Слейд Стюарт

Пантеоцид

Предисловие к переводу

Приветствую всех читателей.

Данный текст представляет собой любительский перевод второй части дилогии британского писателя Стюарта Слейда «Война за спасение». Всего в нее входят две книги – «Армагеддон???» и «Пантеоцид».

Автор перевода: Василий Тимофеев. С ним (то есть со мной) всегда можно пообщаться во «Вконтакте» и на Facebook, а также на Яндекс.Дзен, где данный перевод будет публиковаться поглавно. И да, если Вам нравится перевод, смело заходите туда, добавляйтесь, подписывайтесь, лайкайте и репостите, этим Вы мне крайне поможете, а признательность будет велика 😊

Стюарт Слейд очень мало известен отечественному читателю, на русский его почти не переводили. И я бы добавил «к сожалению», потому что это крайне умный дядька, который пишет очень хорошо, со знанием дела и местами убойным юмором, на крепкой научной основе и без свойственного «альтернативщикам» притягивания событий за ритуальномагические уши, историй про попаданцев и пр. В его книгах присутствует масса гармонично вписанных в интереснейшие сюжеты сведений из истории, политики, религии, философии, науки и техники… и многое, многое другое.

У него есть достаточно много книг в жанре крепкой альтернативной истории, но по ряду причин я решил взяться именно за «Войну за Спасение». Почему – описано вот тут. Однозначно, эти книги достойны появиться на отечественном литературном небосклоне, пусть и неофициально.

Что касается «официальности»: автор изначально планировал написать три книги, рабочее заглавие последней – «Боги войны» (Lords of War), но она по определенным причинам так и не увидела свет, а исходные тексты первых двух опубликованы в свободном доступе. Материал для перевода взят со страниц форума tboverse.us. Я честно попытался выйти на связь с автором для получения благословения на перевод, но ответа лично от мистера Слейда не последовало, а его агент сообщил, что помочь не может. Посему будем считать, что молчание – знак согласия.

Перевод можно распространять и цитировать с указанием авторства и ссылкой на мой канал в Яндекс.Дзен, страницу во «Вконтакте» или на Facebook. Проект совершенно некоммерческий, но, если Вы вдруг имеете желание и возможность помочь чем-то сверх репоста и лайка, пишите в соцсети, комменты на «Я.Дзене» или на vasko.spb@gmail.com, обсудим 😊 это поможет мне уделять переводу больше времени и оперативнее выпускать новые главы.

Каждая глава в конце снабжена сносками с расшифровками, описаниями и пояснениями могущих быть непонятными моментов и терминов.

Файл пополняется по мере работы над новыми главами, следите за обновлениями. Текст может некритично отличаться от того, что выложен на ресурсах выше, при добавлении глав в данный документ я стараюсь все еще раз вычитывать, проверять и перепроверять на ляпы, опечатки, фактические и логические нестыковки, особенно это касается малоизвестных в России событий и специфического американо-британского военно-морского сленга, знания которого приходится прокачивать прямо по ходу работы 😊И кстати, если найдете какие-нибудь ляпсусы и очепятки, смело пишите, посмотрим, поправим.

Все приведенные в книге события, описания, мнения, персоналии и совпадения таковых с реальными, точки зрения и выводы являются исключительно плодом авторской фантазии и отражают точку зрения и позицию автора, ответственности за них я не несу.

Приятного чтения!

Стюарт Слейд. «Пантеоцид»

Глава I

Пантеоцид: планомерное, организованное и систематическое истребление богов.

Всемирный онлайн-словарь.

База ВВС «Уайтман»[1], Миссури, октябрь 2008.

— Выглядит зловеще.

— Синоптики говорят, что днем у нас будет буря с грозой и ливнем. Основной штормовой фронт проходит восточнее, вряд ли он подойдет ближе Седалии[2]. Здесь у нас все должно быть в порядке.

— Хорошо бы. В ангарах базы не осталось свободного места.

Истинно так, думал генерал Уолтер Кохрейн. Старые недобрые времена, когда самолеты проводили на земле десятки часов ремонта после каждого вылета, казалось, давно прошли. F-14 требовалось 50 человеко-часов работы на каждый час полета, F-111 нуждались в 80, и это считалось серьезным улучшением в сравнении с тем, что было раньше. Поступающие сейчас в распоряжение ВВС и флота F-18H и F-18GC требовали всего пяти.

А теперь проблема вернулась и состояла отнюдь не в том, что F-111 и F-14 спасли с кладбищ и вернули на службу. Проблема была в том, где они летают. Ад — неблагоприятная среда для самолетов; наполняющая атмосферу вулканическая пыль забивала двигатели и истирала фюзеляжи, задирая требования к обслуживанию до небес. Срок службы двигателей между демонтажами и капитальными ремонтами упал на два порядка, почти до уровня Второй Мировой войны, а нужда в восстановлении фюзеляжей подскочила до неприемлемого градуса. Неизбежным результатом стало ужасающее падение показателей эксплуатационной надежности. До начала Войны за Спасение ВВС США требовали 80-90 процентов доступности для фронтовых самолетов (в частном порядке Кохрейн признавал, что это весьма оптимистичная цель), но сейчас снизили требования до 20-30 процентов. Даже со всем расширением производств за девять месяцев с начала Войны ВВС на деле содержали не больше самолетов, чем до нее. Если бы не музейные реликты и находки с кладбищ техники, ситуация стала бы совсем мрачной.

— Может, нам стоит поступать как русские, сэр. Делать дешевые двигатели и выбрасывать их через семьсот часов.

— Русские так же не получают семьсот часов, как мы тысячу. И мы не можем просто выкидывать старые моторы, слишком мало запасных. Даже с выкупающим каждый выпускаемый «Пратт»[3] и «Вестингауз»[4] двигатель правительством, все равно мало. Они и близко не делают нужное нам количество. А что касается этих... — Кохрейн указал на ряд припаркованных бомбардировщиков «B-2 Spirit».

Его адьютант понимал смысл слов генерала. Если с обычными самолетами все было плохо, то с B-2 во много раз хуже. Самолеты создавались для действий в крайне враждебном воздушном пространстве, где они окажутся целями для множества батарей ракет «земля-воздух». Их создали почти невидимыми для радаров, и это стало огромным достижением. Которое обернулось полностью бесполезным, ведь у балдриков Ада не имелось ничего и близко похожего на противовоздушную систему, и человеческие самолеты выполняли миссии без сколь-нибудь серьезного сопротивления. Лишь та же пыль, что ломала двигатели, разрушала и дающие B-2 способность к невидимости чувствительные антирадарные материалы. B-2 никогда не отличались высокой эксплуатационной надежностью, а теперь она рухнула в бездну. Из двадцати B-2 509 звена бомбардировщиков в строю находился всего один.

— Нам уже вчера нужна версия «Си»[5], — мрачно произнес полковник Хамсворт. Одной из его задач в роли помощника генерала Кохрейна являлось отслеживание усилий «Нортроп» по выпуску B-2 на основе обычных материалов, и задача стала сложнее, чем казалась. Фактически она значила создание полностью нового самолета.

— Мы ее никогда не увидим, Билл. Ставлю тысячу баксов. «Рокуэлл» делает последние штрихи в восстановлении производства «Костей», а «Боинг» разрабатывает бомбардировочную версию «Си-семнадцать». Обоих мы увидим раньше, чем станет реальным «Б-два си», и большие шишки решат, что с третьим бомбардировщиком просто слишком много возни, — Кохрейн прервался. — Мне кажется, или ветер быстро крепчает?

Прежде, чем Хамсворт успел ответить, завыли сирены экстренного оповещения базы, а из громкоговорителей по стоянке разнеслось сообщение.

— Срочно, генерала Кохрейна в башню. Немедленно.

Генералам бегать не подобает, для этого у них есть помощники. Но если лейтенант в контрольном центре решил, что ситуация достаточно плоха для предоставления ему права приказывать генералу, бежать необходимо. Если все действительно настолько плохо, на счету каждая секунда. А если нет, лейтенанта ждет перевод на одну из авиабаз в Аду. Летя по ведущим вниз в командный бункер ступеням, Кохрейн размышлял, что многие генералы прошлого говорили некомпетентным младшим офицерам катиться в ад, но он может стать одним из первых, осуществивших этот приказ буквально.

— В чем дело? — рявкнул он, войдя в людную комнату.

— Сэр, штормовой фронт меняется и усиливается. Взгляните на допплеровский радар.

Полковник никогда не работал метеорологом, но годы просмотра канала «Погода» познакомили его с раскладкой. Коричневую карту уродовала протянувшаяся горизонтально через экран зеленая полоса. Это не проблема: полоса означала ливень, но он ожидаем. Проблема находилась на небольшом участке в центре полосы, перешедшем из желтого в оранжевый и темно-красный с небольшой пурпурной точкой посередине. Это значило торнадо. Их тоже ждали, но модель погоды не предполагала их появления вблизи базы. На глазах Кохрейна полоса менялась: вся правая сторона заворачивалась сама на себя и перестраивалась почти на 90 градусов от исходного направления. Она набирала скорость, темно-красный с пурпуром район быстро расширялся.

Кохрейн не колебался. Он схватил микрофон системы оповещения и переключил клавишу.

— Приближается серьезная погодная аномалия. Всем укрыться в ангарах и закрыть ворота. Все прицепленные к тягачам «А-десять» отвести в укрытие, в противном случае оставить самолет. Это не учения.

— «А-десять», сэр? А как быть с «Б-два»?

— Хрен с ними, они на недели выведены из строя. Дерущимся в Аду ребятам нужны «Уортхоги».

Кохрейн слегка расслабился. Потеря самолетов — плохо, но обслуживающие их опытные техники незаменимы. ВВС отчаянно не хватало наземных команд, как и всего прочего. Ангары создавались для противостояния чему угодно, включая близкое попадание ядерного оружия, жизненно важные техники там будут в безопасности.

Шли минуты, линия шторма переформировалась и понеслась к «Уайтман». Метеоролог тряхнул головой и пошипел сквозь зубы.

— Сэр, штормы себя так просто не ведут.

— Что ж, этот ведет, — Кохрейн чуть не добавил «тупица», но сдержался. Это подождет беседы тет-а-тет в офисе. «Хвалить публично, наказывать приватно», пронеслась в уме старая мантра.

— Двери ангаров закрыты, сэр, — доложил вызвавший его в контрольный центр молодой офицер. — Они отвели внутрь три «А-десять».

— Спасибо, Эстрада, ты правильно сделал, что вызвал меня так быстро. Хорошая работа, — молодой человек слегка выпрямился и не удержался от взгляда на окружающих, чтобы увидеть реакцию на похвалу генерала.

— Ветер быстро усиливается, — метеоролог пытался обрести выбитую из-под ног почву. — Сто двадцать узлов, и ускоряется. Шкала анемометра заканчивается на ста шестидесяти пяти, этот предел мы, видимо, пройдем запросто.

Высоко на стене контрольного центра висели дисплеи, отображающие картинки с внешних камер наблюдения. Одна из них смотрела на запад и демонстрировала пространство в сторону Седалии. Или должна была — в обычной ситуации, но сейчас картина отличалась. Небо чернело, пока не стемнело почти как ночью. Но камера все равно показывала три несущихся к базе огромных торнадо. Их устрашающие воронки подсвечивались почти непрестанными разрядами молний. Зрелище было потрясающим, с этими монстрами не мог сравниться даже уничтоживший Гринсбург смерч[6].

— Е-эф-пять, без сомнений. Я бы сказал, что по старой шкале Фудзиты-Пирсона[7] они Эф-шесть, — потрясенно сказал метеоролог. — Эти воронки должны быть трех четвертей мили в диаметре. Бог знает... — его прервало пришедшее из комнаты преувеличенное покашливание. Мысленно он влепил себе затрещину. Метеоролог родился в семье искренне верующих баптистов, и Послание нанесло по ним серьезный удар. Одна из его тетушек даже легла и дала себе умереть, как требовалось. Теперь все знали истину, в его семье больше ни во что не верили и считали умершую тетушку большой идиоткой. Но даже при этом смена устоявшихся разговорных привычек требует усилий. — Прошу прощения. Я без понятия, какова у этих штук скорость ветра, но выше трехсот миль в час, это точно.

Воронки быстро увеличивались, пока не заполнили экран. Небо к этому моменту так потемнело, что у Кохрейна ушло несколько секунд на понимание, что камера вышла из строя. Комнату наполнил глухой рев, пол дрожал, невзирая на глубину постройки. Одно это сказало Кохрейну, какая мощь заключена в шторме. Телеэкраны почернели, он предположил, что камеры уничтожены, но затем увидел тень на одном из дисплеев и понял, что там просто такие условия.

— На камере пять есть опция ночного видения.

Никто не ответил, но картинка с камеры пять из черной стала зеленой. Она показывала немногим больше, чем в обычном спектре: основную картину заслонял мощный ливень, но остающееся видимым Кохрейну не поддавалось словесному описанию. Замеченная им тень оказалась B-2, поднятым штормом и брошенным кувыркаться по полю. Другие тени, видимо, являлись припаркованными там A-10 и F-5, швыряемыми вокруг с презрительной неосторожностью раскидывающего чужие игрушки злобного ребенка. Были и другие объекты. Кохрейн их не узнавал, но они метались по экрану, пока камера пять тоже не почернела.

— Это все, сэр. Все камеры пропали, — говоривший произнес фразу тихо и в ошеломлении от краткого взгляда на разрушения на поверхности.

— Допплеровский радар тоже умер, сэр, — оглянулся на генерала Кохрейна метеоролог, частично ожидая обвинения за сбой оборудования. Но кто мог такое ожидать? Торнадо уровня F6 не считались возможными, именно поэтому классификация по расширенной шкале Фудзиты останавливалась на EF5. Бордман догадывался, что после сегодняшнего туда добавится EF6.

Кохрейн бросил взгляд на визуализатор. Тот все еще показывал путь штормового фронта. Он проходил «Уайтман» и приближался к Уорренсбургу, небольшому городку к востоку от базы. Там народ предпочитал отдыхать в увольнительных, и скоро ему предстоит исчезнуть. Ни один город не выдержит торнадо, разгромивший созданную для выживания под ядерной атакой базу.

— Каким образом мы еще получаем данные?

— Сэр, мы подтягиваем данные радаров службы слежения за торнадо с погодного канала. У нас перекрестная связь, когда они запросили разрешение на использование входящей информации с наших радаров, мы получили доступ к входным данным их системы на случай выхода из строя нашей.

— Кто это придумал?

Бордман пожал плечами.

— Это были совместные усилия, сэр. Мы устроили мозговой штурм и выработали идею.

Шторм на экране медленно стихал, его «хвост» пересек «Уайтман» и покинул базу — если она еще существует в этом светло-зеленом море, думал Кохрейн. Когда ураган поглотил Уорренсбург, пурпурные районы исчезли, а темно-красного стало значительно меньше. Хотя все относительно, шансов на выживание у Уорренсбурга все равно нет. Верные шансы на восстановление имелись у городов дальше. Глухой рев стих, пол перестало трясти. Похоже, монстры ушли.

Через несколько минут он стоял на останках базы ВВС «Уайтман». Позади генерала открывались массивные двери бомбостойких ангаров. По-прежнему шел дождь, но поток воды ослабевал. Кохрейн понял, что почти хочет, чтобы дождь не прекращался и скрыл худшее из окружающей его картины опустошения. Оставленные на открытой стоянке самолеты пропали, в основном превратившись в разбросанные по всей базе мелкие обломки. Двадцать B-2, думал Кохрейн, каждый по два миллиарда долларов. Одно это делало шторм катастрофой. Самолеты поменьше и полегче, F-5E, А-10 и кучка отправленных сюда для защиты от гарпий F-16 странным образом пострадали чуть меньше. Может, потому, что торнадо просто поднимали их и швыряли, а не рвали на части. Некоторые птички еще узнавались. Вот, например, явно застрявшее в руинах контрольной башни крыло F-16.

Сама площадка демонстрировала невероятную силу ударившего по базе ВВС «Уайтман» шторма. Крупные куски бетона и асфальта сорвало с поверхности, эти фрагменты жуткими гигантскими снарядами падали на базу. Один кусок ударил во взрывостойкие двери ангара и пробил их. Пробил двери, предназначенные противостоять ядерному взрыву. Одно это показывало освобожденную в шторме чудовищную мощь.

Персонал базы выходил из ангаров и бомбоубежищ, мельтеша вокруг и ища указаний перед лицом невообразимого опустошения. Кохрейн оглянулся: зону, где стояли жилые корпуса базы, полностью сравняло, как и другие постройки. Это наконец подсказало ему первую приоритетную задачу. К счастью, у него нашелся громкоговоритель: заставившая Кохрейна захватить его при выходе из бункера предусмотрительность была одной из причин, по которой он стал генералом.

— Внимание. Все, у кого есть семья в жилых корпусах, свободны. Берите любой нужный транспорт из ангаров и езжайте к квартирам, помогите родным. Шевелитесь, — он подождал, пока около трети людей отделятся и уйдут. — Остальные, мы сформируем рабочие команды для откапывания пострадавших. Их будет много, и нам нужно торопиться. Берите все инструменты, которые найдете, и вперёд. Служба безопасности, найдите инфракрасное оборудование и приведите «ка-девять»[8], они понадобятся для поиска засыпанных в руинах.

На базе закипела деятельность, а Кохрейн прошел от разбитой парковки ко взлетной полосе. Ее повредило не так, как стоянку, но там все равно царил хаос.

— Сэр, — прозвучал голос сзади. К нему бежал один из пилотов.

— Да, капитан?

— Сэр, мой «Уортхог» заправлен и готов к вылету, перед тревогой его подготовили к тестовому полету. Я могу поднять его и оценить ущерб с воздуха. У меня есть установка FLIR[9], я могу помочь искать людей в руинах.

— Капитан, просто гляньте на взлетку. Она разбита и засыпана обломками.

— Не проблема, сэр. «Уортхог» может справиться с повреждениями и хуже. На моей птичке еще стоят адские фильтры, так что они остановят любой посторонний объект. Сэр, после этого нам нужно все, что может помочь, а я наверху сделаю больше, чем работая тут лопатой.

— Действуйте, капитан. Но держитесь подальше от штормовых фронтов, если они начнут формироваться. И не принимайте безопасность как должное. Этот повернул на девяносто градусов и удвоил силу всего за несколько секунд.

— Новости с жилых корпусов базы, сэр, — Хамсворт выглядел мрачно. — они полностью пропали. Я не знаю, сколько людей сумело там выжить. Кто-нибудь в подвалах и убежищах, возможно, но я не знаю. Дома настолько разрушены, что сложно сказать, где они стояли. Уничтожены даже дороги. Народ копает, но выглядит все довольно плохо.

Кохрейн вздохнул.

— Что-нибудь еще?

— Местная полиция и экстренные службы стянуты в Уорренсбург, ситуация там так же тяжела, как в жилых блоках. Улицы или заблокированы, или разбиты, или все сразу, здания обрушились. Они ожидают тысяч убитых, а число серьезно раненых даже предположить не могут. По лучшим прикидкам все население минус погибшие. Так что они говорят, мы временно сами по себе.

— Нет. Нам нужно связаться с министерством обороны.

— Связи нет, сэр. Насколько можно судить, наша башня связи где-то в национальном парке Ноб Ностер. Найти его должно быть просто, там не осталось ни одного стоящего дерева.

— Тогда отыщите другой способ связи. Нам тут нужна помощь. Есть хорошие новости?

— Штормовой фронт распался до удара по Канзас-Сити. Там был сильный ливень и мощный ветер, но на этом все, — Хамсворта прервал звук вытаскиваемых на поврежденную площадку А-10, три наземных команды помогали им объезжать самые тяжелые повреждения. — И похоже, мы снова в деле, сэр.

Через полчаса Кохрейн был на телефоне с Вашингтоном, беседуя напрямую с министром обороны Уорнером.

— Итак, сэр, «Уайтман» выведена из строя, мы можем поднять «А-десять», и все. Отряд «Б-два» пропал, от них не осталось даже металлолома. Персонал в основном спасся, но тяжело пострадали их семьи. С жилым комплексом базы как с «Б-два», остались только носимые ветром мелкие обломки. Нам понадобятся экстренные службы, аварийные бригады и так далее. Исходя из собранных нами данных, ожидается от двадцати до тридцати тысяч погибших. Дело может стать не лучше Детройта или Шеффилда.

— Это соответствует нашим оценкам, генерал. Прямо сейчас я говорю с ФЕМА[10].

— Господин министр, прошу, только не ФЕМА. Одной катастрофы на сегодня уже достаточно.

Кохрейн почти слышал постукивание пальцами на другом конце линии.

— Все изменилось, повлекшей тогда хаос проблемы больше нет. И они должны посмотреть кое-что насчет этого шторма. Как я понимаю, он без предупреждения сменил направление и скорость?

— Верно, сэр. Направлялся на северо-восток и внезапно повернул на запад.

— Это сходится с некоторыми нашими данными. Держитесь, генерал Кохрейн, помощь уже в пути. У президента Абигора есть действующее предложение насчет отправки помощи в подобных катастрофах. У меня чувство, что он ждал чего-то подобного.

— Отправки балдриков, сэр?

— Все верно, генерал. Они хорошо копают и таскают обломки. И, мне кажется, вам потребуется вся возможная помощь.

Глава II

Круизный лайнер «Кэнавал Траймф», Адские Врата Бета, Гамильтон, Бермуды, ноябрь 2008.

Мне не сидеть под яблоней ни с кем, кроме тебя,

Ведь под призыв попали все из молодых ребят.

Остался только стар и млад,

И всюду, куда кинешь взгляд,

Зеленые юнцы и старики.

Сжат урожай, добычи нет,

Одно лишь хорошо, мой свет:

Кругом юнцы и старики,

И нет опасностей других,

Помимо тихой грусти и тоски.[11]

Певица в Римском зале закончила песню, раздались фанфары, и «Кэнавал Траймф»[12] прошел сквозь обозначающий границу между Землей и Адом эллипс. Тусклые клубящиеся красно-серые небеса Ада сменились чистой синевой родной Земли, и капитан Олсен облегченно вздохнул. Но потом ощутил стыд за облегчение. Минимум для половины пассажиров его корабля это совсем не счастливое возвращение домой или веселый заход в иностранный порт. Они были беженцами из Гамильтона, и, если новости и погодные сводки хоть немного верны, возвращаться им некуда. Все выглядело так, будто Бермуды стерты с лица Земли.

— Что-нибудь видно, сэр? Хоть что-нибудь? — голос достопочтенной Дженни Смит звучал странной смесью настойчивости, жалобности и опаски. Она задавала вопрос, но не знала, действительно ли хочет услышать ответ.

— Еще нет, мадам, но разрушения на берегу должны быть ужасными. Погодные сводки говорят, это стало худшим ураганом из зафиксированных в Северной Атлантике за всю историю записей.

— По правому борту, сэр, — первый офицер Карстен указывал на береговую линию. Олсен посмотрел в бинокль и чуть не задохнулся от шока. Два военных корабля серьезно сели на мель. Один почти целиком находился вне воды и так изогнулся, что явно был переломлен. Другой, побольше, все еще находился в воде, но почти по палубу, и так проседал по центру, что повреждения явно также превышали критические.

Карстен уже листал свою копию «Боевых кораблей Джейна»[13].

— Сэр, большой — это «Альваро де Баcан»[14], испанский фрегат. Другой — «Нивоз»[15], французский легкий фрегат. Наверное, ураган настиг их при попытке уйти через Адские врата.

Олсен смотрел на два разбитых корабля.

— Подойдем к обоим и предложим всю возможную помощь. Если у них есть раненые, мы их примем.

По итогам последних дней это могло стать девизом «Кэнавал Траймф»: «мы их примем». Начавшееся как штатный выход в один из «особых» рейсов «Кэнавал» плавание быстро превратилось в нечто иное. Визит в Гамильтон был привычным маршрутом, которым Олсен за годы провел множество лайнеров. Но последний рейс включил инновацию — быстрый проход через дававшие доступ к морской базе «Ад-Браво» Адские Врата Бета. Пассажиры теперь честно могли рассказывать, что побывали в Аду и вернулись. Все прошло гладко, за исключением покрывшей все конструкции красной пыли, которую оказалось буквально адски сложно чистить.

Но сейчас все сложилось иначе. Погода формировалась как обычно — по Южной Атлантике следовала привычная процессия областей низкого давления. В основном они рассеивались ветрами или затухали. Лишь немногие достигали стандартов тропического шторма, а еще меньше дорастали до масштабов полноразмерного урагана. И одному удалось. Он двинулся на север, проходя над теплыми водами Южной Атлантики и набирая мощь. Охотники за ураганами построили его курс и предсказали, что он достигнет суши где-то в Джорджии ураганом второй, может, третьей категории. Его назвали ураганом «Палома», WP-3[16] и спутники пристально за ним следили. На счастье, потому что он внезапно повернул на север и набрал скорость. Такую, что Бермуды получили предупреждение о надвигающемся беспрецедентном шторме всего за несколько часов до удара.

Олсен живо помнил те часы. По счастью, береговые экскурсии еще не начались, и все пассажиры находились на борту. Вместо перевозки на берег корабельные шлюпки задействовали для отчаянной эвакуации всех полутора тысяч жителей Гамильтона. Для этого Олсен опасно близко подвел корабль к берегу и сбросил вдоль бортов веревочные сетки. Он принял беженцев на борт, и «Кэнавал Траймф» под уже завывающими ветрами и проливным дождем отплыл к Адским Вратам и убежищу.

Олсен знал, что память об этом вояже останется с ним до самой смерти и после нее. Воспоминание это он предпочел бы забыть, но все человечество теперь знало, что от плохих воспоминаний не спасет даже смерть. Это знание уже отразилось на уровне преступности и самоубийств. По пути к Вратам Бета его кораблю приходилось сражаться с ветрами и водами. На мостике все еще оставалось два разбитых окна, само собой, уже перекрытых. Анемометр в них вырвало из креплений и швырнуло в палубу. Перед уничтожением он показывал 155 узлов, и это на краю шторма. От силы ветра лайнер накренился и почти потерял управление; шторм сделал штурвал практически бесполезным.

Почти, едва — вот ключевые слова. Немногие другие корабли могли пережить удар урагана в таких опасных водах. Немые свидетельства двух разбитых боевых кораблей, неопознаваемые обломки частных яхт, рыбацких лодок, прогулочных катеров и прочего парка плавсредств курортного острова и морской базы — все они демонстрировали ярость шторма. «Кэнавал Траймф» имел уникальное оснащение для выживания в катаклизме, хотя это и стало чистым совпадением. Его создавали для захода в малые порты, швартовки без помощи буксиров и береговых систем. В итоге лайнер имел носовые двигатели, а его винты смонтировали на подвижных осях, что позволяло кораблю бросать всю доступную мощность моторов на маневрирование. Он мог встать в воде почти неподвижно и развернуться на месте на 360 градусов.

Это и спасло корабль. Это и полученная капитаном Олсеном в Береговой охране и на службе на паруснике «Орел»[17] наука. Там он узнал о волнах, ветре и море больше, чем любой кадет на газотурбинном или паровом учебном корабле. Для спасения «Кэнавал Траймф» потребовались все эти знания до крупицы. Капитан стоял на мостике, глядя на волны и ветер, ощущая их движение и взаимодействия, как они толкают его корабль туда-сюда. Поняв их, он выкрикивал предотвращающие убийство его лайнера приказы, играя носовыми двигателями и кормовыми винтами, иногда бросая корабль в стороны, иногда поворачивая, но всегда держа нос по дающему слабую надежду на безопасность черному эллипсу.

Время от времени Олсен поглядывал на курсограф и дивился, как компьютер находит во всем этом смысл. Его собственное восприятие обратилось в хаос, корабль крутило и швыряло, пока он внезапно не осознал, что Адские врата всего в нескольких метрах. Стоит подстегнуть двигатели, и они пройдут.

Даже там, на другой стороне, море ярилось, а ветер завывал от проходящей сквозь врата энергии, но Олсен хотя бы получил чистую воду и избавился от немедленной опасности вылететь на подветренный берег. Он повернул нос корабля к ветру и морю и увидел, что не один. Кому-то удалось передать по радио предупреждение, что идет терпящий бедствие гражданский лайнер. Может, одному из тех разбитых военных кораблей? Радисты там знали, что их собственные дни сочтены, и попытались дать более везучим морякам шанс на спасение? Олсен не знал. Что он знал точно — перед ним находились два военных корабля, массивный русский атомный крейсер и французский десантный корабль, и они сказали, что останутся с «Кэнавал Траймф» до конца шторма. Капитан смотрел, как русский крейсер принимает на нос зеленые воды, зарывается в них почти до мостика и снова вырывается на свободу.

И так продолжалось шестнадцать долгих часов, пока ярость шторма не начала стихать, а море не обрело спокойствие. В конце концов он попрощался с защитниками и поплелся назад через Адские Врата. Его корабль потрепало жестокостью шторма, но он все еще находился на плаву и со всеми выжившими пассажирами, командой и спасенными. В массе своей страдающими от морской болезни, но живыми. Они даже попробовали восстановить обычный распорядок круизного лайнера. Олсен знал, что гламурную певицу из Римского зала за десять минут до концерта тошнило в ведро, но она сумела собраться, переодеться в сценическое платье и дать свое лучшее представление, прежде чем убежать и продолжить попытки избавиться от эффектов поездки, которую создатели круизного лайнера даже представить не могли.

— Мадам, Гамильтон по левому борту.

Достопочтенная Дженнифер Смит встряхнулась и постаралась собраться с духом и взглянуть на картину опустошения на месте столицы Бермуд. Когда она наконец сумела, ее накрыло разрушением. Не осталось ни одного стоящего здания или дерева, разметало даже мощные стены Форта Святой Екатерины[18]. Некогда покрытый белыми домами цветущий зеленый остров теперь стал голым, коричневым и безжизненным. Смит взяла бинокль мостика, поставила его на стабилизированный штатив и навела на центр Гамильтона. Место, где находилось здание Парламента и офис Кабинета, найти было несложно, хотя постройки исчезли, а само место скрылось под выброшенным на сушу массивным японским автовозом. С одним винтом и широкими плоскими бортами у него не было ни шанса. Затем Смит в шоке вскрикнула.

— Капитан, там в руинах балдрики!

Олсен взял бинокль и осмотрел картину. Разгромленный город наполняли мощные черные фигуры балдриков. На его глазах они поставили на место стены домика для беженцев, а другая группа водрузила крышу. Он присмотрелся: работы снимало телевидение.

— Все верно, мадам. Они помогают бороться с последствиями катастрофы. Прошу сюда, мадам. Вы можете увидеть их работу по Си-эн-эн.

Большинство не-моряков не знало, что на корабельных мостиках имелись приемники коммерческих каналов. По ТВ передавали нужные мореходам сведения, получить которые с аналогичной скоростью и точностью зачастую было больше неоткуда. Таковым источником служили и новости.

«...для выживших. Масштаб разрушений на Бермудах только начинает проясняться. Считается, что от урагана «Палома» погибло не менее сорока тысяч жителей острова. Число смертей могло бы стать выше, если бы не прошедшая порталом прямо из Ада экстренная группа спасателей под командованием архигерцога Дагона. Демоны еще во время шторма приступили к разбору обломков и продемонстрировали непревзойденную способность находить заваленных людей. Конечно, их сила и выносливость сделали эффективнее усилия по спасению жертв. Когда президента Абигора спросили о столь быстрой реакции на катастрофу, он ответил: «Оказать помощь — самое малое, что мы можем сделать для спасших нас из тысячелетнего рабства людей». А теперь обратимся к нашему корреспонденту в Аду, получившему разрешение взять интервью у погибших в катастрофе для рассказа о случившемся. Дэвид, вы здесь?»

Первый офицер Карстен тихо нагнулся к Олсену.

— Сэр, мне это не по душе.

— То, что балдрики пришли на помощь? Как после торнадо в Миссури в том месяце? Или после удара по Хьюстону?

— Вроде того, сэр. То, как Абигор отправляет их на Землю и отказывается от оплаты. По мне это похоже на рабство. Мы взяли Ад, чтобы прекратить подобное.

— Абигор получает вознаграждение, Кнут, не деньгами, но получает. Он восстанавливает образ балдриков, примиряет людей и демонов с совместным существованием. Каждый раз при катастрофе балдрики приходят и помогают. Он надеется, что однажды нам станет комфортно друг с другом. И тогда в Аду не нужна будет человеческая оккупационная армия. Ты не хуже меня знаешь, что думают о балдриках спасенные из Адской впадины. Если отозвать армию сейчас, там случится чудовищная бойня, и гибнуть будут не люди. Экспедиционная армия человечества стоит между выжившими балдриками и проведшими тысячелетия под их пытками умершими людьми. Отправка демонов на помощь — хороший способ снова заработать признание. И заставить нас чувствовать вину, кстати говоря.

Карстен кивнул. Люди Земли поддерживали свои армии и в определенном смысле продолжали, но фильмы с полей битв в Аду их шокировали. Особенно сцены с реки Флегетон, где груды истерзанных трупов балдриков тянулись квадратная миля за милей. Возможно, впервые они осознали невероятное неравенство вооружений человеческих войск и демонов. Вид погибших там, где балдрики пытались идти на танки с бронзовыми трезубцами, тонко, но примечательно изменил мнения. Теперь люди жалели балдриков, сражавшихся без шансов и даже не понимавших, что их убивает. Ходили слухи, что эта смена настроений привела к проблемам и в Аду: спасенные из Впадины не могли понять, почему свежеумершие с Земли должны испытывать отвращение к учиненной ими резне.

— Мадам, вот там радиорубка. Мы получили сообщение от премьер-министра Эварта Брауна. Он говорит, что часть Кабинета и Парламента укрылась в глубоком убежище под зданием Кабинета. Они не могут выбраться, потому что, цитирую, «над нами лежит здоровенный гребаный корабль», но они в безопасности, балдрики копают к ним тоннель. Поскольку вы, по всей видимости, единственный выживший член правительства на свободе, он хотел бы передать вам ответственность за руководство до тех пор, пока, снова цитирую, «демоны не закончат ковыряться в носу и не выкопают нас отсюда».

— Благодарю, он еще на связи?

— Определенно, мадам. Я взял смелость попросить его держать канал открытым.

— Превосходно. Я хотела бы c ним поговорить.

— Если желаете, можем соединить вас с ним с мостика, мадам? — деликатно предложил Олсен. Ему предстояло много дел, и политик на мостике — худшее из возможных препятствий.

Смит ухмыльнулась. Она точно знала, о чем думает капитан круизного лайнера.

— Я спущусь в радиорубку, капитан. Когда вы пришвартуетесь, нам может понадобиться этот корабль для размещения и в качестве экстренного госпиталя. Ваша компания это позволит?

— Не вижу причин для отказа, мадам. В эти корабли встроены средства борьбы с катастрофами, хотя не думаю, что они когда-либо использовались должным образом. Я спрошу штаб-квартиру, но можете рассчитывать на положительный ответ.

Спустя шесть часов «Кэнавал Траймф» был так близко к причалу, насколько позволяли потрепанные сооружения Гамильтона. Фактически он встал на якорь рядом с причалами, а вертолет ВМС США доставил набор аварийных трапов. Беженцы сходили на берег, большинство из них нервно поглядывало на работающих в руинах балдриков. С одним исключением: некий городской мужчина стоял на улице и глядел на руины, видимо, своего места работы, а балдрик осторожно извлекал из обломков выжившего. Женщину; должно быть, она забилась в угол офиса и там спаслась от разрушения. Почему она не эвакуировалась? Слишком боялась покинуть здание, или ей не сказали? Женщину положили на носилки и унесли, мужчина всю дорогу держал ее за руку. Она его жена? Секретарша? Любовница? Олсен не знал и предполагал, что и не узнает.

Его занимали более интересные вещи, не последней среди которых была пара полученных из штаб-квартиры телеграмм. Одна хвалила его за спасение большинства жителей Гамильтона — поступок в лучших традициях компании и мореходного сообщества. Другая содержала выговор за подвергание опасности корабля и пассажиров. Он пытался понять, какую воспринимать серьезно, когда раздался стук в дверь.

— Капитан, я государственный научный советник доктор Сурлет. Я хотел бы поинтересоваться, могу ли задать несколько вопросов насчет шторма.

— Сделаю все что могу, доктор, вы должны знать больше меня. Значит, вы еще на службе?

— Полагаю, что так. Избранный президент Обама сказал, что сохранит выигравшие войну против Ада научные и военные команды. Политические команды, конечно, поменяются, хотя, как я понимаю, министра обороны Уорнера тоже попросят остаться.

— Значит, Флорида и Огайо наконец определились?

— Нет, еще думают. Но Маккейн признал, что даже получи он оба штата, то проиграл бы по одному или двум голосам выборщиков.

— Я ожидал более решительных выборов. В конце концов, республиканцы выиграли войну в Аду.

— Верно, но там был Буш, Маккейн с этого получил немного, а его попытки использовать победу выглядели как дешевый предвыборный трюк, каковым они, конечно, и являлись. ВСП[19] потеряла множество своих верующих сторонников, что принесло некоторый баланс, хотя ударило по всенародным голосам сильнее, чем по выборщикам. Большинство легших и умерших сделали это в районах, где их поступок лишь слегка сократил республиканское большинство. А демократы по тем же причинам потеряли часть голосов иммигрантов. У аналитиков голосования уйдут годы на распутывание всех трендов, но, если вкратце, Барри Обама в небольшом отрыве. Но, с учетом обстоятельств, это не имеет особого значения. А теперь к делу. Вы видели, как шторм сменил курс и набрал силу?

— Да. Прямо как в Миссури.

— И как в августе в Хьюстоне. Кстати, мы снова проанализировали «Катрину», и в ней обнаружились те же аномальные смены курса и рост мощности. Вы знаете, что это значит?

Олсен мотнул головой.

— Помните старую поговорку: один раз — случайность, два — совпадение, три — происки врага? Сегодня у нас четыре случая появления крупных штормовых систем, внезапно набравших мощность и поменявших курс. «Катрину» и «Айка» можно привести с натяжкой, штормы не набирали такой силы или меняли курс на столь резкий градус, но последние два просто вопиющие. Ураган в Миссури меньше чем за минуту поменял направление более чем на сто градусов, удвоил и еще раз удвоил мощь. Этот шторм сменил курс не так резко, всего на сорок градусов, но сила его феноменальна. Из полученных нами записей пиковая скорость ветра оценивается в четыреста миль в час. Ни один ураган к такому не приближался даже близко. Как и тайфуны с циклонами.

— Четыре раза. А три уже происки врага. Это не были природные явления.

— Не были. Вот почему нам как можно скорее нужны ваши отчеты. Похоже, что Яхве наконец сделал ход. Мы давно этого ждали и в некотором смысле удивлены, почему так долго. Нам нужно просмотреть все ваши записи и данные приборов. Но мы хотим получить показания от всех. Впечатления, догадки, что угодно. Что вам запомнилось в рывке к Адской пасти?

Олсен несколько секунд думал.

— Было тепло, температура росла по мере падения давления. Это необычно, как правило, такие штормы холодные.

— Интересно. Что-нибудь еще?

Олсен мысленно переиграл события. Внезапно его осенило.

— Да, облака. Они быстро вращались, но у обычного урагана облака серые. А эти были черные, как черное сердце Яхве.

Глава III

Райские врата, Ад, ноябрь 2008.

По здравом размышлении капрал Дрипанкеоторофенекс решил, что люди ему по нраву. В определенном — кулинарном — смысле так было всегда, но теперь он работал с ними и начинал понимать, что их подход дает бедному пехотинцу множество преимуществ.

Взять, к примеру, Райские врата. Камера с дающим доступ из Ада прямо в Рай черным эллипсом находилась в центре могучей крепости, созданной с единственной целью остановить вторгающиеся в Ад райские орды. Она выполняла эту задачу несчетные тысячелетия, и выполняла хорошо. Проблема состояла в организации обороны демонов: в камере должна дежурить стража. На этом строилась идущая все тысячи лет игра. Ангелы устраивали рейд, врывались через Врата, убивали стражу и уходили на ту сторону до прихода подкрепления. Демоны наносили ответный удар и устраивали собственный рейд. И так продолжалось тысячелетие за тысячелетием. Забава для лордов при дворе Сатаны, но отнюдь не веселье для погибавшей пехоты.

Затем пришла армия людей и убила Сатану. Они уничтожили двор и поставили у власти собственного лидера. Со временем они нашли Райские врата, осмотрели камеру и досадливо покачали головами. И сделали кое-какие модификации. Они обнесли исходный вход стеной, оставив для прохода лишь массивную стальную дверь. Рядом они построили новую комнату с бронированным стеклом, чтобы оттуда хорошо просматривался портал. Потом они принесли удобные кресла для стражи, провели кабель от наружного генератора и даже поставили холодильник. Теперь дежурные стражники могли насладиться холодным грибным элем даже на смене. В конце концов, как сказал сержант, «неуютно может быть любому идиоту». Затем они заставили помещение камеры своим жутким оружием.

Дрипанкеоторофенекс с удовольствием вспоминал случившееся после этого. Была его смена, когда в камеру заявилась группа ангелов с намерением вырезать демоническую стражу. Они встали как вкопанные, недоуменно осматривая пустое помещение. Дрипанкеоторофенекс тем временем поднял трубку телефона и вызвал ждущий снаружи человеческий отряд реагирования.

— Привет, Дриппи, что там у тебя?

Голос человека на том конце звучал расслабленно, но Дрипанкеоторофенекса это не обманывало. Люди с полнейшей легкостью могли устроить бойню страшнее, чем демоны за недели упорных усилий. Хотя он и слегка загордился: демон заметил, что человеческие солдаты имели привычку давать друг другу слегка обидные прозвища, и получение им такового говорило о принятии в братство.

— Только что прибыл ударный отряд демонов, — доклад прервала серия взрывов. Сержант задействовал машины убийства, «клейморы», как их называли люди. — Мы их разнесли.

— Это хорошо. Мы скоро будем.

Дрипанкеоторофенекс устроился в кресле в ожидании людей. Этот способ вести войну — сидя в кресле и убивая на расстоянии — был куда предпочтительнее отчаянной схватки один на один. Он взглянул в камеру, которую убийственные машины превратили в склеп. Не выжило ни одного ангела. Потом пришли люди, унесли останки и переустановили заряды.

— Когда мы устроим наш рейд? — спросил «Дриппи» командующего отрядом сержанта.

— Мы не будем. Зачем? Мы не знаем, что на той стороне, предположительно там то же, что и здесь. Зачем тратить жизни? И к тому же: они отправили ударный отряд, он не вернулся. Что бы ты сделал?

Секунду Дрипанкеоторофенекс думал.

— Послал бы другой, чтобы выяснить судьбу первого?

— Верно, Дриппи. И его мы тоже взорвем. Может прийти до полудюжины отрядов, прежде чем они сочтут это плохой идеей. И проблема рейдов решится, верно?

Вот тогда Дрипанкеоторофенекс и решил, что люди ему нравятся.

Он вошел в комнату наблюдения и отпустил предыдущую смену. Как только его собственная группа оказалась на местах, он визуально осмотрел Камеру Райских врат и убедился, что все в порядке. Следующий пункт распорядка: он поднял телефон и сообщил человеческому отряду реагирования вне крепости, что заступил на стражу и все хорошо.

Потом демон повернулся, открыл холодильник и осмотрел содержимое. Внутри стояли фляги грибного эля, немного ломтей мяса пищезверей и металлические банки человеческого пива с надписью «Курс»[20]. Он взял одну из банок. На самом деле Дрипанкеоторофенекс предпочел бы грибной эль, но пиво человеческое, значит, оно должно быть лучше? Он вскрыл банку и проглотил содержимое. Когда демон снова обернулся и взглянул в камеру Райских Врат, то не сразу заметил изменение; на понимание ушла секунда. Когда до него дошло, капрал рванулся к телефону. Черного эллипса не было. Райские Врата закрылись и больше не откроются. Никогда.

Шоссе 95, к югу от Доуэра, Делавэр. Декабрь 2008.

— Наш поворот, шоссе шестьсот шестьдесят шесть.

Зеленый знак читался четко: «Шоссе 666, Делавэр, Мидлтаун, Адские Врата Гольф». Джон Макланахан повернул семейную машину на съезд и последовал по указателям к Адским вратам. Дорога была новой и несла следы спешной постройки. Знаки недвусмысленно предупреждали: «У военных конвоев абсолютно преимущественное право проезда».

— Мы уже приехали? — нетерпеливо и капризно спросил Джон Джуниор.

— Почти, милый. Скоро мы снова увидим бабушку. Посмотрим, все ли у нее хорошо после смерти, — Наоми Макланахан с мужем слегка виновато переглянулись. Этот визит, израсходовавший существенную часть их месячного бензинового пайка, они совершали не совсем из альтруистических побуждений.

Шоссе 666 впереди разветвлялось, главные полосы направлялись к Адским Вратам Гольф, остальные возвращались к довоенной дорожной сети. Показался еще один предупреждающий знак: «Правая полоса для гражданского транспорта, три левых полосы только для военного транспорта!» Макланахан перестроился правее и ощутил, как «Тойота» дернулась от проезда с ревом пронесшегося мимо десятиколесного «Ошкоша». За ним следовали другие, перемежаемые танковозами с танками «Абрамс» и бронемашинами «Брэдли». Знак насчет абсолютного преимущества военных конвоев был не шуткой: окажись у них на пути «Тойота», ее смело бы с дороги. Макланахан слегка передернулся. К войне непросто привыкнуть. Ирак и Персидский залив тут даже рядом не стояли.

Дорога перед ними поднималась, чтобы затем опуститься к району врат. Проезжая подъем, мужчина смог обозреть всю панораму человеческой стороны базы «Адские Врата Гольф». На той стороне она должна продолжиться, но эта часть скрывалась за черной тенью.

— Видишь, Джуниор? Это Адские врата. Кто-нибудь из твоего класса уже через них проходил?

— Не-а.

Джуниор глазел на ряды припаркованных машин и вертолетов. Некоторые из них были запятнаны красным и потрепаны, стоя в ожидании необходимого после враждебной среды Ада ремонта.

Новый знак «Гражданская парковка» со стрелкой указывал вправо. Макланахан снова последовал по указанному маршруту. Паркинг оказался меньше и свободнее, чем он думал; отец семейства ожидал увидеть море автомобилей, оставленных приехавшими навестить новопреставленных любимых родственников. Потом до него дошло: гражданским выдавалось лишь ограниченное число разрешений на посещение Ада, и Макланаханам повезло. Но многим другим нет. Он припарковал машину, семейство вышло и принялось осматриваться. Рядом обнаружилась небольшая остановка со знаком «Транзитный автобус». Они с удовольствием встали под защищающий от мелкого дождика металлический козырек. Через несколько минут подъехал темно-зеленый автобус, выглядящий в точности как школьный.

— Транзитный автобус в Ад, — рядовой за рулем отчаянно скучал от постоянного курсирования туда-сюда. Работа отнюдь не почетная, и он явно чем-то здорово разозлил сержанта для такого назначения.

Автобус отвез их в отдельно стоящее здание под названием «Центр инструктажа Ада». Макланаханов сопроводили в зал совещаний примерно на двадцать мест. Комната быстро заполнилась, люди с любопытством рассматривали друг друга. Затем пришел военный офицер и встал на возвышение.

— Леди и джентльмены, добро пожаловать в Ад. Несколько слов об условиях и правилах посещения. Во-первых, это действующая военная база. Фотосъемка на территории запрещена. Камеры у всех замеченных за съемкой будут конфискованы. Во-вторых. Атмосфера Ада не безопасна. Она наполнена пылью и повредит вашему здоровью. Вы не должны, повторяю, не должны снимать дыхательные маски вне отфильтрованной среды. Если снимете, то можете снова оказаться здесь быстрее, чем рассчитываете. Некоторые из отправленных в начале войны бойцов не имели дыхательных масок и чувствуют себя теперь довольно плохо. В-третьих. Вы все здесь ради визита к недавно умершим родным. Имейте в виду: те, с кем вы встретитесь, не люди. Не совсем. Они выглядят как те, кого вы знали, имеют те же характеры, но находятся в других, адаптированных к жизни в Аду телах. Воспринимайте их как сосуды, в которые переместились знакомые вам люди. И то, что они способны на разные вещи вроде прогулок по улице без масок, не значит, что на это способны и вы. В-четвертых, военные конвои и персонал имеют абсолютный приоритет. Если они едут, убирайтесь с дороги, поскольку они не остановятся, — лейтенант на секунду помрачнел. — Возможно, вы слышали, что несколько дней назад тут появилось несколько протестующих. Они легли на дороге перед танковым конвоем. Когда конвой прошел, они были тысячную долю дюйма ростом и около восьмидесяти ярдов в длину. Танки и прочие не остановятся, понятно? Окей. В-пятых, слоняться вокруг — идея неудачная. Ад нелинеен. Не спрашивайте, почему, мы не знаем. Если вам правда нужен ответ, скажу, что это из-за инвертированной полярности, но этим мы лишь по-другому говорим, что не знаем. Но значит сие следующее. Если вы пойдете по прямой, развернетесь и пойдете по прямой обратно, то вернетесь не в исходную точку. На расстояниях пешей ходьбы погрешность мала, но в лагерях спасенных вы из-за нее потеряетесь. И нас это очень огорчит. И, наконец, когда за вами прибывает автобус, вы уезжаете. До этого у вас будет около часа. Просим не заставлять приходить и забирать вас. Это все. Вопросы? Нет? Превосходно. Благодарю, — лейтенант быстро удалился. Инструктаж тоже не был почетным заданием, и он гадал, чем так провинился перед капитаном.

К зданию подъехал другой автобус, и посетителей проводили к нему. На месте водителя сидел еще один мрачный рядовой, искупающий какой-то неведомый военный грех, но на борту также оказалась профессионально улыбающаяся молодая женщина. Она раздала вошедшим дыхательные маски. Когда все расселись и она проверила, что пассажиры надел маски, автобус тронулся.

— Все прошли инструктаж от лейтенанта? — раздался согласный бубнеж. — Он немного злюка, да? Но среда Ада враждебна, так что следуйте его указаниям и будете в безопасности. Возможно, он пропустил часть с вопросами, если так, я могу ответить. Кстати, меня зовут Элва. Элва Джонс.

Автобус проскользнул через Адские врата, яркие небеса Земли сменились красно-серым Адом, и в автобусе потемнело. Джуниор поднял руку.

— На вас нет маски.

Пассажиры заулыбались непосредственности мальчика. Проводница тоже улыбнулась.

— Мне она не нужна, Джонни. Видишь ли, я умерла.

Один из мужчин в передней части автобуса не удержался от вопроса.

— Мисс, эмм... как вы...

— Умерла? Я работала бортпроводницей, и мой самолет разбился. Когда меня спасли, я получила эту работу, — она посмотрела на готового задать другой вопрос мужчину. — «Ди Си два», помните их?[21]

Мужчина кивнул, и она улыбнулась ему в ответ. Немногие теперь помнили о старых авиалайнерах.

— Дамы и господа, мы въезжаем на равнину Филана. Она названа в честь Филипа Филана, охранника торгового центра, ценой своей жизни спасшего от нападения балдрика группу школьниц. Мы надеемся, что скоро его найдем, и он почтит нас визитом. На равнине Филана остаются все прибывшие или спасенные, конечно, пока не найдут место получше. Итак. Мы направляемся в Американскую Зону Прибытия, те, кого вы желаете увидеть, там. Просто передайте мне ваш билет, и я скажу, где вам выходить, и дам карту.

— Мисс Джонс, лейтенант сказал, что люди там другие. Мы сможем узнать...

— Разумеется. Если ваши родственники умерли, не достигнув средних лет, а для женщин менопаузы, они будут выглядеть как перед смертью. Если они умерли в старшем возрасте, то будут выглядеть как в среднем. Цитируя лейтенанта, не спрашивайте, почему, мы не знаем. А вот и первая остановка. Мистер и миссис Макланахан с сыном? Вы здесь, следуйте по карте, вам нужно пройти всего несколько ярдов.

Элва оказалась права. Небольшой домик Роуз Мэтьюс, матери Наоми Макланахан, стоял всего в нескольких ярдах от автобусной остановки. Макланахан догадывался, что автобусные маршруты не случайно составили для высадки каждой группы поблизости от точки назначения.

— Наоми, как я рада тебя видеть. И ты привела маленького Джонни. Входите же, тут тесновато, но это временно. Джонни, хочешь чего-нибудь попить или поесть? И ты заходи, Джон.

Джон Макланахан отметил, что смерть его тещу ничуть не изменила. Хотя физические перемены поражали. В последний раз он видел ее лежащей на койке хосписа, дышащей через трубки в носу и угасающей от рака легких. Сейчас она выглядела как хорошо сохранившаяся женщина лет сорока пяти, больше похожая не на мать, а на сестру Наоми. Он прошел за ними и сел.

К сожалению, никто еще не успел создать набор правил этикета общения с умершими. Изобретенные для «бесед с мертвыми» нелепые ритуалы фальшивых медиумов были бесполезны, а большинство тем для непринужденных бесед просто не годились. Но они попытались начать. Постепенно нашлась интересная тема, и Роуз Мэтьюс принялась рассказывать гостям о живущих вокруг нее. Забавным образом инициатором разговора стал Джуниор, спросивший бабушку, встретила ли она уже Джесси Джеймса[22].

— Боже, нет. Тут поблизости нет таких знаменитостей. С другой стороны, здесь так много нас и так мало действительно известных личностей, что шансы на встречу с ними, наверное, очень низкие. Но если я встречу Джесси Джеймса, то передам, что ты о нем спрашивал.

Бабушка и родители обменялись «взрослыми» взглядами. Она продолжала говорить о соседях, о приносящих новости и мнения о творящемся на Земле новичках, и о том, как они все присматривают за спасенными из Адской впадины. Те были сокрушены пережитым; у спасенных уходило много времени на понимание, что кошмар закончился.

— Значит, ты останешься здесь, мама? — деликатно спросила Наоми, но мамины глаза блеснули. Она поняла, что дочь и зять наконец подошли к реальной цели визита.

— Здесь? О нет, конечно, нет. Это все временно, пока строится моя вилла. Ее должны закончить через несколько недель.

— Твоя вилла, мам? — Наоми эти слова не понравились.

— Я собираюсь стать гражданкой Новой Римской Республики. Я уже даже получила документы о гражданстве, смотри, здесь говорится: «В год консульства Гая Юлия Цезаря и Джейд Ким Роуз Мэтьюс, являясь землевладельцем Новой Римской Республики, получает все права и привилегии гражданина Рима».

— Послушайте, Роуз, мы хотели поговорить с вами об этом. После вашей смерти юристы сказали, что вы изменили волю и оставили себе все деньги.

— Все верно, Джон. Сама изменила. Увидела рекламу по телевизору в хосписе и подумала, что это звучит неплохо. Так что я сделала несколько запросов и решила, что это действительно хорошая идея.

— Но мы считали, что останемся распорядителями вашего имущества, — Макланахан пытался найти способ пожаловаться, что их оставили ни с чем, не говоря о том прямо.

— Ты думал, что меня не станет и ты все получишь? Ни за что. Прости, Джон, но мы с Марком всю жизнь тяжко трудились над нашим достатком. Мы честно владели домом и к моменту смерти Марка не задолжали никому ни пенни. Он где-то здесь, может, еще в Адской впадине, может, его уже спасли, и мы просто еще не нашлись. Знаешь, на это нужно время, даже с помощью компьютеров. Но когда его спасут или мы найдемся, я хочу, чтобы его ждал милый дом, такой же, как и старый — купленный честно и не в долг.

— А я могу увидеть Юлия Цезаря? — Джуниора потрясала возможность встретить Цезаря, она затмила даже шансы на встречу с Джесси Джеймсом.

— Конечно, Первый консул постоянно путешествует по Риму и встречается с людьми. Как и Второй консул. Приезжай ко мне на виллу, Джонни, и ты их точно увидишь.

Джуниор сел, его глаза сияли от перспектив. Роуз торжествующе и чуть ехидно смотрела на дочь и зятя.

— Как часто вы двое рефинансировали свой дом? Расплачивались кредитками, покупали ту абсолютно необходимую модную вещь и выбрасывали ее, когда надоест? Что ж, лучше вам изменить привычки, потому что от меня вы ничего не получите. Зануды ошибались, мы теперь можем забрать все с собой, что я и сделала. Как и почти все мои друзья из хосписа. Будет много разочарованных детишек, которые не получат ожидаемый доход и не смогут им распорядиться. Марк и я добились всего сами, и теперь собираемся этим насладиться. Думаю, вам стоит подумать о том же, потому что когда вы умрете — когда, Наоми, не если — вам тоже понадобится все накопленное. Или вы проведете вечность в крохотной халупе вроде этой и станете зарабатывать на жизнь трудом в бригаде дорожников.

Воцарилась долгая тишина. Наконец ее прервала Наоми.

— Мама, чем ты планируешь заниматься в Риме?

— Я? Вернусь к работе, конечно. Буду время от времени шить одежду, по несколько часов, достаточно, чтобы найти друзей и спастись от скуки. В Риме явно тоже будут фабрики, и если я сейчас возьмусь за дело, то смогу подняться вместе с ними. Может, даже куплю их акции. И близко не похоже на гонку за вещами, да?

И снова на несколько минут установилась тишина, пока Макланаханы просчитывали ситуацию. В жизни они исходили из предположения, что со временем получат собственность своих семей, а теперь ушла как минимум половина. А может, и все, думал Джон Макланахан, ведь его отец вряд ли поступит иначе. Его семья совершенно внезапно оказалась в финансовом кризисе неожиданных масштабов.

Постепенно разговор возобновился, но был неловким и натянутым. Наконец пришло время уходить и садиться на автобус до Адских Врат.

Когда двери на ними закрылись, Наоми сжала руку мужа.

— О Джон, как нам быть?

— Не знаю, дорогая. Я просто не знаю.

Глава IV

Небо над Акарой, Бразилия. Декабрь 2008.

В освещенном лишь мерцанием звезд темном небе на спинах ветров скользила огромная фигура, черная, как обсидиан во тьме. Мир под ней будто замедлялся, а звуки стихали, словно все живущее делало паузу в дань уважения летящему наверху существу. Но это не обманывало Уриила, да он и не ожидал почтения к своей персоне. Живущие внизу были людьми, и они отринули всемогущую волю Яхве. Не просто отвергли, но разломали на куски и швырнули обломки в Его божественный лик. Они противились его повелениям, их армии вторглись во владения Врага Господнего и свергли его. «Разнесли по полной», по словам Михаила-лан.

Уриил не знал, что думать насчет Вечного Генерала и Предводителя Воинств Всевышнего. В последнее тысячелетие он изменился. В нем появилась некоторая легкомысленность, не свойственная мрачно целеустремленному генералу, сражавшемуся с Врагом Господним в Великой Войне в Небесах и возглавлявшему сломавшее последний мощный натиск врага финальное наступление. Иногда Уриил даже задавался вопросом, по-прежнему ли Михаил-лан лоялен Всевышнему, но неизменно отбрасывал сомнения.

Он не смел делиться подозрениями с прочими из Первого Круга Архангелов. Гавриил[23] и Рафаил[24], пожалуй, высмеют саму идею. Азраил[25] сочтет предположение личным оскорблением и, наверное, спросит, не является ли оно признаком нехватки верности у самого Уриила. Рагуил[26], как всегда, потребует доказательств, а когда таковых не воспоследует, посмеет даже осудить самого Уриила. Задкиил[27] просто заявит, что базовыми ценностями являются милосердие и терпение, и Уриилу следует больше в них практиковаться.

Это сильно раздражало и злило Уриила. Он, меч и коса Всевышнего, тот, при чьем явлении целые народы умывались горькими слезами, сомневался в верности Михаила-лан и не мог озвучить подозрения. Но не одно лишь это вызывало злость и негодование. А еще и то, что люди выдворили его из многих частей своего мира. Он говорил послушникам, что развитые индустриальные районы его отталкивают, что он ненавидит тамошнее клиническое восприятие смерти как неудобства, которое следует юридически оформить и забыть. Он заявлял, что менее развитые регионы мира все еще умеют горевать и сохраняют первобытную связь со смертью и смертностью. Звучало неплохо, и во многом являлось правдой. Но все же и ложью.

Уриил более не охотился в развитых областях планеты, потому что для него это стало слишком опасно.

Не привлекшие сперва внимания Уриила изменения начались лет шестьдесят назад. Люди изобрели нечто, от чего его кожа чесалась, и что обнаруживало для них его присутствие. Эти зачаточные изобретения стали распространяться по свету, усеивая его небольшими зонами дискомфорта для кожи. Затем люди объединили эти зоны в накрывающие целые страны огромные полотнища и создали способное поразить самого Уриила оружие. Он узнал это, когда люди отправили за ним в небо свои огромные пылающие копья и послали на охоту самолеты. Они не знали, с кем или чем имеют дело, но отвечали со свойственной им жестокостью. Только теперь их разрушительные способности выросли до непостижимых высот. Он рассказал Всевышнему о переменах и их последствиях. Предупреждение утонуло в миазмах молебнов хора и осталось незамеченным. Тогда Уриил рассказал об этом Михаилу-лан, но тот просто ответил «Не парься, бро».

Что значит «бро»? И почему генерал проигнорировал предупреждение? Неужели он, Уриил, единственный, кто понимает растущую на Земле угрозу? Тогда — возможно, но не сейчас. Падение королевства Вечного Врага и его оккупация людьми наконец привлекла внимание Воинств. Предупреждения Уриила все же оправдались, что принесло ему некоторое удовлетворение. Но растущая сеть человеческого оружия и систем предупреждения не затормозила рост, продолжая распространяться от страны к стране. Она растягивалась шире и выше, изгоняя его со злачных пажитей цивилизованного мира в малонаселенные отдаленные районы. Истинно, что смерть там все еще оставалась таинственной и ужасной, но в действительности Уриил теперь боялся собственной гибели. Раньше он не верил, что люди способны убить даже самого низшего из Воинств, не говоря о блистательных архангелах. Но Вечный Враг погиб от рук людей, и Уриил знал, что если они его найдут, то убьют с той же бесстрастной беспощадностью. Уриил смотрел на людей и познавал страх, потому что теперь в способности убивать они сравнялись с ним самим.

Но сейчас, в данной точке пространства-времени, Уриил желал и обязан был исполнить повеление. Он посмотрел на лежащий под ним небольшой городок с тесными кварталами бедноты, обширными владениями богатых и домами поменьше, где обитали оказавшиеся между этими двумя крайностями. Он обозрел их и кивнул, словно определившись, хотя судьба этих людей давно предрешена. Это говорило тщеславие Уриила, шептавшее, что решение еще за ним. Руки архангела уже были воздеты; он простер их над городом, даруя ему жуткое благословление.

— Да пребудет с вами мир, мною дарованный.

Были времена, когда все живое в городе, вплоть до жужжащих москитов и порхающих с томной грацией стрекоз, тут же пало бы на землю. Эти дни тоже минули. Животные и насекомые, само собой, умерли, но люди не подчинялись и сопротивлялись божественной воле. Уриил сосредоточился, наращивая силу атаки и обрушиваясь на разумы живущих внизу. Постепенно он ощутил, как слабейшие из них сдаются и перестают защищаться. В тот же миг они умирали. Но все равно оставались другие, которые продолжали сопротивляться, и их оборона оказалась для него слишком сильна. Утомленный усилиями Уриил прекрасным медленным движением повернулся и полетел прочь. Его черные крылья отражали звездный свет. Труды архангела здесь завершены — насколько это в его силах. И данная мысль терзала разум Меча Всевышнего, потому что до сих пор он не мог помыслить о самой концепции ограниченности своих возможностей.

Зал совещаний, Белый дом, Вашингтон. Декабрь 2008.

— Боюсь, тебе придется привыкать, Барри, — президент Буш взглянул на избранного президента с явной симпатией. — Сейчас все намного интереснее, конечно. Папочка рассказывал, что при нем стояла невероятная скука.

По залу прошла волна смешков. Было тесно; созданная для одной команды комната фактически вмещала три. Сам военный совет, команду президента Буша и группу передачи, готовящую все для президента Обамы.

— Что ж, китайцы всегда говорили бояться эпохи перемен, — со вкусом повторил Обама расхожую мудрость.

— Верно, и интереснее этих времен у них точно не будет. Генерал Петреус, будьте любезны, расскажите о ситуации в Аду?

Генерал армий Дэвид Петреус пошуршал бумагами. Занимающий один конец зала большой телеэкран явственно показывал шесть его звезд. Столько до него получил лишь один американец — сам Джордж Вашингтон. Вашингтон получил свои за спасение целой страны, Петреус — всей человеческой расы.

— Мистер президент, мистер избранный президент. Экспедиционная Армия Человечества продолжает расти до запланированной мощи. Основные проблемы сохраняются: запчасти, снаряжение и поддержка. Наши запасы топлива и боеприпасов на исходе, основная часть оборудования неремонтопригодна и нуждается в срочной замене, а производства пока не выдают адекватный уровень продукции. Правда в том, что на бумаге у меня пять групп армий, но, если говорить о доступных войсках, у меня едва ли больше сил, чем было в ходе основных боевых действий. Кроме того, русские в своей оккупационной зоне столкнулись с кошмарными проблемами, пытающимися уничтожить немалую часть их группы армий. Без прибытия китайской армейской группы мы оказались бы в тяжелом положении.

— Я считал, мы выиграли войну? — Обама был обескуражен. Встающая перед ним картина резко отличалась от предполагаемой. И это применимо ко многим вещам. Он начинал понимать, насколько не готов к президентству.

Буш в ответ улыбнулся.

— Не переживай, Барри. Все, буквально все сидевшие в этом кабинете были абсолютно не готовы. Мой папочка четыре года пробыл вице-президентом и не имел и малейшего представления о связанных с этим трудностях. Как и Билл, как и я. Ты срастешься с этим кабинетом, как и все мы. А теперь насчет войны: да, мы выиграли первую кампанию и выбили дух из Сатаны и его присных. Благодаря Дэйву Петреусу все выглядит легко, но это не так. Мы почти до дна выбрали склады боеприпасов и износили технику. Продержись Сатана чуть дольше, у нас возникли бы реальные сложности. Мы получили несколько месяцев на восстановление, но все еще слабы. Дэйв, ты сказал, что у русских проблемы?

— Да, мистер президент. Деталей у нас немного, но они вляпались во что-то совершенно неожиданное и адски заняты. Мы ожидаем того же. Ад весьма велик, мы заняли лишь его небольшой регион, а большая часть не картографирована. Балдрики освоили два региона, вокруг Адской впадины и в Тартаре. Их мы удерживаем, но вокруг куда больше земель. Около девяноста процентов суши не исследовано и, как мы полагали, не населено. Но как выяснили русские, это не так. Так что мы тоже можем с уверенностью ожидать чего-то подобного. Следующее: найденные нами Райские Врата. Они закрылись. Открыть их снова мы не в состоянии. Для открытия врат между Раем и Адом явно нужны наги или их эквивалент. Как только взаимодействие с одной стороны прекратилось, штука просто отключилась.

— Генерал, чем может помочь моя новая администрация?

— Честно говоря, сэр, почти ничем. Просто продолжайте наращивать выпуск и отправлять нам снаряжение. Не уверен, что есть смысл в дальнейшем совершенствовании продукции. Не озадачивайтесь разработкой нового, просто продолжайте поставки хорошего старого доброго товара. Улучшайте его при возможности: нам нужны доработанные пылевые фильтры и тому подобное. Но пищи, топлива, боеприпасов, смазки, батарей — всего этого у нас отчаянно мало. О, и еще. «Мартини-Генри» калибра «ноль девяносто четыре» для балдриков, они популярны.

Изображение генерала Петреуса исчезло с экрана.

— Мы вооружаем балдриков? — Обаму явно взбесила сама идея.

— Разумеется, они нужны нам в качестве милиции. Мы даже разработали для них специальную винтовку, вернее, это сделала леди по имени Мария О'Лири. Ее фирма пришла к нам с идеей винтовок «М-сто четырнадцать» и «М-сто шестнадцать». «М-сто шестнадцать» приспособлена под патрон «девяносто четыре Нитро-Экспресс», но ее основа — увеличенная версия старой британской винтовки «Мартини-Генри»[28] c клиновым затвором.

Обама выглядел слегка озадаченно. Будучи чикагцем, он не обладал техасскими познаниями в огнестрельном оружии.

— Британцы использовали ее в фильме «Зулусы»[29].

Теперь он понял.

— Могу я заменить генерала Петреуса? — задумчиво произнес Обама. — Он может быть полезен здесь.

— Вряд ли, Барри. Теоретически ты можешь, но он командует Экспедиционной армией Человечества с поддержкой военного совета. Таковой включает пять командующих групп армий, на текущий момент одного американца, одного русского, одного китайца, одного индийца и одного француза. Все, кстати, военные высших рангов. Если отозвать генерала Петреуса, его замена встретит молчаливое неодобрение этой пятерки. Вряд ли кто-то другой с этим справится. Итак, следующий вопрос. Погода.

— Ты говоришь как британец, они всегда беседуют о погоде, — мягко произнес Обама, что вызвало очередной всплеск смешков.

— Ну, теперь их точно можно оправдать. Мы получили три тяжело ударивших по нам супершторма. Два произошли здесь. Были торнадо в Миссури, они убили много народа и перемололи флот «Б-два». Мы не обнародовали последствия катастрофы, но пострадали сильно. Останься я на должности дольше, то прервал бы восстановление выпуска «Б-два» и сосредоточился бы на «Б-один» и «Б-три». Рекомендую действовать в этом направлении, Барри. Второй ударил по Бермудам и разгромил тамошнюю базу. Последствия стали не так плохи: мы потеряли несколько кораблей, пострадало население. Третьим стал поразивший несколько дней назад Индию циклон. Все три развивались одинаково: формировался обычный шторм, но затем внезапно увеличивал мощность и менял направление. Нас атаковали погодными явлениями, но мы не знаем, как.

— Понятное дело, это должен быть Яхве.

— Разумеется. Президент Абигор подтвердил, что использование погоды — старая излюбленная тактика Яхве. Он применял ее против египтян. Но мы не знаем, как это сделано. Если спрашивать балдриков, они просто делают извиняющиеся глаза и говорят «магия». Так они объясняют все непонятное.

— Мистер президент, мистер избранный президент. Могу я взять слово?

— Прошу, доктор Сурлет.

— У нас есть мысль насчет усиления силы шторма. Если взять ураган, торнадо или циклон и вбросить в него массу теплого воздуха, это сработает. Такова основная причина, по которой подобные штормы набирают силу над морем и сбрасывают ее на сушу. Другой вопрос, конечно, как масса теплого воздуха вливается в шторм. Рабочая гипотеза — неким порталом. Следующий момент: поворот шторма. Мы пока не представляем, как это делается. Но продолжим работать, пока не додумаемся.

— Можно предположение, доктор Сурлет?

— Да, мистер избранный президент?

— Если вброс теплого воздуха заставляет шторм набрать мощность, что случится, если мы используем портал для доставки холодного? Это его не ослабит или даже рассеет?

— Над этой ветвью исследований мы работаем прямо сейчас, сэр. Проблема в том, что построить точную модель шторма трудно, и мы не уверены насчет результатов. Но подход многообещающий, да. Тем не менее, есть другая сложность. Мы столкнулись с серией нападений на города Южной Америки. В небольших городках случились необъяснимые массовые смерти. Люди просто падают толпами — обычно до семидесяти-восьмидесяти процентов населения. Атаки происходят где-то раз в пять дней. Несколько месяцев назад мы получили письмо от человека по имени Джад Санчес. Он заявляет, что встретил в Африке Уриила и приложил рассказ об этом Урииле, уничтожившем все живое в пределах города. Он также приложил свидетельства других таких инцидентов. Мы их проверили: они соответствуют действительности.

— Кто такой этот Уриил? — заинтересованно и слегка скептически поинтересовался Обама.

— Что ж, еще один оперативник (П). О. В. А. Р. по имени Норман Бейнс, практически ведущий мировой эксперт в мифологии, рассказал об Урииле и дал довольно неплохую сводку данных по этому весьма жуткому джентльмену. Буквально его имя значит «Пламя Яхве»[30], он считается одним из верховных архангелов. Принято считать, что этот ангел с огненным мечом охраняет врата Эдема. Полагаю, лучшее его описание — киллер Яхве.

— Значит, Ангел Смерти?

— Не совсем, мистер президент. Ангелом смерти в контексте «Мрачного Жнеца»[31] считается Азраил. Уриил больше относится к возмездиям и карам. Как банковские коллекторы. У этого Уриила есть одна крайне мерзкая особенность. Он не просто убивает жертв, а вытягивает их души.

— Звучит слегка преувеличенно.

— Не совсем так, мистер президент. У нас есть кое-какие подтверждающие свидетельства. В Южной Америке случилось восемь таких атак: пять в Бразилии, две в Уругвае и одна в Боливии. Они унесли жизни пяти тысяч людей. В Аду из них не появился ни один. Есть и другая странность. В письме Санчеса и на его снимках Уриил убивал в атакованных городах все живое, вплоть до птиц, насекомых и червей. Он оставлял поверхность стерильной и чистой. Но в южноамериканских нападениях погибли животные, насекомые и так далее, но выжило от двадцати до сорока процентов людей. Выжившие рассказывают одно и то же: по ощущениям все замедляется, наступает внезапная тишина, и большинство людей умирает. Интересный момент: все выжившие обладали высоким уровнем достатка. Чем богаче жители города, тем меньше среди них жертв. Что еще интереснее, слуги в богатых домах тоже выжили, но живущие вокруг нет, даже если они номинально были богаче прислуги. Над этим мы еще работаем.

— Итак, война продолжается, — задумчиво произнес Обама. Встреча раскрыла ему глаза. — Мы атакованы неизвестно чем и не знаем, как дать отпор.

— Мы выясним, мистер избранный президент. Мы как-нибудь разберемся.

— Тем временем, — сказал президент Буш с мальчишеской улыбкой, — мы состряпали для Яхве маленькое послание.

Национальный кафедральный собор, Вашингтон. Рождество 2008 г.

— Мы подумали, что в этот день Яхве может за нами наблюдать, так что собираемся отправить ему сообщение.

Буш и Обама плечом к плечу стояли в переднем ряду перед собором в ожидании начала церемонии. От раздавшихся в задней части нефа аплодисментов они вздрогнули, но это лишь вошла небольшая группа солдат в красно-сером адском камуфляже. Несколько штатских быстро встали и предложили им сесть. Затем атомные часы показали полдень, и в каждой еще стоящей церкви по всей Америке началась та же церемония.

На флагштоке расправился трепещущий на ветру красный флаг. Затем группа трубачей — для собора набранная их музыкантов Корпуса Морской Пехоты, в других местах собранная из оркестров, музыкальных школ, иногда даже из спешно репетировавших музыкантов-любителей — заиграла фанфары. Все они в унисон играли жуткую, воющую, нестройную мелодию, эхом раскатывающуюся по стране.

Когда стихли последние ноты, Обама повернулся к Бушу.

— Не понимаю.

— Техасец из тебя точно не выйдет, Барри. Это «Дегьело».[32] Санта-Анна[33] поднял красный флаг и играл «Дегьело» прямо перед штурмом Аламо[34]. Красный флаг и «Дегьело» означают, что от нас не стоит ждать жалости или пощады, и пленных мы не берем. Мы не остановимся, пока не победим. И мы сыграли ее в день Яхве. Надеюсь, он получит послание и подавится им.

Глава V

Небо над Хабаровском, Россия. Январь 2009.

Скользящий в ночном небе Земли Колопатирон-лан-Михаил напрягал все чувства в поисках исходящей от кишащих на поверхности людей угрозы. Эти усилия мешали ему наслаждаться вкусом человеческого воздуха — слабыми, но безошибочно определяемыми ароматами людской жизни. Услаждение чувств являлось одним из крупных бонусов появления в мире людей, но оно не должно мешать выполнению задания. А то было критически важным, но крайне опасным — ведь ангела отправили не просто в мир людей, но в один из самых хорошо защищенных регионов Земли. Колопатирон чувствовал, насколько крепка здесь защита: его кожа дико чесалась от странных инструментов людей, ангел знал, что те уже в курсе его присутствия. Очень скоро они отреагируют. Весь Рай видел учиненную людьми и их оружием расправу над Вечным Врагом и его падшими миньонами, и миссия Колопатирона стала ответом на эту шокирующую демонстрацию. Близилось возмездие Всевышнего людям Земли, отвергшим Его волю и продолжавшим жить без покаяния во грехе и неповиновении Божественному Посланию.

Он нес Первую Чашу Гнева[35], и ее содержимое уже проливалось на землю. Скоро люди с меткой зверя покроются отвратительными гнойными язвами.

Колопатирон являлся одним из двенадцати ангелов, назначенных излить Первую Чашу Гнева. Лично отобранные самим Михаилом-Лан, они нанесли первый серьезный удар по непокорным и мятежным людям, посмевшим в своей гордыне оспорить величие Всевышнего. Но все же назначение на эту миссию озадачило Колопатирона, всегда считавшего, что он не принадлежит к доверенным Михаила-Лан. Но как можно простому ангелу критиковать лидера Воинств, чье имя он носит как часть собственного?

Чаша почти опустела, но Колопатирон чуял, что уже слишком поздно. Он обратился в слух и опознал звук быстро приближающихся людских самолетов. Ангел он или нет, с Чашей Гнева или без, но теперь ему придется биться за жизнь.

В тридцати километрах к северу капитан Яхия Сайфуллович Фаткуллин летел в своем Су-35БМ с выключенным радаром, но ангел идеально просматривался на инфракрасной системе слежения. Другая пара Су-35 далеко на юге подсвечивала противника своими радарами, уводя от группы Фаткуллина и отвлекая внимание от настоящего вектора удара. Маскировка, постоянная маскировка — этот урок в русских офицеров вбивали с первого дня обучения. Обмануть, ввести в заблуждение, заманить в ловушку. Никогда не делать очевидного до тех пор, пока это очевидное никто не сможет принять всерьез. Со времен учебы Фаткуллина в летной школе Курганской области Урала он проделал долгий-долгий путь, равно как и его Су-35БМ[36] далеко ушел от пилотируемого им в начале карьеры МиГ-17УТИ[37].

Он бросил взгляд вниз, проверяя скорость. Самолет делал чуть меньше 1 Маха, чтобы минимизировать шансы на предупреждение жертвы и придать ракетам максимальный кинетический импульс. Инфракрасная система слежения уже передавала параметры цели на ракеты Р-77М[38]. Он выпустит их по этим данным, а после сообщения компьютеров о появлении цели на расстоянии эффективной дальности пуска ракеты перейдут на собственное радарное наведение. Смертоносная тактика, которую индийцы умело использовали против американцев и преподали «орлиным мальчикам» хороший урок. При доле везения ангел даже не узнает, что его убило. И это еще один мрачный урок, усвоенный в летной школе. Успешный пилот истребителя — ассасин, не воин. Пилот снова взглянул на дисплей: ангел на нем отмечался данными с инфракрасного слежения и от транспондеров второй пары Су-35. На глазах Фаткуллина южная пара самолетов повернула на север и начала приближаться. Пора атаковать.

Колопатирон увидел, как два человеческих самолета ускоряются и поворачивают к нему. Плохо, очень плохо. Погрязший во грехе гордыни Вечный Враг не побеспокоился лучше узнать людей и погиб от их оружия. Колопатирон такой ошибки не совершит. Он перешел на дальновидение в темноте и увидел, как к нему несутся два самолета. Инстинктивно ангел понимал, что они источник кошмарной чесотки на коже, и действовал тоже инстинктивно. Легкие напряглись, голос усилился до затмевающей сам Хор мощи, и он направил в ведущий самолет импульс звука. Столь безупречного и чистого, что он сбросил истребитель с небес. Колопатирон смотрел, как машина кувыркается в воздухе и падает, а летящий в ней человек выбрасывается из большого прозрачного обиталища на носу самолета. При виде одного из сбитых противников Всевышнего, дерзнувших объявить небеса своей собственностью, он ощутил триумф, но подавил чувство. Не время ликовать над судьбой павшего врага.

Лейтенант Виктор Матвеевич Ракитин знал, что они с «Синим-861», как пара самых младших пилотов звена четырех Су-35, являются приманкой. Но не ожидал, что преследуемый ими ангел так быстро ответит на уловку. Поразивший «Синего-861» удар лишил того управления и повредил внутренние структуры, а может, и вызвал пожар двигателей. Отголоски удара настигли и его собственный самолет, бросив пилота на ремни, но верный «Синий-863» выдержал и продолжил полет. Радар зафиксировал ангела, так что лейтенант выбрал Р-77М и выпустил в цель пару ракет. Потом резко потянул рукоять и выжал дроссели, рывком отправляя себя в крутой подъем. Это позволило ему уйти с курса ракет и избежать опасности, но тут что-то ударило по Р-77М и отправило их в падение. Хотя уже без разницы, «Синий-861» и «Синий-863» свою работу сделали. Ангел потратил остававшиеся у него драгоценные секунды реакции на них, что позволило «Синему-860» и «Синему-862» выйти на идеальные огневые позиции.

Колопатирон сбил две направленные в него ракеты с той же легкостью, что и первый самолет. Теперь пора разобраться с его напарником. Глаза ангела следили за быстро ускоряющимся и набирающим высоту вторым самолетом. Он отправил вдогонку новый взрыв звука, наслаждаясь его чистотой, но безуспешно. Хотя не имеет значения: самолет сбежал из боя, небеса чисты, можно возвращаться домой. Но тут Колопатирон почувствовал опаляющую агонию. Его накрыло взрывом, и ангел понял, что домой уже не вернется. В агонии, ослабевший и знающий, что умирает, он попытался сделать последний выстрел в одолевших его людей.

Это было великолепное устранение, инструкторы бы гордились. Ангел не подозревал о выпущенных парой Су-35 приближающихся четырех ракетах, пока они не поразили его тело и не выпотрошили. Фаткуллин увидел, как бьющийся в воздухе ангел поворачивается к нему и открывает рот. Верный «Синий-860» тряхнуло так, что у пилота клацнули зубы и помутилось зрение, но попадания четырех ракет ослабили ангела, так что вставшая перед самолетом «стена» оказалась сравнительно хрупкой. Постоянно вычисляемая точка прицела 30-миллиметровой пушки совместилась с ангелом, и Фаткуллин погладил гашетку, отправив в еще движущееся тело длинную очередь. Раньше на пушке стоял ограничитель длины очереди, но тот давно сняли, поняв, что убивать балдриков и ангелов чертовски трудно. Снаряды провели черту по цели, и ангел рухнул с небес.

— «Орел-Контроль». Это «Синий-восемьсот шестьдесят». Цель поражена, повторяю, цель поражена. «Синий-восемьсот шестьдесят один» сбит неизвестным оружием. Возвращаемся на базу.

Клуб «Монмартр», Рай.

Последние звуки «Кошмара»[39] стихли, и лидер группы шагнул вперед под взрыв восхищенных аплодисментов публики. Он бросил опасливый взгляд на сидящую в стороне огромную фигуру, но Михаил-Лан поднялся на ноги и с энтузиазмом зааплодировал.

— Молодец, Арти[40], классное выступление. И ты тоже, Билли[41], жаль, что на Земле вы двое разошлись.

— Благодарю, Ваше Великолепие...

— Эй, хватит уже «Великолепия», ты отлично знаешь, что мне и так приходится терпеть слишком много этой чепухи. Михаил, если хочешь более формально, то Михаил-Лан. А для великого артиста вроде тебя общаться с нами на равных — лишь одно из преимуществ работы. В любом случае тебе и группе стоит передохнуть, у нас скоро сценический номер, а потом выйдет Глен[42].

Михаил-Лан прошел через толпу и осмотрел картину, при всей своей видимой обыденности лежащую в центре его планов. Воздух наполнял дым хороших сигар. Посетители и работники клуба, частью люди, частью представители ангельских чинов, смеялись и обменивались любезностями. Официантки в ничего не оставляющих воображению костюмах разносили напитки. Время от времени клиент останавливал какую-нибудь из девочек, они быстро беседовали и исчезали в одной из верхних комнат. Группа на сцене закончила убирать инструменты, и площадку оформили под номер отеля. Показались две юных девушки-ангела. Они сидели на кровати, водя руками по телам друг друга. Публика ненадолго затихла, очарованная показываемой парой артисток историей.

У Михаила-Лан было странное чувство, что будь Рай творением людей, примерно к этому они бы в итоге и пришли. При этой мысли он ощутил теплое и мягкое чувство, всегда испытываемое им теперь при думах о людях. Тысячелетиями он презирал их, смотря на человечество с холодным отвращением за его бездумную покорность и подчинение Яхве. Но несколько веков назад люди перестали быть слепо подчиняющимися животными и начали задавать вопросы о своем мире. Сперва немногие, но постепенно эти немногие раскрывали глаза другим, и еще, и еще. Вскоре скопилась критическая масса, люди сломали созданную для них Яхве тюрьму и принялись строить собственное общество.

Михаил-Лан исследовал это общество с намерением уничтожить его, но когда он начал расследование, то неким образом подхватил человеческую болезнь и начал сомневаться в вещах, сомнению в которых его не учили. Вопросы множились, и он к собственному неверию обнаружил, что начинает любить этих новых людей. Более того, в его сознании стал формироваться сложный и хитроумный план. Небольшая часть такового находилась здесь; малая, но неизмеримо критичная. Он создал этот клуб, спас людей от мучений и набрал из них коллектив. Михаил-Лан использовал все собранные им в визитах на Землю впечатления: частично кабак, частично бордель, частично кабаре. Клуб стал изюминкой в центре его схемы.

Он снова глянул на сцену. Пара ангелиц лежала на кровати, извиваясь в притворной страсти. Михаил-Лан поставил им высший балл за инновационное использование крыльев и изобретательное применение перьев, и обернулся к одному из гостей.

— Развлекаешься, Гавриил-Лан?

— Как всегда, Михаил-Лан. Как мы вообще развлекались, пока ты не открыл это место? — речь архангела Гавриила звучала невнятно из-за слишком большого количества виски. Это напомнило Михаилу, что нужно решить вопрос со снабжением. С развернувшейся на полную войной посещать Землю становилось все сложнее.

Словно прочтя мысли Михаила, Гавриил спросил:

— Как идет война?

— Сегодня излита первая Чаша Гнева. Операция прошла успешно, но доставившие Чашу ангелы, к сожалению, не пережили столкновения с защитой людей.

К счастью, подумал Михаил-Лан. Он тщательно отобрал этих ангелов из числа тех, чья приверженность могла стать достаточной угрозой его планам.

— Гнилой поступок, обойтись так с людьми.

Гавриил определенно напился. Михаилу придется убедиться, что тот протрезвеет до выхода из клуба. Яхве совершенно не нужно знать об этом месте. Может, он и всеведущ, но это относится лишь к тем, кто не принимает экстраординарных мер для предотвращения обнаружения. Михаил-Лан принимал такие меры несколько веков, и ни Яхве, ни оплакиваемый ныне Сатана совсем не являлись столь всеведущими, как полагали. Михаил подал «хозяйке заведения» легкий сигнал рукой и получил в ответ понимающую усмешку.

— Гавриил-Лан, мы должны не допустить людей в Рай. Смотри, Сатану за все его старания они не взлюбили, уничтожили его труды и в процессе убили самого. Но Сатана просто мучил их целую вечность. А мы их предали. Сатана никогда не претендовал на право быть чем-то большим, чем являлся, и не имел планов помимо объявленных. А мы, все мы играли в добреньких, дали кучу обещаний и нарушили каждое. Сатану они не выносили, но нас ненавидят. Если сюда доберется их армия, они уничтожат Рай и убьют нас всех. Ты слышал ту передачу. Это не просто оскорбление, это обещание, а люди слово держат, — когда им это удобно, добавил про себя Михаил-Лан. — Люди взяли Дит, разрушат они и Вечный Город. Наши широкие длинные проспекты станут отличными дорогами для их танков, а дворцы из драгоценных камней — превосходными мишенями для пушек. Подумай об этом, Гавриил-Лан, и подумай как следует. Если армия людей попадет в Рай, мы обречены. Все до единого.

На сцене одна из ангелов стояла на коленях, склонившись над кроватью. Другая оплела руками ее спину и оттягивала голову назад за волосы, двигая бедрами. Внезапно коленопреклоненная ангелица ахнула и издала длинный задыхающийся крик экстаза. Затем парочка поднялась и поклонилась громогласно аплодирующей публике. Их еще дважды вызывали из-за кулис, прежде чем команда сцены смогла все убрать и подготовить место для выступлений следующих групп.

Может звучать драматично, подумал Михаил, но в целом так и есть. Если люди доберутся до Рая, война станет быстрой и невероятно жестокой. Не обязательно убьют всех обитателей Рая: у Михаила-Лан на этот случай имелся резервный план, в котором участвовал и данный клуб. Но существовавшая неисчислимые тысячелетия властная структура Рая исчезнет навсегда. И это не плохо, Михаил-Лан не прочь был уничтожить ее и сам. Но это следует делать медленно и осторожно, и действовать он должен только с полным набором карт в руках. Сатана Мекратриг оказался нетерпелив, жаден, неосмотрителен и скуп. Его ход начал Великую Войну в Небесах, разделил Воинство и повлек длившуюся поколениями битву. Михаил-Лан в этой войне служил полевым командиром Яхве и хорошо понимал одну человеческую поговорку. Вот эту: «Нет ничего печальнее проигранной битвы, чем битва выигранная». Это именно оно самое — битва, ничего не принесшая и ничего не изменившая.

Сатана начал восстание без подготовки. Результатам стала долгая и кровавая война, ничего не изменившая и не принесшая. Михаил эту ошибку повторять не собирался.

Пьяный Гавриил-Лан все еще сидел за столом. Через его плечо Михаил увидел, как подходит Лайла. Она была одета по-рабочему: в черный кожаный корсет, чулки в сеточку и туфли на высоком каблуке. Наряд базировался на земных образцах, но его доработали под ангельские крылья. Хотя, отметил Михаил, она окрасила оперение в черный, в тон одежды. Краска должна смываться водой, размышлял он; Михаил знал, что при дворе Яхве Лайла создавала о себе совсем иное впечатление, и угольно-черные крылья там неуместны. Придворная внешность для нее была фасадом — как и для большинства постоянных гостей клуба.

— Почему ты считаешь, что люди... — Гавриила-Лан прервал удар хлыста по столу.

— Ты пьян. Плохой, плохой архангел. Что я тебе говорила про выпивку? Как ты можешь оказать мне должное почтение в таком состоянии? И где моя дань?

— Простите, госпожа Лайла. Я не...

— Довольно извинений. Иди за мной, я с тобой разберусь.

Она увела Гавриила-Лан в одну из верхних комнат — ту, что тщательно звукоизолировала. Михаил-Лан смотрел, как они уходят. Ему подумалось, что займись Яхве много тысяч лет назад хорошая домина, Вселенная избежала бы множества проблем. Впрочем, тогда люди до этой идеи еще не додумались.

— «Пенсильвания шесть — пять тысяч»[43], — возбужденно распевал хор посетителей. Михаил-Лан заметил, как отличается пение, которым народ наслаждается, от разрушающего душу утомительного песнопения, на котором настаивал Яхве.

— Михаил-Лан, прошу, вы мне не поможете?

Говорила одна из молоденьких девушек-ангелов. Михаил присмотрелся: ее глаза припухли, из носа слегка текло, и она слишком часто моргала.

— Чем могу помочь, Мейон?

Михаил знал ответ, но хотел услышать от нее.

— Пожалуйста, мне нужно. У меня все закончилось.

Михаил-Лан пробежался по списку в памяти. Она сидела на героине, а он еще поддерживал связь с военной хунтой Мьянмы[44] и хранил хороший запас. Назревала большая проблема: война с людьми нарушила поставки, всем начнет сильно не хватать.

— Прошу, — в отчаянии заплакала Мейон. — Мне нужно немного. Мне больно. Я все сделаю, все, что захотите.

Михаил-Лан живо представил кое-что интересное из этого «всего», но прогнал мысли. У него есть задачи важнее личных удовольствий.

— Послушай, Мейон, эта начатая Яхве тупая война все испортила. Все ищут, где взять. Вот что я сделаю: дам тебе немного из личных запасов, просто чтобы ты продержалась до конца войны. Но никому не рассказывай, или все захотят.

— Спасибо, Михаил, огромное вам спасибо! Я имела в виду то, что сказала — я сделаю все, что захотите.

Ты удивишься, что это будет, подумал Михаил-Лан. А предупреждение не рассказывать никому означало, что она всем раззвонит о его заначке. И они тоже сделают все, что он пожелает.

— Пойдем, подлечим тебя.

Михаил-Лан перед уходом еще раз окинул клуб взглядом. Дела здесь определенно идут весьма хорошо. Но сейчас ему придется вернуться к роли и доложить Яхве последние известия о войне. Возможно, в этот раз он снова увидит представление из разноцветных молний.

Глава VI

Учебный лагерь пехоты, Форт-Беннинг[45], Джорджия. Январь 2009.

То, что рядовой Мартин Чеснат все еще служил рядовым, было просто несправедливо. Других экстрасенсов на службе уже произвели в офицеры, они командовали собственными подчиненными. А Чеснату не разрешали даже есть в офицерской столовой; попытка сделать это вызвала отнюдь не тихое удивление его командира и многочисленного кухонного наряда.

Он требовал производства в офицеры и даже написал генералу Петреусу, настаивая на повышении хотя бы до майора. В ответ пришло вежливое письмо адьютанта с уведомлением, что генералу Петреусу отныне известно о существовании Мартина. Звучало не очень-то ободряюще.

Назначения Чесната становились все грязнее, тяжелее и утомительнее. Постепенно он сдался и делал лишь необходимый минимум, чтобы не привлекать к себе внимание командиров.

А теперь он, в довершение всего, еще и слег от какой-то болезни. Она началась несколько дней назад. Рядовой проснулся с болью во всем теле и воспаленным горлом, которому не помог даже кофе из солдатской столовой. Он доложился в медпункт, где его недуг квалифицировали как обычную простуду, выдали горсть таблеток аспирина и велели возвращаться к службе. На следующий день у солдата начался жар, от слабости он не мог даже двигаться. Чеснат снова обратился в медпункт. Хотя он и не знал, но его унтер-офицер был добрым человеком, с грустью наблюдающим за по собственной глупости рушащим жизнь молодым парнем. Офицер попытался дать ему добрый совет: «Слушай, парень, работая спустя рукава, ты никогда не получишь достойного вознаграждения».

Но погруженный в обиды и праведное негодование Чеснат не слушал и продолжал трудиться кое-как, падая все глубже и глубже. Лихорадка постепенно усиливалась, а боль в мышцах стала такой, что не давала ходить. На очередной побудке он попытался встать и рухнул от усилий. Мартин распростерся на койке, глотая воздух.

— Поднимай трусливую задницу с койки, Чеснат, тебя... — голос сержанта стих. Чеснат мертвенно побледнел, его глаза с огромными мешками под ними глубоко запали, ногти, губы и уши приобрели синюшный оттенок. Впервые он явно был действительно серьезно и опасно болен. — Что случилось, сынок?

— Голова болит так сильно, что не могу думать. Кашель. Не могу глотать, тошнит. Пожалуйста...

В мозгу сержанта что-то щелкнуло.

— Покажи мне руки, сынок.

Чеснат заворочался на койке, вытягивая одну руку. Между запястьем и локтем посередине виднелась язва с отвратительным черным некротическим центром. Он в шоке посмотрел на нее.

— Вчера это был просто синяк.

Увидевший язву сержант почти в панике сделал шаг назад.

— Дженкинс, живо давай сюда медиков. Скажи, пусть возьмут ципро[46]. И свяжись с Форт-Детриком[47], передай, что у нас здесь красная угроза.

Штаб-квартира (П). О. В. А. Р, Пентагон, Арлингтон, Вирджиния.

Доктор Куронеко хмуро смотрел на грифельную доску. В помещении творилось нечто странное. Зеленую доску покрывали цветистые диаграммы и надписи на колдовском языке тензорной механики и графиков; переднюю часть комнаты покрывала меловая пыль от множества добавленных Куронеко за последние два часа доработок собственных идей. Доктор рассеянно покатал между пальцами кусок мела, поджал губы и наморщил лоб. Повернувшись, он посмотрел на принесенный с собой замусоленный учебник, нагнулся к потрепанной странице и прочел пометку на полях.

Лицо Куронеко осветила улыбка, он даже слегка воскликнул. Доктор прыгнул к доске, стирая рукой знаки равенства и заменяя их символами возведения в степень. Затем он перешел на другую сторону и внес поправки в длинный ряд символов Кристоффеля[48], в процессе бормоча про себя.

— Нет, масса-энергия другая. Учтем... — поскрипывание, — энергию кривизны системы... — поскрипывания, — встроенной в семимерное пространство...

Вежливое покашливание из-за спины почти заставило его потерять нить, но доктор удержал мысль и поднял палец, пресекая комментарии до завершения лихорадочной записи. Затем он обернулся, по-совиному моргая на незваных гостей сквозь грязные от мела очки.

Перед ним стояли двое. Один был одет в полевую военную форму с двумя звездами, нетерпеливо и неприязненно разглядывая захламленный кабинет. Второй, в помятом деловом костюме с неловко сидящим галстуком, держал под мышкой пачку папок и склонял к ним шею, следя за выведенным доктором Куронеко аргументом. Опередив армейского офицера, его компаньон сказал:

— Это аргумент Крейна?[49]

Куронеко улыбнулся.

— Не совсем, Сурлет. Я его слегка модифицировал под нашу ситуацию.

Доктор Сурлет положил папки и подошел к доске.

— Ты изменил метрический тензор?

— Не совсем. Главные изменения в тензоре массы-энергии. В основном надо...

— Прошу прощения, что прерываю, джентльмены, но нам очень нужно перейти к делу, — сказал компаньон доктора Сурлета, генерал Шаттен. — Планы для научной группы (П.) О. В. А. Р. изменились. Присядем в зале совещаний и обсудим?

Они покинули кабинет доктора Куронеко. Сурлет бросил последний долгий взгляд на доску, и компания прошла в зал совещаний рядом с кабинетом генерала. Шаттен сел во главе стола; двое докторов расселись по сторонам.

Беседу начал Сурлет.

— У нас появилось новое направление работы для физиков. Проделанная вами над порталами и моделями шторма работа превосходна, но мы нуждаемся в более действенном подходе к погоде.

Доктор Куронеко понимающе кивнул.

— Я пришел сюда прямо со встречи с президентом и избранным президентом. Генерал Шаттен согласен, что продолжил бы работы даже без одобрения политиков, но прямо сейчас портальные исследования должны отойти на второй план. Главное — понять, что и как именно делает Яхве с нашей погодой.

— С какими данными работаем?

— У нас есть доступ ко всем собранным НАСА, НУОАИ[50] И НМС[51] данным, — ответил генерал Шаттен, — и ко всей независимо собранной информации университетских метеорологических служб. Также с нами хотят поделиться сведениями некоторые правительства — Японии, Индии и особенно Индонезии, поскольку они обеспокоены потенциальными природными атаками. Мы свяжем их команды физиков с вашей. Хотя, если вы захотите поделиться моделями, все должно быть согласовано со мной. В особенности не должны покидать (П). О. В. А. Р. модели порталов. Есть вопросы?

— Нет, — сказал Куронеко. — Но, кстати о порталах. Думаю, что молодой человек из нашей команды, студент Принстона, вчера добился прорыва.

Сурлет наклонился вперед.

— Рассказывайте. — от нетерпения Шаттен притопывал ногой.

— Что ж, не буду утомлять математическими деталями — он глянул на генерала с легкой смешинкой в глазах, — но, в целом, нам пришлось переработать космологию. Базовая относительность, насколько нам известно, верна, но есть специфика в более общей теории. Теперь похоже, что Вселенная представляет нечто вроде шарика из пенопласта. Мы живем вне гранул, а Рай с Адом существуют внутри пузырей. Мы обитаем в одном пространстве, но не совсем. Выводы поразительные, где-то там могут быть миллионы Адов и Раев.

— Все это здорово, — сказал Шаттен, — но как оно нам пригодится?

— Как раз к этому я и подхожу. Самое интересное в этой модели, что она дает некий набор предсказаний, которые можно протестировать простым мониторингом открытия-закрытия портала. Если получится, то не понадобятся звездные плотности энергии или субатомные масштабы; мы сможем немедленно начать разработку. — Куронеко улыбнулся. — Джентльмены, через два года мы сможем открыть портал прямо в Рай. Все, что нужно — найти его.

— Отлично, — произнес Сурлет. — Но не забывайте, пожалуйста, что погода сейчас важнее абстрактной модели портальных переходов.

— Конечно, — ответил Куронеко.

— Окей, джентльмены, — сказал генерал Шаттен. — У меня есть неотложные дела. Оставлю вас обсудить детали моделирования погоды.

Он встал, пожал ученым руки и ушел.

— Хорошо, — сказал Сурлет после ухода генерала. — Мы уже говорили о примерном механизме: порция воздуха вбрасывается в основание шторма. К середине января нам нужно четкое понимание методов Яхве. Доставляет ли он горячий воздух извне, или подогревает его...

Покинув зал, генерал покачал головой. Эти ученые такие... чокнутые. Да, хорошее слово.

Войдя в следующий кабинет, он произнес:

— Прошу прощения, меня слегка отвлекли.

Сидящий перед столом Шаттена Джеймс Рэнди наклонил лысую голову, принимая слова генерала.

— Не стоит извинений.

— Вы хотели меня видеть? — спросил Шаттен, облокотившись на стол.

Рэнди кивнул.

— Да. Я пришел подать заявление на отставку.

— Почему?

— Война с Адом выиграна, — ответил Рэнди. — В экспертах по фальшивым экстрасенсам нужды больше нет. Моя организация уже начала сокращаться, людей перебрасывают на другие задачи оккупации. Моя работа здесь уже несколько месяцев как завершена. Вы получили все нужные методики поиска и использования умеющих по необходимости создавать порталы экстрасенсов.

Шаттен улыбнулся. Чего-то такого он и ожидал.

— Напротив, мистер Рэнди, вам не стоит уходить в отставку.

Рэнди ожидал любого ответа, но не такого.

— Не стоит?

— Нет, сэр. По трем причинам. Во-первых, война не окончена. Допуска ко всем данным у вас нет, но война с Раем только начинается, и для ее успешного ведения нам нужен весь собранный вашим подразделением (П). О. В. А. Р. за последний год опыт. Во-вторых, ходят слухи — и я уверен, вы о них знаете — что Рай и Ад не единственные наши враги. А значит, мы не собираемся отпускать вас даже после уничтожения Яхве. В-третьих, даже если война закончится и все наладится, вы все равно будете нужны для проверки населения и помощи в поисках умеющих создавать порталы. Они жизненно важный государственный ресурс, и вы это знаете. Уверен, что вы понимаете: порталы — вопрос государственной безопасности. И нам нужны все подобные котенку, просто чтобы они не попали не в те руки.

Рэнди слегка ошарашенно поморгал на Шаттена. Генерал в ответ улыбнулся.

— Нет, мистер Рэнди, вы никуда не уйдете. Разве что обратно в ваш офис в Пентагоне. Он по-прежнему там и ждет.

Офис Министерства Обороны, Пентагон, США, Январь 2009.

— Значит, это скоординированная атака ангелов?

— Похоже на то, министр Уорнер. К данному моменту нам доложили о двадцати замеченных и сбитых ангелах над Европой, Россией и Соединенными Штатами. Все над населенными районами. У нас появилось шесть, по четыре над Россией и Европой, по двое над Китаем и Индией, один над Японией и один над Сингапуром. В воздушных боях потеряно одиннадцать самолетов.

— Одиннадцать? — поразился Уорнер. Люди полностью господствовали в воздухе. Появлявшихся в небе враждебных демонов сбивали как беспомощных детей. Каковыми они, в военном понимании, и являлись. Потеря от враждебных действий одиннадцати самолетов за день являлась беспрецедентной.

— Одиннадцать, сэр. Еще несколько получили различные повреждения. Мы отделались достаточно легко — лишь звеном «Эф-двадцать два» со структурными повреждениями, но они поправимы. Русские потеряли два «Су-тридцать пять», но их «МиГ-тридцать один»[52] отработали без потерь. Причину мы видим в том, что они и наши «эф-двадцать два» сверхзвуковые и вышли на цель, не дав ангелам время на реакцию. Европейцы потеряли три самолета, пару «Тайфунов» и «Рафаль»[53]. Китайцы и индийцы подняли «МиГ-двадцать один»[54]. Китайцы потеряли два самолета, индийцы три, ходя один из них мог просто разбиться. С «двадцать первыми» индусам не везет. Наконец, сингапурцы потеряли один «Эф-шестнадцать». Хорошая новость — все пилоты спаслись. И это очень странно.

— Как?

Одно короткое слово значило весьма много. Атака ангелов привела к большим боевым потерям человечества, чем за всю кампанию в Аду.

— Хороший вопрос, сэр, мы над ним работаем. По докладам пилотов самолеты будто врезались в стену. Группы расследований катастроф уже собирают обломки, там надеются, что найдут нам ответ. Выглядит так, будто самолеты разбивались прямо в воздухе — нет следов предшествующего удару в землю взрыва. Кроме того, мы анализируем данные «черных ящиков» и доклады других пилотов, на все это уйдет время.

— Тогда проследите, чтобы дело шло быстрее. Такие потери недопустимы. У нас сотни реактивных истребителей против врага, у которого десятки миллионов ангелов. Нужен уровень боевой эффективности тысяча к одному, как в Аду, или мы проиграем.

Кабинет затих. Большинство гражданских радовалось быстрой и легкой победе над Адом — ну или тем, что казалось таковой. Некоторые даже называли ее избиением. Но эксперты в данной комнате знали ситуацию гораздо лучше. Как и любой плод трудов истинных экспертов, война лишь казалась легкой, но в реальности являлась отчаянно непростой штукой. Когда противник сдался, обратный отсчет до исчерпания человеческой армией боеприпасов и топлива опасно близко подошел к нулевой отметке, и с тех пор ситуация особо не улучшилась. Уорнер знал, что в те последние часы все зависело не от американцев, русских или британцев. Не продолжи «Норинко»[55] поставки боеприпасов под русские и НАТОвские стандарты, война еще могла бы пойти совсем иначе.

— Мы можем дать китайцам нормальные истребители? — вопрос Уорнера был спровоцирован мыслью о «Норинко». — Если тактика нападения станет стандартной, им понадобится что-то получше «МиГ-двадцать первых».

— У них есть «Джей-десять»[56], «Джей-одиннадцать»[57] и «Джей-двенадцать»[58]. Просто их мало. Полагаю, мы сможем выделить для поддержки несколько «Эф-пятнадцать». Здесь они нам больше не нужны. Проблема в том, что большинство из них стоят на ремонте.

— Проработайте и найдите решение. И для индийцев тоже. Если мы помочь не в состоянии, тогда, может, получится положиться на французов и бриттов и обеспечить несколько «Рафалей» или «Тайфунов».

— Из этого вытекает следующий вопрос, сэр. «Эф-тридцать пять»[59].

— Никаких вопросов. Они в прошлом. Мы не можем тратить время на разработку нового самолета. Сконцентрируемся на выпуске максимального количества «Эф-двадцать два».

— Могут возникнуть проблемы. Многие рассчитывали на этих птичек. Бритты хотели версию VSTOL[60] для авианосцев, без них им придется перестраивать корабли.

— Тоже не проблема. Этим утром пришло сообщение от лондонского МинОбороны. Оба новых авианосца отменены. Говорят, что строить их слишком долго и ресурсоемко. Британцам, как и всем, нужен быстрый выпуск, а запросы флота тут на третьем месте. Но об этом потом. Вернемся к тем ангелам. Есть сведения, что они пытались сделать?

— Еще нет, сэр. Но имеется одна примечательная вещь. Утром в Детрик поступил экстренный звонок из Беннинга насчет возникновения очага аномальной инфекции. У одного из экстрасенсов, рядового Чесната.

— Рядового? — поднял взгляд Уорнер. Все экстрасенсы на службе носили высокие звания и обладали привилегиями, о которых прочие могли лишь мечтать. Раз его оставили в рядовых, значит, что-то с ним не то.

— Он просто кусок нытика, сэр. Плывет по течению, делает необходимый для прикрытия себя минимум и постоянно жалуется. Не понимаю, как можно жить с таким мусором в голове. Он в буквальном смысле не заслуживает ничего выше рядового. Откровенно говоря, шли разговоры об его увольнении, от него больше проблем, чем пользы. Это тот, который в начале хотел миллион в год.

— А при чем тут Детрик?

— Сэр, обнаруживший болезнь сержант — призванный отставник, ветеран операции «Буря в пустыне». Он считает, что заболевание может быть легочной формой сибирской язвы[61]. А у нее девяносто процентов летальности.

Уорнер резко поднял взгляд.

— Это плохо.

Глава VII

Генеральный штаб Министерства Обороны, Уайт-холл, Лондон.

— Итак, джентльмены, премьер-министр желает знать, как такое могло случиться, — сказал адмирал лорд Уэст, поглядев в окно на заливающий Лондон ливень. Прогноз обещал яркое солнце. Метеобюро снова ошиблось — что в Британии вряд ли удивляло. Хотя на сей раз, размышлял он, метеобюро ошиблось с некоторой сверхъестественной помощью.

— Престонский торнадо, министр? — удивился постоянный секретарь[62]. — Что ж, он оказался существенно сильнее обычных для этой страны и нанес весьма серьезный ущерб комплексу BAE в Престоне и аэродрому Уортон[63]. Метеорологическое бюро еще оценивает...

— Не престонский торнадо, его причины нам вполне ясны, — ответил Уэст. — Нечто более важное. Премьер-министр хочет знать, как французы стали командовать группой армий, в то время как мы превратились в придаток американской группы. Сейчас у нас большая армия с опытными командирами и персоналом и обширным боевым опытом. Явно лучшим, чем у французов. Так как такое стало возможным?

— Конечно, у нас большая армия, министр — по нашим стандартам, — ответил начальник генерального штаба фельдмаршал Даннэтт. — Но в сравнении со всей Экспедиционной Армией Человечества она все равно невелика. Кроме того, нам не хватает снаряжения, униформы и оружия для оснащения даже ее половины. Мы едва выполняем запросы наших войск в Аду.

— Несомненно. Оборонные предприятия работают на износ, но мы все равно лишь поддерживаем текущие запросы, — прокомментировал маршал авиации Стеррап. — На отправку в поле большего числа людей понадобится время; основная часть национального ополчения все еще сидит по домам и ждет приказа на явку в учебные центры. Если в Ираке и Афганистане мы перенапрягались, то сейчас просто выбиваемся из сил.

Адмирал Уэст оглядел командующих обороной страны.

— Это все еще не ответ на вопрос. Последнюю четверть века мы командовали наземными силами НАТО: сперва Северной группой армий, потом Союзным корпусом быстрого реагирования. А сейчас этот наш опыт не используется. Кабинет недоволен.

— При всем уважении, министр, Кабинет должен смотреть глубже и понимать реальную ситуацию, — Даннэт достал из портфеля папку и раскрыл ее. — Если рассматривать Экспедиционную Армию Человечества, она во многом еще в процессе формирования. Важно помнить, что бронетанковые подразделения, танки и механизированная пехота на этой войне считаются основными. Обычную пехоту все оставляют дома для самообороны. Вторая группа армий, русская, завершена, хотя многие их подразделения недоукомплектованы. Это не удивляет — у русских всегда были большие армии. И она полностью механизирована. Третья группа, китайская, собрана едва наполовину, в ней шестьдесят пять дивизий вместо плановых ста двадцати пяти. Для численности китайцы присоединили к бронетанковым соединениям дополнительные пехотные дивизии, но все мы знаем, что в этой войне правит броня. И в случае с русскими, и с китайцами у них на складах полно военного снаряжения. Русские его быстро расконсервируют и, скажу я вам, придумывают интересные решения. Вы знали, что одна их дивизия получила смесь из «Ти-тридцать четыре»[64] и «КейВи-один»[65]?

— А теперь к Первой группе армий, американской. Американцы клонируют дивизии по мере их оснащения — и в процессе быстро разбавляют силы. Ядро каждой новой состоит из кадровых ветеранов, но остальные — зеленые рекруты, включая растущее число призывников. За год с начала войны они удвоили и снова удвоили число дивизий. Сейчас в их группе армий таковых шестьдесят четыре. Опять же, они оказались способны на это благодаря наличию запасов снаряжения. Добавим к этому пять британских дивизий, две австралийских, три канадских и одну cборную. Одиннадцать дивизий, что дает в итоге семьдесят пять. Иными словами, из пяти плановых армий Первой группы фактически существуют три. Одна из них наполовину сборная. Хотя есть еще один момент. Эти американские дивизии велики, они почти вдвое больше русских или китайских соединений. На то есть причины, включая структурные требования, но численность от этого не меняется. Эти три группы — становой хребет Экспедиционной Армии Человечества. Они имеют реальный вес и значение. Далее, структура этих групп создана с учетом упрощения командования и управления. Данное критическое ограничение и привело нас в Первую группу армий. «Большую тройку» можно разделить по языкам: первая — англофоны, вторая — русофоны, третья — китаефоны.

— Перейдем к Четвертой группе армий. Там, конечно, доминирует Индия: они кинули в котел двадцать бронетанковых дивизий. Одну добавил Бангладеш — я бы сказал, похвальное для них усилие — пять предоставил Пакистан, одну Шри-Ланка, одну Индонезия, девять Япония, пять Южная Корея. Корейцы хотели бы дать больше, но у них под боком Северная Корея, им нужно думать о самозащите. Одну дивизию послала Малайзия, одну Филиппины, три Сингапур и пять Таиланд. Заполнил котел Вьетнам с шестью дивизиями. В итоге мы получаем пятьдесят восемь, и примерно так оно и останется. Эти страны отчаянно пытаются сохранить имеющееся, и дальнейшее усиление их войск в ближайшем будущем маловероятно. Далее, группа получила средневосточный компонент: одну дивизию из Алжира, пять египетских, четыре иранских, одну иракскую, девять израильских, две иорданских, одну кувейтскую, одну марокканскую, одну из Саудовской Аравии и семь сирийских. Еще тридцать две дивизии, у которых минимум общего с остальными из группы. Израильтяне даже не думают слушать индусов, они просто идут и делают что хотят. Итого девяносто дивизий — хотя и относительно. Большим вкладом Среднего Востока стали запасы снаряжения. Из Ливии мы получили более двух тысяч танков, и у них одних армия в двадцать пять тысяч человек. Еще могут поступить некоторые силы из Африки и так далее, но особой разницы не будет. Они не говорят на общем языке, нет интегрированной структуры командования или общей логистики. Нет и общей доктрины, но Индия хотя бы имеет опыт полевого командования войсками подобного размера.

— Переходим к Пятой группе армий, европейской. Ситуация у нас там в целом аналогична. Разумеется, французы пролезли в командование и отправили в бой три бронетанковых дивизии. Германия добавила пять, одну Чехия, одну героическим усилием Дания, четыре Греция, пять Италия, одну Нидерланды, одну Норвегия, четыре Польша, одну Румыния, одну Испания и десять Турция. Швеция добавила две, Швейцария одну, Украина три. Это дает сорок три дивизии — и снова без общего языка, логистики или боевой доктрины. Они мобилизуют резервы, но не обладают такими запасами снаряжения, как русские, американцы, китайцы или Средний Восток. Так что их труды по мобилизации дают в основном пехоту для внутренней обороны.

— Если вкратце: полезность Четвертой группы армий относительна, а в Пятой бардак. Вполне очевидно, что генерал Петреус понимает это не хуже нас. Он знает, что Пятая состоит из войск, которые весьма хороши на уровне малых подразделений до бригады или дивизии, но за пределами этого действовать они на деле не могут. Если прижмет, он разделит Пятую и использует подразделения как точечные подкрепления, особенно для Первой группы армий. Французского «главнокомандующего» оставят со штабом группы, но без соединений под началом. А теперь сравните с нашей ситуацией: мы в основной ударной группе Экспедиционной Армии Человечества, на слуху у ее командующего, мы уважаемые и доверенные союзники. Наши слова имеют вес. Мы влиятельный партнер в жизненно важной структуре, а не руководители неэффективной. Иными словами, на бумаге наша роль может быть мала, но в плане реальной силы и влияния мы серьезно перевешиваем французов, — закончил речь Даннэтт.

Уэст хмыкнул, зная, что ему придется передать эту информацию коллегам из Кабинета. И премьер-министр, и его зам были весьма увлечены идеей возглавляемой Британией группы армий; со временем она у британцев, видимо, появится, но не сейчас. Даже в текущем незавершенном состоянии Экспедиционная Армия Человечества просто слишком велика.

— Что насчет предложения прервать создание класса «Куин Элизабет»[66] на время войны? Разве нам не нужны эти корабли как никогда? — поинтересовался Уэст.

— Министр, до конца войны их ни за что не закончат, — заявил маршал авиации сэр Гленн Торпи, начальник штаба авиации. — С тех пор, как американцы отменили «Эф-тридцать пять», у нас нет способных ко взлету с этих кораблей самолетов, кроме разве что «Харриеров». Я бы предположил, что флоту следует сконцентрироваться на постройке пригодных к немедленному использованию дешевых и простых боевых кораблей.

Уэст увидел, как лицо адмирала флота сэра Джонатана Бэнда, Первого Морского Лорда и начальника штаба флота, приобретает пунцовый оттенок. Не секрет, что у Бэнда и Торпи имелись разногласия по проекту CVF[67].

— Прямо как вам с закупками дешевых самолетов вроде «Тайфунов», «Торнадо» и «Нимродов», — прокомментировал Бэнд. — И вижу, что вы продолжаете хранить кучу дорогих музейных экспонатов.

— Адмирал, есть большая разница между постройкой самолета и двух массивных боевых кораблей. К моменту, когда будут готовы несколько стальных секций для этих авианосцев, у меня в строю уже появятся дюжины новых самолетов, — парировал Торпи. — А эти, как вы выражаетесь, «музейные экспонаты» — «Бакэниры», «Ти-эс-эр два», «Ягуары», «Вулканы» и «Канберры» — очень полезные платформы до тех пор, пока не поступит что-то лучше.

— Вы с первого дня хотели убить CVF, — зло сказал Бэнд. — Не думал, что вам даст шанс война с Раем и Адом.

Адмирал Уэст поднял руку.

— Довольно, джентльмены. У этого решения есть исторический прецедент. В тысяча девятьсот тридцать девятом Королевскому флоту пришлось отменить постройку боевых кораблей класса «Лайон»[68]. Они были превосходными и очень нужными кораблями, которые без сомнений стали бы существенным дополнением к флоту. Проблема состояла в том, что их не завершили бы до конца войны, и они потребляли крайне нужные для других задач ресурсы. Так что их отменили, собранные материалы использовали для прочих программ, а усилия распределили по другим фронтам. Сегодня перед нами встает та же проблема с CVF — и, должен сказать, ответ также аналогичен. Мы не можем позволить себе эти корабли, их следует отменить для осуществления более важных программ. Сожалею, но это окончательное решение. Вместо них мы построим боевые десантные корабли и экстренную версию «Тип сорок пять»[69] для эскорта. Нам также нужно найти что-то на замену «Эф-тридцать пять» в роли единого ударного истребителя. И это само по себе проблема, честно говоря, я не вижу особых шансов на поставки машин от американцев. Им нужен каждый строящийся самолет.

— Похоже, что остаются только «Хорнеты», министр, — сказал маршал авиации Стеррап.

— Если сможем их получить. Очень сильно «если». Но есть потенциально хорошие новости. Основываясь на опыте кражи дизайна «Су-двадцать семь», китайцы предложили провести реверсный инжиниринг «Ти-эс-эр два». Они заявляют, что сделают летающий прототип за восемнадцать месяцев и закончат за тридцать. В обмен на моторы они передадут нам первые сто самолетов, и просят один из «Белых призраков» как образец. Другой оставить в строю в одиночку мы просто не можем, так что второй «Ти-эс-эр два» отправится назад в музей, только на сей раз со славной боевой историей.

— Китайцы справятся? — искренне полюбопытствовал Стеррап.

— Свою копию «Су-двадцать семь» они сделали быстро, русские с этого сами не свои от злости. Так что да, думаю, наши китайские друзья справятся.

Бэнд смотрел на Торпи с плохо скрываемым отвращением. Глядя на них, Уэст не удержался от мысли, что происходит редкое событие — Правительство Ее Величества в лучших отношениях с китайцами, чем с собственным флотом.

Тронный зал, Высший храм, Вечный город, Рай.

Михаил-Лан вновь вошел в Святая Святых, приспосабливая зрение к контрастирующему с заполняющим Рай чистым белым светом полумраку. Даже после всех тысячелетий лицезрения его не переставало поражать зрелище огромного белого трона и окруженного вспышками молний и раскатами грома Всевышнего. Перед троном горели семь больших золотых ламп с благовониями; облака их ароматного дыма висели густым туманом, пропитывая запахом все вокруг. Некогда Михаилу нравился этот зал. Но то было раньше, пока люди не открыли ему глаза на истинный смысл происходящего. Как шоумен он восхищался. Как генерал, превыше всего ценивший целесообразность и эффективное управление, Михаил расстраивался от впустую потраченных усилий.

Так было не всегда. Неисчислимые тысячелетия назад, до Великой Войны в Небесах, здесь не царило такое подавляющее безусловное обожание и безграничная покорность. «Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно», пронеслась в уме Михаила-Лан человеческая поговорка. Выводы из нее тревожили.

В четырех углах зала парили четверо серафимов — созданий с большими головами и шестью растущими из атрофированных тел крыльями. Они выглядели как головы на крыльях; искаженные тела делали их годными мало на что, кроме беспрестанного славословия:

— Свят, свят, свят Господь Бог Всемогущий, кто был, есть и пребудет!

Напев эхом повторяли двадцать четыре члена личного хора Яхве, древние даже по ангельским стандартам. Они постоянно стояли лицом к трону, бормоча «Славен, могуч и достоин поклонения Господь и Бог наш, ибо Ты создал все сущее, и Твоею волей оно сотворено и существует». Михаил-Лан смотрел на них с сочувствием. Они жили в стяжании вечной благодати — и добились ее, ныне стяжая лишь вторую смерть. На Земле они растратили жизни на взращивание добродетелей, но теперь понимали всю суть того, на что спустили время. Может, это и не так жестоко, как корчиться в столь любимых Сатаной муках, но в целом все равно то же самое.

Когда-то у Михаила-Лан имелся точной такой же хор. Век назад он освободил их от вечных песнопений, и теперь они пели в его клубе, сами выбирая репертуар и наслаждаясь свободой. Они стали лояльными слугами, такими верными, как могут быть только спасенные от кошмара.

Михаил остановился среди ламп и встал на колени, простираясь и прижимаясь безупречными губами к холодному и темному нефритовому полу. Словно почувствовав его намерения, четыре серафима затихли, а бормотание двадцати четырех старейших упало до шепота. Голос Яхве с белого трона прогрохотал:

— Михаил, мой славный генерал. Какие вести ты принес?

— О неназываемый Господь и Бог всего сущего, я простираюсь пред тобой. Излита Первая Чаша Гнева, прямо сейчас носящие Метку Зверя люди болеют и гибнут от ее яда. Не менее двадцати моих лучших слуг из тех, к кому я питал особый интерес, отдали жизни во исполнение Твоей Всемогущей Воли. Они встретили конец, провозглашая Тебе молитвы и исполняясь экстаза от предоставленной чести.

Не экстаз их преисполнял, думал про себя Михаил. Он сделал все, чтобы изолировать обреченную группу от своего клуба и даваемой таковым растущей сети влияния. Его запасы экстази были ограничены, и он позаботился об аккуратности их распространения. И умирали ангелы не с песнопениями, а почти наверняка гибли с воплями, потому что так уж работало человеческое оружие.

Михаил-Лан украдкой бросил взгляд на Яхве, рассевшегося на огромном троне среди облаков дыма курений. Он поразмыслил насчет добавления в курильницы хорошей травки, но отверг идею. Слишком велик риск, слишком мала награда. А Яхве сидел с мечтательным выражением на лице, представляя самопожертвование отдавших жизни во исполнение его воли. Михаил-Лан решил, что перед нанесением удара нужно еще подготовить почву.

— А остальные люди?

— Они страдают от обернувшейся против них природы. Сами ветры и воды в ярости от их непокорства Твоей божественной воле. Они умирают десятками тысяч, а слова их лидеров тонут в плаче народов.

Отлично. При мысли о понесших наказание за неподчинение ему людях Яхве пришел в восторг. Он подался вперед.

— А Уриил? Принес ли Уриил отчаяние в их сердца?

— Ах да, Уриил, — теперь будет непросто. Михаил напомнил себе, что переиграть очень легко.

Последовало долгое молчание.

— Он выполнил мою волю?

Раздался зловещий раскат грома, сверкнула молния. Пока белая, подумал Михаил-Лан. Надо это исправить.

— Способен ли на меньшее Уриил-Лан, Твой меч и копье? Он убил людей. По крайней мере некоторых.

В прокатившемся по залу громе звучали подозрительность и сомнение. Михаил заметил, что серафимы незаметно удаляются в сторонку. Им помогло наличие шести крыльев, сделавших движение менее явным.

— А города людей лежат в руинах? Их обитатели и все живое мертвы, их души стерты из бытия?

А вот это хороший вопрос. Михаил покатал его в уме. Он сомневался, что Уриил на самом деле испивает души; в его понимании было вероятнее, что он просто отправляет их куда-то еще. В конце концов, мест для этого предостаточно.

— Что касается городов, да. Как мне кажется. Думаю, все зависит от того, что мы считаем городами.

— Что ты имеешь в виду, Михаил-Лан? — облака зловеще сгустились, молнии среди клубящегося дыма курильниц засверкали сильнее.

— Человеческие города сильно изменились, о неназываемый Господь и Бог сущего. Они стали немного больше, но похоже, что Уриил этого не понял. Он оставался в малолюдных районах с малочисленными поселениями. Но в этих местах Уриил-Лан превзошел себя. Думаю, он истребил несколько сотен человек.

Вот это сработало. К восторгу Михаила-Лан вспыхнули разноцветные молнии, рикошетом отразившиеся от стен и выбившие в воздух фонтаны осколков безупречного алмаза. Серафимы оставили всякую надежду на благоразумие и нырнули в укрытие. Раздался гром, эхом катясь по разделяющим Вечный Город на математически точные кварталы широким и прямым бульварам. Он колебал огромные блоки полудрагоценного камня блестящих в чистом белом свете стен дворцов. По алебастровым улицам сновали ишимы[70]; самые проницательные поняли, что Михаил-Лан делает очередной доклад о войне. Немногие тайком, в уме, полузатаенно даже для самих себя удивлялись, зачем Яхве затеял эту войну, раз его так злят эти вести. Элохимы и малахимы смотрели на низших ишимов сверху вниз, но им раскаты грома тоже говорили, что у этого беспорядка, видимо, есть причина.

— Несколько сотен? Он ничего не добился!

— О неназываемый Господь и Бог сущего, с учетом немногочисленности количества испиваемых душ в тех местах Уриил-Лан справился хорошо. Почему он не отправился на более злачные пажити, мне не ведомо, — может, из-за того, что если он туда отправится, люди загонят ему пробку в задницу, подумал Михаил. Но говорить это вслух не стоит.

Михаил-Лан еще сильнее распростерся по полу, потому что от стены отскочил крупный кусок алмаза и просвистел почти над его головой. Он рискнул поднять взгляд. Яхве в ярости от разбитого удовольствия сверлил взором тронный зал. Михаил по долгому опыту знал, о чем тот думает, и слово «предательство» занимает там видное место.

— Всевышний, у него должна быть веская причина. В конце концов, никто не посмеет заявить, что верность Уриила-Лан меньше моей собственной. Он твой самый преданный слуга. Может, его надо немного вдохновить?

— Тогда отправь ему послание, что по моему божественному велению он отправится во владения наших злейших врагов, — Яхве недолго поразмышлял. — Кстати, кто они?

Секунду Михаил думал. Вопрос интересный: на него есть много ответов, зависящих от интерпретации слов «злейший» и «враг». Архангел решил, что лучше всего перевести его как «те, у кого больше шансов убить Уриила-Лан». Это должны сделать люди. Здесь, в Раю, попытка прямого устранения, скорее всего, провалится, и вне зависимости от результата его планы будут раскрыты. Уриил являлся величайшим оружием Яхве, которое можно с легкостью повернуть и против внешних врагов, и против таковых в Вечном Городе. Уриил слишком верен и слишком смертоносен, чтобы жить. Люди должны его убрать.

— Американцы, о неназываемый Господь и Бог сущего. Они твои злейшие враги.

— Тогда прикажи Уриилу атаковать их крупнейший город. Без промедления.

Это послание будет доставлено как «Босс хочет, чтобы ты взял американский город. Без спешки, в свободное время». Михаил-Лан поднялся на ноги и попятился из зала, наткнувшись по пути на каменщика из эрелимов.

— Ты ведь обязан был прийти и сделать это, да? — горько произнес эрелим, обозрев выщербленные стены. — Я только все поправил после твоего прошлого доклада

Михаил сочувственно посмотрел на эрелима и сунул ему небольшой пакетик кокаина. Затем хлопнул мастера по спине.

— Рассматривай это как гарантию занятости, — утешающе сказал он и отправился на встречу с Уриилом.

Глава VIII

Группа расследования авиакатастроф, авиабаза Райт-Патерсон, Дейтон, Огайо. Февраль 2009.

— Только посмотрите, — внимание к реплике привлекли не столько слова, сколько недоуменная интонация говорившего.

— В чем дело, Рич? — взглянула Гейл Клейборн поверх изучаемых ею рентгеновских снимков детали крыла.

— Я слушал содержимое черного ящика кабины «Синего-восемьсот шестьдесят один», — доктор Рич Арден весьма вольно относился к терминологии. В данном случае «слушал», конечно, обозначало и прослушивание речи, но вместе с нею и параллельное изучение данных осциллоскопа и множества зафиксированных системой записей. Все было гораздо сложнее, чем звучало, и неспециалисты могли только догадываться о ценности содержащихся на пленках сведений.

— Пилот говорил что-нибудь?

— Кроме ряда потрясающих ругательств на разрушение самолета, не особо. На русском хорошо материться. Но есть кое-что любопытное. Подойди, взгляни.

Гейл подошла к рабочему месту Ардена и взяла стул.

— Показывайте, маэстро.

До перехода на эту должность Рич Арден работал гастрольным менеджером хэви-метал группы, истории о похождениях его и команды вошли в легенды. А еще дали ему прозвище (и позывной) «Маэстро».

— Итак, у нас есть записи кабины, и мы их проиграем. В речи ничего интересного, так что ее уберем, — он поиграл настройками компьютера, и речевой спектр пилота несчастного «Синего-861» исчез. — Теперь остались фоновые шумы кабины.

— Что это? — Гейл указала пальцем на пик за секунду до разрушения «Синего-861» в воздухе.

— Я тоже себя об этом спросил. Было два пути. Первый — отсечь известные звуки: потоки воздуха, шум двигателей, звуковые эффекты радара и так далее. Второй — взять запись с летящего «Су-тридцать пять», убрать речь и использовать как шаблон. К счастью, русские отправили нам копии данных самописцев «Синего-восемьсот шестьдесят три». Я убрал речь пилота и получил чистый образец фона кабины. Вычел этот поток из записей «Синего-восемьсот шестьдесят один», и вот.

— Ого, — поразилась Гейл. — Ничего себе.

— Если кто-нибудь сейчас спросит «В чем дело, Гейл», я повторю, — Арден огляделся, заметив стоящего с полуоткрытым ртом другого следователя. Тот быстро принял виноватый вид и попытался спрятаться за оборудованием. Остальные в помещении незаметно прислушивались, надеясь на новую историю из жизни метал-группы. — Нет? Что ж, думаю, у нас тут вещь, которую раньше не записывали. Хотите взглянуть?

Народ собирался, вокруг экрана на рабочем месте Ардена стало тесно. На дисплее ярко выделялась зеленая линия. Ее основание выглядело как низкая трава — случайный шум, который невозможно предсказать или полностью удалить. Но вот пик, такого раньше точно никто не видел. Прямая линия вверх и вниз.

— Ни побочных шумов, ни резонанса, ни эха, ничего, — потрясенно сказала Гейл. — Совершенно чистая нота.

— Верно. Любая музыкальная нота содержит различные искажения. Если взглянем на них через это оборудование, то увидим рваный пик. Он неровно пойдет вверх, наверху будет плато с циклическими вариациями, и дальше линия неровно опустится. Возникнут побочные гармоники и резонансы на разных частотах. Множество их. Энергия ноты распространяется по этой линии, рассеивается, слабеет и в конце концов распадается. Но даже так звук обладает большой силой, вещи у нас от него разбивались довольно часто.

— Вроде сердец театральных управляющих?

— И это тоже, хотя многие из них того заслуживали. Некоторые даже не читали контракты — отсюда возникло правило «никаких зеленых леденцов»[71]. Но это все равно не тот случай. Наш звук — просто один совершенный импульс. Прямой подъем, прямой спуск. Идеально чистая нота, и в ней сконцентрирована вся мощь. В плане силы удара энергия здесь, — Арден коснулся экрана складным ножом, — невероятна. Это нечто, когерентный звук. Звуковой эквивалент лазера, и, полагаю, столь же разрушительный. Он так же похож на музыкальную ноту, как мощный лазер на карманный фонарик.

— И пали стены, — почти мечтательно произнесла Гейл.

— Точно. Чем плотнее среда, тем выше скорость звука. В воздухе он развалил на части «Су-тридцать пять» и разрушил гироскопы двух ракет. А что будет при передаче его в воде или камне, можно лишь гадать. Скажу только, что нам бы этого сильно не хотелось.

— Запишите все это, — быстро сказал руководитель группы доктор Пептак. — Запишите во всех деталях. Командование должно узнать все как можно скорее.

Зал совещаний, Форт-Детрик, Мериленд, США. Февраль 2009.

— Вы в этом точно уверены?

Еще одно расследование, в другом месте, но с тем же смешанным с ноткой страха недоверием.

— Разумеется, — весьма решительно произнес Коннор Маклауд. — Помогло понимание, что мы работаем с легочной сибирской язвой, это дало точку опоры. А также загадку. Почему так мало больных с симптомами? Если споры сибирской язвы распылили над обитаемыми районами, крупная часть населения должна либо уже умереть, либо умирать, потому что лекарства от легочной формы нет. Можно провести иммунизацию, и похоже, что придется, но излечить болезнь нельзя. Но жертв все равно мало — немного тут, немного там, непропорционально много на военных базах, но и на них всего горстка. Судя по приходящей отовсюду информации, так происходит во всем мире. Мало погибших, изолированные очаги. Беспрецедентно.

— И ответ вам дал этот Бейнс?

— В некотором роде, да. (П). О. В. А. Р., конечно, заинтересовался ситуацией, а Бейнс тесно знаком с Откровением[72] и связанными материалами. Как по мне, болезненно тесно, но в исследовании таких вещей он лучший. Бейнс указал, что Откровение содержит следующее пророчество:

«И услышал я из храма громкий голос, говоривший семи Ангелам: идите и вылейте семь чаш гнева Божия на землю.

Пошел первый Ангел и вылил чашу свою на землю: и сделались жестокие и отвратительные гнойные раны на людях, имеющих начертание зверя и поклоняющихся образу его»[73], — процитировал Маклауд и продолжил.

— Любой видевший умирающего от сибирской язвы знает, что раны от нее отвратительные и гнойные, так что подходит. Оставалось понять, что такое начертание зверя. Сперва мы думали, что это поэтическое описание или метафора, обратная истина. Иными словами, мы решили: авторы считали, что это не болезнь поражает людей с определенными характеристиками, а подразумевали, что все заразившиеся носят начертание зверя. Вы знаете этот старый мотив, «они это заслужили чем-то плохим». Но данная точка зрения даже близко не соответствовала паттерну инфицирования. Так что мы решили, что в этих людях есть некая уязвимость к заболеванию. И пришли к вопросу — а что такое эта «метка зверя». Вы знаете, почему экстрасенсы имеют свои способности? – спросил Маклауд.

— Потому что они нефилимы, потомки совокуплявшихся с балдриками людей.

— Именно, и они хранят небольшую долю ДНК балдриков, делающую их видимыми для демонов и дающую способность отправлять сообщения на ту сторону. Чем больше у них ДНК от балдриков, тем эффективнее экстрасенсорика. И тем страннее они сами по себе, кстати. С помощью компьютеров и передающего оборудования мы можем усиливать эти контакты до уровня открытия порталов. Разве наследие балдриков не звучит как «начертание зверя»?

— И вы сравнили списки?

— Конечно. Совпадение с нашим списком было полным. Все полученные сообщения о заражениях сибирской язвой относились к тем, в ком опознали нефилимов. Они больны, и в большинстве своем умрут. По возможностям создавать порталы нанесен серьезный удар. Я бы сказал, что погибла или умирает треть наших экстрасенсов. То же происходит во всем мире, но есть небольшая интересная ремарка. Из характера распространения инфекции становится вполне очевидно, что наши союзники не сообщают обо всех обнаруженных ими нефилимах.

— О, — реплика прозвучала особенно выразительно.

— Именно. Я бы сказал, что хотя они все участвуют в нашей общей главной портальной программе, но также имеют и собственные национальные программы. Исходя из списков, могу сказать, что Россия, Китай, Британия, Франция, Германия, Япония, Индия, Израиль и Сингапур ведут свои программы и держат при себе часть экстрасенсов, возможно, лучших.

— Полагаю, это весьма вероятно, — весело произнес руководитель группы Крис О'Фаррелл.

Коннор Маклауд кинул на него острый взгляд, и тут до него дошло.

— Мы делаем то же самое?

— Конечно. Вы заметили, что котенок и прочие экстрасенсы высших рангов не в списке больных? Мы их надежно скрыли. У флота много работы, прямо сейчас идет переоборудование «Энтерпрайза» под создание собственных порталов. Представляете такую морскую тактику? Отправить противокорабельные ракеты? Легко. Открой портал, пройди и закрой. Затем подожди несколько минут, открой другой и появись в нескольких милях в стороне. Или открой портал над вражеским городом и сбрось на него ядерную бомбу. Возможности бесконечны. Но вернемся к сибирской язве. Значит, враг разработал поражающий только нефилимов штамм. Это невероятный уровень генетической инженерии. Они правда на это способны?

— Что ж, мы так думали. Что это специально выведенный для атаки новый штамм, и это пугающий уровень владения биологическим оружием, — мужчины мрачно переглянулись. Никто лучше сотрудников Форт-Детрика не знал, какой опасной может быть биологическая война. — Но мы получили и исследовали образцы бациллы сибирской язвы из жертв. Мы начали с неверных предпосылок, считая, что это новый вариант, и потеряли около дня. Вы слышали о митохондриальном датировании?

О’Фаррелл мотнул головой.

— Что ж, митохондриальная ДНК в целом не изменяется. Она имеет известную скорость мутаций, но кардинально не меняется. Значит, мы можем сравнить образец с исходной линией и определить его возраст лишь по числу изменений. Чем-то похоже на подсчет древесных колец. И нас ждал сюрприз: в образцах было множество изменений. Из чего следует: или образцы далекий предок исходной линии, или наша исходная линия далекий предок образцов. В обычном случае мы бы согласились со вторым, поскольку не умеем получать предметы из будущего, но в эти дни ничто нельзя принимать на веру.

— Далее, сибирская язва — болезнь весьма древняя, может, одна из древнейших существующих. Споры найдены в обмотках египетских мумий, есть даже теория, что «проклятие фараонов» есть ни что иное, как их вдыхание. Так или иначе, мы получили от египтян немного спор, провели тесты — и угадайте, что. Они оказались гораздо ближе к образцам с жертв, чем наши. Так что это не новый штамм, а очень старый, древнее даже египетского. Норман Бейнс предположил, что сибирская язва, возможно, создавалась как заболевание специально для уничтожения нефилимов, а ее распространение среди людей и животных стало результатом мутации. У него возникла теория, что Рай в прошлом, по-видимому, прикладывал целенаправленные усилия для истребления нефилимов. Что объясняет их редкость. Но, как бы то ни было, я считаю, что мы имеем дело с первой из так называемых «Чаш Гнева». О, кстати, есть и другая сторона: поскольку это очень древний штамм язвы, возможно, даже исходный, наши антибиотики против него должны работать отлично, — закончил Маклауд.

— Превосходно. Я передам информацию. Похоже, что «Байер» сколотит еще одно состояние.

Полицейский участок Бакапа, Бакап, Ланкашир.

Инспектор Кейт Лэнгли перевела взгляд со стола на металлическое ведро, в которое капала вода с протекающей крыши офиса. Из-за постоянного кошмарного звука было невозможно сосредоточиться на бумажной работе. Чем скорее они переедут из этого ветхого викторианского реликта в новый полицейский участок, тем лучше.

Стук в дверь вернул ее к реальности.

— Мэм, в верхнем городе случился серьезный оползень, — мрачно сказал сержант Пэрриш. — Похоже, что засыпало несколько домов. Наши мобильные силы, пожарные, «скорая» и Корпус Гражданской Обороны уже в пути.

Лэнгли встала, рефлекторно беря со стола револьвер и хватая желтый светоотражающий жилет и шляпу.

— Хорошо, сержант, соберите как можно больше народа и позвоните в центральное отделение насчет помощи. Нам тут понадобятся любые доступные подкрепления. Я хочу пойти и возглавить все сама; вы мне понадобитесь здесь для координации.

— Без проблем, мэм. Я отправлю с вами сержанта Бека, — ответил Пэрриш.

Прибывших на место оползня инспектора Лэнгли и сержанта Бека приветствовала картина полного опустошения. Выглядело так, будто половина склона просто взяла и рухнула на тихую жилую улицу, перемолов ее в щебень. Там, где раньше стояли дома, деревья и трава, теперь была лишь черная липкая грязь.

— Как в Аберфане[74], — пробормотал глубоко шокированный Бек.

Лэнгли вышла из машины и принялась натягивать дождевик, хотя к моменту завершения облачения она успела промокнуть до нитки. Уже прибыли три пожарных команды с пожарной станции Бакапа. Также на месте находилось несколько карет скорой помощи и машин вновь учрежденного Корпуса Гражданской Обороны. Пожарные и отряды ГО уже начали копать обломки на краю оползня в поисках выживших. Поскольку главными в данном случае являлись пожарные, Лэнгли отыскала их начальника, чтобы предложить помощь.

— Чем мы можем помочь, Дерек?

— Это чертова катастрофа, Кейт, — ответил начальник пожарной станции Дерек Кларк, командир «Красной стражи»[75]. — Вряд ли вы тут чем-то поможете, разве что организацией дорожного движения. Я запросил поисково-спасательный отряд, но не думаю, что им будет заняться чем-то кроме вытаскивания тел.

Кларк на секунду прервался, взглянув на голый склон. Стабильным тот не выглядел.

— Командир-Бронзовый всем отрядам, немедленный отход. Похоже, что склон снова собирается сойти. Отбой, — произнес он в рацию. — Кейт, кое-что вы можете сделать, — сказал Дерек, оборачиваясь к Лэнгли. — Этот оползень явно собирается стать больше, нужно убрать людей с его пути.

Лэнгли кивнула и рванулась обратно к машине. Связь оттуда была лучше, чем через портативную рацию.

— «Джульет Браво» контролю, срочное сообщение, прием.

— На связи, «Джульет Браво», — ответил из динамика радио голос сержанта Пэрриша.

— Назревает новый оползень, сержант, еще сильнее. Мы должны немедленно эвакуировать всех, кто на его пути. Срочно собирайте всех, кого возможно, посмотрите, не сумеет ли капитан Моррисон выделить на помощь кого-нибудь из ополчения. Прием.

— Принято, «Джульет Браво». Отбой.

Секунду инспектор Лэнгли разглядывала тангенту рации; по ее лицу струился дождь. Затем посмотрела вверх, забыв о воде, что теперь лилась по ее шее.

— Чтоб тебя! — крикнула она. — Даром тебе это не пройдет, не думай! Сперва мы как-нибудь разберемся здесь, а потом надерем тебе задницу!

Глава IX

Штаб-квартира Лиги Святого Суда, Вечный Город, Рай.

Вечный Город, сердце великой империи Яхве. Сияющая чистым светом прямоугольная жемчужина, ослепляющая непривычные взоры радугами преломленного света. Здания построены из крупных блоков драгоценных и полудрагоценных камней. Улицы кальцитового алебастра несчетные тысячелетия назад гладко отполированы искусными ангельскими мастерами, а после них долгими годами шагов обутых в сандалии ног. Дома и улицы сияли в отражаемом и преломляемом от строения к строению чистом свете Рая, переливаясь мириадами движущихся и меняющихся от малейшего движения обитателей города пересекающих многоцветных спектров.

Такова была картина в пределах видимости с огромного белого трона Яхве в Высшем Храме Вечного Города. Но за сверкающими внутренними городскими стенами из яшмы, что могли рассмотреть вдалеке со ступеней твердыни Яхве на вершине Храмовой горы глаза зоркого ангела (хотя ангел не сумел бы взглянуть так далеко из-за напряжения глаз и странного поведения прямых на таком расстоянии), все состояло иначе. Широкие центральные проспекты Вечного Города и дворцы могущественнейших архангелов шли к двенадцати огромным вратам, ведущим к обширным трущобам, обиталищу служивших ангелам людей. Царству скученных глинобитных хижин и соломенных крыш, кольцом окружавшему Вечный Город. Эти трущобы не могли сильнее отличаться от мрамора, полудрагоценных камней и черного алебастра дворцов ангелов.

В сих местах работал Лемуил-лан-Михаил, капитан хора Михаила и старший следователь Лиги Святого Суда. Лига занималась выявлением апостасии[76], ереси и святотатства, чтобы устранять их до заражения миллионов существующих лишь ради службы ангелам людей. Исполняя этот божественный долг, Лемуил проводил в трущобах слишком много времени.

И вот теперь, когда один из подчиненных доложил о зацепке по делу святотатства Ишмаэля[77] у одного из связных в трущобах, вести расследование выпало Лемуилу. Он хорошо знал это дело — одно из самых старых в архивах. Ишмаэль посмел предположить существование групп развившихся от общего предка и связанных, таким образом, родством созданий. Чернейшее богохульство против Яхве: Всевышний ясно дал понять, что самолично создал каждый вид существ совершенным до мелочей. На Ишмаэля за его мерзкие речи охотились десятилетиями, и ему удавалось уходить от преследования. Но сегодня все было иначе. Раньше этим же днем Лемуил полетел ко вратам (будучи достаточно древним и высокопоставленным для привилегии летать в пределах стен Вечного Города) и там реквизировал для поездки химеру, чтобы не привлекать к себе внимания ничем, кроме естественных размеров.

После встречи с группой завербованных людей и прибытия на адрес — высокое деревянное здание в сравнительно уютном районе — все было быстро кончено. Ишмаэля взяли под стражу, дабы отконвоировать в резиденцию Лиги и призвать к ответу за преступления. Удалось даже не запачкать пол кровью. Заплатив громилам золотом из запасов Лиги, Лемуил вернулся через могучую ониксовую арку Пятых врат, направляясь к резиденции хора Михаила.

Штаб-квартира находилась в шпиле в нижней части города. Шпиль в высоту стоял почти вровень с самой Храмовой горой, олицетворяя возвышенное положение Михаила-Лан. Лемуил служил у Михаила еще до Великой Войны в Небесах, и расценивал возвышающуюся башню как отражение блестящего генеральства архангела. Когда восстание Вечного Врага угрожало хлынуть через сами яшмовые стены, в бой вступил лично Яхве, едва ли не мановением руки отбросив волну своим железным жезлом. Ну или так гласила история, которую никто не посмел бы оспорить. Тем не менее, в мясорубке войны именно командование Михаила постепенно принесло победу — или то, что максимально приближено к таковой. К ней привело его командование, и ангелы это помнили.

Лемуил-лан-Михаил рванулся ввысь, чувствуя, как слегка раздувается тело. Он наслаждался напряжением мышц груди и спины, заставляющих его снежно-белые крылья рассекать воздух и уносить ангела вверх с мостовой. Офисы Лиги находились на втором ярусе башни, под обителью самого Михаила. Пару веков назад это означало бы — и значило — признание их положения в хоре и уважение Михаила к его лидеру. Но политический климат слегка изменился, и последние несколько декад Лемуил изо всех сил пытался понять происходящее. Частью событий стали медленно вводимые Михаилом «сверху вниз» изменения — необычные, но ныне хор в целом действовал эффективнее работы времен Великой Войны в Небесах. Лемуил, однако, не совсем понимал их суть и даже сомневался в намерениях их введения Михаилом.

Но в общем случае Лемуил пожимал плечами и продолжал делать свою работу. Как и прямо сейчас, из-за чего ему пришлось постараться не удариться головой или задеть крыльями проем при посадке в офисе с изящным свистом.

Кабинет не был загроможденным. Свитки аккуратно стояли на полке в углу: открытые дела на могущественных персон. А на столе лежал один развернутый, дневной график ангела. Письмо и ведение записей стало одним из самых крупных изменений, это одновременно и упрощало, и усложняло жизнь.

Но Лемуилу не было нужды смотреть в расписание, чтобы узнать следующий пункт на сегодня. Он подошел к полке и взял свиток, развернув документ на столе. Когда арестовали Ишмаэля, Лига обыскала его логово в надежде отыскать обличающие богохульство записи. И не нашла ничего, что Лемуила весьма расстроило, но зато обнаружила нечто крайне диковинное. Полную стеклянную бутыль какой-то коричневой субстанции, которую Лемуил никогда раньше не видел. Он достал бутылку и посмотрел; явно какой-то странный эликсир. На сосуде имелась этикетка на английском, гласящая «Саузерн Комфорт. 100 пруф»[78].

Странно, более чем странно. Лемуил ломал голову над этикеткой. Это точно некое зелье, дающее абсолютную уверенность. Но в чем? В ответе на проблему на юге? Лемуил тряхнул головой: на юге ничего нет, только сельские угодья. Ангел покатал бутылку в руках и вернул на мраморную полку. Он изучит ее позднее.

Раздумья прервал стук в дверь. Лемуил открыл и увидел возвышающуюся фигуру Михаила-Лан с небрежно сложенными на спине снежно-белыми крыльями.

— Привет, Лемуил. Я иду с поручением Всемогущего, у него послание к Сыну.

Лемуил кивнул. Близкая дружба Михаила с Иисусом в Вечном городе ни для кого не была тайной. Хотя и казалась некоторым нарушением божественного порядка. Семь архангелов Первого Круга могли быть величайшими из слуг Всевышнего, но все же лишь слугами. Дружба Михаила-Лан с единственным сыном Вечного Отца выглядела некоторой… непочтительностью. Хотя это не первый раз, когда Михаил-Лан творил неожиданные вещи. Многажды за Великую Войну в Небесах Михаил желал испробовать неортодоксальные тактики, а Лемуил советовал отказаться от них как нарушающих кодекс чести. А позднее рекомендовал не заводить эту дружбу. Лемуил всегда протестовал против нарушения правил — ведь если начать, то где это закончится? — и в основном брал верх, но в некоторых случаях Михаил давал прямой приказ. И Лемуилу приходилось признавать, что его приказы приносили результаты. Например, потрясающее поражение, что Михаил нанес Сатане в битве в долине Мегиддо[79].

— Что у нас тут? — Михаил-Лан разглядывал бутыль на полке. Лемуил испытал внезапный приступ вины, но тот прошел при взгляде на только что сделанные записи. В этот миг на него снизошло озарение: записи не просто хранили информацию, они защищали своего хранителя.

— Утром мы взяли Ишмаэля. Это нашли среди его вещей, я собирался ее исследовать. Вы знаете, что это?

Михаил-Лан поднял бутылку и уставился на нее.

— Похоже на человеческую?

— Как мне кажется. Думаю, это может быть одним из их зелий. Чем бы оно не являлось, здесь его быть не должно.

— Согласен, — Михаил-Лан снова посмотрел на бутылку и аккуратно вернул ее на полку. — Это серьезно, Лемуил, я хочу, чтобы ты все тщательно расследовал. Держи информацию при себе, но я требую ежедневного доклада. И чаще, если обнаружится что-то важное. Убедись, что привлечено лишь как можно меньшее число твоих самых доверенных агентов. Давай им минимум сведений. Но я должен знать все. Ты не представляешь, насколько это может быть важно.

Лемуил опустил голову и повел крыльями в знак повиновения. Михаил-Лан кивнул и удалился, шелестя крыльями по стенам прохода. Лемуил закрыл дверь и шагнул в воздух, ощущая, как заходится в груди сердце. Он раздул воздушные мешки и раскинул крылья, чтобы не рухнуть. Четыре сустава в местах соединения с позвоночником и лопатками напряглись; возникло чувство, что они готовы порваться, но затем ангел, как всегда, замедлился и перешел на парение.

Вечный Город стоял на ровной базальтовой равнине вокруг Храмовой горы. Камни города добывали далеко — может, даже в других измерениях — и под его фундаментом все еще лежал базальт. В скале имелись тоннели старше первых здешних ангельских поселений. И хотя о большинстве проходов давно забыли, Лига Святого Суда еще использовала их по необходимости. В основном, когда кому-то нужно было быстро, тихо и эффективно исчезнуть, а после исчезновения ответить на ряд вопросов.

Лемуил обогнул башню и сел у ее подножия. Там он просочился сквозь толпу идущих на работу и с работы ангелов — мастеров, законников, торговцев и прочих. Зайдя внутрь, он скользнул в редко используемый проход и снял с подставки фонарь. Нужно было освещать спуск по ступеням, а Лемуил предпочитал искусственный свет трате собственной магии.

По мере спуска по спиральной лестнице окружающий камень менялся с полупрозрачного белого на мутный, с него на красный со вкраплениями белого, серый и однообразный черный. У подножия лестница переходила в достаточно широкий для самого Михаила проход, и Лемуил повернул налево. Пройдя сквозь очередной лабиринт тоннелей, он оказался в комнате с привязанным к столу несчастным Ишмаэлем. На стенах и полу еще не виднелось потеков крови, их время придет позже; но Ишмаэль уже рыдал. Лемуил заметил стопку аккуратно сложенных на столе ногтей.

В комнате уже находилась пара его специалистов по допросам. При появлении Лемуила они подняли взгляды и встали по стойке «смирно».

— Вольно, — скомандовал он. — Что-нибудь есть?

— Он еще ни в чем не признался, сэр, — ответил один. Лемуил поднял бровь и шагнул вперед.

— Я знаю о твоем богохульстве все, Ишмаэль. Одного этого достаточно для приговора. Но я желаю знать, откуда у тебя та бутыль с эликсиром.

Глаза Ишмаэля были широко открыты, взгляд дико метался с лица Лемуила на потолок и обратно.

— Я, я, я... не могу...

Лемуил вздохнул. Время для обычного спектакля. Он пожал плечами и встал.

— Тогда, боюсь, мне нечем тебе помочь.

Он повернулся спиной и пошел к выходу из комнаты, а один из ангелов достал кусок мокрой ткани и прижал ее к лицу Ишмаэля. Второй поднял ведро с водой. Раздался плеск и вой ужаса. Лемуил нахмурился; нужды в пытке нет, заключенный уже достаточно сломался, надо лишь подтолкнуть его в верном направлении. Он повернулся, дабы остановить пыточных дел мастеров, но все уже закончилось. Ишмаэль окончательно сломался, невнятно бормоча и всхлипывая в животном страхе.

Тихо записывая льющуюся из Ишмаэля информацию — имена членов семьи, друзей, знакомых, связных, места пребывания за последнюю неделю — Лемуил приходил в ужас от потенциального размаха предательства. Начавшееся как преследование еретика обернулось чем-то гораздо большим. В этот миг Лемуил понял, почему Михаил-Лан занимал свое положение. Он с первого взгляда на бутыль наверняка осознал всю чудовищность угрозы. Михаил всегда говорил: если люди отыщут для своих армий путь в Рай, война закончится. Он осознал потенциал бутылки как вехи такого пути. Это озарение заставило Лемуила гордиться дружбой с архангелом.

Подземный командный комплекс, Ямантау[80], Россия. Март 2009.

Во времена оные ни один американский президент не входил в скрытый глубоко под гранитным монолитом Ямантау комплекс. В те дни, казавшиеся давно прошедшими, хоть и минули они не годы, а месяцы назад, американские президенты знали лишь о присутствии Ямантау на стратегических планах ядерных ударов по России. Она появлялась на всех таких планах и помечалась как приоритетная цель для уничтожения. Если бы гора пережила первые взрывы, следовало перенаправить ресурсы от других менее важных целей и стереть Ямантау с лица Земли.

Но сейчас президент Барак Хуссейн Обама высадился с «Борта номер один» и следовал к серьезно укрепленному командному центру. Его лимузин катился по прямой дороге, шедшей сквозь заснеженные сосны к возвышавшейся над ними горе. Пока машина покрывала расстояние, Обама рассматривал заполнявшие местность вокруг постройки. Его принимающая сторона склонилась вперед.

— Ямантау — это кварцевый кристалл, мистер президент. Он блокирует радио и всю электромагнитную активность. Благодаря этому она самое защищенное от балдриков и ангелов место. Конечно, это также значит, что и мы не можем ничего передавать, так что передающие станции приходится размещать снаружи. Здесь у горы Шайенн[81] перед нами преимущество. Но имейте в виду, что с горой Шайенн ваши инженеры сильно ошиблись.

— В чем, министр?

— Они построили командный комплекс в горе. А должны были под горой. Как сделали мы. Над нашим экстренным государственным командным пунктом шесть тысяч футов кварцевого гранита. И инженеры до сих пор чувствуют необходимость зарыться поглубже.

Машина свернула с главной дороги на съезд, больше похожий на трассу для лесовозов. Она вилась между деревьями к скальной складке, где снежные сугробы громоздились над высокими каменными стенами по обе стороны прохода. Впереди находился вход, который кто угодно принял бы за старую шахту. Обама не заметил, как складка успела изогнуться так, что ни один порыв ветра в долине не достигал входа. Но оказавшись внутри, заметил, как за ними закрылись массивные взрывостойкие двери. В горе S-образные кривые продолжились; каждая создавалась для смягчения эффектов близких попаданий самого мощного атомного оружия из американского арсенала. Единственным способом уничтожить эту могучую подземную крепость являлись повторные заходы, когда атомная бомба сбрасывается в кратер предыдущей. Когда-то эта работа предназначалась Б-52, а позднее Б-2.

Обама покинул лимузин. Его проводили к лифтам, ведущим вниз в брюхо горы. И даже там дорога не была прямой: один лифт пронес их часть пути, затем последовали еще S-образные переходы к следующему, понесшему дальше вниз. В конце концов лифты и коридоры закончились, и люди оказались в самых нижних и безопасных уровнях комплекса.

— Добро пожаловать, мистер президент. Полагаю, это ваш первый визит в Ямантау.

Основную часть зала совещаний занимал круглый стол. Вокруг него стояло 15 кресел — по одному на каждого члена совета. Четырнадцать одинаковых, но пятнадцатое было крупнее и выглядело более внушительно. Об этом Обаму уже предупреждали: в данном зале Председатель Совета являлся первым среди равных. Страны получали места в этом совете одним из двух путей. Либо за военную и экономическую мощь, либо просто оказавшись в нужное время в нужном месте. Соединенные Штаты, Россия, Китай, Великобритания, Франция, Германия, Австралия, Япония, Индия, Иран, Израиль, Бразилия, Италия, Таиланд и Сингапур. Государства, сражавшиеся с самого начала и сделавшие первые выстрелы во врагов человечества. Огромным преимуществом этого тайного совета, о существовании которого почти никто не знал, являлась независимость членства в нем от политических игр. Почти.

Владимир Путин говорил с места председателя. После ухода Джорджа Буша он стал самым очевидным кандидатом в главы. Тому свидетельствовала пролитая русской армией у Флегетона кровь.

— Первое на повестке. Ангелы. Что о них известно?

Доктор Сурлет встал с места у соседнего стола. Может, Соединенные Штаты здесь больше и не председательствовали, но страна по-прежнему тотально лидировала в исследованиях и разработках. А генерал Петреус, разумеется, продолжал командовать Экспедиционной армией. Это оставляло позицию Америки доминирующей.

— Мы провели аутопсию убитых в атаках на наших нефилимов ангелов. Ангелы имеют общие черты и с нами, и с балдриками, достаточно, чтобы сделать предположение насчет общего предка. В сравнении с балдриками ангелы гораздо более гуманоидны. Они выглядят как люди, с человеческими чертами и отсутствием жутких и сюрреалистичных мутаций демонов. Тем не менее, они имеют присущие балдрикам батареи электроцитов и умеют аналогичным образом генерировать биоэлектричество. Хотя между демонами и ангелами есть примечательные различия. Самое очевидное: ангелы белые, большинство балдриков черные. У ангелов крылья пернатые, как у птиц, а у балдриков они кожистые, как у летучих мышей. Кровь ангелов белая или серебряная, а у балдриков может быть любого из дюжины цветов, кроме белого.

Доктор Сурлет говорил почти двадцать минут, описывая известное на данный момент об анатомии и прочем. Наконец он перешел к вопросу оружия.

— По-видимому, ангелы не способны метать молнии, почему — мы не знаем. Они обладают звуковым оружием. Сначала мы думали о звуковом луче, но потом переосмыслили концепцию. Но в любом случае это некий вид звукового импульса. В воздушном бою над Хабаровском «Су-тридцать пять» сумел его перегнать.

— У нас есть понимание работы этого оружия? Оно опасно, — с превосходно выверенной интонацией спросил индийский премьер-министр.

— Опасно, именно по причине непонимания нами механизма его работы. Оно застало наших пилотов врасплох, они привыкли самоуверенно вылетать на бой с практически беззащитными против них гарпиями балдриков. Насколько я понимаю, прямо во время этой беседы у них идет выработка тактик борьбы. Но все это приводит нас к крайне важному вопросу. Позвольте показать вам фильм. Он снят по некоторым проведенным нами на Земле экспериментам. Мы взяли один из лучших трезубцев Белиала, скопировали его и подсоединили к одному из наших генераторов. По замыслу предполагалось сгенерировать сверхразряд. Ему нашлось бы множество применений. Взгляните на результат.

Ожил один из больших экранов, показав нечто похожее на заряжаемый генератором трезубец балдриков. Замкнулись контакты, но вместо отправившегося вдаль по дуге разряда выстрел коротким замыканием ушел в землю.

— Видите? Мы не в состоянии заставить стрелять сделанные на Земле трезубцы, они постоянно разряжаются в поверхность. А сделанное в Аду оружие, кстати, работает идеально. Из чего следует весьма важное заключение, которое мы пытаемся донести. Мы все привыкли, что существующие на Земле теории и научные законы универсальны. И вот, трезубцы довольно незатейливо демонстрируют ошибочность данного утверждения. Они похожи, определенно, крайне похожи, но не одинаковы. Создайте трезубец в Аду, зарядите его сгенерированным в Аду электричеством, и он выстрелит на две мили. Создайте трезубец на Земле, запитайте его земным электричеством, и выстрел уйдет в землю в нескольких дюймах. Сейчас мы полагаем, что законы физики на Земле слегка отличаются от законов Ада, и все они частные случаи некоего общего над-закона. Именно с изучением законов Ада и Земли мы сможем выяснить и количественно оценить эти различия. И через это поймем базовые законы, с которыми раньше сталкивались лишь как к частными случаями.

Пятнадцать президентов и премьер-министров поаплодировали презентации. Путин похлопал по столу и добродушно улыбнулся собранию.

— Итак, господа, перейдем к следующему пункту повестки. Как нам разнести Рай?

Глава X

Дворец Сувон[82], Северная Корея, апрель 2009.

— Знаешь, а прическа у тебя дурацкая, — Гавриил-Лан откинулся на спинку и посмотрел на соседа по комнате. Он привык возвышаться над людьми, но с этим конкретным человеком всего чуть более полутора метров ростом разница была особенно заметна. Сейчас тот выглядел гораздо хуже прежнего, а нелепая прическа былых лет сменилась редеющим седым «ежиком». Тело мужчины, казалось, согнулось под собственным весом; он выглядел худым и сутулым, на сморщенной маске лица выделялись возрастные складки.

Телохранители Ким Чен Ира[83] напряглись от нанесенного вождю оскорбления, но двинуться не посмели. Любой другой после подобной реплики подвергся бы аресту и ссылке в лагерь для долгого и мучительного наказания. Но у охраны хватало ума не пытаться проделать такое с Гавриилом-Лан, личным посланцем Яхве. Лицо Ким Чен Ира осталось бесстрастным; он тоже знал, что спорить с огромной белой фигурой не стоит. Лидер успокаивал себя тем, что плюсы от сотрудничества с этими существами серьезно перевешивают их высокомерие.

Гавриил-Лан выглядел сонным. По правде говоря, он все еще отходил от прошлой ночи в клубе «Монмартр». От излишеств и внимания госпожи Лайлы архангел оторвался с легким неудовольствием, но долг требовал доставить послания. И Гавриил хорошо знал, что люди опасны. Сатана об этом забыл — и теперь он мертв. Вместе с Асмодеем, Вельзевулом и Деймос. Абигор превратился не более чем в человеческую марионетку, а Дагон и того меньше. Недооценка людей придала слову «глупость» совершенно новый смысл.

Гавриил увидел пару женщин-спутниц Ким Чен Ира. Одна, похоже, медсестра, а вторая точно врач. Они осторожно подошли и быстро осмотрели пациента. Наблюдая за ними, Гавриил-Лан решил, что Ким Чен Ир так или иначе скоро воссоединится с отцом.

