то и полгода. Кого-то из моих единомышленников умирающий не остановит. Но слишком многие помнят войну с ингрийцами. Они обязаны ему титулами и поместьями, потому не предадут. Все же Бодуэн правил неплохо. Правда, слишком доверился лорду-канцлеру к концу жизни. Эти дурацкие выдумки, университет для обучения знатных вперемешку с безродной швалью, кому они сдались?

— Но, если не будет восстания, не лучше ли нашим союзникам заранее, до выступления, осмотреть будущее поле боя? Господин Эндрю слишком приметен, пусть лучше едет женщина…

— По которой ты сохнешь, и совершенно зря. Женщина должна приносить удовольствие и не создавать проблем. Насчет удовольствия не уверен, худая слишком. А вот проблем от нее может быть очень много. И не только от нее. Эндрю ажно дымился, когда ты раззявил пасть на его бабу.

— Бог мой… вы уверены?!

— Конечно! — маркиз позвонил в колокольчик, чтоб принесли еще вина. — Они очень издалека, женщина говорит с акцентом, ее спутник явно не понял и половины сказанного, но все равно — это просто мужчина и женщина. Если умеешь наблюдать, сам увидишь.

Де Моайль прищурил нижний глаз и хитро глянул на парня.

Тот начал метаться. Мысль, что те двое находятся в замкнутом объеме корабля, и между ними есть связь, и эта связь, быть может, продолжается прямо сейчас — в постели, под грузное сопение Эндрю, впилась в душу раскаленным гвоздем.

— Сядь, тряпка. Смотреть противно.

— Но что же делать, ваше сиятельство?!

Маркиз выдержал паузу.

— Пока — ничего. Если Эндрю пыжил ее сотни раз, еще пять-десять случек ничего не изменят. А вот в Киенну, пожалуй, их возьмем. Хочешь, совершенно случайно бугай получит арбалетный болт в башку. Оценишь мою милость?

— Конечно… Но убийство…

Аристократ ржал уже в голос.

— Вот послал же Создатель размазню! Когда начнем мочить прихвостней лорда-канцлера, трупов будут десятки, если не сотни! Ты зачем полез во все это, если крови боишься? Не теряешь сознания, порезав пальчик? Наверно, лучше бросить тебя в темницу и подержать, пока в Киенне не решится вопрос.

— В темницу нельзя, — взмолился Юрген. — В ближайшие дни Джейн обещала прокатить меня на корабле, без Эндрю.

— Другое дело. Тогда есть шанс. Счастливой охоты, кобелек! Разбирайся, что и как с этим кораблем. А то парочка их у нас над головой, да еще с каким-то странным оружием, ничуть не улучшает мне настроения.

Расстроенный неожиданной проницательностью маркиза и одновременно вдохновленный обещанием помощи, Юрген выехал на дорогу и вытащил комм, чтобы связаться с Джейн. Там светился значок не отвеченного до сих пор вызова графу Шрусбери. Аппарат ожил, женщина вызвала барона сама.

— Не помешала? Хотела исполнить свое обещание и прилететь к тебе одна. Не откажешься подняться над планетой?

— Конечно…

Едва слушающимися от волнения пальцами он скинул координаты точки посадки.

Молодое тело отреагировало на предложение до того бурно, что стало неудобно сидеть в седле.

Сейчас он не только с восторгом принял бы предложение де Моайля пристрелить Эндрю, но даже сам бы нажал на спуск.

Глава 15

Расставание с Леа вышло ужасным.

Раньше, в Киенне, она могла осыпать упреками, плакать или, наоборот, молча дуться, не понимая, что ждет ее в будущем: бросит ли ее аристократ-любовник, признает ли ребенка, когда она забеременеет, будет ли давать деньги.

Сейчас, убедившись, что ее положению ничто не угрожает, женщина стала вдруг невероятно терпеливой. Предложила посетить ночью — в любое удобное время. Нет — значит нет.

Столько бы времени не прошло на станции и внизу, но Сергей так и не смог привыкнуть к местным нравам. Тем, что женщина вполне способна довольствоваться договорной оплатой за возможность попользоваться ее телом. Как и тем, что ее забросили с глаз подальше, когда нужда отпала.

Расстроиться всерьез мешала Лайза. Она не понимала, что происходит, почему больше не сможет класть голову на колени уставшего господина, вернувшегося в замок после упражнений, лизать ему руки, не будет получать самые вкусные кусочки из его руки. Столь большой список неприятностей просто не умещался в рыжей голове. Тем не менее, собачий инстинкт кричал: сейчас произойдет что-то неисправимое.

Лайза прыгала, лаяла, а когда Сергей, поцеловав напоследок Тибальта, шагнул к выходу, собака обхватила передними лапами его ногу и впилась зубами в камзол.

«Не уходи, хозяин! Не бросай меня».

Блез накинул ей на шею петлю удавки и не без труда отодрал от Сергея.

— Уходите, ваше сиятельство! Я ее придержу. Сидеть! Кому сказал — сидеть!

Она продолжала рваться и истово лаять, не обращая внимания на команды.

Через полчаса, когда кавалькада миновала домишки, облепившие замок, и углубилась в поля по дороге, наконец, подсохшей после весенней распутицы, Сергей услышал позади заливистый и хрипловатый лай. Оглянулся — Лайза бежала следом.

На ее шее болталась петля удавки с перегрызенным куском веревки, в шерсти блестели осколки стекла.

Представив, с какой высоты сиганула собака, разбившая стекло, и как только не переломала лапы, Сергей натянул повод. Остановилась вся процессия.

Пушистые бока вздымались и опадали, язык высунулся до земли, что никак не сказалось на настроении беглянки, морда собаки выражала вселенскую радость от того, что она догнала обожаемого человека. За то, что он ее фактически бросил, предал, в карих глазах — ни тени упрека!

— Грех ее оставить, Серж, — подъехавший вплотную Рей спешился и принялся доставать стекляшки из мехового воротника.

Сергей тоже слез с лошади, отстегнул флягу. Лайза принялась жадно лакать с ладони.

— Да где уж там. Но в следующий раз верну в Шрусбери… Нет, привезу им щенка.

Он снова вскочил на лошадь, принял Лайзу из рук маркиза и положил впереди седла. Колли завозилась, устраиваясь поудобнее. Кобыла покрутила головой, явно недовольная дополнительным всадником, но смирилась после рывка поводьями.

Отдохнув часок, собака побежала рядом, иногда отвлеклась, чтобы понюхать кусты или по каким-то одной ей понятным делам. Там и добрались до столицы.

При виде Лайзы Флоранс всплеснула руками.

— Ты ее расчесывал когда-нибудь? Бедняжка в колтунах!

Принцесса была права. Во время короткого путешествия собака нацепляла на шерсть репьев и прочего мусора. Но не такой встречи ожидал Сергей. Грезил про водопад объятий, цунами поцелуев, о руках, сжимающих его шею до хруста позвонков. Про шаловливый язычок, проникающий меж зубами, упругое бедро, прижавшееся к… И так — несколько минут, быть может, даже полчаса. Если бы вдруг загорелся дворец, любящую женщину это бы не отвлекло — она просто бы не заметила. Сейчас только бросила «здравствуй» мужчине и все внимание отдала животному.

Что произошло? Понимая, что все плохо и серьезно, Сергей отложил выяснение отношений на потом, сам же вернулся к команде. Им стоило держаться вместе, даже гвардейцам Пуатье лучше не возвращаться в казарму и быть готовыми к… да к чему угодно готовыми.

— Антуан!

— С прибытием, ваше сиятельство. Как ваши приготовления?

Они разговаривали на галерее, поэтому — очень тихо, чтоб никто не услышал.

— Людей мало, но с земным оружием они стоят нескольких сотен. Лучше, конечно, обойтись без лишней крови.

— Лорд-канцлер тоже так считает. В крыле канцлера есть задние комнаты. Отряду придется побыть взаперти. Сегодня начнут съезжаться гости к принцу.

— Понял. Ведем себя так, будто ничего не происходит.

— Лорд-канцлер надеется, что и не произойдет. Но в следующий раз…

— Для начала доживем до следующего раза. А пока я приведу себя в порядок с дороги.

— Да, ваше сиятельство. Пришлю слугу почистить вашу обувь и платье.

Забравшись в бадью с теплой водой, Сергей блаженно смыл с себя дорожную усталость, расслабился, его даже потянуло на дремоту.

Вдруг промелькнула мысль, должна же Флоранс наиграться с Лайзой и заглянуть сюда — потереть спинку, а то и самой забраться в купель.

Он ждал, пока вода не начала остывать. Ждал и слуга с полотенцем. Наконец, Сергею пришлось довольствоваться его услугами. Одетый в чистое, выбритый, сбрызнутый ароматической водой, граф отправился в покои принцессы.

Недовольное собачье рычание донеслось еще из-за двери.

Внутри обнаружилась сцена, невольно вызвавшая улыбку. Лайза возлежала на диване, на драгоценном заморском ковре. Горничная пыталась удержать ей морду, и, по-видимому, не всегда успешно, потому что на кистях рук и на запястьях кровоточили ссадины. Флоранс орудовала частым костяным гребнем.

— Тихо-тихо, девочка! Сейчас, штаны у нас уже чистые, остался хвостик. Ты же умница, правда? Сиди…

Куда там! Заслышав шаги Сергея, собака вывернулась из двух пар рук и помчалась к хозяину.

— Флоранс! Отпустите девушку, пусть помажет ранки мазью. Я подержу Лайзу, — когда они остались вдвоем, сразу перешел к главному. — Не знаю, дорогая, что за черная кошка пробежала меж нами, надеюсь — ты расскажешь.

— Все в порядке.

Подчеркнуто ровный, безэмоциональный тон резанул, как ржавая пила по живому.

— Нет, не в порядке. Но если вдруг нас прервут снова, быстро расскажу главное. Гее угрожает оккупация. Не только Киенне — всей планете. Конкретно планирует напасть империя Земли, от которой я получил графский титул, та самая Великобритания. Помнишь, вернулся с ссадиной на запястье? Сюда прибыл корабль с Земли, в нем двое офицеров, они убеждали меня организовать прием переселенцев. Я послал их… как бы сказать, чтоб не ранить твои ушки… далеко-далеко, и повредил их корабль.

— Море далеко от дворца, чего бояться? — резонно возразила Флоранс.

— Этот корабль летает по воздуху и даже перемещается между планетами. Его оружие может превратить в пепел Киенну или любой другой город на Гее. Правда, после моего визита там ничто не стреляет, британцы могут только пугать, например — пролетев низко-низко над домами или над людьми.

— Такой корабль у них один?

— Очень много. Есть гораздо больше — что перевезут тысячи людей, а потом и миллионы.

— Так что им мешает высадиться и просто завоевать Гею? Чем мы ответим — арбалетами? Ой… прости, Лайза.

В разговоре о судьбах планеты принцесса не забывала чесать собачий хвост.

— Если бы все обстояло столь просто, здесь бы давно уже развивался флаг Британской империи. Только дело в том, что она — не единственная и не самая сильная на освоенных планетах. Другие империи, в том числе Россия, откуда я родом… Да, я подданный двух императоров, на Земле подобное в порядке вещей.

Последнее настолько не вписывалось в жизненные представления Флоранс, что она даже гребень выпустила. А Сергей даже не начал объяснять, что в России — республика, и там он гражданин, а не подданный.

— А если они начнут воевать друг с другом, ты на чью сторону встанешь? — принцесса невольно приняла тон следователя на допросе.

— Молодец! В корень глядишь. Потому приняты невероятные меры, чтобы империи не начали войну. Представь — у каждой оружие, уничтожающее города. При необходимости — целые планеты. Воевать в таких условиях самоубийственно. Самые крупные державы однажды создали ООН — Организацию Объединенных Наций, она помогла предотвратить большие войны, пока еще мы не вышли за пределы планеты. ООН действует и сейчас. Если Великобритания нападет на Гею, против нее двинут силы остальные — так это работает. Поэтому им нужна формальная процедура. Лучший вариант, чтобы здешний монарх примкнул к Британской империи, заключил с ней договор. Они выбрали самое крупное и влиятельное государство планеты. То есть Киеннскую империю.

— Голова кругом идет… — растерянно сказала Флоранс. — Уже не знаю, чему верить.

«Раньше она верила безоговорочно! Что ей наплели?»

Флоранс отпустила Лайзу, та с облегчением спрыгнула на пол, украшенный лохмотьями шерсти с репьями.

— У нас есть единственный выход — всем империям и королевствам планеты вступить в ООН, и потребовать защиты. Тогда ни один переселенец не ступит на планету без разрешения местных властей.

— Ни один? А вы?

— Мы же тайно! Сто лет назад, когда открыли Гею и обнаружили здесь цивилизацию, в ООН прошли слушания. Кто-то предлагал тут же ассимилировать вас, дать современные технологии, поднять уровень образования, медицинского обеспечения, а также уровень жизни до стандартов развитых стран. Разумеется, от суверенитета Киенны и других государств не осталось бы и воспоминаний, вас поделили бы империи Земли, не особо интересуясь мнением и желаниями. Другие требовали не вмешиваться вообще и предоставить геев… — Сергей чуть смутился от двусмысленности слова. — Предоставить вас самим себе. Выйдете в космос — вступайте в ООН, если хотите. Но когда? Здесь же все воевали со всеми, продолжительность жизни в среднем не дотягивала до тридцати лет, большинство народов не знало письменности, до цивилизованности — многие столетия, если раньше не перебьете друг дружку. Поэтому сюда прибыла миссия, вам навязали один из земных языков и земную религию — католицизм.

— То есть мы говорим на британском языке Земли?

— На французском. Есть еще и такая империя — Франция, на земле их много. Мы с Хорхе предпочитаем русский, канцлер тоже из России.

— Почему же ты раньше мне не рассказал?!

Вот и прорезались чувства.

Сергей сел ближе, пачкая камзол шерстью, и взял руки Флоранс в свои.

— Мы думали, у нас больше времени. Но Великобритания близка к разорению, ее лорды намерены поправить дела оккупацией Геи. Всякие полумеры вроде образования, но без объяснения, откуда взялись знания, опережающие местную науку на столетия, уже ничего не решат. Бодуэн — человек из стали, он даже ценой жизни не подписал бы с Великобританией кабальный договор. Но дни его сочтены. Помнишь, я говорил про двух англичан, прилетевших на корабле? Надеялся, они уберутся восвояси и доложат своим лордам, что афера с Геей провалилась. Ничего подобного не произошло, мы засекли их перемещения на планете. Что-то непонятное происходит в герцогстве, где правит маркиз де Моайль. Наш человек там слишком малоопытен… Пойми! — он вдруг сбился, заговорил горячо и порывисто. — Дорогая, это же не просто политика, обычные интриги или рядовая война! Все очень лично и касается вас с Эдуардом. Я больше десяти лет жил среди британцев, слишком хорошо знаю, на что они способны. В джентльменские игры готовы играть только между собой, иностранец для них что муравей на дороге — наступят и не заметят. Я боюсь за тебя! Одновременно вижу твою сдержанность. Скажи, в чем дело? Что произошло, пока я уезжал?

— Пока ты уезжал? — в ее глазах блеснули слезы. Флоранс выдернула руки и спрятала их за спину. — Все произошло много раньше. Ты сказал, что ты граф, но из далекой Соланы, тем самым обманув меня. Оказывается, ты пришелец из совершенно иного мира, императоры которого рассчитывают подмять под себя Киенну и даже всю Гею. Они развели здесь тайных агентов, навязали свою культуру и язык. Я тебе так верила… Как никому другому!

— Я рассказал бы все сам, но ты была не готова…

— А сейчас — готова? Это мой отец вывел тебя на чистую воду, узнав, что в Солане нет графства Шрусбери, и вынудил признаться. Обманув раз, ты можешь обмануть еще и еще, и так до бесконечности! Но я должна быть тебе благодарна.

— В чем тогда?

— Еще полтора месяца назад я думала — умру, если расстанусь с тобой. Ты помог осознать истину, известную большинству женщин: мужчины — не то, ради чего стоит жить. И, тем более, не те, из-за кого следует умирать. У меня есть брат, у нас обоих — друзья, пусть пока только фрейлины и пажи, но они — будущая аристократия Киенны. Я поняла, что должна сделать все, чтоб мы не попали под пяту всех ваших империй — Британии, России, ООН и этой, как ее, Франции. У вас есть корабли, способные унести вас обратно на родную планету, так улетайте и оставьте нас в покое. Тоже самое относится к Хорхе и Антуану.

Сергей даже не стал возражать, что Антуан — сын местных. Душевное равновесие, построенное вокруг отношений с Флоранс, рухнуло и рассыпались на осколки, такие мелкие, что не склеишь. Принцесса сидела на расстоянии вытянутой руки, но была далеко, словно в другой галактике.

Вошел Эдуард, Лайза тотчас кинулась к нему, но впустила без препятствий. Обманувшись близким соседством сестры и графа, принц заговорил:

— С возвращением, Сергей. Очень хорошо, как раз нужно твое участие. Мы ставим пьесу на стихи Ансельма Безродного, ты не можешь помочь с режиссурой?

— Оставь, Эдуард. Он все знает.

Тот удивленно глянул на принцессу.

— Что «все»?

— Что граф Шрусбери, если только этот титул действительно принадлежит ему и это не очередная ложь, больше не друг — ни мне, ни тебе, ни короне. Я предложила ему убраться из Киенны, а лучше — вообще с Геи. Для начала прошу оставить мои покои.

Лайза недоуменно переводила взгляд с принцессы на принца и на хозяина. Ее чуткий нос улавливал, что все трое — хорошие люди, от них не исходит запаха страха, злости. Тем не менее, в комнате повис отчетливый дух враждебности, и собака не понимала — отчего.

Она поднялась и потрусила вслед за Сергеем к двери, у выхода обернувшись к принцессе. Несмотря на неприятное вычесывание мусора с брюха, лап и хвоста, Лайза чувствовала симпатию к Флоранс. Вот если бы эта женщина осталась с ними, собака приняла бы ее как хозяйку, пусть и на ступеньку ниже хозяина.

* * *

Хорхе молча выслушал сбивчивый рассказ Сергея.

— М-да. Тонкие отношения с женщиной — всегда труднопредсказуемы. Не вини себя.

— Дело не вине! Я потерял ее… А мы, похоже, потеряем позиции в Киенне.

— Пока жив Бодуэн — нет. Он пришел в себя после приступа, мы вели с ним долгие разговоры. Он теперь знает про Миссию. Да, все протоколы и правила окончательно полетели к чертям собачьим. Кстати, — канцлер грустно улыбнулся. — Собака придает тебе аристократизма.

— Флоранс сомневается даже в моем титуле.

— Если бы это была самая наша большая проблема… Я распечатаю ей билль из твоего личного дела о возведении тебя в наследуемое дворянство с присвоением графства. Там по-английски, но разберет.

— Не надо.

— Надо! Присвоение чужого титула — тягчайшее преступление в средневековом мире, поэтому обвинение необходимо смыть. А Флоранс почувствует себя виноватой, зря оскорбившей недоверием. Ваши отношения это не восстановит, но нам надо как-то дальше разговаривать с ней и с принцем.

— Иначе она действительно нас выставит, когда Эдуард придет к власти.

— Сегодня же, навещая императора, скажу ему, чтоб вразумил детей — с нами ссориться нельзя. Конечно, заветы усопшего соблюдаются не всегда и не долго, но у нас будет немного времени, чтоб наладить дела уже при Эдуарде. Я начал вводить его в курс управления империей. Он предан сестре, но прекрасно понимает, у нее опыта — ноль. Очень способный вырос мальчик, его непременно нужно уберечь. Пока действуем по прежнему плану. Рей с людьми сидит в засаде, ты посматривай за приезжими. Мы с Антуаном тоже работаем. Антуан!

Открылась дверь, ведущая в центр связи.

— Вы звали меня?

— Еще раз вместе с Сергеем просмотрите логи нашей сети. Если англичане здесь, они перемещаются и с кем-то общаются. Посадка межзвездного корабля на Гею — это нарушение всех мыслимых и немыслимых договоренностей по работе на этой планете. У тебя есть удаленный доступ к компьютеру станции? — спросил у Сергея.

— Конечно.

— Значит, нужно сообщить на Землю, и уже не просто моим друзьям, а в ООН и вполне официально: британская военная экспедиция прибыла на Гею и вступает в переговоры по включении местных государств в состав Великобритании.

— Прямых доказательств пока нет…

— К подлету российского корабля появятся, не переживай. Нутром чую, джентльмены скоро сыграют не по-джентльменски.

Добравшись до терминала, Сергей вывел данные о подозрительном абоненте сети, обозначенном как орбитальный бот. Тот самый, что разбился и вызвал экологическую катастрофу.

На запросы Сергея загадочный абонент не ответил, на вызов с терминала — тоже. Сам он вступал в контакт, причем довольно интенсивно, с клиентом сети, обозначенным как Юрген.

Следующим шагом Сергей вывел перемещения обоих абонентов. Большинство из них пришлось на герцогство Брезе, где заправлял де Моайль. Дважды метка «Юрген» совпала с координатами герцогского дворца.

Несколько раз метки совпадали в пространстве и времени, владельцы коммов, встречались. А один раз…

— Попались!

Сергей бегом кинулся к канцлеру, как раз собравшемуся навести визит больному императору.

— Георгий Степанович! Джейн и Эндрью пользуются каким-то устройством связи, снятом с разбитого бота в Проклятом лесу. Они, очевидно, напали на молодого барона Юргена и забрали его комм, общаются только между собой. Один раз оба комма поднялись на орбиту и дважды облетели планету, потом снова приземлились в землях Брезе.

— Сейчас они где?

— Комм с позывным «Бот» — примерно в сутках езды на лошади. «Юрген» приближается, если двигаются конными — прибудет не позже завтрашнего дня. Звездолет, сами понимаете, прилетит за считанные минуты.

— На нем точно нет оружия?

— Оно дезактивировано. Это просто транспорт, слишком большой и шумный для атмосферного полета.

— Зато впечатление произведет, да еще какое. Мы с пистолетами и автоматами — просто дети рядом с кораблем. Вам с Антуаном необходимо будет точно вычислить, у кого комм Юргена. Не думаю, что та наглая леди или ее орангутанг припрутся лично.

* * *

Торжественный прием в императорском дворце Киенны в честь предстоящего дня рождения принца был бы сущим кошмаром для спецслужбы, обеспечивающей безопасность, если бы таковая существовала. Во всяком случае, Джейн не заметила ни малейших признаков тайного наблюдения.

Конечно, дворцовая гвардия в серых мундирах бдела, на каждом углу торчали латники и арбалетчики. Они, наверно, смогли бы выдержать приступ небольшой армии, нападавшей снаружи, но вряд ли бы на что-то повлияли, случись неприятность внутри.

Джейн было очень трудно узнать. В длинном темно-зеленом платье, закрытом наглухо по моде Соланы и в широкополой черной шляпой, снабженной вуалькой, она выглядела экзотической заморской иностранкой. Сзади из-под шляпы спускалась длинная толстая темная коса, собранная в замысловатую конструкцию, украшенную цветами. Несколько цветков красовалось и на шляпе.

Наверно, коротко стриженную рыжую Джейн, офицера британского космического флота, Сергей не признал бы в этой светской львице сразу, даже столкнувшись с ней лицом к лицу.

Хоть лицо и плохо видно, смотрелась незнакомка очень эффектно. Наверняка нашлось бы немало смельчаков, рискнувших познакомится с ней и пригласить на танец, пусть развлечения с танцами были обещаны на завтра, после любительского спектакля придворных. Но никто незнакомку не знал и не мог представить, а без рекомендации знакомиться с благородной мадемуазель или мадам не комильфо, будешь похож на портового приставалу. Кроме того, рука в черной шелковой перчатке плотно держалась за локоть молодого мужчины, похоже — местного, но малознакомого. Скорее всего, кто-то из молодых баронов или баронетов воспользовался случаем попасть во дворец, хотя бы в виде сопровождающего знатной дамы.

Большой зал приемов наполнился. Мажордом воскликнул:

— Его Императорское Величество Бодуэн II! Его Императорское Высочество Наследный Принц Эдуард! Ее Императорское Высочество Принцесса Флоранс!

Публика замерла, а потом склонилась в поклоне и оставалась так, пока августейшие особы занимали свои места. Затем начался парад почитания, каждая пара проходила мимо трона и двух кресел по обе руки от императора, свидетельствуя почтение индивидуально.

Внезапно Юрген почувствовал, что пальцы Джейн впились ему в руку — довольно болезненно даже через сукно камзола.

— Посмотри внимательно на подвеску принцессы. Видишь?

На темно-бордовом платье и в волосах Флоранс украшений было много, особенно на маленькой короне, усыпанной бриллиантами. Подвеска венчала сложный узор под левой ключицей — три ярких кровавых рубина, два продолговатых прозрачных камня и снова рубины.

— Вижу. Красивые.

— Два бесцветных камня посредине. Их нужно заполучить любой ценой! Не спрашивай зачем. Просто поверь — исключительно необходимо. Моя благодарность не будет знать границ. Наверно, лучше привлечь де Моайля.

— Нет! Я сам придумаю. Точно — без границ?

Конечно, он имел в виду ту самую границу, которую Джейн не позволила пересечь во время их уединения на корабле. Она тогда вывернулась и объяснила — не все сразу. Быть может — потом. Неужели появился шанс приблизить это?

И, естественно, оставался проклятый Эндрю. Хотя после неуступчивости в полете у Юргена мелькнула надежда, быть может, она и громилу держит на расстоянии.

Парочка двинулась к выходу из дворца и застала того самого де Моайля со свитой, а также неприятный инцидент. Здоровенного коротко стриженного мужчину с толстой шеей, сопровождавшего маркиза, гвардейцы дворцовой стражи оттеснили в сторону и принялись обыскивать. Пока де Моайль громко возмущался тем, что, собственно, здесь происходит, из бокового коридора выскочил Сергей. При виде задержанного землянин отрицательно покачал головой, того сразу отпустили. Воспользовавшись неразберихой, Юрген и Джейн беспрепятственно покинули дворец, барон подсадил даму в экипаж.

— Езжайте. Мне надо по делам. Я скоро.

— По каким делам?

— Я учился в университете в Киенне. Кое-какие знакомства остались. В том числе — в злачных местах. Нам же нужен специалист, способный исполнить ваше задание.

Глава 16

Утром 25 апреля Хорхе пригласил к себе принца и принцессу. Эдуард немного волновался, он очень хотел утереть нос «инопланетянам», поставив пьесу своими силами и на местном литературном материале не хуже, чем удалось Сергею, не подозревая, что тягаться с Шекспиром трудно любому автору на любой из освоенных планет. Принцесса, наоборот, излучала ледяное спокойствие.

— До меня дошли слухи, Ваше Императорское Высочество, что в вашей семье предвидится нечто важное?

— Ваши информаторы не ошиблись. Герцог де Тревейн вчера попросил у отца моей руки для своего старшего сына и наследника Этьена.

— Как отреагировали Его Императорское Величество?

Канцлер восседал в любимом кресле. После шестидесяти он двигался мало, сюда же ему привозили пищу на отдельном столике, снабженном колесами. Злые языки говорили, под креслом у лорда-канцлера припасен горшок, чтобы далеко не ходить.

Слушая Флоранс, он сплел пальцы на животе.

— Обещал ответить в течение двух дней.

— А вы?

— Сделаю так, как велит отец.

— Я же знаю вас с детства, дорогая Флоранс. Поверьте, король убивался, узнав после вашего возвращения, чего стоил тот брак по его указу.

— А должен — по любви? Простите, Хорхе, но любви с меня хватит. Серж помог мне понять, что это не мое. Член императорской семьи обязан думать об интересах трона.

— Получается, у вас все… Печально. Сергей был достойной для вас парой. Кстати, он в самом деле — граф, будьте любезны посмотреть эту распечатку. И он до сих пор носит кулон с вашим портретом.

— Пусть хоть маркиз! Хорхе, папа просил не отталкивать вас и продолжать доверять, но вы — чужие. Из другого мира, с другой планеты.

— Иными словами, мы даже и не люди, подобно вам?

— А вы как считаете, лорд-канцлер? — вмешался Эдуард. — Как получилось, что мы настолько похожи?

— Есть гипотеза, что очень давно, еще до современной цивилизации, то есть много тысяч лет назад, люди Земли уже вышли в космос, правда, потом вернулись в дикость и начали все сначала. Теперь требуются недели и месяцы для путешествий от планеты к планете, но наши предки могли и не знать быстрого способа, полет длился веками, несколько поколений сменялось на корабле либо экипаж искусственно усыплялся. Они — ваши предки. Поэтому мы — один биологический вид, одно человечество. Вы имеете все права на достижения землян, но вам также угрожает и опасность, о которой мы с Сергеем рассказывали не раз.

— Отец продолжает вам верить, а я не знаю… — сказала Флоранс, — Проще не верить никому. Нам с Эдуардом остается только держаться друг за друга.

Хорхе обратил внимание, что Флоранс теребит пальцами складку на платье. Раньше там, даже в будние дни и в отсутствие приемов, красовались подвески с камнями, подаренными Сергеем.

— Скоро вам придется принять несколько решений, возможно — гораздо более важных, чем согласие или несогласие на брак с наследником герцогства Тревейн. Сюда движутся корабли — британский и российский. Малый британский разведывательный уже находится здесь, и, по нашим данным, они вступили в сговор с де Моайлем, а тот ненавидит вас и императора.

— Я помню: они будут приглашать в Великобританию и сулить золотые горы, — кивнула Флоранс. — Чем ответят российские?

— Точно не знаю. Думаю, они предложат не вступать никуда и просить защиты у ООН.

— Сколько у нас времени?

— До появления британцев — дней тридцать, россияне прибудут чуть позже. Разведчики сидели здесь с зимы, больше ждать они не собираются. На императора, на вас и на де Тревейна окажут максимум давления, чтобы продались им. Не исключено, будут убивать несогласных — своими руками или наймут здесь кого-то. Дворец надежно перекрыть не получится.

— Тут вы правы, канцлер, — Флоранс показала пустое место, где раньше краснела подвеска. — Вчера во время приема около меня терлось огромное количество народа, так представляете, кто-то умудрился срезать драгоценные камни! Ладно, два прозрачных, их подарил Серж, но и мои любимые рубины! Тот же злоумышленник мог ударить меня кинжалом.

— Постараемся что-то придумать.

Когда дети императора ушли, в кабинет шагнул Серж. Его лицо натурально перекосило

— Георгий Степанович, у нас катастрофа! В подвесках у Флоранс были кристаллы — блоки управления вооружением их корабля. Если англичане побывали на императорском приеме и сперли их…

— В результате у нашей воинственной парочки появилось вооружение ударного атмосферного штурмовика класса «торнадо». Ваша светлость, достопочтенный граф, вы — форменный идиот, простите за такое обращение к благородному. Зачем такое пижонство, какого черта вы не выбросили кристаллы или не уничтожили?

— Согласен! Но кто же мог знать, что они вернутся! О, Господи!

— И на приеме, ни в первый день, ни во второй, вы не выяснили сообщников де Моайля.

— Когда засек, что человек с коммом «Юрген» вошел в большой зал, я сразу же бросился туда, там был здоровяк, отдаленно похожий на Эндрью, но не он. Сигнал комма исчез. Думаю, де Моайль провел отвлекающую операцию. «Бот» по-прежнему торчит на месте.

— Если прямо сейчас, плюнув на конспирацию, вызвать флаер и лететь на нем к отметке «Бот», успеешь перехватить гонца с кристаллом?

— Нет. Метки «Юрген» и «Бот» совместились, ракеты корабля активированы. А флаер не вооружен. Если только… Например — отключить защиту флаера и таранить?

— Ты отключишь и автоматическое управление. Значит, в кабине должен сидеть человек и погибнуть. Скорее всего, Эндрю расстреляет тебя раньше, еще на подлете.

— Я пошлю им текстовое сообщение и напрошусь на переговоры.

— Прикажут сесть в километре. Если не убьют, то запрут где-нибудь и выведут из игры. Так ты ничем не поможешь Флоранс и Эдуарду. Смирись. Двое авантюристов только вернули оружие, с которым прилетели, уже один только его перечень нарушает десяток конвенций, не говоря о соглашении по Гее. Британцы могут беспредельничать, но только в определенных пределах, прости за нескладность.

— Да, пушки у них были и в самом начале. Но тогда они рассчитывали уладить вопрос тихо, моей вербовкой. Теперь парочка в жутком цейтноте, они раздражены и злы. Их больше поджимает даже не российский корабль, а, скорее всего, собственное начальство. Сами понимаете, если до прибытия наших у британцев не удастся подписать аннексию Киенны, получится конфуз. Может случиться стрельба.

Хорхе удовлетворенно отметил про себя это «наших». Стало быть, Сергей окончательно включил в «наших» Россию, англичане теперь — «они». Но еще в большей степени для Левашова понятие «мы» обозначает обитателей Геи, особенно, естественно, Флоранс. Из-за нее у Сержа горит изнутри, и он может наломать дров.

«По-хорошему, его бы отослать — на станцию, например, где ему полагается коротать годы в ранге куратора, — прикинул Хорхе. — Но никак нельзя. В самый ответственный момент должен быть во дворце».

Понимая, что гладит товарища против шерсти, канцлер предупредил:

— Партия де Тревейна точно также заинтересована не ложиться под англичан, хоть пока даже не знает о проблеме. Если сын герцога женится на Флоранс, нам необходимо заручиться дружбой с ними. У них самое крупное герцогство в империи, самая мощная армия после коронной, там же рудники и, насколько позволила узнать разведка с орбиты, большие запасы цветных металлов. Не задирайся с герцогенышем.

— Постараюсь, — ответил Сергей безо всякой уверенности в голосе.

Сдерживая обещание, на приеме он стремился держаться подальше от герцогской свиты и больше приглядывал за де Моайлем. Много шума наделал еще один претендент в заговорщики из списка Сергея, граф де Туа. Тот говорил громко, нарочито, все время требовал вина, в его бочковидную утробу вмещалось анекдотическое количество алкоголя. Вино делало графа еще более болтливым, и Сергей убедился — Флоранс, безусловно, права, неопрятный толстяк не представляет угрозы.

Флоранс…

До возвращения в Киенну он гнал от себя мысль, что все может закончиться. Не верил очевидному, когда принцесса разложила по полочкам, почему считает его обманщиком и подлецом. Теперь ее предстоящее замужество, а как ни крути — императорская семья скорее всего примет предложение, окончательно добило.

У Флоранс было на месяц с лишним больше, чтобы приучить себя к мысли, что они теперь не вместе, и это навсегда. Тем не менее, тот разговор среди комков собачьей шерсти дался ей нелегко.

Она и сейчас страдает, пухлые губки стали еще чуть больше от постоянных закусываний, на Гее нет витаминной смягчающей помады. Глаза — вечно покрасневшие, бирюза сияет как бриллиант, они влажные от слез.

Но слезы бывают разные — от любви, от ненависти и от злости. А потом глаза высыхают и становятся равнодушными. Значит, внутренний костер перегорел, не осталось даже золы, воспоминания заперты в архиве.

К шести вечера, когда ожидалось представление, Сергей весь извелся. Пока сбывался прогноз Хорхе — на дне рождения принца ничего не произойдет. Если бы что-то, требующее немедленного действия, случилось, стало бы легче.

В том же зале, где давали «Ромео и Джульетта», публики набилось еще больше, преимущественно приезжие вельможи со свитой. Флоранс заняла место подле императора, Эдуард, видимо, ошивался за кулисами.

Сергей примостился за ними, у колонны рядом с собой поставил Рея в накинутом монашеском балахоне. Смотрелся тот не очень к месту, так как церковь относилась неодобрительно к лицедейству и одобряла только библейские истории, например — про волхвов и Вифлеемскую звезду.

— Как хоть называется спектакль? — шепнул лже-монах.

— Понятия не имею. Эдуард заявил, что поставит нечто сугубо местное, а не всяких там шекспиров. Режиссировал сам.

— На ярмарках у нас, если балаганные шуты халтурят, в них кидают яйцо, коль найдется — тухлое. Может, пока не началось, сбегать за яйцом?

— Имей уважение, маркиз! Люди старались как умели. Посмотрим, что получится. Если во всех стихоплетов, кто пишет хуже тебя, швырять яйцом, жрать будет нечего.

Заглушая последние слова Сергея, зазвучали трубы. Погасла часть масляных ламп, освещавших зал. Занавес разъехался в стороны, к рампе вышла Джанет, разодетая во столь пестрое и нелепое, что Сергей узнал ее, только года девушка заговорила.

— Любви все возрасты покорны, ну, а корысти — все века. Пьеса «Герцог и дикие обезьяны», господа!

По мере развития действия, а это была лирическая комедия, Сергей чувствовал, что отдельные сюжетные ходы ему смутно знакомы. Двое сыновей герцога решили жениться на дочерях вассалов-баронов, их отец был категорически против мезальянса. Чтобы отвлечь герцога, хитрые детишки наняли актрису, изображающую очень богатую вдову, а финансовые дела в герцогстве трещали по швам. Вдова рекомендовалась, как «донна Роза из Бразилии», герцог в надежде на выгодную партию ухлестывал за ней со словами: «Я старый солдат, донна Роза, и не знаю слов любви».

— Могло быть хуже, — шепнул Рей. — Неужели Эдуард сам сочинил?

— Нет. Я вспомнил, учил что-то похожее на занятиях по старинной британской литературе. Пьеса «Тетушка Чарли» Брэндона Томаса, девятнадцатый век Земли. Правда, сильно переделана.

Лиризму постановке придавали длинные, пронзительные вирши Ансельма Безродного, персонажи признавались в любовных чувствах избранницам исключительно в поэтической форме.

Сергей постоянно ловил себя на мысли, что вместо слежения за заговорщиками просто таращится на сцену. Представить, что во время спектакля кто-то затевает переворот, было невозможно. Вельможи громко смеялись каждой шутке, пусть даже не слишком изысканной, дамы всхлипывали и порой немножко рыдали в сценах, где после ансельмового стиха и самых нежных признаний влюбленным приходилось расставаться без надежды встретиться вновь… А там — лучше принять кинжал в сердце, нежели жить без любви.

Но, конечно, наибольший успех достался косноязычному признанию герцога:

Готов любить вас вечно, донна Роза,

И всех бразильских диких обезьян.

Вы — моя сочная мимоза,

Навеки ваш, я сердцем вам отдан.

Публика дошла к этому моменту до бешеного накала, отчего незатейливые слова о бразильских обезьянах вызвали гомерический смех, хоть только Сергей и лорд-канцлер из числа зрителей знали, что означает «Бразилия».

— Этот бред не я писал! — возмущенно прошептал Рей из-под балахона. — Позор!

— Тебя не называют, даже когда твои стихи звучат. Авторское право здесь неизвестно. Готов спорить, отличился паж принца Бастиан, это его стиль.

Сергей тоже чувствовал себя слегка уязвленным. Их шекспировская премьера прошла не с меньшим блеском, но то было высокое искусство, проверенное веками, здесь же самодеятельность, а зрителям понравилось еще больше… Какая же невзыскательная публика!

Эдуард, сыгравший старшего сына герцога, раскланивался перед гостями. Он сорвал настоящие овации и был откровенно, безгранично счастлив. Рядом с ним светилась радостью Джанет. В этот момент именинника не волновали ни козни аристократии, ни приближающиеся инопланетные корабли, он жил одним днем, одним прекрасным мгновением.

Слуги подхватили императора, чтобы отвести в пиршественный зал. К Флоранс немедленно подскочил де Тревейн-младший, предложив опереться о его локоть. Принцесса уклонилась, из сказанного ей донеслось только «рано».

— Я возвращаюсь к своим! — Рей отступил назад и ретировался.

По мере того, как придворные императорского дома и люди из свиты приглашенных вельмож проходили к столам, в галерее, соединявшей оба зала, становилось просторнее. Де Тревейн, упустивший принцессу, нарезал по галерее круг, потом очутился перед Сергеем. Чувствуя неладное, тот коснулся браслета комма, чтоб потом дать послушать беседу канцлеру, когда старый ворчун снова начнет его упрекать в ошибках.

— Граф Шрусбери? Что-то никто не слышал о таком графстве.

— Сожалею, что не могу преподать вам урок географии.

— Зато я могу преподать другой урок! — молодчик был на полголовы ниже Сергея, что по меркам Геи — очень приличный рост, а по уровню задиристости, видимо, касался макушкой лепнины потолка. Длинные волосы он собрал в хвост, но лучше бы зачесал вперед, тогда бы не бросался в глаза слишком низкий лоб. — Мне сообщили, что вы полгода ошивались около принцессы. Даже если вы в самом деле граф, для нее унизительно якшаться со столь низкородным.

— Насколько я понимаю, теперь она предпочла ваше общество?

— Именно!

— И вы намерены защитить ее честь?

— Именно! — повторил забияка, подбоченясь.

— Она сама вас об этом просила? Если нет, позвольте пройти, разговор окончен.

Несколько господ окружило их, конфликт становился публичным. Сергей убедился — случайные люди, вряд ли заговорщики, задумавшие его ликвидацию. Для страховки тиснул на комме сенсор, подающий сигнал SOS. Пока де Тревейн продолжал накалять обстановку, к ним протиснулся лорд-канцлер.

— Что здесь происходит?

— Он унизил честь моей невесты и отказывается нести ответ. Трус!

Хорхе сделал последнюю попытку сохранить мир.

— Ваша светлость, я знаю: вы — смелый человек. Но граф убил на дуэли лучшего фехтовальщика империи. Если принцесса ответила вам благосклонностью, ваша жизнь очень важна. Вы войдете в императорскую семью.

— А трусы там точно не нужны, — сжег мосты Этьен де Тревейн. — Если граф колеблется, я помогу ему принять вызов.

В кругу свидетелей ссоры показался Рей, примчавшийся на помощь в том же монашеском балахоне. Но он ничего не успел предпринять — де Тревейн хлестнул Сергея снятой перчаткой по лицу.

Тот даже не моргнул.

— В шесть утра. За храмом Святого Николая есть отличный пустырь.

— Так-то лучше, — осклабился сын герцога. — Оружие?

— Боевая рапира и кинжал.

— Так рапира или кинжал?

— И то, и другое.

— Ладно. Сначала я изволю заколоть вас, а потом кинжалом отрежу длинный язык.

Толпа вокруг них рассосалась.

Хорхе положил руку на плечо Сергею.

— Я видел, что ты сдерживался как мог.

— Надо проверить, что произошло за время нашей ссоры. Вдруг она была отвлекающей, как тот здоровяк в свите маркиза похожий на Эндрю?

— Проверим. Но что за странное оружие?

— Рей и Люк меня научили пользоваться кинжалом одновременно со шпагой или рапирой. Отрабатывали бой в ограниченном пространстве. Парень высок, хорохорится не зря — точно что-то умеет.

— Нам нельзя тебя терять.

— Знаю. Буду проигрывать — пристрелю его.

* * *

В задних комнатах покоев лорда-канцлера, служивших казармой для отряда Рея, барон сделал странное признание.

— Люк, знаешь, я, наверно, старею.

Ингриец, поигрывавший кинжалом, иронично приподнял бровь.

— Откуда такие мысли, твоя милость?

— Посуди сам. Мы в походе, в засаде. Нам грозит опасность. Скорее всего — неравный бой. Недавно я бы выл от восторга, от ощущения полноты жизни. А почему-то больше хочу в Бар де Дюк, к Алейне и к Полин. И еще… перед самым отъездом у Алейне появились признаки, что она тоже…

— Ждет ребенка? Молодцы! Поздравляю.

— Рано пока, — Рей присел на кресло, опустив шпагу между колен. — А спросить письмом — как там, не могу. Во-первых, она знать не должна, где мы. Во-вторых… Как это спросить? Не скинула бы дитя! Прочтет, расплачется, а я далеко, и не могу утешить, обнять.