— Согласись, что перед вами открываются огромные возможности? — Гавриил-Лан постарался придать голосу энтузиазм. — Человеческие армии увязли в Аду в попытках принести мир на завоеванные там земли. Быстро их не отозвать не, и эти операции ослабили людей в других местах. Особенно на южной границе. Сейчас идеальный момент для направленного на объединение Кореи под твоим руководством наступления.

— Основная часть бронетехники на юге, несомненно, отозвана, — голос Кима был так же слаб, как и его вид. — Но пограничные укрепления стоят. И американцы...

— Американцы связаны миротворческой миссией в своей зоне оккупации в Аду. И они быстро расширяют армию, структура командования весьма растянута. Их армия лишь тень прошлой, — и даже этой тени достаточно для уничтожения всего на пути, добавил про себя Гавриил-Лан, повторив переданное ему Михаилом-Лан. Может, его официальный титул и звучит как Вестник Всевышнего, но Гавриил-Лан верил, что Михаил лучше понимает зарождающуюся ныне новую вселенную. Он предупреждал Неназываемого Господа и Бога Всего Сущего, что начинать войну с людьми глупо и способно привести к катастрофе, но Яхве был непреклонен. Они посмели усомниться в его словах, и Яхве твердо вознамерился отправить их в Ад. Вот только все получилось иначе. Попытка отправить людей к Сатане привела самого Сатану в их руки.

Вдали от Высшего Храма, вдали от одержимости Яхве принуждением людей к абсолютной покорности и безусловному преклонению, Михаил-Лан объяснил Гавриилу свою стратегию и убедил его в жизненной важности миссии.

— Если мы столкнемся с людьми лицом к лицу, то проиграем, — в этот миг Михаил-Лан говорил почти бесстрастно. — Они так быстро и так далеко продвинулись, их армии непобедимы. Мы можем в лучшем случае потрепать их, но чем больше побед одержим, тем тяжелее станет итоговое поражение. Разбить человеческую армию способно лишь одно — другая армия людей. Если не позволим им напасть на нас в Раю и столкнем с другой армией на Земле, то можем выжить в этой начатой Ях-Ях войнушке.

Воспоминание о богохульном искажении Михаилом-Лан имени Господа и Бога Всего Сущего вырвало Гавриила-Лан из дум. Ким Чен Ир продолжал рассуждать о мощи пограничных укреплений и возможной угрозе американцев. Гавриил резко прервал его.

— Истинно говорят, что больше всего звона от пустой бочки. У тебя есть репутация, Ким Чен Ир, но знаешь ли ты, что такое репутация? Слова и слухи. На словах ты велик и произносишь много речей, но они ничего не значат. Значение имеют дела, а у тебя в глаза бросается их отсутствие. Может, на родину пора вернуться твоему отцу, чтобы Великий Вождь[84] показал Дорогому Вождю пример?

— Но Великий Вождь мертв.

— И что? Какая разница? — Гавриил-Лан отвлеченно подумал, что Ким Ир Сен сейчас выглядит гораздо лучше сына. В нынешнем состоянии Ким Ир Сен похож скорее на сына Ким Чен Ира, чем на отца. — Ты-то лучше всех должен знать об его смерти. Кстати, он жаждет объяснений, зачем ты прыснул ему в лицо тем цианидовым спреем. Если не готов действовать ты, возможно, нам стоит дать ему вернуться и потребовать ответа. В конце концов, он же «Вечный Президент» этой жалкой страны. Может, ему лучше снова взять бразды?

— Нет, — Ким Чен Ир почти впал в панику. — Вы правы, пришло время Великого Объединения. Мы к нему приготовимся.

Гавриил-Лан встал на ноги и повел крыльями, унимая судороги от пребывания в тесной комнате.

— Это хорошо. Я буду с интересом наблюдать за приготовлениями.

Он покинул комнату, оставив за собой смятение. По пути Гавриил быстро прикинул. Если поторопиться, то он как раз успеет к очередному сеансу у госпожи Лайлы.

Здание Верховного Командования, Нейпьидо, Мьянма.

— Впечатляющая посылка. Ваши люди хорошо потрудились.

Михаил-Лан радостно сверил манифест груза. Героин номер 3 и 4[85], опиум-сырец, метамфетамины, экстази, ДОБ — все в более чем приемлемых количествах. И даже щедрых; эта поставка пополнит его оскудевшие запасы.

— Мы рады помочь союзнику, — генерал-секретарь Мьин Оо[86] обратился к Михаилу-Лан как к равному, что архангела весьма разозлило. Но Михаил скрыл чувства за дружелюбной улыбкой. — Мы запустили новые фабрики синтетических продуктов и выдавили конкурентов с героинового рынка. Если хотите, мы можем поставлять еще больше.

— Это будет весьма кстати, — Михаил-Лан на миг умолк. — Вы сможете поставлять и каннабис?

— Разумеется. За плату, — вежливо, но твердо напомнил Михаилу Мьин Оо.

— Само собой, — Михаил-Лан вытащил и вручил сумку. — Думаю, это покроет данную поставку.

Сумку наполняли драгоценные камни: алмазы, изумруды, рубины и сапфиры. Мьин Оо пересыпал их между пальцами, откладывая лучшие камни для себя. Драгоценности предназначались мьянманской хунте, которая экспортирует их как продукцию собственной индустрии добычи драгоценностей Мьянмы и переведет на банковские счета своих членов. Хорошая сделка: Михаил-Лан получил большую часть требуемых наркотиков, а генералы Мьянмы отложат себе на пенсию. Спорил только один генерал, и теперь он сидел в тюрьме Инсейн[87] за коррупцию. Михаила-Лан это весьма позабавило: обвинять кого-то в Мьянме в коррупции — все равно что обвинять воду во влажности.

— Есть еще кое-что, — осторожно заговорил Михаил-Лан. — Вы в курсе, что тайская армия на границе сейчас слабее всего за много-много лет?

— В курсе, — не менее осторожно ответил Мьин Оо. — Их бронетанковая и обе кавалерийских дивизии присоединились к армиям в Аду. Следовательно, их стратегические резервы истощены, а оборона возложена лишь на пехотные дивизии. Многие из которых сосредоточены в городах для защиты от атак демонов.

— Вас это не дразнит?

Мьин Оо понизил голос. Нужды в этом не было, но тема обсуждения обязывала.

— Это может дать нам исправить ошибки истории.

О маленькие человечки, вы прекрасны. Вы можете пошарить в истории и найти оправдание для всего. Даже если его придется придумать.

— Если вашему правительству нужна поддержка такого исправления, финансовая поддержка, есть много возможностей ее получить. Возможно, настало время для желанного действия.

— Возможно. Идея весьма хороша, — Мьин Оо взглянул в сторону солнца и висящего в нескольких футах черного эллипса. — Михаил-Лан, у нас для вас небольшой подарок.

Михаил-Лан скрыл удивление так же тщательно, как чуть раньше раздражение.

— Подарок?

Мьин Оо махнул рукой, и рабочие внесли издающую воющий звук тележку.

— Электрическая коляска. С ней будет легче перевозить груз на другую сторону... этого.

Михаила-Лан подарок искренне тронул

— Вы крайне любезны. Огромное спасибо. И удачи в исправлении исторических ошибок.

Весело насвистывая, архангел потянул ручку коляски и ощутил, как электромоторы помогают усилию. Радостно помахав, он потащил груз препаратов «уличной аптеки» в Рай.

Эсминец USS «Тернер Джой», возвращение с боевого дежурства в Аду.

«Брюки-клеш и синий китель были у него,

Полюбил матрос девчонку, а она его».[88]

София Метаксес усмехнулась теряющемуся под воем турбин и ревом главной передачи эсминца хору. Старый джентльмен прослужил в Аду почти полгода и потому был сильно изношен, хотя, как ни странно, выдержал лучше многих современных кораблей. Возможно, во многом благодаря большим допускам конструкции. Удалось ему и внести свой вклад: три пятидюймовых пушки быстро разобрались с каким-то попытавшимся нарушить приказ Абигора о сдаче балдриком.

Лейтенант Трэвис проверил приборы и произнес, скорее, с надеждой:

— К семнадцати тридцати должны будем прибыть в Норфолк. Сейчас мы уже в подходном канале.

Главный старшина Роберт «Боб» Госсингтон с растущим беспокойством рассматривал приборы двигателя. Он поднял трубку телефона и связался с мостиком.

— Коммандер Рейнольдс? У нас тут проблема. Получаем плохие данные о циркуляции воды. Если так будет продолжаться, начнутся сложности с поддержкой давления пара в котлах.

— Главный старшина, ваша пиратская шайка там с вами?

— Так точно, сэр. Самая что ни есть пиратская, как вам нравится.

«Тернер Джой» столкнулся с проблемой. Он остался одним из весьма немногих сохранившихся паровых кораблей флота, и знакомые с его системами и механизмами люди были немногочисленны и редки. Разумеется, за исключением той группы, что достала корабль из музея и организовала его возврат в строй. Флот постепенно понял, что выбор в данной ситуации невелик, и нанял всех, частью приняв в ряды, частью нет. Этот странный статус большинства членов экипажа дал «Тернер Джою», возможно, самую эксцентричную команду во всем морском флоте.

— Тогда давайте их сюда. Им стоит это увидеть, — тон подразумевал безотлагательность.

Оказавшись на мостике, София Метаксес увидела причину тревоги. На сколько хватала глаза, море было кроваво-красным, в багровый окрасился даже якорь эсминца. Это было жуткое, ошеломляющее зрелище, становящееся еще страшнее из-за наступившей тишины. Не летали морские птицы, не прыгали рыбы, ничего. Только шум идущего по выглядящему отравленным морю «Тернер Джоя».

— Капитан, вам приходилось видеть что-то подобное?

— Так точно. Это цветение красных водорослей. Раньше его называли «Красным Приливом», хотя название вышло из моды. Явление не имеет ничего общего с приливом и может быть любого цвета от светло-желтого до темно-коричневого. Но я никогда не видел его в таких масштабах. Когда я служил на старом «Сиэттле»[89] на станции военно-морского вооружения «Эрл»[90] в Нью-Джерси, мы постоянно видели такое у Нью-Йорка. Для цветения красных водорослей были все условия: из-за городских стоков и восходящих течений в воде полно питательных веществ. Глубоководные океанические течения там выталкивают их на поверхность. В результате водоросли бесконтрольно разрастаются, и получается это. Но там участки достигали, пожалуй, ярдов ста в длину и двадцати в ширину. А здесь мы плыли десять минут, и конца не видать.

— Насколько это плохо?

София разглядывала кроваво-красное море, и в мозгу всплыло леденящее воспоминание.

— Очень. Водоросли вырабатывают природные токсины и истощают запасы растворенного в воде кислорода. Это приводит к гибели морской фауны — морских и прибрежных видов рыбы, птиц, водных млекопитающих и других организмов. Самый худший из ядов — мощный нейротоксин под названием бреветоксин[91]. Он убивает в воде все. Красное цветение таких размеров может стать для местной морской жизни катастрофой.

— «Второй Ангел вылил чашу свою в море: и сделалась кровь, как бы мертвеца, и все одушевленное умерло в море». Откровение, глава шестнадцать, стих три[92], — Пока капитан говорил, София вспомнила стих и мрачно повторила. — Вторая Чаша Гнева.

Рейнольдс глянул на нее с подозрением.

— А вы откуда знаете?

— Мои родители и бабушка с дедушкой были весьма религиозны. Когда пришло Послание с приказом всем лечь и умереть, они так сделали. Я пыталась их спасти. Плакала и кричала на них, старалась вытащить из постелей и даже вырвала серьги из маминых ушей, надеялась, что боль ее вернет. Но ничто не помогло, они просто умерли и разбили мне сердце. Оставили меня одну — и все это, как выяснилось, ради чуши. Сейчас я просто жду, когда их вытащат из Адской Впадины, чтобы я могла прийти и сказать им все, что думаю. Заставить их испытать малую часть перенесенного мной.

Она взяла себя в руки и смущенно улыбнулась.

— Простите, капитан, видимо, для меня это больная тема.

— Для вас? — секунду Рейнольдс выглядел обозленным. — Из моей семьи никто так не поступил, но некоторые из соседей да. Меня терзает одно воспоминание — воющие на хозяев собаки, пытающиеся заставить их проснуться и борющиеся за их жизнь единственным доступным способом. Мы забрали одну, и бедное животное было так травмировано. Она дрожала каждый раз, когда кто-нибудь из нас ложился вздремнуть. Скажу вам так, София, вот бы мне хоть разок навести на Яхве наши орудия...

— Простите, сэр. Сообщение от командования атлантического флота.

Помощник передал Рейнольдсу тонкую распечатку.

— Что ж, полагаю, это подтверждение. Поражено все восточное побережье. Данные от тихоокеанского командования указывают, что на западном то же самое. Они требуют от нас сведения, и чтобы мы начали брать образцы. Там хотят попробовать понять, какие зацвели водоросли. Одна хорошая новость, что это затронуло только прибрежные воды.

— Выглядит логично, — София сосредоточенно думала. — Все те пророчества написаны в древние времена, их авторы знали о мире очень мало. Моряки в основном ходили вдоль побережий, навигация в глубоких водах была практически неизвестна. И когда они увидели такое, то решили, что оно творится везде, а не только у побережья. Но да, это вторая Чаша Гнева.

«Тернер Джой» замедлился, и команда приступила к попыткам сбора образцов воды. Скоро первые бутылки оказались на борту, и Рейнольдс с отвращением осмотрел их. В норме вода в колбах для образцов даже при цветении водорослей имела лишь легкий оттенок, но эта выглядела интенсивно окрашенной. Жидкость казалась маслянистой.

— Капитан, это док Сэмюэлс. Предупредите людей на сборе образцов избегать контакта с водой. У некоторых она вызвала волдыри на руках и ногах, а большинство сообщает о приступах кашля и чихания. Я выдаю антигистамины, но у нас ограниченный запас, а если воздуховоды начнут затягивать испарения этой воды, проблемы возникнут по всему кораблю.

— Спасибо, док. Действуйте.

Рейнольдс снова посмотрел на кроваво-красную воду.

— Всего пять минут под прицелом моих орудий, больше ни о чем не прошу. Всего пять минут.

Глава XI

Зал совещаний Белого дома, Вашингтон, апрель 2009.

— И как вам Ямантау, мистер президент? — министр внутренних дел Салазар[93] хотел поехать, но ему не позволили.

— Весьма примечательное место. Меня радует, что у нас есть что-то подобное.

— На самом деле нет, мистер президент, — с досадой произнес министр обороны Уорнер. — В прошлом мы предлагали создание такого сооружения, но в финансировании всегда отказывали. Из нашего самое похожее на Ямантау — гора Шайенн, и она в ремонтно-эксплуатационном режиме. Есть комплексы поменьше, но они, конечно, не обеспечивают защиту уровня Ямантау. Хотя с учетом сегодняшних угроз, Ямантау в плане защиты дает немного. Насколько нам известно.

— Думаете, на Ямантау есть больше, чем показали нам русские?

— Не сомневаюсь. Но я больше думал об угрозах сегодняшних. И грядущих. Вспомните, по Детройту и Шеффилду ударили без предупреждения.

В кабинете наступила мрачная тишина. Разрушение Шеффилда и Детройта все еще обладало силой поражать очевидцев полей застывшей лавы на месте двух некогда цветущих городов. Еще болезненнее факт катастрофы становился из-за понимания, что города не восстановить. В обычном случае масштаб разрушений значения не имеет, горожане собирают силы и все восстанавливают. Но в Шеффилде и Детройте это было невозможно, и опустошенные районы обезлюдели.

— Полагаете, могут быть новые вулканические атаки? — с опаской спросил Буш. По всему миру прошла суровая зима, а в естественное происхождение штормов верили немногие.

— Мистер президент, я хочу сказать, мы не знаем, что нас ждет.

— Возможно, это не так, министр Уорнер — осторожно произнес генерал Шаттен, как подобает оказавшемуся в сердце гражданской власти военному. — Наши полевые эксперты считают, что до начала настоящего наступления Яхве будут семь атак. Две уже состоялись, и очень скоро можно ждать третью. При ней цветение водорослей распространится на внутренние водные пути. Четвертая ожидается в виде огня и жара, что звучит похоже на новые небесные вулканы. Детали пятой атаки весьма размыты и просто указывают на тьму и грызущих от боли языки людей. В описании шестой просто говорится о высыхании Евфрата. Для Ирака это плохо, конечно, но в целом не катастрофично. А в последней описывается мощное землетрясение и дождь гигантских камней. Снова звучит как что-то портальное.

— Откуда это?

— «Книга Откровения», мистер президент. В обычном случае мы не расценили бы ее как источник, но по первым двум атакам похоже, что кто-то следует данному сценарию.

— И сколько еще нам сидеть тут с умным видом? Мы меньше чем за шесть месяцев прикончили Сатану, почему нельзя сделать то же с Яхве?

— Потому что до него не добраться, — снова ловко встрял в беседу министр Уорнер. — Мы не имеем понятия, где находится Рай, не можем найти его и открыть туда портал. Главная надежда сейчас на изучение структуры пространственно-временного континуума, в котором существует Рай, и поиск такового на основе результатов исследований. Помимо всего, мне сообщили, что упомянутый континуум содержит большое количество обитаемых пространств. И даже если мы их найдем, отыскать нужное будет крайне сложно. И что еще хуже, возможно, придется посещать каждое по очереди до нахождения требуемого. Президент Абигор сказал, что так Сатана и Яхве нашли наше измерение, хотя пониманием научной части они явно не обладали. Неким образом они случайно наткнулись на планеты.

— Этого совершенно недостаточно. Мы должны найти способ контратаковать. Война с Раем уже стоит нам больше людей и средств, чем вся кампания против Ада.

— Это вряд ли удивляет, мистер президент. Ретроспективно, в Войне Обломанных Рогов нам крупно повезло. Балдрики просто открыли портал и пошли прямо на нас. И не только: они очертя голову бросились в самое крупное сосредоточение нашей хорошо оснащенной военной силы. Демоны буквально не могли сильнее облегчить нам ситуацию, даже если б пожелали. Очевидно, что Яхве наблюдал за этим фиаско и решил попробовать иной подход. Должен сказать, мистер президент, ущерб от этих атак нетрудно переоценить. Сибирская язва стоила нам трети экстрасенсов, что ограничило возможности открытия порталов в Ад. Тем не менее, если нехватка станет критической, у нас есть экстренный план.

— И в чем он?

— Использовать для замены балдриков, особенно наг. Делать этого мы не хотим. Последнее, что нужно — чтобы балдрики считали себя для нас чем-то выше среднего между мелочью и досадной помехой. Но это вариант. В любом случае, мы пережили тяжелую зиму, и по всему миру она прошла не лучше. Проблема в дифференциации между обычной плохой погодой и подразумевающей влияние Яхве погодой хуже обычного. Некоторые случаи совершенно явно из последнего, например, уничтожившие базу «Уайтман» торнадо в Миссури. Другие могут быть просто обыкновенной непогодой. В Британии прошла весьма сырая зима с мощными дождями, но, по данным синоптиков, признаков усиления во всем этом нет. Из трудов НУОАИ по изучению зимы ясно одно: создавать плохую погоду Яхве не способен. Он может менять ее, усиливать и перенаправлять, но не создавать. С нашей точки зрения это весьма воодушевляет.

— А что с этим Красным Приливом? Том?

Министр сельского хозяйства Том Вилзек[94] подался вперед в кресле.

— Я повторю слова Джона, мистер президент. Удар тяжелый, но мы не должны его переоценивать. Цветение водорослей охватило лишь отдельные изолированные части континентального шельфа. Оно охватило существенную часть прибрежных вод, но ни в коем случае не все. Плохая новость — мы потеряли рыбные запасы этих регионов шельфа, удар нанесен по производству моллюсков, креветок и лобстеров. А также это выведет из бизнеса рыболовные суда малого радиуса. Тем не менее, глубоководное рыболовство и рыбные фермы не пострадали, мы сохранили значительную часть рыбных запасов. То же и во всем мире. Рыбалка на мелководье пострадала, но добыча и фермы на глубокой воде в порядке. Это удар, но переносимый.

— Как это случилось?

Генерал Шаттен бросил взгляд на уступившего ему речь министра Вилзака.

— Сперва мы думали, что это очередной случай распространения ангелами, но потом исключили вариант. Красное Цветение — природный феномен, стимулируемый избытком питательных веществ в воде. Рабочая гипотеза — в различных местах открылись подводные врата и выпустили в пораженные области крупные объемы обогащенной нутриентами морской воды. Мы считаем — и это догадка, сэр — что в глубоких водах тоже открывались порталы, но даже при наличии питательных веществ условия там оказались неподходящими, и атака провалилась. Еще один воодушевляющий признак: Яхве отнюдь не непогрешим.

— Нам известно, что ангелы за это не в ответе. В рамках ответа на удары небесных вулканов по всей стране развернута сеть обнаружения порталов. Сейчас она фиксирует формирующиеся и гаснущие врата. Мы относительно уверены, что это результат прибытия и ухода ангелов. Порталы странным образом концентрируются вокруг Сан-Франциско, Лас-Вегаса, Эль-Пасо и Нового Орлеана. Почему, неизвестно. И последнее, сэр. Нападения Уриила и массовые гибели. Они движутся на север, на нас. Об одной сообщили три дня назад из Гондураса. Погибло восемь тысяч, — закончил генерал

— Благодарю, — Обама окинул взглядом кабинет. — Теперь экономика. Тим?

Министр финансов Тимоти Гейтнер[95] издал смешок отчаяния.

— Какая экономика, сэр? У нас ее больше нет, одни руины. Большинство не понимало, что до всего этого экономика шла к полному краху. Люди слишком много брали в долг и не могли вернуть. Банки выдавали практически безнадёжные кредиты, весь карточный домик готов был рухнуть. Фактически, без мобилизации сейчас бы уже случился коллапс. Для нее мы бешено печатали деньги, вбросили в экономику миллиарды, и почти все они остались в Соединённых Штатах. Результатом, конечно, стала инфляция, предотвратить бесконтрольный рост которой удалось лишь контролем цен и нормированием. Общим эффектом оказалась девальвация долгов населения. Кроме того, из-за работы в три смены на мобилизованных производствах, переоткрытия заброшенных фабрик и так далее, у людей в кошельках стало больше денег. Нормирование значит, что тратить их особо некуда, так что народ кладет деньги в банки, рекапитализируя их. В конце концов, население не может покупать машины, потому что для гражданского рынка автомобили больше не делают. Не может покупать дома, поскольку застройщики вместо этого возводят оборонные сооружения. В терминах экономики мобилизация — мощная стимулирующая программа. Проблема в том, что она просто создает проблемы на будущее. Как только исчезнет контроль, вся экономика рухнет.

В кабинете снова установилась мрачная тишина. Наконец ее нарушил Обама.

— Дженет, внутренняя безопасность?[96]

— С этим, Барри, все весьма хорошо. Уровень преступности продолжает снижаться. Серийные убийства и тому подобное практически сошли на нет, похоже, что большинство было прямым следствием демонической одержимости. Уличная преступность тоже падает. Частично потому, что все целыми днями работают и просто слишком устают, частично из-за постоянного нахождения на улицах полиции, Добровольческой армии и вооруженных граждан. Уличная преступность стала слишком опасной. Есть проблемы с тем, что во времена Второй Мировой называлось «пятой колонной». В основном это остатки экстремистских религиозных групп, которые не стали ложиться и умирать с остальными. Случилось несколько актов обструкционизма, попыток перекрыть дорогу военным конвоям и так далее. Несколько случаев преследования семей военнослужащих. В основном они длились недолго, виновные не получили народной поддержки и в большинстве случаев им повезло, что полиция добралась до них раньше местных. Вы слышали о парне по имени Флопс?

Члены Кабинета дружно помотали головами.

— Что ж, он являлся самопровозглашенным лидером экстремистского религиозного культа где-то на юге. Выходец из баптистской церкви, хотя его давно отлучили. Так или иначе, он с несколькими своими последователями принялся срывать похороны убитых на службе бойцов. Кричал оскорбления семьям погибших, говорил, что покойный получил по заслугам, и так далее. В конце концов местное население взбесилось и линчевало его. Я имею в виду, действительно линчевало. Тело Флопса привязали к пикапу и протащили вокруг границ города в назидание.

— Искренне надеюсь, что виновные были наказаны.

— Разумеется. Тело Флопса стало распадаться на части на втором заходе вокруг города. Так что полиция задержала пикап и оштрафовала водителя за сброс токсичных отходов. Больше никаких мер, никто ничего не видел и никого не узнал. Ах, да, кто-то связался с группой погибших солдат в Аду, они с нетерпением ждут прибытия Флопса. Я понимаю, мера наказания была чрезмерной. Но, мистер президент, это поднимает целую гору вопросов. Например, как быть со смертной казнью? Практически вся логическая база многих наших законных решений исчезла, и с этим придется разобраться.

Члены Кабинета задумчиво покивали. Дело не только в уголовном праве; переоценивалась вся юридическая концепция смерти. Службы здравоохранения уже начали спрашивать, как сведения об Аде должны влиять на их решения. Есть ли смысл держать умирающего в вегетативном состоянии, лишь задерживая тем самым его переход к здоровой жизни в становящемся все более комфортным измерении Ада? Философы ломали головы над этим и прочими связанными вопросами.

— Оставим законы Верховному Суду, — решительно произнес Обама. — Пусть они интерпретируют существующие, а новые издадим потом. Им за это платят.

Тренировочный лагерь Первого (Демонического) батальона механизированной пехоты, Дит, Ад. Май 2009.

— Рассыпаться, не толпитесь. Будете сбиваться в группы, как сейчас, и один артиллерийский снаряд убьет всех.

Балдрики в атакующей цепи по обе стороны бронетранспортера послушно зашевелились, растягивая цепь и создавая в ней промежутки. Для тысячелетиями тренировавшихся сражаться плечом к плечу воинов переучивание было болезненным. Не способствовало решению проблемы и то, что все эти балдрики являлись ветеранами из немногих пригодных к службе выживших бойцов армий Абигора и Вельзевула.

Стоящий позади них сержант Грей Андерсон с досадой покачал головой. Тренировать рекрутов-новичков куда проще, они ничего не знают. А у этих балдриков-ветеранов полно дурных привычек, с которыми придется расстаться для выживания на современном поле боя. Перетасовка прекратилась. Андерсон про себя вздохнул и повторил приказ.

— Рассыпаться! Немедленно. Минимум в два раза дальше, чем сейчас. Или вы все покойники.

Комментарий добавил мрачности. С тех пор, как балдрики попали под хлыст человеческой артиллерии, поменялась вся их психология. Насколько все знали, они были более-менее бессмертны до гибели от убийства или иных внешних причин. В результате раньше они смерти не боялись, но теперь, после картины гибели девяти из десяти в своих рядах, в их мозгах укоренился факт смерти и страх умереть.

— Хорошо, теперь посмотрите вперед. Цели установлены на отметке двести ярдов. На двухстах ярдах вы вероятнее всего разглядите стреляющего в вас врага. За этим рубежом мы используем огонь по площадям и подавляющий огонь. Заряжайте один патрон, приготовьтесь, наводите на цель и стреляйте.

Когтистые руки достали из патронташей по патрону .940 «Нитро-экспресс». Быстрое нажатие на рычаг винтовки «Мартини-Генри», и затвор опускается. Еще одно быстрое нажатие, патрон проскальзывает в ствол, рычаг поднимается для запирания затвора. «Мартини-Генри» — винтовка старого дизайна образца стопятидесятилетней давности, но для этой цели подходит идеально. Она невероятно крепкая и способна выдержать весьма мощный патрон .940, позволяющий эксплуатировать силу и размер балдриков. Дизайнеры исправили все проблемы старой версии и произвели мощное, удобное и точное оружие. И однозарядное — так что автоматическое оружие людей по-прежнему имело перевес. Да и, в конце концов, у людских войск есть артиллерия.

Каждый балдрик цепи поднял руку, обозначая готовность.

— Хорошо, по готовности, цельсь и огонь.

Даже сквозь беруши грохот винтовок отозвался болью в ушах Андерсона. Но балдрики, похоже, ничего не заметили, их крупные тела без проблем поглотили брутальную отдачу. Это являлось одной из тревожащих Андерсона вещей. При росте в шесть футов пять дюймов он был большим мужчиной и не привык смотреть на окружающих снизу вверх.

Сержант поднял бинокль и пригляделся к мишеням. Из девяти балдриков восемь уложили выстрелы в «шестерку», один даже попал в черное. Большое, действительно большое достижение. Один выстрел, кажется, прошел мимо.

— Ханкалафинарекс! Ты опять закрыл глаза! — среди балдриков раздался стон. В них крепло боевое братство, и неудача одного принималось остальными как отражение их собственных способностей. — Пробуй еще. Заряжай, — Андерсон подошел к нему и присел. — Во время стрельбы ты должен держать глаза открытыми. Или промахнешься. А теперь пробуй снова.

Наблюдающие балдрики хорошо знали, что в былые дни столь облажавшийся в стрельбе из трезубца рекрут пережил бы несколько ужасных дней невообразимо жестоких пыток. Ханкалафинарекс глубоко вдохнул, заставил веки застыть в открытом состоянии и потянул спуск, как учили. Выстрел пробил в мишени дыру на три часа в кольце «девятки».

— Неплохо, Ханки, неплохо. Мы еще сделаем из тебя солдата. Хорошо, по готовности сделайте по десять выстрелов в цель. Постарайтесь уложить их плотнее. Не забывайте, сейчас мы хотим делать правильно, скорость придет потом.

Андерсон прошел к отрядной БМП и вскарабкался на нее. Это была сильно модифицированная версия старой М-113 с дополнительной колесной парой и новым кузовом с открытым отделением для экипажа. На девять бойцов — командира, водителя, стрелка и шестерых пехотинцев. У стрелка в передней части боевого отсека имелся пулемет калибра .50. Головное отделение предназначалось для водителя и командира; у последнего находилось радио. Андерсон поднял микрофон и соединился с командованием взвода.

— Говорит Один-Дельта-Альфа. Мы заканчиваем на стрельбище. Возвращаемся примерно через тридцать минут. Парням нужно поесть.

— Принято, Альфа, зарежем для них пищезверя. Как они справляются?

— Как и ожидалось. Для рекрутов, которым нужно многому разучиться, — Андерсон тихо вздохнул. Всего несколько месяцев назад он жил в доме престарелых, вспоминая годы службы и ожидая смерти. Потом настал день, когда он проснулся не в своей комнате, а в реабилитационном центре на Равнине Филана. Там сержант прошел собеседование с ожидавшими его офицерами распределения. Одно упоминание о тридцатилетнем опыте обучения рекрутов Армии Ее Величества — и он получил работу. Странно то, что ему она, скорее, нравилась, а воспоминания о жизни на Земле отдалялись. Не стирались, нет, при усилии они вставали четко, как всегда, но Андерсон о них просто особо не думал. Теперь его жизнь здесь. — Эй, Митч, окажи мне услугу, выбери моим парням хорошего пищезверя. Они сегодня славно потрудились.

Глава XII

У студии «Си-Би-Эс», Нью-Йорк, май 2009.

— Вижу, твое шоу обновилось.

Полковник Пашаль осматривал интерьер длинного лимузина «Хаммер». После введения квот на бензин и дизельное топливо такие лимузины ему доводилось видеть нечасто. Но полковник догадывался, что раз его спутница — телезвезда, то студия наверняка организовала некие особые разрешения. Да и все равно ей нужна машина побольше.

— Не удивляюсь, с учетом зашкаливающих рейтингов с самого начала.

Лугашарманаска устроилась в кресле и налила себе бокал шампанского из бара в задней части «Хаммера». Пашаль поймал короткий взгляд изучающих его желтых глаз и догадался, что она уже пытается понять цель его визита и обернуть все к собственной выгоде. Он размышлял, в курсе ли руководство «Си-Би-Эс» об эффективности ее феромонов в замкнутом пространстве. Контрмер (П.) О. В. А. Р. найти пока не удалось; лучшее, что человек мог сделать при общении с суккубом – полностью осознавать опасность и быть начеку. Но работало это не всегда.

Хотя, возможно, он к ней слишком предвзят. «Вечер с Лугой» стал топовым ток-шоу страны. Большинство зрителей тепло вспоминали, как она загнала в угол Берни Мейдоффа[97], а тот попытался вырваться, заявив, что она бы на его месте сделала то же самое. Ее ответ «Конечно, но я демон из Ада и должна быть воплощением зла. А ваши оправдания?» заставил согнуться в приступе смеха даже операторов и съемочную группу. Пашаль поймал еще один взгляд суккуба и напомнил себе, что она осталась прежней. Луга обрела налет утонченности и стиля, ее вкус в одежде стал гораздо лучше, но она все тот же пытающийся манипулировать всеми вокруг суккуб. И продолжающий делать это прямо сейчас.

— Как я понимаю, ты на четыре месяца в отпуске? Планируешь съездить в Ад?

Лугашарманаска качнула головой.

— Когда я сошлась с людьми, то друзей дома приобрела немного.

— Ты знаешь, что Деймос мертва? Умерла от ран при убийстве Сатаны. Мозги вытекли наружу, а выхлоп ракет ее поджарил.

— Я знаю.

Лугашарманаска это более чем знала. Она плотно втянулась во властные игры различных фракций, маневрирующих в попытках заменить почившую и вовсе не оплакиваемую Деймос. Разумеется, не в качестве кандидата; ей слишком нравилось собственное положение на Земле, переход на сторону людей принес множество бонусов. Одним из которых стала вера каждой желающей выдвинуть в королевы суккубов «свою» фракции, что она имеет большое влияние на людей и может оказать поддержку своему фавориту. Поэтому Луга не хотела навещать Ад. Если она вернется, факт иллюзорности ее власти станет слишком очевиден. А пока фракции соревновались в предложении самых соблазнительных благ и привилегий. Она решила, что гораздо лучше и безопаснее быть не королевой, а Творцом Королев. И, в конце концов, ей нужно думать об аудитории.

— Итак, каковы твои планы на следующие четыре месяца?

— Я хочу передохнуть.

Пашаль хохотнул. Лугашарманаска с несколько пугающей скоростью перенимала привычки и традиции шоу-бизнеса. Если все пойдет в том же духе, скоро она начнет обращаться ко всем «дорогие мои».

— Иными словами, важных дел и обязанностей у тебя нет. Что ж, мы можем это исправить. Что скажешь насчет вернуться на несколько месяцев в (П.) О. В. А. Р. и помочь нам разобраться с Яхве так же, как и с Сатаной?

— Сумма, и получу ли я процент от прибыли?

Ого, подумал Пашаль, наша Луга слишком долго пробыла в шоу-бизнесе.

— Служба добровольная и, боюсь, никакого процента. Хотя фанаты придут в экстаз, услышав о твоем добровольном участии в помощи военным. Снова.

Она внимательно изучала его лицо, а в голове проносились варианты. Фокус-группы выявили один ее недостаток как звезды: сомнения людей в ее лояльности. И это, думала Луга, несправедливо. Она не хранила окончательную верность никому. Но провести отпуск, помогая людям вести войну — это убедит сомневающихся, что она однозначно на их стороне.

— Только пока мое участие будет в новостях. Что вы от меня хотите?

— Яхве причиняет нам урон. Несем потери, ничего критичного, но это раздражает. Проблема в том, что нам до него не добраться. В последние шесть месяцев все возможные пути в Рай методично перекрывались. Так что мы собираем все ресурсы, чтобы это изменить. И ты, Луга, один из них.

Она кивнула. В ее голове крутилось, что Вечный Город, по сути, представляет собою кучу драгоценных камней, на которых она сможет разбогатеть. Да и надрать уши Яхве — дело стоящее. И к тому же люди будут еще больше в долгу перед ней, что приятно.

— Перефразирую: что вы хотите знать?

— В целом все, что ты можешь рассказать о Великой Войне в Небесах. Как она проходила, где шли бои, как силы Рая и Ада добирались друг до друга. И еще — какое оружие Яхве приносил на вечеринку.

— Некоторые ответы я дам прямо сейчас. Попасть из Рая в Ад или обратно определенно крайне сложно. Требует больших усилий и координации с обоих концов. Таких каналов было очень мало, а после войны сохранился лишь один. Райские Врата. Почему вам не использовать их?

— Их закрыли.

— Весьма разумно для Яхве. Или, подозреваю, для Михаиланяхве, — Луга произнесла имя Михаила по-демонически, в одно слово. — Михаил — генерал Яхве. А оружие? Ничего сравнимого с вашим. У него, конечно, есть звери, они кошмарны, но против ваших танков и самолетов? — Луга насмешливо фыркнула.

Пашалю подумалось, что ее смех очарователен, но потом он отвесил себе мысленную затрещину. Проклятье, эти феромоны опасны, а замкнутое пространство лимузина идеально для проявления их эффектов. Он сглотнул, взял себя в руки и продолжил.

— Хорошее начало. В любом случае с тобой будут беседовать наши эксперты.

— Почему вы не спросите Абигора? Он сражался в той войне, был одним из лучших генералов Сатаны. Или Белиала, одного из худших.

— Мы без понятия о местонахождении Белиала. И к тому же никогда не полагаемся на один источник.

— Весьма мудро, — значит, люди еще не нашли Белиала? Очень интересно. — Водитель, едем в мои апартаменты.

Пустыня к югу от Сюьдад-Хуареса[98], Мексика. Май 2009.

— Всевышний знает, о чем Он просит?

По-моему, «просит» — не совсем точная фраза, подумал Михаил-Лан, требовательные крики и почти бессвязные яростные обещания кровавых кар, вот это немного точнее.

— Разве есть что-то вне ведения Всевидящего Отца? Да, Он знает, о чем просит, но альтернативы нет. Американцы стоят в сердце сопротивления Его Божественной Воле, они должны пострадать за непокорство. Ближайший город, думаю, станет подходящей целью. Он на границе и будет для тебя легкой жертвой. А еще он в Техасе, девиз штата у которого «Сперва стреляй, потом задавай вопросы». Тебя ждет интересный денек, Уриил-Лан-Яхве.

— В этом мире больше нет легких жертв, Михаил-Лан. Так было много лет, но теперь все гораздо хуже. Куда бы я ни пошел, люди сканируют небеса своими машинами. И если видят подозрительное, поднимают на разведку самолеты. А с начала войны всякий раз, когда они что-то видят, то еще и стреляют ракетами. Ими владеют даже беднейшие и самые малые страны. И у них есть нечто еще, что я не понимаю. Его я видел лишь отчасти, но оно за пределами моего разумения.

Михаил-Лан понимающе кивнул.

— Люди любят машины. Некоторые даже дают им имена и говорят как с живыми. Мексика гораздо беднее Америки, заходи с юга, и дверь будет открыта.

— Есть кое-что еще. Когда-то мне стоило лишь пожелать, и люди умирали. Неважно, где, неважно, когда, они умирали без моих усилий. А теперь испивание их душ отнимает все силы, и даже при этом многие выживают. Животные всех видов гибнут, но люди нет. Не все. После начала войны моя работа с каждым днем становится тяжелее. Хуже всего их самолеты. Когда-то я мог вытянуть жизнь пилота, и самолет падал с небес.

Уриил прервался, вспоминая времена, когда он овладевал большим пассажирским самолетом людей и лишал жизни экипаж, оставляя машину падать. Сделать такое с человеческим истребителем уже тогда часто было сложнее, а теперь практически невозможно. Он напрягал все силы, но эффект едва ощущался.

Михаил-Лан сурово нахмурился.

— Уриил-Лан-Яхве, ты сомневаешься в мудрости Всевышнего?

Шокированный обвинением Уриил отшатнулся.

— Никогда!

— Рад слышать это. Ты Пламя и Меч Господа, самый верный Его слуга и податель гнева врагам Его. Всевидящий Отец крайне расстроится, если услышит, что ты поверил в существование недоступных Его воле людей. Скажи это еще раз, и узнаешь сам.

— Скажи Всевышнему, что этой ночью Уриил истребит город Эль-Пасо, — произнес Уриил, приняв гордый вид с примесью оскорбленного достоинства.

— Я скажу. А теперь мне пора уходить, у меня есть дела на юге.

Забрать партию кокаина и тех замечательных грибов. Но тебе этого знать не следует.

Михаил-Лан напряг крылья, раздул воздушные мешки и взмыл вверх, оставив Уриила смотреть вслед.

2 батарея, 365 дивизион ПВО, Эль-Пасо, Техас. Май 2009.

— Серж, у нас бандит на радаре.

— Точно не гражданский?

Можно было не уточнять, военный это или нет. Метки системы «свой-чужой», которой оснащались все военные летательные аппараты, не имелось. Конечно, система могла заглючить, но эту проблему можно оставить на потом. Лучше сбить кого-то в синем небе, чем получить над Эль-Пасо небесный вулкан.

— Если да, он сбился с безопасных маршрутов. Конечно, это может быть решивший попытать счастья наркокурьер.

Каждый аэропорт имел безопасные коридоры, используемые боящимися быть сбитыми в воздухе гражданскими. Поначалу некоторые пилоты пытали удачу и выходили за пределы этих коридоров — чтобы погибнуть от ракет истребителей. Первый же иск в рекордные сроки ушел в Верховный суд, постановивший, что ответственность за гибель лежит на вылетевших в запретные зоны пилотах. Теперь в таких областях летали только контрабандисты или полные тупицы. Или балдрики с ангелами. И расстрел их при первом виде никто не осуждал.

— ВВС подтверждают. Есть контакт от АВАКС, он идет с юга почти точно на север. Скорость сто восемьдесят узлов, высота семь тысяч пятьсот футов.

— Есть что-то от (П.) О. В. А. Р.?

Наземные комплексы быстро включались в дело, как и всегда при появлении где-то того, чего там быть не должно. Никто не мог забыть Детройт и пятьдесят тысяч погибших. По непонятной причине первым признаком готовящегося раскрыться портала была сходящая с ума сотовая сеть. Мониторинг сбоев связи предупреждал, что на подходе нечто страшное.

— Сеть (П.) О. В. А. Р не показывает нарушений, процент потерянных кадров номинальный. Портала там нет.

— Подтверждаю данные. Значит, это или сбившаяся с пути гражданская птичка, или противник, — капрал Боун перечитал сведения с дисплеев. — Он на курсе прямо к Эль-Пасо или Сьюдад-Хуаресу, на выбор. Расцениваю как враждебный.

Командир батареи глянул на экраны.

— Подтверждаю. Если нет, он слишком туп, чтобы жить. В зоне поражения?

— Так точно, для «ПЭК-три»[99].

— Приготовиться к огню, — пауза. — Стоп, Воздушные Бессилы направляют пару «Эф-шестнадцать».

— Летуны решили поиграть мускулами.

— Не совсем. Истребители будут приманкой, они поведут его на нас и отвлекут. А мы в нужный момент отправим в него четыре «ПЭК-три», и он о них даже не догадается.

— Годится.

Над пустыней к югу от Сьюдад-Хуареса, Мексика. Май 2009.

Уриил неслышно скользил сквозь тьму, смакуя поднимающиеся от проплывающего внизу шумного города признаки жизни. Будь он волен выбирать путь, то остался бы здесь. Город стал бы жирной добычей, и даже новообретенное сопротивление людей его влиянию не спасет их от смертельной жатвы. Но он получил приказы Всевышнего, а их не обсуждают. Ему следует идти дальше на север, к лежащему за рекой американскому городу. Разница определялась легко: оба города купались в ярком свете, но часть к северу от реки выглядела почти аляповатой от множества огней и цветов.

Имелась и другая причина, почему Уриил углублялся на север как никогда раньше. Его кожа дико зудела, и с каждой минутой становилось хуже. Люди неким образом знали об его присутствии и уже готовили один из взрывчатых гостинцев. Он совершил первое аккуратное касание разумом, скорее измеряя реакцию и ответ, нежели пытаясь стереть тех, внизу, из бытия. Как и ожидалось, имелось сопротивление. Оно разнилось от легкой помехи до полной блокировки, но было. Пора нанести удар.

Уриил сосредоточился и сфокусировал разум на северной части огромного моря огней. Его касание отбрасывалось, блокировалось, нейтрализовалось. Он сконцентрировал волю, вливая свою мощь в удар и накрывая поверхность внизу покрывалом силы. Не выполняющей атаку частью сознания архангел представлял, что должно сейчас происходить внизу: люди просто умирают стоя или на ходу, падают на землю, их жизни исчезают, словно их и не было. Его крылья задрожали в экзальтации от хлещущей землю силы. Сопротивление все еще присутствовало, сильнее, чем в любой из атак южнее. Но он ощущал, что как минимум часть испускаемой энергии собирает свой урожай.

А затем Уриил понял, что слышит нечто. Разрывающий небо рев, пока далекий, но постепенно приближающийся. «Боевой клич Небесных Колесниц», презрительно подумал он, жалкое имя, данное шуму человеческих реактивных двигателей Сатаной и его изгнанными в Ад присными. Потрудись Сатана присматриваться к людям, изучать их, следить за развитием, он был бы в курсе внезапного скачка их знаний и умений. И даже при прочих равных Сатана продолжал бы жить и править Адом, а не лежал бы мертвым. А его последователи не существовали бы под пятой людей.

С самолетами пора что-то делать. Уриил лениво повернул и направился прямо к ним. Он собрал энергию, перенаправляя ее с атаки на поверхность и концентрируя в триумфальный трубный глас, что собьет с небес приближающиеся машины. Он слышал, что младшие ангелы сбивали своими гласами людские самолеты; ходили слухи о пятидесяти уничтоженных в одном бою истребителях. А теперь люди увидят, на что способен бесконечно более могущественный архангел. Он вызвал силу, сжал ее в единый могучий глас и пропел ноту.

Самолеты будто ощутили его намерения, потому что при заходе Уриила на атаку сменили курс и полетели прочь, сияя ярко-красными хвостами. Они ушли неповрежденными. У архангела возникло странное чувство, что его трубный импульс отставал от уходящих к безопасности самолетов. Он пропел снова, на сей раз торжествуя: разве не встретил он в одиночку человеческие самолеты в бою и не обратил их в позорное бегство? Уриил рванулся в погоню, понимая ее бесполезность, ведь они летят на север куда быстрее его возможностей.

Затем постоянный кожный зуд сменился жгучей агонией, доказывающей, что он под обстрелом. Инстинктивно Уриил глянул вниз и назад и увидел четыре приближающихся огненных росчерка. Голову пронзила мысль: его провели, обманули, заманили в ловушку, и на спасение до попадания ракет в цель есть всего секунда. Быстро, как никогда в жизни, гораздо быстрее даже теоретически возможного, он открыл портал и провалился в него. Переход закрылся всего за миг до попадания в точку его недавнего расположения четырех «ПЭК-3».

2 батарея, 365 дивизион ПВО, Эль-Пасо, Техас. Май 2009.

В небе над Эль-Пасо раскатились грохочущие взрывы; четыре «Пэтриота» продемонстрировали превосходный пример надежности. Вопрос лишь в том, поразили ли они цель или просто взорвались в точке перехвата? Старый вопрос, оконфузивший не один доклад.

— Мы его достали?

Спрашивал капрал Боун, но озвученный им вопрос мучил всех.

— Докладов о дожде из пережаренных и слегка пожеванных ромштексов над Эль-Пасо не поступало, так что, видимо, нет, — по командному помещению батареи прошел мрачный смех.

— Сообщение от сети (П.) О. В. А. Р. Они зафиксировали открытие очень маленького портала за секунду до взрыва ракет. Он просуществовал всего долю секунды, но полученная ими позиция близка к нашей точке перехвата. Я бы сказал, тварь улизнула.

Лейтенант Бецерра вздохнул.

— Мы его упустили. Способных на такое балдриков раньше не было, — он на миг умолк и подошел к двери фургона. Вдалеке четко различался вой сирен «скорой помощи». — Зато он по нам попал.

Глава XIII

Комната совещаний (П.) О. В. А. Р., Пентагон, май 2009.

— Ну как, получилось сберечь невинность? — генерал Шаттен с любопытством разглядывал полковника Пашаля.

— Говорю вам, сэр, эти феромоны опасны. Когда работает вентиляция или помещение достаточно большое, все нормально, но в закрытом пространстве они крайне коварны, — Пашаль вспомнил, что слишком поздно заметил: Лугашарманаска не включила кондиционер. — Даже если их ожидаешь и готовишься бороться с эффектами, они все равно действуют.

— Значит, он все же потерял невинность, — с изрядной долей удовлетворения произнес доктор Сурлет.

— Что ж, неудивительно. Помните того журналиста таблоида? Из «Инквайрер»[100] или «Стар»[101], этих желтых газетенок. Он связался с ней и хотел раскрыть «секс-тайны суккубов», или что-то типа того. Она затащила его к себе, а через два дня он выполз из ее апартаментов. Руки тряслись так, что бедолага неделю печатать не мог. С тех пор парень поет ей дифирамбы.

Присутствующие загоготали. Способность суккуба соблазнять людей уже вошла в легенды.

Пашаль густо покраснел, что вызвало еще более мощный взрыв хохота.

— Я же сказал, что не терял с ней невинность...

— Полагаю, вы уже сделали это где-то раньше. Какая досада, — вежливо ответил доктор Куронеко. — Вы, разумеется, понимаете, что она сохранит вашу сперму? И передаст инкубу, который оплодотворит ею женщину.

— Фу, мерзость, — сидящий в углу комнаты и делающий записи ассистент передернулся от отвращения.

— Знаете, полковник, перед вами маячит большая проблема, — отстраненный и бесчувственный голос звучал странным контрастом с шуткой. — Объект внимания инкуба может подать на вас иск об отцовстве. Суды уже постановили, что забеременевшая путем введения содержимого выброшенного кондома женщина имеет право на алименты.

— Вы шутите, — Пашаль всерьез запаниковал. — Правда?

Затем он внимательно посмотрел на собеседника.

— Я думал, ваша контора потеряла контракт с приходом новой администрации.

— Да. Но число способных выполнять нашу работу людей весьма невелико. Так что, когда контракт со старой компанией разорвали, нас всех уволили, но новой фирме нужен персонал. А мы — единственные, так что нам предложили старые места. В былые дни мы привыкли днем собрать вещи, прийти домой, ответить на звонок рекрутера и к следующему утру сидеть за новым столом. А сегодня все еще эффективнее. Старая фирма просто передает право аренды и наши трудовые договора новой, нам даже не приходится переезжать.

— Так было всегда? — Шаттена откровение потрясло.

— В основном. Макнамара привел своих людей со стороны, так называемых «юных дарований», и они устроили полный кавардак. Но они ушли вместе с ним, и все вернулось к норме. Или максимально к таковой приблизилось. Кстати, Луга снова в команде?

— Да. Благодаря верности долгу и самоотверженности нашего храброго полковника.

— Хорошо, Луга мне нравится, — наводчик удобнее устроился в кресле.

— И почему меня это не удивляет? — Шаттен раскрыл блокнот. — Все слышали о нападении прошлой ночью на Эль-Пасо и Сьюдад-Хуарес?

По комнате прошли кивки, и совещание моментально перешло к серьезным вещам.

— Получены предварительные оценки числа жертв. Более тридцати тысяч убитыми, из них три четверти в Сьюдад-Хуаресе. В самом Эль-Пасо всего около шести тысяч. Для сравнения: население Эль-Пасо примерно семьсот пятьдесят тысяч, а Сьюдад-Хуареса миллион триста тысяч. Итого восемьсот убитых на сто тысяч в Эль-Пасо, или ноль целых восемь десятых процента, и тысяча восемьсот сорок шесть на сто тысяч в Сьюдад-Хуаресе, или одна целая восемьдесят четыре сотых.

— Весьма интересно, — Куронеко разглядывал записанные им цифры. — Разница статистически значима.

— Более того, взгляните сюда, — Сурлет положил на стол выполненную на ацетатной пленке карту агломерации Эль-Пасо/Сьюдад-Хуарес. Некоторые районы были затемнены, и не требовалось особого разумения, чтобы понять: глубина цвета отражает пропорции погибшего населения.

— Есть корреляция с плотностью населения. Неудивительно, — бесстрастно произнес монотонный голос.

— Не совсем. Предположение разумное, с него мы и начали, — Сурлет наложил на карту еще одну пленку. — Это распределение плотности населения. Как видите, совпадение не полное, есть существенные расхождения. Но если взять вот эту выкладку, совпадение полное.

Сурлет положил на место очередную пленку, и присутствующие закивали. Явное совпадение.

— Что это за карта?

— Это карта города, поделенная на зоны по уровням относительного дохода. И заключение вполне очевидно. Там, где люди богаты, никто не умер. Где бедны — есть погибшие. Среди нищих погибших множество. Но даже там число выживших серьезно перевешивает убитых. Однако, каждая кошка, собака, крыса, птица, все животные всех видов умерли. В богатых кварталах или трущобах, неважно. Все животные погибли. Богатые люди выжили, бедные умерли. Что это доказывает?

— Что Яхве республиканец? — попробовал пошутить один из сотрудников, но поддержки не получил и смущенно стих.

— Хватит, — убийственно произнес Сурлет. — Это четко указывает: достаток обеспечивает защиту от такого рода атак. Мы предполагаем, кстати, что в них виновен архангел по имени Уриил. Тому есть свидетельства очевидцев, которые можно увязать с другими нападениями на юге. И все они, к слову, демонстрируют тот же принцип: бедные районы страдают сильнее богатых.

— Так чем бедные отличаются от богатых?

— У богатых больше денег, — наводчик понял, что поработал Капитаном Очевидность, — что означает возможность приобретать вещи лучшего качества. Новые, а не старье или секонд-хенд. Бедняки обходятся без них или подбирают мусор. Кстати, как погибли эти люди, не говоря о животных?

— Любопытный вопрос, коронеры и медэксперты работают над выяснением. Проблема в том, что большинство жертв из бедняков, а у них изначально плохое здоровье. И есть масса предпосылок к смерти с течением времени, отделить их от реальных причин сложно. Далее, некоторые опять же погибли по естественных причинам. Например, когда машина потеряла контроль из-за смерти водителя. Картина чем-то напоминала нападение на Форт-Нокс[102] в «Голдфингере»[103].

— Для взятия Форт-Нокса существуют способы и полегче, — ровно сказал наводчик. — Уже есть полезные результаты аутопсии?

Доктор Сурлет поборол настойчивое желание расспросить насчет лучших способов ограбить Форт-Нокс и раскрыл папку.

— С американской стороны ничего. Но есть предварительные результаты вскрытия эксцентричного богатого жителя Сьюдад-Хуареса. Он верил, что фольгированные шапочки — плод заговора ООН для контроля над миром и отказывался их носить. Хотя покрыл дом алюминиевой фольгой. Согласно данным вскрытия, он просто перестал жить. Явных причин смерти нет, здоровье его было, конечно, не идеальным, но никаких объяснений такой внезапной смерти. Он взял и прекратил жить. Мексиканский медэксперт — хороший врач, кстати, в Эль-Пасо она на отличном счету — признается, что сбита с толку. Причин смерти нет. Просто взял и умер.

— Его нашли в доме или снаружи? — наводчик слегка подался вперед.

— И то, и другое, он находился в патио. Крыша была покрыта фольгой, но по сторонам нет. А что?

— Мы знаем, что способности балдриков контролировать сознание работают посредством биоэлектромагнитных излучений. Поэтому все теперь носят шапки, — он бессознательно коснулся бейсбольной кепки с надписью «Взрывай китов»[104]; несколько присутствующих повторили жест. Головной убор стал для людей таким же талисманом на удачу, каким раньше были кроличьи лапки, распятия и медальоны со Святым Христофором[105]. — Эту способность они могут использовать для внедрения в человеческое сознание образов, заставляя нас верить в них и действовать соответственно. Мысли они читать, конечно, не в состоянии, но способны овладевать разумом. Предположим, что братец Уриил умеет просто подавлять поддерживающие в нас жизнь части мозга. Сердцебиение, дыхание и прочие приятные штуки.

Наводчик на секунду задумался.

— Интересно, нашлась ли в Эль-Пасо экстравагантная старая леди, надевшая шапку из фольги на любимую собачку. Если да, бьюсь об заклад, песик жив.

— Но откуда в таком случае разница между богатыми и бедными? Сегодня шапки из фольги носят все.

Говорил тот же сотрудник, что неудачно пошутил о республиканской принадлежности Яхве.

Доктор Сурлет фыркнул.

— Это просто, мы же уже разобрались. У богатых больше денег, они покупают качественные вещи. Держу пари, если сравнить шапочки богатых в зоне поражения, они окажутся гораздо лучше головных уборов бедняков. И богачи наверняка первыми внедрили в стены домов металлическую прослойку.

— Сравнить легко, — Куронеко достал из портфеля запасную кепку. — Обычная американская защитная кепка, изолирующий слой представляет собой сэндвич: два слоя алюминиевой фольги с тонкой прослойкой пеноалюминия между ними. Такие есть почти у всех, и у любой купленной в магазине шапки будет такой же. Раздаваемая же людям по всему миру стандартная защитная шапка имеет лишь один слой, по сути, это сложенная кулинарная фольга. Я проведу кое-какие тесты, но полагаю, что наши шапки защищают от электромагнитных излучений в разы лучше стандартных.

— Тесты не нужны, я гарантирую, что это так, — наводчик улыбнулся. — Этот ламинат создавался для экранирования военного оборудования. У него крайне высокая способность блокировать случайные электромагнитные сигналы и всплески. Такое его применение стало внезапной находкой. И пошло на пользу, широкомасштабное производство сильно снизило стоимость материала.

— ЭМИ-защита, — Куронеко не спрашивал, а, скорее, утверждал.

— Точно. И экранирование мостиков боевых кораблей от собственных радаров и прочих эмиттеров.

— Что ж, это объясняет разницу. Но меня тревожит еще кое-что. Почему так мало смертей? В письме Санчеса Уриил убивал все и вся в пределах досягаемости. Здесь он добился этого с беззащитными животными, но число людей невелико. Даже среди самых слабозащищенных он убил меньше пяти процентов, а если верить нашей карте, самая легкая экранировка сводит урон почти к нулю. Народ, мы что-то упускаем.

Резиденция Лиги Святого Суда, Вечный город.

Лемуил-Лан-Михаил тихо вздохнул и сел. Преследование идолопоклонников, богохульников и еретиков — звучит красиво, но фактически все обычно заканчивается массой унылой бумажной работы. Поиск источника найденного среди пожитков Ишмаэля человеческого зелья оборачивался именно такой охотой. Допрос Ишмаэля оказался слишком эффективен: перед угрозой очередного сеанса с ведром воды он выдал все когда-либо слышанные имена. Теперь нужно сперва пройти по этим именам и отбросить лишние. И вот первая проблема: откуда ему знать, кто имеет значение, а кто нет?

Даже после удаления явно лишних кандидатур список продолжал пугать длиной. На следующем шаге следует сравнить его с другими, полученными от прочих еретиков и богохульников, со списками подозреваемых в идолопоклонничестве и прочих, имевших слишком переоцененное представление о своем положении в Раю. Были не осознающие, что разрешение входить в Вечный Город есть привилегия само по себе, и за нее им следует испытывать вечную благодарность. И это вело к другой проблеме. Каждый раз, когда имя из списка Ишмаэля появлялось в других, возникали цепочки связей через десятки свитков. Лемуил-Лан-Михаил отчаялся держать в уме все перекрестные ссылки и завел схему. Та покрывала теперь большую часть стены его кабинета.

Схема эта вела прямиком к проблеме номер три. Его клерки-ишимы копировали списки на стену, а Лемуил потом тщательно выводил цветные линии связей. Стена быстро исчезала за красочной мешаниной, но появляющаяся картина, скорее, пугала. Получалось, что все списки связаны, и что считавшиеся Лигой Святого Суда отдельными делами случаи на самом деле являлись частью огромного заговора. Также становилось очевидно, что Ишмаэль в этом заговоре всего лишь мелкая сошка. Одним из пугающих следствий настенного графика являлось то, что в него входили и некоторые ангелы. Не то чтобы беспрецедентно, но существование прецедента ангельского следователя отнюдь не успокаивало. Все напоминало ему события несметных тысячелетий назад, когда Сатана планировал восстание. Неужели он, Лемуил, смотрит на поле боя новой Великой Войны в Небесах? И хватит ли у Рая сил сражаться с людьми, если его расколет гражданская война? Михаил-Лан должен узнать обо всем немедленно.

— Газардиил, — позвал Лемуил-Лан одного из своих вестников, доверенного из малахим, который немедленно отправится к Михаилу-Лан. Газардиил-Лан-Лемуил получил инструкции, почтительно кивнул и удалился, оставив Лемуила ломать голову над раскрытой им проблемой. Он погрузился в огромный график и не заметил, как в кабинет вошел Михаил-Лан.

— Вижу, у тебя необычный вкус к настенным украшениям, Лемуил-Лан-Михаил.

Дружелюбная подколка Михаила вернула Лемуила к реальности. Он пал на одно колено, прикрыв лицо крыльями.

— Михаил-Лан, ваше быстрое прибытие честь для меня. Я обнаружил нечто крайне тревожное.

— Это связано с источником найденного тобой человеческого эликсира?

— В некотором роде, Великий. Я думал, что лучше всего начать с выяснения связей Ишмаэля и личностей тех, кто вероятнее всего снабжал его такими вещами. В процессе я раскрыл нечто, похожее на заговор чудовищных масштабов.

Лемуил взглянул на Михаила-Лан и увидел павшее на лицо того облако озабоченности. И снова подумал о том, какая же удача иметь в друзьях столь проницательного архангела. Он продолжил.

— Взгляните, каждый список составлен по словам арестованного идолопоклонника или еретика. Вот этот, на синем, от самого Ишмаэля. Его связи с остальными также отмечены синим. Связи других с иными членами групп выделены зеленым, прочие связи красным. Смотрите, как они расходятся...

Михаил-Лан изучал списки, разбирая линии и отмечая связанные имена, и, что еще важнее, имена вне списков и без связей.

— Но Лемуил-Лан, в Раю у каждого есть подобные связи. Ты же знаешь старую поговорку, в Раю все связаны шестью знакомствами.

— Знаю, Великий, но это другое. Посмотрите, насколько самодостаточен вот этот список. Да, по текстам расходятся связи, но проследуйте по ним, и они останутся в четких границах. Связанные контактируют лишь с одной небольшой группой и не выходят за ее пределы. Вне этого круга связей нет. Михаил-Лан, это не просто социальная сеть, здесь все признаки заговора. Что еще хуже, взгляните на имена. Тут есть ангелы, ишимы, малахимы, втянуты даже серафимы и один хашмалим. Это не напоминает вам период перед Великой Войной в Небесах?

Михаил-Лан изучал график. Ему пришлось согласиться с Лемуилом-Лан, все признаки заговора налицо. И что хуже всего, не его заговора.

— Лемуил-Лан, ты блестяще поработал, но этот труд требует полной секретности. Держи схему в тайне, она лишь для твоих и моих глаз, и ничьих больше. Я боялся этого с момента, когда ты показал мне ту бутыль людского эликсира, и опасения оправдались. Ты прав, действует богохульный заговор, и его следует подавить в зародыше. Я поручаю тебе разобраться с вовлеченными людьми, а сам займусь ангелами, которым следует напомнить об их месте в великом порядке вещей.

Михаил-Лан переписал имена обозначенных членами подпольного заговора ангелов и решил, что у него теперь есть список добровольцев на следующую Чашу Гнева. После чего удалился, оставив Лемуила смотреть на его график с чувством глубокого удовлетворения.

— Сиятельный?

— Да, Газардиил-Лан?

— Как могли грех и развращенность проникнуть в ряды ангелов?

— Это влияние людей. Их проклятая решимость думать самим ведет к ереси и богохульству. Вот почему Всевышний решил, что людей в Раю приветствовать больше не станут. Видишь, до чего довело их вольнодумство? Если бы они просто без споров принимали сказанное, врата Рая остались бы для них открытыми.

Это заставило Лемуила задуматься. Если не будет людей, то откуда ангелам набирать слуг?

Потом ему в голову пришла еще одна мысль. Весьма тревожная. Ибо бутыль эликсира есть бесспорный грех и развращенность, но относится она не к доминирующим в данном заговоре спорам о вере. Трудно представить, что теологические диспуты об интерпретации слов Всевышнего смазываются людскими зельями. Так каким местом тут эта бутыль? Явно никаким. Взгляд рассматривающего график Лемуила-Лан-Михаил остановился на небольшой группке имен из Ишмаэлева списка, не связанных с раскрытым им заговором.

Глава XIV

Отдел нечеловеческой истории и исследований (П.) О. В. А. Р., Пентагон, Арлингтон.

Норман Бейнс тихо сидел за письменным столом и листал недавно полученный из Ватикана текст на старофранцузском. Откровенно говоря, термин «стол» звучал большим преуменьшением, поскольку на его главном рабочем месте минимум на шесть футов в высоту громоздились стопки разных книг, и стол больше походил на крепость. Разумеется, в компьютере лежали сканы высокого разрешения, но Норман лучше воспринимал информацию с бумаги в руках.

— Есть кто дома? — раздался голос с чудовищным акцентом кокни[106]. — Я ищу профессора Дамблдора.

Стук в дверь оторвал Нормана от работы.

— Чарли! — Норман вскочил, попутно сбив лежащую слева кучу свитков, и улыбнулся. Он крепко обнял брата и на шаг отступил. — Эй, вы только посмотрите, — он показал на блестящие знаки отличия. — Капитан Бейнс, а?

— Докладываю согласно приказу, — Чарльз улыбнулся и показал брату вулканский салют. Оба рассмеялись от всплывших детских воспоминаний. — Когда я принес твою работу и помог с кое-какими проектами (П.) О. В. А. Р, там посчитали долгом дать мне повышение.

— Серьезно? — поднял бровь Норман. — И куда тебя назначили?

Чарли несколько сконфуженно помолчал.

— Эм... сюда? Норм? Бро... я писал тебе неделю назад. Я новый офицер связи между Прикладными Технологиями (П.) О. В. А. Р. в Йеле и здешним гражданским руководителем исследований.

Норман изогнул бровь и повернулся к столу, нажав кнопку на клавиатуре из меди и искусственного камня. Прозвучал знакомый колокольчик, Норман быстро пробежал текст и обернулся к брату.

— Здорово, Чарли, похоже, все наконец сошлось! Ну, позволь тебе представить наш отдел, начиная с верхушки! — Норман вышел к проходу и позвал ассистентку. — Кэрол, кто теперь директор исследований и разработок после повышения О'Ши?

Кэрол тихонько вздохнула.

— Вы, мистер Бейнс. Уже почти месяц, — она покачала головой и улыбнулась. — Вам правда стоит прекратить читать демонологические трактаты во время совещаний отдела.

— Ох... — Норман прошел к компьютеру и пролистал еще несколько писем, затем пожал плечами. — Значит, тогда... Добро пожаловать в (П.) О. В. А. Р., капитан Бейнс! Надеюсь, вам у нас понравится, — он пожал брату руку. — Почему бы нам не пообедать, а потом я тебе все покажу.

— Сейчас десять утра, Норман, — покачал головой Чарли.

— Ох, — Норман глянул на часы. Чарли обратил внимание, что они в непонятной ему системе. — Похоже, что я опять засиделся за чтением. Кэрол, — снова позвал он, — сколько я тут просидел?

— Почти два дня, сэр. Сегодня четверг. В вашей ванной на вешалке приготовлена смена одежды. Там же вы можете освежиться.

Норман вопросительно глянул на брата, и Чарли сделал вид, что одной рукой зажимает нос, а второй машет. Норман махнул в ответ и рванул в личную душевую. Смеющийся Чарли присел.

— Значит, вы следите, чтобы мой брат был накормлен, напоен и одет?

— Да, капитан Бейнс, сэр. Все как и следовало ожидать. Иногда он гуляет по архивам, а мы не можем его найти. Выдали ему GPS-трекер, но он его потерял, — Кэрол продолжала просматривать и составлять отчеты для Нормана. — Он блестящий человек, капитан, просто с тенденцией к туннельному зрению. А хороший ассистент знает, как лучше всего направить и поддержать начальника. Вы, наверное, видели извлекаемые им из текстов данные, это потрясающе.

— Ага, видели бы вы его на месте хозяина подземелья[107]. Меньше чем за пару месяцев проштудировал около сорока книг, — он ухмыльнулся. — И приключения тоже были забавными.

Кэрол озорно улыбнулась и достала небольшой аметистовый додекаэдр.

— Они и сейчас такие, капитан. У меня тифлинг[108] девятого уровня. Сегодня ночью будет игра.

Чарли начал было задавать следующий вопрос, но тут вернулся брат.

— Ладно, пойдемте есть, — закрыл дверь Норман. Он принял душ и оделся с просто невероятной скоростью. — Кажется, на фудкорте есть место с жареными цыплятами.

Он резко встал и в замешательстве посмотрел в холл.

— Хотя я не знаю точно, где он...

Офисы (П.) О. В. А. Р., Пентагон, Арлингтон.

После приятного перекуса и почти часа без чтения замшелых пергаментов Норман стал гораздо общительнее и обрел контакт с окружающим миром. Он наслаждался демонстрацией брату занимаемого теперь (П.) О. В. А. Р. комплекса кабинетов в кольце «Си».

Они подошли к большим двойным дверям, и Норман хохотнул.

— О, вот здесь классное место, мужик. Эти парни тебе понравятся!

Он распахнул дверь с табличкой «Универсальная инновационная динамика», и пара вошла. Потрясенный Чарли встал на одном конце сильно перестроенной аудитории средних размеров. Стены покрывали компьютерные экраны, меловые и чертежные доски, и даже квадраты из пробки с канцелярскими кнопками. Все поверхности усеивали диаграммы, пергаменты, карты, графики, чертежи и охватывающие три тысячи лет неопознанные документы. Среди этого хаоса десятки мужчин и женщин ходили туда-сюда, носились, бегали поодиночке и друг за другом, изучали какой-нибудь график или текст, совещались, спорили и время от времени кричали один на другого. Они работали за вроде бы случайно расставленными столами и компьютерными станциями, а в сторонке имелось оборудованное место отдыха с креслами и небольшой эспрессо-машиной. Вокруг нее мирно отдыхала горстка людей.

— Что это за место? — спросил изумленный Чарли.

— Это, — широким жестом обвел Норман помещение, — место, где мы пытаемся найти всему смысл. С момента обнаружения существования Рая и Ада физикам пришлось отбросить многие идеи и начать заново. Мы собрали специалистов из всех областей, чтобы свести воедино известное об Аде и данные о нашем мире. Что-то вроде сходки безумных ученых, только супероружия поменьше.

Человек лет сорока подошел к братьям и пожал Норману руку.

— Рад тебя видеть, Норм! Ты на новый раунд?

— Не, док, спасибо. Я просто показываю брату комплекс. Он наш новый офицер связи от ПриклаМеха, — Бейнс обернулся к брату. — капитан Чарльз Бейнс, это доктор Джангалли, Властелин Центра.

— Центра?

— А, да, мы его так зовем, — доктор Джангалли сделал широкий жест, будто указывая на воображаемую толпу. — Тут у нас свободный дискурс о природе бытия. Наверное, стоило назвать это место Салоном, но такие вещи происходят как-то сами собой. Будет свободное время, капитан, заходите. Инженер с военным мышлением может здорово помочь.

— Спасибо, доктор, — Чарльз пожал тому руку. — Но, боюсь, нам в академии не давали квантовую механику или многомерную математику.

— Ха, мы тут не этим занимаемся, — доктор Джангалли тряхнул головой и скорчил рожу, словно проглотил горькую пилюлю. — Центру нужны идеи. Хорошие идеи, которые мы потом прорабатываем с отделом прикладной математики. Видите вон того парня? — он показал на фигуру, что склонилась над столом с несколькими стопками бумаг и ноутбуком и яростно что-то строчила. — Это Бэнкс. Он пишет научную фантастику и хорошо представляет механику измерений. Учился в Британии, в Cтерлингском[109], и никогда не занимался высокой наукой.

Доктор Джангалли повел их в переднюю часть зала, где они встали перед тремя массивными сенсорными экранами.

Под первым на уровне талии имелась выгравированная в меди надпись, гласившая:

Наши СЕГОДНЯШНИЕ представления о Вселенной.

На нем отображалась картина обширного пустого пространства с небольшими завихрениями.

— Как видите, сегодня мы считаем бытие примерно на два порядка старше самой Вселенной, и основное его содержимое — белый шум. Но! — он поднял палец, и Чарли живо вспомнил занятия по физике в колледже. — Мы полагаем, что наша и соседние Вселенные есть лишь случайные слегка упорядоченные области в пространстве энтропии. И хотя Земля и наша Вселенная чуть более стабильны, известно, что вечно это не продлится и вернется в конце концов к максимальной энтропии.

Чарли посмотрел на диаграмму и нахмурился, но вопрос задать не успел. Джангалли указал на вторую надпись:

СЕГОДНЯШНИЙ смысл данных слов.

На экране виднелась куча терминов. Слова Вселенная. Портал, Градиент, Мир Пузырей, Измерение находились в верху списка и, похоже, менялись чаще остальных. Под «Измерением» кто-то прикрепил выделенную кавычками и дважды подчеркнутую заметку: «Злоупотребление сим словом приведет к покупке вами ланча для введенных во гнев».

— Как видите, капитан, наше понимание весьма гибко. Сегодня и завтра идея может быть идеальна, а через неделю полностью опровергнута, — он ткнул кулаком экран. — Все дело в том, чтобы очистить эту доску.

Он показал на третий дисплей.

— Тут то, что мы еще не знаем.

На доске было несколько раз выделено и подчеркнуто:

«Как обнаружить другую Вселенную извне».

— Поверьте, ребята из «Эперчер Саенс»[110] бывают тут по несколько раз на дню. Надеются, что мы до чего-нибудь додумаемся. Если Рай будет безнаказанно наносить по нам удары, мы проиграем войну.

От одного из рабочих мест донеслось разозленное «арргх». Мужчина и женщина рассмеялись над третьим, прошедшим через комнату к пустой канистре из-под воды. Он достал кошелек, вытащил 20 долларов и кинул в бутыль.

— Зачем это? — спросил Чарли

— Это «бутылка мертвых ученых», — ухмыльнулся Норман. — Когда мы начинали Центр, тут все то и дело говорили «вот бы сюда Эйнштейна» или «вот бы показать это Уилеру»[111]. На самом деле пользы от них было бы немного, потому что мы склонны приписывать мертвым ученым наши знания. Чтобы не впадать в расстройство, каждый раз, когда кто-то мечтает о блестящем умершем ученом, он кладет в бутыль деньги. А в последнюю пятницу месяца мы покупаем на них выпивку, — он поглядел на расставшегося с деньгами беднягу. — Он же положил двадцатку? Наверное, подумал о нобелевском лауреате. Это ребята дорогие

— Похоже, у вас тут здорово, бро.

— Прошу прощения, мистер Бейнс, — Кэрол внезапно материализовалась позади них и коснулась плеча Нормана. — На завтра вам назначено совещание с мисс Лугашарманаской и военными представителями. В девять ноль ноль.

— Луга придет? — Норман с диким взглядом провел рукой по щетине. — Мне нужно побриться.

— Чувак! — покачал головой Чарльз.

— Что?!

— Ты помнишь, как мамочка разозлилась на мою женитьбу на мормонке? А ты теперь прихорашиваешься перед демоном? — он едва сдержал смех, стараясь прогнать из головы возникающий образ.

— Не просто демоном, Чарли, суккубом, — Норман с улыбкой подчеркнул слово. — Они могут выглядеть КЕМ УГОДНО.

— Это все здорово, но я лучше останусь с моей человеческой женой, спасибо, — Чарли глянул на часы. — Ладно, мне нужно в Йель. Когда в следующий раз будешь в Прикладных Технологиях, заглянешь ко мне в офис?

— Обязательно, — двое мужчин коротко обнялись и похлопали друг друга по плечам. — Увидимся, летун!

— Увидимся, чокнутый.

Эсминец «Тернер Джой», у берегов Вирджинии, июнь 2009.

Старый эсминец развернулся и пошел на следующий заход по раскинувшемуся перед ним кроваво-красному морю. Путь корабля отмечала ярко-голубая полоса, выглядящая в сравнении с лежащей по сторонам красной жижей нормальной водой. Помпы «Тернер Джоя» взвыли, и он изверг потоки краски, отмечая начало нового захода.

— Это сработает? — в сомнениях произнесла София Метаксес. Масштабы постигшей Землю морской катастрофы казались слишком громадными, чтобы побороть ее простой синей краской.

— Шансы есть, — капитан Рейнольдс с мостика наблюдал картину через бинокль. — Синий краситель ограничивает поступление необходимого для фотосинтеза света, так что водоросли мрут от голода. Технику вроде этой мы использовали во Второй Мировой против подводных лодок, — он бросил взгляд на Софию.

— Как?

— Ну, это не шутки. Мы распыляли по воде синюю краску. Когда субмарина поднимала перископ, краска покрывала линзы, и шкипер продолжал думать, что он под водой. И продолжал подъем, а на поверхности мы со ста пятидесяти футов расстреливали лодку из зениток.

Рейнольдс выглядел совершенно безучастно. София несколько мгновений рассматривала его, проникаясь жестокостью рассказа. Затем с едва сдерживаемым смехом пошутила:

— Наверное, это одна из «старых морских историй»?

— Одна из многих, София. Но краска действительно может сработать. Если получится убить глубинные слои водорослей, поверхностный слой можно будет вычистить, или прокачать и отфильтровать. Во внутренних водах это сработало, здесь шансы тоже хороши. При условии, что краситель не растворится слишком быстро.

София скривилась. Как и ожидалось, около недели назад излилась Третья Чаша Гнева: главные реки внезапно покраснели от водорослей. Фауна некогда богатых рыбой рек подверглась децимации, их берега покрывали зловонные тушки отравленной рыбы и питавшихся ею птиц. Хотя масштаб катастрофы в сравнении с морской оказался ограничен; правительства получили предупреждение и держались наготове. Распространение Красного Прилива по рекам сдерживали заграждения, а применение мелкодисперсной глины позволило собрать водоросли в конгломераты и убрать. Битва длилась две недели и окончилась полной победой людей. Реки вычистили, и оставался всего один пресноводный очаг поражения — на Великих Озерах. С ним боролись канадские патрульные корабли класса «Кингстон»[112], постоянно уменьшая район. Теперь уроки этой битвы применялись против водорослей в море.

— По крайней мере мы побороли одну. Из трех.

— Две из трех, София. Ципро против прото-язвы работает, на складах его с каждым днем все больше. На это нас больше не поймать. И даже здесь и сейчас мы продолжаем изучать эту Чашу. У Лонг-Айленда есть еще одно место, где ведутся эксперименты по биологическому контролю. Если получится создать питающегося этими водорослями хищника, то мы получим защиту против новых атак.

— Меня беспокоит следующая, огненный дождь.

— Я читал. После крайнего сеанса связи я просмотрел Откровение. Погоди. Поворачивай на два-семь-ноль, на десяти узлах. Старик отлично справляется. Похоже, что Белиал снова возьмется за свое, а?

— Я хочу понять, как пророчества Откровений оказались настолько точными. Их написали две тысячи лет назад, но пока все совпадает идеально. Каждая Чаша в точности как написано.

— А, София, это просто. Яхве не делал пророчества грядущих событий, он подгоняет события под древние предсказания. Этот старый фокус использовали веками. Или делай пророчества невнятными и размытыми, чтобы их никто не понял, или фабрикуй события под них. Давай просто надеяться, что городская оборона сможет предотвратить атаку небесных вулканов и не допустит нового Детройта.

Глава XV

Погранзастава 1147Е, к югу от Мае Сот[113], Таиланд.

Служба в милиции Тахан Фран имела свои преимущества. И возможность служить на этом пограничном посту являлась одним из них. Технически задача пункта состояла в контроле границы и предотвращении ее незаконного пересечения, но для местного ополчения он служил также и способом подзаработать. Пост выступал хорошо защищенным и обустроенным привалом для путешественников и туристов, которые могли здесь в полной безопасности выйти из машин и прогуляться. Женщины из ближней деревни готовили гостям еду.

Туристический автобус становился праздником для всех. Туристы могли насладиться настоящей тайской пищей, а не той пресной имитацией, которой потчевало большинство туристических ресторанов. Они покупали сделанные местными жителями сувениры и бижутерию, пользовались плюсами чистых туалетов и душей — разумеется, за умеренную плату, совершенно забывая, что «умеренная плата» в Бангкоке по меркам этих мест считалась просто заоблачной. Особенно с учетом полностью бесплатных для армии поставок всего необходимого.

Имелось тут даже несколько гостевых домиков, где путешественники могли переночевать. Они тоже приносили доход и служили ресурсом для более приземленных развлечений. Контингент Тахан Фран состоял в основном из подтянутых и тренированных молодых людей слегка за двадцать. Молодые европейки из туристических автобусов находили их притягательность неодолимой, и с прибытием такого автобуса везунчиком становился минимум один юный ополченец. Казалось, девушки в форме Тахан Фран должны бы такое осуждать, но у них тоже находились кавалеры. Похоже, что туристы-мужчины считали раскрепощенных девушек с оружием не менее привлекательными.

Капитан Момражон «Лон» Тонгтем улыбнулся мыслям и продолжил инспекцию периметра заставы. Несмотря ни на что, пост оставался военной базой. Он отправлял патрули для контроля границы и установки блокпостов для осмотра транспорта на предмет контрабанды. Везли кто наркотики, кто людей, кто просто привычные в Таиланде, но неизвестные за границей в Мьянме маленькие радости жизни. Контрабанда была доброй местной традицией. И сейчас, с наступлением заката, следовало быть вдвойне начеку. Лон знал, что серьезные контрабандисты передвигаются по ночам, и сдерживание их означает ночное патрулирование. К счастью, сегодня в 1147Е не заночевал ни один турист, и все деревенские разошлись по домам. И пункт снова стал настоящим военным укреплением.

— Кип, есть движение? — как и большинство ополченцев Тахан Фран, его бойцы выросли вместе и слишком хорошо знали друг друга для военных формальностей.

Сержант Чарнвит «Кип» Чачавалпонпун нахмурился.

— Вроде нет, Лон, — он поколебался. — Точно не скажу, но...

— Знаю. Там что-то есть. Я тоже чувствую, — Лону передалась озабоченность. Одно из преимуществ Тахан Фран над регулярной армией — все они местные и хорошо знают свой район. Знают джунгли, понимают их, умеют слушать, когда те говорят. Бойцы регулярных войск таким умением не обладали. И теперь джунгли говорили, что рядом незваные гости.

— Думаешь, это балдрики?

Сержант говорил тихо, но в голосе явно читалось беспокойство. На вооружении Тахан Фран по-прежнему стояли практически бесполезные против балдриков 5.56-мм М16А1. Городские подразделения вооружали более подходящим для борьбы с этим врагом крупнокалиберным оружием.

— Нет, не балдрики, — Лон уставился в темноту. — С этими нападениями покончено. Может, ангелы. Но я не слышал, чтобы они устраивали рейды.

— «Тай Рат» сегодня писала, что командование Мьянмы перемещает войска.

Сержант каждый день читал газету «Тай Рат», во многом из-за жены. Около 18 месяцев назад она погибла в автокатастрофе, и он просматривал ежедневный список спасенных из Адской Впадины тайцев. Однажды там появится ее имя, и они снова встретятся.

— Я тоже видел. Мне было бы спокойнее, будь у нас подкрепление, — в прошлом так и происходило. Когда ситуация становилась слишком тяжелой для милиции, на помощь обычно выдвигался отряд кавалерии с легкобронированными машинами. Но обе кавалерийских и единственная бронетанковая дивизия Таиланда находились в Аду с Экспедиционной Армией Человечества. — Но ближайший резерв в Канчанабури[114], на дорогу сюда уйдут часы. Собери нескольких парней и отправь их вдоль реки. Может, идет конвой наркоторговцев, а мы у них на пути.

Сержант кивнул и повернулся, чтобы уйти собирать патрульный отряд. Вполне вероятно, что перевозится крупный груз наркотиков, а значит, на пост могут напасть, чтобы не дать помешать. Единственная проблема — таких поставок не было уже пару лет или больше. Шептали, что хунта Мьянмы обзавелась забиравшим всю продукцию «уличной аптеки» клиентом. Но как только Кип повернулся, на краю деревьев за периметром поста с ветвей с протестующими криками сорвалась стая ночевавших там птиц. Сержант и капитан переглянулись. Их глаза расширились от понимания происходящего. Лон ударил по тревожной кнопке, и рев сирены почти заглушил свист падающих минометных снарядов.

Кем бы ни были минометчики, сработали они хорошо. Два первых залпа ударили по казармам, разнося деревянные строения и разметывая обломки. В огне занявшегося пожара Лон увидел мужчин и женщин своего подразделения, рассыпающихся по заранее определенным позициям периметра. Сигнал пришел как раз вовремя, чтобы они покинули казармы, но капитан видел, что кое-кто не успел. Его маленькое войско поредело. Потом земля под ногами содрогнулась от новых залпов. Целью последних стал командный пункт, и Лон увидел, как тот рушится от попаданий. Хуже всего, радиорубка тоже обратилась в пылающие руины. Пограничная застава 1147Е была отрезана от помощи.

Лон понимал кое-что еще. Минометный огонь слишком точен для обычной пограничной стычки. С той стороны регулярная армия Мьянмы. И не простые вояки, но из немногих настоящих профессионалов. Большинство сил Мьянмы представляло собою фарс, в «батальоне» могло быть всего двадцать человек с легким оружием и несколько носильщиков. Но эти отличались. Они знали свое дело, пребывали в полном составе и боевой выкладке. Подтверждая ощущения, весь пост внезапно залил яркий свет. Минометчики переключились на осветительные, высветив цели; джунгли при этом тонули во тьме. Треск автоматов его обороняющихся бойцов тоже подтвердил уже понятное: основная атака только началась.

Разрушения командного пункта соответствовали опасениям Лона. Он улучил несколько секунд и добежал туда, но здание исчезло. Радистка погибла, распростершись на своем оборудовании с изорванным осколками мины телом. Профессиональная часть разума Лона подсказала ему, что это может значить надежду: ее убило во время эфира, может, предупреждение о нападении и просьба о помощи все же ушли. Гражданская часть сознания молчала. Смерть с детства знакомой ему девушки он оплачет потом.

А на периметре милицию Тахан Фран слепили осветительными снарядами. Белый свет сделал их ночное зрение бесполезным. Окружающие джунгли виделись непроницаемой черной тенью, освещаемой лишь вспышками от пошедших в атаку сил Мьянмы. Но у этой проблемы имелось хорошее решение. Тайская милиция подготовила огневые рубежи для пулеметчиков: им не нужно было видеть отдельные цели, достаточно просто накрывать подходы к базе перекрестным огнем. Пулеметчики водили оружием по заранее выставленным меткам, поливая пулями наступающую мьянманскую пехоту и заставляя ее залечь.

Лон предполагал, что мьянманский командующий рассчитывал на эффект внезапности минометного залпа. Он должен был застать обороняющихся врасплох, и неожиданная атака прорвала бы периметр прежде, чем Тахан Фран успеют среагировать. И это почти сработало — но лишь почти, и разница велика. С прижатой огнем к земле между джунглями и периметром пехотой вражескому командиру придется пойти долгим путем.

Отражающие первую волну тайские пулеметчики раскрыли свои позиции, и мьянманцы ответили по ним ракетным огнем. Разумеется, это тоже ожидалось, и пулеметчики сменили позиции, но процесс медленного взламывания обороны поста начался.

Сражение в итоге шло почти четыре часа. К его окончанию одиннадцать из двадцати пяти бойцов Тахан Фран погибли, а большинство выживших получили ранения. Тяжелая потеря для набранного из ближайшей деревни подразделения — и слишком много погибших детей этой деревни. Лон перегруппировал выживших за руинами пограничной заставы 1147Е, и они исчезли в джунглях. Его отряд выполнил задачу. Несколько драгоценных часов они сдерживали вражеское наступление, и пока что этого довольно.

Штаб Экспедиционной Армии Человечества, Ад.

— Добрый вечер, генерал. Значит, вы получили предупреждение?

— Да, сэр, получила. Могу я спросить, откуда вы узнали? Сообщения отсюда обычно приходят позже вестей с фронтов.

— Одна из первых погибших служила радисткой в милиции. Прибыв сюда, она сразу потребовала передать предупреждение. К счастью, принимающий персонал с равнины Филана оказался расторопным. Они отправили сообщение нам, а мы — вам. Итак, может ли ЭАЧ предложить вам поддержку?

— Генерал Петреус, я с глубоким сожалением вынуждена просить о возвращении пяти тайских дивизий под командование Таиланда. Они наш стратегический резерв и отчаянно нужны для отражения вторжения.

Петреус подошел к занимающему всю стену его кабинета массивному дисплею. Он несколько секунд играл с управлением, и экран показал карту границы Таиланда и Мьянмы. Через несколько секунд на ней подсветился район боевых действий. Он протянулся почти на сотню километров границы. Петреус несколько секунд рассматривал картину, впитывая тактическую обстановку.

— Генерал Асани, ваши силы — часть Экспедиционной Армии Человечества. Что означает, ваша война — наша. Как глубоко прошли захватчики?

Генерал Асани в легком смущении переступила.

— На текущий момент я не знаю, сэр. Рапорты из зоны боев весьма противоречивы, — она ненадолго умолкла и перевела дух. — Честно говоря, сэр, командование в Канчанабури не из лучших. Большинство наших лучших людей здесь, в Аду, прочие разбираются с сепаратистами на юге. Третьи на границе с Камбоджей, а в Канчанабури те, кто остался.

— Вы должны это исправить, — Петреус говорил мягко, но с очевидным упреком. — У вас есть право принимать решения? Что говорит гражданское правительство?

— Премьер-министр мой кузен, сэр. Здесь больше вопрос не военно-гражданских, а семейных отношений, и у нас с кузеном все в порядке. Но, сэр, я вынуждена настаивать на отзыве наших пяти дивизий.

— У вас здесь отличный и хорошо сбалансированный корпус. Одна дивизия тяжелой бронетехники, две легкой, и две механизированной пехоты. Вы считаете, что этого хватит для отражения вторжения?

— Считаю, сэр. Разумеется, командование в Канчанабури придется заменить.

— Конечно, — Петреус увеличил карту. — Канчанабури — ключ. Это крупный транспортный и железнодорожный узел, открывающий прямые и обустроенные пути прямо в сердце страны.

— Согласна, сэр, эта проблема входит в курс обучения в Чулачомклао[115]. Канчанабури — ключ к защите границы с Мьянмой. И его нужно удержать. Дело в том, что у нас осталась лишь легкая пехота, а требуется бронетехника. И прямо сейчас вопрос в том, сможем ли мы доставить ее туда достаточно быстро. Мы должны собрать силы, вывести из Адских врат и отправить домой. На это уйдет неделя, а точнее, дней десять. Армия Мьянмы пешая, наши люди будут драться, но время все равно уходит. Дело может закончиться необходимостью отбивать Канчанабури до начала других действий. Крови будет много.

— Генерал, зачем столько ждать? Мы в Аду, не забыли? Можно пробить портал отсюда и куда угодно. Все, что нужно — экстрасенс на той стороне. Вот почему мы держим Экспедиционную Армию Человечества в Аду. Здесь у нас есть доступ к любой точке Земли. Когда завершится формирование этой армии, мы сможем открыть врата хоть к Яхве, хоть к какому угодно противнику, и ударить в него всей механизированной силой мира. Когда Армия сформируется, в ней будет шестьсот двадцать пять дивизий. Из живых людей, умерших и демонов, готовых защитить Землю и Ад от чего угодно. Следовательно, ваши дивизии могут оказаться в любом нужном месте по первому желанию. Даже после Первой Чаши у вас в Таиланде остались экстрасенсы. Отправьте их в требуемые точки. С этим вам, кстати, повезло: котенок здесь, и она лучшая. Она в гостях у друзей из погибших спецназовцев, при необходимости через час-два будет тут.

Петреус умолк и слегка поморщился. Лично ему котенок нравилась, но воинские традиции и формальности не подразумевали ходящих на поводке у бойфренда ключевых подчиненных. Возникали протокольные проблемы.

Генерал Асани разглядывала карту.

— Вы ведь знали, что такое произойдет, не так ли?

— Это нападение? Вовсе нет. Но было очевидно, что подобное скоро случится. Война Обломанных Рогов продемонстрировала, что против нас в прямом столкновении в Аду не выстоит ничто, или почти ничто. Поскольку Рай с Адом в своей Великой Войне в Небесах зашли в тупик, военное дело Рая не может быть особо лучше местного. Значит, они должны понимать, что прямого боестолкновения с нами им не выдержать. Все их действия обязаны были привести к принятию этого факта. Следовательно, логично, что они попробовали найти на Земле суррогатного союзника и столкнуть людей с людьми.

— У меня три кандидата. Изгоя вне состава Альянса Человечества с доступом к существенной военной силе. Ким Чен Ир в Северной Корее, Чавес в Венесуэле и Тан Шве в Мьянме. Спутниковая разведка сообщает, что Ким Чен Ир перемещает войска, там вскоре ожидаются проблемы. Переброску войск Мьянмы мы не заметили, движение пехоты в джунглях обнаружить сложно. Но Тан Шве наверняка думал в этом направлении. Другой вариант для него — ударить в Индии, но он не настолько псих. Итак, когда я сказал, что Экспедиционная Армия Человечества с вами, это была не фигура речи, хотя немного театральности генералу и не повредит. Вы должны понимать. Данное вторжение — часть войны с Яхве. Отразив нападение, мы нарушим и его планы, – закончил Петреус.

— Я передам премьер-министру, что пять наших дивизий в двадцать четыре часа будут в Канчанабури. Это его весьма обрадует. Мы остановим и отбросим этот набег, — генерал Асани секунду размышляла. — А что потом? В Мьянме весьма мерзкий режим. После циклона «Наргис»[116] они просто оставили людей голодать. Этот удар нанес Яхве, но они все равно на его стороне. Их вторжение есть предательство человечества, за которое следует покарать.

— И заодно использовать шанс заплатить по старым счетам, да?

Генерал Асани отвесила себе мысленную оплеуху. Она забыла, что этот генерал — заслуженно известный эксперт в военной истории.

— Разумеется. Но даже так, это правое дело. И даст Ким Чен Иру хороший повод для размышлений.

— Согласен. И сражение во многом станет для нас пробой сил. Проверим, как командование из Ада влияет на земную стратегию.

— Значит, мы на них нападем, — с очевидным удовлетворением произнесла генерал.

— Зачем? Нападать больше не нужно. Мы можем просто открыть портал и перебросить войска к Нейпьидо. Под «к Нейпьидо» я имею в виду прямо туда. Пробивать путь к столице нужды нет, мы просто там появимся. Это делает Ад лучшим командным пунктом в истории. Но прежде всего вам необходимо решить проблему с командирами из Канчанабури. Полному механизированному корпусу на месте понадобится много хороших кадров.

— Я займусь, сэр, — генерал Асани снова недолго размышляла. — Вы ведь много думали о применении порталов в военном деле, верно?

— Генерал, с момента назначения я почти только об этом и думал.

Глава XVI

Личные покои Михаила-Лан, Рай.

— Тебя сильно ранило? — беспокойство в голосе Михаила звучало диаметрально противоположно его реальным мыслям об Урииле.

— Повезло, что я вообще выжил, Михаил-Лан. Над Эль-Пасо люди встретили меня самолетами и ракетами. Я успел вовремя нырнуть в портал, но он получился маленьким и зацепил край крыла. Оно тяжело сломано и медленно заживает. А еще осколки человеческих ракет. Несколько успели проникнуть через портал, раны от них исцеляются тоже медленно.

Я мог бы, пожалуй, дать тебе выпить чего покрепче, чтоб ты забыл о ранах, но вряд ли ты оценишь.

— Уриил-Лан, я обязан передать тебе, что Всевидящий Отец недоволен атакой на Эль-Пасо. Из живущих там людей умерли лишь немногие. Это далеко от ожидавшегося им истребления целого города.

— Я сделал все, что мог. Люди изменились, Михаил-Лан. Когда-то сотни сотен их падали от единого моего касания, но сейчас мне тяжело даже просто коснуться их. А когда они меня ощущают, то сопротивляются. Принести им покой занимает время, а самолеты и ракеты его не дают. Я беру, что могу, и должен быть доволен этим.

Ох, парень, как же здорово это прозвучит, когда я расскажу Ях-Ях, с великим удовольствием думал Михаил-Лан. Уриил-Лан говорит, что делает что хочет, а ты должен довольствоваться этим. Мысль его явно повеселит.

— Уриил-Лан, мы на войне. Всевышний это понимает.

Михаил-Лан едва сдержал смешок при этих словах. Яхве едва ли осознает, что такое война против людей. Как и Сатана. Даже несмотря на факт, что Рай следил за прогрессом человечества, а Ад нет. Старая, тянущаяся из тьмы бесчисленных тысячелетий проблема — всегда были отказывающиеся слышать не укладывающееся в их картину мира. В воображении Яхве люди все еще представали доверчивыми и бездумными овцами, и он не допускал никаких несоответствий этой мысли. Идею о превращении овец в безжалостных убийц он просто не воспринимал.

Михаил-Лан повел цепь размышлений дальше. Если даже Яхве очнется и протрет глаза, ему это не поможет. Одно дело — слышать о возможностях человеческого оружия, и совсем другое — видеть и понимать реалии. Способность людей заливать поле боя огнем и сталью не имела прецедентов на памяти ангелов.

— Михаил-Лан, ты знаешь людей. Где мне нанести следующий удар? — Уриил просил совета, отчасти надеясь, что ему посоветуют бросить идею.

Михаил-Лан тщательно размышлял. Техас? Где народ рад пострелять и вооружен до зубов? На это Уриил больше не попадется. Он быстро подумал насчет отправки Уриила на дистанцию поражения базы ВВС Неллис[117] и полигона Тонопа[118], где люди невероятно развили свои машины убийства даже по их стандартам. Проблема в том, что единственная стоящая цель в Неваде — его любимый Лас-Вегас, а позволять Уриилу отнять этот город он никак не собирался. Калифорния? Стоит подумать.

Внезапно Михаила осенило. Город, где полно морпехов, окруженный авиабазами и ракетными батареями, место базирования немалой части флота США. Идеально.

— Уриил-Лан, пока отдыхай здесь. Когда снова будешь готов, советую нанести удар по Сан-Диего[119].

Михаил-Лан вежливо попрощался со своим выздоравливающим гостем, раздул летательные мешки и поднялся в воздух, направляясь в Вечный Город и свой офис. Но по пути, конечно, придется нанести еще один многообещающий визит. В дороге его мозг вернулся к насущной проблеме — раскрытому Лемуилом-Лан второму заговору. Повезло, что Лемуил и близко не знал людей, хотя и считал иначе. Потому что если бы знал, то узнал бы и открывающийся в графиках паттерн. Михаил-Лан определил его с первого взгляда.

Второй заговор весьма отличался от его собственного. Михаил-Лан ставил простую цель: он готовил ситуацию, когда окончательно прогнившую и коррумпированную правящую элиту Рая можно будет смести одним мощным ударом. Его клуб и сосредоточенная там деятельность имели главной целью именно это. Подсаживая гостей на удовольствия — строго и абсолютно запрещенные Яхве — он создавал объединенную этими наслаждениями группу, отделенную от остального Рая. Когда Михаил нанесет удар, он обезглавит Рай и победит. Классический переворот.

Новый заговор действовал совсем не так. Михаил-Лан создавал новое сообщество, медленно распространяющее влияние на высшие круги Рая. А неизвестный конкурент готовит подпольную армию, «сопротивление», думал Михаил. Оно делится на крошечные ячейки, члены которых знают только друг друга. Во всяком случае, теоретически. В реальности все обстоит совсем не так: между ячейками всегда есть утечки.

Дело в том, что цель такой организации — бросить вызов правящим кругам и поставить их перед лицом массового восстания. Новый план ставил всю систему вверх дном. Он означал гражданскую войну в Раю — то единственное, чего Михаил пытался избежать. Кроме, конечно, человеческих танков на улицах Вечного Города. Вот этого он стремился избежать любой ценой. Нужно держать людей на расстоянии, заставить их гоняться за собственным хвостом на Земле. Потому что, если они действительно переключат внимание на Рай, прибытие их танков станет лишь вопросом времени.

Михаил-Лан увидел внизу обшитый бронзой домик, одни из его малых апартаментов, специально подготовленные для единственного обитателя. Он сложил крылья, аккуратно ступил на посадочный пандус и дал мешкам сдуться. И прошел внутрь.

— Белиал. Как твои дела?

Огромный демон, некогда Великий Герцог Ада и единственный сумевший серьезно ударить по людям придворный из свиты Сатаны, раздраженно глянул на гостя.

— Сколько мне еще торчать в этой бронзовой коробке? Впереди много дел.

— Сколько мне угодно, — холодно произнес Михаил-Лан. Он не знал, способны ли люди навестись на разум Белиала, и рисковать не хотел. — Если только ты не желаешь попытать удачи с людьми.

Белиал тряхнул головой.

— Я хочу по ним ударить. И не только по ним. Здесь я теряю время.

— Времени у нас навалом, Белиал-Лан-Михаил. Ты, вероятно, будешь рад узнать, что твоя экс-подружка Эвриала явно не теряла время зря. Она вступила в союз с важным человеком Гаем Юлием Цезарем и обернула это к большой выгоде. Она даже заключила мир с людьми и свалила на тебя всю вину за Шеффилд и Детройт. Она богата, счастлива и процветает, как и ее род. Разумеется, люди заставляют их прикрывать головозмей.

Белиала почти трясло от ярости.

— За предательство перед смертью она будет тысячелетия вопить от боли! И ее человеческий союзник тоже.

— Без вариантов, Белиал. Эвриала — твоя проблема, согласен. Но Гай Юлий Цезарь вне зоны доступа. Он под защитой других, и они не потерпят причинения ему вреда, — Михаил-Лан заговорил самым дружеским тоном. — В любом случае, тебя также обрадует, что баронесса Юлапки тоже процветает и стала королевой наг. Они организовали службу доставки и убрали с рынка ФедЭкс[120]. Ни раньше, ни позже, те как-то потеряли одну мою посылку.

Белиал сжал кулаки и заметался туда-сюда от мысли, что нижайшие из его слуг благоденствуют под правлением людей в Аду. Михаил-Лан улыбался его гневу. Демонам определенно стоит поучиться контролировать эмоции, их неумение делать это привело к падению.

— А теперь к делу, Белиал. Как нам обрушить огонь на людские города?

— Это не проблема. Открой портал с одним концом в наполненном лавой жерле вулкана, другим над целью.

— Это проблема. По качеству воздуха здесь ты должен был понять, что в Раю вулканов нет. Тем не менее, мне нужно как-то исполнить пророчество о Четвертой Чаше Гнева и обрушить огонь на их города.

— Зачем ты напророчил то, что не в состоянии исполнить? — Белиал не мог поверить, что холодный и расчетливый Михаил-Лан, величайший генерал Яхве, способен так облажаться.

— Я не пророчил. Ты знаешь, как появились те пророчества? Я был с визитом в Южной Америке и под завязку нагрузился местными товарами. Экстрактом листьев, который люди зовут кокаином. Неважно, на обратном пути я остановился там, где сейчас Мехико, и собрал отличных грибов. Они хороши, Белиал, тебе стоит их попробовать. Дают безумные видения. Итак, мне стало интересно, что получится, если кто-нибудь смешает эти грибы с кокаином. Ставить эксперимент на ком-то важном я не хотел, так что отправился в место под названием Патмос[121], дыру на задворках мира. И нашел сидящего у дороги бродягу. Он молил о еде, так что я дал ему приправленного грибного салата, сел и стал наблюдать веселье.

— И что это была за картина, дружище Белиал! Глаза сверкали, он прыгал туда-сюда и выкрикивал бред. Это стоило видеть, скажу я тебе. Откуда мне было знать, что какой-то грамотей запишет его бредни и сохранит? Я думал, его просто сочтут очередным сумасшедшим, ударят камнем по башке или сделают еще что-нибудь эдакое. Но вместо этого он становится Святым Иоанном Богословом, а результат моего грибного салата превращается в Книгу Откровения. Я пытался ее скрыть, правда пытался. Но никейцы[122] не слушали. Томас Джефферсон тоже ее осуждал, но его мнение не восторжествовало, увы. Но не время оплакивать былое. Пророчества существуют, и мы должны их исполнить. Итак, вулканов в Раю нет, есть идеи получше? – перешел к делу Михаил.

Белиал качнул головой.

— Нельзя излить лаву без источника. Мы должны вернуться в Ад и открыть вулкан там.

— Тартар занят людьми. Это их главная база на севере. Они внимательно следят за вулканами. Кстати, они отдали Палелабор твоим человеческим рабам, и те запустили прибыльный добывающий бизнес. Железо, медь, титан и прочее.

Белиал осел и обхватил лицо руками. Любимый Палелабор в руках некогда бывших рабами его глубин людей. Михаил-Лан присел и похлопал демона по плечу.

— Не переживай об этом, Белиал. Просто придумай, как нам залить города людей огнем.

Встреча с Белиалом заняла меньше запланированного, и Михаил-Лан решил, что успеет ненадолго навестить Монмартр-клуб Он не спеша полетел к Вечному Городу, наслаждаясь видами проплывающих внизу пышных сельских угодий. Работники обрабатывали кормящие Вечный Город поля. И это, кстати, поднимало интересный вопрос. Михаил задумался, можно ли вырастить тут, в Раю, его самые галлюциногенные образцы. И если да, окажут ли они такой же примечательный эффект, как на Земле?

И снова он сложил крылья и приземлился на уступе, на сей раз храма Яхве. Ну чьего же еще, презрительно думал Михаил, Ях-Ях никогда не устает от поклоняющихся ему толп. Теперь он нашел целую новую планету примитивных обитателей, которых можно превратить в новый культ. Пойди все своим чередом, отвергнутые люди отправились бы в Ад и там постепенно исчезли. Точно таким же образом они сами некогда заменили живших на Земле прежде. Михаил-Лан гадал, остались ли еще где-то в глубочайших недрах Ада выжившие из тех древних рас.

Он пошел по запутанному лабиринту ведущих к сердцу храма проходов. Тут имелся фокус. Все лабиринты Рая работали на одном принципе: держи левую руку на левой стене и не отрывай, и постепенно придешь к центру. Но этот был исключением: в определенном месте смени руку на правую и иди вдоль правой стены, и попадешь в «Монмартр».

Оказавшись внутри, Михаил с удовлетворением отметил, что все идет как надо. Музыка играла вполне на уровне, Бенни Гудмен[123] почтительно поприветствовал проходящего мимо Михаила. Несколько минут архангел постоял, послушав выступление и одобрительно кивнув после его завершения. Быстрый взгляд на программу показал, что до конца выхода группа сыграет еще несколько хороших номеров. Затем сцену займут ангельские танцовщицы с шестом.

В своем кабинете, глубоко в задниках этого секретного места, Михаил занялся подсчетом припасов. Он неплохо пополнил склад, мьянманская хунта проявила настоящую щедрость. Какие милые люди, размышлял он, всегда готовы услужить, и такие рациональные и разумные. Не то что Яхве.

Когда раздался стук в дверь, он работал над новой схемой закупки алкоголя: достать хороший скотч или бурбон становилось настоящей головной болью.

— Михаил-Лан, мне нужна помощь.

Это была Мейон, юная ангел-наркоманка, которую он снабжал героином. Михаил слегка сдвинул брови.

— Знаешь, Мейон, ты стала употреблять больше.

— Я знаю, Михаил-Лан, но я, — она колебалась, на глазах выступили слезы, — мне нужно.

— Как и многим, Мейон, и все они обеспечивают свои привычки. А не прибегают ко мне за бесплатной дозой, не так ли?

На самом деле немало их поступали именно так. И получали необходимое, если имели ценность в глазах Михаила. Мейон таковой не обладала. По крайней мере, пока.

— Я знаю, но...

— Нечестно по отношению к ним, правда? Они работают и платят. Почему ты должна быть исключением?

— Я все для вас сделаю, обещаю!

Ну да. Конечно, сделаешь, ты просто еще не знаешь, что именно.

— Что скажешь насчет поработать здесь?

— Ой, да, — Мейон явно обрадовалась. — Что я буду делать? Разносить напитки?

— О нет, у меня для тебя есть работа получше. По-моему, из тебя выйдет хорошая танцовщица.

Мейон выглядела слегка ошарашенной.

— Ну, я разучивала церемониальные храмовые танцы...

— Для начала годится. Другие покажут тебе, как сделать из них танец с шестом. И научат, как раздеваться в процессе.

— Ох, — вот теперь Мейон действительно ошарашило.

— Пойдем, я отведу тебя к Чармейн-Лан[124]. Она руководит танцорами.

Чармейн-Лан находилась в костюмерной и проверяла подготовку костюмов для следующей группы танцовщиц. Михаил представил ей Мейон и оставил их вдвоем. Когда он ушел, Чармейн-Лан ласково обняла Мейон крыльями.

— На самом деле это несложно. Все, что тебе нужно — танцевать во время своего выхода. Просто помни не отходить от шеста, он для твоей безопасности. Если кто-то попробует стащить тебя со сцены, хватайся за него. Такого еще не было, а если кто-то и попробует, с ним разберется охрана. Кроме того, не забывай про время. К окончанию номера ты должна быть обнажена до кожи и перьев. Не тяни, но и не торопись. Следи за менеджером сцены — это я — и если я скажу тебе замедлиться или ускориться, выполняй. Иногда случаются проблемы, и ты будешь нужна для замены или еще чего-нибудь. Справишься хорошо, получишь дополнительную плату. После шоу ты станешь встречаться с клиентами в зале. Общайся с ними. Если они захотят, исполни для них небольшой приватный танец, это называется «танец на коленях». Девочки на этом хорошо зарабатывают, более чем достаточно для оплаты твоей привычки. Наконец, некоторые клиенты захотят пойти с тобой в верхние комнаты.

— Нет! — в ужасе воскликнула Мейон.

— Да, Мейон. Ты будешь делать это, и делать с удовольствием, — безжалостно и жестко произнесла Чармейн-Лан. — У тебя есть привычки, ты от них не отказываешься, значит, придется удовлетворять желания клиентов. Или справляться так. Ты знаешь, каково это?

Мейон опустила голову — частично подтверждая, частично пряча слезы.

— Тогда хорошо, — Чармейн-Лан снова заговорила дружелюбным мягким тоном. — Все правда не так печально. Михаил-Лан не допускает сюда никого плохого, так что все будут с тобой добры. Если покажешь себя хорошей и радующей клиентов девочкой, кто-нибудь положит на тебя глаз и забронирует. Это значит, что ходить наверх понадобится только с ним. И еще. Если клиент просит тебя подняться, говори мне, чтобы я поставила вместо тебя другую девочку. Поняла?

Еще один заплаканный кивок.

— Замечательно. Давай тогда подберем тебе красивый костюм для первого выхода.

Глава XVII

Канчанабури, Таиланд.

Военные профессионалы понимают значение красивого появления. Последовавшее за обнаружением существования Рая и Ада быстрое покорение последнего предоставило столь много возможностей для красочного прибытия, что большинство офицеров могло потеряться в выборе.

Этот случай исключением не стал. Около часа назад появилось несколько транспортников «Шорт 330»[125], извергнув массу электронного оборудования и команду техников. Имеющий базовые сведения о порожденном открытием порталов между Землей и Адом новом поколении электроники наблюдатель узнал бы в этих системах портальный генератор AN/GSY-1(V) модель 5. А незнание остальных разрешилось бы позже, когда через два часа напряженной работы установка системы завершилась появлением в центре летного поля черного эллипса.

Из него с ревом выкатилась колонна «Хамви» М1114 и направилась по длинной прямой дороге в Канчанабури. За ними почти сразу вышел следующий конвой из «Хамви» и шестиосных грузовиков. Он вез людей — суровых мужчин и женщин в белых шлемах, белых перчатках и ремнях. Наблюдающий за кавалькадой персонал ВВС многозначительно кивал друг другу: это была военная полиция армии Таиланда, знаменитые «Белые Мыши»[126]. Их присутствие само по себе давало ключ к тайне состава уже исчезающего вдалеке первого конвоя.

Местным жителям идущие по улицам конвои военных были не в новинку, и они привычно убирались с дороги. На передке каждой машины люди видели красную пластину с двумя золотыми звездами и замечали вооружение «Хамви». И обращали внимание, что транспорт носил красно-серый камуфляж, а не обычный темно-зеленый. Более проницательные понимали, что техника шла прямо из Ада, а самые умные догадывались, что армейскому штабу в Канчанабури предстоит действительно адский визит. Но и умные, и не очень, все они убирались с пути и с покорным терпением наблюдали за проходом техники. Не похоже, что это политики, едут генералы, а генералы обычно работают ради выживания.

— Выглядит плохо, — генерал-майор Асани рассматривала толпы людей вдоль обочин. Беженцы направлялись на запад, уходя от наступающих мьянманцев. Вражеская армия медленно прокладывала путь к транспортному узлу Канчанабури.

— Эхо войны всегда такое, мэм, — старший полковник Прачеп смотрел в другое окно. — Но это хуже всего.

— Повезло, что дорога разделена. Мы идем туда, а большинство движется оттуда.

— Пожалуй, это ободряет. Будь все действительно плохо, они бы заняли обе полосы.

— Верно, — генерал-майор посмотрела на людей с другой полосы и подумала, что там наверняка немало дезертиров. Это работа для ее «Белых мышей»: полиция уже ставила блокпосты для досмотра беженцев. Настоящим гражданским позволят продолжить путь, чтобы не путались под ногами. А дезертиров задержат. Она всерьез рассматривала мысль перевешать их прямо вдоль обочин, но передумала. Казнь в эти дни бесполезна, казненные просто попадут в Ад. Вместо этого их лучше определить в направленные на самые опасные операции подразделения.

Колонна «Хамви» взяла резко направо, проезжая мимо комплекса зданий с красными крышами. Она резко махнула.

— Отель «Тантипкан». Реквизируем его, в нем разместятся экстрасенсы. Они лучше работают в комфортных условиях.

Прачеп взял радио и связался с группой «Белых мышей» на летном поле. Они выделили отряд, который сообщит владельцу отеля о новых постояльцах. Полковник хорошо понимал замысел генерала: они работали вместе уже много лет, и, как любой хороший помощник, Прачеп думал с нею почти в унисон. Вся операция зависела от открываемых между Землей и Адом порталов, они обеспечат переброску и снабжение подкреплений. И выполнят другую задачу. О появлении мьянманских самолетов так далеко на западе пока не сообщалось, но при появлении их ожидает неприятный сюрприз. Для воздушной поддержки тайской армии генерал Петреус выделил два эскадрона F-22.

— Похоже, дорога свободна, — Прачеп выключил радио и снова огляделся. Колонна шла на 50 милях в час, представляя собою впечатляющую картину движущихся всего в нескольких дюймах друг от друга машин. Если кто-нибудь вставал на пути, водители сигналили, но делать это приходилось нечасто.

— Это обходной путь. Большинство народа на главной улице, примерно в двух сотнях метров левее. Прямо впереди слева Военное Кладбище, — конвой повернул направо, миновав трио резервуаров. — Впереди спортплощадка. Запомните, ее можно использовать как точку для портала. Здесь возвели какие-то постройки, раньше этих зданий с синими крышами не было.

Колонна взяла левее, затем снова направо, пойдя параллельно главной дороге. Впереди показался забитый машинами перекресток. Водители не замедлились, они просто зажали сигналы и наблюдали за в панике пытающимися убраться с пути гражданскими. Один пикап слишком быстро сдал назад и столкнулся со вторым, а третий уехал в кювет.

— Пурпурные крыши? — Прачеп указал на здания справа.

— Безвкусица. Слева казармы Девятого пехотного. Должен быть их батальон бронетехники, — она на секунду умолкла. — Машины все еще в лагере.

Контральто генерала не сулило ничего хорошего.

Дорога пошла влево. Впереди показалась развязка с главной. Конвой не думал колебаться или снижать скорость, они выехали на шоссе и продолжили путь, оставляя позади застрявших гражданских.

Приблизилась воздвигнутая на обочине большая драконья голова. Вместе со стоящими за ней стальными воротами она отмечала штаб Третьей Армии. Увидев приближающийся конвой, охрана отсалютовала и открыла ворота.

Генерал Асани посмотрела на них.

— Выяснить, кто дежурил, и разжаловать всю охрану в рядовые. Затем отправить их на расчистку мин. Мы на войне, недопустимо вот так без вопросов пускать всех на базу. Проследите, чтобы до их замены это донесли.

«Хамви» свернули на парковку перед зданием штаба. Паркинг выделялся окружностями вертолетной площадки. Пять машин встали в ряд перед главным входом, их экипажи выгружались с мастерством богатого опыта. Командные пункты таким образом они занимали не впервые.

— Сержант Трам? Отправляйтесь в сержантскую, найдите главного и выясните, что тут происходит. Капрал Вун? То же с капральской. Выясните, каков моральный дух солдат и здешние стандарты. Остальные за мной.

Отряд распахнул двери штаба, заставив их грохнуть об ограничители. Администратор сидела за столом; она замахала руками, но не сделала ничего для остановки вошедших.

— Один гражданский. Вооруженной охраны нет, — с отвращением произнес Прачеп.

— Уволить. Она должна была как минимум предупредить руководство по телефону.

Генерал повела отряд по идущему сквозь центр здания коридору. От стен эхом отражался топот ботинок по мраморному полу. Она не заметила, но ее спутники держались с нею идеально в ногу.

Генерал Асани умела появляться. Она дошла до ведущих в командный центр двойных дверей, и пара ее людей распахнула створки. Генерал стремительно ворвалась в помещение.

— Нам действительно нужно решить, как лучше поступить, — генерал-майор Тамасарет в шоке оглянулся на внезапных визитеров. — А вы еще кто?

— Генерал Тамасарет. Вы снимаетесь с поста командующего Третьей Армией и Третьим военным округом. Немедленно. Доложите в Штаб Верховного Командования для нового назначения.

Возмущенный лаконичным приказом Тамасарет вихрем унесся из комнаты. Генерал оглядела помещение и перешла к карте. Она сразу заметила отсутствие привычных по Экспедиционной Армии Человечества американских электронных дисплеев и карт. Эта была бумажной, хоть и накрытой оргстеклом.

— Офицер разведки?

— Да, мэм? — ответил от стола рядом с картой неопознанный полковник.

— Вражеские силы, позиции, ось наступления?

— На карте, мэм.

Генерал достала из кармана лазерную указку и подсветила ею красную кляксу маркером с подписью «100000».

— Это? — неверяще спросила она. — Это лучшее, что вы смогли?

— Мьянманские МиГ-двадцать девять прервали наши разведывательные полеты над местностью, и...

— Вы сняты с поста, доложите в Штаб Верховного Командования за новым назначением. Полковник Прачеп, занимаете его место. Логистика? — она указала на число на карте. — Постарайтесь объяснить это.

Офицер логистики сглотнул.

— Что ж, мэм, это наша лучшая оценка...

— Как армии Мьянмы снабжать сто тысяч человек через страну с горсткой дорог, без воздушного транспорта и железнодорожных путей, с одними только носильщиками? Если вы не видите очевидной невозможности такой численности, то не вправе носить эту униформу. Вы сняты с поста, доложите в Штаб Верховного Командования за назначением. Генерал Синавит?

— Мэм?

— Почему нет патрулей? Что со связью с Тахан Фран? В районе должно быть несколько их отрядов, — она говорила вызывающе. Синавит был протеже Таксина и получил место благодаря верности экс-премьер-министру, а не за командирские таланты.

— Мы приняли решение сосредоточить силы вокруг города. Вы же знаете гражданских, для них даже один человек в форме — армия.

— Вы сняты с поста, доложите в Штаб Верховного Командования за назначением, — она указала на заместителя Синавита. — Супадом, принимаете командование дивизией. Вступить в боевой контакт с противником и поддерживать таковой.

— Вы бы не разбрасывались вот так властью, останься Таксин в кресле, — Синавит собирал бумаги со стола в портфель.

— Я могу, так уж получилось. Но в любом случае он бы не остался. Он нагадил армии, и ушел. Теперь премьер-министр — мой кузен. И оставьте бумаги на месте, мы их изучим. Чан, проверь его перед уходом, — Асани секунду помолчала, затем прервала начавшего было фразу Синавита. — Да, я та еще сучка. А теперь выметайтесь и дайте нам поработать. Первый полк. Как скоро можно отправить его на восток? Я хочу, чтобы к закату он был в Чон Садао.

— Невозможно, мы только что передислоцировали...

— Вы сняты с поста, доложите в Штаб Верховного Командования за новым назначением, — Асани оглядела свою команду. — Полковник Тават, принимайте командование Первым и к полудню выведите его на дорогу к Чон Садао. Мне нужна информация о диспоцизиях и операциях врага, а не этот раздутый презик на карте.

Несколько секунд стояла тишина.

— Нужно шевелиться. Сколько в городе бензина и дизтоплива?

Местный мэр сидел у дальней стены и пытался сделать вид, что его нет.

— Я не знаю, дайте мне час, и я получу нужную вам информацию.

— Хороший ответ. В следующие несколько дней прибудут пять дивизий. Первая и Вторая кавалерийские появятся в городе к вечеру. Первая Бронетанковая завтра. Вторая и Одиннадцатая пехотные послезавтра. Все они механизированные и нуждаются в топливе и снабжении. Солдатам также нужно место для размещения. Найдите его. Я хочу поговорить с командиром местной гражданской обороны, приведите его сюда.

Она оглядела помещение. Воздух искрил электричеством, которого раньше не было. Асани знала, что это, она такое уже видела. Все, что требовалось — кому-то взять контроль и поставить планку, и люди принимали вызов. Сделав это однажды, им будет проще осуществить это снова.

В помещении по соседству с командным центром капрал Касит сидел перед радиокоммуникационной системой с ногами на столе и вполглаза дремал. Не то чтобы он мечтал провести так весь день, но вынужденное бездействие во время споров командования в зале оперативных совещаний не оставило ему большого выбора. Грохот распахнувшейся двери разбудил его, и капрал обнаружил себя под прицелом пары черных бесстрастных глаз. Женских — но все же глаз профессионала.

— Ну и что вы тут, по-вашему, делаете?

Касит много лет прожил с женой и знал, что раз уж пойман с поличным, лучшая тактика — все признавать и сдаться на милость суда.

— Бездельничаю, мэм.

Генерал-майор Асани посмотрела на него внимательнее.

— Я произвожу вас в сержанты. До сих пор из всех встреченных мной в этом здании вы первый точно знаете, чем занимаетесь.

Бар, лагерь Ад-Альфа.

— Значит, вы не можете напиться? — весьма сочувственно спросила котенок.

— Похоже на то. Несколько раз мы честно пытались, но ничего не вышло. Яйцеголовые считают, это потому, что мы, дохляки, не усваиваем вещества из съеденного. По-видимому, мы усваиваем окружающую энергию, прямо как растения. Они говорят, что еда для нас вроде привычки, если не хотим, то питаться не нужно. Не спрашивай, как это все работает, я всегда был простым тупым громилой. А теперь я мертвый простой тупой громила, и мог понять все не так. Короче, раз мы не усваиваем алкоголь, то и напиться не можем, — (погибший) сержант Такер Макилрой выглядел явно расстроенным перспективой трезвой вечности.

— Взгляни с хорошей стороны. Ты сможешь вечно пробовать разные напитки и не страдать похмельем, — приятель котенка допил банку пива. — Кстати говоря, можно мне поставить вам еще выпивку?

На его слова отреагировали легким недовольством, и он занервничал, гадая, что сказал не так. Макилрой ободряюще улыбнулся.

— Извини, парень, просто деньги котенка — и твои тоже — не примет ни одна военная база Ада. Никто не забыл, что она для нас сделала. Так что вы двое сидите смирно, бар угощает.

Котенок смущенно покраснела и опустила взгляд. Она собиралась что-то сказать, когда лампа над воздушным шлюзом загорелась красным, показывая прибытие кого-то снаружи. Она услышала работу откачивающей запыленный воздух и заменяющей его на чистый машинерии. Такер рассказывал ей, что даже способные без вреда дышать пыльным воздухом Ада мертвые предпочитают чистую среду. А у живых, само собой, просто нет выбора.

— Котенок, прошу прощения, что прерываю вечеринку, но ваша помощь нужна в штабе, — адъютант взмахом руки остановил Макилроя и других встающих бойцов отряда. — Нужно быстро поднять много порталов, генерал Петреус хочет, чтобы вы за этим проследили.

— Сэр, со всем уважением, сэр, разве котенок не сделала достаточно? Ей нужен долгий отдых.

— Все нормально, Такер, с этой стороны ставить портал не больно, — она стеснительно улыбнулась, — и, в конце концов, мне за это платят. Давай лучше рассмотрим это как повод собраться для другой вечеринки. Дани, нам надо идти.

Бойфренд взял поводок и потянул. Котенок покорно встала, и парень увел ее к ожидающему V-22. Макилрой осушил банку и медленно покачал головой.

— Ладно, народ, похоже, отдых окончен. Кэссиди, собирай остальных, пора готовиться к следующему заданию.

Глава XVIII

Сектор 18, полевой научно-исследовательский комплекс (П.) О. В. А. Р., лагерь «Ад-Альфа», Ад.

— Котенок, вам удобно? — почти на автопилоте спросил доктор Илья Муромец. Ответ его на деле вряд ли интересовал: ученый был слишком занят подготовкой и настройкой оборудования.

— Да, доктор, спасибо. Но разве мы не должны быть на оперативной базе? Я думала, переброска сил начнется там?

— Да, но войска еще не готовы. Военные порталы понадобятся только через несколько часов, так что мы запланировали провести несколько портальных экспериментов. Портальная наука в наши дни набирает вес, несколько крупных университетов уже открыли кафедры изучения новой физики.

— Стой-беги, — насмешливо повторил Дани прославленную в веках фразу. — И чем мы тут занимаемся?

— Так и есть, но в долгосрочной перспективе наши эксперименты имеют огромное значение. Мы изучаем, как возникает противоположный конец портала, или, точнее, какую роль играет контакт с другой стороны. Далее мы надеемся автоматизировать процесс, чтобы не нуждаться в экстрасенсах на обоих концах.

— Все просто. Я расслабляюсь и отправляю сознание в поиск. Когда получаю эхо, то удерживаю его, а оборудование накачивает канал энергией. Больно именно при росте мощности, ощущение такое, словно мозг рвут на части. Как самая жуткая мигрень. Хотя здесь, в Аду, все гораздо легче.

Муромец кивнул.

— Работы сейчас в основном идут как раз над изоляцией экстрасенса от передачи энергии, чтобы избежать описанных вами симптомов. Но меня больше интересует упомянутое вами эхо. Видите ли, если я прав, никаких передач от другого сенситива к вам не возвращается. Все ваши ощущения есть некий резонанс от собственной трансляции. Чем лучше второй экстрасенс, тем сильнее резонанс. Я считаю, его сила определяется уровнем наследственности нефилимов. Вы лучшая, потому что имеете высокий уровень данной наследственности.

— Логично, — котенок хихикнула. — Там, откуда я родом, фамильные древа не очень ветвистые.

— Оборудование настроено, — Муромец вздохнул. — Беда в слабости получаемых сигналов. Они настолько слабы, что без целенаправленного отслеживания просто теряются в электронном шуме. Вот почему их так долго не обнаруживали. Никто и подумать не мог, что нечто столь слабое может иметь такое значение. Сигналы замечали, но принимали за артефакты аппаратуры. Просто «белый шум» в рамках статистической погрешности. Доказательства всегда были прямо перед носом, но на них не обращали внимания.

— Как фольгированные шапки, — с тихим удовлетворением заметил Дани. Доказанная критическая важность фольгированного головного убора весьма оконфузила всю психиатрию, некогда считавшую ношение такового гарантированным признаком сумасшедшего.

— Как фольгированные шапки. Теперь, котенок, я попрошу вас просканировать разумом пространство, расслабиться и попробовать найти контакт. Вступать в связь не обязательно, нам интересен отправляемый вами сигнал и приходящий ответ. Если моя теория верна, мы сможем сравнить их и определить, является ли возвратный резонансом вашей передачи. Если нет, отбросим ее и начнем снова.

— Сколько уже было попыток, доктор?

Муромец задумался и посчитал на пальцах.

— Мы проработали уже одиннадцать гипотез, и все они оказались ошибочными. Стартовали мы каждый раз хорошо, но далее сталкивались с не объясняемыми гипотезой вещами, и приходилось начинать заново. Моя нынешняя — двенадцатая. Если она подтвердится, надеюсь, получится создать резонирующие на слегка отличающиеся наборы параметров сигнала транспондеры. Затем эти транспондеры можно встроить в оборудование типа базовых сотовых станций и установить их повсюду на Земле и в Аду. То есть мы станем прямо как наги и получим способность открывать порталы почти куда угодно. Только, в отличие от наг, с предельной точностью.

— Почему тогда не изучить нагу вместо котенка?

— Потому что балдрики не должны ощутить свою значимость для нас. Сейчас они у нас под каблуком, и так и должно остаться.

— Генералы понимают, какое из этого получится оружие, — впечатлился Дани.

— Верно, оружие, которое мы хотели бы придержать для себя. Но есть и другой момент. Сейчас у нас есть только один объект исследований — передачи между Землей и Адом. Они дают кое-что, но недостаточно. Если проанализировать и исследовать эти сигналы, то, как только мы получим данные по передачам между Землей и Раем, сможем взяться за работу и создать действующую теорию того, почему порталы ведут именно в свои точки назначения. И, само собой, что такое эти порталы в принципе. Окончательного понимания этого пока нет.

— Я вошла в контакт, доктор.

— Хорошо, котенок. Удерживайте его, просто удерживайте и ничего больше. Техника все запишет.

Сектор 12, полевой научно-исследовательский центр (П.) О. В. А. Р., Форт-Брэгг, Северная Каролина.

— Определенно, это весьма интересно, — доктор Кросби указал на лежащие перед ним графики.

— В чем дело, док?[127] — не сдержался от подколки полковник Уорхол.

— Мы получили данные мощности проходящих через порталы машин и самолетов. Помните тот разбившийся несколько недель назад «У-два»[128]? Все считали, что он потерял мощность после прохода портала «Ад-Альфа». В конце концов, они к этому склонны. Но группа расследования катастрофы обнаружила, что на момент падения двигатель работал. Был забит пылью, фильтры явно вышли из строя, но он все равно выдавал мощность. Мотор находился как раз на грани между полетом и падением, когда нечто сдвинуло баланс. Так что, помимо прочего, мы начали измерять мощность двигателей проходящей сквозь порталы техники.

— И? — Уорхол никак не мог взять в толк, почему штатские так долго подбираются к сути.

— Данные все подтверждают. Они показывают легкий рост мощности при проходе. Это значит, что машина в портале сталкивается с легким энергетическим барьером и вынуждена выдавать больше мощности для компенсации сопротивления. На проход тратится энергия, и это имеет огромное значение.

— Что ж, рад за вас, это замечательно.

— Огромное значение и для вас тоже, — едко произнес Кросби. Почему эти вояки такие нетерпеливые? Когда нужна информация, они хотят ее здесь, сейчас и односложными словами. — Взгляните на данные с прошедших порталом «Ад-Браво» кораблей. Рост мощности крошечный, едва поддается измерению. Но в «Аду-Альфа» он существенно выше. Держу пари, что экипажи заметили скачок двигателей, но проигнорировали. Это и убило «У-два», продавливание портала затребовало больше энергии, чем способен был выдать двигатель.

— И?

— Подумайте. Обе стороны «Ада-Браво» на уровне моря. Перепад высот очень мал, низка и энергия барьера. У «Ада-Альфа» есть перепад, и барьер сильнее. Ручаюсь, что при огромной разнице высот пересечь границу будет невозможно. То есть не выйдет использовать порталы для снабжения, к примеру, Международной Космической Станции. Разумеется, я сомневаюсь, что ключ в высоте как таковой, должно быть что-то еще, высота просто физическое проявление...

Речь Кросби прервала какофония воя внезапно оживших сирен базы. Уорхол несколько секунд озирался, пока до него не дошло.

— Кросби, шевелитесь! На базу напали.

Ученый растерянно стоял в центре комнаты и не знал, что делать. За его спиной Уорхол метнулся к одному из вмонтированных в стену экстренных шкафчиков. На набор четырехзначного кода ушла секунда, и полковник выхватил М4А5. Руки двигались с точностью и мастерством долгих тренировок; он вставил 20-зарядный магазин и клацнул затвором. Затем открыл второй шкафчик и вручил оружие Кросби.

— Идите к убежищу в центре базы. Мы разберемся. Что бы там ни было.

Несясь по коридору к командному центру, Уорхол замечал, что большинство экстренных шкафчиков открыты и пусты. При постройке комплекса восемнадцать месяцев назад они казались просто шуткой, но теперь вот пригодились. Да что могло вызвать такой уровень тревоги?

— Уорхол. Найдите людей, соберите отряд и направляйтесь к периметру, — бросивший приказ офицер даже не оглянулся, его взгляд прилип к экрану.

Уорхол тоже видел экран, и картина там заставила его остолбенеть. Дисплей демонстрировал похожего на гигантского леопарда здоровенного монстра. Потрясала его голова — вернее, головы. Их у существа было семь, с десятком рогов. Хотя, скорее, не голов: больше это походило на семь морд на одном уродливом черепе, с торчащими между ними рогами[129]. Оценить размер твари Уорхол не сумел, экран не позволял привязаться к масштабу. Но полковник понимал, что существо огромно. Должно быть, раз учинило такой хаос.

— Вы еще тут? Живо в гараж, там есть солдаты. Шевелитесь.

Через несколько минут Уорхол добрался до гаража и собрал находившихся там людей. И снова ситуацию спасли унтер-офицеры: из персонала гаража они сформировали взвод и устроили оборонительную позицию. Ему осталось принять командование и отвести их к периметру. Нашелся даже транспорт — набор из «Хамви», грузовиков и одного экспериментального броневика с 57-мм орудием. В том, что что все они пригодятся, Уорхол не сомневался: грохот орудийного огня с юга давал понять, что предстоит отнюдь не легкая прогулка. Он сделал то, что делали все офицеры пехоты с момента изобретения ружейного пороха: поехал на звуки стрельбы.

Оборонительный периметр, Форт-Брэгг, Северная Каролина.

— Оно снесло «Доминос Пиццу»[130]!, — крик почти утонул в грохоте орудий, а дымные следы сформировали практически идеальный конус с вершиной на возвышающемся над деревьями огромном звере.

— Да и плевать. Все равно мне больше нравилась «Сисис»[131].

Одним из символов новой эпохи стали, пожалуй, грузовики службы доставки «Кока-Колы»: теперь они носили камуфляж и пулемет калибра .50 над кабиной. Нападение застало доставщиков, и они изо всех сил старались сделать вклад в шквал огня по Леопарду. Беда в том, что у них имелось мало боеприпасов, и патроны заканчивались. Как и у остальных.

Хотя первичную задачу они все же выполнили. Спешно организованная оборона оттеснила Леопарда от семейных корпусов на юге базы и дала шанс тамошним жителям эвакуироваться в Фейетвилл. Обжигаемый стрельбой Леопард обошел базу с юго-западного фланга и попробовал прорваться. И снова его отбросила стена огня. Несмотря на десятки тысяч выпущенных в него патронов, Зверь не думал умирать и оставался столь же смертоносным.

Но пальба по нему добилась другой цели. Потоки трассирующих стали идеальной наводкой для подходящих самолетов. Леопарда загоняли на предоставляющее массу возможностей открытое и ненаселенное место. И одну из них возможностей уже использовали: за глухими ударами тяжелых минометов быстро последовали накрывающие Зверя белые перистые облака. Леопард взревел от прожигающего шкуру белого фосфора.

— Продолжать подсвечивать цель! — выкрикнул один из сохранивших достаточно благоразумия младших офицеров на случай оказавшихся поблизости журналистов. Всем известно, что армия США использует белый фосфор лишь для дымовых завес и обозначения целей. Так гласила легенда, и ее придерживались.

Леопард снова взревел и скакнул вперед, вломившись в небольшой топливный склад на окраине зоны испытаний подвижной техники. Выстроенные там грузовики HEMTT смялись под лапами существа. А затем взорвались шарами пламени, и Леопарда снова отбросило от базы. На сей раз он понесся на восток, прочь от огня, и вбежал прямо в шквал снарядов от переместившихся на фланги «Брэдли». 25-мм бронебойные наносили больше урона, чем использовавшиеся до сих пор винтовочные патроны, и боль наконец отвлекла Леопарда от слепой жажды разрушения. А потом зверь услышал и увидел новую угрозу.

Четыре А-45 поднялись в воздух несколько минут назад. Их загрузили всем, что сумели найти наземные команды. На базе имелись еще самолеты, и они могли бы понести более полезную для битвы за Форт-Брэгг нагрузку, но время не ждало. Лучше поднять что-то в воздух сейчас, чем до последнего ждать могущего подоспеть слишком поздно идеального решения. В любом случае к месту боя уже шли AH-64, и Зверя требовалось отвлечь от вертолетов. Что случилось с пытавшимися драться с гарпиями в небе Ирака винтокрылыми машинами, помнил каждый. Леопард, похоже, летать не умел, но испытывать судьбу в схватке с семиглавой тварью двухсот футов ростом никто не желал. Поэтому А-45 начали бомбометания в попытке отвлечь Зверя. Разумеется, никто из пилотов совсем не возражал ранить существо в процессе.

— Мы могли бы использовать тех моджахедов и шахид-мобили, — сказал один из ветеранов Битвы за Хит. Он хорошо помнил эффект отправленных в гущу балдриков набитых взрывчаткой грузовиков. Армия США такое не одобряла, но в том сражении грузовики со смертниками стали изменившим ход боя фактором. И то, как Леопард продолжал игнорировать шквал нацеленного в него огня, снова давало повод задуматься о необходимости подобных атак.

И тут мечта солдата сбылась: земля вокруг Зверя вспучилась во взрывах. В вышине пронеслись четыре А-45, выпустив по четыре бомбы с замедлением «Марк 82»[132]. Шестнадцать почти идеально точно уложенных пятисотфунтовых явно устрашили тварь.

Наблюдающие за боем солдаты с благодарностью увидели, что Зверя наконец серьезно ранило. В боках зияли крупные дыры, существо истекало серебряной кровью и пятилось от взрывов. Оно снова пошатнулось от пронесшихся через поле боя красных росчерков: появились танки «Абрамс» и принялись расстреливать Зверя бронебойными. У танкистов имелись только они — ни обычных кумулятивных, ни анти-демонических в и без того ограниченном боезапасе не нашлось, все поставки шли силам в Аду. Экипажи стреляли чем могли — аккуратно и смертельно точно. Они выбрали одну из морд Зверя и укладывали в нее снаряд за снарядом. Череда попаданий возымела действие, выбранная морда быстро теряла очертания под дождем длинных болванок с обедненным ураном[133].

Леопарда тяжело ранило, и он это знал. Существо плюхнулось на зад, размахивая лапами перед гротескной головой в попытке отмахнуться от снарядов. Поза болезненно напоминала играющего с клубком котенка, но плотность огня это не снизило.

Танки наконец исчерпали боезапас и прекратили стрельбу, но их место занял первый АН-64. Он нес найденные в арсенале списанные ракеты «Хеллфайр». Две из восьми не сработали, одна взорвалась почти сразу после запуска и хлестнула осколками кокпит вертолета. Еще две не сумели навестись и исчезли в ночи, чтобы упасть где-нибудь в нескольких километрах. Но три последних ударили точно в Зверя, и тот рухнул.

Даже израненный и нашпигованный пулями Леопард был еще жив. Продолжать драку ему больше не хотелось — существо мечтало лишь поскорее убраться прочь от столь яростно желающих убить его людей. Подстегиваемый болью от ран Зверь пополз по земле. Его мозг начал формировать образ ведущего к столь желанному убежищу портала. Но создание перехода требовало концентрации, а ограниченный интеллект зверя не мог справиться одновременно с порталом и горящими огнем ранами. Мозг смутно фиксировал новые взрывы и обжигающую боль от пробивающих тело осколков. Медленно, нехотя, но Леопард сдался и прекратил борьбу за жизнь.

Заросли у защитного периметра, Форт-Брэгг, Северная Каролина.

Уорхол потер глаза. Он чувствовал забившиеся под веки продукты сгорания пороха и гадал, сколько пуль выпустил в Зверя прошлой ночью. Чуть поодаль бойцы выстраивались у распростертого на земле массивного тела для фото. Сколько в проклятой твари веса, думал он, пока экипаж «Брэдли» фотографировался у одной из лап. Такое вообще может существовать? И если да, что еще Рай готовится выпустить на Землю? На убийство Леопарда ушли почти все ресурсы Форт-Брэгга, и существо опасно близко подобралось к прорыву защиты и уничтожению здешнего научного центра (П.) О. В. А. Р.

— Впечатляет, верно? — стоящий рядом доктор Кросби тоже рассматривал тушу Зверя.

— Просто здоровый, вот и все. Главное, его можно убить, — Уорхол сейчас испытывал трудности с формулированием мыслей.

— Надеюсь, что так. Полагаю, скоро мы увидим и других.

Глава XIX

Чон Садао, Таиланд

— Где вы, мать вашу, были? Моих людей порвали на части, потому что вы не сдержали слово!

Капитан Момражон едва не брызгал пеной от ярости. Факт беседы со старшим полковником, чей ранг эквивалентен однозвездному генералу в большинстве прочих армий, его не смущал.

— Нам обещали, обещали, что при вторжении в двенадцать часов прибудет подкрепление регулярных войск! А прошло два дня.

Старший полковник Тават подавил ответ, который оставил бы от капитана лишь пару дымящихся ботинок, и вместо этого покаянно кивнул. С одной точки зрения выговор лишен смысла: Тахан Фран относится к другой цепи командования. Даже финансируется она не министерством обороны, за обеспечение милиции отвечает министерство внутренних дел. С другой точки Тават понимал, что капитан прав. Легковооруженная милиция не предназначена для противостояния регулярной армии, ее задача — защищать свои селения от мелких нападений и обеспечивать безопасность дорог. Что в большинстве районов страны означало «присматривать за туристами». Тахан Фран не имела тяжелого вооружения и приборов ночного видения, а бронежилеты бойцов соответствовали кустарному второму классу[134].

— Капитан, я понимаю ваш гнев, но мы уже здесь. Целым полком. Мои люди сменят ваших на этом участке фронта. Ответственные за ошибку отстранены. Мы не в состоянии исправить прошлое, но можем принять меры, чтобы оно не повторилось.

— Вам легко говорить. Некоторые из моих раненых скончались, потому что не было обещанной эвакуации. Вы собираетесь рассказать про это их семьям?

— Нет, это сделает мой командир, она сообщит им лично, — голос Тавата утонул в рокоте винтов кружащего в небе камуфлированного V-22. На его глазах машина стала меняться: двигатели встали вертикально, превратив транспортный самолет в вертолет. Транспортник сел, заставив мужчин пригнуться от ветра. — Насчет эвакуации жертв, соберите раненых, «Оспрей» отвезет их в госпитали в Канчанабури. Сколько у вас осталось в строю? Из скольки?

— У меня осталось двадцать рейнджеров. Изначально взвод состоял из двадцати пяти, но я принял остатки еще двух отрядов. Их слишком потрепало, чтобы действовать самостоятельно. У нас сорок убитых и пятнадцать раненых. И как минимум пять мертвецов выжили бы, сдержи вы слово.

Ладно, ты высказался, хватит. Их не вернуть. Несмотря на раздражение, Тават сдержался, затем мысленно поправился. Точнее, вернуть, по крайней мере, ненадолго. Ад и Вторая Жизнь многое поменяли в человеческом мышлении, но к новым речевым оборотам приходилось привыкать.

— Хорошо, капитан, я хочу, чтобы вы показали мне расположение и силы мьянманских войск. А потом мы подумаем, как заставить их заплатить за жизни ваших людей.

Момражон остывал, его дыхание слегка прерывалось из-за медленно угасающего гнева.

— Войска Мьянмы идут здесь, — он достал карту и принялся показывать пальцем позиции мьянманской армии. — Они прошли южнее озера Си Нагарин. Большая часть их сил здесь, по нашим оценкам, около дивизии. Максимум около двадцати тысяч. Легкая пехота с минометами и пулеметами, но не более. Это, — провел он пальцем на восток, — их главная ось наступления.

Тават кивнул. Такая диспозиция имела смысл. Чон Садао открывает путь на Канчанабури, естественный проход прямо к плодородной долине реки Чаупхрая. Бирманцы много раз использовали его на протяжении турбулентной истории двух государств. Поэтому сам Чон Садао окружали хорошие широкие дороги, а дальше на восток они сужались до однополосного асфальта, превращаясь затем в грунтовые. С севера путь преграждали горы и озеро, с юга — снова горы и густые джунгли. Чон Садао являлся природной преградой любому вторжению, и долгосрочные планы обороны региона предусматривали его защиту Девятым пехотным. Капитан милиции прав, местность следовало занять два дня назад. К данному моменту оборону здесь уже должны были поднять и держать наготове. Солдаты умирали, потому что сражались не с подготовленных позиций. Тават пообещал себе, что Тахан Фран потерь больше не понесет.

— Капитан, это сугубо военная операция блокирования. Мой полк с ней справится. Пожалуйста, передайте оставшиеся сведения в мой штаб, затем я советую, рекомендую использовать наш транспорт и отвезти людей в тыл, где они смогут поесть и отдохнуть. Вы сделали достаточно, более чем достаточно, и блестяще выполнили работу.

— Работу, которую не должны были, -— Момражон еще испытывал горечь от почти полного истребления его милиции. Он знал, что стоящий перед ним полковник не осознает всю силу ощущаемого капитаном предательства. Армейские подразделения являлись просто армейскими подразделениями, собранным из добровольцев и призывников костяком армии. Милиция же набиралась из деревень, и бойцы каждого отряда знали друг друга с раннего детства. Потери забрали почти целое поколение и без того поредевших селений, уже лишившихся отправившихся на заработки в большие города жителей.

— Я знаю, но сейчас мы все обязаны делать то, что должно.

Высший Храм, Вечный Город, Рай

— Они убили Ваффлза[135]!

В голосе Яхве звучала смесь ярости и горя. По тронному залу раскатывался гром, заглушая вечные песнопения хора. Михаил-Лан внимательно присмотрелся к ним: в глазах певчих читалась злобная радость при виде тоски Яхве по погибшему любимому питомцу.

Лично Михаилу-Лан зверь никогда не нравился. Дурно воспитанный, сварливый и выдрессированный плохо до антисоциальности. Хорошо, что для уборки оставляемого не утруждавшим себя терпеть существом помета есть люди. С животным таких размеров это превращалось в проблему: помет имел соответствующие объемы, и убирать его приходилось долго. Но задачу свою Леопард все же выполнил.

— О Всезнающий Всевышний Отец, я разделяю твое горе о потере возлюбленного Ваффлза. Но знай, что он храбро бился и причинил людям большой урон, прежде чем они предательски убили его своими бомбами и пушками.

Секунду Яхве явно гордился питомцем, но потом гнев и горе стерли эмоцию. Громыхнуло, сумерки зала осветила молния. Пока белая, заметил Михаил-Лан. Что ж, времени у нас полно. Подперчим ситуацию.

— О Всевышний Владыка Рая, — Михаил опустил «и Земли», милая маленькая подколка того стоила. — С печалью докладываю, что Ваффлз мог погибнуть из-за предательства. Люди ожидали его с заряженным оружием наготове.

— Предательство? — прогремел Яхве, облака в зале заметно потемнели. — Предательство в Раю?

— Боюсь, что это так. Наши самые опытные и упорные следователи Лиги Святого Суда обнаружили заговор угрожающих масштабов.

— Угрожающих? Ты говоришь, что этот заговор мне угрожает? — зал пронзил поток молний, они выбивали из стен осколки мрамора. Стоящий позади главный каменщик вздохнул и бросил на Михаила осуждающий взгляд.

— Угрожает тебе? Невозможно, Всевышний, — Михаил-Лан слегка изменил тон, чтобы оставить некоторую неясность — невозможна ли угроза или сам Яхве. На сей счет у Михаила имелось собственное мнение. — Но его участники могут верить, что их жалкие потуги угрожают Твоему Всемогуществу. Возможно, эта ловушка очень давно заготовлена не-столь-уж-Вечным Врагом. Возможно, будучи разбитым, он повелел не отправившимся с ним сторонникам продолжать его грандиозный замысел.

Михаил-Лан слегка удивился. Он ожидал катастрофического взрыва грома и молний, но Яхве сидел на троне тихо и задумчиво. Может, убийство Ваффлза слегка привело его в чувство? Если да, пора отправить на убой людям еще его питомцев. Тишина затягивалась.

— Возможно, это правда. Как высоко проник заговор?

— Лига Святого Суда не знает, Вечный Отец Бытия. Пока они обнаружили лишь низшие круги заговора, но убеждены в увиденном. Бунтовщики организованы в отдельные ячейки, члены которых знают лишь друг о друге и почти ничего — об остальных. Следователи старательно работают над раскрытием угрозы, но должны соблюдать осторожность. Ведь как знать, кто еще вовлечен? Может случиться так, что и сама Лига Святого Суда не осталась незапятнанной предательством.

— Организованы в ячейки. Похоже на работу Денницы. Позднего Денницы.

Вот почему подрывная деятельность куда эффективнее мятежа, девочки и мальчики, с ликованием подумал Михаил.

— Несомненно так, Вечный Отец.

— Веди это дело, Михаил, мой лучший генерал, продолжай со всем тщанием. Какие еще есть новости? Американцы стонут под плетью Уриила?

Вопрос скрывал нечто большее, чем просто интерес.

— Что ж, они бы стонали, имейся на то причина. Первая атака Уриила, конечно, несколько разочаровывает. В городе почти два миллиона, а он забрал всего тридцать тысяч душ.

Вот это сработало. Михаил наконец получил свои цветные молнии. От стен полетели фонтаны осколков, а разнообразные услаждающие Яхве танцем существа прыснули в стороны в поисках укрытия.

— Всего тридцать тысяч? Уриил с ними играет?

— Люди стали по нему стрелять, о Всевышний, и ему пришлось довольно быстро ретироваться. Откровенно говоря, я сомневаюсь, что сердце Уриила к этому лежит. Возможно, он слишком долго пробыл на Земле и начал испытывать симпатию к людям.

Михаил изо всех сил пытался не подавиться смехом.

— Я вырву и пожру его сердце! — в эту секунду Яхве говорил прямо как Сатана. Но потом взял себя в руки, и фамильное сходство перестало быть столь очевидным. — Вероятно, ему следует прибыть сюда для объяснений.

Без вариантов.

— Твое малейшее желание закон для всех нас, Всевышний. Но Уриил готовится к новой атаке, на сей раз на город Сан-Диего. Там тоже живут миллионы, и, возможно, Уриил достаточно соберется с духом и справится лучше, — Михаил-Лан театрально вздохнул. — Если бы только Уриил демонстрировал верность и самоотверженность Ваффлза. Так или иначе, я советую дозволить Уриилу совершить нападение и судить по его успеху.

— Не может ли сам Уриил стоять во главе заговора? — задумчиво произнес Яхве.

— Определенно нет, Всевышний Владыка Сущего. Верность Уриила до сих пор не подвергалась сомнениям. Я бы поклялся, что его преданность не запятнана.

— Тем не менее, прикажи Лиге Святого Суда провести тщательное расследование, — голос Яхве стал тише, он говорил устало. — Михаил, величайший генерал мой, настали странные времена. Вечный Враг убит людьми. Те же люди отвергают мою волю и даваемые мною ответы. Они убивают моих слуг и уничтожают питомцев. Чаши Гнева излиты?

— Да, о Величайший из Великих. Первые три уже излиты и причинили много горя и страданий. Вскоре будет излита четвертая, — как только я придумаю способ. — И скорбь их многажды усилится.

— Не пора ли обрушить на них наши легионы?

Ты совсем выжил из своего мелкого умишка?

Михаил-Лан почти произнес мысль вслух, но совладал с собой. В любом случае это глупый вопрос, единственный ответ на который «разумеется», напомнил он себе.

— Господь Сущего, время еще придет, и когда оно настанет, возможно, твой собственный сын поведет их победным маршем против людей. Сила и слава этого похода навеки просияют Твое Святое Имя.

Яхве уселся поудобнее и вообразил картину окончательной победы и триумфального шествия через покоренные города Земли. Но потом вспомнил, что любимый Ваффлз не разделит с ним радость, и скорбь снова омрачила его чело.

Михаил взглянул на него и тихо удалился. Когда архангел покидал Тронный зал, к нему негромко обратился главный каменщик.

— Михаил-Лан, ты ускользаешь. На этот раз менять облицовку стен не нужно. Что ты говорил про гарантии занятости?

— Просто подожди, лучшее еще впереди. Как только Лига Святого Суда найдет стоящих за этим тупым заговором, Он взорвется. А пока сходи в клуб и выпей. Там работает новая ангел, Мейон, дай ей шанс.

— Мейон, э? Ладно, — с признательностью посмотрел на него каменщик. — Что бы мы без тебя делали, Михаил-Лан? Благодаря тебе в Раю снова стоит жить.

Зал совещаний (П.) О. В. А. Р, Пентагон

— Итак, какую роль играли суккубы в Великой Войне в Небесах?

Полковник Джон Бейлор подцепил вилкой несколько грибов и отправил в рот. Отличные шампиньоны с чесноком, превосходное дополнение к ланчу. Проблема военного времени в том, что нормирование медленно расползалось по всей американской экономике. Сперва топливо, потом машины, затем все нуждающееся в стали или алюминии. После ударило по пище: запасы рыбы истощились, порция в восемь унций на блюдо напрягала. К счастью, Индонезия и Вьетнам поделились со Штатами продукцией рыбных ферм, без них нехватка креветок ощутилась бы еще сильнее. Конечно, после войны они используют этот акт щедрости для получения лучших торговых условий.

Лугашарманаска с наслаждением терзала зубами сырую лошадиную ногу. По ней, как строгому хищнику, нормирование должно было ударить особенно сильно; повезло, что суккубам оказалось по вкусу самое жесткое и жилистое мясо. Вердикт «непригодно в пищу человеку» получил совершенно новое значение — «предпочтительно для суккубов». Забавно, но с переходом на другое мясо ее жажда человеческой плоти угасла. Теперь она стала по большей части воспоминанием — разумеется, за исключением некоторых странных удовольствий.

— Мы? Мы искали порталы. Вспомните, основные сражения Великой Войны в Небесах шли здесь, на Земле. Они сохранились в народной памяти и ранних мифах. Сколько ваших сказок рассказывают об осажденных армиями монстров городах? Это мы.

— Прошу прощения, я не понимаю, — Бейлор смотрел на разрывающую мясо Лугу. Брызги крови пятнали лежащие перед ней на столе бумаги. Сидящей в углу стенографистке явно поплохело. Двойная удача, что вентиляция в полу работает на полную мощь, иначе кто-нибудь из присутствующих людей предложил бы Луге откусить от своей руки, попроси она об этом. Поговаривали, что не один любовник Луги лишился кусочков тела размером как раз с укус. Ныне среди человеческой расы расходилась новая поговорка: «не занимайся оральным сексом с суккубом».

— Создать портал из Рая в Ад почти невозможно. Но легко создать портал из Рая на Землю, или из Ада на Землю. То есть для попадания из Ада в Рай нужно миновать Землю. Или ее эквивалент. Но поднять нормальный портал с Земли в Ад или Рай довольно сложно. В общем, Михаиллан создает для своей армии портал Рай-Земля, а мы пробуем его захватить. Или мы создаем портал Ад-Земля, а он пробует захватить его. Как вы сделали с порталом в Ираке. Так проводились все операции.

— Нашей задачей являлось найти порталы Рая, соблазнить ответственных за их закрытие и уговорить не закрывать, — продолжила Луга. — Для поиска наших порталов Рай, как правило, полагался на людей. Если прочтете народные мифы, увидите, сколько сохранилось историй. Эдемский Сад был порталом, а искусивший его стражу змей — одной из нас. Вот почему Яхве так разозлился.

— Ты сама когда-нибудь захватывала портал и проникала в Рай?

— Я? Нет, — Луга быстро подумала, не соврать ли об обратном, но лгать людям опасно. Она выучила этот урок горькой ценой. — Но и тогда, и сейчас мы отбиваем порталы. Врываемся сквозь них в Рай, убиваем всех подряд и уносим что попадется. Иногда они захватывают наши и делают то же самое, грабят, время от времени уводят рабов. Так сражались армии, пока вы не изменили правила.

— Погоди минуту, ты говоришь, что Рай брал рабов из Ада? — Бейлору никак не удавалось осмыслить концепцию.

— Разумеется. Они использовали их для постройки крепостей и прочего, а потом убивали. Конечно, кроме ценных. Мы делали то же самое, только больше развлекались убийством бесполезных. Разве ваши войны шли иначе?

— Полагаю, что нет. На что похож Рай?

— В основном там как в Аду, только воздух чище и свет белый, а не красный. Рай немного больше Ада. Есть те, кто считает Ад намного старше Рая, но я не знаю, почему они так думают.

Бейлор откинулся на стуле и задумался, какую пользу извлекут из всего этого ученые.

— Хорошо, а теперь насчет земных сражений...

Глава XX

Людские трущобы, Вечный Город, Рай

Еще одно имя вычеркнуто из списка, еще одна связь отброшена как бесполезная. Снова время и силы потрачены зря. Лемуил-Лан-Михаил знал, что человеческую полицию на Земле иногда звали «плоскостопыми», и теперь понимал, почему. Ноги болели, крылья онемели — но напрасно. И во всем виновата та бутыль найденного при аресте Ишмаэля зелья. Не будь он так дотошен, то избежал бы этого. Возможно, инстинкты лгут, и бутыль все же связана с Первым Заговором. Так он решил называть разбитую на ячейки сеть.

Лемуил тряхнул головой. Все инстинкты его кричали, что бутылка к той группе не относится. Первичные аресты подтвердили начальные ощущения: Первый Заговор касался доктрин и верований. После подобающей «убедительной беседы» арестованные признались в распространении ереси и богохульства. Тем не менее, они заявляли о своей верности Всевышнему, говоря, что Его сбили с пути заблудшие и коррумпированные советники. И если этих советников устранить, Вечный Отец увидит, как он заблуждался, и все исправит. Лемуил готов был побиться об заклад, что лидеры бунтовщиков преследуют совершенно иные цели, но низшие круги считали именно так, и бутыль эликсира в картину просто не вписывалась. Должен иметься Второй Заговор.

Он распахнул дверь жилища. Как и взятое им с агентами ранее, это оказалось качественным — деревянное, а не мазанка. Он посмотрел на прижимающуюся к стене напротив входа человеческую женщину. По Непреложному Эдикту все строения должны быть достаточно большими для прохода ангелов, и это требование заставляло ее казаться еще меньше.

— Ты Алмедья? — прочел Лемуил имя из списка. — Дочь Брихана?[136]

— Да, о Благородный, — ее голос подрагивал. Что бы ни ожидали получившие право попасть в Рай люди, их ожидания не оправдались. «Спасение» оказалось вечным рабским служением ангелам, которые не ставили людей ни во что. — Чем я могу вам служить?

— Я желаю обсудить с тобой некоторые важные вещи. В особенности твои отношения с человеком по имени Ишмаэль.

Комментарий попал в цель. Женщина по-прежнему боялась, но в ее настроении появилось нечто новое. Настороженность, решимость ничего не раскрывать.

— Я не знаю никого с таким именем.

— Не лги мне, Алмедья, дочь Брихана. Ложь есть наказуемый грех. Ты хочешь познать кару, которую Лига Святого Суда считает подобающим для лгущих ей?

— Нет, о бесподобный. Но я не знаю никого по имени Ишмаэль.

Лемуил-Лан с досадой покачал головой.

— Твое упорство заставляет меня предупредить тебя снова, но на этом мое терпение истощится. Должен сказать, что агенты Лиги Святого Суда недавно арестовали Ишмаэля, и он во всем сознался. Он признался в апостасии, богохульстве, ереси, кощунстве и преступлениях столь чернейших, что им нет имени.

— Нет! Он... — Алмедья попыталась остановиться, но было уже слишком поздно.

— Откуда ты знаешь, если не встречала его? — Лемуил нанес словесный удар негромко и мягко, но эффект оказался потрясающим. Алмедья побелела и сползла по стене, ее подбородок выдвинулся от решимости молчать. Лемуил тихо вздохнул про себя. Почему люди такие упрямые? Нужно осмотреть дом, но отпускать Алмедью явно нельзя. Выбора действительно нет. Он снял с пояса золотые кандалы и застегнул один браслет на ее запястье, а второй на подходящей балке. Отправившись обыскивать дом, он даже не задумался, что ноги женщины едва касаются пола.

Сам дом оказался примечательно безынтересным. До смерти «спасенные» люди придавали большое значение мыслимым ими добродетелями простоте и воздержанности. Но попадая в рай, они обнаруживали, что эти «ценности» весьма переоценены, особенно если длятся вечность. Факт, что ангелы их мнение не разделяли, радости тоже не способствовал. Фактически ангелы жили в беспрецедентной роскоши, а судьбою «спасенных» становилась вечная грызущая нищета. Иронии этого Лемуил не осознавал, равно как никто и не думал считать ситуацию несправедливой.

Лемуил методично обыскивал комнаты, находя лишь обычные мелкие пожитки. Наконец он проверил кухню, и там нашел искомое. Небольшую склянку с наклейкой «Гранулированный чеснок Маккормика». Еще одно земное зелье.

— И как ты объяснишь это?

Алмедья помотала головой. Ответить она не могла, даже если бы хотела. Ее мысли сосредоточились на освобождении пережатого запястья. Лемуил с досадой снял браслет с балки и подтащил женщину к себе.

— Мне больно от твоего упорства. Ты не оставляешь мне иного выбора, кроме как отвести тебя в Лигу Святого Суда.

Камеры допросов, Лига Святого Суда, Вечный Город, Рай

Лемуил-Лан-Михаил втолкнул Алмедью в камеру. Двое мастеров-дознавателей при его появлении вскочили на ноги.

— Вольно, — скомандовал он. — Нужна информация от этой.

Времени на допрос ушло больше ожидаемого. Когда Алмедья сломалась, следователи успели вылить целых три ведра воды. Ее лицо и волосы промокли, женщина содрогалась от приступов глубокого хриплого кашля. Она рассказывала несколько минут, но рассказ оказался прозаичен. Ишмаэль принес чеснок как подарок. Полагающаяся людям в Раю простая пища без приправ казалась ей унылой до отвращения, а чеснок помогал сделать еду чуть интереснее. Лемуил качнул головой. Людям даже не нужно есть, не говоря уже насчет желать чего-то сверх простой каши. Почему им так важны приправы?

— Вы с ней закончили? — кивнул один из следователей на привязанную к столу хнычущую женщину.

— Пока да. Подержим ее под замком.

Дознаватели кивнули друг другу, и Лемуил уловил в их глазах блеск. Что-то там мелькало, нечто, напомнившее ему виденное давным-давно. Не сразу, но он вспомнил, и воспоминание потрясло ангела. Выражение глаз дознавателей копировало то, что много тысячелетий назад появлялось во взглядах взявших пленника демонов. Это заставило его задаться неожиданным вопросом. Есть ли в Раю демоны, пусть и похожие на ангелов? И вопрос этот вел к следующему. Не один ли он из них?

Лемуил-Лан-Михаил покинул камеру допросов и направился по длинному коридору, что выведет его на поверхность. Разум кипел от роящихся в нем дум. На полпути к первой развилке ему послышался женский крик из допросной, но ангел решил его проигнорировать. Просто странный звук из тех, что иногда тут возникают. Вой ветра в тоннелях.

Зал совещаний, штаб-квартира (П.) О. В. А. Р., Пентагон, Вашингтон

— Теперь у нас проблема с датировками.

— Что вы имеете в виду?

— Из уже известного нам следует, что Великая Война в Небесах происходила где-то между четырьмя и четырьмя с половиной миллионами лет назад. Но Луга рассказывает о битвах на Земле и легендах, оставшихся в человеческой памяти в виде сказок и мифов. Это означает, они должны быть гораздо моложе.

— Объяснение простое: Луга лжет. Принцип для нее вполне привычный. Она все время пытается вести с нами игру. Откровенно говоря, это настолько в ее природе, что вряд ли она осознает свое поведение. Играть со всеми, чтобы добиться своего и обернуть события к собственной выгоде — ее образ жизни. Поэтому она стала хитом телевидения.

— Как и другие известные мне так называемые «звезды», — задумчиво произнес полковник Пашаль. — Возможно, стоит проверить их прошлое и поискать связи с демонами.

— Вам понравилась работа? Или вы еще под влиянием нашей Луги? — с вопиющей бестактностью бросил вопрос доктор Сурлет.

— Я же говорил, я не... — отповедь прервало прошедшее по залу покашливание. Пашаль вздохнул. Это невыносимо. — А, забудьте.

Покашливание сменилось удовлетворенным и слегка торжествующим смешком.

— Не думаю, что сейчас нам пригодится история исполнительского искусства. В любом случае факт, что демоны о нас почти ничего не знали, доказывает, что в последние три-четыре столетия их контакты с нами оказывались крайне поверхностными.