— И тут же пробовать зачать снова, — невозмутимо добавил практичный Люк. — Если раз что-то начало получаться, выходит — можете. Двигай завтра в храм Святой Екатерины, она покровительствует матерям, поставь свечку, закажи молитву за рождение дитяти. Говорят — помогает.

Планы на завтра смешало появление Сергея.

— Рэй уже в курсе, в шесть утра у меня дуэль, — бросил он без предисловий. — На меня набросился сын герцога де Тревейна, желающий руки Флоранс. Узнал, гаденыш, про наши с ней отношения. Немудрено, весь дворец в курсе, здесь не принято скрывать. Подловил, дал перчаткой по мордасам.

— Первый раз вижу поганца, — пожал плечами Рей. — Отец его в возрасте был политик, а этот драчун. Какое оружие?

— Рапира и кинжал.

— Моя школа, — ухмыльнулся Люк. — Говоришь, в шесть? Давай разомнемся. Потом иди отдыхай и выспись хорошо.

— Он дело говорит, — поддержал Рей. — Там на пиру они ужрутся, веселиться будут за полночь. Если твой соперник такой наглый, он наверняка гульнет. Нам на руку.

Сергей сбросил камзол, оставшись в рубашке, Люк подобрал несколько палок, имитировавших рапиру и кинжал.

— Становись, твоя светлость. Повеселимся и мы.

Но то был вечер нарушенных планов. Буквально через полчаса заявился Антуан.

— Граф! Вас ищут придворные по поручению принцессы. Срочно придите к ней.

Разгоряченный, Сергей оделся.

— Пока дойду в ее крыло, провоняю потом, как скакавший галопом жеребец.

— Так не ходи, — хмыкнул Рей. — Или между вами еще что-то осталось?

— Один раз так и поступил. Потом глупо оправдывался, почему не откликнулся на ее приглашение, якобы по цвету ливреи лакея не понял, от кого послание… Интересно, она помнит?

— Само собой. Иногда женщины помнят гораздо больше, чем хотелось бы. Поверь дважды женатому, — маркиз окликнул Лайзу. — Собаку не забудь. Женщины любят животных.

Рыжая немедленно подскочила с подстилки. В сутолоке приема Сергей не стал ее брать, а жаль — порвала бы герцогскому отпрыску штаны. Собака ткнулась носом в его ладони и радостно заулыбалась. Ей предстояло дело с хозяином, и это уже само по себе счастье, и не важно — какое дело.

Если бы и человечьи, а не только собачьи женщины были такими покладистыми!

Но, пожалуй, — нет. С некоторой долей мазохизма мужчины гораздо больше любят упрямых женщин с неуступчивым характером, не оказаться у такой под каблуком — уже предмет гордости.

Флоранс была именно из этой породы.

* * *

— Войдите!

Принцесса стояла у окна, освещенная единственной свечой.

Лайза шмыгнула в комнату первой и радостно запрыгала около Флоранс. Сергей подумал, если готовился тяжелый, серьезный разговор, собака моментально разрушила заготовку. После такого начала сложно вещать тоном обвинителя в трибунале.

— Ну вот что ты делаешь?!

Он подошел вплотную.

— Просто люблю. Тебя, Тибальта, Лайзу тоже, пусть она и не человек. Всю Гею люблю, и хочу, чтоб она оставалась такой, даже диковатой, но не столь испорченной как мой мир, особенно британская ее часть. А за любовь иногда приходится воевать, — он провел рукой по ее платью над ложбинкой груди и не обнаружил цепочки медальона. — Ты правда его не носишь. Я — ношу. Всегда. И завтра тоже, когда на меня бросится этот бешеный Этьен.

— Господи… Отец ему еще даже не отказал.

— Но и не согласился. Вот поганец и бесится. Как же им хочется породниться с августейшей семьей.

— Да! — просто согласилась Флоранс. — Я старше его на год, была замужем и имела любовника, потому считаюсь порченной. Кроме близости к короне, у де Тревейнов никаких причин желать этого брака.

— А у меня — есть! Хочешь, поклянусь: как только Эдуард обретет уверенность, уедем из дворца, будем вести обычную жизнь, — Сергей осторожно обнял ее за плечи, не пытаясь привлечь к себе. — Больше не будем считать календарь и твои опасные дни, наоборот, пусть у Тибальта родится братик! Ну, а хочешь — улетим, посмотришь другие миры, где никто не знает, что ты принцесса. Правда, на Гее все равно лучше.

При словах о ребенке слезы даже не полились — брызнули из бирюзовых глаз. Этого Сергей уже не выдержал, начал целовать, убирать влагу губами…

Романтический момент испортила Лайза, прыгнув на них передними лапами в порыве ревности — почему не берете меня в обнимашки? Левой рукой Флоранс обвила собачью голову.

— Милый, говорят: он очень опасен. Еще неизвестен как боец, но тренировался с детства целыми днями.

— Я только что тренировался четверть часа. Но у меня есть опыт убивать. Очень неприятный опыт, ты знаешь.

— Да! Верю.

Воистину мир перевернулся с головы на ноги. Неужели между ними восстанавливается доверие? Хоть чуть-чуть!

Сергей обнял ее крепче, обнял, привлек к себе. Губы оставили в покое глаза и опустились ниже, раздвинув губа принцессы, язычок отправился в нежное путешествие, но не задержался там. Граф принялся целовать ее шею, досадуя, что Флоранс в закрытом платье, без выреза-декольте, а многочисленные завязки так долго распутывать…

Она резко отстранилась.

— Милый! Остановись. Мы оба знаем, чем это кончится, ты же не уйдешь до утра. А тебе нужны силы!

— Но я так тебя хочу!

— Я тоже! Очень! Уходи…

От краткости встречи расстроилась даже Лайза.

В самом приподнятом настроении Сергей обошел самые важные зоны дворца, убедившись, что пока ничто не предвещает беду. Бодуэна унесли в спальню, его покои под охраной как маленькая крепость, туда допускаются только дети, лорд-канцлер, проверенная обслуга да врач с духовником.

Знать по-прежнему радовалась жизни. Среди пирующих развлекалось все семейство де Тревейнов, завтрашний поединщик вскочил на кресло и что-то орал, сжимая в руках кубок. Заметно пьяный де Моайль о чем-то спорил с графом де Туа, чуть особняком держался барон де Бретье, поглядывая на резвящихся высокородных, он прикладывался по чуть-чуть.

Его и отозвал Сергей.

— Ваша милость, завтра в шесть у меня дуэль.

— Все в курсе. С молокососом, но тот молокосос опасен. Знаю, вы — тоже, но…

— Как раз и узнаем, чье «но» сыграет. Будете моим секундантом? Я пригласил с собой Антуана и несколько гвардейцев из дворцовых, но они, к сожалению, не дворяне.

— Нужен благородный, причем хорошо, если со стороны, беспристрастный, — догадался барон. — Вот моя рука, ваше сиятельство.

Предупреждения Флоранс и де Бретье оказались не пустым звуком. Секунд через тридцать после начала схватки Сергей почувствовал, что в фехтовании он напоролся на настоящего мастера.

Парень демонстрировал необычайную силу рук. Его тяжелая боевая рапира мелькала столь стремительно, что клинок порой пропадал из вида, словно размазываясь в воздухе. Кинжал болтался в ножнах на поясе, совершенно не нужный.

С Сергеем пришли Антуан и барон, с де Трейвеном — его отец и младший брат. Этьен не спешил, наслаждаясь превосходством. Неизвестно, сколько он выпил накануне, отдыхал ли, но усталости или похмелья в нем не было ничуть.

Сергей попробовал атаковать на максимальной дистанции, удерживая противника благодаря некоторому преимуществу в длине руки. Тот легко отводил удар рапирой и моментально контратаковал, и сумел нанести уже несколько уколов.

Раны не тяжкие, но потекла кровь. Де Трейвен спокойно ждал, пока соперник потеряет ее больше. Понимая, что времени нет, Сергей бросился в ближний бой.

Удар! Тот самый, что поставил ему Антуан.

Де Трейвен принял рапиру на сильную часть своего клинка — ближе к гарде, но Сергей не отпрыгнул, спасаясь от контратаки, и бросился вперед, отчего рапира Этьена оказалась над его правым плечом. Чтобы рвануть ее на себя, а потом нанести укол, де Тревейну нужно было меньше секунды, но именно ее не хватило. Кинжал располосовал правое предплечье «жениха» от локтя до кисти, после чего захватить его рапиру и вырвать из ослабевшей руки не составило труда.

— Успокоился? Иди подлатайся, малец. И думать забудь про принцессу.

Кровь струей хлынула из разрезанного рукава. Де Трейвен, проскрежетав зубами, заявил:

— Я подниму рапиру и буду драться левой.

— Изволь!

Сергей наступил всем весом на основание клинка у гарды, пока сталь не хрустнула, обломки толкнул противнику — дерись, если не надоело.

— Предлагаю второй раз. Сдавайся, поклянись не приставать к императору с женитьбой и убирайся на все четыре стороны.

Парень оглянулся на своих. Отец наклонил голову, что, наверно, означало — лучше закончить. Но упрямство взяло верх.

Де Тревейн выхватил кинжал левой и кинулся в атаку. Сергей едва не пропустил миг, когда тот перехватил оружие за лезвие, чтобы удобно было кинуть. Кинжал звякнул о рапиру и отлетел вбок.

— В третий раз предлагаю: сдавайся! Повернись к крестам на храме Святого Николая и клянись оставить принцессу в покое.

Безоружный и окровавленный, молодой человек стоял напротив Сергея и упрямо молчал. Низкий лоб пересекла морщина боли, он был готов терпеть ее, вытерпеть даже смерть, но не сдаться.

Кровь покидала и Сергея из порезов на левом плече, укола в бедро и дырки в боку, когда рапира скользнула по ребрам. Если потеряет сознание, что тогда? Ничья?

— Ваша светлость, господин герцог, что мне с ним делать? — обратился он к отцу соперника. — Я не хочу его убивать, хоть он и напрашивается.

— Предлагаю прекратить, залечить раны и повторить, — предложил тот.

Повторить? Это самоубийство. Нужно заканчивать сейчас.

Сергей сделал низкий выпад. Молодой де Тревейн схватился за рану, повалившись на землю.

— Извините меня, ваша светлость. Внуков от старшего сына у вас не будет. Даже если жените его, с супругой он сможет только дружить.

— Лучше ты бы убил меня, мерзавец, — прошипел Этьен.

Секунданты, хоть и сочли решение графа необычным и не слишком благородным, явных нарушений дуэльных правил не обнаружили.

Глава 17

Эндрю в который раз спросил:

— Как она свяжется с нами? Почему она не взяла у тебя комм?

— Повторяю, хоть я устал повторять, Джейн сказала: заберет комм у кого-либо из миссии. Она считала приоритетом доставить кристаллы на корабль. Или скажет де Моайлю доставить ее сюда. Все. Приказ ждать. У вас есть другие?

Британец продемонстрировал усвоенные на курсах русского языка крепкие выражения. Он даже не пытался скрыть, что его чрезвычайно раздражает нахождение в пилотском кресле по соседству не рыжеволосой женщины-офицера, а самоуверенного барона, безмерно гордого добытыми кристаллами.

— Мы больше суток ждем, сэр. Возможно, нам придется прикрывать ее с воздуха. Одному управлять, другому — стрелять. Джейн заверила, это намного эффективнее в реальном бою.

— Она так сказала? Странно, здесь воевать особо не с кем. Ладно, давай. Я обучу тебя основам пилотирования и применения оружия. Все доступно, даже такому как ты.

Проглотив очередное оскорбление в форме намека, что его интеллект ущербен, Юрген принялся впитывать знания. Управление действительно не вызывало проблем, а вот со стрельбой вышла заминка. На симуляторе ученик не мог рассчитать нужный уровень поражения и, как правило, выжигал все к чертям.

— Ты тупой? Нам надо только пугать, наносить точечный ущерб! Если мы перестреляем всех ваших макак, кто будет добывать руду?

Всего за сутки Эндрю уронил впечатление Юргена о землянах ниже низшего. Правда, оставалась надежда, что типичный их представитель — умная и обходительная Джейн, а не это маскулинное чудовище. К тому же явно считающее себя самцом-повелителем по отношению к ней, хоть Джейн и являлась командующей экспедицией. Разочарование вызвала и еда землян, утолявшая голод, но до того безвкусная, словно состояла из бумаги.

На вторые сутки мужлан ляпнул что-то сексистское, вроде — не стоило бабу оставлять одну, да еще и с ответственным заданием. Закончил он выводом:

— Баба — она просто баба. Что с нее возьмешь?

В тональности, в жестах, в интонациях Эндрю проскакивало первобытное превосходство самца. Юрген уверился, что близкие отношения между двумя англичанами точно имели место, громила вел себя как покрывший самку и оттого от природы высший, эдакий номер первый.

В патриархальном обществе Киенны молодой человек, пусть даже воспитанный земным отцом и университетом, не вполне освободился от предрассудков. Герцог — это мужчина, а герцогиня — всего лишь жена герцога. Вздумай герцог жениться на пастушке, его засмеют, но старший сын унаследует титул. А вот сын герцогской дочери и пастуха вырастет безродным.

Тем не менее, Юргена бесило высокомерие Эндрю по отношению к Джейн. К молодому барону англичанин ставился вообще презрительно, как к дрессированной собачке. Атмосфера накалялась, при любой возможности оба выскакивали наружу — облегчиться или хотя бы просто пройтись.

Когда запиликал вызов и на дисплее высветилось сообщение от абонента «Антуан», Эндрю бродил где-то уже около четверти часа. Текст был короткий и на малознакомом языке, на нем британцы разговаривали между собой, но с большего — все понятно. Послание содержало координаты, куда следовало перелететь, вместо привычного слова arrivée, прибытие, значилось английское arrival. Слово immediately Юрген прочитал как immédiatement — немедленно.

Внешние обзорные экраны показали лес, без малейших признаков присутствия Эндрю.

— Сказано — немедленно, значит — немедленно, исполняем! — решил барон.

Конечно, он мог связаться с абонентом «Антуан» и спросить, ждать ли напарника. Но обществом громилы он пресытился по самое немогу. А тут такой повод…

Молодой человек пересел в кресло первого пилота и включил навигационную программу, затем перевел ее из режима симулятора, в котором учился летать, в практический, набрал с первой попытки нехитрую комбинацию цифр кода доступа, подсмотренную, когда ее вводил англичанин.

Стоило подняться над лесом, задний экран показал, наконец, Эндрю. Тот бежал вслед за улетающим кораблем, размахивая руками.

Возвращаться за ним Юрген не собирался.

* * *

На следующий день после дуэли Сергей проснулся поздно — после девяти. Хорхе приказал перевязать ему раны, накачал лекарствами и велел отдыхать там же, куда его принесли Антуан и барон де Бретье — в покоях лорда-канцлера, рядом с «казармой» Рея.

Слабость из-за потери крови прошла, раны саднили только при движении, когда натягивались повязки.

Едва успел он расправиться с легким завтраком, принесенным Люком, как события посыпались словно из рога изобилия.

— К тебе принцесса, — сообщил Рей с порога. — Пускать? Или гнать в три шеи?

— Ты спятил? Как это — гнать?!

— Запросто. Канцлер ее не пропустил, когда вчера рвалась, сказал — больной отдыхает.

При виде нетерпения графа маркиз откровенно насмехался и тянул время, подперев плечом дверной косяк. Сергей, невзирая на раны, извернулся и запустил в него сапогом. Тот присел, пропустив метательный снаряд над головой.

— Это означает — звать? Хорошо, зову.

Щеки влетевшей Флоранс раскраснелись до оттенка свежих зрелых помидоров. Она полыхала от гнева! И платье выбрала красное, огненное.

— Я — принцесса или кто? Почему меня кто-то смеет не пускать в моем дворце?! — эти слова адресовались Рею, и он предпочел исчезнуть. С раненым Флоранс заговорила неизмеримо мягче. — Тебе лучше?

— Вот только сейчас стало. Как ты зашла.

— При случае убью Хорхе! Он вчера мне не дал тебя увидеть.

— Правильно. На что тут смотреть? Картина жалкая, поцарапанный весь.

Флоранс больше не стала тратить время на болтовню. От ее жарких объятий Сергею стало больно, могли открыться едва затянувшиеся дырки от рапиры, он мучился и терпел, потому что одновременно испытал невероятно наслаждение… Неужели все? Недоразумения в отношениях с принцессой окончились?

— Я не разбудила твои раны?

Она опомнилась и чуть отстранилась, но только самую малость. Сергей чувствовал ее дыхание у себя на лице, бирюзовые глаза заполонили весь мир и горели как два солнца…

— Обними еще. Раны заживут как на собаке.

— Гав! — подтвердила Лайза.

Она смотрела снизу вверх на влюбленных, откинув голову, ушки с загнутыми кончиками распрямились и торчали как два восклицательных знака.

Рей, Люк и гвардейцы Пуатье из деликатности не заходили, чтобы не мешать, Лайзы можно было не стесняться. Правой рукой Сергей нежно гладил Флоранс по шее, через платье — по груди, нащупал через ткань совершенную округлость колена…

Она прижала пальчики к его губам.

— Не спеши! Выздоровей.

— Заждался…

— Я — тоже. Но… Как-то перед замужеством у меня был разговор с Хорхе, речь неожиданно зашла на откровенные темы, и канцлер сказал: знаешь, что такое любовь в шестьдесят? Думаешь не столько о плотских утехах и удовлетворении подруги, а чтоб в постели ногу не свело и ничего нигде не прострелило. Вот и я хочу отдаться тебе вся, не думая, что у тебя заболит рана.

Сергей был вынужден довольствоваться малым — поцелуями рук. Когда самый лютый голод по прикосновениям и ласкам был утолен, он спросил:

— Что произошло, пока я валялся?

Принцесса усмехнулась.

— Де Тревейн убедился, что ты оскопил его старшего сына, пришел в ярость, рвался к отцу, но папе стало хуже, он никого не принимает. Эдуард от имени императора пожелал герцогу дальней дороги. Тот еще раз вспылил, заявил — считает себя униженным, примет только один вид компенсации, если я выйду замуж за его младшего сына.

— А Эдуард?

— Невинным голосом поинтересовался: у младшего отпрыска тоже завелись лишние тестикулы? Герцог со свитой удалились. Знаешь… если бы меня выдали замуж вторично, я бы пошла. Но только чтобы выесть их род изнутри. Покорной не буду никогда, даже с тобой, учти.

— Главное — чтоб была со мной. Я уж поберегу для тебя… — Сергей не сдержал улыбки. — Тестикулы.

— Пошляк! — воскликнула Флоранс и снова прильнула к его губам, чтобы Серж не принял упрек всерьез.

Следующий вопрос он смог задать только минут через пять, чувствуя такой жар, что еще чуть-чуть — и набросится на принцессу. Надо было переводить общение в спокойное русло.

— Что де Моайль?

— При дворе его зовут «Маркиз Кривулька». Здесь он, с ним компания, которую мы подозревали. Пьют, веселятся, поздравляют Эдуарда. Брат, кстати, к вечеру тоже занемог, перепраздновал.

В коридоре раздались шаги. Шаркающей походкой вошел Хорхе.

— Ваше Императорское Высочество! Привет, Сергей. Как раны?

— Мгновенно исцелились. Видите, какой у меня лекарь?

— Всем на зависть. Боюсь, тебе еще не раз за нее придется драться. Знаю-знаю, ты готов, задира. Меня вызывают к императору, ему опять нездоровится. Лекарства пока есть, но взятого с бота и с орбитальной станции надолго не хватит. А если повторится эпидемия как восемь лет назад… Сергей! Антуан к тебе не заходил?

— Нет.

— Странно. Комм не отвечает. Куда он делся? Пока я поддержу императора, найди в себе силы и посмотри в терминале, где коммуникатор, с кем с него связывались.

Сергей спустил ноги с кровати, и принцесса Флоранс, самая знатная леди Киенны, единственная дочь императора, бросилась на помощь — натянуть сапоги! Точь-в-точь, как некогда Леа. Но теперь он знал, что не нужно препятствовать. Если женщина проявляет заботу, это нужно ей самой.

Он отлучился в уборную, а потом повел Флоранс в узел связи, кратко посвятив в принцип глобальной сети Миссии.

— Видишь? Вот значок браслета Антуана. Обычно мы носим браслет, и с каждым из нас можно связаться.

— Тусклый какой-то.

— Верно подметила, твое императорское высочество. Значит, комм не активен. То есть выключен. Как, например, потушенная печка. Я не вижу, где он находится, и это плохо. Свой комм я отрубал только рядом с тобой, чтобы Хорхе не докучал в ответственный момент. Делаем что можно — отслеживаем его контакты. О черт!

— Что? У тебя было точно такое же лицо, когда ты сказал — из твоего комма украдена память, и умчался как на пожар.

— Да… Вот не отвеченные вызовы Хорхе. А вот — текстовое сообщение абоненту «Бот».

— Ты можешь его прочесть?

— Не могу. Гребаная конфиденциальность… Прости, вырвалось. Но очевидно и так. «Бот» — это малый космический корабль, на нем на Гею прибыли двое британцев. Отметки «Бот» и «Юрген» совмещены. Следовательно, англичане отобрали комм у барона Юргена, нашего человека, и у Антуана. Подозреваю, что крупный мужчина по имени Эндрю, настоящий бандит, находится на корабле. У них есть сообщник во дворце, воспользовавшийся коммом Антуана. Совсем не уверен, что Антуан и Юрген живы.

— Смотри — эта сдвоенная метка двигается!

— Двигается к Киенне и скоро будет здесь. А я допустил чудовищную глупость!

Он рассказал историю кристаллов с чипами управления оружием.

— Господи! — простонала Флоранс. — Я-то думала, что камни — лишь украшения. Знала бы, запрятала так, чтоб сама не нашла даже под пыткой.

— Глупость сделана мной, обратно не вернешь. Будем искать выход. Вместе.