— Согласен, — кивнул генерал Шаттен. — Как бы то ни было, полковник Бейлор уцепился за расхождение по времени. Предъявил его Луге, и она подтвердила, что Великая Война в Небесах проходила около четырех-четырех с половиной миллионов лет назад, когда Сатана попытался нанести решающий удар по Раю. Штурм, кстати, почти увенчался успехом. Он сумел ворваться в Вечный Город, но Михаил-Лан-Яхве отбросил его войско. Война в определенном смысле закончилась еще полмиллиона лет спустя, стороны просто устали сражаться. В нашем понимании все очевидно. Сатана победил, он заполучил независимое королевство, чего и добивался. Тем не менее, бои продолжались еще очень долго. Не смертельные сражения Великой Войны в Небесах, скорее, что-то вроде пограничных стычек. Они внезапно прекратились около шестидесяти тысяч лет назад. Оттуда и происходят народные мифы.

— Почему они прекратились так внезапно? — полюбопытствовал полковник Пашаль. — Драться больше пяти миллионов лет, а потом просто остановиться?

— Он спросил Лугу, но ответа не получил. Есть нечто, о чем она говорить не хочет и не будет. Но Бейлор рассказал, что она впадала в ужас. Даже от разговоров о причине страха. Точно так же демоны боятся нас.

— Полагаю, что могу высказать мнение, — впервые за участие во всех подобных встречах произнесла Хиллари Клинтон. — Во время последнего саммита я беседовала с президентом Саркози, разумеется, пока он не отвлекся на очередную бразильскую красотку. И он рассказал кое-что любопытное. Некоторые из французских и немецких солдат звали Сатану «Дьяволом» или называли «дьяволами» демонов. Результат оказался странным. Балдрики очень быстро исчезали. Выраженная негативная реакция.

— Может, это оскорбительное прозвище, ну, знаете, вроде «гунн» или «лягушатник».

— Такое подразумевает злость и обиду, как мы знаем, балдрики на подобное реагируют резко. Там же было нечто еще, страх, как будто даже упоминание о слове способно вызвать катастрофу, — Клинтон перевела дух. — Мне кажется, что демоны и дьяволы — не одно и тоже.

— В книгах пишут, что это так.

— Мы уже знаем, что книги ошибались. Что из мифологии выстояло против наших ежедневных открытий? Я считаю, что демоны и дьяволы — разные виды, и чем бы дьяволы ни являлись, демоны их боятся.

— Угроза нам?

Генерал Шаттен секунду размышлял.

— Сомневаюсь. Будь это так, они покорили бы балдриков не хуже нас.

— Можно ли на это положиться?

Шаттен снова подумал.

— Нет. Но это лучшее предположение на основе уже известного. Поймите, с точки зрения информации и разведки мы в чужих водах. Мы движемся через реку вслепую, нащупывая брод и надеясь, что не провалимся в яму или гадючье гнездо. Все, что можно — рассчитывать на удачу.

— Значит, там может оказаться третья сила, с которой такими темпами тоже придется иметь дело.

— Третья? Их могут быть десятки. Разрабатываемая доктором Куронеко космология предполагает, что существуют миллионы миров-пузырей вроде Ада. Разных возрастов, как звезды разных возрастов в нашей Вселенной. Кстати, он додумался до многое объясняющей любопытной теории. Всем известно, что наша Вселенная расширяется. Но он считает, что содержащее Рай, Ад и прочие баблверсы[137] измерение, следующий уровень бытия, как ни назови — оно сжимается. По мнению Куронеко, это объясняет, куда делся свет в Аду, и откуда происходит поддерживающая жизнь человеческих душ энергия. Поэтому они не нуждаются в пище.

— Но демоны питаются, — присутствующие слегка содрогнулись, вспомнив о застольных манерах Луги. Кое-кто сочувственно ухмыльнулся Пашалю. Полковник подумал о слухах насчет повадок Луги совмещать пищевые и сексуальные привычки. От воспоминаний яички полковника в ужасе взвыли и попытались спрятаться в недрах тела.

— И это означает, что...

— Что балдрики и, предположительно, ангелы, не аборигены своих баблверсов. Они пришли откуда-то еще.

— Это многое меняет, — Шаттен напряженно размышлял. — Могли они явиться из других миров?

— Сложно сказать, — Сурлет тоже размышлял, вся ситуация содержала аспекты внутри аспектов. — Может статься, что правило «не нужно есть» применимо только к родному пузырю. Или они явились совсем извне уровня сфер. Но мы ушли от темы. Есть свидетельства наличия третьей группы существ, с которыми мы можем столкнуться в любой момент.

— Третьей? — насмешливо спросила Хиллари Клинтон. — Их могут быть сотни, даже тысячи. Вы представляете, сколько существовало религий? Или существует сейчас? Допустим, все они верны, допустим, что в то или иное время существа находили сюда путь из своих баблверсов, и им начинали поклоняться как богам. А парочка из Яхве и Сатаны просто со временем победила? Они взяли верх, может, с помощью портальной войны из рассказов Лугашарманаски, и выбили их. Наши «дьяволы» могут являться одними из тех, других, вероятно, одержать верх над ними оказалось сложнее всего. Если мы намерены продолжать исследование баблверсов, то столкнемся и с ними.

— Что поднимает другой важный вопрос. Как нам реагировать?

— Вопрос для совета пятнадцати. Они примут решение.

— Не для Объединенных Наций? — пришла реплика с угла стола от неопознанного человека. Ответом стали презрительные смешки основных участников собрания.

— Нет, не для Объединенных Наций. С тех пор, как Вонг сбил первого Демона-Герольда, они несущественны. ООН еще есть, да, но она лишь площадка дискуссий для не способных внести вклад в ЭАЧ. Настоящие решения принимаются в Ямантау, — Клинтон подумала. — Я предложу — и это станет позицией Соединенных Штатов в Ямантау — чтобы мы работали по принципу «делай как они». Если нас встретят дружески и уважительно, ответим тем же. Если пойдут войной, то и мы тоже. Со всем доступным оружием.

— Генерал Петреус, у вас будут комментарии?

Присутствующий посредством телеэкрана в конце зала генерал Петреус поднял взгляд с изучаемого им дисплея. Тот показывал развитие ситуации на тайско-мьянманской границе, и с профессиональной точки зрения генерал находил ее крайне увлекательной. Тайская армия сражалась не как американская. Ее действия казались Петреусу полным безумием.

— Я бы советовал максимально сохранять пространство для маневра, но в целом согласен с Государственным Секретарем. Если в каком-то баблверсе мы сталкиваемся с дружественными существами, ведем себя дружелюбно. Если нет, тогда мы защищаемся. Что означает уничтожение противника как военной угрозы.

— Это же геноцид, — произнес тот же неузнанный голос, что говорил про ООН.

Хиллари Клинтон бросила туда презрительный взгляд.

— Нет. Это пантеоцид.

Глава XXI

Зал совещаний (П.) О. В. А. Р., Пентагон, Арлингтон.

— Простите, я опоздал, — пробормотал запыхавшийся Норман. — Я пытался свести данные по атаке на Форт-Брэгг.

Последние двадцать четыре часа для него слились в один. Когда существо погибло, исследовательские команды (П.) О. В. А. Р. принялись за работу над еще теплым телом и отправку собранных данных в Пентагон. Норман с командой принимал эту информацию, обрабатывал и сводил ее в нетерпеливо ожидаемый военным руководством отчет.

Не помогало делу и настойчивое требование гарнизона Форт-Брэгга набить чучело Леопарда и поставить у главных ворот. По слухам, уже минимум пара таксидермистов с ужасом поглядели на зверя и отказались от работы. Что печально, потому что, по словам командира базы, из него бы вышла бы чудесная входная арка.

Генерал Шаттен махнул Норману.

— Все нормально, Бейнс. Просто давайте, что у вас.

— Эм, хорошо, ладно, — Норман обернулся к экрану. — До нападения на Форт-Брэгг мы успели собрать массу данных о различных зверях, ангелах, капитанах и армиях из Откровения Иоанна. На основе известной информации об Аде выявились нестыковки, мы надеялись, что Звери эти на самом деле конструкты Сатаны, вроде его золотой гидры.

Экран продемонстрировал громоздкое тело напавшей на Брэгг твари.

— Это Первый Зверь. Обратите внимание на окрас и пятна. Мы считаем, что это Леопард из тринадцатой главы Откровения. Хорошо, что создание оказалось уязвимо к массированному обстрелу из обычного оружия. Плохо — это первый из четырех Зверей. Что еще хуже, — он прервался, переключаясь на свежие выкладки из Кристал-Сити, — незадолго до гибели существа мобильная сеть слежения зафиксировала небольшое возмущение, похожее на не до конца сформированный портал.

Норман обвел взглядом присутствующих.

— Исходя из фактов наличия несформированного портала и отсутствия поблизости «пастухов», мы заключаем, что Звери способны открывать порталы самостоятельно. Ни одна из известных неразумных инфернальных форм жизни в таких способностях не замечена.

— Вы хотите сказать, что еще три таких Леопарда ждут в Раю команды «фас», и они могут появляться и уходить когда захотят?

Генерал из внутренних войск заметно взволновался. Фильм о сражении за Форт-Брэгг показали по телевидению, и он поражал одним объемом понадобившейся для уничтожения Леопарда огневой мощи.

— Нет, сэр, нет, — Норман вернулся к презентации. — Другие звери будут совсем не похожи на брэггского. По нашему мнению, они, вероятно, окажутся такими же по размерам и общей силе, но совершенно иными внешне. Тринадцатая глава указывает на огромного зверя в виде агнца с двумя рогами.[138] Под агнцем можно, скорее, подразумевать барана, и он наверняка окажется большим и с копытами. Звучит не очень страшно, но есть один нюанс, — Бейнс вывел на дисплей текст Тринадцатой главы Откровения. — «и творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми».[139] Очень странный зверь. Тексты говорят, что он выглядит как агнец, но ведет речь как дракон. Это подразумевает весьма обманчивую внешность. Отдельный момент: теологи всегда считали описания Зверей аллегориями, что это не реальные животные, а метафоры социальных и политических событий. Но солдаты из Форт-Брэгга теперь могут подтвердить, что это не так. Леопард оказался точно таким, как описано, и семь голов отнюдь не обозначали семь королей или империй. Или семь холмов[140], раз уж на то пошло. Значит, и прочие описания следует принимать буквально. Считалось, что Агнец — правительство, ведущее мягкие речи, но проводящее жестокие репрессии. Теперь понятно, что это не наш вариант. И будет точно как в древних текстах. Насколько все это относится к Агнцу, мы вскоре, несомненно, узнаем. Но уже можем предсказать, что он призовет пламя из Рая.

— Не исключено, что это ерунда. С огнем ассоциируются многие мифические звери, но среди ваших Зверей Апокалипсиса таковых всего два.

— Еще один? — обратился во внимание полковник Тейлор.

— Вот этот парень, — Норман показал весьма жуткую картинку. — Багряный Зверь. Те же силы и способности, что у Леопарда и Агнца, и тоже должен иметь много морд и рогов. Тем не менее, — на картинке на Звере восседала маленькая фигурка, — у Багряного Зверя есть хранитель, страж, помощник, что-то вроде того. Тексты зовут ее Вавилонской Блудницей.[141]

Картинка увеличила всадницу.

— Облаченная в порфиру и багряницу, она сидит на Багряном Звере и держит кубок, полный «мерзостей и нечистот». Блудница Вавилонская считалась аллегорией глубоко впавшей в декаданс империи. Главным кандидатом обычно называли Рим, но некоторые предполагали Иерусалим. Современные апокалиптические культы заявляли, что Блудница — это Голливуд. И Сан-Франциско тоже досталось. В общем, нет ни единой причины не понимать тексты буквально. У Багряного Зверя есть наездник. Блудница и Зверь должны низвергнуть людские царства, следовательно, она, вероятно, весьма могущественный и полный сюрпризов ангел. А если существует Золотой Кубок, он, по-видимому, содержит аналогичный уже сброшенному на нас чумной материал.

— За дальнейшими сюрпризами ходить далеко не придется, обратимся ко Красному Дракону.[142] Не путайте с Багряным Зверем, — Норман откашлялся. — Факт, что Красного назвали не просто «зверем», а «драконом», весьма примечателен и тревожен, — на экране прокручивались библейские тексты. — В Ветхом Завете более двадцати отсылок к драконам, самый интересный случай есть в 27 главе Исайи:

«Исайи 27:1 В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское».

Норман подождал, пока все осознают сказанное.

— Не сомневаюсь, что все помнят про Левиафана. В Ветхом Завете, если кто-то ДЕЙСТВИТЕЛЬНО желал предать некое место злу, он проклинал его стать логовом или обиталищем драконов. Сила Красного Дракона будет больше других. Фактически, согласно текстам, прочие звери Апокалипсиса могут черпать силу или энергию от Красного Дракона, что объясняет функционирование очевидно невозможной физиологии Леопарда. Предупреждаю, что уничтожение первого вовсе не означает, что мы способны убить остальных. Леопард был самым простым, с другими будет хуже.

На миг в зале установилась тишина и похолодало – явно не от работы кондиционеров. Все видели снимки разбросанных по северным равнинам Ада останков ракоподобного чудовища и представляли, как оно ползает по их домам.

— Спасибо, Бейнс, — полковник Тейлор поерзал в кресле, испытывая дискомфорт от картины на экране. — А теперь, леди и джентльмены, нам явно пора придумать, как победить Дракона.

— Есть другая проблема, — директор ФБР Роберт Мюллер тихо поражался, что никто не понимает очевидной для него вещи. — Кто-нибудь задумывался, что этот Леопард напал на одну из основных полевых исследовательских баз и ударил в самое больное место?

Присутствующие медленно закивали. Кое-кто заметил странность, но не желал признать очевидное.

— Это казалось нам совпадением.

Мюллер презрительно глянул на говорившего.

— Совпадений не бывает. Только не в таких вещах. Эта тварь или пославший ее точно знали, куда и зачем идти. У вас утечка, леди и джентльмены. Возможно, здесь, в Вашингтоне, но вероятнее в Форт-Брэгге.

114 пехотный батальон армии Мьянмы, Чон Садао, Таиланд.

Командир батальона Е Тхват пребывал в недоумении и замешательстве. В первые два дня войны он сталкивался лишь с местной милицией, Тайскими Рейнджерами. Они сражались храбро, но имели удручающе плохую экипировку и вооружение для выполнения вставшей перед ними задачи. Зато в последние двенадцать часов все изменилось. Теперь командир противостоял регулярным войскам, и это ощущалось. Не только из-за тяжелого вооружения, хотя их винтовки оставляли жуткие раны. Дело в том, что тайцы реализовали невероятную доктрину ведения войны. Двенадцать часов Е Тхват испытывал стойкое чувство, будто пытается копать сухой песок. Чем сильнее он махал лопатой, тем быстрее песок осыпался в только что проделанную яму.

Непостижимо. Его батальон загрызали до смерти чередой мелких стычек, каждая из которых по отдельности незначительна. Когда начинался обмен огнем, его часть разворачивалось для атаки, но к тому моменту цель уже исчезала, и контратака уходила впустую. Что еще хуже, мьянманцев внезапно начинали обстреливать с флангов и даже с тыла, а когда солдаты успевали среагировать, враг снова пропадал.

И это еще не худшее. Прибыла тайская артиллерия, и 155-мм орудия уже вели огневую поддержку вездесущих мелких отрядов. Что тоже странно. Орудия, похоже, не работали по площадям и не концентрировали огонь на важных целях. Вместо этого малые стычки начинались парой отправлявших несколько снарядов на его позиции орудий. Без предупреждения, без подготовки — просто горстка снарядов по цели. В первые несколько секунд его застигнутые на открытом месте люди несли потери, но стоило им найти укрытие, как артиллерийский огонь прекращался, и кара обрушивалась на другое подразделение.

В итоге батальон оказался прижат, и ответить было абсолютно нечем. Он не мог указать туда-то и сказать «вот, они здесь». Вместо этого Тхвата грызли мыши. Что ж, если у кого-то завелись грызуны, он ставит ловушки.

— Минометному взводу приготовиться. Мы совершим вылазку по А-шестьдесят восемь, на Та Сао, — там находился важный дорожный узел, где грунтовка А68 переходит во всепогодный асфальт. — Когда лабьюты выдвинутся на перехват, мы придавим их минометным огнем. И сделаем их.

— Так точно, сэр, — радист вышел на связь и передал приказы минометной батарее. — Сэр, командир батареи докладывает, что принял приказ на огонь по местности, но ему нужны боеприпасы. У него лишь остатки от вчерашней поставки, новых не поступало.

— Почему?

— Сэр, офицер логистики на другом канале.

— Давай его, — пауза, и Е Тхват зарычал в микрофон. — Почему нет снабжения?

— Из-за лабиютов, сэр. Они проникли в тылы и поймали в засаду нескольких носильщиков. Те, в кого попали, убиты, остальные побросали груз и сбежали. Или примкнули к лабиютам и передали им боеприпасы.

Е Тхват красочно выругался. Лабиюты, как в армии Мьянмы называли служащих регулярных войск Таиланда, доставляли проблем. Они принялись переманивать людей, и ситуация становилась все хуже. Войска Мьянмы полагались на доставляющих припасы носильщиков, но попытки заставить тайских селян взять на себя эту роль увенчались тотальным провалом. Большинство деревенских просто ускользали, а немногие оставшиеся тоже вскоре исчезали вместе с грузом. Е Тхват с мрачным отчаянием догадывался, что похищенное в течение недели всплывет на рынках Таиланда. Возможно, как «особое предложение».

И тут он услышал в небесах жуткий вой. Натренированные годами боев против армии штата Шан[143] уши подсказали ему, что это «входящий», и Тхват понял, что слишком долго висел в эфире. Раньше об этом тревожиться не приходилось: АШШ почти не способна перехватывать радиосигналы. Командир успел лишь удивиться, как это удалось тайцам, а потом на занимаемую его штабом зону обрушились снаряды.

Его спасла дальность. Тайские GHN-45[144] действовали на грани дальнобойности, и разброс дал штабным шанс на выживание. Пятью километрами ближе, и 155-миллиметровые бы их смели, но именно эта разница и провела тонкую грань между разгромленным и уничтоженным штабом. Отправив дюжину снарядов, тайские расчеты переключились на следующую мишень; их системы «Атила»[145] перешли на новые наборы сообщенных взводными группами целей. Е Тхват решил, что война определенно свернула не туда.

Штаб Третьей армии, Канчанабури, Таиланд.

— Соедините меня с генералом Петреусом, немедленно, — приказала генерал Асани офицеру связи.

— Так точно, мэм, выполняю.

Она подняла трубку и нажала клавишу Линии-Один.

— «Американ Экспресс»? Отлично, это командующий Третьей армией. Наши офицеры используют личные карточки для покупки дизтоплива на коммерческих заправках. Я бы хотела, чтобы все эти платежи проходили. Разумеется, армия гарантирует оплату. Да, это крайне любезно с вашей стороны. Спасибо. Если возникнут проблемы, немедленно сообщайте.

Она положила трубку, подождала секунду и улыбнулась при почти тут же раздавшемся звонке. Штаб начинал превращаться во что-то стоящее.

— Генерал Петреус? Рада вас слышать, сэр.

— Взаимно, генерал. Какова ситуация?

— Мы заблокировали южное наступление мьянманцев и заставили их гоняться за собственным хвостом. Еще они имеют дурную привычку свободно пользоваться радио. Мы перехватили сигнал самолетом ЭЛИНТ[146] и уничтожили их штаб. Большинство местных сотрудничают, нас затопило телефонными звонками со сведениями.

— Будьте осторожны, генерал. Мьянманцы могут подбрасывать дезинформацию.

— Так точно, сэр, учтем. Далее, установлен следующий портал для Второй Кавалерийской. Я хочу сменить планы. По нашим данным, Перевал Трех Пагод[147] чист. Я хочу отправить туда экстрасенса и вывести Вторую Кавалерийскую прямо на Перевал. Оттуда прямой выход на хорошие дороги к Моламьяйну и на Янгон. Так мы обойдем все мьянманские силы вторжения и загоним в западню к югу от Озера. Земля слишком тверда и их не остановит, но уйдут они оттуда не как организованные и боеспособные части.

— И о каких силах там идет речь?

— По нашим оценкам, у Мьянмы сейчас около тридцати тысяч. Мы обновляем разведданные, наши патрули в постоянном боевом контакте с противником. У Второй Кавалерийской два легкобронированных и один механизированный. Около пятидесяти тысяч штыков.

На том конце генерал Петреус оценивал ситуацию. Он видел ход мысли Асани — решающий удар, что отрежет войска Мьянмы от их баз. Это отлично соответствовало его планам контрмер на случай обострения брожений на Корейском полуострове. Де-факто генерал предлагала ему шанс проверить на мьянманцах новую доктрину перед использованием ее в Корее. Концепция переброски войск порталами через Ад открывала лишь сейчас проясняющиеся стратегические опции.

— Как вы будете снабжать части?

— Сэр, в любой тайской деревне есть заправка, и на каждой крупные запасы дизтоплива. Наши командиры частей просто покупают нужное по мере необходимости. В «Кобра Голд»[148] ваши просто не сумели приспособиться. Вот почему ваши машины оставались без топлива, а наши нет. На Трех Пагодах достаточно топлива, чтобы обеспечить четыре дня движения дивизии. А потом мы или организуем наземные поставки, или портанем горючее из Ада. То же и с боеприпасами. И пища не проблема, все наши солдаты обучены выживать в джунглях.

— Или просто закажут пиццу. Да, генерал, я слышал, что ваши войска устроили в ходе «Кобра Голд». Это не пример.

— Нет, сэр. Но урок выживания на местности остается таковым. Поверьте на слово, сэр, в этом мы хороши. Мы среди своих, для них честь помочь. Сэр, так мы сможем провести операцию, равных которой не было с самого Инчхона[149].

— Вам нравится Макартур? — Петреус всерьез заинтересовался и использовал хороший повод прерваться и взвесить ситуацию.

— Не особо. Вот Риджуэй[150] — да, очень. И Паттон тоже. Итак, наши планы одобрены?

Петреус постучал карандашом по блокноту — телефон четко передал звук.

— Да, генерал. Вам приказано перебросить Вторую Кавалерийскую к Трем Пагодам и захватить линии снабжения сил Мьянмы.

Генерал Асани кивнула, затем вспомнила, что она не на управляющей Экспедиционной Армией Человечества вездесущей видеосвязи.

— Замечательно, сэр. Благодарю вас.

— Не благодарите заранее, генерал. Перебрасывая части таким образом, мы совершаем нечто невиданное. Если это сойдет с рук, все наши знания о стратегии просто устареют.

Глава XXII

Лагерь «Мартинсайд», равнина Филана, Ад

Времена определенно изменились. У кушетки имелись даже подстаканники и пульт для удобной подстройки под лежащего. И массажная система. Серьезное достижение в сравнении с ее первой — спешно сколоченной грубой конструкцией среди громоздкого оборудования. Любовно осмотрев свое новое рабочее место, котенок уселась и принялась надевать гарнитуру. Операторы приступили к прогреву техники.

— Котенок, вы в курсе задания? Мы должны открыть достаточный для прохода бронемашины «V-сто пятьдесят»[151] и бронетранспортера «YWH-пятьсот тридцать один»[152] портал, но не больше. Необходимо обеспечить возможность его закрытия после выполнения задачи.

Котенок знала, что такое V-150 и YWH-531, и это еще одна перемена. Когда-то она и понятия обо всем этом не имела. Но теперь свободно ориентировалась в новых знаниях.

— Какого размера часть планируется провести?

— Полный полк с дополнительным артиллерийским дивизионом. Это первая из трех групп, следующие пойдут позже, когда все будет готово на месте. Там у нас всего один экстрасенс, так что на время его переброски получится перерыв. Готовы начинать?

— В любой момент.

Котенок расслабилась и постаралась очистить сознание. На фоне она ощущала генерируемый прогревающейся электроникой несущий сигнал — «нагрузку», как называли его операторы. По команде она начнет поиск экстрасенса в заданном районе. После обнаружения аппаратура измерит и оцифрует параметры отсылаемого ею и получаемого сигнала, и воспроизведет их. А потом передаст многократно усиленными — достаточно для поднятия портала. Выдать необходимую для портала мощность не способен ни человек, ни нефилим, но компьютерному оборудованию это под силу. Все, что от нее требуется — поддерживать контакт для стабильности канала. И даже в этом нужда уже постепенно отпадала, самые продвинутые системы умели держать портал без помощи медиума. Конечно, если тоннель пробивался из Ада. Создание перехода с Земли, разумеется, другое дело.

Котенок помнила терзающую боль при поднятии порталов с Земли. Тогда ее мозг словно выскребали из черепа гигантскими граблями. Недели, когда она единственная умела открывать и поддерживать порталы с земного конца, были ужасны, и котенка тогда поддерживали лишь мысли о зависящих от нее людях на той стороне.

Символом этого служил небольшой кабинет в ее и Дани апартаментах. Кабинет с международной коллекцией медалей, которую венчала простая лента синего шелка с пятью звездами. Дани говорил, что получение Медали отмечает ее военные заслуги, но котенок не знала, правда ли это. Так или иначе, те дни прошли. Устанавливать портал из Ада теперь почти приятно — все равно что стоять в быстром потоке воды. Создание канала с Земли все еще доставляло дискомфорт, словно стоишь слишком близко к огню, но больше никакой агонии.

— Как только нам доложат о прибытии на место экстрасенса и аппаратуры, начнем. Вам или Дани что-нибудь нужно?

— Было бы здорово немного чая с женьшенем, — Дани, как обычно, сказал за нее.

— Сейчас сделаем. Для вас китайцы прислали лучший. Явно тот же, что пьет их Политбюро.

Сангхлабури, район Нонг-Лу, граница Таиланда и Мьянмы.

Весь Сангхлабури на протяжении последних пяти дней словно сидел на вершине готового взорваться вулкана. Когда бирманские войска перешли границу и направились на Канчанабури, мудрые люди покивали головами и предположили, что следующим станет Сангхлабури. И что здесь откроется нацеленный на Аюттхая и Бангкок второй фронт. Самые нервные жители стали уходить на север или восток, подальше от наступающих бирманцев. Другие принялись собирать все доступное оружие и копать грубые укрепления вокруг поселения. Когда стало ясно, что Третья Армия не выдвинулась наперерез захватчикам, головы снова понимающе покивали. При вторжении бирманцев такое уже случалось. Все знали историю деревни Бан Рачан[153], стоявшей против врага даже будучи оставленной на волю судьбы армией и правительством. Бан Рачан продержалась несколько месяцев и тем купила время на организацию обороны, хотя в конце концов это помогло не особо.

Но теперь все изменилось. Национальный таблоид «Матичон» выпустил карикатуру с ворвавшимся в штаб Третьей Армии огнедышащим драконом, заставившим обленившихся штабных спасаться бегством. Третья Армия внезапно пришла в движение, направив два своих полка на остановку бирманского наступления. А следом и свежеприбывшую кавалерийскую дивизию, чтобы помочь отбросить противника.

Сангхлабури с севера наблюдал за разворачивающейся битвой. Местные знатоки говорили, что ничего хорошего не выйдет, остановленная в одном месте армия Мьянмы попробует ударить в другом. И где же еще, если не на Перевале Трех Пагод, традиционном пути вторжения между горами?

Но вторжения не случилось. Пока не случилось. Горожане продолжали возводить импровизированные укрепления и прочесывать дома в поисках боеприпасов для винтовок и дробовиков. И ждали. И вот сегодня, кажется, их мрачные ожидания наконец сбылись: раздалось знакомое «умп-умп-умп» вертолетных винтов.

Четыре АН-1 «Кобра»[154] пронеслись над Сангхлабури, развернувшись у конца прикрывавшего их приближение хребта и летя к центру города, словно дразня врага открыть огонь. Люди сперва оцепенели, но потом увидели красно-бело-синие знаки на фюзеляжах. Машины были тайскими — а значит, прибыла армия.

Боевые вертолеты сновали над городом, водя носами в поисках добычи. Два направились вдоль ведущей к Перевалу Трех Пагод дороги, где их наконец встретили автоматные очереди с пограничного поста Мьянмы. Один из вертолетов завис, его нос секунду рыскал туда-сюда, а потом из-под коротеньких крыльев вырвалось пламя. «Кобра» выпустила залп неуправляемых ракет. Пограничный пост поглотили взрывы, и огонь с земли резко прекратился. Из-за неточности неуправляемых ракет вертолет попал и по тайской заставе, но двое офицеров Пограничной Полиции, к счастью, успели вовремя сориентироваться в происходящем и при открытии огня их мьянманскими коллегами со всей поспешностью покинули пост.

В Сангхлабури было явно чисто. Следующая волна вертолетов — на сей раз UH-60 «Блэкхок» — уже садилась на улицы, извергая лучшие части пехотного батальона. Солдаты из сил быстрого реагирования Третьей Армии прибыли прямо из Канчанабури. Они рассыпались и брали город под контроль, пока третья группа вертолетов садилась севернее. Среди них был русский Ми-171[155], который принялся выгружать аппаратуру и нужный для открытия портала в Ад персонал.

Команда проделывала представление уже в третий раз и действовала быстро и слаженно. Они выгрузили аппаратуру, разместили переносные дизель-генераторы и собрали портальные установки. Через сорок пять минут — в три раза меньше, чем в первый раз в Канчанабури три дня тому назад — возник черный эллипс, сквозь который двинулась длинная колонна военных машин. Первой шла механизированная пехота: из портала возникали роты, выстраивались и уходили на заранее намеченные оборонительные позиции для защиты города и перевала. За ними следовали машины легкобронированных батальонов, они собирались западнее города для рывка по главной дороге на Моламьяйн. Наконец возник артиллерийский дивизион, 105-мм гаубицы выходили на позиции для поддержки полка.

— Хорошая работа! — полковник Тханас пожал руку отдыхающему на кушетке молодому человеку.

— Без проблем, сэр, когда сигнал приходит с той стороны, все проще. Прошли все ваши машины?

— Еще нет, на подходе грузовики снабжения и тыловой эшелон. Когда они пройдут, нам нужно будет переместиться на новое место для открытия прохода следующему полку. А потом на вершину перевала, для третьего.

Зал совещаний (П.) О. В. А. Р, Пентагон, Арлингтон

— Ты пьян.

Доктор Сурлет говорил полусерьезно, полушутя. Доктор Куронеко бросил на него мутный взгляд и сделал новый глоток из наполненного виски стакана.

— Ты бы тоже напился, если бы думал о том же, о чем я.

— И какая часть трансмерной математики Преисподних заставила так надраться?

Поразмыслив, Сурлет решил, что напиться — идея совсем недурственная. Похоже, что он очень давно не расслаблялся. Фактически, больше 18 месяцев — с самого дня Послания и начала Войны за Спасение. Он прошел к бару и налил себе выпить, с разочарованием отметив, что из «Джонни Уокера» есть только «Ред Лейбл». Когда Сурлет вернулся, уровень жидкости в стакане Куронеко заметно снизился.

— Мелочь, из-за которой мы все обречены.

— По-твоему, мы проигрываем войну? — поразился Сурлет.

— Нет, разумеется, нет. Довольно скоро мы найдем дорогу в Рай и разнесем его в пух и перья. Они сыты по горло нами, нас тоже достало, нам понадобится лишь чуть больше времени, вот и все.

— Сколько?

— Несколько миллиардов лет плюс-минус декада, — Куронеко явно попытался собраться. — Как ты знаешь, мы живем в расширяющейся Вселенной, так? В общем, одна из космологических теорий гласит, что наша Вселенная продолжит расширение вплоть до состояния тепловой смерти, когда все звезды и планеты разрушатся, а энергия равномерно распределится в пространстве.

— Я об этом слышал. Ты тоже так считаешь?

— Вероятно, нет. Но это неважно. Достигнув этого состояния, Вселенная снова начнет сжиматься и продолжит сжатие, пока не сформирует сингур... стрингу... точку. Потом все снова взорвется в Большом Взрыве. Но вот мы обнаружили Ад, и угадай, что? Он сжимается. Начальные выкладки указывают, что все измм-рние Ада сжимается со скоростью расширения нашего. Разве не ясно?

Сурлет откинулся на стуле и помотал головой.

— Это же очевидно. Если все верно, наше и адское измерения — пара противоположностей. Мы расширяемся до теплосмерти и сжимаемся. В тот же момент Ад завершает сжатие и проходит через «Большой Взрыв», начиная расширение. Тогда мы становимся как Ад и живем в баблверсе, а они как мы, с планетами. И так продолжается вечно. Туда-сюда, без цели, плана и смысла. И если это не заставит тебя напиться, то я не знаю, что сможет.

— И что? К тому моменту мы все умрем... Ох, я понял. Мы без понятия, сколько живут существа из Ада, верно? И там можем существовать бесконечно. Хотя мы вовсе не обречены. Поскольку люди теперь умеют ставить порталы, мы можем прыгать туда-сюда и стать вечными. Прямо как боги из наших верований.

— Простите, можно присоединиться? — Норман Бейнс стоял за ними.

— Конечно, налей себе. Мы тут просто постигаем непостижимое.

— Я так и понял. Конечно, вы это видели, — Бейнс достал из кармана черно-белый диск, разделенный S-образной линией кружок, одна часть которого начиналась из ниоткуда и расширялась, а вторая сжималась в противоположном направлении. Одна половинка носила черный цвет, другая белый, а на самой широкой части каждого цвета имелся маленький кружок другого.

— Ага, это символ Инь-Ян. Хиппи его любят, — этот комментарий меня старит, подумалось ему.

— Ну, я слушал доктора Куронеко, и его слова заставили меня подумать об этом. Смотрите, если поставить его так, чтобы линия раздела шла вертикально, и повернуть на сто восемьдесят градусов, фигура в точности воспроизведет сказанное. Одна половина растет, расширяется и после сжимается, а другая делает то же в обратном порядке. А точки — соединяющие обе части порталы.

Он поставил диск ребром на стол и принялся катать его туда-обратно.

— Знаешь, а он прав. Это иллюстрирует твои слова.

Куронеко допил виски.

— Правда удивительно, как древние китайские философы до всего этого додумались.

— Это были даосы. Но есть любопытная вещь. Тот же символ, называется он Тайджитсу, кстати, появлялся много где. Например, римские легионы использовали его за много веков до даосов. Считается, что ему поклонялись некоторые отряды Александра. И фиванцы. Есть истории о его появлении в древнем Египте. Предположим, что Тайджитсу — не просто мистический символ, но наследие некоей древней цивилизации, пытавшейся донести до нас реальное устройство Вселенной?

Сурлет надолго задумался. Наконец он поднял взгляд на Бейнса.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты этого не говорил. Теперь и я хочу надраться.

Зал Совета, Ямантау, Россия

— Я считаю, что назревает крупная проблема из компетенции данного Совета.

Докладчик обвел взглядом пятнадцать членов собрания. Не все присутствовали физически, но отсутствующие принимали участие посредством больших экранов на стенах. Все они — и прибывшие во плоти, и электронно — кивнули.

— Продолжайте.

Доктор Сэмюэл набрал воздуха, чтобы донести дурные вести.

— Мы приближаемся к энергетическому кризису. Все армии мира мобилизованы и проводят военные операции, сжигая массу дизельного топлива. Не имеет значения, миротворческие ли это операции в Аду, бои в Таиланде или назревающая война в Корее, все они тратят горючее. И это лишь начало. Каждый завод Земли работает в три смены. Те, что могут, выпускают боеприпасы, а те, что не могут, компенсируют продукцию переведенных на военные рельсы объектов.

— Нам этого не изменить. Мы все еще восполняем потраченные в Войне Обломанных Рогов запасы.

— Я знаю, но это требует энергии — и топлива. Мы со всей возможной скоростью переходим на ядерную энергетику, но на перестройку инфраструктуры нужно время, а постройка станций требует еще больше энергии. Мы выходим за все рамки, и ситуация становится критической. Говоря проще, мы так быстро качаем и перегоняем нефть, что скважины истощаются, а нефтеперегонным заводам срочно нужен ремонт и обновление. Дела могут пойти еще хуже, мы входим в сезон ураганов, а значит, возможны новые погодные атаки. Нефтепроизводства и до начала войны использовались на пределе возможностей, но теперь мы вышли далеко за их границы. Нужны новые нефтеперегонные и новые месторождения. Первое мы построим, если будет разрешение, но проблема поиска нефтяных резервов актуальна. К вашему сведению, текущие объемы неиспользованных резервов сейчас самые высокие за всю историю, цифры есть в «Платтс Ойлгрэм»[156]. Но их все равно мало.

— Может быть решение, — внимание переключилось на другую фигуру перед большой «подковой» столов. — Я Куглер, один из работающих в Аду геологов. Вы это узнаете?

Он достал флакон черной жидкости. Члены Совета смотрели на него, отрицательно качая головами.

— Что ж, вы все слышали о Лавовой Реке Ада. Из нее мы доставали мертвых. И это всегда казалось немного необычным, поскольку, будь там настоящая лава, в ней не уцелело бы никаких тел. Они бы просто расплавились и растворились. Так что мы пригляделись к реке повнимательнее и выяснили, что в ней течет вовсе даже не лава. Это смесь очень тяжелой сырой нефти с легкими фракциями. С точки зрения геологии смесь весьма странная, чем-то похоже на сланцевую нефть, но заходить в сравнении так далеко не будем. Наша сырая нефть тоже представляет собою смесь тяжелых, легких и промежуточных фракций, но в адской промежуточных нет. Только очень легкие и очень тяжелые. Когда она выходит на поверхность, легкие испаряются и горят, придавая вид реки огня.

— Таким образом, раны наших мертвых есть смесь ожогов от горячей полужидкой сырой нефти, температура которой, кстати, около шестидесяти-семидесяти по Цельсию, и от источаемых ею горящих газов. Если мы найдем исток реки, то сможем захватить эти легкие фракции и получим природный газ, который используем на время строительства в Аду перегонных заводов для обработки сверхтяжелых фракций и получения нужных ресурсов. Или можно построить заводы здесь, на Земле. Но, с учетом объемов Лавовой Реки, этого добра в Аду должно быть полно, возможно, весь он одно большое нефтяное месторождение, - закончил Куглер.

Путин кивнул, члены Совета обменивались шепотками — присутствующие удаленно участвовали в перешептывании с коллегами через гарнитуры.

Путин постучал председательским молоточком по столу.

— Инженер Куглер, вы с доктором Сэмюэлом подготовите схему использования этих новых ресурсов. Привлеките весь нужный технический персонал. А теперь к следующему пункту сегодняшней повестки. Каков прогресс в поиске и уничтожении Яхве?

Глава XXIII

USS CG-60 «Нормандия»[157], неподалеку от Сан-Диего, Земля.

— Есть что на радаре?

Известная миру как СБУ, а личному составу как «Яма», рубка Системы Боевого Управления навевала воспоминания о телефильмах. В помещении господствовали четыре экрана. Они демонстрировали побережье Калифорнии в таком масштабе, что пронюхай об этом правозащитники, они впали бы в кататонический ступор. Покрытие обеспечивали не только собственные сенсоры крейсера. «Нормандия» получала сырые данные радаров других кораблей вдоль побережья и включала в свои. Звучит просто, но на деле совсем иначе. Достаточно ничтожной разницы в синхронизации двух наборов данных, и система рухнет. В процессе разработки Системы Кооперативного Взаимодействия такое происходило часто, и на исправление ошибок ушли годы.

Чудовищную дальность радаров «Нормандии» обеспечивала не только СКВ. Сам крейсер являлся частью системы «Иджис-ЭйБиЭм». С индексом модернизации потрясающей длины, размышлял капитан Уильям Пелрейниус. «Иджис» имела индекс Baseline 7,3cV(5), а радары SPY-1D(V) относились к Baseline 5.3.8. Все это означало, что радары «Нормандии» на порядки мощнее кораблей вне носителей СБУ, а техническая часть боевого управления получила соответствующее обновление. Поэтому их прикомандировали к Сан-Диего. После атак на Эль-Пасо все пограничные и прибрежные города считались в зоне риска — а Сан-Диего относился к обоим категориям.

— Ничего, сэр, — оператор радара расслабилась в своем кресле и повела плечами. Аннет Серафина уже больше часа смотрела в экран, наблюдая передвижения самолетов на калифорнийском побережье. Трафик стал реже, чем пару лет назад. Теперь, во время войны, многие гражданские самолеты реквизировали в войска, а регулярные гражданские рейсы сократились из-за квот на горючее. С другой стороны, военных полетов стало больше.

— «Аксхорн», это ГВП-три-три-один, запрашиваю проверку скорости и высоты.

Позывной «Аксхорн» носила «Нормандия».

— ГВП-три-три-один, видим вас на высоте шесть-ноль, скорость один-пять-ноль узлов, — спокойным деловым голосом ответила Серафина. Гражданский воздушный патруль делал свою работу, совершая дежурный вылет в поисках необычного. Со всем обрушенным Яхве на мир за последний год безумием никто не знал, чего ждать дальше.

— «Аксхорн», это «Игл-один-пять», запрашиваю проверку скорости и высоты, — в речи говорившего сквозила нотка самодовольства.

— «Игл-один-пять», видим вас на высоте один-два-ноль, скорость один-шесть-пять узлов, — она прикрыла микрофон рукой. — Флотские эрдели[158] хотят покрасоваться перед штатскими патрульными, — объяснила она. Капитан понимающе кивнул.

— «Аксхорн», это «Игл-один-пять», запрашиваю разрешение на полет на высоте три-пять-ноль.

Серафина глянула на перечень сегодняшних ограничений и слегка приподняла бровь.

— Отрицательно, «Игл-один-пять». Оставайтесь на высоте один-два-ноль.

— Ну же, милая, дай мне, — проворковал пилот.

— Никак нет, «Игл-Один-Пять». Когда я последний раз дала эрделю, он три недели сидел на пенициллине. Оставайтесь на один-два-ноль.

— «Аксхорн», это «Хабу-зеро-один», запрашиваю проверку скорости и высоты, — пришел веселый голос.

Серафина взглянула на данные радаров и поняла причину веселья. Слегка сдавленным голосом она ответила.

— «Хабу-зеро-один», вижу вас на высоте девять-девять-пять. Скорость два-восемь-семь-ноль узлов.

— Спасибо, «Аксхорн». И поблагодарите ГВП-три-три-один за содействие.

— Две тысячи восемьсот семьдесят узлов, девяносто девять тысяч пятьсот футов. Что это за птичка такая?

— Какая, сэр? Со всем уважением, сэр, не понимаю, о чем вы. Вы могли заметить, что этот запрос, если бы он пришел, чего не было, пришел бы по особой линии, если б она существовала, а ее тоже нет, — Серафина сочувственно смотрела на капитана. Он перевелся с Атлантического флота и провел на борту всего три дня. По слухам, до принятия командования над «Нормандией» он шесть месяцев прослужил в Аду. — Сэр, с суши приходит множество странных вещей, о которых лучше не вспоминать и не задавать вопросов.

— Главный старшина, у нас предупреждение от сети оповещения (П.) О. В. А. Р. Сотовые вышки теряют сигналы к северо-западу от Сан-Диего. Возможно, портал, и если да, то маленький.

— На радарах пусто, — Серафину тянуло слегка поднять мощность радаров, но «Нормандия» всего в пятидесяти милях от Сан-Диего. Если обычный крейсер «Иджис» перейдет на полную мощность на таком расстоянии, то заглушит все радио и телепередачи в городе. А способности «Иджис-ЭйБиЭм» не поддавались воображению. — Точное местоположение?

— У водохранилища Эль Капитан. В горах. След исчез. (П.) О. В. А. Р. говорят, возможен проход одного объекта.

— Уриил, — по рубке СБУ прошло злое шипение.

Капитан Пелрейниус не колебался.

— Боевая тревога. Считаем, что появился один крайне враждебный ангел. Отправьте предупреждение армии, и воздушным силам тоже. Сукину сыну нельзя дать снова уйти.

К западу от водохранилища Эль Капитан, Калифорния.

Уриил возник из портала над избранным им начальной точкой озером странных очертаний. Раньше он не сомневался в своем тотальном превосходстве и направился бы прямо к приговоренной им к уничтожению общине, но те времена давно прошли. Крылья все еще ныли от полученных над Эль-Пасо ран, а от воспоминаний о той битве чесалась кожа. Так что он держался низко, прикрываясь холмами. Уриил убедился, что выбранная им позиция безопасна, и приступил к исполнению священной миссии окончательного умиротворения живущих внизу людей.

В безопасной темноте ночи его чувства раскинулись широко. Уриил ощущал присутствие жизни — немного мелких животных, но гораздо больше людей. Некогда вся эта местность была безлюдной пустыней, но высокомерное человечество бросило вызов божественной воле и провело воду в пески. На побережье выросли большие города — не возникшие бы без постоянного совершенства человеческой изобретательности и упрямого отказа людей признать незыблемость некоторых вещей. Мысль о брошенном людьми вызове заставила кожу чесаться сильнее.

И тут до него дошло, что чесотка порождена отнюдь не воспоминаниями о бое над Эль-Пасо. Кожа правда горела. Несильно, но Уриилу этого оказалось достаточно. Он подметил, что чесотка всегда предшествует атаке, и догадался, что люди знают о его прибытии. Все становится намного, намного сложнее.

Поразмыслив, Уриил решил, что доблесть немыслима без благоразумия, и к цели лучше подойти за грядой севернее от его нынешнего места. Пока он не покажется из-за холмов, люди его не увидят, а потом будет уже слишком поздно. Новый план должен провести его над городком Эвкалиптус-Хиллс. Названия Уриил не знал — да и ему было все равно — но архангел решил, что эта община станет хорошей целью для пробы его сил.

Дом Кэролайн Ховарт, Эвкалиптус-Хиллс, Калифорния.

Сирены лишь заставили Кэролайн Ховарт нервничать сильнее. Она знала, что они означают. Все знали. Постоянный воющий шум говорил о неминуемой атаке из Преисподней и открывшемся поблизости портале. Во время Войны Обломанных Рогов угрозу представляли балдрики-берсеркеры. Они возникали тут и там и уничтожали все на пути. Но теперь, когда все нападения устраивались Яхве, сирены возвещали пришествие Уриила. Ховарт слышала про Эль-Пасо и результаты атаки Уриила. Докладывали о тридцати тысячах погибших.

— Рекс? Рекс? Ко мне, мальчик, — ротвейлер примчался в комнату по зову человека. Она сделала жест правой рукой, и пес сел, терпеливо ожидая, пока хозяйка наденет ему на голову серебристую шапку. Зачем эта штука нужна, Рекс не понимал, но она делала его человека довольным, и этого достаточно. Ротвейлер заметил, что хозяйка тоже носит серебряную шапку, и это хорошо, потому что так большой пес ощущал себя членом стаи.

Ховарт осмотрелась. После новостей об Эль-Пасо она превратила комнату в убежище. Проложить алюминиевой фольгой стены всех комнат дома она не могла, но выбрала самую удаленную от внешних стен и покрыла ее фольгой сверху донизу, включая потолок — столько, сколько смогла позволить. Женщина закрыла дверь, взяла фольгу и обклеила ею проем. Пес внимательно наблюдал. Он ощущал неопознанную опасность. Но человек предпринимает какие-то меры, а значит, все хорошо. На крайний случай Рекс знал, что способен кусать с силою более 350 фунтов на дюйм, и угрожающей его человеку опасности сперва придется пройти через него.

Приготовления закончились. Ховарт прошла в центр комнаты, села рядом с псом и обняла рукой его толстую шею. Она знала то, чего не знал Рекс: в Эль-Пасо выжило совсем немного домашних питомцев. Кэролайн лишь надеялась, что сделала достаточно для спасения своего.

USS CG-60 «Нормандия», неподалеку от Сан-Диего, Земля.

— Готовы к бою, сэр.

Капитан Пелрейниус кивнул.

— Есть признаки?

— Нет, сэр. Последний доклад от Эль Капитан. Видимо, он использует холмы как прикрытие. Усиление передачи не поможет, только даст больше отражений от холмов. Можно отправить туда ЭсЭм-два[159] и посмотреть, на что она наведется, но это будет как охотиться на самолет ГВП или быстро едущую машину. А если он засел на поверхности, она просто сойдет с ума и упадет непонятно где.

Пелрейниус посмотрел на раскладку местности, представляя рельеф. Догадываясь о ходе его мыслей, Серафина вывела на один из гигантских экранов тактическую аэронавигационную карту. Капитан благодарно кивнул.

— Я пытаюсь понять его замысел. Мы считаем, что его почти достало квартетом ПЭК-третьих над Эль-Пасо. Предположим, что он знает или догадывается о необходимости нахождения ракет на линии прямой видимости для наведения.

— Со всем уважением, сэр, это нужно ПЭК-третьим, но не нам. Не нашим сто пятьдесят шестым[160]. Мы способны поражать цели за радарным горизонтом. А в кормовых шахтах стоят тестовые сто семьдесят четвертые[161].

— Это я знаю, но не знает он. Он никогда не сражался с крейсером «Иджис». Подготовить сто пятьдесят шестые и сто семьдесят четвертые. Нам нужно все лучшее.

— Принято, сэр. Армейские тошнотики дали ему уйти, мы ведь не хотим того же, да?

— Определенно нет. Итак, будь я им и желая стереть с лица Земли Санни-Ди, то зашел бы с севера. Прикрываясь возвышенностями. В районе Юниверсити-Сити и Серра Меса?

— На мой взгляд, чуть ближе к Мирамару. Ублюдок знает возможности наших штурмовиков.

— Верно. Значит, чуть дальше к югу. Лейксайд и Сэнти?

— Полагаю, да, сэр.

— Отлично, главный старшина, — Пелрейниус обернулся к остальной команде наблюдения Ямы. — Уриил готовит атаку. Я ожидаю его появления в районе городов Лейксайд или Сэнти. Не оставляйте другие районы без внимания, но эти держите под плотным наблюдением. Когда откроем огонь, стрелять придется быстро и точно, так что всем быть начеку. Достанем говнюка, пока он не убил еще больше народа.

Эвкалиптус-Хиллс, к востоку от Санти, Калифорния.

Уриил слышал вой внизу. Сперва он тешил самолюбие мыслями о том, что это плач устрашенных его пришествием людей, но в шуме имелся странный мертвый оттенок. Он дал архангелу понять — это звук одной из человеческих машин, несомненно, предупреждающей о его прибытии. Уриил держался низко и таился у поверхности, но вечно так продолжаться не могло. Вскоре ему придется пересечь холмы и пролететь над общиной. Тогда, и лишь тогда, он дарует им покой.

На краткий миг он задумался, воскресив в памяти удар последовавших за ним в портал над Эль-Пасо стальных фрагментов. Но затем вспомнил о долге и необходимости использовать дарованную ему невероятную силу. Архангел взмыл над возвышенностями, увидев огни простершегося перед и под ним города и ощутив, как суета внизу начинает замедляться. Словно мир почтительно становился перед ним на паузу. Уриил улыбнулся маленьким cуществам под собой и повел руками в извечном жесте благословения.

— Мир вам и покой.

Дом Кэролайн Ховарт, Эвкалиптус-Хиллс, Калифорния.

Это было как выбивший дух и останавливающий сердце удар. Кэролайн Ховарт протестующе вскрикнула. Это нечестно, нелогично, ведь она молодая женщина за тридцать. Она ведет здоровый образ жизни, следит за собой и чувствует себя лучше многих. Нет ни единой разумной причины умирать. Она собрала всю волю до капли, заставляя легкие расширяться и сдуваться, а сердце продолжать биться. На Ховарт обрушился тяжкий груз, он подавлял, душил, заливал душу тьмой, но она продолжала бороться и не давала себе умереть.

Это все Уриил. Ховарт знала имя напавшего на Эль-Пасо, знала, что он как-то повелевал людям умирать и забирал их души. Женщина взъярилась на уготованную ей судьбу. Она собралась с резервами сил, о которых и не подозревала. Затем посмотрела вниз и увидела смотрящие на нее коричневые глаза. Рекс глядел на хозяйку с болью и замешательством, но пес был мрачно настроен не покидать своего человека. Это придало ей сил — потому что смерть будет означать приговор верившей ей собаке. И Кэролайн боролась.

Рекс ничего не понимал. Что-то давило на него и выжимало жизнь из тела. Его легкие и сердце, кажется, парализовало, пса поглощала тьма. Он зарычал, зная, что пришла учуянная им опасность. Рекс чувствовал борьбу своего человека за жизнь и знал, что обязан быть рядом и защитить от проникшего в дом врага. Чувство долга помогло ему отбросить тьму и заставить легкие набирать воздух, а сердце — биться.

Была и еще одна причина — он больше и сильнее своего человека, и, если она сразится за жизнь и победит, весьма нелепо станет умереть самому. Пес посмотрел на хозяйку и увидел, как человек ободряюще улыбается в ответ. Она сжала его лапу, и прикосновение придало Рексу сил. Ротвейлер и женщина делились друг с другом силой в этом бою с Уриилом. И по всему Эвкалиптус-Хиллс происходило то же самое. Жители черпали силу друг в друге, в семье, друзьях и нашедших в домах убежище после включения сирен незнакомцах. Они знали, что сейчас умирать не должны, и опирались на это знание, волю и просто по-ослиному упрямую решимость не дать Уриилу победить. Как бы то ни было, они боролись с останавливающим сердца и опустошающим легкие странным влиянием.

Эвкалиптус-Хиллс, к востоку от Сэнти, Калифорния.

Уриил обрушил всю мощь на небольшую группу людей внизу. Теперь он понимал свою ошибку — дорого ему обошедшуюся. Архангел так привык нести смерть легким касанием силы, что не задумывался о пределах численности жертв. Раньше люди обычно проживали компактными общинами в несколько дюжин, может, максимум в несколько сотен, и он испивал их души не задумываясь. Но за проведенные им в Африке последние два века людские города повсюду скачком расширились, и теперь их населяли сотни тысяч, даже миллионы! Это заставляло его рассеивать мощь, а новообретенная способность к сопротивлению не позволяла убивать.

Но вот эта община внизу отличалась. Она была маленькой, примерно восемь тысяч душ, но на нее уходили все силы Уриила до капли Люди отчаянно сопротивлялись. Они поставили защитный экран, а когда Уриил пробился сквозь него, обнаружил еще один — отдельный у каждого. Он отправлял к земле могучие волны силы, бомбардируя преграды и подавляя сопротивление. Каким-то образом Уриил осознавал, что у этой титанической битвы эпохальное значение. Он обязан победить — ведь если люди способны противиться и одолеть, значит, его могущество повержено. Поэтому Уриил упорно продолжал попытки принести дар покоя людям общины, окутываясь холодным сиянием энтропии.

USS CG-60 «Нормандия», неподалеку от Сан-Диего, Земля.

— ЕСТЬ! Над небольшим городком Эвкалиптус-Хиллс. Точно там, где вы сказали, сэр, — последнее было озвучено достаточно громко, чтобы услышали все в Яме. Одной из задач главного старшины являлось следить за безоговорочным уважением капитана подчиненными. Когда на борту новый капитан, новости об его успехах ничуть не повредят. Серафина бросила взгляд вокруг и увидела кивки команды Ямы. Дело сделано.

— Ладно, главный старшина, возьмем его. Направьте луч наведения и подготовьте к запуску сто пятьдесят шестые.

— Сто пятьдесят шестые?

— РИМ-сто пятьдесят шесть. Придержим сто семьдесят четвертые до потери визуального контакта. Бьюсь об заклад, это случится.

Специалист по оперативным вопросам военно-воздушных операций главный старшина Аннет Серафина склонилась над пультом SPY-1D и принялась за работу. USS «Нормандия» вступал в Битву при Эвкалиптус-Хиллс.

Глава XXIV

Эвкалиптус-Хиллс, восточнее Сэнти, Калифорния.

Люди давали отпор, и это шокировало Уриила. Его тело и разум болели от трудов поддерживать напор для исполнения извечной миссии архангела – прерывать жизни и испивать души. Но они все еще сопротивлялись и упрямо отказывались умирать. Под прикрытием щитов они противились могуществу Меча и Косы Всевышнего. Что еще хуже, Уриил ощущал рядом с людьми животных – и те тоже сопротивлялись, словно вслед за людьми отвергая приказ Отца Всего Сущего. Это оказывалось за пределами понимания Уриила. Люди взяли зверей под свою защиту, а любовь к питомцам усилила верность последних до невероятных даже для архангела высот.

Он выдыхался. Необходимость продолжать уничтожение тысяч душ уже забирала последние остатки его сил. Такого еще не случалось. В прошлом архангелу хватало лишь легкого касания, люди даже не успевали осознать наступление конца. Но те времена давно минули. Над Южной Америкой и Мексикой Уриил уже сталкивался с сопротивлением и эффектами имеющейся почти у каждого человека защиты. Но здесь все иначе. Щиты гораздо сильнее, а ушедшее на их преодоление время позволило людям подготовиться к нападению. Они отказывались гибнуть, и для разумения Уриила это было слишком.

Возможно, человеческая способность сопротивляться и осталась за пределами понимания Уриила, но с произошедшим далее он, наоборот, уже успел познакомиться слишком хорошо. Кожа начала гореть и дико зудеть, клыки боли глубоко впились в плоть. Архангел знал: люди его выследили. Он посмотрел вниз в поисках идущих за ним столь любимых людьми ракет. И это стало первой ошибкой Уриила. Потрудись он купить выпуск «Всемирных военно-морских систем вооружений»[162], то смотрел бы не вниз, а вверх. Но Уриил не читал человеческих книг и так и не догадался поднять взгляд.

USS CG-60 «Нормандия», у Сан-Диего, Калифорния, Земля.

Аннет Серафина играла на пульте радара. Послушные ее приказам электронные пальцы тянулись сквозь ночь в поисках решившего уничтожить соотечественников старшины монстра.

— Есть! Контакт на ЭсПиЭс-сорок девять, отслеживаю. Сэр, как насчет музыки?

— Сейчас сделаем, — Пелрейниус секунду подумал и переключился на канал рубки связи. — Поставьте Густава Холста, «Марс, Вестник войны»[163].

Наблюдающая за отслеживающими путь цели компьютерами Серафина услышала первые такты.

— Отличный выбор, сэр. ЭсПиЭс-сорок девять на полной мощности. Надеюсь, в Санни-Ди по телевидению не шло ничего интересного.

Капитан Пелрейниус кивнул. SPS-49 на максимуме выдавал передачу в 2400 киловатт. Однажды крейсер случайно перешел на полную мощность у Норфолка, заглушив прием телепрограмм в Ньюпорт-Ньюс и забив помехами радиоэфир аж до Ричмонда. Это напомнило капитану о жизненно важной процедуре. Пелрейниус взял ключ, вставил его в прорезь консоли и повернул.

— Главный старшина Серафина, я даю вам полномочия на использование полной боевой мощности радара.

— Вас поняла, сэр, — спокойно ответила она, несмотря на значение капитанских слов. Даже не знай она их смысла, вибрация набравших обороты и принявшихся выдавать больше электричества турбин LM-2500 под ногами дала бы понять, что происходит. — Я захватила Уриила. Мы следим за ним через ЭсПиЭс-сорок девять и подсвечиваем «Спай-один». Запускаю «РИМ-сто пятьдесят шесть».

Корабль содрогнулся от первого залпа покинувших шахты противовоздушных ракет RIM-156. Через секунду четыре ракеты дугой пошли от корабля, направляясь на северо-запад к городку Эвкалиптус-Хиллс.

— Надеюсь, Уриил их не увидит и не скроется за хребтом, — Пелрейниус уловил во взглядах команды воздушных операций удивившую его легкую нотку снисходительности. Что он такого сказал?

— Это его не спасет, сэр. Сто пятьдесят шестые в пути, у них активное радарное наведение. Все, что нужно — вывести их в зону захвата, дальше ракеты все сделают сами. Они даже перенаправляют свою радарную картину обратно к нам и докладывают о ходе задания, — Серафина понизила голос. — Не переживайте, сэр. Эту ошибку делают все. Думают, что мы не способны поразить цель за радарным горизонтом. Иной раз для некоторых эта ошибка становилась последней.

В учебном видео снятая сверху «Нормандия» выглядела словно в окружении четырех широких полей радарной энергии от планарных решеток системы SPY-1. Затем опытные пальцы Серафины поиграли пультом и переключили систему с наблюдения на режим подсветки цели, и потоки стали разделяться на узкие лучи, сливающиеся затем в тонкие линии. Она продолжала объединять передачи в одну, и линии тоже начали совмещаться.

— Сколько вы направили в этот поток? — потрясенно спросил Пелрейниус.

— Все, на что способны наши генераторы, — по-прежнему нейтрально-деловым тоном ответила Серафина. Созданный ею карандашной толщины луч был в состоянии отследить объект диаметром в два фута на расстоянии более тысячи морских миль и заметить вызванные земной гравитацией отклонения его траектории. А на менее чем сотне миль сила передачи просто кошмарна. Документация гласила, что пиковая мощность SPY-1 достигает 4000 киловатт — весьма приятное для всех работающих с «Иджис» значение. И в целом верное — точнее, бывшее таковым в дни испытаний прототипа в Нортон-Саунд. Но сегодня оно давно уже устарело и превзойдено характеристиками поздних версий — даже до поворота разрешившего переход на полную боевую ключа. Луч наведения SPY-1 являлся могучим оружием сам по себе.

Дом Кэролайн Ховарт, Эвкалиптус-Хиллс, Калифорния.

Кэролайн Ховарт свернулась калачиком в центре комнаты-убежища, обняв лежащего рядом пса. Ее силы истощились попытками заставить тело продолжать жить наперекор постоянному давлению тьмы. Она была напугана, даже понимая, что просто выигрывает время. Тьма расползалась, дышать становилось все труднее, голова болела от усилий заставлять сердце продолжать биться. Женщина посмотрела на Рекса и прочла в его глазах сожаление и усталость, увидела длинные нити текущей из пасти слюны. Ховарт подбадривающе приобняла его, давая надежду на победу в бою. Все, что им нужно — просто продержаться, пока на помощь не придет флот или ВВС.

Все тело Рекса болело от усилий. Он ничего не понимал. Нечто желало ему и его человеку смерти, но оно не сражалось как собака. Оно просто держалось где-то снаружи и пыталось выжать из них жизнь. Пес чувствовал, что его человек слабеет, а тело теряет резервы стойкости. Собрав последние силы, он осторожно лизнул ее лицо, пытаясь передать частичку своих скромных запасов энергии. Затем, словно в ответ, Рекс ощутил, как убивающее давление слегка ослабло. Они побеждали, внешняя тьма сдавалась.

Затем пес услышал гром с небес, и тяжесть пропала.

Эвкалиптус-Хиллс, восточнее Сэнти, Калифорния.

Жгучее раздражение кожи стало почти невыносимым, но Уриил не видел идущих за ним ракет. Как и заходящих на атаку самолетов. И это весьма и весьма озадачивало. Впервые Уриил начал действительно ненавидеть этих назойливых людей. Почему бы им просто не умереть, как положено? И тут горячая боль в верхней части тела оповестила архангела, что ему грозит самая серьезная опасность в жизни.

Уриил не имел ни шанса уйти от несущихся на него сверху ракет RIM-156. Они начали падение на 150 тысячах футов и уже достигли скорости 6 Махов. А радары работали на полную и фиксировали фигуру внизу. Ракеты больше не нуждались в подсветке цели. Они сами видели Уриила и собирались разнести его в клочья. Уриил едва успел обнаружить их присутствие, как его поглотил взрыв.

Ангел Смерти выжил лишь благодаря неконтактным взрывателям. Он был крупным, а компьютеры взрывателей вычисляли расстояние по размерам. Он также обладал увеличивающим дистанцию детонации большим радарным следом. И, наконец, Уриил был медленным, а RIM-156 разрабатывались для поражения супер- и гиперзвуковых целей. Взрыватели просто не программировали для движущихся с Урииловыми скоростями объектов. Ни один из этих факторов не спас бы Уриила сам по себе, но вместе они сумели удержать ангела на грани жизни и смерти.

Куски карбида вольфрама впились в тело, и Уриил закричал. Они вспарывали кожу, выплескивая в воздух серебряную кровь, терзали крылья, перемалывая маховые поверхности и ломая кости. Поле зрения внезапно сузилось: осколки выбили один глаз и нашпиговали туловище. Ангел бился в воздухе, испытывая самую чудовищную боль за всю долгую жизнь. Даже в Великой Войне в Небесах он не подвергался ничему подобному.

Уриил начал падать, жалко молотя израненными крыльями в попытке избежать удара о землю. Он понимал, что атака на людей окончена, неупокоившиеся останутся жить. Архангел истратил слишком много сил и слишком тяжело ранен для нового штурма. Он должен бежать, отступить в Рай и исцелить раны. Но прежде всего поговорить с другом, Михаилом-Лан. Тот знает людей лучше любого ангела. Михаил-Лан поможет, Михаил-Лан даст мудрый совет. Уриил отчаянно пытался создать портал, но что-то нарушало его попытки. Словно трещал сам воздух, поглощая все усилия пробить путь к спасению.

А потом произошло нечто запредельное. Он уже привык к причиняемой людьми обжигающей боли, привык к горячему зуду, но дальнейшее стало истинным кошмаром. Боль резко усилилась — такого он точно не испытывал еще никогда. Уриил обратил взгляд вниз и в ужасе увидел, что кожа на груди и боках горит. Потом он понял, что ошибается.

Уриил не горел. Он заживо поджаривался прямо в воздухе. Кожа пузырилась и отслаивалась, плоть под ней становилась коричневой. С тела стекал плавящийся жир. Уриил заорал и задергался, завывая в безумной агонии и осознавая: чем бы ни было это оружие, люди далеко превзошли недоброй памяти покойного Сатану в способности творить чистый неразбавленный ужас. Уриил проиграл воздушную битву и пал с небес.

USS CG-60 «Нормандия», у Сан-Диего, Калифорния, Земля.

— Есть попадание! — торжествующий крик Серафины пронесся по Яме, заставив экипаж вскочить и радостно взвыть. — Всеми четырьмя сто пятьдесят шестыми, они все взорвались рядом с ним. Он поджарен!

В Яме воцарился хаос из хлопков по спине и жестов «дай пять».

— Можем подтвердить? — Пелрейниус не хотел прерывать веселье, но он успел послужить в Аду и знал, как тяжело убить этих потусторонних созданий. Если рассказы верны, Уриил — один из высших архангелов Рая. И если они такие же живучие, как архигерцоги... Асмодей подорвался на тонне «си-четыре», его голову нашпиговали пулями калибра .50, но прикончил герцога все равно лишь залп противотанковых ракет АТ-4. Вельзевул получил прямое попадание пары «Мэвериков» и очередь тридцатимиллимитровых от дуэта «Уортхогов». Деймос в кашу перемололо мозги и поджарило выхлопом ракет. Самого Сатану поразило двумя осколочными снарядами в грудь и голову. Уриил происходил из этой компании, и Пелрейниус серьезно сомневался, что четырех RIM-156 достаточно.

— Проклятье, нет! — от разочарованного гула падало сердце. — Он еще в воздухе. Навожусь «Спай-один».

Серафина дала максимальную мощность на луч, краем сознания отмечая усилившийся рокот турбин под собой, и зафиксировала его на Урииле. Существо почти тут же беспорядочно задергалось, утратило контроль и стало падать. Карандашный луч вел его до границы возвышенностей, где начинался радарный горизонт. Серафина ударила по клавишам, и кормовые шахты выпустили четыре RIM-174 в путь к предсказанной точке падения Уриила. Они имели больше скорости и дальности, чем сто пятьдесят шестые, а их радарное наведение умело определять и отслеживать низколетящие цели на сложном рельефе.

SPY-1 следил за падением Уриила. По пути ангелу встретились какие-то высоковольтные линии, которые он оборвал с красочным фонтаном электрических вспышек и дождем искр от плавящихся проводов и разрушенных изоляторов.

Дом Кэролайн Ховарт, Эвкалиптус-Хиллс, Калифорния.

Ушло. Все закончилось. Они с Рексом выжили. Тьма исчезла под раскаты взрывов в небесах. Наверное, это ракеты, иначе просто быть не может. Армия или флот пришли на помощь и отбросили Уриила. Воздух снова лился в легкие — без кошмарных усилий заставить их набирать его и выталкивать. Она ощущала, как по артериям и венам течет кровь, разнося кислород и жизнь по телу.

Медленно, неуверенно женщина встала — ноги пока отказывались держать. Она оглядела комнату. Потом потеряла равновесие и упала от очередной серии взрывов южнее городка. От них задрожал пол и посыпалась пыль с потолка. Спустя миг пришел похожий на вопль звук: она предположила, что это шум от ракет.

Ховарт обернулась в страхе, что Рекс не справился. но пес распростерся на полу и глотал воздух. Живой. Она присмотрелась: морда в крови, но, похоже, все будет хорошо. Затем пригляделась внимательнее и поняла, что часть его черно-коричневой шерсти посерела. Женщина встала и подошла к покрывавшей стену серебристой фольге. Зеркало так себе, но она смогла разглядеть тонкие морщины вокруг глаз и рта, «птичьи лапки», которых не было. А блеск черных волос потускнел, местами их тронула седина.

Она выжила, а все эти боевые шрамы лишь малая цена победы. Кэролайн решила, что хочет чашку чая.

— Эй, Рекс, хочешь большой стейк?

Пес это заслужил.

Рекс тщательно поразмыслил. Он знал, что в холодильнике лежит ягнячья нога, которую он намеревался стащить при первой же возможности. Но стейк — тоже хорошо, пока его человек не потеряет наконец осторожность и оставит открытой кухонную дверь.

USS CG-60 «Нормандия», у Сан-Диего, Калифорния, Земля.

— Он упал за хребет, — Серафина считывала данные с экранов, ее пальцы танцевали по клавиатуре. — «Аксхорн» всем самолетам. Мы сбили Уриила, он упал за хребет к северу от Эвкалиптус-Хиллс. Мы считаем, что он тяжело ранен, но жив. Всем самолетам начать поиски.

— Есть данные от сети (П.) О. В. А. Р. Потерянных кадров нет, портал не возникал. Он еще здесь.

— Интересно, почему он не портанулся? — задумчиво спросил Пелрейниус.

— Сэр, вы представляете, сколько энергии мы выплеснули? Вряд ли в Южной Калифорнии остался хоть один целый телевизор. Могу предположить, что мы просто подавили портал.

— Как насчет приближающихся самолетов? Они не рискуют?

— В режиме наблюдения нет, к тому же наше наведение выключено. Если нужно, мы за насколько секунд вернемся в боевой режим.

— «Аксхорн», это «ГВП-три-три-один», я на подходе к Эвкалиптус-Хиллс. Намерен оставаться ниже отметки десять, пожалуйста, сообщите скоростникам держаться выше.

— Сделаем, «ГВП-три-три-один».

Раздалось «бип», ожил особый канал.

— «Аксхорн», это «Хабу-зеро-один». Я иду на разворот, запрашиваю коридор высоты и скорости.

— На ваш выбор, «Хабу-зеро-один», до ваших высот больше никому не добраться.

— Приятно слышать, «Аксхорн». К вашему сведению, у меня всенаправленный радар. Если внизу есть что-то большое и враждебное, я его замечу. Что вы сделали с Уриилом?

— Жахнули по нему четырьмя «РИМ-сто пятьдесят шесть» и четырьмя сто семьдесят четвертыми, и поджарили его полным лучом наведения.

— Ооо, сурово. Хорошая работа, «Аксхорн». «Хабу-зеро-один», отбой.

— Еще один несуществующий разговор, — тяжело произнес Пелрейниус.

— Точно, — улыбнулась Серафина и очень тихо добавила. — «Аврора»[164].

Дом Кэролайн Ховарт, Эвкалиптус-Хиллс, Калифорния.

Радио, телевидение, мобильные — все умерло. Кэролайн Ховарт давно отключила городской телефон и привыкла совершать все звонки с сотового, но теперь горько об этом жалела. Компьютер тоже не включался, а по виду из окна становилось понятно, что в Сэнти тоже блэкаут. Севернее городка вертолеты уже принялись обыскивать хребты и долины, а дальше поисковые круги делали самолеты.

Раздался стук в дверь, Рекс подбежал и залаял на нарушителя, мечтая вонзить наконец клыки в честного врага. Кэролайн взяла его за ошейник и отворила дверь. За порогом стоял солдат Национальной Гвардии с планшетом в руках.

— Хей, старина, я друг. Мисс Кэролайн Ховарт? — он сверился со списком. Бумага говорила, что владелице дома 32 года, но эта женщина выглядела пятидесятилетней в хорошей форме. — Простите, она ваша дочь?

Она покачала головой.

— Это я. А Рексу четыре года, — Кэролайн увидела выражение его лица и рассмеялась. Смех перешел в кашель, оставивший на ладони брызги крови. — Бой с Ангелом Смерти не проходит бесследно.

Глава XXV

Штаб Лиги Святого Суда, Вечный Город.

Расследование вязло в трясине из мелких сошек, чья роль — и, что еще хуже, сведения о более высоких кругах — были минимальны. Теперь Лемуил-Лан-Михаил не сомневался: параллельно готовятся два совершенно разных заговора с различными целями. Что означает весьма мало точек соприкосновения. Похоже, Лиге удалось найти эти точки лишь по чистой случайности. Без нее, без той сдвинувшей дело бутыли эликсира, второй заговор остался бы нераскрытым. При мысли об этом внутренности Лемуила сжались от ужаса. Под угрозой могли оказаться сами устои Рая!

Унимая панику, ангел походил туда-сюда по кабинету и сел обратно. Чтение рапортов преследующих основную группу заговорщиков дознавателей снова обнажило интересующую его разницу между двумя ветвями. Не только в организации, хотя в глаза бросалось и это. А в убеждениях — точнее, в контрасте между открытой догматичностью Первого Заговора и явным отсутствием определенной идеологии во Втором. Лемуил не сумел отыскать во Втором Заговоре никакой идейной системы. Единственной связующей нитью казалось пристрастие к человеческим вещам и пище.

Лемуил тряхнул головой и вернулся к докладу о Первом Заговоре. Он наконец выявил малахима, чье нахождение в высших кругах бунтовщиков не объяснялось протекцией его господина. Последний был среди павших от рук людей вестников Первой Чаши Гнева, и гибель хозяина оставила свиту без покровителей. К счастью для Лемуила и несчастью для малахима, найти нового покровителя до ареста Лигой последний не успел. Лемуил перечитал протокол допроса и положил свиток на стол. Нужно показать его Михаилу-Лан.

Кабинет Михаила-Лан, Храм Пламенной Праведности, Вечный Город.

— Ну, Лемуил, с чем пожаловал? — Михаил-Лан улыбнулся вошедшему в кабинет Лемуилу, преклонившему колено и прикрывшему лицо крылами. — Ладно, довольно церемоний, в конце концов, мы ведь старые друзья.

— Михаил-Лан, мои дознаватели обнаружили новые тревожные факты о заговорщиках, — вступление заинтересовало Михаила, и он жестом велел Лемуилу продолжать. — У нас появилось понимание замыслов и идей членов этой группы. Бунтари считают, что отношение Рая к людям несправедливо, что жизнью на Земле они заслужили спасение и должны получать больше от богатств и наслаждений Вечного Города. Заговорщики верят, что решение закрыть Врата Рая ошибочно, и достойным людям следует позволить обрести здесь место.

— Они спорят с волей Всевышнего? — голос Михаила-Лан дрожал от гнева, громовой крик эхом раскатился от переливающегося всеми цветами радуги здания. Это парадоксальным образом потешило самолюбие Михаила-Лан: он всегда завидовал умению Яхве вызывать грозу усилием воли.

— Нет, мой господин, даже они не посмели зайти так далеко. Они верят, что Неназываемый Господь Всего Сущего обманут и предан коварными и корыстолюбивыми советниками. Заговорщики считают, будто Всезнающего Отца должно известить о творящемся Его именем беззаконии, и тогда он отстранит этих советников и исправит последствия их греховного высокомерия. Они также считают, что вместо предавших его доверие Всевышний сделает советником и управителем своего сына. Михаил-Лан, господин мой, мне стыдно даже произносить эти слова, но среди сбивших Всевышнего с пути они называют и вас. Вот почему я прибыл так срочно.

Михаил медленно кивнул.

— Ты определенно хорошо поработал, старый друг, — интересно. Ну и кому понадобилось меня убрать? Если подумать, Салафиил[165] и Азраил нынче в немилости. План могли составить оба, но все это насчет не знающего о «беззакониях» Ях-Ях смахивает на Салафиила. Он достаточно туп для веры в это. — И ты полагаешь, что они могут приносить вещи с Земли и переманивать ими людей на свою сторону?

Мысль заставила Лемуила остолбенеть. Он даже не думал о подобной интерпретации. Лемуил несколько секунд поразмышлял и отбросил идею.

— Михаил-Лан, такая возможность есть, но, на мой взгляд, доказательства ей противоречат. Мы не нашли у заговорщиков человеческих вещей, кроме одной бутыли эликсира. Не подходит и идеология бунтарей. Из собранного нами следует, что они обеспокоены проводимой в Раю политикой и заняты теологическими дебатами о спасении и судьбе людей на Земле. Вещи и роскошь им не важны. Их главные заботы — вопросы молитв и поклонения. Тут они, конечно, особого преступления не совершают, ведь кто из нас не чтит Всевидящего Отца?

Например, я, подумал Михаил, и ты удивишься, сколько еще.

— И каково тут место поставок людских товаров? Если это не подкуп людей в обмен на поддержку, то что?

Лемуил глубоко вдохнул.

— Михаил-Лан, я считаю, что есть второй заговор, совершенно отдельный. Он глубже законспирирован и нацелен гораздо дальше. Его цель – сменить сами устои Рая. Этот заговор намерен заменить наше праведное поклонение Всевидящему Отцу основанным на роскоши и потворстве гедонизмом. Наша аскеза и духовность будут заменены излишествами и материализмом. Мы станем похожи на земных людей.

Неплохо, Лемуил, ты отлично определил цели. До тебя вообще доходит, что принять человеческий образ жизни – единственный способ Рая выжить? И что с Ях-Ях на троне этому не бывать? В Раю семьсот пятьдесят миллионов ангелов, и если люди прорвутся сюда и узнают истинный смысл «спасения» для допущенных, то вырежут всех. В массовой резне они мастера.

— Ты сказал, второй заговор? Лемуил, мой старый друг, ты уверен, что поиски не увели тебя в сторону? Вспомни человеческую поговорку: «Ищи заговор и найдешь, даже если его и нет». Два параллельных тайных плана — это уже перебор.

— Знаю, о благородный полководец. Я чувствовал то же и много часов провел в молитвах и созерцании, ища в душе свет истинной веры и стараясь освободиться от гордыни и подозрительности. Я провел незаметное мягкое расследование Второго Заговора — и да, он существует. Недавно мы арестовали и допросили Алмедью, дочь Брихана. Разумеется, человеческими методами. Она созналась в участии, хотя помимо возможностей Ишмаэля снабжать ее людскими специями знала немногое. Но ее сведения интересны именно пробелами, а не содержанием. Она не упоминала про идеологию или теологию, не высказывала традиционных убеждений или ереси. Похоже, что Второй Заговор служит лишь потворству желаниям, и ничему более.

— Святая Алмедья, — задумчиво протянул Михаил. — Я хочу побеседовать с этим человеком.

Он сделал шаг от стола и позвал одного из вестников-злохимов. Когда гонец прибыл, Михаил очень тихо поговорил с ним и отправил в путь.

— Ее скоро доставят. Итак, друг мой, что дальше?

— Мы пытались раскрыть Второй Заговор извне, но почти безуспешно. Мы едва можем подтвердить его существование, не говоря о большем. И это странно, его секретность сильнее таковой у Первого, невзирая на отсутствие конспирации внутренним делением на ячейки. Расследовать Первый Заговор — все равно что ломать стену, рано или поздно она будет разобрана по кирпичику. Но со Вторым иначе, все равно что пытаться поймать клуб дыма — каждая горсть утекает сквозь пальцы. Извне ничего не добиться.

— И?

— Мы должны внедриться и расследовать изнутри. Я сделаю это сам. Вместо поимки и допроса участников я попробую войти к ним в доверие. Как будто разделяю их цели и желания. Так мы получим достоверную основу для действий.

— Мудрый план, старый друг, но для тебя опасный, — Михаил прервался. Вернулся элохим и что-то тихо прошептал ему на ухо. — И эта опасность только что подтвердилась. С прискорбием сообщаю, что Алмедья, дочь Брихана, умерла при допросе.

— Я не приказывал продолжать допрос! — взбешенно воскликнул Лемуил. — Я приказал держать ее под стражей, не более. Кто в ответе за ее смерть?

— Стража заявляет, что сделала это по собственной инициативе, чтобы добыть больше сведений. Но я предполагаю, что это другие бунтари приказали убить ее и не дать заговорить. Твоя работа явно станет опасной, Лемуил. Держи план между нами и не разглашай больше никому.

Комната совещаний Белого Дома, Белый Дом, Вашингтон.

«В Калифорнии второй день продолжается охота на Уриила. Считается, что архангел Уриил был тяжело ранен в ходе нападения на Эвкалиптус-Хиллс и теперь скрывается где-то в горах Южной Калифорнии. Добровольческая Армия и самолеты со множества окрестных военных баз прочесывают район в поисках Уриила. Местные силы охраны правопорядка заявляют о множестве указаний на его местонахождение и надеются на скорое обнаружение.

Перейдем к мировым событиям. Тайские части Экспедиционной Армии Человечества вошли в Моламьяйн и отрезали южную половину Мьянмы от основной территории страны севернее. Пресс-секретарь штаба ЭАЧ заявил, что правительство Мьянмы начало войну по указке Рая, и что удачный ход кампании знаменует первый успешный контрудар человечества...»

— Это правда? — президент Обама окинул взглядом присутствующих в поисках ответа.

— Даже если и нет, все равно да, — министр обороны Уорнер заметил недоумение Обамы. — Какой бы ни была истина, интерпретация должна звучать именно так. Большинство стран отправили лучшие войска в ЭАЧ и оставили самих себя весьма уязвимыми. И для немногих неприсоединившихся государств такая ситуация – соблазн. Так что мы должны ясно дать понять: любое нападение на страну из союза ЭАЧ встретит полновесный ответ всей Армии. Иначе государства отзовут силы, и все развалится. Возможно, грядут и другие нападения. Многого мы, конечно, не ожидаем, помимо этой пограничной заварушки, похоже, есть шанс вторжения Северной Кореи в Южную и Венесуэлы в Гондурас. Перспектива последнего пока видится отдаленной, а вот Северная Корея ведет себя странно. На Севере оживленная активность и перемещения, но ничего серьезного. Части двигаются на юг, потом на восток, запад и обратно на север, и снова повторяют.

— Что это значит, Джон?

— Мы полагаем, и это мнение разделяет генерал Петреус, что Яхве пытается удержать нас на Земле и заставить гоняться за собственным хвостом. Это может значить его намерение создать новую армию и вторгнуться, или, может, он надеется, что нам все надоест и мы сдадимся. Как бы то ни было, мы нужны ему здесь, а не там. Винить его в этом я, конечно, не могу.

— Дженет, нападение на Эвкалиптус-Хиллс, какие новости?

— На данный момент докладывают о двенадцати погибших от атаки Уриила и о троих убитых осколками ракет.

— Двенадцать? И все? Доктор Сурлет, что скажет наука?

— Двенадцать, сэр, можем подтвердить. Население Эвкалиптус-Хиллс девять с половиной тысяч, при аналогичном Эль-Пасо уровне смертности логично было бы ожидать семидесяти пяти погибших. Уриил убил гораздо меньше, что можно считать успехом нашей защиты. Да, и распределение погибших тоже весьма интересно. С этой точки зрения Эвкалиптус-Хиллс стал весьма показательной жертвой. Город – однородное сообщество преимущественно из относительно обеспеченных семей с возрастом членов слегка за тридцать. Это убирает переменные возраста и достатка и дает хорошее представление о способностях Уриила. И демонстрирует нам ясный паттерн: все двенадцать погибших жили одиноко. Даже находившиеся в небольших сообществах, например, с собственными семьями или в компании взятых под крышу при сигналах сирен незнакомцев, выжили.

— Сила любви? — голос прозвучал насмешливо.

— В определенном смысле, да. Все рассказы одинаковы. Люди ощутили старающееся подавить способность дышать и остановить сердце вторжение в разум. Они сопротивлялись, отказывались умирать, и большей частью победили. Мы считаем, что защита домов металлической фольгой и шапочки дали им достаточно времени на осознание нападения и подготовку к сопротивлению. Раньше у людей такой защиты не было, они просто не успевали ничего понять и умирали. Можно сказать, что аспект непосредственно социальной связи для сопротивления особого значения не имеет. Семьи, друзья, питомцы, другие люди — все давали силы и решимость продолжать бороться. Любой военный офицер подтвердит, что солдаты в группе сражаются лучше одиночек. Но я думаю, что корни явления лежат глубоко в прошлом. Вспомните рассказы о терзаемых жутким врагом общинах, где люди собирались в одном месте и выжили благодаря взаимовыручке? Подобные истории входят в мифы всех стран. Держу пари, это народная память о неудачных атаках Уриила.

Сурлет продолжил.

— Итак, исходя из предположения, что Уриил выжил или заменен другим архангелом с аналогичными способностями, наша оборонительная тактика должна включать сбор людей в максимально крупные группы без остающихся в одиночестве. Вместе с питомцами. Интересный момент: взятые в дома животные выжили, а оставшиеся на улице нет. Одна женщина даже утверждает, что победить Уриила ей помог пес. Вполне похоже на правду, если не считать собаки, она находилась дома одна. Но нам следует построить общественные убежища с мощной металлической экранировкой, и достаточно большие.

— Считаем, что Уриил жив. Джон, как идет охота?

— Новости наконец не соврали. Мы еще ведем преследование и знаем, что Уриил тяжело ранен. Наземные отряды нашли место его падения. Там яма в земле, а вокруг горелое мясо и лохмотья кожи. Мы считаем, что радары «Нормандии» поразили его не хуже ракет, поджарили микроволнами прямо в воздухе. Эти лучи наведения очень мощные. Самолет они лишь слегка разогревают, чтобы сделать его видимым на тепловизорах, но для незащищенной плоти? Весьма неприятно. Так или иначе, он улизнул от ракет над Эль Пасо, но от высокоэнергетического луча не ушел. Кстати, шансов на потомство после этого у него немного.

— В общем, мы продолжаем поиски. Он куда-то уполз и затаился. Сеть (П.) О. В. А. Р. о порталах не сообщала, так что он здесь. Мы предполагаем, что Уриил восстанавливается. Опыт свидетельствует, что не убитые на месте демоны и ангелы от ранений не погибают. Так что он где-то там и зализывает раны, - закончил Уорнер.

— Доктор Сурлет?

— Соглашусь, мистер президент, нужно найти его до выздоровления. Но информация об эффектах луча высокой энергии весьма интересна. Возможно, мы бьем Уриила не тем оружием.

Глава XXVI

Тронный зал, Высший Храм, Вечный город, Рай.

У серафимов, херувимов и прочих услаждающих Яхве видом странных существ развился условный рефлекс. Как только они видели идущего для доклада о ходе войны с людьми Михаила-Лан, тотчас же прятались. Выщербленный мрамор храмовых стен показал вошедшему в Святая Святых Михаилу, что старший каменщик забросил капитальный ремонт повреждений и латал теперь лишь находящееся в прямой видимости Яхве. Впрочем, в полумраке тронного зала различалось немногое.

Всевышний сидел и отстраненно рассматривал семь больших золотых светильников, наблюдая за собирающимся в плотные клубы ароматным дымом. Он еще не отошел от шока после гибели Ваффлза и запретил насылать на людей Багряного Зверя со всадником. Это удивило и разозлило Михаила — архангел планировал избавиться от обоих. И люди бы не подвели, в этом он не сомневался. Они отлично устраняли его врагов и соперников, тем самым постепенно оставляя Яхве во все большей изоляции. Запрет следует отменить, и это одна из сегодняшних задач.

Михаил-Лан встал на обычном месте среди ламп и опустился на колени, простираясь по полу и прижимаясь безупречными губами к холодному темному нефриту. Непрестанный напев «Свят, свят, свят Господь Бог Всемогущий, что был, есть и пребудет. Господь и Бог наш, Ты достоин славы, чести и власти, ибо Ты создал бытие, и Твоею волей оно сотворено и существует» притих и упал до шепота. В полутьме Михаил заметил, как певчие взглядами ищут ближайшее укрытие от неизбежного взрыва. На лицах 24 членов Вечного Хора Михаил-Лан читал смешанную со страхом грядущего злобную радость. Ничего, ребята, подумал Михаил-Лан, постараюсь оправдать ваши ожидания. Ну, начнем веселье.

Восседающий на белоснежном троне Яхве прогрохотал:

— Михаил-Лан, генерал мой, какие вести ты принес? Люди еще противятся моей воле?

Ясное дело, баран ты тупой. Гораздо интереснее, сколько ты осилишь сопротивляться им.

— Они в страхе прячутся от твоего праведного гнева, о Всевышний Господь, но по-прежнему не покоряются. Люди хулят Твое Безупречное Имя, — надо сказать, весьма изобретательно, — они изгнали Тебя из своих учебных заведений и мест власти. Изо всех городов и сел, из всех общественных мест, и даже из каждого дома. Они более не славят тебя и продолжают впадать во грех. Откровенно говоря, о Всеотец — они решили, что ты им не нужен. Твоя собственная Святая Церковь отлучила тебя и прокляла как узурпатора трона Истинного Бога.

А это рекорд. Михаилу-Лан еще ни разу не удавалось так рано добиться грома и красочных молний. Зал наполнила шрапнель летящих со стен мраморных осколков. Михаил-Лан глянул на обычно занимаемое старшим каменщиком место и понял, почему тронный зал не чинили полностью. Каменщик построил себе в углу неплохой бункер. На глазах Михаила кто-то поднял из-за стены палку с белой тряпкой и замахал ею туда-сюда. Движение привлекло внимание пары серафимов, покинувших укрытие под столом и метнувшихся к бункеру. Они скрылись за стенами, но обоих вскоре бесцеремонно выпихнули. К счастью, ураган осколков уже стихал, серафимы обошлись лишь несколькими серьезными ранами.

— Что насчет Уриила-Лан? Он искупил прошлые неудачи? — пророкотал голос из клубящихся по Тронному Залу облаков.

— Он провел новое нападение на городок рядом с Сан-Диего. Насколько я понимаю, битва была тяжелой, люди сражались умело. Они применили свое самое жестокое оружие и сбили его. Должно отметить, что Уриила заставили отступить, но он тоже бился храбро. Докладывают, что он тяжело ранен, а люди преследуют его с помощью зверей и машин. Если его поймают, ему придется плохо. Людям не свойственны милосердие или прощение.

Простите меня, маленькие человечки, знаю, это клевета. Можете меня засудить, — Михаил-Лан секунду поколебался, вспомнив о множестве копящихся вокруг «Деяний Божиих» судебных исков. — Хотя, с другой стороны, нет, лучше не надо. Я с этим не справлюсь. По правде говоря, ваше милосердие и прощение сильно превосходят божественные.

— Он побежден, но еще жив? — в голосе Яхве отражалось сомнение.

— Истинно так, о Всевышний.

— Я желаю его видеть. Прежде всего мне нужны объяснения его провалов, Михаил-Лан. Организуй его поиски и спасение. Немедленно.

Проклятье.

— Твоя воля — закон для меня, о Всевышний. Но я бы хотел еще раз привлечь твое внимание к необходимости ударить в средоточие человеческого духа. Под каковым я, разумеется, имею в виду город Иерусалим. Он станет отличной целью для Багряного Зверя и Думы[166].

А израильтяне наконец смогут пострелять. Мне всегда было интересно, каковы они в деле.

— Иерусалим. Да, это поразит их сердца и души, — Яхве на миг вспомнил печальную судьбу Ваффлза. Михаил готов был поклясться, что обитатель трона утер слезу. — Но позаботься, чтобы Флаффи и Дума знали план действий и соблюдали осторожность. Что с Чашами Гнева? Излита ли уже Четвертая Чаша?

— Нет, о Господь Всего Сущего, время еще не пришло, — то есть ни я, ни Белиал еще ничего не придумали. Белиал стал воистину большим разочарованием. — Но у меня есть новости. На Земле снова начинается сезон ураганов, мы сможем ударить по ним Твоим Божественным Гневом.

— Да будет так. И приведи ко мне Уриила.

Клуб «Монмартр», Рай.

— Крайняя неосмотрительность с его стороны, Раффи. Взял и не помер.

— Может, люди не так сильны, как думаешь?

Михаил-Лан качнул головой.

— Они смертоносны. Они как змея — милые, пока не расправят капюшон и не вонзят в тебя клыки. И тут ты умрешь. Не смей недооценивать людей, Раффи. Сатана недооценил, и эта ошибка его убила. Ее же совершает Яхве, и она будет стоить ему всего. Уриилу просто повезло, вот и все. Плюс он сильнейший враг из до сих пор встречавшихся человечеству. Если мы его не спасем, они до него доберутся.

— Кого ты пошлешь? — Рафаил отчаянно надеялся не услышать «тебя».

Михаил-Лан размышлял. Ему хотелось отправить команду из своего «расстрельного списка», но они не годятся. Михаил отлично осознавал, что в собственной большой игре является самой сильной фигурой.

— Я отправлюсь сам.

Облегчение Рафаила оказалось столь явным, что Михаил-Лан ухмыльнулся. Затем Раффи махнул в сторону сцены.

— Новая девочка отлично справляется.

— Мейон? Да, она умничка. Сперва была угрюмой и несговорчивой, но при плохом поведении Чармейн-Лан сводила ее с нашими менее вежливыми клиентами, а при должном — с ласковыми. Скоро Мейон поняла, что энтузиазм и покладистость приносят ей хороших партнеров, и стала вести себя соответственно, — Михаил-Лан наблюдал, как Мейон танцует у шеста в центре сцены, позволяя перьям на краю левого крыла поглаживать сидящих ближе. Она подняла ногу, обвила вокруг шеста и повела вниз. Достигнув основания, ангел выгнулась назад и выпрямилась. В процессе она, к радости зрителей, сбросила еще часть одежды. — Да, она молодец.

— Михаил, что ты собираешься делать с Лемуилом? Он подбирается ближе.

— Это точно. Твои предложения?

— Убить его.

Михаил-Лан отрицательно покачал головой.

— Неверный ход, Раффи. Подумай сам. Сейчас его официальное расследование нам только на руку, лучше него для нас на этом посту нет никого. Другое дело, способное привести к нам — оно частное или как минимум крайне тайное. Если Лемуил умрет, первое дело развалится — а у нас есть соперники, не забывай. Его записи просмотрят, найдут там сведения о втором расследовании и сделают его официальным. Лига Святого Суда начнет охоту на нас самих, что приведет к большим проблемам. Так что Лемуилу жить. Мы направим его по ложному следу, где он найдет массу интересных и абсолютно не имеющих значения вещей, — Михаил-Лан недолго поразмышлял. — Разумеется, второй вариант — ввести его в наш маленький клуб. Привлечь на свою сторону. Человеческие удовольствия затягивают, а работающий на нас лучший дознаватель Лиги Святого Суда, несомненно, станет весьма полезен.

— Рискованно.

— Само собой, но велика и награда. Смотри, Мейон закончила танец.

Светловолосый ангел на сцена была полностью обнажена. Она поклонилась зрителям, накрыв голову крыльями. От ближайшего стола встал эрелим и взял ее за руку, усадив к себе. Михаил-Лан махнул, и к ним подошла Чармейн-Лан.

— Раффи, ты ведь знаком с Чармейн-Лан? Она работает с девочками. Чармейн, мы тут беседовали, как дела у Мейон.

Секунду Чармейн-Лан думала.

— Первое время с ней было сложно, но с ними ведь со всеми так, а? Помогла ее зависимость, конечно. Когда у нее кончаются припасы, она быстро становится весьма покладистой. Но когда Мейон приступила к работе, все устроилось. Я держала ее еще кое на чем помимо героина, так сказать, для снятия напряжения. Но она разработала отличные версии своих придворных танцев, думаю, у Мейон все будет хорошо.

— Проблемы с клиентами есть?

— Когда с ней в первый раз обошлись жестко, она паниковала, но на этом все. Не беспокойтесь, Михаил-Лан, у нее все нормально.

— Беспокоюсь? Кто, я? — Михаил-Лан поднял руки в традиционном жесте Альфреда Э. Неймана[167], и его спутники рассмеялись. Чармейн-Лан хлопнула Михаила по открытой ладони и удалилась. — Ну, Раффи, еще по одной, а потом мне придется придумать способ спасти из огня яйца Уриила. Если, конечно, они еще при нем.

Штаб Второго полка. Первая кавалерийская дивизия, берег Иравади, Мьянма.

— Дело в том, что мы до сих пор продвинулись не далее двухсот пятидесяти миль, как и другие в этом безумном вторжении.

Старший полковник Махиндра посмотрел на заливающие топливо в его бронемашины заправщики и тряхнул головой. Вопрос даже не в их американской принадлежности, а в том, что они материализовались прямо посреди его лагеря. Полковник еще не свыкся с новыми логистическими цепочками. Он запросил снабжение по радио, прибыл вертолет с экстрасенсом и оборудованием для открытия портала. Затем в центре лагеря возникла черная дыра, откуда просто выехали грузовики с его снабжением. Махиндра не сумел удержаться от мысли, что это мечта стратега. Появляющаяся когда и где угодно линия поставки.

Но и это еще не все. Наступающие части просто прыгали с одного места в другое. Все попытки армии Мьянмы организовать оборону уходили впустую. Колонны стремящейся в наступление бронетехники просто ныряли в один из вездесущих порталов и появлялись где-нибудь еще — обычно там, где причиняли максимальный ущерб. Хотя это не имело значения. Мьянманская армия обращалась в хаос. Вторгшиеся в Таиланд силы еще находились там, их атаковали Пятая, Девятая и Пятнадцатая пехотные дивизии, но остальные войска разбегались. И это никого не удивляло: вооруженные силы Мьянмы состояли из насильно рекрутированных и обладали самым высоким процентом дезертиров в мире. Перед лицом способного прыгать куда угодно по всей стране механизированного противника эта армия пришла к логичному умозаключению: без униформы лучше, чем в таковой.

— Есть идеи, куда нас направят? — начальник штаба Махиндры инстинктивно проверил список техники. Машины находились в примечательно хорошем состоянии для столь быстро и столь далеко продвинувшейся части. Затем начштаба дал себе мысленную затрещину. Как заметил полковник, они не продвигаются. А прыгают туда-сюда.

— Очевидно, через реку. Другой вопрос, куда и как, — имелась еще одна проблема, на сей раз гуманитарного свойства. Хунта Мьянмы не озаботилась обеспечением регулярной и эффективной помощи населению опустошенного пятнадцатью месяцами назад циклоном «Наргис» района. А теперь, когда вторжение открыло доступ в страну, на помощь обездоленным людям потянулись грузовики с гуманитарной помощью. И агенты организаций гумпомощи тоже хотели пользоваться порталами, но экстрасенсов на всех просто не хватало.

— Сэр.

Младший офицер указал на ведущую в Моламьяйн дорогу. По ней в облаке красной пыли неслась колонна из пяти «Хамви», нос к корме. Пока полковник наблюдал, колонна остановилась у периметра, проследовав затем к центру лагеря. Когда машины остановились, из них появилась группа офицеров во главе с невысокой фигурой.

— Ой-ей, — полковник Махиндра отчаянно надеялся, что все в его полку в порядке.

— Полковник. Мне нужно выдвинуть ваш полк, — взгляд генерала Асани сканировал командную палатку, замечая тщательно размеченные карты и актуальные выкладки.

— Так точно, мэм. Рота готова выдвигаться прямо сейчас, весь полк сможет выйти через три часа.

— Три часа?

— Когда мы начали пополнять запасы, я сформировал группу быстрого реагирования и сосредоточился на ее полной боеготовности. Сейчас все мероприятия завершены, мы заправляем оставшиеся машины.

— Все наготове?

— Так точно, мэм.

Генерал кивнула.

— Превосходно. Не вижу причин для недовольства. Полковник, что скажете насчет стать первой частью в Янгоне?

— Новый прыжок, мэм?

— Верно. Котенок нашла медиума в деревне к востоку от Янгона. В этот раз организуем все в лучшем виде. Поднимем портал отсюда в Ад, а оттуда — к новой точке сбора. Когда зачистим ее, то используем как базу для собственных экстрасенсов, создадим еще две перевалочных точки западнее города и заблокируем пути отступления. Потом вы введете полк и возьмете город под контроль.

Махиндра бросил взгляд на карту.

— Сопротивление в первой точке ожидается?

— Разведка сообщает о минимально возможном. «Глобал Хоук» сверху ничего не видит. Поступающие доклады свидетельствуют, что сопротивление быстро разваливается. Третий полк Второй застрял в Пхаане[168], местные там настояли на украшении танковых орудий цветами и венками. Если дело пойдет так же, проблем у вас не возникнет.

— Мэм, я бы хотел отправить в первую точку прыжка группу быстрого реагирования, примерно через час. К этому моменту для их поддержки будет готов полный батальон. Если группа столкнется с проблемами, батальон с ними разберется, а если нет, мы сэкономим время и раньше обустроим базу.

— Одобрено, — генерал Асани ухмыльнулась. — Не так нас отцы воевать учили, а?

— Нет, мэм. Мы тут переписали учебники.

— Переписали главы о ведении подобных операций, да. Но порталы в полномасштабной войне с серьезным противником — совсем другой вопрос.

— Северная Корея, мэм?

— Северная Корея. Что бы они там ни затевали. Подозреваю, они наблюдают за происходящим здесь, прежде чем выбрать стратегию поведения у себя на заднем дворе. И еще — за судьбой мьянманской хунты. Мы убеждены, что к вторжению их подтолкнул Яхве. Единственный вопрос — спасет ли он их теперь, когда наши дела идут как по маслу.

Глава XXVII

Храм Безграничного Смирения, Вечный Город, Рай.

Они должны быть где-то здесь. Лемуил-Лан-Михаил осматривался в поисках одного из выбранных им с Михаилом в качестве возможного пути внедрения во Второй Заговор ангела. К выбору подошли тщательно. Цели должны иметь достаточно высокое положение для истинных знаний о Заговоре, достаточно низкое для преклонения перед рангом Лемуила, быть достаточно амбициозными для понимания ценности вовлечения в Заговор столь высокопоставленного ангела. И достаточно наивными, чтобы не испытывать подозрений от самой по себе идущей в лапы жирной добычи. Непростой набор требований.

Густые облака назойливого дыма курений сильно затрудняли осмотр святилища Храма. Лемуила преследовало тяжкое чувство, что искомые им здесь, но ускользают от взгляда. Он находился на новой для себя территории. Все прошлые расследования велись извне, следователь вскрывал неизвестное. Но теперь он находился внутри. По крайней мере, надеялся. И к тому же Лемуил действовал самостоятельно, от чего ему становилось еще дискомфортнее. Нет поддержки, нет завербованных людей или низших ишимов на побегушках. Не поможет даже Михаил — Михаил-Лан на некоторое время удалился.

Технически задание Михаила-Лан являлось секретом, но среди драгоценных дворцов и алебастровых улиц Вечного Города уже расходились слухи. Уриил, Меч и Коса Несравненного Всевышнего, в отчаянной опасности, и Михаил лично отправился спасти старого друга от смертельных намерений безжалостных людей-убийц. Вслух это, конечно, не произносилось, оставаясь не более чем тишайшим шепотом, но ветер разносил вести: Уриил потерпел неудачу, Уриил подвел Михаила-Лан и бежал с поля боя. Лемуил пообещал себе найти после завершения расследования источники этого «ветра», разыскать разносчиков слухов и безо всякой Лиги Святого Суда казнить за кощунство. Уриил был Мечом и Косой Вечного Отца. Его провал немыслим.

— Перпетиил-Лан-Пасхар. Приятно видеть тебя здесь. Разве не полнится твое сердце радостью возможности отвлечься от тяжких забот и вознести благодарность за ниспосылаемые нам Вечным Отцом Безграничные Благословения?

Бене Элохим обернулся на голос Лемуила и опустился на колени, прикрыв лицо крылами.

— Воистину, о Владычественный Офаним. Дары Всевышнего столь обильны, что на благодарность за них не хватит и всей вечности. Но я счастлив вознести все доступное моим скромным силам почтение. Скажите, о Благороднейший, может ли недостойный узнать ваше имя?

— Разумеется. Я Самандириил-Лан-Михаил, — душа Лемуила противилась лжи во храме Вечного Отца, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Я здесь впервые. Воистину Храм сей славит Всевышнего Господа.

— Да, но эта слава ничтожна в сравнении с ниспосылаемыми нам великими дарами, — Перпетиил-Лан поднял взгляд сквозь крылья. — И ваше присутствие добавляет благочестия нашему скромному собранию.

— Я пришел по совету друзей. Они сказали, что благочестие и вера этого прихода восстановят мой дух. Поднимись, друг мой, довольно уничижений. Даже величайший из нас ничтожен пред Божественным Присутствием. Встанем вместе и почтим Его Дух.

Перпетиил-Лан поднялся на ноги и с любопытством глянул на Лемуила.

— Ваш дух встревожен, Великий?

Лемуил слегка театрально вздохнул.

— Боюсь, что так. Это из-за войны с людьми. Она идет плохо, и мое сердце страдает от причиняемой Нашему Вечному Отцу людским непокорством боли. Я вопрошаю себя — разве не можем мы облегчить Его бремя? Разве не должны мы отдать все силы до капли и помочь выдержать ношу этой войны? Мой дух вопиет «ты обязан сделать больше», но я не во власти отыскать способ утолить эту праведную жажду.

— Дозволено ли скромному слуге предложить Вашему Величию возможность совершить больше?

— Если сие снимет груз моего сердца, я этого требую.

— Среди нас есть небольшая группа, мы собираемся отдельно – в месте, где нас не тревожат и не отвлекают. Там мы сосредотачиваем всю силу в хоре поклонения Всевышнему. В сравнении с Его Великой Мощью это малость, но, возможно, немного помогает. Вы будете приняты с радостью, Благороднейший. Если вам угодно снизойти к недостойным.

— Твоя доброта отражает величие твоего сердца. Я с радостью присоединюсь к вам в поклонении Высочайшему.

— Тогда найдите меня здесь в час Повечерия[169].

Военный совет, Белый Дом, Вашингтон.

— Это не оружие, — устало повторил адмирал Гэри Роухед. — Послушайте, в Сан-Диего экипажу «Нормандии» теперь долго не позволят самим платить за пиво, но они сбили Уриила ракетами, а не магическим «лучом смерти».

— Но рапорты указывают, что радар нанес ему урон.

— Вероятно, так и есть. Это определенно крайне мощный радар, а Уриил технически находился к нему весьма близко. Допустимые во время работы «SPY-один» места нахождения персонала вне защищенных зон весьма ограничены. И по балдрикам нам известно, что они чувствительны к радарному излучению. Но в расчет это оружие принимать нельзя. В ходе операции «Нормандия» выжгла существенную часть радарных решеток «SPY-один». Знаю, оно того стоило, крейсер спас Сан-Диего, но он на месяцы застрял в доках и потребует кучи денег на ремонт. Радар внес лишь малый вклад в битву.

— Наземные отряды нашли в точке падения горелую плоть.

— Вероятнее, от попаданий ракет. Уриила как следует приложило и поджарило, но мы сделали это ракетами — в том и беда. Однажды он улизнул от ракет через портал, на сей раз мы достали его лишь благодаря дуговой траектории — ракеты поднялись по дуге и упали на него сверху, не снизу. Он просто смотрел не в ту сторону. Нельзя надеяться, что он повторит ошибку. Нужно поразить его не оставляющим шансов прыгнуть в портал оружием. Предполагаю, что радар причинил ему сильную боль, но особо не повредил. Но его воздействие указывает нам путь решения.

— Как насчет «YAL-один-А»? Если лучи целеуказания «SPY-один» недостаточно мощны, может, справится лазер «YAL-один»? — обозначил вопрос генерал Нортон Шварц.

— Сколько у нас «YAL-один»? — в легком замешательстве поинтересовался президент Обама.

— Построено два, еще два в разобранном виде, когда финансирование программы урезали, их собирали. Они никуда не делись. Если финансирование восстановят, мы продолжим сборку.

Обама вздохнул. Он так много хотел сделать — например, восстановить заброшенные в годы республиканской администрации социальные программы. Но вместо этого приходится вливать деньги в вооруженные силы, а социалка продолжает чахнуть. Совсем не такого он желал.

— Прекрасно, добавим финансирование в бюджет на следующий месяц. Вы в состоянии перенаправить откуда-нибудь средства для восполнения перерыва и запуска самолета?

Начальники штабов быстро посовещались. Наконец министр Уорнер заявил:

— Возьмем ресурсы от флотской программы «Пи-Восемь»[170]. ASW сейчас не нужны, так что задержка не навредит.

— Хорошо. Следующий вопрос — боеприпасы. Как у нас дела с ними?

— Склады пополняются, хотя и медленнее желаемого. Большая часть наших производственных мощностей ориентирована на выпуск устаревшего — например, винтовочных патронов пять-пятьдесят шесть. Переоборудование на актуальные боеприпасы — пятидесятый «Беовульф», «Винчестер Магнум четыреста пятьдесят семь» — требует времени, выпуск только начинается. То же и везде. Мы производили множество стодвадцатимиллиметровых бронебойных, но нужда в них теперь мала. Вместо них требуются кумулятивные и кумулятивные антидемонические. Их все еще критически мало. В ряде областей дела получше, мы пополнили запасы стопятидесятипятимиллиметровых, в основном благодаря китайцам. Их заводы воистину стали арсеналом человечества. На нас работают и долгие перерывы между нападениями. Пойди Рай в атаку сразу после разгрома нами Ада, мы бы оказались в отчаянном положении. Теперь оно просто тревожно-критическое.

— Самолеты?

— Хорошие новости, мистер президент, — гордо ответил генерал Шварц. — Восстановленную линию вчера покинул первый «Би-один-Си», он доставлен в Сороковую бомбардировочную группу. После отказа от «Би-двадцать девять-Эс» они тренировались работать с «Би-один-Эй». Следом мы переоснастим пятьсот девятую, они сейчас прикованы к земле — потеряли все «Би-вторые» на базе «Уайтман». Также мы создали Межпространственное Ударное Командование ВВС для контроля стратегических активов.

— СК[171] снова в седле? — подчеркнуто нейтрально поинтересовался адмирал Роухед.

— Истинно так. Разумеется, модернизированное. Курт ЛеМэй может больше не крутиться в могиле. Кстати, его еще не нашли? — дружное мотание головами. — Жаль, он был лучшим оператором ВВС. Курт бы сейчас пригодился.

— Как дела с кораблями?

— У них самый низкий приоритет, сэр. Но мы заложили первые конструкции двух новых CVN, USS «Миллард Филлмор» и USS «Джеймс Гарфилд». Верфи Ньюпорт-Ньюс в три смены работают над «Линдоном Джонсоном» и «Гербертом Гувером», они планирую вывести их из сухого дока по графику и начать сборку второй пары. Это даст нам четырнадцать CVN, если «Энтерпрайз» не отстанет. В остальном мы концентрируемся на DDG-пятьдесят один, вертолетоносцах LHD и LHA-шесть. И, конечно, подлодки, мы разместили заказ на три «Вирджинии»[172] в год. При доле везения скоро начнем отправлять музейные экспонаты обратно на покой.

— Доктор Сурлет, есть успехи на научном фронте?

— И да, и нет, сэр. Мы впечатляюще продвинулись в космологии, некоторые вещи начали сходиться. Но нам все еще не удается найти путь в Рай. Известно, что он существует, космологически понятно, где, но место не пока не найдено. Без этого нам на него не напасть. Мы в состоянии создавать случайные проколы во Вселенную-Два, как называем теперь измерение Ада, но попасть можем куда угодно. Кое-что мы уже уяснили: следует соблюдать осторожность. Нет ни малейшего понятия, на что там можно наткнуться.

— Смущает одна вещь, – продолжил Сурлет. – Нас поразили первые три Чаши Гнева, мы восстанавливаемся после ударов. Но откуда такая задержка с Четвертой? Пока произошло лишь относительно безболезненное нападение Леопарда на Форт-Брэгг. Четвертая должна стать огнем с небес, Белиал так уже делал — но почему тогда это не случилось снова? Происходит нечто непонятное. Плохие новости — возобновились погодные атаки. Все слышали про Тайвань? Циклон прошел над островом трижды. Явно не природное явление.

— Помощь отправлена? Хиллари, что на международном фронте?

— Да, сэр, мы направили флот и морскую пехоту, другие страны отправляют провизию и лекарства. В остальном новостей немного, мистер президент. Папа объявил о формировании Римской Католической Церковью дивизии «пламенных добровольцев». Они должны вступить в бой и «вернуть на трон Истинного Бога». Папа предлагает присоединить ее к ЭАЧ.

— Раз они такие пламенные, почему еще не в армии?

— Хороший вопрос, Джон. Но это заявление ведет к другой проблеме. Экспедиционная Армия Человечества состоит из частей бронетехники, почти все бронетанковые подразделения размером с земную дивизию. Так и надо, бойцам гораздо безопаснее за броней. Но многие страны не имеют бронетанковых частей подобного размера и остаются за бортом. Что еще хуже, с их точки зрения страны ЭАЧ, в частности, пятнадцать участников Военного Совета Ямантау, захватили всю политическую власть. ООН в значительной степени изолирована и маргинализирована. Не представленные в Армии страны ощущают то же самое.

— Хреново быть ими, — безмятежно прокомментировал генерал Кейси.

— Несомненно, но следует понимать, что это ведет к проблемам. Бои в Мьянме и угроза войны в Северной Корее суть отражение этих проблем...

— Поспорю, эти страны рано или поздно взорвались бы.

— Возможно, но разделение между государствами в центре событий и вне такового обостряет ситуацию. Раскол в рядах нам сейчас не нужен — по крайней мере пока голова Яхве не появится на шесте перед Капитолийским Холмом. Кроме того, часть этих стран совершает вклад в общее дело — поставляя боеприпасы или восполняя пробелы в ослабленных Войной за Спасение направлениях. Поэтому я считаю, нам следует одобрить инициативу Папы. Это способ объединить малые страны и снова дать им чувство причастности. Другие сохранившиеся религии, возможно, смогут поступить так же. В конце концов, существует же давняя традиция Воинствующей Церкви, да и кто из нас не спускался в подземелья Мории в роли потрясающего посохом клерика?

В конференц-зале раздались смешки. Наконец Обама потер глаза и взял слово.

— Ну хорошо, предлагаю нам поддержать инициативу Папы в Ямантау. В конце концов, пусть эти войска и мало на что годятся, Дэйв Петреус найдет им применение. Даже если у них вооружение Швейцарской Гвардии[173].

Народ снова развеселился. Генерал Кейси покачал головой.

— Сэр, использовать швейцарских пикинеров в роли наемников уже много веков как военное преступление. Но вряд ли пикам найдется место в современном бою.

Колледж Пересмотренной истории, равнина Филана, Ад.

— Таким образом, сила фаланги зависела от каждого воина. Любая слабина смертельно снижала силу всех. Вот почему тренировки были такими суровыми и начинались так рано. Каждый боец должен был доверять другому, для чего необходимо общее прошлое. Совместный опыт, общие знания создавали сильную фалангу — и это вело к победе. Полагаю, сейчас так же, хотя новое оружие сильно отличается от нашего.

— Спасибо, Эанас. Это потрясающий прорыв в образ мысли общества и основанную на культурных особенностях Спарты стратегию. Думаю, скажу за всех: мы с большим нетерпением будем ждать вашей следующей лекции.

Стены кабинета потряс взрыв аплодисментов. Эанас кратко кивнул и ушел, едва сдерживая негодование от низведения себя до роли учителя. Идя по коридору, он наткнулся на весьма знакомую фигуру.

— Ори, как ты, старый друг?

— В скуке и разочаровании. А ты?

— То же самое. Я могу понять, почему современные хотят узнать правду о прошлом, но зачем выбирать учителями нас? Сейчас должно быть полно гораздо лучших кандидатов на эту задачу.

— Возможно, нет. Спасли многих, но сколько среди них обладателей ценных знаний? Догадываюсь, не так много, — Ори бросил взгляд вокруг. — Но если ты правда устал от болтовни с этими тупицами, тебе стоит кое с кем встретиться.

Ори повел их в столовую колледжа. За одним из столов сидел явно ждущий самурая человек в красно-сером камуфляже Экспедиционной Армии Человечества. Ори махнул ему и представил незнакомца Эанасу.

— Это сержант Грей Андерсон из Первого (демонического) батальона механизированной пехоты.

Эанас немедленно оценил название части.

— Ты хочешь сказать, что современные обучают демонов сражаться своим оружием.

В голосе воина читалось неверие.

— Тренируем. Но частично. Однозарядные винтовки и легкобронированные машины, не более. Без артиллерии, танков и ракет.

— Почему? — под неверием Эанаса кипел гнев.

— Потому что у современных не хватает припасов. Мы едва поддерживаем боеспособность частей, дальнейшее расширение армии затруднено. Так что мы экспериментируем с обучением демонов и рекрутируем в ряды погибших, особенно бывших солдат.

— Что ты имеешь в виду под «мы»? Ты же не живее нас.

— Да, но я умер довольно недавно. Не попадал во Впадину.

— Побывай ты там, не так радовался бы оружию в руках демонов.

— Это в любом случае произойдет. Они так или иначе получат оружие. Как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. Вопрос лишь в том, чтобы верные нам получили его первыми. Хотя «верные», пожалуй, не то слово. «Не столь опасные», если тебе будет легче.

Легче не стало. Эанас помнил муки во Впадине и не забывал, что жена с детьми еще там и страдают.

— Эанас, у Грея есть стоящее предложение, — тихо произнес Ори. Идея обучения демонов сражаться по-людски его тоже сперва шокировала, но со временем он привык.

— Дело обстоит так. Мы учим демонов сражаться по-человечески. Не просто стрелять, хотя проблема и в этом. Большинство демонов стреляют как «Команда А»[174].

Эанас недоумевал. Грей улыбнулся:

— Палят днями напролет и никуда не попадают.

— Чем можем помочь мы с Ори? Мы не стрелки.

— Но вы солдаты. Я слышал твою речь про обучение солдат сражаться вместе. Демоны так не делают, и сломать их образ мышления героя-одиночки — та еще задачка. Предстоит целая куча предвоенной подготовки, для которой вы двое кажетесь хорошим кандидатами. И одновременно сможете учиться стрелять. Конечно, если вы предпочитаете остаться тут и учить историков...

Вопрос даже не стоял. Ори с Эанасом переглянулись и в один голос спросили:

— Когда начинаем?

Глава XXVIII

Холмы к югу от Бароны, Южная Калифорния, США.

Уриил взглянул в небо и выругался. Там снова кружили самолеты, терпеливо и методично ища его. И не те, быстрые. Уриил слушал шум их двигателей и плотнее вжимался в укрытие. Его тоску вызывали небольшие и медленные. Они летали низко и педантично прочесывали хребты и долины. Несмотря на яркую раскраску, их не удавалось заметить до последнего. Машины внезапно выныривали из-за холмов, и до сих пор он не попался им лишь по чистому везению.

Но сложность побега от маленьких самолетов еще не главное. Присутствие воздушной техники говорило, что люди близко. Прислушиваясь, Уриил улавливал их звуки. Рев моторов, время от времени стрельбу по подозрительным целям. Да, в этой охоте походить на раненого ангела — большое невезение. А прислушавшись как следует, Уриил различал леденящий кровь лай. Люди призвали на помощь охотничьих собак. Он почти не сомневался, что псы идут по следу. Собаки выслеживают, люди убивают — смертоносная комбинация, от которой спасался бегством Уриил.

Он снова прислушался, остро осознавая слепоту после ударов людских ракет. Один глаз еще не действовал, второй давал лишь размытую картинку. Она медленно прояснялась, но даже со всей способностью ангелов исцеляться от без малого смертельных ран повреждения были критическими.

Да, Уриил слышал эхом отражающийся от стен каньона песий лай. Читающийся в гавканье энтузиазм пугал больше содержащейся в нем угрозы. Собаки весьма гордились собой. Частично из-за похвал людей-компаньонов. Но под радостью и гордостью от выполнения невозможной для людей задачи крылось кое-что еще: чистая холодная ненависть. Собаки его ненавидели: для них это было глубоко личное дело. Несмотря на слабость, Уриил ощущал намерение псов пару-тройку раз как следует вонзить в него клыки перед финальным ударом человеческих хозяев.

Пора двигаться. Он снова поднял голову, пытаясь разглядеть маленький самолет сквозь пелену. Наверху пока было чисто: последняя небольшая машина скрылась за возвышенностью, возможно, ушла прочесывать другой каньон. Но воспринималось и другое — самолет высоко в небе, так высоко, что даже идеально работающим зрением он бы его не различил. Машина быстро двигалась, очень быстро — настолько, что сперва казалась летящей безмолвно, и лишь после приходил глухой хлопок. Но ведь такой быстрый и далекий самолет — не угроза? Даже если и да, не имеет значения. Уриил заметил, что звуки людей и собак стали громче. Опасен тот высоколетящий и скоростной или нет, надо уходить.

Архангел с трудом поднялся и поплелся по каньону. Приходилось внимательно выбирать, куда ставишь ноги. В первый день после поражения от людей он уже совершил ошибку. Уриил был так занят поиском преследователей в небесах и на земле, что проигнорировал предупреждающий треск. Змея укусила его, и нога в месте укуса все еще горела огнем. Змеи всегда служили Вечному Врагу и даже после смерти Сатаны действовали в своей привычной манере.

Число доступных вариантов быстро сужалось — притом в самом буквальном смысле. Скрывающая его складка поверхности имела форму воронки, и Уриил неуклонно приближался к узкому концу. Севернее находилось человеческое поселение, на юг тянулась каменистая равнина без укрытий. Сзади напирали люди с собаками и пушками. Оставалось лишь идти вперед, по узким каньонам. Но за ними стояло другое людское поселение. Уриилу следовало обойти его восточнее, что выводило к реке. Архангел отчаянно пытался вспомнить вид местности сверху. Река текла по зеленой долине, но растительность там едва ли сумеет скрыть существо его размеров. Но если ему удастся пересечь реку, Уриил сможет спрятаться в лабиринте возвышенностей и каньонов. Значит, на север и восток.

Мысль о реке напомнила про жажду. Рот был сух подобно окружающим камням. Отчаянно хотелось есть. Нужда тела в ресурсах для исцеления боевых ран многократно умножила голод и жажду. Без пищи и воды процесс излечения замедлится еще сильнее.

Уриил бросил взгляд кругом, на желто-серые холмы под голубым небом и яркое желтое солнце, и безумно захотел вернуться в чистую белизну Рая. Мысль сподвигла его на попытку поднять спасительный портал, но черный эллипс снова ускользнул. Люди отняли слишком много сил. Как тяжело я ранен? Думы об этом терзали Уриила, архангел все еще ощущал жгучую боль от застрявших в теле кусков стали и вольфрама. Но были и другие раны. Не поддающиеся описанию и лишенные имени, но делающие его больным и слабым.

Уриил собрался с силами и потащился на север, подволакивая ногу и превозмогая изнеможение и боль. Может, полететь? Но крылья обожжены и разодраны, сломана как минимум часть малых костей. Больше в качестве эксперимента Уриил попробовал раздуть воздушные мешки. В них ощущалось немного газа, но всего капля, не более. Да и неважно. Уриил понимал, что любая попытка взлететь лишь обнаружит его людям. И их поджидающим ракетам и самолетам.

443 Калифорнийский батальон Добровольческой армии США.

— Есть что от гражданского воздушного патруля? — с тоской в голосе спросил у радиста капитан ДАСШ Артемис Гордон. Ему было жарко, он устал и давно не мылся. Четыреста сорок третий без отдыха гнал Уриила уже четыре дня. Конечно, отдыхать они не хотели — нуждались, но отнюдь не хотели. Прибудь посыльный с приказом на отдых, его бы, пожалуй, пристрелили. Они мечтали найти Уриила, желали его смерти и чтобы именно 443 стал вестником неминуемой кончины архангела. В сравнении с этой целью жара, усталость и грязь лишь мелкие неудобства.

— Нифига. Виновата, никак нет, сэр, — Бобби-Линн Гордон постоянно забывала, что ее отец еще и старший офицер. — Эрдели еще выслеживают.

Артемис Гордон кивнул. В Гражданский Воздушный Патруль вошли все желающие получить топливо для своей летающей техники владельцы частных самолетов. Они взвалили на себя бремя поиска, прочесывая на маленьких «Сесснах»[175] и «Бичкрафтах»[176] каньоны и расщелины укрывшего Уриила запутанного лабиринта. И не они одни: далеко в вышине кружила одна из знаменитых «Аврор». Эти машины вынырнули из-под завесы секретности после начала охоты на Уриила и задействовали футуристические массивы сенсоров для поиска раненого ангела среди холмов. Пока все узнали лишь одно — «Авроры» существуют, но подробности их устройства оставались тайной.

— Есть контакт, — Бобби-Линн похвалила себя за наконец-то верную форму рапорта. — Доклад по особому каналу. Наш Небесный Друг заметил движение на радаре. Крупный объект, слишком крупный для человека или дикого зверя, движется на север. Около восьми-десяти миль перед нами, курс примерно на десять градусов.

— Отлично! — Гордон хлопнул дочь по плечу и выбрался из служившего командирской машиной батальона джипа «Форд Экскершн». С 20-мм пушкой на крыше автомобиль выглядел куда лучше.

Его люди разливали воду по мискам собак-ищеек. Офицеры батальона действовали по старому принципу кавалерии — сперва животные, затем солдаты, потом сами. Люди страдали от жажды, но каждый прежде всего заботился о собаках. Не только ищейках — они взяли и бойцовых. Хозяева кормили и поили их, держа наготове для рандеву с Уриилом.

— Всем внимание. Наш Небесный Друг считает, что заметил Уриила к северу. Восемь-десять миль. Пора выдвигаться. Все по машинам, пройдем через Кабела-каньон и окажемся примерно в миле от точки обнаружения. Гарри, держи стошестимиллиметровые наготове, их поражающая сила нам пригодится.

— Так точно, босс. У нас по три антидемонических на орудие, после них перейдем на обычные кумулятивные.

— Без разницы, лишь бы брали ублюдка. Всем остальным — убедиться, что головы завернуты в фольгу, потери нам не нужны. Держу пари, что осьминогам и эрделям уже сообщили, и скоро они прибудут со своими игрушками. Это отвлечет Уриила, но не сомневайтесь, в финальном бою он использует против нас всю смертельную силу. Так что не дадим ему шансов. Не забывайте, как он трахнул Эль-Пасо и другие города. Просто помните, что он тысячи лет делал это с беззащитными людьми. Не причинившими ему ни малейшего вреда. В общем, народ, мочи Уриила. Не валяйте дурака, просто убейте.

Гордон скользнул обратно в «Экскершн» и двинулся вперед. Его люди сворачивали лагерь и рассыпались по машинам. Собакам приказывать не пришлось — они просто попрыгали внутрь. Псы рвались убить Уриила по собственным причинам — мести и желания порадовать своих людей. Но мыслили совершенно логично и не видели смысла идти, если можно ехать.

Гордон смотрел на пришедший в движение Четыреста сорок третий и чувствовал странное удовольствие. В командовании славными парнями и девчонками на опасной, но важной миссии было нечто удивительным образом приятное. Определенно куда лучше его обычной работы профессором гуманитарных наук местного университета.

Клуб «Монмартр», Рай.

— Народ. Мне понадобится ваша помощь. Арти, Глен, Дюк[177], Луи[178], Бенни, Шеп[179], пожалуйста, соберитесь, выберите устраивающую всех музыку и отрепетируйте. Бетти[180], Билли, Махалия[181], Дженис[182], Этель[183], Мейми[184] — когда ребята подберут музыку, прошу, организуйте хор и обеспечьте вокал. Выходы на сцену на это время приостановим, там поработают девочки.

— Нам ведь не придется петь молебны или типа того? — полюбопытствовала Билли Холидей.

— Если только сами не захотите, — успокоил Михаил. В действительности он находил эти уговоры раздражающими. Необходимость договариваться с людьми в противовес возможности просто приказать ангелам его слегка злила. Но он давно заметил, что люди — особенно одаренные — не очень-то воспринимают краткие приказы. Толика разъяснений и вежливые просьбы действуют быстрее и эффективнее. — Важны не слова. Важна музыка и пение. Они настраивают умы на одну волну. Так мы становимся намного сильнее. Леди, тут хор равных, а не дива с подпевками. Вы должны работать в команде.

Руководители ансамблей за его спиной склонились над столом и перебирали ноты. Арти Шоу поднял голову и поймал взгляд Михаила.

— Как насчет «Черного бархата»?[185]

Михаил-Лан посмотрел на певиц, они согласно кивнули.

— Годится, Арти. Репетируйте здесь. Дайте знать, как будете готовы, устроим шоу. Не уверен, как быстро смогу пробиться и поднять контакт, может понадобиться несколько заходов.

— Без проблем, Михаил, — Гленн Миллер колебался. — Можно спросить, зачем это?

— У меня приказ от Яхве. Прямой приказ, от него нельзя уклониться или проигнорировать. Буду честен. Уриил-Лан попытался напасть на земной город и был подстрелен. Яхве желает его спасения, так что нам нужно выяснить, что с ним. Мы должны найти его и открыть портал, чтобы я спустился и вытащил Уриила.

Музыканты переглядывались. Наконец за всех сказал Миллер.

— Михаил, всем здесь известно, кто и что такое Уриил-Лан. Если его там подстрелили, что ж, мы не считаем правильным помогать спасать. Как по нам, лучше б он подох.

— Ему лучше сдохнуть со многих точек зрения. Мне это дело нравится не больше вашего, — Михаил подавил инстинктивное желание рявкнуть людям приказы и силой принудить к подчинению. — Но Яхве желает видеть его живым. Если я его не вытащу, будут вопросы о причинах. Сейчас Яхве чудесно торчит в изоляции своего дворца и почти не в курсе происходящего. Но если он начнет задавать вопросы, то узнает. «Всеведущим» его зовут не за красивые глаза. Он прознает про это место, и все наши труды пойдут прахом. Люди Земли оценили силу атак Уриила, он не причинил большого урона, а они раз за разом бьют его все больнее, — ума не приложу, отчего еще не убили. — Так что помощь мне не навредит никому внизу и принесет нам много пользы. Не последнее среди которой — предотвращение обретения Яхве преимущества в этой войне и полномасштабного вторжения на Землю.

— Как начатого Адом? — с ноткой удовлетворения спросил Арти Шоу.

— Как его. И бойня станет ужасной — для нас, для людей, для всех. Я стараюсь этого избежать. Когда люди сюда доберутся — а они доберутся — то разнесут здесь все на части. Вам нужно позаботиться о здешних людях, мне об ангельском роде. Поверьте, спасение Уриила-Лан суть меньшее из зол.

Музыканты снова переглянулись и покивали.

— Ладно, Михаил, мы порепетируем.

Михаил-Лан послушал настройку инструментов и первые отражающиеся эхом от стен импровизированной репетиционной залы такты «Черного бархата». Затем прошел по коридору в основное помещение клуба, остановившись на секунду для проверки ассортимента буфета. После этого Михаил пошарил взглядом по залу, выцепляя следующего собеседника по плану.

— Перпетиил-Лан-Пасхар, рад, что ты пришел. Как твое особое задание? — Михаил взял один из стульев, повернул его спинкой вперед и сел.

— Отлично, мы установили контакт с субъектом. Кстати, он назвался Самандириил-Лан-Михаил. Вчера вечером мы провели ему сеанс поклонения — три часа распевания славословий Ях-Ях.

Михаил моргнул — вот это самоотверженность.

— Он был счастлив?

— Разумеется, ушел исполненным праведности. Через несколько дней ждем его на шестичасовую сессию. Когда закончим, он будет готов к следующему этапу, план уже составлен.

— Хорошо, за все это вы с командой уже заслужили кругленькую сумму. Не забывай, он должен найди достаточно для поддержания интереса, и, если повезет, стать податливым...

— Любые действия мы сначала обсудим с вами.

— Превосходно, — Михаил-Лан поднялся и покинул ночной клуб. Дела действительно шли великолепно.

417 летно-испытательный эскадрон, база ВВС «Эдвардс», Калифорния.

— Куда это ты собрался, Майки? — полковник Сэмюэл Аллансен встал перед своим пакующим вещи в дорожную сумку вторым пилотом.

— О, Сэмми, привет. Я получил приказ на перевод, после урезания программы АЛС[186] меня назначили в Сороковую бомбардировочную группу, для переобучения на «Би-один-Си». Извини, думал, ты в курсе.

— Я-то в курсе, а вот ты нет, — Аллансен широко улыбнулся недоумению на лице Майки Дженнингса.

— Не понял?

— Программа АЛС снова запущена, прошлой ночью издан административный указ о восстановлении финансирования. Твой перевод отменен, ты остаешься в четыреста семнадцатом. По делу, пару новых птичек мы получим сразу после сборки. Одна твоя.

— Ого, да это же круто, — Дженнингс помолчал. — Что происходит?

— Уриил.

— Я думал, его сбили где-то в Южной Калифорнии.

— Ага. Его преследуют Добровольцы. Но если он выберется или если в Раю окажутся другие вроде него, четыреста семнадцатый должен будет выследить его — или их — и убить. Большие Боссы считают, что лучше всего нашинковать Уриила нашим лазером.

— То есть, когда Уриил помрет или других вроде него не окажется, программу снова прикроют? — про себя Дженнингс подумал, что в таком случае он бы предпочел пилотировать бомбардировщик.

— Я слышал иное, — Аллансен бросил взгляд вокруг и понизил голос. — По слухам, Самые Большие Боссы в Ямантау решили, что с этими так называемыми «богами» слишком много проблем. Как разберемся с Яхве, отыщем и других. Если они пожелают жить в мире, так и быть. А если нет... — Аллансен указал на носовой лазер YAL-1A.

— Тогда и их нашинкуем.

Глава XXIX

Янгон, Мьянма.

Если подумать, происходящее затмевало даже вход союзников в Париж в 1944. Освобождение Янгона во многом походило на парижское шествие шестидесятипятилетней давности. И там, и тут желающий увить венками стволы орудий народ толпился вокруг замедлявшихся от этого до улиточных темпов танков и бронемашин. Местные девушки обнимали и целовали солдат, забираясь на медленно ползущие по дороге танки. Другие жители освобожденного города кидали солдатам сувениры. В Париже происходило то же самое. Разве что в парижском шествии не было слонов. Колонну бронетехники возглавляла процессия четырех огромных животных, ведя по длинной дороге к великой пагоде Шведагон[187]. Перед солдатами уже вздымался ввысь храмовый шпиль.

Старший полковник Махиндра отметил еще одну понравившуюся бы освободителям Парижа деталь. С двух сторон колонну его полка сопровождали шеренги буддистских монахов в шафрановых одеждах, с триумфально повернутыми вверх чашами для подаяний. Большинство их вышло из убежищ, где они скрывались со времени провалившейся два года назад Шафрановой Революции[188]. Монахи шли за танками, придавая процессии М-41 ауру священного крестового похода. Не принужденные скрываться до сего дня ходили с перевернутыми чашами, символизирующими лишение страны благодати богов. Но теперь и они тоже повернули чаши правильно.

— Есть проблемы? — контральто безошибочно узнавалось даже сквозь статику.

— Никак нет, мэм. Мы вышли из портала в аэропорту Мингаладон, построились и вступили. Никаких проблем, только от цветов на танке у меня развилась сенная лихорадка.

На том конце рассмеялись.

— Если это ваша единственная проблема, я попробую устроить еще. Но это будет непросто.

— Никаких проблем, мэм. Только местные охотятся на белорубашечников.

Белорубашечники являлись членами ССАР, Союза солидарности и ассоциации развития[189]. Его сторонники носили униформу из белой рубашки и зеленых брюк. «Белорубашечниками» их прозвали с явной отсылкой к «коричневорубашечникам» гитлеровских СА и аналогичным задачам. Боевики играли роль подавляющих любую оппозицию уличных головорезов. И трудились с энтузиазмом, но теперь сила оказалась не на их стороне, и способные бежать — бежали. Многим не удалось, жаждущие крови загнали их и убили. Счастливчиков просто линчевали, менее везучие умерли куда более кровавыми смертями. К сожалению, зачастую вместе с семьями. Расплата – дерьмовая штука.

— Ваши люди предпринимают какие-то меры? Кроме сбора цветочных гирлянд?

— Мои бронемашины патрулируют город. Если видят драку, вмешиваются и берут людей из ССАР под стражу. Пока мы держим их в Инва Холл. Там не помешала бы помощь, мои бойцы не полиция.

— Отправлю к вам Белых Мышей при первой возможности. Пока справляйтесь сами. И сохраняйте осторожность, полковник, нам повезло войти в город без боя, но дела еще могут пойти кисло. К вашему сведенью, Третий Первой пересекает мост Аун Зейя, это выведет его в ваш тыл для прикрытия. Первый Первой идет от Сириама, он перейдет речку Нга Мо Ейк. Проблем быть не должно, но дружественного огня все же опасайтесь.

— Так точно, мэм, — Махиндра секунду подумал. — Могу я спросить, куда мы двинемся дальше?

— На Нейпьидо, конечно. Но перед броском в Северную Мьянму нам следует перегруппироваться. Сейчас мы сконцентрированы в одной точке, — краткая пауза. — Серьезного сопротивления нет, мы просто катимся вперед. Армия Мьянмы разваливается как карточный домик. Кстати, отправленные к нам силы вторжения сдались Девятой Пехотной. Но все равно будьте начеку и не давайте людям расслабиться. В следующие тридцать шесть часов ждите от меня приказа к наступлению. До тех пор обеспечивайте безопасность Янгона.

Командный комплекс, Нейпьидо, Мьянма.

— Нам немедленно нужна помощь. Эта война была идеей Михаила, — старший генерал Тан Шве пребывал в гневе. Он мог быть не столь идеальным генералом, как того требовало военное дело. Самые компетентные члены генералитета относились к нему скорее как к мяснику-недоучке, нежели военному офицеру. Но ему хватало познаний для понимания разворачивающейся вокруг военной катастрофы. Почти бессознательно Тан Шве потрогал уши. Превращения их в украшение для цепочки на ключах тайского генерала он не хотел.

Гавриил уничижительно посмотрел на человека.

— Ты весьма увлеченно начал предложенное вторжение. Насколько помню, без колебаний. И очень радовался, пока вы побеждали, — и не задумываясь последовал предложению Михаила. А вот Ким Чен Ир куда осмотрительнее.

— Михаил сказал, что тайские войска в Аду и граница едва охраняется, — Тан Шве посмотрел на висящую на стене карту. Его нехватка классического военного опыта неким образом помогала понимать творящееся в стране. Опытный и компетентный штабной офицер ожидал бы увидеть что-то вроде хлынувшей через границу и стремящейся к сердцу Мьянмы волны, с выступами в местах наименьшего сопротивления и провалами в зонах ожесточенного. Но правила невероятно изменились. Вместо волны карту покрывали точки — на первый взгляд отдельные, но де-факто связанные через Ад. Каждая точка появлялась и расширялась, пока не соединялась с прочими. Обычная оборона тут просто бесполезна. Начни защищать один район, и точки появятся вокруг, отрезая его и оставляя один на один с врагом. Глядя на карту, Тан Шве догадывался — до появления этих точек вокруг Нейпьидо осталось недолго.

— Так и было. В первые дни ваши силы быстро продвигались.

— Они встретили лишь пограничников. Останься все так, мы бы справились. Но тайцы быстро развернули регулярные войска.

Похоже, они вызвали их прямо из Ада. А следовательно, человеческий командующий увидел торчащие из заварушки уши Рая. Гавриил с ужасом осознал, что на сей раз Михаила-Лан обхитрили. Сама идея этих людских войн подразумевала задачу задержать их армии на Земле и разбить союз. Но вместо того человек разгадал гамбит и отправил части войск для отражения атаки. Тем самым он убедил правительства составивших людскую армию стран, что при наступлении беды они не останутся одни — на помощь придут все. Союз человечества не ослаб, но стал сильнее. Проклятые люди. В этом они хороши.

— Что ты хочешь от Михаила? — мягко спросил Гавриил.

— Поддержки. Отправки помощи, войск, снаряжения. Мы преданны Михаилу, пора и ему показать верность нам.

— Мы не можем и не станем сражаться с людской армией в прямом столкновении. Сперва ее должно ослабить. Тебе придется постараться, — тупые людишки. Как будто вашей верности Ангельскому Воинству достаточно для взаимной преданности. Мы верны лишь себе, а вы того не стоите. Жалкие слуги.

Гавриил взмахнул крыльями и покинул комнату. Ему предстоял визит в Северную Корею для выяснения причин промедления Ким Чен Ира.

Дворец Сувон, Северная Корея.

— Четыре месяца! Четыре месяца ты двигал войска! Когда уже ты пойдешь на юг? — грохнул кулаком по столу Гавриил-Лан.

Ким Чен Ын и глазом не моргнул.

— Что вы знаете о механизированной войне? Сколько полевых частей бронетехники находилось под вашим командованием? — Гавриил-Лан даже слегка отшатнулся. Такого он не ожидал. Архангел собрался ответить, но кореец его оборвал. — Правильно, ни одной. Так как вы смеете учить нас, что делать и куда перемещать войска?

— Но...

— Никаких «но». У нас пятнадцать подлежащих выводу на атакующие позиции дивизий бронетехники и столько же механизированных частей, почти пятьдесят дивизий пехоты. Три с половиной тысячи танков, столько же боевых машин пехоты, семнадцать с половиной тысяч орудий. Полагаете, это просто? Каждая часть обязана иметь линию снабжения. Вы представляете, сколько тонн припасов в день потребляет танковая дивизия? Или механизированная? Или артиллерийский дивизион? Линии поставок не должны пересекаться, иначе пробки пресекут любое снабжение вообще. Гавриил, о тактике говорят любители, профессионалы прежде всего думают о логистике. Начало вторжения таких масштабов требует месяцев подготовки. Мы профессионалы, так что не путайтесь под ногами и дайте нам делать свою работу.

Челюсть Гавриила отвисла от неприкрытой дерзости посмевшего отчитать его человека.

— Я наблюдал ваши перемещения. Они бесцельны. Взять вот эту часть, — он ткнул в значок бронетанковой дивизии. — Переброшена на восток три недели назад и возвращена обратно на той неделе. В исходное место.

— Разумеется. Ее пришлось перебросить для организации линии поставки дивизии вот тут, — Ким указал точку на карте. — Для этого мы были вынуждены переместить эту дивизию, триста двадцать четвертую танковую, куда-нибудь с возможностью снабжения на время обустройства линии. После завершения задачи ее возвратили. Гавриил, я повторюсь — и можете так и передать хозяину. Мы эксперты в поддержке войск. Не учите нас делать нашу работу, и мы не станем учить вас играть на арфах и распевать молитвы. Или, может, Михаил предпочтет увидеть эти три с половиной тысячи танков и семнадцать тысяч орудий в Экспедиционной Армии Человечества? А теперь мне нужно работать. Вы свободны.

Гавриил едва не впал в ступор от шока. Когда он пришел в себя, Ким уже покинул комнату. Архангелу оставалось лишь тихо удалиться, что он и сделал.

Ким Чен Ир в другой комнате слабо хохотнул и потер глаза.

— Я не зря выбрал тебя, сын. Порадовал старика, отправил этого ангела прочь с поджатым хвостом. «Вы свободны». Держу пари, от человека он такого еще не слышал. Как поступим теперь?

— Ангел сам все сказал, отец. Мы просто двигаем войска туда-сюда. Имитируем деятельность. Будь мы как идиоты из Мьянмы, то начали бы большое наступление прямо завтра. Но, конечно, не начнем. Вместо того я полагаю лучшим вариантом присоединиться к Экспедиционной Армии Человечества.

— Почему?

— По двум причинам. Первая: если мы этого не сделаем, останемся мелкой заметкой на полях истории. Мьянма продемонстрировала, что правила на Земле теперь диктует ЭАЧ. Они способны ударить куда угодно, где можно открыть портал, а порталы они теперь умеют открывать тоже куда угодно. Сегодня они доминирующая сила Земли, понимает их командующий это или нет. И второе: прости, отец, но тебе осталось недолго. После смерти ты отправишься в Ад. И статус подарившего армию во имя высшего блага лидера станет куда лучше придержавшего войска.

— Твоя мудрость велика. Сделаем по-твоему.

Штаб Третьего корпуса Третьей армии Четвертой группы армий ЭАЧ.

Генерал Асани опустила микрофон и окинула взглядом штаб. Тот находился на прямой видеосвязи со штабом Четвертой Группы Армий и ставкой командования ЭАЧ. Первый канал использовался редко и не играл почти никакой роли. Через него она лишь держала генерала Тимайю в курсе дел его армейской группы. По всем статьям здесь, на Земле, Асани командовала независимо и держала ответ лишь перед генералом Петреусом. И второй канал использовался куда чаще. Сейчас он был открыт и ждал.

— Генерал, сэр. С огромным удовольствием докладываю, что наши силы занимают Янгон. Без существенного сопротивления, кроме разве что вершащих месть над белорубашечниками местных. По моим оценкам, нам понадобится тридцать шесть часов на перегруппировку перед броском на север. Кстати, один из разведотрядов спас Аун Сан Су Чжи[190]. Имелись опасения насчет ее убийства хунтой, и мы это предотвратили. Сейчас она у нас и получает медицинскую помощь.

— Отлично, генерал. Аун Сан Су Чжи хороший кандидат в новые лидеры. Продолжайте подготовку к броску на север, но не начинайте наступление. Только не сейчас. Тан Шве сообщил, что желает обсудить условия перемирия.

— И что они предлагают, сэр?

— Похоже, их главное требование — чтобы вы не занимали Янгон. Кажется, Тан Шве считает вас неравнодушной к его ушам. Также хунта желает убежища в третьей стране, достаточную сумму для роскошной жизни — все как обычно у свергнутых диктаторов. Взамен хунта предлагает полную информацию о своих сношениях с Раем и сделках с различными райскими персоналиями. Мы надеемся, их информация поможет пробиться в Рай.

— Принято, сэр. Я отдам частям приказ перегруппироваться и ждать, но без распоряжения не выдвигаться и предпринимать лишь оборонительные действия.

Комната для допросов, полевой комплекс (П.) О. В. А. Р, Форт-Брэгг, Северная Каролина.

Как ее проглядели? Старший агент Сит испытывал облегчение от прикрытия минимум одной утечки из (П.) О. В. А. Р., но его беспокоила долго остававшаяся незамеченной брешь в безопасности.

Ее должна была выдать даже одежда — застегнутая до горла свободная блуза, длинная юбка. Молодые женщины сегодня так просто не одеваются, если только по особым причинам — например, религиозного характера. Но подозреваемой она стала не поэтому. Ее поймали старым приемом следователей: разным людям сливали слегка различающуюся информацию, чтобы выявить получателя. А когда ловушка стала схлопываться, сошлось и остальное. Ортодоксальная семья, отец-священник — все логично.

— Эй, Камикадзе, нам тут прислали помощь для допроса, — Сит вопросительно поднял брови. Прозвище прилипло к нему в бытность зеленым агентом-новичком, когда Бюро устроило рейд на один бар. Тот считался центром межштатной контрабандистской сети. По неясной даже для самого себя причине Сит перед началом операции повязал вокруг головы японскую хатимаки[191]. Но вне зависимости от причины прозвище прижилось. — Лугашарманаска, это старший агент «Камикадзе» Сит. Подозреваемая в комнате для допросов.

— Рад знакомству, Луга. Мне нравится ваше шоу. Суккубу правда невозможно солгать?

Луга рассмеялась и качнула головой.

— Так решили пиарщики.

— Что ж, полагаю, сила ваших феромонов поможет нам получить содействие. Хорошо, что вы пришли на помощь.

— Я все равно была здесь, агент Сит, так что без проблем. Думаю, на этот эффект все и надеются. Если же не сработает, возможно, присутствие демона из Ада ее напугает? Как я понимаю, она весьма религиозна?

— Она носила это, — Сит извлек распятие и с интересом отметил, что Луга не отшатнулась и не отвела взгляд. Еще одной легенде конец. — Продолжать носить такое после Послания — да, определенный признак верующего. Поэтому она нас и продала.

Сидящая в комнате Кэтрин Брэнч с ужасом ожидала грядущего. Ее отец еще несколько лет назад должен был отправиться в Уэйко[192], но все откладывал поездку в общину и не находился там во время штурма здания агентами ФБР. С тех пор она жила в страхе и ненавидела федералов — отец обвинил их во всех этих смертях. Затем пришло Послание, Кэтрин с семьей послушно легли и стали ждать смерти. Но явился сам Архангел Михаил и велел ей встать, объяснив, что девушку избрали для особой миссии — следить за Оставленными людьми. Михаил пояснил, что она вошла в группу не обреченных на всеобщее проклятие избранных. Так Брэнч начала докладывать обо всем узнанном. Потом ее призвали и направили в (П.) О. В. А. Р., где работа Кэтрин сделалась еще более ценной.

Она подняла взгляд и увидела мужчин из ФБР с третьей фигурой — высокой женщиной с мертвенно-белой кожей и торчащими из волос красными рожками. Брэнч узнала ее тотчас же: сделавший карьеру телезвезды суккуб. В сознании промелькнули мрачные слова «суккуба не обманешь».

Луга внезапно показалась Кэтрин весьма привлекательной. Затем пришло понимание, что зло уже принялось ее соблазнять.

— Вы Кэтрин Брэнч? — вежливо спросил один из ФБРовцев. Брэнч замотала головой — может, лгать в присутствии суккуба она и не сможет, но тогда не скажет ничего. Это потребовало усилий, поскольку приходилось бороться с желанием доставить удовольствие сидящему напротив демону.

Пять часов спустя она с огромным напряжением все еще отказывалась говорить. Молчание отнимало все силы до капли, но разочарование на лицах федералов того стоило. Демон просто продолжал глазеть на нее — безэмоционально, немигающе, дьявольски.

— Вряд ли мы от нее чего-то добьемся, — вздохнул наконец Сит. — Можем вернуться к этому завтра.

Луга продолжала таращиться на девушку.

— Я голодна.

— Я тоже. В городе есть неплохие ресторанчики.

— Нет. Я хочу есть прямо сейчас. Вот они выглядят аппетитно, — Луга указала на грудь Кэтрин Брэнч.

— Луга, вы не можете! — в ужасе произнес Сит.

— Вам меня не остановить. Я быстрее и сильнее, на меня уйдет много пуль. И я хочу есть немедленно, — Луга нагнулась и разодрала блузу Брэнч, схватив одну грудь. Затем потянула, высвобождая, и открыла рот, обнажив клыки всего в нескольких дюймах от предполагаемого перекуса.

— Уберите ее от меня! — в панике вскричала Брэнч сквозь рыдания и страх. — Уберите это адское отродье. Я все скажу, только не дайте ей...

Луга отошла и ухмыльнулась паре застывших агентов ФБР.

— Ну вот. Вы, люди, так боитесь быть съеденными. Понятное дело, в суде ее показания использовать нельзя. Если с ней еще будут проблемы, зовите.

Брэнч уже тараторила длинный список контактов своей шпионской сети. Уходя, Луга приостановилась и потрепала ее по голове.

— Благодарю за содействие, Кэтрин.[193]

Глава XXX

Федеральный суд Восточного округа, Рэли, Северная Каролина.

— Ваша честь, это грубейшее нарушение — нет, самое вопиющее попрание конституционных прав моей клиентки, с которым мне доводилось сталкиваться в практике. Мисс Брэнч было отказано в законном представлении...

— Возражаю! Ваша честь, обвиняемая не требовала законного представителя. Де-факто она вообще не совершала никаких заявлений до финального признания.

— Возражение принято. Вычеркните из протокола отказ в законном представительстве.

— Мою клиентку также одурманили, ей угрожали сексуальным насилием и получением увечий от рук каннибалистичного...

— Возражаю! Мисс Шарманаска не является человеческим существом и обвинение в каннибализме противоречит действительности. Как бы то ни было, видеозапись допроса явно демонстрирует отсутствие любого вреда или угрозы обвиняемой. Или ее принудительного одурманивания. Говоря об этом: мы считаем, что дело существенно прояснится после просмотра судом записей. По нашему мнению, они полностью опровергают заявления защиты.

Судья Кэндлес окинул взглядом зал суда, ведущего дело федерального прокурора, проводивших допрос агентов ФБР и помогавшего им суккуба. Взор судьи притягивала Лугашарманаска: ее желтые глаза с вертикальным зрачком, стреляющие кругом из глубоких темных глазниц, мертвенно-белая кожа рук, переходящая в лоснящийся черный, виднеющиеся среди розоватых волос красные рожки.

Кэндлес встряхнулся.

— Хорошо, мы просмотрим запись. Сколько она длится?

— Пять часов и пять минут, ваша честь.

Судья содрогнулся.

— Ваша честь, защита готова согласиться, что моя клиентка на протяжении первых пяти часов не сказала ничего. Существенная часть записи — последние пять минут. Мы согласны на показ первых десяти минут, подтверждающих отсутствие признательных показаний моей подзащитной, и последних десяти, продемонстрирующих суду отвратительное попрание ее конституционных прав.

— Звучит разумно, — облегченно произнес судья. — Секретарь суда, прошу показать видеозапись указанным способом.

На телевизионном экране возникло зернистое изображение отказывающейся отвечать на вопросы Кэтрин Брэнч. Агенты ФБР даже не сумели заставить ее подтвердить собственное имя или другие личные данные. Она просто молча игнорировала нарастающий градус вопросов. А Лугашарманаска все время безэмоционально и немигающе сидела напротив. Ее желтый взгляд застыл на Брэнч. Старший агент наконец повернулся к помощнику.

— Вряд ли мы от нее чего-то добьемся, — вздохнул Сит. — Можем вернуться к этому завтра.

Луга уставилась на девушку.

— Я голодна.

— Как и я. В городе есть неплохие ресторанчики.

— Нет, я хочу есть немедленно. Вот они выглядят аппетитно, — Луга указала на грудь Кэтрин Брэнч.

— Луга, вы не можете! — в ужасе произнес Сит.

Лугашарманаска полуобернулась, и видеокамера поймала ее подмигивание Ситу. Затем суккуб снова повернулась к Брэнч и уставилась на нее. Девушка побледнела, глаза расширились от ужаса, и она обессиленно зарыдала.

— Уберите ее от меня! — в панике вскрикнула Кэтрин сквозь всхлипывания и страх. — Уберите это адское отродье. Я все скажу, только не дайте ей...

Луга отошла и улыбнулась застывшим ФБРовцам.

— Ну вот. Вы, люди, так боитесь быть съеденными. Разумеется, в суде ее показания использовать нельзя. Если с ней еще будут проблемы, зовите.

Кэтрин Брэнч тараторила длинный список контактов своей шпионской сети. Уходя, Луга приостановилась и ободряюще потрепала ее по голове. Запись продолжалась, девушка выкладывала сведения о своих шпионских действиях. Потом пленка закончилась.

— Ваша честь, обвинение настаивает, что запись четко показывает отсутствие силового принуждения или одурманивая обвиняемой. Фактически, за исключением краткого и ободряющего похлопывания по голове между обвиняемой и представителями власти не происходило никаких физических контактов.

Судья нахмурился. В душе он мечтал, чтобы это дело досталось кому-нибудь другому. Может, судье Симпкинсу, Кэндлесу он никогда не нравился. Случай обещал стать последним в карьере.

— Ваша честь, ключевая часть аргументов защиты в записи не показана. Известно, что у суккубов есть заставляющие окружающих испытывать симпатию феромоны. Также они обладают демонической способностью обманывать разум и заставлять людей видеть и чувствовать несуществующее. Мы утверждаем, что присутствие мисс Шарманаски в комнате допросов равносильно одурманиванию моей клиентки, и что она внедряла в ее мозг заставившие признаться видения. Ей не причинили физического вреда, верно, но угроза увечий была весьма реальной. Сама мисс Шарманаска подтвердила это, сказав, цитирую, «вы, люди, так боитесь быть съеденными». И она сказала «разумеется, в суде ее показания использовать нельзя». Я настаиваю, что на этом основании признательные показания моей клиентки следует отклонить. И, конечно, любая вытекающая из них информация также должна быть отброшена как плод ядовитого дерева.

— Ваша честь, мисс Шарманаска — не юрист, ее мнение — это... — прокурор поколебался и наконец подобрал нейтральный термин, — частная точка зрения.

— Полагаю, мисс Шарманаска способна рассказать все сама. Секретарь суда, приведите свидетеля к присяге.

Лугашарманаска встала на трибуну свидетелей, к ней подошел слегка нервничающий секретарь.

— Повторяйте за мной. Я клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды, и да по... — по давней неизжитой привычке секретарь едва не закончил формулу традиционным «и да поможет мне Бог».

Луга улыбнулась и заботливо добавила:

— И да помогу мне я?

Дело взял в руки федеральный прокурор.

— Вас зовут Луга Шарманаска?

— Теперь да. Мое настоящее имя Лугашарманаска, в одно слово, как и все демонические имена. Но после принятия американского гражданства его разделили на два.

— Прошу, расскажите суду об этих феромонах.

— Я знаю не все, лишь что мне рассказывали. Всем суккубам известно, что мы способны делать окружающих дружелюбными и податливыми. Мы всегда считали это магией, называли миазмами и не интересовались принципами работы. Затем пришли люди и стали задавать вопросы — как да почему. Они выяснили, что наши тела испускают меняющие эмоции окружающих феромоны. По их словам, у людей есть то же самое, хотя человеческие феромоны слабее наших.

— Ясно. Итак, ваши феромоны лишь продвинутая версия человеческих. Способны ли они заставить человека действовать против воли?

Луга подумала.

— Нет, если кто-то решительно настроен на отказ, феромоны его не заставят. В таком случае мы используем обман.

— Обвиняемая пять часов отказывалась говорить, несмотря на желание порадовать вас. Это вас не удивило?

— Не очень. Как я сказала, если кто-то решительно настроен не совершать каких-то действий, мои миазмы его не принудят. Но правительство попросило меня помочь в защите от подсудимой. Кто я такая, чтобы отказать принявшей меня стране?

— Ваша честь, прошу внести в протокол, что мисс Шарманаска оказала серьезную помощь в войне, зачастую с большим риском и страданиями для себя. Ее лояльность несомненна, — вернее, мы не сомневаемся в ее верности лишь самой себе. Федеральный прокурор изо всех сил старался не выдать мысли. — Мисс Шарманаска, вы сказали про обман. Каким образом?

— Пока вы, люди, не стали носить серебряные шапки, мы создавали образы в ваших умах. Я могла выглядеть женой, с которой верный муж лег бы и не заметил подмены. Наши мужские эквиваленты, инкубы, умеют принимать вид мужа верной жены с теми же целями. Или я могу создать образ пустого места, чтобы люди не увидели меня вообще.

— А вы способны создавать эти образы одновременно для нескольких персон?

— Если они не носят серебряные шапки — да. Мы постоянно так делали.

— А если носят?

— Тогда даже на близком расстоянии и при полном сосредоточении на одном разуме я не могу его обмануть. Даже в идеальной ситуации проникновение сквозь серебряную шапку лишает всех сил.

Судья Кэндлес стукнул судейским молоточком.

— Я желаю это увидеть. Мисс Шарманаска, будьте добры изменить облик.

— Если снимете вашу шапку. Кого вы хотите увидеть?

Судья вспомнил любимый плакат из восьмидесятых.

— Фэрру Фосетт[194].

Помощник вывел знаменитый плакат на монитор и показал Луге. Та кивнула, и судья снял фольгированную шапочку. Это само по себе причинило ему дискомфорт и заставило ощутить себя голым. Ходить без головного убора из фольги уже давно стало признаком безумия.

Затем Кэндлес взглянул на трибуну свидетелей и увидел стоящую там Фэрру Фосетт в фирменном красном купальном костюме. Он сглотнул, надел шапку и снова увидел Лугашарманаску в естественном облике.

— Мисс Шарманаска, вы самая опасная персона из побывавших в этом зале суда.

— Благодарю, ваша честь, — с явным удовольствием ответила Луга.

— Мисс Шарманаска, вы обучались юриспруденции? — вернулся к сути дела федеральный прокурор.

— Нет, я только прошла необходимый для получения гражданства курс изучения Конституции.

— Значит, ваш комментарий о невозможности использовать полученные сведения в суде является вашим личным непрофессиональным мнением?

— В некотором роде, хотя я думала, что сведения должны быть секретными и не распространяться. Я имела в виду именно это.

— Хм, ясно, — неплохо сработано, Луга. Камешек в огород защиты. — Вопросов больше нет.

Поднялся адвокат защиты.

— Мисс Шарманаска, вы едите человеческое мясо?

— Сейчас нет.

— А ели?

— Возражаю, ваша честь. Отношение к делу?

— Относится к реальности вменяемой угрозы.

— Возражение отклонено. Свидетель ответит.

— Да, однажды. Но это было до присоединения к людям.

— Вы проецировали образ поедания грудей моей клиентки?

— Не грудей, нет, — Луга мысленно улыбнулась. Она отметила умение юристов играть словами.

— Хм, — смутился адвокат. — А какой образ вы проецировали?

— Я не сказала, что делала это.

— А делали?

— Да.

— Чего же?

— Поедания одной груди. Единственной. Не обеих, — в зале суда раздались смешки. Луга почувствовала себя гораздо легче: феромоны действуют как положено.

— Вот оно, ваша честь. Ужасная угроза необратимого увечья.

— Не необратимого. Она бы отросла.

— На Земле так не бывает.

— О, я забыла, — Луга искренне запамятовала, что на Земле тела не регенерируют.

— Неважно. Ваша честь, я настаиваю, что выслушанные нами сегодня свидетельства достаточны для полной поддержки заявления о попрании конституционных прав моей клиентки, одурманивании и принуждении страхом к признанию. Не станет преувеличением сказать, что к ней применялась психологическая пытка. Ей угрожали жутким физическим увечьем от рук воспринимаемого ею воплощением зла существа. Я не желаю оскорбить мисс Шарманаску, ее заслуги перед человечеством общеизвестны, а передача любима миллионами. Она старалась наилучшим образом помочь принявшей ее стране. Это следует уважать. Но она демон, и поступила неправильно. Поэтому признания моей подзащитной и любые выводы из них следует признать неприемлемыми и вычеркнуть из дела.

— Обвинитель?

— Ваша честь. Мы уже опровергли обвинение в нарушении законных прав подсудимой. Заявление об одурманивании также отпадает, поскольку защита подтвердила отсутствие эффекта феромонов на протяжении пяти часов. Фактически допрос почти закончился неудачей, что подтверждает несостоятельность слов об одурманивании. Что же насчет угроз, то суды уже согласились с определенной степенью свободы правоохранительных органов в такого рода вещах. Общепринято, например, сказать подозреваемому в убийстве, что при отсутствии признания обвинение станет требовать смертной казни. Ужасы американских тюрем тоже расписываются для получения признания. Кто из нас не слышал о тюремном заключении как хорошем способе начать карьеру новой лучшей подружки бандита? Сколько раз предлагались сделки наподобие «от пяти до десяти, если сознаешься, от двадцати пяти до пожизненного, если нет»? Такие угрозы не делают чести правоохранительной системе, но они не расцениваются как отменяющие признательные показания. В нашем случае те же методы применялись в чуть более яркой и убедительной форме. Реальной опасности не было, физический вред обвиняемой не причинялся. Офицеры правопорядка этого бы не допустили, и я не сомневаюсь, что носящая гордый статус гражданки Соединенных Штатов Америки мисс Шарманаска тоже не исполнила бы угрозу. Должен подчеркнуть, что полученная в ходе допроса информация обладает огромной ценностью для всего человечества. Не забывайте, Уриил еще здесь. Нам грозят неизвестные опасности из Рая. Разве есть у нас право на снисхождение к предателям в своих рядах? Ваша честь, умоляю вас не отметать эти факты.

Глава XXXI

Федеральный суд Восточного округа, Рэли, Северная Каролина.

Судья Кэндлес окинул взглядом зал суда, собираясь с мыслями.

— Это непростое и беспрецедентное дело. Сложившуюся сегодня общественную ситуацию два года назад нельзя было и представить. Считавшиеся мифическими существа оказались реальны, у них есть не предусмотренные нашим законодательством способности. И пока не написаны новые законы, а написание таковых не стало прерогативой судебной власти, мы обязаны наилучшим образом применять существующие статьи к новым обстоятельствам.

— Исходя из сего принципа, суд постановляет: признания мисс Брэнч получены с нарушением ее прав, гарантированных Четвертой поправкой. Каковая гласит: «Право народа на охрану личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов не должно нарушаться. Ни один ордер не должен выдаваться иначе, как при наличии достаточного основания, подтверждённого присягой или торжественным заявлением; при этом ордер должен содержать подробное описание места, подлежащего обыску, лиц или предметов, подлежащих аресту». Ее личность подверглась насилию путем вторжения в сознание, и именно данное вторжение привело к даче признательных показаний. Также были нарушены права мисс Брэнч из Пятой поправки. Которая гласит: «Никто не должен привлекаться к ответственности за караемое смертью или иным образом позорящее преступление иначе, как по представлению или обвинительному заключению Большого жюри, за исключением дел, возбуждаемых в сухопутных или военно-морских силах, либо в ополчении, когда оно призвано на действительную службу во время войны на период опасного для общества положения; никто не должен за одно и то же правонарушение дважды подвергаться угрозе лишения жизни или нарушения телесной неприкосновенности; никто не должен принуждаться в уголовном деле свидетельствовать против самого себя; никто не может быть лишен жизни, свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры; частная собственность не должна изыматься для общественного пользования без справедливого возмещения». Мисс Брэнч принудили свидетельствовать против себя. Доказательственное слушание подтверждает версию защиты. Признательные показания мисс Брэнч не принимаются и не могут быть использованы в суде.

Кэндлес на миг прервался глотнуть воздуха и продолжил.

— Суд не рад выносить такое решение. С личной точки зрения идея обращения мисс Брэнч за помощью к безоговорочно преданному ею обществу отвратительна. И это приводит нас к весьма важному моменту. Еще недавно много говорилось о необходимости судьям проявлять «сопереживание» и «входить в положение подсудимого». Данное дело явственно демонстрирует смертельную опасность подобного заблуждения. Мисс Брэнч, если бы этот суд руководствовался эмоциями или понимал ваше положение, вас бы забрали из зала судебных заседаний и повесили за шею, пока вы не умрете. Но роль Закона не в эмпатии предстающим перед ним. Закон должен быть холодным, твердым и отстраненным. Роль Закона в объективном отношении к каждому, будь он беднейшим из бедных или величайшим из великих. Поэтому, и лишь поэтому суд вынес решение в вашу пользу. Окружной прокурор, у следствия есть достаточные свидетельства для продолжения дела без неприемлемых показаний?

— Мы считаем, что да, ваша честь. У нас есть исходная ложная информация, прямо связывающая обвиняемую с утечками данных из полевого комплекса (П.) О. В. А. Р. Допросы, разумеется, продолжатся.

— Конечно, без присутствия мисс Шарманаски. Мисс Шарманаска, суд считает, что вы действовали из благих намерений, с позиций законопослушного гражданина помогая силам охраны правопорядка по их просьбе. Винить в этом вас нельзя, но я постановляю, что любой допрос в присутствии суккуба является нарушением прав подозреваемого согласно Четвертой и Пятой поправкам. Что же касается вас, джентльмены из ФБР, — судья знаменитым жестом покачал пальцем, — стыд и срам, господа. Вы задумали попытку обойти Конституцию и вовлекли несчастного невинного суккуба в свои махинации. Перед судом вас оправдывает лишь честное объяснение произошедшего и проявленное вами и мисс Шарманаской намерение рассказать обо всем без утайки. Эта информация будет передана вашему начальству для вынесения решения о дисциплинарном взыскании. Доказательственное слушание закрыто.

Восемь часов спустя судья Кэндлес проснулся среди ночи и мысленно еще раз прокрутил свое решение. До него дошло: кое-что из сказанного было безусловной истиной. Суккубы опасны, особенно в плохо вентилируемом зале суда.

Клуб «Монмартр», Вечный город, Рай.

«Мама в танце кружится с ребенком на плечах,

Солнце в густой патоке садится в небесах…»[195]

Клуб наполняли звуки хора Бэндлидеры воспользовались беспрецедентным собранием по полной и организовали музыку, а исполнители пели в идеальной гармонии. Михаил рассеянно притопывал в такт. Звучала песня об Элвисе Пресли — одном из огорчений Михаила-Лан. Он очень хотел спасти Элвиса и привести сюда, но не сумел. Что вызывало недоумение: раньше с перехватом умершего человека до попадания на Плато Миноса проблем не возникало.

В зале клуба собрались и вернейшие соратники Михаила. Они тоже слушали. Музыка поглощала их и сосредотачивала умы. Может, Ях-Ях и «Всеведущий», но он ни грана ни знает об истинном принципе работы Хора. Яхве придерживался древнего поверья о необходимости беспрестанных песнопений для производства энергии и катастрофических последствиях их умолкания. Михаил знал иное. Ничего волшебного в пении нет, оно служит лишь каркасом для идеальной синхронизации сознаний ангелов. Что серьезно увеличивает мощь. Помогает любая музыка, вообще любая.

Михаил-Лан прикрыл глаза и отправил разум в полет. Он искал путеводный сигнал, маяк, чтобы выйти на умирающего в холмах южной Калифорнии Уриила. Архангел мельком оценил возможность бросить спасательную операцию и вместо нее устроить выходной в любимом Лас-Вегасе. Мысль выглядела весьма привлекательно, но воплотить ее не выйдет. У него прямой приказ спасти Уриила, игнорировать который рано. Момент чисто по-людски сказать Ях-Ях, куда тому катиться с приказами, еще настанет, но не сейчас. Да и на Земле нынче опасно. Особенно в Северной Америке.

Вот он. Слабый, мерцающий, но есть — разум Уриила. Михаил-Лан зафиксировался, усиливая и очищая сигнал для точной наводки. Все должно пройти быстро: зашел-вышел. Если остаться на Земле дольше нескольких минут, до него доберутся самолеты и ракеты. Раз им почти удалось убить Уриила, значит, то же грозит и Михаилу. Они с Уриилом похожи — первые среди Хайот Ха-Кодеш[196], архангелы из верхов Ангельского Воинства. Фактически Михаил был наполовину убежден в превосходстве сил Уриила над его собственными. И это еще одна причина, почему Ангела Смерти следует убрать. По ней же Михаил желал устранить того руками людей: он серьезно сомневался в победе в прямой схватке с Уриилом.

— Мы его нашли, о Благородный, — торжествующе выкрикнули из кучки эрелимов и хашмалимов. Ликовали они по двум причинам: частично от гордости службы Михаилу-Лан, их вернувшему Раю жизнь и радость герою. А частично от облегчения, ведь раз цель нашли, дело движется к концу, и скоро клуб вернется к обычному ритму.

— И мы! — объявила другая группка.

— Мы тоже!

Михаил-Лан усилил концентрацию, черпая силу объединенных музыкой ангелов. Обозначающая Уриила светлая точка подрагивала и сжималась, становясь почти необнаружимой. На краткий миг у Михаила вспыхнула надежда, что она продолжит сжиматься и исчезнет совсем, возвестив тем самым гибель Уриила до спасения. Но не повезло: точка не угасла. Слабая, незаметная, но горит.

— Пожелайте мне удачи, дело обещает быть интересным.

Холмы к югу от Сан Фелипе, Южная Калифорния, США.

Все кончено. Уриил понимал, что вопрос лишь во времени. Люди его загнали и намерены убить. Примерно в дюжине ярдов камень брызнул осколками от еще одного человеческого снаряда. Преследующие люди находились уже достаточно близко, чтобы видеть их машины и клубы дыма от стрельбы. И стреляли они все точнее, умножая раны Уриила. Он ощущал, как тело начинает сдаваться. Подобно падшим родичам из Ада, ангелы имеют превосходную способность к регенерации и восстановлению от ран, но иногда урон растет быстрее исцеления. В таком случае организм сдается, и ангел умирает. Как погибли сотни тысяч Падших под огнем людской артиллерии.

В небе над ним кружил маленький самолетик яркой расцветки. Оттуда видели его и наводили других людей. Сперва он попробовал даровать им покой, но слишком тяжелы раны, Уриил слишком ослаб для вызова нужной силы. Замертво упали несколько птиц, в том числе тех, что с голодными взглядами описывали круги над головой. Но люди не пострадали. Остался лишь трубный глас. С прошлого раза прошло столько времени, что архангел сомневался, не разучился ли трубить, но других вариантов нет. По сути, даже хуже, поскольку Уриила одолевали сомнения и в эффективности трубного гласа. Людей слишком много. Остается лишь храбро умереть. Только это, но и тут Уриил сомневался в возможностях.

Рядом взорвался еще один снаряд, извергнув облако плотного белого дыма. Один из небольших самолетов в небе отделился от остальных и спикировал на Уриила. Из-под его крыльев вырывались белые полосы и били в землю, поднимая к чистому голубому небу новые белесые клубы. Уриил понял замысел людей. Ракеты. Они не видели смысла рисковать жизнью в ближнем бою. Вместо того просто приказали самолету стрелять ракетами и сбрасывать бомбы. Страхи оправдались, шанса на славную смерть ему не дадут.

Уриил заметил четыре приближающихся с юго-востока ленты черного дыма. Дальним взглядом он опознал в них четыре самолета странных форм: крылья подняты, хвост опущен, и будто изогнуты посередине. И они быстро приближались, оставляя черный дымный след. Уриил собрался с силами и попробовал издать глас. У него вышел слабенький звуковой импульс, но не более: идущие на сближение самолеты удар едва ли заметили. Машины слегка изменили курс, выходя на четко выводящую к архангелу линию.

А потом наступила темнота, и его талию обхватили сильные руки.

— Давай, старый друг, вытащим тебя отсюда.

Михаил-Лан собрался с духом и принялся за дело, придерживая Уриила и одновременно прикрываясь критически раненым архангелом от пуль. Ему не стоило говорить, что четыре приближающихся самолета угрожают как никто и никогда раньше. Михаил взглянул на них, собрал в легких всю возможную энергию и выдал мощнейший трубный глас.

1.5 км к западу от Уриила, Южная Калифорния, США.

— «Рино» идут, па... то есть сэр, — Бобби-Линн Гордон снова дала себе мысленного пинка и указала на пошедшую в атаку четверку «Фантомов»[197]. Они видели окруженного белым дымом снарядов и ракет с белым фосфором Уриила. Как сказал отец, Уриила почти наверняка прикончат летуны, но Четыреста сорок третий сперва заставит его поплакать от «вилли-пита»[198].

Правее них сержант Винсент Митракис наслаждался финальным актом. Он пытался добить Уриила с помощью установленного на винтовке «Барретт» Модель 99 оптического прицела, пока пилоты не забрали всю славу себе. Даже при наличии выданных армией многоцелевых зажигательных Raufoss он сомневался в убийстве с первого выстрела, но попробовать стоило. Да и распростертая на земле огромная фигура уже серьезно ранена. Если всадить достаточно пуль, может получиться.

Сержант выругался: белый дым наводящих снарядов перекрыл линию обзора. Дымную пелену что-то тревожило, рассеивало. Митракис поводил винтовкой в стороны и увидел формирующийся черный эллипс. Из него возникла большая фигура размеров Уриила, но сияющая такой белизной, что белый фосфор рядом с ней казался серым и грязным. Она вышла и поставила Уриила на ноги. Сержант поднял прицел на голову новоприбывшего и поперхнулся. Лик ангела был невероятно, завораживающе прекрасен. Настолько красив, насколько уродливы балдрики. Прежде чем Митракис оправился от шока, новичок взглянул на четверку подходящих «Фантомов» и раскрыл рот.

Бобби-Линн Гордон услышала ноту. Разнесшуюся по ущельям прекрасную в своей неземной чистоте ноту. Даже здесь, вдали от точки фокуса, она обладала мощью и способностью остановить попытки Четыреста сорок третьего прикончить Уриила. Девушка увидела, что у цели ноты дела куда плачевнее. Один из «Фантомов» развалился прямо в воздухе: крылья срезало, хвост смяло ударом. Летевший рядом второй потерял управление и быстро рухнул на землю, пилот даже не успел среагировать. Две внешних машины звена также потеряли управление, но в меньшей степени, и пилотам удалось спасти самолеты. Но это не отменило факта — атака прервалась, и огромный белый ангел выиграл несколько секунд.

Митракис использовал возможность и выпустил первую пулю. Он целился в голову, но трубный глас и взбаламученный воздух вокруг цели сбил его с толку, и выстрел пришелся в плечо. В прицеле сержант увидел брызнувшую серебряную кровь и вьющийся из раны дымок. Он поспешно перезарядил винтовку и выстрелил снова. Одновременно с его выстрелом в землю рядом с целью ударил снаряд из 106-мм, и пуля Митракиса ушла мимо. Новая лихорадочная перезарядка, и третий выстрел угодил в самый центр груди белого здоровяка. Теперь цель передвинула Уриила, прикрываясь им от огня с нового направления. Затем Михаил-Лан весело сделал людям ручкой, шагнул в портал и исчез. Эллипс схлопнулся.

— Поверить не могу, ушел! — Артемис Гордон разочарованно уставился на поросшую кустарником пустошь. — Мы его прижали и упустили.

Его дочь взглянула поверх холмов, туда, где небо чернили дымы погребальных костров двух F-4.

— Он вернется. У нас будет второй шанс. Ну хоть у парня почти получилось.

Штаб Третьего корпуса Третьей армии Четвертой группы армий ЭАЧ

— Генерал? Вас ждет генерал Петреус, на двенадцатой линии.

Генерал Асани оторвала взгляд от карты и подняла трубку видеотелефона.

— Сэр, Асани на связи.

— Как ваши дела, генерал?

— Мы готовы выдвигаться, сэр. Заправлены, пополнены, все на месте. Можем выступать на север по вашему приказу.

— В этом нет нужды. Тан Шве сдался, последние шесть часов он выкладывал всю подноготную. И она, мягко говоря, интересна. Режим Мьянмы снабжал представителя Рая крупными партиями героина, метамфетаминов, марихуаны и экстази. Говоря «крупными партиями», я имею в виду тоннами. Так много, что получатель возил товар на электрической платформе.

— Весьма интересно. Не вижу причин, почему бы нам не продолжить снабжать их этой дрянью, а вы? Опиумные войны и все такое[199]. А кто этот представитель, мы его знаем?

— И очень хорошо. Михаил-Лан-Яхве. Как раз главный ангел Рая.

— Михаил-Лан поставляет в Рай наркотики? — в голосе Асани сквозило недоверие и, к стыду своему, она сорвалась на фальцет. Генерал перевела дыхание и вспомнила уроки ораторского искусства. Когда она продолжила, то снова говорила обычным контральто. — Он переправляет их земным клиентам?

— Насколько мы поняли, нет. Судя по результатам первичного расследования, товар отправляется в Рай и остается там.

— Значит, Михаил-Лан наркодилер. Что ж, это интересно. Как вы понимаете, у нас за это полагается смертная казнь.

Петреус хохотнул.

— Он не поместится перед расстрельной командой.

— Ему и не придется, мы изменили способ на смертельную инъекцию, — в голосе генерала зазвучала досада. — Я высказывалась против, в смерти от яда лежа на столе нет ничего достойного.

— Генерал, вы упускаете главное. Михаил-Лан получает товар от хунты Мьянмы и забирает в Рай через портал. Мы уже почти год не можем найти туда проход. Но это дает вторую возможность. Если удастся договориться с ним об еще одной партии, мы сможем снять данные портала и придумать, как сделать свой.

— Вторую, сэр?

— Да. Плохая новость — Уриил ускользнул. Снова Михаил-Лан-Яхве, он устроил Уриилу эвакуацию с поля боя. Но мы считали характеристики его портала. Если получим второй набор параметров, то сможем сдвинуться с места.

— Еще одна партия, — генерал Асани улыбнулась. — Всегда можно подложить в груз что-нибудь неожиданное. Типа маячка или...

— Делающей очень большой «бум» штуки? Генерал, вас уже опередили. Одну такую мы как раз готовим.

Глава XXXII

Храм Вечного Смирения, Вечный Город, Рай.

— Свят, свят, свят Господь Бог всемогущий, что был, есть и пребудет. О Господь и Боже наш, Ты достоин славы, почитания и власти, ибо Ты создал все сущее, и Твоею волей оно сотворено и существует. О неназываемый Господь и Бог наш, мы простираемся ниц в служении присутствию Твоему. Молим принять ничтожные дары силы и поддержки наши, дабы облегчили они Твою тяжкую ношу непрестанной заботы о нас.

Лемуил-Лан-Михаил лежал ниц пред алтарем. Раньше он об этом храме не слышал, и здание чем-то неуловимо отличалось от прочих. Лемуил ощущал запах свежеобработанного камня, недавно распиленной древесины алтаря. И еще храм выглядел бедно. Поверхность стен из полудрагоценного камня жуткого качества, мастер явно торопился. Быстрыми взглядами в перерывах между песнопениями удалось пока заметить лишь это. Затем чтение возобновилось, и ему тоже пришлось присоединиться к хору. Вхождение в эту общину жизненно важно для внедрения во Второй Заговор под прикрытием.

Влияние дела на личную жизнь тоже не радовало. Лемуилу приходилось отлучаться все чаще и все дольше. Не то чтобы супруга жаловалась — обязанности жены в Раю определены четко, и часть их – служение мужу. В отличие от нытья. Но женщины знают много способов выразить неудовольствие, и Лемуил недавно сполна ощутил их на себе. Мысль ему донесли четко: отлучками недовольны. Женщина даже намекала, что он уходит не по одной лишь работе. Отдельные домохозяева могли и наказать супруг за подобные инсинуации, но Лемуил-Лан был не из таких. Вместо кар он возмущенно отринул обвинения и отправил их бурлить на задворках сознания.

Последнее чтение хора завершилась. Перпетиил-Лан-Пасхар встал и погасил наполнявшие ароматом зал курильницы. Придя сюда, Лемуил-Лан счел запах курений приятным, но спустя шесть часов от густых приставучих облаков ему становилось плохо. Дым смыкался вокруг, раздражал горло и щипал глаза. В глотке пересохло от постоянного пения, от вони переворачивались внутренности, голова болела. Лемуил никогда не посмел бы сказать такое открыто, но, если быть честным, ощущения адские. Под их давлением ангел почти согласился с правотой супруги, отчего ему стало еще хуже.

— Перпетиил-Лан-Пасхар, мы хорошо потрудились. Воистину шесть часов молитвы помогут Всевышнему в трудах заботы о нас.

— Смею на то лишь надеяться, о Владычественный Офаним, но мы должны беречься греха гордыни. Даже величайшие наши труды ничто в сравнении с могуществом Неназываемого. Величайший, я жажду снисхождения и молю простить мою дерзость, но вам нехорошо?

А если нет, в следующий раз удвоим дозу.

— В горле пересохло, и голова болит. Но это мелочи, беспокоиться не о чем.

— Может, я сумею помочь? — Перпетиил махнул другому ангелу, и тот скрылся в тенях, через несколько секунд вернувшись с чашей. — Здесь эликсир, могучее лекарство для пересохшего горла. А это, — он достал пару маленьких белых таблеток, — чудодейственным образом унимает головную боль.

— Благодарю, Перпетиил-Лан, — Лемуил взял таблетки и проглотил, запив их из кубка. Несмотря на темно-красный цвет, содержимое оказалось не ожидаемым вином. Приятно прохладная жидкость имела фруктовый аромат. Она умягчила горло и успокоила желудок. Стоя посреди храма и наслаждаясь запахом напитка, ангел ощутил, как боль в черепе начинает медленно гаснуть. — Их действие воистину чудесно. Что это?

— Таблетки называются «Тайленол»[200], о Величайший. А напиток — «Гаторейд»[201].

— Я о них не слышал, — любопытство Лемуила смешивалось со счастьем. Неужели наконец зацепка?

Перпетиил виновато глянул на него.

— Они человеческие, Величайший.

Лемуил воззрился на собеседника, всем видом выражая крайнее осуждение.

— Человеческие? Здесь? Это запрещено.

— Древнее правило, Величайший. Оно родом из дней, когда люди были глупы и жалки. Но если их вещи позволяют нам помогать Всевышнему, не оправданно ли то? Запрет наложили во времена задуманного Вечным Врагом использования творений рук людских во зло. Но теперь Враг мертв, убит людьми. Важно ведь не происхождение вещи, а во имя чего ее используют?

Лемуил медленно кивнул. Головная боль осталась почти воспоминанием, желудок успокоился.

— Твои слова мудры, Бене Элохим. Если нечто помогает Нашему Небесному Отцу, воистину в том нет греха.

— Так учат в этом храме. Вот, о Благороднейший, примите в дар бутылочку «Тайленола», как символ оказанной вами сему скромному храму чести.

— Я с благодарностью принимаю твой щедрый жест. Завтра мы соберемся снова? — Перпетиил кивнул, тщательно скрывая улыбку.

Лемуил-Лан забрал пузырек и убрал в одежды. Последние десять ночей его супруга всякий раз ссылалась на головную боль. Теперь, по крайней мере, он получил решение хотя бы этой проблемы.

Дворец Михаила, Аукумеа[202], Рай.

От боли Михаил-Лан корчился на кровати.

— Вытащи из меня эти проклятые штуки!

— Они проникли глубоко, о величайший из архангелов. Одна, похоже, сломала плечевую кость, а другая вошла далеко в грудь. Ваши раны уже стягиваются вокруг них. Чтобы извлечь, придется резать.

— Они сжигают меня заживо! — от острой боли Михаилу не хватало воздуха. — Что эти люди со мной сделали?

— Они вас подстрелили, — с потаенной радостью ответил доктор. — Дважды. Пулями, каких я еще не видел. Похоже, вы им не по нраву.

Михаил-Лан открыл один глаз и прищурился на врача. До него дошло, что человек обращается к нему почти так же, как он сам, Михаил-Лан, говорит с Яхве.

— Вытащи пули. Немедленно.

— Хорошо.

Беспокойства доктор не выказывал. Он достал длинные щипцы и ввел в рану на плече Михаила. Щипцы ушли глубоко, задевая обломки кости. Как он и боялся — или надеялся — пуля ударила в плечевую кость и раздробила ее. Она проделала более 20 сантиметров. Рана заканчивалась зияющей полостью со всеми признаками ожога и взрывного воздействия. Врач отметил, что человеческие пули со дня его смерти от одной из них несколько лет назад существенно продвинулись. Он снова пошарил и нашел наконец твердый предмет. После этого захватить и вытащить объект было уже несложно. Пуля с глухим стуком упала в подставленную тарелку.

— Это не железо и не сталь, нечто тверже и плотнее. Возможно, карбид вольфрама. Я должен промыть рану.

— Что? — подрагивающим голосом спросил Михаил. Боль от операции мучила его сильнее ожидаемого.

— Промыть. Очистить раневую полость. Там еще дюжина или больше фрагментов пулевой оболочки и что-то похожее на остатки зажигательной смеси. Лежите смирно, будет больно.

Врач работал несколько минут и наконец распрямился.

— Отлично, мы начали с вашего плеча, поскольку с ним проще всего, и оно прояснило нам ситуацию. Иначе мне пришлось бы действовать вслепую. Теперь перейдем к пуле в груди. Мне придется дать вам наркоз, будет жестко.

Михаил слабо кивнул. Если операция на плече — это просто, быть в сознании во время главного акта он не хотел. Архангел ощутил надеваемую на лицо маску и услышал тихий голос врача.

— Ли-Энн, анестезируем Михаила. Следите за его дыханием и не допускайте передозировки наркоза.

— Хорошо, доктор Ганн[203].

— Прошу, зовите меня Дэвид, или я стану обращаться к вам «сестра Николс». Шеннон, как дела у нашего пациента?

— Похоже, он стабилен, доктор... извините, Дэвид. Сложно сказать, его реакции отличны от наших. Но похоже, он отключился.

— Отлично, давайте приступать. Леди, это может быть рискованно, мы не знаем, чем там пользуется народ, но те боеприпасы и близко не похожи на прикончившие нас пули. Нет уверенности, что проклятая штука не рванет при извлечении.

Шеннон Лауни передернулась. Последним ее земным воспоминанием был стоящий в дверях клиники стреляющий в нее безумец. Потом наступила тьма и пробуждение в белизне Рая, где рядом стоял приветствующий ее Михаил.

Доктор Дэвид Ганн обследовал рану в груди Михаила. Похожа на отверстие в плече, но глубже. Пуля прошла больше тридцати сантиметров и пробила грудину. Рану усеивали осколки костей, придется удалять их по одному.

— Грудная кость пробита насквозь. Чем бы ни была эта пуля, она явно бронебойная. Ли-Энн, отсос, даже нормальная кровь мешает, но серебряная — полный отстой. Еще одна крупная раневая полость, похоже, пуля несет смесь из взрывчатого и зажигательного заряда. Оба легких повреждены, нужно перекрывать кровотечение. Металлические фрагменты, минимум дюжина.

— Начинаю понимать, как мы отымели Сатану, — Ли-Энн оглянулась, проверяя, не услышал ли кто ее комментарий. С безопасным Адом под властью людей ссылка туда уже не звучала угрозой. Теперь она выглядела почти обещанием. Но как знать, не нашли ли уже ангелы новую кару отвергшим их людям? В конце концов, обитающая при дворце Михаила врачебная команда наслаждалась роскошной, в сравнении с населением трущоб вокруг Вечного Города, жизнью. Внезапно в памяти женщины всплыли кадры из фильмов о Второй Мировой и мысли о взявшей Вечный Город в кольцо ведущей огонь земной артиллерии.

— Ли-Энн, сосредоточьтесь. Этот парень — наш талон на паек. Без него нам в лучшем случае придется драить полы, а в худшем — вопить в Аду.

— Как убившему нас уроду, – с тихой ненавистью бросила Шеннон. Джон Сальви умер в тюрьме, а его тело Второй Жизни пока не нашли — во всяком случае, насколько они знали. Сальви все еще оставался где-то в Адской Впадине[204].

— Я сказал, сфокусируйтесь, — отрезал Ганн. — Вам еще повезло, убивший меня ублюдок жив и сумел улизнуть от адских мук совсем. В ране еще фрагменты металла. Придется снова промывать, а кровотечение не перекрыто. Но Михаил крепкий, это точно.

— Как и все ангелы.

— Верно. Ладно, насколько вижу, рана чиста, кровотечение минимально. Пузырей нет. Зашиваем его. Давайте самые острые иглы, проходить эту кожу задачка само по себе.

Через несколько минут ругани и проклятий пулевое отверстие в груди Михаила зашили. Ганн размял пальцы и капнул йодом в места, где случайно оцарапался. Вид привычной красной крови принес некоторое облегчение.

— Хорошо, с ним готово. Давайте взглянем на второго.

— А стоит? Вы знаете, кто он?

— Ага. Но уход за нуждающимися в уходе — часть нашей работы. Неважно, кто и что они такое. Не забывайте, нас убили противники этого мнения. Ладно, давайте взглянем. Осколочные ранения, один глаз выбит, множественные переломы костей, радиационные ожоги... радиационные ожоги? Да что там использовали наши парни? Никто ни слова не говорил о ядерном оружии.

— Тише, Дэвид. Они могут не знать — все отлично понимали, кого Ли-Энн имеет в виду под «ими».

— Определенно должны. Нам точно известно, что Михаил-Лан бывал в Вегасе, и многие из них заявлялись к нам в шестидесятых-семидесятых. Но вы правы. Говорим не больше необходимого. Вернемся к Уриилу-Лан. Еще ожоги, поражение белым фосфором, тяжелые ушибы, множественные проникающие пулевые ранения. Ого, дамы, да у нас тут много дел. Подготовьте операционную и катите его туда.

Овальный Кабинет, Белый Дом, Вашингтон.

— Сообщение из Пхеньяна, мистер президент. Ким Чен Ир предлагает вступление в Альянс Человечества и передачу в ЭАЧ значительной части войск Северной Кореи.

— Он что? Что ему нужно? — насторожился президент Обама. Полученный опыт изрядно убавил его прежний оптимизм насчет международных отношений.

— Он желает кресло в Совете Ямантау...

— Неприемлемо. Место в Совете — привилегия участвовавших в этой войне с самого начала наций. Тех, кто бились с первого дня. Северная Корея оставила наши народы на смерть, так что кресла она теперь вот так запросто не получит.

— Сэр, премьер-министр Путин сказал то же самое. Только добавил несколько красочных русских ругательств. Лексикон премьер-министра впечатляет, — с явным уважением отметила Хиллари Клинтон. Она запомнила самые сочные выражения для следующего скандала с мужем. — Корейцы желают бесплатную нефть для военной и гражданской экономики и бесплатные продукты для населения. Также они хотят военное снаряжение для приведения армии к современным стандартам, включая «Эф-двадцать вторые» и «Эм-один-А-четыре». Но не версию «Би-два», Корея хочет стодвадцатимиллиметровые танки. Один только список военного снаряжения занимает кучу страниц.

Обама вздохнул. Переговоры с Северной Кореей — подлинный кошмар.

— Кого отправим? — почти в отчаянии спросил он.

— Думаю, Джо Либермана[205], сэр.

— Неплохо. Действуйте. Что еще?

— Мьянма, сэр. Сейчас там действует прекращение огня, и мы оставили старой хунте власть над северной третью страны. По крайней мере, пока. Они пытаются связаться с Михаилом-Лан-Яхве и сообщить ему о крупном запасе наркотиков, который нужно успеть забрать, иначе мы захватим его и спалим дотла. Так что груз предлагают Михаилу за любую цену. Лучше мало, чем совсем ничего. Ответа пока нет, но мы не теряем надежды. Если не сработает, двинемся на север и закончим дело.

— Благодарю, Хиллари. Дженет, внутренняя безопасность?

— Мы подчищаем за провалом ФБР. Судья Кэндлес, на мой взгляд, принял верное решение, но из-за него накрыть сеть стало куда сложнее. Утешает лишь одно: комментируя ситуацию, Лугашарманаска упомянула, что суккубы представлялись ангелами и вербовали религиозных фанатиков.

— Неудивительно, — Леона Панетту[206] сказанное ничуть не впечатлило. – Выступление под чужим флагом старо как само человечество. Вывод один: хочешь предать свою страну, предавай за деньги. Никогда не знаешь, чему на самом деле служишь.

Члены рабочей группы рассмеялись.

— Забавно, но Луга так и сказала. Проблема в том, что ФБР не может использовать полученный от Брэнч список. Они добыли его незаконно, и аресты на его основе также будут незаконны, равно как и полученная от арестованных таким образом информация. Так что им придется притвориться, будто списка нет. Но мы разослали копии по миру. Если кто-то из фигурантов объявится в местах с не столь крепкой властью… дальше вы поняли.

— Звучит как чрезвычайная выдача, —Холдера[207] мысль явно рассердила.

— Нет, мы лишь говорим, что если кто-то из списка по своей воле отправится куда-нибудь из страны, для нас это хорошо. Мы же не хватаем их на улицах и не высылаем. Правоохранительные органы продолжают расследование на базе допустимых доказательств, и весьма продуктивно. Так или иначе, будет видно, насколько хорошо удается пресечь утечки в Рай.

— Доктор Сурлет, можете что-нибудь нам рассказать?

— Нет, сэр, хороших новостей нет. Мы получили запись портального сигнала с операции по спасению Уриила и ведем анализ. Когда закончим, возможно, сумеем воспроизвести.

— Пробиться в Рай пока не удалось?

— Нет, сэр. После более чем года попыток мы еще в тупике. Одна вещь, сэр, не научного характера. На пороге первая годовщина победы над Адом. Нужен праздник, большой праздник. Люди падают духом, они устали от трудностей и патовой ситуации. Поэтому нужны уличные фестивали, парады, подъем пайков на недельку. Это сотворит чудеса.

Обама кивнул.

— Хорошая идея. Объявим на следующей неделе. Сделаем трехдневный выходной, а следующий устроим после падения Рая. Всем спасибо.

Глава XXXIII

База КВВС Брэнтинторп, Лейчестершир.

Последний раз Королевские ВВС использовали аэродром Брэнтинторп в 1962, когда его покинула 19 разведывательно-тактическая эскадрилья воздушных сил США. После этого базу закрыли. В 1972 площадка стала частным владением и выполняла разные задачи.

С недавних пор аэродром получил известность как база «Вулкана» B.2 XH558. Вскоре после первого вылета вернувшегося в КВВС бомбардировщика XH558 место базирования самолета реквизировало Министерство Обороны, сделав его домом для звена четырех V-бомбардировщиков «Вулкан», пары «Викторов» К.2 и Группы Развития Тяжелых Бомбардировщиков. ГРТБ занималась подготовкой КВВС к прибытию заказанных у американцев «Лансеров» B-1С.

— Что? Четыре самолета к две тысячи одиннадцатому? — рявкнул в трубку полковник авиации Мартин Винтерс, новый старший офицер ГРТБ. — Они их что, вручную собирают?

— Не так далеко от истины. Оборудование для производственных линий у них было, но привести его в рабочее состояние и настроить оказалось серьезной задачей. «Рокуэлл» и так успевает быстрее, чем кто-то смел ожидать. Сейчас у них возникла нужда в деталях долгого срока изготовления. В график укладываются лишь благодаря складам запчастей для «Би-один-Би».

Винтерс злился.

— Я думал, спамоеды «арсенал Демократии», а все это дерьмо бычачье.

— Сожалею, сэр, — ответил собеседник из штаба МинОбороны. — Но американцы запускают производство модели «Си» «Лансера» с нуля. Это не «Би-один-Би», а модифицированный и упрощенный «Би-один-Эй». В первые полгода они станут выпускать всего по самолету в месяц, а в следующие полгода по два. В лучшем случае через год американцы получат восемнадцать новых «Лансеров». Их главная задача — заменить «Би-двадцать девять» и «Би-Пятьдесят», и восполнить потери уничтоженных уайтманским торнадо «Би-два». Потом они, наверное, расщедрятся и передадут нам четыре самолета для учебных целей. Есть и хорошие новости: они пообещали допустить наш персонал в Америку по обмену и передадут опыт работы с «Би-один-Си».

— Весьма мило с их стороны, — ответил все еще отнюдь не радостный Винтерс. — Надеюсь, боссам и политикам нравится перспектива КВВС остаться на обозримое будущее с четырьмя бомбардировщиками. Пока кто-нибудь не найдет альтернативу.

— Между нами, сэр, боссы попробовали. Они попросили у русских «Ту-девяносто пять»[208] и «Ту-сто шестьдесят»[209].

— «Медведей» и «Блэкджеков»? Сомневаюсь...

— Ничего и не вышло. Сейчас выпускается по одному «Ту-сто шестьдесят» в месяц, что гораздо больше довоенной единицы в год. Это хорошие птички, наших они явно впечатлили, но русские оставили все себе. Что насчет «Ту-девяносто пятых», Россия перезапустила производство, но испытывает те же трудности, что и отстойники. Конечно, остались китайцы...

— Вряд ли у них есть что-то нам полезное.

— Забавным образом у них самое эффективное на сегодня производство бомбардировщиков. Хорошая новость — они выпускают по шесть «Сиань эйч-шесть-кей»[210] в месяц. Плохая — что «эйч-шесть-кей» есть доработанная версия «Ту-Шестнадцать»[211]. Сейчас там наши ребята из Роллс-Ройса. В восьмидесятых китайцы экспериментировали с улучшением «эйч-шесть» двигателями «Шпей»[212], назвав это «эйч-восемь». Эксперименты ни к чему не привели, но китайцы снова решили попробовать, а парни из Роллса им помогают. Но речь опять идет о годах, не месяцах. Больше пока ничего нет. Так что вам остается полагаться на собственные ресурсы. Как с ними дела, кстати?

Винтерс подумал.

— Что ж, возможно, мы сумеем поставить на крыло один, может, два «Вулкана», но не более. Остальные годятся только на запчасти. Но хотя бы скоро сможем списать пару «Викторов», раз запущено производство танкеров «А-триста тридцать».

— Вы наверняка слышали, как разнылись перевозчики. Последний раз они получали новый самолет почти два года назад. «Эйрбас» строит новые со всей возможной скоростью, но мощности брошены на военные транспорты и воздушные заправщики. Ад велик, а подконтрольные территории обширны. Возвращаясь к запчастям. Сэр, боссы хотят знать ситуацию с ними.

— Могло быть лучше, могло быть хуже, — ответил Винтерс. — Нам повезло, что Роллс-Ройс продолжает выпуск моторов «Олимпус» для флота и промышленности. Перебросить часть производственных мощностей на двигатели наших «Вулканов» было несложно. С другими компонентами проблем больше, хотя вы удивитесь, сколько на складах КВВС залежалось деталей для «Вулканов» и «Викторов». В текущем режиме потребления нам хватит на шесть-восемь месяцев, к тому времени, надеюсь, наладят выпуск новых. Больше всего проблем с двигателями «Роллс-Ройс Конуэй»[213], их больше не делают, а запчастей мало. Но если «Эйрбас» возьмется наконец за дело, это поправимо.

— Я передам, сэр, спасибо.

Винтерс услышал щелчок и понял, что разговор окончен. Он повесил трубку и сел в кресло, размышляя, как бы составить программу обучения пилотов и наземной команды тяжелых бомбардировщиков с помощью шестерки разработанных в шестидесятых самолетов: смелые вызовы — вот суть службы.

Полковник взглянул на пару картин на стене. Первая — распечатка рисунка летящего в небесах Ада XH558, вторая, менее художественная, представляла собою отфотошопленную картинку B-1B «Лансер» в цветах 617 эскадрона. Последнюю повесили в ожидании получения «Лансера B.1» (как КВВС планировали назвать B-1C), но теперь она лишь раздражала Винтерса.

Он встал, снял картину со стены и убрал в ящик.

Учебный лагерь, Первый (демонический) батальон механизированной пехоты, Дит, Ад.

— Какая бы из них вышла фаланга, — Эанас с досадой смотрел на занятых чисткой винтовок сидящих демонов. — Поставить их в фалангу плечом к плечу, и они бы выбили дерьмо из всех.

— Даже из спартанцев? — Андерсону нравилось подкалывать Эанаса.

— Даже из нас, — дразнить спартанца приятно тем, что он воспринимает все слишком серьезно.

— Ну, им удавалось, не так ли, — подколоть Ори было сложнее. — Они разбивали нас не раз и не два. Из этого происходят все легенды о битвах людей с ордами чудовищных тварей. Сержант Андерсон говорит, что даже несколько лет назад людям пришлось бы туго. Но это раньше. Равно как и наши военные умения остались в прошлом.

— А вы, самураи, могли их победить? — вопрос всерьез заинтересовал Эанаса.

Ори качнул головой.

— Немногочисленных, возможно. Но на них ушло бы много, очень много стрел, а бой с демоном на мечах — акт отчаяния. Винтовки лучше, с ними каждый из нас сражается против демона на равных.

— Что возвращает к вопросу тактики. Или отсутствия таковой.

— Проблемы, джентльмены? — сержант Грей Андерсон подтащил кресло и сел к инструкторам.

— Демоны. Ты ошибался. Они идеально воюют в группах.

— И это проблема, — закончил Эанас фразу Ори. — Пока они в одном крупном подразделении, все отлично. Демоны двигаются как один, дерутся как один, идеально держат строй. Проблема не на индивидуальном уровне, она выше. Разбей большой отряд на два малых и попробуй заставить их взаимодействовать — и все рушится. Каждая часть пытается обойти другую, каждая стремится «добыть славу» и оставить другую с носом. Они просто не способны вышвырнуть эту концепцию из головы, и мы это вряд ли исправим.

— Во всяком случае, мы понимаем их точку зрения, — добавил Ори финальный аккорд в речь Эанаса. Ему не удавалось избавиться от мысли, что недели бесед с человеческими историками о реалиях древней Греции чудесным образом преобразили прежде неразговорчивого спартанца.

— Я боялся, что вы это скажете, — Андерсон вздохнул. Превращение демонов в современных солдат оказалось труднее, чем представлялось. Людские методы ведения войн происходили из базовых принципов человеческого мышления. Демоны их воспроизвести, похоже, не способны.

— Возьмем пример, — Эанас поймал волну. — Огонь с перебежками. Один взвод залегает и прикрывает огнем, а второй перемещается на другую позицию. Затем этот взвод сам прикрывает огнем перемещение первого на его новую позицию. Один взвод рискует и прикрывает второй, зная, что тот поступит аналогично. Но демоны этого просто не понимают. Дай им попытку, и один взвод не поймет, зачем давать шанс соперникам. То же со вторым. И результат нулевой.

— А как удалось Цезарю? — заинтересованно спросил Ори. — Он перемешивает отряды людей и демонов?

— Насколько мы поняли, он собирает небольшие подразделения только из людей и только из демонов, и распределяет их по фронту. Люди ведут подавляющий огонь и обеспечивают поддержку, а демоны непосредственно идут в атаку, — Андерсон поразмыслил. — Возможно, нам стоит попробовать. Хуже уже точно не будет. Ладно, как ваша оружейная подготовка?

Ори нахмурился.

— Оружейная подготовка?

— Извини, занятия по стрельбе. Оружейная подготовка — устаревший термин для навыков обращения с винтовкой. Есть прогресс?

— Да, определенно. Приятно все наконец понять и заставить винтовку работать как надо, — Ори быстро научился стрелять из ружей и стремительно совершенствовал меткость. — Но часть моего сознания их ненавидит. Где воинская доблесть, если несколько недель учебы делают способного срезать врага с расстояния стрелка? Меч, лук — они требуют серьезных тренировок, но винтовка? После небольшой практики даже крестьянин сможет подстрелить славного воина.

— В том и суть, — сухо отозвался Андерсон. После увольнения из армии он несколько лет прожил один, пока возраст не сделал самостоятельную жизнь невозможной. Потом дети отправили его в «дом престарелых», который, с точки зрения Андерсона, служил местом ожидания смерти. Там он много читал. — Эпоху абсолютных монархий закончили ружья и солдаты-простолюдины. Когда король теряет монополию на оружие, его дни сочтены.

— Но у вас остались диктаторы, — Эанас не только говорил с аудиторией, но и умел слушать.

— Да, но это другое. Диктаторы удерживают власть силой, а не по праву владения. Оставим это. Эанас, как у тебя с «Эм-сто пятнадцать»?

— Сложное оружие. Нужно многое понять. В фаланге было легче.

— Разве это не проблема демонов? — Андерсон откинулся в кресле и махнул бармену принести три пива. — Парни, давайте выпьем за винтовки. И пива, а не грибного эля.

Главное здание МинОбороны, Уайт-Холл, Лондон.

— Итак, спамоеды облажались. Они прижали Уриила и все равно упустили. Снова, — с мрачным удовлетворением произнес фельдмаршал Даннэтт.

— Провал все же не полный. Согласно данным (П.) О. В. А. Р. мы получили кучу сведений по порталам в Рай, они помогут вскрыть туда путь. Все мы отлично знаем, как эта осада действует народу на нервы.

— Осада, адмирал?

— А как еще назвать? Рай от нас отгородился, а мы пытаемся найти способ взять его штурмом. Обитатели Рая заперлись и делают вылазки в попытках сорвать наши усилия. Если это не осада, тогда я не знаю. А насчет спамоедов, что ж, Михаил-Лан-Яхве устроил довольно зрелищную операцию спасения.

— Вы видели запись, как он остановился помахать нам перед уходом? Больших шишек это задело.

— Демонам всегда было не занимать храбрости, подозреваю, ангелам тоже. Хотя избранный Уриилом метод нападения это вовсе не подтверждает. Но если Уриил продолжит атаковать отстойников, они его со временем прихлопнут. Я нахожу куда более интересными новости из Мьянмы.

— Способ организации тайцами контратаки. Весьма инновационно, — Даннэтта доктрина действительно впечатлила.

— Это не тайцы, это Экспедиционная Армия Человечества продемонстрировала видение Петреусом войн будущего. Тайский корпус стал лишь элементом маневра. Но нет, меня интересуют наркотики.

— Закупки Михаилом промышленных объемов тяжелых наркотиков? Да, это любопытно. Интересно, каковы его дальнейшие планы. Насколько понимаю, отстойники весьма пристально следят за оставшимся от Мьянмы.

— Следят. Но я думаю, они упускают главное, — адмирал Уэст задумчиво смотрел в окно. — Мой опыт говорит, что пороки одни не ходят. Возможно, пора задаться вопросом — раз Михаил покупает крупные объемы наркотиков, что еще он берет?

— Полагаю, он берет кокаин в Южной Америке, но...

— Не наркотики, выпивку. Вам не кажется, что раз Михаил испытывает острую нужду в дури, ему по тем же причинам нужна и выпивка?

— Виски — осенило Даннэтта.

— Именно. Виски. А еще бренди, водка, шнапс, джин и какой угодно другой алкоголь. Вы не задумывались, почему пара шотландских винокурен процветают даже в условиях войны? Мы должны установить наблюдение за всеми винокурнями, по крайней мере попробуем поймать его на закупке. И надо посоветовать то же французам, немцам, русским и прочим.

— И американцам, они гонят виски.

Адмирал Уэст бросил на солдата сердитый взгляд.

— Американцы не делают виски. Они гонят слабенькую коричневую вискиподобную жидкость. Под описание подходит и конская моча — на каковую данная субстанция весьма похожа. Но оставим это, вернемся к моим словам об осаде. Подумайте. Покупая товар на Земле, Михаил-Лан-Яхве рискует. Но вопрос настолько важен, что он все равно продолжает, даже делает это лично. И раз для него вопрос важен, нам не менее важно прекратить эти поставки. Тем самым мы его как минимум разозлим. В лучшем случае — сорвем планы достаточно, чтобы он пошел на отчаянный шаг и дал нам шанс добраться до него. В отчаянии люди совершают ошибки, тяжелые ошибки.

— Яхве еще не ошибался. А ученые говорят, что Михаил — величайший генерал Рая. Значит, думаю, можно сказать, что ни разу не ошибся Михаил.

— Я бы не согласился, — впервые заговорил сидящий в углу комнаты глава СРС[214] сэр Джон Соуэрс. — Мы не знаем, совершает ли Михаил критические ошибки, но ничего не знаем и о происходящем в Раю. Он мог уже серьезно ошибиться, мы еще просто не заметили. Как бы то ни было, ситуация придает вес вашим словам, адмирал. Хороша любая возможность прижать Михаила-Лан и Яхве.

Глава XXXIV

Дом Лемуила-Лан-Михаил, Вечный Город, Рай.

Онниэль-Лан-Лемуил, супруга Лемуила-Лан-Михаил, все еще сердилась на полученный от хранителей местного храма выговор. Те обратили внимание на растущий в семействе Лемуила разлад и провели собственное незаметное расследование. В результате ее вызвали в храм для «разъяснительной беседы». По крайней мере, так они это называли. Для Онниэль все прошло как пять часов на коленях пред алтарем и выслушиванием отчитывающих ее за ненадлежащее исполнение обязанностей домохозяйки и супруги Старейшин Храма. Что хуже всего, разнос ей устроили в храмовом нефе, на виду у всех. Онниэль не сомневалась, что слухи о порицании разлетятся быстро. Она без тени сомнения знала, что при следующем визите на рынок в нее станут тыкать пальцами и отпускать едкие замечания.

Ситуация ухудшалась тем, что она понимала: обвинения оправданны. Онниэль плохо относилась к супругу, обижаясь, что должность в Лиге Святого Суда отнимает время Лемуила. Как шептались на рынках и площадях, Рай столкнулся с экзистенциальным кризисом. Никто тому не радовался, но все знали, что война с людьми Земли идет плохо.

Ужасала сама скорость, с которой люди одолели Ад и убили Сатану. Достаточно древние для воспоминаний о Великой Войне в Небесах ангелы рассказывали об изматывающем долгом тупике, неспособности одной из сторон получить перевес над противником. Тысячи и тысячи лет бессмысленных сражений все еще оставались горькой памятью, наградившей Сатану прозвищем «Вечный Враг». Но человеческие армии не просто отбили его приступ, они контратаковали и разбили силы Ада всего за несколько кратких недель. Поговаривали даже — тихонько и с великой оглядкой — что раз люди сумели одержать столь быструю победу над Адом, почему бы им не сделать то же с Раем? Почему Рай их не сокрушил?

Онниэль знала циркулирующие по улицам ответы. Люди обрели силу благодаря предателям в Раю. Среди примкнувших к людям есть высокородные, подрывающие давно разработанные Всезнающим планы и защищающие отвергших Его волю людей. Только стоя коленопреклоненной пред алтарем и слушая беспрерывный поток изливаемых на нее обвинений и критики, Онниэль наконец осознала: Лига Святого Суда — передовой рубеж обороны от подобного предательства. Лемуил — старший следователь, и целиком отдаваясь работе, он прямо защищает Всевышнего от грозящей Раю измены. В сравнении с этой жизненно важной задачей ее мелкие обидки несущественны.

Из обрушившегося на нее безжалостного осуждения следовал четкий вывод. Лемуил и его работа важны, она — нет, и, если Онниэль не способна к тому привыкнуть, множество других с радостью займут ее место. Поместив собственные жалкие запросы прежде нужд всего Рая, она впала во смертный грех гордыни.

Этот ультиматум стал переломным моментом, заставившим ангелицу изменить точку зрения перспективой. На самом деле Онниэль нравилась роль супруги столь знатной персоны. Положение давало ей власть и влияние, означало, что другие перед ней расступаются. Если ее заменят и станет известно, что она не справилась с обязанностями из-за греха гордыни, падение станет быстрым и глубоким. Мысль была невыносимой, поэтому Онниэль решила отложить печали в сторону и трудиться на благо Лемуила.

Остаток дня она гоняла чистящих дом слуг, пока нигде не осталось ни пылинки. Камни стен отполировали до блеска, комнаты заполнял преломленный сердцевинами свет. Наконец она отправила слуг купить любимые продукты Лемуила, а потом сама приготовила ужин на двоих. Последний раз Онниэль делала это давно. Но теперь все готово, стол накрыт. Она бросила последний оценивающий взгляд, убеждаясь, что комната и пища идеальны, и пошла поприветствовать супруга.

Когда женщина дошла до холла, Лемуил как раз закрывал за собой двери. Онниэль опустилась на колени и прикрыла лицо крылами. Лемуил ее едва заметил, все еще витая в думах и пытаясь объять умом масштабы действующего в Раю заговора. Она подавила язвительный комментарий и вместо того произнесла традиционную формулу приветствия вернувшегося супруга.

— О Благороднейший, в твоем доме мир и покой. Для твоего услаждения готовы пища и вино.

Лемуил взглянул на нее и слегка нахмурился. Я неправильно произнесла формулу приветствия? Онниэль давно не прибегала к обращению, но не сомневалась в точности. Это ведь не длинный или сложный распев.

— На это нет времени. Я снова должен уйти, вознести хвалу Всевышнему и продолжить преданно ему служить. Вернусь очень поздно, так что не жди меня.

Онниэль моргнула и подняла на супруга взгляд.

— Но я сама приготовила ужин и вспомнила все твое любимое. Эта вечерняя служба никак не может немного подождать?

Лемуил покачал головой.

— Дело столь великой важности, что оно превыше всего. Я должен идти немедленно. Если пищи слишком много, выбрось остатки, нам не стоит переживать о таких вещах.

Лемуил развернулся и ушел.

Онниэль вскочила в слепой ярости. Она забыла недавние решения и побежала к накрытому столу. Там женщина схватила поднос с едой и швырнула его в закрытые двери, со злобной радостью наблюдая за разлетевшимся содержимым.

Храм Вечного Смирения, Вечный Город, Рай.

И снова Лемуил-Лан-Михаил лежал ниц пред алтарём и произносил молитвы, а спутники ему вторили. Приятно наконец найти место, где к тебе относятся с подобающим должности и чину почтением. От этой мысли Лемуил испытал легкую вину: не только за практикуемый им относительно здешнего прихода обман, но и за чисто формальное следование молитве. Сознание ангела сосредоточилось на доме и пренебрежении, которое Онниэль, кажется, считала достойным исполнением своих обязанностей. Он слышал грохот за дверями и видел, как створки содрогнулись от удара. Поступки женщин понять невозможно. Он решил снова переговорить с местными священниками, они явно побеседовали с Онниэль недостаточно жестко.

Чтение завершилось. Лемуил выпрямился и расслабил затекшую спину. Глаза снова чесались, очень хотелось откашляться. Перпетиил-Лан-Пасхар позади него слегка ухмыльнулся: удивительно, чего можно добиться добавлением малой дозы «Мейса»[215] в чаши с горящими благовониями. Люди и впрямь умны, раз сумели упаковать столь полезный химикат в простые распылители. Двое сообщников Перпетиила усилили действие приправленных «Мейсом» курений, несколько раз пшикнув в Лемуила в подходящие моменты концентрированным спреем. В результате Лемуил сейчас пребывал в слегка усиленном стрессе. Что ж, пора его «подлечить».

— Желаете «Гаторейда», о Благороднейший? Освежить горло и добавить гармонии нашим молитвам Всевышнему. Сегодня вечером есть зеленый.

— Это будет кстати, — Лемуилу нравился зеленый «Гаторейд». Он благодарно принял чашу и выпил, не заметив примешанную к напитку дозу гашишного масла. Но зато ангел ощутил тепло, а мир стал видеться в розовых тонах. Затем, к его огорчению, в животе забурчало.

— Благороднейший, вы не ужинали? — с идеальной притворной заботой спросил Перпетиил-Лан-Пасхар.

— Нет. Я пришел прямо сюда, чувствуя насущную необходимость присоединится к хору прославления Неназываемого.

Перпетиил про себя ухмыльнулся. «Насущная необходимость помолиться» была больше химической, чем эмоциональной. По сути, это придавало совершенно новое значение фразе «подсесть на акустику», На Лемуила начинали действовать объемы поглощаемых им опиатов. Даже принимаемый от приходящих день ото дня чаще головных болей «Тайленол» являлся, на самом деле, «Тайленолом 4» и содержал шестьдесят миллиграммов кодеина на таблетку. Пора слегка повысить ставки.

— Благороднейший, вы в том не одиноки. Многие участники сего прихода прибывают сюда сразу после дневных забот и не успевают поесть. Поэтому при храме есть небольшая обеденная, где пищу можно должным образом приготовить и раздать голодным. Ведь разве делиться благами и подавать нуждающимся не есть форма служения Всевышнему?

Лемуил кивнул, звучит разумно. Он последовал за Перпетиилом из главного зала храма к центральному двору, откуда доносился аппетитный запах готовящегося мяса. Перпетиил помахал паре ангелиц, хлопотавших над чем-то вроде старомодного жертвенника. Под металлической решеткой находились раскаленные угли, а еда лежала сверху и готовилась в жаре. Когда-то люди приносили так жертвы Всемогущему, но перестали. Лемуил подумал, как приятно видеть возрождение старых традиций. Возможно, не отпади они, до всего этого бы не дошло.

Он тряхнул головой. Мысли в последние дни отчего-то путались.

Одна из ангелиц быстро работала. Она взяла небольшой круглую квасную булочку и разделила ее на две. Затем положила на нижнюю половину какие-то зеленые листья, добавила красный соус и отложила в сторону. На верхнюю часть нанесли белый соус и тоже отложили. Потом она подцепила с алтаря кусок готового мяса, положила между кусками хлеба с соусом и с почтительной улыбкой вручила Лемуилу.

— Это называется «гамбургер», о Благороднейший. Насладитесь им — ведь для того он и предназначен.

Лемуил откусил и решил, что это вкусно. Так вкусно, что он успел умять гамбургер раньше, чем заметил стекающую по подбородку дорожку соуса. Другая ангелица утерла его и уважительно предложила еще один гамбургер. Второй он ел дольше, но в животе теперь ощущалось тепло и сытость.

Внезапно Лемуил понял, что счастлив — впервые за долгое время.

— Весьма любезно с твоей стороны, Перпетиил-Лан. Ваш приход — пример для всех нас. Уверен, что Тот, Кого Нельзя Называть, будет глубоко признателен за ваши заслуги перед Ним и нашим обществом.

Точно, подумал Перпетиил, он прибьет нас на месте.

— Мысль о том весьма радует нас, о Благороднейший. Могу я предложить эти скромные закуски? Они называются «фри».

Через час до отвала наевшийся Лемуил покинул Храм, мысленно уже составляя отчет. Несомненно, совершенно несомненно, что данный Храм служит центром влияния людей и порталом поступления в Рай земных товаров. Ситуация печалила Лемуила: очевидно, что здешние прихожане действуют из лучших побуждений, но весь Храм Вечного Смирения служил примером проникновения в сердца греха и порока под маской добродетели.

Лемуил вздохнул. Возвращаться домой этим вечером ему совсем не хотелось. В сравнении с Храмом дом был холодным и неприветливым местом, а после недавних выходок Онниэль это, несомненно, усилится. Поэтому ангел вместо того решил вернуться в офис и записать составленный в уме доклад. Решение принято: выйдя за порог Храма, он повернул направо, к офису, а не налево к дому.

Это спасло ему жизнь. Удар концентрированного звука поразил стену храма выше за его спиной, а не прямо в голову. Внешняя стена обрушилась, здоровый кусок камня упал туда, где он бы проходил.

Лемуил оказался на внешней стороне завала, обломками его побило и отбросило. Кожу ангела исполосовало осколками сапфира рухнувшей кладки, но он остался жив и лишь замер в шоке от взрыва. Сквозь тупое безмыслие все еще расслабленного и находящегося в замешательстве разума он осознал, что совершено покушение на его жизнь. Неслыханно, никто в Раю еще не пытался причинить вред другому существу. По крайней мере, не другому ангелу, люди, разумеется, не в счет.

Затем Лемуила поразила другая чудовищная мысль. Устранение нацелено на него не как обычного прихожанина Храма Вечного Смирения, а как следователя Лиги Святого Суда. Кто-то точно знал о нем и попытался убрать.

Собрание «прихожан» в храме заканчивалось, участники планировали вернуться в клуб «Монмартр» за долгожданными напитками. Грохот обрушения передней стены прервал спешные сборы. Перпетиил первым побежал посмотреть, что случилось, и застыл на месте при виде распростертого на тротуаре прижатого обломками Лемуила.

— Знай я, что мы планируем его убить, не потратила бы лучший гамбургер, — слегка ворчливо бросила Лайла-Лан. Она по праву гордилась своими гамбургерами.

— Мы не собирались. Это кто-то другой, — Перпетиил посмотрел на тело на земле. Оно двигалось и пыталось встать. — Он жив. Давайте его внутрь и держите там. Кто бы это ни сделал, он может попробовать снова.

Комната совещаний (П.) О. В. А. Р, Пентагон.

— Луга, книги? — удивился полковник Бейлор. Он как-то не мог представить Лугу за изучением чего-либо. Полковник незаметно перенес ногу к одному из вентиляционных отверстий в полу. К облегчению он ощутил поток воздуха, система работала на полную.

— Книги о законах. Я решила изучить юриспруденцию. Думаю, мне станет сложно жить здесь, не будучи юристом. Так много регулирующих столько вещей законов. Я должна их узнать.

— Разве у вас в Аду нет законов?

— Всего один. Если Сатана взбесился, прячься. Помимо этого, законы устанавливает сильнейший. Здесь все иначе.

— Наша Луга — адвокат. Жуть, — подала голос сидящая в углу стенографистка. Реплика вызвала суровый взгляд полковника Бейлора в ее сторону: стенографистки по определению должны сидеть тише воды, ниже травы.

— Луга, а как насчет Рая? Ты что-нибудь знаешь об их законах? Они там есть?

— Есть, хотя я знаю немного. В целом аналогичны вашим десяти заповедям. Вас это не должно удивить, в конце концов, источник один. В Раю есть что-то вроде полиции, ее называют Лига Святого Суда. Полагаю, они в основном заняты поддержанием порядка среди людей Рая.

— Значит, в Раю есть люди?

— Разумеется, множество. Ангелы используют их как слуг для черной работы.

Бейлор вздохнул. Если верить Лугашарманаске, что всегда под вопросом, все во Второй Жизни весьма отличалось от рисуемых прежде картин.

— Хорошо, Луга, сегодня я бы хотел поговорить о войнах здесь, на Земле. Особенно с другими существами, которых мы считали богами.

— Зачем вам знать об этой кучке неудачников? — тон Луги был явно пренебрежителен.

— Значит, они существовали?

— Очевидно. И, вероятно, живы до сих пор. Мы изгнали их с Земли, Яхве вместе с Сатаной. Они сыграли с ними в плохого и хорошего копа.

— Интересно, кто был плохим копом? — еще один гневный взгляд Бейлора на стенографистку.

— Обычно Сатана. Но мы обратили их последователей и отрезали от силы. Когда закончили, у них осталось так мало последователей, что оставаться смысла не было. Реальный бой сумела дать только одна группа, и мы заключили сделку. Если они уходят, их последователей в Аду не мучают.

— Вот что имел в виду Гай Юлий Цезарь под словами, что он с друзьями под защитой могущественных богов, — задумчиво произнес Бейлор. — Всегда ходили слухи, что он с некоторыми римлянами входил в мистический культ. Чем бы тот ни являлся, это спасло их головы.

— Об этом лучше поговорить с ним, — снова пренебрежительно ответила Луга. — Были и другие. Думаю, они из первых покинувших Адскую Впадину.

— Едва ли удивительно. Значит, во Вселенной-два обитают другие создания из миров-пузырей.

Секунду Луга переваривала услышанное.

— Определенно. Но они не появлялись на Земле тысячелетиями. Последний раз мы видели их минимум три тысячи лет назад.

Луга рассказывала еще несколько часов, описывая битву за власть над Землей.

— Итак, как видите, большинство религий основаны на памяти о группах других. Это все, что я знаю.

Бейлор расслабился, стенографистка подписала сделанный ею протокол беседы. Затем полковник снова подался вперед.

— Луга, ты правда хочешь стать адвокатом?

— Нет, но я хочу понять законы. Ваши законы для меня в новинку. Мое телешоу приносит слишком много денег, чтобы упускать этот момент.

Бейлор не удержался от вопроса.

— Сколько ты делаешь на этом шоу?

Она ухмыльнулась, обнажая длинные желтые клыки.

— Во время эфиров — тысячу долларов в день. Или, как говорит мой банковский менеджер, «косарь зелени».

Глава XXXV

Дом Джорджа и Роуз Мэтьюз, Цезарьавгуста[216], Цизальпийская Галлия, Новый Рим, Ад.

Он сидел среди холодной темной улицы. От постоянного дождя мужчина вымок до нитки, холод воды пробирал до костей и заставлял ныть все тело. Желудок свело голодом, внутренности скрутило болью. Скоро ему придется рыться в мерзком мусоре в поисках еды, сражаясь с крысами за червивые и кишащие личинками остатки пищи. И даже если получится что-нибудь найти, облегчение станет лишь временным — как раз достаточно, чтобы добавить акцента возвращающейся в полной силе агонии голода. Что еще хуже, уйдя на поиски пропитания, он потеряет место у огня и будет вынужден бороться за него заново. Джордж Мэтьюз вздохнул и принялся рыть мусор. При везении там найдется кусок гнилого мяса.

— Джордж, проснись. Это просто дурной сон.

Он открыл глаза и увидел смотрящее на него с нежной улыбкой лицо жены. Молодое лицо — куда моложе, чем он помнил по прошлому, по моментам между терзающей болью в груди и левой руке и смыкающейся темнотой. Теперь она выглядела как сорокапятилетняя женщина — элегантная и отлично сохранившаяся. Джордж не завидовал, поскольку тоже претерпел омоложение и смотрелся примерно на тот же возраст. Вот одна из малых мук Ада — восстановиться до лучших кондиций лишь для страданий. В этом – весь Ад.

Но все в прошлом, и теперь у него есть будущее. Джорджа нашли в Пятом Круге и отправили в лагерь новоприбывших на Равнине Филана. Там его имя и прочие данные записали и внесли в компьютер. Когда пришел ответ, случилось небольшое торжество: весьма немногие спасенные получали возможность воссоединиться с близкими. Под аплодисменты ему сказали, что жена ждет, что у нее уже готов дом, и он может отправиться к ней в любой момент.

Про себя Джордж переживал. Насколько она изменилась, что пережила в Аду до спасения? Что за дом тут построила?

Потом они встретились. Она побежала к нему, обняла, и все снова стало хорошо. Жена объяснила, что умерла уже после покорения Ада и взяла с собой все сбережения. На них она построила виллу в провинции Цизальпийская Галлия Новоримской Республики, в новом городе Цезарьавгуста. Виллу зарегистрировали на них обоих, а владение недвижимостью сделало супругов гражданами Республики. Даже сейчас, спустя месяцы Второй Жизни, он удивлялся удаче, по которой женился на позаботившейся построить для него дом женщине. Джордж встряхнулся ото сна, встал с кровати и обнял ее.

— Роуз.

В одно слово поместилась целая вселенная любви и нежности.

— О Джордж.

Она вернула объятие и повела его в обеденный зал. На столе был накрыт простой завтрак: свежий хлеб, сыр, грибы и вино. Продукты выглядели обычно, но сыр сделан из молока самок пищезверей, злаки для хлеба и грибы — эндемики Ада, а вино произведено из ферментированного красного грибка. Хотя они имели правильный вкус, да и, по правде говоря, люди в еде и не нуждались. Не физически. Только психологически: традиция совместной трапезы слишком укрепилась в бессознательном. Памятный по Адской Впадине терзающий голод являлся лишь иллюзией.

Он вздохнул и посмотрел в окно. Виллу возвели на берегах реки Аскарис, их участок земли обрывался непосредственно у воды. Через Аскарис шла цепь низких холмов, получивших ироничное имя «Альпы». Они входили в соседнюю, в основном ненаселенную пока провинцию Трансальпийская Галлия. Покатые холмы покрывали деревья, их темно-красная листва отлично дополняла легкую красноту реки.

— Что у нас сегодня? — Джордж аккуратно положил сыр на ломоть хлеба и откусил. Острый, чистый вкус сыра — то, что надо для пробуждения. Вот еще одна вещь, от которой люди могли бы отказаться, но не желали: сон.

— Ну, сегодня ежемесячные выборы. У одного из сенаторов Цизальпийской Галлии заканчивается срок, так что мы должны пойти и проголосовать за нового.

Отдельные провинции Республики представляли 120 сенаторов, занимавших должность по два года. Их выборы разносили по времени, так что каждый месяц избиралась одна двадцать четвертая от общего числа. До сих пор кандидаты в основном не имели оппонентов. В конце концов, политическая система еще только строится. В прошлом месяце Второго Консула Джейд Ким переизбрали, и у нее тоже не нашлось конкурентов.

— И у меня письмо от Наоми и Джона. Они хотят нас проведать, узнать, как мы тут устроились, — лицо Роуз прорезала ехидная ухмылка. — Полагаю, они простили меня насчет денег. Их повергла в шок наша возможность забрать все с собой.

Супруги переглянулись и рассмеялись.

— Ты правильно поступила, Роуз, этот Джон всегда был слегка самовлюбленным. Совсем не пара нашей Наоми. Но им здесь в любом случае рады. На вилле для них готова комната — благодаря тебе. А теперь пора за дело.

Роуз кивнула, надела серебряную шапку и взяла сумочку. Она стала работать швеей на одной из новых фабрик и быстро дошла до старшей смены. Конечно, работать ей с мужем не обязательно — по крайней мере, пока. Сбережений из Первой Жизни хватило для хорошего начала, но работа оказалась психологической нуждой наравне с едой и сном. Джордж Мэтьюз работал в бригаде дорожников. Это тревожило жену: она слишком хорошо помнила убивший его сердечный приступ, но он уверил Роуз в идеальном, по сравнению с Землей, состоянии своего здоровья. Как он объяснил, «строительство дорог — хорошая, честная работа, и мне приятно делать что-то для нашего будущего». Она его понимала. Республика молода и пока не совсем устроена, но их будущее здесь.

— Достану для выборов твою тогу и мою новую столу[217].

Джордж согласно кивнул. В основном люди здесь носили привычную одежду — в случае Роуз и Джорджа это джинсы и футболки. Но для выборов нужен официальный римский костюм. Даже если их сенатор в этом месяце не переизбирается, в день выборов он все равно предстает перед избирателями для ответов на их вопросы и решения проблем народа. Но поскольку ему все же предстоят выборы, между кандидатами пройдут формальные дебаты по вопросам присутствующих, после чего состоится голосование.

Они вместе покинули дом через удерживающий пыль двойной набор дверей и пошли к дороге. Пока местность обслуживалась автобусом на тяге Зверей, но при сохранении тенденций его скоро заменят моторным. На миг Джорджу Мэтьюзу показалось, что замена уже выполнена: он услышал звук двигателей, но ошибся. Это оказался небольшой конвой военных машин, «Хамви» и броневиков. Человеческих машин с длинноствольными орудиями. Они выстроились у автобусной остановки, из одной появилась фигура в дыхательной маске. Явно кто-то из живущих Первой Жизнью.

— Аве, граждане, — правая рука офицера вытянулась в тщательно воспроизведенном римском салюте: сжатый кулак ударяет в грудь над сердцем, далее рука поднимается в сторону Мэтьюза: предплечье близко к телу, запястье параллельно земле, ладонь раскрыта вниз. Совсем не как описывали раньше: настоящее римское приветствие повергло историков в шок.

— Аве, полковник, — Джордж и Роуз вернули салют. — Чем мы можем помочь?

— Я полковник Пашаль, (П.) О. В. А. Р. У меня назначена встреча в Новом Риме с Первым Консулом Гаем Юлием Цезарем и Вторым Консулом Джейд Ким, — Пашаль слегка раскраснелся, частично от усилий вспомнить и соблюсти все формальности, частично от раздражения. — Похоже, мы сбились с пути. Мой водитель настоял остановиться и спросить дорогу.

Девушка-водитель «Хамви» за его спиной усмехнулась. Роуз подумала, что у Ада и Земли есть общее, и часть его — нежелание спрашивать путь.

Роуз улыбнулась полковнику.

— Джордж и Роуз Мэтьюз. Здесь легко заблудиться, полковник, дороги постоянно достраиваются. Вы ведь знаете, мы, римляне, любим хорошие трассы. Двигайтесь прямо около пяти километров до Т-образного перекрестка. там поверните налево, это выведет вас на Эмилиеву Дорогу[218]. Придерживайтесь ее, и доберетесь до Рима.

— Благодарю, граждане, — Пашаль глянул на них с любопытством. — Прошу извинить за назойливость, но вы американцы?

— Были, полковник, но это в Первой Жизни. Теперь мы римляне.

Храм Вечного Смирения, Вечный Город, Рай.

— Кто посмел сотворить такое? — Михаил-Лан поморщился. Рана в его плече заживала, как и в груди, но при слишком резких движениях обе еще отзывались болью.

— Люди? — неуверенно предположил Лемуил. Это единственно возможный ответ.

Михаил-Лан едва не фыркнул со смеху.

— Будь это работа людей, ты бы погиб. Когда речь идет об убийстве, любимые выражения людей «чем больше, тем лучше», «много не бывает» и «больше дакки»[219]. Желай они тебя убить, ты бы уже умер, а ошметки тела разлетелись по всему Вечному Городу. Это не человеческая работа, чья-то еще.

Лемуил-Лан обдумал идею. Тело болело от причиненных обломками кладки ран, и он принял немного «Тайленола» для облегчения.

— Это должен быть Первый Заговор, — он понизил голос.

— Не Второй? — Михаил-Лан тоже заговорил тише.

— Нет, Высочайший. Я проник в эту группу. Там безусловно присутствует ересь, но из благих намерений. Избыток рвения привел приход этого Храма к использованию людских продуктов для более ревностного служения Нашему Вечному Отцу. Они отклонились из добрых побуждений и нуждаются лишь в небольшом перевоспитании для возвращения на путь истинный.

Михаил-Лан кивнул, поставив себе мысленную заметку вознаградить хорошо поработавшую группу.

— Тем не менее, продолжай внедрение и выясни, насколько Второй обширен. Намерения могут быть благими, но мы должны взять всех сразу. Без упущений. Убедись, что выявил каждого, — что означает пора отдать приказ принять тебя в наш клуб. — Значит, ты полагаешь, это Первый Заговор?

— Определенно, Благородный Владыка, у меня нет других идей. Предполагаю, они прознали о нашем расследовании и решили нанести удар. Возможно, ячейка испугалась раскрытия и действовала превентивно.

— Возможно, — задумчиво протянул Михаил. Со многих точек зрения ситуация не имела смысла. Соперничество между кликами Ангелов обычно, но оно никогда, никогда не доходило до устранения. В худшем случае очернение репутации в глазах Ях-Ях и дальнейшая потеря влияния. Михаила это не тревожило: как Великий Генерал он выше подобных вещей и, в конце концов, сам мастер таких игр. Кто-то из Хайот Ха-Кодеш решил нарушить тысячелетние правила и сыграть наверняка?

Михаил-Лан прошелся по мысленному списку имен. Среди Хайот Первого Чина подходящими кандидатурами виделись только Азраил, Задкиил и Камуил[220]. Или Хайот Второго Чина устроили борьбу за власть? Зариил[221], Рагуил[222] и Ремиил[223] отпадают, Зариил уже вхож в клуб «Монмартр», Рагуил — из самых преданных последователей Яхве, а Ремиил — тупое ничтожество. Иофиил[224] и Ханиил[225]? Возможно, но Михаил сомневался в наличии у них инициативы на нечто столь радикальное. Остаются Барахиил[226] и Салафиил[227]. Последнее имя задержалось в мозгу Михаила. Салафиил находился в легкой немилости и весьма на то негодовал. И у него достаточно воображения спланировать убийство. В конце концов, именно оригинальное мышление изначально принесло ему проблемы. Не самая полезная черта в присутствии Яхве.

Михаила-Лан тревожил сам простой факт атаки на Лемуила. Значит, Первый Заговор приближается к цели — перевороту в Раю. Он знал достаточно и понимал, что результатом подобного станет катастрофа, война, по деструктивности как минимум аналогичная Великой Войне в Небесах. Лучше статус-кво, чем стрельба на улицах Вечного города. Бунт вручит всю ситуацию в лапы людей.

От мысли Михаил-Лан похолодел. Он ошибается? Удар в Раю нанесен людьми? Архангел сильно постарался удержать человечество на оборонительных позициях, чтобы их усилия сосредоточились на Земле, а необходимость постоянной поддержки военной машины медленно истощала.

Но допустим, они нашли путь проникновения в Рай? Михаил слышал, как люди подняли восстание в Аду и использовали его для устранения верхушки иерархии демонов. Им даже удалось обрушить молот на Асмодея, адского аналога Хайот Ха-Кодеш. Убийство — вполне в их духе. Остается вопрос, почему тогда Лемуил еще жив. С другой стороны, следов взрывчатки нет. Люди предпочли бы бомбу, мощную и размещенную в автомобиле. Но в этой атаке использован трубный глас. Действовал ангел. Конечно, если люди не использовали ангела как прикрытие.

Манипулирующие архангелом люди. Это войдет в книги.

И снова Михаил отметил растущую в нем симпатию к людям. Они делают жизнь такой интересной.

Пришла другая мысль, от которой Михаил-Лан снова похолодел. Допустим, просто допустим, что это не ангелы и не люди? Предположим, что в игру вернулся другой участник? Молчавший тысячелетиями? Вполне возможно, что Другие наблюдали падение Ада и гибель Сатаны, видели, как люди борются с Раем и отбивают удары лучшего райского оружия. Другие могли решить, что Рай ослаблен войной и пора напасть, свершить возмездие за изгнание с Земли тысячи лет назад. Может, они даже увидели возможность вернуть владычество над Землей. Если так, Михаилу-Лан было их жаль, ведь бросаться на людей в лобовую означает смерть.

Несмотря на возникшие опасения о возвращении Других, идея захватила Михаила-Лан. Это означает пересмотр всех планов — но на то они и планы. Изменения можно использовать, и весьма эффективно.

— Лемуил-Лан, продолжай работу. О Первом Заговоре я позабочусь. Возвращайся домой.

— Со всем уважением, о Благороднейший, я бы направился в офис. Там много дел.

Ага, так у тебя с Онниэль ссора? Давно уже пора. Настало время подкинуть тебе еще соблазнов. Немного нежной заботы и любви будет в самый раз.

— Как пожелаешь, старый друг. Твоя преданность долгу делает мне честь.

Михаил посмотрел вслед хромающему прочь Лемуилу и обернулся к проверяющим повреждения внешней стены служителям храма.

— Ребят, не парьтесь. Я пришлю старшего каменщика, он разберется. Он мне кое-что должен. Чармейн-Лан, как дела у Мейон?

— Она свыклась с новой жизнью, Михаил-Лан. Иногда ее злость на продажу себя прорывается, но уже не так часто. С небольшой помощью она далеко пойдет.

— Хорошо. Скоро мы сведем ее с Лемуилом. Как только он еще чуть сильнее расстроится и разозлится на поведение Онниэль, приглашайте его в Клуб. Только предупредите, когда, чтобы нам с ним не пересекаться. Чармейн, скажи Мейон, пусть станцует для Лемуила, поворкует там с ним. Уделит особое внимание. Должно сработать. Связавшись с ней, он легко вольется в ряды.

Тронный зал, Высший Храм, Вечный Город, Рай.

— Всевладыка, я покорнейше молю простить Твоему слуге Уриилу отсутствие обычного преклонения колен в Твоем безупречном присутствии. Полученные во время служения Тебе раны искалечили Уриила и лишили его возможности делать подобное.

Михаил-Лан лежал ниц на полу Тронного Зала, прижимаясь безупречными губами к алебастровым плитам. Вокруг него в поднимающемся к потолку дыму курений услаждающие взор Яхве в долгие часы сидения на троне странные создания медленно отлетали в сторонку. После множества прошедших в Зале с начала войны против людей бурь с молниями это стало рефлексом.

— Уриил не способен оказать должное почтение? — голос Всеотца эхом разнесся по тронному залу, вызвав раскат грома и даже вспышку молнии. Стоящий в свите старший каменщик проверил, что между ним и бункером нет никаких препятствий.

— Так вышло, о Всевышний. Он доблестно бился в Сан-Диего и был ужасно ранен. Уходя от преследования людей, Уриил получил дополнительные раны и едва не погиб.

— Но ты его спас. Мой Ваффлз не бежал от людей под ударами их бомб, — в этом раскате грома звучала явная нота печали. Яхве вспомнил питомца.

Я должен поубивать остальных как можно скорее, думал Михаил-Лан. Лучше, когда Яхве без ума от горя, тогда он совсем не соображает.

— Несомненно так, о Безупречный Отец. Но люди сражались с необычной даже для них жестокостью. Состояние Уриила печально.

— Тогда пусть войдет.

Нетвердо вошедший в тронный зал Уриил представлял собою определенно грустное зрелище. Крылья вывернуты и изломаны, тело в ожогах, ноги искривлены. Врачи Михаила-Лан сделали все возможное, еще больше сотворила могучая способность Уриила к самолечению, но он по-прежнему оставался критически раненым архангелом. Михаила-Лан весьма удивляло, как он собрался с силами для аудиенции.

Сидящего на троне Яхве вид тоже шокировал.

— И люди сделали это с моим верным слугой?

Громыхнуло, зал пронзили молнии, отражаясь от стен и пуская по галереям вторичные разряды. Во вспышке Михаил явственно увидел, как старший каменщик прячется в бункере, дрыгнув ногой в воздухе и поспешно втянув конечность в безопасность.

— Молю твоего прощения, о Вечный Владыка Сущего, — голос Уриила подрагивал и скрежетал, словно он выталкивал слова из полусомкнутой глотки. Что недалеко от истины: слишком близкая детонация боеголовок ракет нанесла больше увечий, чем видно глазу. — Мои усилия даровать людям покой провалились. Они нашли способ противиться мне и отвергать Твою волю.

К великому изумлению Михаила Яхве не испепелил Уриила на месте. Может, повезет в следующий раз, промелькнула мысль. Вместо приступа ярости Яхве серьезно кивнул.

— Как людям это удалось?

— Я не знаю, о Величайший. У них есть бьющие без промаха ракеты и поджигающее и поджаривающее врагов оружие. И оружие, мне доселе неведомое. От него моя кожа горела, а плоть кипела. И все это размещено вокруг их городов...

— Меня это не интересует, — раскат грома заткнул Уриила. — Их оружие меня не волнует. Как они посмели отвергнуть Мою Волю?

— Они поставили преграды между разумами и даруемым мною покоем. На их преодоление уходит много сил. Так много, что упокоить удается лишь нескольких одновременно. Когда я пробил путь к их сознаниям, по мне ударили ракеты, а плоть испепеляло оружием. И продолжение атаки стало невозможно. О Величайший Отец Сущего, клянусь всем сердцем. Пролет мимо людского города означает смерть. С каждой моей попыткой люди изобретали все более искусные способы борьбы. А времени на дарование им покоя у меня становилось все меньше.

— Значит, твоя задача невыполнима? — в шелковом тоне Яхве безошибочно читалась угроза.

— Нет, о Святейший. После исцеления ран я попытаюсь снова. Возможно, на сей раз мне удастся.

— О Всевышний, — с непревзойденным пафосом встрял Михаил-Лан. — Храбрость Уриила-Лан — несомненный пример для каждого. Его преданность Твоему Безупречному Присутствию придает силы всем нам.

Просто если ты вдруг решил его отпустить.

— Несомненно. Уриил, твоя храбрость определенно похвальна. Посоветуйся с моим ценнейшим слугой Михаилом и выбери следующую цель.

— О Всевышний, будет ли дозволено покорному слуге предложить возможную стратегию? Если мы отправим Уриила атаковать одновременно с нападением Багряного Зверя и Вавилонской Блудницы на Иерусалим, вероятно, сумеем разделить человеческую оборону и одержать сокрушительную победу.

— Искусный план, мой Величайший Генерал. Да будет так. Что-то еще?

— О Безупречный Господь, обсуждавшийся нами ранее вопрос измены. Есть основания считать, что она происходит не из Рая, но извне. Сегодня совершена попытка убить одного из самых верных слуг Твоих, следователя Лиги Святого Суда. Мы полагаем, в городе есть сторонники Других.

Вечный Город накрыли расходящиеся грозовые облака, заливающие улицы зловещим сиянием разноцветных молний. Даже сильнейшие из Воинств попрятались в зданиях, когда градины размером со страусиное яйцо забарабанили по мостовым, разбиваясь на части от ударов и разнося более хрупкие конструкции.

Высший Храм окутывал ревущий ураган. Постепенно он стих, а из укрытий показались осматривающие учиненные разрушения устрашенные лица. Михаил оглядел хаос и увидел, что одна из перегородок обрушилась и похоронила под собой часть прятавшихся за ней экзотических тварей. Из бункера старшего каменщика возникла рука и принялась убирать обломки от входа. Мне нужен такой же, решил Михаил, дело принимает скверный оборот.

— Арестовать их! — вопль Яхве живо напомнил его покойного братца. — Арестовать их всех.

— Будет исполнено, — Михаил-Лан поклонился и покинул полуразрушенный тронный зал, пробираясь среди груд обломков.

Глава XXXVI

Клуб «Монмартр», Вечный Город, Рай.

— Думаю, мне снова следует поблагодарить тебя, Михаил-Лан, — главный каменщик возлежал на кушетке, а ангелица нежно ласкала его крыльями. — Идея продавать билеты в бункер оказалась золотым дном. Мне придется построить еще один, желающим просто не хватает места.

— Захариил-Лан, не жадничай. Алчность неспроста смертный грех, да и сам перечень смертных грехов появился не просто так. Для его опошления понадобился целый Ях-Ях. Алчность — хороший пример, она обрушила больше начинаний, чем что-то еще. Взгляни иначе: чем больше бункеров ты построишь, тем меньше получишь с каждого. Пусть их будет мало, пусть в них будет трудно попасть. Так ты создашь лояльную клиентскую базу.

— Как сделал ты с членством здесь? — Захариил-Лан протянул кубок, и его подружка-ангел наполнила сосуд.

— Как я сделал здесь, — подтвердил Михаил-Лан. — Помимо прочего, вопрос практичности. Все делающие жизнь в Раю приятной вещи происходят с Земли. Я над этим работаю, но пока дело обстоит именно так. В связи с войной пополнять запасы на Земле становится сложнее, да и ошиваться среди людей небезопасно. Так что нам приходится бережно расходовать припасы.

— Что насчет тех построенных мной для тебя штук? «Оранжереи», как ты их называешь, хотя зелени в них не видно.

Михаил-Лан усмехнулся.

— Это пока. Увидишь. Их под завязку набьют различными сортами Каннабис Сатива[228] и Индики[229]. Бедный старина Иисус в поте лица пробует их все и решает, что лучше забирает. Беда в том, что к окончанию сеанса проб он настолько укурен, что забывает результаты и начинает заново.

Захариил-Лан присоединился к веселью Михаила.

— Мне бы такую работу. Вместо латания дыр в стенах после припадков Его Вспыльчивости. С последним особенно свезло, он умудрился обрушить две перегородки и несущую колонну. Крыша дворца просела, все может рухнуть. Говоришь, твои оранжереи полны?

— Да, мы стараемся держать сорта отдельно, но я достал еще, и для них мне нужно место. Вернее, нужно Иисусу, он любит возиться с зеленью. Мне удалось раздобыть семян «Белой Вдовы»[230], говорят, это нечто. Ну так что, построишь еще одну теплицу?

Захариил-Лан сделал движение, словно взвешивая что-то в ладонях.

— Хмм. Ремонт дворца Его Вспыльчивости и предотвращение обрушения с одной стороны, и постройка новой оранжереи для твоей дурман-травы с другой. Не вижу проблем. Сначала займусь ресурсами. Спишу материалы на ремонт Верховного Дворца. Я веками доставлял товар утром, забирал ночью и доставлял заново следующим утром. Дворцовый казначей, наверное, в четыре или пять раз переплатил за одни и те же блоки алебастра и драгоценности. Новая теплица в том же месте?

— Думаю, да, даже если Невыносимый Отец примется искать, он вряд ли начнет с дворца собственного сына. Захариил-Лан, ты не окажешь мне, эмм, большую услугу?

— Конечно, Михаил-Лан, только скажи.

— Мне снова нужно удалиться на несколько дней. Должен забрать большую посылку от ребят из Мьянмы. Они избавляются от запасов и просят меня все забрать, конечно, в обмен на крупную прибавку к «пенсии». Моя вина, я втянул их в то, что обещало стать затяжной и паршивой пограничной войной, а они проиграли за несколько дней. Люди научились маневрам через порталы быстрее, чем я считал возможным. Так или иначе, нужно пользоваться случаем, я организовал атаку Уриила на Лос-Анджелес и Думы с Багряным Зверем на Иерусалим в качестве диверсии.

— Хорошо. Никогда не любил Уриила, по мне он похож на холодную рыбу, и есть в нем что-то странное. А Дума и Флаффи, он везде гадит, а она слишком высокого о себе мнения. Простой эрелим, как я, но смотрит на всех задрав нос. Никакого уважения. Думает, из-за Флаффи ей все сойдет с рук.

— Что ж, Невыносимый Отец ее слушает, так что возможно, — потому она и носится с треклятой тварью. — Пока что. В общем, меня здесь не будет, прикроешь на несколько дней? Гавриил и Рафаил все устроят, но к нам придет новичок, лучше ему не знать, насколько высокие круги замешаны. Эрелим в качестве главы — идеально.

— Лемуил-Лан?

— Верно. Просто проследи, чтобы он хорошо провел время и не узнал ничего важного.

Палатинский дворец, Новый Рим, Ад[231].

— Аве Цезарь.

Полковник Пашаль воспроизвел римское приветствие уже увереннее. Он бы предпочел привычное воинское, но приказы на сей счет звучали четко. Гай Юлий Цезарь — слишком важный игрок в развивающемся общественном устройстве Ада, чтобы рисковать оскорбить таким образом лидера в его собственной стране. Пашалю придется играть по местным правилам. У полковника зудело подозрение, что Цезарь нервирует земных власть имущих. Скорость роста Нового Рима и цементирования его общества служили данью способностям консула. И делали его потенциальной угрозой, словно у человечества и без того мало проблем.

— Аве, — Цезарь вернул формальный салют и приветствие. — Полковник Пашаль, полагаю? Вы знакомы со Вторым Консулом Джейд Ким?

— Аве Консул. Думаю, мы встречались, когда вы руководили НФОА в Адской Впадине. Поднять успешное восстание на столь малообещающей основе — впечатляющее достижение.

— Благодарю, но без помощи моего мужа ничего бы не вышло, — Ким мягко подчеркнула слово «мужа». Пашаль не удержался от мысли, что она очень быстро постигает тонкости политических игр. Неудивительно — ведь ее учит мастер.

Словно читая размышления Пашаля, Цезарь перехватил инициативу разговора.

— Как вам первый визит в нашу новую Республику?

— Новый Рим прекрасен, сэр. Похоже, вы с невероятной скоростью воссоздаете старую Римскую Республику.

— Celeritas, полковник. Всегда celeritas[232]. Быстрота и решительность — ключ к успеху. Но не мне рассказывать это офицеру человеческой армии, вы возвели скорость и мобильность на невообразимый уровень. Мы не воссоздаем древнюю Римскую Республику, а стараемся взять из нее лучшее и приспособить ко столь успешно созданному вашим поколением современному миру. Если принять лучшее из моей эры и соединить с лучшим вашей, можно сотворить чудеса.

Пашаль согласно кивнул, размышляя, что способность Цезаря вдохновлять людей энтузиазмом своих планов никуда не делась даже спустя два тысячелетия после смерти. Немудрено, что Джейд Ким поставила все на него, хотя полковник уже успел убедиться: преданность людей во Второй Жизни в Аду совсем не то, что таковая в Первой на Земле. Ожидать другого — доказанно горькая ошибка.

— С позволения, сэр, что из современных практик вы желаете изменить?

Цезарь секунду подумал.

— Голосование. Здесь, в Риме, право голоса даровано лишь взявшим обязательство перед Республикой в форме землевладения. Мы также делаем голосование торжественным событием: римские граждане приходят на него в официальной одежде и слушают дебаты кандидатов о насущных вопросах дня, а потом отдают голос. Голос, отданный без размышления и обдумывания — голос, потраченный впустую, — серьезно произнес Цезарь, но тут же повеселел. — Но, полагаю, мы тут не для бесед о политической теории. Если вы будете любезны разделить с нами цену[233], возможно, мы сможем продолжить за ней.

— Благодарю, Цезарь, с радостью. У меня любопытное задание. Могу я спросить, каким богам вы поклонялись в Первой Жизни?

— Защитившим меня во Впадине? И другим, конечно. Что именно вы желаете знать?

— Цезарь, наш штурм Рая застопорился. Пути туда перекрыты, нам в него не попасть. Уже почти год мы пытаемся пробиться, но даже после всех усилий не понимаем, как. А обитатели Рая тем временем способны нападать на нас почти когда вздумается. Они направляют ураганы на наши города, обрушивают чуму и насылают тварей. Мы отбиваем атаки ценой определенных потерь, но не можем и не станем обороняться вечно. Никто не выигрывал войн одной обороной.

— Верно, — Цезарь ностальгически улыбнулся. — Разгром врага означает перенос войны на его территорию.

— Да, сэр. Но мы не можем. Хотя в ходе исследований выяснилось, что демоны Ада сражались на Земле с другими группами и изгнали их. Пусть сражения шли задолго до начала писаной истории человечества, мы считаем память о других лежащей в основе многих мировых религий. Мы также узнали, что одну из таких групп, называемых демонами «дьяволами», было настолько сложно победить, что Яхве и Сатана заключили с ними сделку. Согласно которой дьяволы уходят с Земли, но при условии избавления поклоняющихся им от мучений в Аду. Вы, сэр, единственный из известных нам попадающих в эту категорию. И мы хотим найти ту, другую группу. Если они благожелательны к верующим в них и стремятся защитить последователей, вероятно, с ними можно иметь дело.

— «Иметь дело» в смысле «договориться», или «иметь дело» в смысле «превратить в решето»? — Ким говорила дурашливо, но смысл ее вопроса звучал смертельно серьезно.

— На их выбор, мэм.

— Весьма по-римски, полковник. Не думали осесть в Риме после смерти? — Цезарь дразнил Пашаля, и полковник это знал. Но повод для размышлений есть. — Отвечая на ваш вопрос. Публично моя семья поклонялась римским богам, но в узком кругу я с некоторыми другими входил в культ Кибелы[234]. Мы это не афишировали, властям бы очень не понравилось. Немногим из нас удалось сохранить веру в тайне, и мы были вознаграждены. Это правда поможет вам отправить танки в Рай?

— Возможно, сэр. По крайней мере открывает новое поле для исследований. Сейчас мы пробуем все способное позволить прорваться и воздать Яхве по заслугам. Отнюдь не в добром смысле.

— Хорошо, — серьезно и весьма решительно произнесла Ким. Бессознательно она потерла пальцем ладонь в том месте, где плоть когда-то пронзал бронзовый шип.

— Я бы хотел помочь чем-то еще помимо имени, полковник, но моя армия здесь единственная способна защитить наш дом. И нам отчаянно не хватает снаряжения. Часть моих солдат все еще носит трезубцы вместо винтовок. Еще нам бы пригодилось больше бронемашин, и вертолеты. Не говоря о радио.

— ЭмЭйч-Шесть подойдут. Если есть запасные, — на лице Ким возникла нежная улыбка при мысли, что она снова ощутит рукоятки вертолета. Особенно боевого.

— Обещать не могу, у меня просто нет нужных полномочий. Но вы можете составить список необходимого, а я представлю его командованию. У (П.) О. В. А. Р. короткая командная иерархия, я нахожусь весьма близко к верхушке. Хотя мой вам совет: получить современное снаряжение — не проблема, а вот содержать его — да.

— Как прекрасную женщину? — Цезарь снова дразнил, но на сей раз мягкая подколка предназначалась Ким. Та в ответ ткнула его в плечо.

— Именно, сэр. Лучшее снаряжение в мире бесполезно в отсутствие надлежащего обслуживания. Мы раздавили все забывшие об этом армии. Государству с ограниченными финансами лучше начать с небольших объемов снаряжения и инвестиций в обслуживающие комплексы.

— Гай, это хороший совет, — Ким сама говорила Цезарю то же самое. — У нас много минералов, железа, хрома, титана, ванадия и прочего. И нефть. Много нефти.

Нейпьидо. Мьянма.

— Еще мы хотим вернуть свое золото, — негромко, но весьма твердо произнесла генерал Асани.

— Какое золото? — ответ Петреус знал, но хотел услышать.

— В тысяча семьсот шестьдесят седьмом бирманцы вероломно напали на нас и взяли штурмом старую столицу, Аютию. Они вырезали жителей, сожгли произведения искусства, библиотеки литературы нашего народа, архивы исторических записей, и забрали в свою столицу все золото города. Теперь мы хотим его вернуть.

Петреус пытался не заулыбаться.

— Золота было много? Откуда оно?

— Все золото государственной казны. Мы собирали его веками, в основном с территорий современных Лаоса и Камбоджи.

— Ага, значит, это их золото. Почему не сказать так? В конце концов, средства бы им пригодились. Там полная разруха.

— Но они были нашими вассалами, их золото — наше, — Асани взглянула на Петреуса и поняла, что ее поддразнивают. — Это вроде контрибуции. Победивший в войне получает золото. А мы эту выиграли.

— Генерал, если мы хотим одержать победу, то должны отказаться от подобного мышления. И я говорю не про Мьянму, здесь у нас лишь раздражающая мелкая стычка. Если желаете, боевое испытание военного использования порталов.

— Стоившее жизней более шестисот моих людей боевое испытание.

— Да, прощу прощения, мне не стоило так говорить, — Петреус задумчиво поглядел на нее. Он узнал, что Асани лично написала семьям каждого убитого под ее началом солдата и навестила почти всех. Зная ее, генерал догадывался, что после войны она найдет время и для других. — Если это немного утешит, ЭАЧ подобрала ваших убитых сразу после прибытия в Ад и позаботилась о них. Кстати, после одновременного прибытия ваших убитых и погибших солдат армии Мьянмы в приемной зоне случилось несколько добрых потасовок. В конце концов нам пришлось ввести туда военную полицию. На будущее: нужно распределять убитых военных в разные зоны. Но вернемся к делу. Стоящий за Экспедиционной Армией Человечества политический альянс хрупок. Он продержался до сих пор благодаря внешнему давлению, но сколько оно продлится — вопрос открытый. Пока тянется этот проклятый застой, есть шансы, что всплывут какие-то давние разногласия и все разрушат. Человечество должно зачеркнуть прошлое и начать с чистого листа. Если этого не сделать, вся война пойдет прахом. Не думал, что когда-нибудь скажу, но Северная Корея подает отличный пример. Они идут нехоженой тропой, невзирая на трудности.

— Значит, золото мы не вернем, — разочарованно произнесла Асани.

— Никаких шансов. Вам придется добыть новое. Кстати, мы уже пришли.

Петреус вынужден был признать, что команда Асани довела подобные вещи до уровня высокого искусства. Долгая практика, как он предположил. Когда двое генералов подошли к дверям конференц-зала, пара ее людей выдвинулась вперед и демонстративно распахнула створки. Петреус и Асани прошагали в зал, эскорт последовал за ними и занял позиции, взяв на прицел членов правящей хунты Мьянмы. Те тоже неохотно поднялись на ноги, осознавая факт принадлежности к проигравшей стороне и ожидая услышать предлагаемые условия. Двое генералов ЭАЧ несколько секунд просто рассматривали их. Наконец Петреус нарушил тишину.

— Вы отправили сообщение Михаилу-Лан-Яхве, как велено?

Тан Шве кивнул. На его лице читались злость, негодование и унижение.

— Прошу прощения, не расслышал.

— Мы сделали все как вы велели. Отправили Михаилу-Лан сообщение, что у нас тут крупная партия героина, метамфетаминов, экстази и других наркотиков, и ему стоит прийти забрать их. Или нам придется все уничтожить. Ответа еще нет.

— Хорошо. С нами несколько экспертов по особым вооружениям. Им нужно немедленно осмотреть этот груз.

Глава XXXVII

К западу от Асьенда-Хейтс. Лос-Анджелес. Калифорния.

Место выбиралось с великим тщанием. Крылья Уриила еще до конца не исцелились, что ослабляло его летные возможности. Так или иначе, он решил, что ставший за тысячелетия традицией пролет над целью более не актуален. Слишком опасны людские самолеты и ракеты. Уриил испробовал эту тактику дважды, и оба раза едва не погиб.

Теперь он применит иной подход. Холмы к западу от Асьенда-Хейтс дают отличный обзор на Лос-Анджелес. Здесь в прямой видимости Уриила самые населенные районы мегаполиса, он сумеет даровать покой множеству людей.

Архангел долго и тщательно обдумывал стратегию. В Эль-Пасо он попытался уничтожить все и вся в пределах досягаемости и потерпел неудачу, упокоив лишь немногих. Уриил выучил урок и в следующий заход попробовал сосредоточить силы на небольшой общине Эвкалиптус-Хиллс. Там он болезненно близко подошел к упокоению всех. Если бы не самолеты с ракетами...

Разум Уриила тревожили непривычные чувства. Он возненавидел людей с их машинами за сотворенное с ним, и к ненависти примешивался гнев от провала его божественной миссии. Архангел боролся с эмоциями, видя в них воплощение смертных грехов. На сей раз все будет иначе, на сей раз он останется на земле. Здесь ракеты не достанут. После Эвкалиптус-Хиллс люди нагнали Уриила лишь спустя несколько дней, а теперь ему понадобится лишь малая толика этого времени. Он дарует общине покой, и та беспомощно падет пред его ногами.

Забрать всех или сосредоточиться на части? Уриилу предстояло принять решение. Он попробовал действовать на всех в Эль-Пасо и проиграл. Пробовал довольствоваться немногими в Эвкалиптус-Хиллс и проиграл. Но размер цели в Эль-Пасо означал, что даже неудача окончательно упокоила множество душ.

Уриил определился. Он попробует забрать всех. Даже малый процент от множества лучше, чем большой — от малого.

Он сосредоточился на цели и выбрал стратегию, знал, что и как делать. Настала пора обратиться душою ко Всезнающему Отцу Сущего и прославить Его Безупречное Имя дарованием последнего покоя сим непокорным людям.

Аль-Заим, западный берег реки Иордан.

Сирены воздушной тревоги пробудили крайне встревожившегося Хусни аль-Сола от весьма заслуженного и столь нужного сна.

Последние полтора года для него прошли весьма странно. Некогда преданный член «Хамас» и ключевой участник одной из подпольных ячеек, он теперь работал на израильской фабрике вооружений, помогая выпускать нужные миру для борьбы с объявившими войну человечеству шайтанами суббоеприпасы. Работающие с ним израильтяне находились в не меньшем замешательстве: те же субснаряды некогда шли в ракеты и артиллерийские снаряды – амуницию, предназначенную защитить Эрец-Израэль от осаждающих его орд террористов и убийц. Но Послание изменило все. Общий враг человечества сделал жалкие местные дрязги несущественными.

Во всяком случае, в это верил Хусни аль-Сол. То же говорили и работающие с ним израильтяне. Все они отмечали одну особенность. Когда свыше пришел приказ лечь и умереть, стало заметно отсутствие среди мертвых громче и дольше всех кричавших о чистоте своей веры религиозных фанатиков, идеологов и экстремистов. Отправлявшие других на атаки смертников, побуждавшие людей гибнуть за веру, распалявшие сердца — все они любопытным образом отказались делать это сами и нашли множество причин не последовать ключевому приказу Послания.

О, многие легли и умерли, верно, но лишь веровавшие тихо, хранившие веру в сердцах, а не на языке или в кулаках. А для выставлявших религиозное рвение напоказ вера являлась лишь ключом к власти. После Послания некоторые исчезли с публичного горизонта и попробовали затаиться, другие продолжили заниматься своими глупостями. Продлилось это недолго — недавние последователи увидели подлинную суть бывших вождей и убили их. Ныне границы меж сторонами стерлись, установилось хрупкое перемирие. Слишком тяжел груз прошлого для подлинного мира, слишком много пролитой крови, но аль-Сол и его израильские коллеги согласились, что без корыстных фанатиков можно хотя бы не кичиться различиями. А боеприпасы фабрики нужны всем.

Вырвавшие его из объятий сна сирены на миг заставили подумать, что вернулись старые недобрые дни: словно он снова в Газе, и приближаются израильские вертолеты. Сколько погибших тогда разлетелось на куски под ударами ракет… Аль-Заим[235] тоже стал целью? Всего в нескольких ярдах стоит израильский КПП. Неужели кто-то из принесших столько смертей тупых идиотов решил на него напасть? Но отсутствие взрывов этого не подтверждало.

Затем мозг окончательно проснулся, и аль-Сол понял — звучат не сирены воздушной тревоги. Это предупреждение об открывающемся портале, а значит, скоро начнется атака.

— Что происходит? — жена тоже проснулась и боязливо озиралась.

— Нападение. Возможно, Уриил, решил оставить американцев в покое. Или другой дьявол, — он схватил ее за руку и потащил в комнату-убежище с оклеенными алюминиевой фольгой повышенной толщины стенами. По пути туда он взглянул в окно и увидел формирующийся восточнее городка черный эллипс.

417 летно-испытательный эскадрон, база ВВС «Эдвардс», Калифорния.

Вой сирен превратил базу в подобие растревоженного кем-то гигантского муравейника. От построек расходились идущие к уже подготовленным наземными командами для вылета самолетам потоки грузовиков. Некоторые направлялись к шеренге F-15E, часть из которых еще носила заводскую ящерично-зеленую окраску, но основную массу уже выкрасили в пестрый красно-серый камуфляж Ада. Краска служила не одной лишь маскировке — ее спроектировали защищать самолет от износа полетом сквозь пыль адской атмосферы.

Другие грузовики шли к припаркованным в зоне испытаний двум B-1C. Их белая окраска означала принадлежность к прототипам на тестировании. Весьма ускоренном тестировании: B-1 очень ждали, и ВВС не могли позволить неспешные довоенные испытания и оценку.

Еще пара грузовозов направилась к отдельно припаркованным самолетам странных очертаний. Когда-то это были «Боинг-747», но теперь в их носах стояла турель химического йод-кислородного лазера. Машины назывались YAL-1 и обладали приоритетом на взлет. По крайней мере, технически, хотя им еще нужно добраться до взлетки.

Запустить новую и сложную боевую платформу — задачка само по себе. YAL-1 не походили ни на что в арсенале ВВС, и процедур запуска просто не существовало. Ускоренная программа испытаний не выбиралась для машин как вариант — они просто слишком новые. Но вот все системы запустились, хотя к тому моменту загруженные бомбами и ракетами F-15E уже отрывались от взлетной полосы, направляясь на юго-запад. Лос-Анджелес, мрачно размышлял полковник Сэмюэл Аллансен. Уриил ударил по Лос-Анджелесу.

— «Скальпель-Один» готов, — радировал в башню Майки Дженнингс.

— «Скальпель-Два» готов, — спустя секунду пришел из коммуникатора второй голос.

— Самолеты «Скальпель», встаньте за двумя «Би-один-Си». Вы шестой и седьмой в очереди на взлет.

— Извините, «Скальпель-Один», — произнес по радио голос с британским акцентом. — Мы прошли последнюю рулежную дорожку и не можем освободить вам путь.

— Нет проблем. — Аллансен поколебался, не будучи уверен в личности собеседника.

— Винтерс. Полковник авиации Мартин Винтерс, Группа Развития Тяжелых Бомбардировщиков КВВС. Я прибыл только вчера, по обмену в рамках подготовки наших «Би-один».

— Добро пожаловать в Калифорнию. Башня, какого хрена происходит?

Два F-15 один за другим выехали на взлетку, и YAL-1 тронулся вперед. За ними еще двое вышли на позицию и начали поднимать обороты, готовясь ко взлету. Глядя на подвешенный под крыльями груз, Аллансен прикидывал, что они взяли нагрузки до предела, а может, и чуть больше.

— Над Лос-Анджелесом открылся небольшой портал, над районом Асьенда-Хейтс. Это Уриил, мы уверены. На этот раз уйти ему не дадут. К Лос-Анджелесу отовсюду стягивают самолеты. В том числе птички армии и флота, так что будьте внимательнее. Еще на тридцати с лишним узлах приближаются два корабля «Иджис».

Голос диспетчера башни перекрыл рев оторвавшихся от взлетной полосы двух F-15. Машины рыскали в воздухе, явно с трудом удерживая высоту. Ого, точно куда выше весового лимита, подумал Аллансен. Передний B-1C повернул на взлетку.

— Доброй охоты, коммандер.

— Спасибо, Скальпель-Один. И вам удачи с этой вашей волшебной лучевой пушкой.

4 улица, Санта Моника, Лос-Анджелес, Калифорния.

От воя сирен тревоги дорожное движение замерло. Люди выбирались из машин и бежали к зданиям, двери которых держали открытыми для возможности максимально принять всех в укрытие. Урок Эвкалиптус-Хиллс разошелся быстро: нужно собраться вместе, в по возможности большую группу, чтобы делиться друг с другом силами на борьбу с Уриилом. Для не услышавших сирены уличное освещение повторяло тревогу миганием.

— Давайте, торопитесь, скорее внутрь, — фейсконтроль блюз-клуба «Гарвелс» отлично освоился в новой роли. Обычно они не допускали внутрь подозрительных личностей и выдворяли буйных. Но теперь им предстояло впустить как можно больше. Охранники затаскивали людей, пропихивая в двери со всей возможной скоростью.

Улица быстро забивалась брошенными машинами. Последним бегущим пришлось оставлять авто меж деревьев вдоль дороги, а в одном случае, как увидели охранники, прямо в дереве. Что ж, с этим потом разберутся страховщики. Могло быть куда хуже, но топливные квоты убрали с улиц немалую часть машин.

— Подождите, дайте им пройти.

«Они» оказались группкой тинейджеров, возможно, старшеклассников, под завязку нагруженных клетками. Ребята шатались под весом, и двое охранников вышли помочь. Они знали молодых людей в лицо, те подрабатывали летом в зоомагазине через дорогу и, похоже, принесли столько животных, сколько смогли.

— В магазине много осталось? — резко спросил фейсконтролер.

Одна из девушек чуть не плакала.

— Слишком много, мы забрали всех, кого смогли унести, но остались другие, и еще крупные собаки. Они очень тяжелые, их просто очень много.

— Двери заперты? — девушка помотала головой. — Ладно, давайте внутрь. Вы, да, вы вон там, за мной. Мы принесем остальных животных.

Группа только что рекрутированных мужчин поглядела на охранника и решила не спорить с подкрепленным весом и габаритами приказом. Отряд перебежал улицу и скрылся в зоомагазине, через несколько секунд вынырнув оттуда с клетками и разношерстной сворой собак на импровизированных поводках.

Когда они вернулись в «Гарвелс», все люди уже нашли укрытие, улица опустела. Спасатели ввели животных внутрь, и персонал захлопнул за ними двери. Они отлично подготовились: двери сами по себе имели прослойку алюминиевой фольги. но персонал дополнительно усилил их новыми слоями на деревянных рамах. Еще один урок Эвкалиптус-Хиллс: защита от Уриила означает несколько слоев фольги.

Сирены перешли с пронзительного воя на длинную протяжную ноту. Нападение вот-вот начнется.

В главном зале клуба конферансье уже стоял на сцене, постукивая по микрофону.

— Добрый вечер, леди, джентльмены и прочие виды, — собравшиеся глянули на ряды клеток вдоль стен и засмеялись. — Добро пожаловать в «Гарвелс». Как вы все, несомненно, в курсе, Уриил собирается нанести нам визит, и скажу вам по секрету, что армия, флот и морская пехота приготовили ему прием в лучших американских традициях, — снова взрыв смеха и воинственные возгласы. — Нам нужно лишь оставаться в укрытии и переждать атаку.

Он слегка прервался перевести дух.

— Итак, все мы слышали, как диеганцы отбили нападение, и посмеет ли тут кто-нибудь заявить мне, что анджелессцы не могут лучше? — дружный вой «нет». Ведущий жестом успокоил аудиторию — Верно, поэтому неудачу любого из наших гостей руководство воспримет как личное оскорбление. Чтобы воодушевить вас, руководство объявляет все напитки бесплатными до конца нападения или первого погибшего — что произойдет раньше. Так что, если хотите бесплатную выпивку, живите. И позаботьтесь, чтобы выжили соседи.

Обращение прервал поколебавший здание как травинку рев над головой. Ведущий поднял взгляд.

— Ну вот, Воздушные силы уже тут. Уриила ждет реально теплый прием. Чтобы нам сделать вклад в вечеринку, я прошу вас взяться за руки и по-гарвельски поприветствовать группу «Ки Фрэнсес»[236].

Палатинский дворец, Новый Рим, Ад.

— Аве Цезарь. Аве Ким.

— Аве Пашаль, — обмен римскими приветствиями прервал завтрак. Цезарь ответил почти машинально, он глубоко погрузился в чтение. Джейд Ким улыбнулась полковнику Пашалю и кивнула на Цезаря. — Гай никогда не останавливается, буквально. Даже среди ночи он встает, уходит и работает еще несколько часов. Тит говорит, так было еще при его жизни. Вы выспались?

— Да, благодарю. Приятно найти у вас фильтрованный воздух.

— Даже мы, Второживущие, при возможности предпочитаем чистый воздух. На завтрак есть фрукты, хлеб и вино. Надеюсь, устроит? Мы работаем над производством меда.

Пашаль хмыкнул.

— Вполне. Мне любопытнее, откуда вы получаете энергию для воздухоочистителей и прочего.

— Геотермальная энергия, — поднял взгляд от документа Гай Юлий Цезарь. — Мы заключили сделку с компанией под названием «Кэлпайн»[237]. Они построили пилотный комплекс для пробного использования местной геотермальной энергии. При успехе построят еще. Наша пилотная фабрика обслуживает Новый Рим. Ад в плане геотермальной энергии явно лучше Земли. Гораздо меньше расходов. В конце концов мы даже сможем начать снабжать энергией Калифорнию, — он откусил смоченного в вине хлеба и снова вернулся к чтению. — Джейд, полагаю. мы это одобрим.

— Инсулу? Думаю, да, — Джейд Ким обернулась к Пашалю. — Инсула — это как жилой комплекс, жители владеют землей сообща и апартаментами раздельно[238]. Похоже на кондоминиум[239]. Не каждый способен позволить себе личную виллу, хотя мы к этому стремимся. Инсула — хороший первый шаг. Живущие там выполнят условия для гражданства и получат почву для развития.

Сверху донесся рокочущий звук, от которого Ким едва не уронила завтрак. Пашаль ухмыльнулся ее реакции.

— Я провел запрос прошлой ночью. Это подарок от Правительства США.

Ким немедленно узнала рокот.

— ЭмЭйч-шесть? Вы дали мне ЭмЭйч-Шесть?

— ЭмЭйч-шесть-Т. Три штуки. Новые версии, адские модификации в них уже встроены, а не присобачены в рамках экстренного переоснащения. Так что фильтры гораздо эффективнее и забирают меньше мощности. Вы собрали тут весь старый отряд?

— Да. Вместе с Титом и Луцием они теперь Консульская Стража.

— Что ж, попробуете себя на версии Т, в них новое для вас оборудование. Так или иначе, добро пожаловать обратно в братство Маленьких Птичек. Его Римский Орден. Цезарь, для вас есть несколько бронемашин «Эм-одиннадцать-семнадцать». Они не новые и находились на фабриках Детройта, когда город стерло. Их достали из лавы, но в процессе потрепали. Вместо ремонта мы передаем их вам.

— Весьма щедро с вашей стороны, — с подозрением ответил Цезарь.

— Общее мнение, что у вас хорошо организованное государство, поддерживающее мир и подающее отличный пример. А у других вокруг — нет. В основном они вроде главарей шаек разбойников и террористов. Так что мы даем вам весьма негласную поддержку. Как только генерал Петреус уладит штабные вопросы, поступит еще снаряжение.

— Позвольте предположить, — Цезарь макнул в вино еще кусок хлеба. — Достаточно для самозащиты. но недостаточно для покорения соседей.

Пашаль улыбнулся.

— В точку.

Глава XXXVIII

Дворец Михаила, Аукумеа, Рай.

— Ты правда должен это сделать? — Рафаил-Лан не на шутку встревожился.

— Если хочешь оставаться укурен и удолбан, да, — Михаил-Лан улыбнулся, смягчая ехидство фразы. — У нас скоро закончится немало припасов, а это идеальная возможность закупиться по горящим ценам. Я не вправе отказываться от такого путешествия. Кстати, а где Гавриил?

— В клубе. Теоретически руководит, но фактически оказывает должное почтение Лайле-Лан. Он снова опоздал с данью, — от посетившей его мысли Рафаил хохотнул. — Знаешь, а познакомься Ях-Ях С Лайлой-Лан несколько тысячелетий назад, мы бы избавились от кучи проблем.

— Я сам об этом думал. Чего мы могли бы добиться одной возможностью заглянуть в прошлое! Или путешествиями во времени. Ты знаешь, у людей полно историй о временных путешествиях.

— Они ведь этого не умеют? — Рафаила идея глубоко ужаснула. Если люди способны возвращаться во времени, они учинят полный хаос. Даже могут прыгнуть в прошлое ко временам Великой Войны в Небесах и сменить ее ход.

— Нет, не умеют. И, по-моему, их власти отвергли саму идею как невозможную, — Рафаил расслабился. Михаил увидел это и улыбнулся. Мысль о путешествующих во времени людях пугала его не меньше. — Но если бы умели, это нам тоже на руку. Мы могли бы решить проблему Ях-Ях до ее перехода на нынешний уровень. Печально, но прыжки во времени неосуществимы, и нам их не видать.

Рафаил взял стакан с виски и пригубил.

— Как дела с этим?

— Нормально. Когда Ях-Ях додумался прекратить дела на Земле, я тут же затарился, — Михаил вздохнул и окинул взглядом дворец. — Весь этот идиотизм потому, что люди отказались верить в их сотворение Яхве, а он взбесился.

— Ну, он их и не сотворял, — Рафаил выпил достаточно, чтобы потерять осторожность.

— Я знаю, и ты знаешь, и весь Рай знает. Догадайся, кто не в курсе? Правильно. Сам Ях-Ях. Запомни это, Рафаил, запомни как следует, потому что если со мной что-то случится, вечеринку вести тебе. Ях-Ях верит в собственную пропаганду, верит безоговорочно. Каждый миф, каждая придуманная им легенда становится для него истиной, и другого он не приемлет. Сметет любого, кто не разделяет его взгляды и убеждения. Слышит лишь то, что хочет слышать. О Невыносимый верит лишь тому, во что хочет верить.

— Если с тобой что-то случится, — Рафаил помолчал, осознавая смысл фразы. — Думаешь, люди тебя убьют?

— Они могут. Они способны. Позволить им преуспеть я не собираюсь, но это вполне в их силах. Осуществления всех планов как по нотам ожидает лишь глупец, Рафаил. Вот тебе еще один урок. Успех зависит не от идеального плана. Он зависит от достаточно быстрой смены планов на более эффективные в новых обстоятельствах. Для чего следует достаточно рано распознать отклонения от начертанного курса и выиграть время на изменения. Вот если бы Ях-Ях наблюдал за людьми и понял, что они развиваются не в соответствии его ожиданиям? Пожалуй, для начала мы не ввязались бы в эту тупую войну.

К западу от Асьенда-Хейтс, Лос-Анджелес, Калифорния.

Уриил прошел сквозь небольшой эллипс и закрыл портал за собой. Переход открылся всего на несколько секунд, и архангел понадеялся на незаметность своего явления. Но первый же взгляд на раскинувшийся пред ним город развеял эти ожидания: городские огни мигали, а вой сирен мог пробудить мертвого. Любопытным образом подходящая фраза, подумал Уриил. Он заметил кое-что еще. Как только портал за его спиной закрылся, завывания сирен превратились в длинную ровную ноту. Люди знали, что он здесь, и что атака вот-вот начнется. Архангел начинал привыкать к вызываемым в нем человечеством необычным чувствам, так что новое его не ошеломило. Он понял, что боится людей.

Уриил поднял руку в традиционном жесте благословения и изрек прославленную в веках фразу:

— Мир вам, и да пребудет с вами дарованный мною покой.

Его разум потянулся к залитому светом городу внизу и принялся давить на все в нем живущее. Часть реагировала знакомо: архангел ощущал, как животная жизнь трепещет и гаснет под его касанием. Другие ответы за несколько последних вторжений в эту погрязшую в ереси и богохульстве страну успели стать привычными. Он ощущал единый поток отрицания, мрачную решимость людей не покориться его воле. Но было и кое-что еще, поразившее Уриила сильнее простого отрицания. Некоторые люди приветствовали его нападение, использовали Уриила как мерило собственных сил. Он впал в неимоверный шок. Люди не боялись богоподобной власти ангела над их жизнями. Они использовали ее для испытания себя, соревнуясь с соперниками. Борьба с Уриилом для них была игрой, и они играли в нее с суровой решительностью принять и пройти любой вызов, любое испытание. Эти люди вышли на поединок с богами и твердо верили в победу. А отсюда ведь всего лишь краткий шаг до веры в собственную божественность.

Затем Уриил понял еще одно, во что просто не мог поверить или полностью осознать. Часть людей не просто приветствовала его атаку как шанс проверить себя.

Они над ним насмехались.

Блюз-клуб «Гарвелс», 4 улица, Санта Моника, Лос-Анджелес, Калифорния.

С началом нападения Уриила группа «Ки Фрэнсес» потеряла нить выступления. Сама сила удара сделала это неизбежным — удара, выбивающего из тел дух и останавливающего сердца. Группу и слушателей спасли оборачивающие клуб слои фольги — от наружных стен до имеющихся у каждого присутствующего фольгированных шапок. Металл замедлил наступление Уриила, дал предназначенным в жертву время на осознание внешнего подавления их жизненно важных систем и несколько секунд, за которые они успели адаптироваться и дать бой убивающей силе. Люди в зале взялись за руки и сообща вступили в начавшееся сражение.

Одна из официанток у барной стойки уронила поднос с напитками и пошатнулась в сторону клиента. Тот подхватил ее и поставил на ноги, быстро глянув на бейджик с именем.

— Давай, Фантейша, держись. Тебе нужно разнести кучу напитков, нас ведь еще не поубивали.

— Тогда хватит лапать мою задницу, — голос Фантейши подрагивал, но она выдержала первые несколько секунд, а из нападения на Эвкалиптус-Хиллс следовало, что это критический момент. Если людям удается перейти с автоматического дыхания и сердцебиения на сознательную поддержку процесса, шансы на победу многократно растут.

— Но у тебя отличная задница. Напоминает мою, — клиент подмигнул, и официантка расхохоталась.

— Ну ладно. Думаю, можете еще разок шлепнуть на удачу, — она взяла другой поднос с напитками. — Эй, Джо, первый ведь не вычтут из моей зарплаты?

— Конечно, Фантейша, ты платишь так же, как посетители.

Официантка хихикнула и осторожно пошла к столику, где выпивка уже заканчивалась. Группа снова поймала ритм, хотя играла заметно нестройно. Обзор Фантейши сильно ухудшали отрезавшие большую часть периферийного зрения и замутившие остальное черные тени. Она догадывалась, что у других те же проблемы, поскольку администрация, похоже, добавила света. Хотя это не худшее. Хуже всего постоянное давление и непрерывные усилия продолжать дышать и жить.

Наконец она добралась до столика.

— Кому бесплатную выпивку? Есть виски, водка, бренди и коктейли.

— Мне чистый виски, любой, какой есть, — мужчина, похоже, страдал гораздо меньше других. Его жена рядом тяжело дышала, гладя взятого из клетки щенка. Почти каждый столик взял минимум одно животное.

— Похоже, с вами все в порядке сэр, — сумела выговорить Фантейша между вздохами.

— Ну, у меня кардиостимулятор. Он делает почти всю работу, — клиент улыбнулся, но затем взглянул на нее с тревогой. Кожа официантки посерела, под глазами залегли тени. — Если хотите, можете присесть к нам и передохнуть.

— Вы весьма добры, сэр. Но я должна обслужить посетителей.

Это помогало ей бороться — необходимость обслуживать столики и радовать клиентов. От бара к столикам и обратно, раз за разом.

Мевасерет-Цион[240], Израиль.

Монстр оказался кошмарным. Больше двухсот футов ростом, мерцающий в лунном свете ярко-алым. Огромная уродливая голова с разбросанными по ней семью мордами и десятью торчащими рогами. Гигантские медвежьи лапы. А на его спине восседал ошеломительно прекрасный ангел в красных и пурпурных одеждах. Багряный Зверь выпрыгнул из открывшегося на холмах восточнее Иерусалима портала и уставился на распростершийся пред ним город. В глазах зверя горела лишь жажда разрушения. Он сделал несколько скачков вперед, к городу, где уже завывали сирены, затем остановился и слегка присел, оставив на земле гигантскую дымящуюся кучу. Багряного Зверя никто и никогда не дрессировал.

Батарея 175-мм самоходных орудий «Ромах»[241] рав-серена[242] Даниэля Орлево окопалась чуть севернее Мевасерет-Цион, что дало ему прямой обзор возникшего над Иерусалимом огромного зверя. Его расчеты уже приготовились, заложив снаряды в казенники трех орудий. Должно быть четыре, но одно забрали на ремонт, а приоритет в снабжении и запчастях отдавался силам в Аду. Его четвертое орудие забрали уже больше трех месяцев назад, и рав-серен сомневался, увидит ли его еще через три как минимум.

Но есть и кое-что хорошее. Перед отходом с этой местности израильская армия промерила тут каждую точку. С точной информацией GPS о положении орудий вычислить, куда уложить снаряды 175-миллиметровых для попадания в башку Зверя, было делом техники. На все ушла секунда, и три орудия выстрелили одновременно, разорвав небеса дульными вспышками. Орлево наблюдал за целью в бинокль и ругнулся, когда снаряды взорвались на холмах далеко за спиной Зверя. Рав-серен предполагал, что тварь движется со скоростью обычного животного, но существо оказалось способно на гораздо большее. Пока орудия перезаряжались, Орлево беспомощно наблюдал, как Зверь врывается в одно из небольших селений к востоку от Иерусалима.

Аль-Заим, Западный берег реки Иордан.

— Прочь из домов! Бегите, спасайтесь! Багряный Зверь атакует!

По Аль-Заиму сновали джипы с выкрикивающими предупреждение громкоговорителями. Весть была зловещей, а времени мало. Это не Уриил — израильская армия знала, что Уриил за полмира отсюда штурмует Лос-Анджелес. А здесь Багряный Зверь и Вавилонская Блудница. Они напали на сам Иерусалим и все, что встанет на пути. Скрываться бесполезно, прятаться под защитой металлической фольги и пережидать атаку бесполезно. Единственный способ спастись — бежать, и быстро.

Хусни аль-Сол, когда-то преданный член «Хамас» и ключевой участник подпольной ячейки, слышал предупреждение и знал, что делать. Сообщение предназначено гражданским, женщинам, детям и лишенным храбрости сражаться. Может, нынешний мир между израильтянами и палестинцами и тяжел, но при нападении превосходящего противника даже плохим и ненадежным союзникам лучше держаться вместе. А у аль-Сола для этой битвы есть припрятанный туз, в котором, как он знал, отчаянно нуждается армия Израиля. Большинство ее солдат и снаряжения действуют в Аду. А здесь, на блокпостах и повсюду, служат резервисты низших рангов с устаревшим вооружением — 9-миллиметровыми пистолетами-пулеметами «Узи» и 5.56-мм винтовками. Против демонов все они бесполезны, а против Багряного Зверя не более чем игрушки.

Но аль-Сол держал у себя отнюдь не игрушку. Это был пикап, «Тойота Тундра», и он забит взрывчаткой. По Западному берегу ходили рассказы о проигрывавших Битву за Хит американцах: как наступающие демоны отбросили их войска, раздирали и пожирали. Как их оттеснили на последний рубеж к реке, когда смертники и взрыв-мобили переломили ход боя. Смертники вели машины в гущу демонических рядов, взрывали и забирали тварей за собою в Ад. Это сломило атаку демонов, позволило американцам перегруппироваться и привести закончившие дело вертолеты. И эти истории правдивы — ведь даже американцы согласились, что смертники с их наполненными взрывчаткой грузовиками сыграли в битве жизненно важную роль.

Он подтолкнул жену, отправляя ее к другому грузовику. Тот уже заполнился подобранным на улицах людьми.

— Иди, иди! — прикрикнул он на супругу.

Жена знала, что у него на уме. С коротким душераздирающим кивком она забралась на борт, и грузовик уехал, оставив его стоять в пыли.

Хусни аль-Сол вернулся к стоящему у дома гаражу. Внутри он был гораздо меньше, чем казалось снаружи, но это быстро исправилось несколькими мощными ударами ломом и кувалдой по нужным местам. Задняя стена рухнула, обнажив пикап. Аль-Сол забрался на место водителя и повернул ключ зажигания. К его облегчению мотор тут же завелся и ровно заурчал.

Хусни выехал из гаража и повернул налево. В точке назначения он не сомневался — возвышающаяся над Аль-Заимом гигантская фигура Багряного Зверя.

Над Иерусалимом, Израиль.

А-4 «Скайхок»[243] был старым. Некогда ему уже запретили вылеты из-за скандала с обслуживанием. Но против нужды не попрешь, и к Войне за Спасение эта поговорка подходит как нельзя лучше. Старые самолеты забирали с консервации, спешно восстанавливали и выдавали уже самим сидевшим в отставке на пенсии пилотам. Также по «связанным с обслуживанием причинам», как эти летчики шутили о своем состоянии здоровья. Но в сердцах они по-прежнему оставались пилотами, и Менахем Герев ощущал себя в потрепанном кокпите как нигде дома. Старый «Скайхок» снова шел на помощь, как в семьдесят третьем. Герев сражался в той войне и помнил первый день, когда более 30 «Скайхоков» не вернулись из боя над Суэцким каналом[244].

Он видел цель — идущего по возвышенностям восточнее Иерусалима огромного Багряного Зверя. Его самолет нес простые 500-килограммовые бомбы с замедлителями. Доклады из Ада указывали четко: убить демонов или ангелов тяжело, но массированный урон и кровотечение дело сделают. При небольшом везении шесть бомб справятся. А если нет, за ним в очереди еще четыре «Скайхока». Машины подняли в воздух сразу, как загрузили вооружением, каждый пилот отчаянно стремился успеть к полю боя вовремя и спасти город.

Герев начал длинное снижение к Багряному Зверю. Присмотревшись, он разглядел, что на спине твари сидит ангел в развевающихся от прыжков скакуна пурпурных и красных одеяниях. Что ж, становится интереснее. Он тщательно контролировал «Скайхок» — ведь джентльмен сей уже стар и на закате своих лет. Слишком сильная нагрузка станет смертельной ошибкой, а для нее сейчас совсем не время.

Но это не имело значения. «Скайхок» был просто слишком стар и медлителен для порученного ему задания. Машина шла на бомбардировку на дозвуковой скорости, и рев двигателей в таком случае хорошо слышен до выхода на дистанцию сброса. Сидящая на Багряном Звере Дума услышала шум и увидела приближающийся самолет. Она сосредоточилась на нем и собрала силу, издав взмутивший облака и потрясший пыль в расщелинах скал трубный глас.

Старый «Скайхок» не выдержал. Трубный глас сокрушил его конструкцию так же качественно, как сделал бы любой механический утилизатор отходов. Машина смялась и развалилась прямо в воздухе, зажав Герева в кокпите. Когда обломки рухнули на землю у черты Иерусалима, он был еще жив.

К исходящему от Багряного Зверя возбуждению добавилось торжество. Дума наклонилась и почесала существо меж нескольких ушей.

— Умница, Флаффи. Мы покажем этим людям их место, да?

Затем Дума посмотрела вперед. Небольшая группка людей поставила там несколько ведущих по ней огонь зеленых машин. Ангел подняла к губам золотой кубок и сильно дунула, отправляя к их позициям струю пылеподобного дыма. Он скрыл людей, а когда рассеялся, на земле лежали лишь мертвецы. Флаффи перепрыгнул картину убийства, раздавив лапой одну из машин.

Путь на Иерусалим лежал открытым.

Глава XXXIX

Над Лос-Анджелесом, Калифорния.

— Да где этот мудила? — коммандер Майк Вонг кружил на своем F-18H, сканируя радаром пространство Лос-Анджелеса. Радар постарше затопило бы откликами — там много скопилось самолетов над городом. Но оснащенная АФАР система с нагрузкой справлялась, и к тому же воздушный бой под контролем трех АВАКС E-3[245]. Вернее, то, что может стать воздушным боем — если отыщется противник.

— Не тут, кальмар, — голос по радио тактично насмехался. Пилот ВВС не упустил шанс подколоть флотского коллегу.

— Отставить разговорчики, — приказал диспетчер АВАКС. — Нам хватает работы следить, чтобы ваши горячие головы не столкнулись.

— Повторяю, «Коронет», его здесь нет. Все контакты просчитаны. Он должен быть на земле. Если только уже не сбежал.

— На это ответ отрицательный, «Дельфин-Один». Земля сообщает о продолжающейся атаке. Докладывают о первых смертях.

Вонг скривил рот и отправил F-18 на новый заход. Теория гласила, что смерти от атаки Уриила станут расти по экспоненте — сперва горстка, но все больше и быстрее по мере потери людьми сил.

— Если он на земле, то может быть где угодно. У нас серьезная проблема.

На борту E-3G «Коронет», над Лос-Анджелесом.

По удачному стечению обстоятельств «Коронет» недавно вернулся с модернизации, где получил новые дисплеи и компьютеры для обработки данных. Перед отправкой других машин аналогичного класса на то же переоснащение его гоняли в «Эдвардс» на испытания. А теперь продвинутые компьютерные возможности самолета задействовали до предела.

— Сэр, кальмар прав. Его тут просто нет. Он должен быть где-то на поверхности, — капитан Джон Лакросс сканировал взглядом демонстрирующие курс самолета над Лос-Анджелесом экраны. Он испытал странное чувство, будто смотрит прямо на местоположение Уриила, но подавил наваждение и стал искать ответ в потоке данных. — Полковник, если допустить, что он на земле?

— Можно утверждать это вполне определенно.

— Итак, обычно он пролетает над целью, но уже знает, что это слишком небезопасно. Следовательно, он поступит лучше. Найдет возвышенность с прямой видимостью.

Полковник Файндел обдумал идею.

— Нам точно известно, что способности Уриила действуют в поле зрения?

— А известно, что нет?

— Сеть (П.) О. В. А. Р. лишь передала, что портал в Лос-Анджелесе. Без уточнений. Вряд ли такая точность нам подходит. Уриил где-то внизу. Может, даже на крыше здания.

— Сомнительно, сэр. Тогда в него стреляли бы все владельцы крупнокалиберных охотничьих ружей. Нам нужна раскладка распространения эффектов атаки. Это даст наводку. Но проблема в том, что мы этого сделать не можем. Оборудование не позволяет. Хотя если привести JSTARS[246], дела могут пойти иначе. Они приспособлены для воздушной съемки.

Файндел посмотрел на дисплей с кружащими над городом самолетами, затем перевел взгляд к ярким огням лежащего внизу мегаполиса. Наконец он придумал.

— У нас есть карта. Самая большая из когда-либо созданных.

Отсек связи находился всего в нескольких футах впереди. Полковник прошел туда и соединился с наземным центром кризисного управления.

— Информационный центр? Нам нужна помощь. Уриил на поверхности, а нам его не найти. Мы должны выяснить, какие районы города атакованы, а какие нет... Да, отключение света в незатронутых подойдет. Всего на минуту или две.

Больше чем на половине города внизу огни погасли. Электрооптическая система E-3G записывала, и когда освещение восстановили, воздушный командный центр получил картину. Компьютеры наложили ее на карту, и Файндел обозрел результат. Все к северу от линии Пайко Ривера — Кэлвер-сити почернело. То же самое восточнее черты Ла Хабра — Хэнтинтон-Бич.

— Значит, поле видимости, — довольно произнес капитан Лакросс, его догадка оправдалась. — И единственно возможное место по этому паттерну здесь, в Асьенда-Хейтс. Будь он в Беверли-Хиллс, ударил бы по всему побережью, а не только части. А находись южнее озера Ирвин, то сильнее захватил бы восток. Уриил точно в Асьенда-Хейтс. Нам остается лишь выкурить его.

— Это мы можем. Если допустить, что он в ненаселенной части, то где-то тут, у Тернбул-Кэньон. Выводите туда ту пару «Костей». Мы его не выкурим, а взорвем.

Блюз-клуб «Гарвелс», 4 улица, Санта-Моника, Лос-Анджелес, Калифорния.

Люди медленно, но верно слабели. Фантейша видела это и ощущала по себе. У животных дела шли хуже — рыбы в аквариуме уже погибли и плавали кверху брюхом. Не лучше и с рептилиями, змеи и ящерицы умерли или умирали. Кинув взгляд вокруг, она поняла, что собаки держатся лучше всех, но даже они лежали тяжко подавленными, беспомощно скуля и пуская слюну. Отличие прослеживалось ясно: более привязанные к людям животные выживали, менее — гибли. Пока ее поднос заполнялся напитками, Фантейшу осенило: не является ли многовековой союз человека и пса наследием времен, когда оба вместе укрывались от ярости атак Уриила?

Внезапно Фантейша поняла, что зрение почти померкло, а сама она на грани обморока. И это верная смерть. Официантка заставила себя глубоко вдохнуть, втягивая кислород в легкие и слушая эхом отдающийся в голове стук сердца. Группа на сцене еще играла, хотя барабанщик сбился с ритма и теперь отстукивал что-то явно близкое к темпу сердцебиения. Женщина сфокусировалась на звуке и представила, что сердце стучит в такт. Серая мгла перед глазами слегка рассеялась.

— Фанни, с тобой все о'кей? — лицо бармена представляло восковую серо-белую маску с каплями пота на лбу и губах.

— Ага, думаю, да, просто залипла на секунду.

— Ладно, но больше так не делай, — произнес он с максимально возможной здесь и сейчас карикатурно-напускной строгостью. — У твоих клиентов в горле пересохло.

Она прошла половину зала, когда все помещение словно содрогнулось. Только этого нам тут не хватало. Землетрясения. Но раскаты грохота звучали совсем не как знакомые ей землетрясения. На самом деле, такого не слышал еще ни один американский город.

Блокпост израильской армии, Аль-Заим, Западный берег реки Иордан.

— Разворачивайся, не видишь, там Багряный Зверь?

Командующий дорожным блокпостом израильский сержант замахал на грузовик. Его бойцы ставили пулемет, организуя последний рубеж обороны от находящегося уже в каком-то километре зверя. Хусни аль-Сол остановил пикап и опустил стекло.

— Дай проехать. Я из «Хамас», у меня кузов набит взрывчаткой. Я нанесу этой мерзости больше урона, чем вы.

Сержант дважды взвесил услышанное. Еще недавно после таких слов пикап нашпиговали бы из пулемета.

— Ты даже близко не подъедешь.

— Подъеду. Просто втоплю педаль в пол. У меня взрывчатка с обычной кнопкой мертвеца. Сработает. И еще, сержант, в кузове пара РПГ-семь и дюжина ракет. Твоим людям они пригодятся.

Грузовик аль-Сола качнулся, когда солдаты забрались в кузов и выгрузили гранатометы. Один из бойцов присвистнул.

— Да сколько тут взрывчатки?

— Шестьсот кило лучшей из запасов «Хамас». И двести кило гвоздей. Железных гвоздей.

— Береги подвеску, — сержант ухмыльнулся аль-Солу, а потом произвел нечто в израильской армии почти неизвестное — вполне опознаваемое подобие воинского приветствия. Командир и бойцы держали его, пока пикап не прошел их блокпост.

Багряный Зверь продвинулся дальше и находился на ведущей к востоку от Иерусалима трассе. Аль-Сол утопил педаль в пол и понесся по дороге прямо к прокладывающему тропу разрушения через долину у города огромному монстру. Он до упора поднял стекла и выключил кондиционер в надежде немного задержать странную пыль, которой Блудница убивала встающих перед ней. Пикап мотало и подбрасывало на ухабах — со всеми стараниями «Тойоты» их грузовики не обладают прочностью и устойчивостью конкурентов от «Додж» и «Шеви». Показания спидометра росли, и когда Зверь с его всадником опомнились, для остановки нацеленной в них торпеды на ручном управлении было уже слишком поздно.

Дума отправила к несущемуся грузовику поток дыма, и аль-Сол потерял обзор в поглотившем кабину облаке. Начал действовать яд, легкие свело спазмом, но он уже подобрался достаточно близко.

Последним сознательным действием Хусни отпустил сжатый в руке ключ мертвеца. И картина кабины пикапа сжалась до крошечной белой точки в центре ничто.

Аль-Сол видел странные вещи — фигуры, цвета, тотчас же забывающиеся неописуемые штуки. Вещи, которые не вспомнит ни одно человеческое сознание, поскольку их вытесняло мощное белое сияние из растущей и заполняющей все поле зрения светлой точки. Свет изменился, слегка померк и превратился в бело-серые тени.

Хусни моргнул. Зрение медленно восстанавливалось, и тени стали обретать формы. Белое сияние — это освещение, а тень оказалась склонившейся над ним женщиной. Медсестрой.

— Мистер аль-Сол? Хусни аль-Сол?

Он попробовал прохрипеть ответ, но сумел лишь кивнуть.

— Замечательно. Мы во все глаза искали вас среди мертвых. По просьбе израильской армии.

— Я убил зверя? — голос еще хрипел.

Медсестра слегка замялась.

— Нет, но вы ранили его достаточно тяжело, чтобы он прервал нападение и отступил восстановиться. Это дало время эвакуировать гражданских. Ваша жертва спасла множество жизней, десятки тысяч человек. Вы, между прочим, герой. К нам даже пришло несколько непорочных дев, пожелавших оказать вам подобающий прием[247].

Президентский дворец, Нейпьидо, Мьянма.

— Вы нас бросили! — обвинительно и гневно заявил Тан Шве.

Михаил-Лан поглядел на нелепую фигуру сверху вниз с чем-то близким к недоумению.

— Пардон?

— Вы обещали, что поможете в войне с сиамцами. А теперь мы вынуждены бежать и провести остаток жизни в изгнании, потому что вы нас подвели.

— Маленькие человечки, если я, по-вашему, что-то там вам обещал, вы жестоко ошиблись. Я лишь указал на открытые возможности. Если вы не сумели их воплотить, это ваша беда.

— Вы нам обязаны! Мы столько лет сотрудничали, мы отрезали страну от мира, чтобы вы могли спокойно появляться!

— И эти услуги хорошо оплачивались. По-вашему, я не знаю, какие цены вы заламывали за товары? И как мало давали в обмен на драгоценности и золото? — вы правда такие жалкие, размышлял Михаил. Будто я, архангел, что-то вам должен или обязан считать кем-то выше прислуги. Это вы наша прислуга, и никак иначе. Мы не обязаны вам ничем.

Михаилу подумалось, что хотя человечество ему, скорее, нравится, их постоянное требование обращаться как с равными раздражает.

И все же, несмотря на скулеж этих людей, встретили они его по-царски. Электротележка доверху загружена героином номер четыре высокой очистки и крупной партией таблеток метамфетамина. Они говорили про освобождение склада, и, похоже, так и есть. Даже с буквально сверхчеловеческой и дополненной электромотором платформы силой Михаила ему стоило трудов преодолеть инерцию груза. Тот оказался весьма, весьма тяжел.

— Несмотря на дерзость, вот ваш последний платеж, — Михаил пошарил в одеждах и всучил Тану Шве набитую «освобожденными» архангелом из дворца Яхве драгоценными камнями объемистую торбу. — Это щедрая плата.

Тан Шве считал камни, пропуская потоком сквозь пальцы.

— Определенно. Как и должно быть, ведь наша страна рушится перед сиамской армией. Изгнание будет долгим.

Михаил-Лан в ответ на нытье поднял бровь и дернул тележку, потащив ее за угол от склада к ведущему на выход из дворца коридору. По крайней мере, при постройке дворца они учли его габариты и сделали коридоры высокими и широкими. Управлять тележкой здесь было гораздо легче. Михаил решил, что сегодня она действительно особенно тяжела.

Субмарина ВМС Израиля «Текума»[248], восточная часть Средиземного моря.

— Новости по-прежнему плохие? — капитан Алекс Бен-Шошан почти надеялся, что вопрос никто не услышит и не даст ответ.

— Очень плохие. Багряный Зверь ворвался в Иерусалим. Он превращает город в руины и уничтожает святыни. Вавилонская Блудница сеет заразу, от которой никто не выживает. Шлюха защищает зверя, пока тот рушит, а вместе они убивают всех подряд. Погибших уже сотни тысяч.

Старший помощник глубоко вдохнул и успокоил подрагивающий голос. Новости из Тель-Авива шокировали. Город пал, потоки выживших шли из него огромными колоннами. Впервые в Войне за Спасение человеческий город пал перед потусторонними силами, а его население обратилось в кучку паникующих беженцев.

— А что наши союзники? Помощь не придет?

— Генерал Петреус отправляет помощь, минимум корпус своей армии. Но сперва он должен их собрать, они разбросаны по всему Аду и заняты миротворческой деятельностью. Потом ему придется открыть портал, провести и подготовить силы к бою. Спасать к тому моменту останется почти некого.

Бен-Шошан вздохнул. Вечное стратегическое проклятие Израиля — страна просто слишком мала. Населенные районы тесно прижаты друг к другу, нападение на один вряд ли минует остальные. Если Багряный Зверь и Блудница закончат разгром Иерусалима и направятся в сердце Израиля, все будет кончено.

— Есть что из Тель-Авива? У них должны быть приказы.

— Да, капитан. Для нас, «Дельфина» и «Левиафана». Нам приказано немедленно готовиться к операции «Масада»[249]. Мы обозначены как основные, две других на поддержке. Мы должны уничтожить Зверя до его ухода из Иерусалима. Подтверждение на открытие огня ожидается очень скоро. Тель-Авив приказывает быть наготове.

— Мы будем. Приказываю специалистам по вооружениям подготовить заряды и держать ракеты в готовности, — Бен-Шошан печально усмехнулся. — Когда я вступил в подводники и узнал о наших ракетах, много думал о дне, когда мы их наконец применим. Но такой ситуации и представить не мог.

Глава XL

B-1C «Дух Шеффилда», над Лос-Анджелесом.

— Знаете, бывало, мы об этом шутили. Но никогда не думали, что действительно придется, — полковник авиации Мартин Винтерс вбивал GPS-координаты для 96 расположившихся в бомбоотсеке «Духа Шеффилда» GBU-39[250]. Он знал, что ОСВ на борту второго B-1C «Дух Детройта» занят тем же.

— Что, разбомбить американский город? Планы на то имелись, и серьезные. Но тогда СК имело планы вообще на все, — полковник Фитцхуберт был старым чином Стратегического командования, призванным под знамена наравне с каждым ветераном с заметным пульсом и температурой тела выше окружающей среды. Или хотя бы с намеком на таковые. — Проверьте и перепроверьте координаты, нам предстоит попасть в игольное ушко.

Винтерсу подумалось, что это мягко сказано. Бомбы придется уложить на тонкую полосу пересеченной земли между застроенными районами Асьенда-Хейтс и людным городком Уиттьер дальше в долине. Хорошо, что бомбы малого диаметра. Он представил учиненный бы внизу двухтысячефунтовыми хаос.

— Впереди все чисто?

— Еще бы. Истребители болтаются на хвосте и ждут нашего хода. Как только Уриил выползет из логова, мы уступаем им дорогу. И его разносят пушки и ракеты. И, конечно, пара «Скальпелей».

— Что скажете?

Экран подсвечивал районы Лос-Анджелеса и показывал красные точки предполагаемых мест ударов бомб. Они сливались в покрывающую область Тернбул-Кэньон плотную массу. «Дух Детройта» шел почти перпендикулярным курсом на бомбардировку зоны между Асьенда-Хейтс и Ла Хабр. Им предстояла грязная работа — по той местности разбросаны немногочисленные дома, и шансы на выживание людей там невелики.

— Хорошая работа. Будем надеяться, выгорит, — Фитцхуберт качнул крыльями и настроил систему бомбовой навигации на оптимальный курс. Менее чем за век бомберы продвинулись весьма и весьма далеко. — Как вам «Би-один-Си»?

— Он прекрасен. Не могу дождаться получить наш, — Винтерс помолчал и неловко добавил. — Ребят, я бы хотел сказать спасибо за имя. За всех не спасшихся из города.

— Нам это показалось правильным. Вы в курсе, что два русских «Блэкджека» названы «За Шеффилд» и «За Детройт»?

Винтерс кивнул.

— Эти города нужно помнить, за наши жизни снова отстроить их будет непросто. Ага, вот мы и на месте.

Бомболюки B-1 открылись, выпуская дождь GBU-39.

К западу от Асьенда-Хейтс, Лос-Анджелес, Калифорния.

Уриил сидел на земле со скрещенными ногами и сложенными за спиной крыльями. Каждый его нерв сосредоточился на передаче воли архангела собравшимся внизу людям. А те сопротивлялись, боролись даже сильнее, чем в Эвкалиптус-Хиллс и Эль Пасо. Словно сам факт возможности сопротивляться вдохновил людей превзойти прошлые достижения. Почти со мрачным отчаянием Уриил понял, что происходит именно это — и смысл творящегося от него не ускользнул. Каждый город, каждая атакуемая им отныне цель станет сражаться яростнее предыдущей. Уставший от усилий мозг лишь добавил горечи внезапному озарению Уриила — Рай обречен проиграть эту войну.

Происходящее вокруг Уриила едва ли тревожило. B-1 летели так высоко, что их звук почти не достигал земли и терялся в какофонии рева кружащих истребителей и воя городских сирен. Уриил растворился в усилиях даровать людям покой, и даже услышь он шум B-1, вряд ли сумел бы что-то предпринять. Бомбы уже падали.

О смертельной опасности его предупредила первая волна взрывов. Они вырвали Уриила из транса и сломали необходимую для упокоения жертв концентрацию. Бомбы взорвались в нескольких сотнях ярдов севернее, вспыхнув во тьме странно прекрасными оранжевыми цветами. Волна огня приближалась, и Уриил стал свидетелем формирования чего-то непонятного и ужасного: пожирающей все на своем пути, кошмарной и одновременно притягательной серебряно-голубой стены. Зрелище наполнила Уриила страхом. Как глубже других связанный со смертью архангел он знал, что серебряно-синяя стена означает погибель, и та пришла за ним. На краткий и страшный миг он вспомнил о забвении, куда отправил столь многие миллионы и которого боялся. И еще сильнее боялся возможно ждущих его за гранью.

Ступор сломала именно эта мысль — что ему придется ответить за все сотворенное с людьми во имя собственного спокойствия. Уриил взвился в воздух и отчаянно набирал высоту, позабыв труды даровать людям покой. Все, что он знал — пора убираться прочь от смертоносной серебряной стены и бежать через портал. Сердцем Уриил понимал, что больше никогда не принесет благодать забвения ни одной людской общине. Даже если архангел переживет эту ночь, люди сломили его дух.

Они победили.

Блюз-клуб «Гарвелс», 4 улица, Санта Моника, Лос-Анджелес, Калифорния.

Землетрясение тряхнуло клуб, заставив бутылки в баре и на столах звенеть и танцевать. Недолго казалось, что собравшиеся вот-вот впадут в панику, но хозяин клуба контролировал ситуацию. А еще он слушал полицейскую волну и знал истинную причину встряски.

— Леди, джентльмены и прочие виды, — шутка снова вызвала одобрительный гул толпы. — Без паники. Воздушные Силы нашли Уриила, а шум — это бомбящие его позицию на земле самолеты. Истребителей над нами — не сосчитать, они до него доберутся. О да, доберутся.

Владелец умолк. До него внезапно дошло нечто крайне важное. Ему больше не приходилось заставлять себя дышать, сталкивающее в бездну смерти давление пропало.

— Что ж, уважаемые, нападение Уриила закончилось. Бомбардировка заставила его прерваться. Мы победили. Мы все, мы победили. И чтобы отметить победу, все присоединяемся к группе.

Он что-то быстро сказал, исполнители кивнули. Затем зазвучал ударный ритм, присутствующие захлопали в такт и хором запели:

Мордой ткнем в грязь, твои выбьем мозги,

Задницу твою разнесем на куски,

Мы тебя размажем!

Мы тебя размажем!

F-18H, над Лос-Анджелесом, Калифорния.

— Вот он! Зараза, здоровый ублюдок, — Вонг заложил крутой вираж, чтобы держать нос по несущейся в небе крупной фигуре. Монстр минимум вдвое превосходил размерами убитого им в первый день Войны за Спасение Великого Герольда. Массивный силуэт четко подсвечивали оранжево-красные взрывы, затопившие скрывавшее его секунды назад место. Вонг видел, что существо пытается набрать высоту, пытается сбежать от уже приближающихся к нему самолетов. Уриил попробовал обернуться к одному из истребителей и выдать трубный глас, но звуковой удар вышел слабым и жалким. Видимо, перебит взрывами бомб внизу, решил Вонг. Потом Уриил словно запнулся в воздухе от попаданий пары выпущенных F-15 ракет AIR-120.

В этот миг Вонг увидел самую нежеланную для любого человеческого пилота картину. Открывшийся над Уриилом большой черный портал. Монстр стремился туда, стремился сбежать от неудовлетворенной людской жажды мести. Дроссели F-18 дернулись, форсажная камера превратила топливо в тягу, и самолет рванулся вперед.

Уриил летел неровно. Вонг догадался, что он уже ранен, кумулятивные раны ослабили полетные способности архангела. Пилот увидел, как от сверхзвукового удара пронесшегося F-18 Уриил потерял стабильность и провалился вниз, прежде чем снова вернуться на путь к эллипсу и спасению.

В момент прохода сквозь эллипс F-18 летел почти на 900 узлах. На глазах Вонга темнота земной ночи сменилась чистым белым сиянием Рая, пилот увидел зеленые поля и окружившее его кристально-чистое небо, портал позади.

Времени было мало. Он бросил самолет в крутой вираж, воздушная волна которого прижала посевы на полях и ударила по трудящимся на них работникам. Что ж, подумал Вонг, по крайней мере, сегодня они узнают о сверхзвуковых ударных волнах.

Перед ним маячил глазеющий на несущийся истребитель ангел — белая фигура выше человеческой, с большими сложенными за спиной крыльями. Вонг не удержался от соблазна: ангел стоял на прямой меж самолетом и порталом. Слегка наклонить нос и вдавить гашетку пушки было делом секунды, а потом осталось лишь наблюдать за падением ангела и его исчезновением в облаке пыли и взрывов попавшей в цель очереди.

Затем белый свет и зеленые поля снова сменились земной ночью. Ночью, подсвеченной городскими огнями, орудийными очередями и дюзами ракет. Вонг почти сразу понял, что единственная причина выживания Уриила до сих пор — число охотящихся на него людских самолетов. Архангел один, без союзников, без друзей, во враждебном пространстве. Человеческим же пилотам приходится следить друг за другом, избегать маневров соседей и стараться не подстрелить коллег. Проблема не нова. Из прошлого известно много рассказов о героических боях одного против множества. Ключевая их мысль — один боец способен использовать численность врагов для выживания. Но конец таких историй всегда одинаков: удача оставляет одиночку, и он гибнет.

Уриил снова летел к эллипсу, когда оттуда вырвался F-18 Вонга. Идеальный момент для AIR-120: ангел и самолет на курсе прямого сближения, нет нужды учитывать отклонение и вести цель. Еще один быстрый удар по клавише, и четыре AIR-120 понеслись к мишени. Последняя промахнулась — чтобы не столкнуться, Вонгу в последний миг пришлось повернуть, прицел сбился. Но три других совершили прямое попадание. Одна выше в грудь Уриила, две в район паха. Вонг так близко пролетел мимо головы архангела, что сумел разглядеть каждую черту лица. Его он запомнил на всю жизнь и готов был поклясться, что от боли и шока после пары угодивших в пах AIR-120 глаза Уриила смотрели в разные стороны.

Но у Вонга имелись проблемы серьезнее попытки увернуться от Уриила. Кокпит пересекли оранжево-красные вспышки трассеров. F-16 поблизости извергал короткие залпы пушечного огня.

— Завянь, тупой ты кретин! — почти в ярости рявкнул Вонг.

— Извини, кальмар. Увидел тебя вылетающим из портала и принял за одного из них.

— Хреновы Воздушные Бессилы.

Вонг слегка остыл и повел самолет на очередной вираж. Уриил еще держался в воздухе, но неровно, пытаясь одновременно протрубить, сотворить новый портал и создать свои волны смерти. Шок и раны одолевали, он мучительно старался сделать все и сразу — и в результате не добивался ничего. Архангел трепыхался и юлой вертелся среди терзающих его истребителей. Вонг не испытывал ни малейшей жалости и вывел F-18 на новый заход к гибнущему Уриилу.

Президентский дворец, Нейпьидо, Мьянма.

Капитан Мэдьюс закашлялся, тело сотряс спазм. На прикрывающей рот ткани осталась темно-зеленая мокрота, темно-красная грязь, признак в сравнении с порожденной инфекцией слизью куда более зловещий, и брызги ярко-красной крови. Ничто из этого не удивляло. По-научному его убийца назывался «пневмоноультрамикроскопикосиликовулканоз», но обычно его звали просто острым силикозом. Для Мэдьюса это были «камни в груди», он знал, что жить ему осталось недолго. Прогнозы ухудшались с каждым визитом ко врачам. Сперва их ожидания упали от десятилетий к годам, а теперь доктора давали несколько месяцев. Не самых приятных месяцев.

Его убило посещение Адской впадины. Он больше недели безо всякой защиты дышал плотными клубами вулканической пыли, и пемза забила все полости его легких. Слишком тяжелая для выброса обычным дыханием, она осела там и раздражала ткани. Легкие боролись с проблемой привычным путем — выделяя слизь. Но та впитывалась порами пемзы, и тонкая пыль быстро превратилась в плотный цемент. Говоря проще и понятнее, Мэдьюс задыхался от заполнившего легкие камня. Как будто этого мало, конгломераты пемзы имели острые края и раздирали тонкие прилегающие ткани. Доктора испробовали все, но безрезультатно. Ущерб слишком велик, он показал, что Первоживущим человеческим существам в Аду не место. Особенно — во Впадине.

— Босс, вы в порядке? — сержант не на шутку встревожился, он вполне распознал явные признаки асфиксии. Синие тени под глазами и вокруг губ, напряженные попытки вдохнуть, синюшные кончики пальцев.

— Скоро буду в норме, — Мэдьюс встряхнулся. Ему предстояло последнее дело перед уходом из армии. Полное безделье на оставшиеся несколько месяцев. Потом дела пойдут на лад. Он тайком связался со старыми друзьями, знающими служивших теперь в новой римской армии других друзей. Та приглашала желающих с необходимыми новому войску талантами. Помог и рост Джейд Ким до положения Второго Консула. Мэдьюс с великой ностальгией оглядывался назад, даже понимая, что та война убила его надежнее пули, бомбы или артиллерийского снаряда. Ким тоже помнила о нем и дала блестящие рекомендации. Так что Вторая Жизнь в ранге трибуна легионов[251] уже ждет. Остается лишь дожить Первую.

— Вот и он. Михаил-Лан-Яхве собственной персоной. Здоровый же ублюдок, — впечатлился сержант.

— Скоро он станет мертвым здоровым ублюдком, — Мэдьюс снова закашлялся и утер губы. Теперь капитана обессиливал даже кашель. — Он открывает портал. Приборы пишут?

— Так точно, босс. И мы передаем данные прямо в (П.) О. В. А. Р. Они получат все, что мы запишем.

— Хорошо. Он уходит. Вместе со своим хламом, — Мэдьюс потянулся вперед и вбил код в передатчик, разблокировал ручку с ключом, поднял и повернул. — Подарок активирован. Сработает через пять минут. Сержант, пусть это станет уроком «скажи нет наркотикам» всему отряду.

Во дворе президентского дворца Михаил-Лан прекратил толкать тележку и раздраженно глянул на Тана Шве. Идиот продолжал ныть о предательстве Михаила, и как тот оставил его на милость гадких сиамцев. Раздумывая над возможными причинами человека обвинять его, Михаил наконец решил, что мьянманец виноват во всем сам. Противостояние искушению есть один из признаков мудрости.

Архангел потянулся разумом и нащупал знакомое место, используемое им для переходов на Землю и обратно. Он нашел его, сфокусировался и поднял тоннель. Весело помахав на прощание мьянманской знати, Михаил толкнул тележку в портал.

А она сегодня и правда особенно тяжелая. Даже с помощью электромотора Михаилу-Лан пришлось приложить значительные усилия для перемещения веса. На той стороне портала он остановился перевести дух. Наконец-то благословенно далеко от паршивой хунты Мьянмы. Вместо того чтобы заткнуться и прислушаться к его мудрости, они беспрестанно ныли. Жалоба за жалобой, обвинение за обвинением. Сплошные попытки свалить вину на других. Жалкие самооправдания...

Михаил внезапно замер. Словно постоянно себя оправдывают. Как будто...

Он уставился на проведенную сквозь уже закрытый портал платформу. Она действительно невероятно тяжела для своего груза. Столько не весят ни героин номер четыре, ни таблетки метамфетамина. Михаила-Лан озарило, и он восхищенно покачал головой.

— Умненькие, умненькие человечки.

Секунда на запуск мотора и установку рукояток на движение по прямой. Потом он переоткрыл портал, толкнул туда платформу и закрыл за ней переход. Точного содержимого груза архангел не знал, но догадывался, что лучше оказаться от него как можно дальше и как можно скорее.

Капитан Мэдьюс со своим небольшим отрядом уже сворачивал оборудование, когда увидел внезапно вновь возникший портал, откуда выкатилась груженая наркотиками и пятидесятикилотонной боеголовкой платформа. Он рванулся за контрольным устройством в попытке ударить по переключателю аварийной отмены.

И почти успел.

Полевой штаб Экспедиционной армии человечества, Янгон, Мьянма.

— Что ж, мы понимали беспроигрышность этого плана, — генерал Петреус смотрел идущую с разведывательного дрона «Глобал Хоук» прямую трансляцию растущего над Нейпьидо грибовидного облака. — Сработай он, и мы избавились бы от Михаила, а если нет, от идиотов из Нейпьидо. Вот как надо поступать с требующим отправки в третьи страны в компании ближайших приспешников правительствами — такая вот тотальная зачистка. Быстро и чисто.

— Мы потеряли капитана Мэдьюса и его отряд, — генерал Асани тоже наблюдала гриб. С исчезновением последних остатков мьянманской военной хунты страну снова можно вручить разумной гражданской администрации. Восстанавливать предстоит столько, что работы той хватит на десятилетия.

— Но они сумели передать информацию. Полные данные портала Михаила-Лан-Яхве для возврата в Рай. (П.) О. В. А. Р. в экстазе, они рассчитывают воспроизвести портал за несколько дней. Тогда мы сможем отправить армию в Рай и разнести это местечко. Мы хорошо справились, генерал, и пусть битвы за Лос-Анджелес и Иерусалим пройдут не хуже.

Глава XLI

Штаб Верховного главнокомандования Израиля, Тель-Авив, Израиль.

Когда-то Муамар аль-Захари мечтал попасть в эту комнату. Разумеется, в тех мечтах он носил пояс шахида и уносился на взрыве прямо в Рай, а все командование сил обороны Израиля отправлялось в Ад. Но теперь он был тут гостем, вроде даже союзником, а в деле, кому и почему положено отправиться в Ад, все перевернулось с ног на голову. Происходящее могло ввергнуть в замешательство, но принимать перемены нового времени отказываются лишь глупцы.

Как бы то ни было, аль-Захари находил творящийся на его глазах хаос забавным. Тревожила Муамара лишь одна мысль: если это Генеральный Штаб Израиля в действии, не значит ли факт столь долгого существования обороняемой таковым страны, что его собственный еще хуже? Очевидный и простой ответ ужасал.

— И какого хрена там творится? — генерал Андрас Марози тяжко прошелся по оперативному центру и уставился на карту.

— Плохой рельеф, просто ужасный. Крутые склоны, невообразимое количество мертвых зон, низины тоже работают против нас. Кое-какую артиллерию мы собрали, но она вся дальнобойная. Батарея «Ромахов» и набор стопятидесятипятимиллиметровых. Притом одни пушки, гаубиц нет. Вести огонь по низменностям мы не можем. Кто бы место ни выбирал, он точно знал наши слабости и как их использовать. На данный момент урон Багряному Зверю нанес лишь тот грузовик смертника.

Израильские офицеры глядели на аль-Захари со смесью уважения и обиды. После шестидесяти лет вражды сложно было принять факт союзничества. И еще сложнее — что «Хамас» нанес единственный действенный удар по Багряному Зверю и Блуднице.

— Превосходно, полковник, виртуозный расклад, но совершенно не отвечающий на вопрос. Я спросил, что там происходит? Или вам выдать джип и отправить на разведку? — генерал Марози прикрыл глаза и пробормотал про себя несколько цветистых эпитетов. Как офицер классической школы, он долгое время считал ЦАХАЛ[252] превосходным образчиком ведомых ослами львов. Примечательно, что во всем интернациональном командовании Экспедиционной Армии человечества не нашлось ни одного израильского офицера. Да, они достаточно храбры, самоубийственно отважны, но их штабная работа кошмарна. А войны в итоге выигрываются именно в штабах.

— Последнее сообщение поступило тридцать минут назад, — полковник бросил косой взгляд на карту и с облегчением увидел, что ее обновили. — Доложили, что Багряный Зверь возобновил нападение на Иерусалим после перерыва на восстановление от атаки автобомбы. Также докладывают, что силы в городе ведут бой — наши, «Хамас», само собой, бойцы «ФАТХ»[253], но у них лишь легкое оружие. Зверь старается подобраться к нашим людям как можно ближе и быстрее. Это ограничивает использование тяжелых вооружений. Он рушит город.

— Рушит? И все?

— Так точно, генерал. Хотя не совсем. Одно из переданных полицейским отрядом сообщений говорит, что Вавилонская Блудница завораживающе красива.

— Не сомневаюсь в великом тактическом значении данного факта, — со смесью усталости и злости прокомментировал Марози. — Соедините меня со штабом ЭАЧ.

Офицер связи поднял канал. Для относительно короткой дистанции тот получился сложным. Линия начиналась в штабном коммуникационном центре, поднималась к спутнику, спускалась до наземной станции у Багдада, передавалась микроволнами к Адским Вратам-Альфа, оттуда через портал по оптоволокну и снова микроволнами к штабу у Дита. На установку связи ушло целых 20 секунд.

— Могу я поговорить с генералом Петреусом, будьте любезны?

Ответили с резким британским акцентом.

— Генерал Петреус в Мьянме, сворачивает операцию. Я его начальник штаба генерал Майкл Джексон. Вам, разумеется, нужна помощь с Багряным Зверем?

— Так точно, сэр. У нас лишь легкая пехота, он рвет нас на части.

— Понимаю. Мы открываем порталы. Для них привлекли котенка, она вовсю трудится. К утру между Зверем и Тель-Авивом будут пять дивизий. И еще австралийцы отправят несколько ударных «Эф-сто одиннадцать».

— Генерал Джексон, мы уже потеряли восемь самолетов.

— Старых «Скайхоков», я в курсе. «Свиньи» — машины совершенно иного класса, и австралийцы весьма ловко с ними обращаются. Крайне агрессивные пилоты, — сэр Майкл Джексон умолк, как раз сейчас стоящим на плацу пришлось пригнуться от подтверждающих звание «крайне агрессивных» пронесшихся на бреющем австралийских F-111. — Просто продержитесь. Иерусалим можно списать, но дальнейший ущерб мы остановим. И не отправляйте силы без полной химической защиты. Шлюха распыляет что-то пока неопознанное. Но чем бы это ни было, оно смертельно.

— Благодарю, сэр, — Марози прервал связь и лишь после того вздохнул. Кажется, ЭАЧ знает о происходящем в нескольких милях отсюда больше, чем он сам. Что неудивительно.

— Генерал, прошу прощения, — аль-Захари рассматривал оперативный дисплей. — Я думал, в море три ваших субмарины?

— Так и есть. «Дельфин» и «Текума» уже были в походе, а «Левиафан» вышел сразу с началом этой атаки.

— А на карте всего две.

Марози глянул на карту и убедился в правоте палестинца. Экран показывал метки «Дельфина» и «Левиафана», но след «Текумы» пропал.

Над Асьенда-Хейтс, Лос-Анджелес, Калифорния.

— Поберегись, здоровяки идут.