— Я тоже сделала глупость, прости, — неожиданно призналась принцесса. — Я в гневе выбросила твой портрет из медальона!

Она ждала осуждения, хотя бы нахмуренных бровей, но Сергей лишь грустно улыбнулся.

— Если бы все ошибки исправлялись столь легко…

После нескольких его манипуляций из щели вылез лист, испещренный десятками изображений графа величиной с ноготь.

— Сотни хватит? Все не растеряешь. Или еще допечатаю.

Ожил комм на руке Сергея. Он включил экран. Флоранс, еще не освоившаяся с экраном терминала, с изумлением рассматривала изображение величиной в четыре игральных карты, загоревшееся над запястьем графа.

Там возникло лицо Хорхе.

— Принцесса с тобой? Кто еще слышит?

— Только Флоранс.

— У Бодуэна, Эдуарда и Джанет лучевая болезнь. В их комнатах фонит. Я распорядился всех троих вынести, обмыть, выбросить одежду, их покои опечатать. Вы мне нужны, чтобы найти источник радиации, пока она не расползлась по дворцу.

— Вынести?

— Императора. Эдуард и Джанет ходят сами пока, ночевали вместе, им плохо, Эдуарда тошнит, поднялась температура. Джанет потеряла сознание.

— Георгий Степанович, радиоактивные материалы на всей планете могли быть в единственном месте — там, где рухнул орбитальный модуль, в Проклятом лесу. Но во время последней нашей вылазки к нему там не фонило.

— Но туда еще летали англичане. Выясним потом. Бери длинные каминные щипцы. Я допрашиваю прислугу — какие необычные предметы заносили в комнаты.

Экран погас.

— Что такое лучевая болезнь? — спросила Флоранс.

— Очень страшное заражение, хуже любого яда. Сиди здесь и никуда не выходи, ты — следующая мишень. Мы проверим дворец. Рей! Ты мне нужен! — последние слова Сергей выкрикнул, выходя из комнаты связи. — Люк! Принцессу не выпускай. Даже если потребуется связать. Прости, дорогая.

— Обещаю сидеть смирно, если ты пообещаешь беречь себя.

— Буду осторожен. Возьми к себе Лайзу.

Первые признаки радиации браслет кома уловил еще у закрытой двери, где стояли часовые. Вряд ли они схватили опасную для здоровья дозу, но канцлер приказал им отойти дальше, сам вытолкнул вперед лакея в ливрее императорских цветов.

— Повтори!

— Позавчера ко мне зашла очень красивая миледи в черной шляпе. Говор у нее странный, по-нашему, но с акцентом. Представилась от императора Соланы, сказала — подарок императорам, ныне правящему и будущему, дала диковинные металлические ларцы, велела достать из них Библии и внести в спальни с благословением от заморского кузена.

— Дальше! — прикрикнул Хорхе.

— Не гневайтесь, ваше высокопревосходительство! Зашел, я, значит, открыл. Библию императору положил. Наследнику тоже, у изголовья кровати. Тяжелые.

— Идиот… — прошипел лорд-канцлер. — Впрочем, ты не знал. Где ларцы?

— Так на кухню отнес. Кухарки с вчерашнего пиршества остатки поклали, значит, домой понесли, ребятишкам малым своим.

— Конец ребятишкам, — при известии о дальнейшей судьбе радиоактивных контейнеров Хорхе сник, в глазах разлилось отчаяние, сменившееся злостью. — И п…дец будет твоей англичанке, Серж, когда я ее поймаю. Пауль!

— Да, ваше высокопревосходительство? — тревожно откликнулся лакей.

— Нужна бадья с водой и длинные каминные щипцы. Берешь Библию щипцами, только не руками, кидай в бадью. Нужно вынести за пределы дворца и закопать как можно глубже.

— Святое Писание?

— Оно отравлено!

— Я же брал его руками, и ничего.

Лакей показал кисти рук. Обе были покрасневшие, но он не придал этому значения. А ведь держал каждую Библию секунды… Что же сказать о Бодуэне и принце с подружкой, которые провели в радиации две ночи!

— Все понятно? — Хорхе обернулся к Сергею. — Займись дезактивацией комнаты Эдуарда. Убираем все — ткани, мебель, гобелены, портьеры, срываем доски с пола, проветриваем, моем, снова проветриваем. Потом замеряем фон. Пауль! Надо срочно отрядить кого-то домой к тем кухаркам, забрать и закопать контейнеры… то есть ларцы, любую пищу, что в ней была — тоже до кусочка. Если остатки скормили свиньям или птице, их — забить, закопать. Будут упорствовать, скажите — это проклято дьяволом.

Пауль испуганно перекрестился.

— Правда — дьяволом?

— Хуже дьявола.

Не дослушав, Сергей бросился по лестнице на третий этаж, к покоям Эдуарда. Здесь же жили друзья принца и фрейлины принцессы, начинающий стихоплет Бастиан, та самая команда, пусть не слишком высокоблагородных кровей, но образованные, умные, будущий кабинет министров нового государя. Неужели они тоже пострадали?

Библию Сергей вытащил сам. Понимая, что рискует, задерживаясь на каждую лишнюю секунду, теми же каминными щипцами раскрыл ее. Между страниц показалась пластинка металла. Наверняка — кусок обшивки реакторного отсека. Вот же зараза… А что, в британском корабле наверняка есть скафандры для выхода в открытый космос. Они защищают от радиации. Есть Библия, по уставу положена в каждом кубрике, пусть на английском языке — не важно. Осталось найти пустые герметичные контейнеры, запихнуть туда по Библии, потом вручить наивному лакею, полному лучших побуждений…

«Вот же су-ука! — возмущался Сергей. — Как использовала Библию». Он был не слишком религиозен, но исключительное, фантастическое по своему цинизму коварство англичанки поразило бы любого, даже самого завзятого атеиста.

А теперь у нее в распоряжении атмосферный штурмовик с ракетами и лучевыми пушками.

Одолеваемый самыми невеселыми мыслями, он навестил принца. Тот лежал на широкой постели в одной из запасных спален, нежно поглаживая Джанет по голове. Та пришла в сознание, но выглядела отвратительно. Руки покрылись волдырями, лицо покраснело, словно девушка часами загорала на летнем солнце. Тусклые глаза повернулись к вошедшему и снова уставились в пространство, они едва выделялись на заплывшем лице.

Угрожающе заворчал браслет, предупреждая о радиации. Фонило не сильно, не опасно для Сергея, но если остаться здесь…

— Эдуард, скажи честно, хоть что-то из вещей перенесено сюда из вашей спальни?

— Ничего, — он на секунду замялся. — Разве что мой любимый коврик.

Как и следовало ожидать, над ковриком светило в разы сильнее, Сергей уцепил его щипцами и выкинул в коридор.

— Что еще? Думай! Не должно не остаться ни платка, ни булавки.

— Что, и драгоценности Джанет выбросить?

— Их можно не выкидывать, но необходимо несколько раз тщательно вымыть.

Принца скрутил приступ рвоты. Когда он откинулся на подушку, утирая рот полотенцем, Сергей пощупал ему лоб. Температура поднялась, хоть и не очень высокая.

— Граф… Что с нами? Канцлер раздал команды и убежал.

Сергей без приглашения сел на край кровати.

— Сестра сказала тебе, что Киенну ждет вторжение? Вот оно и началось. Пока действуют только шпионы. Вас отравили.

— Как называется яд?

— Его название — радиоактивный изотоп, тебе оно ничего не скажет. Вызывает острую лучевую болезнь. Джанет брала Библию в руки?

— Конечно. Долго листала, удивлялась — странный язык, хоть и немного понятный. Необычная закладка между страниц, металлическая.

— Потом положила на тумбочку возле себя?

— Да.

— Поэтому она подхватила больше отравы, чем ты.

В глазах принца плескалась такая тоска… Из-за девушки он явно расстроился гораздо больше, чем из-за собственного недомогания, не понимая, чем ему грозит лошадиная доза проникающего излучения.

— Что с ней будет? Серж! У нее волосы выпадают!

— Ого, всего через полтора суток. Тогда, боюсь, скоро выпадут брови и ресницы.

— А когда вырастут?!

Сергей хотел сказать «никогда», но не ответил. Только пробормотал:

— Мне очень жаль.

Изможденный принц, сотрясаемый позывами рвоты, с нездоровыми красными пятнами на бледном лице и синяками под глазами, едва походил на того сияющего юношу, что кланялся перед публикой вместе с Джанет, оба — совершенно счастливые, радостные, вдохновленные, влюбленные…

Все это отобрала и поломала бессердечная тварь.

— Как мой отец? Я могу сходить к нему?

— Он плох, не буду скрывать. Даже если не брал в руки и не открывал отравленную Библию, ему много не надо, он и так был слаб.

Эдуард вздохнул и как в ледяную воду бросился:

— Он скоро умрет?

— Если не сегодня, то в ближайшие дни. Крепись.

— Господи! И все это сотворили вы — пришельцы?!

— Да, принц. Но мы разные. Я и Хорхе на вашей стороне.

— Тем не менее… Вы — зло!

— Даже спорить с тобой не буду. Прими как факт, что мы с канцлером — наименьшее зло. И мы — единственная ваша защита против подбрасывающих отравленное Святое Писание.

Короткий, но очень нервный диалог отнял у парня остатки сил. Он откинулся на подушку.

— Держись.

— Граф, не уходи! Помоги мне встать. Я должен увидеть отца. Немедленно!

Поколебавшись секунду, Сергей подхватил принца на руки как девушку и понес к императору. Принц был не одет и завернут в ночной салатовый халат, так к главе государства нельзя входить даже родному сыну, но сейчас никто не смотрел на формальности.

Эдуард весил немного, лишь чуть тяжелее сестры, но раны у Сергея тотчас разбередились. Тем не менее, он дотащил принца до дверей новой императорской спальни.

— Я поставлю тебя на ноги. Если отец увидит сына, висящего на мне, как постиранные портки на веревке, расстроится вконец. Выдержишь?

— Да!

Сказать было проще, чем сделать.

Вцепившись в руку провожатого, Эдуард одолел порог комнаты и проделал несколько шагов, затем рухнул в кресло.

— Папа без сознания, — сказала Флоранс.

Сергей про себя чертыхнулся и поклялся порезать Люку спину на ремни за невыполнение приказа. Принцесса не только покинула сравнительно безопасное крыло лорда-канцлера, но и взяла с собой Лайзу. Та, чувствуя тревожность момента, не напрашивалась на игры и общение, примостившись у ног принцессы. Увидев хозяина, подскочила, но тут же снова легла.

Браслет показывал лишь незначительное превышение фона. Может, излучал сам император. А может, сапоги графа прихватили в спальне принца ионизированную пыль.

— Хорхе еще раз должен его осмотреть. Но… простите, Флоранс и Эдуард. Надежды нет. Приглашайте духовника. Попробуем привести Его Императорское Величество в чувство хотя бы на четверть часа, чтобы исповедовался и причастился.

— Вы привезли на Гею вашего Бога. И он допускает такое? — дрожащим от волнения голоса спросила принцесса.

— Никто Бога сюда не привозил. Вам предложили веру, понимание Бога, и вы ее приняли. Бог — нечто великое, непостижимое. Думаю, он существует объективно, веришь ты в него или нет. И Бог дарует свободу воли. В моей воле не делать дурного, а женщина, подбросившая отраву, поступает так, как считает нужным она сама, и никакой Бог ей не указ. Потому сама понесет ответственность. Давай отложим этот разговор. Я прошу тебя побеспокоиться об Эдуарде.

— Но у меня же только рвота и слабость! — возразил тот.

— Покраснение кожи, температура. Коварство радиоактивного поражения в том, что его последствия развиваются постепенно, несколько недель.

— Я тоже умру?!

— Не торопись. Сестра тебе говорила, мы ждем большой российский корабль. Хоть такое вмешательство против правил, я надеюсь их уговорить принять тебя на борт и поместить в медицинский отсек.

— Но это месяц! — воскликнула Флоранс. — Ты же говоришь о неделях.

— Хорхе сможет организовать консервативное лечение. Так появится шанс.

— А у Джанет? — голос Эдуарда дрожал.

«Он все же думает о ней… Он — хороший человек, его надо сберечь, — решил про себя Сергей. — Хотя в реальности шансы невелики, гораздо ниже, чем я пытаюсь ему внушить».

— Если бы корабль находился на орбите Геи — быть может помогли. Эдуард, мне больно тебе об этом говорить, Джанет получила настолько мощную дозу, что мой прибор показывает — она излучает. Не понятно? Скажу проще, находиться рядом с ней вредно. У тебя и так незавидное положение, не усугубляй.

— У вас такая сильная медицина, — вздохнула Флоранс. — Наша тоже сильно прибавила за последнюю сотню лет благодаря университету. Последняя эпидемия чумы, восемь лет назад, унесла всего лишь четверть жизней, а до Миссии умирало больше половины.

— Тем самым Миссия произвела незаконное вмешательство в самобытную жизнь планеты и нарушила кучу протоколов, — зло ответил Сергей. — А если бы Миссия получила право развернуть производство современных лекарств, погибли бы единицы — только те, кто не смог ими воспользоваться. Понимаешь? Нам столько лет связывали руки, потому что Киенна — отсталая, Киенна — не член ООН. Выходит, миллионы людей пусть умирают своей самобытной и суверенной смертью. Флоранс! Миссия уже изменила этот мир, но лишь чуть-чуть. Через месяц у нас появится возможность изменить историю в корне. Но пока… Ты же знаешь, та сволочь — женщина, отравившая твоего отца, брата и Джанет, заполучила оружие космического корабля. И заговор банды де Моайля никуда не делся. Нам надо выжить, а для этого держаться вместе. Эдуард?

— Да, граф. Я с тобой. Хоть ты мне больше не нравишься.

Сергей встал и потрепал его по руке.

— Зато твоя пьеса понравилась публике, господин режиссер. У меня единственная просьба: когда вздумаешь ставить следующую, позови маркиза Рейнольдса де Нея, Ансельма Безродного. Он лучше рифмует, чем «роза-мимоза».

Сергей не добавил — если дотянешь до новой постановки. Принц уже проникся всей серьезностью ситуации.

На самом деле, от контакта с Джаннет Эдуард вряд ли потерял здоровье. Бедной девочке предстояла мучительная агония длительностью в несколько недель. Сергей не имел достаточной подготовки и результатов исследований, чтобы предсказать точнее. Курс полевой хирургии был слишком краток, но достаточен, чтобы понять: встречу с «мирным атомом» Джаннет не переживет. Принца стоило избавить от тяжкого зрелища.

Глава 18

Флоранс теперь передвигалась по дворцу только в сопровождении не менее двух человек, маркиза Рея или молчаливого меррийца Люка, а также гвардейцев стражи, прошедших какую-то особую подготовку. Все носили для видимости кинжалы, но под камзолами — пистолеты и панцири.

Принцесса возражала: раз цель козней — один член правящей семьи, способный подписать роковой договор от имени Киенны, ее оставят в целости, пока не просохнут чернила под соглашением. Сергей уверял: больше на это надеяться нельзя. Как только из дворца просочились слухи, что они снова вместе, враг может запустить план «Б», уничтожив всю семью Бодуэна.

Тогда соберутся представители высшей знати и выберут нового императора, а уж тот выступит основателем династии. Скорее всего — герцог де Тревейн. За ним следуют иные герцоги, в третью очередь, с совсем уже малыми шансами, подтянутся Маркиз Кривулька и прочие титулованные особы. Подобные выборы чреваты непредсказуемым исходом. Власть часто захватывают совершенно неожиданные личности, не обязательно — самые родовитые, но поддерживаемые влиятельными кланами.

Дворец, который был таким родным после возвращения из брачной ссылки, вдруг стал душным, тесным, несмотря на огромные размеры и гуляющие сквозняки. Как лучшее время вспоминался месяц путешествия с Сергеем по пограничным баронствам, неторопливые конные поездки под скрип копыт по свежему снегу, сменяющиеся пейзажи равнин, лесов и гор, замерзшие извивы рек, костистые силуэты замков, устремленные в высь, городки и затерянные деревушки, непременно — с церковью, уединенные монастыри, скиты отшельников…

Флоранс бы уехала туда снова. Конечно — с Сергеем.

Но во дворце двое самых близких людей: один умирает, второй может умереть или остаться насквозь больным инвалидом на недолгие годы жизни.

В столице империи решится судьба ее народа, а принцессу с детства растили в духе долга перед народом и династией, как бы нелепо иногда ни звучали высокие слова.

Как можно больше времени она проводила с отцом и братом. Император, как и обещал граф, пришел в себя и исповедовался. Потом впал в забытье. Флоранс утешала себя лишь тем, что он угасает без мучений.

К сожалению, второе предсказание сбылось, Эдуард не шел на поправку. Скорее — наоборот, через двое суток после того, как прозвучал непривычный и пугающий диагноз «лучевая болезнь», принц начал жаловаться на боли в сердце.

Умер кухаркин ребенок, отведавший объедки с дворцового стола, принесенные в контейнере из-под Библии, трое получили дозу и боролись за жизнь.

Единственная радостная весть на фоне печали — обнаружился Антуан. Он провел связанным почти трое суток и мог умереть от жажды, но все закончилось хорошо.

В покоях канцлера, где Флоранс теперь находилась почти всегда, кроме бдений у отца и брата, а также часов неспокойного сна, она сама слышала рассказ похищенного.

— Меня застали врасплох! — осунувшийся парень осторожно хлебал бульон, Хорхе запретил давать ему твердую пищу. — Кто-то напал сзади и взял на удушающий захват. Я вцепился в руку, но буквально сразу потерял сознание, а очнулся уже связанным, с кляпом во рту.

Окружившие его Сергей, Люк, Рей, капрал Пуатье и несколько других сторонников Миссии ждали продолжения и не морщились, хоть от Антуана по понятной причине пахло мочой.

— Ты ничего не рассмотрел?

— Лица нападавшего не видел. Вообще ничего. Но… почему-то мне кажется, рука была женской, только очень сильной.

Сергей прикоснулся к браслету.

— Вот те раз! Вызов абонента «Антуан», господа.

Из прямоугольника, возникшего над комом, раздался женский голос с легким акцентом.

— Сэр Левашов? Это Джейн. Мне нужно поговорить с вами. Вы один?

— Нет. Но меня слушают люди, от которых у меня нет секретов.

Лицо говорившей на экране не проступило. Сергей тоже не включал видео.

— Не важно. Мне нужна ваша помощь.

— Джейн, вы точно обратились по адресу? Вы хотите еще кому-нибудь подкинуть радиоактивную Библию и рассчитываете на мое содействие?

— Я выполняла приказ, а вы прекрасно знаете, ваше сиятельство, по уставу военно-космических сил Великобритании ответственность несет отдавший приказ, но не исполнитель. Давайте не отвлекаться, есть проблема, по сравнению с которой отравление императорской семьи не существенно.

«Не существенно?! — Флоранс задохнулась от негодования. — Эта стерва не заслуживает даже плевка в ее сторону, а вздумала просить о помощи!»

— Весь внимание, коммандер, — Сергей решил не прерывать беседу, а принцессе одними глазами сделал знак — так надо.

— Юрген, он из вассалов маркиза де Моайля и член вашей Миссии, угнал наш космический корабль с полностью активированным вооружением.

— Как?!!!

Несмотря на призыв Сергея молчать, этот вопрос выдохнули сразу трое или четверо.

Граф добавил:

— Куда же смотрел ваш верный Эндрью?

— Не напоминайте мне о нем. Если увидите, можете пристрелить.

Трагическая ситуация с малым боевым кораблем землян, угроза которого висела на Киенной дамокловым мечом, стала походить на фарс.

— При всем неуважении к вам, коммандер, вынужден спросить, как вы заманили Юргена на корабль, а потом вручили ему бразды правления?

Флоранс к этому моменту подавила взрыв возмущения и довольно хладнокровно выслушала рассказ инопланетной мерзавки, легко обманувшей доверчивого простака.

— Полагаю, Юрген убил Эндрью либо каким-то иным образом избавился от него. Так или иначе тот выбыл из игры. Теперь дурачок не пускает на борт никого, он считает, что должен совершить некий подвиг, например — пригрозить обитателям империи взорвать крупнейшие города.

— Зачем?

— Он желает, чтобы герцоги Киенны выбрали в монархи меня, «принцессу» Джейн, я тогда выполню свое задание, подписав от имени империи вассальный договор с Великобританией, и Юрген будет достоен жениться на мне, получив права принца-консорта.

— Он идиот! — прошептала Флоранс, и англичанка ее услышала.

— Хуже! Он — влюбленный в меня идиот. Граф Левашов может рассказать вам старую английскую притчу про обезьяну с гранатой. Если кратко, обезьяна может бросить гранату в любую, совершенно непредсказуемую сторону, причем кинет обязательно.

— Коммандер! — вмешался Хорхе. — Вам, безусловно, известны коды управления кораблем.

— Само собой. Но комм слишком маломощный. Я не установлю связь с компьютером управления.

— Такое оборудование есть в Киенне, — подтвердил Сергей.

— Я догадывалась. Предлагаю сделку. Добровольно являюсь, мы вместе проводим операцию по обезвреживанию Юргена…

— Дальше понятно, — перебил Сергей. — Вы даете честное благородное слово, что уберетесь с Геи, даже согласитесь отдать кристаллы управления оружием, лишь бы снова заполучить корабль. Сразу — нет.

— Вы не понимаете, ваше сиятельство. Мне больше некуда лететь. Я — капитан корабля. За передачу боевой единицы туземцу на потенциально враждебной планете мне грозит трибунал и, почти со стопроцентной вероятностью, показательная смертная казнь. Из логов бортового компьютера эти данные не удалить, если не уничтожить корабль целиком. Сделка другая. Мы ликвидируем Юргена, с кораблем делайте что хотите. Мой интерес прост — дайте мне денег и помогите скрыться из империи. Срочно. В пределах трех-четырех недель ожидается прибытие британского транспортного корабля для подписания договоров с местными монархами. Не хочу попадаться им на глаза. Лучше быть на Гее, но живой, чем на Земле, но мертвой. Согласны?