И это, подумал Майкл Вонг, мягко сказано. После ухода «Костей» на базу YAL-1 остались самыми большими самолетами в битве. У них ушло время на путь до безумного клубка над Лос-Анджелесом, но теперь их огромные тени неуклонно накрывали Уриила. Промахнуться было нетрудно. Вонг поправил себя: не просто «нетрудно», а крайне легко. Он догадывался, что в архангела попала лишь кучка из ливня тысяч выпущенных в него снарядов. Истребителям пришлось отказаться от ракет — Вонг доподлинно знал, что минимум три самолета в этом хаосе сбиты дружественным огнем. Он видел их: сбитый AIM-120 F-15, поймавший пару AIR-120 F-16 и по фатальной ошибке оказавшийся между «Уортхогом» и его целью F-4 Национальной гвардии. На земле пылали их костры, наверняка есть и другие.

Вонг странным образом радовался уходу из боя из-за нехватки боеприпасов. Вздуть Уриила — одно, но опасность стать случайно сбитым своими перевешивает.

А Уриил тем временем барахтался и бросался на снующие вокруг истребители. Это напомнило Вонгу старый фильм о Кинг-Конге, где загнанная на верхушку здания гигантская обезьяна хватала самолеты лапами. Уриил продолжал попытки создать спасительный портал, но боевые машины постоянно отрезали его от выхода. Никто пока не повторил фокус Вонга с пролетом через портал и возвратом курсом на столкновение, что коммандера весьма порадовало. Этим маневром он будет хвастаться еще долго.

И тут пилот стал свидетелем еще невиданного — а для первого сбившего демона и попавшего первым в Рай живого человека это кое-что да значит. Небеса пересек ярко-красный луч и пронзил Уриила.

YAL-1A «Скальпель-Один», над Лос-Анджелесом, Калифорния.

— Лазер активен, Сэм, мы готовы к огню.

— Отлично, зафиксируй тварь лазером наведения. Приготовить к бою главный лазер.

Применение больших и мощных лазеров в атмосфере встретило одну проблему. Микроскопические капли воды в воздухе под лазерной энергией испаряются и превращаются в рассеивающие луч крохотные линзы. Явление назвали «тепловым расплыванием», и благодаря именно ему невидимый лазерный луч становится различим глазом. А еще расплывание снижает мощность лазера, и добавление ее помогает слабо. Чем больше энергии в луче, тем быстрее капли превращаются в линзы и выше потери.

Сам по себе это путь в никуда. Но когда до ответа додумались, он оказался замечательно прост. Сперва нужно подсветить цель лазером средней мощности, и он уберет с дороги водяную пыль. Затем остается выстрелить главным лазером по каналу первого, не давая каплям шанса восстановиться. Звучит мудрено, но работает.

Майки Дженнингс держал Уриила на прицел, лазер подсветки уже передавал данные в контрольную систему. Затем он инициировал основной лазер COIL и на четыре секунды надавил клавишу огня, наблюдая за показаниями температурных шкал. Под нагрузкой лазерной системы цифры счетчиков взбирались все выше. Потом луч оборвался.

Он ударил Уриила прямо под ребра, прошив тело меж позвоночником и боком. Четыре секунды луч двигался сквозь плоть, прижигая по ходу рану и срезая с Уриила изрядный шмат мяса. Долю секунды кусок держался, но тут же соскользнул и полетел на землю под архангелом.

Боль от нанесенных штурмовиками ран и истощение после неудачных попыток бегства уже почти лишили Уриила сознания, и поразивший его удар остался вне всякого понимания ангела. Довольно было уже и опаляющей боли лазера наведения, но агония от луча основного COIL затопила разум и душу. Архангел ощущал, как его вспарывают, как терзают тело, но обрывающий жизнь ужас не поддавался никакому объяснению. Просто свет, яркий чистый свет.

Огромная прореха в теле искалечила мускулатуру, и Уриил стал падать. Забавным образом это еще немного продлило его жизнь — внезапная смена направления увела архангела от луча «Скальпеля-Два». YAL-1 предназначен для борьбы с ракетами и спроектирован сбивать идущие ровным предсказуемым курсом цели. Залп COIL миновал лицо Уриила по касательной, но этого оказалось достаточно. Он ослеп, тепловая аура сожгла глаза, и даже непревзойденная способность к регенерации их уже не исцелит.

— Уходит! — Аллансен бросил большой самолет в крутой вираж. Корпус трещал и стонал от перегрузок. Все же это переделанный «Боинг-747», и делали его по гражданским стандартам. Таких нагрузок корпуса на изгиб разработчики не смели и вообразить. Равно как и создатели разместившегося в фюзеляже лазера COIL. — Ударь нему еще разок.

Дженнингс кинул взгляд на датчики температуры. Все еще слишком много, но один Уриил в этой войне вырезал десятки, сотни и тысячи. Сколько на нем смертей за всю жизнь, нельзя и представить, но Дженнингс уже решил не допустить новых. Он нацелился на падающую фигуру Уриила, и мощный лазер YAL-1 произвел очередной четырехсекундный импульс.

Ослепленный, паникующий и умирающий Уриил не ощутил движение луча сквозь его грудь и шею. Архангел вышел за грань усталости и боли. Теперь он желал лишь немного того покоя, что сам нес людям. Людям, некогда склонявшимся перед ним, но ныне научившимся противиться его воле и навязывать взамен свою. Четвертый луч, второй импульс «Скальпеля-два», срезал его крылья и навсегда лишил шансов улететь из смертельной ловушки.

Аллансен и Дженнингс на борту «Скальпеля-один» видели, как Уриил летит к земле. YAL-1 еще поворачивал. Наконец Дженнингс увидел, как крупное тело входит в прицел. Без приказа он навелся на архангела и выдал третий лазерный залп, мрачно отмечая опасные показания температурных шкал.

Выстрел получился идеальным. Он развалил голову Уриила и наконец оборвал долгую жизнь архангела. Взрыва одновременно со своим падением на землю Уриил уже не услышал.

Сошлась комбинация маневров и растущей температуры. Виражи за пределами допустимых углов и скоростей перегрузили самолет и трубопроводы лазера выше всех спецификаций. Три выпущенных быстрее разрешенного инструкцией выстрела подняли давление до фатальных значений. Одна трубка, в иных обстоятельствах совсем незначительная, треснула и распылила нестабильную лазерную жидкость по разогретым модулям. Вспышка огня доделала остальное, разрушив емкости с топливом и воспламенив содержимое. «Скальпель-один» взорвался прямо в воздухе точно в миг гибели Уриила.

Транспортная развязка Оринж Краш, Лос-Анджелес, Калифорния.

Война за Спасение стала подлинно интернациональным предприятием. Вот почему сделанные в Южной Африке субснаряды доставлялись в Китай для установки в 227-мм ракеты, которые затем перевозились греческими грузовыми судами в Ад и выдавались американским батареям РСЗО. А мобильность последних обеспечивала добываемая в Саудовской Аравии и очищаемая в Сингапуре нефть, каковая транспортировалась в построенные датчанами хранилища на берегах Ада норвежскими танкерами. Доподлинно известно, что на ранних этапах войны минимум три экономиста совершили суицид после попыток продумать методику оплаты всей этой схемы.

Существование системы обеспечил старый принцип ленд-лиза. В сущности, каждая нация Большой Коалиции поставляла что могла, а земельным вопросом решили заняться после войны. И жизненно важную функцию получило княжество Монако. Да, у Монако нет танков или реактивных истребителей, хотя и есть хорошо вооруженная и исключительно вышколенная полиция. Но чем богато Монако — армиями бухгалтеров, ныне со всем рвением ринувшихся следить, кто что строит и кто и какой стране какие поставляет боеприпасы. Они учитывали балансы и знали, кто, что и кому должен. Также они играли роль координационного центра, представляющего поставщикам оперативные требования.

И вот построенный в России тягач МЗКТ-79221[254] в цветах ВВС США пробирался по шоссе Интерстейт 5. Приближаясь к Лос-Анджелесу, сержант ВВС Фрэнцинг наблюдал за воздушным боем над городом — за исчерченным красными следами трассеров и выхлопом ракет небом. Видел он и завершивший битву мощный взрыв, и не удивился очагам пожаров в городе. Один сильный пылал слева, минимум полдюжины средних, и без счета мелких. Что бы тут ни случилось, ущерб оно нанесло сильный.

Сержант ехал к развязке Оринж Краш, когда его остановил калифорнийский дорожный патруль. Они перекрыли дорогу полицейскими машинами и отметили аварийными сигналами все свободные полосы. Невероятным множеством сигналов. Офицер полиции штата поразился габаритам вставшей прямо перед ним подвижной техники.

— Что это за штука?

Сержант ВВС Фрэнцинг посмотрел на стоящего внизу полицейского офицера.

— Очень большой грузовик.

Когда-то такая реплика повлекла бы арест за «оскорбление полисмена», но для обиды офицеры были слишком ошеломлены хаосом в городе. Скотт укрылся от нападения Уриила в хостеле Армии Спасения[255] и вернулся к службе после окончания атаки. Теперь он пытался не допустить трафик к району катастрофы севернее реки Санта Ана.

— Размер неважен, вам придется остановиться.

— Невозможно, офицер. Я должен немедленно увести малыша в AMARG. Там ждет подлежащий ремонту самолет.

— Просто делайте, как я сказал. Дорога перекрыта, неважно, какой размер у этой штуки, — тут в Скотте победил технарь. — Сколько у нее, кстати, шестнадцать на шестнадцать?

— Не, привод и на колеса трейлера тоже. Двадцать четыре на двадцать четыре. Этот засранец проедет везде, где я захочу. Так что пропустите нас, о'кей?

— Никак нет, не о'кей. Слушайте, сержант, на стадион Энджел рухнул «семьсот сорок седьмой» и полностью перекрыл шоссе. В Диснейленде упал «Эф-пятнадцать», и поверьте, замок Спящей Красавицы прежним не станет никогда. Другая птичка ВВС упала на среднюю школу Кэйтелла. Есть еще несколько катастроф и пожаров. Городская транспортная система встала. Тут и обычно-то все довольно плохо, а теперь, когда после атак Уриила все рвутся по домам, а самого парня насадило на Хрустальный Собор[256], ситуация ничуть не лучше. Вы приехали, смиритесь.

— Ого, Уриила сбили? Я видел воздушный бой, значит, мы его достали?

— Точно. Или Воздушные силы. Под конец они ввели несколько лазерных самолетов. Не видел ничего подобного, они нашинковали ублюдка прямо в воздухе. Сержант, я бы вас пропустил, но дороги правда нет.

Фрэнцинг вздохнул. Большие тягачи использовали для перевозки самолетов из комплекса AMARG к различным заводам страны, где машины можно восстановить или разобрать на запчасти. И, с учетом обстоятельств, это хорошо.

Раз уж я тут правда встал...

— Офицер, прошу прощения за резкость. Послушайте, я могу взглянуть на тело Уриила?

Скотт хмыкнул.

— И вы, и еще тысяч сто народа. Все не пошедшие домой собираются на Чепмен поглазеть на тело. Кто может — сбитые самолеты перекрыли движение до сумасшествия. Так что, летуны, становитесь в очередь поплевать на труп, ждать придется долго.

Фрэнцинг оглянулся на длинный пустой трейлер.

— Знаете, командование рано или поздно наверняка захочет перевезти тело. Изучить его, разрезать, чучело набить, неважно. И оно отлично войдет в этого малыша. Что скажете, если мы погрузим Уриила в кузов и немного прокатим парадом вокруг города? На главные улицы мой парень не пройдет, но мы можем устроить свой парад победы, а когда боссы примут решение, получится, что вы его уже погрузили и готовы вывозить.

Офицер рассмеялся.

— Прокатить сукина сына парадом вокруг города. Мне нравится. Я передам начальнику смены. Думаю, финальное слово за шефами, но будь все по-моему, мы бы уже ехали.

Глава XLII

Ситуационный зал, Белый Дом, Вашингтон.

Хаос, чистейший бесконтрольный хаос. Градус охватившего присутствующих в конференц-зале безумия вырос настолько, что командиры ВВС и Флота давали друг другу «пять» и обменивались хлопками по спинам. Четверо сотрудников Секретной службы ворвались в комнату, искренне приняв крики за нападение на президента. Но вместо этого седой генерал морской пехоты подхватил единственную женщину-агента и закружил в импровизированном вальсе. И только вид двух слов на доминирующем в помещении огромном экране удержал ее от силового приема. Простых слов.

УРИИЛ МЕРТВ.

— Джентльмены, джентльмены, прошу успокоиться, — президент Обама отметил, как быстро установился порядок по его требованию. — Праздники будут, вскоре устроим один как полагается. Но первым делом нам следует подсчитать цену сегодняшней победы. Есть новости из Лос-Анджелеса?

— Сэр, местные силы правопорядка, Национальная гвардия и Добровольческая армия прямо сейчас извлекают тело Уриила. Его насадило на стеклянный шпиль Хрустального Собора. Проблема в скоплении народа, все стремятся посмотреть на зрелище. Полиция пытается провести к месту большой тягач Воздушных Сил, но дороги адски забиты.

Генерал Ван Аллен не удержался от мысли, что его эпитет имеет теперь вполне буквальное и осязаемое значение. Несмотря на число постоянных порталов между Землей и Адом, дорожные пробки оставались проблемой у каждого.

— Жертвы, сколько жертв?

— Данные еще поступают, сэр. На данный момент известно о потере более дюжины самолетов, включая один из «YAL-один». Некоторые сбиты трубными гласами, но в основном там жертвы дружественного огня. Над городом творилась дикая мешанина, мистер президент, неконтролируемая собачья драка. Когда «Би-один» выгнал Уриила с поверхности, архангел уже прорывал защиту. Еще несколько мгновений, и мы получили бы сотни тысяч смертей. Все висело на волоске. В итоге мы оцениваем число погибших от атаки Уриила на город между десятью и двенадцатью тысячами, и гораздо больше — от крушений сбитых самолетов. И еще больше — от обломков и взрывов боезапаса. Сэр, хотя мы и победили, но это самая кровавая битва на американской земле со времен Геттисберга[257].

Обама кивнул.

— Выясните, какая Лос-Анджелесу нужна помощь для взятия ситуации под контроль, и обеспечьте ее предоставление. FEMA уже заняты помощью беженцам с восточного побережья и Аллеи Торнадо[258], так что придется просить помощи извне. Возможно, у канадцев?

Заговорила Хиллари Клинтон.

— Они уже поставляют продуктовую помощь спасшимся от торнадо в Канзасе и Небраске. Кубинцы помогают уцелевшим после ураганов во Флориде. Эти погодные атаки бьют по нам все сильнее, сэр. По отдельности ущерб от каждой невелик, хотя единожды им повезло, но он раз за разом растет. Восточное побережье тяжко пострадало, это хорошо видно.

— Производство продуктов питания рухнуло, сэр, — вклинился министр Том Вилзек, заслужив злой взгляд государственного секретаря. — Продуктивность ферм Среднего Запада в свободном падении.

— С этим мы можем разобраться позже. Главная забота — бои сегодняшние. Генерал Петреус, как дела в Мьянме?

На экране возникло лицо Петреуса. Небо за его спиной было красным, намекая, что генерал снова в оперативном штабе в Аду.

— Мистер президент, боюсь, наш план удался лишь частично. Попытка отправить в Рай ядерное устройство провалилась. Похоже, Михаил-Лан разобрался в происходящем и отправил его обратно. Это стоило нам столицы и находившегося там отряда особого назначения. Из плюсов — старое правительство Мьянмы отправилось в Ад, — Петреус помолчал и ухмыльнулся. Он тоже осознал, как язык подстраивается под новую реальность. — Вполне в буквальном смысле. Сейчас создается новая гражданская администрация. В две тысячи одиннадцатом пройдут выборы. Мы также получили данные открытого Михаилом портала. Как только их внесут в программу, мы совершим прыжок с Земли в Рай.

— Рейд, генерал?

— Так точно. Соберем ударную группу размеров батальона и отправим в Рай с приказом расстрелять все в поле зрения и уйти. Я точно знаю подходящего для командования рейдом офицера. Помимо этого, конечно, остается Иерусалим. По готовности войск к портальному переходу мы направляем в Иерусалимскую долину корпус. Он прибудет туда к рассвету.

Обама сделал глубокий вдох-выдох.

— Прекрасная работа, Дэвид. Прошу, предоставьте мне имена ближайших родственников погибших там бойцов спецназа. Я напишу им лично. Тем не менее, у меня есть требующие срочного внимания тревожные новости. Израильтяне потеряли связь с одной из своих ядерных ракетных подлодок.

Генерал Петреус на дисплее поднял бровь и что-то неслышно пробормотал.

— Возможно, они просто сорвали собственный оперативный план, мистер президент. Такое уже случалось, и несомненно случится снова. Хотя я бы рекомендовал поднять по тревоге наши морские силы в Средиземноморье. Если Война за Спасение чему и научила, так это тому, что нас бьют вещами за гранью обычного кругозора.

Приемный центр Левина, равнина Филана, Ад.

Последним четким воспоминанием Мэдьюса был рывок за переключателем аварийной отмены. Затем все почернело, и его затянуло в световой тоннель. Он знал, что видел там нечто, слышал, чувствовал, но эти вещи находились за гранью понимания, и перевести воспоминания в сферу сознательного не удавалось. В голове крутилась фраза из любимой телепередачи: «знаете, каково это, когда слово вертится на языке? Вот так и с любой неродившейся мыслью». Воспоминания от рывка за переключателем до пробуждения ощущались именно таким образом. Почти рядом, но не поймать.

— Капитан Мэдьюс? — над ним склонилась сияющая яркой профессиональной улыбкой медсестра. — Добро пожаловать в Ад. Мы скоро вас устроим, организовано у нас все теперь гораздо лучше. Кстати, когда освободитесь, вас ждет друг. Теперь будьте добры просто заполнить эту форму.

Она вручила ему планшет с привязанной к нему куском пожеванной веревки традиционной дешевой ручкой. Мэдьюс прочел форму и понял, что перед ним почти точная копия постоянно заполняемой им при визите к врачу. Значит, бюрократия правит и в Аду?

— Благодарю, мэм. Что дальше?

— В обычном случае вы бы остались здесь, пока клерки не введут ваши данные в компьютер, после чего вас бы отпустили. Если некуда идти, вам бы предоставили временное жилье и подходящую работу. Но вас мы ждали, и для вас все уже готово.

Мэдьюс писал, занося нужное.

— Формы и клерки. Думаю, вечное заполнение бумаг воистину подлинный Ад.

Медсестра печально улыбнулась.

— Не забывайте, для многих людей вечное перекладывание бумажек — не Ад, а Рай. Вы закончили? Хорошо. Вам прислали униформу, как почувствуете себя готовым, можете идти.

Одежда имела тускло-красный цвет, и Мэдьюс немедленно узнал в ней полевую военную форму. Хотя знак на груди справа необычен — золотой орел на пурпурном фоне с символами SPQR под ним.

Капитан оделся, упиваясь потерянной на Земле возможностью свободно дышать. Ботинки тоже оказались стандартными военными, и Мэдьюс обулся.

Можно уходить. Когда он дошел до ведущих во двор дверей, койку уже занял новоприбывший.

— Трибун Мэдьюс? — он тут же узнал голос и радостно обернулся.

— Джейд. Прошу прощения, Второй Консул Джейд Ким. Благодарю, что пришли.

— Я должна была лично встретить приехавшего в Ад на ядерном устройстве, — улыбнулась Ким. — И мне нужно нарабатывать летные часы, чтобы вернуться в форму. К тому же Гай желает как можно скорее с вами встретиться. Как вижу, добрались хорошо?

— Похоже. Хотя еще свыкаюсь со статусом мертвеца.

— Это пройдет. Кстати, вы кое-что должны узнать. «Фокс» несколько минут назад отменили «Кукольный дом»[259].

— Чтоб их. Мне нравилось шоу.

— Я предпочитала «Светлячка». Гай прямо сейчас думает над идеей коммерческой телестанции. Он хочет постоянных трансляций заседаний Сената.

— Смело.

— Не то чтобы очень. Он верит, что если сенаторы поведут себя как мудаки, все это увидят и запомнят.

Она повела его к вертолетной площадке со стоящим там красным MH-6T. Вертолет носил тот же знак, что и униформа Мэдьюса, пурпурный круг на хвосте с золотым орлом и подписью SPQR. Сознание заработало четче, и Мэдьюс узнал в орле древний знак римских легионов. Но на всякий случай спросил:

— SPQR?

— Senatus Populusque Romanus. Сенат и народ Рима. А цифра «три» сверху обозначает Третий легион. Между прочим, это будет ваш. Как только мы его обучим и укомплектуем.

— Людьми или балдри... демонами, Второй Консул?

— Всеми. И не на людях можно Джейд. Кстати, вертолетные и бронетанковые части пока строго человеческие. Летной или наземной техники демонических габаритов у нас еще нет.

Она забралась в пилотское кресло и принялась за предстартовую подготовку MH-6.

— Слышал, в частях проблемы со взаимодействием демонов и людей, — разгоняющаяся турбина и начавший вращаться ротор заставили Мэдьюса умолкнуть.

— Адские, — Джейд коротко улыбнулась шутке и постучала по микрофону. — Диспетчерская Филана, это «Рим-Сенат-Альфа», запрашиваю разрешение на вылет в Новый Рим.

— «Рим-Сенат-Альфа», говорит диспетчер. Вылет разрешаю, держитесь высоты пять-шесть-ноль до точки назначения. И не забывайте визуально следить за появлением гарпий.

— Гарпии так привыкли невозбранно летать везде и всюду, что просто не способны свыкнуться с необходимостью держать свободными высоты от ста футов. Пару дней назад канюки[260] потеряли «СиЭф-восемнадцать»[261], столкнулся с гарпией в воздухе. Три часа спустя пилот очнулся в приемном центре и еще через три вернулся в эскадрилью.

Ким отработала управлением, и вертолет взлетел. Она вышла на обозначенную высоту и направила машину курсом на Новый Рим.

Мэдьюс сквозь мглу и пыль рассматривал поверхность внизу.

— Там поля.

— Верно. Вспомните, что большую часть истории человечества мы были земледельцами. А многие и до сих пор. Большинство спасенных из Впадины людей — земледельцы, им нужен только клочок земли для обработки. Думаю, это призвание. А земля там невероятно плодородна, достаточно всего лишь кому-то вонзить в нее плуг. Пища в Аду — не проблема.

— Думаю, вряд ли бы и стала. Нам ведь не обязательно есть?

Ким неопределенно хмыкнула.

— Не совсем, не физически, хотя ощущаться это может иначе. Психологически. Но если выполнять сжигающую много энергии тяжелую работу, вы проголодаетесь и должны или поесть, или отдохнуть до ухода чувства голода. Если ранены, станете ощущать его до исцеления тела. Не спрашивайте, как или почему. С этим разбираются яйцеголовые, у них есть кое-какие теории. Это все, что я могу сказать. Наши тела выглядят человеческими, но таковыми не являются. Мы тут, мы люди, мы те, кто есть, но тела, в которых мы живем — не человеческие. Мы Второживущие. Всегда помните об этом.

Возделанные земли равнины Филана остались позади, начались необработанные луга.

— Кому все это принадлежит?

— Нам, по праву завоевателей, — Мэдьюс пристально глянул на Ким, но та не улыбалась. — Я не шучу. Демоны понимают только такое. Мы победили, значит, все наше. Подразумевается, что в их владении лишь возвращенное нами, и они за это благодарны. О, есть недовольные нашим приходом и сменой власти, и невероятно много проблем с самозваными вождями из человеческих отщепенцев. Не забывайте еще одну вещь. Ад велик, мы видели лишь его крошечную часть. Помните тех Левиафанов? Похоже, нас ждет еще множество паршивых сюрпризов. Вот почему я хотела, чтобы вы были с нами.

Тронный зал, Высший Храм, Вечный Город, Рай.

В Тронном Зале на прибытие Михаила-Лан среагировали тотчас же. Один из забившихся в угол Хайот Ха-Кодеш торговался со старшим каменщиком за место в бункере. Едва завидев вошедшего Михаила, он безропотно заплатил требуемое и скрылся в спасительных стенах. Михаил-Лан нашел зрелище весьма приятным. Не по содержанию, но оно демонстрировало, что даже здесь, в тронном зале Яхве, курс событий определяет именно он, Михаил-Лан-Яхве.

Архангел на миг задумался о смысле собственного имени. Правды в нем нет, больше нет. Гораздо вернее будет Михаил-Лан-Михаил.

С этой мыслью Михаил-Лан снова вошел в Святая Святых. Зрение приспосабливалось к резко контрастирующему с ярким белым светом Рая тусклому свечению. И вновь его потрясло зрелище смутно различимой фигуры восседающего над ним Всевышнего. Или не потрясло? Он повторно присмотрелся к тому, кого насмешливо звал Ях-Ях и Его Невыносимостью, и понял — трепет прошел.

Михаил-Лан видел подлинное могущество, лицезрел поглотившее город Нейпьидо гигантское бурлящее грибовидное облако, стал свидетелем оставленного им опустошения. Сам Михаил находился в доле секунды от гибели и знал, что не толкни он платформу обратно в портал, оказался бы в эпицентре того невообразимого взрыва. И был бы уничтожен, словно и не существовал вовсе.

Михаил-Лан знал людей, понимал их. Или так ему казалось. Он наблюдал за ростом их разрушительных способностей не по дням, а по часам. Люди отвергли слепую покорность догмам и принялись задавать пугающий Яхве сильнее всего, как знал Михаил, простой вопрос. Почему? Неужели обычные вопросы о сути вещей всегда приводят к столь устрашающей мощи? И не потому ли Яхве так ненавидит сомневающихся в его воле?

С такими думами Михаил встал в центре круга светильников и преклонил колена. Он простерся ниц и прижал еще несущие легкие раны после спасения Уриила губы к холодному и темному нефритовому полу. Словно предчувствуя, четверо серафимов притихли, а бормотание двадцати четырех древнейших упало до шепота.

С белого трона пророкотал голос Яхве:

— Михаил, мой славный генерал. С какими вестями ты пришел?

В зале повеяло чистым ужасом, оставшиеся на открытом месте прокляли не позволившие им получить место в бункере главного каменщика нерасторопность или бедность.

— О Безупречный Всевышний, чье Непроизносимое Имя дарует нам неописуемые чувства, — при этой фразе Михаил украдкой глянул вверх, но успокоился. Яхве остался наполовину погружен в песнопения хора. — Я принес великолепные новости. Багряный Зверь ворвался в Иерусалим. Он равняет город с землей и рушит его святыни. Дума сеет заразу, и нет спасения от ее яда. Дума защищает разрушающего Зверя, и вместе они уничтожают все на своем пути. Погибших уже сотни тысяч. Город людей Иерусалим пал. Выжившие текут из него огромными колоннами, население сократилось до кучки паникующих беженцев. Багряный Зверь и Дума одержали великую победу.

— Моей Непререкаемой Волей я объявляю празднество, — торжествующе прогрохотал по залу Яхве, облака вокруг обитателя трона забурлили от энергии.

— Воистину Неназываемый Всевышний сияет нам как златой жезл во тьме, — эхом отразился от стен голос какого-то пытающегося заслужить немного милости Хайот Ха-Кодеш.

Как струя нетопырьей ссанины, подумал весьма раздраженный вмешательством Михаил. Он продолжил.

— Но это еще не все. Мы начали изливать на людей Четвертую Чашу Гнева и сожгли их в огне. Мы разрушили великий город Нейпьидо, а жители могучей империи Бирма корчились в яростном пламени ее гибели. Но даже умирая, они хулили Твое Могущественное Неназываемое Имя, не каялись и не славили Твою Непостижимость. Вскоре та же судьба постигнет еще четыре города, и горе людей многажды усилится.

— А Уриил? Что с Уриилом? — почти неслышно вопросил затаивший дыхание в предвкушении Яхве.

— Увы, о Невыразимый. Уриил причинил городу Лос-Анджелес великие разрушения. Многие части города пылают в неугасимом огне, а улицы полны уничтоженных им людей. Но, несмотря на усердные старания, люди предательски убили его неведомым нам оружием. Тяжелая потеря, о Всевышний.

Яхве пожал плечами, взмутив облака.

— Ну и ладно, все равно он не очень справлялся. Забудь о нем. Ты хорошо потрудился, мой Великий Генерал. Продолжай свои планы.

В этом можешь не сомневаться, подумал Михаил-Лан. Уходя, он увидел, как спорившей о цене места в бункере Хайот Ха-Кодеш пытается вернуть деньги.

Глава XLIII

Штаб Верховного главнокомандования Израиля, Тель-Авив, Израиль.

Приказы должны быть ясными, недвусмысленными, краткими и доходчивыми. Приказ генерала Марози вахтенному офицеру военно-морского флота Израиля совмещал все эти качества.

— Объяснитесь.

— Что ж, сэр, похоже, что к моменту смены вахты в пятнадцать ноль ноль положение «Текумы» на графике отражалось корректно. Когда на дежурство заступила новая смена оперативного центра, первым делом они стерли устаревшие отчеты. Они обратили внимание, что отражающая положение «Текумы» информация не обновлялась с начала предыдущей вахты, и удалили ее. И при заступлении текущей вахты таковая об отсутствии субмарины на карте не знала.

Марози в потрясенном неверии воззрился на флотского офицера.

— Я о подобном слышал. Но никогда не думал стать свидетелем. Напиши кто об этом книгу, в нее просто не поверят. И все же вы, имбецилы, один раз смогли, но дважды? Держите меня. Вы хоть чему-то научились за сорок лет с прошлого раза? Тогда вы просто расстреляли корабль единственного союзника[262]. А теперь прошляпили субмарину с ядерным вооружением? — Марози почти утратил контроль над голосом и едва не сорвался на фальцет. Он на секунду умолк, сглотнул и помечтал о добром бокале помогающей вынести невыносимое сливовицы. Генерал сделал глубокий вдох и продолжил. — И что вы собираетесь делать?

— Мы отправляем «Текуме» радиосообщения с приказом выйти на связь.

— И?

— Что, сэр?

— И допустим, что там не в состоянии или не хотят докладывать? Мы понятия не имеем о происходящем. Она могла затонуть в столкновении с торговым судном, может, просто сломалось радио, или налетела на неотмеченную скалу. Помните ту китайскую лодку несколько лет назад?[263] Во время зарядки батарей воздушный клапан заело, она вернулась на поверхность, но из-за не позволившего открыть люки перепада давлений вся команда задохнулась. Так быстро, что никто не успел отправить сигнал о помощи. Она десять дней дрейфовала до нахождения китайским флотом. Так вы уверены, что «Текума» там не дрейфует с мертвым экипажем? Подумайте. Отправьте птичек разведки и вызовите «Дельфина» с «Левиафаном». Они единственные подходящие противолодочные корабли вашего флота. Найдите эту подлодку.

Марози упал в кресло, пытаясь придумать повод для перевода на другой пост в Экспедиционной Армии Человечества. Это уже перебор.

Иерусалим, Израиль.

Багряный Зверь на секунду остановился почесать спину об отель «Краун Плаза» и направился к Струнному мосту[264]. Восседающая на его шее Дума поприветствовала обрушение отеля от столкновения с тушей Флаффи торжествующим криком. Непрестанный треск ружейного огня она игнорировала — большая часть зарядов предназначалась Багряному Зверю, и всадница серьезно сомневалась в их способности пробить толстую шкуру. У самой Думы шла кровь от попаданий нескольких крупнокалиберных пуль, серебряная жидкость резко контрастировала с красно-пурпурными одеяниями. Но поводов тревожиться раны не давали – только не при таком уровне пульсирующего в жилах чистого восторга от разрушения города.

Багряный Зверь под ней встал на задние лапы и пару раз ударил по Струнному мосту передними. Первый удар вырвал опору из основания и отбросил назад, второй поймал в падении и дернул обратно, заставив символическую конструкцию развалиться прямо в воздухе. Разлетевшиеся меж окрестных зданий обломки обладали эффектом залпа из дробовика.

Зрелище исторгло из Думы очередной торжествующий клич, на сей раз профессионального удовлетворения. Вне скачек на Багряном звере она служила одним из лучших архитекторов Вечного Города, и разрушение столь оскорбительного подобия моста доставило истинное удовольствие. Флаффи тем временем заметил группу стоящих рядом трех строений-башен и прыгнул к ним. Одно из зданий завалилось под мощным ударом и повлекло остальные.

— И-и есть!

Дума при виде трех обратившихся в пыль и щебень построек просияла и потрепала Флаффи по холке. Такое зрелище было для нее в новинку. В прошлое опустошение Иерусалима город предстал кучкой хибар, которые Багряный Зверь тупо топтал. Но сегодня профессионального удовольствия куда больше.

Воспоминания о погроме многотысячелетней давности ненадолго отвлекли Думу. Ее почти расстраивало нежелание описавших труды Флаффи летописцев признать способность их возлюбленного Яхве приказать устроить подобное буйство беспричинного разрушения. В итоге они обвинили во всем Сатану и назвали ее с Флаффи его творениями. Бедного Флаффи записали в исчадья Ада, а ее саму — в демоны. Возмутительно.

Она отвлеклась и, видимо, поэтому не заметила четыре несущихся к ней сквозь ночь силуэта. Ангел ничего не слышала: F-111 шли на скорости 1.1 Маха и обгоняли звуковую волну.

Звено «Коала» F-111C, на подходе к Иерусалиму.

Каждый самолет нес четыре двухтысячефунтовых бомбы с замедлителями, а промахнуться по топчущему руины Иерусалима громадному зверю было сложно. Гигантский красный монстр словно сиял сквозь подсвеченные звездами и остатками городского освещения клубы дыма и пыли. Командир эскадрильи Маккей уже получил все допуски, разрешение применить по городу тяжелые бомбы демонстрировало степень отчаяния израильтян. Но при неудаче другой вариант — ядерное оружие, и он догадывался, что ради недопущения этого они пойдут на все.

— Чарли, цель в зоне видимости, установи систему боевой навигации. Всем самолетам «Коала», стараемся взять зверушку в «коробочку» из бомб. Установить интервалометры на сброс через стофутовые интервалы вокруг него. Один заход, и убираемся.

— Принято.

Радио быстро принесло подтверждения, цель перед ними стремительно росла. Благодаря скорости выше одного Маха ни зверь, ни всадник не подозревали о несущейся с небес угрозе.

Маккей слегка отработал управлением, выводя самолет на проход прямо над зверем. Потом его «Свинья» вздрогнула, сбросив восемь тысяч фунтов стали и взрывчатки лучших двухтысячефунтовых бомб китайской «Норинко». Их оперение раскрылось, останавливая поступательное движение и замедляя падение, что дало четверке F-111 время уйти. Багряный Зверь со всадником едва успели заметить их появление, когда обоих накрыли взрывы.

Иерусалим, Израиль.

Дума слышала о людском оружии и его кошмарах, но не могла и вообразить поглотившие ее волны ударов, звука и обломков. Она слушала те истории и считала, что понимает, но они и близко не стояли с жуткой реальностью. Дума слышала рев попавшего под терзающие тело осколки и ударные волны Флаффи. Кто-то другой кричал в агонии и страхе, и Дума к собственному ужасу узнала в крике свой же голос. Она глянула вниз сквозь поднимающийся дым и вонь людской взрывчатки. Почему человеческое оружие даже пахнет как творимый им ад, подумалось ей, и тут она увидела потоки струящейся по бокам Зверя и пятнающей землю серебряной крови. Лишь тогда ангел осознала, как тяжелы нанесенные бомбами раны.

Больно было даже дышать. При попытках глубоко вдохнуть она слышала скрежет ребер в груди и клокотание в легких. Сознание тоже путалось, словно мозг погрузили в странное подавляющее мысли желе. Ей надлежало что-то сделать, но что именно — ухватить никак не удавалось, воспоминания о задаче и месте назначения будто куда-то провалились. Флаффи под ней шатался, истекая багряной кровью из зияющих ран в шее и брюхе.

В сознание медленно пришла мысль. Надо убираться.

И тут в памяти наконец всплыла вторая часть выданных инструкций. Ей следует открыть спасительный портал в одно конкретное место, на котором особо настоял Михаил-Лан. Только туда, и никуда иначе. Неважно, насколько все плохо — сперва только туда. Она объединила разум с сознанием Багряного Зверя, и вместе они создали ведущий в безопасность большой черный эллипс. Оглушенные болью и шоком Флаффи с Думой провалились в портал к лежащему за ним убежищу.

Радиорубка, субмарина ВМФ Израиля «Текума», Средиземное море.

Система дешифровки обработала входящее радиопослание и выплюнула слова на белую ленту. Сообщение было совершенно четким и делилось на две части. Первая — срочный приказ «Текуме» немедленно возобновить связь с оперативным штабом. Вторая — «молния», что авиаудар австралийцев заставил Багряного Зверя прервать нападение и отступить в Рай. Что по крайней мере эта чрезвычайная ситуация завершилась.

Лейтенант Мидьян Ицхак прочел последнее и неслышно вздохнул. Время пришло, все пошедшие на эту операцию усилия будут вознаграждены. На подготовку ушли годы. Требовалось поставить нужных людей на нужные места, а тем — продвинуть других на правильные должности. Но с полученным от явившегося им в видениях безупречного архангела Божественным Благословением все получилось.

Наград им не обещали. Они выполняют Волю Божью, и этого довольно.

Лейтенант взял поступившее сообщение и тщательно его уничтожил, скормив специально созданному для тонкого измельчения бумаг до массы невосстановимых фрагментов шредеру. Затем извлек из кармана другое — аккуратно упакованное и выглядящее точь-в-точь как свежепришедшее. Но с весьма отличающимся от настоящего содержанием.

Следующей остановкой Ицхака стала боевая рубка. Там находился соединенный со спящими в передних шахтах пятью ракетами «Попай»[265] пульт. Ракеты загрузили в шахты заранее, они ждали лишь координат цели. Оператор бортовых вооружений принял приказ и ввел переданные числа в контрольную панель. Там алгоритм обработает их и преобразует в координаты. Оператор не знал, что это за цели и каков план. Лучше ему и не знать.

— Цели введены в систему, — рапорт прозвучал с подобающей случаю торжественностью. Никто на подлодке не верил в действительную возможность наступления такого момента. Де-факто он еще мог не наступить — есть ничтожный шанс отказа капитана субмарины выстрелить. Но определенно маловероятный. Ицхак отсалютовал и покинул отсек, направившись в командную рубку.

Капитан Алекс Бен-Шошан уже ждал. С приходом сообщения сработала тревога, и он гадал об ее причинах. Ицхак молча вручил капитану донесение. Бен-Шошан прочел его и помрачнел.

— Ситуация ухудшилась?

— Серьезно ухудшилась, сэр. Зверь закончил рушить Иерусалим и направился дальше. Вскоре он доберется до Тель-Авива, и тогда будет слишком поздно. У нас есть лишь недолгий шанс, пока он в коридоре[266].

Капитан кивнул. Под сообщением шел ряд символов. Он взял небольшую коробочку и ввел их. Затем вручил документ имеющему такую же коробочку первому помощнику. Тот тоже ввел знаки, и коробка перевела их во второй набор чисел.

— У меня шесть-девять-три-девять-восемь-семь-девять-ноль-девять, — первый помощник вручную вводил цифры в консоль запуска.

Бен-Шошан кивнул. Его машинка выдала другое число, и он добавил его ко введенным в панель данным. Компьютер сложит два числа, при верной сумме они дадут доступ и разблокируют замки системы ведения огня.

Никаких признаков принятого рокового решения. Ни огней, ни мигающих предупреждений. Система управления огнем молчала.

— Пора, — произнес Бен-Шошан.

Он снял ключ с цепочки на шее и прошел к ящику в конце командной рубки. Первый помощник сделал то же самое, и оба оказались на противоположных сторонах отсека. Затем они вставили ключи в пару небольших непримечательных замков.

— На счет «три». Один... два... три.

Ключи провернулись, и компьютер издал серию щелчков. Не дай вычисления верный результат, вся система бы в этот миг заблокировалась. В рубке воцарилась давящая тишина, а потом подлодка слегка содрогнулась. Первая ракета «Попай» отправилась в путь. Десятью секундами позже ушла вторая, еще через десять третья. Менее чем спустя минуту все пять ракет двигались к своим целям.

Штаб Верховного главнокомандования Израиля, Тель-Авив, Израиль.

Царившее в штабе веселье и аплодисменты прервали четыре слова.

— У нас ракетный запуск.

Простая констатация вахтенного офицера флота превратила праздник изгнания Багряного Зверя в атмосферу напряженного страха. На занимающем одну из стен дисплее четко отображался маршрут ракет. Сперва одной, но затем к ней присоединились остальные и понеслись над морем к суше. Ничто не указывало на точку запуска, но все знали единственно возможный вариант. «Текума».

Пять веером летящих на восток ракет. Очевидно, каких — «Попаев» с ядерной боеголовкой.

— Этот запуск никто не разрешал.

Замечание прозвучало глупо, и выдавший его человек густо покраснел от стыда.

— Куда они направляются? — в горле у Марози пересохло. Именно этого так боялись все в ядерной теме.

— Пока сказать невозможно. Первые несколько минут ракеты пойдут курсом уклонения для усложнения перехвата. Затем направятся к целям.

— Перехватчики подняты. Из Тель-Ноф[267] вылетели четыре истребителя «Акеф», — прочел донесение дежурный офицер. Истребители попытаются сбить ракеты до поражения целей.

— Только четыре? — Марози не мог оторвать взгляд от экрана. Ракеты стремились на восток делающим невозможным предсказание цели петляющим S-образным курсом. На карте появились синие линии — летящие на перехват F-15C.

— Все имеющиеся. Остальные будут готовы через десять минут, это слишком поздно.

Секунды тикали. Ракеты перестали петлять и ускорились прямым курсом на цели. Истребители тоже слегка изменили маршрут, разделяясь для перехвата.

— Есть цели, сэр. Багдад, Дамаск, Бейрут, Каир и Тель-Авив, — последнее офицер произнес в ошеломленном неверии. — Сэр, они разделились так, что все нам не перехватить. Первые три получится, по «Акефу» на каждую. А с последней парой придется выбирать, или-или.

— Приказываю истребителю сбить идущую на Каир, — раздался голос премьер-министра. — Если израильская ядерная ракета уничтожит арабскую столицу, альянс человечества развалится. Люди станут сражаться с людьми всем доступным оружием. Победит лишь Яхве и его банда. Так что мы пожертвуем не Каиром, а Тель-Авивом. В конце концов, есть вероятность остановить «Попая» нашей противоракетной системой.

Шансы невелики, и это знал каждый. Система ПРО создана сбивать идущие по ровной и предсказуемой баллистической дуге ракеты. Для подобных задач ей даже не требуется наведение, индийцы, например, выполняют перехват на базе математических вычислений. Комплекс «Хец»[268] делал упор на дальность и скорость, а не нужную в работе по подвижным мишеням маневренность. Но «Попай» весьма быстро скользит всего в нескольких футах над землей, и такая цель куда сложнее. Приказав истребителю заняться одной из последней пары ракет, премьер-министр обрек Тель-Авив на гибель.

— Мистер премьер-министр, — заговорил со своего места Муамар аль-Захари, его глаза блестели от слез. — Прошу дать мне доступ к вашей радиосистеме. Я обязан рассказать миру о вашем решении. Мир должен узнать о принесенной здесь сегодня жертве.

Премьер-министр кивнул. Аль-Захари присел к пульту связи и принялся устанавливать частоты и передавать, сообщая своему командованию: Тель-Авив скоро погибнет, но смертью своей спасает Альянс Человечества.

Марози за его спиной рассматривал город. Так его и застала поглотившая все ослепительная вспышка.

Дворец Михаила, Аукумеа, Рай.

— Чего тебе? — нехарактерно зло рявкнул Михаил-Лан. Ему хватало забот и без докучливых гонцов. Багряный Зверь ревел от боли, метался и обильно гадил среди его любимых цветов. Думу стащили со спины Флаффи и унесли в личную операционную в мрачной попытке спасти жизнь. Но взрывы бомб причинили ей жуткие раны, и Михаил всерьез сомневался в шансах ангела. Выживет ли Багряный Зверь? Возможно. А Дума — если ей очень повезет, а его медики покажут лучшие свои навыки.

— О Владычественный, я принес вести с Земли. Четвертая Чаша Гнева излита на еще один людской город. Столица израэлитов более не существует.

Михаил остолбенел.

— Четвертая Чаша Гнева излита на Иерусалим? Всего один город?

— Всего один, Величайший из генералов.

Да хватит уже жопу лизать, подумал Михаил, я не Яхве, и зовут меня Михаилом, а не всякими там льстивыми титулами. Не трать мое время этой тупой чушью.

— Тель-Авив уничтожен вместе со всеми обитателями. Виртуозная стратегия, о Величайший Генерал — хитростью заставить людей применить свое же оружие.

Гонец поклонился и ушел.

Определенно виртуозная стратегия. Использовать людское оружие, потому что смерть Уриила показала бесполезность против них лучшего из нашего.

Михаил пытался успокоить Флаффи. Интересно, кто ее придумал?

Глава XLIV

Лагерь батальона 1/33 Третьей бригады Третьей бронетанковой дивизии Девятого корпуса армии США. Север Дита.

— Окей, боссам понадобилось выполнить опасную работенку, и ее поручили Третьему Стаду.

Полковник Киша Стивенсон оперлась на танк и оглядела командиров своего подразделения. Она возглавляла все тот же смешанный батальон, что и в конце Войны Обломанных Рогов год назад: две роты танков М1А3 «Абрамс», две механизированной пехоты на М2А7 «Брэдли» и батарея антигарпийных самоходок М1314А1. Завершение войны ознаменовало остановку ее стремительного взлета в рангах. По приближению к плановым размерам взрывное расширение армии замедлилось и прервало бешеные темпы карьерного роста личного состава кадровых офицеров. Офицерский корпус адаптировался к новым условиям, и качество снова стало превалировать над количеством.

— Нам правда стоило выносить того ангела? — почти жалобно спросил командир одного из ее танковых взводов капитан-лейтенант Джим Шейн, некогда известный как стрелок «Байкер».

Тут он прав, размышляла Стивенсон, расстрел того ангела вывел ее на радар генерала Петреуса и сделал дежурным офицером для исполнения всяческих необычных и странных задумок.

— Это был просто ангелок, Джим. И он принес нам белое кольцо.

Как и прочие, на стволе орудия ее танк нес длинный набор символизирующих убитых балдриков черных колец, но отличался присутствием одного белого. Цвет означал убитого ими в Ираке ангела, и ни один другой танк такого кольца не имел.

Столько всего поменялось Сметающие все на пути маневры и великие сражения Войны Обломанных Рогов сменились зашедшей в тупик войной с Раем на истощение. И это, думалось ей, не так плохо, у моих машин всего примерно месяц как полный боекомплект, а у ребят из артиллерии до сих пор нехватка.

Хотя появились изменения и менее заметные. Поспешные импровизированные модификации времен Войны сменились полноценно спроектированными решениями. Например, взять ее танк. В наступлении по Равнине Филана танки несли тентоподобные воздушные фильтры – хоть и не допускающие грязь в моторы, но грубые, хрупкие и ломающиеся от движений башни. Теперь их заменили устройства куда меньше и аккуратнее.

То же относилось и к снаряжению бойцов. На смену набору из берегущих глаза пескозащитных очков и защищающих рот с носом от пыли бандан пришла цельная и просторная лицевая маска с удобным фильтром, позволяющая видеть, дышать и говорить без забивающей легкие тонко распыленной пемзы. Новое снаряжение появилось благодаря аналитикам, засевшим над образцами пыли и определившим характеристики самого эффективного против нее материала. Не спеша, весьма не спеша, но Ад все же превращался в пригодное для обитания Первоживущих людей место. Хотя и пригодное лишь временно. Совсем как мой родной Бейонн, мелькнула мысль у Стивенсон.

Она слегка передвинулась и поискала взглядом настраивающих оборудование для портала на Землю техников. Возможно, проще стало бы пойти к одному из соединяющих Землю и Ад постоянных, но это означало долгую поездку, а ее тяжелая бронетехника не славилась пригодностью к продолжительным маршам.

— Итак, парни, вы слышали. Во время визита Михаила в Мьянму яйцеголовые умудрились достать сигнатуру его портала в Рай. Через несколько минут группа на Земле собирается открыть туда проход. Мы проводим технику отсюда на Землю, строимся и проникаем через тот портал. Порядок движения — взвод «Альфа» впереди вместе с моим штабным отрядом, взводы «Чарли», «Дельта» и «Эхо» идут следом за «Браво» и формируют прикрытие. Когда мы портанемся в Рай, я веду «Альфу», остальные ждут нашего подтверждения позиции и ситуации на месте и переходят следом.

— После перехода через райский портал работаем по схеме обычного рейда. Взводы «Браво», «Эхо» и «Дельта» остаются у портала и охраняют. Джим, это достается тебе. Ты ведь удержишь портал несмотря ни на что, да? Если влипнешь в серьезные неприятности, зови на помощь, мы вернемся и поддержим. Взвод «Чарли» идет в непосредственный рейд вместе со мной и «Альфой». Мы совершим двадцатимильный заход. Маршрут треугольником — прямо, наискось и обратно. Помните, у Ада странности с направлениями, стоит предполагать таковые и в Раю. Не спускайте глаз с маяка и постоянно будьте в курсе относительной позиции. Правила применения оружия — если что-то движется, стрелять на поражение, — закончила полковник.

— А что насчет тамошних людей? — в сомнениях спросил лейтенант Чарльз Уэйн. Он был вновь призванным в строй и произведенным в офицеры переученным ветераном-сержантом. И еще не избавился от ряда привитых за прошлый срок службы условностей.

— Неизвестно, — Стивенсон тщательно скрывала факт собственной обеспокоенности тем же. — Когда мы пришли сюда, могли предположить. что люди на нашей стороне. В конце концов, все они проклятые души, а мы их спасали. Даже балдрики на деле не являлись врагами, большинство из них оказалось такими же жертвами Сатаны, как и мы, — вот только извлеченные из Впадины Второживущие с этой идеей свыкнуться совершенно не способны. — Но будет ли то же в Раю? Мы попросту не знаем. Теоретически все люди там спасенные души, искупленные, или как там еще это верующие зовут. Так что логично ожидать враждебность. Но мы уже знаем, как ожидания отличаются от действительности. Это заставляет сомневаться во всем.

Она снова слегка поерзала.

— Окей, значит, чего ждать — неизвестно, с этим ясно. Одна из наших задач — выяснить поведение людей там при виде нас. Станут ли они драться с нами? Драться за нас? Бежать и прятаться? Мы пока не знаем. Надеемся, что одно из первых двух, так хоть что-то поймем.

— Вряд ли, босс, — заговорил один из рядовых бойцов экипажей. Стивенсон под маской улыбнулась. В старые деньки рядовой ни за что не посмел бы прервать полковника на середине речи. Но масштабное расширение армии принесло новый формат взаимоотношений. Рядовой бросил взгляд по сторонам и продолжил. — Пока Яхве нам врал, Рай веками стоял закрытым. Люди там древние, для них мы станем чужаками, пришельцами. Они будут бежать и прятаться. А когда мы надерем задницы ангелам, получат повод для раздумий.

Стивенсон кивнула.

— Звучит разумно. Окей, значит, считаем, они станут прятаться. Если же не станут, убиваем ангелов и смотрим по обстоятельствам. Если люди примут нашу сторону, отлично, если нет — уничтожать. В иной ситуации старайтесь их не задеть. Но если они встанут на пути, что ж, бывает. И последнее. Ангелы пользуются звуковым оружием, (П.) О. В. А. Р. назвал его «ревом». Всем постоянно носить шумоподавляющие наушники. Неизвестно, как они держат рев, но не будем носить — не узнаем. И не забудьте фольгированные шляпки. По машинам.

Ее бойцы рассмеялись. Все разумные люди теперь не расставались с металлическими шлемами. И это стало причиной возвращения ЭАЧ к стальным каскам времен Второй мировой – еще одному предмету, что изымали из мировых музеев до восполнения спроса новой продукцией. Солдаты Стивенсон знатно подурачились, поправляя каски перед погрузкой в машины.

Под защитой брони они, разумеется, в безопасности. Демонический контроль сознания не способен пробить и тонкий слой алюминия, а против толстых стальных бронеплит у него нет ни шанса.

Перед ее танком открылся черный эллипс портала на Землю.

Абердинский испытательный полигон, Мериленд, США.

— Есть контакт, — к радостному голосу генерала Шаттена примешивалось легкое удивление от внешней схожести портала в Рай с адским. Просто обычный черный эллипс, достаточный для прохода бок о бок пары танков. Расположившаяся в нескольких ярдах от поста управления батарея 155-мм самоходных орудий М109[269] нацелила стволы на мерцающий овал. Имелись опасения о появлении оттуда группы нападающих ангелов, и на такой случай для их приема приготовили шквал артиллерийского огня.

Но эллипс стоял спокойно.

В сотне ярдов от места открылся другой портал, на сей раз пробитый из Ада. Сквозь него прошла боевая группа из 22 машин, переместилась в сторону Шаттена и построилась на бетоне. Пять групп по четыре машины и командная из двух. На взгляд генерала, последняя выглядела странно: большинство командиров батальонных боевых подразделений в качестве командирских танков предпочитали «Брэдли», но эту возглавляла пара «Абрамсов». Судя по числу колец на стволах, весьма заслуженная пара.

— Генерал Шаттен, сэр, — батальоном командовала весьма одаренная природой женщина. Она уже успела снять воздушный фильтр и моргала на ярком солнце.

Шаттен вернул воинское приветствие.

— Полковник Стивенсон, рад встрече. Я помню ваши заслуги в уничтожении того ангела. Кстати, по нашим сведениям, его звали Апполион-Лан-Гавриил. Вы тогда отлично сработали.

— Благодарю, сэр. Мы можем выдвигаться?

— Все готово, мы пробили портал по перехваченному в Мьянме сигналу. Удачи, полковник, надерите там парочку задниц. Мы и так с этим слишком затянули.

Шаттен отошел к посту управления и наблюдал за маневрами выходящих на позицию для первого вторжения в Рай танков. Стивенсон повела две командирских машины и танковый взвод вперед, как острие копья. Весьма умно, подумал генерал. На его критический взгляд, с танками обращались не так опытно и четко, как хотелось бы. Слишком много новобранцев, довоенные дивизии сокращались и сокращались для обеспечения кадров вновь создаваемым частям, и падение качества сказывалось.

Шесть вошедших в «острие» машин ускорились и нырнули в эллипс.

Шаттен ждал доклада, время от тишины в канале связи словно растянулось. Наконец раздался треск статики. По какой-то причине при передаче сквозь порталы радиопомехи усиливались, и, разумеется, для успеха передатчик с приемником должны находиться на линии прямой видимости сквозь переход. Вот почему все постоянные порталы оснащались оптоволоконными каналами связи высокой пропускной способности.

— Окей, вот мы и тут, — в голосе Стивенсон читалось веселье, что несколько смутило Шаттена.

— Полковник, что вы видите? — генерал не разделял радость, досадуя на явное легкомыслие.

— Ну, тут милое красно-серое небо, все вокруг выглядит красным и грязным. А, еще рядом река, тоже красная.

Шаттена охватило ужасное предчувствие.

— Что вы имеете в виду под «красным»? В Раю свет должен быть белым.

— Не сомневаюсь, сэр. Наверняка так и есть. Но мы не там, мы в Аду. Мы вне зоны покрытия «Лорен»[270], но, по моим прикидкам, примерно в тысяче миль восточнее Дита. Далеко от освоенной на сегодня области. Нас провели, сэр. Нам пройти по окрестностям или возвращаться?

Секунду генерал думал.

— Еще что-то видите?

— Трава вся помята и, похоже, тут много высохшей крови. Серебряной и красной, по-моему. Это все. В остальном полная пустота, сэр.

— Стивенсон, пожалуй, уходите оттуда. Доложите по прибытию.

Шаттен опустился в кресло и покачал головой. Михаил не прыгает в Рай прямо с Земли. Он использует Ад перевалочным пунктом, далее отправляется куда-то в пустынное место Земли и возвращается в Рай. Может, в Антарктику? Или дебри дождевого леса Амазонки? Кто знает? И, похоже, все его присные поступают аналогично вне уровня серьезности ситуации.

Генерал снова покачал головой и вздохнул.

— Чтоб его, а этот парень неплох.

Лагерь беженцев, Бэс-Эди, Джорджия, США.

— Прошу прощения за условия, но это лучшее, что мы можем сделать, — президент Обама смотрел на предоставленное стоящему перед ним семейству временное жилье. Оно действительно имело почти лишь минимально необходимое. Обама ощущал острую вину за неспособность своей администрации дать этим людям нечто лучшее. Но со ставшими после повторных ударов штормов необитаемыми Бермудами и побережьем Джорджии/Каролины в немногим менее плачевном состоянии вопрос стоял о наличии возможностей, а не его желаниях.

Масштаб погодных атак на восточное побережье и Карибы оказался меньше страхов экспертов. По какой-то причине сезон ураганов вышел слабым, и они считали, что без влияния Рая шторма берегов бы не достигли. Даже с искусственно накачанными и направленными тропическими возмущениями ущерб от катастроф оказался ограничен. Все ожидали удара по Флориде не слабее бермудского, но штат остался почти невредим. Но, как бы то ни было, беженцев по-прежнему больше нужных для помощи им ресурсов.

— Мы справимся, мистер президент, — английский акцент мужчины звучал невероятно чуждым этому месту. — Мы вам более чем благодарны.

— И всем остальным, Филип, — с упреком добавила жена. — Подумай обо всех, кто помогает.

Упрек был оправдан. Поставки продуктов и прочей помощи поступали со всего мира. Этот лагерь, например, только что получил большой груз вьетнамского риса, разгружать который помогали приехавшие вместе с ним вьетнамские солдаты. Это заставило Обаму улыбнуться. Интересно, что думают здешние ветераны Вьетнама о вьетнамских войсках на американской земле.

— Верно, мэм. Сейчас мы все трудимся сообща.

Женщина кивнула, но затем ее лицо помрачнело.

— У нас до сих пор нет вестей о моей сестре из Лос-Анджелеса. Надеюсь, ей удалось выжить.

Она расплакалась.

— Я постараюсь помочь, — Обама изобразил искренний голос и отрывисто махнул помощнику. — Запишите имя и адрес этой леди, и подробности об ее сестре из Лос-Анджелеса. Выясните, что с ней случилось, и свяжите их, — он снова обернулся к женщине. — Меня поражает, на что способны люди при вмешательстве Белого Дома. Вам скоро сообщат.

Президентская свита двигалась по рядам убежищ. Президент жал руки взрослым, а Мишель Обама болтала с детьми. Сама суть этого лагеря демонстрировала решаемую им проблему. Хотя прямые погодные атаки и не унесли ужасающее количество жертв, как в Тель-Авиве, Лос-Анджелесе или Нейпьидо, они все более тяжким бременем ложились на и без того перегруженную и перенапряженную мировую экономику. И не прекращались. Мощные торнадо в Канзасе или бьющие по Каролине тропические шторма теперь случались слишком часто и уже не делали рейтинговых новостей. А вот экономический ущерб от них рос день за днем.

Обама упрекнул себя за мысли. В ударе по Тель-Авиву погибло сто пятьдесят три тысячи человек. Израильское правительство пожертвовало ими и самим собой во имя спасения Альянса Человечества. Рядом с этой жертвой беспокойство об экономическом ущербе выглядело эгоистичным и жалким.

Визит в лагерь подходил к концу. Перед отлетом в Колорадо для посещения другого лагеря беженцев из Аллеи Торнадо еще предстояла пресс-конференция. Президент надел дружелюбную улыбку и взошел на поставленную помощниками трибуну. Та несла Большую Печать — новую, с сурово глядящим на сжатые в когтях левой лапы стрелы орлом. Не на правую с оливковою ветвью, как раньше.

Журналисты задавали все те же вопросы. Сколько погибших? Сколько продлится война? Как сильно вырастут налоги? В самих вопросах ощущалась говорящая о растущем утомлении от войны усталость. Наконец Обама увидел поднимающийся грузный силуэт своего самого жесткого политического критика. Проклятье, я думал, он где-то во Флориде в клинике.

— Мистер президент, как получилось, что под руководством президента Буша мы за восемь месяцев разгромили и оккупировали Ад, а теперь, за шестнадцать месяцев войны против Рая, ни на шаг не продвинулись с ее начала?

— Что ж, Раш, умный вопрос заслуживает простого ответа на пару слов, — Обама помолчал и позволил напряжению слегка усилиться. — Нам невероятно повезло, что Война Обломанных Рогов пошла именно так, как случилось. Противник не понимал нас и не знал наших возможностей. Они полагались на привычные тактики и сражались на основе узнанного в прошлые вторжения на Землю. И бросились на лучшую нашу армию под командованием нашего лучшего генерала. Нам повезло, что союзники, особенно русские, британцы, индийцы, все быстро пришли на помощь, и мы обрушили на противника подавляющую огневую мощь. Затем, когда вражеская армия дрогнула, мы смогли погнать их буквально до самых врат Ада. В ходе действий наших и союзных сил особого назначения мы сумели провести операции по свержению правителей Ада, устранению их власти и освобождению плененных ими людей. С другой стороны, противник в Раю от нас изолировался. Мы его осадили и взламываем ворота. Это долгая и сложная задача действий против более опытного и умелого неприятеля. Но, скоро, подчеркиваю, очень скоро мы прорвем эти врата, сокрушим врагов в Раю и установим там демократический режим.

Собеседник Обамы выглядел сконфуженным.

— Мистер президент, это был не простой ответ на пару слов.

— А это был неумный вопрос.

Глава XLV

Кабинет Михаила-Лан, Храм Праведного Рвения, Вечный Город, Рай.

— Салафиил, как ты мог так предать Несравненного Отца?

— Не я предал Всевышнего. Коварно сбившие его лживыми речами с пути Абсолютной Праведности советники, вот кто предали Его Безупречное Присутствие.

А под ними ты подразумеваешь меня. Михаил-Лан без тени жалости взирал на низведенного до печального состояния Салафиила-Лан-Яхве. Лига Святого Суда ударила на рассвете, пройдя по столь усердно составленным Лемуилом и его группой спискам. Людей, ангелов, архангелов — всех бесцеремонно вытаскивали из постелей, заключали в золотые кандалы и конвоировали в тюрьмы и центры допросов. Главарей и самых важных заговорщиков держали в Вечном Городе, остальных распределили по внешним лагерям временного содержания в пригороде.

— Салафиил, старый друг мой...

Михаила зло и резко перебили.

— Я больше не друг тебе, Михаил-Лан. Может быть, раньше, но ныне ты забыл тысячелетние традиции и отбросил все наши ценности. Ты более не друг никому в Вечном Городе, ты яд, оскверняющий все, что было, есть и будет.

Вот так нераздельно смешивается истина и ложь. Да, Салафиил, я центр медленно поглощающего город разложения. И благодаря тому я такой друг всем ангелам, что ты и представить не можешь. Поскольку приход сюда несущих оружие в руках и гнев в сердцах людей значит окончательную смерть каждому из нас.

Михаил думал о судьбах Нейпьидо и Тель-Авива — о поглотивших города огромных бурлящих грибовидных облаках. Мысленным взором он видел много других, рядом с которыми те казались карликами. И эти облака пожирали Вечный Город. Они определенно будут большими и во множестве. Михаил отлично знал людей: раз они обладают оружием огромной мощи, то станут делать еще и не остановятся, пока доведут до несравнимо большей силы. В вопросах разрушения люди просто не ведают границ.

— Раз ты желаешь, да будет так, — Михаил-Лан подпустил в голос досаду. — Салафиил-Лан-Яхве, такие речи обличают твое впадение во смертный грех гордыни. Ты настолько ослеплен гордыней, что не способен увидеть ложь собственных слов? Нашего Возлюбленного Всезнающего Отца невозможно предать предполагаемым тобою образом, ведь Он читает в сердце каждого из нас. Наши мысли для Него — открытая книга. Его знания и прозорливость превосходят все доступное нашему жалкому воображению. Все происходящее ныне творится по Его воле. Даже твой тщательно спланированный и продуманный бунт есть лишь часть Его Великого Плана.

Салафиил лишь рассмеялся.

— Будь это правдой, Лига Святого Суда раскрыла бы нас раньше и...

Он оборвал себя. Едва не выдал знание, что не все ячейки заговорщиков схвачены. Его организация еще существует. Тяжело пострадала, да, но жива. Она способна бороться, способна вернуть Яхве на законное место и низвергнуть предателей.

— Как знать, что планировал Величайший Разум Яхве? Может, он до сих пор воздерживался от приказа, дабы позволить вызреть плоду твоего бунта перед сбором? А может, он желает проверить эффективность Лиги Святого Суда. В любом случае Его Божественная Воля будет исполнена. Мы получим нужную информацию от тебя и других. Человеческими методами, если того потребует твое упорство во грехе.

Салафиил не мог противиться столь исполненным мягкости и сожаления словам. Его руки были скованы золотыми кандалами, а разум — безоговорочно принимавшимися всю жизнь догмами. Архангела одолели столь далекие раньше сомнения. Салафиил убедил себя, что Михаил-Лан и присные Великого Генерала в ответе за зримый им повсюду распад ценностей Рая. Но речи Михаила-Лан заронили в него неуверенность. Не Всевышний ли спланировал все это для проверки верности подданных? Не часть ли это процесса чистки Вечного Города перед последней решающей битвой с людьми?

Михаил-Лан заметил сменившую твердокаменную уверенность тень колебаний на лице Салафиила. Бедный глупый цыпленок. Ты еще веришь во всемогущество и всезнание. Еще считаешь, что такое возможно или хотя бы правдоподобно. Разве не видишь, что именно наша вера в подобное не позволяет учиться? Люди вырвались из клетки и ринулись в будущее в тот самый день, когда отвергли веру во всезнание и задали сильнее всего пугающий Яхве простой вопрос. «Почему». Пора задать мой.

— Салафиил, до передачи тебя другим для допроса я обязан спросить. Почему твоя организация пыталась убить моего друга Лемуила?

— Лемуила? Потому что он ступил на путь греха. Он подвергся искушению и сошел с Истинного Пути. Его ранг в Лиге Святого Суда должен был уберечь от искуса. Но не уберег, и ему следует умереть.

Михаил кивнул. В картине мира Салафиила звучит логично.

— И еще вопрос. Что натолкнуло тебя заставить людей применить оружие против своих? С учетом провала и гибели Уриила весьма искусная тактика. Я восхищен, — и намерен присвоить. Просто хочу понять способ.

Салафиил уставился на него в изумлении.

— Это не твоих рук дело? Наши точно не при чем.

Дворец Михаила, Аукумеа, Рай.

— Обширное аксонное повреждение головного мозга, — доктор Дэвид Ганн покатал слова на языке, будто это смертный приговор. Что вполне соответствовало истине.

— Повтори? — рассеянно попросил Михаил-Лан. Весь полет домой в его разуме гремели десять последних слов Салафиила. Значат ли они, что существует еще один заговор свержения Яхве? Или сам Яхве придумал план глубже, чем считал его способным Михаил?

Нужны ответы.

— У Думы и Флаффи масштабные необратимые повреждения мозга. Флаффи не поправится, он умирает и спасти его мы не в силах. А Дума, что ж, шансы выжить есть, но она станет овощем. Ее мозг распадается час за часом. Вопрос лишь в том, остановится ли распад до поражения жизненных функций. Особых надежд я не питаю.

— Как это случилось? Знаю, оба были тяжело ранены, но она говорила и казалась адекватной. Что пошло не так?

Ганн вздохнул и махнул Шеннон Лауни. Та внесла большой поднос со сделанным из любимого клубничного желе Михаила макетом ангельского мозга в натуральную величину.

— Это ее мозг, так? В общем, ее накрыла серия очень мощных взрывов бомб. Думу с невероятной жестокостью швыряло во все стороны. Бомбы буквально растрясли мозг на куски, — Ганн сильно потряс поднос. — Взгляните на желе. Видите расходящиеся трещины? Ее мозг выглядит похоже, его пронизали разломы. Далее, части мозга соединены так называемыми аксонами. Когда ее мозг растрескался, аксоны разорвались. Часть уничтожена полностью, часть просто повреждена. Сейчас они гибнут, и вместе с их гибелью то же происходит с отделами мозга. Мы не можем проникнуть туда и устранить разрывы, поражен мозг целиком. Флаффи пострадал не слабее, но его мозг меньше и проще. Ему конец. Лежит снаружи, ему осталось несколько часов.

Михаил-Лан взглянул на распростершуюся в саду тушу Багряного Зверя. Тот едва двигался, язык свесился изо рта, грудь неровно вздымалась. Глаза уже помутнели, свет сознания из них ушел.

— Ты ничего не можешь сделать для Думы?

Он хотел ее смерти, а не существования бездумным бревном.

Ганн покачал головой.

— Найдите современного доктора, возможно, он поможет. Когда меня убили, знания о мозге и терапии аксонных травм находились на раннем этапе и довольно примитивном уровне. С тех пор прошло больше двадцати лет, в понятиях медицины я безнадежно устарел. Современный врач знает больше меня, это точно. Но, откровенно говоря, вряд ли и он поможет. Могу обнадежить вас лишь фактом, что ни один ангел еще не получал подобных ран. Вы исцеляетесь гораздо лучше нас, есть возможность и восстановления мозга. Придется просто ждать и наблюдать. Хотя если это и случится, части способны соединиться совершенно иным образом. Что сделает ее абсолютно другой личностью. Мы просто не знаем.

Михаил выглядел глубоко задумавшимся, что, несомненно, соответствовало правде. Хотя предмет раздумий существенно отличался от догадок Ганна. Для Михаила слова доктора воплощали весь тот настрой ума, что низверг Ад и грозил гибелью Раю. «С тех пор прошло больше двадцати лет, в понятиях медицины я безнадежно устарел». Двадцать лет для ангела — ничто, мелочь, мгновение ока. Но познания людей развивались столь быстро, что на Земле бывшее в начале периода «последним словом» устаревало к его окончанию. И все из-за того единственного вопроса. «Почему».

— Дэвид, сделай для нее все возможное. Борись за нее изо всех сил.

— Я всегда изо всех сил борюсь за своих пациентов, — холодно ответил Ганн.

Михаил-Лан ощутил тон и остро захотел прибить дерзкого доктора на месте. Но сдержался. Вспышки гнева бесполезны, они лишь заставляют кого-то допустившего их выглядеть глупо. А это часто означает упущение данным «кем-то» важных моментов.

— Как тебе и полагается, Дэвид. Проследи, чтобы твоя команда имела все необходимое. Если чего-то нет или недостаточно, немедленно дай мне знать. Я все устрою.

Ганн кивнул и решил проверить запасы. Нехватки он определенно найдет. Потому что уверен: каждый поход Михаила-Лан на Землю есть новый шанс архангела ошибиться и открыть Рай вторжению людей.

Улица Ангельского блаженства, Вечный Город, Рай.

Лемуил-Лан-Михаил не замечал улиц из чистейшей яшмы, опаловых бордюров и сложенных из невероятного множества драгоценных и полудрагоценных камней дворцов и храмов. Он шагал по улицам с опущенным взглядом и погруженным в созерцание непонятности ситуации разумом.

Сегодняшний день должен был стать его триумфом. Недели тщательного расследования Первого Заговора, выявления членов и связей между ними наконец дали плоды. Все замешанные в Первом Заговоре схвачены и взяты под стражу. Камеры центра допросов полнились криками пытаемых на предмет позволившей бы вычислить оставшихся членов мерзкой клики информации. День обязан преисполнить его заслуженной гордости.

Но не преисполнял. Одна из причин — уличные настроения. Он рассчитывал увидеть реакцию Ангельского Воинства на разошедшиеся вести об арестах, и четко видел — но совсем не ту, что ожидал. Он ждал восторга, массового ликования устранению угрозы Яхве. Но вместо того ощущал лишь страх. Ангелы выходили на дневной свет осторожно, озирались, гадали, к кому следующему явится на порог Лига Святого Суда. Не их ли закуют в золотые кандалы и поведут на допрос? Ангелы вели себя тихо и не доверяли друзьям и соседям, ведь любой мог оказаться информатором и отправить их в места заключения.

Несмотря на это, Лемуил понимал — поглотившая его депрессия мало связана с неожиданной реакцией на аресты. Ситуация дома продолжала ухудшаться, и там почти не осталось столь нужной ему тишины и покоя. Супруга Онниэль отказывалась разговаривать. Уже несколько недель она не обмолвилась с ним ни словом. Онниэль жила в молчании, все попытки обратиться к ней заканчивались ее уходом. Дом стал холодным и пустым, недружелюбным и враждебным. Он пытался, действительно пытался. В попытке помириться даже несколько дней не ходил в Храм Вечного Смирения, но его поступок проигнорировали. От стараний он ощутил себя больным, и лишь возвращение в Храм успокоило дух Лемуила. Именно туда он сейчас почти бессознательно и направил путь прогулки по улицам Вечного Города.

— Твой дух сильно опечален, брат? — тревога в голосе Перпетиила-Лан-Пасхар смешивалась с гордостью от чести ему, недостойному Бене-Элохим, звать «братом» столь знатного Офанима. Чувство охватившей прославленного офанима душевной печали его не удивляло. Ведь того добивались всеми силами. Зачем, Перпетиил точно не знал, но расстройство духа Лемуила стояло среди приоритетных задач Михаила-Лан.

— Да, весьма. Сегодняшние аресты... — Лемуил прервался, слова его выдавали.

— Ах, да. Несомненно, скорбный день для Воинств. Столь многие свернули с Пути Истинного и отринули служение Всевышнему. Воистину их обуял дух Вечного Врага, — Перпетиил выглядел готовым заплакать от самой идеи.

Мысль интересная. Разум Лемуила воспарил над облаками депрессии. Его проблемы начались с гибелью Сатаны от рук людей. Не стал ли освободившийся от тела злобный дух того сильнее, чем при жизни? Мог ли он овладеть членами ангельского рода и повести их к проклятью?

— Дело не в самих арестах, брат, печалят меня не они. С пути иногда сбивают даже самые благие намерения, — осторожно, не намекни, что включаешь в эту категорию приход Храма Вечного Смирения. — Дело в реакции Ангельских Воинств. Я ждал восторга и ликования устранению угрозы Нашему Всемогущему Отцу. Но взамен вижу страх и подозрительность.

Беседуя, Лемуил и Перпетиил свернули с улицы к Храму. Перпетиил незаметно для Лемуила кинул взгляд вокруг и убедился, что чаши с приправленными опиатами благовониями на месте и наполняют воздух тонким ароматом.

— Тебя это удивляет, брат? Вечный Враг всегда действовал хитростью и коварством. Если он бесповоротно мертв и не вернется, разве мудрено, что его наследник носит те же качества? Воинства боятся. что их против воли затянули в сети и обманули. Когда они поймут всю тяжесть выполненной Лигой Святого Суда для поимки отступников работы, то ощутят себя в безопасности и проявят радость.

Лемуил испытал подъем, душа успокаивалась. Одно это заставляло его усомниться в собственной оценке сего места. Если здесь так сбились с пути, почему каждый раз во Храме его дух ликует, а сомнения и подавленность уходят? Может, истинный путь на самом деле тут?

Он простерся на полу и принялся возносить гимны поклонения Великому Отцу Всего Сущего.

Перпетиил неприлично поспешно покинул алтарное помещение храма. Он не хотел дышать его атмосферой дольше необходимого и мечтал о глотке свежего воздуха. Хотя Лемуил и не знал, но он уже плотно подсел, а следовать его примеру Перпетиил не собирался. И в любом случае ему предстояли некоторые приготовления: этой ночью Лемуила ждет приглашение в клуб «Монмартр».

Тайная смотровая галерея, камеры допросов, штаб-квартира Лиги Святого Суда.

Вопли Салафиила эхом разносились среди камер из массивного камня, сотрясая их и выбивая на схваченных в большой чистке постоянный дождик пыли. Она заполняла воздух и приглушала свет факелов. Освещение рассеивалось и преломлялось, в нем даже появились красные оттенки. Наблюдающим картину внизу Михаилу-Лан со спутником все это неприятно напоминало Ад.

Кафиил-Лан-Шекина в ужасе взирал на происходящее. Салафиила привязали к столу, задрали ноги над головой, накрыли лицо тканью и выливали на него ведра воды. И это стало лишь началом долгого процесса: дознаватели переключились на более разрушительные и мучительные методы. В горящую жаровню сунули длинный металлический прут, металл уже зловеще раскалился докрасна.

— Мы зовем это пыткой Эдуарда Второго[271]. Один человеческий король некогда настолько достал своих вельмож, что они убили его таким вот образом. Мы сомневаемся в способности убить этим архангела, но до конца не уверены. Подобного здесь раньше еще не пробовали — во всяком случае, вот так.

Кафиил догадался о дальнейшем и тут же мощно облевал каменный пол. Михаил-Лан ему, скорее, завидовал: он не отказался бы от того же, но придется потерпеть. Кафиил утер рот и уставился на пятнающую безупречные блоки камня массу.

— Кафиил, тебе придется это убрать. Кто-нибудь из ишимов даст тебе ведро воды и тряпку, — бесцеремонный комментарий Михаила подчеркнул положение Кафиила лучше любой угрозы. Обычно такую черную работу поручали человеческим слугам. И ее выполнение ставило Кафиила ниже даже их. — Кстати, ты не думал, что раз такова судьба дерзнувшего вступить в заговор Хайот Ха-Кодеш, какова же ждущая хашмалима?

Реплика спровоцировала новый приступ рвоты. заставивший Михаила отступить в опасении забрызгаться. Кафиил поднял полный ужаса взгляд.

— Нет, умоляю. Я, мы, нас обманули.

— Сейчас ты попробуешь сказать «мы просто выполняли приказы». У них не сработало, и у тебя не выйдет[272], — Михаил посмотрел на Кафиила и вздохнул. Отсылка осталась непонятой. Что ж, эта проблема и уничтожила Ад, думал он. Там не приглядывались к людям. Уделяй человечеству внимание, оно того стоит. А отказ делать это смертельно опасен. — Спасти тебя от подобной участи способно лишь одно, Кафиил-Лан-Шекина. Ты, ваша ячейка этого нелепого заговора и ряд других избежали ареста. Пока что. У меня есть для тебя задания — работа, во многом совпадающая с планами Салафиила. И ее можешь выполнить лишь ты. Выполняй хорошо и в точности как я велю, и тогда свидетельства твоей вины «потеряют» и более не найдут.

Если купишься, поверишь вообще во что угодно, лошара.

Вопли Салафиила внизу достигли безумной кульминации, заставившей треснуть каменный пол обзорной галереи. Проклятье, уборка теперь станет куда тяжелее. Хотя это проблема Кафиила.

Михаил бросил быстрый взгляд на стоящего рядом хашмалима. Кафиил заметил и спешно кивнул.

— Я твой слуга, Михаил-Лан. Я сделаю как ты прикажешь.

Глава XLVI

Усадьба Михаила, Аукумеа, Рай.

— Ну что ж, пламя с небес мы устроили. Без твоей помощи, — Михаил говорил обычным дружеским тоном, но Белиал все равно впал в ярость.

— Так зачем держать меня тут? У меня полно работы, предавших меня ждет вечность мучений, — раскатился рык меж покрытых бронзовыми плитами стен.

— Ну, была мысль поставить тебя на беговую дорожку в моем дворце. Производить электричество для моих человеческих игрушек — это, знаешь ли, проблема. До сих пор я использовал людей, но они так быстро устают. Ты бы там очень пригодился. Конечно, и дорожка тебе нужна побольше, — Белиал злобно взревел. Михаил-Лан проигнорировал вопли и продолжил в той же притворно-дружеской манере. — Кстати, я принес фильм, тебе может понравиться.

Михаил достал DVD-проигрыватель и включил. Фильм был о каких-то давних ядерных испытаниях на Земле и показывал причиненные тестовым макетам и зданиям разрушения. Завершался он снимком кратера после испытания «Айви Майк», где испарилось три четверти острова. Михаил остался весьма удовлетворен показом, поскольку Белиал впал в ступор.

— Мы об этом не знали, — заговорил наконец демон тихим и слабым от шока голосом. — Даже мои лавовые атаки в сравнении с этим ничто.

— Я бы так не сказал, старина, — ответил Михаил с подобающим фразе британским акцентом. — Твои атаки причинили крупный ущерб, и у людей к тебе есть разговор. Весьма неприятный, но не тревожься. Здесь ты в безопасности. Я перекрыл все возможные пути в Рай, им сюда не добраться.

— Нельзя знать точно, — Белиал еще сидел потрясенный зрелищем. — Сатана следил за людьми, каждые два-три века посылал соглядатаев проверить, что изменилось. Все оставалось как раньше, раз за разом. Да, сменялись правители, поднимались и рушились империи, но в целом дела шли по-прежнему. И вот теперь такое.

— Если тебя утешит, большинство обитателей Рая это тоже упустило. Яхве уж точно. Все произошло примерно в последнее столетие, между визитами. И не отправься я туда по другим делам, то и дальше бы не заметил, — что абсолютно неверно, мысленно добавил Михаил. Кое-какие признаки я заметил раньше, мелкие, незначительные. Но они вылились в этот взрыв разрушительной мощи и военного искусства. И вместе с людьми изменили меня самого. — Как бы то ни было, вернемся к теме. Четвертая Чаша Гнева излита, а Пятая наготове. Так что мне делать с тобой?

Белиал качнул головой.

— Что пожелаешь. Я здесь не властен.

— Ты все отлично понимаешь. Вышло так, что у меня есть в высшей степени подходящая твоим талантам работа. Ты слышал о сегодняшних событиях в Вечном Городе? — Белиал снова качнул головой. Хорошо, значит, тактика держать тебя вдали и взаперти оправдалась. — Что ж, против Яхве действовал заговор, и притом весьма глупый, так что Лига Святого Суда быстро с ним разобралась. Всех участников арестовали. Главари содержатся в Вечном Городе, но там слишком мало подходящих мест. Так что нам пришлось организовать лагерь для заключения нижних чинов, вдали от города. Яхве в Его Великой Мудрости, — тут Михаил едва сдержал смешок, — решил, что управление этим лагерем следует доверить кому-то с тысячелетним опытом наказания его противников. В прошлые эпохи мы, разумеется, изгнали бы их в Ад, но ныне это бессмысленно.

На миг лицо Михаила-Лан посетила тень задумчивости. Он продолжил.

— Де-факто ссылка в Ад теперь едва ли наказание. Люди уже взялись за дело и превращают его в сравнительно терпимое место. Но нам так или иначе нужен управитель тем лагерем, и Яхве немедленно вспомнил о тебе. «Что ж», сказал он, «у нас есть демон из Ада. Позволим ему отработать содержание и заставим подвергнуть дерзнувших предать Меня всем мукам из арсенала его богатого воображения». Итак, Белиал, вот твое назначение. Прими под начало этот лагерь предателей Яхве и обрушь на заключенных в нем любые страдания на твой выбор. Не отступай и не давай пощады. Заставь их молить о смерти в осознании нечестивости приведшего их к предательству Всевышнего пути. Не жалей никого, Белиал. Такова воля Яхве.

Белиал вскочил с сияющим взглядом.

— Я исполню волю Яхве. Передай ему, что мои умения в его распоряжении.

Разумеется, подумал Михаил-Лан, я передам. Примерно тогда же, когда скажу о намерении занять трон.

— Один вопрос, Михаил-Лан. Кто станет моими надсмотрщиками в описанном тобою лагере?

Михаил фыркнул.

— Из заключенных набери. Удивишься, на что некоторые готовы ради избавления от мук.

Белиал кивнул, его глаза довольно светились.

— Да будет так.

А когда люди доберутся сюда и увидят лагерь — а они доберутся, не сомневайся — то хорошо усвоят его урок. Который я желаю им преподать. И тогда ты, бедный засранец, сыграешь свою роль в спасении Ангельских Воинств от истребления людьми. А теперь я пойду к Иисусу и хорошенько накурюсь. После всех этих тяжких трудов я заслужил.

Клуб «Монмартр», Вечный Город, Рай.

— Что значит «Пенсильвания шесть-пять тысяч»?

Лемуил говорил невнятно. Перед визитом в клуб он уже находился под хорошим кайфом, а теперь и накачался виски почти до полной отключки.

— «Пенсильвания» — на языке людей «хвала Господу нашему». Это просто значит «шестьдесят пять тысяч раз хвала Нашему Безупречному Отцу», — не сморгнув, объяснил Перпетиил. — Видишь, как восторженно поют эти люди? Да, все это человеческие способы прославления, но они укрепляют преданность каждого Всевышнему. Возможно, они обрели могущество именно благодаря открытию этих новых методов восхвалять Его.

Шоу-программу составили со всем прилежанием. Она стала ночью биг-бэндов: обычные экзотические танцы и эротические представления уступили место разнообразным соревнующимся за звание лучших группам, что Михаил-Лан столь усердно спасал из Впадины. В конце покровители клуба проголосуют, и команда-победитель получит право хвастаться этим весь следующий месяц. Ценный приз, ведь деньги им не важны.

Оркестр Глена Миллера на сцене плавно перешел на «Такседо Джанкшн»[273]. Официантки уловили смену музыки и принялись обхаживать клиентов. Номер станет последним, в перерыве гостям предложат свежие напитки и закуски.

Лемуил тоже заметил смену мотива и притопывал в ритм. Воистину превосходный способ почитать Нашего Безупречного Отца, размышлял он. Такого пыла и рвения я еще не видел.

— Кто это поет? Ее голос бесподобен.

Перпетиил кинул взгляд на сцену.

— Бесси Смит. Она воистину горячая... горячо верующая и благочестивая, — после обильных возлияний ангел едва не оговорился и мысленно выругался. — Ее хвалебные гимны Владыке Сущего воодушевляют.

Лемуил согласился, хотя не мог до конца понять слова.

«Они все шагали и ехали мили,

Чтоб танцевать этот джаз в южном стиле...»

Так звучало восхваление. Несколько следующих слов он не понял, но очередная строка раскрыла тайну.

«Приходи, оставь заботы, приходи, я буду там».

Лемуила глубоко тронула столь прекрасная дань любви Вечного Отца ко всем детям Своим. Он ощутил возникшую в уголке глаза слезу.

Перпетиил заметил реакцию и понял: Лемуил в сентиментальной фазе опьянения. Значит, пора. Он незаметно махнул Чармейн-Лан. Так в ответ кивнула и обернулась к одной из работавших в зале ангелиц. Вот уже год как Чармейн и Михаил разыгрывали с девушкой сценарий «сломай милашку» — все ради этой встречи.

— Мейон, ты знаешь, что делать. Практики у тебя достаточно. Все ясно?

Мейон кивнула. У нее был год на разучивание своей партии в игре, хотя она и не подозревала об этой партии или собственной роли. Фактически, как и о самой игре. Что она знала — после ухода шока и ужаса от нюансов здешней работы ей, скорее, нравилась сложившаяся стабильность. Под каковой в данном случае подразумевается гарантированное и бесперебойное снабжение героином.

Лемуил пытался собраться с мыслями и сосредоточиться на словах гимна, когда к нему подошла девушка-ангел.

— Желаете закусок, досточтимый офаним? Или охлажденных напитков?

От слов он вздрогнул и посмотрел на ее поднос. Там лежала смесь свежих фруктов в сладком сливочном соусе, приправленная странными маленькими многоцветными стружками. Фрукты в сладком креме были одним из его любимых блюд, и не пробовал его он уже несколько недель. С самого момента отказа Онниэль выполнять обязанности супруги.

При этой мысли Лемуил испытал странное и непривычное чувство в паху. Это после долгого перерыва исполнения Онниэль супружеского долга? Или из-за подсевшей девушки из хашмалимов? Он постарался собрать решительно отказывающиеся делать это глаза в кучку и пригляделся.

Собеседница оказалось очаровательной, хоть и совсем худенькой, и носила что-то вроде церемониальных одежд. Те казались гораздо меньше обычных. Бедная девочка, слегка снисходительно подумал он, наверное, она не может позволить достаточно ткани для полного комплекта.

— Благодарю… — он колебался. Как ее зовут?

— Я Мейон, о прославленный офаним.

— Благодарю, Мейон. Я Лемуил-Лан-Михаил.

Сидящий напротив Перпетиил-Лан-Пасхар про себя ухмыльнулся. Лемуил так набрался и укурился, что даже не заметил выдавшей подлинное имя оговорки. Мейон, однако, действовала на высоте.

— Ой, хвала Нашему Вечному Отцу, что мне выпала честь обслужить самого великого Лемуила! Мне рассказали, что вы сегодня спасли Всевышнего от мерзкого заговора.

Лемуил потянулся парой деревянных палочек и попробовал взять фрукт. Он старался держать правильно, но пальцы не слушались, все падало. Мейон быстро протянула руку и взяла палочки сама.

— Достопочтенный Лемуил-Лан, если вы положите голову мне на колени, я буду горда помочь вам поесть. Я только хотела бы попросить рассказать историю, как вы раскрыли козни этих ужасных предателей.

Мейон осторожно присела и уложила голову Лемуила на колени. Затем потянулась к чаше с фруктами и аккуратно отделила его любимый, как она знала, кусочек. Девушка с великой заботой опустила его в рот Лемуила и нежно наблюдала за с наслаждением жующим ангелом. Чармейн-Лан объяснила, что это ее шанс обрести постоянного покровителя, который забронирует ее и избавит от нужды ходить наверх с клиентами. Отличный стимул само по себе, но Мейон уже ощущала, что, несмотря на опьянение, Лемуил хороший и будет к ней добр. Или хотя бы не станет дурно обращаться.

Она взяла для него еще кусочек фрукта, вспоминая наставления Чармейн-Лан насчет его любимых и нелюбимых. Чармейн лично наблюдала за приготовлением блюда, дабы убедиться в идеальном соответствии вкусам Лемуила.

— А что это за странные штуки? — вопрос относился к забавной мелкой цветной стружке.

— Их называют «присыпкой», благородный Лемуил-Лан. Человеческая сладость для таких блюд. Оно вам нравится?

— Очень.

Мейон расслабилась, а Лемуил принялся за длинную сбивчивую историю о том, как он сравнивал списки и добывал сведения о заговоре против Яхве. Пусть первый шаг девушке удался и теперь она пристально следила за обеспечением Лемуила любимыми закусками, но не забывала Мейон и внимательно слушать рассказ с восхищенным видом. Когда он говорил о приносившем имя очередного возможного предателя Вечного Отца сравнении списков, она восторженно ахала.

Перпетиил-Лан-Пасхар подмигнул Мейон, но та проигнорировала. Девушка сосредоточилась на Лемуиле, создавая впечатление жадно впитывающей каждое слово

Постепенно длинная полусвязная история завершилась, блюдо с едой опустело, закончились напитки. Невзирая на усилия, Лемуил почти засыпал, музыка со сцены притихла до фоновой мелодии. Тоска с депрессией ушли: он был очень и очень счастливым офанимом. Последний раз Лемуил становился таким центром внимания и обожания крайне давно.

— Желаете подняться в комнаты? — мягко спросила Мейон. — Дабы почтить Нашего Бессмертного Господа, конечно.

Она задержала дыхание. Наступил ключевой момент.

— Подняться? — Лемуил пытался осмыслить предложенное. — Я не против.

Время выхода Чармейн-Лан. Мейон справляется отлично, пора добавить финальный штрих.

— Благородный офаним, плата за компанию Мейон наверху составит десять талантов. Двадцать, если желаете избить ее, и тридцать, если по лицу.

— Избить ее? — взъярился Лемуил. — Да что вы за существа? За кого меня принимаете? Вы мне отвратительны.

Чармейн-Лан пала на колени и накрыла голову крыльями в знак покорности.

— Простите, благородный офаним, но есть те, кто... я никогда бы не подумала на вас...

Мейон боялась выдохнуть. В их с Чармейн-Лан тщательно отрепетированном сценарии этот миг являлся критическим.

— Чармейн, это же благородный Лемуил-Лан-Михаил, спасший сегодня всех нас от козней задумавших свергнуть Всевышнего. Я бы хотела достойно воздать ему за его доблестную службу. Для подобных ему плата ведь не обязательна? А если нужна, я заплачу за него сама.

— О святейший офаним, я должна была знать. За ваш сегодняшний подвиг мы безусловно рады предложить все услуги. По ее просьбе — Мейон ваша, без оплаты. Почтите нас и примите ее спутницей.

Мейон взяла Лемуила за руку и повела по лестнице к верхним комнатам. Когда они удалились, Перпетиил и Чармейн дали друг дружке «пять».

— Есть! — почти выкрикнул торжествующий Перпетиил.

— Еще бы, — самодовольно ответила Чармейн. — Ангелам вроде этого не устоять перед птичкой со сломанными крыльями.

Испытательный комплекс (П.) О. В. А. Р., лагерь «Хендрик», Ад.

— Ну что, котенок, все готовы? — оборудование было настроено, и полковник Уорхол пребывал в решимости начинать. Он ждал лишь подключения котенка к портальному генератору для поиска нужного контакта.

Котенок наготове стояла рядом с бойфрендом. Она глянула на полковника, тот кивнул, и девушка принялась устраиваться в мягком кресле оператора.

— А сейчас я хочу попросить тебя о чем-то весьма необычном, такого ты еще не делала. Прошу тебя найти контакт — но не человека или нефилима. Вместо этого ищи набор из шести цифр. Четыре, восемь, девять, семь, три, пять. Просто думай об этих числах и жди ответа.

— Чем мы занимаемся? — полюбопытствовал ее приятель Дани. — Котенок не может установить связь без нефилима с той стороны.

— Если это сработает, сможет, — Уорхол поколебался и продолжил. — Нами доказано, что для установки связи нефилим с другой стороны просто отражает поисковый сигнал к источнику. Поэтому мы сделали маяки, сотню штук. Если они примут верный сигнал, отразят его обратно, и мы получим канал. Сейчас котенок ищет три маяка под номерами сорок восемь, девяносто семь и тридцать пять. Мы полагаем, что мысль о числе вызовет ответ соответствующего маяка. Когда будут запеленгованы все три, она в целом сможет отстраниться, а генератор накачает канал энергией и превратит его в полноценный портал с равноудаленным от трех маяков земным выходом.

Секунду Дани размышлял.

— Тогда это получается просто как телефонный номер набрать, да? И вы сможете «звонить» куда угодно, — он снова помолчал. — А почему бы не сделать маяками базовые сотовые станции? Инфраструктура уже готова, сеть можно поднять за несколько недель.

Уорхол кивнул. Его слегка удивила смекалка кого-то, водящего подругу на поводке. Правда, полковник тут же упрекнул себя за такую мысль. Может, Дани и котенок — пара необычная, но ради войны они отдали больше многих, а их взаимная поддержка и выручка – пример любым супругам.

— Не получается, ни один не нахожу, — с сожалением произнесла котенок.

Уорхол прикусил губу.

— Мы измерили твои мозговые волны во время мысленного произнесения чисел. Ты должна их найти.

— Котенок, попробуй подумать только о номере сорок восемь, — негромко и ободряюще попросил Дани. Затем обернулся к Уорхолу. — Возможно, три сразу — слишком много.

Через несколько секунд котенок торжествующе доложила:

— Есть!

— А теперь можешь удержать его и поискать девяносто седьмой?

Она кивнула и прикрыла глаза. Через несколько секунд снова раздалось уверенное «есть». Третий тоже нашелся быстро.

— Полковник, держу все три.

Уорхол кивнул, и операторы портального генератора принялись накачивать цепь энергией. Сейчас котенок была от нее изолирована, былые дни мучительного открытия порталов, к счастью, прошли.

Еще спустя несколько секунд зазвонил встроенный в систему телефон. Уорхол поднял трубку и внимательно выслушал.

— Дани, котенок, портал открылся точно в положенном месте. Отличная работа, ребята. Какие планы на остаток дня?

Дани задумался.

— Сходить продать все наши акции автобусных компаний и авиаперевозчиков.

Глава XLVII

Сепалпа, Оклахома, США.

Некоторые вещи не забываются. Иногда это запечатленные памятью от внезапности наступившего ужаса жестокие события. Или многолетние страдания, медленно закрепившие в сознании свою неизгладимую мрачную правду. Для Сэмпсонов, в чете которых обоим уже перевалило за восемьдесят, воспоминания о «пыльном котле»[274] сформировались долгими годами борьбы с чередой бурь. Джон Сэмпсон помнил снижавшие видимость до нескольких футов клубы удушающей пыли, набивающие легкие людей грязью до смерти. Его отец трудился фермером, пока мощные пыльные бури буквально не сдули почву. Урожай пропал, скот голодал. Спасла их тогда лишь Государственная Служба Помощи пострадавшим от засухи, выкупившая истощенный скот гораздо дороже рыночной цены. На мясо отощавшие животные не годились, их просто пристрелили и зарыли.

Эллен хранила другие воспоминания, не менее живые. Она помнила врывавшуюся в дом пыль — как бы тщательно ни были заделаны двери и окна. Ее мать обмакивала полосы ткани в смесь муки с водой и оклеивала ими дверные и оконные рамы. Каждый раз она надеялась, что уж к этой буре подготовилась, и пыль не проникнет. И всякий раз жестоко ошибалась. Ураган бил в их дом, пыль просачивалась и забивалась в каждый уголок и трещину, туманом висла в воздухе. Эллен Сэмпсон помнила насмерть задохнувшегося на третьем месяце жизни маленького брата. Мама от потери так и не оправилась и сутками сидела в одной из комнат, слушая завывания ветра снаружи. А в один из дней взяла фамильный дробовик и вышибла себе мозги.

Правительство сделало все возможное. Оно учило фермеров использовать новые приемы сохранения почв и удержания воды. Государство платило хозяевам по доллару за акр за внедрение идей вроде севооборота, полосного земледелия, контурной опашки и террасирования. Выплаты избавили от вопиющей нищеты, хотя основную проблему так и не решили. Это случилось лишь с возвращением регулярных дождей десятилетие спустя.

К тому времени Джон Сэмпсон с семьей сдались и уехали. Они стали «оки», отчаянно ищущими кров и постоянный доход мигрантами. Несколько лет это казалось почти недостижимой мечтой, но Джон Сэмпсон достиг семейной цели. Самому себе не до конца ясным образом он устроился на авиазавод «Локхид». Начал с мытья полов, стараясь не обращать внимания на бередящую память о потере фермы в Оклахоме пыль. Затем Джона повысили до оператора сборочной линии, где парень начал зарабатывать настоящие деньги. К началу войны он вырос до бригадира, и семье Сэмпсон жилось вполне комфортно. Потом его перевели обратно в Оклахому, помогать запуску филиала завода в Лоутоне. Здесь он встретил Эллен, одну из тысяч нанятых помогать Америке строить самолеты победы женщин. В браке они прожили шестьдесят лет.

Некоторые вещи не забываются. Джон Сэмпсон съездил в местный торговый центр закупить припасов на неделю, потратив существенную часть недельной бензиновой квоты. Имелось в этом нечто странным образом приятное: использование купонов и талонов на покупки возвращало его в дни Второй Мировой, когда впереди лежала вся жизнь. Несмотря на ограничения, им с женой жилось неплохо. Оба получали хорошую пенсию, дети давно жили своей жизнью и появлялись лишь по праздникам да показать очередного внука. Так что еженедельная поездка за покупками не обременяла. Но в этот раз Сэмпсон обратил внимание на усиление ветра и давящий солнечный жар. Он отлично помнил такое и теперь наблюдал за горизонтом. Джон знал, что ищет, и каждый раз при взгляде туда боялся увидеть.

— Джон, что-то ведь не так? — Эллен Сэмпсон смотрела туда же.

— Я купил все по списку. Знаешь, мне кажется, дела сейчас правда пошли получше. На обед я взял нам пару отличных стейков.

Да, вместе с ростом топливных квот в магазины вернулись и стейки. Сэмпсоны слегка жалели владельцев дизельных машин и грузовиков. Все дизтопливо забирали войска, а небольшие излишки отдавались другим испытывающим нехватку армиям. Гражданским дизельного горючего не положено, но зато есть немного бензина для нуждающихся. А Сэмпсоны, как пенсионеры, получали дополнительную прибавку. В конце концов, требовать от восьмидесятилетней пары шагать пять миль до магазина никто не собирался.

— Я не о покупках, Джон. Такую погоду я помню с детства. Надвигается ураган, — она говорила о пыльной буре, но воспоминания не позволили озвучить эти два слова.

Супруги вошли в дом. Эллен стала готовить принесенные мужем стейки, а он прошелся по комнатам, проверяя, все ли заперто и запечатано. Джон держал мысли при себе, но умом тоже погрузился в «пыльный котел» тридцатых. Его успокаивал факт, что современные дома серьезно отличаются от тогдашних хибар. У окон в их доме нет открывающихся рам, все зафиксировано закрытым для лучшей работы кондиционера. Нет и камина, значит, через него пыль не проникнет, а в дверях стоит отсечка сквозняков. Может, на сей раз все будет иначе.

Когда они завершили трапезу, ветер продолжал крепчать. Они вместе мыли тарелки, когда Джон глянул в окно и увидел то, чего боялся. Горизонт стал другим. На смену веренице полей пришло устрашающе быстро катящееся в их сторону красновато-черное облако.

— Эллен, это Черная Метель[275]. Она вернулась.

Жена выглянула в окно и тоже увидела приближающееся пыльное облако.

— О нет. Только не снова. Пожалуйста, я не выдержу, только не опять, — со слезами на глазах она наблюдала за уже нависшими над ними облаками. Ветер выл и закручивал пыль в странные абстрактные фигуры. Буря ударила в дом, и Сэмпсон обнял супругу.

Сила удара встряхнула строение, заставив конструкции дрожать. Открылась дверца печи, свежевымытые тарелки в сушилке задребезжали. Но самой явной переменой стала тьма. Словно кто-то без предупреждения и перехода перещелкнул тумблер с ясного дня на чернейшую полночь. Эллен Сэмпсон в панике потянулась к комнатному выключателю и облегченно выдохнула, когда свет зажегся. Ее муж помнил оставившую всех без освещения Черную Метель и мог точно найти клавишу даже в кромешной тьме. Вой ветра снаружи усилился, шторм обрушился на них со всей мощью.

Сэмпсон усадил жену и нажал странную круглую кнопку на стене. С горящим основным светом результат действия стал неочевиден, но при нажатии заработала система аварийного освещения из LED-модулей на батарейках. Через несколько минут простой акт предусмотрительности оправдался. Центральное освещение замигало и погасло — уличные линии электропередач оборвало ветром и массой пыли в воздухе.

Супруги не забыли, как отключение в пыльную бурю заставило их семьи сидеть в полном мраке. Им пришлось ждать в непроглядной темноте, а пыль забивалась во рты и глотки. Может, света от аварийной LED-системы и немного, но его хватило. Он позволил ориентироваться, Сэмпсоны могли ходить по дому и видели, что воздух чист. Во всяком случае, пыль пока держалась снаружи.

Джон взял диодный фонарь и про себя благословил поставившие его в столь благоприятное положение странные карьерные повороты. После женитьбы на Эллен мужчина решил остаться в Оклахоме и продолжить работу в филиале «Локхид». Ближе к концу карьеры он взялся за считавшийся большинством его коллег довольно нелепым проект — поиск бытового применения новой тогда LED-технологии. Работа переросла в настоящее золотое дно и, что важнее, принесла ему друзей во множестве продвигающих LED-освещение компаний. В результате их дом наполняли отданные на «тестирование» системы. Часть представляла разновидности фонариков, а другая позволяла безопасно дойти до кухни и принести несколько бутылок воды.

— Ну вот, Элли. Все будет в порядке, у нас есть еда, полно воды в бутылках и не сосчитать сколько батареек. Мы просто пересидим бурю.

— Почему это вернулось? Я думала, они навсегда прошли, — Эллен Сэмпсон еще тихонько плакала, скорее от шока.

— Тут замешан Яхве, точно, — последние слова Джон почти прорычал. — Его работа, уверен. За это мы с него спросим, вот увидишь.

Студия новостей «КОКО Телевижн», Оклахома-Сити.

«Ваш ангел-хранитель, помните такого? Тот, что всегда был наготове приписать себе заслуги за все хорошее в вашей жизни, но таинственно отсутствовал, когда дела шли наперекосяк? Что ж, теперь у вас есть шанс высказать ему все, что думаете. Свяжитесь с «XY Экзекьютив Солюшенс» и заключите контракт на ангела-хранителя. Когда люди вторгнутся в Рай, наш отряд тайных операций будет в первых рядах. За небольшой начальный взнос и доступный еженедельный платеж мы выследим и убьем вашего так называемого ангела-хранителя. А если ЭАЧ доберется до него первой, сделаем полный возврат. Позвоните в «XY Экзекьютив Солюшенс» сегодня, и ваш ангел-хранитель получит по заслугам».

Реклама закончилась, картинка на экране сменилась студией новостей. Брэндон Брейер поднял взгляд от бумаг на столе.

— Что ж, наш новый спонсор определенно предлагает весьма неожиданную услугу. Анита, у тебя есть новости по пыльной буре?

— Да, Брэндон, и теперь их несколько — множество пыльных бурь. Мы получаем сообщения о других пылевых штормах в Китае, Канаде и Австралии. Что касается нас, буря ударила в основном по южной части штата, и довольно сильно. Наш репортер Цзяоцзяо Шен находится в городке Сепалпа. Похоже, сейчас она на связи. Цзяоцзяо, как у вас обстановка?

Экран почернел. Сперва казалось, что видеосвязь не работает, но по вихрящимся силуэтам стало понятно — камеры отправляют реальную картинку. Пыль просто перекрыла свет. Хотя аудиосвязь все же пробивалась.

— Что ж, Анита, тут просто ужас. Пыль такая плотная, что дальше трех-четырех футов ничего не видно. Наша команда держит друг друга за ремни, чтобы не потеряться. Ехать куда-то никто не рискует. Чуть дальше по дороге машина «скорой помощи» пыталась добраться до места аварии, но въехала прямо в столб. Несколько домов от этого остались без света. Ветер чуть утих, но с ним все равно постоянно приходится бороться.

— Цзяоцзяо, вы в порядке? Вас слабо слышно.

— Нам повезло, Анита, несколько недель назад мы были в Аду и привезли оттуда пылевые маски. Так что у нас есть очки и дыхательные фильтры. Но некоторых местных жителей застигло на открытом месте без защиты, их дела плохи. Есть и хорошая новость — с людьми в домах, кажется, все нормально, современные здания противостоят пыли гораздо лучше построек тридцатых. Мы связались с несколькими местными по телефону, у них все отлично, они просто пережидают бурю. Прямо через дорогу живет одна пожилая пара, они помнят первый шторм и намерены пережить и этот.

— Благодарю, Цзяоцзяо. Мы только что получили заявление Отдела связей с общественностью (П.) О. В. А. Р. Предварительные анализы образцов показывают, что это смесь грунта Земли и Ада. За разъяснениями обратимся к Норману Бейнсу, руководителю исследований (П.) О. В. А. Р. Мистер Бейнс, что значит смешанная пыль?

— Привет, Анита, рад снова побеседовать. Что ж, это доказывает неестественную природу пыльной бури. Нам известно, что сегодня назревал ураган. Думаю, eго предсказывал и ваш собственный прогноз погоды. Я считаю, кто-то открыл портал из Ада и вбросил через него массу адской пыли прямо в воздушный поток. Это стало зародышем бури. Адская пыль мельче земной, она отшлифовала нашу до значительно меньших размеров, что привело к шторму. Тот же механизм наблюдался в ураганах тысяча девятьсот тридцатых, но предпринятые после той трагедии меры предотвратили похожие явления. Следовательно, для сегодняшнего кому-то пришлось найти другой способ.

— «Кому-то» — это Яхве?

— Да, Анита, его мы считаем главным подозреваемым.

— Хорошо, сэр, это поднимает другой вопрос. Был ли его рук делом и «пыльный котел» тысяча девятьсот тридцатых?

— Такая возможность определенно есть, хотя, вероятнее, шторма тридцатых являлись природными и сходство чисто случайное. Конечно, те бури могли подать ему идею.

— Если это Яхве, мистер Бейнс, чего он добивается, и что планируем делать с этим мы?

— Это уже два вопроса, Анита. Чего он пытается добиться? Ну, эти пыльные бури явно Пятая Чаша Гнева. «Откровение» говорит о людях, сидящих в великой тьме и грызущих языки от боли. В тридцатые они определенно сидели во тьме и задыхались от пыли, что можно описать как «грызли собственные языки». Мой технический персонал сказал передать предупреждение, я хотел бы попросить вашу станцию с этим помочь. В пыльной атмосфере скапливается много статического электричества, касание металлического предмета способно вызвать серьезный электрический удар. А искра может поджечь легковоспламеняющиеся пары. Так что даже после прохода шторма требуется соблюдать большую осторожность.

— А теперь к нашим планам. Само собой, мы планируем убить Яхве. Не сомневайтесь, мы до него доберемся. Мы люди и больше не поклоняемся самозваным божкам. Пока нас не раздражают, мы их терпим, а когда начинают, бьем, - подытожил Норман.

Присутствующий в студии персонал засмеялся.

— Мистер Бейнс, это самое четкое из когда-либо полученных нами заявлений правительственных служб. Благодарю за уделенное время и терпение. Брэндон?

— Переходим к политическим новостям. Вашингтон еще оправляется от результатов досрочных выборов в Массачусетсе. Слово нашему корреспонденту в Аду Николь Киллон, обсуждающей последствия этих результатов с бывшим сенатором Эдвардом Кеннеди.

Министерство сельского хозяйства, Вашингтон.

— Каков ущерб от этого шторма? — Обама был краток. Ему уже сообщили, что начавшаяся в Оклахоме пыльная буря пошла по стране и скоро доберется до Вашингтона.

— Довольно сильный, сэр. Проблема в том, что после начала эти бури с трудом останавливаются. Каждая измельчает почву на все более и более тонкие частицы, которые шлифуются вихрями. Следовательно, ветру становится легче их поднимать, и они дольше остаются в воздухе. Таким образом, первая сформировавшаяся буря создает условия для следующих. Говоря о долговременных эффектах, все плохо. Удар придется по уже пострадавшей от погодных атак прошедшего года сельскохозяйственной сфере. «Оклахомская ручка»[276] технически полузасушлива, объем производства там невелик, невелики будут и потери. Настоящая проблема — запыление плодородных почв. Мы только сумели справиться с продовольственной проблемой и увеличить пайки. А теперь, похоже, придется обратно урезать их до минимума.

При мысли об этом Обама в отвращении скривился.

— Продать такое будет непросто. Не стоило проводить увеличение. Лучше было оставить все как есть и сохранить излишки.

— Ретроспективно да, сэр. Хотя народ нуждался в подъеме. Долгий застой всех утомил. Но вернемся к пыльным бурям. Главная беда — с застигнутыми передним краем шторма на открытом месте людьми. Этот край нес немалую пропорцию пыли Ада. Таковая в основном состоит из распыленной пемзы, ее вдыхание для Первоживущих смертельно опасно. В скором времени следует ожидать развития у них тяжелого силикоза. Раз уж формирование бурь запустилось, они какое-то время продолжатся. С учетом всего этого мы считаем, что вместе с фольгированными шапками стоит приступить к выпуску дыхательных масок и очков. К счастью, отличные очки и маски уже делаются – для армии.

Наступило долгое молчание, пока участники встречи делали заметки.

— Доктор Сурлет, можете ли вы и ваша группа добавить что-то к сказанному?

— Мы еще ищем пути в Рай, сэр. Полученные из прыжков Михаила данные оказались оплеухой. Боюсь, после победы над Сатаной и его силами мы стали слишком самонадеянны. Михаил-Лан кажется весьма умным парнем. Мы начинаем понимать, что во Вселенной-Два, судя по всему, бесконечное множество баблверсов. Можно прыгать по ним в случайном режиме, но это не наш метод. Неизвестно, что там, а еще одна война сейчас совсем не нужна.

— Но есть кое-что хорошее, сэр. Особенно если вы любите рис. АСЕАН, Ассоциация Государств Юго-Восточной Азии, предложила выделить двадцать процентов производимого риса для помощи странам с нехваткой продовольствия, — министр сельского хозяйства прервался и быстро поразмыслил. — Не говорю, что нам нужно взывать к их великодушию прямо сейчас, но это уже что-то. И, разумеется, рисовые поля не сносит пылевыми бурями.

— Зато их поразило Третьей Чашей, — доктор Сурлет тоже оценивал последствия предложения таких пищевых запасов. — Но она уже в прошлом. С ней разобрались. Тут мы определенно имеем дело с Пятой. Еще две, и у Рая закончатся патроны. Если мы с ними справимся, окажемся в гораздо более выгодной позиции.

— Какими будут следующие две Чаши? Мы можем к ним подготовиться?

— Следующая — довольно странная. Похоже, она подразумевает просто осушение Евфрата. Разумеется, для авторов мифов прошлого Тигр и Евфрат в целом обозначали известный мир. И высыхание одного или другого выглядело истинной катастрофой. А сегодня потеря одного не более чем неприятность. Больше тревожит Седьмая. В ней говорится о мощных землетрясениях и валунах с неба. За последним проследят русские, у них есть ядерные ракеты «земля-воздух». Они способны обеспечить защиту от падающих глыб. Нас беспокоят Звери. Мы прибили Леопарда и прогнали Багряного Зверя. На подходе Агнец и Дракон. Исходя из принципа роста угрозы, помучиться с ними придется. Далее, остается беглая израильская субмарина. Нам необходима ее скорейшая гибель. Как и правительству Израиля.

— Предположительно, после Чаш Гнева и нападений Зверей состоится вторжение Ангельского Воинства. Так или иначе, мистер президент, я бы сказал, мы приближаемся к финалу игры, - закончил речь Сурлет.

Глава XLVIII

Рубка управления, СФИ «Текума», Средиземное море.

— Какого морского черта мы идем в Атлантику? — капитан Алекс Бен-Шошан всем нутром чуял — что-то сильно не так. Его «Текума» уничтожила Багряного Зверя ядерными ракетами. Но почему тогда нет никаких вестей из оперативного центра в Тель-Авиве? Следовало бы ожидать хоть чего-то, даже просто краткого подтверждения успешного удара.

Тревожило капитана и другое. После пуска ракет он ушел на глубину, покинул сектор и скрывался. Такова стандартная доктрина при выпуске любых ракет — ведь тем самым он выдавал свою позицию надежнее включения неоновой подсветки. Необходимость уклонения от наверняка последующей за пуском охоты вбивали в него со дня отбора в командиры этой субмарины. Но времена изменились. Люди в целом сражаются на одной стороне. И не должны на него охотиться. Так зачем они это делают?

И ведь не одна нация. С начала маневров уклонения он улавливал сигналы массы хлещущих воды в попытках найти его различных сонаров. Американских SQS-53, русских «Платин»[277], британских «Тип 2050». И других, чьи характеристики опознать было гораздо сложнее.

Лейтенант Мидьян Ицхак на своем посту связи бросил взгляд в заднюю часть рубки. Он подсунул Бен-Шошану авторизующие пуск ракет фальшивые сообщения, а после них направил «Текуму» курсом на Гибралтарский пролив. Но на этом заготовленные варианты закончились, и дальнейшие действия неясны. Новых видений от ангельского господина он не получил. Фактически, как заметил Ицхак, на борту субмарины он вообще не получал таких посланий. Только на берегу.

— Сэр, может, для нас будут сообщения от командного центра в Гибралтаре?

Бен-Шошан задумчиво кивнул. Затем задал бередящий душу каждого шкипера дизель-электрической субмарины вопрос:

— Состояние батарей?

— Двадцать процентов заряда, сэр. Маневр ухода обошелся нам дорого.

Инженер ходовых систем всерьез беспокоился. Для батарей нехорошо уже меньше семидесяти процентов, а пятьдесят считались критическими. Падение шкалы заряда до двадцати процентов он видел впервые.

— Идем на перископную глубину. Приготовить РДП[278], — предчувствия Бен-Шошана снова забили тревогу, но без заряженных батарей его подводная лодка совершенно беспомощна. — Навигация, установить курс на Гибралтар и максимальную скорость хода под РДП. Моторный, запускайте дизели сразу по подъему шноркеля и заряжайте батареи. Связист, канал с Тель-Авивом, выясните, что происходит и почему.

Ицхак рассматривал колени в попытке скрыть ухмылку. Связаться с Тель-Авивом будет нелегко. Ведь вместо города там теперь дымящаяся дыра в земле.

— Есть, сэр.

Форум Беспрестанного Восхваления, Вечный Город, Рай.

Высокоранговые ангелы о рынках не думали. Для столь приземленных материй у них имеются ишимы и херувимы. А за ишимов с херувимами нудную обязанность похода на рынок выполняют люди. В основном херувимы следили, чтобы ишимы не отлынивали от работы, а последние занимались тем же относительно людей. Четкая и отлаженная система, как и все в Раю. В итоге всю работу делают люди, а ангелы лишь пользуются плодами трудов. У такого положения определенно есть преимущества.

Взгляду праздного прохожего рынок Форума Беспрестанного Восхваления представал вполне обычным. На привычных местах стояли прилавки, продавцы за ними громко расхваливали товары и ценность даруемых покровительством себе бонусов. У прилавков толпились люди, покупая нужное для поддержания сибаритской роскоши ангелов и стараясь припрятать что-нибудь для облегчения собственной вопиющей нищеты. Действовал и подпольный «черный рынок»: торговцы делали человеческим покупателям негласные скидки, чтобы люди могли позволить себе хоть что-то. Сложился тут и неофициальный язык, на котором торговцы могли рассказать о скидке без привлечения внимания бдительных ишимов и херувимов. Все считали, что так можно, ведь коль скоро Вечный Отец Сущего всеведущ и всезнающ, то и в курсе скидок. А раз Он знает и до сих пор не вмешался, значит, Он не против.

Проницательный наблюдатель в этот день заметил бы не совсем соответствующие внешнему впечатлению «обычности» детали. Одна из них — ишимы и херувимы явно нервничали. Они переговаривались осторожно, озираясь по сторонам и стараясь обсуждать лишь банальности. Волна проведенных Лигой Святого Суда арестов схлынула — пока, во всяком случае — но все знали, что арестованных допросят и узнают имена других членов жуткого заговора. После гибели Сатаны от рук людей космический баланс требовал явления новой силы. Эта попытка провалилась, так кто же следующий впадет во грех Гордыни и попытается восстать против Всевышнего?

Другое изменение касалось толп снующих по форуму людей. Их уст в уста передавались вести: Леопард и Багряный Зверь мертвы, убиты личные питомцы Безупречного Господа. Дума лежит бесчувственным бревном без мыслей и сознания. Но сильнее всего впечатляла история о Большой Серой Птице.

— В небе открылся огромный портал, и сквозь него влетела странная серая птица. Она летела в тишине, хотя при пролете над нами раздался подобный грому сильный шум, а уши наши заболели от жуткого крика птицы. Она развернулась и полетела обратно к порталу с такой скоростью, что мы едва успевали разглядеть. Наш господин Исрафил стоял перед ней, и Птица плюнула в него огнем. Земля вокруг Исрафила взорвалась, и он упал. Потом Серая Птица улетела, портал исчез. Мы побежали к Исрафилу, но он был мертв. А тело его так искалечено, что части едва держались вместе.

— Джером, ты сам это видел? — говорящий сомневался, историю о Серой Птице рассказывали многие.

— Сам. Собственными глазами, и Благословенная Белая Кровь Исрафила оказалась на моих руках. Думаю, он умер быстро, но на его лице остался великий страх.

Так один рассказчик передавал историю слушателям, те разносили дальше, и вот уже многие тоже утверждали лицезрение Серой Птицы собственными глазами и омытые кровью убитого ангела руки. История принесла и еще одну небольшую перемену: слышавшие рассказ связали его с другими распространившимися среди людского населения Рая слухами. Что у людей на Земле появились способные убивать даже сильнейших ангелов и демонов машины. Что Вечный Враг вторгся на Землю, но люди истребили армию Ада, пришли в собственное царство Врага и убили его. Серая Птица наверняка из этих машин? А если люди сумели вторгнуться в Ад и убить Вечного Врага, не могут ли они прийти и сюда и...

Продолжить мысль боялись даже храбрейшие.

Толпа продолжала кружить и сновать по рынку. Лавочники с торговцами вели свой бизнес, продавая товары и периодически пополняя прилавки из стоящих позади телег. В бурлящей массе людей и ангелов никто не заметил, что телег на две больше лавок.

Взрыв вышел ужасающим. Масса аккуратно накрытой кусками серебра и золота и уложенной среди куч полудрагоценных камней взрывчатки C-4 превратила эти богатства в шквал смертоносной шрапнели, прошедший сквозь толпу и оставивший за собою смерть и разрушения. Мостовые Форума окрасились кровью — в основном красной, но была и белая, и немного серебряной. Мерный гул голосов сменился какофонией криков и воплей раненых. Десятки вокруг телеги погибли на месте, множество других выжили, но получили неизвестные в Раю доселе раны и увечья. Такого и вообразить никто не мог, как не существовало и прецедентов действий в подобной ситуации. Сохранившие тела и рассудок в целости люди и ангелы в панике рванулись по ведущим к единственному выходу с Форума ступеням. Когда они столпились в этом бутылочном горле, сработала вторая бомба.

Верхние комнаты, клуб «Монмартр», Вечный Город, Рай.

Мейон поставила на прикроватный столик Лемуила кубок чистейшей воды и четыре таблетки «Экседрина»[279]. Затем осмотрела свежеубранную комнату, убеждаясь, что обстановка станет приятна глазу Лемуила.

Ночью ей передали утреннюю дозу героина, которую она ввела между пальцев ноги, скрывая след укола. Мейон отлично понимала, что в эту комнату ее привела героиновая зависимость, а спящий на кровати ангел — единственный выход. Удовлетворенная плодами своих трудов девушка принялась мягко обмахивать его крыльями. Вскоре Лемуил всхрапнул и проснулся.

— Ооо. Моя голова… — голос полнился страданием.

— Возлюбленный господин мой, — Мейон пригляделась к Лемуилу с опасением, не зашла ли в нежностях слишком далеко и быстро, но тот, кажется, остался доволен. — Выпейте это и примите лекарства. Они уймут боль.

— Истинно говорит Владыка Сущего, что потакание желаниям ведет к тяжким карам, — от мощи похмелья голос Лемуила звучал хрипло.

На глазах Мейон выступили слезы.

— Тяжкая кара – это я?

При мысли о возможности нечаянно обидеть девушку Лемуил запаниковал. Она единственная из женщин за многие недели и месяцы оказала ему должный почет и уважение, не говоря уже о любви и внимании, которые ангел вправе был ожидать лишь от супруги.

— Нет, нет. Ты была чудом. Ты чудо. Мне просто очень плохо.

— Возможно, сила молитв Нашему Святому Отцу отняла у вас слишком много сил. Я приготовила пищу и еще воды. Почтите меня трапезой, прежде чем я вернусь в зал?

Она сходила к столику и принесла тарелки с завтраком Лемуила. Разумеется, его любимым. Ангел напился, прохлада смягчила пересохшее горло, а молот в голове стал слабеть.

— Вернешься в зал? — в замешательстве спросил Лемуил.

— У меня нет покровителя, преславный офаним. Так что я должна работать в зале клуба и прислуживать гостям. Если кто-то из гостей захочет меня и сможет заплатить, я обязана пойти с ними. Иногда они добры, — Мейон театрально вздрогнула. — Но будь у меня покровитель, я бы жила в одной из этих комнат и служила лишь ему. Я бы по-прежнему исполняла церемониальные танцы, но без нужды работать в зале.

Лемуил закончил завтрак и улыбнулся.

— Думаю, это можно исправить. Мейон, ты примешь меня своим покровителем?

— Ой, да, сир, — глаза Мейон засияли от искреннего счастья. Впервые больше чем за год она увидела выход из своей ловушки. — Для этого нам нужно поговорить с Чармейн-Лан.

— Тогда поговорим с ней без промедления.

По «странному совпадению» вышедшие на поиски Лемуил и Мейон обнаружили Чармейн-Лан прямо у их комнаты. Незаметно для Лемуила девушка показала большой палец, и Чармейн расслабилась. Схема сработала отлично.

— Вы остались довольны Мейон, о благороднейший офаним?

— Весьма. Как понимаю, я могу стать ее покровителем?

— Это так, хотя должна предупредить, данное предприятие не из дешевых. Вам следует оплатить аренду ее новых апартаментов и расходы на проживание. За это вы сможете навещать ее в любое время по желанию, бесплатно есть в клубе, а Мейон станет служить лишь вам. Она продолжит танцевать, но не более. Также вам придется выплачивать ей пособие на текущие нужды.

Лемуил кивнул. Чармейн-Лан извлекла из одежд блокнот и быстро что-то написала.

— Вот обсуждаемая сумма. Хотя размер содержания Мейон вам нужно решить вместе.

Лемуил в шоке смотрел на цифру. Когда Чармейн-Лан принялась перечислять список к оплате, его сердце упало, но конечная сумма оказалась лишь малой толикой ожидаемого. Он мог легко позволить ее и параллельно обеспечить Мейон достойным пособием.

Наблюдающая Чармейн-Лан тщательно скрывала удовлетворение. Озвученная ею сумма, конечно, скромная часть от обычной. Но Михаил-Лан сказал, что бизнес покроет разницу.

— Будьте добры показать новое жилище Мейон? — осторожно спросил Лемуил. Шаг стал для него серьезным, и он не совсем находил себе оправданий. Кроме факта, что официальная супруга его игнорирует, и впервые за месяцы он познал нежность именно от Мейон.

— Разумеется, идите за мной, — Чармейн-Лан повела пару еще этажом выше. — У нас есть несколько свободных апартаментов. Вот эти неплохие.

Апартаменты оказались простым номером на несколько комнат и не сильно отличались от того, где ангел провел ночь с девушкой. Лемуил осматривался с брезгливо выпяченной нижней губой, глаза Мейон же сияли.

— Тут замечательно, о возлюбленный офаним.

— Хмм. Чармейн-Лан, это лучшее?

— Ну, у нас есть и лучше, но они обычно для... впрочем, позвольте показать. — Она провела их по коридору и за угол. — Эти апартаменты немного больше и гораздо тише.

Чармейн открыла дверь, и Мейон ахнула. Номер оказался куда больше и роскошнее. В других голый камень стен не покрывало ничего, здесь же сделали покрытие из полудрагоценных камней, а мебель тяготела к роскоши. Чармейн-Лан передала Лемуилу новую бумажку с дополнительной стоимостью. И снова дешевизна заставила его поднять бровь.

— Мы берем.

Мейон пала на колени и накрыла голову крылами.

— О благороднейший офаним, я не знаю, что сказать.

— Что ж, можешь начинать звать меня «Лемуил», — он слегка шлепнул по заду побежавшую осматривать новое жилье девушку. — Чармейн-Лан, иногда работа требует от меня отлучек на неопределенное время. Так что во избежание недоразумений я заплачу авансом за год. Это допустимо?

— Безусловно. Если желаете, можете оставить у нас пособие Мейон-Лан-Лемуил за тот же срок, и она станет получать его по графику.

Лемуил смотрел на нее в сомнениях. На сей план у него имелось несколько возражений.

— Я рассмотрю ваше щедрое предложение и еще вернусь к нему. А сейчас дам вам расписку на годовой платеж, и вы сможете затребовать золото удобным способом.

Деньги придется взять из их с Онниэль многолетних сбережений. А если Онниэль узнает и ей не понравится, что ж, двери открыты.

Дело сделано. Лемуил почти собрался присоединиться к Мейон в их новой квартире, когда по Вечному Городу прокатились два раската грома.

Форум Беспрестанного Восхваления, Вечный Город, Рай.

— Помнишь, я как-то говорил об идущих уничтожить всех людях. Что ж, это я и имел в виду, — Михаил-Лан махнул на разрушенный рынок. — Первая бомба была здесь. Она ввергла народ в панику и погнала в зону поражения второй. Стандартная людская тактика. В таком они хороши.

— Это сделали люди? В Вечном Городе? — внезапная смена обстановки с наслаждения компанией Мейон на зрелище кошмарной бойни стала для Лемуила перебором.

— Так я думал, — а теперь прикол, подумал Михаил. — Но после взрывов мы начали находить раскиданное по Городу это.

Он извлек неаккуратную листовку.

«Поиск справедливости не знает пощады. Мы требуем освобождения схваченных в недавних рейдах политических заключенных. Если наши требования не удовлетворят, кровь будущих жертв на ваших руках. Лига Божественной Справедливости».

— Лига Божественной Справедливости? — в замешательстве переспросил по-прежнему шокированный Лемуил. — Кто они?

— Не люди. Люди сослались бы на «народ» и выражались иначе. Отсылка к «Божественному» и построение текста по мне выглядит как группа пытающихся копировать людей ангелов.

— У нас еще один заговор? — Лемуил выглядел еще более потрясенным.

— Определенно. Мы только избавились от одного, а теперь это. Кстати, как идет расследование твоего дела?

Лемуил изобразил беззаботность.

— Не стоит беспокоиться. Чем больше я присматриваюсь, тем меньше нахожу поводов для тревоги. Просто избыток рвения, не более. Ничего от ереси или богохульства, насчет них можно не переживать. В сравнении с этим ужасом...

Поворачиваясь для жеста рукой, он ощутил, как сандалия на чем-то скользит. Взгляд вниз показал причину – обрывок ангельского крыла.

Лемуила чуть не стошнило.

Михаил-Лан понимающе кивнул.

— Решать тебе, но думаю, ты абсолютно прав. Это злодеяние важнее, — ведь оно значит, что я могу приписать себе ядерное разрушение Тель-Авива, а если кто-то станет спорить, его можно заподозрить в связи с вот этим. — Мы должны вернуться в штаб-квартиру и выяснить, знает ли что-то об этом Салафиил.

Если только он еще не свихнулся.

Глава XLIX

Испытательный комплекс (П.) О. В. А. Р., база «Хендрик», Ад.

— Такер! Как ты, что вы тут делаете?

Такер Макилрой заключил котенка в объятья и поцеловал, передав затем другим бойцам отряда для того же. Потом он хлопнул Дани по спине, едва не сбив парня с ног. В общем, встреча вышла впечатляющей.

— Мы только что закончили последнее задание армии Соединенных Штатов и возвращаемся для увольнения. Все вместе.

Новость котенка ошеломила.

— Почему, Такер? Мы думали, вам хорошо в армии. Мы больше не увидимся?

— Точно увидимся, мы ведь остаемся в Аду и на службе, просто в другой армии. Смотри, котенок, ты еще среди живых и просто не понимаешь, каково нам, дохлякам, но для нас все иначе. Память о первой жизни на Земле довольно быстро слабеет. Мы пробыли в Аду уже почти два года, и смысл для нас имеет лишь здесь и сейчас. К тому же не хочу показаться корыстным, но перспективы деревенского парня продвинутся дальше моего довольно туманны. А у мертвого деревенского парня шансы на повышение весьма ограничены, — Макилрой бросил взгляд вокруг и заметил тщательно делающего отсутствующий вид полковника Уорхола, — и правда в том, что армия попросту не представляет, как с нами быть. Мы можем драться в Аду и все такое лучше Первоживущих, но суть не в этом. Многие из нас спрашивают, зачем нам бороться за Первоживущих на нашей территории. Звучит безумно, котенок, но я начинаю понимать причины того же отношения иракцев к американцам. Да, те спасли их от довольно паршивого режима, но зачем остались? Почему было просто не скинуть Саддама Хуссейна и уйти?

— Тут то же самое, почему бы Первоживущим не уйти? Это наше место, Первоживущие здесь даже жить не могут без дохрена технической поддержки. Знаю, еще есть важные дела вроде спасательных работ во Впадине, но остальное? Взять наше последнее задание. Небольшая группа людей пыталась нападать на перевозящие амуницию для ЭАЧ конвои, чтобы основать собственное государство. Нам пришлось убедить их в ошибочности идеи. Что ж, мы справились, но это просто неправильно, понимаешь? В общем, когда наш срок закончился, мы решили уйти в отставку. Всей толпой поедем в Новый Рим. Цезарь берет в новые легионы всех экс-спецназовцев, — Макилрой прервался и виновато ухмыльнулся. — Прости, котенок, все это уже давно накипело и мне нужно было выговориться кому-то понимающему. Расскажи, как у тебя дела и чем занимаешься?

Краем глаза Макилрой заметил, как Уорхол потихоньку приближается к группе беседующих. Стоящая спиной котенок ничего не видела.

— Мы пытаемся превратить порталы в полноценную транспортную систему. Нам известно, что нефилим служит чем-то вроде транспондера, принимает мой сигнал и отправляет обратно. В общем, ученые создали делающий то же маяк. И когда такие маяки появится повсюду, нефилим на принимающей стороне не понадобится. Это будет как набрать телефонный номер. Люди станут проходить через перевалочный пункт здесь, в Аду, и отправляться порталом в нужное место на Земле.

— Прямо как Служба Доставки Юлапки, только без нефилимов, — встрял Дани. — И ты неправ, Такер, люди просто не могут уйти из Ада прямо сейчас. И не только из-за спасательных работ, хоть это и важно. Здесь есть много необходимого. Нефть, минералы и прочее. Далее, стратегическая часть. Базирующаяся в Аду армия на Земле доминирует, она способна высадиться где угодно и отправиться в любую точку. Это абсолютный плацдарм. Кроме того, многим Первоживущим не по нраву события Войны Обломанных Рогов. Вы видели поле боя вдоль Флегетона? Миля за милей изувеченных тел демонов. Они пытались остановить танки бронзовыми трезубцами. Голливуд уже снимает об этом фильмы.

— И ужастики новой волны, — Уорхол решил поймать момент и перевести беседу на более безопасные рельсы. — Видели рекламу «Хеллбоя-Четыре»? Первый фильм ужасов с «настоящими демонами» в ролях. Это может стать новым трендом.

— Уже стало, — Дани ухмыльнулся при мысли. — Слышали, что АСЗГС[280] подала иск на Национальную Футбольную Лигу? Похоже, «Кьюбс» взяли пару демонов в нападающие, а другие команды увидели идущего к черте с тремя-четырьмя нависшими на нем людьми демона и нажаловались. В итоге НФЛ постановила допускать к игре только Первоживущих людей, и АСЗГС взбесилась. Назвала это «расовой дискриминацией». Большой вопрос, распространяется ли Конституция на мертвых людей?

— Второживущих, — вежливо, но твердо поправил Макилрой.

— Второживущих. Извини. В любом случае вопрос остается, хотя и непростой. Интервью Теда Кеннеди несколько дней назад подняло его всерьез. Могут ли мертвые, Второживущие, голосовать?

— Конечно, можем. В Чикаго это делалось годами, — с наслаждением вставил шпильку Макилрой. В его понимании это стало расплатой. Дани понимающе улыбнулся.

— И если они вправе голосовать, почему бы им не занимать должности? Придает понятию «должность» совершенно новый оттенок, правда? Если мертвые могут занимать посты, их не сместить буквально никогда. Поистине жуткая идея.

Учебный лагерь Первого (демонического) батальона механизированной пехоты, Дит, Ад.

— Мы все делаем неправильно, — говорил Ори, но они с Эанасом давно обсуждали тему и пришли к согласию. Что неудивительно, ведь они и начинали в почти полном согласии.

— О чем ты? — к данному моменту сержант Андерсон готов был принять любое обнадеживающее предложение. План создания частей демонической пехоты распадался на части.

— Мы пытались заставить демонов сражаться с применением человеческих тактик и методов. Но не можем, и никто не сможет. Их образ мышления закреплен тысячелетней практикой, и нам этого просто не изменить. Мы должны приспособить людскую стратегию и тактику к возможностям демонов, и никак иначе.

Андерсон побарабанил пальцами по столу. Мысль звучала разумно, но шла вразрез с самой идеей Первого демонического. Таковая состояла в создании почти идентичной человеческим войскам армейской части, но с демоническими бойцами. Которая сумела бы вписаться в армию людей.

— И что у тебя на уме? — в голосе слышалось подозрение.

— Проблема в том, что демоны понятия не имеют о координации частей и взаимной поддержке. В бою каждый демон сам за себя и забывает о других. Как бы мы ни пытались, всякий раз наступление заканчивается одинаково. Демоны сломя голову несутся в атаку, а оборона рвет их на части. Они понимают концепции вроде обхода с флангов, но прикрывающий огонь и маневрирование им не по силам.

— Мне сложно в это поверить, — произнес из-за спины троицы генерал Шаттен. Его приближение осталось незамеченным. — Они тысячи лет сражались друг с другом. И должны были додуматься до идей типа обхода с флангов.

— Сэр, — сержант Андерсон вскочил по стойке «смирно».

— Вольно, парни. Кто-нибудь, объясните мне суть проблемы.

— Все просто, демонические части не взаимодействуют и не станут, — часы проведенных Эанасом институтских лекций дали ему умение аргументировать. — Да, они при возможности обойдут противника, но организовать обходной маневр им не по силам. Ведь это значит, что одна часть прижимает цель огнем, а другая получает славу победы. И это настолько в них укоренилось, что они просто не способны действовать иначе. Мы все перепробовали. Даже что-то вроде приковывания одного отряда к месту. Они так просто не могут. Все ухудшает способ формирования их прежних частей. Они были похожи на нашу фалангу, получив приказ двигаться в некотором направлении, шли вперед. А теперь мы заставляем их рассыпаться, залечь и стрелять, и все отлично, но как только приходит приказ наступать, это значит «парни, встаем и на них», и все наши слова вылетают из головы вон.

— Подумайте о них как об армиях семнадцатого века, — добавил Андерсон, — с трезубцами вместо пикинеров и метающих молнии вместо мушкетного огня. Их традиционная тактика была в целом такой же — они пытались сломать строй врага стрельбой и переходили к ближнему бою для победы натиском пик.

— Не так уж отличается от нашего стиля боя, — буднично заметил Эанас, не осознавая глубины своего озарения.

— Они строятся шеренгами. Первый ряд разряжает трезубцы, встает на колено для перезарядки, а второй выходит вперед и повторяет то же самое. И следующий. Так вся формация наступала до контакта с противником. А потом использовала трезубцы как колющее оружие. Это вся их тактика. Или была до нашего появления, — Андерсон вздохнул. — Сломать привычку всей жизни само по себе непросто, но если эта жизнь длится тысячелетиями, шансов нет. Мы способны поменять что-то в деталях, но основной паттерн слишком закрепился. Была мысль, что помогут Ори с Эанасом, поскольку их тактический опыт аналогичен демоническому, но не получилось. Этот бой мы проигрываем, сэр, может, придется отказаться от мысли создать части из демонов.

— Не обязательно, — задумчиво произнес Ори. Он тоже многое вынес из прочитанных неверящим специалистам по истории Японии лекций.

— У вас есть идея?

— Не совсем у нас, но ветер доносит слухи. Цезарь в своих легионах решил проблему.

— Он может, — горько констатировал Шаттен.

Ори проигнорировал перебившего генерала.

— Судя по слухам, он объединяет в частях людей и демонов. Демоны составляют основную массу пехоты, а Второживущие люди обеспечивают поддержку. Минометы, пулеметы, артиллерию, бронетехнику и прочее. В обороне демоны залегают и ведут огонь из винтовок вместе со всеми. Этого мы от них добились и сами. А когда дело доходит до атаки, демоны идут в наступление, а люди прикрывают огнем и артиллерией. Наступление демонов поддерживается подавляющими противника пулеметами и орудиями. В глазах демонов они получают всю славу, с точки зрения людей демоны несут основные потери. Всех устраивает.

— И вы хотите попробовать то же? — спросил Шаттен.

— Хотим. Хуже все равно уже не будет, — Андерсон и Эанас вздохнули в явном взаимосогласии.

Шаттен кивнул. Мудрый генерал любой эффективной армии всегда прислушивается к старшим унтер-офицерам.

— Думаю, вскоре вы получите соответствующие приказы. Джентльмены, благодарю за уделенное время.

Зал заседаний, гора Ямантау, Россия.

— Последние данные по пыльным бурям? — резко спросил премьер-министр и председатель Совета Путин.

— Еще случаются по всему миру, хотя замедлились после первичного всплеска, — сверился с файлом доктор Сурлет. — Как и с другими атаками, мы получили начальный всплеск с дальнейшим падением до среднего уровня. На самом деле, у нас в Атлантике самый спокойный штормовой сезон за весьма и весьма долгое время. Хотя с пыльными бурями действительно проблема, они поразили часть наших самых плодородных сельскохозяйственных земель. Впервые за мировую историю мы стоим перед реальной возможностью нехватки пищи.

— Можно ли использовать морские ресурсы для восполнения недостатка? Как насчет водорослей? Можем с этим проконсультировать, — японский премьер-министр осмотрел четырнадцать прочих членов Совета, отнюдь не вдохновленных перспективой водорослевой диеты.

— Может, для восполнения импортировать продукты из Ада? Как понимаю, там уже организуется сельское хозяйство, — похоже, Гордону Брауну была куда ближе идея жевать зерно из Ада, чем земные водоросли.

— Это выглядит стоящим направлением исследований. Доктор Сурлет, вероятно, вам стоит создать группу для изучения альтернативных источников пищи. Хотя должен указать, что абсолютный ответ на все продуктовые проблемы — вторжение и покорение Рая. Это закончит войну, — Путин секунду помолчал. — Дало ли препарирование тела Уриила полезные данные?

Сурлет помолчал, меняя флешки в компьютере. В процессе он бросил быстрый взгляд вверх, представив отделяющую его от свежего воздуха невероятную массу камня. Доктор слегка поежился и открыл нужные файлы.

— Мы препарировали Уриила и отправили образцы тканей всем заинтересованным лабораториям. Он был большим засранцем, так что материала достаточно, — Сурлет умолк, позволяя стихнуть прошедшим по залу смешкам. Одна из основных причин более гладкой, в сравнении с Объединенными Нациями, работы совета — он секретен, и участники могут позволить себе быть более человечными. — В целом мы все согласны, что исследование ДНК подтверждает наличие у людей, демонов и ангелов общего предка в далеком прошлом. Насколько можно определить, ангельско-демоническая линия отделилась от нашей крайне давно, а отделение ангелов от демонов произошло позднее. Огромное разнообразие демонстрируемых демонами физических форм относительно недавнее и не проявляется у ангелов. Фактически, если датировка на основе наших исследований и рассказов демонических информаторов верна, физическая вариативность демонов последует переселению популяции демонов из Рая в Ад.

— Несмотря на различия в размерах, причем Уриил до сих пор самый крупный из убитых нами ангелов, ангелы в целом похожи. Белые пернатые гуманоиды с шестью конечностями. Важный момент — мы исследовали гениталии Уриила и других уничтоженных ангелов. Если анализ верен, ангелы по нашим стандартам стерильны. Демоны, само собой, нет. Хотя должен уточнить, «стерильны по нашим стандартам» не значит импотенцию. Похоже, ангелы-мужчины обладают как минимум очень низкой фертильностью. Женщин мы еще не убивали, по ним данных нет.

— А что насчет Вавилонской Блудницы? — премьер-министр Сингапура мысленно оценил значение слов Сурлета.

— Насколько нам известно, она выжила, во всяком случае, тела не нашли. Как и Багряного Зверя.

— Что приводит нас к важной вещи, — прервал доклад Путин. — Мы уже уничтожили предательских свиней с «Текумы»?

— На охоту за ними направлены все корабли Средиземноморья. Это лишь вопрос времени. Лодке скоро придется всплыть, тогда мы ее и возьмем. Отдан приказ «огонь на поражение». Нельзя рисковать наличием у нее на борту еще ракет.

— А они есть? — коротко, остро и хищно спросит Путин.

— Мы не знаем, — пристыженно ответил делегат от Израиля. — Мы потеряли военно-морской штаб и все хранившиеся там записи, что и у кого находится. Если они достоверны, конечно. Официальная загрузка «Дольфин» составляет пять ракет, но теоретически она могла нести до двадцати.

— Почему только двадцать? — в вопросе Путина слышалась насмешка.

— Потому что это все у нас имеющиеся. Теперь, конечно, осталось пятнадцать. Мы полагаем, на других лодках по пять, но это по-прежнему значит возможность наличие на «Текуме» еще пяти. «Дельфин» и «Левиафан» скоро прибудут в порт. Там мы проверим их ракеты.

— Вопрос, — снова заговорил Гордон Браун. — Экипаж нужен нам живым? Их следует допросить и выяснить, что случилось.

— Это мы сможем в любом случае, — довольно произнес премьер-министр Апхисит Ветчачива[281]. Большинство людей еще не осознало последствий человеческой оккупации Ада. — Для ответа на вопросы им не обязательно быть живыми, мы можем допросить их в Аду сразу по прибытию. На деле так даже лучше, отряд военной полиции одной из моих кузин ждет их в приемном центре равнины Филана. Кстати, есть хорошие новости. В Пятом круге Ада найден Филип Филан, охранник торгового центра «Нью Маркет», сейчас он в приемном центре имени себя поправляется после кары.

Присутствующие зааплодировали. Путин довольно улыбнулся — зрелище вышло слегка нервирующим.

— Нам надо подобрать ему подходящие почести. Теперь следующий пункт повестки: как нам вторгнуться в Рай.

Глава L

Рубка управления, СФИ «Текума», Средиземное море.

— Заряд батарей? — капитан Алекс Бен-Шошан не на шутку тревожился. Он шел под шноркелем уже больше часа, что было из ряда вон. Хотя и не понимая причин, он не сомневался — «Текума» стала объектом целенаправленной охоты. Может, его просто ищут после убийства Багряного Зверя? Похоже на правду, ведь он выполнил все необходимые после ракетного пуска процедуры уклонения. Но опытный подводник чувствует, враждебны ли поиски. И сейчас тот самый случай. По какой-то причине все желали его гибели. Совершенно иной вопрос — почему. Конечно, если только ожидания соответствуют реальности.

— Шестьдесят процентов и растет, сэр, — по сравнению с часом ранее в голосе инженера читалось чуть меньше стресса. Впрочем, факт штатной расценки даже шестидесяти процентов заряда как повода к серьезному беспокойству от этого не меняется.

— Превосходно. Продолжайте подзарядку. Связь, есть сообщения от Тель-Авива? Или кого бы то ни было.

— Никак нет, сэр, линии связи молчат. По мачте ничего, по СНЧ тоже тишина.

Бен-Шошан побарабанил пальцами. Весьма странно. СНЧ, линия связи сверхнизкой частоты, могла доставить ему сообщение почти в любую точку. Расплатой за такую возможность становилась крайне малая скорость передачи данных. Поэтому систему обычно использовали для отправки отдельных знаков, запускавших выполнение утвержденных заранее планов или приказывающих субмарине выйти на перископную глубину для получения более подробной передачи. Но для хода под РДП ему все равно пришлось идти на эту глубину, и капитан приказал поднять радиомачту. Должны быть сообщения, просто обязаны.

— Что по другим каналам? Есть интересный перехват?

Ицхак отрицательно качнул головой.

— Обычные переговоры, не более. Большинство передовых частей в Аду, полагаю, эфир тут из-за этого довольно чист.

Но не противолодочных, думал Бен-Шошан. В Аду их роль сравнительно мала, да и не отправляют туда никого без действительно серьезной причины. Те места — кошмар для фюзеляжей и моторов. Рутинные миссии и учения проводились здесь, на Земле, в чистом воздухе под голубыми небесами.

— Продолжайте наблюдение за эфиром. Я хочу знать, когда мы получим что-то адресованное нам. Или к нам относящееся.

— Так точно, капитан. — Ицхак помолчал и продолжил. — Идя на перископной глубине, много мы не услышим. Приемник слишком близко к воде. Если поднимемся, сможем поймать больше.

— И это позволит быстрее зарядить батареи, — инженеру идея нравилась.

Мысль выйти на поверхность в незнакомых местах без гарантий безопасности для Бен-Шошана звучала сродни анафеме. Тем не менее, ему просто необходимо знать о происходящем. А при полном заряде батарей откроется больше вариантов действий.

— Хорошо, ведите ее на поверхность. Инженерный, я хочу зарядить батареи со всей возможной для генераторов скоростью. Связь, мне как можно скорее нужна информация. Добудьте ее.

О да, добуду, думал Ицхак. Как только выберусь и сниму фуражку с фольгой, вы получите свои приказы, капитан Бен-Шошан.

B-25J «Небесное тело», Средиземное море.

В строю находилось поразительное число «B-25»[282], фактически две полных авиагруппы. Большинство представляло собою B-25J — часть с набитым пулеметами цельным носом, часть с остекленным. Некогда они пребывали в гражданском владении и лишились орудий. Но теперь вернулись в Воздушные Силы и снова получили пушки. «Небесное тело» несло рабочие турели в хвосте и над фюзеляжем. За ним любовно ухаживали и тщательно восстановили. Пусть большинство и не подозревало, многим доводилось видеть его в одном из множества фильмов с участием самолета.

Выпуск новых постепенно восполнял нехватку, и музейные ископаемые покидали боевые порядки. Но не B-25 — ведь они послушны, просты в управлении и обслуживании. Поэтому и продержались в ВВС дольше других самолетов своей эпохи. Да, в Аду им приходилось непросто, адская атмосфера сурова к реактивным двигателям, но к поршневым попросту жестока. Но здесь, на Земле, они заполняли нишу учебных для смешанных экипажей — другие машины обладали более серьезными эксплуатационными требованиями.

Капитан Сэмюэл Тайсон был единственным на борту опытным летчиком. Все прочие — инженеры, радист, стрелки и навигаторы — являлись стажерами. Его радист — вернее, радистка — вышла в первый вылет после девяностодневного учебного курса. Остальные в экипаже имели едва ли больше опыта, хотя Тайсон видел это преимуществом. Он считал истинным удовольствием взять группу зеленых новичков и превратить их в компетентную команду. И еще одна хорошая вещь — будучи учебным, «Небесное тело» несло полный набор современного оборудования связи. Осталось лишь одно старое радио, еще из оригинального комплекта времен Второй Мировой. Его оставили на борту из чисто ностальгических побуждений. Тайсону только что вручили радиопослание, и для него получение приказа по древнему ламповому приемнику выглядело в высшей степени иронично.

— Мальчики и девочки, внимание. У нас новости из Неаполя[283]. Помните ту беглую субмарину, за которой охотятся парни из ПЛО?[284] Она объявилась, гораздо западнее предполагаемого. Разведка заметила ее идущей под РДП, а по последним данным она идет на поверхности. Позиция где-то в шестидесяти милях от нас, и пока мы ближайший доступный ресурс. «Пи-третьи»[285] и надводные корабли приближаются, но «Пи-третьи» минимум в часе, а надводные прибудут к месту через четыре-пять. Мы можем добраться за десять минут, и нам приказано сделать это и действовать максимально мерзко. Фред, данные у тебя есть, проложи курс.

Тайсон на миг задумался. Фред Уильямс занимал старомодный пост навигатора в остекленном носу. Отсутствие GPS в Аду вернуло к жизни устаревшие навигационные приемы, и теперь новое поколение навигаторов училось использовать неслыханные чудеса техники вроде компасов и карт.

— И Фред, приготовь «тридцатки» в носу. Труди, разверни вперед верхнюю турель и зафиксируй, чтобы она и четыре фюзеляжных «пятидесятки» были готовы действовать вместе. Джим, Стэн, Эгги, готовьте бортовые и хвостовые «пятидесятки» для обстрела на отходе. Если она останется на поверхности, что ж, сделаем несколько заходов, пока не передумает. Проклятье, вот бы нам на борт несколько бомб. Фред, где курс?

— Два-семь-семь, босс. Ожидаемое время прибытия девять минут, если поднажмем.

— Считай, поднажали, — Тайсон выставил газ до упора и опустил нос. Старый B-25 в ответ рванул вперед. Сверху-сзади капитан услышал шум поворачивающейся вперед турели. Труди Лафонтен училась на стрелка AC-130[286], вот только этих учебных машин не хватало. Пока что. Но Тайсон полагал, что и со спаренной «пятидесяткой» она управится в лучшем виде.

«Небесное тело» слегка дрожало на скорости в 275 узлов — самой высокой за много-много лет. До Тайсона дошло, что пожилой джентльмен готовится впервые в жизни извергнуть пламя гнева из своих орудий.

Ходовой мостик, СФИ «Текума», Средиземное море.

Лейтенант Мидьян Ицхак осторожно осмотрел наблюдательный пост. Оба приписанных сюда члена экипажа прилипли к смонтированным по обеим сторонам платформы мощным биноклям. Они искали любой признак корабля или самолета и сосредоточили внимание на горизонте, не на делящем с ними мостик офицере. Ицхак глубоко вдохнул и незаметно стянул с головы фольгированную фуражку. Разум лежал открытым. Лейтенант прикрыл глаза и стал ждать послания от Небесного Владыки.

— Самолет, самолет! — выкрикнул предупреждение один из дозорных.

Слова вырвали Ицхака из транса. Он поспешно напялил фуражку обратно и ударил по динамику панели связи.

— Приближается самолет.

— Где? Какого типа? Расстояние? Лейтенант, соберитесь.

— Винтовой двухмоторный. Зеленый. Пять миль, курсом ноль-девять-три.

Ицхак сделал глубокий вдох и доложил. Затем взял бинокль и присмотрелся к самолету.

— Капитан, он американский. Думаю, старая боевая птичка, «би-двадцать пять». Идет прямо на нас.

Ицхак услышал, как Бен-Шошан облегченно вздохнул.

— Хорошо, теперь мы наконец выясним, что происходит. Помашите ему, как будет проходить над нами. Потом спускайтесь и проверьте, получится ли связаться с ним по радио.

B-25J «Небесное тело», Средиземное море.

— Ну, поехали. Она на поверхности. И почему еще не погрузилась — выше моего понимания.

— Подлодки теперь не делают аварийных погружений. Обычно они уходят вниз и держатся там. Экипаж может не уметь погружаться быстро. Или, возможно, они рассчитывают на удачу на поверхности, — второй пилот лейтенант Джеймс Пардю тоже учился на B-25, поскольку у более подходящих самолетов есть задачи поважнее. И как единственный флотский на борту B-25 Военно-Воздушных сил, он считал себя обязанным быть экспертом в морском деле. Каковым не являлся, но искренне пытался.

— Стрелки, готовсь... огонь, — Тайсон погладил гашетку, и четыре смонтированных спереди и по сторонам фюзеляжа орудия калибра .50 принялись молотить. Через несколько секунд к ним присоединились верхние и носовые «тридцатки», добавляя свою долю к поднявшему белый фонтан прямо за кормой субмарины ливню пуль. Капитан слегка сместил нос и прошелся длинной очередью вдоль корпуса подлодки, снова опустив нос при попадании трассеров в конструкции мостика. Он смог вести огонь еще секунду, после чего пришлось уйти на подъем. Пока «Небесное тело» набирало высоту, Тайсон повел его на круг, слушая, как боковые и хвостовые турели вносят вклад в учиненный внизу хаос.

— Расплата за «Либерти», — с мрачным удовлетворением прокомментировал Пардю.

— Не переживай об этом мусоре, — бросил Тайсон. Он вел самолет старше шестидесяти лет и даже примерно не догадывался, когда оторвутся крылья. Но по-прежнему хотел повернуть достаточно быстро для нового захода на лежащую внизу подлодку. Вопрос лишь в том, выдержит ли старая машина.

Ходовой мостик, СФИ «Текума», Средиземное море.

Ицхак единственный на «Текуме» не удивился заходу на атаку. Он видел, как B-25 движется на субмарину, и понял замысел пилота. Поэтому, когда нос самолета осветился вспышками и воздух разорвали трассирующие пули, он уже надежно укрылся за крышкой люка. Ицхак почти нырнул в люк, когда шквал пуль затопил мостик и выбил в воздух куски композита. У двух дозорных не было ни шанса. Когда американский самолет открыл огонь, они как раз начали махать ему, пулеметные очереди срезали их прямо в процессе. Ицхак захлопнул люк и ударил по сирене аварийного погружения.

— Что там творится? — Бен-Шошана парализовала внезапная ярость атаки.

— Американский самолет, он напал на нас. Оба дозорных мертвы, — а если нет, погибнут при погружении.

— Почему? — Бен-Шошан оборвал сам себя. Глупый вопрос. — Откуда вы знаете об их гибели? Вы проверили?

— Их расстреляли из тяжелого пулемета, они не могли выжить, — Ицхак ощутил погружение субмарины и дробь очередного ливня пулеметного огня.

Капитан подозрительно глянул на своего офицера связи, но отбросил сомнения до лучших времен.

— Где тут термоклин?[287]

— Его нет, капитан, — офицер навигации поднял взгляд с карты. — Слишком мелко. Рекомендую идти на север к глубоким водам. Там будет слой.

— Выполняйте, — Бен-Шошан сделал глубокий вдох-выдох. — Да почему американцы нас атаковали?

B-25J «Небесное тело», Средиземное море.

Субмарина погрузилась среди брызг пулеметных очередей и водяных фонтанов собственных двигателей. Шум веселья команды на борту «Небесного тела» заглушал рев моторов, и Тайсону даже казалось, что B-25 забавным образом доволен собой.

— Всем успокоиться. Дело еще не сделано. Триш, свяжись с Неаполем и доложи — мы заметили субмарину в этой точке и заставили погрузиться обстрелом. Нанесли некоторый урон, ходовая рубка выглядит довольно потрепанной. Как приняла?

— Так точно, босс. Передаю.

— Что будем делать? — Пардю разочаровался завершением атаки.

— Можем мы немного. У нас нет бомб, глубинных зарядов и средств отследить погрузившуюся подлодку. Придется просто остаться тут до подхода «Пи-Третьих».

— Босс, это навигатор. Я могу видеть лодку.

— Что? — удивился докладу Тайсон.

— Вода чистая. Я могу видеть подлодку сквозь нее. Она идет на север. ОК, потерял ее. Дело в солнце и отражениях на воде. Я вижу ее под верным углом, только так.

— Лучше, чем ничего. Не спускай с нее глаз.

Тайсон устроился в кресле и тихо проклял решение взлететь с дополнительным топливным баком в бомбоотсеке. С другой стороны, откуда было знать, что обычный урок навигации и связи перерастет в заварушку?

Дом Лемуила, Вечный Город, Рай.

Лемуил-Лан прошел в вестибюль своего дома, заметив отсутствие Онниэль, но едва ли о том сожалея. Мысленно он прикинул насчет изгнать супругу и привести на ее место Мейон. Это станет сенсацией, скандал обернется для него довольно сильным ударом. Как член Лиги Святого Суда, он обязан быть примером другим. Что ж, идея невыполнима, пусть и нужно лишь поддерживать видимость. Но в сознании коварно мелькала мысль — а если обвинить Онниэль в участии в заговоре Салафиила? Или даже хуже, тех, что минируют город?

Но рассудок все отверг. Такие вещи более подобают последователям покойного Вечного Врага, чем Ангельскому Воинству.

— Полагаю, ты снова немедленно уйдешь, — разнесся по холлу капризный и раздраженный голос Онниэль. Лемуил сравнил его с нежным голоском Мейон и ее восхитительным стремлением сделать проведенное с нею время идеальным до мелочей. Воистину Мейон достойна статуса и роскоши его дома больше Онниэль.

— Думаю, нет. Аресты завершены, наплыв работы иссяк. Безупречный Отец Сущего окончательно разгромил все тревожащие его заговоры, и мой долг пока исполнен.

— Что ж, не смею мешать тебе наслаждаться собой, — Онниэль хлопнула дверью и унеслась.

Лемуил вздохнул и решил немного расслабиться перед ужином. Он прошел к лежащему в центре дома бассейну и погрузился, расправив крылья по прозрачной воде и омывая маховые перья. Будь он сейчас в комнатах Мейон, она бы стала нежно причесывать его крылья, чтобы перья на каждом лежали аккуратно один к одному. Расслабляясь в легкой водной ряби, Лемуил снова оценил возможность взять ее сюда. А если Онниэль не понравится, пусть постарается не получить дверьми по заду на выходе.

Ожидающие в обеденных покоях слуги нервничали. Обозрев стол, Лемуил понял, почему. Фрукты лежали несвежие и сморщенные, соус по краям покрылся коркой. Вино вместо должным образом охлажденного оказалось ощутимо теплым.

Лемуил глубоко вздохнул и посмотрел на слуг. Они дрожали от страха, предчувствуя грядущий за сей пародией на трапезу взрыв.

— Этому есть объяснение? — негромко и терпеливо спросил Лемуил. Он подозревал причину и не мог винить прислугу.

Ишимы переминались в попытках придумать не слишком опасную историю. Люди молчали — тут дело ангелов, а их работа лишь прислуживать. Секунду Лемуил подождал и снова взглянул на тарелки.

— Еду подали раньше, а это остатки? — спросил он так же негромко и рассудительно.

— О Владычественный Господин, так потребовала Ее Светлость. И настояла, чтобы остатки дожидались вас на столе, если вы вернетесь домой, — ишим дрожал в ожидании вспышки праведного гнева.

Лемуил покачал головой. Это оскорбление вывело бы из себя многих среди Ангельских Воинств. Пользующаяся его добротой Онниэль спаслась от обычно весьма суровых кар за подобные выходки.

— Уберите объедки. Вы получили приказы и исполнили их, как должно. Проблема в другом. Но в этом доме мои приказы превыше всего, и их недопустимо менять или нарушать. Отныне пища подается лишь в моем присутствии. Работники, разумеется, могут есть когда пожелают, но официальные трапезы подаются исключительно при мне. Моя воля да будет исполнена.

— Ваши слова — закон для нас, Владетельный Офаним, — Ишим поклонился и ретировался, а люди подошли убрать тарелки.

Лемуил-Лан кивнул и покинул зал, направившись ко главным дверям. По пути на выход он увидел наблюдающую за ним с насмешливой улыбкой Онниэль. Он демонстративно не обратил внимания на ее присутствие, но уже решил: его дом не здесь.

Глава LI

Супертрасса 1, Шоссе в Ад, Аль Тармия, Ирак.

Некогда Супертрасса 1 служила основным логистическим каналом для сил в Аду. Тогда Шоссе в Ад было забито от Адских Врат Альфа до самой Аль Тармии, конвои грузовиков шли вплотную вперемешку с танковозами и прочими необходимыми современным армиям машинами. Те дни миновали. Ныне Землю и Ад соединяло больше 50 постоянных порталов и поднимаемые при надобности временные. Это сняло нагрузку с Супертрассы 1, и движение по шоссе соответственно ускорилось. Огромные тяжелые тягачи «Ошкош», русские «МАЗ» и их китайские и европейские аналоги наконец могли держать между собой безопасную дистанцию.

— Что мы везем, сержант? — задавая вопрос, Эми Сейнфилд слегка нервничала. Не из соображений секретности, но потому что ее сержант Джерри Линкс, один из героев сражавшейся в Хите с демонами врукопашную Десятой Горной Дивизии. Тогда он был рядовым, теперь стал сержантом, и прочие бойцы подразделения взирали на него с тихим благоговением.

— Гуманитарную помощь для Гаити, — его глаза оставались прикованы к дороге. Может, трафик за последний год и упал, но все же по-прежнему плотнее любой знакомой ему трассы. — Мы провезем ее через Ад ко вратам в аэропорту Порт-о-Пренс. Беднягам отчаянно нужен наш груз.

— Видела ночью по телевизору. Все в руинах, демоны достают людей из обломков. Сказали, что сам Абигор прибыл помогать спасательным работам, — Линкс фыркнул, и Сейнфилд прервалась. — Сержант, наверное, для вас это странно — видеть помогающих нам демонов.

— Яйца у них есть, я это всегда говорил, — застигнутый вспышкой воспоминаний о Битве за Хит Линкс помолчал. — Даже когда мы били по ним из всех стволов, они шли на нас. Просто не останавливались. В начале битвы наша группа имела тридцать с лишним бойцов, выжило семеро. Они нас гнали. Через весь город. От здания к зданию, от комнаты к комнате. Под конец нас прижали к реке, мост был взорван, отступать некуда. Если б не шахиды с их автобомбами, мы бы не устояли. Демоны порвали бы нас на берегу реки. Но шахиды взрывали себя прямо среди отрядов балдриков и купили нам достаточно времени. Не мы победили в Хите, Сейнфилд, а они.

В кабине грузовика наступила тишина. Сейнфилд хватило такта помолчать и оставить сержанта наедине с воспоминаниями. Наконец он снова заговорил, больше сам с собой.

— Так что да, видеть их на Земле помогающими нам странно. Но они никогда не претендовали быть кем-то больше наших противников, и когда мы победили, они смирились. А типичные балдрики, небольшие ребята вроде нас, жертвы Сатаны не меньше нашего. Думаю, как было и у немцев с японцами. И теперь они изо всех сил стараются все исправить. Но вот ангелы, они выставляли себя такими добренькими, благородными, нашими спасителями и все такое. И в то же время отправляли нас в Ад. Есть за что свести с ними счеты.

— Яхве, — полным отвращения голосом произнесла Сейнфилд. — Вы думаете, за гаитянским землетрясением стоит он?

— Кто знает? Верно, это в духе ангелов, но несколько ночей назад какие-то яйцеголовые с канала «Дискавери» сказали, оно природное. Просто тектонический сдвиг или типа того. Хотя и Яхве может быть виноват. Даже если не так, гадостей за ним не меньше тех, где его вины нет. Так что баланс сходится. Впереди мост, Сейнфилд, давай к радио и предупреди других в колонне.

Могучие опоры подвесного моста Аль Тармия находились в миле-другой по курсу. Еще одно «бутылочное горло» шоссе. Не по ширине — как и трасса, мост имел шесть полос в каждом направлении. Проблема в весе. Строители не заложили в конструкцию возможность переносить состоящий целиком из тяжелых военных грузовозов и множества бронетехники трафик. Поэтому количество одновременно впускаемых на мост машин ограничили и ревностно принуждали соблюдать дистанцию. Разумеется, при сближении с мостом движение от этого замедлялось. Когда Линкс добрался до въезда, поток едва полз, и он ни капли не удивился полной остановке.

Что бы ни пересекало мост, вызвать такую остановку могло лишь нечто сильно негабаритное и сверхмассивное. Линкс ощущал вибрацию строения под машиной и увидел начавшие качаться опоры. Что-то шло не так, но он не понимал, что именно.

А вот Сейнфилд не сомневалась. Она выросла в Калифорнии и безошибочно опознала сдвиги поверхности.

— Землетрясение, сильное! — отчаянно крикнула она и заозиралась в поисках съезда на твердую землю.

Вот что не так. Мост Аль Тармия на самом деле не один. Он представлял собою два параллельных — по одному в каждом направлении. Но они идеально синхронно колебались. От дорожного движения такого просто не бывает, это явно землетрясение.

— Сейнфилд, оставайся на месте. Нам лучше быть в машинах.

Подвесное полотно перед вставшей техникой дрожало и гнулось под импульсами вибраций. И это стало лишь началом: ревущий шум внезапно перекрыл звук дизельного мотора грузовика Линкса. Вся поверхность Евфрата вздыбилась и волной ударила пришедший в движение мост, взметнув в небеса облако брызг. Волна перехлынула полотно, смыла в реку не сумевшие съехать машины и отправилась дальше на юг, к Багдаду.

Невероятным образом мост устоял, с уходом воды колебания постепенно замедлялись. Под ним лежало сухое русло Евфрата.

— Радиосообщение из центра контроля дорожного движения, сержант. Мост закрыт на проверку структурных повреждений.

— Сказали, отчего это? — Линкс все еще сидел потрясенный внезапностью и жестокостью потопа.

Сейнфилд снова пообщалась с кем-то по радио.

— Дальше к северу в реку упала куча валунов. Масса скал била в землю достаточно сильно и быстро для сотрясения. Свалилась из портала высоко в небе. Евфрат запружен, каменная куча тянется на мили. Через нее не проходит ни капли воды.

Линкс посмотрел на юг.

— Багдаду от этой волны придется туго. Хренов Яхве.

Генеральный штаб Экспедиционной Армии Человечества, Ад.

— Итак, это Шестая Чаша, — генерал армий Дэвид Петреус обвел взглядом участников собрания штаба.

— Что указывает, какой станет Седьмая, — генерала Майкла Джексона вести не обрадовали. Одна из ключевых линий снабжения ЭАЧ оказалась перерезана. Как начальник штаба Петреуса он отвечал за избавление генерала от забот о доставке припасов передовым частям. — Сброшенные на город из высокого портала скалы. Вопрос, какой город?

— Согласно моим книжным чудакам, целью станет «Вавилон». Проблема в том, что под «Вавилоном» принято понимать «средоточие греха и порока». Думаю, по библейским стандартам это может значить любой крупный современный город, — Роберт О'Ши на секунду задумался. — Хуньин[288] генерал Асани, как насчет Бангкока?

Генерал-майор Асани смерила О'Ши взглядом, прежде всего в попытке понять, всерьез он или просто подкалывает. У нее всегда имелись проблемы с пониманием, шутят европейцы или говорят серьезно. Со временем она взяла на вооружение тактику расценивать все как второе, если окружающие не начинают смеяться до ее следующей фразы. И сейчас данная тактика показалась уместной.

— Вполне возможно. По меркам вашей Библии Бангкок определенно Город Грехов. Правда, мы не возглавляем великих империй и имеем лишь региональное значение. Кроме того, мой город построен на способных поглотить удары осадочных породах. Другое дело — Токио. Ударившая туда Седьмая Чаша устроит опустошение. И может вызвать еще одно мощное землетрясение. Это ведь тоже часть легенды, или нет? — она снова взглянула на О'Ши и подняла бровь.

— Да. Стихи шестнадцатой главы «Откровения» с семнадцатого по двадцать первый гласят:

«Седьмой Ангел вылил чашу свою на воздух: и из храма небесного от престола раздался громкий голос, говорящий: совершилось!

И произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле. Такое землетрясение! Так великое!

И город великий распался на три части, и города языческие пали, и Вавилон великий воспомянут пред Богом, чтобы дать ему чашу вина ярости гнева Его. И всякий остров убежал, и гор не стало;

И град, величиною в талант, пал с неба на людей; и хулили люди Бога за язвы от града, потому что язва от него была весьма тяжкая».

— Похоже на Токио. Там убили одного из первых Герольдов, так что подходит.

— Хотя он не центр греха и порока. Впрочем, с учетом их отношения к ценам недвижимости так сказать можно, — Петреус оглядел собравшихся.

— Я бы так не утверждал. Вы видели японские порносайты?

— Я — нет. А вы? — Асани мрачно посмотрела на говорившего помощника и тихо развеселилась от его залившегося краской лица.

— Токио звучит возможным. Как, на мой взгляд, и Нью-Йорк, и Сан-Франциско. И Новый Орлеан. Майкл, организуйте создание списка вероятных целей и подготовьте план спасательных мер. Если Яхве сбросит камни на города, это станет ничуть не легче лавовых атак Белиала. Более того, лава падает в одну точку и разливается. А атака скалами может накрыть обширный район. О'Ши, окажите генералу Джексону все возможное содействие.

— В организационной части у меня хорошие новости. Первая, Вторая и Третья группы армий достигли плановой силы. Майкл, Содружество[289] превосходно справилось с задачей сбора целой армии. Впечатляющее достижение. Теперь, когда полевые части сформированы, я сделаю некоторые изменения в организации. Добавлю каждой группе армий по приписанному непосредственно к штабу группы корпусу. Хуньин Асани, я выделяю тайский корпус из Четвертой группы армий и делаю его резервным корпусом штаба Первой группы. Ваши люди единственные имеют реальный опыт портальной войны и нужны мне максимально близко к передовой. Четвертая Группа армий усилена северокорейскими частями, что доводит ее численность до номинальной. Я планирую использовать ее как армейский резерв. Хотя в Пятой группе по-прежнему бардак. Если они не наладят взаимодействие, буду расценивать их как кадровый резерв. Немецкий корпус от них я забираю и делаю резервным корпусом штаба Второй группы армий, — закончил Петреус.

— Русским понравятся немцы в резерве группы, — Майкла Джексона идея развеселила. Даже спустя семьдесят лет после Великой Отечественной войны русские все еще не доверяли немцам.

— Им придется привыкнуть. Так или иначе, как только откроется проход в Рай, ЭАЧ готова выступать.

— Хун[290] Дэвид, думаете, дело близится к этому?

— Да. Мы приближаемся к последней Чаше Гнева, и это облегчит процесс. Я ожидаю удара Ангельских Воинств вскоре после Седьмой. Куда бы они ни высадились, мы портанемся и окружим их. Мой предпочтительный план — открыть три портала и провести каждым по группе армий. Вариантов, конечно, много, но в основе каждого лежит ждущая нас большая бойня. И прояснилось еще кое-что. Мне передали решение наших господ политиков из Ямантау. Когда ангельское вторжение на Землю будет отражено, мы вторгаемся в Рай. И в этом вторжении разрешено ядерное оружие. Когда окажемся в Раю, я вправе приказать применить его на мое усмотрение.

У собравшихся за столом слегка сперло дыхание.

— А другое оружие массового поражения? — Джексона потрясло полученное разрешение.

— И оно тоже. Химическое, биологическое и так далее. Мы можем использовать любое подходящее оружие по мере надобности. Основная задача — минимизировать людские потери.

— И остановить наем Цезарем наших погибших ветеранов? — говорила Асани, но та же мысль крутилась у всех. Новая Римская Республика демонстрировала примечательное рвение в рекрутировании Второживущих людей с современным боевым опытом.

— Думаю, да. Кстати, Цезарь предложил нам легион, и мы его поддержали. В целом это легкая механизированная бригада смешанного состава, из Второживущих людей и демонов. Я подумал, Майкл, что вы согласитесь взять их в качестве резерва армии Содружества.

— Благодарю, Дэвид. Это будет... интересно, — Джексон на миг умолк. — А что с Папскими Дивизиями?

— Они с нами, и снова на деле это легкие механизированные бригады. Я планирую сделать их резервом штаба армии, — Петреус вздохнул. — Знаете, я никогда не привыкну к архиепископу на посту командира бригады.

Тронный Зал, Высший Храм, Вечный Город, Рай.

Божественная Свита нервно поглядывала на вошедшего в просторные Покои Аудиенций Михаила-Лан. Более проницательные пытались прочесть выражение его лица и понять, ввергнут вести Яхве в бешенство или оставят благодушным. Почитавшие осторожность лучшей частью храбрости уже покупали билеты в бункер старшего каменщика. Отчаянные вдохновлялись недавними добрыми известиями и наблюдали с удачных, пусть и открытых, позиций в зале. Михаил-Лан задумался, как бы поступил, стоя здесь и не зная содержания принесенных вестей. Я бы купил билет в бункер, размышлял он, в сражении с людьми лицом к лицу ничего хорошего нас не ждет.

Он прошел в зал, пробираясь сквозь клубящиеся облака дыма курений. Шаги прервали ритмичные песнопения Великого Хора. Затем он приблизился к Безупречному Трону и простерся пред Всевышним, целуя нефритовый пол губами в шрамах.

— О Вечный Наш Владыка, Чьи Невыразимые Деяния Всегда Опережают Наши Мысли, я несу вести о войне с людьми, — Михаил тайком кинул взгляд на Яхве и придворных. Один из Хайот Ха-Кодеш, Азраил, слегка нахмурился на обращение, возможно, уловив не соответствующий почтительному тону смысл. Михаила это не встревожило. Он много дней штудировал отчеты Лемуила и протоколы допросов арестованных в чистке ангелов и пришел к забавному заключению: Азраил, как и прочие в верхнем эшелоне властной структуры Яхве, тоже лелеет заговор против О Неназываемого. Такое положение дел было для Михаила-Лан в высшей степени благоприятным. Изолировать Яхве и оставить его без малейшей поддержки всегда возглавляло список задач. И теперь становилось ясно, что минимум половину работы сделали за него.

— Говори, сильнейший и любимейший из Моих генералов, — пророкотал по залу Безупречный Голос.

— О Ярчайшая Звезда Небес, у меня добрые вести. Излиты Пятая и Шестая Чаши Гнева. Людей поглотила полуденная тьма, они задыхаются своим богохульством и гложут языки от боли. Их посевы уничтожены, а земли преследует голод. Могучая река Евфрат иссякла, а русло ее иссыхает под полуденным солнцем. Вскоре будет излита Седьмая и последняя Чаша Гнева, и тогда страдания и муки людей совершатся.

То есть на самом деле они будут яростно реветь от злости и требовать твою голову на блюде. Возможно, с яблоком во рту. А потом придут за ней.

— Вести сии веселят Сердце Мое, Михаил-Лан. Вскоре эта война окончится.

Ну, наконец-то хоть в чем-то ты прав. Михаил-Лан строго контролировал выражение лица. Время показать настоящие чувства не пришло. Еще не пришло.

— Люди будут сокрушены и подавятся своей непокорностью и богохульством.

Вот мы и снова в норме. Михаил-Лан едва удержался от фырканья. Вещаем пафосную чушь. Ях-Ях, старина, ты еще не понял, что люди заняли Ад, и грозить им тебе нечем? Полагаю, нет, для этого нужно кое-какое соображение. Реальная угроза идет лишь с одной стороны, и Твое Тупейшество ее цель, а не источник. Тебе бы поинтересоваться, какие у людей на тебя планы. И какими бы ни были, они отнюдь не добрые.

— Несомненно так, о Вечный Владыка Бесконечной Мудрости, вскоре богохульные мерзавцы склонятся пред Безупречным Правосудием Твоей Божественности. Ныне мы должны использовать их страдания и унижение. Время Ангельскому Воинству собраться и призвать людей на Твоей Вечной Службе. Могу ли я просить Твоего Божественного Снисхождения по одному вопросу? Воистину лишь Твой Единственный Сын подходит стать Представителем Твоей Невероятности и повести их завершающим сию войну триумфальным маршем.

Извини, Иисус, ты классный парень и все такое, но нельзя убить отца и оставлять сына в живых. Я тебя убить не могу, зато люди могут.

— Весьма уместная просьба. Да будет так. Какие вести о грязных заговорах?

— Раскрытые и брошенные пред Тобою сокрушены, — Михаил кинул взгляд на Азраила. Да, это значит, я до тебя добрался и держу твою жизнь в руках. — Сбившиеся с пути и впавшие во смертный грех гордыни арестованы. Их вожди допрошены, а сторонники заключены в отдаленный от города лагерь.

Облака вокруг трона заклубились, раздался отдаленный намек на гром. Снежно-белые молнии едва пробивались сквозь облачность. Какая жалость, подумалось Михаилу, последний раз мне удалось вызвать разноцветное представление целых несколько недель назад. Но хотя бы каменщик смог заняться починкой стен. Ничего, восхитительный спектакль настанет после моего рассказа Ях-Ях правды о происходящем.

— Заключены в лагере? — громыхнул Яхве. — За противление Моей Божественной Воле? Их следует покарать, за свою непокорность они должны испытать вечность мук Ада. Я объявляю им вечное проклятье и обрекаю на подобающие их гнусному предательству мучения.

Благодарю, Ях-Ях, этого-то мне и надо. Теперь ты записан как приказавший устроить происходящее с заключенными концлагеря Белиала. А когда его найдут люди, все ангелы Рая будут выглядеть твоими жертвами.

К разочарованию засевших в бункере и радости оставшихся снаружи, прием окончился. Михаил-Лан поднялся и попятился из зала, оставаясь коленопреклоненным. Это скрыло довольное выражение лица.

Грядет кульминация его сложной схемы. Теперь все зависит от Лемуила и Мейон.

Глава LII

Форум, Цезарьавгуста, Цизальпийская Галлия, Новый Рим, Ад.

— Сальве[291], сенатор Юний Вариний Пульпо. Я буду говорить об отправке легиона на помощь Экспедиционной Армии Человечества во вторжении в Рай.

Джордж Мэтьюз тщательно подготовился к первому официальному участию в дебатах форума. Аккуратно сделанные складки его новой, без единого пятнышка, тоги лежали идеально. Неким странным образом они добавляли событию значимости, не ощущаемой ранее торжественности. Пусть сегодня и не выборы, но их сенатор пришел в назначенный день непосредственно выслушать мнения избирателей. Мэтьюз собрался и посмотрел сенатору в глаза.

— Гражданин Джордж Эндрю Мэтьюз, твои слова будут услышаны и оценены, — официальный ответ Пульпо прозвучал столь же выверенно и торжественно. Округа оставались достаточно малыми, и каждому сенатору стало бы разумно начать с выяснения имен приходящих на дебаты людей. Ожидали от них именно этого, а когда Гай Юлий Цезарь ждет чего-то и от кого-то, оно, как правило, исполняется.

— Сенатор, я поддерживаю предлагаемую отправку. Быть стоящим на своих ногах с гордо поднятой головой национальным государством значит всецело участвовать в международных делах. Участвовать на правах равного партнера, значимость которого зависит лишь от доступных сил и искусства наших вождей. Наши легионы формируются и уже страшат возможных врагов. Наши вожди мудры и опытны. Я считаю нашим долгом укрепить государственный статус Нового Рима занятием законного места среди наций.

— В международных делах нет ничего важнее войны с Раем. На Земле мы уже видели, как первыми поднявшие оружие против Сатаны и Яхве страны занимают ведущие роли в военном союзе. Участвуя в этой войне, мы утверждаем свое место и подтверждаем национальную идентичность. Более того, сверх прагматичных политических резонов есть и моральная часть. Яхве нам лгал. Он обещал следующим его заповедям и живущим по его законам спасение от мук Ада. Но вместо того все это время обрекал нас на те самые муки. За свое предательство он должен быть покаран, и наш долг, как людей чести, понести полное бремя исполнения кары. Сенатор, Яхве деленда эст! – подытожил Мэтьюз.[292]

— Нам лгали все боги, они всегда так делали, — сенатор Пульпо обратил внимание на отметивший окончание речи Мэтьюза взрыв аплодисментов. Ему было интересно, как современный человек поведет себя в официальных римских дебатах.

— Сенатор, Яхве не бог, да и существуют ли вообще те «боги». Он — существо. Несомненно, существо могущественное, и его способности и мощь делали его богоподобным в глазах наших предков. Но теперь нам известно, что он лишь очередной обитатель этого измерения, как и демоны, ныне наши добрые сограждане и воины легионов. Сильнее прочих, да, но всего лишь еще одно существо. Как и другие самозваные «боги». Честные к нам заслуживают честного же отношения, а лгущие и предающие должны быть истреблены в акте холодного возмездия. Яхве лишь начало, что будет дальше, решит судьба. В измерениях выше нашего могут быть и настоящие боги. Если так, отнестись к ним должно как они к нам. Честь за честь, кровь за кровь.

— Слова истинного римлянина, — одобрительно произнес Пульпо.

Мэтьюз знал прошлое сенатора. Тот стал одним из первых извлеченных из Адской Впадины, из Второго Круга. Пульпо столетиями носило на ветрах Второго Круга, пока его не выловили растянутыми людьми для поимки обреченных душ сетями. Оттуда он попал в Новую Римскую Республику. Пульпо услышал об основании легендарным Гаем Юлием Цезарем нового государства и решил стать его частью. Он пережил правление императора Луция Аврелия Коммода Антонина[293], лишь чтобы погибнуть в воцарившемся после убийства Коммода и провозглашения императором Публия Гельвия Пертинакса[294] хаосе. Новый Рим увиделся новым шансом, шансом воссоздать лишенный ошибок оригинала Рим в его истинном свете.

Слова согласия также встретили рукоплесканиями. Пульпо оглядел собравшихся послушать дебаты и оценил настрой толпы. Идею отправить легион поддерживали.

— Наши благородные консулы Гай Юлий Цезарь и Джейд Ким предложили присоединить к Экспедиционной Армии Человечества Третий легион под предводительством трибуна Теофила Бруссара Мэдьюса. И твои слова, гражданин Джордж Эндрю Мэтьюз, убеждают меня, что этим, равно как и многим другим, наши консулы проявили свою мудрость. Я поддержу их предложение.

Джордж Мэтьюз почтил сенатора Пульпо римским салютом и сел. Место на подиуме занял демон. Мужчина бросил на того быстрый взгляд — инвалид, сильно травмирован, явно пережил битвы Войны Обломанных Рогов.

— Сальве, сенатор Юний Вариний Пульпо. Я буду говорить о распределении дохода от поставок продуктов наших ферм людям на Земле.

— Твои слова будут услышаны и оценены, гражданин Вишаракорамал.

Усаживающийся подле жены Мэтьюз слушал официальную прелюдию и ответ.

— Ты хорошо выступил, Джордж, — тихо шепнула мужу гордая его речью и полученным одобрением Роуз Мэтьюз. Тот в ответ нежно погладил ее по руке, и они стали слушать дебаты.

B-25J «Небесное тело», Средиземное море.

— «Пи-Третьи» вышли из Авиано[295], — быстро объяснил Пардю. Сообщение пришло несколько секунд назад и означало, что «Небесное тело» больше не в единоличном ответе за слишком сложное из-за отчаянной нехватки снаряжения задание. Что им до сих пор удавалось отслеживать подлодку — почти чудо. Но тут Пардю оборвал себя. Чудес не бывает. Мы отследили израильскую субмарину благодаря чистой воде, мелководью и умению Тайсона проложить позволяющий заметить ее отблески под поверхностью курс. Никаких чудес, вернее, чудо сотворили мы сами.

— Эй, старичок. Почему бы тебе не дать молодежи повеселиться? — пришедший по радио с головного «Пи-третьего» голос выдавал смесь симпатии и веселья.

— Конечно, малыш, — Пардю подумалось, что звать престарелого P-3 «малышом» семантически притянуто. Но в сравнении с древним B-25 так и есть. Он принял системы связи кокпита, чтобы Тайсон мог сконцентрироваться на пилотировании самолета.

— Что у вас?

— Пара «Гарпунов» и «Марк-пятьдесят четыре»[296]. Куча РГБ[297]. А у вас?

— Пулеметы. Много пулеметов.

— Они пригодятся, когда проклятая субмарина покажется на поверхности. Ладно, старина, мы пошли на сброс буев.

Два «Ориона P-3» набрали скорость, море за ними покрылось всплесками сброшенных на воду РГБ. Буи легли двумя длинными рядами на 45 градусов относительно ожидаемого курса «Текумы». Они создали сходящуюся на погруженной субмарине воронку, позволяющую взять перекрестный пеленг по звуку прохода. В бою против дизель-электрической лодки множественные акустические контакты имеют ключевое значение. Идя на батареях с опытным шкипером и бдительной командой, субмарина почти неотличима от фона. Поэтому в дошедшем до «Небесного тела» далее радиообмене прозвучало явное удивление.

— Это «Квебек-семь». У нас контакт, мощный шум обтекания.

— «Квебек-восемь», подтверждаю. Передаю данные о контакте.

Пардю чуть не плакал от досады. Будь он на борту P-3, тактические дисплеи показали бы ряды РГБ и контакты на них, а кросс-пеленг обозначил позицию подлодки.

— «Квебек-семь» и «восемь». Что там происходит?

— Придержи коней, старина, — радист «Квебека-семь» проникся духом вестернов пятидесятых. — Мы получаем множественные шумы обтекания, но они не сходятся с современными дизель-электрическими. Звучит, скорее, как лодка времен Второй Мировой. Нужно кое-что проверить перед сбросом.

— «Квебек-семь». Мы изрешетили подлодку из «пятидесяток». Как следует потрепали композитные обтекатели мостика, только стеклопластик летел. Может это быть вашим шумом?

Наступила долгая пауза, и Пардю представил спор среди экипажей P-3. Наконец радио снова ожило.

— Ага, похоже. Куски стеклопластика от поврежденных панелей вибрируют в водном потоке. Вы визуально следили за ней с момента атаки?

— Так точно, — Пардю прервался, обернулся к Тайсону и безмолвно изобразил губами вопрос «топливо?», на что получил «пальцы вверх». — И горючего у нас пока полно.

— Хорошо. Ждите, — еще одна долгая пауза. — Нам разрешено атаковать.

— Собираетесь сбросить атомную? — Тайсон следом за Пардю внезапно обнаружил интерес к беседе. — Потому что если да, нам лучше убираться. «Небесное тело» — старый джентльмен, такого он не выдержит.

— Никак нет, старина. Просто старые добрые «Марк-пятьдесят четыре». Приготовьтесь атаковать ее при появлении на поверхности.

Рубка управления, СФИ «Текума», Средиземное море.

— Принимаем шум винтов на поверхности, — оператор сонара встревожился, звуковая сигнатура выделялась весьма четко. К напавшему на них самолету присоединились еще два. Он даже поймал всплески упавших в воду РГБ. А значит, их преследует уже не антикварный пережиток, но современный противолодочный самолет. Ведомый экипажами с таким опытом ПЛО, какого нет у всего остального мира вместе взятого. И это вело к единственному действительно тревожащему оператора вопросу. Зачем на них охотятся, ведь они же убили Багряного Зверя, верно?

Капитан Бен-Шошан задавал себе тот же вопрос и ответам не радовался. Тем не менее, продолжить размышлять об этом он не мог — внимания требовали более срочные дела. Его лодку только что окружили четким ромбом четырех активных акустических буев. Никаких сомнений, стегающие корпус низкочастотные импульсы слышали все на борту.

— Полный ход, немедленно!

Он знал, что будет дальше. Противолодочный самолет над ними пойдет на долгий низкий заход, завершающийся сброшенной на его позицию парой торпед. Под термоклином в этой сравнительно мелкой воде скрыться нельзя, и вариантов оставалось немного.

Ногами Бен-Шошан ощутил гудение набравших мощность и принявшихся быстрее вращать винт электромоторов. Капитан подумал, что кавитации на винте пока не возникнет, но она лишь вопрос времени. Мелководье означает меньше давления на лопасти, а значит, и пузырьки формируются гораздо легче. И каждый звучит словно бьющий по лопастям крохотный молот.

— Торпеды в воде, — с отчаянием доложил оператор сонара. На дисплеях командной системы к обозначающему «Текуму» символу добавились еще две линии. Быстро идущие к ней курсом на корму. Капитан понял: два экипажа там, наверху, выполнили совершенное убийство. Торпеды направили идеально — по одной на сторону кормы. Куда ни поверни, он лишь обнажит кормовую часть перед одной, а мидель — перед другой. И это оставляет мало вариантов.

— Запустить ложные цели, — встроенные в корпус шахты выпустили противоторпедные «обманки». В них входили воспроизводящие звуки машинерии источники шума и генераторы пузырьков, дающие активным сонарам новые цели. Некогда «обманки» работали, но те дни давно прошли. Как и везде: позволившая миниатюрным телефонам эмулировать компьютеры электронная технология привела к невероятному уровню обработки данных в боеголовке небольшого дешевого оружия. «Обманка» должна не просто звучать как субмарина, но и двигаться как она. Это назвали Анализом Движения Цели и тем провозгласили конец дешевых «ложных целей». И теперь та же технология приговорила Бен-Шошана.

— Не тревожьтесь, Господь защитит нас, — мечтательно и рассеянно произнес Ицхак. Ему обещали защиту и спасение, и направлявший его архангел не позволит погибнуть. Не даст пасть жертвой примкнувших к Вечному Врагу.

— Резкий поворот на правый борт, — у дизайна «Дольфина» есть любопытный нюанс. На правый борт лодка способна повернуть чуть быстрее левого. Совсем немного, но в игре у Бен-Шошана осталась лишь эта карта. И тут до него дошли слова офицера связи.

— Ицхак, что за хрень ты несешь? Что ты натворил?

«Марк-54» получили весьма специфичную цель. Подходящих легким торпедам боеголовок для преодоления корпуса современной субмарины недостаточно, поэтому целью «Марк-54» сделали винт подлодки. Более того, их создали для уничтожения минимум одной лопасти, чтобы тот окончательно разбалансировался.

Разрушивший винт взрыв показал Бен-Шошану, что ответа на вопросы он не получит. По крайней мере, не в этой жизни. Очень скоро все изменится.

С двумя потерянными совсем лопастями и изуродованными до неузнаваемости пятью оставшимися, «Текума» утратила тягу и стала быстро замедляться. Вал еще вращался, невзирая на более чем десятиградусный изгиб после взрыва, и это стало еще хуже пропажи тяги. Гнутый разбалансированный вал разнес собственный ствол и разрушил держащие воду уплотнения. Из кормовой части подлодки вода пошла в отсеки, утяжеляя корму и утягивая на дно. Осталось лишь одно.

— Продуть балласт! Экипажу покинуть корабль!

B-25J «Небесное тело», Средиземное море.

— Вот она! — напряженным от волнения голосом воскликнул Пардю. Пара «Пи-третьих» сделали сброс, и наступило сводящее с ума ожидание, пока два смешанных с маслом белых фонтана морской воды не обозначили попадания. Затем море словно закипело под отразившейся ото дна ударной волной. А потом вскипело снова, когда субмарина продула балласт в отчаянной попытке выйти на поверхность. Среди фонтанов показался темно-зеленый силуэт, окутанный под солнцем придающими картине почти сверхъестественный вид радугами. Распахнулись носовые и кормовые люки, из них посыпались люди. В своих отсеках на палубе уже надувались желтые спасательные плоты.

— Девочки и мальчики, наш выход, — Тайсон пикировал на субмарину, поливая пытающуюся покинуть тонущую подлодку команду «Текумы» из четверки носовых пулеметов 50 калибра. Двойные верхние турели-«пятидесятки» «Небесного тела» тоже вели огонь, только Труди Лафонтен продолжила стрельбу при проходе B-25 над целью и выпускала длинные очереди из начавшего кружить над обломками самолета. К ней присоединились хвостовые стрелки, и вместе они косили подводников. Так и работают самолеты вроде AC-130: кружат над целью и косят врага. Отличная тренировка для Лафонтен, хоть и внезапная.

— Как-то жестоко, — инстинкты моряка Пардю возобладали над злостью на экипаж подлодки и их преступление. А субмарина внизу явно тонула. Корма погрузилась, нос под действием затопляемой кормовой части вздымался. Экипаж терпел бедствие, и учиненная косящими людей пулеметами резня была Пардю противна. Он понимал причины бойни — подлодки несли на борту ручные ракетницы, и для уничтожения баснословно дорогого патрульного самолета со всей командой достаточно одного человека. Но все равно считал такое истребление не совсем правильным и обрадовался, когда у верхней турели и хвостовых орудий «Небесного тела» закончились патроны.

К тому моменту «Текума» явно переживала последние секунды. Она стояла почти вертикально, нос указывал в небеса, мостик уже скрылся под волнами. С последним фонтаном от вырвавшихся из корпуса остатков воздуха она исчезла, оставив на поверхности лишь масло, обломки и тела экипажа.

— Эй, старина, это «Квебек-семь». Запишем вам равное участие в уничтожении. Идет? — радиопослание с P-3C вызвало веселье на борту пожилого B-25. Спустя шестьдесят лет «Небесное тело» наконец заслужило собственную метку под кокпитом.

— Вполне, детишки. А теперь пора вести вас домой.

Глава LIII

Дом Лемуила, Вечный Город, Рай.

Войдя в дом, он понял — что-то не так. Не только по царящей в небольшом дворце тишине. В воздухе висела атмосфера напряжения и злобы. Неким непонятным образом Лемуилу-Лан-Михаил казалось, словно угрюмость и негодование источает сам дом. Ощущения ухудшались собственным недомоганием Лемуила. Странное дело, в компании Мейон, в клубе «Монмартр» или Храме он всегда чувствовал себя отлично, но стоит хоть ненадолго уйти — и блаженная нега сменяется головными болями, раздражением и бесцельной мутной злостью. Именно эта закономерность сильнее прочего заставила его наконец смириться с очевидной ныне истиной: Храм Вечного Смирения, по сути, просто слишком рьяно следует Истинному Пути. Как показали его новые друзья, аскетизм и духовность когда-то работали, но новые времена и условия требуют перемен. Если можно лучше служить Всевышнему иным путем, разве не их долг поступить именно так?

Вошедший в вестибюль Лемуил-Лан заметил нехватку еще кое-чего. Онниэль не показывалась на глаза, за что он испытал признательность. Меньше всего ангел сейчас нуждался в ее насмешливом презрительном голосе. Чего Лемуил действительно желал — так это растянуться в бассейне, опустить крылья в прозрачную воду и позволить теплой ряби смыть дискомфорт. Не так уж ведь и много, правда? Или чтобы его маховые перья ровно и гладко причесали. Мейон вот не пришлось бы даже просить, она знает, как ему приятны подобные мелочи.

Как выяснилось, мечтам о теплой расслабляющей ванне воплотиться было не суждено. По пути к бассейну Лемуилу пришлось пройти мимо одного из входов в крыло прислуги, и оттуда он услышал звуки плача. Прислушавшись, Лемуил узнал в плаче голос одного из человеческих рабов. Раздосадованный ангел отбросил намерение искупаться и зашел в крыло разобраться в проблеме.

Обычно он так не делал, но и ситуацию нормальной не назвать. Если в крыле прислуги случалась проблема, с ней обычно разбирался верный ишим Захулиил-Лан-Лемуил. При мелкой беде он даже не тревожил господина деталями, а более важные вопросы завершались докладом после устранения Захулиилом таковых. Лишь самые серьезные трудности заставили бы его прежде посоветоваться с Лемуилом. Но на сей раз вопрос явно не решен, а Захулиил за советом не явился. Так что Лемуил нарушил одно из собственных правил и прошел в комнаты слуг.

Увиденное там наложилось на головную боль, тошноту и общее недомогание и заставило его окончательно выйти из себя. Собравшиеся вокруг кровати люди хлопотали над распростертой там Джудит, его человеческой служанкой. Настолько избитой, что все тело покрывали сине-фиолетовые подтеки. Увидевшие приход Лемуила люди с ишимами отпрянули от ложа и простерлись на полу в знаке устрашенного повиновения. Что лишь больше разозлило Лемуила: он никогда не требовал от домашних работников таких демонстраций покорности и ничем не провоцировал столь откровенный ужас.

— Что здесь произошло? — слова хлестнули собравшихся, исторгнув всхлипы из Джудит и других людей.

— Преславный офаним, леди Онниэль потребовала подать ужин раньше обычного и оставить недоеденную пищу ждать вас. Джудит сказала ей о вашем приказе подавать трапезы лишь в вашем присутствии, — Захулиил глубоко вдохнул. — Леди Онниэль осталась крайне недовольна. Она сильно разозлилась и сказала Джудит, что повиноваться следует ей, а не вам, и что ужин будет подан. Джудит хранила верность вашим приказам, о благороднейший офаним, и отказалась их нарушать. Леди Онниэль била ее, но Джудит стойко держалась ваших слов. Избиение продолжалось, леди Онниэль совершенно потеряла над собой контроль и остановилась, лишь когда Джудит упала без сознания.

— Значит, до столь печального состояния ее довела верность моему приказу? — Лемуил вышел далеко за грань обычного гнева. Сейчас его переполняла забытая много тысячелетий назад холодная ярость.

— Это так, о благороднейший из офанимов, — серьезно ответил Захулиил-Лан-Лемуил.

— Тогда ее верность должна быть отмечена. Захулиил, ступай в Храм Вечного Смирения и попроси его служителей о помощи. Там есть опытные лекари с доступом к че... чрезвычайно сильным целительным средствам. Получившая раны на службе мне Джудит достойна лучшего лечения. Что касается остального, с этим я разберусь немедленно.

Его разум наполнял гнев. Лемуил покинул комнаты прислуги и вернулся в семейную часть дворца. Откуда-то явилась Онниэль, где бы она ни сидела при его приходе, и встала среди вестибюля с руками на боках и дрожащими от злости крыльями.

— Как ты смеешь приказывать подавать пищу лишь в твоем присутствии. Ты тут едва появляешься, это мой дом!

— Больше нет, — хлестнул словами Лемуил. Как офаним-мужчина, он был гораздо сильнее Онниэль, а ярость лишь усилила разницу. Почти без усилий он схватил ее за волосы и одно крыло и потащил к дверям. Для их открытия ему пришлось освободить одну руку, что дало Онниэль шанс на попытку вырваться, но волосы Лемуил держал крепко. Он протащил ее в открытые двери к ведущим на улицу ступеням. И с подпитанным гневом небольшим усилием швырнул по лестнице.

— Я, Лемуил-Лан-Михаил, отвергаю тебя! — прогрохотал по улице наполненный всей нашедшейся у него силой голос, эхом отражаясь от храмов и дворцов и заставляя дрожать и мерцать радуги отраженного от полудрагоценных камней их стен света.

Прохожие люди и ангелы остановились. Это что-то новенькое, свежий повод для сплетен. На райских улицах тысячи лет не случалось ничего нового.

Шокированная его поступком и словами Онниэль внизу подняла взгляд.

— Я, Лемуил-Лан-Михаил, отвергаю тебя! — повторно грохнул по улицам и раскатился среди стен голос. Слова заставили быстро растущую толпу зевак дружно ахнуть. Беспрецедентное зрелище всех их в определенном смысле радовало. Публичного отречения от супруги в Вечном Городе не случалось так давно, что никто уже и сосчитать не мог. Более знающие быстро рассказали другим о полученных Онниэль от священников и повторявшихся наставлениях о супружеском долге, и что повторы выговоров показали отказ Онниэль следовать их сути. Не улучшал дело и факт растущей, по мере усиления язвительности и злости Онниэль, непопулярности ее среди соседей. Взирая с верхней ступени, Лемуил видел понимающие кивки. Может, его поступок и почти беспрецедентен, но народ внизу одобрял. Мысль, что благодаря положению в Лиге Святого Суда и недавней чистке они одобрят любое его действие, ему не пришла.

— Я, Лемуил-Лан-Михаил, отвергаю тебя! — разнесся по улицам третий и последний повтор формулы, еще громче и тверже прежних. Оставалось сделать лишь одно, и верный слуга Захулиил уже все приготовил. Услышав Первое Отвержение, он пошел в комнату Онниэль и сложил ее одежды в корзину. А теперь передал корзину Лемуилу, который швырнул ту в скорчившуюся на ступенях внизу Онниэль. Платья вылетели из корзины, закружились в воздухе и легли вокруг. А она просто смотрела на них, ошеломленная и не способная осознать происходящее.

— Мои слова да будут исполнены! — наполненный гневом голос Лемуила пророкотал еще громче, и, к его удивлению, следом раздался слабый раскат грома и бледная вспышка молнии. Это странным образом порадовало ангела, он ощутил, как ярость стихает. Может, по стандартам вызывающего у Яхве громы и молнии Михаила Лемуиловы слабы и жалки, но зато они среди немногих ему удавшихся.

Лемуил развернулся и направился ко входу своего дворца.

Онниэль за его спиной в гневном шоке воскликнула:

— Ты за это заплатишь!

Или типа того, подумалось едва обратившему на слова внимание Лемуилу. Обернувшись, он увидел Онниэль-Лан — имя лишилось связующего ее с ним титула — ползающей по ступеням в попытках собрать одежду. Та ей пригодится, ведь идти Онниэль теперь некуда, как и некому о ней позаботиться. Поделом, подумал Лемуил, за сделанное с Джудит она заслужила.

Собравшаяся на беспрецедентное представление толпа уже расходилась, и Лемуил не сомневался: через несколько минут история разойдется по форумам. Ангел понимал — будут последствия, но их он переживет.

Через несколько минут растительность сада в центре дворца потревожили два прилетевших ангела. Одного он не узнал, а вот вторым оказалась сама Чармейн-Лан.

— Благородная леди, вы пришли лично?

Чармейн-Лан улыбнулась.

— Конечно. Захулиил-Лан-Лемуил рассказал мне о случившемся. Ты один из нас, Лемуил-Лан-Михаил, один из наших, а значит, твои люди — и наши тоже.

Она на миг прервалась. Чармейн голосом подчеркнула фразу, поскольку было крайне важно заставить Лемуила запомнить ее слова и как они сказаны. Она взглянула на него и поняла — смысл дошел. Теперь пора закрепить урок.

— Если им нужна помощь, мы поможем. Лидеры служат последователям, Лемуил, равно как и сторонники служат вождям. Я не великий врач, но Охимасаил-Лан-Чармейн лучший лекарь среди нашей части Ангельских Воинств. Он позаботится о твоей служанке и излечит ее раны, — затем она оглядела его и нахмурилась. — Но тебе и самому нехорошо? Думаю, чаша «нашего» вина поможет.

Лемуил принял кубок и выпил содержимое. Странно, но теперь, рядом с друзьями и их заботой, он вновь ощутил возвращение блаженства.

Офис Михаила-Лан, Храм Праведного Рвения, Вечный Город, Рай.

— Так на какой город мы сбросим камни? — Рафаил-Лан откинулся в кресле и разглядывал раздающего последние перед Седьмой Чашей распоряжения Михаила. — Лас-Вегас?

— Вряд ли, — Михаил-Лан ухмыльнулся на дружескую подколку. — Думаю, Нью-Йорк.

— Почему Нью-Йорк? — искренне полюбопытствовал Рафаил-Лан. В неофициальном тотализаторе клуба «Монмартр» он поставил на Чикаго. Рафаил тщательно обдумал ставку. А Лайла-Лан ведь поставила на Нью-Йорк?

— Традиция, Раффи, традиция. Ты замечал, что при сьемках фильмов-катастроф люди всегда выбирают местом действия Нью-Йорк? От «Кинг-Конга» и далее. Мы существа традиций, Раффи, и должны уважать обычаи других. Что значит сбросить скалы на Нью-Йорк.

— Это же не единственная причина, — Рафаил-Лан слишком хорошо знал Михаила. И отлично понимал, что Михаил питает к традициям ровно столько почтения, сколько к Яхве — то есть никакого. — Что на самом деле?

— Раффи, зачем мы проливаем Чаши Гнева?

— Чтобы сдержать людей и заставить их гоняться за собственным хвостом.

— Верно. но нам не нужно удерживать их от Яхве, наоборот, они должны бешено орать от ненависти к нему и злости. А потом, когда они ворвутся в Рай и найдут концлагерь Белиала со страдающими там заключенными, эта ненависть и злость прорвется и будет направлена только и исключительно на Яхве. Не на ангельский род, а лишь на самого Яхве. Раффи, я это уже говорил и рискую показаться утомительным, но повторю. Если люди вломятся в Рай и решат стрелять в нас, нам конец. Всем. Люди слишком хорошие убийцы, их следует направить на другую цель. Которая поглотит их энергию — и огневую мощь. Вот почему мы собираемся сбросить скалы на Нью-Йорк. Там кое-что есть, и если сбросить туда камни, они взбесятся. Исполнятся ненависти и гнева, возжелают лишь мести. И тогда мы дадим им шанс и цель.

Михаил-Лан закончил с приготовлениями и решил — время привести в действие последние элементы схемы.

— Раффи, близится конец игры. Скоро я открыто выступлю против Яхве. Тебе пора собирать участников. Когда начнется, мне понадобится каждая крупица поддержки, а Яхве мне нужен сидящим на троне в одиночестве и изоляции.

Рафаил-Лан утвердительно кивнул, шагнул в окно и взлетел с карниза. Михаил посмотрел на его полет над Вечным Городом и печально вздохнул. Он сказал Рафаилу-Лан правду, близится эндшпиль, а при нем обычно и случаются накладки.

Архангел тоже шагнул на карниз, раздул летательные мешки и взмыл ввысь.

Трущобы, Вечный Город, Рай.

— Ну, как твои успехи?

Кафиил-Лан-Шекина взглянул на высящуюся над ним сияющую белую фигуру и слегка содрогнулся. Когда его вовлекли в план бунта в Раю, мысль ему понравилась. Теперь, увидев лежащую за словами и планами реальность, он больше всего на свете хотел просто отмотать время назад.

— Как вы велели, могучий господин. Я проинструктировал ячейки движения разместить бомбы на рынках, где покупают товары люди и ишимы. Каждый взрыв сопровождался требованием свободы политическим заключенным, кем бы они ни были, и уступок людям и низшим чинам Ангельских Воинств. Разумеется, наши требования проигнорировали.

— Значит, твоя кампания должна продолжаться. Где планируешь заложить следующие бомбы?

— В храмах, могучий господин, открытых для людей и ишимов. Пока будем делать так, потом снова вернемся к рынкам.

— Превосходно. И еще одно, за чем тебе приказано следить.

— Лемуил-Лан-Михаил, могучий господин? Не далее как несколько часов назад в его доме случилась крупная ссора. Он публично отверг свою супругу Онниэль и вышвырнул ее. Сейчас она в шоке слоняется по рынкам и не знает, что делать или куда идти. Другие за ее спиной смеются над ней, ведь будучи женой Лемуила, она не упускала возможности ужалить кого-то словом и строила из себя величие. Никто ей не сочувствует и не идет на помощь.

— Замечательно. Кафиил-Лан-Шекина, для тебя есть новое задание. Ты спланируешь и проведешь похищение Онниэль. Когда она окажется в твоих руках, помести ее в безопасное место, откуда она не сможет сбежать и с кем-то связаться. Спланируй тщательно, не должно быть никаких признаков случившейся с ней беды. Все должно выглядеть, словно она просто отправилась в другой район Вечного Города. Ты понял? Это важнейшая часть всей операции.

— Но какова цель, могучий господин? Держать ее ради выкупа? Или выдвинуть требования, неисполнение которых завершит ее существование?

— Любопытствуешь, Кафиил-Лан-Шекина? Салафиилу-Лан тоже было интересно, и посмотри, что с ним стало. Теперь он сидит во тьме и бормочет бессмыслицу, разум покинул его навсегда. Так ты любопытствуешь, Кафиил-Лан-Шекина?

При мысли о судьбе Салафиила Кафиил-Лан почти утратил контроль над мочевым пузырем.

— Нет, могучий господин. Я не любопытствую. Ни о чем.

— Хорошо. Больше не задавай вопросов о своей роли. Но одно я тебе скажу. Это похищение лишь первое. Будут и другие, гораздо важнее. Ты тщательно подготовишь планы, а похищение Онниэль станет их проверкой. Ты меня понял?

— Да, могучий господин.

— Тогда ступай и готовь планы. И заложи больше бомб, кампанию надо продолжать.

Кафиил-Лан-Шекина собрался с мужеством и со всей возможной скоростью удалился. Эти встречи всегда наполняли его страхом последствий неверно сказанного или невыполненных приказов. Он не понимал их причин и целей, для него все это не имело смысла. Но одно Кафиил знал, и знал очень хорошо. Исполнение приказов в точности, и никак иначе — единственное стоящее между ним и постигшей Салафиила с остальной организацией ужасной судьбой.

Наблюдая за его уходом, Михаил-Лан прокручивал в голове подошедшую к самой критической фазе схему. Дело было опасным, хотя вещи складывались в целом положительно, а события развивались в благоприятном ключе. Вопрос во времени: он смертельно боялся, что проблемы с Четвертой Чашей слишком выбили план из графика, и задержка стала критической. Раскрытие всех этих заговоров против Яхве и понимание, что он не один желает падения Ях-Ях, помогли нагнать время. Еще Михаил опасался необходимости свергать или устранять весь внутренний круг придворных Яхве; но выяснилось, что все они замышляют против того планы, и делать ничего не пришлось. А теперь начинался последний большой гамбит, и Михаил снова осознавал, что ради шанса на успех ему нужно стать его центром.

Он играл в рулетку и понимал это. Михаил поставил свое знание людей, понимание положения вещей Рая и умение строить канву событий против чудовищной мощи Яхве. Поэтому – рулетка. И за это, в конце концов, Михаил так любил Лас-Вегас.

Глава LIV

Изолятор, приемный центр Левина, равнина Филана, Ад.

Как ему рассказывали, в Аду умершие просыпаются в удобной больничной койке, а над ними уже стоит готовая записать личные данные и найти живущих Второй Жизнью родных медсестра. Алекса Бен-Шошана это весьма воодушевляло. Большая часть его семьи во Вторую Мировую не успела покинуть Россию и погибла от газа, и он тешил себя надеждой, что дедушка спасся из Впадины и услышал: Эрец Исраэль победил, долгожданная Земля Обетованная наконец обретена. Но реальность выглядела совсем иной. Он находился в тюремной камере — типичном западном узилище с тремя кирпичными стенами и решеткой.

Снаружи на него смотрела невысокая женщина средних лет, сверля капитана холодным, непроницаемым, немигающим взглядом. С такой безэмоциональной угрозой глядит ядовитая змея. Женщина носила военную форму, хотя ее принадлежность и знаки отличия Бен-Шошан не узнавал. Но узнал другое — сбалансированные весы офицера военно-юридической службы.

— Полковник Тханас? Заключенный очнулся.

Заключенный? Что происходит? Последним он помнил эвакуацию с тонущей субмарины через люк в передней части мостика и зрелище его срезаемых беспощадным пулеметным огнем с кружащего B-25 людей. Затем капитан почувствовал удары в тело тяжелых пуль. Все сжалось до крошечной светлой точки. Потом были странные картины и звуки, продолжавшиеся, кажется, целую вечность, но немедленно забывшиеся, когда яркая точка расширилась и привела его сюда. А куда «сюда»?

— Капитан Алекс Бен-Шошан, командующий офицер субмарины флота Израиля «Текума». Вы обвиняетесь в преступлениях против человечества, предательстве человеческой расы, ста пятидесяти трех тысячах шестистах двадцати убийствах первой степени и незаполнении навигационного журнала. За данные вменяемые вам преступления я помещаю вас под арест. Теперь я зачитаю ваши права. У вас есть право на чистосердечное признание. Если вы не желаете совершить полное признание, мы станем выбивать из вас дерьмо, пока не передумаете. Вы вправе попросить адвоката для написания признания за вас. Если вы не в состоянии позволить адвоката — что ж, парень, ты попал. Вы понимаете свои права в зачитанном вам виде?

— Да, пожалуй... Что здесь происходит?

— Вопросы тут задаем мы, — полковник Тханас оглянулся на еще рассматривающую Бен-Шошана женщину. — Всегда хотел это сказать.

— Издержки карьеры в армии с немецким наследием, — женщина говорила контральто, но под четкой дикцией явно читалось рычание. — Старые привычки так просто не уходят. Думаете, этот дерьма кусок заговорит?

— Нет, он собирается сыграть в героя. Хотя в перспективе неважно. Экипаж у нас в руках, один из них все выложит. С ним заключат сделку, а остальные понесут всю тяжесть, — Тханас вновь перенес внимание на Бен-Шошана. — Один шанс. Сейчас. Какого черта там случилось?

— Мы убили Багряного Зверя. И Вавилонскую Блудницу. Нашими ядерными ракетами.

— Нет. Зверя прогнало звено австралийских «Эф-сто одиннадцать». Ваши ракеты были нацелены на Дамаск, Тегеран, Багдад, Каир и Тель-Авив.

Бен-Шошан побелел.

— Ицхак! Ублюдок Ицхак все как-то подстроил. Допросите его, — Бен-Шошан взглянул на рассматривающую его женщину. Она хранила пугающе безэмоциональную маску.

— Непременно. Теперь вы расскажете нам о случившемся все до малейшей детали.

Бен-Шошан говорил под запись больше часа. Дойдя до момента смерти, он прекратил рассказ.

— Это все, что я помню. Что стало с ракетами?

— Ваши Воздушные силы перехватили четыре. Остановить пятую не хватило времени. Тель-Авив спекся.

Бен-Шошан осел и расплакался.

— Вы сказали, сто пятьдесят три тысячи погибших? Можете проверить, есть ли среди выживших моя семья? Мы все жили в Тель-Авиве.

На секунду полковник Тханас позволил сбросить напускную суровость и заговорил с подлинным сочувствием. Рассказ Бен-Шошана выглядел правдивым, хотя в подобную доведшую до потери контроля над ядерным оружием безалаберность верилось с трудом.

— Этой информации у меня нет, списки жертв еще составляются. Но я проверю. Даже если их пока нет среди известных погибших, это может измениться. После атаки вашей субмарины люди будут умирать десятилетиями. Подумайте об этом, если считаете нас слишком суровыми к вам. Здесь мы тоже проверим. Погибшие из Тель-Авива тотально перегрузили нашу систему приема, многих умерших еще предстоит собеседовать, записать и опознать.

— Подонок Ицхак. Прямо перед самым концом он сказал, что Яхве его защитит.

— Что ж, не защитил, — ухмыльнулась генерал-майор Асани. Получилось устрашающе. — Мы держим его в другой камере. Побеседуем с ним. Полковник Тханас, найдите ломик, велосипедный насос и тарелку спаржи.

Двумя часами позже Бен-Шошан еще пытался осознать содеянное, когда два офицера вернулись. Полковник Тханас подошел к прутьям и подозвал Бен-Шошана.

— Капитан, я бы хотел сообщить вам как можно скорее. С глубоким сожалением вынужден сказать, что ваши родители, жена и дети среди погибших в Тель-Авиве. Они здесь, их опознали. Прошу принять мои соболезнования вашим утратам. Что касается Ицхака, он полностью сознался. С ним связался архангел по имени Азраил, заявивший, что действует во славу Яхве. По словам Ицхака, Азраил посчитал Михаила-Лан недостаточно рьяно ведущим войну с нами, и увидел в этом шанс заменить Михаила на посту первого генерала Яхве. При успехе Азраила Ицхаку пообещали статус архангела Рая и прочие блага Второй Жизни. Азраил явно потерпел неудачу.

Бен-Шошан кивнул, по-прежнему подавленный вестями.

— А остальная команда?

— Мы полагаем, они сохраняли верность нам до самой смерти. Ваша система контроля ядерного оружия, какая ни есть, создана таким образом, что все проходило через офицера связи, и он мог перехватывать и подменять сообщения. Хотя мы обнаружили и других вовлеченных людей и расследуем это. Вы со своим экипажем останетесь здесь до конца расследования. При отсутствии иных обстоятельств мы не станем рекомендовать применение к вам дисциплинарных мер. Вы и сами себя накажете сильнее всяких кар.

Два тайских офицера собрались уходить. Но у Бен-Шошана остался один вопрос.

— Мэм, спаржа. Зачем она вам понадобилась?

— Съесть с голландским соусом. Было время обеда, а я проголодалась.

Плато Недоступности, Ад.

Конструкцию Азраил не узнавал. Здесь были установленные в камень под странными углами бронзовые колонны и ведущий к центру непонятной структуры длинный крутой спуск. В верхней его точке громоздились дюжины готовых скатиться вниз огромных глыб. Вокруг структуры собрался верный Азраилу и готовый к распеванию гимнов благодати Хор Ангельского Воинства. Михаил-Лан объяснил, что создавший эту штуку Белиал при поднятии портала для сброса лавы на Землю привлекал наг, но среди ангелов таковых нет. Ангелы не подобны демонам: если последние узкие специалисты, то ангелы умеют всего понемногу. А значит, Хору придется выложиться до предела. Азраилу все мероприятие казалось столь же странным и чужеродным, как и окружение.

Не менее странно прошло и путешествие сюда. После встречи с Михаилом, встречи, где Михаил вполне четко озвучил отсутствие у Азраила выбора, он портанулся на Землю. Необычную ее часть с покрытой льдом замерзшей поверхностью. Только черный гранит пронзал лед, создавая сюрреалистичный ландшафт. И пробирающе холодный. Оттуда Азраил портанулся в эту точку Ада, далеко от оккупированной людьми обители демонов. Данный момент Михаил-Лан объяснил максимально доходчиво: никогда не порталиться в Рай из мест, где могут заметить люди.

Неподчинение Михаилу на повестке не стояло. Михаил-Лан знал все об Азраиловой сети обманом втянутых в поддержку Яхве человеческих сторонников. Знал архангел и о плане Азраила заместить его в звании первого генерала Яхве.

Азраилу дали два варианта. Первый — объединить силы с Михаилом и стать его первым помощником. За что получить богатую награду. Михаил поклялся всем самым святым, что при верной службе Азраил получит причитающееся. Другой вариант — быть арестованным как один из ответственных за волну взрывов в Вечном Городе. В конце концов, такие взрывы — людская тактика, а Азраил использовал людей и их методы. Подозрения, пусть и ложные, неизбежны.

Хор начал пение, и Азраил стал наблюдать за появлением черного эллипса в центре конструкции Белиала. Они навелись на нефилима в городе Нью-Йорк. План разительно отличался от Белиаловых лавовых атак, нацеленных в одну точку и нуждающихся в точной подстройке. Целью стал весь город, и место падения камней никто не подбирал. Лишь у Михаила нашлась особая цель для первой скалы. Ей нужен проводник, отправившийся бы на Землю и поместивший выход портала в желаемую зону. На это Азраил избрал одного из вернейших сторонников.

В центре возник черный эллипс, и проводник нырнул в портал.

Командный центр воздушной обороны Нью-Йоркской зоны перехвата, Всемирный Торговый Центр, Нью-Йорк, Соединенные Штаты.

Зал мониторинга наполнила сирена тревоги, мгновенно переведя персонал из сонного ожидания к состоянию лихорадочной работы. В основном тревоги оказывались ложными, возникая из-за внезапного роста сбоев формирующей костяк системы сотовой сети. Капрал Джеймс Ян надеялся, что так и на сей раз, и скоро он вернется к чтению комикса, но один взгляд на мониторы этих надежд моментально лишил. Спектральный анализатор обрабатывал ограниченные возможностями станций мобильной сети данные, но они явно показывали широкополосный всплеск на нижних гигагерцах. Картинка анализатора мигнула и перестроилась, став плотнее и с меньшим числом провалов. Во вторичные окна пошел результат фазового анализа компонентов сигнала. Ян некоторое время впитывал данные с экранов, и набрал старшего офицера.

— Сэр, у нас формируется портал над нижним Манхэттеном. Вероятность высокая, повторяю, высокая вероятность открытия портала над нижним Манхэттеном.

В канале возникла краткая пауза, на фоне Ян услышал быстрый разговор. Похоже, там сам мэр Блумберг. О чем бы ни шла речь, решение стало наглядным и быстрым. По всему Нью-Йорку взвыли сирены воздушной тревоги, сопровождаемые миганием уличных фонарей. О последнем позаботился АСЗГС — они подали иск от имени глухих и заставили правительство организовать визуальные предупреждения о потусторонних атаках наравне со звуковыми.

Нью-Йорк готовился к нападению — вопрос лишь, каким оно станет? Очередной ангел смерти вроде Уриила? Или гипотетическая бомбардировка камнями? Переживший катастрофический потоп после падения скал Багдад показывали в новостях каждый вечер. Вместе с репортажами об индийских, пакистанских, иранских и американских солдатах, спасающих потерявших дома в сокрушительной волне людей.

Зазвонил телефон.

— Есть подтверждение от подчиненных командных центров. Похоже, ангелы идут на нашу берлогу, и идут в силах тяжких. Истребители уже вылетели. Противоангельные батареи готовятся. И антипортальные ракеты.

Ян вернулся к экрану. Число ошибок сотовой сети и сила сигнала неумолимо росли. Что бы порталом ни шло, прибудет оно скоро.

Капрал снова сверился с дисплеем и уточнил место.

— Портал, сэр, он чуть южнее нас, в сторону моста Веррацано[298].

Экран статуса снова мигнул.

— Противоангельные батареи на связи. Говернер-Айленд готов к огню при появлении цели. Бейонн тоже доложил о готовности.

Восемь 76-мм орудий «Марк 75»[299] приготовились стрелять во все прошедшее порталом. Со скорострельностью 120 снарядов в минуту — внушительная огневая мощь.

— Кингс готов, Квинс готов.

Еще восемь 76-миллимитровых. Большое Яблоко может гордиться Национальной Гвардией и Добровольческой армией. Пусть город и столкнулся с самой страшной угрозой существованию за всю историю, но если даже ему и суждено пасть, без хорошей драки он не сдастся.

— Радары засекли прошедший порталом одиночный враждебный объект. Он ведет портал сюда.

Небо за окном осветили открывшие огонь противоангельные батареи.

Небо над Манхэттеном, Нью-Йорк, США.

Картина внизу завораживала Узиму-Лан-Азраила. Яркая россыпь огней — мерцающая, волнами расходящаяся по людскому городу... Такое он считал возможным лишь в Вечном Городе. Мелькнула коварная мысль, что по чистой красоте ночной Нью-Йорк оставляет Вечный Город далеко позади. Но потрясение длилось лишь долю секунды. У него есть дело – и срочное. Узима получил от Азраила весьма четкий приказ: пройти, сдвинуть портал в нужную точку и убраться. Люди реагируют быстро и жалят насмерть. Останься дольше нескольких секунд, и тебе конец.

Он объял разумом портал и повел его к выбранному целью месту. То четко запечатлелось в его памяти — открытый участок на выступе большого острова. Почему портал следует вести именно к одной из немногих открытых зон, он не понимал, но его уверили, что разрушение того места поразит людей сверх всякого воображения. Так или иначе, он слуга Азраила и получил приказ.

В следующие несколько секунд Узима-Лан-Азраил познал всю опасность этого приказа. Картину дополнили новые огни — из дюжин точек города их цепочки поднимались в небеса и сходились на его позиции. Секунду он гадал, что это, но ответ пришел сам — в виде раздавшихся вокруг взрывов. Их можно было описать начавшим входить в ангельский лексикон странным людским словом. Трассер. Тело полосовали стальные осколки, Узима ощутил вонзающуюся в него сталь и резкий упадок сил. Быстрый взгляд вниз показал, что портал на месте. Пора убираться.

Его внезапный рывок от портала сбил орудия всего на секунду — жалкую секунду передышки. Потом они снова навелись на цель, и теперь, без влияющего на радары ведения огня портального зева, прицел стал идеален. Узима-Лан-Азраил получил в грудь прямое попадание вскрывшего грудную клетку 8-килограммового 76-мм снаряда. Другие выстрелы оказались менее точными, но поливали тело дождем осколков, ослабляя быстрее способности к регенерации.

Ангел пал с небес и рухнул в Ист-Ривер. Среди шума и ярости сражающегося за шанс пережить ночь Большого Яблока всплеск остался почти незамеченным.

Командный центр воздушной обороны Нью-Йоркской зоны перехвата, Всемирный Торговый Центр, Нью-Йорк, Соединенные Штаты.

— Ангел падает. Портал устойчив. Вот дерьмо, он прямо над нами, — выкрикнул доклад в телефон Джеймс Ян. Прекращение огня застало его врасплох. 76-миллиметровые вели ангела в падении, пока их не остановили ограничители. До Войны за Спасение Всемирный Торговый Центр был крупным строительством. Затем работа остановилась, возобновившись после решения превратить недостроенные здания в военные командные центры. Ян снова глянул на приборы. — Отбой, портал слегка движется. Ангел остановил его не полностью.

— Подтверждаю. Статен-Айленд докладывает о медленном перемещении.

В голосе на том конце звучала тревога: антипортальные ракеты неуправляемы. Для успеха их следует направить точно в портал, и его движение — дурная весть.

— Что-то проходит.

Ян ожидал увидеть зловещее оранжевое сияние нового небесного вулкана над Нью-Йорком. Затем сработал радар слежения и принес устрашающую информацию. Это не лавовая атака: порталом идет целая скала. И, согласно радару, не смещается от текущего положения. Что значит, она рухнет прямо на радары. Точно в шестидесяти футах над головой Яна.

Первая скала ударила в шоссе Вест-Сайда, примерно в трехстах ярдах южнее Всемирного Торгового Центра. Сила удара равнялась примерно десяти тоннам тротила, вызвав сносящую все на пути ударную волну. Несколько секунд спустя свалилась новая скала, и второй раз за десятилетие Всемирный Торговый Центр прекратил существование во взрыве. Даже сам по себе десятитонный взрыв стал чудовищно разрушителен, а в сочетании с ударной волной он не оставил вокруг ничего живого. Оборона Нью-Йорка оказалась обезглавлена. Оперативный центр сложной системы стерло с лица Земли, а подчиненное ему осталось без управления. Каждая рухнувшая глыба валила здания, окна вылетали из рам и стеклянным дождем падали на улицы. Ударные волны действовали как малые землетрясения, разрушая и сотрясая строения в радиусе почти километра. В бухте Саут-Коув возникло мини-цунами, сорвавшее лодки с причалов и швырнувшее в город. На глазах устрашенных ньюйоркцев над Манхэттеном поднялось несколько похожих на ядерные грибы огненных шаров, вызвав безумные слухи о падении города жертвой атомной бомбардировки, как в Тель-Авиве.

Портал бесконтрольно болтался и медленно двигался на юго-запад. Сквозь него пошли новые скалы. Одна упала точно на границу гаснущей ударной волны первого удара, добавив свежей ярости и силы учиняемому в нижнем Манхэттене разрушению. Глыба поразила всемирную штаб-квартиру банка «Голдман Сакс», присоединив к огненным шарам над городом еще один. В то время в банке как раз шло общее заседание — печальное совпадение с непредсказуемыми последствиями.

Через несколько минут рухнула очередная скала, попав в Музей пожарной охраны Нью-Йорка. Пока в небо поднимались клубы огня, командование секторов ПВО отчаянно пыталось восстановить связь с защитными системами города.

Пока им еще есть что защищать.

Глава LV

Резервный командный центр Нью-Йоркской зоны воздушного перехвата, аэропорт Ла Гардиа, Нью-Йорк, Соединенные Штаты.

— Манхэттен под настоящей бомбежкой, — пораженный мэр Блумберг разглядывал темный остров, где из множества мест попаданий поднимались огненные шары. От повторных ударных волн электричество отключилось, что добавило неразберихи растущей среди пытающихся сбежать от безжалостной бомбардировки людей панике. — Когда мы что-нибудь предпримем?

— Стараемся включить систему. Изначально управление шло из комплекса Всемирного Торгового Центра, но он уничтожен. Мы пытаемся прокинуть маршруты в обход сетевых дыр.

Говоря, полковник Марк Гридли пробовал восстановить сеть. Камнепад вырубил множество системно важных узлов, а единственным способом найти рабочие был только «пинг»[300]. Из хорошего — каждый найденный «живым» узел открывал новые пути проброса. Побочным, но важным после завершения атаки эффектом стало формирование карты разрушений города из уничтоженных узлов. Кто знает, сколько народа застряло в руинах.

Над островом Рузвельта поднялась очередная серия клубов огня. Глыбы падали волнами: сначала шквал ударов, потом пауза с несколькими редкими. Почти словно где-то там рабочие катали стотонные валуны. Что, подумал Гридли, вполне вероятно.

— Мэр, моя карта разрушений показывает движение портала к западной части Манхэттена. При текущем курсе он пересечет Гудзон между Хобокеном и Юнион-Сити. Стоит предупредить Нью-Джерси.

— Думаю, там знают обо всем лучше нашего, — сухо ответил Блумберг, скрывая факт своей устрашенности быстротой развала городской защитной сети. С атак на Шеффилд и Детройт прошло больше года, и за это время в Нью-Йорке установили назначенную предотвратить подобные нападения в зародыше защиту. Но в первом же бою новая система почти полностью отказала.

— Радиосообщение с «Интрепид»[301], сэр, — Блумберг знал, что корабль работал передовым пунктом наблюдения. При Мобилизации корабль сочли кандидатом на возвращение в действующий флот, но пожилой джентльмен оказался слишком плох. Зато он по-прежнему нес радио, и в условиях ставшей решетом коммуникационной сети справлялся блестяще. — Он докладывает о новой группе падающих камней к югу от корабля, перемещаются на северо-запад. Говорит... простите, сэр, связь пропала. Внезапно.

Блумберг скривился. Почти наверняка музейный корабль получил попадание минимум одной глыбы. Может, и уцелеет, но зрелище потом будет представлять кошмарное.

— Сэр, я достучался до антипортальных ракет в Секокусе. Они в состоянии вести огонь по порталу, — Гридли несколько секунд слушал. — Могут выстрелить, как пройдет эта волна камней. Но предупреждают, что при неудаче ракеты упадут в Гарлеме.

Блумберг не колебался.

— В таком случае, мистер Гридли, пусть стреляют по готовности.

Авианосец «Интрепид», Нью-Йорк.

Не будь «Злой Ай» уже крепко на мели, он бы стремительно тонул. Скала проломила корпус на две трети длины, пробила летную и ангарную палубы и выплеснула энергию, проделав дыру в днище и вырыв кратер в лежащей под ним мягкой грязи. При взгляде на корабль Норман Оруэлл понимал, что тот ведет отчаянный бой и проигрывает. В основном из-за кратера: он выбил опору из-под авианосца. А судя по углам подъема носа и кормы, хребет тоже переломлен. Корабль горел, из ангарной палубы рвались языки пламени. А у городских пожарных бригад полно работы на разрушенном Манхэттене. Там огонь тоже вырвался из-под контроля, и надо спасать людей. «Интрепид» остался сам по себе.

— Все готовы? — Оруэлл осмотрел спасательную команду. Среди них не было профессиональных пожарных или медиков. Только музейные исследователи, реставраторы и администраторы. Лишь нескольким меньше пятидесяти, и ни у кого нет подготовки выше навыков элементарной первой помощи. Снаряжение их в основном выпущено еще во Вторую Мировую, большая его часть успела побывать в деле при атаке на «Интрепид» японского камикадзе[302]. И как оно станет работать теперь — большой вопрос. Но собравшиеся вокруг него люди закивали и показали «пальцы вверх». — Отряд-один, на нос, постарайтесь вывести людей оттуда в безопасность. Отряд-два за мной, мы пойдем на мидель и выведем людей из радиорубки.

— Сколько их, Норман?

— Должно быть двенадцать в носовой части и десять в радиорубке.

Никого не смущало, что сорок человек собираются идти на разрушенный горящий авианосец ради спасения двадцати двух. Спасение нуждающихся любой ценой — коренная реакция людей. Та же реакция, по которой несколько рискуют жизнями — и иногда теряют — ради спасения застрявшего в тонущей в реке машине или во льдах среди лютой зимы одного. В конце концов, потому люди и побеждали в Войне за Спасение.

Оруэлл повел свою группу по ведущему к ангарной палубе со стороны «острова»[303] трапу. Войдя в ангар, он словно окунулся в волну жара пылающего на корме огня и увидел, что бывшие его гордостью экспонаты разбиты и сломаны. Это ударило по нему сильнее повреждений корабля. Как у морского историка, у Нормана сжималось сердце от буквально обращающейся в дым этой самой истории.

— За мной, нам нужно попасть на «остров». Радиорубка на второй палубе. Действуем по правилу Биркенхеда[304].

Пошатываясь, он наощупь пошел сквозь уплотняющийся дым. Несмотря на возраст, защитный комплект, похоже, работал — во всяком случае, Оруэлл мог дышать. Команда позади разматывала страховочные тросы, чтобы выбраться с корабля после спасения выживших.

Перед ним показался люк наверх, к «острову». Задрайки открылись легко — маленькая удача среди убивающей Нью-Йорк ночи. Ему с отрядом придется подняться палубой выше и выйти на проложенный для туристов маршрут. Который выведет прямиком к радиорубке — если та еще существует.

Ногами он ощущал, как кренится все больше оседающий в грязь разбитый корабль. Грязь эта однажды уже почти обрекла авианосец на гибель — очистить его после буксировки на место работ по реновации стало адским трудом. Оруэлл вскарабкался наверх, оскальзываясь на обломках от первого удара. Там оказался еще люк, вскрыть который стало уже не так просто. Пришлось отвесить по задрайкам несколько ударов кувалдой, прежде чем они освободились и открыли проход. Из хорошего — команда наконец оказалась на уровне летной палубы, и дальше дело пошло проще.

В радиорубке царил погром. Части потолка обвалились, работавшие с оборудованием мужчины и женщины лежали в ловушке под обломками и рухнувшими балками. Оруэлл пробрался внутрь и начал проверять состояние пострадавших. Одна из женщин, блондинка с опаленными и окровавленными волосами, от его касания застонала. Ее следовало вытащить в первую очередь: правило Биркенхеда в действии, сперва женщины и дети.

Двое из отряда подошли помочь и подняли придавивший ее шкаф с оборудованием. Освободив, женщину передали по цепочке готовым снять ее с корабля спасателям. Совсем не как на инструктаже по чрезвычайным ситуациям, но и случай особый. Огонь распространялся так быстро, что вскоре охватит и «остров».

Жертв продолжали выносить. Сначала трех оставшихся женщин, потом освобожденных из плена перекрученных конструкций мужчин. Когда вытаскивали последнего, плотность дыма в радиорубке едва позволяла Оруэллу дышать даже в маске и с баллоном кислорода. Он нащупал трос и стал выбираться, ощущая жар пламени. По лестницам вниз, через люки и назад к ангарной палубе? Приведшим сюда путем уже не пройти, его заблокировал огонь, так что ему, отряду и спасенным из радиорубки придется идти вперед, к пока свободному переднему трапу.

Там наконец появились доктора — первые настоящие спасатели. Оруэлл встал наверху трапа, называя имена членов отряда и отмечая в списке. Все двадцать на месте. К его изумлению, они провели на корабле всего десять минут. А казалось, куда дольше. Затем он сам спустился вниз, к относительной безопасности причала.

Снятые с корабля лежали на бетоне — над одними хлопотала «первая помощь», другие сидели и смотрели на своих спасителей. Тела троих накрыли: для них подмога подоспела слишком поздно. Оруэлл окинул выживших взглядом и увидел, что первая вытащенная им из руин радиорубки блондинка среди способных сидеть. Она тоже заметила его и схватила за руку.

— Спасибо вам. Спасибо.

Иных слов для выражения чувств не требовалось.

Оруэлл пошел по причалу к своим людям. Идя, он ощутил дрожь земли от новых поразивших Манхэттен глыб. Внезапно мужчина замер: ему отчаянно не хватало воздуха, грудь пронзила боль, а левая рука то немела, то судорожно дергалась. Затем в глазах потемнело, и он рухнул на землю.

Центральный парк, Нью-Йорк.

Парк заполнялся ищущими спасения от бомбящих Манхэттен в попытке усмирить город валунов. Полиция пыталась направлять сюда людей и сохранять порядок, но эти задачи выходили за рамки их возможностей даже по отдельности. А вместе они просто невыполнимы. В самом парке действовала конная полиция, которой удавалось справляться с предотвращением паники и еще большей катастрофы лучше всех. Со спин лошадей открывался обзор, позволяющий замечать проблемных граждан и добираться на место до выхода ситуации из-под контроля. Одного решившего устроить драку парня двое офицеров схватили, перевернули вверх ногами и ткнули головой в землю. «Испытания дорожного полотна», объяснили они благодарным очевидцам.

Офицер Шерон Гримбл направила коня вперед и с помощью его массы вклинилась в кучку столпившихся вокруг лежащей на траве женщины.

— У вас тут все в порядке?

— Да, офицер, у нее просто обморок.

— А вы кто?

— Ее муж, когда начали падать скалы, мы были в Шип-Мидоу.

Мужчина вручил ей пару водительских удостоверений, и Гримбл подсветила их своим «Маглайтом», сравнивая с лицами. Все совпадало — муж и жена.

— Вам нужен врач? Я могу вызвать, но, похоже, ждать придется долго.

— Ничего, офицер. С нами все будет в порядке.

— Офицер, а правда, что в Эмпайр-Стейт попало? — говорили с немецким акцентом. Турист? Даже в войну такое не прекратилось.

— Нет. Весь ущерб пришелся на западную часть острова. Последние четыре-пять ударов ушли в Гудзон, так что, думаю, худшее здесь уже позади. Просто сохраняйте спокойствие, и все будет нормально.

Она тронула коня и поехала вдоль дорожки, ища по пути признаки других проблем. Некоторые при ее приближении скрывались в тенях, но преследовать у нее не было ни времени, ни возможности. В небе прочертила след еще одна пронесшаяся глыба. Через несколько секунд возникло оранжевое пламя удара в землю. Похоже, Нью-Джерси предстоит крещение огнем.

Или нет? На попадание немедленно пришел ответ в виде поднявшихся от земли двух ярко-белых полос. Они с ревом пронеслись над головой, сверхзвуковым ударом вызвав новую волну паники среди толп беженцев. Белые вспышки исчезли так же быстро, как и появились, скрывшись в портале высоко над Нью-Йорком.

Плато Недоступности, Ад.

Азраил знал, что атака подходит к финалу. Его бригадам рабочих приходилось ворочать стотонные глыбы все дальше и дальше, что означает растущие задержки между ударами. Вскоре придется закрывать портал и эвакуироваться. И все же — нападение вышло весьма успешным, на город с той стороны удалось сбросить почти сотню камней. Седьмая Чаша Гнева излита на человечество истинно и сполна. Теперь остается лишь вторгнуться к ним всем Ангельским Воинством — и дело сделано. Нормальность восстановится, и божественный порядок вещей вернется на круги своя.

Но случившееся дальше вызвало у него краткий приступ когнитивного диссонанса.

Ракеты «Арес» были неуклюжими. В целом они представляли собою корпус и двигатель перехватчика GMD[305] с боеголовкой ЭБУ-6. Каковая, в свою очередь, являлась укрупненной и усиленной версией использованных для закрытия Белиаловых небесных вулканов. Ради максимальной полезной нагрузки с устройств сняли все лишнее — в том числе системы наведения. Все же выстрел оказался удачным, и обе ракеты попали в портал над Манхэттеном.

Детонаторы тоже были простыми — примитивный таймер на взрыв боеголовки через несколько секунд после запуска. Наземные компьютеры с точностью до миллисекунды знали время достижения портала и добавили несколько миллисекунд сверху, чтобы ракеты успели набрать над ним высоту. А там оба ЭБУ-6 синхронно взорвались. Настолько синхронно, насколько это вообще возможно.

Взрывы немедленно захлопнули портал, разрушив медные стержни портальной системы. Они также разнесли на куски обмотку боеголовки из насеченной стальной проволоки, обратив ее в шквал смертоносных осколков. Вращающаяся сталь косой прошла по еще не покинувшим зону портала рабочим командам. Когда его пронзали куски металла, Азраил наконец понял: Михаил прав. Недооценивать людей крайне глупо. Этот урок стоит запомнить.

Студия новостей, «КОКО Телевижн», Оклахома-Сити.

— И к последним новостям. Выпущенные Системой Обороны Нью-Йорка ракеты закрыли портал. Всего на Манхэттен и Нью-Джерси рухнуло девяносто восемь скал весом около ста тонн каждая, причинив катастрофический ущерб западной части острова Манхэттен. Известные жертвы уже исчисляются тысячами, мы получим более точные цифры по мере прибытия погибших в Ад. Уже задаются вопросы — почему так долго не выпускали прекратившие нападение ракеты? Что не так с системой, не закрывавшей портал до наступления столь катастрофического ущерба? Это Брэндон Брейер из Бронкса в пострадавшем Нью-Йорке.

— Спасибо, Брэндон. Итак, нет сомнений, что это долгожданная Седьмая Чаша Гнева, и она должна была стать для нас нокаутом. Что ж, Яхве, мы выстояли. Героем дня стал Норман Оруэлл, куратор Музея Моря, Космоса и Воздуха «Интрепид» в Нью-Йорке. После удара одной из скал по авианосцу он повел спасательную команду из сотрудников музея на спасение выживших с разбитого корабля. Благодаря его усилиям, и, конечно, трудам его коллег, девятнадцать из двадцати двух находившихся на борту «Интрепид» спасены живыми. К сожалению, после завершения отчаянной операции доктор Оруэлл перенес сердечный приступ и умер от перенапряжения. Вскоре мы проведем с ним интервью.

— Выживший топ-менеджмент банка «Голдман Сакс» только что выпустил заявление для прессы, – читала дальше диктор. – Оно гласит, что здание их штаб-квартиры полностью уничтожено прямым попаданием скалы, а среди партнеров и высшего руководства тяжелые потери. С учетом следующего из этого снижения пенсионных отчислений на ближайшие тридцать лет, доходность банка в этом году существенно увеличится. В результате выжившие партнеры выписали себе специальный бонус в ознаменование укрепившегося финансового положения «Голдман Сакс», – Анита Брейтон убрала с глаз прядь волос и продолжила:

— Что ж, думаю, ничего удивительного тут нет, — на миг она глянула в сторону, и глаза расширились. Девушка заговорила с явным удовольствием. — Самые последние новости. Погибшие партнеры и топ-менеджмент банка «Голдман Сакс» запросили запретительный приказ для выживших коллег, требуя запрета выплаты бонусов из пенсионного фонда банка. Погибшие члены руководства заявляют, что условия их контрактов не подразумевают потери прав на пенсион в результате смерти, и что они имеют полное право на продолжение обычных пенсионных выплат. Они также заявляют о своей дискриминации по факту смерти и праве получать бонусы наравне с живущими партнерами и членами правления. Они просят АСЗГС представлять их в суде. Адвокаты погибших членов «Голдман Сакс», юридическая контора «Блидум, Грэббит и Рунн»[306], также подали в Федеральный Суд иск к Комиссии по ценным бумагам и биржам о запрете отмены биржевых лицензий покойных сотрудников «Голдман Сакс». Как заявил адвокат Уильям Крук: «смерть еще не значит неспособность быть хорошим банкиром». Ожидается, что дело будет передано для решения Верховному Суду, – закончила она.

— Хорошо, Анита, но чьему Верховному Суду? В Аду полно мертвых судей. Все может закончиться спором о юрисдикции.

— Не спрашивай, Брэндон, я просто читаю новости. Переходим дальше. С первыми поставками из Ада цена нефти на гражданском рынке впервые почти за два года упала ниже трехсот долларов за баррель...

Глава LVI

Комната допросов, полевой комплекс (П.) О. В. А. Р, Форт-Брэгг, Северная Каролина.

— Мне нечего сказать.

Кэтрин Брэнч осталось мало за что цепляться. Члены семьи арестованы или мертвы, вера подорвана покорением Ада и войной с Раем. Долгий срок в женской тюрьме раcтоптал ее ценности и самоуважение. Лишилась Кэтрин даже своей привычной «скромной» одежды. Теперь она носила стандартный наряд женской тюрьмы — дешевую оранжевую робу. Оставался лишь категорический отказ отвечать на вопросы, и за него она держалась отчаянно.

— Как жаль, — старший агент «Камикадзе» Смит старался не сказать лишнего, но полученные здесь свидетельства в суде представлены не будут, так что обычные правила не действуют. — Несколько наций изъявили желание допросить вас, и мы можем вас экстрадировать.

— Вы не имеете права мне угрожать. Судья сказал, что...

— Это распространяется лишь на судебные слушания. Как бы то ни было, после выдачи другой стране ваша судьба зависит исключительно от их правосудия. Может, вы слышали о «чрезвычайной выдаче»[307]. Кстати, не надейтесь соскочить с крючка после смерти. Мы просто будем ждать вас на той стороне и продолжим с места остановки. Так или иначе, Кэтрин, но мы узнаем все до мелочей. Конечно, если только вы не попадете в Рай, как верите. Туда мы еще не прорвались. Пока что. Но насчет этого не волнуйтесь, вы на дороге в Ад.

— Нет! Ад для отринувших Истинную Веру. Праведные спасутся, — гневно воскликнула Брэнч. Такая демонстрация веры больше всего отражала отчаяние девушки.

— Серьезно? Яхве говорил не так. Он сказал «все люди» и имел в виду именно это. С момента оккупации Ада мы сравнивали числа умерших здесь и прибывших туда. Они целиком и без исключений совпадают. Вы отправитесь в Ад, Кэтрин, единственный вопрос — когда и как. И что произойдет до того. Как я понимаю, Индонезия среди требующих вашей выдачи. Тюрьмы там, знаете ли, паршивые. Вы правда хотите провести остаток жизни в мольбах охране добавить вам рыбьих голов к чашке риса?

— Вы не можете мне этим угрожать.

— Если вы еще не заметили, я уже. Но, возможно, вы и правы, Михаил-Лан ведь обещал вам место в Раю?

Кэтрин Брэнч всхлипнула. Пережитое в тюрьме насилие и унижения навалились на нее и наполнили отчаянием. И еще ужаснее был страх грядущего, страх, что станет хуже. Ей казалось, кошмарнее этого заключения нет ничего, но разумом женщина понимала — оно не предел. И, похоже, так и будет.

Эти чувства смешивались с упорно гонимой мыслью, чем-то идущим вразрез со всеми вбитыми с детства установками. Те, кому она поклонялась, предали.

— Михаил-Лан ничего мне не обещал. Он просто сказал, что мой долг стоять в Истинной Вере. Мой долг.

— Что ж, это указывает на вашу судьбу в Аду, — Смит поглубже уселся в кресло. — Вы слышали о человеке по имени Роберт Э. Ли?

Плачущая Брэнч помотала головой, но остановилась. До нее дошло.

— Великий генерал Войны Северной Агрессии?

— Я бы сказал иначе, но да. Итак, он спасен и уже вполне оправился от своей кары. И знаете, Кэтрин, какой она была? Годы между смертью и спасением он провел, катая гигантский валун. Который едва мог сдвинуть. Он не видел дороги и часто натыкался на другие валуны. Лежал полураздавленный катящимся камнем. Мы спросили Абигора — за что? Почему ему досталось это, а большинство солдат отправляли в реку огня или ядовитые болота. Он ответил, что катать валуны обречены поставившие верность долгу выше чувства справедливости. Думаю, валун отражает тяжесть их чувства долга, а столкновения — что происходит при конфликте долга одного человека с другим. Конечно, это лишь моя догадка. Полагаю, вам уготовано именно это. И если вы серьезно верите в непогрешимую волю небес, еще вполне можете туда попасть. Тот круг явно будет среди самых быстро очищенных, но пока существует. Как и породившая его идея.

Брэнч замотала головой и снова разрыдалась. Одно дело обсуждать Рай и Ад в теории, как бы ни живописали их священники. А вот точное описание рока и понимание неизбежности такового — совсем другое. Оно подавляло реальностью и железобетонной абсолютностью. Кэтрин могла живо представить ощущения толкающего камень Роберта Э. Ли.

— Михаил ничего мне не обещал. Когда пришло Послание, мы легли в постели и ждали смерти. Папа, мама, все. Как нам приказали. Отец говорил не волноваться, что мы праведные верующие и что предание Аду нас не коснется. Что мы среди Избранных, среди спасенных. Я помню, как лежала, как выл пес на улице. Потом у моей кровати явился сам архангел Михаил. Он сказал, что я выбрана для особой миссии — следить за Оставленными людьми. Сказал, я среди группы избранных на эту работу. Мы должны были докладывать ему обо всем происходящем. А когда меня направили в (П.) О. В. А. Р, я передавала Михаилу все доступные мне сведения об исследованиях. В конце концов он спросил меня о точном положении комплекса на базе, чтобы напасть.

— Значит, вы предали нас всех ни за что? — полюбопытствовал Смит.

— Я не предательница. Это вы, не отвернись вы от Господа, ничего бы не случилось.

— Что ж, тогда нам очень повезло, правда? Уведите ее, — два последних слова прозвучали для ждущей охраны. Смит заметил их обмен ухмылками и как жестоко они выдернули Брэнч из кресла и утащили. В тюрьме ей явно несладко.

Несколько минут спустя он передал беседу ждавшему в кабинете директора полковнику Пашалю.

— В общем, она вполне ясно показала, что наград за предательство ей не обещали.

— И вы ей верите?

— Определенно да. Она почти сломалась. Вряд ли другие женщины в исправительном заведении ей сочувствуют. Выглядит она помятой, лицо и руки в синяках, при ходьбе горбится как от боли в груди.

— Ицхак заявил, что ему предложили весь мир. Статус архангела и кучу другого добра.

— Разница не только в этом. У Брэнч мы видим истовую верность своему архангелу. Она вынесла насилие в тюрьме и угрозу индонезийской каталажки, не с поднятой головой, конечно, но вынесла. А когда говорит — это чтобы подбодрить себя, а не для нас. Ицхак же поет соловьем и почти болезненно заинтересован в сделке. Никакой верности, ему бы просто продаться.

— Значит, он умнее.

— Нет, тут совершенно различные стили работы. Принципиально иные отношения. Михаил-Лан, похоже, формирует в своих людях преданность. В определенном смысле он похож на хорошего мафиозного босса — проявляет к подчиненным уважение и получает верность взамен.

— Так работают не только боссы мафии, но и любой хороший менеджер.

— Возможно, но я большую часть карьеры ловил главарей банд. Здесь у нас два разных стиля, и я не удивлюсь, если Ицхаку передавали приказы от кого-то еще. Стиль архангела из его рассказа ведь выглядит знакомо? Куча обещаний счастливой вечной жизни, исполнение всех желаний за абсолютную верность?

— Звучит как брехня, которой нас столько кормил Яхве.

— Точно. Совершенно отличается от подхода предположительно ведущего эту войну Михаила. Вам не кажется, что между этими двумя есть разногласия? И если так, ситуацию можно использовать.

Клуб «Монмартр», Вечный Город, Рай.

— Нравится, Мейон?

Вопрос был риторическим. Мейон в полутанце порхала по апартаментам, нежась в мягкой шелковистости новых одежд. Она в жизни не носила ничего лучше, и даже просто надеть их стало наслаждением. Вполне очевидным для стоящего в дверях и наблюдающего за нею Лемуила. На самом деле девушка понимала, что станет «восхищаться» любым подаркам Лемуила, равно как считать «царской» любую выбранную им сумму ее содержания. Но столь прекрасные подарки и щедрая плата делали игру гораздо легче.

— Я так счастлива, Лемуил-Лан! — она ни капли не врала. Контраст между жизнью раньше и теперь стал для нее как день и ночь. Касалось это и времени до приглашения в клуб. Когда-то перед Мейон стояла лишь перспектива тяжелой работы, церемониальных танцев для Яхве и ухода за домом какого-нибудь мелкого ангела. А теперь у нее роскошные комнаты, дорогие вещи и соответствующая жизнь. — Спасибо тебе за все. — И Михаилу-Лан с Чармейн-Лан, подумала она, без них меня бы тут не было. Я обязана им всем, без их наставлений и уроков я бы не получила этот прекрасный дом и замечательного господина. Но Лемуил этого от меня никогда не узнает.

— Мейон, я должен тебе кое-что сказать. Я изгнал из нашего дома бывшую жену Онниэль. Она ушла, думаю, скрывает позор в другом районе Вечного Города.

— Я слышала, — Мейон быстро думала, вспоминая уроки Чармейн-Лан. Не злорадствуй, не кажись жадной или готовой воспользоваться горем. Всегда сочувствуй и поддерживай. Не отзывайся ни о ком плохо, и твои любовники сочтут тебя не способной сказать плохо о них. — Об этом много говорили. Наверное, для тебя это было тяжело, Лемуил-Лан, и ее мне тоже жаль. Надеюсь, она найдет свое счастье.

И снова Мейон поняла, как легко говорить при совпадении слов с чувствами.

Лемуила-Лан тронула ее забота.

— Такая доброта украшает тебя, Мейон-Лан-Лемуил, и я тебе благодарен. А теперь я должен идти заниматься делами. Увидимся через несколько часов.

Мейон опустилась на колени и накрыла голову крыльями, ожидая ухода Лемуила. Когда двери закрылись, она встала и принялась готовить апартаменты к его возвращению — чтобы все было идеально. Требовалось убрать еду, приготовить его любимые блюда и вычистить комнаты до блеска. Она так погрузилась в работу, что чуть не пропустила стук в дверь. Открыв, Мейон немедленно пала на колени: на пороге стоял Михаил-Лан.

— Как дела, Мейон? Тебе здесь нравится? Кстати, милая квартирка, Лемуил явно добр к тебе.

— Воистину, о Благородный. О лучшем я не смею и просить.

— Хватит уже «благородных», Мейон. Ты теперь часть моего клана, а формальности меня раздражают. Мне их и с Ях-Ях хватает, — внешне добродушный Михаил-Лан пристально наблюдал за Мейон, ожидая реакцию на мелкое богохульство. К его удовольствию она смущенно покраснела, но все же слегка улыбнулась. — Кстати, ты получаешь все как положено?

— Да, Благо... да, Михаил-Лан. Но я не понимаю. Мне не нужно платить?

Ведь эта нужда, в общем, и довела ее до такой жизни.

— С момента входа в мой клан — нет. Плата лишь для чужаков. Пока Лемуил твой господин, равно как и я — господин Лемуила, снабжение есть часть привилегий твоего имени, Мейон-Лан-Лемуил-Лан-Михаил.

И оно крепко привязывает тебя к нам обоим, мысленно добавил он.

— Лемуил изгнал из дома бывшую жену Онниэль и пригласил меня туда. Не насовсем, конечно. Мне можно?

— Разумеется, — великодушно и сердечно ответил Михаил. — Ты не в тюрьме и вправе идти куда угодно, — а загоняемая между пальцев дурь удержит тебя здесь крепче стен и решеток. — Но прошу, Мейон, будь осторожна. В Вечном Городе действуют злобные силы, и твои отношения с Лемуилом способны поставить под угрозу вас обоих. А у Онниэль на тебя великая обида. Она пошла ко Всевышнему требовать наказать тебя за развод с Лемуилом. Так что будь осторожна.

Мейон прикрыла рот ладошкой.

— Воистину Всевышний ведь не станет утруждать себя заботами о столь ничтожной, как я?

Конечно, не станет, глупенькая ты гусыня. Вряд ли он вообще в курсе твоего существования. А Онниэль тихо упаковали, и теперь она сидит в голой комнате без общения с кем бы то ни было и может лишь размышлять о своих грехах. А их немало. Давно пора было избавить Лемуила от нее.

— Не знаю, Мейон. Всевышний — сам себе закон. Думаю, он посмеется над Онниэль. Еще раз прошу — будь осторожнее, малышка. Мой друг Лемуил счастлив с тобой и заслужил это.

— Благодарю вас, Михаил-Лан. Я последую вашим словам.

— Вот и хорошо. Теперь послушай и запомни еще кое-что. Мейон, ты часть моего клана. Что бы ни случилось, не забывай. Если ты попадешь в беду или окажешься в опасности, держись и помни — я приду на помощь. Ты одна из нас, Мейон-Лан-Лемуил, одна из моих, а значит, я всегда помогу. Если тебе нужна помощь, это мой долг. Лидеры служат сторонникам, Мейон, равно как и сторонники служат вождям. Ради твоей безопасности дай знать мне или Чармейн-Лан, когда соберешься к Лемуилу, и мы о тебе позаботимся.

Мейон снова пала на колени с протянутыми вперед крыльями. В голове эхом отражались слова Михаила. Девушка ощущала — это правда, и от нее тело наполнялось теплом. Теперь она часть его клана, а не сама по себе.

Третий легион, Новая Римская Республика, Ад.

— Сальве, трибун Мэдьюс. Как процветает Третий Легион на службе Сенату и Республике?

— Хорошо, Первый Консул. Вскоре, с вашего позволения, мы покажем наши навыки.

Трибуну Мэдьюсу пришлось продумать подходящие стандартам Нового Рима формальные ответы и стиль изложения. Гай Юлий Цезарь ясно дал понять, что армия служит Сенату и Республике, но никогда правящим консулам. Он изучил историю и судьбу Рима после своей смерти и определил преторианскую гвардию одной из основных причин падения[308]. Разумеется, среди многих. Но Цезарь решительно вознамерился искоренить все возможные угрозы.

На полигон перед ним выехали несколько бронетранспортеров, двигаясь от укрытия к укрытию. Мэдьюс их тут же узнал: построенные специально для демонов польские производные БМП-2. Три дополнительных оси для переноса большей массы, выше клиренс, удлиненный для защиты экипажа корпус и открытый пассажирский отсек. Вооружение составляли три 23-мм пушки — одна в передней части пассажирского и две по бортам. Все три орудия могли стрелять вперед, а вместе обеспечивали прострел на 360 градусов. Другие версии той же машины несли 120-мм автоматические минометы. В отличие от бронемашин пехоты, экипажи минометных и прочих специальных средств поддержки составляли Второживущие люди.

Мэдьюс услышал над головой вой снарядов. Взрывы накрыли «оборонительные позиции ангелов», заливая их пламенем и сталью.

— Сэр, мы нормируем огонь. Одно орудие представляет батарею из четырех. Снижает расход.

— Превосходно, трибун. Расчеты?

— Смешанные из Второживущих людей, в основном рекрутированных артиллеристов, и демонов. Демоны носят тяжести и заряжают пушки. Их сила означает возможность поддерживать несколько большую моментальную скорострельность и существенно выше постоянную, в сравнении с людской артбатареей. Хотя я бы не рискнул ставить нас против батареи РСЗО.

Бронемашины поливали позиции «условного противника» волнами орудийного огня, хлестали трассерами. Затем артиллерия умолкла, и внезапно волну огня извергли минометы. В тот же миг демоны-пехотинцы поднялись и пошли в наступление, сверкая штыками в тусклом красном свете. Выглядело, словно они уже запятнаны кровью врагов. Хотя лишь в восприятии людей: ученых по-прежнему обескураживали безумные цвета демонической крови.

Под прикрытием минометов, пулеметов и автопушек частей поддержки наступление достигло цели. Демоны улыбались: «битва» выиграна.

Через несколько минут солдаты-участники демонстрационного боя построились на смотр. Гай Юлий Цезарь шел вдоль шеренг пехоты, создавая у каждого человека и демона впечатление, будто на миг встает и оценивает их лично. Цезарь остановился перед демоном-стрелком и внимательно того оглядел.

— Отличная выправка. Твое имя?

Демон грохнул кулаком в грудь и выпрямил руку в почти идеальном римском салюте.

— Тессерарий[309] Третьего легиона Дрипанкеоторофенекс, Первый Консул.

Цезарь серьезно вернул салют.

— Почему ты сражаешься в Третьем легионе, Дрипанкеоторофенекс?

— За Сенат и народ Рима, Первый Консул.

Цезарь улыбнулся явно выученному демоном ответу. Затем понизил голос, обращаясь только к воину:

— А почему на самом деле?

Дрипанкеоторофенекс ответно ухмыльнулся.

— Потому что это весело, Первый Консул. Драться по-людски куда веселее, чем в шеренге с трезубцем.

— Молодец, — Цезарь снова поднял голос, чтобы слышали все. — Превосходная выправка, высокий настрой и боевой дух. Трибун Мэдьюс, произведите этого демона в дупликарии[310]. Солдаты Третьего легиона! С радостью говорю, что вскоре вы присоединитесь к Экспедиционной Армии Человечества в штурме Рая. Да познает спесивое Ангельское Воинство, какова судьба вставших против легионов Новой Римской Республики!

Глава LVII

Комната переговоров, Сенат, Новый Рим, Новая Римская Республика, Ад.

— Всякий раз при попытке сменить дизайн нам давали по шее, — с подчеркнутым расстройством произнес глава делегации «Бомбардье Авиэйшн»[311].

— Не думал, что ваши компании так обращаются с сотрудниками, — Гая Юлия Цезаря смутило нетипичное для уже известных ему фактов заявление.

— Гай, фразы иногда становятся расхожими, пока не наскучат. Тут именно такой случай. Думаю, эта родилась в воздушных войсках. Означает, что некое направление работы или замысел категорически отвергнуты руководством. По шее их не били, — внимание Джейд Ким вернулось к представителю «Бомбардье». — Что вы хотели поменять?

— Уже сделанное касалось в основном впускной системы. У исходного «Хоукер Хантер» узкие впускные отверстия в основании крыла. После установки воздушных фильтров поток так снизился, что «Эйвон» работал на грани падения. Так что впускные пришлось увеличивать. Помогло, что по современным стандартам они весьма неэффективны, и наш отдел компьютерного дизайна сумел их неплохо улучшить. В итоге даже с фильтрацией мы получили хороший воздушный поток, а потери производительности стали гораздо меньше таковых у самолетов с просто установленными поверх фильтрами. Для еще большей производительности мы решили сделать крыло тоньше. Тут-то нас и обломали.

— После неудачи с этим мы поменяли подкрыльевые крепления. Нам повезло: в летном состоянии нашлось сорок восемь «Хантеров», КВВС выставила полностью укомплектованное звено. Итак, у нас есть куча летающих образцов и полно оборудования, «Бомбардье» получила заказ на постройку в Канаде линии по их выпуску. «Эйвоны» тоже есть, до две тысячи шестого «Роллс-Ройс» продавали их как генераторы, так что с деталями проблем нет. В качестве базы мы взяли швейцарскую модель «Хантер FGA-девять». Что дает две точки крепления на фюзеляже: рекомендуем их для подвесных баков. А также шесть на крыльях. Внутренняя пара испытана на груз две тысячи фунтов, четыре внешних на тысячу фунтов каждая. Общая полезная нагрузка восемь тысяч фунтов плюс четыре тридцатимиллиметровых пушки в носу, — закончил представитель.

— «Боинг» предлагают нам купить их «А-сорок пять». Что скажете? — Цезарь внимательно наблюдал и быстро учился.

— «А-сорок пятые» весьма хороши. Правда, они в три раза дороже «Бомбардье Хантера», за ними длинная очередь заказчиков, и они не способны нести сравнимую с нашей загрузку. У них пять точек крепления против наших восьми, и всего одна двадцатимиллиметровая пушка. Они на семьдесят пять миль в час медленнее и набирают высоту в два раза дольше. Кроме того, как неамериканская фирма мы в состоянии предложить недоступные «Боингу» варианты. Например, готовы принять оплату бартером. Скажем, нефтью или минералами. У нас много интересных предложений взаимного обмена. Наконец, запчасти к «Хантеру» делаются во многих странах, вы не будете привязаны к нам как поставщику. Думаю, у вас уже проблемы с запчастями от американцев?

— Запчастями и персоналом. Нанимать опытных Второживущих в наши войска становится все сложнее, — Ким секунду помолчала. — Сколько уже заказов на «Бомбардье Хантер»? Вы не крупный авиаконцерн.

— Сейчас мы выполняем заказ лишь для ВВС Канады. Если вы сейчас подпишете соглашение о намерениях, мы выделим вам производственные мощности вместе с самолетами КВВСК[312]. Первые машины будут готовы через шесть месяцев после размещения заказа. При условии, конечно, что вам нужна та же авионика. Письмо о намерениях вас ни к чему не обяжет до уточнения финальных условий контракта.

Цезарь глянул на Ким. Та незаметно кивнула.

— Хорошо, мистер Кларксон. Новая Римская Республика выдаст вам письмо о намерениях на сорок два «Бомбардье Хантер», тридцать шесть одноместных и шесть двухместных. Оплата бартером по договоренности. И, разумеется, посмертная жизнь здесь при желании.

Весьма довольная команда продажников «Бомбардье» покинула переговорную. После их ухода несколько минут стояла тишина. Наконец ее прервала Ким.

— Ну, Гай, кто из нас передаст «Боингу» подавиться их «А-сорок пять»?

Учебный лагерь Первого (демонического) батальона механизированной пехоты, Дит, Ад.

— Совсем другое дело, — сержант Андерсон наблюдал за поливающей «позиции врага» из винтовок пехотой демонов. Силы поддержки с человеческими расчетами тем временем молотили из орудий и минометов. Не зная того, сержант лицезрел почти аналогичную представшей перед Цезарем днем ранее картину.

Стоящие рядом Ори с Эанасом тоже наблюдали финал атаки. Демоническая пехота поднялась и пошла в наступление с артподдержкой людей. Демоны дошли до цели, учения окончились.

— Работает, — Ори выглядел слегка удивленным. — Я думал, демоны побегут под огонь нашей поддержки.

— Еще побегут, — Андерсон был тверд. — Мы заставим их работать под огневым валом. Это когда в районе цели делают завесу артиллерийского огня и небольшими шагами продвигают ее в сторону противника. Пехота идет прямо за валом. Когда они станут получать ранения от наших же снарядов, мы поймем, что демоны слишком близко к огневой черте.

— Жестоко, — услышанное Эанасу весьма не понравилось.

— При верном исполнении получим меньше потерь, чем будь между артиллерией и пехотой больше места. Что нам точно не нужно — дать противнику опомниться от бомбежки до подхода пехоты. Так было на Сомме и стоило нам шестидесяти тысяч убитых[313].

Эанас присвистнул.

— Шестьдесят тысяч убитых в одной битве. Нам такое и не снилось.

— Нет, шестьдесят тысяч в первый день битвы. Она шла четыре месяца.

Воцарилось мрачное молчание, подчеркнутое ревом дизельных моторов подбирающей солдат бронетехники. Наконец Андерсон продолжил разговор.

— Время на исходе. Армия скоро выдвигается, я слышал, нас приписывают к резерву войск Содружества. Вместе с Третьим легионом Цезаря.

— Мы нашли путь в Рай? — удивился Ори.

— Еще нет, но пережили все Семь Чаш Гнева. Следующий шаг — вторжение. И как только они откроют портал из Рая на Землю, откроется и наш путь.

Клуб «Монмартр», Вечный Город, Рай.

— Всем ясны их задачи? — Михаил-Лан оглядел собравшихся в комнате лидеров заговора. Те осторожно покивали, отлично понимая предоставленный им жуткий шанс.

Лайла-Лан подняла руку.

— Группы должны играть какую-то конкретную музыку?

— Что-нибудь воинственное и ритмичное. Подойдет «Полет валькирий» или «Марс, Вестник войны». Но пусть выберут Гленн, Бенни и остальные. Они эксперты. Чтобы я мог черпать силу, каждый из нас должен мыслить в унисон и совершенно синхронно. Ради победы мы обязаны стоять вместе и лишить его любой поддержки.

— Когда начинаем? У них будет время порепетировать? — Лайла весьма тревожилась.

— Не знаю, честно. Это слегка пугает, но время нам неподвластно. Начнем по готовности всех, но потом? Не знаю, как быстро отреагируют люди, как скоро или каким образом сюда доберутся. Но момент удара определят именно эти факторы. Так что пусть начинают репетировать немедленно, скажи, это для музыкальных состязаний. Что после успеха недавнего мы решили проводить их регулярно.

— Когда начнется, рассказать им правду?

Михаил поразмыслил.

— Да. Они вправе знать. Им в любом случае остается лишь согласиться, но Ях-Ях считает иначе. Если ничего не выйдет, их разорвут вместе с нами. Так что да, скажи им, что мы делаем и зачем. Но лишь когда начнем, не стоит давать время подумать.

Заговорщики нервно переглядывалась. Удар готовился веками, но теперь нечто казавшееся раньше далеким и абстрактным встало в полный рост.

— С появлением людей Иисус берет личную гвардию Ях-Ях и ведет в атаку, так? А что с людскими рекрутами? — Рафаил-Лан старался подражать Михаилу и продумать все возможные повороты событий.

Михаил криво улыбнулся.

— Тут я дал маху, благо Ях-Ях не заметил. Приказ готовить рекрутов-людей я отдал почти на инстинктах. Забыл, что тем самым говорю Ях-Ях о плане битвы здесь, в Раю. Ведь слуги из людей не могут драться на Земле. Ошибка досадная, но, думаю, он не понял. Итак, Иисус поведет Гвардию и новобранцев. Атака должна выглядеть внушительно. Надеюсь, люди приведут артиллерию и самолеты. Нам очень нужны их ковровые бомбежки. Иисус обязан умереть, а Гвардия разлететься в клочья. Разгром Гвардии и рекрутов должен стать сокрушительным, а человеческие новобранцы разбавят список жертв.

— А если люди проиграют?

Рафаил прав, думал Михаил, это одна из поворотных точек плана. Столь многое зависит от победы людей, решительной победы в верном месте.

— Тогда мы все погибли. Весь ангельский род. Человечество сорвется с катушек и применит все доступное оружие. И поверьте, у них есть совершенно новые смертельные игрушки. Но их поражение определенно весьма маловероятно. Раффи, твоя задача держать Иисуса во блаженном неведении. Он должен пойти вслепую. Не дай ему сообразить.

Рафаил-Лан кивнул. Михаил снова оглядел заговорщиков.

— Что-нибудь еще?

Руку нерешительно подняла Чармейн-Лан.

— Мейон, она сказала, что завтра вечером хочет пойти к Лемуилу.

— Значит, тогда и начинаем. Устрою свое появление завтра в его дворце. Найду какое-нибудь требующее того дело Лиги Святого Суда.

— Ты быстро за ней придешь? — Чармейн-Лан расстраивало участие в данной части плана. Она знала — это необходимо, но совсем не радовалась. — В конце концов, она ведь хорошая девчонка. Не оставляй ее дольше нужного.

Михаил-Лан кивнул.

— Сделаю все как можно быстрее. А до того...

Зал совещаний (П.) О. В. А. Р, Пентагон, Арлингтон.

— Готовится вторжение? — безэмоциональным мертвым тоном спросил министр обороны Уорнер. Давно ожидаемое вторжение из Рая должно вот-вот начаться, и начало его станет идеальным примером типичного вороха проблем и возможностей. На Земле случится большая битва, но вместе с нею откроется и путь в Рай.

— О да, готовится, — в этом Норман Бейнс не сомневался. В определенном смысле оно станет кульминацией дела его жизни. Конец Света, Последняя битва, Миллениум. Названий много, и он изучал их годами. А теперь и увидит. Воистину негаданная честь. — Мы видели все семь Чаш, Леопарда и Багряного Зверя. Теперь очередь за Агнцем, Драконом и вторжением. В любом порядке.

— Полагаю, место древние мифы не указывают? — Уорнер не смел на это даже надеяться.

— Отнюдь, сэр — они указывают. Равнина Мегиддо, Армагеддон. Хотя войско Абигора попробовало там и наткнулось прямо на лучшую нашу армию. Но все пророчества говорят о Среднем Востоке. Не одна его часть, так другая.

— Да и неважно. У Дэйва Петреуса в Аду наготове армия. Как только к нам портанутся Ангельские Воинства, он окружит их тремя армейскими группами. Будет бойня, — генерал Баннистер не переживал.

— Генерал, сэр, я обязан предупредить. Ангельское Воинство гораздо сильнее армии Абигора, — Бейнс пробежался по числам в памяти. — В их боевых порядках ориентировочно больше двадцати миллионов ангелов.

Генерал понимающе улыбнулся.

— Не дрейфь, сынок. Дэйв ворвался в Ад и взял его с тридцатью дивизиями. А воинство ангелов окружат триста восемьдесят. Соотношение всего четыре к одному. И на сей раз никаких ограничений. Мы ударим по ним атомным, химическим и вообще всем. К Абигору мы были не готовы, но прошел год, почти восемнадцать месяцев. К Воинствам мы подготовились.

— И они заплатят за ложь и предательство, — спокойно и уверенно произнес Обама со своего конца стола. — Боеприпасов в арсеналах достаточно?

— Так точно, мистер президент. Мы наконец вышли на уровень две тысячи седьмого. Достаточно, не в избытке, но производства работают вовсю. Как отстреляем запасы, новых долго ждать не придется.

По залу прошла волна зловещих смешков.

— Неудивительно, с военным бюджетом в одну и шесть триллиона, — с ноткой досады заметил Обама. Он так много планировал, столько хотел сделать. Но вместо того подписал крупнейший в истории Америки оборонный бюджет, который, похоже, оставит экономику в руинах на десятилетия. Все планы пошли прахом, и он не сомневался, что в историю страны войдет лишь как военный лидер.

— Бейнс, почему еще не явились Агнец и Дракон? — генерала Баннистера это тревожило.

— Не знаю, сэр. Но у меня есть странная теория. Мы считали их гигантскими монстрами вроде Багряного Зверя и Леопарда. Но допустим, что нет. Допустим, «Откровение» именно здесь аллегорично. Агнец ведет кроткие речи, но способен дышать огнем. Разве не похоже на Иисуса? «Агнец Божий» и все такое. А Дракон безграничной мощи может быть самим Яхве. Конечно, это лишь теория, но она объясняет их отсутствие до сих пор.

— Что, если Яхве не нападет? Есть у нас план Б? — задала госсекретарь Клинтон беспокоящий всех вопрос.

— Да, мадам секретарь, но нам он не по нраву. По нему мы открываем случайные порталы куда придется, пока не угадаем. Разумеется, так можно вляпаться во что-то гораздо неприятнее. Поэтому его до сих пор не применяли.

Хиллари Клинтон кивнула.

— Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн.[314]

Норман Бейнс комично схватился за стул якобы в предобморочном состоянии.

— Мадам секретарь, не говорите так. Вдруг ОН услышит.

Глава LVIII

Клуб «Монмартр», Вечный Город, Рай.

Мейон уже давно не бывала вне клуба. Сперва ей хотелось сбежать, она даже почти придумала план побега, но возможность так и не представилась. Так что пришлось смириться с новой жизнью и попытаться привыкнуть. Постепенно нашлись свои плюсы — и не только поступление отчаянно нужного белого порошка. По мере вживания в новую роль девушка стала получать удовольствие от нахождения в центре внимания и вожделения. Помогли, конечно, и уроки Чармейн-Лан и других работавших в клубе ангелов. Благодаря этим урокам она зацепила Лемуила и стала его содержанкой. Мейон отлично знала, что покровительство Лемуила есть часть какой-то более крупной схемы Михаила, но значения не придавала. Сейчас ее жизнь лучше любых прежних надежд, лишь это действительно важно. Пусть раньше она и считала иначе, но Михаил-Лан оказал ей большую услугу.

Мейон постояла с закрытыми глазами. Затем осмотрела себя в больших зеркалах при входе в Клуб. Волосы идеально уложены в особо любимую Лемуилом прическу. Макияж тоже идеален — и он сам по себе отражал глубину перемен в девушке, ведь большинство ангелиц им не пользовались. Наряд — новый, без пятнышка и сидит безупречно. Мейон проверила украшения, убеждаясь, что все они из подарков Лемуила. Поворот спиной показал – перья причесаны и уложены одно к одному.

Она кивнула. Идеально, насколько это вообще возможно. Как и подобает для Лемуила.

— Выглядишь отлично, не переживай, — раздался из-за спины голос. Мейон обернулась. Там стояла Лайла-Лан-Чармейн, чей костюм Мейон определила как «рабочий». Он радикально отличался от традиционных ангельских одежд: целиком из черной кожи, с блестящими стальными заклепками сапогами на каблуках и окрашенными в черный же крыльями. Общий эффект создавался пугающий. Как оно, конечно, и задумано.

— И ты. Смотришься... иначе, — Мейон поколебалась в поисках верного слова. Как она знала, Лайла вхожа в ближний круг Михаила.

Лайла хихикнула.

— Поняла, о чем ты. Это нравится моим особым клиентам, — она моментально посерьезнела. — Будь осторожна, Мейон, с твоего прошлого раза за стенами клуба Рай сильно изменился. Той ночью был еще один взрыв, в Храме Непреходящего Восхваления. Погибло восемь ангелов и множество людей, — и среди них важный сторонник Яхве. Один из многих убитых в сотрясающей Вечный Город серии взрывов. Лига Святого Суда еще не докопалась, что среди жертв оказываются вернейшие лоялисты Яхве. И не докопается, пока ее главный следователь очарован тобой.

— О, нет, — Мейон прикрыла рот ладошкой.

— Так что будь осторожна. Куда ты?

— Мой патрон Лемуил пригласил меня вечером в свой дворец, поужинать и послушать храмовую музыку.

Отлично, малышка. А «музыкой», понятно, станут твои стоны «ах, ох, ах».

— Это великая честь. Ты молодец, Мейон. Но мне пора — один из моих покровителей ждет, и он был очень, очень плохим архангелом. Хорошего вечера.

Лайла скрылась в помещениях клуба, остановившись лишь переговорить с кем-то из гонцов. Мейон глубоко вдохнула, коснулась рукой стены лабиринта, как учили, и пошла вперед. Ей нужно лишь держаться этой стены, дойти до метки и коснуться другой. И та выведет наружу. Как в итоге и вышло.

Яркий белый свет улицы оказался сильнее памятного по временам до клуба. Глаза заболели, и Мейон испугалась: как бы слезы не размыли макияж. И все же — она уже не в клубе и идет по улицам, а ведь думала никогда больше не пройтись по ним вот так. Некогда девушка проклинала Михаила за случившееся, но только не теперь. В долгом заточении виновата лишь она сама. Работай Мейон усерднее и будь с первых дней послушнее, обрела бы покровителя гораздо раньше. Она создавала проблемы сама себе. А Михаил-Лан в своей доброте просто помогал — и так будет всегда.

Девушка ненадолго остановилась сориентироваться и пошла по ведущему ко дворцу Лемуила бульвару. Мейон подумала было нанять колесницу и доехать, но не привыкший к новому статусу разум испугался трат. В конце концов, идти не очень далеко, да и запачкаться на улицах Вечного Города сложно. В любом случае прогулка станет приятной и даст возможность оглядеться.

Мейон заметила: другие ангелицы на улицах смотрели на нее странно. С любопытством, как на диковину. Одни завистливо, другие с ревностью, иные с явной злобой. Девушка тайком бросила взгляд на отражающую уличный пейзаж большую плиту полудрагоценного камня. Она не понимала причин такого интереса — да, привлекательнее других женщин-ангелов, но это благодаря мейкапу, а не идеальным формам или симметрии лица. Одежда ее чуть лучше других, украшения тоже, но не более. Откуда такая неприязнь и ревность? Совершенно необъяснимо.

Заметила Мейон и кое-что еще. В воздухе висел страх. Вернее, не совсем страх – скорее, напряжение, чувство опасливости. Прохожие держались настороже и наготове спрятаться от внезапного взрыва. Но не только это. С некоторым шоком Мейон поняла — они следят друг за другом. Гадают, не доносчик ли вон тот ангел, не по его ли слову их схватят и утащат в неизвестность. Проникшись ситуацией, Мейон ощутила желание вернуться в безопасность клуба «Монмартр».

По иронии судьбы именно понимание небезопасности некогда надежного Вечного Города заставило Мейон потерять осторожность. Она заторопилась по улице, мимо руин разрушенного бомбой храма. Разрушенного весьма кстати — ведь именно там и притаилась засада. Дело провели быстро и надежно. Голову Мейон накрыли плотной тканью, а талию обхватили крепкие руки. Нападение стало таким внезапным и невозможным, что первой мыслью девушки стал страх попортить прическу и мейкап. Когда до нее дошло понимание действительно серьезной опасности, крылья и руки уже были связаны, а саму ее тащили в разрушенный храм. Складки плотной ткани мешали дышать, Мейон попыталась вырваться, но сил не хватило – держали плотно

Мягкое тепло Рая сменилось пронизывающим холодом. Он перехватил дыхание даже у полузадушенной девушки, но длился всего секунду. Потом, по ощущениям, она снова вернулась в Рай.

Мейон пробовала брыкаться, но тяжелый удар в живот снова выбил из нее дух, а второй по затылку свалил с ног. Затем ее потащили по выложенному камнем проходу и швырнули в дверь. Ткань с головы сорвали, но оглянуться она не успела: дверь захлопнули.

Мейон находилась в крохотной комнатушке, даже крылья не расправить. Стены окрашены белым, но свет идет лишь из крошечного отверстия в потолке. Кто-то его перекрыл, и настала кромешная тьма.

Трущобы, Вечный Город, Рай.

— Мы взяли ее, могучий господин. Несколько минут назад, как вы и приказали. Ее схватили на пути во дворец Лемуила и доставили в камеру в другом районе города — через перевалочный пункт в Антарктике, как вы велели. Теперь она взаперти, — Кафиил-Лан-Шекина выглядел весьма довольным собой.

— Она пострадала? — отрывисто бросил Михаил-Лан. План завертелся, и пути назад уже нет. С тяжелым сердцем он вспомнил, как давным-давно один из первых лейтенантов Яхве и его же, между прочим, родной брат, тоже поднял мятеж. И проиграл. Но тогда мы все были другими. Яхве еще не обезумел от власти, Сатана не погиб, а я поражался чудесам Яхве. И нам не приходилось учиться у людей строить заговоры.

— Немного, могучий господин. На пути из Антарктики она стала драться, и один из моих дал ей под дых и подзатыльника. Для усмирения хватило. Сейчас она взаперти, в темноте и тишине. Как Онниэль.

— Онниэль заслужила тьму и тишину. Они ее сломают. Но с Мейон следует обращаться лучше. Дайте ей свет и позвольте говорить со стражей. Хорошо кормите, спросите о любимой еде и по возможности достаньте. Она должна запомнить — ее насильно похитили, но в лапах похитителей не обижали. Хотя превыше всего — что не видела ничьих лиц.

— Ваше слово для нас закон, могучий господин. Будет сделано.

Кто бы сомневался.

— Где содержатся заключенные?

Кафиил-Лан-Шекина показал Михаилу выбранное место. Архангел сделал мысленную пометку и перешел к следующему важному шагу.

— Хорошо охраняй его. Приведи туда всех своих и жди моего приказа. Долго ждать не придется. Теперь мне пора по срочным делам, а ты ступай и ожидай.

Дом Лемуила, Вечный Город, Рай.

Михаил-Лан смотрел на Лемуила и ощущал острую вину. Не за сидящую в тюремной камере похищенную «террористами» Мейон, но потому что не устроил развод друга с Онниэль и встречу с новой парой еще раньше. Пока они с Михаилом смотрели данные Лиги Святого Суда по продолжающим сотрясать Вечный Город взрывам, следователь выглядел почти по-детски счастливым. Он постоянно кидал взгляды на часы, словно считая минуты до прихода Мейон. Наконец взгляды стали столь явными, что Михаил дотянулся до часов и накрыл их.

— Она настолько хороша, дружище?

— Настолько, Михаил. С ней я чувствую себя молодым и желанным. Она заботится обо мне и отдает себя всю. Если б не низкий ранг, я взял бы Мейон в жены.

— Знаешь, это поправимо. Немало верных, — мне, понятное дело, — после конца всего этого увидят рост своего положения. Столь много высокородных погибло или оказалось виновно в предательстве, что будет множество повышений. Ты, мой старый друг, станешь Хайот Ха-Кодеш, коль будет то в моих силах. А твоя подруга Мэри, она хашмалим?

— Мейон, Михаил. И она лишь малахим.

— Неважно. На самом деле так даже лучше, поскольку возвысить малахима определенно в моей власти. Дай подумать, полагаю, эрелим подойдет.

Эрелим значит «отважный и доблестный». Если после всего этого кто-то посмеет оспорить право Мейон на это звание, будет отвечать передо мной. Потому что никто не заслужит его сильнее.

— Мейон? Эрелим? Не знаю, что и сказать. Михаил, это допустимо, даже если я стану Хайот Ха-Кодеш.

— Тогда договорились. Вот видишь, такие проблемы решаются просто. Вот бы с той же легкостью разделаться и со взрывами.

— Это провал Лиги, Михаил-Лан. Стоит нам обнаружить некий почерк, он тут же рассеивается.

Еще бы, Лемуил. Информация идет прямо ко мне, и я устраиваю следующую волну вразрез с почерком предыдущих. Хорошо, когда за противодействие заговору отвечают его же лидеры.

— Это… обескураживает. Скажу так, Лемуил. За всем этим стоит могучий ум, видевший людскую тактику в действии и приспособивший ее к условиям Рая. Определенно, мощный интеллект.

— Может... Азраил? — тихо произнес имя Лемуил. Называть одного из Хайот Ха-Кодеш ответственным за вспышку терроризма в Вечном Городе непросто даже офаниму.

— Между нами, я не считаю его способным на такое, да и с атакой на Нью-Йорк он справился так себе. Тут нужен некий более изощренный разум...

Давай, дружище, хватай наживку.

— Но сильнее Хайот Ха-Кодеш лишь один разум. Это...

От невероятности готового вырваться богохульства Лемуил оцепенел.

— Разумеется, ты прав. Иное немыслимо. Это должен быть Азраил. Наверное, скоро мы получим доказательства.

Беседа шла, вечерние тени удлинялись, а Лемуил становился все нервознее. От предвкушения ее появления он пришел к раздражению на опоздание, а затем и тревоге.

Наконец Михаил решил: пора.

— Лемуил, старый друг мой, что-то ведь совсем не так?

— Мейон никогда не опаздывает. Если она говорит время, то приходит секунда в секунду. И ни мигом позже.

Знаю, Чармейн высоко отзывалась об ее пунктуальности.

— Тогда нам лучше пойти на поиски. Если она придет, твои слуги непременно о ней позаботятся. Отправимся навстречу. Может, задержалась по работе.

Именно поэтому первым делом я поставлю в Раю телефоны. Вот бы тут работал мой айфон со всеми этими приложениями.

— Захулиил-Лан-Лемуил? Слушай. Могущественный господин Михаил-Лан и я отправляемся на поиски леди Мейон. Если она придет сюда, радушно принимай ее до нашего возвращения.

— Слушаюсь и повинуюсь, благороднейший офаним.

Михаил и Лемуил раздули летательные мешки и поднялись в воздух, медленно летя вдоль главной улице от Лемуилова дворца.

— Откуда она должна идти, дружище?

— По-моему, по этой улице.

И по-моему тоже. По крайней мере, шла.

Офицер Лиги Святого Суда внизу заметил пару пролетающих ангелов и собрался было сделать выговор, но узнал летящих. Полеты в пределах города ныне не одобрялись, но запреты не касались Великого Генерала Михаила-Лан и любого в его компании.

Чуть дальше по улице Лемуил увидел собравшуюся вокруг разрушенного бомбой храма группу. Он махнул Михаилу и пошел на посадку.

— Что здесь стряслось?

Слово старшего следователя Лиги Святого Суда — закон, а на его вопросы следует отвечать. И немедленно. Краем глаза Лемуил видел стоящего чуть поодаль и не мешающего допросу Михаила.

— Какие-то негодяи схватили юную девушку-ангела, утащили в руины и скрылись.

— И вы не пришли на помощь? — взъярился Лемуил. Личность жертвы была ему очевидна.

— Мы думали, это дело Лиги, благородный офаним. Столько арестов...

— Глупцы. Лига так не работает, — из кармана одежд он достал небольшой портрет Мейон. — Это она?

— Да, благородный офаним.

— Лемуил, нам лучше вернуться в твой дворец, — быстро произнес Михаил. — Вдруг там есть новости. Все это может быть ужасным недоразумением или ошибкой опознания. Надо скорее разобраться.

Назад они долетели быстро. Лемуил понесся по дворцу в поисках пришедшей Мейон, но Захулиил Лан-Лемуил доложил — про нее ни слуха, ни духа.

К возвращению ангела Михаил держал в руках свиток.

— Лемуил, это лежало на ступенях. Наверное, лучше посмотреть тебе.

Я-то уже знаю.

Лемуил раскрыл свиток, откуда выпали два окровавленных белых пера. Ангел прочел короткую записку.

— Что там, друг мой?

— Это от Лиги Божественной Справедливости. Говорят, что взяли Мейон в заложники. И если к завтрашнему полудню мы не освободим всех политических заключенных, станут отправлять ее обратно по кусочкам. Начиная с носа.

Лемуила трясло, он чуть не плакал. Михаил подошел и положил руку ему на плечо.

— Не переживай, старый друг. Я этого не допущу. У меня есть творящие чудеса в таких делах эксперты, они найдут нам Мейон.

— Кто способен на чудеса сильнее Хайот Ха-Кодеш, Михаил, кто?

— Люди.

Глава LIX

Дворец Лемуила, Вечный Город, Рай.

— Есть новости о Мейон? — Лемуил уже несколько часов ходил туда-сюда. — Время уходит.

— Не волнуйся, старина. Я же сказал, что не позволю причинить вреда твоей любимой.

— Но мы без понятия, где она. Как спасти ее, не зная места?

Потому что мне оно точно известно, дурень. Единственная беда — сказать тебе я не могу, придется найти другой способ. К счастью, знание ответа облегчает решение любых проблем.

— Выясним. Мы бросили все ресурсы и ничего не нашли. Так что призовем помочь не устающих задавать вопросы владельцев способностей выше наших. Как я тебе и говорил — людей. В частности, кое-кого из моих работников. Иоганна Карла Фридриха Гаусса.[315]

— Он великий воин? — особой надежды в голосе Лемуила не читалось.

— Нет, он держит в порядке мою библиотеку.

— Книжник. Михаил, сейчас не время для шуточек.

— Да, книжник, и, пожалуй, величайший математик всех времен. Именно он нам и нужен, — Михаил-Лан прервался и громко позвал. — Иоганн? Ты добыл информацию?

Вошел безобидного вида человечек с огромным ворохом свитков. Он почти донес их до стола, но все же уронил. Свитки разлетелись по полу. Глядя на учиненный беспорядок, человек вздохнул, что-то пробормотал и принялся собирать.

Наблюдающий за всем этим Лемуил чуть не плакал. А человек по-совиному взглянул на Михаила.

— Да, нашел все эти карты. Вечный Город оказался гораздо больше моих ожиданий. Но я все отыскал.

— Хорошо, и где могут держать Мейон?

Михаил-Лан был зачарован. Он всегда считал Гаусса сухарем без чувства юмора, но сейчас этот человечек разыгрывал красочный спектакль эксцентричности.

— Мейон. Мейон? Ах да, пропавшая ангел, — Гаусс принялся копаться в свитках. — Вот, она исчезла здесь, так? О да, место недавнего взрыва, это крайне важно. Видите ли, сей факт дает нам возможность применить рекурсивный анализ асимптотного расширения для отсечения вариантов. Далее, любое вещественное число зовется исчислимым при наличии приводящей к нему вычисляемой последовательности. Итак, раз похищение имело место в одной точке со взрывом, здесь и будет наша точка приведения. И это весьма удачно, поскольку равнозначность данных двух позиций позволяет нам промодулировать с любым желаемым уровнем точности. Понимаете?

Михаил-Лан смолчал, но Лемуил ответил с уверенностью отличника:

— Да, вполне.

— Хорошо, значит, вам известно, что рекурсивному натуральному числу присуща функция внутренней ошибки, в точности отражающая глубину необходимой обработки серии данных для гарантированного приведения последовательности к желаемому уровню точности. Далее, взрывы последних недель дали нам эталонный набор данных. Полагаю, вы в курсе, что любое вещественное и притом рациональное число по своему определению явно вычисляемо, но не каждое вычисляемое вещественное должно быть рациональным? Из этого естественным образом следует — нанеся на карту места взрывов, мы в состоянии вычислить точку совмещения. Где и расположен командный центр.

— Разумеется, — ошарашенный потоком математической теории Лемуил пытался не дать глазам разъехаться в стороны.

— Превосходно. Интуитивно понятно, что вещественное число исчислимо при возможности аппроксимации его алгоритмическими методами в произвольной степени точности. Таким образом мы создадим серию паралексических синхронизаций, определяющих пересечение исчислений и геометрии статистической совокупности. В рамках этих амфиболических люксаций получаем набор реальных и находимых, тесно связанных с набором рациональных выводов, локаций, каковые, разумеется, бесконечны лишь условно, в то время как список всех существующих локаций бесконечен невычислимо. Так как любые существующие места вычислимы или нет, это значит признать основную массу локаций невычислимыми и тем самым отбросить их из расчетов. Убрав таким образом невычислимое из условной бесконечности, мы получим лишь вычислимое рационально. Де-факто, как и всегда с подобными наборами немитохондричных данных, единственно возможное положение находится на стыке статистической совокупности и паралексического гомеоморфизма. А значит, математически юная ангел находится здесь.

Гаусс ткнул пальцем точно в указанное Михаилом место одного из свитков.

— Отлично, значит, можно действовать. Лемуил, ступай в штаб Лиги Святого Суда и собери ударную группу, — Михаил посмотрел вслед уходящему на миссию спасения Лемуилу-Лан. Затем обернулся к собирающему свитки Гауссу. — Иоганн, хочу спросить. Что в твоей милой речи имело смысл?

Во взгляде Гаусса мелькнул озорной огонек.

— Михаил-Лан, это была не просто чушь, а совершеннейший бред. Но звучало неплохо, а?

— Весьма. Я твой должник.

— Нет, Михаил-Лан, это я по-прежнему твой большой должник. Благодаря тебе я помирился с моим заблудшим сыном.

У штаб-квартиры Лиги Божественной Справедливости, Вечный Город, Рай.

— Задачи всем понятны? — театральным шепотом спросил Лемуил.

Михаил-Лан жалел о невозможности привлечь к делу человеческий СОБР — работать с профессионалами всегда проще. Но в его распоряжении лишь ангелы, и никак иначе. Поэтому весь план столь рискован, во многом приходится использовать что есть. И поэтому он раз за разом делал себя центром событий. Ангелы лишены воображения, закостенелы. Наша твердая уверенность в правоте просто потому что раз мы ангелы, то всегда правы, вероятно, наша единственная крупная уязвимость. Мы совершенно не умеем быстро адаптироваться к новым обстоятельствам. Спасибо тебе за это, Ях-Ях, спасибо за убеждение в непогрешимости. Сомневаюсь, что мы сможем подобно демонам свыкнуться с грядущим поражением.

Концентрированный трубный глас ангельской штурмовой группы разнес стену избранного штабом Лиги Божественной Справедливости старого храма. На который я им сам и указал, подумалось Михаилу. Он ощутил — ангелы рядом уже собрали силу, и прикрыл глаза от возникшей вспышки чистейшего белого света. Затем, пока стражи разрушенного храма дезориентированы трубным гласом и ослеплены взрывом, бойцы ворвались в узкий пролом.

Перед героическим рывком в дыру Михаил-Лан быстро глянул внутрь оценить ситуацию и решил – там вполне безопасно. Лемуил бился на мечах с полуослепшим ангелом. Михаил узнал в том Кафиила-Лан-Шекина и подумал, что при начале атаке тот наверняка проверял стражу. Не повезло, хотя шансы пережить эту ночь у него все равно были на грани фантастики. Кафиил заметил Михаила и сумел прохрипеть «Великий Генерал...», прежде чем его развалил полностью заряженный меч архангела. В процессе клинок разрядился, и Кафиил за миг до смерти окутался ярким белым сиянием, став истинным образом ангела.

— Давай, дружище, похоже, ты отвлекся. С этим пришлось повозиться, а? — Михаил протянул Лемуилу руку и демонстративно поддержал. — Прямо как в былые деньки?

Возглас полнился контролируемого энтузиазма, но про себя он думал иное. Я всегда держал пунктик возглавлять атаку. Как мог я быть столь глуп?

Один из бойцов Кафиила пытался сбежать сквозь разбитые врата. Михаил настиг его и поразил вспоровшим от шеи до паха мощным ударом. И заряженный меч не нужен. Довольно и острой стали. Он огляделся и увидел, что боевой отряд уже штурмует внутреннее святилище разрушенного храма. Пора их вдохновить. Генерал повел бойцов вперед, задержавшись лишь убедиться в гибели ангелов снаружи.

Дверь содрогалась под ударами. Наконец она прогнулась, и Михаил действительно возглавил штурм. Иногда надо вести, а иногда — следовать, подумалось ему, и сейчас как раз первый случай.

На пути встал какой-то хашмалим. Михаил-Лан парировал удар, искрами набравшего заряд меча осветив противника. Сил отразить ответный выпад хашмалиму не хватило, и меч того отлетел в сторону. Михаил поразил его, ощущая глубоко вонзившуюся сталь и сорвавшийся с клинка в тело врага поток энергии. Хашмалим пал и умер, его перегруженная и разрушенная энергетической волной система регенерации не выдержала.

Камера Онниэль, штаб Лиги Божественной Справедливости, Вечный Город, Рай.

Сколько дней прошло взаперти в этом ужасном месте, Онниэль не знала. Ее похитили прямо с улицы, где она искала убежище. Все вещи женщины забрали и голой швырнули в эту жуткую камеру. И оставили в абсолютной тьме и тишине, одинокую и явно всеми забытую.

Постепенно тишина наполнилась негромкими звуками. Журчанием, барабанным боем, странным не утихающим совсем скрипом. Спустя еще какое-то время Онниэль в ужасе поняла — она слышит звуки собственного тела. Дыхание, биение сердца, скрип костей и связок. В безмолвной темноте узилища ее разум отстранился от кошмара и укрылся где-то в глубинах.

И так продолжалось, пока тишину не прервали удары и крики умирающих. Без предупреждения дверь распахнулась, смыв темноту ослепившим Онниэль ярчайшим светом. После многих дней во тьме глаза не выносили даже рассеянного света райской ночи.

Онниэль вздернули на ноги и во что-то одели. По ощущениям — в ткань лучшего качества, гладкую, мягкую и легкую. В ухо зашептал голос, хотя привыкшей к полной тишине женщине он казался оглушительным.

— Когда я тебя кольну, просто скажи: «вот она, вот эта шлюха. Волей Непререкаемого увести ее для наказания». Только это.

Шепот умолк, и Онниэль вывели из камеры.

Камера Мейон, штаб Лиги Божественной Справедливости, Вечный Город, Рай.

За несколько часов в камере ужас Мейон поутих. Тьма длилась недолго, скоро свет вернулся. А потом кем бы ни были похитители, но вели они себя весьма мило. Разговаривали сквозь дверь, после просьбы попить дали воды. Даже спросили, что она желает поесть, и принесли. Мейон подумала и решила: ее держат кем-то вроде заложницы, а раз хорошо обращаются, то и ценность ее велика.

Потом снаружи донеслись звуки боя, и она отошла от двери. Что оказалось мудрым решением: внезапно дверь разнесло на разлетевшиеся по комнатушке куски. На пороге стояли два ангела — по виду эрелима.

— Леди Мейон-Лан-Лемуил-Лан-Михаил?

Ответ был очевиден.

— Да. Вы пришли спасти меня? — втайне Мейон обрадовалась почтительному обращению.

— Приказом Лемуила-Лан-Михаил и лично великого генерала Михаила-Лан, да. Я Эфом-Лан-Сизота. Прошу за нами.

— Спасибо вам, огромное спасибо, — эрелим улыбнулся и вывел ее из камеры. — А Михаил и Лемуил здесь?

— Да, но они заняты устранением остатков сопротивления. Сам Михаил-Лан возглавил штурм этого здания, представляете, — голос эрелима полнился почтением величайшего генерала Рая, чья доблесть общеизвестна — как в сравнительно узких кругах известна его щедрость с человеческой контрабандой.

Внезапно из-за угла возникла группа эрелимов. Они сопровождали женщину — хорошо одетую и явно весьма знатную, судя по отношению стражей. Мейон с ужасом узнала в ней Онниэль, бывшую жену Лемуила-Лан. Горделиво шагавшая среди своей охраны Онниэль остановилась и воскликнула:

— Вот она, вот эта шлюха! Волей Непререкаемого увести ее для наказания.

Один из сопровождающих Онниэль выступил вперед.

— Я Абсзин-Лан-Азраил. Волей Великого Всеотца я приказываю передать Мейон нам под стражу.

— Сожалею, леди Мейон. Приказу Всевышнего я могу лишь подчиниться. Прошу пойти с ними, но не сомневайтесь, я доложу об этом Михаилу, и он проследит за вашей безопасностью.

Мейон шагнула, и стражи забрали ее, уводя девушку и Онниэль из здания. Эфом с досадой покачал головой им вслед и поспешил к Михаилу с Лемуилом.

Их он нашел идущими с другой стороны коридора. Обоих покрывала серебряная и белая кровь защищавших здание ангелов. Из Лиги Божественной Справедливости не выжил никто — сие особо подчеркивал секретный приказ Михаила. Эфом знал, членам Лиги сказали сильно не отбиваться, что их просто задержат и отпустят. Но они совершили тяжкое преступление и слишком много знают, а перестав быть в ядре заговора — обязаны исчезнуть. И когда они поняли, что бой идет насмерть, гибель уже пришла.

— Эфом-Лан, — устало, но довольно произнес Михаил, — мы уже нашли Мейон?

— Да, могущественный генерал, Мейон была в безопасности и здравии. Но пришла группа гвардейцев Всевышнего в сопровождении Онниэль. Она приказала взять Мейон под стражу, что они исполнили именем Непререкаемого. Онниэль носила богатые украшенные одежды. А когда говорила, стражи относились к ней весьма почтительно и всячески повиновались.

— Почему они ее увели? — со страданием в голосе спросил Лемуил.

— Они не уточнили. Говорила лишь Онниэль и сказала, что Мейон надлежит покарать за преступления. Мне таковые неизвестны, о величайший генерал Рая.

— Вероятно, она совершила тяжелейший проступок, — с торжественной серьезность прокомментировал Михаил. — Она могла обидеть того, кому улыбался сам Всеотец.

Про себя Михаил-Лан ликовал. Мой маленький спектакль прошел идеально. Эфом-Лан и Абсзин-Лан исполнили все в точности, и теперь случившегося здесь никто не поймет — разве только что Онниэль заставила гвардейцев Яхве забрать Мейон на некую кару. Мы даже примазали Азраила и связали с Яхве.

— Михаил-Лан, неужели все сделанное здесь впустую?

— Разумеется, нет, мой старый друг. Мейон вырвана из рук жестоких террористов и в безопасности под сенью Неназываемого. И будет в безопасности — ведь кто посмеет усомниться в безграничном милосердии Его Безупречности? — например, ты, когда игра окончится. — Как только разберемся здесь, вернемся обратно, и я запрошу Лигу Святого Суда. Они сообщат место содержания Мейон, и мы спасем ее из неприятностей. Боюсь, Онниэль оказалась более злобной и мстительной бывшей, чем ты мог представить.

А коль так, заслужила свою судьбу еще сильнее. К тому времени она будет мертва, а тело никогда не найдут.

Михаил ободряюще положил руку на плечо Лемуила.

— Пойдем, старый друг, остаток работы можно доверить нашим товарищам. Нужно позаботиться о раненых и найти Мейон. Пора домой.

Глава LX

Штаб-квартира Лиги Святого Суда, Вечный Город, Рай.

— Эфом-Лан-Сизота. Ты вел направленный на спасение леди Мейон-Лан-Лемуил отряд?

— Да, могучий генерал. Пока, как я уже вам говорил, ее не забрали слуги Всевышнего.

— Не дерзи, Эфом. Если я прикажу тебе повторять рассказ тысячу эпох, так и будет. Кто возглавлял слуг Всевышнего?

— Он не назвался, но, полагаю, это был Абсзин-Лан-Азраил, — с выверенной неохотой произнес нужную фразу Эфом-Лан.

— Азраил? — выдохнул шокированный Лемуил-Лан. — Но ведь Азраил стоял за группами террористов-подрывников. Неужели его измена зашла так далеко?

— Мы это выясним, — мрачный голос Михаила не сулил изменникам ничего хорошего. — Немедленно найди Абсзина-Лан-Азраил и приведи сюда. И выясни, где сам Азраил-Лан, — не найдешь. Его изуродованное тело спрятано в моем дальнем поместье.

Лемуил наблюдал за нетерпеливо ходящим туда-сюда по главному залу храма Лиги Святого Суда Михаилом-Лан. Он бы делал так же, но лишился сил от груза тревоги и страха за Мейон. Поэтому просто сидел под ярким белым светом Рая и молился о спасении девушки.

Внезапно до него дошла тщетность молитв. Мейон забрали приказом Яхве и держали где-то по его воле. Молитвы не помогут. Единственный шанс увидеть ее снова — Михаил и его странная команда людей и ангелов. С тоской на сердце Лемуил понял, как отчаянно хочет быть с нею рядом.

Падение в бездны горя и переживаний прервали распахнувшиеся двери: вернулся Эфом-Лан-Сизота с Абсзином-Лан-Азраил. Лемуил вскочил и проревел:

— Где она?!

Возглас эхом раскатился по храму.

— Подожди, Лемуил, — спокойно произнес Михаил-Лан. — Абсзин лишь выполнял долг и следовал приказам своего господина. Абсзин-Лан-Азраил, что случилось после того, как вы забрали из храма освобожденную нами из плена леди Мейон?

Абсзин-Лан глубоко вдохнул, как бы собираясь с духом, но на деле лишь отыгрывая роль в спектакле Михаила-Лан.

— Мы отвели ее в Высший Храм, могучий генерал. Там Мейон приняли другие стражи и проводили к месту заключения. Они направились на восток и вернулись через час.

— За что ее схватили? Тебе сказали?

— Стражи говорили, она схвачена за предательство и связь с другими предавшими Всевышнего и Его вернейших слуг.

— Хорошо, Абсзин-Лан-Азраил, ты свободен, — Михаил подождал ухода Абсзина и обернулся к Лемуилу. — Ну вот, старый друг, твоя возлюбленная в полном порядке. Полчаса к востоку — видимо, она в созданном Всевышним лагере для схваченных заговорщиков. Думаю, это просто ошибка, никто не ожидал найти невинных узников в логове террористов. Мейон во Всепрощающих Руках Отца. Нам нужно лишь отправиться туда и объяснить ситуацию, уверен, ее тут же освободят.

Лемуил испытывал смешанное чувство облегчения и сомнений.

— Но тогда почему ее пришла обвинить Онниэль? Нет, Михаил-Лан, тут что-то другое. Ты уже бывал в том лагере?

— Нет, зачем? Это личный проект Непререкаемого. Поскольку в Ад бунтарей ссылать больше нельзя, Ему пришлось найти иное решение. Но я примерно знаю, где это. Добираться туда недолго. Пойдем, старый друг, мы почти в конце пути.

Концентрационный лагерь Белиала, Рай.

— Что это за кошмар?

Картина внизу ввергала Лемуила в ужас. Там раскинулся громадный прямоугольный участок в окружении каменных по виду серых стен, на которых несли стражу ангелы. Внутри же бродили тоже ангелы, очевидные узники сего поистине адского места. Земля лагеря была перемешана в марающую и пятнающую все вокруг густую грязь.

Еще хуже стала висящая в воздухе жуткая вонь. Уборными здесь явно не озаботились, и ангельские отходы создавали с грязью омерзительное месиво. Но страшнее всей жути звучал плач и стенания пленников.

— Не знаю, — лагерь непритворно шокировал даже Михаила-Лан. Он не представлял, как тщательно Белиал воспроизведет здесь Адскую Впадину. Но все ради блага. Это критическая часть схемы, и чем тут хуже, тем лучше. — Я не ожидал от Ях-Ях ничего подобного.

Михаил кинул косой взгляд на Лемуила, но невольное богохульство осталось незамеченным. Чувство отвращения к зрелищу перевесило.

— Почему пленники просто не перелетят стены? — Лемуил даже говорил с трудом, настолько впал в шок.

— И этого я тоже не знаю, — Михаил осмотрелся и нашел главный вход. — Лемуил, я не знаю ни о происходящем здесь, ни кто за все в ответе. Просто следуй за мной, ладно? Я нас проведу.

Он сложил крылья и приземлился перед отмеченным двумя постройками центральным входом. Навстречу ему поспешила пара ангелов, на вид из хашмалимов.

— Прохода нет.

— Нет? — с хищным удивлением бросил Михаил. — Вы знаете, кто я?

— Да, и это не имеет значения. Никто не входит сюда без дозволения Белиала или Всевышнего.

Хашмалим ухмыльнулся — как же, дать от ворот поворот самому великому генералу Михаилу-Лан.

Михаил просто посмотрел на него и протянул руку. Задыхающийся хашмалим внезапно оказался прижат к каменной стене.

— Я нахожу твою непочтительность... раздражающей, — со смертельным спокойствием произнес архангел. Давно хотел так сказать.

Он держал хватку, пока хашмалим не обмяк. Затем обернулся ко второму ангелу.

— Вопросы?

Тот сглотнул и помотал головой.

— Ну так открывай хреновы врата! Мы ищем леди Мейон. Где она?

От звучащей в словах угрозы страж задрожал.

— Она из новеньких. Должна быть секторе шесть. Там надзиратели ломают новичков.

Михаил уставился на несчастного хашмалима.

— Я тебя запомнил.

Затем прошагал в открытые врата. Лемуил не отставал.

Внутри зрелище оказалось гораздо хуже виденного сверху. Вонючая грязь быстро испачкала ноги и запятнала даже их безупречную кожу. Вокруг тоскливо стенали слоняющиеся в вездесущей мерзости заключенные. Лемуилу хватило одного взгляда понять, почему никто не пытался улететь из лагеря. Их крылья были методично и со знанием дела сломаны. Судя по виду некоторых, срастающиеся кости снова ломали. От повторных переломов крылья заживали неправильно, и вряд ли те ангелы снова взлетят. Похоже, они уже сбегали.

— Яхве совсем обезумел? — Лемуил почти потерял голос от шока. — Как он мог такое допустить?

— Ты ведь его слышал. «Все муки Ада». Мы сочли это обычным пафосом. И даже не думали, что он серьезно. И ты слышал, кто тут заправляет? Белиал, видимо, беглец из Ада собственной персоной. Яхве пожелал воссоздать Ад и притащил на это выжившего лорда демонов. Нам лучше скорее найти Мейон.

Михаил решительно двинулся на поиски сектора шесть. Изувеченные ангелы вокруг молили о еде и помощи. В растущем ужасе Лемуил понял — они не просто искалечены, но и умирают от голода.

К счастью — по многим причинам — сектор шесть нашелся быстро. На взгляд Лемуила он слабо отличался от других, разве что заключенные там еще не голодали и пребывали в сравнительно лучшей форме. Идущий рядом Михаил быстро осматривал фигуры. И наконец заметил нужную.

— Мейон. Она вон там. Скорее, друг мой, у нас мало времени, — он двинулся вперед, игнорируя летящую на него мерзкую грязь.

— Не бейте меня. Пожалуйста... — жалко простонала Мейон. К ужасу Лемуила, она была избита и в крови, а жестоко сломанные крылья тащились по жиже.

— Мейон, это мы. Мы пришли вытащить тебя, — ободряюще и с утешением сказал присевший рядом Михаил.

— Михаил? Вы пришли? Я молила...

— Мейон, разве я не говорил, что ты теперь среди нас? Что если попадешь в беду, я приду на помощь? Ты одна из наших, Мейон-Лан-Лемуил-Лан-Михаил, одна из моих, а значит, если ты в беде, я помогу. Вожди служат сторонникам, Мейон, равно как и сторонники служат вождям. И Лемуил не оставил меня в покое, пока мы тебя не нашли.

Слова Михаила прорвали пораженный ступор Лемуила. Их он уже слышал — от Чармейн-Лан.

— Это ты, Михаил. Ты хозяин клуба «Монмартр»,

— Я, Лемуил. И я пытался защитить всех от опасности растущего безумия Ях-Ях. Старался спасти из Впадины как можно больше людей и дать им жизнь в Раю. И, как видишь, потерпел неудачу.

Михаил театрально поник и зарыдал.

Лемуил обнял Мейон в попытке успокоить. Но девушка вскрикнула от новой боли — при движении острые концы сломанных костей терлись друг о друга. Плач залил его разум чистым гневом.

— Михаил, что нам делать?

Архангел изобразил отошедшего от срыва и собравшегося.

— Сперва нужно увести отсюда Мейон. Это остается главным. Она очень тяжело ранена, а с такими переломами крыльев вряд ли снова полетит без особого ухода.

Мейон пыталась говорить, но прерывалась от боли ран.

— Михаил-Лан, вы успели вовремя. Кто-то из стражей рассказал, что Онниэль приказала сломать мне и ноги тоже. Помогите, прошу.

— Что нам делать? — у Лемуила катились невольные слезы.

— Мы тут ничем не поможем. Только одни умеют успешно и полностью лечить такие раны.

— Люди?

— Верно, люди. Лемуил, ты должен отвести Мейон к людям. Они ее исцелят. Мы можем создать портал на Землю прямо отсюда, и ты отнесешь Мейон, — Михаил обернулся к девушке, его голос смягчился. — Мейон, ты отправишься на Землю на лечение. При проходе портала будет больно, но ты наконец покинешь это место. Просто будь храброй еще несколько минут.

— А что с тобой, Михаил? — Лемуил обдумал ситуацию и увидел правоту Михаила-Лан. У Мейон есть шанс лишь на Земле.

— Я отправлюсь в Вечный Город и встану перед Ях-Ях. Не могу поверить, что он знает о происходящем. Его обманул Белиал и провели дурные советники. Когда он узнает, то все исправит. Ты же расскажи об этом людям. Моли их помочь раненым. Люди весьма странные. Они убивают без жалости, но при виде такого вершат чудеса ради спасения больных и раненых. Приведи сюда людей и постарайся всех спасти.

— Не выйдет, Михаил-Лан. Всевидящий должен знать об этом месте, — внезапно в его уме сошлись все кропотливо вложенные Михаилом-Лан части картины. — Михаил-Лан, он не просто знает, а спланировал это. Он знал о своих противниках и использовал нас для их поимки. Использовал Азраила с террористами ради оправдания кошмара. Помнишь, Михаил, я спросил — неужели измена Азраила зашла так далеко? Так вот нет, она началась столь высоко, что выше некуда. За бомбами стоял сам Яхве, я уверен. Он сделал все ради повода создать это место кары усомнившихся.

— Весьма боюсь, что ты прав, — с точно отмеренным сомнением и болью ответил Михаил-Лан. Молодец, Лемуил, ты все сложил. Теперь посмотрим, сделаешь ли финальный шаг.

Его лицо приняло выражение величия, благородства и оскорбленной чести. Вид этот Михаил много тренировал перед зеркалом и весьма им гордился.

— Что мне делать?

Лемуил собрался с духом. Он посмотрел на стонущую в грязи Мейон и решился.

— Михаил-Лан, Яхве знал обо всем этом, и знал хорошо. Он больше не может править Раем. Ты, Михаил, ты обязан свергнуть его и занять трон. А затем найти способ заключить мир с людьми. Не знаю, как и когда ты это сделаешь, но твой долг перед всем ангельским родом более никогда не допустить ничего подобного.

— Лемуил, мой старый друг. За такие слова я обязан тебя убить. Но хотя разум говорит мне так, сердце кричит — ты прав. Приведи людей, приведи их армии, без них нам Яхве не свергнуть. Лемуил, я сделаю что смогу. Брошу вызов Яхве, постараюсь не допустить повторения этого безумия. Да, друг мой, я попытаюсь лишить его власти. В этом убеждают твои слова, и за них я благодарен, — а поэты правы, сила любви творит чудеса. Разумеется, при должном применении и руководстве. Михаил взглянул на распростертую Мейон. — Но сперва надо позаботиться о своей любимой. Будь сильной, Мейон, скоро ты окажешься на Земле и поправишься.

Михаил с Лемуилом нагнулись и подняли Мейон, стараясь не тревожить ее изломанные крылья. Подняв девушку, оба собрали силу и открыли портал на Землю. Крепко держащий Мейон Лемуил шагнул в эллипс.

Михаил-Лан наблюдал за их уходом и закрытием портала. Что ж, вот и близится конец игры, думал он. Люди отправят не просто помощь, хотя и ее тоже. Они пришлют армии, и первым перед ними окажется этот кошмар. Ангельский род для людей предстанет жертвой, прямо как страдавшие в Аду мертвые. И в том спасение ангелов, ведь они нас простят.

Михаил-Лан направился назад, к Вечному Городу и новому этапу сложной схемы. По пути он смотрел на адские условия лагеря, и разум пронзала еще одна мысль.

Простят ли меня они?

Глава LXI

Командный центр Вашингтонской зоны воздушного перехвата, база ВВС «Эндрюс», Вашингтон, США.

Еще один американский город проснулся в три часа ночи от воя сирен. Тревога перевела персонал командного центра от сонного бездействия к лихорадочной работе перед лицом близкой угрозы гибели. Все помнили вид запада Манхэттена после бомбежки скалами из портала и не желали повторения того же в Вашингтоне.

— (П.) О. В. А. Р. получает данные сотовой сети. Растет число отвалившихся вышек, — на идеальном английском доложил сержант Мануэль Опорто. Он олицетворял бардак в правительстве Соединенных Штатов — ведь при фактическом статусе нелегального иммигранта солдата призвали в военно-воздушные силы и несколько раз повысили, а статус явно никого не заботил. — Анализатор спектра показывает всплеск широкополосного шума в нижних гигагерцах. Данные пока неполные, но быстро дополняются. Я готов подтвердить, сэр. У нас формируется портал над Бетесдой в Мэриленде. Уверенность высокая, повторяю, высокая уверенность в открытии портала над Бетесдой, Мэриленд.

Толстые стены центра не заглушали вой сирен снаружи. Но даже его перекрывал рев прогревающих моторы и взлетающих F-22. Опорто представлял творящееся сейчас в самом Вашингтоне: воют сирены воздушной тревоги, мигают уличные огни. Но есть и разница с атакой на Нью-Йорк: у Белого Дома садится борт «Марин-один» для эвакуации президента с семейством. Убежище под Белым Домом создавалось способным пережить ядерный обмен, но насчет его возможности вынести попадание скалы потенциально неограниченных размеров имелись сомнения.

Царящее над центром управления табло готовности мигало и меняло цвет по мере установки связи с постами. Все помещение дрожало от взлетающих прямо над зданием F-22 группы быстрого реагирования: машины на полном форсаже набирали высоту и неслись на север. Вашингтону повезло: композитные стелс-материалы ранних F-22 делали их непригодными для Ада, и самолеты не снабдили позволяющими летать в пыльной адской атмосфере за счет потерь мощности фильтрами. Истребители выходили на сверхзвук за секунды после взлета. Вдоль всей кольцевой по боевой тревоге поднимались ракетные батареи и противоангельные орудия. Вскоре командному центру придется отделять противника от действующих в зоне сил обороны, и персонал завалит работой.

— Сэр, Филадельфия и Ричмонд на связи, — гарнитура Опорто беспрерывно жужжала новыми рапортами. Частью его задач являлось фильтровать рутинные данные и давать офицеру не перегруженную деталями информацию. С частной точки зрения Опорто, перегрузить офицера было совсем несложно. — Они подтверждают портал над Мэрилендом. Готовы перебросить нам ресурсы по необходимости.

— Отлично, — майор Койот внимательно наблюдал за картой на экране, увидев обозначающий район нового портала красный ромб. — Данные точны?

— Число ошибок сотовой связи и сила сигнала растут, сэр. Ждем проникновения в любую секунду. Подождите, сэр — есть портал, чуть южнее Бетесды, — он недолго помолчал в ожидании последней порции отчетов. — Немного южнее развязки шоссе двести семьдесят и Олд-Джорджтаун-Роуд. Не движется, как нью-йоркский.

— Эф-двадцать два на месте. Докладывают о портале, но ничего входящего. Скалы отсутствуют.

— Никак нет, сэр, есть радарный контакт. Портал проходит один объект. У нас гость.

— Отлично, сержант. Отправить данные ракетным и орудийным батареям, приготовиться открыть огонь.

F-22 Лайтнинг «Оскар-один», над Бетесдой, Мэриленд.

— Портал в поле зрения, — капитан Джошуа Слоукам бросил F-22 в резкий вираж. Ему подумалось, что завтра стекольщики сделают хорошую кассу на замене разбитых проходом четырех истребителей звена «Оскар» окон. Из уважения к домовладельцам и в попытке удержать на прицеле висящий в нескольких сотнях футов над I-270 портал капитан замедлился к дозвуковой. — Ребят, он странный, очень низкий. Глыбы просто не успеют набрать скорость.

— Это «Топаз-контроль», прием. Нам доложили о проникновении, — сообщение наземного диспетчера прерывалось странными электронными эффектами близкого портала, но все же звучало понятно и недвусмысленно.

— Принято. Перехожу на AIM-сто двадцать, — Слоукам хотел поразить прошедшего ангела первым и сразу при появлении. А значит — самонаводящиеся, на AIR-120 можно переключиться позже. — Подтверждаю, «Топаз», видим проникновение. Готов к ракетному залпу. «Фокс»... Отбой, «Топаз», тут что-то не так.

Слоукам пригляделся к возникшей из портала фигуре. Хотя это определенно был ангел, а значит и вполне законная цель, он падал и отчаянно бил крыльями в попытке затормозить падение. И выглядел каким-то деформированным. Неправильный силуэт — совсем не похож на посещавших Землю раньше идеальных гуманоидных ангелов. Капитан пытался определить очертания и наконец понял.

— «Топаз», тут два ангела. Похоже, один несет второго и летит за двоих. Не стреляю.

— Принято, «Оскар-один», — радио ненадолго умолкло. — Датчики показывают закрытие портала.

Слоукам на миг отвлекся от падающих ангелов.

— Подтверждаю, «Топаз». Портал закрыт. Повторяю, портал закрыт. Что бы им ни прошло, это все.

F-22 пошедшего на новый заход Слоукама немного набрал высоту.

— «Топаз», противник только что сел на шоссе двести семьдесят, почти в центре развязки Олд-Джорджтаун-Роуд. Подтверждаю, двое ангелов, один лежит на дороге, другой стоит. Запрашиваю инструкции, прием.

В канале установилось долгое-долгое молчание. Слоукам представлял происходящий сейчас обмен сообщениями и рапортами по цепи командования. Наконец радио ожило.

— «Оскар», продолжайте кружить над районом. На оценку ситуации выдвинуты наземные силы. К вашему сведению, тревога снята.

Полицейский патруль «Адам-один-два», шоссе 270, Бетесда.

Одним из мелких плюсов квот на топливо стали чистые дороги, и любители высоких скоростей могли гонять невозбранно. Прошлой ночью офицеру Питеру Мэллою пришлось поучаствовать в гонке преследования «Корвета»[316], владелец которого явно решил сжечь в скоростном заезде всю месячную норму. На скорости в 170 миль в час «Корвет» наконец оторвался и скрылся. В глубине души Мэллой надеялся на реванш. И гонка по I-270 вполне могла бы им стать.

— Что происходит?

Сидящий рядом Джим Рид слушал радио.

— Двое ангелов, прямо впереди. Ничего не делают, просто стоят на развязке. Вернее, один стоит, второй лежит. Армия с морпехами уже в пути, но мы их сильно опережаем. Похоже, о нашем присутствии на месте никто не в курсе.

— Отлично, пусть так и будет. Если возьмем их живыми... — глаза Мэллоя засияли от перспектив.

— Или погибнем при попытке? — из них двоих Рид мыслил реалистичнее. Или пессимистичнее — зависит от точки зрения.

— И что? Отправимся в Ад. Думаешь, в Аду не нужны копы? — Мэллой ударил по тормозам «Краун Вик»[317]. — Окей, мы на месте. Приготовились.

Он потянулся под сиденье и вытащил любимую игрушку — револьвер «Пфайфер-Целиска .600 Нитро-Экспресс Магнум». Мэллой пошел в копы частью из любви к этой работе, а частью чтобы досадить желавшим деньгами оградить дитя от столь приземленных занятий родителям. Когда они наконец погибли в автоаварии, он стал весьма богатым копом и вложил 17 тысяч долларов в образец поистине мощнейшего из созданного ручного оружия.[318] «Пушка Мэллоя» стала легендой его полицейского участка и поставила сержанта на первое место списка вызова при рейде берсеркера балдриков. К сожалению — во всяком случае, для Мэллоя — возможность пострелять так и не выдалась.

— Помочь нести? — в вопросе Рида смешалась зависть и подлинное любопытство. Пушка в 14 фунтов — все же груз. А его «Смит энд Вессон» .500 на ее фоне выглядит явно хило.

— Лучше следи за этими двумя, — Мэллой пошел к расположившимся на одной из полос шоссе 270 ангелам. На миг его парализовал прекрасный лик стоящего. Но затем тренировки взяли верх.

— Стоять, вы арестованы.

Перекресток I-270/Олд-Джорджтаун-Роуд, Бетесда, Мэриленд.

Лемуил смотрел на двух приближающихся людей в синем. Они вылезли из странной машины с красно-синими огнями-вспышками, напомнившими виденное из шоу в клубе Михаила. Взаимосвязь заставила его моргнуть.

Скорость перемен привела ангела в откровенное замешательство. Он помнил, как пронес Мейон созданным им с Михаилом-Лан порталом. Они возникли в воздухе и полетели к земле, та казалась слишком близкой и твердой. Лемуил бил крыльями изо всех сил, раздувал летательные мешки и пытался замедлить падение, но при ударе о дорогу Мейон все равно вскрикнула и отключилась.

А теперь подходят эти двое людей. Лемуил сообразил — их присутствие означает, что кружащий вверху самолет не обрушит смерть. Но оба достали оружие и выглядели весьма решительно. И опасно, напомнил себе Лемуил. Это не привычные мне по Раю покорные и кроткие слуги. Это с презрительной легкостью сокрушившие армии Вечного Врага убийцы, прикончившие самого Врага и посадившие на трон свою марионетку. А теперь они сделают то же с Раем, и в том единственный путь спасти нас от безумца.

Лемуил встал между людьми и израненным телом Мейон.

— Умоляю, не убивайте нас. Мейон тяжело ранена, ей нужна ваша помощь.

Ответом стал грохот и ярчайшая вспышка.

Полицейский патруль «Адам-один-два», шоссе 270, Бетесда.

— Я сказал «замри», мудила, — стоящий ангел попытался шагнуть в сторону, и Мэллой решился на предупредительный выстрел. Впервые с момента покупки он потянул спуск «Пфайфер-Целиски».

У Рида ушла секунда на проморгаться от световых пятен и помотать головой для избавления от звона в ушах. Оклемавшись, он посмотрел на напарника. Мэллой лежал на спине и разглядывал кружащий в вышине F-22. А позади ангелов еще оседали выбитые пулей калибра .600 мелкие осколки асфальта.

— Слишком мощный? — сочувственно поинтересовался Рид.

Мэллой поднялся на ноги, тоже тряся головой от звона в ушах. Фуражка куда-то улетела, а на лбу алела оставленная отброшенным отдачей пистолетом ссадина.

— Нее, в самый раз, — пробормотал он. Затем более строгим голосом обратился ко главному ангелу. — Когда я говорю «стоять», вы не шевелитесь. Ни мускулом, понятно? Теперь становитесь на колени, руки на затылок. Джим, вызывай диспетчера, скажи, мы взяли под стражу двух ангелов. Вы, у вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката и его присутствие при допросе. Если вы не в состоянии позволить адвоката, таковой будет предложен перед допросом при вашем желании. Вы понимаете свои права в зачитанном виде? — Лемуил кивнул. — Как ваше имя?

— Лемуил-Лан-Михаил. Это моя жена, Мейон-Лан-Лемуил-Лан-Михаил. Прошу, вы должны ей помочь. Посмотрите, что Яхве с ней сделал. Михаил сказал, люди ее последняя надежда.

— Передал имена, Джим? Что говорит диспетчерская?

— Думаю, они онемели. О, а вот и армия.

— Прошу, помогите ей, — в слезах молил Лемуил.

Мэллой кивнул и перевел взгляд на лежащего ангела. Определенно женщина — столь же прекрасная, насколько Лемуил красавчик. Едва ли не прекраснейшее из виденных Мэллоем существ. Или была бы – без побоев.

— Говоришь, это Яхве сделал? — сержант не мог поверить.

— Это сделали по его приказу. Потому что к ней ревновала женщина, которой он благоволит.

— Дерьмо. Джим, давай диспетчера. Скажи, что нужен какой-нибудь транспорт и команда медиков. У нас тут тяжелый.

— Все в порядке, офицер, дальше мы займемся, — встрял явившийся военный полковник. — Теперь это наше дело.

— Хреново быть вами, сэр. Мы добрались первыми, это дело полиции округа Принц-Джордж. А они — наша добыча.

Полковник Пашаль вздохнул. Он начинал понимать причины репутации полицейского департамента округа Принц-Джордж.

— Ваше имя, офицер?

— Питер Джей Мэллой, номер значка семь четыре четыре, служебный номер один-ноль-семь-четыре-три.

— Что ж, Питер Джей Мэллой, номер значка семь четыре четыре, этот район под федеральной юрисдикцией, а они — вовлеченные во враждебные действия против Соединенных Штатов и, между прочим, человеческой расы, иностранные военнослужащие.

— Враждебные действия, — откровенно насмешливо бросил Мэллой. Его семья весьма хорошо знала законы штата и злоупотребления федералов — Взгляните на них. Лемуил просто золотце, мне даже с арестом пожилых леди приходилось больше возиться. А его подруга так избита, что нуждается в немедленной медицинской помощи. Она никому не угрожает. Мы вызывали ей «скорую», а приехали вы.