— Звучит здраво.

— Граф, я верю вашему слову, но мне его недостаточно. Кто рядом с вами?

— Лорд-канцлер империи и принцесса Флоранс, единственная из императорской семьи, не убитая вами.

— Император и его сын живы, на борту нашего малого корабля есть аптечка, — парировала Джейн.

— Я, лорд-канцлер Хорхе де Эстрамадор, готов подтвердить сделку. Принцесса?

Сергей подошел к Флоранс, взяв ее ладони, и поднес к своим губам.

— Дорогая, я выключил звук, она нас пока не слышит. Послушай! Тебе придется принять очень сложное решение. Ту сволочь я готов удавить своими руками. Но мы — заложники. Корабельная аптечка содержит препараты против лучевой болезни. И нам не придется ежесекундно ждать, что дворец взлетит на воздух от попадания корабельной ракеты. В твоих руках жизнь всех, кто тебе дорог.

Она колебалась секунду. Потом наклонилась к уху Сергея и яростно прошептала.

— Именно за это я тебя ненавижу. Ты — манипулятор! Что бы ни случилось, выкручиваешь по-своему.

— Ты права. Твое решение?

— А ты оставил мне выбор? Включай… — Флоранс глубоко вздохнула и дрожащим от сдерживаемых чувств голосом громко произнесла. — Я, принцесса Флоранс де Бодуэн, полномочный представитель правящего императорского дома Киенны, подтверждаю сделку.

— Отлично! — донеслось из комма. — Через два часа я у вас. Стемнеет. Обсудим тактику, потом я свяжусь с бароном, если удастся, то попробуем перехватить управление, чтобы посадить корабль за городом. Дальше придется импровизировать.

Она завершила сеанс.

— Какие предложения? — спросил Хорхе.

— Главное — доступ к компьютеру корабля, — заверил Сергей. — Мне раз пришлось в нем копаться, когда обезвредил его пушки. Управление простое до невероятности, легче, чем у нашей орбитальной станции, рассчитано на «интеллектуалов» с еще более примитивным мозгом, чем у Эндрю. А его отрекомендовали как лучшего выпускника какой-то там академии спецопераций.

— Ты сейчас скажешь «что же тогда могут худшие выпускники?» и «куда катится Британская империя»? — прервал его Хорхе. — Потом. Давай о насущном.

— На выезде к Брезе есть старая мельница, вокруг поля, — подсказал Рей. — Ближе к Киенне корабль подпускать не стоит. Мы с Люком берем англичанку и едем туда, не спуская с подлюки глаз. Главное, чтобы Юрген покинул борт, а она — не поднялась туда. Ваше высокопревосходительство, вы с бароном знакомы?

— Немного, — ответил Хорхе. — Разговаривали при жизни его отца, когда парень учился в университете. Обычный застенчивый юноша. Никто не мог предполагать, каких чертей в нем разбудит британка.

— Скорее всего, она врет или недоговаривает, что наобещала пацану, спала ли с ним, какую роль в их «любовном» треугольнике сыграл Эндрю, — отметил Сергей. — Выходит, играть с Юргеном в психологические игры не стоит, реакция его — непредсказуема. Правильно сказала Джейн, он — обезьяна с гранатой.

Разговор был прерван явлением императорского лакея.

— Его Императорское Величество повелели срочно явиться к нему Ее Императорскому Высочеству и его сиятельству графу Шрусбери.

— Идем! — Флоранс порывисто шагнула к выходу. — Эдуард?

— Принц уже у Его Императорского Величества.

Действительно тот, бледный и изможденный, сидел у кровати отца. По лицу Эдуарда катились крупные слезы. Их он не замечал и потому не вытирал. А если бы вытирал, платков понадобилась бы много.

Принцесса устроилась рядом, обняв брата.

Ее лицо было сухо. Приняв решение помиловать Джейн, Флоранс что-то изменила в себе. Это ее первое самостоятельное решение от имени императорской семьи, от имени империи. Больше она не принадлежит ни себе, ни своим чувствам. Эдуард болен. Значит — на ней вся страна. Миллионы людей. Время слез навсегда осталось в прошлом.

Но от сознания этого было не менее тяжко. Она видела — отец умирает. Окончательно. И уже скоро.

Самый главный, самый мудрый. Самый родной и любящий.

Его сердце разрывалось от горя, когда он узнал, на какие муки обрек дочь нелепым замужеством. Ах, да — интересы империи и вечного мира с горцами превыше всего… Вероятнее всего, те муки, что он пережил по возвращении Флоранс и после ее рассказа, и вызвали ту болезнь, те постоянные спазмы слева в груди.

Если бы она знала! Флоранс в миллионный раз жалела, что не сделала тайны из содомитских выходок покойного благоверного. Но тогда она была настолько ослеплена жалостью по отношению к самой себе, что не подумала о чувствах отца, не сдержалась, выплеснула ему в лицо…

Теперь поздно рвать волосы. Все уже свершилось.

— Слушайте меня, дети! — тихий голос был тверд и ясен.

Принцесса вспомнила, что Серж тоже находится здесь, деликатно замерев поодаль. Почему отец на смертном одре приравнял его к своим детям?! Человека, четверть часа назад выхлопотавшего помилование убийце?

Но время — не для упреков умирающему. Она ответила только:

— Да, отец?

— Мне остались последние часы. До утра не доживу. Это мой последний разговор с вами, — Эдуард не смог подавить рыдание, но император не обратил внимания и продолжил. — Вы — хорошие дети, частичка вашей матери, святой женщины, с ней я уже скоро воссоединюсь. Простите меня, я не всегда был достойным отцом. А уж с тобой, Флоранс… На мне грех смертный…

— Нет! Папа! Не надо! Ты не мог знать!

— Подожди. Я не успею сказать все, — он закашлялся и кое-как перевел дух. — Сейчас мне открывается многое… Грозное… На империю надвигается катастрофа. Все, что мы сделали: строили, защищали — мой отец, мы с Хорхе, все наши товарищи, все достойные рыцари… То, что должно было остаться вам, может рухнуть… Исчезнуть без следа, а на руинах начнут плясать дикари. Мне больно уходить в лучший мир, зная о грядущей беде.

— Папа, мы справимся, — промямлил Эдуард, но император остановил его слабым движением руки.

— Вижу, ты тоже болен. Надежда на Флоранс, на Хорхе, на так называемую Миссию, для чего бы она не затевалась. Но вы не всесильны. Сделайте все, что можете.

— Да, отец… — глаза принцессы были по-прежнему сухи.

— Слушайте мою последнюю волю, а по выходу зовите писца, составим последний эдикт. Если Эдуард не сможет править, ты, Флоранс, должна короноваться как всевластная императрица Киенны. По своему выбору: или останешься одна, или, что лучше, выбери принца-консорта, династия не должна прерваться, и пусть Всевышний дарует вам мальчиков.

— Хорошо, отец!

— Я с небес благословляю любой твой выбор. Подойдите, граф Шрусбери!

Сергей шагнул вперед и преклонил колено, привычно махнув шляпой до пола.

— Вы — в самом деле граф? Отвечайте, лежащему на смертном одре врать нельзя.

— Граф, Ваше Императорское Величество. Хорхе показал принцессе копию моих грамот. Боюсь только, Британская империя возжелает лишить меня титула за то, что препятствую присоединению к ней Киенны.

— То — не великий грех. Дочь! Возведешь его в титул, достойный заслуг. Если таковые будут. Граф! У меня к вам последняя просьба. Как бы ни сложились ваши отношения с Флоранс… У нее трудный, ершистый характер. Вся в меня… — бескровные губы чуть тронула улыбка. — Но даже если она выберет в принцы-консорты другого, поклянитесь, что будете заботиться о ней.

— Как перед Богом клянусь! — Сергей перекрестился, затем встал с колена и, нагнувшись, поцеловал руку императору.

— Ступайте, граф. Через пять минут отправьте сюда секретаря. Я хочу побыть с Эдуардом и Флоранс.

Детей императора сменил придворный, вынесший указ о престолонаследии за подписью «Бодуэн II». Потом с монархом уединился духовник, но — ненадолго. Он распахнул дверь в опочивальню и произнес с порога всего два слова:

— Император умер.

Флоранс упала на грудь Сергея. Ей тело сотрясали рыдания, больше похожие на судороги. Покрасневшие пронзительно-бирюзовые глаза оставались сухими.

* * *

Хорхе нервничал и срывал злость на Антуане.

— Ты позвал его?! Ну и где?

— У Флоранс, ваше высокопревосходительство. Я передал. Он обещал.

— Дьявольщина! — канцлер перевел взгляд на сидевшую в окружении Люка и Рея англичанку, добавив в сердцах: — Фак! Сан оф бич!

Возможно, она приняла ругательства на свой счет, но бровью не повела.

Канцлер видел, женщина не молода, но все еще привлекательна, несмотря на непривычную для Геи короткую стрижку рыжих волос. Правда, привлекательность совсем не такая, как у его покойной супруги или как у Флоранс. В женщине было что-то откровенно хищное. Серж сразу ее раскусил, даже по радиосвязи, а вот бедный Юрген вляпался по уши. Наверняка молодой барон так и не понял до конца, что его просто используют.

— Почему мы не начинаем? — спросила Джейн.

— Ждем графа, — ответил Хорхе с раздражением.

— Не только, — добавил Антуан, глядя на дисплей. — Ваш поклонник вздумал попутешествовать. Его отметка считывается на высоте более пятисот километров. Госпожа коммандер, не удивлюсь, если корабль бесполезен для возвращения на Землю. Ваш ухажер, судя по поступающим данным, потратил столько энергии на взлеты с Геи и торможение в атмосфере, что на полет к точке перехода и последующий сброс скорости может не хватить. Впрочем, я не специалист. Вернется граф Шрусбери, скажет точнее.

Джейн промолчала, но Хорхе заметил, как сжались ее кулачки. Видимо — довольно крепкие, коль смогла придушить Антуана.

Это настораживало. Если англичанка собиралась отдать штурмовик за убежище на Гее, ей должно быть все равно, сколько в реакторе топлива. Следовательно, в рыжей голове прокручиваются другие варианты.

В тесной для пятерых комнатке связи возникла еще одна рыжая голова. При виде пленницы Лайза напряглась как перед прыжком, оскалила верхние клыки и утробно зарычала.

Сумевшая справиться с взрослым мужчиной, женщина взволновалась.

— Уберите собаку!

— Сложный вопрос, коммандер, — мстительно процедил Антуан. — Собака чувствует запах страха и ненависти, ваш запах. Слушается только Сергея. Так что сидите тихо, или она нападет.

— Лайза, место! — отрезал вошедший граф, он был бледен и сосредоточен, на Джейн даже не взглянул, с его появлением стало невыносимо тесно, Хорхе пришлось подвинуться в самый угол. — Есть коды доступа?

— Есть, — отрапортовал Антуан. — Но корабль на орбите… Стоп! Похоже, начал снижение.

Даже самый неопытный в космонавигации увидел бы — аппарат пикирует чересчур резко, далеко от оптимальной траектории. Пилот забавлялся лихачеством, на пределе того, что позволила автоматика.

— Кретин! — тихо, но отчетливо прошелестела Джейн.

— Минут через пять-семь его комм войдет в зону связи. Коммандер! Вызывайте барона с комма Антуана и заговаривайте зубы, отвлекайте. Я проверю внешний доступ к управлению, — Сергей уселся удобнее, за время дежурства на станции он провел у подобных устройств больше времени, чем все присутствующие вместе взятые. — Антуан, на время верните ей ваш браслет.

— Летит прямо сюда, — тревожно отметил Хорхе. — Парень, похоже, зарядился адреналином и настроен решительно. Джейн, отбейте ему текстовое сообщение, что вы в Киенне. Вдруг вздумает пальнуть по городу. Маловероятно, конечно, но…

— Я понимаю! — ее пальцы забегали по виртуальной клавиатуре.

— Подействовало, — заключил Сергей. — Снижается плавно, полукругом. Отправляйте его к старой мельнице. Но сначала поговорите голосом. Всем — тишина!

Женщина поднесла комм вплотную к губам — так голос звучит с придыханием.

— Юрген, ты меня слышишь?

Она не назвала его «милым», «дорогим» или еще как-нибудь нежно, зато выбрала настолько мурлыкающую интонацию, что парень должен был растечься подобно мороженому на солнце.

— Конечно, моя госпожа!

— Все складывается удачно. Император умер, принц выведен из игры. Принцессу мне удалось уговорить не противиться неизбежному. Но для других понадобится еще одна демонстрация силы. Ты поможешь, мой герой?

— Все, что скажете, госпожа! Вы уверены, что принцесса согласится?

— Уверена. Ты сомневаешься во мне?

— Вы так добры, Джейн! Наш мир жесток и коварен. Боюсь, вас обманут, завлекут в ловушку и устроят засаду на месте встречи.

— Сбрасываю тебе координаты места посадки. Там точно никого нет. Я поднимусь, и мы будем вместе. Только вдвоем. Помнишь, что я тебе обещала за кристаллы?

— Думаю об этом день и ночь. До встречи, будущая императрица!

Связь прервалась.

— Мне одно непонятно, — задумчиво произнес Хорхе. — Барончик у вас как ручной. Почему вы раньше не проникли в корабль, обещая неземное блаженство за оказанные услуги?

— Пыталась. Парень горит от вожделения и одновременно подозрителен до паранойи. Он поставил на карту все: карьеру, достаток, возможность обладать женщиной мечты, то есть мной. Он наивен, но помнит, чему вы его научили в университете — анализировать любые возможности. Два раза назначала ему встречу, два раза она срывалась. Конечно, могу прислать зов о помощи, но боюсь — Юрген начнет стрелять куда ни попадя, «спасая» меня. Не хочу рисковать. Граф, вам удалось войти в сеть корабля?

— Только частично. Интерфейс у меня на экране, но часть возможностей блокирована. Странно, хаотично, без всякой логики, будто он тискал на иконки настроек наугад. Если бы не «защита от дурака», уже давно бы разбился или улетел прямо в Солнце.

— Ваше сиятельство, скажите конкретно, вы можете взять управление навигацией на себя?

— Не уверен, Джейн. Пока не предпринимаю ничего активного, Юрген не обнаружит меня в системе. Потом начну с ним бороться за контроль.

— Нам пора к месту встречи, — подытожил Рей. — Пока барон в воздухе около города, мне как-то неуютно.

Англичанка поднялась.

— Искренне жаль, что наше знакомство сложилось именно так, граф. Я надеялась на совершенно иной, благополучный исход.

— Вы прощаетесь? Что же, надеюсь — больше никогда вас не увижу. Канцлер! Можем ли мы прямо сейчас выдать нашей… Скажем так — гостье, выдать дукатов двести? Как только посадят корабль, пусть проваливает.

— Поддерживаю и напоминаю вам, коммандер, никогда не возвращайтесь в империю. Соглашение о вашей неприкосновенности в силе, пока не пересечете границу, — уходя, Хорхе позвал Рея за собой.

Когда он вернулся, Сергей сидел за терминалом в одиночестве, не считая Лайзы. Пальцы графа машинально перебирали шерсть на пушистом воротнике. Канцлер взял второе кресло.

— Насколько ты реально влез в управление кораблем?

— Могу показать вид из обзорных экранов, показания дисплеев. В общем — то же, что видит Юрген. Смотрите.

— Так. Двигатели?

— Горе-пилот включил автоматику на движение к точке встречи. Он там окажется быстрее нашей группы.

— И тогда?

— Команды, отдаваемые из пилотского кресла, по умолчанию относятся к прайм-приоритету. У меня есть секунды две-три, пока парень не очухается.

До Хорхе начало доходить.

— Ты собираешься разбить корабль? Юрген погибнет!

— Не обязательно. Там системы безопасности на высоте. Помнишь, как навернулся челнок в Проклятом лесу? Находись на нем экипаж — выжили бы. В худшем случае получим еще один Проклятый лес, но вряд ли. Реактор синтеза в боевых кораблях другого типа, при разрушении загрязнения не избежать, но будет гораздо меньше.

— А если сумеет справиться и наберет высоту?

— Я не волшебник, Георгий Степанович. У нас еще остается приманка — коммандер Джейн, при мысли о которой у поганца топорщатся штаны. Будем пробовать что-то еще.

— Сходи к Флоранс. Если что-то случится, позову.

Вернувшись, Сергей ничего нового не сказал.

— Императора готовят. Завтра — отпевание и прощание, похороны назначили на второй день. В соборе Святого Петра. Принцесса держится хорошо, утешает брата. Тот рвется повидать Джанет, но не знает, что ее увезли умирать в аббатство Святой Троицы. А я дал слово отпустить гадину, заодно вырвал обещание у Флоранс, тысячу раз за этот день спросил себя — правильно ли поступил? Но пока не вижу другого выхода, даже если отмотать назад.

— Дело не в том, что другого выхода не видишь, его просто нет. Сережа! Не мучай себя. Если знать все наперед, надо было просто стравить воздух в орбитальной станции, потом вышвырнуть в космос останки твоих британских земляков. Корабль бы их пригодился — встретить следующий прилет достопочтенных сэров. Но ты поступил гуманно. Кто же мог предполагать, что они зайдут так далеко, нарушат все мыслимые и немыслимые запреты?

— Я мог. Мой исследовательский центр предсказал — Великобритания обанкротится, объявит дефолт по обязательствам. Ошибся примерно на месяц. Прижатые к обрыву, они готовы кусаться, лишь бы не упасть в пропасть. Хотя бы в финансовую. Я надеялся, что лорды извернутся и найдут более элегантный выход, как десятки раз ранее… Степанович, что вы сказали Рею?

— Взять винтовку с ночным оптическим прицелом.

* * *

Юргена просто колотило от возбуждения, вожделения и еще десятков самых противоречивых чувств. Он страстно желал Джейн и одновременно не мог выбросить из головы слова Эндрю, что аборигены Геи им нужны только для работы на рудниках.

Что если женщина просто дразнит его, на самом деле — равнодушна?

Мозг порой просто закипал, как создать ситуацию, чтобы Джейн не просто смилостивилась пустить его к себе в койку, но и вынуждена была соединиться с ним навсегда, пусть даже ценой общей ответственности за неизбежное злодеяние…

Что они ограничатся одной только пустой угрозой, бабахнув, например, для предупреждения по пустой площади перед дворцом, Юрген уже не верил.

Можно слетать в любое соседнее государство, к тем же ненавистным горцам, и спалить город. Джейн все равно будет в ответе, это ее корабль. Их обоих будут бояться и ненавидеть, а доверять они смогут только друг другу.

Он включил режим посадки только тогда, когда камеры внешнего обзора засекли среди пустого темного поля одинокого всадника. Увеличил на максимум, и сердце радостно забилось — это она!

— Вижу тебя! Спускайся! — ожил комм. — Только не подпали мне носик.

Юрген не знал, что на опушке ближайшей рощицы залег на свежей весенней земле Рей с винтовкой в руках, а на оружии тускло поблескивал прицел ночной стрельбы.

Даже если бы барон прошелся на небольшой высоте, то в сумерках не разглядел бы стрелка, а просканировать местность инфракрасным прибором не догадался — этому его не учили.

Молодой человек зря мучился вопросом — пускать ли Джейн в корабль, вдруг она нападет и выбросит его за борт, чтобы лететь искать ненаглядного Эндрю. На самом деле женщина не подошла бы к люку, зная, что ее спина в перекрестии прицела. Она собиралась выманить Юргена, попросив помочь перенести поклажу с лошади.

Барон радостно предвкушал грядущее, адреналин и тестостерон кипели в крови, когда произошло неожиданное.

Вспыхнуло сообщение: «Автоматическая стабилизация отключена».

Корабль поднял корму вверх.

«Критический угол тангажа».

«Критически малая высота».

Взвыла сирена опасности.

Маршевый двигатель увеличил тягу, Юргена втиснуло в кресло, несмотря на гравикомпенсатор.

Справившись с перегрузкой, он потянулся к управлению, но вместо того, чтобы замедлить падение, по ошибке перевел пологое пикирование в крутое.

Последнее сообщение: «До столкновения две, одна…»

Последнее, что он увидел на экране внешнего обзора, это стремительно увеличивающуюся фигуру женщины верхом на коне.

За окнами дворца сверкнула зарница, пробившаяся в затемненную комнату связи через полуоткрытую дверь.

Тревожно тявкнула Лайза.

— Ты убил их всех! — воскликнул Хорхе.

— Не-е-ет! Я не хотел! Тянул вниз, корабль выровнялся бы и только пропахал бы борозду на земле… Твою мать, Степанович! Там же Рей и Люк! — про Джейн он даже не вспомнил, когда стены толщиной в полметра вздрогнули, зазвенело оконное стекло, что свидетельствовало о страшной силе взрыва. — Все… я вошел в историю Миссии как тот сумасшедший наблюдатель, что нарубил на шашлык убийцу своих друзей. Неужели на Гее мы правда дичаем?

Над запястьем вспыхнул прямоугольник вызова.

— Сергей, сукин ты… твое… бл… сиятельство… Предупреждать надо было! Мы с Люком чуть в штаны не наложили. Не отвечай! Мы глухие оба. Как пни, совсем.

— Живы! — обычно сдержанный канцлер хлопнул в ладоши. — Значит, боеголовки не сдетонировали. И то — слава Богу. Хоть в чем-то повезло.

Оттолкнув Сергея, он вывел запись событий последних секунд.

Компьютер бесстрастно показал — если бы не внутренняя команда на пике, корабль не разбился бы, а совершил жесткую посадку.

Граната разорвалась прямо в обезьяньих лапах.

— У тебя две новости для принцессы. Злодейку, покушавшеюся на ее близких, разнесло в пыль. Но медблок корабля уничтожен. Сожалею, но для Эдуарда это приговор. Больше двух-трех недель ему не жить.