— О «враждебности» речи нет, — Пашаль снова вздохнул и посмотрел на женщину-ангела. И понял, как срочно ей нужно в больницу. — И «скорая помощь» сильно не поможет. Нужно скорее доставить ее в Бетесду. Я могу подогнать танковоз для транспортировки.

Мэллой скривился в полуухмылке. Он весьма развлекся издевкой над этим армейским офицером, хотя и понимая свое поражение в длительной перспективе.

— Я предложу вам сделку. Вы увозите Мейон в Бетесду, а мы забираем Лемуила в центральный участок и держим там. Идет?

— Мэллой, если посмотрите мне за спину, заметите полдюжины бронемашин. Они вооружены двадцатимиллиметровыми пушками. Далее, я вижу этот ваш пистолет, а грязь на униформе дает предположить, что от выстрела вы шлепнулись на задницу. Давайте просто считать баланс огневой мощи положительным в мою сторону. Итак, я предлагаю сделку. Мы забираем Лемуила с Мейон и докладываем о вас как прибывших на место первыми и взявших ангелов под стражу. Идет? Да, и ваш начальник смены узнает, что вы держали все под контролем до нашего приезда.

Мэллой улыбнулся.

— Идет, полковник.

— Отлично, тогда гуляйте, пока мы не поругались.

Перекресток I-270/Олд-Джорджтаун-Роуд, Бетесда, Мэриленд.

Лемуил не успевал считать прибывающих людей. Для него имело значение лишь то, что часть их направилась прямо к Мейон и занялась ее самыми явными травмами. Лемуил тихо стоял на коленях на асфальте, слушая разговоры. Понимал он мало, но чувствовал тон речей и страшился все сильнее. Разговоры становились напряженнее, а действия работавших с Мейон людей поспешнее.

— Что происходит? — вырвалось у него наконец.

Тот, кого называли полковником Пашалем, обернулся.

— Она твоя жена?

— Да... полковник.

— Значит, это делает тебя ближайшим родственником. Врачи сильно встревожены. Потом они все сами расскажут, но если вкратце, у твоей подруги множественные переломы костей, тяжелые внутренние травмы и множество внешних. Мы ждем транспорт, он прибудет через несколько минут и отвезет ее в наш лучший госпиталь. В место дальше по дороге под названием Бетесда. Сейчас они пытаются стабилизировать ее для транспортировки. И не уверены, что справятся.

— А если они не смогут ее... стабилизировать? — Лемуил уловил сочувственное выражение лица Пашаля и понял без слов.

— Лемуил, я не врач и не могу дать детальную картину. Что знал, рассказал. Мы сделаем все в наших силах для ее лечения. Большего сказать не могу.

Глава LXII

Перекресток шоссе 270/Олд-Джорджтаун-Роуд, Бетесда, Мэриленд.

— Будьте любезны свалить с дороги, сэр, — медсестра отпихнула полковника Пашаля и влилась в толпу хлопочущих над Мейон медиков. Она несла только что привезенные севшим в нескольких десятках ярдов медицинским вертолетом большие прозрачные пакеты. Солевой раствор, подумал он, видимо, для новой оксигенотерапии. I-270 не видала такого со дня перевернувшегося на трассе автобуса, еще до войны.

— Простите Грейс, сэр. Она склонна к сверхконцентрации, — произнес стоящий рядом с Пашалем второй пилот медвертолета.

— Все о'кей, она сказала «сэр». В этом вся разница, лейтенант... Роулингс. Что происходит? У нее же был солевой раствор?

— Типа того. Мы разработали его для демонов. В Ираке многим из них хорошо досталось, а про их биохимию крови мы ничего не знали. Так что пришлось взять эту штуку, она работает независимо от группы крови. В «Джонса Хопкинса»[319] провели экспресс-тест на ангельской крови, для них, похоже, тоже подходит. Поэтому Маку и мне приказали привезти несколько галлонов.

— Экспресс-тест. И все?

— На что хватило времени, сэр. Передали везти быстро, иначе ей не выжить, — Пашаль сделал жест «потише» и указал на Лемуила. — Извините, сэр, не подумал.

Пашаль взглянул на в ошеломленном неверии наблюдающего суету вокруг Мейон Лемуила-Лан. С девушкой работала минимум дюжина врачей и не меньше медсестер-помощниц. Картина освещалась сине-красно-белыми сигналами машин «скорой помощи». Пашалю слово «помощницы» показалось неверным, ведь фактически они выполняли всю тяжелую работу.

От группы отделился врач и подбежал к Лемуилу.

— Ты, ангел, твоя группа крови? — Лемуил опустил взгляд на человека. — Быстрее, положение критическое.

— Что такое группа крови? — Лемуил недоумевал.

Доктор скривился.

— Какого цвета твоя кровь?

— Серебряная.

— У нее белая. Не годится, — врач обернулся к остальным и показал руками «нет». Доктор из группы кивнул, там вскрыли новый пакет раствора.

Говоривший с Лемуилом медик собрался уходить, но поймал взгляд Пашаля.

— Помните дикие цвета демонической крови? Они эквивалентны нашим группам крови. Можно переливать зеленую к зеленой или желтую к желтой, но не зеленую к желтой. Я надеялся на белую кровь нашего Небожителя, но увы. Печально для его подруги.

— Она справится? — Пашаль спрашивал осторожно, но Лемуил встрепенулся и заозирался.

Доктор выпятил нижнюю губу.

— Шансов у нее больше, чем несколько минут назад. Мы влили в нее раствор, сердцу теперь есть что качать. Дела по-прежнему не очень, но мы вытаскивали и более тяжелых. Слышал, с ней это Яхве сделал?

— Верно. Или нам так сказали. Допроса еще не проводили.

— Проклятье. Она в дерьме. Мы дали ей морфий для обезболивания, но действует он так себе. Или у ангелов высокая сопротивляемость опиатам, или... — голос врача на миг стал рассеянным, а потом мужчина подозрительно сощурился. — Как у нее появится достаточно собственной крови, выполним полный анализ.

— Смотрите между пальцев ног, док, — вклинился в беседу Мэллой. — Женщины обычно туда ставятся.

— А, наш коп с гаубицей. Мэллой, почему вы еще здесь?

— Приказ начальства. Остаться и оказывать посильную помощь. Рид вон там собирает мусор в пакеты.

Пашаль обернулся к доктору, но тот уже ушел помогать коллегам.

— Полковник Пашаль, сэр. Донесение из Бетесды. Они разворачивают комплекс экстренной помощи. Большую палатку — пациент слишком велик для дверей. Бетесда говорит, она будет действовать наравне с любым отделением интенсивной терапии, пока дождь не пойдет. Они прокинули электропровода прямо по траве.

Пашаль кивнул. Хлопотавшая над Мейон команда медиков внезапно радостно воскликнула, лихорадочная работа замедлилась. Лемуил увидел реакцию и взглянул на Пашаля, не в силах задать вопрос.

— Не волнуйся, Лемуил, это хорошо. Думаю, можно сказать, что ее стабилизировали для перевозки. Доктор расскажет больше.

Подошел тот же врач, что и раньше. На сей раз он выглядел заметно спокойнее.

— Доктор Циндер, полковник. Дэн Циндер. Простите за ту резкость, но тогда все было на грани.

— Без проблем. Это Лемуил-Лан, супруг вашей пациентки.

— Лемуил-Лан. О'кей, по ситуации. Ваша супруга потеряла много крови и получила тяжелые внутренние травмы. Мы временно остановили внутреннее кровотечение и добавили ей объема кровотока. Это ее поддержит, но дальнейшие действия с кровопотерей неясны. В обычном случае мы бы сделали переливание, но запасов ангельской крови нет. В «Джонса Хопкинса» ищут способ использовать демоническую кровь, проверяем совместимость цветов с белой. Теперь ее крылья. Каждое крыло сломано в пяти местах: дважды внутренняя кость, дважды внешняя, и сустав. На обычные переломы мы наложили шины, но травмы суставов крайне сложные, опыта с такими у нас нет. Основное опасение в ближайшей перспективе — что костный мозг из сломанных костей проникнет в кровь. Если попадет и создаст сгусток, все кончено. С точки зрения долгосрочных перспектив я бы заявил, что ее целенаправленно хотели лишить возможности летать. Я созванивался с Госпиталем Королевы Виктории в Белфасте, у них больше всех опыта в лечении травм суставов. Если кто ее и вылечит, это они.

HH-60[320] разогнал моторы для взлета, и доктор Циндер умолк. Собравшийся у Мейон персонал поднатужился:

— Раз, два, взяли!

Девушку перенесли на грузовую платформу. Сверху подлетел HH-60 со свисающими тросами. Их закрепили на углах платформы, и HH-60 слегка поднялся для натяга. На платформу запрыгнули три медсестры, в одной из которых Пашаль узнал «Грейс».

— Доктор, летать так на платформе...

— Против правил, и ремней безопасности там тоже нет. Но без них на платформе совершенно не обойтись, кто-то должен быть рядом на всякий случай. И к тому же вы пробовали помешать флотской медсестре помочь пациенту?

HH-60 набрал высоту и направился на юго-запад, к госпиталю Бетесды. Лемуил проводил машину взглядом. Пашаль немного поразмыслил и решил:

— Лемуил, нам придется ехать по дороге, это займет минут десять-двадцать. Ты можешь лететь быстрее, просто следуй за вертолетом. Постарайся ничего не сломать при посадке.

Лемуил неверяще воззрился на полковника.

— Вы мне поверите?

— Конечно, поверю. Ты заботишься о жене, это говорит само за себя. Иди, — Пашаль понаблюдал за улетающим Лемуилом. Хотел бы я, чтобы это было правдой, подумал он и связался с еще кружащими в небе F-22. Доверяй, но проверяй.

Блок ангельской терапии, госпиталь ВМФ Бетесда, Бетесда, Мэриленд.

— Чем-то похоже на большую летучую мышь, — доктор Циндер рассматривал рентгенограмму на компьютере. — Пернатую, конечно, и без когтя на внешнем пальце. Пальцев два, а не три. В остальном весьма похоже. Вот этот сустав, он очень сложный и переломан. Доктор Маккей?

Из компьютера ответили с грубым североирландским акцентом.

— Нам знакомы такие травмы. Переломы крыльев, треугольные и с трещинами вдоль. Я бы сказал, что крыло растянули меж двух опор и ударили чем-то тяжелым. То же с суставом. Очень похоже на методы ИРА. Нужен рентген получше. Я подготовлю команду к отправке.

— Слава Аду, — с облегчением выдохнул Циндер. — Эти суставы нам не под силу. Мы фиксируем кости крыла, совмещаем и закрепляем места переломов титановыми винтами, но эти суставы с пятью степенями... Не знаем даже, как подступиться. Вы портанетесь?

— Конечно, — Маккей хохотнул. — С этим проклятым изрыгающим пыль исландским вулканом Ирландия превращается в сущий Ад. Летают лишь самолеты с адскими фильтрами, Атлантику им не пересечь. Прибудем сразу с открытием портала.

— Ждем вас, Имон. И спасибо.

Циндер выключил связь и вернулся в охваченный работой комплекс. Постройку еще не закончили, техники продолжали ставить оборудование и подключать к путанице проводов. Мейон лежала на собранном из прочных грузовых поддонов операционном столе, крылья девушки почти скрылись под лубками из досок два на четыре. Лемуил сидел рядом и держал ее за руку.

— Что это? — ангел поднял взгляд и указал на экран.

— Вон то показывает ее сердцебиение, а это — уровень кислорода крови. Мы зовем их показателями жизненно важных функций. Мейон сильная. Она выдержала до сих пор, Лемуил, она боец. Это самое главное. И мы все сражаемся вместе с ней.

— Покуда я выполняю ваши приказы, — Лемуил искренне так считал и потому поразился взрыву гнева доктора Циндера. Лицо врача побелело, за исключением красноты вокруг уставших глаз.

— Как ты смеешь! Как ты смеешь думать, будто я брошу пациента из-за твоего отказа делать что прикажут? Слушай, Лемуил, и запомни хорошенько. Не знаю порядков мест, откуда ты родом, хотя кое о чем догадываюсь. Но ты на Земле, и это госпиталь. Мейон получит лучшее возможное лечение. Без исключений, без оговорок. Предполагая иное, ты оскорбляешь меня. Ты оскорбляешь всю ночь боровшихся за нее людей. Ты оскорбляешь трех рисковавших жизнью для ее безопасной транспортировки сюда медсестер. Ты оскорбляешь ирландский врачей, которые преодолеют тысячи миль ради шанса своим опытом и знаниями помочь Мейон снова взлететь.

Циндер умолк и глубоко вздохнул, снимая всплеск кровяного давления.

— Вон тот полковник, Пашаль, да, он будет требовать. Информацию, разведданные. Возможно, еще что-нибудь. Предложит тебе сделки и станет оказывать всяческое давление. Но если он зайдет в эту палату и попытается прервать нашу работу, его вышвырнут отсюда под зад. А если скажет подобное вон той медсестре, — врач указал на Грейс, — полковник он или нет, но после такого предложения она заедет ему в морду. Мы друг друга поняли?

Лемуил кивнул.

— Извините, доктор.

Оба не знали, что только что ангел впервые за много тысяч лет искренне извинился перед человеком.

UH-60L «Квебек-четыре-два», на подходе к Бетесде, Мэриленд.

— Ангел. Настоящий живой ангел! — Норман Бейнс пребывал на грани экстаза.

— На самом деле двое. Только один еще долго не заговорит. Она под интенсивной терапией, и врачи еще сомневаются в ее шансах, — генерал Шаттен на них все же надеялся. Это существенно облегчит контроль над супругом.

Генерал взглянул на Бейнса и незаметно покачал головой. С отлетом они слегка задержались: секретарше пришлось сперва найти директора отдела исследований в недрах архивов, отправить в душ, переодеть и накормить.

— Что случилось? Ее подстрелили?

— С этим мы пытаемся разобраться, и поэтому вы здесь. Ее принес муж. Женщину жестоко избили, она потеряла много крови, а супруг сказал — это сделано по приказу Яхве. По его версии, к ней приревновала фаворитка Яхве, и тот приказал схватить ее и избить. Парень вытащил ее и привел сюда, чтобы мы спасли. Довольно нескладная история.

Пилот посадил UH-60, и звук винтов ослаб. Вертолетное поле оказалось забито разномастными птичками, включая массивную машину с красно-синими звездами на фюзеляже.

— Что это? — указал Бейнс на большой вертолет.

— Русский «МИ-двадцать шесть»[321]. Когда «раски» услышали про наших двух ангелов, отправили его на случай перевозки тяжестей. Забили всякой медициной для ангелов и водкой для нас, чтоб отпраздновать. Взгляните налево, для быстроты перемещений мы открыли Адские врата. Как я слышал, их подняла лично котенок. Через них «двадцать шестой» и прошел.

Вертолет сел на дорогу у медцентра. Пассажиры выгрузились, традиционно пригибаясь от воздушного потока винтов.

— Сэры, прошу за мной, я отведу вас в блок ангельской терапии.

Когда-то они бы поехали на штабной машине или «Хамви», но топливные квоты положили таким запросам конец. Теперь пешком ходят даже генералы.

Когда они дошли до палаты терапии, охватившая Бетесду при появлении ангелов бурная деятельность в основном уже утихла. Все нужное оборудование установили, жизнь девушки-ангела была вне опасности, оставалось лишь смотреть и ждать. Ангел-мужчина сидел на траве снаружи, свесив голову меж колен. Что весьма удачным образом скрадывало разницу в габаритах людей и ангелов.

— Я Норман Бейнс, директор отдела исследований Департамента нечеловеческой истории и исследований (П.) О. В. А. Р. Как ваша жена?

— Мне сказали, Мейон отдыхает. Доктора говорят, она в искусственной медикаментозной коме. Надеюсь, вам это говорит больше, чем мне.

Бейнс присмотрелся к ангелу внимательнее.

— Вы ведь высокого ранга, да? Могу узнать ваше имя?

— Меня зовут Лемуил-Лан-Михаил. Я офаним, — Лемуил помолчал. — Вам известна иерархия Ангельских Воинств?

— Да, в общих чертах. Офаним, это ведь весьма близко к верхушке? И вы слуга самого Михаила, великого генерала Рая?

— В чем дело? — это генералу Шаттену полагалось рассматривать других как добычу.

— У нас тут жирный улов. «Лан» — значит «слуга такого-то». Наш Лемуил в прямом подчинении у Михаила-Лан-Яхве, что ставит его всего на две ступени ниже верховной власти. Он офаним, и таким образом весьма близок к верхушке иерархии Воинств. Священные тексты описывают офанимов как четыре покрытых глазами колеса, из двух вложенных колес каждое. Долгое время это описание считалось смволическим, отражающим роль офанимов — сил, на которых «крутится» Рай. А сдавшийся нам Лемуил — это, хм, как перешедший ко врагу государственный секретарь, — Бейнс трепетал от восторга. — Лемуил, чем вы занимались в Раю?

— Я был старшим следователем Лиги Святого Суда.

— Если наши источники хоть в чем-то верны, Лига Святого Суда есть личная полиция и разведка Яхве. Забудьте мои слова про госсекретаря. Это как в разгар Холодной войны получить перешедшего к нам главу КГБ, — негромко произнес Бейнс и снова обратился к Лемуилу. — Лемуил-Лан-Михаил, зачем вы сюда явились?

— Мейон была тяжело избита и на грани смерти. Михаил-Лан сказал, люди ее единственный шанс выжить, — Лемуил собрался с духом и наконец решился. Он помнил отповедь доктора Циндера и думал о других врачах и медсестрах, что боролись за жизнь незнакомого им существа — и, между прочим, одного из врагов. Виды, звуки и запахи устроенного Яхве для его врагов лагеря тоже не шли из головы и разрывали душу ангела контрастом. Лемуил снова заговорил — быстро, словно пытаясь вытолкнуть слова и убедить себя, пока не передумал. — Яхве обезумел и истребляет Ангельские Воинства. Он устроил лагеря под началом демонов и отправляет туда неугодных ему ангелов. Мейон стала жертвой такого лагеря. Он создает в Раю группировки и стравливает их друг с другом. Побывав в таком лагере, Михаил отправил меня с посланием к людям. Он говорит, что сразится с Яхве и постарается не допустить новых смертей и разрушений. И попробует свергнуть Яхве, но отчаянно нуждается в помощи. Он велел мне открыть портал, привести на борьбу с Яхве ваши армии. И ваших врачей... чтобы помочь всем жестоко пострадавшим. С вашего позволения я открою вам путь в Рай.

Глава LXIII

Блок ангельской терапии, Военно-медицинский центр Бетесды, Бетесда, Мэриленд.

— Сожалею, мэм, но, боюсь, армии необходимы рейсы этих вертолетов, — старшина Микаэла Харрис раздраженно закатила глаза и покачала головой. — Да, знаю, что при взлете большого вертолета ваш дом может трясти. К сожалению, мы нуждаемся в его грузоподъемности... Нет, мэм, пострадавшие никак не могут подождать до утра... Что ж, звонок конгрессмену ваше право, но должна сообщить, что он среди помогающих нам добровольцев... И не стоит так выражаться, — она прервала связь, подождала секунду и нажала кнопку следующей линии. — Военно-медицинский центр Бетесды, старшина Харрис слушает... О, спасибо, сэр, доноры крови нам всегда нужны. Если будете добры прийти завтра утром, дежурные бойцы Добровольческой армии вас проводят. Благодарю за патриотический порыв, сэр, хорошего вам дня.

— Жара, офицер? — сочувственно поинтересовался полковник Пашаль.

— Звонят от самого Потомака и дальше, сэр. Люди замечают воздушные перемещения и гадают о причинах. Да и русский «МИ-двадцать шесть» привлек много внимания. В основном народ думает о случившейся в Аду крупной битве со множеством жертв.

— Погодите до завтра, когда все узнают правду, — его прервал шум очередного заходящего на посадку UH-60. Полковник посмотрел на птичку — старая, возможно, из восстановленных музейных, и без адских фильтров. — Продолжайте, старшина. Моя посылка приехала.

Пашаль подошел к снижающему обороты вертолету. Из того выгрузились пятеро — четыре тюремных охранника и женская фигура в оранжевом.

— А, мисс Брэнч. Надеюсь, вам понравился полет.

Она подняла на него тусклый взгляд. По крайней мере, после перевода c общего режима в «супермакс»[322] девушка выглядела лучше. Для многих заключенных «супермакс» становился не карой, а спасением, и к Брэнч это относилось в полной мере. Пашаль не сомневался, что на общем она уже была бы мертва.

Брэнч молча стояла и смотрела на него.

— Мисс Брэнч, вас ждет особый сюрприз. Нам только что сдалась пара ангелов, и мы решили, что вы заходите с ними встретиться. Один из них близкий соратник вашего старого друга Михаила. Вторая — его жена. Встреча с ней вам определенно понравится, хотя говорить она пока не в состоянии. Начнем с Лемуила-Лан-Михаил. Кстати, есть ли новости о вашей семье? Нет? Ах да, они же до сих пор где-то в Адской впадине. Не волнуйтесь, рано или поздно мы их найдем.

— Они в Раю. Яхве пообещал, — ее твердолобое упорство напомнило Пашалю топочущего ножками и кричащего «это не так» ребенка.

— Мисс Брэнч, насколько нам известно, ни один современный житель Земли в Рай не попал. Ни один.

— Это не совсем верно, полковник, — подошедший Лемуил услышал часть беседы. — Некоторые современные люди в Раю есть. Их спас и спрятал в своей организации Михаил. Сперва я не знал, что это он забрал их из Ада, и узнал только после вызволения Мейон. Но среди них лишь спасенные и укрытые им. Те немногие, кого удалось.

Отлично, то, что надо, подумал Пашаль. Оказывается, великий генерал Михаил-Лан копирует Оскара Шиндлера[323].

— Лемуил-Лан, будьте добры рассказать этой юной леди о случившемся с вами и Мейон.

Для Лемуила встреча стала освободительным катарсисом. Полился рассказ: как он начал расследование мелкого заговора, как дело ширилось по мере нахождения новых и новых смежных замыслов. История закончилась обнаружением Мейон в концлагере Яхве и бегством на Землю, где девушку спасла бы людская медицина. Когда Лемуил умолк, Брэнч плакала — частью из сострадания Мейон, но в основном по своей рухнувшей вере.

— Вы лжете. Это все неправда, — твердила она тем же тоном упрямого ребенка.

— Пойдемте, — Пашаль повел ее в госпитальную палатку Мейон. Даже среди массы медицинского оборудования, с накрытым импровизированной дыхательной маской лицом и зажатыми меж множества дощечек крыльями, она была невероятно прекрасна. Что лишь подчеркивало раны.

— Видите, мисс Брэнч? Это сделал Яхве, вернее, приказал сделать. Ангелы не лгут, так ведь говорят ваши догматы? Раз они истинны и ангелы не способны лгать, значит, Лемуил-Лан сказал вам правду. Яхве сделал это с Мейон из-за ревности к ней другой женщины-ангела. И коль ангелы не врут, это доказывает и ложность вашей веры.

Вера Кэтрин Брэнч получила смертельный удар в сердце. Появление на Земле Лемуила, избитой фигуры на кровати и объединившей двоих истории положило убеждениям конец. Месяцами помогавшая вынести заключение вера рухнула песочным замком под волной прилива.

— Что вы хотите знать?

— Все, но начнем с одного ключевого вопроса. Нападение на (П.) О. В. А. Р. в Форт-Брэгге. Вы рассказали Михаилу-Лан о (П.) О. В. А. Р.?

— Да, — прозвучало между всхлипами. — Чтобы защитить Рай. Он сказал, что после разрушения (П.) О. В. А. Р люди не смогут напасть на Рай.

Пашаль слегка расслабился.

— Хорошо, мисс Брэнч. Теперь начнем сначала и послушаем ваш рассказ обо всем случившемся со дня Послания, — а как закончим с тобой, займемся этим червем Ицхаком.

Ситуационный зал, Белый Дом, Вашингтон.

— С возвращением, мистер президент, — генерал Шаттен выглядел необычайно довольным. — Как вам экспресс-тур в «Эндрюс»?

— Когда я выбирал предвыборным лозунгом «да, мы можем», не ожидал встретить его в контексте «да, мы можем в мгновение ока схватить вас, швырнуть в вертолет и вывезти из города». Секретная служба иногда бывает весьма настойчива.

В голосе президента читалась забавная смесь удовольствия, злости и негодования, изрядно разбавленная восторгом перед эффективностью столь быстро выведшей его из опасной зоны системы.

— Мистер президент, в былые дни на попытку обеспечить безопасность руководства страны у нас оставались минуты, может, секунды. Однозначно нам не нравилась лишь идея обезглавливающего удара. Со своей стороны мы продумали такую возможность и отбросили как контрпродуктивную, но всегда сомневались в том же решении противника. Так что все схемы строились для защиты руководства нации. И строятся по сей день. Ваша защита есть абсолютный долг Секретной Службы. Если считаете неприятным это, спросите о возникшем после желания вашего предшественника сделать один из музейных «Эф-сто два» «президентским перехватчиком» скандале. От той задумки Секретная Служба чуть не рехнулась.

— Мне не понравилась идея оставить Мишель и детей, — эта часть президента особенно расстроила, что он ясно подчеркнул.

— Верите или нет, сэр, нам тоже. Разным уровням тревоги соответствуют разные планы. И этот, возможно, самый экстренный. При падении камней вас требовалось спасти любой ценой. Если Первое Семейство в таких обстоятельствах нельзя эвакуировать немедленно, они отправляются следом.

— Мне это не нравится. Требую пересмотреть данные планы, поручите нашим подрядчикам.

— Будет сделано, сэр. Теперь к хорошим новостям, сэр, их множество. Это была не скальная атака, а два бежавших из Рая ангела. Мы получили двух высокопоставленных перебежчиков, и один из них уже заявил о готовности открыть нам портал в Рай. Долгий застой окончен, сэр. С учетом предположительно доброй воли нашего перебежчика и всех на то оснований, мы наконец получили путь в Рай.

— Генерал Петреус знает? И остальные в Совете Ямантау?

— Генерал Петреус? Да. Ему сказали во время вашего обратного полета на вертолете. Он готовит план вторжения. А Ямантау? Официально нет, хотя неофициально русским уже известно. И ирландцам. Но формально еще никому не сообщали.

— Ирландцам? Как?

— У одного из ангелов были переломаны суставы крыльев. Насильно, по приказу Яхве. В общем, доктор на месте связался с Королевским Госпиталем в Белфасте и попросил помочь. Они там много лечили колени жертв ИРА, а врачу требовался совет экспертов. Оттуда и утекло. Есть один момент, сэр, и Ямантау пока совершенно точно не в курсе. Начинает казаться, что Михаил-Лан нам не враг, а союзник. Или, как минимум, способный на переговоры противник.

— Верится с трудом. Помните Тель-Авив?

— Это дело рук не Михаила-Лан, сэр. Мы считаем, там действовал другой ангел, Азраил. И этот Азраил крайне привержен Яхве. Мы анализировали действия Михаила-Лан, похоже, он направлял свои удары строго на военные цели. В основном. Первичные выводы — он хранил верность Яхве до некоторого повлекшего раскол между ними события. И кстати, по достоверным свидетельствам он спасал людей из Ада и прятал в Раю. Возможно, мы нашли райского Абигора, сэр. Это пригодится вам для Ямантау. Утром там назначена встреча.

— Мне не успеть.

— Порталы, сэр, учитесь мыслить порталами. Мы поднимем один отсюда в Ад, и второй из Ада в Ямантау. На дорогу уйдет несколько минут. Только не забудьте дыхательный фильтр.

База ВВС «Доуэр», Делавэр, Соединенные Штаты.

— От тебя, Лемуил, нужен небольшой портал в Рай. Достаточно далеко от поселений и всего способного привлечь к нам внимание. Или предупредить о нашем появлении в Раю.

Полковник Пашаль прибыл в «Доуэр» на V-22, Лемуил летел своим ходом. Остаток ночи в Бетесде он провел в передаче людям всего известного ему о географии Рая.

— Не понимаю, — Лемуил негодовал. — Ангелы в тюрьме Яхве страдают, им нужно помочь немедленно!

— У нас тут есть поговорка, «поспешишь – людей насмешишь», — полковник Уорхол только прибыл из Ада через постоянные Врата несколькими милями западнее базы, униформу его еще покрывала адская пыль. — Есть и другая. «Время на разведку редко тратится впустую». Мы хотим понять, с чем столкнемся. Говоря о разведке, «Хищник» уже должен быть в воздухе. Лемуил, врата, пожалуйста.

— Отправим птичку ВВС? — полюбопытствовал Пашаль. Ситуация стремительно теряла цельность, и каждый участник старался урвать кус пожирнее.

— Нет, ЦРУ. На самом деле ее поведет тот же парень, что пару лет назад провел такую же через Адские Врата Абигора. По-моему, у ЦРУ нормально с чувством юмора.

Пашаль и Уорхол переглянулись.

— Пфффф.

— Лемуил, мы хотим отправить машину разведки и выяснить, каков Рай. Мы потеряли людей — и очень много людей — просто потому что не приготовились к походу в Ад должным образом. Поэтому первым направим «Хищника». Это беспилотный самолет с разведывательным оборудованием для сбора образцов воздуха и прочих данных среды. При условии положительных результатов через несколько часов высадим боевую группу. А теперь будьте добры открыть портал. Достаточно большой для этого, — Уорхол показал на еще один стоящий в нескольких ярдах «Хищник».

Лемуил сосредоточился, и у поверхности возник знакомый черный эллипс. Назначенный на миссию беспилотник нырнул в портал. И десять минут спустя возник снова — в по-прежнему безупречной серо-белой краске.

Совет Ямантау, государственный оплот Ямантау, Россия.

— Джентльмены, леди, у меня новость высочайшей важности. Несколько минут назад мы провели в Рай разведывательный дрон «Хищник». Доктор Сурлет только что прибыл с результатами, — президент Обама сел, заметив пристальное внимание пятнадцати членов Совета к доктору Сурлету.

Доктор прокашлялся.

— Уважаемые члены совета. Мы можем подтвердить, что преграждавшая путь в Рай стена наконец сломана. Ранее этим утром беспилотный разведывательный аппарат прошел через открытый одним из сдавшихся нам прошлой ночью ангелов портал и провел десять минут в воздушном пространстве Рая. Мы собрали изображения, образцы воздуха и данные излучений. Также, разумеется, записали процесс создания Лемуилом прохода в Рай. После некоторой обработки и тщательной оцифровки сигнала мы сможем модифицировать стандартные портальные установки «GSY-один» для работы на Рай наравне с Адом. Насколько можно определить, условия Рая для нас близки к идеальным. Воздух чист, идентичен по составу земному и не содержит токсинов. Свет ярко-белый, так что идущим в Рай Первоживущим людям рекомендуется носить солнечные очки, но иных предосторожностей не требуется. Если только не случится ничего непредвиденного или мы вдруг не обнаружим нечто совершенно неожиданное, препятствий для вторжения нет.

— Как выглядит местность? — спросил сингапурский премьер-министр.

— Покрытые зеленой травой пологие холмы. Как мне сказали, идеальный танковый плацдарм. Множество закрытых огневых позиций, большие открытые пространства. Геометрия Рая, кстати, аналогична адской. Первичные измерения показывают, что искривление прямых в Раю идентично таковому в Аду. Мы считаем это явным подтверждением теории Рая и Ада как отдельных эквивалентов планет Вселенной-Два. Что, в свою очередь, предполагает подчинение других миров-пузырей Вселенной-Два тем же физическим законам.

Путин довольно кивнул.

— Благодарю, доктор. Можете что-то сказать о втором ангеле, который тяжело ранен?

— Она еще без сознания, сэр. Искусственная кома. Дальше медики оперировать пока не хотят, для новых шаманств на столе она слишком слаба. Врачи надеются на возможность приступить к восстановлению суставов ее крыльев где-то через день. Но справятся или нет — неизвестно.

— Хорошо. Начинаю голосование Совета. Предмет — приказать ли генералу Петреусу начать вторжение в Рай.

Царящий над залом Совета экран мигнул и показал ряд из 15 квадратов. Каждый случайным образом обозначал одного члена Совета, голосование шло тайно. Легенда была проста: зеленый — «да», красный — «нет».

Дисплей снова мигнул, и большая часть окрасилась зеленым. Шли секунды, оставшиеся квадраты тоже зеленели. Наконец тот же цвет принял и последний.

— Превосходно, решение единогласное. Генерал Петреус? — ожил еще один экран и показал сидящего за столом генерала. — Совет единогласно выступил за вторжение в Рай. Как скоро вы сможете начать штурм?

— В течение сорока восьми часов мы создадим плацдарм. Затем выдвинем Первую, Вторую и Третью группы армий на позиции в Раю. Я получил от нашего ангельского друга данные о местности и подготовил по ним план. Ударим по Вечному Городу с трех сторон. Нужно лишь разместить маяки.

— Благодарю, генерал.

Путин обернулся и с широкой улыбкой оглядел членов совета. Может, американцы и взяли Ад, но он войдет в историю как дирижер падения Рая.

— Остается решить лишь один вопрос. Подать к чаю бисквиты с молочным или обычным шоколадом?

Штаб Первой дивизии морской пехоты, лагерь «Пендлтон», Калифорния.

— Какова здесь глубина? — генерал Миллс указал на точку наброска карты Вечного Города. От Высшего Храма текла впадающее в широкое озеро в центре города река.

— Согласно источнику, сотни футов, — от внезапно возникшей мысли офицер моргнул. — Сэр, вы ведь думаете не о прямом ударе?

— Разумеется, нет. Такое только с капитуляцией в кармане, не раньше. Но это запасной вариант, — генерал прервался и ухмыльнулся. — И он сходится с пророчествами.

Глава LXIV

Штаб 188 бронекавалерийского полка Национальной гвардии Вирджинии, равнина Филана, Ад.

Экран внезапно почернел, а сидящий за ним генерал выглядел готовым вспыхнуть. Но все же он сумел совладать с собой и заговорил спокойно и вежливо.

— Будьте добры сказать, что случилось?

— Боюсь, вы погибли, — капитан Ледейша Отс быстро пробежала по журналу электронного арбитра. — Как я и думала, генерал. Вы не перемещали штаб дольше тридцати минут. Условный противник поймал ваши радиопередачи и на базе пеленга и дедукции достаточно точно вычислил место для ракетного залпа.

— Но я ведь лишь изредка отправлял импульсные передачи. Разве их, наши возможности пеленгации настолько хороши?

— Могут быть лишь слабым подобием наших, но я полагаю, они взглянули на карту. Увидели в подозрительном районе перекресток и предположили ваше расположение там или поблизости. И уничтожили перекресток.

Борода генерала задрожала от мощного вздоха.

— Но перекрестки обеспечивают мне пути сообщения и возможность быстро выступать в разных направлениях.

— И потому они хорошая цель, генерал. Вы должны научиться видеть карту глазами противника. Если место по какой-то причине кажется вам удачным, та же логика делает его отличной целью врага. Сама по себе информация не оружие, но она неоценимый множитель силы. И это верно в обе стороны — вам следует думать об осведомленности врага и учитывать ее.

— То есть хорошая оборонительная позиция суть плохая оборонительная позиция, потому что она явно хороша.

— Именно. Именно так, сэр. И не думайте столько о дорогах, наши внедорожные возможности позволяют обходиться вообще без них.

Генерал Роберт Э. Ли снова вздохнул, на сей раз тихонько.

— Я хоть что-то в этом упражнении сделал правильно?

Отс еще раз взглянула на экран.

— Откровенно говоря, сэр, нет. Ваша лобовая атака шла прямо в огневую ловушку, а фланговые части двигались слишком близко к основным. Они собирались ударить не во фланги, а в лоб условного противника. Вы мыслили категориями верховой кавалерии и не учитывали ни покрываемых современной кавалерийской частью расстояний, ни дистанции ее стрельбы. Четыреста ярдов мы считаем близкой дистанцией. И еще вы должны помнить об артиллерийском огне, сэр. Корректировщик в точке прямого обзора сумеет навести плотный огонь на ваши позиции. Наблюдатель может запросто быть и беспилотным самолетом, и традиционным солдатом-наводчиком. Если честно, сэр, — Отс прикусила губу, думая, не подсластить ли пилюлю, но решила сдержаться, — вы потеряли целый полк. Снова.

Раздался очередной негромкий вздох.

— Полагаю, уже в пятый раз. Не принимайте мои ошибки на свой счет, капитан, вы превосходный учитель.

Ли подался вперед и положил руку на предплечье Отс. Та быстро отдернулась и слегка вспыхнула. Понизив голос на случай лишних ушей, она заговорила.

— Генерал, немного об этикете. Если хотите дотронуться так до женщины, протяните руку и задержите над ее плечом без касания. Она заметит, и, если не будет против, останется на месте. А если будет — по массе причин — отстранится. Просто к сведению.

— В мои дни за недопустимый жест по отношению к молодой женщине пришлось бы отвечать перед ее отцом, братом или мужем. Думаю, следовало ожидать, что в армии с солдатами-женщинами они защищают свою честь сами.

— Ваш жест не был недопустимым или неприемлемым, сэр. Просто неожиданным, — а еще в твои дни за такое обращение к тебе мне бы до крови полосовали спину у столба. Отс слегка вздрогнула. У нее не укладывалось в голове, за что так сражался этот обходительный и вежливый офицер. Она не удержалась и спросила. — Не сочтите за неуважение, сэр, но почему? Как вы могли столь яростно драться за такое?

Ли посмотрел на нее удивленно.

— Капитан, каждый из нас продукт своего времени. Мерзость казавшегося тогда нормальным и разумным становится очевидна лишь теперь. Я считал Вирджинию своим домом и сражался за свой дом, — Ли поднял руку, пресекая немедленный ответ. — Я не говорю, что аргумент о праве штатов есть лишь слабое оправдание. Если уж говорить об истине, единственным спорным правом штата являлось рабовладение. Но при всех недостатках Вирджиния была моим домом. Тогда я просто не осознавал вопиющего уродства в ее сердце. Сегодня, глядя на добрых граждан и солдат вроде вас и ваших собратьев-нег... афроамериканцев, я понимаю всю глубину своих заблуждений. Но до победы над Адом я находился в ловушке мнений и убеждений своей эпохи. За это, за позволение чувству долга превозмочь чувство справедливости, я полтора века катал по Аду огромный валун. А теперь могу лишь просить у вас прощения.

Отс улыбнулась в знак принятых извинений.

— Если хотите, после обеда проведем еще одну игру. Может, на сей раз упредительная атака?

— Как Геттисберг? — Ли секунду помолчал. — Полагаю, вестей о моем старом боевом коне Лонгстрите[324] пока нет?

— Боюсь, нет, сэр.

Ли снова вздохнул. По правде говоря, в этой чистенькой, стерильной и ох-какой-смертоносной армии он чувствовал себя одиноким. Складывалось ощущение, что ему стоило бы начать военную карьеру заново, со звания рядового. Ли сомневался в особых переменах службы стрелком.

— Я бы с радостью, капитан, но, боюсь, это невозможно. В два часа дня мне назначено у генерала Петреуса.

— Хорошо, сэр. Значит, завтра утром. Теперь прошу меня извинить.

Отс ушла. Ли удобнее устроился в кресле, глядя на основной экран и представляя ход своих сражений со всем этим оснащением. Забавно, подумалось ему, минимум половины боев просто бы не случилось. Затем генерал услышал донесшиеся сквозь перегородку голоса из соседней комнаты.

— Отси, нельзя так говорить с массой Робертом.

— Кто-то должен, Джимбо, — явно голос его учителя. — Если сейчас поставить его командовать полком, через тридцать минут с начала боя нам всем конец. Ты видел записи игр. Он не понимает способов связи или перемещения современных частей, не говоря уже о боевой тактике. Он правда славный парень, но во все принимаемое нами как должное — чувство пространства, времени, дистанции и их следствия — просто не врубается. Для нас двадцать миль обычная поездка в магазин, а для него долгое нелегкое путешествие на целый день.

Голоса стихли, оставив Ли наедине с главным экраном. В стойке лежали диски записей прошлых упражнений, и он поставил самый старый, как учила Отс. Все действия казались ему разумными, но завершались одинаково – кровавой гибелью всего полка под огнем. Отс права, он просто не понимает.

Когда записи закончились и подошло время встречи, генерал уже все решил.

Кабинет генерала Петреуса, штаб ЭАЧ, Ад.

— Генерал Роберт Э. Ли, к генералу Петреусу.

— Да, сэр. Прошу, входите, — сержант открыл ему дверь.

Ли прошел в кабинет и вытянулся по стойке «смирно».

— Генерал Петреус, сэр. Я хотел бы отозвать запрос на пост боевого командира. Но по-прежнему желаю служить моей стране и флагу любым образом, какой вы сочтете возможным.

Петреус поднял взгляд.

— Присядьте, Роберт. Что заставило вас принять такое решение?

— Сэр, я неделю пытался понять современные методы ведения войны. Под руководством весьма опытного и терпеливого учителя. И с прискорбием вынужден сказать, сэр, что потерпел полное поражение. Я не гожусь для командования и должен принять это как факт. Возможно, однажды все изменится, но не сейчас.

— Капитан Отс хорошо вас учила? — про себя Петреус обрадовался. Командующий современной частью Роберт Э. Ли стал бы политическим кошмаром.

— Да, сэр, и терпение ее поистине неистощимо. Она отличный офицер, сэр, и достойна вашего внимания. Дело во мне. Я просто не знаю того, что обязан знать, как и не понимаю, чему должен научиться.

Петреус кивнул.

— Роберт, если желаете, у меня есть теоретически весьма подходящее вам назначение. Все рассказы говорят про вашу заботу о людях, на что вы шли ради них и какую вызывали преданность. Мы каждый день вызволяем жертв из Адской Впадины. Часть из них американские солдаты разных эпох. И откуда бы они ни пришли и за что бы ни сражались в недоразумениях прошлого[325], теперь мы за них в ответе. Многие глубоко травмированы своим роком, другие в совершенно иной и незнакомой эре ощущают одиночество и ненужность. Но они все равно наши люди. Мы создаем для них санаторий, или, если хотите, убежище. И ему нужен руководитель — такой, как вы, Роберт. Человек, способный вызвать в людях верность и преданность при сохранении строгой дисциплины. Если согласны, должность ваша.

— Заботиться о ветеранах, солдатах всех эпох нашей истории, — идея зачаровала Ли. — Сэр, я не просто хочу этого, но желаю всем сердцем.

— Значит, место ваше. Можете приступать завтра.

Ли отсалютовал и удалился. А Петреус улыбнулся лежащему перед ним документу. Это был вежливо, но твердо составленный доклад капитана Ледейши Отс. Рапорт гласил, что, по ее мнению, на текущем уровне знаний Роберт Э. Ли непригоден к боевому командованию и подлежит назначению на иную позицию. Политические и полевые нужды сходятся редко, но когда такое все же случается — это хорошо.

Потом генерал перенес внимание на большие мониторы и задал себе мучающие с самого мига поступления координат вторжения вопросы. Вот мой план нападения. Что может пойти не так, и как быть в таком случае? О чем мы пока не знаем? С кем предстоит сражаться и как он мыслит? Как выиграть войну с минимальными потерями мужчин и женщин под моим началом? И ответы скоро появятся, поскольку время выступать пришло. В конце концов, решение и вся ответственность на нем, точно как и генерал Ли принял свою ответственность и действовал согласно ей. А теперь пора и Петреусу подняться и принять груз.

Генерал протянул руку и поднял трубку телефона.

Форт-Нокс, Кентукки.

— Мы готовы?

Полковник Уорхол бросил взгляд вокруг, проверяя, все ли на месте. Ряд из примерно дюжины «Оспреев» V-22 стоял с работающими вхолостую моторами в готовности скользнуть сквозь долгожданные Райские Врата. Оборудование установлено, а Лемуил-Лан ждет команды открыть портал с Земли в Рай. Когда это случится, его сигнал уловят, запишут и скормят компьютерам. Все человечество ожидало этого мига — открывающего путь в Рай сигнала. Один уже получили в краткой разведмиссии, а новые данные должны его подтвердить.

Через испытательную площадку полковник видел подготовку другой команды к поднятию портала из Ада. Как показали эксперименты, размещенные слишком близко порталы ведут к печальным эффектам. Портальная наука постепенно становилась настоящей научной отраслью. Однажды найдется и связь между ней и основной массой знаний, а все аномалии получат объяснение. Утверждение это применимо и ко всей возникшей с открытием Ада области исследований, хотя ничто из нее Уорхола не волновало.

— Котенок, вам с Дани лучше сесть на борт. Вы пойдете сразу с открытием портала. Как пробиться сюда, вы знаете. Что бы ни было с той стороны, даже если этот портал закроется, поднимайте свой. От первого нам нужно зависеть как можно меньше.

— Нас проинструктировали, — несколько кисло ответил Дани. Ему не нравился намек, будто его считают неспособным понять с первого раза. Парень потянул поводок котенка, и оба погрузились в ближайший «Оспрей».

— Адские Врата открыты.

Доклад пришел по радио, но Уорхол видел внезапно возникший черный эллипс. Странным образом порталы перестали поражать или пугать. Теперь они стали не удивительнее украшающих американские шоссе на границах штатов знаки «Добро пожаловать». Военные их тоже совсем не опасались. Когда-то открытые Адские Врата означали неизбежное нападение демонов, но сегодня лишь предвещали скорое прибытие бронетанковых частей Экспедиционной Армии Человечества.

Сей простой факт неузнаваемо изменил все военное дело. А также породил целый жанр альтернативной истории. Как раз сейчас Уорхол читал такой роман автора по имени Тертлшел[326]. Тот задавался простым вопросом — что, если бы Абигор не оставил наг и вместо того бросил на передовую? Если бы разменял их ограниченную мобильность на способность генерировать тактически важные крупные порталы? Но все это вопросы для писателей. Уорхол же был солдатом, а солдаты не имеют дел с сослагательным наклонением.

— Лемуил-Лан-Михаил? — полковник взглянул на донесение в руке. — Я только что получил сообщение из «Джонса Хопкинса». Мейон перенесла операцию на крыльях. Сейчас она отдыхает под наркозом, но операция успешна. Хотя полетит ли она снова, неизвестно. До сих пор нам не доводилось лечить ангелов, особенно с такими тяжелыми травмами.

— Благодарю, полковник, — глаза Лемуила глубоко запали, лицо осунулось от усталости. Он не спал с самого отчаянного бегства на Землю. — Мне открыть портал в Рай?

— Будьте любезны. Достаточно большой для этого, — Уорхол указал на V-22 с котенком и ее техникой на борту. Глаза Лемуила расширились от размеров предполагаемого портала, но он кивнул. Он справится — ради Мейон, ради всех страдающих в раю ангелов, ради пытающегося спасти всех друга Михаила. Он обязан.

— «Транзит-Прайм», это «Сириус-Прайм». Мы проходим Адские Врата и строимся. Окей, парни, пятиминутная готовность.

«Сириус-Прайм», головной бронетанковый батальон Третьего Стада. И Уорхол узнал акцент — с полковником Кишей Стивенсон во главе. Что неудивительно: с первых боев против Абигора она стала дежурным офицером Петреуса для необычных и опасных заданий. И являлась живым (пока что) свидетельством, что заслужить внимание высокопоставленного генерала есть ключ к недолгой, но яркой жизни.

Лемуил прикрыл глаза и сосредоточился. Нужное место Рая, концентрационный лагерь Белиала, он нашел довольно легко, ведь виды, звуки и запахи того ужаса глубоко врезались в его разум. Требовалось лишь усилить контакт, и все. Лемуил весьма сомневался, понимают ли люди смысл своей просьбы. Даже само по себе открытие портала суть нарушение соблюдавшихся бессчетные эпохи заповедей.

Он собрал силу, соединился с желаемым местом и напитал канал энергией. Открытие портала с Земли в Рай и в лучшие времена давалось непросто, а оставшиеся сомнения усложнили дело еще сильнее. Но он подумал о Мейон, как они с Михаилом нашли ее плачущей и ползающей в грязи с переломанными крыльями. Этого хватило. Не он предал веру, а Яхве предал его и каждого ангела Воинств.

В ослепительной вспышке понимания Лемуил внезапно осознал, отчего люди принимают эту войну так серьезно. Почему они принесли гневную клятву уничтожить столь отвратительным образом предавшую их силу. Михаил-Лан прав во всем. С Сатаной люди сражались как с любым своим врагом, не больше и не меньше. Сатана вызвался быть врагом человечества, такое люди понимали и даже могли простить. С подобными недругами они уже бились, и несомненно еще столкнутся. А когда люди побеждают противника, заключают мир. Но вот предательства не терпят. Они уничтожили Сатану и низвергли его царство, но их ненависть к Яхве просто неописуема. Если они вторгнутся в Рай — не сейчас, так позже — то станут драться до гибели Яхве и безвозвратного истребления всего ангельского рода. Михаил-Лан прав, это единственный путь.

Перед Лемуилом возник огромный черный эллипс.

Кокпит V-22C «Дракон-Один-Зеро», Форт-Нокс, Кентукки.

— Держитесь, поехали, — капитан Марк Шепард отработал управлением, и «Оспрей» поднялся, перейдя затем на горизонтальный полет. Капитан ускорил самолет и направился прямо к висящему впереди порталу. Проходя границу, он не удержался от традиционного клича «Джеронимо!».

Проход Райских Врат ничем не отличался от привычных Адских. Голубое небо Земли тихо и незаметно сменилось чистыми белыми небесами и светом Рая. Место назначения Райских Врат отличало одно — поверхность. Вместо преимущественно красных пыльных пейзажей Ада небо Рая было светлым и чистым. А ландшафт — разбавленными купами похожих на земные деревьев зелеными лугами средь пологих холмов и долин. Прекрасно, потрясающе прекрасно. На краткий миг Шепард пожалел, что вскоре эта пастораль станет ареной огня и разрушения, неизбежных спутников человеческой армии на войне.

«Оспрей» перемахнул холм, и всякие намеки на прекрасное исчезли. Под ним простиралась картина словно из Ада. И не просто Ада, а самой Адской Впадины. Огромный участок со стенами, сторожевыми башнями и тысячами ангелов внутри. Бродящих туда-сюда, волочащих по грязи истерзанные крылья.

Шепард нажал клавишу микрофона: он еще находился на линии прямой видимости портала и в зоне действия радио.

— «Транзит-Прайм», это «Дракон-Один-Зеро». Концентрационный лагерь соответствует описанию. И даже гораздо хуже. Похоже, наш друг не соврал. Миновал его. Примерно в десяти милях есть удачное место для базы. За исключением концлагеря, тут чудесно.

«Оспрей» перемахнул очередной гребень, скрылся за холмами и направился к обозначенному подходящим местом для базы району на низком плато. Там он перешел на вертикальный полет и сел на сочную зеленую траву.

Процедуры давно отработали, а оборудование получило все достижения восемнадцати месяцев разработок. В итоге на развертывание для котенка портального генератора AN/GSY-1(V)4 Mod. 6 вместе с пятью другими и открытие портала в Форт-Нокс ушло меньше десяти минут.

Форт-Нокс, Кентукки.

— Закрывайте свой. И спасибо, Лемуил. Отправляйтесь в Вашингтон, вы нужны Мейон. — Черный эллипс исходного портала бесследно исчез, словно и не существовал вовсе. В нескольких сотнях ярдов у специально поставленного маяка чернел новый. Уорхол наблюдал, как батальон «Острие» Третьей Бронетанковой прошел им и пропал.

Через несколько секунд радио принесло вызвавшее всеобщее ликование сообщение. Из пяти простых слов.

— База «Райские Врата Альфа» создана.

Глава LXV

База «Райские Врата Альфа», Рай.

— Окей, значит, идем в набег. Куда-то конкретно, или по нашему усмотрению?

— На сей раз не совсем набег, полковник. Вы идете в направлении концентрационного лагеря в десяти милях от вашей текущей позиции. За вами следует отряд медиков. Ваш приказ и основная задача — довести их до лагеря целыми и невредимыми. Затем вы штурмуете лагерь, берете под контроль и обеспечиваете безопасность на время работы медиков. Когда они закончат, прикрываете отход.

— Есть, сэр.

— И еще, полковник. В прошлый раз при освобождении американской дивизией концлагеря солдаты построили охрану и расстреляли[327]. Но «тогда» и «сейчас» разные вещи, не используйте как прецедент. Охрана нужна нам живой, а особенно нужен живым демон-начальник лагеря. Белиалу предстоит за многое ответить.

— Сделаем все возможное, сэр. Хотя не буду давать несбыточных обещаний. Если охрана станет драться, придется ее убрать.

— Это другое. Таинственно «убитые при побеге» или «сопротивлении аресту» совсем иное.

— Поняла, сэр.

Полковник Киша Стивенсон выключила терминал связи и вышла из палатки. Палаткой точке связи долго пробыть не суждено: модульное постоянное здание уже начали возводить. Сейчас как раз сох бетонный фундамент, а неподалеку лежали готовые к установке стены. Та же картина наблюдалась по всей базе: «Райские Врата Альфа» становилась полноценным опорным пунктом дивизии. Одним из многих — новые возникали со скоростью перевозящих портальные команды к подходящим местам «Оспреев». Первая группа армий растекалась по Раю буквально в темпе проходящих порталами машин.

V-22 уже разлетались к новым зонам на запад и север от Вечного Города, готовя плацдарм Второй и Третьей группам армий. Эта атака круто отличалась от былых времен в Аду, когда Стивенсон не сомневалась в создании начальством планов на ходу.

— Задумались, босс?

— Ага, Байкер. Нам приказано выдвигаться. Занять концлагерь к западу отсюда и прикрывать медиков, — Стивенсон кинула взгляд вокруг. — Слегка скучаю по старым денькам в Аду.

— Типа когда мы взяли знак водителя-инвалида, прилепили на танк и запарковались на месте полковника?

— Точно. Хотя стоило сперва попросить его убрать «Хамви». Не знаю, глянь на это место. Красивенькие зеленые холмы, милые лесочки, чистый воздух пьется как вино. Вернее, будет, пока не заведем танки. Слишком приторно, никакого характера. У Ада он был.

— В основном дурной.

— Ага, но хоть какой-то. Здесь как будто кто-то изо всех сил старался создать идеальный мир. Природа по версии «Степфордских жен»[328]. Ну окей, мы его все равно разнесем. Пора покататься. Собирай бойцов, Байкер, встряхнем это место.

Сельская община, пять миль к западу от базы «Райские Врата Альфа-Один», Рай.

Тело их ангела никто не убирал. Тот еще лежал распростертым на окраине деревни — там, где его застрелили солдаты. Харопамиил-Лан-Мимакил увидел колонну идущих навстречу машин и встал перед ними, подняв руку ладонью вперед к прибывшим. Ишим не дрогнул, даже когда чужаки приблизились вплотную и выстрелили из орудий ему под ноги. Потом три машины открыли огонь по нему, и Харопамиил пал. Теперь половина деревни горестно выла по гибели господина, а вторую парализовала небрежная легкость убийства ангела.

— Окей, стоим тут и ждем медконвой, затем идем дальше, — сказал командир чужаков другому офицеру.

Бенедикт едва не падал в обморок от страха при мысли о своем следующем поступке, но долг не оставлял выбора. Справедливости ради, официальных обязанностей он не имел — единственной властью в деревушке являлся Харопамиил. Но Бенедикт служил его правой рукой в делах с людьми, и привычка пока держалась. К тому же Харопамиил лежит в грязи, в луже святой белой крови, и кто-то должен взять руководство.

Он расправил плечи, глубоко вдохнул и обратился к офицеру солдат.

— Сир, у нас время ежедневой хвалы Всевышнему.

Офицер обернулся, и шокированный Бенедикт увидел перед собой женщину. И не просто женщину, но нубийку.

— А ты еще кто?

Сочувствия в холодном голосе не читалось. И акцента такого Бенедикт раньше не встречал. Как, если подумать, и такой одежды. Штаны и тунику покрывал сбивающий взгляд узор из красных и серых квадратов, ту же раскраску нес и тяжелый на вид толстый жилет. На офицере было много снаряжения — гораздо больше, чем у виденных Бенедиктом при земной жизни офицеров Рима. Но сильнее всего ужасала закрывающая глаза штука. Зеркала — отражающие стоящего перед ней Бенедикта, но полностью скрывающие взгляд. Вкупе с бесстрастным лицом они не давали Бенедикту ни единого намека на чувства женщины. Но одно он понимал: перед ним живой человек. На Рай напали. Это подтверждали стоящие среди деревни и летающие в небе боевые машины. Ничего подобного им Рай не видел.

— Мое имя Бенедикт. После убийства вами нашего ангела я здесь главный.

— Окей, тогда прекрати это хреново нытье.

— Простите, сир, но наш ангел мертв. Как нам быть без его защиты и руководства?

— Попробовать стоять на своих двоих.

От отчаяния Бенедикт чуть не плакал. Он надеялся на сочувствие, или что хотя бы вызовет некую благосклонность желанием продолжить славить Всемогущего Господа. Но ничего такого, даже близко.

Он присмотрелся к женщине и заметил знаки власти, как у встреченных им давным-давно римских офицеров.

— Нам дозволено проводить ритуалы?

— Конечно, это же ваша деревня. Можете делать что пожелаете, — голос слегка потеплел. — Лучше вам привыкать. Это называется «свобода». Дни власти ангелов чертовски скоро закончатся. И делать эти восхвалительные штуки вам больше не нужно. Если только сами не захотите, конечно. Хотя не вижу причин для благодарности.

Это и будничный призыв нечистого возмутили Бенедикта.

— Мы должны благодарить за многое. Мы живем в собственных уютных домах. Их не сожгут пришедшие в ночи солдаты. У нас есть поля и посевы, которые никто не вытопчет или отнимет. У нас есть одежда, еда и другие блага. Мы живем в мире. Воистину разве то не обещанный нам Парадиз?

После такой речи перед офицером Бенедикт ожидал удара. Но вместо того она расхохоталась и замотала головой.

Батальон «Острие», Третья бронетанковая дивизия, Рай.

— Окей, яйца у этого есть. По крайней мере, какие-то.

Стивенсон окинула взглядом окружившую ее отряд кучку хижин. Она догадывалась, что у каких-нибудь деревенщин из глухомани условия могут быть и хуже, но сомневалась. Зато знала, что в любом американском городе эти убогие лачуги объявили бы угрозой жизни и здоровью. Никому, по крайней мере, никому из известных ей, не приходилось жить в подобных условиях.

— Он, вероятно, прав, полковник. В сравнении с жизнью пару тысяч лет назад это место выглядит весьма выгодно. Слышали про «леккер лив»? — Стивенсон качнула головой. — Я читал об этом в книге о зулусских войнах. Бурские поселенцы называли свой стиль существования «леккер лив», «сладкая жизнь». Для них она значила минимум работы ради создания минимально комфортных условий. С большим уклоном в гармонию с природой. Думаю, вроде как у энвайронменталистов, хотя знакомые мне энвайро изошли бы на дерьмо при мысли о поддержке их идей кучкой южноафриканских буров. Это был своеобразный идеал, и буры цеплялись за него, даже когда времена поменялись и они фактически стали жить гораздо лучше дней «леккер лив». По-моему, здесь то же самое. В сравнении с жизнью на грани голода, в постоянной опасности быть ограбленными или убитыми, или все сразу, здесь не так плохо. Мы смотрим на вещи иначе. Изменилось не только оружие, но и само представление «рая».

— Как знать, Байкер. Похоже, наши друзья-медики готовы ехать. Йоу, Бенедикт. Дальше есть еще ангелы?

— Нет, сир. Наш Харопамиил был единственным.

— Не слишком верьте, полковник. Вряд ли за последнюю тысячу лет эти люди хоть раз покидали свои поля. Они без понятия о мире вокруг.

— Обязательно. Передай всем приказ по машинам. И быть крайне внимательными.

Концлагерь Белиала, Рай.

— О благословеннейший владыка, приближается человеческая армия. Их военные машины уже у наших стен.

Охиил-Лан-Эпиден колебался с правильным обращением к Белиалу. Пусть тот и Великий Герцог Ада — или был таковым, равным Хайот Ха-Кодеш, но величать Падшего сим титулом неправильно по великому множеству причин. Хотя здесь Белиал, несомненно, главный, ему благоволит сам Всемогущий Отец Сущего. Разве не Всевышний поставил Великого Герцога во главе сей обители кар? И разве не Белиал избрал его, мелкого херувима, в стражи? Охиил-Лан-Эпиден весьма быстро втянулся в работу. Дарованная ему власть позволяла повергать надменных серафимов и хашмалимов, некогда кичившихся властью над ангелами меньших рангов. Теперь же они хныкали в грязи, пока он, жалкий херувим Охиил, попирал их ногами.

— Они называются «танки», — без особой тревоги ответил Белиал. Он уже решил, что работа в лагере утратила смысл. Мучить несколько сот ангелов было весьма весело, но он привык к большему. Некогда герцог властвовал над десятками тысяч демонов и миллиардами людских душ. Ходил в фаворитах самого Сатаны. И потерял все из-за предательства сучки Эвриалы.

Слова «убить его» все еще эхом гремели в сознании. Белиал жаждал мести. Жаждал ее кошмарно долгой и мучительной смерти.

Бегство в Рай было ошибкой. Во вспышке интуитивного прозрения Белиал все понял. Его настолько деморализовало предательство Эвриалы, настолько подавила небрежная легкость сокрушения людьми всего на пути, что он бежал с поля боя до собственно поражения. Герцог мог бы сделать гораздо больше. Нужна лишь сила духа, внутренние ресурсы. Да, люди повергли построенный Сатаной в Дите центр власти, но демоны успели занять лишь скромную часть огромного материка Ада. Вне демонической обители находятся обширные земли, куда люди вряд ли придут. И должны быть десятки тысяч несогласных с трусливой сдачей Абигора и желающих продолжить битву демонов. Они нуждаются лишь в лидере — вожде, которым способен стать только Великий Герцог.

Бегством в Рай он почти упустил этот шанс. Вывел себя из игры за лидерство в сопротивлении людскому правлению, сопротивлении, которое, как он знал, зреет где-то в глубинах Ада. И снова виновата Эвриала! Без ее столь жестокого и безоговорочного предательства он никогда бы не бежал в этот безвкусный бледный Рай. А наоборот, стал бы главой демонического сопротивления, а с изгнанием людей и владыкой возрожденного царства.

На миг Белиал позволил себе помечтать о новых мучительных пытках, каковым подвергнет Эвриалу при первой возможности.

— Мой господин? — осторожно спросил Охиил-Лан-Эпиден. Не один провинившийся пред Белиалом ангел угодил из стражей в заключенные. — Ваши приказы?

Белиал вынырнул из мечтаний, в которых Эвриала молила его о смерти.

— Всем ангелам выйти на стены и сражаться с людьми. Иди и передай.

Он понаблюдал за уходящим к стенам с приказом начать бой с людьми ангелом. Затем отвернулся и принялся за ментальную подготовку к открытию портала на Землю.

Батальон «Острие», Третья бронетанковая дивизия, Рай.

— «Йоркам»[329] приготовиться к воздушным атакам ангелов, — шесть прикрывающих ее танки и БМП антигарпийных орудий M1314A1 растянулись длинной линией. — Роты «Альфа» и «Браво», сосредоточить огонь на проходной. Пять выстрелов очередью, после третьего рота «Альфа» выдвигается ко рву. Стрелять бронебойными, КПД и шрапнель беречь для ангелов. Роты «Чарли» и «Дельта», работайте по верху стены из пулеметов. После выхода «Альфы» на позицию «Браво» наступает со мной. По моей команде... огонь.

Тридцать 120-мм подкалиберных снарядов пронеслись через пространство между танками и стенами концлагеря Белиала. Кристально-ясная панорама проходной скрылась под клубами пыли от ударивших в стены и взметнувших в небо фонтаны осколков твердых сердечников. Картина весьма напомнила Стивенсон пыльную атмосферу Ада. Вот мы и устроили Ад в Раю. Ангелы, прошу любить и жаловать обедненный уран. И чем сильнее сражаетесь, тем хуже для вас.

Стрелок дал второй выстрел, танк вздрогнул. Полковник видела бурление накрывших врата пыльных облаков от вонзающихся в них новых снарядов. Раздался третий залп, и четырнадцать танков роты «Альфа» снялись с места и направились ко глубокому рву, что даст им защищенные позиции для огня по уже потрепанным вратам. Ее собственный танк дрогнул от выстрелов еще пару раз, затем два командирских танка роты «Браво» повели остальные в рывок на следующие плановые огневые точки.

На половине пути она проверила, что рота «Альфа» продолжает поливать огнем врата и стену. В былые дни делать этого бы не пришлось, но массовое расширение армии значило падение качества. И серьезное. Тем не менее, рота не торопясь и со знанием дела расстреливала проходную. Одна из привратных башен уже пала, другая от ударов разносящих мрамор бронебойных выглядела решительно плохо. На глазах Стивенсон от башни отвалился здоровый кусок блестящего белого мрамора и рухнул на землю. Потом раздалось нечто вроде колокольного звона, и танк тряхнуло.

— Какого черта? — пришел по системе внутренней связи голос заряжающего.

Стивенсон быстро сообразила.

— Трубный глас. Основную часть приняла изоляция, остальное взял активный шумодав, до нас дошли остатки, — достаточные, подумалось ей, чтобы встряхнуть семидесятитонный танк. Ангелы куда опаснее демонов.

Она перешла на батальонную командную частоту.

— «Чарли» и «Дельта», мы тут под трубными гласами. Поддерживайте огонь по стене. «Йорк», какие-нибудь ангелы пытались улететь?

Командир батареи «Йорков» явно слушал радио и ждал шанса что-нибудь разнести.

— Никаких признаков воздушной активности, мэм. Думаю, все попрятались.

— Окей, используйте радар и снимайте все, что появится. А пока переключите орудия на электрооптику и зачистите мне ту стену.

Наверное, он все время держал палец на кнопке. Мысль еще не успела оформиться, а по верху стены уже ударили ярко-красные росчерки 57-мм трассирующих. Когда полковник перенесла внимание на врата, танки снова начали стрельбу, и вторая башня рухнула от ударов бьющих под разными углами снарядов.

— Перенести огонь на сами врата. Один залп КПД.

Без поддерживающей массы башен и с весьма серьезно поврежденной основной структурой, одного залпа КПД по вратам стало достаточно для обращения их в кучу пылающих обломков.

— Рота «Браво», за мной. «Альфа» прикрывает сзади. Остальным продолжать обстреливать верх стены с той стороны врат.

Соблазн открыть люк и посмотреть через командирский купол был велик, но Стивенсон его жестко подавила. Ад преподал ясный урок: в бронетехнике люди в сравнительной безопасности. А вот после выхода из-под защиты катаной гомогенной брони дела шли плохо.

Танк приподнялся на горящих обломках врат. Затем нос опустился, и Стивенсон увидела внутренность комплекса. На миг ее обуял чистый гнев и желание пройти пулеметной очередью по уже бросающим мечи стражникам. Но она совладала с порывом: овчинка выделки не стоит. Освещение танка на секунду погасло, компьютеры мигнули, раздался цокот, в котором Стивенсон узнала стреляющие по ее машине пулеметы.

— Что такое? — кратко и напряженно бросила полковник.

— Один из стражей, он напал на ваш танк с чем-то вроде заряженного электричеством меча. «Браво-три», «четыре», «пять» и «шесть» сняли его из спаренных.

— Принято. Благодарю за службу, ребят. Танкам рассыпаться, держать остальных стражей на прицеле. Будьте милосердны соблюдать осторожность, бедных ублюдков в грязи нам давить не нужно, — она снова посмотрела в центр лагеря, где заключенные глазели на ворвавшиеся в их личный Ад танки. — «Чарли» и «Дельта», вперед. «Йорк», за ними. У кого там из вас телевизионщики на борту?

— У нас, полковник. «Чарли-семь».

— Окей, давайте быстрее сюда. Мир должен это увидеть.

Глава LXVI

Поместье Сэмпсонов, Сепалпа, Оклахома, США.

— Следующий материал содержит изображения и рассказы, могущие показаться некоторым зрителям шокирующими. Рекомендуем очевидцам сохранять спокойствие. Николь, вы с нами?

Картинка студии теленовостей сменилась панорамой, судя по яркому белому свету, Рая. Но вид обнесенного стеной лагеря и мерзкой смеси испражнений с грязью походил, скорее, на Ад. Шока добавлял и плач изувеченных узников. Джон Сэмпсон большую часть жизни был ревностным англиканцем, но ни о чем подобном в Раю ему совершенно точно не рассказывали.

На фоне большая группа людей пыталась поднять ангела из грязи и погрузить несчастного на танковоз. Звуки лагеря на миг приглушил пролетающий с ангелом в качестве подвесного груза «Ми-26». Вертолет улетел, вернулись душераздирающие лагерные звуки. Контраст с ревом вертолетных турбин делал их еще жалобнее.

— Анита? Рада вас слышать, — она слегка повернулась от монитора левее в сторону камеры. — Это Николь Киллион с репортажем из Рая. Ранее днем батальон «Острие» Третьей бронетанковой дивизии захватил этот концентрационный лагерь здесь, в Раю. Леди и джентльмены, я шесть месяцев провела в Аду в качестве вашего репортера. Там я видала многое, в том числе и слишком ужасное для телеэкранов. Видела наших спасенных от мук во Впадине мертвых. Видела поля битв, миля за милей покрытые грудами изувеченных тел шедших на наши танки с бронзовыми трезубцами демонов. В Аду я повидала столько ужасов, что не пожелаешь никому. Но я видела и другое. Нашу гуманность к нуждающимся в помощи, внимательность и сочувствие наших солдат к увечным и раненым. Стыд самих демонов, когда ушло злобное влияние Сатаны и они осознали ложность своего пути. Видела их ликование от сброшенного с плеч гнета. Но ни разу я не видела в Аду ничего подобного этому.

Стоящий позади камеры продюсер сделал традиционный жест «ты переигрываешь». Но, прежде чем репортер успела продолжить, из-за ее спины раздался дикий вопль. Там на погрузочную платформу пытались уложить ангела, но одно из сломанных крыльев задело край и вывернулось. Трущиеся кости исторгли из него крик боли. Киллион взглянула на продюсера и получила в ответ отмашку «забудь, ты права»,

— Этот концентрационный лагерь просто нечто немыслимое. Геноцид армян[330], Аушвиц и весь Холокост, геноцид в Руанде[331], Адская Впадина — все они акты угнетения одних групп другими. Конечно, это не извинение, но подчеркивает отличие данного места. Единственная разница между ангелами в этом лагере и остальными — их неполное согласие с волей Яхве. За одно лишь это преступление они оказались здесь, с безнадежно сломанными крыльями. А зачастую и ногами. Доктора сказали мне, что сделают все возможное, но переломы худшие на их памяти. Командир батальона «Острие» полковник Киша Стивенсон уделила нам несколько минут для беседы. Полковник, что сейчас происходит?

— Окей, Николь. Наша первая задача — вывезти узников. Буду честна, часть этих ангелов не выживет. Мы можем лишь вытащить их отсюда и дать умереть в более комфортных условиях. Примерно в миле организован хоспис, безнадежных мы перевозим туда и накачиваем морфием, чтобы их последние часы прошли приятно и безболезненно. Что насчет остальных, мы доставляем их в больницы Земли. Боюсь, это отсев, отделение безнадежных от имеющих шанс. Худшая задача для любого работающего в зоне крупной катастрофы врача.

По низу телеэкрана побежала строка. Она взывала помочь борьбе с катастрофой — одна из многих запущенных с начала Войны за Спасение кампаний. Джон Сэмпсон с женой переглянулись и обменялись кивками. Сбережений у них осталось немного, но чуть-чуть денег послать получится.

— Полковник, есть идеи, кто в ответе за этот ужас? — Киллион едва удавалось говорить спокойно.

— Есть. Приказ отдал лично Яхве. Он известен нам в точности: «За противление Моей Божественной Воле их следует покарать, за свою непокорность они должны испытать вечность мук Ада. Я объявляю им вечное проклятье и обрекаю на подобающие их гнусному предательству мучения». Этот приказ получил комендант лагеря, Великий Герцог демонов Белиал.

— Белиал? — неверящая Киллион сорвалась на фальцет. — Лагерем управлял Белиал? Устроивший Ковентри и Детройт? Как он связан с Яхве?

— Похоже, работает на него. И служит заменой Сатаны. Раз Яхве поставил его на место Сатаны, заставляет задуматься, а? Здешняя стража ничтожества, ангелы низших рангов. Тут, в Раю, весьма строгая иерархия, и низшие чины ангелов служат высшим. «Лан» в их именах значит именно это, «слуга того-то». Из увиденного можно сделать вывод, что заключенные лагеря — ангелы средних чинов, а надзиратели тысячи лет им служили.

— Что с Белиалом? Он под стражей?

— Увы, Николь. Он портанулся при нашем появлении. Наверное, ушел на Землю и дальше куда-то в Ад. Мы до него доберемся.

— Значит, за все это в ответе лично Яхве, — Киллион покачала головой. — Что дальше?

— Ну, тут нужна помощь, и сильно. Одного смешанного батальона с медбригадой совершенно недостаточно. Мы ни обучены, ни оснащены должным образом. Здесь нужны специалисты по оказанию помощи при бедствиях. А батальон? У нас дела в Вечном Городе. Там нужно спасать народ.

— Людей или ангелов? — не удержалась от вопроса Киллион.

Стивенсон окинула взглядом окружающую картину.

— Думаю, всех.

Служба социальной помощи, равнина Филана, Ад.

Очередь в лагере не кончалась, на смену прошедшим процедуру тут же приходили свежеприбывшие новички. После возрождения людей ко Второй жизни или спасения из Впадины их идентифицировали и давали вводный курс в приемном центре. Кто-то из прошедших вратами успел реструктурировать финансы для использования в новой жизни. Они могли уходить сразу — в контролируемые родной страной территории или в одно из множества возникающих по занятой людьми области Ада мини-государств. Другие такой возможности не имели, и весьма многим, особенно спасенным из Впадины, начинать было просто не с чего. Все они — возрожденные и спасенные — шли сюда за помощью в адаптации к тому, что стремительно становилось самой агрессивной свободной рыночной экономикой в истории. Обеспечить им справедливое отношение и лучший возможный старт в новой жизни и стало задачей Службы социальной помощи.

Благодаря ряду особенностей под эту работу идеально подошла Австралия. Ее промышленность сейчас усиленно выпускала сырье и продукты переработки для нужд растущих армий мира, благодаря чему уровень безработицы рухнул до невиданного со Второй мировой уровня. Спад спроса на соцобеспечение совпал с существующим опытом управления обширной и сложной социальной системой. И вдобавок у страны в наличии разработанная система мер реагирования на катастрофы и стихийные бедствия, плюс малая вероятность стать целью крупной атаки. Все это поставило Австралию в идеальную позицию для лидерства в новой международной организации социальной помощи.

Для Дональда Вимса последний год стал суматошным. Когда пришел вызов, он возглавлял то, что теперь знал как оперативную группу реагирования на усиленный Ях-Ях циклон в Квинсленде: устраивал финансирование, идентификацию и ускоренную выдачу новых документов потерявшим, искал жилье для пострадавших и занимался прочими обычными задачами агентства соцпомощи. Пятью часами позже Вимс уже летел в Лидс на борту «747-400 Longreach» компании QANTAS[332], вместе с еще двумя сотнями персонала. Большая часть полета прошла в совещаниях с британскими социальными агентствами, юристами и перебранках поднимающих связь между всеми айтишников. Они почти справились с техно-бюрократическим хаосом, но тут случился Детройт. А странные нюансы социального законодательства США лишь добавили сумятицы.

Потом ЭАЧ захватила приемную зону на Плато Миноса. Скоро стало ясно, что военные не имеют ни возможности, ни желания развивать эту службу. Было выпущено заявление о создании социального агентства для Второживущих, должного дополнить и постепенно заменить армейские сервисы размещения и лечения. Финансирование всего этого стало подлинным кошмаром — в немалой степени от затеянной некоторыми личностями шумихи вокруг «социального суккуба».

Со временем обнаружилась немалая экономия на пенсиях и пособиях по старости. Люди стали понимать, что при ждущей на «той стороне» новой жизни и теле нет нужды выживать на грани бедности. Земные расходы на медицину уже падали, а с увеличившимся числом суицидов уменьшалась и потребность в содержании безнадежно больных. Несколько стран уже обсуждали легализацию эвтаназии. Получившиеся в итоге излишки должны обеспечить службе соцпомощи финансирование на переходный период из существующих фондов. По крайней мере, пока не установится поток доходов из Ада.

Вимс возглавил лагерь больше восемнадцати месяцев назад, и прогресс был налицо. Символизирующий все лагеря беженцев палаточный городок медленно сменялся «донгами» – созданными для добывающих шахт в австралийской пустыне и идеально подходящими к условиям Ада фабричными жилищами. Для желающих получить современное образование открывались школы, институты и училища. При содействии Новой Римской Республики построили большой павильон: в нем открыли ярмарку вакансий, где люди могли бы подыскать варианты и наняться к постоянно растущему числу ищущих работников и граждан наций и компаний. Строились даже спортивные и оздоровительные комплексы. YMCA (где C теперь означало charitable — благотворительная)[333] возвела или почти закончила уже двадцать зданий, МОК[334] занялся строительством атлетической площадки и бассейнов. Для упрощения перехода, улучшения жизни и помощи людям преуспеть в Аду делались все усилия.

Но при этих достижениях и победных публичных реляциях суть работы по-прежнему представляла борьбу с травмами, горем, шоком и болью. На каждого выбравшего завершить полную страданий от рака Первую жизнь в пользу здоровой и богатой Второй, на каждого намотавшего машину на дерево и теперь судящегося за вывод средств из сберегательного фонда до совершеннолетия тупого юнца приходилась тысяча умерших от голода, болезней и насилия. Помощь им требовала гораздо больше ресурсов. Хуже всего с давними жертвами Ада. Они нуждались в неделях и даже месяцах постоянной поддержки, работы психологов, психиатров, врачей, медсестер, соцработников и наставников — просто чтобы снова влиться в обычный человеческий быт. Пусть армии и начали недавно создавать собственные комплексы ухода за ветеранами, но слишком много других осталось без твердой основы для обещающей стать весьма долгой новой жизни.

Первичный пункт приема по-прежнему работал круглосуточно. Каждого новичка принимали и добавляли в то, что неизбежно становилось крупнейшей базой персональных данных во Вселенной. Сколь возможно краткое интервью выясняло их потребности, затем людей распределяли по домам. Приходя в офис, Вимс не уставал удивляться открывающемуся оттуда виду на главную зону и пестроте собравшейся там толпы. Очередям мужчин и женщин всех рас и возрастов. Особым зонам со ждущими нашедшихся членов семьи детьми от младенцев до подростков, за которыми присматривали няни, соцработники и другие специалисты.

Растущее число вариантов постоянно усложняло следующие за первичной процедурой процессы. На этот день Дональд поставил себе задачу попробовать выстроить упорядоченную структуру действий с учетом новых ресурсов.

Зазвонил телефон, оторвав его от созерцания ждущих гор докладов, контрактов, предложений и финансовых отчетов.

— Привет, это Вимс, чем могу...

— Когда сможете подготовить группу кризисного реагирования? — на том конце говорили требовательно и тоном военного в ранге полковника и выше. Такие люди ждали ответа «немедленно».

— Вопрос весьма широкий. Что за кризис? Сколько пострадавших? Перво или второживущие? Где, и... прошу прощения, кто это?

— Полковник Пашаль, исполнительный директор (П.) О. В. А. Р. У нас больше пятнадцати тысяч узников из концентрационного лагеря. Передайте дела заму, оставьте необходимый минимум персонала и подготовьте остальных к скорому выезду. У нас тут крупная катастрофа со сложным раскладом.

— Насколько сложным? — столь резкие приказы Вимсу не нравились, но он уже знал, что здесь, в Аду, военные у руля, и их решительный и быстрый подход к проблемам работает.

— Основная часть пострадавших ангелы.

Блок ангельской терапии, военно-морской медицинский центр Бетесды, Бетесда, Мэриленд.

— Что происходит? Мы на Земле? — слабо спросила Мейон. Она была смущена и сбита с толку случившимся. Последним четким воспоминанием стала боль и грязь тюрьмы. А дальше лишь смутные образы, вспышки и люди, люди повсюду. И, похоже, они за главных.

— Да. Ты в месте под названием «больница». Здесь люди лечат своих больных и раненых. Они зовут их «пациенты», а за пациентами ухаживают «врачи» и «медсестры», — Лемуил печально помолчал. — Не спорь с ними, Мейон, просто делай как тебе скажут. Если им мешают ухаживать за пациентами, они очень злятся.

Мейон с великой осторожностью приподняла голову и осмотрелась. Движение привлекло внимание женщины в белом с бейджем «Грейс» на одежде. Женщина достала откуда-то планшет и стала записывать в него цифры с окружающей кровать Мейон техники.

— Ну, Мейон, как самочувствие?

— Я почти ничего не чувствую, — смущенно и слегка сердито ответила Мейон. Всю ее жизнь люди были лишь обслугой. Обращение к ней человека не просто как к равному, но с позиций старшего, сумело рассеять даже заполнивший сознание девушки странный туман.

— Неудивительно. Нам пришлось накачать тебя морфием. Кстати, когда ты подсела?

— Что? — Лемуила шокировала простота вопроса.

— Не встревай, — бросила ему Грейс. — Мейон, как только у тебя появилось достаточно крови, мы провели полный анализ. Он показал твою героиновую зависимость. Пара помогающих тут копов сказала, куда смотреть, и мы нашли следы уколов между пальцев ног. Идея, надо сказать, так себе, ты могла заработать гангрену и потерять ногу.

Мейон лежала в замешательстве. Многое из сказанного медсестрой она не понимала, но столь легкое раскрытие людьми ее секрета ввергло девушку в шок.

— Примерно два года, два с половиной. Сначала было забавно, делало вечеринки веселее. Потом без него мне начало становиться плохо. Пришлось работать в клубе, — Мейон собралась с мыслями, пытаясь вспомнить, о чем можно говорить и о чем нет. — Ночном клубе Михаила-Лан. Мне пришлось танцевать там и делать другие вещи, чтобы получить. Прости, Лемуил, я хотела рассказать, но стыдилась.

Лемуил подсел ближе и взял ее за руку. Грейс заметила и про себя улыбнулась: во всяком случае, эти двое помогут друг другу. Она видела достаточно выздоравливающих наркоманов и знала, что при взаимной поддержке лечение зависимости проходит куда эффективнее. — Не будь к ней строг, Лемуил, ты тоже зависим.

— Что? — небрежный комментарий буквально парализовал Лемуила.

— Мы и тебе сделали анализ. Ты уже довольно долго принимаешь небольшие дозы опиатов. Подсел не как Мейон, но принцип тот же. Не водились бы вы с этим дерьмом, детишки, оно вас погубит.

— Что? — Лемуил просто не понимал происходящего. Его выбило из колеи, ангел отчаянно пытался осмыслить новые вещи.

— Повтори еще раз, и я отправлю тебя мыть утки, — Грейс улыбнулась, смягчая подколку. — Слушай, с этим мы справимся. Невелика проблема. И ты, Мейон, не переживай об этом увальне, о нем мы тоже позаботимся. Когда появится время, сейчас полно работы с прибывшими из Рая узниками концлагеря. Вы тут теперь не одни, у нас больше дюжины пациентов вроде вас. Некоторым гораздо хуже. Если это вас немного утешит, опыт работы с вами поможет лучше позаботиться о них.

Мейон снова подняла голову и осмотрелась, ощущая тяжесть в шее и плечах. В палате находилось еще трое ангелов — окруженных оборудованием и хлопочущим персоналом. Собственные крылья Мейон оказались растянуты на деревянной раме.

Грейс поймала ее взгляд.

— Хирурги прооперировали твои крылья. Они смогли восстановить кости между суставами. Пришлось скрепить их титановыми штифтами. Ну а суставы, что ж, врачи сделали все возможное, но травмы очень тяжелые. К нам на помощь приехали эксперты из Ирландии, это место в тысячах миль отсюда, но получилось у них или нет, неизвестно.

— Я смогу летать? — Мейон почти впала в отчаяние, пытаясь представить мир без возможности лететь куда хочешь.

Грейс поколебалась. Иногда ложь лучше правды, и она сомневалась в выборе. Но решила не лгать.

— Я не знаю, но доктора дают мало шансов. Нам не совсем понятен способ твоего полета, но по прогнозам хирургов суставы даже после выздоровления останутся жесткими и малоподвижными. Но это все потом, разберемся по мере поступления проблем.

Медсестра переключилась на Лемуила.

— Что насчет тебя, ты тоже выглядишь больным. Все признаки недосыпания, голода и ломки. Отдохни. Это приказ.

С другого конца блока раздался мучительный стон — его издал другой ангел. Грейс вернула планшет на место в изножии кровати и пошла в направлении звука. Крыша палатки задрожала: «Ми-26» Бетесды привез на лечение очередного ангела.

Глава LXVII

Штаб Неодолимого Легиона Света, Рай.

— Блин, мужик, разве нельзя просто оставить все как есть?

Рафаил-Лан слегка воздел брови в скрытом отчаянии.

— Я ведь не против, особенно после всех вложенных тобой в людей пару тысяч лет назад трудов. Ты же знаешь, Михаил-Лан от них в восторге. Столько терпения и концентрации для такого долгого контроля над тем плотником — большое достижение, он оценил. Тем не менее, у нас — точнее, у тебя — есть задание. Неназываемый велит тебе возглавить Неодолимый Легион и людских рекрутов в походе против вторгшейся в Рай армии.

— Вот дерьмо. Почему нельзя просто сесть и поговорить с ними? Ладно, и какой? Человеческие армии тут повсюду.

— Ближайшая подойдет, — и по счастливой случайности она лучше всего подойдет убить тебя и убрать личную гвардию Яхве. — У Всевышнего там особый интерес. Тюрьма для отринувших Его Святую Волю захвачена людьми и должна быть отбита. Немедленно. Такова непререкаемая воля Всевышнего.

На том конце стола покачали головой.

— Ему реально стоит успокоиться и расслабиться. У Моего Невыразимого Отца дворцы по всему Раю, одним больше, одним меньше – какая разница?

— Думаю, Его Всемогущество обеспокоен тамошними ангелами. Они же отвергли Его Святую Волю.

— «Всемогущество»? Шутишь. Что я бы мог тебе рассказать...! Но раз Старик требует, надо делать. Пусть не парится. Где? — последнее слово прозвучало слегка иным тоном и заставило Рафаила-Лан кинуть острый взгляд через стол.

— Здесь. Предлагаю взять весь Легион и ударить в эту точку напротив лагеря. Людские силы там истончены, они распределились для защиты опорного района. Когда Неодолимый Легион прорвется, ты двинешь остальные войска и займешь всю местность. И заработаешь славу пред очами Всевышнего.

Собеседник весело фыркнул, удивив Рафаила-Лан.

— Точно, мужик. Можно подумать, Мой Вечный Отец будет равнодушен моим делам. Рафаил-Лан, благодарю тебя за мудрость и проницательность. Передай Непререкаемому, что Его Верный Сын поведет Неодолимый Легион к победе.

Рафаил-Лан поклонился, покинул шатер и отправился в Вечный Город. С людскими самолетами в небесах Рая это становилось опасным. Самые мощные и быстрые умели падать на жертву и убивать без всякого предупреждения.

Рай быстро менялся. Лемуил с Мейон открыли проход меньше недели назад, но ангелы уже теряют контроль над Раем.

А в штабе Энатинаил-Лан-Элмас рассматривал лежащую на столе карту.

— О Вечный Владыка, мы поступим по совету Рафаила?

— Хрен там, мужик. Рафаил с Михаилом славные парни, но знают людей хуже меня. Мы ударим в предложенном месте, только это будет уловка. Людям придется ответить. Толпы их гражданских заняты спасательными работами в созданной Моим Преславным Отцом адовой дыре. Им придется защищать их, так что на защиту они бросят войска отовсюду. Энатинаил-Лан, бери одну когорту Неодолимого Легиона и его людских рекрутов. Так у тебя получится десять тысяч ангелов и в пять раз больше слуг. Стяни на себя человеческие силы. Когда они обнажат периметр, я поведу в бой остальные девять когорт и рекрутов. Они прорвут истонченные ряды людей. Тебе и твоей когорте придется тяжко, но это малая жертва.

— Повинуюсь, Вечный Владыка, — Энатинаил-Лан скрестил крылья пред лицом и удалился созвать войска.

Высоко-высоко в небе, за гранью возможностей ангельских глаз и ушей, RQ-4 «Глобал Хоук» завершил разведывательный вылет и передал картинки с поверхности в разведцентр.

Штаб Экспедиционной Армии Человечества, Рай.

В качестве командного центра Рай многократно выигрывал у Ада. Было, можно сказать, райским блаженством просто открыть окно и впустить в здание кислород. После почти двух лет в Аду генерал Дэвид Петреус ценил простую радость дышать не многажды пропущенным сквозь фильтры и электростатические пылеуловители свежим воздухом.

— Итак, они наконец сделали ход.

Петреуса удивила столь долгая реакция Ангельского Воинства на вторжение. Об этом он, конечно, не жалел: самые опасные часы любого нападения приходятся на прибытие первых частей. Их начальная немногочисленность и рассеянность не давала создать стойкую оборону, но ангелы задержались с ответом и упустили шанс. Теперь у него в Раю целая армия и с каждым днем все больше порталов. Русские с китайцами тоже вводили силы и занимались тем же: ставили периметр и обеспечивали оборону. А в Аду стояла Четвертая Группа Армий, готовая выступить при первых вестях о вторжении ангелов на Землю. Петреус предвидел возможную попытку Ангельского Воинства выманить его из Рая угрозой Земле и подготовился. С готовой портануться в любую точку планеты Четвертой Группой Армий, а также местной пехотой и ополчением настороже, Земля получила максимально возможную защиту.

— Они тоже делят силы, — генерал сэр Майкл Джексон смотрел на царящие над штабом экраны.

— Уловка, — генерал-майор Асани указала на меньшую часть войск. — Они идут на концлагерь Белиала. Думаю, вражеский командир знает нас достаточно хорошо и понимает, что мы станем защищать гражданских.

— И считает, что мы оттянем силы от периметра. Не так уж и хорошо он нас знает, — Петреус недолго поразмышлял. — Хотя надо бы ввести кое-какие резервы. Майкл, где Первый Демонический и Третий легион Цезаря?

Джексон полистал бумаги.

— Как раз где надо, Дэвид. Можем достаточно быстро перебросить их и поднять мощную оборону, — он слегка поколебался. — Ты уверен, что хочешь их привлечь? Части без боевого опыта, неизвестно, смогут ли они вообще драться.

— Тогда лучше это выяснить, верно? — Асани разглядывала карту и подсчитывала расстояние и время. — Возможность бесценная. Раз тут отвлекающий удар, значит, при их неудаче много мы не потеряем и восстановим контроль с помощью моего корпуса и Третьей бронетанковой США. Интересно, ребята с той стороны в курсе перемещения Третьей к югу?

— Вероятно, — Петреус тоже считал время и расстояния. — Мое мнение — местные люди снабжают их сведениями. Они крайне верны своим ангелам. Следовательно, можно допускать, что противник обладает обширными тактическими данными, но малыми стратегическими. В отличие от Сатаны и его командиров, они дерутся не совсем вслепую. Стоит ждать от них большой тактической осведомленности, но они не в курсе ни наших скоростей движения, ни доступной огневой мощи. Должен признать, преданность здешних людей разочаровывает.

— Меня это совсем не удивляет, — фырканье Асани прервало начавшего было говорить Джексона. — Не забудьте, мы не нашли здесь ни одного жившего ближе позднего Средневековья человека. Нам положение здешних людей может казаться мрачным, но в сравнении с привычной для них жизнью это место сущий Парадиз. Можно даже предположить. что Райские Врата закрылись, когда наши представления о Рае превзошли реальность.

— Уверен, историкам это понравится, — сам будучи ученым, Петреус представлял восторг решения таких головоломок. Но все потом. — Итак, мы позволим двум сводным частям демонов и Второживущих принять обманный удар, — Петреус нажал клавишу интеркома и бросил в микрофон скороговорку команд. Помощник примет их и обратит слова генерала в приказы. — Мы их, конечно, поддержим, вот зачем первым делом вывели на позиции артиллерийские части. Теперь к основным силам. Идеи?

— Исходя из предположения об их марше прямо на цель, они ударят где-то здесь, — Джексон показал место деревянной указкой. — По данным «Глобал Хоука» удар мощный, около девяноста тысяч ангелов и четырехсот пятидесяти тысяч людей.

— Почти как у Абигора в Ираке. Интересно, как станут драться эти люди. Если они настолько низведены, что считают это место Парадизом, есть ли у них вообще боевой дух? — задумчиво произнесла Асани. Генерал-майор извлекла из кармана лазерную указку и посветила на экран. — Они ударят по этому фронту. Хотя отстают от ложных сил. Думаю, там хотят нас отбросить.

— И это сыграет против них. Мы не просто узнаем, хорошо ли сражаются демонические части, но и выясним стиль боя Ангельского Воинства. И это важно. По оценке (П.) О. В. А. Р., живая сила Воинства составляет свыше шестидесяти миллионов ангелов и до трехсот миллионов людей, — от внимания Петреуса не ушли пораженные выдохи Джексона и Асани. — Есть над чем подумать, не так ли.

— В основном как демоны загнали их в тупик в Великой Войне в Небесах, — Асани попробовала представить командование подобной армией. — У них есть некая ключевая слабость.

— У (П.) О. В. А. Р. есть ответ. Согласно их исследованиям, демоны весьма плодовиты и восполняли потери рождаемостью. У ангелов же все иначе. Их рождаемость низка, пополняемость плохая. Это наверняка привело их к весьма осторожному мышлению. Думаю, если изучить ту Великую Войну в Небесах, найдем, что в основном там шли стычки между боящимися слишком тяжелых потерь ангелами и избегающими крупных битв из-за численного перевеса противника демонами.

— Значит, мы причинили им тяжелые потери. Устроили резню и устрашили.

— Точно так. И в ударе по главным силам нанесли его идеально подходящим инструментом, — Петреус вздохнул. — Но вернемся к делу. Полагаю, мне предстоит написать еще один вдохновляющий приказ.

— Вы счастливчик, Дэвид, можете отправить е-мейл. Сиди здесь Цезарь, он решил бы передать лично. При размерах его войска на это ушли бы годы.

Блок ангельской терапии, военно-морской медицинский центр Бетесды, Бетесда, Мэриленд.

Результаты воплощали самые дурные ожидания. Доктор Дэниэл Циндер посмотрел на свет рентгеновские снимки, разглядывая срастающиеся кости. Оказалось, ангелы тоже имеют примечательные способности самолечения, но этим пациентам они не помогли. Мейон продвинулась дальше всех, и кости суставов ее крыльев определенно срастались. Но в неподвижную костную массу. О полете нет и речи: чудо, если она сможет хотя бы просто расправить крылья.

— Доктор, вас ждет исчадье Ада.

Циндер заозирался, а стоящая в дверях Грейс широко улыбнулась.

— Сестра, говорите «демон». Мы не хотим обвинений в расовой дискриминации или оскорблении. В общем, попросите его подождать минут пять, и пусть заходит.

Циндер отложил снимки и сел за стол. Грейс вернулась с демоном.

— Я доктор Циндер, чем могу помочь?

Резковато, подумал он, но формальности не поспевали за скоростью перемен в отношении. От «полумифических тварей» к «жуткой реальности» и «смертельному врагу», далее к «побежденному противнику» и «де-факто союзнику» — и все за каких-то два года. Привыкнуть непросто.

— Я Мемнон, министр связи правительства президента Абигора. Как понимаю, вам здесь предстоит лечить множество ангелов?

— Верно, — сознание Циндера пронзила жуткая мысль. — Вы ведь не собираетесь их сожрать?

Мемнон хохотнул с тяжелой мыслью, что совсем недавно именно так бы и поступил.

— Нет, но у меня есть вероятно полезная вам информация. Нам передали, что крылья этих ангелов сломаны, изувечены. Это правда?

— Да, а у некоторых сломаны и ноги тоже. Мы делаем все возможное, но даже лучшая реконструктивная хирургия не справляется.

— Не удивлен. Во время Великой Войны в небесах нашим любимым развлечением было ломать пленным ангелам крылья. Но должен вам кое-что сказать. При вторжении армии Абигора меня атаковали ваши штурмовики. Товарищи погибли, а мои крылья тяжко обожгло и искалечило ракетой. Они отросли деформированными и не давали летать. Врачи сказали, это из-за влияния металлических осколков боеголовки на нервы и кровеносные сосуды, но я думаю, это потому что осколки железные. А железо для нас яд.

Мемнон умолк и расправил крылья. Циндер поразился сходству их устройства с ангельскими. Конечно, они черные и в подобной змеиной чешуе, а не белые и пернатые, но даже без рентгена доктор видел схожее строение костей. А еще видел, что крылья Мемнона здоровы и не изувечены.

— Что произошло, Мемнон?

— Мои крылья были так плохи, что единственно возможной врачи сочли лишь ампутацию. Так и сделали, и мои крылья выросли снова. И после удаления из тела кусков железа выросли идеально. На ангелах тоже может сработать.

— Вы способны отрастить любые конечности после ампутации? — Циндер был восхищен. И в бешенстве, что жизненно важные сведения от него скрыли или потеряли. Причину он, конечно, знал: Мемнона наверняка лечили в армейском госпитале, а здесь комплекс флотский. Если у кого-то выйдет наконец наладить взаимодействие ведомств, это станет истинным чудом.

— Да, хотя мысль удалить увечную конечность и дать отрасти новой нам не приходила.

Циндер задумался. Он видел ряд вопросов, не последний среди которых явно вытекал из устройства крыльев Мемнона. Несмотря на схожую структуру, крылья ангелов подобны птичьим, а демонические больше подошли бы ящерам. А способность отращивать конечности имеют многие ящерицы. К людям это, конечно, не относится.

— Мемнон, зачем вы это рассказываете? Ангелы ведь ваши враги, как и наши.

— А зачем вы лечите их у себя в госпитале? — Мемнон помолчал. — Многие тысячелетия, столь бессчетные, что туманом покрылось само время, мы творили невероятно жестокие и злобные вещи. Мы гордились этой злобой и мерились ей. Потом пришли вы, люди, и разбили нас. Вы легко победили и повергли нас за какие-то несколько недель. По нашим меркам мы должны были стать вашими рабами и жертвами той же жестокости, которую проявляли сами. Но вы поступили иначе. Вы лечили наши раны, отстроили разрушенное. И тем показали нам свое самое могучее оружие — сострадание. Вы изменили нас и открыли иной путь. И теперь видевшие ваше умение обрушить гибель на врагов желают уподобиться вам. Изменив наше окружение, вы изменили нас самих. И помощь раненым ангелам есть наш первый шаг из бездны.

Циндер медленно кивнул. Немало было сломано копий в спорах, способно или нет дурное окружение взрастить преступность и жестокость, и если да, не снизит ли их улучшение условий. И, похоже, существенная часть ответа сидит сейчас перед доктором.

— Спасибо, что пришли, Мемнон, мы этим займемся. Могут быть проблемы, прежде всего нужно убедиться, что мы не навредим, — он недолго помолчал. — Здесь, на Земле, врачи перед допуском к пациентам дают клятву. На мой взгляд, основная ее часть звучит как «прежде всего – не навреди». Но, думаю, вы дали мне надежду на хороший исход этого дела.

Походный лагерь Третьего легиона, Рай.

Такер Макилрой оглядел построившихся парадом воинов. Много времени не уйдет — что и хорошо, ведь к прибытию врага предстоит как следует окопаться.

— Солдаты Третьего легиона! Наш командующий генерал Дэвид Петреус издал приказ:

«Битва против Яхве подошла к решающей точке. Не забывайте, что мы уже не раз отбросили его силой нашего оружия. Разве дерзнем мы посрамить славу предков? Поразивших богов и прогнавших их с поля боя героев Трои? Смертного Раму, прошедшего мостом из скал и повергшего тирана Шри-Ланки демона Равану[335]? Вспомните, что сам Яхве трусливо бежал от Железных Колесниц Сисары[336]. Пусть Сатана был Принцем Ада. но отправил его туда Яхве. Яхве решал, кого обречь на муки и кого избавить. Он угнетал всех, и демонов, и людей. Пришла пора нам сломать порочный круг. Раз мы можем железом отразить мощь Яхве, этого достаточно, чтобы со всей яростью обрушиться на владыку Рая. Ангелы выбрали войну. Тем хуже для них: мы перебьем их, возьмем Яхве на прицел и сбросим с трона. А потом призовем сильных духом обитателей Рая восстать против ставшего врагом собственного мира неправедного Бога».

Макилрой поднял взгляд.

— Мне осталось сказать одно. Первоживущие люди считают нас, Второживущих, беспомощными жертвами, а вас, демонов, не более чем массовой целью. Пора показать им, что мы способны драться не хуже. Так что начинаем копать. Лопата — сестра меча. Окапываемся!

Глава LXVIII

База вертолетов Третьего легиона, Рай.

— Ты ведь явно задумала что-то опасное, — Первый консул Гай Юлий Цезарь окинул взглядом шеренгу вертолетов MH-6T. Пилоты в основном сидели по машинам или суетились в предполетных делах, но пилот «Дианы-Один» уселся на ракету «Хеллфайр» и беседовал с мужем. Второй консул Джейд Ким возвращалась на войну — и на сей раз готовой. Как и вся ударная вертолетная эскадрилья.

— Очень. В прошлый раз меня так убили. Но теперь все иначе. От летящих ангелов нас прикроют истребители, рельеф тоже почти идеален. Масса возможных укрытий, — она слегка сощурилась. — Даже не думай меня остановить, Гай, или мы разойдемся.

— Остановить? Я тебе рукоплещу. Консул на передовой — это же в лучших римских традициях. Просто хотел бы пойти с тобой. Сидеть и ждать мне не по нраву.

— Два консула в одном вертолете — плохая идея, Гай. Наше новое государство наконец заработало как надо, и обезглавливать его не стоит. На самом деле нам с тобой вообще нельзя летать вместе. Может, тебе осмотреть наземные войска или еще что-нибудь?

— Я там не нужен. Конечно, возражать никто не станет, но я там очевидная помеха. Я не понимаю, что и зачем они делают. Стратегией я владею, но приказы мои исполнять другим.

— Добро пожаловать в современные генералы, Гай.

— Меня это не радует. Что еще хуже, происходящего здесь я тоже не понимаю. Так что вынужден сидеть в сторонке, смотреть и учиться, — он досадливо ударил по нагруднику. — Они сказали, что доспех лишь делает меня хорошей целью.

— И они правы, оптика видит этот золотой блеск за мили. Надеюсь, у ангельских командиров кирасы такие же яркие. Для них у меня припасено четыре «Хеллфайра», — она крайне противно ухмыльнулась. — Так что после нашего вылета можешь сказать «пока-пока» минимум тридцати их старшим командирам. Потом мы вернемся для перезарядки и дозаправки.

Она встала, обняла Цезаря и прижалась к его груди, глухо стукнув летным шлемом о кирасу.

— Пожелай мне доброй охоты и хорошей добычи.

Цезарь отдал ей римский салют, каковой она серьезно вернула и полезла в свой MH-6. Руки летали по панели, запуская процедуру зажигания. Пока раскручивался ротор, она бросила быстрый взгляд на «второго номера». Новичка — пилота полицейского вертолета, разбившего машину в попытке спасти выживших после опустошившего городок в Южной Каролине урагана. До полиции он летал на военном UH-1. Ким предпочла бы своего старого «второго», но ее ветеранов раскидали по другим машинам.

— Готов ко взлету? — он улыбнулся и показал «пальцы вверх». — Всем птичкам «Дианы», взлет.

Руки снова двинули рукоятки, и вертолет поднялся. Она опустила нос, набирая импульс. Краем глаза Ким увидела уменьшающуюся фигуру Цезаря, приветствующего ее еще одним салютом. Затем он исчез из поля зрения, и женщина сосредоточилась на плане полета. «Глобал Хоуки» в небе передавали данные о наступающей на занятую Третьим легионом высоту крупной группе противника. Диспозиции транслировались прямо ей и выводились на экран навигации. Тот же дисплей обеспечивал показ подробностей рельефа между врагом и ее звеном из восьми вертолетов.

Пора за дело.

— Всем машинам «Дианы». Разбиться на тройки и выйти на позицию атаки. Пора повеселиться.

Свою тройку она повела вдоль долины — молодые деревца внизу гнулись и качались от летящих MH-6. Судя по карте, долина вела к низкой гряде, а центр колонны ангелов находился прямо по ту сторону. Иными словами — идеальная обстановка для засады. Именно для этого MH-6 и создавались.

Ким уловила в вышине вспышку — неожиданно желтую на ярко-белом фоне небес Рая. Отражение от кокпита самолета, наверное, «Дротика», подумала она. К одномоторным самолетам грязная атмосфера Ада была слишком сурова. Когда улеглась начальная паника, их сняли с полетного графика и передали задачи двухмоторным птичкам. Но здесь, в Раю, другое дело — и одномоторные машины снова вернулись в бой. Желтый блик почти наверняка шел от золотистого покрытия купола кабины F-16.

Ким повисела за уютным прикрытием холма и стала понемногу подниматься. Как только у мачтового прицела появился обзор, она получила отличную панораму идущей к позициям Третьего легиона армии. От войска с прошлой засады это особо не отличалось, и при воспоминании об исходе того дела по коже прошли легкие мурашки. Но здесь царил белый цвет, не черный. Хотя пешие колонны точно так же маршировали по земле, а сверху кружило прикрытие. Разве что из ангелов, а не гарпий.

Потом в центре воздушной группы вспухли клубы черного дыма, и лицо Ким расплылось в широкой ухмылке. «Дротики» дали ракетный залп и пошли в атаку. Хоть умение ангелов сбивать трубным гласом и стало нехорошим сюрпризом, но контрмеры имелись. В основном — скорость. Если самолет превосходит скорость звука, ангелы почти наверняка не заметят его до удара ракетами и пушками. А стоит реактивному достичь сверхзвука, и трубный глас не догонит его по определению.

Около дюжины ангелов уже умирали от взрывов ракет прошившего строй квартета F-16. Потом истребители пошли на подъем, набирая высоту с дистанцией и оставляя за собою хаос.

Ким позволила вертолету показаться из-за холма и выпустила четыре своих «Хеллфайра». Она уже наметила целью выдающегося размерами ангела, чей блеск брони делал его уязвимым. Ангел еще озирался в поисках столь быстро проредивших его строй истребителей, когда получил ракетный залп и пропал в клубящемся черно-красном облаке. Ким же перевела прицел на другого похожего ангела. Еще несколько секунд спустя попала последняя ракета, и MH-6 скрылся за грядой. Она развернула Маленькую Птичку и включила тягу. Горький опыт показывал, что считать ворон тут не стоит.

— У нас проблема, босс, — предупредил второй пилот. Этого Ким и боялась. Позади них гряду перемахнула погоня из минимум пары дюжин ангелов.

— «Сокол», это «Диана-один». Нам тут помощь не помешает.

— Уже идем, «Диана-один».

Голос в радио говорил с резким незнакомым акцентом. Но мастерство пилотов несомненно: они спикировали, разбили строй ангелов несколькими ракетами AIM-120 и принялись молотить выживших AIM-9 и пушками. Один F-16 поймал трубный глас и потерял крыло: перед падением на землю искалеченная машина перевернулась. Преследователи Ким дрогнули и бежали из боя. По кровожадности ангелы демонам не ровня, подумалось ей.

— Отличная работа, «Сокол». У нас чисто.

— Привет от польских ВВС, «Диана-один». Если вам нужно больше прикрытия, у нас есть резервы.

— Спасибо, мы возвращаемся для перезарядки. Новая Римская Республика вам обязана. Свяжитесь со мной как-нибудь в Новом Риме. Доброй охоты.

— В расчете, «Диана-один». Мы только что получили сообщение от «Дианы-пять». Наш пилот катапультировался, а один из ваших подобрал его сразу после касания земли. Так что все ровно. И вам тоже удачной охоты.

Вертолеты неслись вдоль долин, возвращаясь на передовую базу. Что ж, лучше, чем в тот раз.

Планируя следующий удар, Ким поняла, что весело напевает.

Передовая, высота 117, Третий Легион, Рай.

Дело было не только в оружии людей. Но в факте, что они продумывают все действия. И доказательством служил его окоп. Дрипанкеоторофенекс считал, что выкопать дыру и сидеть в ней просто, детская забава. Но только не в понимании людей. Они осмотрели его ямку в земле и посмеялись.

— Что за жалкая пародия, Дриппи, — сказал их командир-человек со смесью неодобрения и тревоги. А потом собрал демонов и показал им создание правильного окопа. Дрипанкеоторофенекс не видел ничего подобного работе офицера. Яма была узкой и глубокой, дающей максимум возможной защиты от взрывов. А в задней стене сделана выемка, чтобы дать демонам укрыться от огня артиллерии.

Землю сложили перед ямой, и двое бойцов могли стрелять вбок по диагонали, но не вперед.

— Что нам делать, если впереди противник? — спросил Дрипанкеоторофенекс.

— Забей, Дриппи, с ним разберутся твои товарищи по обе стороны. Ты защищаешь их, они тебя. А насыпь защитит от фронтального огня.

И вот — простая дыра в земле стала шедевром военного дела. Товарищ Дрипанкеоторофенекса Маскелодороарнатсан следил за своей зоной. Выглядывать за насыпь оба не пытались. Как объяснил офицер, бронемашины стоят сзади и станут работать по местности перед позициями пехоты. Что значит поток снарядов всего в нескольких дюймах над головами.

— Видишь что-нибудь?

Маскелодороарнатсан покачал головой.

— Пока нет. Погоди, прислушайся.

Дрипанкеоторофенекс навострил уши и последовал совету. На грани слуха он распознал пение — хорошо знакомое его роду по Великой Войне в Небесах. Оно почти терялось за рокотом дизельных моторов стоящих позади машин, но распеваемые совершенными голосами слова читались четко. И еще четче говорили ему о виде врага: ведь ни люди, ни демоны таких боевых кличей не издавали. Демонов учили, что бесшумный враг куда страшнее громкого, люди вообще стремились ничего не сообщать о себе противнику. Но сейчас Дрипанкеоторофенекс слышал эхом разносящиеся средь мирных холмов Рая слова.

«Requiem æternam dona eis, Domine,

Et lux perpetua luceat eis…[337]

…Dies iræ, dies illa,

Solvet sæclum in favilla».[338]

И тут покой навсегда покинул эти холмы, ибо возопили сами небеса. Дрипанкеоторофенекс в своем окопе пригнулся — он знал ужасный звук. Как знали и другие демоны Третьего легиона. Пережившие Хит, или Флегетон, или любую другую битву, где людская артиллерия оставила горы тел дерзнувших бросить ей вызов.

Земля под ногами затряслась от первых выпущенных в надвигающиеся ангельские порядки залпов. Дрипанкеоторофенекс пока ничего не видел, его часть окопалась с одной стороны холма, а Ангельское Воинство шло с другой. Артиллерию наводил один из так любимых людьми маленьких беспилотных самолетов. Демона это успокаивало: он слышал много рассказов, как людям нравится прятаться за склонами и нести оттуда врагу гибель своим смертоносным искусством. А теперь и он, демон, вооружен людским оружием и скоро будет драться как человек.

«Кирие элейсон! Кирие элейсон!»[339]

Мерное пение обратилось в яростный боевой клич Ангельского Воинства. Дрипанкеоторофенекс использовал шанс приподнять голову и глянуть в направлении атаки. На краткий миг он словно снова вернулся в Ад и блаженно наблюдал сотворенные артиллерией людей клубы черных и красных облаков. Пыль и дым поднимались ввысь и превращали чистый белый свет Рая в мутное красное свечение, от которого поднялась тоска по дому. Но шум вернул его к реальности. Стало ясно: пора за дело.

— Примкнуть штыки!

Наконец-то людской боевой клич. Дрипанкеоторофенекс достал из футляра двухфутовый стальной клинок треугольного сечения и примкнул к винтовке. На секунду он подумал о привычном трезубце, но это же людское оружие — значит, должно быть лучше.

На склонах показались небольшие группы человеческих рекрутов, потрепанных стоящими в глубоком тылу дальнобойными орудиями. Традиционный боевой кулак Ангельского Воинства был разбит, стал ослаблен и уязвим. Дрипанкеоторофенекс поднял к плечу «Мартини-Генри», открыл затвор и загнал в ствол 20-мм патрон. Демон попробовал представить, что же за оружие такое этот MG151[340], для которого патрон предназначен.

Поднять рычаг для закрытия затвора — и готово. Первым из Воинства в его сектор огня попал человек в белых одеждах и означающем принадлежность к армии Рая сияющем золотом нагруднике. Только одежды были черными и запятнанными, а пластина помята.

Дрипанкеоторофенекс аккуратно прицелился. В ушах звучал голос инструктора: «Выбери себе цель. И веди ее долю секунды».

В плечо ударила отдача «Мартини-Генри».

Его цель крутнулась и упала. Может, она встанет, а может, и нет. Дрипанкеоторофенекс утратил к ней интерес и перезарядил винтовку, выбрал новую цель и повторил вбитый в самое нутро инструктаж. Еще один солдат Ангельского Воинства кувырнулся на землю. Теперь боец понимал, почему окопы роются именно так. Ангелы наступали прямо в лоб, но их молнии и трубные гласы поражали лишь кучи грязи. Бетон или камень под ударами бы рассыпались, но мягкая почва их просто поглощала. А по мере наступления враг вступал в смертельную зону перекрестного огня демонов-стрелков.

На поле боя он увидел ангела — крупного, может, даже офанима. Тот взмыл над грядой и работал крыльями на подъем, пуская стрелы из лука. Внезапно ангела окутали красные вспышки, сверкающие цепочки словно тянули его к земле. Орудия, подумал Дрипанкеоторофенекс, три двадцатитрехмиллиметровых на бронемашинах. Несколько гусеничных машин сосредоточили огонь на ангеле и рвали его прямо в воздухе. Офаним дергался в попытках уйти от длинных очередей, но не имел ни шанса. Воздушные мешки вспыхнули синим пламенем, и он рухнул на землю.

К собственному удивлению, Дрипанкеоторофенекс продолжал заряжать и стрелять, даже отвлекшись на зрелищную гибель ангела. Глаза и руки выстрел за выстрелом отправляли пули в солдат Рая в его секторе. Небо над головой чертили трассеры, броневик его собственной секции поливал напирающее Воинство. Дрипанкеоторофенекса так и подмывало поднять голову над насыпью и посмотреть, что там, но он прогнал искушение и сосредоточился на мантре: «Выбери себе цель». И еще один солдат противника кувырнулся на землю от удара пули. Но поднялся и уставился на демона. Это был ангел — мелкий ишим, не больше демона, но сильнее и быстрее людей. Хотя неважно. Дрипанкеоторофенекс не торопился, и как только ангел раскрыл рот для трубного гласа, загнал белой фигуре пулю точно между глаз. Ангел упал и затих. Помер? Все равно.

— Они прорываются! — раздалось из радионаушников по всему рубежу. Пушки бронемашин косили ангелов, но тех просто слишком много. А орудий — мало.

Над насыпью его окопа возник человек и попытался взмахнуть мечом. Дрипанкеоторофенекс винтовкой отвел удар и сам атаковал спрыгивающего человека. Длинный штык пронзил того насквозь, и демон перебросил через себя нанизанное на винтовку тело. Человек шлепнулся где-то сзади.

Обернувшись, Дрипанкеоторофенекс увидел привалившегося к задней стене окопа Маскелодороарнатсана. Покрытое жуткими ранами от клинка тело того били бесконтрольные конвульсии — эффект попавшего в плоть заряда ангельского меча.

Ангел? Дрипанкеоторофенекс взглянул на убийцу своего товарища. Как минимум Бене Элохим, а может, и полный Элохим. Демон даже видел свое отражение в золотом доспехе — черную фигуру в красно-серой форме, шлеме и броне людской пехоты. Он и ангел скрестили взгляды, оценивая друг друга. Меч ангела был разряжен и не испускал означающих смертельный импульс искр. Но довольно скоро оживет. Демон попробовал обманный удар, но этот ангел был опытным и на уловку не попался. А меч тем временем набирал заряд. Дрипанкеоторофенекс снова ударил, и на сей раз ангел парировал. Стремясь не попасть под разряд оружия через металл, солдат подставил под замах деревянный приклад. Винтовка встретила меч, клинок проиграл и ушел в сторону.

Ангел открылся, и Дрипанкеоторофенекс не терял времени. Он сделал мощный выпад — теперь уже никаких уловок — и длинный штык попал в цель, пронзив бок ангела и отбросив того назад. Яростный рывок, и покрытая белой кровью сталь покидает рану. Дрипанкеоторофенекс бил еще и еще — в живот, грудь, пах и другие места, как учили инструкторы. Ангел упал и распростерся рядом с Маскелодороарнатсаном. Вид товарища воспламенил сердце демона. Месть должна свершиться, и он снова ударил умирающего ангела. Клинок пробил глаз и вошел прямо в мозг. Инструкторы звали беспощадный треугольный штык «свиноколом» и объясняли, что раны от него никогда не заживают до конца.

Затем он услышал движение и обернулся навстречу спрыгнувшему в траншею ишиму. Краткий миг Дрипанкеоторофенекс недоумевал — по ощущениям бой с элохимом длился несколько часов, но на деле прошли лишь секунды. Он почти пропустил удар меча, но в последний миг отбил. Затем ударил сам, глубоко погрузив штык в грудь ишима. Демон ощутил злобную радость штыкового боя — ведь длинный стальной шип дает превосходство в сражении лучше меча, копья или трезубца. В ближней схватке штык решает. Вскрикивающий от ударов Дрипанкеоторофенекса ишим пятился, пока не уперся в стену окопа. И вскрикнул еще раз, когда демон нажал на спуск и отдачей помог себе освободить клинок. Ишим рухнул на пол, и после нового удара штыка крики превратились в стоны.

Больше никого не было, преодолевшие огневое заграждение ангелы погибли. Дрипанкеоторофенекс понял — бойцы в других окопах увидели прорвавшихся к его позиции ангелов и прикрыли огнем. Чем спасли и его, и, возможно, Маскелодороарнатсана.

В леденящие душу звуки битвы вмешался странный рокочущий рев, который Дрипанкеоторофенекс всего несколько лет назад ни за что бы не узнал. Из дыма и клубов пыли в небе возник вертолет, тускло-красной расцветки машина с золотым орлом в пурпурном круге и цифрой 3 на фюзеляже. Из носа шли поливающие что-то за его позицией потоки оранжевых вспышек. Потом вертолет снова пропал.

И тут Дрипанкеоторофенекс понял, что стрелять больше не в кого. С умирающим Маскелодороарнатсаном ему нужно прикрывать оба сектора огня — но целей не было.

Внимание снова привлек рев — подъехала бронемашина. С нее спрыгнул офицер.

— Давай на борт, Дриппи, дело еще не закончено.

Демон испытал приступ усталости, но указал на окоп.

— Маскелодороарнатсан ранен, сэр.

Офицер спустился и быстро осмотрел раненого.

— Мы пришлем за ним помощь. В БМП, живо.

Дрипанкеоторофенекс вскарабкался в машину. Люди-стрелки у боковых орудий ухмыльнулись ему и показали на картину впереди. Землю покрывали тела — небольшие людские среди крупных крылатых ангельских.

— Вы отлично справились, парни. Дриппи, мы видели твою работу штыком. Здорово сработано, мужик.

Они назвали меня «мужиком»!

Дрипанкеоторофенекс не мог поверить, что эти люди считают его, простого демона, своим. Он хлопнул одного из солдат по спине — осторожно, чтобы получилось дружеское похлопывание. БМП подалась вперед, а на месте осталась другая с красными крестами на кузове. Это медики прибыли за Маскелодороарнатсаном.

— Куда мы едем, сэр?

— Мы отбили атаку. Большой ценой, но отбили. У Первого Демонического вон там дальше проблемы, и мы ударим во фланг атакующих их сил. Покажем, из чего сделаны римляне.

— Я бы лучше показал им, из чего сделаны ангелы, — Дрипанкеоторофенекс снова вспомнил, как убивал штыком элохима. Выжившие бойцы вокруг него засмеялись и заулыбались шутке.

Третий легион шел в контрнаступление. И творил легенду.

Глава LXIX

Передовые части Третьего легиона, Рай.

Дело дрянь. Для смотрящего на картину поля боя через стальной борт БМП Дрипанкеоторофенекса это было очевидно. Первому Демоническому батальону механизированной пехоты приходилось туго. Их рубеж захлестнули передовые отряды наступающего Ангельского Воинства. Часть позиций прорвана, другие обойдены с флангов и прижаты с тыла. Но хуже всего выглядели столбы черного дыма от разбитых батальонных БМП. Демон понимал, в чем дело: ангелы подобрались слишком близко для эффективной работы артиллерийской поддержки.

— Ладно, парни, — офицер обернулся к экипажу и пассажирам БМП. — Пора спасать яйца Первого Демонического. Мы наступаем вниз по склону и бьем ангелов во фланг и с тыла. Затем раскатываем их. Основную работу сделают стрелки БМП, остальным быть наготове выйти и убрать выживших. Кто еще не успел поработать штыками, следите за Дриппи. У него талант.

Другие демоны глядели на Дрипанкеоторофенекса со смесью уважения и зависти. Все они знали, что выделиться перед офицером есть путь к успешной карьере, а похвала от человека суть несомненная награда. А Дрипанкеоторофенекс знал, о чем думает часть остальных: почему ему повезло столкнуться с тремя ангелами, а им нет? Они не догадывались, насколько близок он был к смерти в том коротком бою.

БМП дернулась, мотор взревел, и волна бронемашин хлынула вниз по склону.

Ангельское Воинство напирало на гибнущее сопротивление Первого Демонического. Ангелы так старались обратить неизбежное поражение батальона в полный разгром, что не видели ничего вокруг. И просто не заметили переваливший гряду левее Третий легион. Не заметил и ведущий свои силы ангельский командир. Дрипанкеоторофенекс четко видел его — в сияющей на ярком свете броне, с пылающим среди людских позиций мечом и сотрясающими землю пред ним трубными гласами. Придурок, подумал демон, надо же так подставляться.

И тут же с крайним изумлением осознал, что думает как человек.

Скоро стало ясно, насколько. Дрипанкеоторофенекс снова услышал ритмичный рокот и обернулся. Из-за поросшего лесом холма поднялись три вертолета Третьего и выпустили ракеты. Крупный ангел во главе наступления окутался облаками взрывов и упал с издалека различимыми жуткими ранами. Он пытался встать, но второй залп четырех «Хеллфайров» его наконец прикончил. Без своего вождя и чемпиона Ангельское Воинство было обезглавлено.

Что не так уж и здорово, как видел Дрипанкеоторофенекс. Ракетные залпы привлекли внимание ангелов и выявили идущую слева угрозу. Они отреагировали уходом назад и правее, прочь от атаки Третьего Легиона, приказав рекрутам-людям встретить нового врага. Но рекруты двигались медленно и не имели скорости координации человеческих частей с Земли. Они еще продолжали перегруппировку, когда БМП Третьего легиона открыли огонь. 23-мм пушки изрыгали потоки трассеров в массу людей и ангелов. Ангельское Воинство на несколько секунд парализовало шоком беспощадности атаки и обрушенной на них огневой мощи, оставившей лишь один выбор: стоять и умирать. А когда там опомнились и поняли, что бронемашины не думают остановиться, дрогнули. Люди, ангелы — все побежали, сломав и смешав строй.

Когда бойня закончилась, землю устилали тела. Дрипанкеоторофенекс увидел людское военное дело с новой стороны. До сих пор демоны были лишь жертвами массированного огня, которых безжалостные бронемашины рядами косили из скорострельных орудий. Но теперь он и прочие демоны Третьего легиона увидели такой обстрел с другого ракурса — как он позволяет драться с многократно превосходящей силой и обращать ее в кровавый смертельный хаос. Он наконец осознал — люди не боги с непостижимой мощью, они просто весьма хороши в своем деле. И другие могут им уподобиться. Преклонение в сознании Дрипанкеоторофенекса сменилось амбициями. Он должен, обязан стать как они. Нужно лишь узнать, как.

Его размышления прервала опустившаяся задняя рампа БМП.

— Эй, Дриппи, давай за мной, хочу тебя кое с кем познакомить.

Офицер приказал, и демон, как хороший легионер, повиновался.

В Первом Демоническом батальоне механизированной пехоты творился хаос. Солдаты считали потери, доставали тела из окопов и разбитых машин, отделяли раненых от погибших. Вот еще одна перемена, заметил Дрипанкеоторофенекс, забота о раненых. Почти неведомая раньше в войсках демонов. Среди прочих встречались фигуры в белом — с руками за головой. Он слышал их слова «кирие элейсон», но теперь они звучали не надменным боевым кличем, но жалкой мольбой о жизни и пощаде сквозь всхлипы. Когда-то Дрипанкеоторофенекс увидел бы тут возможность поразвлечься послеобеденными пытками пленных, но путь людей не таков. И ему пришлось это запомнить. Люди милостивы к побежденным. И он тоже будет.

Дрипанкеоторофенекс принял решение из простого желания копировать поведение людей, но внезапно до него дошло. Обращайся с пленными хорошо, и другие будут сдаваться куда охотнее.

Офицер искал взглядом среди погибших и групп выживших. Наконец его лицо осветилось, и он громко позвал:

— Йоу! Эанас! Ори!

Двое людей обернулись и увидели идущую к ним фигуру. Троица обменялась объятьями и хлопками по спинам.

— Такер, слышал, ты вступил в «орлы». Как дела, дружище?

— Ну, Цезарь хороший босс, мы сколотили легионы. Слушайте, я хочу познакомить вас двоих кое с кем. Дриппи, давай сюда, — офицер позвал, и демон с удвоенным рвением поспешил к человеку и его друзьям. — Дриппи, это Эанас, спартанец, и самурай Ори. Мои старые друзья из Впадины. Эанас, Ори, рад представить одного из моих легионеров. Его имя хрен выговоришь, так что мы зовем его Дриппи. Не обманитесь его хорошими манерами — я видел, как этот парень за тридцать секунд вынес штыком троих ангелов. Он стал одним из нас.

Дрипанкеоторофенекс увидел, что люди уставились на него с хорошо знакомым выражением. Как у большинства спасенных из Впадины при встрече с демоном: смесью ярости и жажды мщения. В данном случаем перекрытой фактом принадлежности его к бойцам их лучшего друга и высоким отзывом. Демон впал в замешательство — он знал, что верной демонической реакцией стало бы преклонить колена и пресмыкаться, но быстро понял бесполезность подобного с людьми. Так что попробует быть как люди.

— Сэры, рад знакомству. Не позволяйте моему офицеру ввести вас в заблуждение, это были слабенькие ангелы. Вижу, у вас здесь раненые, могу я им чем-то помочь?

Он задержал дыхание и смотрел на пару людей. Их лица слегка смягчились, злость быстро гасла. Один из них, носивший меч и винтовку, кивнул.

— Ты прав, Такер. Он точно один из нас.

Вертолетная база Третьего легиона, Рай.

Гай Юлий Цезарь сидел на пустой топливной бочке и наблюдал за посадкой ударной вертолетной группы. Пять птичек уже сели, и экипажи передавали их наземным командам. Его сердце слегка сжалось — искомая фигура пока не появлялась. Наконец сели еще два MH-6, и он вперился в них взглядом. И едва не свалился от нахлынувшего облегчения: вот она, вылезает из кокпита. У нее получилось.

— Второй консул. День прошел успешно?

Цезарь произнес слова официальным серьезным тоном. Ее глаза слегка расширились — она ожидала более теплого приветствия. Но знала, что он римлянин, а для римлян стоицизм есть базовая ценность. Женщина собралась и постаралась соответствовать. Про себя Ким решила научить его современной воинской традиции — следующему за «вот срань господня, поверить не могу, что мы оба живы!» сбросу пара. Но сейчас они на публике, и надо соответствовать образу.

— Весьма, Первый консул. Ваш Третий легион разбил и отбросил одно крыло вражеской атаки. Затем сокрушил их центр и связал боем, чем помог союзным частям. Наши потери невелики — один вертолет разрушен трубным гласом, другому пришлось сесть с неисправным мотором. Сразу после ремонта он вернется в строй. Наземные потери мне неизвестны. Возможно, нам стоит проверить?

Цезарь кивнул.

— Ты меня повезешь?

Ким нахмурилась.

— Это плохая идея. В воздухе еще могут быть ангелы. Мы должны ехать наземным транспортом или лететь на двух птичках.

Он серьезно взглянул на нее.

— Только раз, Джейд. Я еще никогда не летал с тобой и не видел поле боя с воздуха. Потом будем летать на двух, но сейчас, всего раз.

Она прикусила губу. Пусть идея плохая, но желание показать летное мастерство было слишком сильным.

— Ну хорошо. Только я возьму эскорт из двух птичек.

Через несколько минут ее Маленькая Птичка вновь неслась над полем сражения. Половину времени Цезарь наблюдал умелые и четкие движения Ким, а другую смотрел вниз, на землю. Он еще не наблюдал ничего подобного, как и не осознавал, какую жуткую бойню способно учинить современное оружие среди нежелающих принять его существование. В душе Цезарь желал бы никогда такого не видеть.

Они перемахнули гряду, и перед ними предстала другая картина. Здесь Цезаря явно ждали. Его легион стоял чем-то вроде парада, хотя он заметил расставленных дозорных, да и отдельные части носили боевую выкладку. MH-6 слегка поднял нос и стал садиться на изрытую землю. Безупречная чистота Рая закончилась — возможно, навсегда; в воздухе висела смесь дыма, пыли и серной вони взрывчатки вперемежку с запахами горелого металла, топлива и жженой плоти. В Раю настал Ад.

— Трибун Мэдьюс, — командир Третьего легиона вытянулся по стойке «смирно». Цезарь едва разбирал знаки отличия человека — темно-коричневые на красном. Офицеры людей предпочитали не выделяться на поле боя. Что неудивительно, учитывая их методы работы с не следующими данному правилу. — Как прошел ваш день?

— Сэр, мы насчитали примерно четыреста мертвых ангелов и более десяти тысяч людей. Наши общие потери — восемьдесят один убитый и двести раненых. Мы взяли тысячу пленных, все из людей. Ваш легион хорошо бился, сэр. Лучше, чем части ЭАЧ в центре, — последнее Мэдьюс сказал довольно и почти хвастливо. Вернее, как понял Цезарь, не хвастливо, но с гордостью за легион.

— Вижу. Всего четыреста убитых ангелов? Из десяти тысяч?

— Они бежали, сэр. Когда они стали проигрывать битву, то бросили своих людей и улетели. Многих достали истребители союзников, но остальные скрылись.

Цезарь кивнул. Затем громко заговорил, махнув стоящим ближе демонам и людям Третьего легиона.

— Воины Третьего легиона! Ваш командир сказал мне, что сегодня вы славно бились. За свою храбрость вы будете вознаграждены. Сегодня ваш легион получит имя. Позвольте объяснить. У каждого легиона есть номер, его пишут на пайках, — по рядам солдат прошла волна почтительных смешков. — Но имя — его легион должен заработать на поле боя. И с сего дня он зовется Legio Tertius Laurifer, Победоносный Третий Легион. И будь кто дурно заговорит о вашей храбрости и отваге, не стоит впадать во гнев. Просто скажите им, что служили в этот день в Третьем Победоносном, и они повесят головы от стыда и вины, что не стояли с вами рядом.

Ряды ликовали. Цезарь широко улыбнулся Ким и подмигнул ей.

— Теперь Легио Примус и Легио Секундус станут отчаянно рваться в бой ради получения имени. А следующая группа легионов станет делать это еще более яростно. Дабы показать наглой первой тройке, что не только та умеет драться.

Ким вернула ухмылку.

— Вижу, ты уже читал про Генриха Пятого[341].

Штаб Экспедиционной Армии Человечества, Рай.

— Что ж, драться они умеют, — генерал Петреус смотрел передачу с кружащего над полем боя «Глобал Хоука». – И, похоже, Гай Юлий не разучился произносить вдохновляющие речи. Как считаете, мы узнаем, что он сказал?

— Полагаю, к концу недели он напишет об этом в очередном бестселлере, — хмуро ответил генерал сэр Майкл Джексон. Он отлично знал, что Цезарь хороший писатель, а его книги о «настоящей римской истории» уже стали бестселлерами. Что очень хорошо, ведь роялти составляло изрядную часть доходов Нового Рима. HBO только что запустили сериал по «Галльским войнам»[342], а работала над ним съемочная команда «Рима». И упоминание в конце «технический и исторический консультант: Гай Юлий Цезарь» тоже стало недешевым удовольствием. — Что будем делать с основными частями?

Петреус смотрел на оперативные выкладки, вычисляя безопасные границы и углы рассеяния.

— Да, должно сработать. Устроим им расплату за Содом и Гоморру.

501 тактический ракетный отряд, Рай.

Самоходная пусковая установка взревела, поднимая модуль запуска на четыре ракеты в стартовую позицию. На секунду тот замер, а затем вся машина содрогнулась и выпустила одну ракету из шахты. Сначала это был просто длинный цилиндр с округлым носом, но после выхода из шахты он изменился. Из фюзеляжа расправились крылья, возникло хвостовое оперение, а из брюха выпал воздухозаборник. Похожая на торпеду конструкция превратилась в беспилотный самолет.

Выпустив крылатую ракету, СПУ убрала стартовый блок. Дело сделано.

Ракета носила официальное имя «Грифон», но все звали ее «Гликем»[343]. Она шла тщательно проложенным курсом: поднялась до ста футов и легла на маршрут, а радар в носу измерял рельеф впереди и следил за соблюдением стофутовой высоты. По стандартам ракеты путь перед ней лежал недлинный, а задача до обидного легка. Просто долететь до назначенной точки и сделать дело. За несколько миль до этой точки заработала другая программа, и ракета пошла вверх. Ее не тревожило, что конечный пункт маршрута лежит точно над центром массы пятидесяти тысяч ангелов и более четырехсот пятидесяти тысяч их человеческих рекрутов.

В данной точке сигналы радара и датчиков атмосферного давления скомандовали электронной начинке приступить к инициации. Электроника направила по 72 проводам сигнал на взрывчатую оболочку в самой сердцевине боеголовки W83 в центре ракеты. Через 0.003 микросекунды импульсы достигли пары детонаторов в каждой из 72 точек, заставив смесь взрывчатых веществ сформировать направленную внутрь идеальную сферическую ударную волну. Десять микросекунд спустя волна начала сжимать лежащие друг за другом пустотелые шары из разных металлов. Еще три микросекунды спустя волна сжатия преодолела слой пустот и достигла сердца боеголовки — пятидюймового диаметра урановой сферы. Сила взрыва обратила эту сферу в текучую массу диаметром два дюйма.

В этот момент, через 19 микросекунд от детонации, небольшой ускоритель частиц в передней части боеголовки выстрелил нейтронами в урановую сферу. Атомы урана поглотили эти нейтроны и начали распадаться. В плотно сжатой массе продуктам распада деться было некуда; они ударяли в соседние урановые атомы и вынуждали распадаться их тоже. За следующую микросекунду цепная реакция прошла шестьдесят циклов, после чего система впрыснула в пустотелый центр уранового ядра немного сжатого дейтерий-тритиевого газа, ускорив реакцию до 80 циклов в 0.1 микросекунды. К тому времени урановое ядро достигло температуры в 40 миллионов градусов Фаренгейта.

Но это не имело значения — куда важнее было, что порожденные ядерными реакциями гамма-лучи прошли взрывающуюся массу и через 0.003 микросекунды поглотились корпусом оружия. Корпус разогревался и переизлучал энергию в виде рентгеновских лучей. Они запустили следующее звено цепи.

В задней части W83 находился цилиндр из дейтерида лития, десять на тридцать дюймов. От прямой радиации первого этапа его прикрывала защита. Цилиндр окружал дюймовый слой обедненного урана, а в центре находился урановый же стержень. Рентгеновские лучи с оболочки боеголовки разогревали и сжимали внешний слой обедненного урана. За 0.1 микросекунды цилиндр сжался до 2 дюймов в диаметре. К тому мигу нейтроны первого этапа прошли сквозь брешь радиационного щита и попали во внутренний урановый стержень. Тем самым в последнем запустилась цепная реакция, перегревая дейтерид лития изнутри. Порожденные реакцией нейтроны разбивали атомы лития на гелий и тритий. Еще микросекунду атомы трития и дейтерия сталкивались, порождая гелий. Затем сила термоядерной реакции сдавила ядро устройства с такой мощью, что умирающий процесс деления возродился и пожрал в своем пекле остатки горючего.

Прошло двадцать микросекунд с инициации. Температура уже достигла 600 миллионов градусов Фаренгейта, но внешняя оболочка боеголовки лишь начинала рушиться. Гамма-радиация ядерной реакции уже разошлась на 1300 футов во все стороны. Область пространства размером с небольшого ангела из Неодолимого Легиона Света получила энергию 1.2 мегатонны тротилового эквивалента. Чудовищный выброс гамма-радиации поглощался воздухом, разогревая его до точки начала переизлучения. Это породило сияющий шар газа уже 400 футов в диаметре, и он продолжал расти с многократно превышающей звуковую скоростью. Забавным образом центр оставался невероятно горячим, хотя температура внешних слоев падала по мере отталкивания воздуха прочь. Порожденная раскаленным внешним слоем первая вспышка, что показалась стоящим в 25 милях наблюдателям Третьей бронетанковой дивизии ярче солнца, создала отделившуюся от поверхности шара ударную волну. Она неслась в десять раз быстрее скорости звука и вытесняла воздух, оставляя за собою частичный вакуум. Волна отражалась от земли и окрестных холмов, местами усиливаясь, местами слабея и непредсказуемо терзая беспомощный Неодолимый Легион Света.

Прошло всего 0.08 секунды с инициации. Огненный шар больше не подпитывал взрывную волну и стал отдавать накопленное тепло. Через 1.07 секунды он стал быстро подниматься, а внешняя температура и яркость падали. Тем не менее, он продолжил расширяться еще 8 секунд и достиг наконец максимального размера. Разогретый до 3800 по Фаренгейту у поверхности шар на вершине грибовидного облака сиял зловещим красным светом.

Пророчества свершились. Над Раем воистину взошло Солнце Человека[344].

Глава LXX

Батальон «Острие», Третья бронетанковая дивизия, Рай.

В первую секунду никто ничего не понял. Киша Стивенсон знала смысл оглушительного воя сирен, но связь сперва не уловила. Потом до нее дошло, и понимание заставило бегом рвануть к танку. Мужчины и женщины батальона вокруг тоже стряхнули первый шок и разбегались под защиту машин. Стивенсон добралась до своей, одним движением взлетела по борту и швырнула себя в башню. В процессе она ударилась лицом о казенник пулемета 50 калибра и задела грудью край люка. Получилось больно.

Но боль ее не остановила. Стивенсон сдержала порыв замереть, вместо того потянувшись к люку и захлопнув крышку. Затем провернула замки и затянула потуже, убеждаясь в надежности задрайки.

— Мэм, это ведь учения? — стрелок глядел на нее широко открытыми глазами. — Учебная тревога?

Она качнула головой.

— В зонах боевых действий мы в такие игры не играем. Все по-настоящему. Кто-то собрался жахнуть атомной.

— Но это же наши, да? — голос стрелка дрожал.

— Искренне надеюсь. Ладно, выполняем процедуры атомной тревоги.

Она наклонилась вперед и положила голову на руки. И тайком потерла грудь, про себя мечтая оказаться со старым экипажем. Они были маленьким самодостаточным сообществом, где армия собрала идеально совместимых дополняющих друг друга людей. А удар о люк вышел, надо сказать, весьма болезненным.

Ну а дальше пришел кошмар. Безо всякого предупреждения, звука или движения изо всех щелей и отверстий танка полились лучи ослепительно белого, почти осязаемого света. Частицы висящей в воздухе пыли ярко подсветились и закружились в непредсказуемом танце. Считалось, что танк водонепроницаем и герметичен, но сила света показала ошибочность утверждения. Отверстия были размером с кончик иглы, но их хватило для освещения всей внутренности танка. Свет вяз в волосах людей, создавая вид нимбов из чистого сияния. Вжавшаяся в командирское кресло Стивенсон считала секунды, пытаясь понять расстояние до точки инициации.

Она досчитала до минуты тридцати секунд, когда по танку словно вдарило подземным молотом. Ударная подземная волна, подумалось ей. Яйцеголовые много из нее выяснят.

Стивенсон поразилась неуместности мысли. Нос танка приподняло сотрясением, затем опустило, отчего голова женщины дернулась вперед. Ничего подобного с ней не случалось с тех самых пор, как на день рождения ее повели в парк развлечений и настояли прокатиться на американских горках. Здесь все напоминало тот заезд — разве что танк трясло с крайней жестокостью. От рывков в трех измерениях полковнику стало дурно — еще одно напоминание о «горках» много лет назад. Единственная разница — на сей раз она не наелась сладкой ваты и стошнить было нечем.

Воздух заполняла пыль — красная Ада, желтый песок Ирака, коричневая еще из каких-то посещенных танком в Штатах мест. Повинуясь вбитому во всех долго пробывших в Аду Первоживущих инстинкту, командир прикрыла рот и нос банданой. Любой ценой не дышать пылью. К сожалению, стрелок не понял ее действий и решил, что раз может быть плохо полковнику, то и ему тоже. И заблевал орудие.

— Отмыть, — Стивенсон не собиралась терпеть вонь вдобавок к продолжающейся тряске. Затем, к ее великому облегчению, жестокие броски ослабли. Мозг еще отсчитывал секунды. Минута и сорок три секунды от вспышки, примерно 23 мили до эпицентра. Скажите, «Дженерал Дайнэмикс Лэнд Системс», какой силы должен быть заряд для волны на такое расстояние?

Пришла воздушная волна и звук. Семидесятитонный танк приподнялся, воющий воздух схватил ствол и пытался провернуть наперекор шестерням. Стивенсон ощущала рост температуры и надрыв пытающихся удержать все под контролем систем кондиционирования. Даже с ними она вспотела, и вдруг поняла, что слышит не кондиционер. Это танковая система избыточного давления старалась обеспечить таковое выше внешнего. Но сейчас датчик давления тщился совладать с условиями, снившимися его создателям лишь в худших кошмарах, и системы трудились на износ. Давление росло, уши Стивенсон заложило.

Затем ударная волна ушла — внезапно, как и появилась. Ожило танковое радио, приказывая всем оставаться под броней до проверки местности на радиационное заражение. Стивенсон села поудобнее и открыла электрооптическую систему — осмотреться. От картины захватило дух.

Над горизонтом высилось знакомое грибовидное облако. Оно уже не сияло — эту часть представления они пропустили. Но верх еще светился тускло-красным. Прямо как в Аду, подумала она. Верхушку облака видно не было, но из сведений о ядерном оружии полковник догадывалась о высоте минимум в 12 миль, до стратосферы за пределами возможностей ее оборудования. Огромное грибовидное облако на глазах охлаждалось и белело, начиная поглощать пыль из воздуха. Ветра и термальные потоки уже принялись действовать на «гриб», создавая странные и потрясающие красивые системы слоистых облаков.

Картина притягивала, как зрелище железнодорожной катастрофы. Стивенсон не могла отвести взгляд. На секунду она решила, что случился второй взрыв, и стала было прятаться для защиты глаз, но поняла — это просто молния. Мощные электроразряды в атмосфере после инициации плюс водяной пар — идеальная почва для ураганов. По всей зоне взрыва наверняка будут и торнадо. Про себя полковник гадала, бывают ли в Раю вообще торнадо.

— Внимание. Для информации, над основной массой Ангельского Воинства в двадцати четырех милях западнее нашей позиции только что проведена ядерная инициация на одну целую и две десятых мегатонны. Инициация высотная, с применением настроенного на «чистое» действие устройства. Мы не ожидаем серьезного радиоактивного заражения. Особые разведчасти вышли для проверки осадков и прочих факторов. Персонал может покинуть укрытия, но должен оставаться наготове максимально быстро найти убежище. Конец передачи.

Стивенсон вздохнула. Она знала, что ее батальону скоро отдадут приказ. Приказ идти к эпицентру.

Штаб Экспедиционной Армии Человечества, Рай.

— Получаем данные. Инициация успешно произошла над целью. Предварительная оценка — от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти тысяч погибших. Сожалею, генерал, но военные цели в основном вытянуты по прямой, а эффекты ядерного взрыва создают окружность. Тут мы все спланировали и поймали Воинство меж пары холмов, сжавших круг до эллипса. Нос и хвост колонны, однако, оказались вне зоны немедленной гибели.

— Вы сожалеете, — Петреус не верил ушам. — Мы за долю секунды убили четверть миллиона народа, а вам жаль, что не достали больше. Кто вы вообще такой?

Наводчик печально улыбнулся.

— Бреннан. Дон Бреннан[345]. Когда все это закончится, мертвых станет куда больше четверти миллиона. Даже с учетом способности ангелов и Второживущих людей к регенерации мы получим свыше четырехсот тысяч. Взгляните с другой стороны, сэр: сделай мы это с городом, прямо сейчас имели бы уже полмиллиона погибших и больше миллиона к концу недели. Если власти Вечного Города получили послание, мы будем избавлены от такой необходимости.

Бреннана прервал вестовой из Национального управления военно-космической разведки.

— Снимки с «Глобал Хоука», сэр. Мутные, конечно.

— Какой из «ЭрКью-четыре» их сделал? — заинтересовался Бреннан. — Он уцелел?

— «Донди Эста»[346], сэр. Он в порядке, кружит в безопасной зоне.

— Хорошо, мне он нравится. Всегда возвращается с подарками, — Бреннан полистал фото и довольно кивнул. — Большинство ангелов попало в зону полного уничтожения. Включая крупного во главе Воинства. Кем он был, полагаю, неясно?

— Нет, сэр. Без передач для перехвата мы в некотором тупике.

— Не проблема, со временем выясним. Благодарю, — вестовой ушел, втайне радуясь оказаться подальше от этого бесстрастного, ровного, монотонного голоса.

— Нам читали лекции об этом, но фильмы и рядом не стоят с реальностью, — очень тихо произнес Петреус.

— Так всегда, сэр. Чтобы понять, нужно оказаться на месте событий.

— Вам, конечно, доводилось.

— Разумеется. Не на американских испытаниях, в роли приглашенного гостя. На это стоит взглянуть любому желающему государственной власти.

— Склонен согласиться, — Петреус нажал кнопку настольного интеркома. — Сэр Майкл? Я несколько часов отдохну. Если что-то случится, займитесь. Но не должно, приказы всем отданы, а на командных постах у нас отличные ребята.

Он умолк и встал из-за стола.

— Бреннан, если в зоне поражения начнется движение или поступит предупреждение об осадках, немедленно вызывайте меня. — генерал долгое молчал. — А знаете, я почти хотел бы никогда не доводить до такого. Но только почти.

В десяти милях от эпицентра, Рай.

Огромный шар сияющего света горел в 700 раз ярче обычного дня Рая. Уксалара-Лан-Зараил вспышка ослепила — хотя по чистой случайности он смотрел в другую сторону. Его товарищу по разведотряду Аманаилу-Лан-Асохар повезло меньше. Во время вспышки он смотрел на запад и тоже ослеп. Вот только Аманаилу уже не исцелиться. Глаза вытекли.

Уксалару было нехорошо, но он хотя бы выжил. Мощный грохот и пришедший за вспышкой воющий ветер сбросили его с неба и повредили слух. Между светом и раскатом грома стояла жуткая тишина. Вот что так поразило Уксалара. Даже больше грома, хотя такого он никогда еще не видел и не слышал. Встав, побитый и шокированный ангел обнаружил себя смотрящим с вершины холма на невероятную картину.

Вся местность почернела. Трава сгорела дотла, деревья пылали. Все способное гореть — горело, вздымая высоко в небеса столбы черного дыма. Но не так уж высоко, поскольку он все равно видел сияющее красным и медленно меняющее цвет гигантское грибовидное облако. Красный есть цвет Ада, и, каким бы невероятным то ни казалось, люди принесли Раю Ад.

Он расправил крылья и полетел к облаку. Некогда столь любовно раскиданные по земле рощи исчезли. Часть еще горела, но некоторые просто разметало вдоль пути, которым Воинство шло на битву с людьми. Инстинктивно ангел снизился присмотреться к одной, сев среди группы горелых бревен. Подойдя к такому бревну, он услышал долгий хриплый стон агонии. Похоже, стон шел от одного из стволов. Уксалар пригляделся, но увидел лишь обугленное черное полено.

Внезапно то раскрыло рот и снова застонало. К собственному ужасу ангел понял: «бревна» — все оставшееся от шедших в колонне человеческих рекрутов. Он поторопился прочь, взлетая со всей возможной скоростью — что угодно, лишь бы подальше отсюда.

К его облегчению «бревна» наконец закончились. Они явно оказались на границе поражения стершего личную гвардию Вечного Отца Бытия странного оружия. Прямо на краю — слишком близко для спасения, слишком далеко для быстрой смерти. Дальше от обратившихся в пламя и сгоревших дотла остались лишь черные пятна. А еще дальше не было и следа выживших. Просто выжженные в обесцвеченной земле тени мертвецов. Людей, ангелов — неважно. Все они сгинули, будто и не существовали вовсе. Сохранились лишь тени.

Внезапно Уксалар замер как вкопанный, проникаясь кошмаром новой картины. Ландшафт перед ним изменился в нечто немыслимое. Минимум на три мили земля обратилась в гладкое стекло. Почва, деревья, трава, животные, люди, ангелы — все превратилось в стеклянную плешь. Он пытался представить, что могло учинить такое, какая мощь способна сплавить почву в стекло. Уксалар летел над проплешиной и понимал, что стеклянистая равнина стала единственным памятником недавно шедшей маршем по долине армии. Хотя какой долине — ведь даже она сама тоже изменилась. Холмы исказились, их приятная глазу гармония разрушена словно ударом великанской руки.

Взгляд Уксалара привлекла другая непонятная картина. Прямо в центре огромной стеклянной равнины лежало озеро, которого раньше не было. Странное, идеально круглое озеро. Оно медленно ширилось, заполняясь кобальтово-синей водой. Уксалар ощущал источаемые им эманации зла и держался подальше. Но отвлекся и вздрогнул от вспышки и нового грохота. В первый жуткий миг он решил, что случился еще один гигантский взрыв, но это оказался лишь гром и разряд молнии. Грозы в Раю редкость — конечно, кроме творимых волей Всевышнего. И тем не менее, это была гроза. Непохожая ни на что виденное ранее. Пошел угольно-черный дождь — вода конденсировалась на тонкой взвеси пыли и частиц дыма. Черный дождь проникал под перья и струился по спине, вызывая сильное жжение на открытых частях кожи. Уксалар пытался стряхнуть капли, но они не поддавались, и попытки привели лишь к еще большему жжению.

Ангел сдался — придется терпеть.

Постепенно стеклянная равнина и странное озеро зла осталось позади. Он сознательно не смотрел на следы внизу — пока не убедился в отсутствии всех признаков «бревен». И в этот миг ангела поразила другая мысль. За весь полет над местом жуткой катастрофы он не видел ни единого живого существа. Неужели одним взрывом стерло всю армию?

Уксалар поднялся выше и принялся методично искать выживших из Воинства. На это ушло время, он снова попал под дождь, но нашел. Нестройная колонна спасшихся двигалась на запад, прочь от погибшего войска. Не будь Уксалар в курсе, он принял бы черную толпу за Падших. Даже сверху было очевидно, что зрение сохранили немногие. Большинство тащилось, положив руку на плечо впереди идущего. Спускаясь, Уксалар старался не смотреть на лица. Он знал, что увидит, и на сегодня ему уже хватило.

На земле он попробовал найти, с кем поговорить. Среди стонов выживших Уксалар искал кого-нибудь способного рассказать о случившемся. Он видел руки со столь обгорелыми кистями, что из плоти торчали костяшки, а кожа сползала сохраняющими форму пальцев цилиндрами. Видел некогда красные мышцы, теперь почерневшие и с глубокими ранами до самых белых костей.

Уксалар распихивал толпу, стараясь не смотреть и чувствуя вину. Ведь кругом столько страданий, а он невредим. Затем, наконец, он нашел ангела — тяжело раненного обломками от взрыва, но все же ангела.

— Я Уксалар-Лан-Зараил. Что случилось? Где наш господин?

Ангел поднял взгляд. Один глаз помутнел и был слеп, другой покраснел и воспалился.

— Могучий Элмас, сын Всевышнего и командир нашего войска? Думаю, он остался там. Когда все случилось, он вел колонну. Теперь он часть стекла и черного дождя. У Нашего Вечного Отца больше нет сына.

Ангел протиснулся мимо Уксалара и пропал в шаркающей колонне бредущих.

Уксалар попробовал взлететь, но внезапно ощутил потерю сил. До предела надул воздушные мешки — но все бесполезно. Он просто слишком тяжел для полета. Так что ангел обернулся и пошел на запад с прочими выжившими.

По пути он заметил, что некогда белоснежные, а ныне запятнанные черным дождем перья стали опадать одно за другим.

Глава LXXI

Блок ангельской терапии, военно-морской госпиталь Бетесды, Бетесда, Мэриленд.

— Как самочувствие, Мейон? — лейтенант Грейс Захария с профессиональной заботой взглянула на пациентку. Выглядело немного забавно, учитывая столь примечательную разницу в размерах. Согласно медицинским записям, стоящая Мейон-Лан-Лемуил была почти 15 футов роста. К счастью, сейчас она лежала, а Лемуил сидел рядом со скрещенными ногами. Не стоило тревожиться и по причине красоты Мейон. Синяки на лице и теле прошли, девушка расцвела.

— Спасибо, гораздо лучше. Но мне дурно, и кожа чешется. Как будто под ней ползают насекомые.

— Ты избавляешься от зависимости. Неужели в Раю вам не советовали просто сказать «нет» наркотикам? Я дам тебе метадон, в любом случае скоро время укола, — на лице Лемуила отразилось недовольство долгим лечением, что Грейс не понравилось. — Ни слова, Лемуил. Тебя мы тоже чистим, помнишь?

— Сколько это еще продлится? — капризно спросила Мейон. Ее голос напомнил Грейс путешествия на машине и вопросы младшей сестры «мы уже приехали?».

Она поколебалась с ответом, частично по инстинкту медсестры ничего не говорить пациентам, а частью из-за спорности любого ответа. С начала Войны за Спасение люди меньше всего готовились к проблеме лечения наркозависимых ангелов.

— Будь вы людьми, ушло бы от трех до шести месяцев. Но с ангелами совершенно неясно. Мы только начали разбираться в отличиях ангельской и демонической биохимии от нашей, а без этого знания все прогнозы спорны.

— Сестра, как наша пациентка? — вошедший доктор Циндер принялся читать данные с планшета на кровати Мейон.

— Испытывает симптомы легкой абстиненции. Я даю ей дневную дозу метадона. В остальном почти в порядке.

— Превосходно. Снаружи ждет Мемнон, будьте любезны пригласить его войти, — Циндер обернулся к Мейон. — Ты выглядишь гораздо лучше. Но должна знать, что с твоими крыльями большая проблема.

— Я не смогу ими двигать, — Циндер тоже отметил капризные нотки.

— Позволь объяснить, почему. Вот это называется «рентгеновские снимки», они вроде показывающих тело изнутри фотографий. Те белые штуки — кости твоих крыльев, а очень яркие полоски — штифты, которыми мы скрепили длинные кости на время лечения. Вот снимки здорового крыла, мы получили их у Лемуила. Если сравнишь с твоими, увидишь разницу в суставе крыла вот тут. У Лемуила все чудесно, пять костей соединяются в подвижный в трех осях сустав. А твой просто сросшаяся костная масса. Сам по себе он уже никогда не исцелится.

Мейон заплакала. Лемуил сжал ее руку и обнял крылом. Циндер недолго помолчал и продолжил.

— Есть другой вариант. Я бы хотел вас кое с кем познакомить.

Лемуил поднял голову, и глаза его в шоке расширились.

— Падший. Зачем он здесь?

В адресованном Циндеру вопросе читался гнев.

— Это Мемнон, важный член правительства президента Абигора. В бою с нашими войсками Мемнон потерял крылья. И, как видите, получил их обратно. Пусть он расскажет вам свою историю.

Циндер слушал, как Мемнон рассказывает паре ангелов историю своих приключений в Ираке и Аду. Доктор внимательно наблюдал за демоном, стараясь как можно больше почерпнуть из, несомненно, самой необычной встречи в земном госпитале. Когда Мемнон закончил, Циндер снова взял беседу в свои руки.

— Мы не уверены, что ангелы способны регенерировать подобно демонам. Так что, Мейон, у тебя есть выбор. Ты можешь остаться с этими крыльями, но они будут парализованы и бесполезны. Или мы ампутируем их в надежде на восстановление. Могу добавить, что ты наш самый главный пациент. От твоих результатов зависит выбор лечения других ангелов. Некоторым из них гораздо хуже вас. Их крылья ломали и делали это неоднократно, а у части и ноги тоже переломаны. Если ампутация с отрастанием не сработают, они не смогут не то что летать, даже ходить.

Мейон снова расплакалась.

— Это ужасно.

— Откуда нам знать, что он говорит правду? — задиристо бросил Лемуил. — Падшие наши враги, всегда были врагами. Они тысячи лет строили козни против нас.

— А вы против нас, нерожденный. Твое высокомерие утомляет меня, как и во все века, — не менее воинственно ответил Мемнон. Циндера не покидало чувство, что он имеет дело со спорящими за самое крупное яблоко детьми.

— Заткнулись оба, — доктор раздраженно посмотрел на спорщиков. — Лемуил, у меня есть медицинские записи из лечившего Мемнона госпиталя. На их получение ушло время, потому что там комплекс армейский, а здесь флотский, но у меня получилось. Я даже добыл рентгеновские снимки до и после удаления с восстановлением. Они подтверждают все его слова. Я бы не позволил ему даже обмолвиться об этом без проверки. Слушайте, старую вражду пора забыть. Разве теперь уже не очевидно, что Яхве с Сатаной держали всех вас за болванов? Нас тоже, только мы приняли меры. Мемнон, твое желание прийти сюда и помочь весьма благородный и великодушный жест, а ты, Лемуил, должен быть благодарен. Но здесь госпиталь, и грызни в нем я не допущу. Как только любой из вас начнет доставлять проблемы — валите оба. Единственный, кто тут имеет значение — Мейон, и все делается для ее блага. Понятно?

Мемнон и Лемуил переглянулись с открытыми в шоке ртами.

— Эээ, да — Лемуил ответил за обоих. — Мои извинения, и тебе тоже, Мемнон. Нам лучше забыть о прошлом, или люди рассердятся.

— Доктор, мои крылья больше не заработают. Я знаю это и без ваших картинок, — Мейон глубоко вдохнула. — Лемуил, с твоего разрешения, позволь им срезать крылья. Сейчас они только мешают. Я не хочу остаток жизни проходить двери боком. Даже если они не отрастут как надо, лучше без них.

Лемуил кивнул. Циндер принялся звонить по мобильному и организовывать операционный театр, хороший запас белой ангельской крови и пару больших цепных пил. Затем доктор покинул комплекс для подготовки команды хирургов. Мемнон шагал рядом.

Идя с демоном, Циндер не удержался от вопроса.

— Мемнон, все известное нам о Великой Войне в Небесах говорит, что вы, демоны, восстали против Яхве. Но до того были одним видом. А теперь ваша внешность серьезно различается. Что случилось?

Несколько секунд Мемнон тщательно размышлял.

— Когда-то мы были похожи. Но потом, вскоре после завоевания Ада и переселения туда, на месте нынешней Адской Впадины извергся вулкан. Древние рассказы говорят об ужасном извержении, о затопившем все земли газе с запахом тухлых яиц. Постепенно мы стали меняться, потеряли белую кожу и перья, и стали как сейчас. Изменилось и наше потомство, сперва немного, затем больше и больше, пока мы не разделились на знакомые вам виды. Всегда считалось, что большое извержение устроил Яхве в попытке нас уничтожить, но он преуспел лишь частично. Все усугубил сам Сатана своими экспериментами по скрещиванию одних групп с другими. И было...

Внезапно в ушах зашептал тот же голос, который он уже слышал в пустыне Ирака.

«Достаточно. Им не стоит знать больше. Конец твоей истории еще далек».

После этих прозвучавших в сознании слов Мемнон остался безмолвен.

Штаб Экспедиционной Армии Человечества, Рай.

— Это последние данные о разрушениях?

Офицер Национального управления ВКР кивнул.

— Да, хотя я рекомендую не допускать их к публикации. Или размещать в военном интранете, там есть проблемы с утечками. Кое-кто не до конца определился с лояльностью. Уже утекают записи по некоторым операциям.

— Знаю, — раздраженно бросил Петреус. — Этим займется служба уголовного розыска. Ситуация?

— Довольно мрачная. Остатки разбитой нами армии удаляются от зоны удара. Я бы не назвал это отступлением или бегством, все выглядит, будто они просто в шоке идут прочь. И по пути мрут как мухи. Группы выживших можно отследить по оставляемым телам. Общая сила противника оценивалась в примерно четыреста пятьдесят тысяч рекрутов-людей и пятьдесят тысяч ангелов. После подсчета погибших и выживших вне зоны взрыва мы предполагаем, что число погибших достигло трехсот сорока девяти тысяч людей и сорока пяти тысяч ангелов. И продолжает расти.

— Ненадолго, — заговорил из угла комнаты «наводчик». — Жертвы критического воздействия погибнут, и где-то на этом уровне оно должно стабилизироваться. Через шесть-девять недель мы получим новый всплеск при проявлении долгосрочных последствий облучения. Исходя из виденного мною на снимках, для выживших весьма характерны симптомы лучевой болезни. Крупные планы показывают теряющих волосы людей, а у ангелов выпадают перья. Кстати, похоже, что летать никто из них больше не способен. Они идут пешком.

— Дорога Плача, — задумчиво протянул Петреус. — Каков уровень радиации?

— Быстро падает. На юг тянется небольшой шлейф, но он некритичен. Нам повезло, — офицер разведки показал карты интенсивности заражения после инициации. Огромную окружность с чем-то вроде смотрящего на юг хвостика запятой.

— Никакого везения тут нет, — голос «наводчика» хранил монотонность. — Мы ждали безветрия и провели инициацию достаточно высоко для сведения заражения к минимуму. Сейчас происходит то, что и должно. Войскам направлено предупреждение следить за появлением похожих на снежинки частиц и немедленно искать укрытие при их выпадении. Что нам неизвестно — как повлияет на события пространственная геометрия Рая. В замкнутом пространстве инициацию мы еще не выполняли. Но теперь хотя бы знаем, что ядерная физика здесь и на Земле более-менее схожа. Все измерения сходятся с земными. Есть только одна тревожная вещь: множество потенциальных осадков выброшено высоко вверх. На Земле они бы не выпадали месяцами и к тому моменту потеряли опасность. А когда они выпадут здесь, неизвестно.

— Перемещать войска безопасно?

Наводчик подумал.

— При необходимости. И в любом случае только бронетанковые. Тем не менее, я бы советовал держать силы подальше от зон эпицентра и радиационного шлейфа. Возможность сунуться туда не значит необходимости.

Петреус резко кивнул.

— Согласен. Не стоит рисковать долгосрочными последствиями для здоровья солдат. Здесь достаточно пространства для маневра. Де-факто у нас сплошные варианты. Насколько вижу, нет никаких узких мест. Благодарю, джентльмены, подробно я изучу ваши отчеты позже. Прошу быть на связи на случай появления к вам вопросов.

Группа выживших, 23 мили к западу от эпицентра, Рай.

Приступ тошноты отпустил Уксалара-Лан-Зараил, но живот был уже пуст и болел от постоянных спазмов. Он страдал еще и от диареи, но сейчас внутренности сжимались в попытке выбросить из тела несуществующие отходы. Ходьба утомляла все сильнее, и он не знал, сколько продержится. Его группа все время теряла членов — они падали и оставались позади. Среди них был и первым заговоривший с Уксаларом ангел, Урсаис-Лан-Анадиил. Несмотря на ожоги и глубокие раны, он казался уцелевшим, но белая кровь продолжала сочиться из вен и сопротивлялась любым попыткам остановить. К ранам присоединилось внутреннее кровотечение. Урсаиса стало рвать кровью, она потекла из ушей, носа, рта и заднего прохода. От постоянной потери крови он быстро слабел и наконец упал на обочину. Уксалар хотел остаться рядом, но Урсаис почти тут же умер.

Резкий раскат грома в вышине заставил колонну в страхе поднять головы. Страх слегка улегся, когда они увидели — это не новый взрыв-вспышка, но просто пролетающая пара человеческих самолетов. За хлопком последовал рев моторов, и Уксалар с тупым интересом наблюдал за удаляющимися машинами. Воистину символ нового времени — людские самолеты стали менее опасны, чем проявленное ими милосердие.

Желудок снова свело спазмом. Уксалар всерьез пожалел, что машины не развернулись и не сбросили свои бомбы. Это принесло бы скорое избавление от медленной мучительной смерти.

— О Величественный, прошу, не сдавайтесь. Пойдемте, мы поможем, — Уксалар позволил поднять себя. Он не помнил, как свалился или лежал на траве, но, видимо, упал. Четверо людей тужились воздеть его на ноги. Им не хватало сил, но их преданность и труды вдохновили Уксалара, и он кое-как поднялся. Одному из Ангельского Воинства не пристало благодарить жалких людей за помощь, так что он оставил их позади и продолжил утомительные усилия поднимать ноги и шагать прочь от стершего его армию кошмара.