По старому русскому обычаю после всех злоключений дня — смерти императора, крушения корабля — Сергей не возражал бы крепко принять, но не имел права. Он отправился домой, хоть редко там бывал после отъезда машери с Тибальтом. Одно время дом стоял заколоченный. Сейчас там хранились вещи, в том числе черный камзол, черные бриджи, черные башмаки и белые чулки, приличествующие для траура и похорон. Сейф с секретным замком по-прежнему сберегал заначку.

Граф похвалил себя за предусмотрительность, даже в скорбном наряде имелся припуск на кобуру. Рапира и кинжал довершили экипировку.

Вернулся во дворец он около полуночи.

Двое гвардейцев в сером у бокового входа, хорошо знакомых, пропустили его беспрепятственно, но явно были встревожены.

— Что происходит?

— Не знаем, ваше сиятельство. Внутри какие-то крики, шум. Нас должны были сменить, но смены нет.

Сергей бросился внутрь, где едва успел взбежать по лестнице на второй этаж. Ему преградили дорогу трое арбалетчиков, все в сине-зеленых мундирах личной дружины кого-то из провинциальной знати.

— Положите на пол шпагу и кинжал, ваше сиятельство, — приказал старший из них. — Мы не хотим стрелять. Приказано привести вас живым.

Сергей активировал комм, чтобы Хорхе слышал, что происходит, сам опустил рапиру и кинжал на ковер. Про пистолет, конечно, не спросили.

— Кем приказано?

— Маркизом де Моайлем, временным управляющим Киенны.

Глава 19

Оскорбленная и возмущенная до глубины души, Флоранс должна была отдать должное мятежникам. Они сработали четко, выбрав нужный момент. Де Моайль воспользовался суматохой перед похоронами, присутствием в городе и, конкретно, во дворце множества вооруженных людей. Насколько она могла видеть, захват ее и брата был делом рук вассалов самого маркиза. Его людей поддержали солдаты из личной гвардии де Туа и де Тревейна, они совершенно не колебались, когда пускали в ход арбалеты и шпаги.

Первым погиб Пауль, несчастный лакей с обожженными радиацией руками, несколько гвардейцев, а также отважный барон де Бретье, пытавшийся отбить Флоранс. Барон упал, когда оперение болта сорным цветком выросло у него посреди лба, оба сына тотчас бросили шпаги и сдались превосходящим числом впятеро бунтовщикам де Моайля.

Когда принца и принцессу уводили из покоев мертвого императора в отведенные для заточения комнаты, трупы уже убирали, человек в сине-зеленом мундире с серебряным шитьем покрикивал на испуганных дворцовых слуг, принявшихся затирать кровь с паркета.

Флоранс, ее брат, а также несколько фрейлин и пажей, разместились в дальнем крыле дворца, предназначенном для незнатной публики. Окна здесь были небольшие и забранные решетками, чтобы челядь не смогла украсть и выбросить сообщникам наружу утварь или что иное. Топились помещения скудно, а на переломе апреля и мая погода в Киенне не баловала теплом.

Осмотревшись в своей комнате, скорее — келье, принцесса почувствовала укол совести. Узкая кровать, два деревянных клинышка в стене для одежды, собственно — все. Дворцовый люд жил в условиях, больше подходящих для тюрьмы. Конечно, в отдаленных деревнях и малых городах еще хуже… Она займется всем этим, вот только выберется из передряги.

Дверь распахнулась без стука. Маркиз Кривулька вкатился, забавно перебирая вывернутыми ножками.

— Дорогая принцесса! Приношу миллион извинений за необходимость действовать столь решительно. Но вашего отца не вернешь, ваш брат тяжело болен, его отравила безнравственная тварь с Земли, мы находимся на пороге их вторжения. Империи и всей Гее нужен опытный правитель с твердой рукой. Сожалею, но у вас нет подобного опыта, а лорд-канцлер оказался наблюдателем той самой Миссии, готовивший почву для оккупации. Вы можете доверять только самым преданным патриотам страны — мне и герцогу де Тревейну. Мы выстоим и сохраним отчизну, построенную вашим отцом и дедом.

«Как хорошо-то у демагога получается — оборачивать предательство и бунт в светлые одежды служения Родине и трону, — изумилась Фроранс. — При других обстоятельствах враль мог быть полезен. Даже жаль, что его придется вздернуть».

— Как же хорошо звучат ваши слова, если забыть о подлом убийстве преданных мне людей. Что вы намерены купить их кровью?

Он развел руки в стороны, словно решил обниматься.

— Ваше Императорское Высочество, будьте справедливы, произошел самый бескровный переворот в истории империи. Эти жертвы — просто песчинка по сравнению с последствиями вторжения.

«Как же он похож на Джейн, утверждавшую, что отравление изотопами — мелочь рядом с приближающимися с Земли кораблями. Негодяи всех планет одним миром мазаны».

— Любой переворот свергает кого-то, конкретно — нас с братом, приводит на престол кого-то нового, — ответила сердито. — Вам придется убить нас, эдикт о престолонаследии отдает власть нам двоим.

— Ох, дорогая, никто и не собирается отстранять от трона первую красавицу Киенны! Эдикт ясно дает понять: если Эдуард не сможет принять бразды правления — а он не сможет по болезни, то корону получает Ее Императорское Величество Флоранс Первая, прекраснейшая дама империи. Император Бодуэн, прими Господь его светлую душу, заранее благословил вашего избранника. Вы передадите реальную власть мужу-консорту и будете наслаждаться жизнью как вам заблагорассудится.

— Заманчивое предложение, — усмехнулась Флоранс. — Но трудноосуществимое. Сын де Тревейна получил удар рапирой в мужские причиндалы и способен быть лишь другом женщине. Младший сын герцога, за которого меня сватали, достигнет брачного возраста летом. Слишком поздно — британские колонисты уже высадятся на Гее. У вас же, как мне сказали, только дочь.

— Есть лучший вариант, моя несравненная. Примите мою руку и сердце. Выходите за меня замуж, прекрасная Флоранс!

Слишком удрученная событиями дня, принцесса не рассмеялась, как следовало бы, только презрительно скривилась.

— Вы женаты.

— Практически нет. Мое доверенное лицо уже в пути. У моей супруги, поверьте, ужасный характер, она изменяет мне и постоянно осыпает упреками, дескать, сгубил ее молодость. Она отправится в монастырь. Если станет упорствовать — считайте меня вдовцом. Похоже, мы договорились?

— Нет. Есть одно обстоятельство, неисправимое отправкой в монастырь. Вы — уродливый старый козел, мне невыносимо находиться с вами в одних стенах, не говоря об общей постели и общих детях.

— То есть по-хорошему не хотите? — Кривулька, похоже, ожидал нечто подобное и ничуть не оскорбился, по крайней мере — внешне. — Ладно. В комнате дальше по коридору ваш брат. Я могу даже не убивать его, достаточно запретить болеутоляющие. Будете засыпать под его крики.

— Негодяй! Подонок!

— Я не закончил. Знаю, с кем вы меня сравниваете — с графом Шрусбери — странной личностью, перед его фамилией нет дворянской приставки «де».

— Да, маркиз. Будем справедливы, рядом с вами любой другой покажется завидной партией.

— Вот как? Знайте, что приказ об аресте графа отдан. Я посмотрю на вашу стойкость, когда начну нарезать колечками его благородное тельце у вас на глазах, объясняя, что хотел обойтись без крайних мер, но упрямство дражайшей принцессы меня вынудило. Так что упреки, граф, адресуйте ей, пока в вашем графском теле останется чем разговаривать. Кое-что отрежу немедленно — может, герцог пришьет старшему сыну. Вы расстроены, Флоранс? Не надо. Мне и Эдуарда хватит, чтоб склонить вас к чему угодно. Молчите?

— Я уже сказала. Вы — негодяй, подонок, урод. Повторить? Вас это возбуждает?

— Меня возбуждает мысль о нашем неизбежном супружестве. Чтоб не откладывать хорошее дело — прямо завтра. Как будущая ваша половинка обращаюсь с просьбой, нажмите на браслет или какая у вас там чудодейственная штука. Скажите канцлеру, что находитесь в моих руках.

— Снова расстрою. Я — не член Миссии. Ничего подобного не ношу.

— Жаль. Это кое-что упростило бы. На сем прощаюсь, дорогая, это наша последняя ночь порознь.

Ночь вместе тоже будет последней, понимала Флоранс. Она убьет маркиза или тот убьет ее. Вопрос лишь — кто окажется проворнее. К сожалению, у де Моайля гораздо больше практики в подобных делах.

* * *

Сергею не повезло. Его вместе с тремя конвойными перехватил герцог де Тревейн.

Он сразу спросил — обыскали ли пленника.

— Вы же член Миссии? Не удивлюсь, если солдаты де Моайля оставили главное.

Три арбалета… Шансов нет. От одного Сергей попробовал бы увернуться. Или прикрыться дородной тушей герцога. Но не от троих.

Он покорно позволил забрать пистолет и браслет связи.

— Сводите счеты, ваше светлость?

— Отнюдь. Всему свое время, да и сын желает закончить поединок сам, без моей помощи. Дело в другом. Слышите звуки схватки? Часть баронов присоединилась к дворцовой страже, они пытаются отбиваться. Я предъявлю им пистолет и браслет, канцлер поймет — вы в заложниках. Предоставлю им возможность убраться. Вы останетесь, — герцог удобно перехватил пистолет за рукоятку и положил палец на спусковой крючок. — Занятная штука, наслышан. Нажимать здесь?

— Осторожнее, он заряжен. Вам нужен живой заложник?

— Лучше живой. Но не обязательно.

Крики, звон металла и выстрелы приблизились.

— Нужна подмога! — из коридора показался солдат в сине-зеленом, на мундире виднелась кровь, одна рука висела как плеть, второй он ее поддерживал.

— Двое с ним, болтов не жалеть! — герцог махнул стволом пистолета. — Один со мной.

Сергей медленно двинулся к лестнице, ведущей вниз. Там — подвалы, крысы. Когда-то была тюрьма, теперь заключенных содержат в более цивильных условиях. Но, похоже, новые хозяева решили вспомнить старый опыт.

Как только он занес ногу над ступенькой, из коридора, куда бросились арбалетчики, крики донеслись с новой силой, щелкнула спускаемая тетива, потом все звуки перекрыла короткая автоматная очередь.

— Быстро вниз! — вздумал подгонять герцог, но не успел.

Из того же коридора выметнулась рыжая молния, настолько стремительная, что арбалетчик увидел ее, только когда Лайза в прыжке сбила его с ног и впилась клыками руку.

Пущенный неприцельно болт отскочил от стены, Сергей подхватил его как кинжал и бросился в атаку.

— Умри! — герцог нажал на спуск. Потом еще раз. И еще. Тщетно. Юрген рассказал де Моайлю про пистолеты, тот — людям герцога, но про предохранитель кто-то из них забыл.

Воспользовавшись замешательством де Тревейна, Сергей всадил болт в глаз арбалетчику. Потом поднял арбалет и как дубиной огрел им герцога.

Тот повалился с ног, уронив пистолет.

— Пощади!

— Ты же хотел меня застрелить, просто не сумел, верно? Смотри, вот так надо.

Как снимается предохранитель, де Тревейн узнал за миг до смерти.

Взвыла Лайза. Сергей обернулся как ужаленный. Арбалетчик с торчащим болтом в глазнице все же нашел силы, чтобы пырнуть собаку кинжалом и сбросить ее с руки.

Потратив еще два патрона на одноглазого, Сергей склонился над своей спасительницей. Она упала на левый бок, струя крови окрасила белую шерсть на брюхе. Собака пыталась дотянуться языком до раны, чтобы зализать, но боль была слишком сильна. Лайза вытянулась и прикрыла глаза.

У Сергея натурально потемнело в глазах.

Смерть близкого человека — беда, непоправимое горе. Но люди живут долго, отвечают за свои поступки.

За собаку человек целиком берет ответственность на себя. За ее гибель, а рыжая прожила на этом свете всего пару лет и даже не оставила щенков, хозяин тоже в ответе, перед собой, перед неведомым собачьим богом, да просто перед Богом, он един.

Опустился на колени, провел ладонью по еще теплой, такой мягкой и такой привычной шерсти, погладил раскрытую в муке пасть…

Сзади донесся шелест.

Солдат, звавший на подмогу, сполз по стене. Наверно — постепенно слабел от потери крови.

Но он знал, за что и за кого воюет! Получил по заслугам!

Жгучая боль, переполнившая все существо после гибели Лайзы, ненависть к убившим ее, не только к арбалетчику, а де Тревейну и де Моайлю, затеявшим авантюру, нашла выход.

Сергей поднял пистолет.

Мушка нашла переносицу мятежника.

Палец выбрал люфт спускового крючка.

А потом Сергей опустил оружие.

Гея не делает людей агрессивными или неадекватными, не пробуждает звериную кровожадность. На самом деле, вне зоны комфорта живут только космопроходцы и представители еще нескольких профессий. Каждый мало знает о своих демонах. Экстремальные условия во время конфликтов на Гее — убей или будь убитым — выпускали демонов наружу.

Донесся топот. В холл у лестницы кувырком вкатился гвардеец с автоматом, за ним вбежал капрал Пуатье.

— Ваше сиятельство светлость, вы не ранены?

— Это — кровь собаки.

— Они заплатят и за людей, и за собак. Дворец наш. Повстанцы удерживают только заднее крыло для челяди. Дайте автомат графу! — капрал только сейчас рассмотрел несколько не боевой наряд командира, включавший башмаки и белые чулки. — Вы поведете нас, ваше сиятельство?

— Конечно. Только свяжусь с канцлером.

Он снял свой браслет с коммом с трупа герцога.

— Хорхе? Мы на первом этаже в правом главном крыле. Со мной отряд Пуатье.

— Сергей! Хорошо, что ты на связи. Отставить штурм. У де Моайля Флоранс, Эдуард и почти вся их молодая команда. Если не остановимся, их начнут убивать.

— Но очищенную часть дворца мы не оставим!

— Правильно. Гарнизон поднят по тревоге. Всех в цветах де Туа, де Моайля и де Тревейна берут под стражу, при попытке сопротивления ликвидируют на месте.

— Как будем спасать Флоранс и принца?

— Ждем Рея и Люка, действуем не спеша. Ситуация с заложниками всегда патовая.

Сзади хлопнул одиночный выстрел. Кто-то из гвардейцев, не терзаясь сомнениями, добил раненого, прощённого графом.

Сергей подхватил тело Лайзы на руки и отправился в крыло лорда-канцлера.

* * *

Услышав самую необычайную просьбу в своей жизни, отец Варфоломей категорически отказался.

— Ваше высокопревосходительство! Пред ликом Господа нашего всемогущего заявляю вам, нет в Киенне и во всей империи ни одного служителя Божьей Церкви, кто согласится на подобное богопротивное дело.

— Уверяю вас, отче, дело это не только богоугодное, но и единственное наше спасение.

Канцлер от души досадовал, что рядом нет Сергея. Но тот слишком много пережил всего за несколько часов, считая, что прямо или косвенно в них повинен: в нелепой смерти «пилота» Юргена и помилованной Джейн, в пленении Флоранс и Эдуарда, а тяжелое ранение и смерть собаки переполнило чашу терпения. Графу следовало прийти в себя.

Потерпев фиаско в храме Святого Петра, удрученный Хорхе вернулся во дворец, где рассказал единомышленникам о проблеме. Церковники отказываются венчать Флоранс с Маркизом Кривулькой, даже если она на бракосочетании скажет «да» без видимого принуждения. Последнему идиоту ясно, принцесса не согласна на такой брак. Он неугоден небесам, ни за какие блага ни один священник не купится — его ждет лишение сана и отлучение от церкви.

Ситуация становилась безвыходной. В крыле прислуги все двери забаррикадированы. Переданный осаждающим ультиматум де Моайля гласил: до вечера доставить сюда служителя католической церкви, правомочного заключить брак, иначе начнут убивать заложников — по одному, а отрезанные головы станут выбрасывать наружу. Эдуард больше не будет получать болеутоляющих. Когда заложники закончатся, в ход пойдут пальцы принца и принцессы.

Хорхе перехватил руку Сергея, намеревавшегося изорвать писульку в клочки.

— Не надо! Нам нужно доказательство — вот кого вздумали посадить на трон эмиссары Британской империи, чтоб заключить с ним союз.

— В задницу Британию! — вскричал британский граф. — В … всех англичан!

Он употребил гораздо более крепкое слово, чем «задница», потому что глобальные проблемы его сейчас не волновали ничуть. Любимая в смертельной опасности! До прибытия земных кораблей, когда придется заниматься государственными делами, Флоранс не доживет. Если ничего не предпринять.

— Я хорошо представляю психологию подобных де Моайлю, — произнес Рей. Говорил он громко — сказывались последствия близкого взрыва, и выглядел устало, так как вернулся в Киенну только под утро. — Помню мятеж в Баре. Маркиз не разменивается на пустые угрозы, он не остановится ни перед чем. Если мы устроим брак, де Моайль не выпустит принцессу. Предъявит права на трон как принц-консорт и соправитель, после чего Флоранс умрет, а нам предложат принести присягу на верность Его Императорскому Величеству Моайлю Первому. Граф оказал кривому неоценимую услугу — пришил де Тревейна и пробил яйца его сыну, конкурентов у Моайля не осталось. Половина вельмож нехотя признает нового императора. Часть не захотят внутренних раздоров, кого-то маркиз задобрит, отобрав земли у несогласных и отдав колеблющимся.

— В деталях маркиз, возможно, и ошибается в предсказаниях, но в целом, думаю, прав, — подытожил канцлер. — Рей, вижу по твоим хитрым глазам, у тебя есть соображения, как выкручиваться.

— Есть. Я самого начала сомневался, что церковник согласится, особенно на самую деликатную часть плана — передать принцессе свадебный подарок. И не нужно. Пойду сам.

— С ума сошел? Тебя знают во дворце! — вскинулся Сергей.

— Лакеи, слуги — да. Одна служанка — даже очень. Согрешил, пока был вдов и всего лишь бароном. Но знающих меня среди пленных мало. К тому же пойду по коридорам, опустив капюшон. Люди де Моайля могли видеть меня только в день рождения принца, а я как раз был в монашеской рясе. Монахи ордена Святого Франциска, самого привилегированного, вправе венчать, вы в курсе. Не думаю, что маркиз будет привередничать. Но обыскать догадается. Мне понадобится большой крест, чтоб пронести в нем подарок, желательно с коммом внутри. И «эс-джи» для новобрачной.

— 3D-принтер к твоим услугам, Рей, — откликнулся канцлер, а Сергей шагнул к маркизу и обнял его.

— Понимаешь, насколько рискуешь? Теперь все зависитот тебя.

— Да, знаю. Главное — как сумею сыграть. Пока мне ваяют крест, повторю-ка молитвы. Конечно, проведу по ускоренной процедуре, но все же… Как там? In nomine patris et filii et spiritus sancti…

Тем временем Хорхе включил принтер и начал сооружать хитроумный контейнер в виде полого креста. Времени мало, а крест должен выглядеть убедительно. Под одеждой монаха прятать ничего нельзя. Де Тревейн тщательно обыскал Сергея, де Моайль будет не менее осторожен.

Через пару часов, закачивая работу, канцлер почувствовал усиливающийся неприятный запах, будто коридор его покоев заполонили портовые докеры сразу после дня напряженной работы на жаре. Вошел Рей, коротко стриженый под горшок. От него разило. Левой рукой лжемонах перебирал четки.

— На спектакле я мог и проколоться, но тогда мне ничего не грозило. Сейчас пахну как настоящий. Францисканцы месяцами «умерщвляют плоть» и не моются, белье на мне — разве что не вшивое, зато — а ля натурель.

— Хорошо! Только изыди скорей, «святой отец», после тебя надо час проветривать. Крест твой готов.

— Благодарствую тебе, сын мой, раб божий. Прощаются тебе грехи твои.

— Бери и уходи! Сканер в верхушке креста, разберешься.

Рей, входя в роль, поцеловал крест, наложил на себя и на канцлера крестное знамение. Потом сложил ладони, закатил глаза и прочел короткую молитву.

«Не переигрывает? — подумал Хорхе. — Пожалуй — нет. Эдуард не знает, что в империи вырос неподражаемый артист для его театра».

* * *

Рея действительно обыскивали со всей тщательностью, даже просили снять рясу. Он обрушился на людей маркиза с гневной отповедью. Те стояли как как столбы под градом упреков.

— Как посмели вы, грешники окаянные, требовать оголения служителя Господа? Или вы содомиты проклятые, жаждущие узреть мужское тело?

Одного из них «монах» даже хлопнул массивным крестом по лбу, но не сильно.

— Простите нас, святой отец! Приказ таков! — запричитал растерявшийся шевалье, возглавлявший оборону баррикады на входе в крыло. — И проходите, Криву… я хотел сказать — маркиз де Моайль ждет вас.

Претендента на трон, впрочем, пока располагавшегося совсем не в тронном зале, а скорее в кладовке, зато без окон, туда не залетит ни болт, ни пуля, Рей впервые увидел близко.

Нет сомнений — это он, потому что больше никто в империи не носит усы и бороду единой щеткой, чтоб сквозь волосню не проступал рот. В империи входил в моду обычай пить благородные напитки через камышовую трубочку. Верно, Моайль так ест суп, пропихивая камыш сквозь чащу на морде.

— Вы и правда правомочны обвенчать нас?

— Да, Ваше Императорское Величество, но только при одном непременном условии. По восхождении на престол империи обещайте мне, как перед Господом нашим, что обеспечите мне Святой Престол. Дослушайте, сын мой! Церковь против этого брака. Брак признают недействительным, вас — самозванцем, меня лишат сана и отлучат от церкви.

— Заманчиво! — донеслось из шерсти. — А если я не соглашусь?

— Можете убить меня. Тогда попаду в рай как великомученик.

— После того, что вы мне предложили? Странные же представления там у вас о святом и грешном… Ладно! Венчайте. Начинаем.

— Э, не спешите, сын мой. Скажите: когда вы исповедовались последний раз, когда причащались, когда даровали пожертвования Святой Церкви и Святому Ордену?

— Давай отложим, а?

— Нет-нет, Ваше Императорское Величество, позвольте вас уже именовать этим титулом. Брак — таинство перед Богом. Чтобы оно свершилось, должен я принять вашу исповедь, исповедь невесты, отпустить грехи, чтоб вошли вы в святые врата и на ложе любви очищенные от грехов аки агнцы…

Рей импровизировал. Он очень смутно представлял, что говорил бы настоящий церковник на его месте. Вся надежда, что не слишком набожный претендент на трон не заметит фальши. Главное — держать себя уверенно. Маркиз вдохновенно понес околесицу дальше.

Через полчаса исповедь закончилась. Наверно, де Моайль рассказал не все, но прозвучавшего хватило бы, чтоб у любого слушателя подорвать веру в человечество. А чтобы отпустить его грехи в полной мере, нужно, наверное, было бы ждать нового пришествия Спасителя — прямо в эту кладовку без окон.

Хорошо, что сюда не отправили реального служителя церкви. Чтобы ему не посулили, он бы уже давно вскричал: «гореть вам всем в геенне огненной!» Но Рей был воином и имел конкретную цель, ради которой введение врага в заблуждение — благое и богоугодное дело.

— Вы говорите, Ваше Императорское Величество, принцесса не горит желанием вступить в брак даже под угрозой ее брату? Надеюсь, я найду слова, чтобы она сказала «да» вполне искренне. Иначе, сами понимаете, таинство венчания…

«Пошел ты в причинное место со своим таинством!» — было написано на лице жениха — той его части, что возвышалась поверх растительности. Моайль желал только документа о заключении брака, принцессу можно даже не звать и удавить до свадьбы. Но корыстный монах проявил недюжинную твердость — брак не только нужно заключить, но обязательно консумировать. Иначе ни о каком вступлении на престол не может быть и речи.

— Жена перед мужем обязана согревать ему ложе, муж вправе вразумить ее силой, коль грешница откажется выполнить святой супружеский долг перед любящим новобрачным.

— Договорились, вразумим!

В коридоре, направляясь к комнате заточения Флоранс, монах спросил — кто поведет новобрачную к алтарю. Лучше всего — Эдуард.

Маркиз запнулся и глянул на одну из запертых дверей.

— Верю в вашу способность уговаривать, но принц слаб. Поручу кому-нибудь из моих баронов.

— Хорошо. Упрощенный ритуал, обычно применяемый в особых случаях, многих формальностей не требует. Вижу ваше нетерпение, сын мой, завершим же дело быстрее и к обоюдному удовлетворению. Где же невеста?

Убедившись, что дверь за ним плотно закрыта, Рей сбросил капюшон и прижал палец к губам. Бирюзовые глаза Флоранс округлились от удивления, потом вспыхнули радостью.

— Давно ли исповедовалась, дочь моя? — громко прогнусавил «монах», вскрывая крест.

— Грешна, святой отец. Месяц как минуло.

Лицо ее было бледным, но в каждой черточке сквозила решимость. С такой люди накладывают на себя руки. Или убивают.

— Мы не в храмовой исповедальне, дочь моя. Говорите тихо, чтоб слышно было только мне. Тайна исповеди — святая. Все сказанное и услышанное останется только между нами и Господом всемогущим.

Голос его гремел громко, глухота из-за взрыва корабля не прошла полностью.

Несмотря на все перенесенные переживания, принцесса зажала рот рукой, чтобы не прыснуть от смеха. Поведение Рея напоминало какую-то мерзкую и смешную пародию на настоящего служителя церкви, жесткий стеб, но нужно было продолжать.

Увещевая о безмерной любви Господа к чадам своим, Рей раскрыл крест и первым делом протянул Флоранс письмо от Сергея. Та впилась в торопливо набросанные строки.

Конечно, он мог напечатать для ясности и на принтере. Но так важен был его почерк, его живые слова!

После ласковых слов, самых нежных признаний в любви, Сергей перешел к описанию своего «свадебного подарка» — шестнадцатизарядного пистолета и подробной инструкции, как с его помощью стать вдовой, лучше — до консумации.

Несколько ошарашенная переходом, Флоранс взяла оружие из рук Рея.

Со словами «да поможет нам Господь Вседержитель» он пособил разобраться, как достать магазин. Показал, как снять с предохранителя, оттянуть затвор, прицелиться и нажать на спуск. Когда пистолет щелкнул ударником, Рей до предела повысил голос, заглушая подозрительные звуки. Вместе подумали, как спрятать оружие под одеждой, совсем не обязательно, что на «ложе любви» они придут именно в эту келью.

Выйдя в коридор, «святой отец» сообщил жениху:

— Новобрачная готова к обряду. Более того — согласится консумировать брак и исполнять супружеский долг до рождения наследника. Увы, нежной любовью она вас не полюбит, тут я бессилен.

— Ну, так венчай!

— Минуту, сын мой. Нам нужен алтарь с этим освященным крестом. Я подготовлюсь. Потом войдете вы, затем введут невесту. Побойтесь Бога! Мы же все пред ним предстанем…

Рей знал, «эс-джи» из креста транслирует всю эту насмешку над свадебным ритуалом в покои канцлера и, не удержавшись, подмигнул камере, пока никто не видел.

На бракосочетание женишок собрал человек двадцать, чтобы имелось больше свидетелей согласия принцессы. Рей основательно струхнул. Из двадцати наверняка найдется набожный, замечающий все косяки происходящего и явный непрофессионализм лжесвященника.

В столовой для слуг взгромоздили друг на друга два табурета, покрыли их снятой шторой, это сооружение Рей объявил «алтарем». Когда ввели невесту, и он затянул молитву, случилось самое неприятное: кто-то из барончиков завопил, мол, не по правилам, все должно быть иначе…

Рей похолодел. Прикинув расположение людей, изготовился к прыжку. Первым делом — к маркизу, вырвать его кинжал и приставить ему к горлу, рявкнуть — не двигаться! Одна надежда на Флоранс, что не растеряется и достанет пистолет. Но она его сегодня впервые взяла в руки, не стреляла ни разу! Эх, если бы он мог учить ее как Алейне…

В общем — шансов нет.

Ситуацию разрядил маркиз. Он просто сгреб сомневающегося за грудки и вышвырнул из «зала бракосочетаний».

— Продолжайте, святой отец.

Уложившись в четверть часа, Рей перевел дух.

Было всего три часа пополудни, когда «молодые», поклявшиеся «в горе и радости» хранить верность до гробовой доски, отправились вершить первую брачную ночь. Заметив, что внимание к нему упало, Рей осторожно перевел «эс-джи» в режим приема-передачи.

— Где принц?

— Судя по данным ИК-сканера, вполне может быть в той комнате, где останавливался маркиз, от входа пятая слева. Рей! Там еще в шести комнатах люди, наверно — фрейлины принцессы и друзья принца. Надо удержать коридор, — приказал Хорхе.

«Твою мать! Что стоило сделать крест раз в пять больше и вложить в него автомат! — мысленно простонал Рей. — Любой план рушится, как только к нему приступаешь. Единственный пистолет — у Флоранс!»

— Канцлер! Куда он ее повел?

Не уточняя, кто такие «он» и «она», Хорхе засек положение «эс-джи» принцессы на схеме замка.

— Кладовка, седьмая справа. Где ты встречался с маркизом.

— Иду. Конец связи.

В раскрытую дверь «зала бракосочетаний» Рей увидел, что «алтарь» разобрали, на стульях разложили нехитрую снедь. Команда маркиза подкреплялась по поводу венчания. Дружинники сморщились от крепкого аромата, исходившего от монашеской рясы. Не докучая им, Рей прихватил куриную ножку и с самым беззаботным видом и курицей во рту двинулся к опочивальне «молодых».

Он ожидал услышать одиночный выстрел и шум запираемой наглухо двери. Но, как можно было предположить, события все дальше уходили от сценария Хорхе.

* * *

— С праздником свадьбы, любезный муж!

Флоранс целилась в коленку, но по неопытности всадила первую пулю в бедро. Потом в плечо. В другое плечо. Лишь третья и четвертая попала в колени.

Оказалось — действительно просто.

Она старалась не убить негодяя, сохранив его для показательного трибунала, только ранить, чтоб не причинить вреда. Но зная, сколько бед он принес Киенне и его семье… Если бы не де Моайль, проклятая Джейн не начала бы свою комбинацию, не травила бы отца, брата, Джанет…

Так сложно было остановиться! Дай себе волю, Флоранс выпустила бы в «муженька» полный магазин.

— Эй вы, за дверью! Маркиз в моих руках, истекает кровью, и я прибью любого, кто переступит порог! И его тоже! — в «эс-джи» она прошептала: — Де-Моайль у меня в заложниках.

Она совершенно не подумала, что больше половины мятежников в крыле принадлежат к свите герцога де Тревейна и графа де Туа. Они совершенно не расстроятся кончине маркиза. Более того, граф, ранее — скорее предмет для насмешек, нежели претендент на престол, неожиданно приобрел вес. А ведь у него есть взрослый неженатый сын!

К счастью, в двух шагах находился человек, способный просчитывать последствия.

— Позвольте войти служителю Господа, дочь моя! Отпустить грехи умирающему надобно, если отойдет к Богу без напутствия — грех и на вас ляжет.

Барон шагнул в комнату, плотно затворил дверь. В маленьком помещении без окон сразу потянуло немытым телом и несвежей курицей, но для Флоранс эта вонь в ту секунду была слаще ароматов роз! С ней мужчина-защитник, друг Сергея.

Первым делом он отобрал пистолет, выщелкнул обойму и пересчитал патроны, после чего схватился за голову.

— Принцесса! Зачем?! Там полсотни врагов! Этой твари и одной пули хватило бы. Тем более столько дырок — скоро и так помрет от потери крови.

Рей взял перевязь со шпагой «новобрачного», вытащил из его ножен кинжал.

— Святой отец! Что вы делаете? — прохрипел тот, увидев замах и до конца не понимая происходящего.

— Вы обещали хранить верность Флоранс до гробовой доски. Вы сдержали обещание, покойтесь с миром! — Рей вытер кровь с кинжала о кюлоты мертвого маркиза и протянул рукоятью вперед принцессе. — Держите. С ним можно не считать патроны.

— Куда вы?

— Там принц, пажи и фрейлины. Пока не прибудет подкрепление, я должен отвлечь негодяев на себя.

* * *

Не использовать земное оружие на Гее? Расскажите это моей бабушке — посмеетесь вместе!

Накручивая себя все больше, Сергей поменял очередной магазин и высадил очередь из-за угла в следующий коридор вслепую, прикрывая Пуатье. Капрал не внял уговорам Люка использовать только пистолеты и ножи. С автоматом наперевес он врывался в зону боя перекатом, в движении открывая огонь, и умудрялся попадать. Потом бил короткими прицельными, зачищая коридор. Смена магазина — вперед!

Завибрировал браслет.

— Осторожно! Впереди Рей!

Граф едва успел удержать капрала, собиравшегося штурмовать последний коридор таким же наскоком. Они аккуратно высунулись из-за угла — и вовремя. Рей одной только шпагой едва отбивался от троих наседавших. Коридор был буквально устлан телами — не менее полутора десятков.

— Капрал! Одиночными! Не задень барона!

— Решим вопрос…

Он подстрелил двоих, третий получил удар шпагой в горло и повалился навзничь.

Но еще ничего не кончилось.

Солдат в красном мундире вытащил фрейлину из спальни служанок, намотав ее волосы на руку, нож — у горла.

— Мне нужна лошадь и деньги! Зарежу на…

Рей ударил его шпагой в затылок, пробив голову насквозь. Фрейлину спасло лишь то, что она крепко вцепилась руками в рукав, пытаясь отпихнуть руку с кинжалом. Рука конвульсивно дернулась, на горле девушки проступила глубокая царапина.

Из комнат вышли еще двое, бросив шпаги.

— Флоранс! Мы здесь! — Сергей кричал очень громко, оглохший от автоматной пальбы.

В пылу боя он уже не помнил, за какой дверью кладовка, где не дождался консумации мертвый Маркиз Кривулька.

— Серж! — переступая через тела, принцесса бросилась у нему и обвила руками шею. — Где Эдуард?

— Где-то здесь. Ищем. С тобой все в порядке, родная?

Минута счастья получилась очень короткой, даже меньше минуты на часах.

— Принц убит! — сообщил Пуатье.

Флоранс отпустила Сергея и метнулась на голос капрала, граф шагнул за ней, следом в комнату зашел Рей, заляпанный кровью от кистей рук до макушки.

Эдуард лежал на спине, широко раскинув руки, глаза невидяще уставились в потолок. На синей домашней куртке у сердца расплылось темное пятно и виднелась прореха как от удара стилетом.

Флоранс упала перед братом на колени, прижалась губами к его пальцам. Плечи вздрогнули.

Сергей попробовал закрыть веки покойному, но не вышло. Он пощупал лицо, шею. Кожа была совершенно холодной.

— Его убили не меньше часа назад, думаю — прямо перед комедией свадьбы. Пуатье! Никого не выпускать, выживших допросить, я хочу знать — кто это сделал.

— Граф, позволь мне упростить дело, — вмешался Рей. — Раз никто из крыла не вышел, стало быть, убийца здесь — среди живых или мертвых. Поэтому… Капрал! Всех — в расход!

— С удовольствием, ваша милость!

— Это не по правилам Миссии, — пытался возразить Сергей, но Пуатье уже выскочил в коридор, там протрещали короткие очереди. — Ладно, Рей. Только иди помойся. Уж очень сильно от тебя пахнет.

Оставив Флоранс наедине с братом, Сергей побрел в их ставший уже привычным штаб, в крыло канцлера. Каково же было удивление, когда из-под ног Хорхе поднялась Лайза и, пошатываясь от слабости, двинулась навстречу. Белая тряпка, обмотавшая туловище собаки, на боку пропиталась кровью, но это рыжую не остановило. Она ткнулась мордой в ладони хозяина и принялась их лизать с виноватым видом, будто каялась: «Извини, не могла пойти с тобой, прости-прости…»

После всего случившегося за последнее время Сергей вдруг почувствовал, что изнутри словно хрустнул какой-то стержень, помогавший выдержать сумасшествие последних суток. Ноги обмякли, он опустился на пол рядом с Лайзой, зарывшись лицом в душистый мех, отдающий лечебной мазью и каким-то очень уютным живым теплом. Чуть отдохнув, Сергей снял с себя автомат и разгрузку с последним неизрасходованным магазином.

— Хорхе! Можно, его почистят за меня?

— Ты полагаешь, есть уставшие меньше тебя… Ладно. Отправлю к тебе Рея, чтоб присмотрел. Хоть он и двое суток на ногах.

Подхватив Лайзу на руки, Сергей потащился домой.

Глава 20

Глубокой ночью, когда сумерки начали теснить темень, его разбудил Рей, уже вымытый и даже несколько посвежевший. Быть маркизу на побегушках у графа ему ничуть не претило, если этот граф — Сергей.

— Тебя! Стучат в двери, кричат «именем принцессы». Наверно, снова зовут во дворец. Может, проще пока ночевать у канцлера?

— Впускай, маркиз. Никуда не денемся. Одеваюсь! Лайза, остаешься дома. Куда тебе еще.

Снизу донеслись легкие шаги. Собака вскочила на лапы, но не зарычала и не залаяла, как обычно реагировала на посторонних, лишь тихонько взвизгнула.

В спальню вошла Флоранс.

— Я разбудила тебя? Прости! — она скинула пелерину, наброшенную поверх платья, майские ночи еще были прохладные. — Знаю, что не должна здесь находиться. Ты был ранен, не успел восстановиться, выдержал тяжелый бой. Должен отдыхать. Я… Отец умирал, но смертью брата я просто убита! Его отравление, подлый удар в сердце… Столько хороших людей погибло за считанные часы! А ведь они жили, радовались жизни, строили планы…

Принцесса упала на грудь Сергея, вцепившись в его ночную рубашку, ногти впились в тело через ткань. Он обнял и почувствовал, как она дрожит.

— Если для тебя важно, я не в обиде, что ты меня разбудила. Извини, зубы не почистил.

— Не шути! — она отпрянула и посмотрела на него в упор в полумраке спальне. — Я не закончила. Больше не хочу ни на одну ночь оставаться без тебя. Сорок дней траура. Приличия. Условности… Мне на все плевать. Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, у нас впереди целая жизнь или только до прилета ваших чертовых кораблей. Или всего лишь завтрашний день. Пусть один день, но с тобой. Если меня обвинят в безнравственности, я засуну обвинения им в глотку. Я много грешила, но мой главный грех — проведенные недели без тебя, когда мы могли быть вместе, но из-за моих глупых подозрений, ослиного упрямства…

— Знаю про упрямство. Твой отец предупреждал, я не послушал его. И не послушаю.

— Поможешь раздеться? Горничную не прихватила, они все наводят порядок.

— Наводят порядок? Извини, мальчики пошумели.

Он тотчас прикусил язык, понимая неуместность шутки, из-за этого «пошумели» Эдуард лежит бездыханный. Но ни слова в упрек не услышал, Ее Императорское Высочество, практически уже Величество, изволили придержать свой бурный нрав.

Сергей с удовольствием приступил к запутанной процедуре разматывания завязочек на корсете, заранее приготовившись наутро повторить процедуру в обратном порядке, спустил с нее чулки, целуя ножки — ровно так же, как в тот раз, в их самое первое нежное свидание.

— Только ничего не будет! Ты ранен был. Тебе нельзя.

— Штурмовать дворец можно, а капельку счастья — нет?

— И у меня эти самые дни… Что ты называл опасными. Самый опасный!

Она чуть оттолкнула его, но так слабо, чтобы Сергей ни в коем случае не воспринял ее сопротивление всерьез, а потом просто покорилась ловкости его пальцев.

— Но только один раз… Слышишь? Ты же ранен…

— Ведь у тебя опасные дни — как же я могу их терять.

Само собой, до позднего утра они больше не сомкнули глаз. Не сговариваясь, не трогали самую больную тему — двойных похорон. Жизнь такова, она всегда идет бок о бок со смертью, вот только смерть рано или поздно заявится сама, а ради жизни нужно очень стараться.

— Столько людей за меня сражалось! — не забыла принцесса. — Я видела, сколько привел де Моайль. Ваших было столько же?

— Больше, — ответил Сергей. — Мы подняли всю дворцовую стражу и гарнизон. Но крыло штурмовало всего лишь человек тридцать, со мной шли Рей и Люк, ты их знаешь, и группа капрала Пуатье. Двое погибло, есть раненые.

Флоранс приподнялась на локте.

— Как только меня коронуют, я их немедленно награжу! Даже землями — после вчерашней бойни много свободных земель.

Сергей обнял ее и притянул к себе.

— Мы будем политику обсуждать или…

— Или. Потом снова политику. Если бы остался Эдуард, а я бы ему только советовала, на меня не навалилась бы гора дел и ответственности. Теперь ничего не поделаешь — подставляй плечо и ты.

— Не могу. Я же не принц-консорт!

— А ты не просил моей руки. Даже у отца не просил, когда мог. Я-то надеялась, ждала, что ты воспользуешься моментом! Нет же! Стоял, как столб, и ждал, пока отец не утерпел и сказал «если она выберет другого». Даже на это промолчал! Я тебе еще припомню!

— А я тебе — что ты подозревала меня, будто я с тобой лишь только для того, чтобы стать принцем-консортом. Как же я могу на тебе жениться, если именно это желание ты ставишь мне в вину?!

— Стоп… Ты — манипулятор! Ты опять все перекручиваешь в свою пользу! Ну чем я заслужила…

Сергей сжалился.

— Я знаю, почему тебя колбасит. Боишься, что как подданный Великобритании и граф Британской империи я начну действовать в их интересах, так?

— Наверно.

— Так в чем проблема? Я могу через орбитальную станцию отправить письмо императору, отказаться и от подданства, и от титула.

— Хорошо!

— Но с условием. Дай мне титул хоть какого-нибудь завалящего шевалье Киенны. Иначе тебе даже завтракать в моем присутствии будет неприлично, а уж мять мою подушку…

— Вот и вылезла твоя меркантильная сторона!

— Но посуди сама. Даже мой сын от машери — его милость барон, а отец, выходит, опускается на уровень виллана?

— Отец знал, ты — корыстн… — договорить она не смогла, потому что Сергей заткнул принцессе рот поцелуем, не давая пикировке развиться до ссоры.

Она не возражала и больше не напоминала ни про раны, ни про «нельзя», ни про многое другое.

Отдышавшись после страстных минут, Сергей вдруг сказал:

— Нам не нужен брак «по залету».

— Это еще что?

— Любовник для принцессы, уже побывавшей замужем, воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Но люди могут сделать вид, будто не знают, что от встреч с любовниками случаются дети. Если эта ночь не пройдет бесследно… я надеюсь… то наш ребенок родится, зачатый не в браке. То есть бастард. Я понимаю, сорок дней траура и прочее, прости, что напомнил. Но, коль мы договорились, что у нас все изменилось, позволь…

Он сполз с кровати, потревожив мирно дрыхнувшую Лайзу, очень далекую от политики и дворцовых пересудов.

— Что ты делаешь?

— Дорогая Флоранс! Может, я смешон в этой ночной сорочке, перемазанный кармином твоей помады, а не при мундире и шпаге, и не подметаю шляпой пол… Прошу тебя, помоги, вообрази в моих руках огромный букет.

— После тех двух камушков, втихую украденных тобой с космического корабля, я уж и думать боюсь, где ты нарвешь цветы.

— Я — серьезно! — с деланным отчаянием произнес Сергей. — Дорогая, любимая, долгожданная! Выходи за меня замуж. А там уже не важно, сбежим ли мы от судьбы, затаимся, будем вести простую жизнь, или ты взвалишь на меня всю тяжесть управления страной, главное — чтобы мы были вместе. Как ты сказала — больше не теряя ни одной ночи.

— И ты не будешь навещать машери?

Вот уж чего не ожидал… Ничего себе поворот!