Далеко он не ушел. Еще несколько сотен шагов, и тело Уксалара сотряс кашель. Он совершил громадное усилие и поднял руку ко рту, видя на ладони брызги белой крови. Еще больше пятнало землю под ним, и он вспомнил Урсаиса-Лан-Анадиил.

Голова закружилась, приступ кашля потревожил что-то в мозгу. Ангел попробовал идти дальше. Но было слишком поздно — в ногах не осталось сил держать тело, и он снова упал. Когда на помощь подоспели какие-то люди, Уксалар уже умер.

Президентский дворец, город Дит, Ад.

В жизни Великого Демона есть одна проблема — компьютерные клавиатуры попросту слишком мелкие и хрупкие. Прежде чем научиться сдерживать силу нажатий, Абигор успел сломать шесть. Потом он раздобыл несколько достаточно больших и смог наконец не нажимать все клавиши одним касанием когтя. Теперь, с большим монитором, подходящей клавиатурой и растущими компьютерными познаниями, он принялся осваивать киберпространство. Приятель из людей даже сделал ему веб-страницу, где Абигор мог размещать новости о жизни демонов в Аду. Особенно президенту нравилось читать страницу «Спроси Абигора», где люди задавали ему вопросы об Аде и его жителях. Ответы, конечно, писал персонал, но все это было частью его долгосрочного плана реабилитации демонов перед людьми.

В своих странствиях по интернету Абигор обнаружил огромное число сообществ, где люди общались с другими представителями своего вида. Сперва они обескураживали, поскольку считаемое в одной группе истинной и непогрешимой правдой в другой зло высмеивалось как полная чушь. Затем он понял — разногласия есть часть силы людей, поскольку в боях за свою правоту и доказательство неправоты «других» их поиски неотразимых аргументов вели ко глубокому пониманию окружающего мира. С другой стороны, часть людей на тех сайтах выглядели полными тупицами. Абигор как раз закончил читать длинный спор: кто-то заявлял, что убивать выстрелом в голову неэффективно. Абигор хотел бы познакомить автора с Асмодеем, весьма эффективно убитым несколькими винтовочными выстрелами в голову. К сожалению, никто не знал, куда после смерти попадают демоны, ангелы или Второживущие люди. Если, конечно, они куда-то попадают вообще.

Перерыв окончился, настало время вернуться к работе. Абигор закрыл сайт обсуждений, подивившись, на самом ли деле люди считают себя способными рушить звезды[347], и принялся за новости. На Yahoo появился особый раздел с новостями из Ада и Рая. Он открыл колонку Ада, задумавшись, почему лучшие вести о своих владениях получает с земного веб-сайта. Ничего необычного — орки снова бунтуют и требуют вернуть земли и владения предков. Абигор вздохнул. Значит, будут новые утренние переговоры с ними, другими выжившими Великими Демонами и людьми в попытке решить орочью проблему. В дни Сатаны все было в известной мере проще.

Из любопытства президент открыл страницу с новостями из Рая — посмотреть за ходом людского вторжения. Яхве приходится так же тяжко, как Сатане?

Все стало ясно из первого же заголовка. Яхве направил на вторгшихся в Рай людей армию. И те ее уничтожили. Полностью. Это не удивляло, Абигор больше бы удивился в противном случае. Но по ходу чтения он впал в шок: люди сделали это единственным оружием. В памяти всплыл момент двухлетней давности, когда он смотрел человеческий фильм об атомной бомбе и встретился с планировавшим использовать ее человеком. Тогда возникло ощущение, что люди подходили к применению того оружия с крайней неохотой, но на войско Яхве они сбросили его без колебаний.

Абигор гадал, какое из воинств ангелов уничтожено. Он готов был побиться об заклад — это личная гвардия Яхве, Неодолимый Легион Света. Когда-то Абигор с ним уже дрался — Михаил-Лан вел его в отбросившем демонов из Рая большом контрнаступлении. Но теперь он исчез, стерт людьми. Значит ли это, что мертв и Михаил-Лан?

Абигор до сих пор просыпался по ночам, думая, верно ли решил сдаться людям. Глядя на историю на экране и картинки с места нанесенного людьми удара, он понял, что никогда больше не задаст себе этот вопрос.

Глава LXXII

Клуб «Монмартр», Вечный Город, Рай.

Неодолимого Легиона Света больше нет. Войско, которое он лично вел в Великой Войне в Небесах, буквально в мгновение ока стерто с лика бытия. Михаил-Лан знал подвластную людям разрушительную мощь, но это ошеломило даже его. Неодолимый Легион Света прошел всю Войну с первых ее дней, когда Сатана ворвался в сам Вечный Город. Михаил помнил кровавые уличные бои, как он бросал на демоническую армию гражданских в попытке не дать той взять город. Тогда Легион был его единственной обученной силой. Михаил использовал его как пожарную бригаду, затыкая места возможного прорыва демонов. А когда ход битвы переломился, бригада стала острием выбившей Вечного Врага из города контратаки.

До сего дня Легион состоял из ветеранов той отчаянной битвы. Всех их Михаил знал давно и поименно – дорогих старых друзей, чьи семьи Михаил тоже знал и любил. Ангелов, которых Михаил-Лан сознательно и против желания отправил на смерть. Мне жаль, старые друзья, так жаль, что никто не в силах и представить. Где бы вы ни были, знайте, что в смерти послужили Раю лучше, чем в боях Великой Войны в Небесах. Тогда вы спасли Вечный Город, а теперь весь ангельский род.

Это так — по крайней мере, Михаил верил. Уничтоживший Неодолимый Легион света страшный взрыв запросто мог произойти прямо тут. И возможность пока не исключалась.

— Михаил-Лан, народ напуган, — произнес из комнаты за балконом Михаила Гавриил-Лан. Его собственный голос полнился страхом и опасениями. Впервые за бессчетные эпохи над обителью ангелов нависла тень. Мощный шлейф дыма пожаров накрыл город, а Ангельское Воинство дрожало под его сенью. А еще облако резко понизило температуру. Обычно Рай был приятным местом — достаточно теплым, но не жарким, достаточно прохладным, но не морозным. Теперь же небо затянуло, и холод стал терзать непривычных к нему горожан.

Михаил-Лан бросил взгляд на термометр в стене балкона. Он купил его случайно, на одном из так любимых людьми базаров. За все годы использования температура не менялась. А теперь шкала показывала, что в Вечном Городе почти на двадцать пять градусов холоднее обычного.

— Команды со счетчиками Гейгера отправлены?

Гавриил-Лан кивнул. Он не понимал назначения щелкающих людских коробок, но догадывался об их важности. Михаил-Лан категорически настоял отправить за стены города отряды и снять показания с коробок, а затем сравнить те с приложенными графиками.

— Да, Михаил. Показатели выше прежних, но еще в пределах безопасной зоны. Выше всего они в местах падения замерзшей воды. Там счетчики выходят за пределы твоих шкал.

Михаил-Лан почти рассеянно кивнул. Его разум перебирал имени и лица воинов Неодолимого Легиона Света. Гавриилова «замерзшая вода» — это град. Язык ангельского рода небогат на термины плохой погоды, ведь в Раю таковой не случалось. Вот только этот град не природное явление, его сотворили люди — равно как и висящее над городом гигантское облако. Источником дыма были пожары в двадцатимильной зоне, там, где погиб Легион. Огонь пока распространялся, хотя стихал и слабел по мере расширения. Грязные, запятнанные черным падающие с неба ледышки порождены тем огнем.

— Просто напуган, Габби? — Михаил заставил себя перейти к делу.

— Нет, Михаил, не просто. Они обескуражены, встревожены, сбиты с толку. По городу расходятся слухи об уничтожении людьми Неодолимого Легиона Света. Ангелы недоумевают, как быть. Они слышат вести и видят огромное облако в небе, но не понимают происходящего. Уже говорят о наступлении последних дней.

— Они пришли, Габби. Пришли. Власть Ангельского Рода подходит к концу, — Михаил-Лан насмешливо фыркнул. — Пророчества всегда предрекали нам принести людям Конец Света, как когда-то остальным. И вот — вместо того люди несут его нам. В великой игре бытия люди взяли верх и получили награду.

Михаил-Лан посмотрел на непривычно тусклый Вечный Город. Без постоянного сияния белого света Рая мириады драгоценных и полудрагоценных камней стен бесчисленных дворцов и храмов утратили радужный блеск. И без него Вечный Город потерял свою главную уникальную черту. Более того, без преломляемого стенами света Михаил мог видеть лежащую под внешним лоском облупившуюся краску и штукатурку. Вечный Город хотел быть Лас-Вегасом, но внутри больше походил на Атлантик-Сити. При этой мысли Михаил-Лан снова фыркнул. Я, похоже, единственный в Раю понимаю это сравнение.

— Люди опередили график, Габби. Я не ожидал от них такого скорого удара атомным, или даже что они вообще решатся. Я знал, что мы потеряем Неодолимый Легион Света, но рассчитывал на битву на земле, как было у них с Абигором. Долгую битву, на несколько дней, которые я смогу использовать для подготовки необходимого и свержения Яхве. Но вместо этого они жахнули ядерной и тем донесли до нас свои планы. Где их армии?

— Судя по докладам из сельской местности, вокруг нас собираются три крупные армии. Одна к северу, вторая к юго-западу, и американская на северо-востоке. Все они медленно продвигаются и пополняются новыми силами. Наблюдатели говорят, что их количество не поддается счету, и что они наступают на бесчисленных чудовищных машинах.

— Танковые части, — рассеянно произнес Михаил. — Они двинулись на нас со всем арсеналом. Война с Адом застала их врасплох, там они сражались чем придется. Но на сей раз они выполняют тщательно подготовленный план. Габби, время уходит. Нас принуждают действовать, пора за дело. Пока эти армии не собрались окончательно и не пробили путь в Вечный Город.

Михаил глубоко вдохнул и решился.

— Собери внутренний круг в моем кабинете для последних инструкций. Мы нанесем удар.

Блок ангельской терапии, Военно-морской медицинский центр Бетесды, Бетесда, Мэриленд.

Мейон-Лан-Лемуил проснулась с больной головой и пересохшим ртом. Сидящий рядом Лемуил увидел пришедшую в себя от анестезии девушку и нажал кнопку вызова медсестры. Ему пришлось быть очень осторожным, чтобы не пробить пальцем стену.

Прибежала Грейс Захария и принялась читать медицинские показатели.

— Как самочувствие, Мейон?

— Хочется пить, — ответ прозвучал немного невнятно.

— Не удивлена. Тебя пришлось как следует накачать лекарствами. Вот немного воды со льдом, больше тебе пока ничего нельзя, — она закончила записывать данные и понадеялась, что кто-нибудь сможет их понять. — Операция прошла успешно, ты теперь бескрылая — прямо как мы. На месте твоих крыльев две небольших культи. Теперь, если данные Мемнона верны — а они должны, даже если получены в армейском госпитале — сперва культи заживут. А потом вырастут в новые крылья. Если получится, мы будем так же лечить других выбравших эту процедуру пациентов.

Грейс побарабанила карандашом по планшету. Затем явно приняла непростое решение.

— Мейон, насчет твоей наркозависимости. Лечить ее оказалось дольше, чем мы думали. Сколько ангелов в Раю сидят на наркотиках?

Мейон покопалась в еще затянутой пеленой наркоза памяти.

— Немногие. Они очень дороги. Для меня единственным способом позволить их была работа в клубе Михаила. Пока я там работала, он меня снабжал.

— Шлюхой, — Грейс не смогла сдержать обвиняющий тон, хоть и пыталась. Когда-то она была ревностной католичкой, и старые убеждения так просто не ушли. Мейон расплакалась, отчего Грейс ощутила еще больший стыд за выпад.

Она отстранилась от чувств и обернулась к Лемуилу.

— Теперь ты. Как ты подсел?

— Не знаю. Не знал об этом до прихода сюда.

— Ты что-нибудь себе колол? Курил?

Лемуил покачал головой.

— Иногда я принимал «Экседрин» или «Тайленол». И пил «Гаторейд». От восхвалений Яхве у меня болела голова и пересыхало горло. Пилюли снимали боль, а «Гаторейд» утолял жажду.

Грейс кивнула. Вот потому медсестры и задают такие вопросы — перед полисменом или врачом пациент так не раскроется. Иногда ее забавляло мнение пациентов, будто они просто болтают с сестрой — хотя на самом деле в госпитале ничего не происходит просто так.

— А в другое время тебе становилось плохо?

Лемуил подумал.

— Если я слишком долго находился вне храма, чувствовал раздражение и усталость. Но как только возвращался, приходил в норму.

— Чувство умиротворения, покоя и некоторого подъема?

— Воистину. Как вы узнали?

— Ты был под кайфом, мальчик мой. А когда уходил, начинал испытывать симптомы слабой ломки. Так происходило во всех храмах?

— Нет, только в Храме Безграничного Смирения. Спустя несколько визитов мне так понравилось его умиротворение, что я стал ходить лишь туда.

— Ты там что-нибудь ел?

— Сперва нет. Но потом начал есть сделанные там гамбургеры.

— Ну, вот и оно. Полагаю, наркотики были в тех бургерах. Это известный фокус, хотя обычно его проворачивают с женщинами. Подмешивают в еду наркотики, подсаживают и заставляют работать ради дозы.

— Но кто мог сделать со мной такое? — в возмущенном потрясении спросил Лемуил.

— А кто сделал это с ней? — Грейс указала на Мейон, взяла записи и ушла. Оставив Лемуила сидеть с весьма задумчивым выражением.

Совещание, клуб «Монмартр», Вечный Город, Рай.

— Всем понятно, что мы делаем дальше? Если есть вопросы, задавайте сейчас. Времени на подготовку люди нам не дали, так что пора действовать.

— Как мы узнаем о начале переворота? — с явной нервозностью спросила Чармейн-Лан.

— Вашим знаком станет гром, молнии и звуковые эффекты. Молнии явно разноцветные, а гроза наверняка накроет весь город. Кто остается здесь, просто игнорируйте и следите за непрерывностью музыки. Так наши разумы синхронизируются, и я смогу черпать вашу энергию. Считайте это место шлангом, а меня раструбом. Как все прекратится — значит, кончено. Затем, когда Яхве проиграет бой, я соберу всех и мы создадим новое правительство. Как только это случится, оппозиции будет немного. В Воинства вбито абсолютное повиновение приказам из Высшего Храма. А раз Яхве умрет, то и никаких проблем, Воинства примут новых вождей как альтернативу отсутствию вождя вообще. Конечно, наши агенты в народе об этом тоже позаботятся. Далее, когда мы утвердим власть, Габби, вы с Раффи пойдете к людям и сообщите им о нашем желании сдаться.

— Допустим... ты проиграешь? — неуверенно и со страхом такой перспективы спросила Лайла-Лан.

— Я? Буду мертв. Совершенно, и, вероятно, бесследно стерт с этого и других уровней бытия. Ну а вы, тут вы ненадолго будете в безопасности. Ях-Ях не подозревает об этом месте и не имеет даже повода его искать. До появления у него этой мысли у вас останется несколько минут. Вот почему я не хочу брать вас с собой в храм. Используйте эти несколько минут и бегите со всех ног. В Ад, а лучше на Землю. Попробуйте и персонал тоже забрать. Будет паника, так что уж постарайтесь. И сматывайтесь. Поверьте, когда Ях-Ях слетит с катушек, вам в этом городе не понравится. И вдвойне, когда люди станут пробивать сюда путь.

Члены внутреннего круга Михаила обменивались взглядами. Ничто из прошлых обсуждений не демонстрировало столь явно всей опасности их плана. Михаил оглядел комнату и кивнул.

— Коль скоро это все, я в Высший Храм. Если вам больше нечем заняться, следите за музыкой, ладно?

Михаил-Лан покинул комнату и пошел по клубу. Архангел задумал его в тот день, когда осознал: развитие людей со временем войдет в прямой конфликт с Яхве, а быстрый рост возможностей человечества значит невероятную разрушительность этой конфронтации. Клуб «Монмартр» сперва копировал парижский ночной клуб, но потом в него добавились элементы американских подпольных баров и казино Лас-Вегаса. В определенный момент клуб перестал быть для Михаила просто инструментом, и он его полюбил. И теперь отлично понимал, что может видеть место в последний раз.

Он прошел главными дверьми, попетлял по лабиринту и выбрался на открытый воздух. Затем до краев раздул мешки и взлетел, взбираясь все выше над городом. Держись подальше от облака, напомнил он себе, там может быть жарковато.

Под ним лежал Вечный Город в своем великолепии. Великолепии? Михаил посмотрел вниз и снова увидел лежащее под внешним лоском убожество и плохой ремонт. Бедный город, твоя беда в том, что никто тебя не любит. Мы это исправим. Конечно, если я выживу.

Впереди лежало сердце города — огромное Озеро Безмятежного Созерцания. Питаемое от берущей начало в самом Высшем Храме реки обширный разлив воды был личным парком Яхве, куда другие допускались лишь в знак величайшей милости. На это озеро у Михаила имелись собственные планы, среди которых немало фигурировала фраза «яхтенная пристань». Но, конечно, сперва нужно победить в грядущей битве.

Он кружил над гигантским квадратом города. 1500 километров на сторону, 12 ворот. Михаил знал, что по вере части людей ворота назывались по именам колен Израилевых, но это лишь людская легенда. Их названия куда старше. Де-факто они были гораздо древнее самого человечества. Предшествовали ему — но не переживут, если не сбудется план Михаила. Ненадолго архангел живо представил город внизу вопящим от поднимающегося над зданиями громадного грибовидного облака. Люди даже не станут пытаться взять его штурмом, просто уничтожат. Михаил знал это не хуже собственного имени.

Он ненадолго задумался. А знаю ли я свое имя? Оно все еще Михаил-Лан-Яхве, или пора признать правду и называть себя Михаил-Лан-Михаил? Несколько секунд архангел размышлял, пока взор впитывал виды. Виды, шанс полюбоваться которыми еще раз может уже и не выпасть.

Михаил вздохнул и замедлился, снижаясь к центральному двору Высшего Храма. Некогда сие место наполняло его благоговением. Но теперь едва ли не раздражало. Да, это было все еще довольно впечатляющее здание, из которого вышло бы отличное развлечение для туристов. На миг ему представился установленный во дворе аттракцион «Взгляни как ангел», и от идеи Михаил хихикнул. По крайней мере, это сбило росшие в нем дурные предчувствия.

— Добро пожаловать, Великий Генерал, — склонился страж. Михаил коротким кивком принял поклон и вошел во внутренний двор. Здесь он бросил взгляд вокруг, впитывая, возможно, потерянные для него навеки виды. Затем архангел расправил плечи, подобающим образом поставил крылья и стал подниматься по алебастровым ступеням к тронному залу и ожидающему там Яхве.

Глава LXXIII

Высший Храм, Рай.

Михаил-Лан вошел в Храм. Все вокруг пели; он ощущал искусственный восторг ангельских хоров и немногих удостоенных «спасения» людей. Архангел прошел в Святая Святых, и толстый мрамор храмовых стен приглушил прекрасную музыку. Михаил сосредоточился на картине перед собой.

Он знал, что зрелище должно поражать — и всякий раз так и было: огромный белый трон, восседающая на нем в громе и молниях гигантская фигура Всевышнего. Пред троном стояли семь больших золотых светильников, беспрерывно источающих густые клубы назойливых ароматных курений. Некогда Михаилу это нравилось, поскольку тешило его чувство нелепого. Но теперь с него довольно, как довольно и амбиций сидящего на троне. Утешало лишь одно: что бы сегодня ни случилось, более Михаил сюда не вернется.

В четырех углах зала стояли четверо живых существ, беспрестанно бормочущих «cвят, свят, свят Господь Бог Всемогущий, что был, есть и пребудет», и двадцать четыре члена Личного Хора. Лица древних даже по ангельским стандартам певчих были всегда обращены к трону, и они тоже без конца повторяли: «Господь и Бог наш, ты достоин славы, почестей и власти, ибо ты сотворил все сущее, и твоею волей оно создано и существует». Некогда их голоса перекрывали даже пение живых созданий, но время отнеслось беспощадно и к ним. Внимательный зритель мог прочесть в глазах Старейших боль и отчаяние. Бессчетные века распевания одних и тех же славословий — звучит лучше, чем есть на самом деле.

Так или иначе, скоро их страдания закончатся.

У задней стены стоял Старший Каменщик в окружении толпы архангелов — но внимание всех приковал Михаил. В каком он настроении, хорошем? Плохом? Будет ли буря и дождь каменных обломков, или тихая мирная беседа? Покупать ли места в бункере, или поберечь золото? Люди продолжали прибывать в Рай и занимать земли вокруг Города, цены на продукты и прочие товары уже начали расти. Достаточно, чтобы заставить экономить даже ангелов.

При виде вошедшего Михаила все задержали дыхание. Как быть?

Ну, погнали. Осталось надеяться, что он даст мне нужный момент.

Михаил встал меж светильников и преклонил колена. Простершись, он прижал еще хранящие шрамы от людского оружия губы к холодному и темному нефритовому полу. Словно предчувствуя, четверо живых созданий умолкли, а бормотание двадцати четырех старейших упало до шепота.

С трона пророкотал голос Яхве:

— Михаил, мой славный генерал. Какие вести ты принес?

— О Неназываемый Господь и Бог наш, я простираюсь пред тобой. Я вынужден сообщить, что Неодолимый Легион Света полностью уничтожен. Стерт в мгновение ока. Твой сын погиб вместе с сотнями тысяч людских рекрутов и десятками тысяч шедших с ним ангелов. Удар оружия людей пережили немногие. И они изранены и больны. В круге на двадцать миль пылают сотворенные людьми пожары, а облака дыма бросили тень на город и охлаждают воздух. И все это они устроили единственным оружием, одним ударом кулака. Военная мощь людей оказалась далеко за гранью возможностей нас или Падших.

Секунду Яхве молчал, затем заговорил.

— Они подвели меня. Мой непререкаемый приказ им был разбить людей. Как они посмели его не выполнить?

Подонок. Они погибли за тебя, и это все, что ты можешь сказать? Ни слова сожаления об их смертях или благодарности за службу?

Сердце возмущенного столь будничной отмашкой от гибели Неодолимого Легиона Михаила пропустило удар. Яхве не подкачал и дал ему желанный момент. Все маневры, интриги и коррупция почти окупились. Понимание этого наполнило генерала странным диким восторгом. Все кончено — никаких больше ожиданий, никаких сомнений. Карты на стол. К добру ли, к худу — будь что будет. Настали Последние Дни.

Михаил взглянул на возвышающуюся над ним фигуру с одним лишь презрением и поднялся на ноги.

— Да пошел ты.

Толпа зрителей замерла в пораженном молчании. Никто не двигался и не смел издать даже шепота. Впервые за бессчетные эпохи вечное пение Личного Хора Двадцати Четырех Древних умолкло. Их медная кожа, зеленые глаза и серебряные волосы хранили полную неподвижность, а невероятная тишина длилась и длилась. Такая напряженная, что, казалось, сама по себе тихо звенит и наполняет зал. Эхо веков заглушили не только три слова, но и преисполнившее их презрение и отвращение. Ничто, даже легендарная последняя схватка Всевышнего и Денницы, даже близко не стояло с неразбавленной злобой слов Михаила.

Тишину сломали хнычущие в паническом ужасе архангелы в толпе у задней стены. Плач от слепого бездумного страха обернулся волной тотальной бесконтрольной истерии. Перепуганная свита вопила и пыталась скрыться в бункере, останавливаясь лишь кинуть все наличное золото Старшему Каменщику. Оказавшиеся внутри стен сторонники идеи благоразумия как части доблести хвалили себя за дальновидность. Им было плевать на все, пока оно не затронуло именно их. И правду они предпочли узнать от выживших — когда те определятся во мнениях.

Михаил-Лан сверлил Яхве взглядом. Огромное лицо хранило неподвижность, в глазах не читалось никаких чувств и эмоций. Внезапно генерала осенило: да он же не верит. Ему так долго льстили, что он буквально не умеет справляться с оппозицией. И даже не способен ее распознать. Полностью впал в самообман.

— Михаил, мой Великий Генерал…

— Я больше не «твой». Меня тошнит от твоего позерства и самомнения. Тошнит подтирать за тобой и прикрывать промахи. Ты высокомерный безмозглый болван, опьяненный ничем не заслуженной властью и удолбившийся неоправданным поклонением. А сейчас ты зарвался, и пешки твоих маленьких игр решили ударить в ответ. Они больше не поклоняются тебе, Яхве. У них там появилась поговорка: почет нужно заслужить. Ты же ничем не заслужил их почитание, как ничем не заслужил и мое. Так что заткнись уже и дай мне все исправить.

— Михаил, ты слишком далеко...

— О нет, нет. Пожелай я зайти слишком далеко, назвал бы тебя апогеничным[348], боваристичным[349], копролальным, мохножопым, безмозглым, греховодным, паразитичным, козловонючим, отвратным, кривобоким, мерзопакостным, жирным, олигофреничным, прыщавым, тухлым, склизким, гадким, пузатым, паршивым, дубоголовым унылым зоофилом, — спасибо, люди. Много лет хотел это сказать. — Вот так будет слишком далеко. Но я тебя так не назову, Ях-Ях. Я просто скажу, что тебя не выносили даже Флаффи и Ваффлз.

О да, прекрасно. Тысячи лет подавляемый гнев наконец вырвался.

Михаил внезапно понял, что слишком наслаждается конфликтом.

Вброс про Флаффи и Ваффлза сработал. Мысль, что любимые питомцы могли его ненавидеть, вместе с непростым пониманием возможной правоты утверждения, вывели Яхве из ступора. Клубящиеся грозовые облака закружили плотный туман Святая Святых в странные фигуры. Среди них засверкали молнии теряющего выдержку Яхве.

В наушниках Михаила играла музыка из клуба «Монмартр». Сначала он не узнал мелодию, но через миг понял: тема из фильма «Разрушители плотин». Ритмичный марш — то, что надо. Умненькие маленькие люди. Отличный выбор для начала игры. И фильм тоже неплох, пусть даже в версии «Хистори Ченнел» они ошиблись с кличкой собаки.[350]

— Михаил, ты забываешься. Твоя дерзость неприемлема. Я лишаю тебя звания, власти и почестей и отправляю в бессрочную ссылку в твое имение без права вернуться в Вечный Город.

— Усохни, — хлестнул голос Михаила-Лан по Святая Святых, отражаясь от стен и звеня в ушах присутствующих. — Я должен все исправить, а ты только мешаешь. Так что прочь с дороги. Но сперва возьми свой приказ и засунь, куда солнце не светит, — он вообще поймет? Но звучит так классно, просто не удержаться.

Снова настала пораженная тишина. Наблюдающие архангелы наконец поняли, что это куда больше спора Всевышнего с его Великим Генералом. Это вызов. Битва за власть, как некогда между Всевышним и Денницей. В прошлый раз такое привело к Великой Войне в Небесах и великой схизме меж Раем и Адом. До них медленно дошло, что они зрят величайшее из мыслимых исторических событий. Вечный Враг пал под плетью людских орудий. Теперь же Михаил-Лан встает на его место.

— Ты бросаешь мне вызов? — не вопрос, скорее, возглас гнева и неверия. Затем голос Яхве упал почти до обескураженного шепота. — Михаил, мой старый друг, почему?

— Почему? Потому что ты подверг опасности весь ангельский род. Потому что мир больше не примет и не потерпит твоих действий. Потому что если мы не изменимся, погибнем до единого. Потому что с тобой на троне перемены нам не светят. Так что да, я бросаю тебе вызов и буду бороться, пока не сброшу тебя с трона не дам более прийти к власти — ни на Земле, ни в Раю, ни в Аду, ни где бы то ни было. Твоему правлению конец, Яхве. Уйди сам, или я тебя заставлю!

— Заставишь меня? — вернулся яростный крик, на сей раз пронзительный и громкий. Грозовые облака заклубились сильнее, молнии стали ярче. Внезапно в сторону Михаила-Лан извергся поток белого света.

Михаил этого ждал и рассчитывал на подобное. Как и всегда знал о неизбежном финале конфликта. Он собрал все свои силы, предусмотрительно стараясь не тратить ресурсы союзников. Еще рано, момент придет. Бой нужно вести аккуратно, силу придется тратить скупо и строго по нужде на конкретный момент. Не больше — и совершенно определенно не меньше. Михаил-Лан не питал иллюзий. Трон когда-то занял отнюдь не теперешний Яхве. Тогда он был невероятно могуч, гораздо сильнее самого архангела. Михаилов же козырь ныне в знании сути той силы, ее истоков и лучших способов использовать.

Сатана с Яхве не знали. Они имели смутное понимание, но оно смешалось с их предрассудками и безнадежно исказилось. Садист-психопат Денница верил в происхождение силы от страданий других существ. Весь Ад возник вокруг этой веры и терзаний людей во Впадине, из мук которых Сатана черпал мощь. Не ради переноса демонов сквозь силовой барьер к новой жизни, как он лил в уши подданным, но для усиления собственной власти над Адом. Да и есть ли вообще та Новая Жизнь, думал Михаил, напрягшись отразить удар.

Он оглядел фигуру на троне — кипящую гневом фигуру. Яхве же был поглощенным собой эгоманьяком и верил, что источник его силы в постоянных хвалебных песнопениях. Забавным образом он оказался к истине куда ближе Денницы. Вероятно, в том причина его большего успеха и сравнительно малой дисфункциональности Рая относительно Ада. Музыка – это ключ. Она позволяет сознаниям разных существ работать синхронно, а значит, синхронизировать и силу тоже. Озарение Михаила состояло в понимании: без разницы, что за музыка. Годится любая. И если народ ей наслаждается, эффект резко усилится. Одного этого знания стало довольно для создания клуба и привода туда разных музыкальных групп.

Пришла накрывшая Михаила-Лан волна белого света. Михаил понимал, что ее цель не убить, максимум отбросить его к стене. Неудачный ход, приятель. Коль решил бить — бей в полную силу. Убивай быстро. Хотя я, пожалуй, рад, что на сей раз ты сдержался. Михаил сосредоточился на сопротивлении, вокруг него тоже собрались облака со сверкающими в них молниями. Гроза Яхве столкнулась с этой накачанной силой бурей — и они слились во вспышках и грохоте. Воздух наполнил резкий запах озона. Михаил усилил напор, ощущая давление на себя и тщательно отмеряя ответный расход энергии. Совсем отбивать атаку не нужно — просто замедлить наступление. Ни он, ни Яхве не могли сейчас пойти на штурм, а если продержаться достаточно, Яхве устанет. Надо лишь не дать потоку молний добраться до себя.

Михаилу удалось, хотя пот от усилий тек в три ручья. Так тяжко ему не приходилось много тысяч лет, и архангел поражался одному лишь объему трудов. Сейчас он как никогда понял, насколько тщетным был бунт Денницы. Тот вышел против Всевышнего один на один и не осознавал, как важны союзники. И эта ошибка обрекла его на поражение. А понимает ли Яхве важность иметь соратников? Сей ключевой вопрос мучил Михаила годами. Но лишь до тех пор, пока он не начал убивать сторонников Яхве и наблюдать за безразличием Всеотца. Тогда архангел получил ответ.

Михаил-Лан увидел, что молнии Яхве из чисто-белых стали переливаться разноцветьем. Гнев Всевышнего рос. Генерал знал, что победил уже просто фактом выживания под первым выбросом энергии. Он показал, что с Яхве можно бороться и сопротивляться. Факт неоспорим, и коль скоро ангельскому роду суждено выжить даже при смерти Михаила, кто-нибудь сможет пойти по его стопам и снова бросить вызов. Что бы сегодня ни случилось, эпоха бессменного правления Яхве окончена.

— Ты не смеешь мне перечить! — разнесся по залу вопль Яхве среди раскатов грома. Достаточно умные и понятливые, чтобы слушать и слышать нужное, ощущали: в зале бушуют две грозы со своим тоном и резонансом. Внезапно громыхание сменилось негромким хищным треском, когда одна буря извергла ливень молний в попытке накрыть им Михаила.

Этот удар должен был стать смертельным. Несомненно. Прелюдия окончена, начался настоящий бой. Михаил понимал это и продолжал накачивать шторм энергией, наблюдая за превращением собственных молний из белых в разноцветные по мере смешения их с ударами Яхве. Он ощущал невыносимое давление, видел пелену смертельной мощи и осознавал степень превосходства обитателя трона. Да, архангел мог сопротивляться, его шаровые молнии держались, но другой вопрос — на сколько еще хватит сил?

Первый раз за все время он потянулся разумом к столь кропотливо созданной сети. По всему Городу ангелы слушали передачу игравших в «Монмартре» групп, их сознания работали синхронно с Михаиловым в ритме музыки. Многие даже не подозревали о своем участии в сети, они лишь знали, что развлечения из клуба Михаила добавили веселья и разнообразия застоявшейся вечности Рая. Но сеть работала, и архангел впервые осторожно зачерпнул оттуда.

Не для отражения атаки, тут он справится и сам. Михаил контролировал свои личные запасы, как бы ни были они сравнительно малы. Вместо того он использовал избыток для выстрела в Яхве. В сравнении с накрывшим генерала штормом всплеск вышел слабым, но никто доселе не мог ударить по самому Яхве. Даже Денница, даже на пике их боя. Разъяренный сопротивлением Неназываемый щедро лил мощь в нападение и оставил себя без защиты. Несмотря на слабость, шар чисто-белого огня влепился в Яхве и отбросил его на спинку трона. Успех был секундным, вокруг Всевышнего тут же собрались черные грозовые облака и отбили бледную атаку Михаила.

И все же архангел записал себе вторую победу — по двум статьям. Во-первых, Яхве пришлось направить силу с нападения на защиту и тем ослабить давление. Узнал Михаил и кое-что еще. Яхве не очень хорош в контроле энергии. Для борьбы со слабым ударом противника он взял слишком много. Если Михаил ронял слезу и скупо трясся над каждой каплей, Яхве проявлял расточительность. Иначе и быть не могло — ведь он всегда тотально превосходил оппонентов и посему не нуждался в знании ценностей экономии. А вот Михаил прочел много людских книг о стратегии.

Вторая статья победы Михаила — сам факт удара по Яхве. Как первый обмен атаками показал возможность противиться Яхве, второй обнажил возможность поразить Всевышнего. Мощный выброс может сработать.

Сосредоточенной на битве частью разума архангел ощутил снижение давления. Второй крупный выплеск закончился. Иллюзий Михаил-Лан не питал, эти первые две стычки лишь так, потасовочка. Он и Яхве оценили силы друг друга и теперь точно знали степень стоящей перед каждым задачи. Оставалось лишь два вопроса. Убрал ли Михаил достаточно ключевых сторонников Яхве для снижения мощи того до приемлемого уровня? И достаточно ли у архангела союзников для компенсации собственной слабости перед Яхве? Бой скоро даст ответ.

Михаил улучил возможность бросить взгляд вокруг. Зал казался пустым, архангелы попрятались за чем могли. Стены выщербило и местами разрушило — ущерб оказался куда сильнее, чем после обычных припадков Яхве. Он и не подозревал, как разрушительны могут стать двойные грозы. Затем взгляд Михаила поймал 24 Древних из Личного Хора Яхве. Они тоже молчали, просто стояли и наблюдали за Всевышним. Лидер хора повернулся, взгляд овальных зеленых глаз встретился с чистой синевой Михаила. Древний печально улыбнулся, поднял двупалую руку и провел ею вдоль рта в типичном жесте «закрыл на молнию». Хор умолк вне зависимости от дальнейшего. А Яхве потерпел первое крупное поражение.

Глава LXXIV

В миле от эпицентра, Рай.

Небольшая группа бронетехники опасливо подкралась к кобальтово-синему озеру в точке удара. Отряд «Челленджеров-2» в компании взвода «Уорриоров» прикрывал пару РХМ[351] «Фухс». Примечательно, что пехота в «Уорриорах» не спешила высаживаться, пока «Фухсы» снимали данные и брали образцы почвы.

— А тут еще жарковато, сержант, — доложил капрал Питер Мэтисон, один из операторов.

— Стоило ожидать — ответил командир РХМ сержант Джеймс Фрэнкс. — В ближайшее время тут никому не пройти. Большой Босс повел группу армий в обход этого места, не напрямик. Данные и образцы отсюда нужны «баффинам»[352]. Надеюсь, им понравится.

Фрэнкс десять лет отслужил в полку РХБ-разведки, до того прослужив декаду в Первом Королевском Танковом. С началом Войны за Спасение он попробовал — безуспешно — снова вернуться в танкисты и заняться делом. К несчастью для него, редкость спецов по РХБЗ сделала перевод невозможным. Да и никто в начале Войны не знал, как быстро дело дойдет до атома. И вот наконец он получил шанс впервые продемонстрировать навыки в действии.

Местность вокруг точки инициации исследовали и другие отряды — в основном на «Фухсах», известных американским частям как «М39 Фокс». Но никто не подобрался ближе двух машин сержанта Фрэнкса. Впрочем, долго сержант тут ошиваться не планировал, даже с учетом несомых британской техникой систем РХБЗ.

— Рискнуть взять образцы из озера? — громко поинтересовался он и сделал вид, что не замечает яростно мотающий головами экипаж.

Примерно в миле от них лейтенант Том Поттер, командир Второго отряда эскадрона А Королевских Шотландских Драгунов, нервничал. Как и большинство, он смертельно боялся радиации и ненавидел стоять так близко к месту ядерной инициации. Даже если это был «чистый» удар. Именно данное свойство делало его отличным командиром отряда сопровождения РХБ-разведки.

Он перевел командирскую оптику на ближайший «Фухс», следя за работой медленно ползущей и собирающей образцы почвы машины.

— Засранцам стоит поторопиться. Не хочу светиться в темноте или отрастить лишнюю башку.

А сержанту Фрэнксу у озера удалось наконец получить образец высокоактивной и весьма ядовитой воды. И теперь он намеревался покинуть район со всей возможной скоростью.

— Окей, уводи нас, — приказал он водителю, и тот с великим рвением повиновался. Первыми пошли «Фухсы», секундой позже за ними направились «Челленджеры» и «Уорриоры».

— Как там было, сержант? — спросил Фрэнкса командир отряда через час после возвращения на базу.

— Довольно жутко, босс — ответил тот. — Выглядело, словно все способное гореть сгорело, а последние несколько миль мы ехали по гладкому стеклу. Ничего безумнее в жизни не видел. Нас учили действовать в подобных условиях, но никакие тренировки не могли подготовить к реальности.

— Она куда хуже. Вы были у эпицентра и не видели внешних границ. Там еще горят пожары. И погибнуть — это еще ладно. Люди и ангелы там не умерли мгновенно, и часть ангелов в жалком состоянии. Их охватили обширные быстро растущие опухоли. Как у того человека-дерева из Индонезии[353]. Никто не знает, как с ними быть. Они тоже такого не видели. Насколько мы понимаем, до устроенного Большим Боссом взрыва рака здесь не встречали.

Фрэнкс покачал головой.

— Знаю, знаю. Но все же после эпицентра могу сказать, что весьма рад был не оказаться там в момент взрыва.

— Скажите это ангелам. Если они в ближайшее время не сдадутся, а слухи верны, будут и другие.

Штаб Экспедиционной Армии Человечества, Рай.

— Пресвятая жеваная сигара блаженного Кертиса[354], вот это масштаб! — генерал Нортон А. Шварц взирал на снимки Вечного Города с чем-то на грани изумления. Крупные районы были частично или целиком скрыты облаками дыма пожаров в зоне удара, но остальное потрясало размерами. Вечный Город оказался куда больше Дита.

— Минимум полторы тысячи километров на сторону. Толстые стены, минимум пятьдесят метров, и сотня метров в высоту. В каждом углу мощная башня с еще более толстыми и высокими стенами. По трое врат на стену, все со сторожевыми башнями, — специалист фоторазведки поднял взгляд на публику. — Населенные людьми трущобы, разумеется, за стенами и образуют еще один пояс вокруг города. С точки зрения конфигурации и плотности застройки трущобы весьма похожи на Дит. Скученность, узкие извилистые улочки.

— То есть к стенам города придется пробиваться через уличные бои, — мрачно заключил Петреус. Все просто вынуждало его принять нежеланное решение.

— И это ягодки, — еще мрачнее подтвердил маршал Дорохов. Дни бесконечного людского ресурса Русского Парового Катка давно миновали. А возникшая в русской зоне оккупации Ада проблема истончила силы еще сильнее. — Пробить эти стены тоже будет непросто.

— Не совсем, — вежливо возразил Петреус. — Мы можем использовать атомное. Но с чем-то иным придется тяжко.

По залу совещаний прошел расстроенный вздох.

— Сэры, как только мы прорвемся, станет легче. Сам город населен редко. Основная масса зданий — большие дворцы, а улицы весьма широкие и прямые. Можно просто катиться по ним и расстреливать постройки. Вообще, со всеми этими деревьями город больше похоже на парк.

— Проблема в дистанции, — сэр Майкл Джексон говорил весьма подавленно. — Мы не можем пройти от стен до центра без остановки и дозаправки. Тут территория размером с Алжир. Это не просто город, а город-страна.

— Возможно, стоит переименовать его в Корусант, — фоторазведчик ухмыльнулся собственной шутке.

Петреус уставился на него, и улыбка медленно потухла. Когда специалист ощутил себя совершенно несчастным, генерал осторожно отметил:

— Может, идея и неплоха. Текущее имя определенно не годится. Предложим это нашим политическим шефам.

— Если позволите, сэр, — генерал Джеймс Конуэй решил заполнить порожденную оплошностью разведчика неловкую паузу. — Мои люди работали над проблемой и, полагаю, нашли решение. Или хотя бы часть такового. Если выделите Корпус морской пехоты из Первой группы армий, мы сможем портануть десантную амфибийную группу и звено авианосцев на то озеро в центре города. Лемуил-Лан-Михаил говорит, что глубины его никто не знает, а размерами оно почти сто на пятьдесят километров. Можно высадить десант прямо в центре города, в каких-то десяти километрах от дворца Яхве.

— А нам не нужен маяк или типа того? — Джексона идея явно заинтриговала.

— Мы думали одолжить одну из японских больших летающих лодок, «Шин Мейв»[355]. Провести ее порталом и посадить на озеро с экстрасенсом на борту. И получится маяк. «Энтерпрайз» умеет поднимать свои порталы. Он откроет путь и проведет в город его боевую группу, а за ними проследуют амфибии.

Петреус покачал головой.

— Это план оккупации, а не вторжения. Если Рай сдастся, подумаем, — он пригляделся к фотографиям дворца Яхве. — Что там происходит?

— В Высшем Храме, сэр? — фоторазведчик заговорил гораздо осторожнее прежнего. — Тут мы в полном замешательстве. «Глобал Хоук» сделал эти снимки несколько минут назад. Он еще там, и аномалия тоже на месте. Выглядит, словно прямо во дворце Яхве бушуют две грозы. Взгляните.

Он выложил новое фото. Это был крупный снимок лица ангела. Снятый с высоты пятьдесят тысяч футов над городом, детальный и кристально-чистый, он демонстрировал неоспоримое.

Ангел пребывал в ужасе.

Петреус ткнул пальцем в аномалию.

— Ну и что там творится?

Высший Храм, Рай.

Яхве перешел грань яростного гнева. Теперь им управляла холодная, смертоносная решимость стереть столь внезапно и неожиданно вставшую оппозицию. Возникшую там, где он не мог и подозревать. Яхве призвал всю мощь в желании смести противника, частью сознания пытаясь понять причины бунта вернейшего слуги.

— Михаил-Лан-Яхве, еще не слишком поздно. Склонись пред моим правосудием, отринь грех гордыни, и я избавлю тебя от полной меры моего гнева. Не доводи до непоправимого.

— Меня зовут Михаил-Лан-Михаил. И я больше не твой слуга. И уже слишком поздно. Слишком поздно стало в день, когда ты предал людей и захлопнул врата Рая у них перед носом. В день, когда ты имел невероятную глупость лично объявить им об этом. В день, когда ты обрек попавших сюда прозябать жалкими рабами вместо обещанного им Парадиза. Я не склонюсь пред твоим правосудием — ты доказал, что не ведаешь смысла этого слова. Как ты смеешь осуждать людской род на вечные муки и продолжать речи о справедливости? Говоришь, можешь избавить меня от полной меры твоего гнева? Осторожно, Ях-Ях. Люди идут, и они не избавят тебя от полной меры своего. Их войска уже окружают город и перекрывают ему воздух. Возможно, если ты сдашься им на милость, они сдержат удар. Люди странно снисходительны к побежденным. Как правило. Хотя в твоем случае... — Михаил покачал головой.

В наушниках заиграл «Марс, Вестник войны». Кто бы ни составил программу, он отлично справился, — подумал Михаил. Надеюсь, этого хватит.

Ливень разноцветных молний обрушился почти без предупреждения. Михаил успел заметить лишь одно — Яхве придержал часть сил для обороны, что сделало искрящуюся защитную сферу видимой на долю секунды перед атакой. Генерал мрачно осознал, что речь Яхве имела цель лишь отвлечь. Поддайся он, и оказался бы застигнут врасплох.

Его собственная стена сверкающих молний едва спасала от безвременной кончины. Архангел ощущал, как она сминается, проседает под безжалостным давлением мощи Яхве. Михаил потянулся разумом, ощущая ментальную энергию работающих синхронно с его собственным сознаний и сливая ее со своей.

Медленно, мучительно медленно, ситуация стабилизировалась. Михаил стоял в центре бури — но невредимый.

Вопль негодования Яхве сотряс Храм и эхом раскатился по Вечному Городу. Весть о катаклизме в Высшем Храме уже разошлась, и ангелы всех чинов стояли и смотрели на поглотившие Храм бури. А Яхве потянулся за силой к соратникам. Первым он инстинктивно позвал Уриила.

Михаил-Лан-Михаил ощутил ушедший призыв и слегка расслабился. Будь зов услышан, противостоянию пришел бы конец. Уриил был мечом и щитом Яхве. Его могущество превосходило даже Михаилово, а способность нести массовую гибель делала противником невыразимой мощи. Вместе Яхве и Уриил были непобедимы. Вот только Уриил мертв. Методично нашинкован людьми. Михаил вспомнил дни и недели, когда он хитростью бросал Уриила в атаку на людские твердыни одну за другой. Старался швырнуть его в пасть обороны людей и не спал ночами, когда раз за разом Уриил ускользал. Без гибели Уриила от людских рук план Михаила так и остался бы абстракцией, поскольку его убийство лежало далеко за гранью возможностей генерала.

Яхве тянулся за своим щитом и мечом, его разум искал связи с Уриилом. Но получил в ответ лишь пустоту. Уриил мертв, и эта истина медленно проникла в залитое яростью сознание Яхве. Он воззвал к союзникам слабее, ища способного сокрушить вставшего против него бунтаря перевеса в силе. Яхве шел по списку, вызывая соратников одного за другим. И всякий раз натыкался лишь на мрачную тишину смерти.

Колопатирон, убит людьми.

Несупех, убит людьми.

Сецириор, убит бомбой террористов.

Нерипон, убит людьми.

Эрикеган, убит людьми.

Ирнасодиор, обвинен в предательстве и умер при допросе.

Эситатутех, убит бомбой террористов.

Тонолпалон, убит людьми.

Лесотиминиил, убит людьми.

Хисралраман, убит бомбой террористов.

Ритусена, обвинен в предательстве и умер при допросе.

Заслоаил, убит бомбой террористов.

Умадипса, убит людьми.

Пиналиил, убит людьми.

Михаил чувствовал — ответа от сильнейших и главнейших сторонников Яхве нет. Ощущал он и отброшенные отвергшими Всевышнего касания. Все выжившие Хайот Ха-Кодеш отказались помочь Яхве и тем косвенно помогли Михаилу. Генерал чувствовал растущее отчаяние медленно постигающего истину Яхве. Все его сторонники мертвы. Брошены на людей и погибли под их ракетами и пушками, или пали жертвами атак взорвавших их храмы в Вечном Городе бомбистов. Яхве наконец осознал, что те взрывы случились не просто так. Они суть тщательно спланированные убийства, и теперь Яхве понял, кто за ними стоит.

Тахинаил, убит людьми.

Арсасаум, устранен Михаилом.

Цудахиил, устранен Михаилом.

Зунаил, убит людьми.

В отчаянии Яхве обратился к последнему, как он верил, оставшемуся союзнику. Михаил-Лан-Михаил почувствовал зов Яхве о помощи к сыну, Элмасу. На долю секунды показалось, что Элмас ответил, и генерал ощутил холодок поражения. Но тут же подавил его, а мрачная тишина принесла очевидный ответ. Элмас был мертв, без тени и следа стерт людьми с лика бытия.

Михаил ощутил, как давление на него начинает слегка слабеть. Он пережил новый раунд, но понимал, что стоял опасно близко к использованию всей доступной силы. Он воззвал к союзникам, каждой капле их энергии. Архангел уничтожил сторонников Яхве и заставил того драться в одиночку, без помощи. И даже так едва мог стоять против подавляющего превосходства Яхве. На самом деле, по силам ли ему тягаться с таковым — вопрос по-прежнему открытый.

Давление спало, и Михаил позволил снизить собственный расход энергии. Ему следует беречь силу и экономить ресурсы соратников.

Постепенно он перенес внимание с дуэли на окружающее. Некогда блистательный тронный зал потемнел и обуглился. Пол усыпали драгоценные камни стен — многие из них треснули и тоже почернели от разрядов энергии. Бедные камни, подумал Михаил. Собраны из бесчисленных миров и принесены сюда, только чтобы спечься. Какая досада.

Он глубоко вдохнул и взглянул сквозь трещащие полотнища молний. И снова заговорил, наполнив голос презрением.

— И это все, что ты можешь?

Глава LXXV

Блок ангельской терапии, военно-морской госпиталь Бетесды, Бетесда, Мэриленд.

— Что вам двоим известно о раке? — спросил доктор Циндер пару ангелов.

Лемуил и Мейон обменялись растерянными взглядами.

— Каком раке? — ответил за двоих Лемуил.

Циндер нахмурился. Еще одно странное напоминание иномирного происхождения собеседников.

— Необычные наросты на теле или внутри. Они бесконтрольно растут и без лечения убивают жертву. А лечение может быть крайне сложным. Вы ни о чем таком не слышали?

Ангелы синхронно помотали головами. Ответил вновь Лемуил.

— Никогда. За все тысячелетия жизни в Вечном Городе я ничего такого не припомню. Мы совершенны, как и всегда.

— Крайне сомневаюсь, — Циндер старался скрыть раздражение от невольной надменности Лемуилова ответа. — Отсутствие рака примечательно. Ваша способность к самолечению должна делать вас для него гораздо уязвимее. В вашей физиологии явно есть нечто нам пока непонятное. Но неважно. С этим мы разберемся. Мы не совершенны, зато умны, — подколка принесла Циндеру неподобающее профессионалу удовольствие, но, к его разочарованию, ангелы не поняли.

— Почему вы спрашиваете об этом? — Мейон была смущена и слегка расстроена. Пеньки удаленных крыльев на спине медленно превращались в новые — пока миниатюрные копии старой пары, но растущие день ото дня. Скоро она надеялась их расправить.

— Мы уничтожили одно из ваших воинств, около пятидесяти тысяч ангелов и в пять раз больше людей. Большинство погибло от нашего оружия, но многих выживших поразил рак кожи. Жертвы просто покрылись опухолями. Мы пробовали их срезать, но они только быстрее отрастают. Мы испытали все доступные средства — химиотерапию, лучевую терапию, хирургию, и потерпели неудачу. Говоря откровенно, вы двое — наша последняя надежда. Мы думали, вы знаете что-то полезное. Без новых зацепок, боюсь, у нас закончились идеи. А это значит, что нашим пациентам не выжить.

— Неодолимый Легион Света? Уничтожен? — Лемуил едва верил услышанному. Он знал, что кому-то приказали отбить людское вторжение, но не более. — Уничтожена личная гвардия Яхве? Одним ударом?

— А он так назывался? Без разницы. Его больше нет, — Циндер снова слегка злился. События его интересовали лишь в смысле влияния таковых на пациентов. — Полагаю, армия его нюкнула. Мы считаем, что радиация взрыва вызвала рак кожи. Онкологи думают, она привела к мутации ДНК жертв и сбою механизмов самовосстановления.

Лемуил с Мейон снова растерянно переглянулись, отчего Циндер почти открыто ухмыльнулся. Эти ангелы могут считать себя совершенством, но знают они меньше семилетнего ребенка.

Он решил кое-что попробовать.

— Может, Михаилу-Лан известно больше?

Лемуил тщательно выбирал слова.

— Ах да, Михаил-Лан. Нам с моим старым другом Михаилом нужно многое обсудить.

Высота 331, точка обзора через Западную стену Вечного Города, Рай.

В роще у вершины холма встал взвод ZBD-97. Разведчики покинули машины и двинулись вперед, получив возможность заглянуть за стену. Капитан Тао Ган получил весьма особый приказ — о котором Верховному главнокомандованию ЭАЧ не сообщат. И капитан приказу строго следовал. Его разведвзвод пронизал местность со всею возможной для четырех БМП скрытностью. Он уходил от контакта с противником, держался в стороне от населенных пунктов и всеми прочими методами старался избежать обнаружения. С этого холма открывался максимально глубокий обзор Вечного Города. Народно-Освободительная Армия Китая не обладала богатым оснащением американцев, но теперь тут стоял ее способный заменить БПЛА глазами людей отряд.

Американцы обещали передавать все собранные данные, но командиры НОАК отнеслись к тому с подозрением. Возможно, не то слово, подумал Тао Ган, лучше будет «с осторожностью». С его отрядом на холме они получили возможность проверить, передают ли американцы правду, только правду, и ничего кроме правды.

— Взгляните, сэр, — едва слышно прошептал унтер-офицер третьего класса. Сержант работал с парой стоящих на треножниках биноклей — слишком больших и тяжелых без штативов. Тао Ган скользнул к его позиции и взглянул в окуляры. Немного подправить фокус — и картина улиц обрела кристальную четкость.

Капитан видел ангелов на улицах. Большинство неподвижно стояло и смотрело в сторону далекого центра города. Они казались странно застывшими, словно в некоем подобии транса. Или в таком ужасе, что потеряли способность двигаться.

Эта мысль подсказала Тао Гану следующий шаг. Нужно доложить в штаб.

Высший Храм, Рай.

Михаил-Лан чувствовал, как разум застилает подступающим страхом. Даже с поддержкой сети он едва стоял против шквала электрических разрядов. Яхве оставил попытки заговорить или отвлечь внимание. Теперь он полагался лишь на грубую силу, стараясь сломить защиту Михаила и стереть того с лика бытия. Беспрерывные удары истощали Михаила. Ноги слабели, и он с трудом заставлял себя не шататься. На самом деле часть энергии союзников сейчас шла на помощь ему стоять ровно и твердо. Михаил знал, что вошел в смертельный цикл. Чем больше сил уйдет на это, тем меньше останется для защитной сферы. А значит, больше ударов Яхве достигнут цели и ослабят его еще сильнее. И ему придется направлять больше энергии на подмогу себе, чтобы не упасть.

Михаил встряхнулся. На миг отвлекшись, он едва не начал долгое падение, окончившееся бы его лежащим на полу беспомощным телом. Генерал бросил быстрый взгляд на Яхве и с облегчением увидев — промах остался незамеченным. А затем, к еще большему облегчению, жестокое давление ослабло и приутихло. Он, Михаил-Лан, пережил еще один раунд боя с чистой силой Яхве. Генерал простер чувства, измеряя оставшиеся у Яхве резервы и мрачно отмечая уровень их превосходства над своими. Жадно втянул в голодные легкие холодный, напитанный озоном воздух, с хрипом прошедший по пересохшей глотке.

Михаил объял разумом свою сеть — всех, кого втянул в паутину. Его план работал. У него есть союзники, а у Яхве нет. Он знал, как максимально эффективно пользоваться их силой, а Яхве нет. Он ведал принципы экономии энергии, а Яхве тратил безрассудно. И все же — Михаил-Лан знал — он медленно проигрывает. На миг генерала охватило отчаяние. Оно затмило разум, и в сознание просочилась коварная мысль — как легко было бы просто сдаться и сгинуть.

Михаил поднял взгляд и увидел злобную полуусмешку Яхве. И понял, откуда пришла зловредная идея. Яхве не ослабил натиск, он просто сменил подход. На краткий миг Михаилу захотелось иметь одну из тех людских шапочек, хранящих от ментальных уловок демонов. Хотя, конечно, толку бы с такой не было. Шапки спасали лишь от демонического обмана умов, и то не совсем. А против мощи Яхве и просто бесполезны.

Вот бы мне один из их танков...

Мысль сесть в, конечно, соответственных размеров танк заставила Михаила издать смешок.

А улыбочка-то стерлась.

— В чем дело, Ях-Ях? Слабеешь, дряхлеешь? Знаешь, ты должен благодарить меня за смену власти. У тебя теперь есть шанс на отличный отпуск. Почему бы тебе не попутешествовать? Я слышал, в этот сезон по ту сторону Врат Миноса прекрасная погода, — Михаил резко шагнул в сторону. Не из-за ответа Яхве на подколку, просто с потолка свалился крупный кусок мрамора и упал слишком близко.

— За предательство я сотру саму твою душу! — голосом Яхве можно было бы дробить скалы, а каждый звук полнился злобой.

— Ну, это большой вопрос, — несмотря на охватившую каждый мускул усталость, Михаил старался говорить легко и непринужденно. — Сможешь ли? С Денницей ты не осилил, да и его сопротивление столько не продлилось. Знаешь, старик, я сильно в тебе сомневаюсь.

Ответ Яхве Михаил, по правде говоря, прослушал: музыка в наушниках снова сменилась. Теперь там играл «Полет Валькирий» Вагнера. Нарастающий градус музыки заставил Михаила задуматься, не идут ли ему на помощь старые боги Севера. Это их знамение мне? Подкрепления бы не помешали. Но Асы давным-давно покинули Землю и удалились в свои сферы. Зачем им помогать Михаилу, который вел принудившие их уйти воинства? Впрочем, музыканты из людей эту часть истории все равно не знают.

Все же смена музыки помогла Михаилу воспрять духом. Как раз вовремя — ибо Яхве выбрал данный миг для нового выплеска сырой мощи. Защита Михаила-Лан устояла, но смялась под могучим ударом, пропустив энергию. Генерал собрал резервы и бросил их в брешь, увидев замерший едва не в нескольких дюймах поток многоцветной смерти.

Он вспотел и глубоко дышал, стараясь наскрести последние крупицы силы и ощущая дрожь в ногах. Но огненный шар Яхве отлетел обратно, свободное место вокруг Михаила медленно ширилось — долю за долей дюйма — пока не стало минимально безопасным. Тем не менее, генерал понимал — это финал. Он бросил в битву все до последнего. Ничего не осталось. Скоро силы закончатся, и тогда конец.

Краем занятого борьбой сознания Михаил-Лан услышал знакомый грохот. Секунда ушла на понимание: это раскрылись и снова захлопнулись двери Тронного Зала. Заметил он и другое. Появился резерв энергии — сперва крохотный, но ставший расти. С мрачной решимостью держа бешеный натиск Яхве, Михаил бросил взгляд на дверь сквозь блики силовых всполохов.

В Зал вошла Лайла-Лан. И не просто вошла, а устроила появление. Она выкрасила перья крыльев в черный и оделась в полный костюм домины.

Стуча каблуками по мрамору, Лайла пересекла Тронный Зал и встала подле Михаила. Лицо исказилось от напряжения, Лайла пыталась дать ему свою силу. Михаил ощутил, как давление шокированного картиной Яхве ослабло.

Ничего подобного Лайле-Лан в рабочем костюме Тронный Зал еще не видел.

— Что ты тут делаешь? Я же сказал бежать, если не выйдет.

— Сказал. Михаил, ты, кажется, забыл, что у меня плохо с подчинением приказам, — она мимолетно усмехнулась.

— Ты с ума сошла... — слова Михаила прервал новый грохот дверей. Появились Чармейн, Рафаил и Гавриил. Троица прошла по усыпанному обломками полу и встала рядом с Михаилом. — Все вы.

— Вот она, благодарность, — беззаботно бросила Чармейн-Лан в наступившую при их прибытии тишину. — А мы ради него в грозу летели.

— Что в клубе? — Михаил не находил слов. Он рассчитывал, что внутренний круг при его поражении бежит. Но их решение прийти и встать с ним — этого он не ожидал.

— Там заправляют люди. Мы им все объяснили. Сказали, чего добивались. Что ты пытался сделать и чем рисковал. В общем, они теперь там управляют. За главного, между прочим, официально Глен. Это позволило нам прийти сюда. И кстати, они тоже не бегут. И продолжат играть, пока или мы не победим. или Яхве не обрушит крышу им на головы. И многие наши высокие клиенты тоже на пути туда...

— Приготовьтесь, — Михаил внезапно вспомнил, зачем он здесь и что такое бой с Яхве. — У Ях-Ях есть привычка нападать внезапно.

— Какой негодник, — весьма неодобрительно заметила Лайла-Лан. — Мне придется...

Ее прервал могучий удар силы Яхве. Но на сей раз ответ отличался. С вернейшими соратниками рядом Михаилу не пришлось беспокоиться о сборе энергии сети. Они вливали ее сами, и разница стала более чем ощутима. Теперь он остановил залп на полпути и держал. Давление было страшным, но первый раз с начала битвы он почувствовал контроль над ситуацией. И не только это.

Хор за стенами Зала больше не распевал хвалебные гимны. Они пели в унисон передаче из клуба «Монмартр».

Тут Михаил заметил легкий спад потока. Лайла вышла из сети, шагнула в сторону и ударила в Яхве всей доступной энергией. Протрещал разряд, за ним последовал злобный свист протянувшегося через зал и хлестнувшего Яхве в грудь бича. Неожиданный физический удар отбросил Яхве к спинке трона и взметнул в воздух куски мрамора. Атака больше полагалась на внезапность, чем силу, и Михаил это знал, но скромные навыки энергоконтроля Яхве оставили того открытым. На долю секунды давление пропало, и залп энергии Михаила затопил Зал и придавил Яхве к трону. Истощенная усилием Лайла пала на колени, но совершенное ею войдет в историю и не забудется Раем никогда. Ей, эрелиму, удалось нанести удар и ранить самого Яхве. Чармейн высунулась из-за щита энергии и втянула Лайлу под его покров.

На миг инициатива оказалась за Михаилом. Он давил на Яхве, истощая себя и союзников, но теперь наконец защищался сам Яхве. Яхве старался отбить атаку, Яхве пытался не дать энергии прорваться и убить себя. Сосредоточившись на управлении боем, Михаил едва осознавал, как другие ангелы из клуба входят в Зал и встают рядом. Он лишь ощущал идущую от них энергию, поддерживающую бурлящие в Зале силовые потоки.

На памяти очевидцев не бывало ничего подобного сей картине в Тронном Зале. Мерцающие и пересекающиеся дуги света стали даже не белыми и не разноцветными. Они переливались немыслимым, поражающим взор многоцветьем. Стычка Яхве с Денницей буквально померкла в сравнении с нестерпимой яркостью бьющихся потоков света, способных ослепить любого неготового.

Яхве с боем пятился от грани поражения, точно как Михаил несколько минут назад. Он тоже влил мощь в защиту и увидел, как пелена смерти медленно отходит. Наблюдая за ним, Михаил понял, что впервые за бессчетные эпохи у Яхве заканчиваются силы.

Битва зашла в тупик. В центре Зала столкнулись две мерцающих световых стены, их поверхность шла безумными цветами за гранью слов и воображения. Отступить стороны уже не могли — они застряли в смертельном клинче, разрешит который лишь поражение и полная гибель одной. Или обеих, подумалось Михаилу. Этот вариант я не продумал. Он оглянулся и увидел еще кое-что неожиданное. У входа в побитый и почерневший бункер старшего каменщика возникла суета. Сам каменщик вытолкался из толпы внутри и прошел по залу, встав рядом с Михаилом и его соратниками. Его энергия позволила сдвинуть стену чуть ближе к Яхве.

Михаил-Лан огляделся, быстро оценив ситуацию. Лайла-Лан уже снова встала, постукивая рукоятью хлыста по левой ладони и вливая в битву восстановившиеся резервы сил. Теперь с Михаилом стояло больше дюжины союзников, включая минимум пятерых Хайот Ха-Кодеш первого и второго чина. Но даже с этим он еще не получил перевес для победы над Яхве. Установился шаткий баланс — Яхве на одной стороне, Михаил с союзниками на другой.

Михаил жаждал ответа на один вопрос. Вопрос, способный стать решающим в подходящей к концу титанической борьбе. Михаил спрашивал себя снова и снова, отчаянно ища ответа.

Что предпримут люди?

Глава LXXVI

Штаб Экспедиционной армии человечества, Рай.

— Два километра? — осторожно уточнила генерал Асани. Она своим взглядом оценила снимки «Глобал Хоуков» и согласилась с правотой аналитиков. Делящие Вечный Город на сектора главные улицы имели именно такую ширину.

— Два километра в ширину и прямые как стрела. Три с севера на юг, три с востока на запад. Они соединяют врата — вернее, это делают боковые. Центральные прерываются дворцом Яхве вот тут, посередине. Улицы делят город на шестнадцать блоков, а дворцовый комплекс семнадцатый, — в голосе аналитика сквозило недовольство. Ему не нравилась столь дотошная проверка его работы. Большая модель Вечного Города появилась в основном его трудами, и он считал ее высшим достижением в карьере. В конце концов, куда еще выше?

— Значит, триста семьдесят пять километров на ребро каждого блока? А эти двадцать километров в ширину? — генерал Петреус ткнул в угловые редуты внешних стен города.

— Так точно, сэр. Надвратные башни тоже двадцатикилометровые. И каждая башня девять километров в поперечнике. Как они открывают и закрывают врата километровой ширины, мне неведомо. Неважно, насколько они уравновешены, инерция должна быть чудовищной.

— Вероятно, целиком они их и не открывают. Держу пари, что на гигантских створках найдутся двери поменьше, — улыбнулась Асани. — Мы так делали в наших крепостях.

— Каждый блок повторяет структуру города в целом. Разделен дорогами примерно километровой ширины на шестнадцать секций чуть менее девяноста пяти квадратных километров каждая. Каждый субсектор поделен на шестнадцать суб-субсекторов дорогами пятисотметровой ширины. Площадь суб-субсектора — около двадцати квадратных километров. Плотность населения разная. Где-то всего четыре дворца, в иных десятки. По всему городу раскидано нечто вроде храмов. Что, конечно, вряд ли удивляет. Мы примерно оценили численность населения и полагаем, что в самом Городе обитает около двухсот миллионов ангелов.

— Две сотни миллионов, — Петреуса число, похоже, ошарашило. — Это все больше походит на сущий кошмар.

— С помощью дорог мы можем разделить Город на изолированные блоки и брать один суб-субсектор за другим. Хотя, конечно, уличные бои будут тяжелыми, — говоря, Асани считала возможные потери. Ответ ей не понравился.

— Сейчас мы снаряжены для боя с ангелами и демонами лучше, чем в Хите. У нас есть способные бить их винтовки, — Джексон выглядел подавленным. Он тоже подсчитывал потери и, в силу разности взглядов, получил отличный от Асани результат. — И у ангелов нет боевого духа демонов.

— Майкл, мы этого не знаем, — в голосе Асани читалась нотка предупреждения. — До сих пор это было правдой, но бои шли не в их городе. А теперь война идет на их земле, в их святом граде. Нельзя полагаться на их капитуляцию. Куда им отступать?

— Верная мысль, Асани, — Петреус снова осмотрел большую модель. — Бежать им некуда. Нельзя рассчитывать лишь на их сдачу. Но нам следует подумать о другом. Дворец Яхве в центре города. Прямо посередине. Он стоит в чем-то вроде парка, двести квадратных километров с озером рядом. По пути туда нам придется преодолеть шестьсот пятьдесят километров городской застройки. Это больше запаса хода танков. Для снабжения фронта нам потребуется каждый тяжелый грузовик. Конечно, мы можем открывать порталы и перебрасывать груз прямо с Земли, но снабжение войск все равно останется тяжкой задачей.

— Но я хотел обсудить с вами кое-что еще, — продолжил Петреус. Он простучал по клавиатуре на столе, оживив занимающие стену за ним электронные экраны. Карта показала сходящиеся на квадрате Вечного Города широкие синие стрелки. — Все три группы армий идут на позиции. С ними и воздушными операциями мы методично отрезаем Город от поставок. На данный момент мы еще не вышли на дистанцию прямой видимости. По крайней мере, официально. Неофициально же ловим передачи, дающие предположить наличие у ряда стран секретных частей на обзорных точках вокруг города.

Тут Петреус заметил, что взгляды Джексона и Асани забегали. Дайте догадаюсь, и у вас двоих тоже?

— Мы отправили несколько разведчастей к стенам города, — покаянно созналась Асани. — Мое правительство настояло выдвинуть их для проверки получаемых данных.

— Могу искренне заверить, что Вооруженные Силы Ее Величества не ведут тайных операций у стен Вечного Города, — тоном праведника заявил сэр Майкл Джексон. Асани резко повернулась к нему и подняла брови.

Петреус улыбнулся.

— Что ж, вижу, ОВС оправдывает репутацию. Полагаю, этого следовало ожидать. Коалиция таких размеров невозможна без подобных вещей. Просто проследите, чтобы эти группы не наступали друг другу на пятки. Асани, Майкл, мне все равно, как вы это сделаете, но организуйте работу данных отрядов без взаимных помех. Кстати, кому-то стоит посоветоваться с нашим другом Гаем Юлием Цезарем. Он нанял достаточно погибшего спецназа для устройства чего-то эдакого. И не из тех, кто упустит шанс.

Высший Храм, Рай.

В голове Михаила-Лан гремела единственная фраза. Дело в Сомнении. Хороший вопрос — кто усомнился. Заполнившие Тронный Зал облака статических разрядов более-менее стабилизировались, но ни одна сторона не получила явного перевеса. По лицу Михаила струился пот, не только от усилий его и союзников, но и от растущей температуры – неизбежной после столь мощного выброса энергии. Даже с учетом отводящих тепло подобно радиатору невероятно толстых мраморных стен, силе нужно было куда-то деваться. Он со внутренним кругом быстро истощал ресурс, и сколько они еще продержатся — большой вопрос.

С другой стороны — не меньший вопрос, на сколько хватит Яхве. Творилось беспрецедентное: Яхве загнан в глухую оборону, и его некогда способные сломить любого противника ресурсы иссякали. Михаил подбодрил себя мыслью, что день удался. Даже если Яхве переживет битву, свидетели сумеют извлечь урок из ошибок Михаила, и однажды Яхве падет. Беда в том, что при победе Михаила тот же подход могут применить и против него. Чем бы все сегодня ни окончилось, старым традициям Рая больше не жить.

Слушать музыку из клуба «Монмартр» становилось сложнее. Схватка энергий глушила передачу. Треск и вой статики прерывали музыку, и этой проблемы Михаил не ожидал. Весь его план полагался на синхронизацию умов союзников с его собственным через трансляцию. С ней ментальная энергия передавалась максимально эффективно. А раз статика забивает музыку, теряется и синхронизация, и вместе с нею перевес над Яхве.

Сквозь треск Михаил услышал, как музыка снова сменилась. Несколько мгновений ушло на узнавание — но, когда это случилось, архангел словно встретил старого друга. Заиграла тема из фильма «Зулусы». Одного из его любимых, картину регулярно крутили в кинозале «Монмартра». Разум Михаила перенесся к концу фильма, когда британские красномундирники приняли последний бой и поливали огнем массу разъяренных зулусов. Он почти слышал отдающего приказы сержанта.

«Первый ряд — пли! Средний ряд — пли! Задний ряд — пли!»

Вот как поступили бы люди. Михаила-Лан озарило вспышкой понимания. Он получил ответ.

— Народ, приготовились ударить вместе. Каждой каплей энергии. Но не держим. Бьем изо всех сил, немного отдыхаем и бьем заново, в ритме музыки, — до сих пор они поддерживали непрерывный натиск. Но если перейти на импульсы, использовать энергию всплесками вместо постоянного потока, может получиться. — Готовсь... бей!

Михаил вложил в удар всю силу до крупицы. Союзники сделали то же самое, и совместный натиск сдвинул сверкающую стену к Яхве. Недалеко, всего около фута, но определенно сдвинул. Результат любопытно отразился на стене – узкой полосе, где выбеленный камень встречался с потемневшими самоцветами. Команда Михаила расслабилась, Яхве начал отвоевывать пространство, но музыка взяла новый аккорд, и отряд дал импульс. Получилось, черно-белая полоса стала шире.

— Давайте, друзья, действует, — Михаил погрузился в ритм боя, дирижируя импульсами в темпе музыки и выдавая мощные всплески, медленно, но верно работающие. Каждый приносил еще немного места, каждый перерыв давал еще меньше потерь. — Бей!

Полоса на стене стала шире, и отряд Михаила шагнул вперед. От камня под ногами шло ощутимое тепло. Нефритовый пол обжигал даже сквозь сандалии, но это не имело значения. Михаил знал, как знал и каждый боец его команды — Яхве отступает. Ход битвы медленно переломился в их пользу.

Изменение пришло внезапно. Защитная стена Яхве рухнула. Там, где Михаила со товарищи от Безупречного Трона некогда отделял плотный барьер, остался пузырь энергии. Но это еще не конец. В начале схватки Михаил тоже был зажат в силовом пузыре, но сумел пробиться. С помощью друзей, отдавших ему всю силу до предела и даже больше. Не занятой боем частью сознания Михаил продолжал удивляться. Они могли остаться в стороне и получить шанс выжить при провале. Но вместо того встали рядом. Это дало архангелу повод для многих раздумий, но сознание никак не покидала одна тяжкая мысль.

Я не заслужил таких друзей.

Импульсы энергии Михаила и его отряда со всех сторон били в защитную сферу Яхве. Та мерцала, поверхность шла рябью. Но важнее всего — сфера сжималась. Каждое попадание делало ее меньше и слабее, а цвета — тусклее и привычнее. Атакующие тоже теряли энергию, но медленно одолевали барьер. Их импульсы сохраняли разноцветье, хотя и знакомого свидетелям битвы спектра. А кокон Яхве контрастом показывал обширные пятна ярко-белого.

Сквозь треск и завывания силовых разрядов Михаил-Лан услышал рев, перешедший в нарастающий стон боли. Яхве стоял в центре шквала энергии, и энергия та сокрушала барьер. А вместе с ним и Яхве. Сфера целиком побелела, но ее продолжали штурмовать потоки всех семи цветов видимого спектра. Натиск усилился, и стон перешел в вой агонии. Он становился громче, но при этом колебался и дрожал от жуткого давления. Несмотря на размер и невообразимое могущество, Яхве умирал.

И тут сфера лопнула. Силовой пузырь Яхве просто исчез. Перегруженный брошенной в него энергией и поглощенный ею, он распался. Яхве накрыло потоком молний. Они раздавили его, захлестнули, повергли. Когда все кончилось, от некогда царившей в Тронном Зале могучей фигуры осталось тело размером не больше самого крупного ангела. Оно неподвижно застыло на троне.

Лайла-Лан отделилась от группы у подножия трона, простучав каблуками по нефриту. Взметнулся бич — как несколько минут назад, но сейчас он обвил ногу Яхве. Лайла потянула, намереваясь стащить тело с трона, но ей не хватило сил. Другие пришли на помощь, и вместе они стянули недвижный серый куль с пьедестала на пол.

Михаил взирал на мертвое тело с чем-то весьма близким к неверию. Казалось невозможным, что после всех приготовлений и маневров битва наконец действительно закончена. Он не смог удержаться от мимолетной мысли — а что дальше? После стольких веков планирования свержения Яхве успех едва не обескураживал. Но долго мысль не продержалась. Люди еще здесь, и мой долг не дать им взорвать Вечный Город. Затем Михаил огляделся и увидел, как вокруг тела Яхве медленно собирается толпа ангелов. Они потерянно и в замешательстве таращились на труп.

— О Великий и Бесподобный Отец Наш.

Михаил обернулся к говорившему. Им оказался принявший подобострастный вид Рагуил. Как типично для него. Выслуживается, когда битва окончена. Вернейший сторонник Яхве и первый перебежчик после его свержения.

Михаил подавил ненужные мысли.

— Меня зовут Михаил, помнишь? Мы прошли все это ради избавления от подобного нелепого позерства, — он помолчал и повторил максимально выразительно. — Меня. Зовут. Михаил.

Архангел оглядел толпу, оценив настроения. Прямо сейчас нужно было кое-что сделать, один из его отряда заслужил должную награду.

— Лайла-Лан. В моем внутреннем круге ты единственный эрелим. И все же ты первой явилась сюда и первой нанесла удар Яхве. Я возвышаю тебя до Хайот Ха-Кодеш, первейшего чина среди архангелов, — генерал протянул руку и возложил ей на голову. К удивлению Михаила, он ощутил ток энергии, а Лайла прибавила в росте. Может, возвышение — не просто слово? Михаил искренне не знал.

— Если хотим выжить, придется многое сделать. Сперва мы должны тут прибраться, — он глянул на лежащее перед ним тело. — Кто-нибудь, скиньте это в озеро. Где старший каменщик? Захараил-Лан, убери этот трон, сломай, разбей — как тебе угодно. Мне все равно. Просто избавься от него и тоже сбрось обломки в озеро. Утяжели ими тело Яхве. Далее, на старом постаменте трона я хочу стол и набор сидений. Подходящих по размеру для нас. Отныне Рай будет управляться через дебаты и решения свободных жителей. А не капризами тирана. Здесь сядет совет, и за ним сможет наблюдать каждый.

Михаил-Лан помолчал и снова огляделся.

— Рафаил-Лан, когда придешь в себя, у меня для тебя особое задание. Лети к командиру людской армии и передай, что мы сдаемся. Скажи, что я объявляю Вечный Город открытым. Отпора не будет, и мы откроем врата для его армии, как только поймем принцип их работы. А если не поймем, то попросим его помочь их взорвать. Перед уходом обязательно найди самый большой белый флаг, и маши им изо всех сил. Иначе они наверняка быстро тебя собьют.

— Мы сдаемся, о Все... Михаил? — озадаченно и чуть воинственно уточнил Рагуил.

— Разумеется. Мы как можно скорее заключим мир с людьми — пока они не начали стрелять. Помнишь судьбу Неодолимого Легиона Света? Они его уничтожили. Так решительно, что дым его гибели до сих пор чернит наше небо и холодит воздух. Они сделали это единственной бомбой, и далеко не самой мощной. Хочешь увидеть удары по городу самых мощных? А они ударят. Изучат город и решат, что брать его штурмом бессмысленно. Так что они просто взорвут его и нас вместе с ним. Вот почему мы сделали то, что сделали. Останься Яхве у власти, он бы убил всех нас.

Но план требовал последних шагов, и Михаил о них не забыл, несмотря на застилающую разум пелену усталости.

— Гавриил, разнеси весть о случившемся. Скажи всем, что Яхве мертв, что не будет больше массовых арестов и чисток, что кинутых Яхве в застенки выпустят. Расскажи о построенном Яхве концлагере и творившемся там. И позаботься, чтобы все узнали: судьба Неодолимого Легиона Света есть следствие этой начатой Яхве напрасной войны. Но самое главное — пусть все знают, что люди наступают, а гибель Яхве означает шанс спасти город от их удара. Только передохни перед уходом.

Рафаил-Лан и Гавриил-Лан утвердительно махнули. Михаил-Лан прошелся по растрескавшемуся полу и посмотрел на хоры и некогда украшавших зал странных существ. Картина дала понять, что для старшего каменщика есть еще работа.

— Да, Захараил-Лан. Здесь нужно больше света. Будь добр проделать несколько дыр в стенах? Как найдешь время.

— А мы? — внимание Михаила привлек мягкий, почти шепчущий голос главного певчего. — Что делать нам?

— Что хотите, — он сочувственно посмотрел на членов хора. Последние из своего рода, древней расы, некогда первой обманом соблазненной и порабощенной Яхве. А когда игрушки ему наскучили и он нашел новые, их низвергли. Кто-то еще мог уцелеть в самых глубинах Ада. Коль так, люди их найдут и позаботятся.

— Мы ничего не умеем. Только петь хвалы.

Михаил-Лан покачал головой.

— Не волнуйся, мы найдем вам достойное место.

Затем его пронзила мысль.

— Чармейн-Лан, ступай в «Монмартр» и скажи ребятам, что можно больше не играть. Поблагодари их от меня за все. Мы победили. Все мы.

Глава LXXVII

Врата Химилиотон, Вечный Город, Рай.

Тридцать восемь тысяч тонн. Цифра не шла из головы идущего к малым дверям в створках Врат капрала Уильяма Боди. И этот вес — не считая усыпавших деревянную конструкцию жемчужин. В дорогу были вделаны изогнутые бронзовые полосы — направляющие для колес в подножии Врат. Силу их давления на почву Боди не представлял, да и не интересовался. Но весьма сомневался, что главные створки вообще возможно распахнуть. Они выглядели намертво вросшими на месте за бессчетные эпохи бездействия. Регулярно открывались лишь двери поменьше. Сквозь них Вечный Город принимал бесконечный поток людей.

Над капралом вздымалась гигантская стена Города. Сто метров в высоту и минимум пятьдесят в толщину. Идти напролом не вариант — хоть бронеголовым, хоть остальным из наступающей на Вечный Город армии. Боди позабавило, что он с другими бойцами отряда просто прошел вратами и сим стал одним из первых вошедших в Вечный Город живущих.

На руку сыграло потрясающее понимание ангелами мер безопасности. Ишим на страже врат просто давал каждому входящему человеку деревянную метку, а у покидающих стены жетоны забирали. Система подразумевала, что ни один человек не смеет оставаться в Городе дольше необходимого по службе. И при первом серьезном вызове с треском провалилась. К тому же вызов тот бросили непревзойденные эксперты в обходе защитных систем.

Боди влился в поток идущих вратами, непринужденно миновав стража-ишима. Вот на этом новички всегда и попадаются: или переигрывают беззаботность, или слишком явно пытаются скрыться. Просто быть как все — поистине великое искусство.

Так или иначе, у Боди жетон уже имелся. Фальшивый, конечно, но неважно. За вратами метка ответит на все возможные вопросы, а ишим решит, что та выдана как обычно. Люди для них все равно на одно лицо.

Миновав врата, Боди направился по ведущей на юг улице. Ненадолго остановился — поправить одежду и затянуть пояс. На поясе же держался и пистолет — хотя смысл 9-мм «Зиг-Зауэра» в этих местах как минимум спорен. Война за Спасение переосмыслила понятие «пистолетный калибр». Но P226 все же дарил ощущение приятной тяжести.[356]

Капрал поднял взгляд: небо еще пятнали темно-серые полосы. Прежний вид чистых голубых небес Рая лишь с небольшими пушистыми облачками для контраста сгинул. Ударив той ядерной, янки изменили многое.

Он приближался к одному из городских секторов — довольно тесному по стандартам Вечного Города. Квартал в основном населяли ишимы, а те обитали отнюдь не в обширных дворцах ангелов высших чинов. Здания здесь напомнили Боди памятные по детству муниципальные дома, где он вырос. Солдат внимательнее пригляделся к строениям. Усыпанные полудрагоценными камнями стены точь-в-точь походили на гальку в стенах домов муниципалитета. Разница в уровне ремонта: с так называемых дворцов отваливались куски отделки, а краска облупилась и поблекла. Местами виднелись укреплявшие покрытие деревянные заплатки. Вечный город стар, и это бросалось в глаза. И «стар» в данном случае значит «весьма ветхий».

Но пусть старый, пусть обветшалый, но Вечный Город был по-прежнему велик. До нужной Боди улицы идти больше двадцати километров, что непросто даже в мягком климате Рая — особенно с учетом груза солдата.

Наконец он заметил нужный поворот и последовал туда, свернув в переулок едва пятидесяти метров шириной. Камни стен здесь меньше вопили о роскоши, а признаки заброшенности и распада стали сильнее. На каменном полотне улицы местами даже встречались выбоины. Боди взял на заметку — все мифы учили о покрытых золотом улицах Вечного Города, но на деле тут лежал лишь безвкусный бронзовый мрамор. Временами попадались растрескавшиеся плиты, но Боди был слишком занят подсчетом зданий для забот о состоянии покрытия. По крайней мере, так он думал, пока не споткнулся о трещину и чуть не пропахал камень лицом.

Наконец капрал добрался до выбранного отрядом здания. Это был заброшенный храм — покинутый, похоже, с наступлением опасной степени структурного износа. Боди преодолел ступени, проклиная ишимов и факт, что даже они несколько больше людей, а значит, и лестницы их человеку тоже неудобны.

Оказавшись в главном зале, солдат перевел дух и прошел в дальние покои.

— Добрался без проблем, Боди? — сержант Дойл устроился меж пары рухнувших колонн. Отсюда он мог наблюдать за единственным входом в зал со скрытой, но удобной позиции.

— Они как детсадовцы, — Боди с облегчением скинул груз. — Ни о чем не догадались.

— Немудрено, парни. Им не довелось столкнуться с настоящим внедрением. По крайней мере, насколько нам известно, — капитан Грег Кроули тоже наблюдал со скрытой позиции. В отличие от стражей Города его отряд всегда был начеку. Хотя теперь группа бойцов ОВС гадала, бывают ли стражи Врат Химилиотон вообще когда-нибудь начеку.

— Зато сейчас у них полно проблем, — Боди принес с собой информацию от Внешней группы. — В лесах снаружи китайская разведка и отряд русского спецназа. И здесь они тоже могут быть.

Наступила тишина. Отделение Кроули никогда не стояло в первых рядах ОВС — пока они не убили горгону Лахиинахунааси. По чистому везению, сделавшему их в итоге первыми резидентами живых людей в Вечном Городе. Убийство горгоны не вознесло отряд к вершинам славы, но сделало первым среди вторых. А у лучших сейчас полно дел со вставшими в Аду проблемами. Так что, когда эта задача возникла, ее поручили группе Кроули. Судьба иногда делает странные выверты.

— Значит, лучше быть дохрена осторожными. Не стоит наступать друг другу на пятки. Особенно потому что ЭАЧ о нас тут не знает, — и снова все замолчали. Миссия была насколько возможно неофициальной. Бойцов беспокоила одна вещь: если командование решит стереть город в ядерный пепел, успеют ли их вовремя предупредить?

— Есть новости, как ЭАЧ планирует войти в город?

Боди качнул головой.

— Фабрика слухов работает сверхурочно, но эти стены, похоже, пугают всех. Город укреплен с большей буквы У. Последняя версия — что русские снова применят газ.

Народ присвистнул. Русскую зариновую атаку при Флегетоне помнил каждый.

— Босс, вам лучше это услышать, — рядовой Джеймс Демпси держал диск с записью.

Кроули обернулся и нахмурился.

— Что такое, парень?

— В храме, что мы слушаем? Ну, там только что прошло собрание. Элохим собирал местных ишимов. Суть — Яхве больше нет. Власть принял Михаил-Лан.

— Что? — Кроули оцепенел. — Переворот?

— Выражения звучали другие. Согласно заявлению, Яхве настолько подавлен гибелью сына, что обвинил во всем себя и отправился в уединение. И теперь он медитирует над своими деяниями и созерцает будущее.

— А, ну тогда он мертв, — с явным весельем констатировал Рэй Дойл.

— Несомненно. А Иисус ведь тоже убит? — задумавшийся на миг Кроули понял, что новости не закончились. — Что еще?

— В общем, послание гласит, что Яхве просил Михаила-Лан принять власть до момента, когда сам Яхве сочтет возможным возобновить свое единоличное правление. До тех пор Михаил-Лан учредил правящий совет ангелов. Первая его задача — завершить войну с людьми и восстановить «естественный порядок вещей».

— Нужно немедленно сообщить, — Кроули решил, что вести такой важности должны попасть напрямую к сэру Майклу Джексону. Пусть ему приказали не выходить на связь со штабом ЭАЧ, но те приказы не подразумевали ничего подобного.

Командир взял груз ответственности и принялся устанавливать связь с ЭАЧ. Тем самым войдя наконец вместе со своим отрядом в зал славы ОВС.

В небе над Экспедиционной армией человечества, Рай.

Рафаил-Лан-Михаил, ныне официальный глава отдела переговоров переходного правительства Рая, отчаянно надеялся, что достаточно хорошо справляется с работой. Крылья несли его к сердцу людской армии, а руки бешено махали самым большим из найденных белым флагом. Еще он торопливо передавал мысленные послания о сдаче, хоть и сомневался, что металлические шлемы людей позволят им принять и понять. Лучше пусть и зря, но попробовать, чем не пытаться совсем. Особенно среди людей. Они слишком явно показали склонность стрелять сразу и насмерть.

Внизу он видел идущие к Вечному Городу длинные змеящиеся колонны. Им не было конца — буквально, насколько хватало глаза. Рафаил подстроил взгляд на максимальное дальновидение, но ряды грузовиков и броневых машин тянулись, кажется, бесконечно. Судя по сведениям из округи, это лишь одна из трех сходящихся на Городе армий.

Яростная чесотка дала понять, что войска внизу заметили его и уже навели орудия. Прошу, люди, только не стреляйте, я иду с миром.

На краткий миг Рафаилу показалось, что мольбы его не услышаны. Раздались четыре мощных хлопка, и он сжался, ожидая пронзающих тело осколков металла ракет. Но обошлось. Звук произвели возникшие откуда-то людские самолеты. Группа построилась вокруг него — два по сторонам, один спереди и один сзади. И, упаковав таким образом архангела в плотную «коробочку», стала менять курс. Рафаил ощутил себя загоняемой пастухом овцой, беспомощной целью. И тут же понял, что именно таковою для людей и является.

Штаб Экспедиционной армии человечества, Рай.

— Так или иначе, до конца шестидесятых женщин в армии у нас не было. Когда-то да, вплоть до Первой мировой, но когда в тридцатые немцы взялись за нашу реорганизацию, они поменяли и это тоже. Потом армия ощутила в нас нужду и начала набор. Я попала в одну из первых волн. И разумеется, они оказались к нам совершенно не готовы. Все необходимое отсутствовало, а склады отказывались выдавать запасы. Как сказал квартирмейстер, они же «склады», а не «раздаточные».

Смеющиеся Петреус, Джексон и Гиллеспи наполнили свои стаканы. Асани присмотрелась к Петреусу — тот, похоже, оправлялся от депрессии после гибели ангельской армии в ядерном огне. Она тоже долила себе виски и продолжила.

— Не нашлось даже белья. Пришлось брать свое, и долго гражданский фасон не протянул. Потом армия наконец соизволила обеспечить женскому контингенту белье. И угадайте какое? Камуфляжное, старой тигриной расцветки. Чего они хотели? Чтобы мы бегали по полю боя в исподнем?

Слушатели снова расхохотались, и она пришпилила генералов суровым взглядом.

— Я убью первого сказавшего «да».

Петреус утер слезы смеха.

— Мне бы ваши проблемы. Вот меня однажды на полевых учениях подстрелил солдат. Споткнулся и разрядил винтовку. Я всегда говорил, что у старых пять-пятьдесят шесть проблемы с убойностью.

— Повторять сейчас я бы не советовал, — озабоченно заметил австралийский генерал Кен Гиллеспи. — Пятидесятый «Беовульф SLAP» куда суровее. Хотя мои парни предпочитают «Винчестер четыреста пятьдесят восемь». У «Беовульфа» им не хватает дальнобойности.

— По моему генеральскому опыту, — тут собеседники застонали от веселья, — под любые пули лучше не попадать вообще.

— Сэры, мэм, простите, что прерываю, но у нас срочный рапорт от Триста шестьдесят шестого тактического звена истребителей. «Эф-пятнадцатые» только что перехватили летящего к нашему фронту ангела. Сейчас они сопровождают его к одной из передовых авиабаз.

— Сопровождают? — удивился Джексон. — Не сбили?

— Он махал огромным белым флагом, сэры. Пилоты решили, что лучше попробовать и доставить его. Сэр Майкл, для вас есть донесение из британского центра связи. Вас просят подойти.

Сэр Джексон сурово нахмурился. Генералы не должны сами бегать за докладами. Если только донесение не крайней важности и значимости.

— Разумеется. Дэвид, Кен, Асани, с вашего позволения.

Он спешно удалился.

— Значит, еще один ангел переметнулся, — Асани поразглядывала стакан. — Мне кажется, или ситуация в Вечном Городе полный швах?

— Печально для них, — Петреус внезапно просветлел. Тяжесть страха необходимости пробивать путь в Вечный Город стала слабеть.

— Генерал Гиллеспи, сэр, — вернулся офицер связи. — Вам донесение, в австралийском секторе. Говорят, весьма важное.

— Благодарю, капитан. Дэвид, с вашего позволения?

Петреус кивнул. Когда Гиллеспи ушел, он с усмешкой уставился на содержимое своего стакана.

— Разве не паршиво быть последним знающим происходящее в собственной армии?

— Нам это очень знакомо, Дэвид. Однажды у нас случился мятеж, и кто-то забыл сообщить об этом командиру танкового батальона. И вот однажды он явился на службу точно вовремя, чтобы посмотреть в корму последнего покидающего лагерь «Эм-сорок один». Ему пришлось догонять их на такси. А с такой крупной армией проколы просто неизбежны.

— Дэвид, — вернулся сэр Майкл Джексон. — Я только что получил донесение отряда в Вечном Городе. В Раю случился мятеж или что-то такое. Сообщение несколько путаное, но похоже, что Яхве смещен, а его место занял Михаил-Лан. Согласно донесению, Яхве надолго удалился для медитаций и созерцания.

— А, значит, Михаил его убил, — понимающе кивнула Асани. Как все тайские офицеры, она понимала тонкие нюансы следующих за мятежом заявлений. И сама написала не одно такое.

— Командир нашей группы так и сказал. В общем, согласно официальной версии, Яхве попросил Михаила-Лан принять власть в его отсутствие. Для управления Раем Михаил учредил государственный совет или нечто вроде, и желает прекратить войну.

— Есть подтверждения? — коротко бросил Петреус.

— Есть, Дэвид, — вернулся сияющий широченной улыбкой Гиллеспи. — Наш отряд сообщил то же самое. Более-менее. В Высшем Храме явно шел жестокий бой, мои люди говорят, место почти разрушено. А после него в то виденное нами озеро сбросили нечто крупное.

— И где ваши люди? - в голосе Джексона читалась зависть. Слова австралийцев выглядели так, словно их группа внедрения где-то у центра, когда его собственная - на окраинах. - Хотя не надо, не отвечайте.

— И нам сдается ангел. Это не совпадение, - Петреус обернулся к панели связи. - Вызовите генерала Дорохова и генерала Ти Жен-чи. Потом соединитесь с генералом Джеймсом Конуэем и передайте приказ готовить ударную группу Корпуса морской пехоты. Совещание генерального штаба начнем сразу после допроса того ангела.

Глава LXXVIII

Передовая авиабаза «Рай-17», Рай.

Люди уже меняли Рай, кроили его по своему разумению и нуждам. Не стало и былых буколических пейзажей с делящими возделываемые счастливыми крестьянами поля извилистыми грунтовыми дорогами. Теперь дороги почернели, выпрямились и покрылись странными иероглифическими метками. Но даже эти вещи меркли пред тем творением рук людских, на коем стоял архангел. Огромная черная полоса четырех тысяч ярдов в длину и пятидесяти в ширину, с массой ламп по оба конца и в окружении служебных дорожек поменьше. Перемены, вероятно, порадовали бы Рафаила-Лан еще меньше, знай он, что все это черное покрытие состоит из добытого в Аду асфальта.

Повсюду вокруг инженеры продолжали трудиться и обустраивать аэродром. Несколько команд возводили странные строения для хранения вылетающих отсюда самолетов-истребителей. Внутри сих убежищ машины защищены от непогоды и звуковых атак. Рафаил с интересом разглядывал здания, отметив, что они стоят на амортизирующем фундаменте.

Сопроводившая его сюда четверка F-15 встала на площадке в нескольких дюжинах ярдов поодаль. У Рафаила создавалось ощущение, что до него тут никому нет дела, но он не позволил себе обмануться. Это люди, и у них определенно есть нечто наведенное на него и невероятно смертоносное.

В догадке своей он был, разумеется, абсолютно прав.

Изменились и звуки Рая. Шепот ветра среди ветвей деревьев, шелест травы, отдаленное молитвенное пение трудящихся в полях счастливых людей — все сгинуло. Их заглушил рык дизельных моторов, рев копающих и перемещающих землю машин и грохот — поскольку все встающее на пути безжалостно сносилось. Но даже эти звуки то и дело тонули в раздирающем небеса оглушающем реве реактивных двигателей. Рафаил дивился числу людских самолетов. Маленькие хищные истребители, огромные пузатые транспорты, зловещие фигуры бомбардировщиков... Люди определенно любили самолеты и имели подходящий для любой мыслимой задачи. Может, потому что у них нет крыльев, и без машин им летать никак?

Раздался новый звук — любопытный рокочущий шум. Приближалась еще одна людская воздушная машина — на сей раз вертолет. Большой вертолет с одним винтом сел в нескольких дюжинах ярдов. Приземлившись, он опустил хвостовой пандус и высадил группу людей.

Рафаил отметил и другую перемену Рая. Раньше живущие тут люди были приветливы и благодарны за оказанную им доброту. Эти же явно не испытывали никакой благодарности и ни капли дружелюбия.

Человеческая делегация, передовая авиабаза «Рай-17», Рай.

— Майк ведь в бешенстве, — в голосе Асани читалось изрядное веселье.

— Кто-то из нас должен был остаться на базе на случай ловушки, — Петреус со стоном поднялся. Незаметно он залез в карман и достал пару таблеток «Мотрина»[357]. — Не сочтите за неуважение, Асани, но здесь мне нужен генерал с талантами политика. Нам не нужно повторение ошибок Норма Шварцкопфа в конце «Бури в пустыне».

— Без обид, Дэвид. Совмещать две роли в нашей армии привычное дело. Даже три, мы еще и ведем бизнес. Уверены, что не хотите взять на встречу оружие?

Правое бедро Асани утяжелял «Дезерт Игл» — оружие, владелицей которого она стала за много лет до сделавшей незаменимыми его крупнокалиберные пули Войны за Спасение.

Петреус покачал головой.

— Нет необходимости. И плюс это скрытое послание вестнику — что я могу убить его, не утруждаясь самостоятельно, — он помолчал. — Вам доводилось стрелять из этой штуки?

— В людей? Дважды. Оба погибли. Но в основном чтобы впечатлить других, заставить меня запомнить. Спрячу его, пока не началось, — Асани увидела, что они приближаются к терпеливо ждущему на рулежной дорожке ангелу, и замедлилась, следуя теперь за Петреусом на почтительной дистанции.

— Ты принес флаг мира? — уверенно и резко заговорил генерал. — Кто ты такой?

— Я Рафаил-Лан-Ях... Лан-Михаил. Я пришел под флагом мира с посланием от самого Михаила. Он взял власть в Вечном Городе. С помощью друзей-заговорщиков убил Яхве. Он сделал это с одной и единственной целью — окончить эту войну. Мне поручено обсудить прекращение всякой вражды между нами. Первым шагом мы объявляем Вечный Город открытым. Он не станет обороняться и откроет вам свои врата.

Петреус бросил быстрый взгляд за плечо и увидел слегка качнувшую головою Асани. И согласился — услышанное было искусной смесью истины и лжи. Проблема таких смесей — даже малая доза вранья заставляет смердеть весь состав.

— Думаешь, я поверю, что Михаил сверг Яхве лишь ради завершения войны?

Рафаил улыбнулся смотрящему снизу вверх человеку.

— Конечно, нет. Яхве обезумел. Некогда счастливое и безмятежное общество Рая разрушено. Яхве уже предал вас, людей, захлопнув перед вашим носом врата Рая. Он предал и нас, когда стал править страхом, хватать и пытать неугодных. Вы нашли концентрационный лагерь для дерзнувших ему перечить? Могут быть другие, этого я не знаю. Если они есть, именем Михаила молю вас найти их и спасти узников. Завершение войны есть лишь часть исправления причиненного безумием Яхве вреда, — Рафаил печально окинул взглядом асфальтовые дороги и аэродром, слушая рев и гул машин, и следующие его слова прозвучали искреннее всего уже сказанного. — Михаил понимает, что порядок вещей изменился навсегда и былое уже не вернуть.

— И каковы ваши условия? — слегка нетерпеливо бросил Петреус. Кроме прочего, его донимала боль в спине, и он отчаянно хотел присесть.

— Самые простые. Михаил-Лан-Михаил, Предводитель Ангельского Воинства, правитель Вечного Города и окрестных земель, желает безоговорочно сдаться вам. Он приказал немедленно прекратить любое сопротивление. Но просит понимать, что связь в Раю медленна и ненадежна. Радиооборудования у нас немного.

Петреус услышал легкое покашливание за спиной.

— У вас есть радиотехника?

— Да, мы можем ограниченно транслировать передачи из нашего штаба немногим верным союзникам. Это стало немалой частью успеха мятежа. Но в остальном мы полагаемся на гонцов. Так что весть о сдаче будет расходиться какое-то время. И еще могут оставаться лоялисты Яхве и другие отщепенцы, желающие продолжить сопротивление. Коль так, их судьба в их же руках. И ваших, разумеется.

— Значит, вы хотите нашими руками уничтожить противников вашего мятежа? Этому не бывать. Если они нападут, погибнут. Не более.

— В Раю царит послушание, мы не ждем сопротивления. Лишь говорим, что если какие-то заблудшие ангелы сопротивляются, мы не при чем. Если мы сможем, то откроем вам врата Вечного Города.

— Если сможете?

— Врата огромны и не открывались со дня постройки. Мы даже не уверены, что их еще можно открыть. Если нет, тогда мы попросим вас их снести.

Петреус кивнул.

— Превосходно. От имени Совета Ямантау и при условии его одобрения я приму вашу безусловную сдачу. Генерал Асани, свяжитесь с генералом сэром Майклом Джексоном и сообщите, что Ангельское Воинство сдается. Он донесет это до командующих армии. Рафаил-Лан, возвращайся к Михаилу-Лан и передай, что мы принимаем вашу безоговорочную капитуляцию и собираемся занять Вечный Город, — голос генерала стал заметно жестче. — И дай ему понять: при любой хитрости от Вечного Города не останется ничего.

Штаб Экспедиционной Армии Человечества, Рай.

Генерал сэр Майкл Джексон, начальник штаба ЭАЧ и командующий войсками Великобритании в Раю, вздохнул. Свершилось. Сегодняшний день, 20 июля, навеки станет Днем Спасения. Он знал, что битвам еще не конец. За два года с падения режима Сатаны Ад так и не усмирен до конца. Остается и проблема с пространствами Рая и Ада. Ангелы и демоны населяли лишь небольшую часть своих миров. И кто знает, что там за пределами тех частей? Ад уже подбросил неприятный сюрприз. Наверняка будут и еще.

— Сэр, к вам посетитель, ему назначено на одиннадцать, — в дверях возникла капитан Рэй с планшетом.

— Гарриет, немедленно свяжитесь с нашими командирами. Передайте, что Михаил-Лан только что объявил о безоговорочной капитуляции Рая. Затем организуйте для генерала Петреуса портал в Ямантау, чтобы он мог рассказать там о случившемся.

— Значит, все кончено, сэр?

— Если Михаил удержит власть, да, — Джексон снова вздохнул. Вернемся к рутине. — А теперь давайте того человека.

Бремя начальника штаба тяжело. Словно мало фактически единоличного управления большей частью ЭАЧ и силами Британии на райском театре военных действий, ему приходилось ежедневно принимать десятки посетителей. В основном приходили желающие погулять по Раю под каким-нибудь официальным предлогом, но были и другие — как ученые мужи, как и психи, убежденные в открытии ключа к абсолютной победе и желающие протекции Джексона для отправки своих идей генералу Петреусу. Его задача состояла в отсеве мусора и поиске золотого самородка среди отбросов.

Но с него хотя бы сняли ответственность за командование Первой армией Содружества. Пост этот принял назначенный следующим начальником Генерального штаба до начала продлившей полномочия сэра Ричарда Даннэта войны генерал сэр Дэвид Ричардс. Армия продолжала расширяться, в Рай уже прибыли две британских и канадская дивизии, и сейчас стала весьма близка к предельному размеру.

Внимание переключилось на посетителя. К счастью, генерал, кажется, не пропустил ничего важного.

— ... и поскольку один из моих предков был весьма тесно связан с гаубицами и пушками, я тоже всегда глубоко интересовался этим оружием. И разумеется, при решении вступить в армию Королевская Артиллерия[358] выглядела естественным выбором, даже хотя современные пушки притягивают совсем не как реально большие орудия мировых войн...

— Значит, покрасоваться в мундире вам не довелось? — Джексон задал пожилому полковнику Королевской Артиллерии вопрос единственно с целью прервать пространное объяснение того о цели визита.

Полковник был вновь призванным на службу отставником. Во Вторую Мировую его бы назвали «ископаемым». Он управлял учебным лагерем отправленных в Королевскую Артиллерию призывников.

— Увы, сэр, нет. Не имел удовольствия служить в Королевских Громопержцах[359], — полковник Джонатан Клив рассмеялся собственной шутке.

Каменное лицо явно не разделившего веселье генерала Джексона быстро прервало смех. Полковник несколько нервно прокашлялся.

— Это, конечно, весьма забавно, — тон Джексона демонстрировал совершенно противоположное мнение. — Зачем именно вы ко мне пришли, полковник Клив? Полагаю, не поведать мне историю железнодорожной артиллерии британской армии в обеих мировых войнах?

— Нет, сэр, вовсе нет, — ответил Клив. — Я лишь подумал, вам нужно немного предыстории. Я здесь, потому что услышал о вашей потенциальной проблеме преодоления стен Вечного Города и решил, что смогу предложить неядерное решение. Одна из построенных нами в самом конце Первой Мировой восемнадцатидюймовых гаубиц[360] сохранилась в качестве стендового орудия и сейчас находится в Ларкхилле.

Джексон кивнул. Несколько раз ему довелось видеть ту гаубицу — и когда она еще была в Вулвиче, и позднее в Ларкхилле после закрытия Вулвича[361].

— В общем, в тысяча девятьсот сорок третьем был разработан и испытан бетонобойный снаряд. Предполагалось использовать такие против немецких укреплений в Италии и Франции, но гаубицу в итоге решили не применять. На мой взгляд, ошибочно...

— Ближе к делу, полковник, — раздраженно бросил Джексон.

— Что ж, сэр, меня осенило, что комбинация восемнадцатидюймовой гаубицы и бетонобойного снаряда станет идеальной для создания бреши в стене. Понадобится неделя-две для устройства подходящей платформы, поскольку существующая стендовая тележка вряд ли сгодится. Как только гаубица и снаряды будут готовы, мы сможем открыть перед ней портал и стрелять в цель с той стороны, так что ее даже не придется далеко везти. Это, кстати, снимет изрядную часть логистических проблем.

Генерал очень не хотел прерывать кого-то столь увлеченного и знающего дело. И удовольствия не испытал.

— Полковник, с сожалением вынужден сказать, что несколько минут назад Рай безоговорочно сдался. Пробивать стены Вечного Города, тем самым, больше не нужно.

Полковник Клив выглядел человеком, которого спустили с небес на землю и одновременно перевернули его мир вверх с ног на голову. Похоже, ему остается лишь вернуться в учебный лагерь.

— Нет, я, э... не слышал об этом, сэр, — тихо сказал он.

— Веселей, полковник, — ответил Джексон. — Мне нужно переговорить с генералом Максвеллом, но уверен, что с постройкой платформы мы найдем место и для гаубицы. Возможно, нам придется самим вскрывать врата Города. Ангелы не знают, сумеют ли открыть их без помощи. И к тому же, войну с Раем и Адом мы, может, и выиграли, но впереди еще много дел с оккупацией. Да и кто знает, какие неприятности могут еще поджидать.

Клив при этих словах заметно просветлел лицом.

— Разумеется, для ведения данного проекта нам понадобится знающий офицер. Уверен, что сможем перевести вас из учебки на эту должность.

— Большое спасибо, сэр. Вы передадите генералу Петреусу?

— Я позабочусь, полковник, что он об этом услышит, — успокоил Джексон. — Не сомневаюсь, он найдет все весьма интересным. Полагаю, американцы еще хранят в консервации несколько железнодорожных орудий, и если у вас получится, последуют примеру.

Подземный командный комплекс, Ямантау, Россия, 20 июля 2010.

— Таким образом, при условии действительной сдачи Михаила-Лан-Михаил, обещанного им прекращения сопротивления и с согласия данного Совета принять его безоговорочную капитуляцию, основные боевые действия будут прекращены. Оккупация Вечного Города начнется с прибытием сил на позиции. Это случится через несколько часов, — генерал армий Дэвид Петреус проглотил еще пару таблеток «Мотрина» и сел.

Все пятнадцать членов Совета Ямантау присутствовали лично — невозможное ранее без портальной техники достижение. Ныне в Ямантау был собственный портальный зал и штат экстрасенсов.

Аплодисменты полного собрания Совета оглушали.

Председатель Совета Ямантау Владимир Путин дождался тишины. И мягко заговорил, положившись на доносящую его голос в каждый угол зала аудиосистему.

— Я официально предлагаю принять безоговорочную капитуляцию Михаила-Лан-Михаил.

— Поддерживаю! — решительно согласился президент Франции Саркози. Раздался дружный шум одобрения.

— Я хочу сделать другое предложение, — заговорил президент Бразилии Луис Игнасио Лула да Силва после стихших аплодисментов. — Объявить этот день Днем Спасения, отныне и навсегда всемирным праздником в честь завоевавшего свободу и избавление от предвечного проклятья человечества. И не забудьте, что этим мы освободили ангелов и демонов от их угнетателей тоже. Сегодня воистину День Спасения для всех.

Глава LXXIX

Отряд ОВС, Вечный Город, Рай.

— Только что сообщили, — в голосе Демпси читался явный восторг. — Михаил-Лан безоговорочно сдался. Война окончена.

— Не торопись с выводами, парень, — Кроули энтузиазма не разделял. — Отстойники уже делали эту ошибку. Твое «окончена» значит конец основных боевых действий. Но нам и нашим детям еще несколько поколений разгребать тут все. И попомни мои слова, капитуляция не всех местных обрадует. Стрельбы будет еще много. Наши приказы?

— Нам приказано переодеться в униформу и показаться. Начать патрулирование района и продемонстрировать всем вооруженных людей на улицах. И что мы тут главные. В сообщении сказано на всех подряд не бросаться, но дать понять, что последнее слово за нами. Вот запись, — Демпси передал желтый листок.

Кроули кивнул. Демпси подвел отличное резюме. Пора командовать.

— Ладно, парни. Одеваемся и берем оружие. Вы слышали Демпси, наша задача — патрулировать район на военный манер и ни перед кем на хрен не прогибаться.

По отряду прошли смешки. Шотландский выговор Кроули добавил приказу забавную ноту.

Улица Неустанной Экзальтации, Вечный Город, Рай.

— Этого не может быть, — Рубибаил-Лан-Дазарапаил точно не знал, к кому обращается, и говорит ли с кем-то вообще. Даже с самим собой. Он просто пытался осмыслить вставшую пред ним невозможную картину. Как будто слов достаточно для воплощения их в объективную реальность. Будучи простым ишимом, он не имел понятия о делах высших сфер, но в простоте своей всегда взирал на людей сверху вниз.

Двери в массивной створке врат перед ним были открыты, и в них потоком текли люди — как к себе домой.

Рубибаил-Лан наконец выразил свое потрясение. Прозвучавшее тоскливым стоном.

— Назад. Убирайся от врат, — человек говорил резко и без намека на дружелюбие. Прикрывавший голову и затылок стальной шлем придавал ему свирепый вид — непривычный в Вечном Городе.

— Не могу. Это мой п... п... п... оууу! — Рубибаил подпрыгнул и взвыл от удара прикладом по ступне. Он прыгал на одной ноге, руками баюкая ушибленные пальцы второй и помогая балансу крыльями.

— Если я говорю уходить, ты уходишь. Понял? Мы собираемся взорвать врата, и лучше тебе при этом быть от них подальше.

Рубибаил кивнул и поплелся по улице, оставив пост раздатчика жетонов у Врат Махаталабхува. Он оглянулся посмотреть, не смеется ли над ним человек, но мужчина, похоже, уже забыл о существовании ангела и вернулся к загадочным людским делам. От чего унижение лишь стало еще сильнее.

USS DD-951 «Тернер Джой», перевалочный пункт AUTEC, Земля.

— Неужели все кончено? — София Метаксес висела в люке радиорубки и слушала расходящееся по кораблю веселье и пение. Если новости врут, команда очень расстроится.

Коммандер Рейнольдс уже был в набитом людьми отсеке.

— Привет, София. Все правда. По гражданским сетям еще не разглашали, по крайней мере, официально, но подтверждение есть. Мы победили. Рай сдался. Яхве мертв. Правителем стал Михаил. Во всяком случае, временно.

София звонко вскрикнула от восторга и подбросила шапку в потолок. Посреди празднества оборудование связи снова затрещало. Сообщение распечаталось, и Рейнольдс прочел.

Внутри Софии все сжалось. Это ведь не признание об «утке» или просто опровержение?

— Какие-то проблемы? Прошу, только не говорите, что война продолжается.

— Нет. Она окончена, все в порядке. Но из Рая сюда поднимают портал. Мы первые.

— То есть мы поведем флот в Рай? — Рошель Эмерсон только пришла из машинного отсека. — Это же чудесно.

— Вовсе нет, — с глубоким цинизмом ответил Рейнольдс. — Они отправляют нас, потому что мы старый паровой эсминец с экипажем из отбросов, которых не жалко. Ах, да, и потому что у нас все еще стоят распылители, и если мы там вляпаемся в убивавшее наши моря здесь дерьмо, сможем начать его уборку.

София окинула взглядом некогда бывшие почти идиллическим тропическим островом останки. Остров превратился в безжизненную коричневую пустошь. Прекрасные зеленые деревья и парки, дома с белыми крышами — все пропало. Снесено или перемолото опустошившими Бермуды ураганами. Великолепные пляжи пятнали обломки не добравшихся до Адских Врат кораблей. Прямо по левому борту «Тернер Джоя» виднелись и останки не пережившего бурю испанского эсминца. Он порыжел от ржавчины и завалился, частично раздавив французский корвет.

Воды тоже были мертвы. Красная Зараза убила почти все живое, и у морских жителей уйдет немало времени на перезаселение. Бермуды стали неким символическим отражением Земли после Войны за Спасение. Истекающей кровью и столь израненной, что восстанавливаться придется долго. Но выздоровление — одно. Имелось и другое. Победоносное. Бермудцы вернутся и восстановят дома. София знала и в чем-то им завидовала. Старый эсминец стал для нее всем. И когда его не будет, у нее тоже не останется ничего.

— Куда мы идем? — спросила она сдавленным от осознания цены победы голосом.

— В место под названием Озеро Безмятежного Созерцания. Оно явно в центре Вечного Города. Если мы пройдем и ни на что не напоремся, остальные пойдут следом, — Рейнольдс махнул на корабли вокруг. Авианосцы «Д. У. Буш», «Энтерпрайз» и «Г. С. Трумэн», крейсеры «Петр Великий», «Король Седжон Великий»[362], «Коупенс»[363], «Порт Роял»[364] и «Алмиранте Грау». Минимум пара дюжин эсминцев, большинство с бортовой системой AEGIS или эквивалентом таковой. И десантные. Такой коллекции десантных кораблей мир не видал с самого Инчхона полвека назад. Минимум шесть УДК, около дюжины десантных транспорт-доков и БДК, два французских вертолетоносца «Мистраль» и «Тоннер», британский десантный эскадрон на семь вымпелов, несколько русских МДК на воздушной подушке. И это только в поле зрения. Море кишело кораблями, и София поняла — все они ждут перехода к Озеру Безмятежного Созерцания. Она надеялась, озеро достаточно большое.

— Получаем картинку озера, — Рейнольдс вручил распечатку, и София облегченно выдохнула. Места определенно хватит.

Врата Химилиотон, Вечный город, Рай.

— А вы еще кто? Мы тут пытаемся взорвать эту штуку, — командир инженеров испытывал раздражение по множеству причин, одна из которых — прошедшая несколько часов назад беседа с доктором. Шишка в языке оказалась раком — быстрорастущей злокачественной опухолью. Она уже дала метастазы, и оперировать было поздно. Впрочем, как и раньше — этот тип рака убивал надежно. Вскоре лейтенанту Чарду предстояло отправиться домой и провести последние месяцы с семьей — пока тяжесть рака не лишит дальнейшую жизнь смысла. Он уже решил уйти после этого в отставку.

Другой раздражитель — поставленная задача. Взорвать врата. Беда в том, что взорви он петли — и да, створки рухнут. Только их вес между 38 и 88 тысячами тонн, и падение такой массы на стометровый радиус вызовет настоящее землетрясение. А по его оценке местных зданий много им для обрушения не понадобится. Так что лейтенанту предстояло взрывать врата частями, секция за секцией, с помощью уложенных в ряд зарядов выбивая крупные куски метровой толщины дерева.

Последнее было второй частью его плана. У него уже имелся наготове грузовик, чтобы быстро вывезти куски дерева на Землю, где он сможет посвятить время на пенсии вырезанию мебели. В конце концов, должен же мужчина оставить что-то наследникам.

Последней каплей стал внезапно возникший пред ним человек, размахивающий бумагами с правом на запись чего-нибудь с участием этих врат. Самое то, когда время на исходе. Во всех смыслах.

— Нам дано разрешение снять здесь эпизод нашего шоу, — терпение человека с усиками казалось безграничным. — Если все пойдет по плану, мы управимся за несколько минут.

— И как часто у вас все идет по плану? — Чард отнюдь не отличался терпением.

— Простая проверка. Никаких неожиданностей быть не должно. Пусть кто-нибудь просто походит через врата туда-сюда, и все. И мы уберемся с вашего пути через... — мужчина поколебался, — тридцать минут?

Чард кивнул.

— Превосходно. У вас тридцать минут и ни минутой больше. Потом мы начнем сносить врата.

Человек с усами кивнул и с интересом глянул на гигантские врата.

— Это определенно будет большой «бум».

Летающая лодка US-2 «Шин Мейва», авиабаза Ацуги, Япония.

— Котенок, добро пожаловать на борт, — капитан Ауши Теруката почтительно кивнул взошедшей на самолет паре. — Ваше портальное оборудование размещено в хвосте и будет готово к работе сразу после перехода в Рай. До тех пор к вашим услугам удобный салон. План полета довольно прост. Мы взлетим здесь и пройдем сквозь Райские врата в Йокоцуке, что выведет нас к нашей Третьей группе армий. Возможна небольшая задержка с подготовкой портала. Придется дождаться сигнала от китайских авиадиспетчеров. После перехода в Рай мы летим в Вечный Город и садимся на озеро в центре. Расчетное время полета — два часа.

— Благодарю, капитан, — Дани говорил за котенка, как обычно. — У вас интересный самолет, нам еще не приходилось видеть воздушную лодку.

— Таких больших осталось совсем мало. У нас меньше десятка, и пять у китайцев. Они последние из своего вида. — Ауши недолго помолчал. — Котенок, как мы понимаем, вам нравится чай с женьшенем? Его Императорское Величество отправил вам подарок из личных запасов Дворца. Не желаете ли чашечку?

Дани бросил взгляд на котенка и кивнул.

— Весьма любезно с вашей стороны, капитан. Уверен, котенку понравится.

За вратами Химилиотон, Вечный Город, Рай.

— Вот только пары ищущих, что бы взорвать, маньяков с телевидения нам и не хватало, — полковник Пашаль взирал на массивную конструкцию с чем-то близким к трепету.

— Они уже тут. Похоже, зрители спросили их про миф о невозможности богатым попасть в Царство Божие[365]. Так что они взяли Билла Гейтса, Майкла Делла, Пола Аллена и Ларри Пейджа, плюс четверых ребят с улиц Сан-Франциско, дали им акселерометры и заставили ходить туда-сюда сквозь врата. И смотрели, есть ли разница в сопротивлении при проходе в Город.

— Чокнутая наука, — снисходительно бросил доктор Куронеко.

— Лучше, чем вообще никакой, — не согласился доктор Сурлет. — Может, это и не наука в нашем понимании, но они учат людей мыслить логически и проверять догадки экспериментом. И проводить эксперименты должным образом. Это большой шаг вперед от утверждений с дальнейшим их простым повторением.

— Гейтс, кажется, спросил усатого, собираются ли они взорвать врата, но получил в ответ лишь «Джейми хочет большой бум»[366]. Заметьте, что для шоу они сами взрывчатку не берут, — полковник Уорхол покачал головой. — Но эти врата — и правда проблема. По всему городу идут собрания бригад подрывников. Их общий вывод — убирать врата по секциям.

Отряд (П). О. В. А. Р. погрузился в «Хамви» и направился ко Вратам Химилиотон. У всех было странное чувство, что шанс вот так собраться группа получила в последний раз. С окончанием войны (П.) О. В. А. Р. утратил главный смысл существования и будет свернут. Команду Джеймса Рэнди уже демобилизовали, ее главная задача поиска способных на связь с Потусторонним миром экстрасенсов отпала. Уорхол тихонько вздохнул, вспоминая суету первых дней войны. Тогда все смешалось в кучу, главным фактором была спешка. Цена или отлаженность системы не имела значения — если можно сделать быстро, ее финансировали. Потом пришло недоверчивое изумление от павшего под массированным огнем людских армий воинства Абигора в Ираке. Уорхол подумал, что кто-то просто обязан написать историю (П.) О. В. А. Р. Так много наследия прошлого потеряно в этой войне, ему нужна замена.

Мысленные экзерсисы прервались обращением к телекамерам у Врат красноволосого человека[367].

— ...и наши результаты вполне убедительны. Сквозь Врата прошли богатейшие и беднейшие люди Америки, и никакой разницы в сопротивлении не испытали. Абсолютно. Люблю полные данные. Итак, миф о недоступности Райских Кущ для богачей?

— Разрушен! — довольно повторила вся команда телевизионщиков.

Берега Озера Безмятежного Созерцания, Вечный Город, Рай.

Так много нужно обдумать. Охалам-Лан-Дирипаил посмотрел на великое озеро и тряхнул головой. Сотрясшие весь город могучие раскаты грома стихли, снова воцарился покой. За исключением разве что недавнего большого всплеска в центре несколько часов назад. Впервые за бессчетные эпохи Яхве покинул Вечный Город. Охалам надеялся, что тот насладится отпуском — куда бы ни отправился. До возвращения Яхве власть принял Великий Генерал Михаил-Лан.

Вот что странно. Почему Михаил-Лан так быстро сдался? Разве Великий Генерал не мог придумать способ разбить людей так же, как когда-то разбил Падших и выгнал из Рая?

Люди. Осмысление связанных с ними проблем давалось Охаламу весьма непросто. Они так долго были ничтожными жалкими слугами. А теперь? Как они превратились в безжалостных убийц, уничтоживших Денницу, повергших Падших и сделавших то же самое здесь? Просто бессмыслица.

Поток мыслей Охалама нарушил шум турбовинтовых моторов. То был людской самолет, один из множества чертящих небеса. Охалам перешел на дальновидение и рассмотрел машину: белая, с голубой полосой вдоль фюзеляжа и выкрашенными в ярко-оранжевый хвостом и носом. Совсем не как обычная синяя или темно-красная масть человеческой техники. Он наблюдал за кружащим и очевидно осматривающим местность самолетом. Как думалось ангелу, в изумлении от славы Вечного Города.

Летающая лодка US-2 «Шин Мейва», над Озером Безмятежного Созерцания, Вечный Город, Рай.

— Выглядит слегка запущенным, правда? — Дани смотрел в иллюминатор через мощный бинокль, с которого экипаж обычно искал выживших. В конце концов, это и есть основная задача US-2.

— Так говорят и все доклады, — Ауши вернулся в салон убедиться в безопасности пассажиров перед приводнением. Он хорошо знал, что получи котенок хоть синяк при жесткой посадке, и жить ему станет незачем. И что старый обычай сэппуку будет вполне подходящим искуплением. — При первом взгляде он впечатляет всеми этими самоцветами, но только сначала. Итак, скоро мы сядем на озеро. Мы его тщательно проверили, оно весьма спокойно и посадка должна пройти мягко, как у наземного самолета. Если на воде возникнет рябь, она может вызвать толчки, так что прошу быть осторожными и убедиться, что ремни пристегнуты. Котенок, после посадки мне приказано передать командование вам. Просто говорите, что нам делать

Глава LXXX

Блок ангельской терапии, военно-морской госпиталь Бетесды, Бетесда, Мэриленд.

Крыша палатки дрожала от грохота. Небо пестрело разноцветьем залпов фейерверков. И стоило цветам одного поблекнуть, как он тут же сменялся еще более красочным зрелищем.

— Что происходит? — спросила недоумевающая Мейон-Лан-Лемуил. — На вас напали?

— Нет, просто война окончена, — лейтенант Грейс Захария внимательно посмотрела на пациентку. — Яхве мертв. Михаил его убил. Его первым указом после принятия власти стала безоговорочная капитуляция. Сейчас мы занимаем Вечный Город. Эти фейерверки — в честь праздника. Но если считаете красивыми их, посмотрите передачу по ТВ из Лас-Вегаса.

— Михаил любит Лас-Вегас, — рассеянно ответила Мейон. Ее сознание еще пыталось осмыслить происходящее, и многие вещи пока не улеглись. — И Новый Орлеан тоже. Когда Яхве стер его ураганом, он по-настоящему разозлился, я его редко таким видела. Яхве правда умер?

До нее наконец дошло. Осознание ухода принимаемой ею всю жизнь как данность фигуры верховной власти оставило Мейон растерянной и сбитой с толку. И по вновь обретенной привычке она обратилась к Лемуилу за помощью и поддержкой.

— Что нам теперь делать?

— Мы поправимся и вернемся в Вечный Город. Там предстоит много дел, многое придется исправить. И у меня масса вопросов к Михаилу-Лан, отвечать на которые ему придется долго.

Мейон ощущала скрытый смысл слов, и он тревожил. Она расправила крылья. Все еще маленькие, но уже вчетверо больше с начала роста из старых обрубков. Еще несколько недель, и они совсем отрастут. И она сможет летать. Ценой этому стал постоянный гложущий голод. Мейон к такому не привыкла, в Вечном Городе никто по-настоящему не голодал.

— Лемуил. Не забудь, Михаил спас мне жизнь.

— Сперва подвергнув ее опасности. И посадив нас на наркотики, — Лемуил говорил без колебаний и сомнений. — Ему многое нужно объяснить.

— Что ж, придется вам подождать, — отрезала Грейс. Ей не нравилась идея нарушения отлаженной работы госпиталя. — Михаил сейчас во главе Рая. Останется ли он там — решит генерал Петреус. Но сейчас он наш, и нужен нам там. И если честно, Лемуил, нужен больше тебя. Так что не вставай на пути.

Ее речь прервал новый раскат грома фейерверков. Лемуил смотрел на представление с печалью, заставив Грейс вспомнить — пусть человеческая раса отмечает падение Рая, для Лемуила торжество значит конец истории его народа. Будущее для них станет совсем иным. Мир ангелов никогда не будет прежним.

— Вы празднуете конец войны? — Лемуил недоумевал. — Я думал, вам нравится война.

— Мы в ней хороши. Но это не значит, что мы ее любим. Возможно, у нас так хорошо получается именно потому, что мы хотим ее закончить, — Грейс была не совсем уверена, что именно хотела сказать. — На самом деле война для нас не хобби и не игра. Она кошмарна. Никто не знает этого лучше военных медиков. Помните тех ангелов с радиационным поражением и раком? Мы не смогли их спасти. Ни одного. Они все умерли. Я бы сказала, что раз Михаил избавил нас от нужды сделать то же со всей вашей расой, вы должны быть ему дохрена благодарны. Даже если сами заплатили высокую цену.

Она умолкла, поняв, что теряет профессиональную выдержку. Присмотр за больными и отравленными радиацией умирающими ангелами стал жутким опытом. Перенести его стало возможным лишь благодаря лежащим по соседству изувеченным жертвам концлагеря Яхве.

Лемуил смотрел на нее, во взгляде читалась буря эмоций. Добро пожаловать к человечеству, Лемуил. Моральная двойственность теперь наш конек. Хотя, думаю, всегда была, предполагая иное, вы просто впадали в самообман.

Она закончила заполнять журнал лечения Мейон и приказала подать девушке новую порцию еды. Крылья отрастают, но для регенерации им нужна масса питательных веществ.

USS DD-951 «Тернер Джой», перевалочный пункт AUTEC, Земля.

Флот сиял. Все мачты и реи переливались огнями, а лучи прожекторов чертили небо по сложным траекториям. Иногда потоки света затмевались взрывами — некоторые корабли выпускали «обманки» и сигнальные ракеты в попытке изобразить салют. «Тернер Джой» в празднике не участвовал — не из желания остаться в темноте и незаметности, но потому что экипаж вовсю готовился к прыжку в Рай.

— Балласт в норме? — капитан Рейнольдс имел сомнения насчет перехода из соленых вод в заполняющую, по его догадкам, Озеро Безмятежного Созерцания пресную. Если его корабль сразу же пойдет ко дну из-за низкой плотности пресной воды в Раю, выйдет весьма неловко.

— Так точно, сэр. Мы выполнили требуемую коррекцию на два с половиной процента. Кстати, осадка «Энтерпрайза» уменьшилась, так что и они тоже.

Рейнольдс кивнул и напомнил себе проверить до перехода показатели плавучести.

— Есть что из Рая?

— С последнего доклада ничего, сэр. Летающая лодка с котенком и оборудованием около часа назад благополучно села на Озере. Погодите, сэр.

В радиорубке долго молчали, затем голос продолжил.

— Новое сообщение, сэр. Скоро поднимут портал, и нам приказано идти после его полного появления. Уточняют, что в Раю сейчас день. Приказано также поднять всех по боевой тревоге и быть готовыми атаковать любые враждебные силы.

— Разумеется, со всем почтением, — хохотнул Рейнольдс. Прославленная оговорка ВМФ США вошла в легенды. — Почти хочу, чтобы кто-нибудь с той стороны осмелился. Я мечтал лишь на несколько минут взять Яхве на прицел моих орудий. А теперь его нет, и шансов на это тоже.

— Сэр, портал прямо по курсу.

— Превосходно. Поехали.

Берега Озера Безмятежного Созерцания, Вечный Город, Рай.

Летучая машина людей не делала ничего особенного. Охалам-Лан-Дирипаил внимательно наблюдал за ней, но машина явно не собиралась рушить все вокруг. Внезапно Охалам ошеломленно застыл от понимания, что боится людей. От мысли его зазнобило, меж крыльев по спине пробежал холодок. Но самолет просто безмолвно стоял на поверхности озера и ничего не делал. Или так казалось.

Возникший портал застал его врасплох. Рядом с летучей лодкой появился огромный эллипс, достигнув чудовищных размеров. А дальнейшее лишь усилило страхи Охалама. Сквозь портал прошел корабль — таких больших он еще не видел. Прошел быстро, гоня белую волну и сканируя горизонт длинноствольными пушками. Охалам про них знал, послание из Высшего Храма звучало ясно. Людские орудия смертоносны. Не заставляйте людей их использовать. Или город постигнет судьба Неодолимого Легиона Света.

Серый боевой корабль прошел врата, удалился от летучей лодки и замедлился. И он что-то делал. Охалам не понимал, что именно, но люди явно считали это важным.

Он утешился мыслью, что со временем все прояснится. В конце концов, разве Михаил-Лан не сказал, что все будет хорошо?

USS DD-951 «Тернер Джой», Озеро Безмятежного Созерцания, Вечный Город, Рай.

— Мы прошли, сэр.

— Отлично, меняйте курс на десять градусов и уводите от «Шин Мейвы» котенка. Состояние воды?

— Как и ожидалось, пресная, компенсация плавучести соответствует расчетам. Мы стабильны. Признаков органического заражения нет. Научная команда берет образцы, скоро будут предварительные результаты. Сонар докладывает... — в голосе Софии звучало сомнение. — Сэр, они не видят дна. Эхолот ничего не возвращает. Чем бы ни было это озеро, оно глубокое.

Рейнольдс кивнул.

— Когда-нибудь мы, наверное, опустим батисферу и узнаем, что там. А до тех пор постараемся тут не затонуть. А то наши поиски потом вызовут истерику даже у Боба Балларда[368]. Радиорубка. Доложите на «Энтерпрайз», выход из портала чист.

Берега Озера Безмятежного Созерцания, Вечный Город, Рай.

Серый корабль отошел от портала и лег в дрейф неподалеку. Двигались лишь пушки и странные вращающиеся на мачтах ячеистые штуки. Они источали физически ощутимую угрозу.

А дальше стало совсем жутко.

Из портала появилась массивная конструкция — изогнутая спереди и с плоской поверхностью. Огромная — гораздо больше всего виденного Охаламом. Первый корабль на ее фоне уже казался карликом, но она еще не проявилась окончательно. По мере выхода из портала ангел увидел стоящие на палубе людские самолеты. Десятки — все в красно-сером камуфляже, цвете, который, как он уже знал, люди считают цветом покорения Ада. Послание казалось Охаламу очевидным. Они намерены обойтись с Раем, как и с Адом.

А корабль все не заканчивался. Появилась надстройка, кажущаяся на фоне размеров основной массы смехотворно мелкой. Серую конструкцию украшала темно-серая цифра 69.

Наконец показалась корма. В этот миг раздался раздирающий уши рев, и с палубы взлетели четыре самолета. Покинув палубу, они сначала слегка снизились, затем набрали высоту и принялись кружить над Озером. Еще через минуту к ним присоединилась другая четверка.

Большой корабль пошел от портала, пеня носом воду на скорости. Проходя мимо первого, он издал мощный рев сирены. Охалам понял, что большой корабль приветствует малый и открывший портал самолет. Затем он быстро направился в дальнюю часть озера, не прекращая запускать по пути самолеты.

Охалам стоял с отвисшей в шоке челюстью, наблюдая один за другим идущие порталом огромные корабли. Почти все были разными. Хотя пара казалась почти копиями того громадного, другие выглядели более крупными версиями первого небольшого, флагмана флота. Пораженный картиной Охалам едва замечал собравшуюся рядом толпу.

Последние корабли походили на малые версии звезд парада, больших авианосцев. Хотя неуловимо отличались. На их палубах тоже стояли воздушные машины, но другие. Неудивительно, подумал Охалам, в небе уже и так тесно. И тут он наконец заметил небольшую деталь, почти упущенную от потрясающей грандиозности представления. Начавший шоу самолет взлетел и удалился. Вероятно, назад на Землю.

Но действо продолжалось. Парад кораблей сквозь портал наконец закончился. Некоторые ушли в дальние концы Озера. Другие стояли почти напротив точки наблюдения Охалама и делали странное. Их корма словно раскрывалась, в ней открывались ворота, будто корабли затягивали в себя воду. И вместе с тем тоже запускали с палуб воздушные машины. Машины странные — они взмывали в воздух вертикально на смазанных от скорости вращения винтах над корпусом. В небе винтолеты построились и разделились на малые группы, направившись на ключевые точки у Озера. Охалам видел их цели: Храм Лиги Святого Суда, Храм Праведности и, разумеется, Высший Храм. Все основные административные места.

В разум Охалама закралась любопытная мысль. Удачной ли идеей было компактно собрать у Озера все административные здания?

Но перед ним продолжало твориться невероятное, чуть более и чуть менее. Самым большим стало внезапное появление из кормы вставших перед городом людских кораблей новых машин. На миг Охаламу подумалось, что корабли рожают, но рассудок победил. Это не гигантские существа, просто машины людей. Он наблюдал, как техника покидает корабли и начинает кружить за «матками», несомненно поджидая остальных. Из малого — на берегу ждала группа людей с оружием и в красно-серой униформе. Один держал коробку с торчащим вверх длинным штырем и с кем-то говорил. Слов его Охалам не слышал.

Высший Храм, Вечный Город, Рай.

— Что ж, это было неожиданно, — Гавриил-Лан-Михаил обозревал собирающийся на Озере под Храмом флот.

— Люди умеют появляться. И делать неожиданное. Я рассчитывал, что они пройдут вратами и прочешут город, захватывая контроль. А вот появления флота посреди Города не ждал. Печально, Габби. Я надеялся на чуть больше времени для укрепления наших позиций, — Михаил тоже смотрел на флот, примечая, что десантники с вертолетов уже рассыпались на захват всех значимых зданий административного квартала. Лемуил-Лан явно не скупился на описание города.

— Для нас это очень плохо? — Гавриилу всегда не хватало уверенности Михаила, и в том была его слабость.

— Не то чтобы очень. Я знал, что с этого мига люди определяют повестку и график. Нам просто нужно быть в потоке. Соображай на ходу, Габби, нам всегда приходилось думать по ходу. И сейчас никакой разницы. Если не приспособимся, закончим как Яхве.

— Плюхнулся он здорово, а? — воспоминание развеселило Гавриила-Лан. — Интересно, получится ли от него яма в дне.

— Если оно вообще есть. Мы же не нашли. Может, он так и будет вечно тонуть, — Михаил взглянул на вертолеты. Больше пары дюжин их направилось прямо к Высшему Храму. — Наш выход, Габби. Улыбайся и ни в коем случае не делай ничего угрожающего.

Вертолеты сели и выпустили десантников. Солдаты быстро занимали здания комплекса Высшего Храма. Михаил смотрел, как они отделяют столь любезных Яхве странных существ и отгоняют их в сторонку. Несомненно, для изучения, думал он. Люди любят изучать необычное.

Другие бойцы занимали ведущую во внутреннее святилище Храма лестницу. Михаил махнул своим, и они сели на когда-то ведущие к трону Яхве ступени.

— Настоятельно советую всем держать руки на виду и не совершать резких движений, — Михаил успел сказать лишь это, а потом морпехи ворвались в Святая Святых.

— Ты, кто такой? — бросил вопрос предводитель морпехов.

— Я Михаил-Лан-Михаил. Исполняющий обязанности правителя и глава руководящего совета Рая после гибели Яхве.

— Разберемся. Считайте себя под арестом. Вы все останетесь здесь, пока генерал Петреус не решит, что с вами делать.

Берега Озера Безмятежного Созерцания, Вечный Город, Рай.

Вездеходные бронемашины AAV-7 закончили высадку с материнских кораблей. Описываемые ими круги на воде превратились в длинные прямые, и машины направились к белому песчаному берегу. Шум толкающих AAV-7 по воде дизелей заглушал почти все, и уход большинства машин к дальним контрольным точкам растущей сети захвата Вечного Города стал благословением. Но небольшая группа техники вышла на пески пляжа. Это был штаб группировки морской пехоты.

От ждущей на берегу группки солдат отделился один и пошел к свежеоснованному пляжному штабу.

— Капитан Томас Виллафлор, Четвертая рота скаут-рейнджеров армии Филиппин, сэр.

Командир морпехов взглянул на него и ухмыльнулся.

— Нам говорили ждать встречи с отрядами особого назначения. Полковник Роберт Фортуна, Пятый полк морской пехоты.

— Рад встрече, сэр, — капитан вернул ухмылку. — С прискорбием вынужден сообщить, что, согласно графику высадки, вы опоздали на три минуты.

Notes

1

Whiteman Air Force Base – база американских ВВС примерно в 2 милях к югу от городка Ноб Ностер, штат Миссури.

2

Седалия — небольшой город в штате Миссури.

3

«Пратт энд Уитни» — американский производитель авиационных двигателей для гражданской и военной авиации.

4

Вестингауз Электрик Корпорейшн — одна из ведущих электротехнических компаний США, существовавшая с 1886 года и по 1997 год. С декабря 1997 года называется CBS Corporation и занимается телекоммуникационным бизнесом. Компания имела занимавшееся реактивными двигателями подразделение.

5

C – Conventional, на основе обычных материалов без стелс технологий.

6

4 мая 2007 г. мощный торнадо уничтожил 95% города Гринсбург, штат Канзас.

7

Шкала Фудзиты (англ. Fujita scale), также известная как Шкала Фудзиты-Пирсона или F-шкала, была введена профессором Теодором Фудзитой в 1971 году для классификации смерчей. Шкала состоит из 6 категорий: от F0 до F5. Теоретическая скорость смерча шкалы F6 равна скорости звука.

8

K-9 – кинологическое подразделение американской армии.

9

FLIR (Forward-Looking InfraRed) – устанавливаемое на боевые и гражданские самолеты тепловизионное оборудование.

10

Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях (англ. The Federal Emergency Management Agency, FEMA).

11

Вольный перевод перефразированной автором песни Глена Миллера и «Сестер Эндрюс» «Don't Sit Under the Apple Tree».

12

Carnival Sunrise (ранее Carnival Triumph) – второй из серии круизных лайнеров класса «Саншайн». Построен в 1999 г., в 2019 получил нынешнее имя и продолжает рейсы.

13

Jane’s Fighting Ships — ежегодно издаваемый справочник по боевым кораблям мира.

14

Álvaro de Bazán – испанский фрегат ПВО, первый корабль своего класса (известного также как фрегаты типа F100). Серия названа в честь испанского адмирала и флотоводца XVI века Альваро де Басана.

15

Nivôse – легкий фрегат французских ВМС, третий корабль класса «Флореаль».

16

Речь идет о Lockheed WP-3D Orion – двух четырёхдвигательных турбовинтовых самолётах погодной разведки на службе Национального управления океанических и атмосферных исследований США

17

USCGC Eagle (WIX-327) – парусный барк, используемый в качестве учебного для подготовки офицеров Береговой охраны США. Спущен на воду в 1936 г.

18

Форт на Бермудских островах, построен в 1614 г.

19

Великая старая партия, англ. GOP, Great Old Party – республиканская партия США.

20

«Пивоваренная компания „Coors“» — региональное отделение пятой по величине в мире и третьей в США пивоваренной компании Molson Coors Brewing Company.

21

Дуглас DC-2 (англ. Douglas DC-2) — 14-местный двухдвигательный пассажирский самолёт, производившийся американской компанией Douglas Aircraft Company с 1934 года.

22

Джесси Вудсон Джеймс (англ. Jesse Woodson James; 5 сентября 1847, Клэй Каунти, Миссури — 3 апреля 1882, Сэйнт Джозеф, Миссури) — американский преступник XIX века, известный сподвижникам под прозвищем «Дингус». В литературе Джесси Джеймс часто изображается как своего рода Робин Гуд Дикого Запада.

23

Архангел Гавриил — один из ангелов в иудаизме и христианстве, а также в исламе (где он известен под именем Джибриль (Джабраил). Это имя означает буквально «Всевышний — сила моя».

24

Архангел Рафаил (ивр.‏, Рэфаэль — «исцелил Господь»; от «рафа» — исцелять) — один из архангелов. По апокрифической Книге Еноха Рафаил считается вторым по счету в ряду архангелов (после Михаила).

25

Азраил, Азраиль или Маляку ль-маут – ангел смерти в исламе и иудаизме, который помогает людям перейти в иной мир.

26

Рагуил — один из семи архангелов в апокрифической Книге Еноха, «подвергающий наказаниям мир и светила». Его основная роль на Небесах — наблюдать за остальными архангелами и ангелами.

27

Цадкиил, Задкиил (ивр. «праведность Божия») — в каббалистической ангелологии архангел свободы, щедрости и милосердия. Также известен как Цадкиэль, Саткиил, Цадакиил, Цидекиил. Имя ангела не известно из канонических текстов.

28

Винтовка Пибоди-Мартини — современное обобщающее название семейства американских и британских армейских винтовок, первые образцы которых были приняты на вооружение в 1871 г. В виде, доработанном швейцарцем Фридрихом Мартини с полигональным стволом, разработанным шотландцем Александром Генри, винтовка была принята на вооружение Британской армии под названием Мартини-Генри.

29

«Зулусы» (англ. Zulu) — художественный фильм режиссёра Сая Эндфилда, вышедший на экраны в 1964 году. Сюжет основан на реальном историческом событии — сражении у Роркс-Дрифт.

30

Уриил или Уриэль (ивр. «свет Божий, или Бог свет есть») — в христианской традиции один из восьми архангелов.

31

Мрачный Жнец (англ. Grim Reaper) – один из персонифицированных образов смерти, скелет с косой и в балахоне.

32

El Degüello - песня, в которой врагам предлагается выбор сдаться или принять смерть от сабли.

33

Анто́нио де Пáдуа Мари́я Севери́но Ло́пес де Сáнта-Áнна-и-Пéрес де Лебрóн (исп. Antonio de Padua María Severino López de Santa Anna y Pérez de Lebrón; 21 февраля 1794, Халапа — 21 июня 1876, Мехико), известный как просто «Санта-Анна» и «Наполеон Запада» — мексиканский военный, государственный и политический деятель, генерал. В период его правления Мексика оказалась вовлечена в войну за независимость Техаса.

34

Битва за Аламо (англ. Battle of the Alamo, исп. Batalla de El Álamo, 23 февраля — 6 марта 1836) — самая известная битва Техасской революции. Президент Мексики Санта-Анна возглавлял штурм Аламо

35

Семь Чаш Гнева Божия – кары, которые будут обрушены Богом на мир при Апокалипсисе согласно Откровению Иоанна Богослова. Первая Чаша должна навлечь на людей с «меткой зверя» гнойные раны и язвы: «Пошел первый Ангел и вылил чашу свою на землю: и сделались жестокие и отвратительные гнойные раны на людях, имеющих начертание зверя и поклоняющихся образу его».

36

Су-35БМ (Большая Модернизация) – российский многоцелевой сверхманевренный истребитель поколения 4++, созданный путем глубокой доработки Су-27. БМ указывает на первоначальное название программы, «Большая Модернизация. Первый полет самолета состоялся в феврале 2008 г.

37

Учебно-тренировочная модификация истребителя МиГ-17.

38

Р-77 — российская управляемая ракета средней дальности (110 км) класса «воздух-воздух».

39

«Nightmare» - композиция Арти Шоу, 1936 г.

40

Арти Шоу (англ. Artie Shaw), настоящее имя Артур Джейкоб Аршавский (Arthur Jacob Arshawsky; 23 мая 1910, Нью-Йорк — 30 декабря 2004, Лос-Анджелес) — американский джазовый кларнетист, дирижёр, композитор и писатель, один из крупнейших музыкантов «эры свинга».

41

Билли Холидей (англ. Billie Holiday), настоящее имя Элеанора Фейган (англ. Eleanora Fagan; 7 апреля 1915, Балтимор — 17 июля 1959, Нью-Йорк) — американская певица, во многом повлиявшая на развитие джазового вокала своим оригинальным стилем пения. Холидей работала с оркестром Арти Шоу.

42

Олтон Гленн Миллер (англ. Alton Glenn Miller, 1 марта 1904, Кларинда, Айова — 15 декабря 1944, Ла-Манш) — американский тромбонист, аранжировщик. Руководитель одного из лучших свинговых оркестров (конец 1930-х — начало 1940-х годов) — оркестра Гленна Миллера.

43

«Pennsylvania 6-5000» – джазовая композиция 1940 года, авторства Джерри Грея (музыка) и Карла Сигмана (текст), исполнявшаяся Гленом Миллером. PE(nnsylvania) 6-5000 – телефонный номер, записанный в формате «две буквы, пять цифр». Формат был популярен в крупных городах США в 1930-60 годах.

44

Гражданская война в Бирме (Мьянме) — война, которая велась с 1948-го года официальным правительством Бирмы с коммунистической оппозицией, а также с примыкавшими к коммунистам этническими повстанцами. Война закончилась в 2012 г.

45

Форт-Беннинг (англ. Fort Benning) — одна из крупнейших военных баз на территории США.

46

Ципрофлоксацин (лат. Ciprofloxacinum, англ. Ciprofloxacin) — лекарственное средство, антибактериальный препарат из группы фторхинолонов. Используется для лечения сибирской язвы.

47

Армейский научно-исследовательский институт имени Уолтера Рида (Walter Reed Army Institute of Research, WRAIR) — крупнейшее биомедицинское научно-исследовательское учреждение, находящееся в ведении Министерства обороны США. Штаб-квартира находится в Форт-Детрик, штат Мериленд.

48

Символы Кристоффеля являются координатными выражениями аффинной связности. Названы в честь Элвина Бруно Кристоффеля (1829—1900). Используются в дифференциальной геометрии, общей теории относительности и близких к ней теориях гравитации.

49

Марк Григорьевич Крейн (3 апреля 1907, Киев — 17 октября 1989, Одесса) — советский математик, автор более 250 работ (в том числе 7 монографий) по различным разделам алгебры, анализа, теории функций, функциональному анализу, теории интегральных и дифференциальных уравнений, математической физике и аналитической механике.

50

Национальное управление океанических и атмосферных исследований США.

51

Национальная метеорологическая служба США.

52

МиГ-31 (по кодификации НАТО: Foxhound — лисья гончая) — советский и российский двухместный сверхзвуковой высотный всепогодный истребитель-перехватчик дальнего радиуса действия.

53

Дассо «Рафаль» (фр. Dassault Rafale, букв. «Шквал») — французский многоцелевой истребитель четвёртого поколения, разработанный французской компанией «Dassault Aviation».

54

МиГ-21 (по кодификации НАТО: Fishbed) — советский лёгкий сверхзвуковой фронтовой истребитель третьего поколения, разработанный ОКБ Микояна и Гуревича во второй половине 1950-х годов.

55

China Ordnance Industries Group Corporation Limited, также известная как China North Industries Group Corporation Limited, официально сокращенно называемая Norinco, - китайская оборонная корпорация, которая производит широкий спектр гражданской и военной продукции.

56

Чэнду J-10 (англ. Chengdu J-10) — китайский всепогодный многоцелевой истребитель четвёртого поколения.

57

Шэньян J-11 — китайский многоцелевой истребитель, являющийся лицензионным вариантом советского истребителя Су-27.

58

Nanchang J-12 – созданный в 1970-е опытный образец китайского легкого сверхзвукового истребителя. Построено от 5 до 8 штук.

59

Lockheed Martin F-35 Lightning II («Локхид-Мартин» F-35 «Молния II») — семейство малозаметных многофункциональных истребителей-бомбардировщиков пятого поколения, разработанное американской фирмой Локхид-Мартин (Lockheed Martin). Реальные самолеты эксплуатируются с 2012 года. Существует версия F-35B, истребитель с коротким взлётом и вертикальной посадкой (STOVL — Short take-off and vertical landing)

60

Vertical and/or short take-off and landing (V/STOL) – самолет, способный к вертикальному взлету и посадке и/или взлету-посадке на коротких полосах.

61

Сибирская язва (карбункул злокачественный, антракс, Anthrax) — особо опасная инфекционная болезнь сельскохозяйственных и диких животных всех видов, а также человека, вызываемая бактерией Bacillus anthracis.

62

Permanent Secretary – высшая гражданская должность в британских правительственных министерствах.

63

Подразделение BAE Systems Military Air & Information со штаб-квартирой на аэродроме Уортон, Престон, Ланкашир.

64

T-34 (разговорное «тридцатьчетвёрка») — советский средний танк периода Великой Отечественной войны, выпускался серийно с 1940 года. В течение 1942—1947 годов — основной танк РККА и ВС СССР.

65

КВ-1 (названный в честь Климента Ворошилова, как и остальные танки серии КВ) — советский тяжёлый танк времён Великой Отечественной войны.

66

Авианосцы типа «Куин Элизабет», также «Королева Елизавета» (англ. Queen Elizabeth class carriers) — английские авианосцы, известные также под кодовым названием CVF (Future Aircraft Carrier, «Будущий авианосец»). Первый корабль HMS Queen Elizabeth спущен на воду в 2017 г.

67

CV не является аббревиатурой. Это традиционное американское обозначение авианосца, которое было принято английским флотом в конце 1960-х годов. Буква C изначально обозначала крейсер – Cruiser, а V – aViation, но со временем стала интерпретироваться и как авианосец, Carrier. F в CVF – обозначает Future, «будущее».

68

Lion class battleships – планировавшаяся Королевским Флотом в конце 1930-х серия из 6 линейных кораблей. До начала Второй Мировой войны успели заложить два корабля, но проект был отменен. Класс «Лайон» позиционировался как улучшенная версия линейных кораблей класса «Кинг Джордж».

69

Эскадренные миноносцы типа 45 (англ. type 45 destroyer; также известные как эсминцы типа «Дэринг», от имени головного корабля — HMS Daring) — тип современных эскадренных миноносцев с управляемым ракетным оружием, строящихся с 2003 года для Военно-морских сил Великобритании.

70

В иудаистической ангельской иерархии ангелы разделены на чины. Ишим – низший чин. Один из распространенных вариантов ангельской «табели о рангах» согласно иудейским источникам, по убыванию чина:

1. Хайот ха-кодеш («святые живые создания»);

2. Офаним («колеса»);

3. Арелим (эрелим, «доблестные, мужественные»);

4. Хашмалим («янтарные»);

5. Серафим («пылающие, горящие»);

6. Малахим («вестники, посланники»);

7. Элохим («благочестивые»);

8. Бне элохим («сыны благочестивых»);

9. Херувим («подобные цветущей юности»);

10. Ишим («человекоподобные»).

71

No Jelly Bean Rule – установленное американской FDA правило, согласно которому «здоровой» не может называться пища, содержащая менее 10% дневной нормы витамина А, витамина С, кальция, белка, пищевых волокон или железа, даже если продукт с пониженным содержанием жиров, холестерина и натрия. Зеленые леденцы также содержат в себе зеленый краситель, связанный с возникновением акне.

72

Откровение Иоанна Богослова — название последней книги Нового Завета в Библии. Книга также известна как «Апокалипсис» и описывает события, предшествующие Второму Пришествию Иисуса Христа.

73

Откровение святого Иоанна Богослова, 16:1, 16:2.

74

21 октября 1996 г. в шахтерском селении Аберфан в Южном Уэльсе произошел оползень с отвала породы из местной шахты. Оползень накрыл жилые дома и школу. Погибло 116 детей и 28 взрослых.

75

Red Watch – одно из названий пожарной службы.

76

Апостаси́я (греч. Αποστασία — отступничество) — вероотступничество.

77

Возможно, отсылка к Ишмаэлю (Измаилу, Исмаилу), упоминаемому в Библии старшему сыну (первенцу) праотца Авраама от рабыни Агари. Арабы считают себя произошедшими от Измаила, возводя к нему и родословие Мухаммада.

78

Southern Comfort – бренд производителя спиртных напитков компании Brown-Forman, США. «100 Proof» - сорт особо крепкого виски данного бренда. «Пруф» - единица измерения крепости алкогольных напитков в англоязычных странах, 100 пруф соответствует 50 градусам. Также Proof переводится как «доказательство, свидетельство», что сбило с толку не знакомого с земной алкогольной культурой Лемуила.

79

Мегиддо — холм (тель) в западной части Изреельской долины на территории Израиля. Греческое слово «армагеддон» представляет собой транслитерацию еврейской фразы «гора Мегиддо. На протяжении трех тысяч лет Мегиддо становился ареной множества сражений, а по версиям ряда христианских богословов «горы Израилевы», упомянутые в Книге пророка Иезекииля, подле которых случится финальная битва между народом божиим и «народами Гога и Магога», и есть Мегиддо. Таким образом, слово приобрело эсхатологический контекст Последней Битвы.

80

Гора Ямантау — высшая точка Южного Урала. Расположена в Белорецком районе Республики Башкортостан Российской Федерации. Ходит множество слухов, что под горой Ямантау построен секретный командный комплекс, «Бункер Путина», где должен укрыться президент РФ во время войны. По данным Стратегического командования вооруженных сил США Ямантау может являться ядерным объектом или секретным комплексом бомбоубежищ.

81

Шайенн — гора, расположенная в штате Колорадо, округ Эль-Пасо, в окрестностях города Колорадо-Спрингс. В горе находится подземный комплекс NORAD (Центр объединённого командования воздушно-космической обороны Северной Америки).

82

Hwaseong Haenggung Palace – королевский дворец в пределах стен крепости Хвасон в нынешнем городе Сувон, Северная Корея. Крепость построена при правлении короля Чонджо в конце XVIII века.

83

Ким Чен Ир (16 февраля 1941 или 1942 — 17 декабря 2011) — северокорейский государственный, политический, партийный и военный деятель, Великий руководитель Корейской Народно-Демократической Республики, Генеральный секретарь ЦК Трудовой партии Кореи, Верховный главнокомандующий Корейской народной армии, Председатель Государственного комитета обороны КНДР, сын Великого Вождя Ким Ир Сена. Генералиссимус КНДР (посмертно), Четырежды Герой КНДР.

84

Ким Ир Сен (15 апреля 1912, Мангёндэ — 8 июля 1994, Пхеньян) — корейский революционер, государственный, политический, военный и партийный деятель. Основатель северокорейского государства и его фактический руководитель в 1948—1994 годах (глава государства с 1972 года). Официальный титул как при жизни, так и после смерти: «Великий вождь товарищ Ким Ир Сен».

85

Героин №3 («коричневый сахар») – одна из степеней очистки, в которой вещество не пригодно для инъекций. №4 – более чистый белый порошок.

86

Возможно, речь идет о Тин Аун Мьин Оо, генерале бирманской армии и политику, в 2007-2011 годах Первому секретарю Государственного Совета Мира и Развития (военной хунты Мьянмы).

87

Тюрьма Инсейн – исправительное учреждение у Янгона (Рангуна), старой столицы Мьянмы. Во времена военной хунты ее использовали в основном для репрессий политических диссидентов. Тюрьма имеет всемирную печальную известность за нечеловеческие условия содержания, коррупцию, насилие над заключенными и применение физических и психологических пыток.

88

Вариант припева народной песни Bell Bottom Trousers.

89

USS Seattle (AOE-3) – корабль снабжения класса «Сакраменто», заложен в 1965 г.

90

Naval Weapons Station Earle – база ВМС США в округе Монмут, Нью-Джерси. Ее отличает пирс длиной в 4.7 км, с которого на безопасном от населенных мест расстоянии осуществляется погрузка и выгрузка боеприпасов на корабли.

91

Бреветоксины — семейство ядов небелковой природы, продуцируемых динофитовыми водорослями Ptychodiscus brevis.

92

Цитата из Откровения Иоанна Богослова.

93

Кеннет Ли Салазар, 50-й министр внутренних дел США (на посту с 2009 по 2013 годы).

94

Томас Джеймс Вилзек, министр сельского хозяйства США в 2009-2013 гг.

95

Тимоти Франц Гейтнер, министр финансов США в 2009-2013 гг.

96

Дженет Энн Наполитано, министр внутренней безопасности США в 2009-2013 гг.

97

Бернард Мейдофф (англ. Bernard Lawrence Madoff; род. 29 апреля 1938, Куинс, Нью-Йорк) — американский бизнесмен, бывший председатель совета директоров фондовой биржи NASDAQ. В 1960 году основал на Уолл-стрит фирму «Bernard L. Madoff Investment Securities LLC» и возглавлял её до 11 декабря 2008 года, когда был обвинён в создании, возможно, крупнейшей в истории финансовой пирамиды. 29 июня 2009 года Бернард Мейдофф за свою аферу был приговорён судом Нью-Йорка к 150 годам тюремного заключения.

98

Сьюдад-Хуарес (исп. Ciudad Juárez) – город в Мексике на реке Рио-Гранде, к югу от американского Эль-Пасо, Техас.

99

«Пэтриот» (англ. Patriot, с англ. — «патриот», войсковой индекс — MIM-104) — американский противоракетный комплекс, состоящий на вооружении Армии США и армий стран-союзников. PAC-3 – усовершенствованная версия системы.

100

«National Enquirer», американская еженедельная иллюстрированная газета с цветными фотографиями, публикующая подчас невероятные истории о знаменитых людях, сенсационных событиях и загадочных явлениях.

101

The Daily Star, британская ежедневная газета.

102

Форт-Нокс (англ. Fort Knox) — военная база США, находится почти в центре военного городка Форт-Нокс в 30 милях к юго-западу от Луисвилла (штат Кентукки). Также на территории базы расположено существующее с 1936 года хранилище золотых запасов США.

103

«Голдфингер» (англ. Goldfinger) — третий фильм из цикла о британском суперагенте Джеймсе Бонде, 1964 г.

104

Nuke the Whales – фразу можно считать контрдевизом в пику старому лозунгу хиппи «Спасай китов». Год появления выражения – примерно 1979, она фигурирует в творчестве панк-групп, например, The Fleshapoids. Также плакат со фразой присутствует в одной из серий «Симпсонов».

105

Христофор — святой мученик, почитаемый Католической и Православной церквями и живший в III веке (либо на рубеже III—IV веков).

106

Кокни - один из самых известных типов лондонского просторечия, назван по пренебрежительно-насмешливому прозвищу уроженцев Лондона из средних и низших слоёв населения.

107

Речь идет о настольной ролевой игре Dungeons and Dragons в жанре фэнтези. «Хозяин подземелья», Dungeon Master – ведущий игры и двигатель сюжета.

108

Тифлинги – одна из рас D&D, потомки людей с примесью демонической крови.

109

Стерлингский университет — британский университет в Шотландии в г. Стерлинг.

110

Aperture Science – вымышленная научно-исследовательская организация из вселенной серии игр Half-Life и Portal.

111

Джон Арчибальд Уилер – американский физик-теоретик (1911-2008 гг).

112

«Кингстон» - класс кораблей береговой охраны флота Канады.

113

Мае Сот – пограничный город в Таиланде на границе с Бирмой (ранее Мьянмой).

114

Канчанабури — город на западе Таиланда, административный центр одноимённой провинции.

115

Королевская военная академия Чулачомклао – военная академия Королевской тайской армии (КТА). Основана в 1887 году.

116

Циклон Наргис — тропический циклон, обрушившийся 2 мая 2008 года на Мьянму. По данным ООН, серьёзно пострадало 1,5 миллиона человек; 90 тысяч человек погибли; ещё 56 тысяч пропали без вести. Многие населенные пункты полностью уничтожило, а крупнейший город Янгон серьезно пострадал.

117

«Неллис» (Nellis Air Force Base) — военно-воздушная база ВВС США, расположенная в штате Невада, в 13 км северо-восточнее Лас-Вегаса.

118

Tonopah Test Range – секретный полигон в Неваде. Сторонники теорий заговора проявляют к месту особый интерес, поскольку там испытываются экспериментальные и засекреченные летательные аппараты и вооружение. Кроме того, в 70 милях от полигона находится знаменитая «Зона 51».

119

В Сан-Диего находится крупная база флота США.

120

FedEx Corporation — американская компания, предоставляющая почтовые, курьерские и другие услуги логистики по всему миру.

121

Патмос — небольшой греческий остров на юго-востоке Эгейского моря. Согласно преданию, туда был сослан апостол Иоанн Богослов и в одной из пещер имел откровение, составившее содержание Апокалипсиса.

122

Первый Никейский собор — собор Церкви, созванный императором Константином I; состоялся в июне 325 года в городе Никее (ныне Изник, Турция). На Соборе был выработан Никейский Символ Веры, утверждены церковные каноны.

123

Бенни Гудмен (30 мая 1909, Чикаго — 13 июня 1986, Нью-Йорк) — американский джазовый кларнетист и дирижёр, имевший прозвище «Король свинга».

124

Чармейн (Charmeine) считается ангелом Гармонии.

125

Short 330 — британский ближнемагистральный турбовинтовой самолёт.

126

White Mice – прозвище, данное американцами вьетнамской (и таиландской) военной полиции за характерный цвет униформы.

127

What’s up, Doc? – коронная фраза Багза Банни из мультфильмов Looney Tunes.

128

Lockheed U-2 (Локхид У-2) — американский высотный самолёт-разведчик, разработанный в 1955 г.

129

Откровение Иоанна Богослова, глава 13, стих 1:И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные.

130

Domino’s Pizza — американская компания, работающая в сфере общественного питания.

131

Cicis – специализирующаяся на пицце американская сеть ресторанов самообслуживания.

132

Mark 82 — американская авиационная бомба, разработанная в 1950-х годах.

133

Еще одна отсылка к Апокалипсису, глава 13, стих 3:

И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена...

134

В западной классификации бронежилет класса 2 способен защищать от пистолетных патронов до .357 Магнум включительно. По российскому ГОСТ Р 50744-95 класс 2 предназначен для защиты от огня из ПСМ (Пистолет Самозарядный Малогабаритный) и пистолета ТТ с патронами 5.45 мм и 7.62 мм.

135

Wuffles – персонаж «Плоского мира» Терри Пратчетта, пес патриция Анк-Морпорка лорда Витинари. «…у патриция действительно был маленький и чрезвычайно старый жесткошерстный терьер по кличке Ваффлз, который сильно вонял псиной и наскакивал на всех подряд с одышливым лаем. По слухам, это было единственное существо на всем белом свете, которое патриций по-настоящему любил».

Также в американском сленге wuffle – «нравится, люблю» в (преимущественно) платонически-дружеском смысле.

136

Мученица Алмедья, святая дева Валлийская (истории также известна как Элюнед, Люнед из Мабиногиона. Жила в V или VI веке н. э.) – дочь принявшего христианство валлийского короля Брихана. С юности она посвятила себя служению Господу и отвергла ухаживания принца-язычника. Была вынуждена бежать от преследующего ее поклонника, в конце концов тот настиг ее, сбросил с холма и обезглавил. По преданию, на месте, где голова Алмедьи ударилась о камень, забил чудодейственный источник. Алмедья в католицизме почитается как святая, день памяти – 1 августа