— Клянусь, когда тренировался в Шанси с Люком, Реем и Пуатье, не притронулся к Леа! Ни разу! Хоть ты и говорила: это не измена, но я не мог, не хотел ни с кем другим. Спроси у капрала, он сам на Леа глаз положил, не соврет!

Флоранс села на кровати, поджав ноги.

— Не знаю, что еще у тебя спросить. Надо же поддерживать репутацию девицы со вздорным характером!

— То есть, если спросить нечего, свой вопрос повторяю я…

— Да! Иди ко мне, замерзнешь там.

Возможно, они еще раз прорепетировали бы консумацию брака, но, постучавшись, вошел Рей.

— Простите, если помешал. Хочу покормить Лайзу печенкой, ей для крови полезно, и вывести. Ваше Императорское Высочество, я осмелился послать за прислугой, чтоб помогли вам одеться.

Сергей вздумал выбранить Рея — не стоило до такой степени очевидно показывать всей Киенне, где и с кем ночует принцесса. Но передумал, узнав, что та не отпустила экипаж. Карета с гербами Флоранс, кучером, форейтором и четверкой лошадей так и простояла в переулке до их выхода, по соседству скучали гвардейцы во главе с лейтенантом — тем самым, что когда-то увез Леа в поместье.

Во дворце перед тем, как идти на траурную церемонию, лорд-канцлер собрал приближенных и ждал только Сергея.

— Не хочу лезть, граф, в твою личную жизнь, но скажи, ваши отношения с принцессой наладились?

Тот опустился на кресло, брякнув рапирой.

— На днях свадьба. Подробности нужны?

Во внимательных глазах канцлера промелькнула ирония, тот явно заметил круги под глазами и другие признаки, свидетельствовавшие, сколько усилий пришлось приложить подчиненному для укрепления отношений.

— Опустим их. Грех говорить, пока усопшие еще не отпеты и не погребены, но для траура нет времени. Англичане приближаются. И если двое сумели натворить столько дел, что будем делать с целой экспедицией?

— Если нужно, будем воевать. За ингрийцев ручаюсь — в строй станут даже женщины и подростки, — заверил Люк.

— Нам не нужны женщины и подростки в качестве жертв, — возразил Сергей. — Выход вижу один: надо британских посланцев, когда приблизятся к Гее, послать нахер. На то они и посланцы. Но не просто от имени империи Киенны. И Солана, и все другие державы планеты должны узнать — только твердость спасет их от оккупации.

— Времени мало, — усомнился Рей.

— Так как конспирация полетела к чертям, я вызываю челнок для полетов на станцию, топлива в нем хватит. Флаер еще есть, заржавел, небось. Как только принцесса вступит на трон, она подпишет письма ко всем, так сказать, коллегам. Многого от них не надо — подтвердить, что считают себя полновластными государями на свои земли, воды, недра. И даже на воздух над головой. Делиться ни с кем не хотят, все свободны вчера. Да, будут трудности. Предвижу территориальные споры — кто-то захочет под шумок урвать соседнее баронство-другое, ну и пусть! Главное, чтобы на Гее не осталось ни миллиметра ничейной земли. Даже снега на полярных шапках.

— Сам полетишь на челноке — развозить письма? — даже для Хорхе подобная инициатива казалась излишне экстравагантной.

— Думаю, мы с принцессой нанесем визит императору Соланы, все же крупнейшая держава западного полушария, к тому же их монарх, несмотря на расстояние, уважительно относился к Бодуэну. Пусть познакомится с преемницей. В остальные столицы пусть летят птенцы гнезда Эдуарда, наша золотая молодежь. Все равно, спектакли ставить пока некому.

— У меня предложение, — подал голос Антуан. — Как выгоним англичан, нужен профессиональный театр. Газеты пора выпускать, пока нет телевидения и интернета.

— Правильно! Женюсь и подскажу принцессе назначить тебя министром культуры, Антуан. Легче и титул будет выхлопотать, тебе же обещано.

— Спасибо, ваше сиятельство!

— Скоро буду просто «Серж», от титула намерен отказаться. Чую сердцем, британские здесь больше не котируются. А тебя, Антуан, попрошу, прикажи мне подать двойной кофе без сливок и сахара. Мне в карауле у гробов стоять, а я на ходу засыпаю.

В первой десятке караула оказался Пуатье.

Перед заступлением на пост он шепнул Сергею:

— Ваше обещание в Шанси… Или как всегда — потом, потом?

— Капрал, ты хорош, только когда стреляешь. Потому что все остальное время жалуешься.

— Жизнь у меня такая, ваше сиятельство. Мало в ней хорошего.

— Ладно тебе, нытик. Принцесса сама спрашивала — кого наградить из вчерашних. Ты первый в списке, после Рея и меня, главный вдоводел.

— Кто?!

— Сколько баронских жен ты сделал вдовушками, не считал? Жизнь у нас такая, Пуатье, сам только что сказал. Выбирай баронство, хочешь — с вдовушкой, хочешь — бери девицу. Чтобы что-то получить, надо сначала убить прежнего хозяина.

— Везде так. И всегда.

— Нет. Даже здесь многое переменится, скоро. Я стану принцем-консортом, надеюсь, к законному мужу Ее Императорское Величество будет прислушиваться больше.

Капрал некоторое время переваривал услышанное, потом, стесняясь, спросил:

— Мадам Леа перевезете в Киенну?

— Не думаю. Им с Тибальтом и в Шанси хорошо.

— Но она все равно останется машери?

— Она в любом случае останется матерью моего старшего и пока единственного сына. Ты к чему клонишь? Признавайся!

— Да какая разница, у вас полные права на нее.

— Запал, значит, — Сергею захотелось хлопнуть Пуатье по плечу, но здесь это не принято. — У тебя хороший вкус. Но пойми, она — не лошадь, я не могу продать ее тебе, переписать на тебя договор.

— Понимаю…

— Да перестань нудеть! Завтра дуй к сотнику, сошлись на меня и испроси себе отпуск на десять дней. Поедешь в Шанси, там и устраивай личную жизнь.

— Вы не передумаете? А как же… — насколько быстро капрал управлялся с автоматом и с командованием отрядом, настолько был тугодум в остальном. — А скока вы ей платите?

Сергей назвал сумму, и печальные усы Пуатье обвисли совсем.

— Будешь скулить, не получишь и баронства. А оно, между прочим, даже средненькое, дает несколько сотен в год, а то и тысячу. Вот что. Я не снижу содержание Леа ни на грош при двух условиях — ты с ней венчаешься в церкви и растишь Тибальта до шести лет, но парень должен знать, кто его настоящий отец. Потом я его заберу в Киенну.

— Спасибо, ваше сиятельство!

— Не спеши целовать мне руки, — Сергей брезгливо отдернул правую. — Если Леа не согласна, наш с тобой договор не вступает в силу. Один совет: улыбайся. Она, как и я, не любит пессимистов. Все! Идем к гробу.

* * *

Средний транспортный корабль, принадлежащий Форин-Офис правительства Его Императорского Величества, вышел из точки перехода в шести световых часах от Геи. Оружия для битвы в космосе он практически не нес. Но несколько атмосферных штурмовиков и рота космодесанта на борту корабля прекрасно соответствовали древней доктрине: «война — продолжение дипломатии иными средствами».

Министр иностранных дел империи, решившийся на вояж к этой довольно проблемной, хоть и перспективной планете, первым делом спросил у офицера, возглавлявшего военную часть миссии:

— Полковник, есть свежие донесения от агента Джейн?

— Нет, сэр. Я приказал доложить о текущей ситуации. Ответ ожидается в течение тринадцати часов. Прошу учесть время прохождения сигнала до Геи и обратно.

— Хорошо, Джордж. Поскольку пространство и время перестали играть в чехарду, предлагаю выпить чаю. Где наш флот, там и добрая старая Англия.

Министр слыл поклонником викторианской эпохи и даже заказал себе трость в стиле лондонских денди XIX века, а свой несколько расплывшийся вид объяснял, что к полноватым улыбчивым людям больше доверия, они не выглядят опасными. Полковник же придерживался космофлотских традиций — минимум лишнего телесного груза в боевом скафандре.

Они находились в неравном положении. Дипломатия работала всегда и везде, военно-космические силы применялись редко и только с колоссальным перевесом над аборигенами или редкими повстанцами. Между собой великие державы не доводили дело до вооруженных конфликтов многие столетия, уж слишком убийственной получилась бы война для всех участников, размазанная на десятки парсеков и несколько миров. Поэтому напускная суровость и бравада военных вызывали у дипкорпуса едва скрываемую улыбку. Угроза силы — такая странная штука, одинаково хорошо срабатывает и реальная накопленная мощь, и талантливый блеф. А уж обманывать империя научилась задолго до королевы Виктории.

Чай допить они не успели.

— Сообщение, сэр! — доложил вахтенный офицер.

Это было крайне странно. Транспорт летел в звездной системе какие-то четверть часа, его радиосигналы и гравитационное возмущение не могли достичь еще ни одной планеты, тем более — единственной обитаемой.

— Читайте, Пол! — приказал министр.

— Я зачту вам текстовую часть, сэр. Здесь приложены сорок два файла с разным контентом. Передача идет пакетными импульсами к ретранслятору у точки перехода, без кодировки, в формате всем-всем-всем.

— Мне уже не нравится, — проскрипел полковник. — Читайте, не тяните.

— «Генеральному комиссару ООН по делам колоний, Генеральному комиссару ООН по правам человека, Его Императорскому Величеству…» — здесь перечислены главы всех империй Земли и информагенства, две страницы, я с вашего разрешения пропущу.

По мере того, как вахтенный первый лейтенант зачитывал страницу за страницей, и на столе остывал недопитый чай, в кают-компании температура понижалась, пока не приблизилась к точке замерзания. Моральная, конечно, температуру воздуха приборы фиксировали прежнюю.

— Повторите про штурмовик, Пол, — попросил министр.

— «Действуя по приказу и от имени Правительства Его Императорского Величества, британский эмиссар под ником „Джейн“, умышленно или по неосторожности, передала в полное распоряжение аборигену боевой корабль, вооруженный по стандарту орбитально-атмосферного штурмовика класса „торнадо“ с активированными системами и полным комплектом ракетного и лучевого оборудования. Завербованный эмиссаром „Джейн“ абориген, обученный представителями Великобритании обращению с кораблем, принял решение методом шантажа и с демонстрацией бортового оружия путем уничтожения города с жителями вынудить местную элиту признать эмиссара „Джейн“ императором Киенны, а себя — принцем-консортом и мужем эмиссара „Джейн“».

— Дальше! — рявкнул полковник.

Его пальцы машинально согнули чайную ложку.

— «Действуя по приказу и от имени Правительства Его Императорского Величества, британский эмиссар под ником „Джейн“ пронесла радиоактивные вещества с высокой степенью ионизирующей способности в спальные помещения императорского дворца Киенны, вызвав ускоренную смерть Его Императорского Величества Бодуэна II и смертельное заболевание единственного наследника мужского пола принца Эдуарда, а также заражение и смерть нескольких подданных империи, в чем чистосердечно призналась. Она же, действуя по приказу…»

— Пропусти! — начал терять терпение министр. — Что эта рыжая блядь еще натворила?

— «Инспирировала мятеж с целью посадить на трон Киенны марионеточного правителя, а затем подготовить с ним фиктивный договор о добровольном присоединении Киенны к Британской империи. Распространила сведения о Миссии и не соответствующем эпохе вооружении среди мятежной аристократии».

— Хватит. Проанализируем детали позже. Помню, ваша Джейн должна была вернуть на нашу службу графа Левашова. Если ей это удалось, то, полковник, не все еще потеряно, — министр махнул пухлой ладошкой офицеру. — Пропусти претензии. Что они хотят?

— Если кратко, они поделили планету всю, сэр. Включая облака. В связи с чем Ее Императорское Величество Флоранс Первая от имени всех монархов Геи просит нас воздержаться от приземления — как корабля целиком, так и любого летательного аппарата, в противном случае наши действия будут расценены как интервенция, в Совет Безопасности ООН отправится соответствующее обращение.

— Насрать! — полковник стукнул ладонью по столику, и чашки зазвенели, удерживаемые на столешнице пониженной гравитацией судна. — Приблизимся и разнесем из противометеоритной пушки их гребаную орбитальную станцию, передача прервется.

— Не поздно ли? Вы же не знаете, сколько пакетов успело уйти в переход. Задержать их распространение — все равно, что пытаться ладошками перекрыть распространение света от вспышки сверхновой. Не удивлюсь, если оппозиция потребует вотума недоверия правительству и поставит вопрос о досрочных выборах. Реакцию русских и американцев я даже представить боюсь. Полковник! Как говорил мой покойный дед, если все время действовать по принципу «а, насрать», скоро сам окажешься по уши в дерьме. Пол! Скиньте эту дребедень мне на терминал в каюту, подумаю.

— Обождите, — остановил его полковник. — Как там двое других наших подданных, агент Эндрю и граф Левашов?

— Об Эндрю в сообщении ни слова, сэр, — ответил первый лейтенант. — От Левашова — только подпись ниже подписи императрицы — Его Императорское Высочество принц-консорт Киеннской империи герцог де Брезе Серж де Левашов.

— Британский титул он не указал, — сразу заметил военный.

— Мерзавец, — подтвердил министр. — Но сейчас мы не сможем привлечь его за измену, козыри — у него. Придется действовать грубо. Полковник, у вас, я знаю, есть какие-то резервные способы связи. Найдите мне Эндрю. Пусть у него появится новое задание. Как там писал Левашов… простите, де Левашов? «По приказу и от имени Правительства Его Императорского Величества».

* * *

Главарь банды, орудовавшей у границы Киенны с Ингрией, был, наконец, изловлен и доставлен в Ингренбург. За каких-то пару недель эта банда, всего лишь человек десять, прославилась редкой жестокостью, поразившей даже жителей гор.

Король пожелал лично увидеть разбойника.

Тот был крупного роста и могучего сложения, с толстой бычьей шеей, светлокож и мрачен. Грязные волосы запеклись с кровью.

— Вот ты каков… — задумчиво произнес монарх.

Поддерживая репутацию свирепого горца, он вел прием в латах и с большим двуручным боевым мечом, в таком же полном вооружении стояла и охрана. Позвякивающий цепями здоровяк бросил ему вызов — был еще свирепее, еще безжалостнее.

Король смотрел на него оценивающим взглядом. Можно ли поставить это чудовище на службу, на страх врагам, или его не удастся удержать на поводке?

— Ты убивал. Тебя казнят, — катнул пробный шар король.

— У меня есть более выгодное предложение, Ваше Величество. Я — подданный империи Великобритания. Их представители в самое ближайшее время обратятся к вам. Выдайте меня им, и награда будет велика.

Говорил он с сильным акцентом и несколько витиевато.

— Великобритания? Где это? — спросил король у советника.

— Помните послание императрицы Флоранс, Ваше Величество? — зашептал советник. — Вот ему подтверждение, британцы прибудут издалека и начнут вести себя как варвары. Наш бандит — точно хуже варвара.

— Это меняет дело, — решил правитель и объявил: — О Великобритании мы наслышаны как об огромной и могучей державе. Так стоит ли ее императора обременять делами о каком-то убийце с большой дороги? Если встречусь с британским монархом, пусть знает — я оказал ему услугу. Повесить!

Позже он объяснил придворным: не нужно перекладывать на другого дело, которое прекрасно можешь завершить и сам.

* * *

При известии, что британский борт приближается к Гее, Флоранс встревожилась не на шутку — ее так долго и Хорхе, и Сергей стращали последствиями их визита.

Выгнав всех из своего кабинета, она принялась вытрясать душу из мужа.

— Летят! Они все же летят, Серж! Ты обещал! Неужели одно-единственное письмо спасет планету?!

— Хочу надеяться, уже спасло. Достаточно, чтобы оно попало на стол оппозиционным партиям Великобритании и, самое главное, в оппозиционные средства массовой информации. Потом его вынуждены будут озвучить и другие СМИ. Знаешь, угроза ракетного удара по городу, передача новейшего оружия дикарям — это не шутки.

— Неужели у них совесть проснется, и они заголосят: «Прости, Боже, мы согрешили!» Так, что ли?!

Она металась по кабинету как тигрица, у которой забрали детенышей.

— Совесть? Сознание греховности?! Дорогая, ты забыла главное, о чем я тебе рассказал. Нет у них никакой совести, она атрофировалась за ненадобностью. Они боятся единственного греха, нарушения самой главной заповеди из десяти — одиннадцатой.

— Ну, и что это за заповедь? — Флоранс остановилась среди комнаты и теперь снова напомнила тигрицу, готовую прыгнуть на кого угодно, даже на служителя, принесшего ей ляжку антилопы на обед.

— Заповедь «не попадайся». Истинные британские джентльмены способны абсолютно на любую низость, если она не станет достоянием гласности и не будут нарушены внешние приличия. В нашем случае все приличия пошли коту под хвост, что важно — максимально публично, лондонские ханжи взвыли от восторга. Скажу так, заслуги Джейн в спасении Геи от Великобритании сложно переоценить. Давай поставим ей памятник на месте «героической» гибели.

При словах о памятнике отравительнице ее отца и брата императрица подняла руки с полусогнутыми пальцами, угрожая вцепиться ногтями… И расхохоталась.

— Испугался? То-то. Будешь знать, как дразниться. Памятник всяким там рыжим бабам, придумал тоже! Смотри у меня.

Короткую ссору или, скорее, имитацию ссоры нужно было завершить поцелуем, но Сергей не успел. Над его и ее браслетами коммов появился прямоугольник с лицом Антуана.

— Срочное сообщение, Ваше Императорское Величество, Ваше Императорское Высочество. От капитана рейнджера «Юрий Долгорукий», тот вошел в нашу звездную систему.

— Сбрось мне и Флоранс на комм! Быстро!

В доли секунды, пока Антуан переправлял данные, Сергей успел обнять и чмокнуть жену, все еще дрожащую от пережитого всплеска эмоций, потом впился глазами в текст письма русских.

Капитан сообщал, что правительство Российской империи предложило выкупить у Британии пай в миссии за 50 % от той небольшой суммы, что англичане заплатили американцам, и очень мало сомнений, что Лондон откажется. Как представитель России, капитан уполномочен принять заявление о вступлении Киенны в ООН, а также любого другого государства планеты или, что проще, союза всех государств. На борту — офицер дипломатического корпуса с верительными грамотами, которые он желает вручить императорской семье, контейнер с медицинским оборудованием для лечения детей, страдающих от лучевой болезни, и множество всяких других полезных плюшек.

— Это какой-то подвох? — с обычной подозрительностью спросила Флоранс.

— Нет, рука помощи. Но ты совершенно свободно можешь решать — принять ее или оттолкнуть. Молчу, потому что ты опять назовешь меня манипулятором.

— М-м-м… А эти?

— Англичане? Они — всегда в своем репертуаре. Взяли курс к точке перехода, не попрощавшись и не извинившись. Зато с чувством сохраненного достоинства.

— Даже не верится…

— Что мы победили? Так это только победа в бою, дорогая, но не в войне. Нам нужно поднять целую планету до уровня современной цивилизации, но при этом не загадить природу. Нам нужно отбиться от других «доброжелателей», поверь — британцы не единственные с загребущими лапами, я бы даже сказал — еще не худшие среди себе подобных. Да много чего!

Некоторые подробности капитан «Юрия Долгорукого» и дипломат рассказали позднее. За считанные дни в интервале между стартом британского военного транспортника и российского рейнджера на Земле произошло многое.

Британская оппозиция из событий на Гее, в общем-то, совсем не сильно касающихся подданных Его Величества на Земле, устроила колоссальный скандал, уцепившись за письмо Флоранс и Сергея как за информационный повод. Акции многих крупных британских корпораций поползли вниз, поэтому особой активности Грандфлита у Геи ждать не стоило. Топливо все же стоит денег, а их количество в Королевской казне есть величина отрицательная.

Сделанная Антуаном свадебная фотография Флоранс и Сергея стала хитом в глобальной Сети. Бывшая британская невеста бывшего графа изо всех сил отбивалась от комментариев, убеждая репортеров и блогеров, что совсем не собиралась учинить суицид от разочарования, в чем ее подозревали.

Одна фраза англичанки стала крылатой:

— Мужчины — не то, ради чего стоит жить. И, тем более, не те, из-за кого следует умирать.

Когда посол процитировал британскую принцессу, августейшие супруги дружно рассмеялись, Флоранс бросила: «Как я ее понимаю!», Сергей подмигнул дипломату: «Это наше, личное».

Наконец, настал день отлета, экипаж «Юрия Долгорукого» был готов отвести императорскую чету на Землю для церемонии вступления Киенны в ООН, а затем вернуть обратно.

Во время сборов Флоранс задала неожиданный вопрос:

— Кровати на корабле удобные?

— Так себе. К чему этот вопрос?

— Надо сделать наследника. И не упрекай меня, что я все время смешиваю личное с политикой.

— Готов хоть сейчас заняться продолжением императорского рода, прямо на твоем рабочем столе. Когда там у нас опасные дни?

— Не знаю.

— Ты даешь! А красные когда кончились?

— Так не было после того, как я пришла к тебе под утро после штурма, календарь сбился. Ты думаешь… Рано же еще делать выводы!

Но Сергей не стал ждать. Он опустился на колени возле жены, обнял ее, прижался лбом к упругому животику.

— Здравствуй, Твое Императорское Величество Бодуэн III!

— Или Флоранс II, — не удержалась от возражений императрица.

Громко залаяла Лайза. Она была готова любить и охранять любого человеческого щенка.

Конец

* * *

Примечания

1

Брэ — средневековые мужские кальсоны до колен.

2

Стихи Расула Гамзатова.

3

Машери — официальная любовница в Киеннской империи.

4

Шекспир, сонет № 66. Перевод С. Маршака.

5

Члены кабинета министров Великобритании считаются членами Тайного совета короля, поэтому официально именуются тайными советниками.

6

Камиза — нижняя сорочка.

7

Рубашкой в Средневековье называли домашнее платье.

Content

Анатолий Дроздов, Анатолий Матвиенко
Обезьяна с гранатой — 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания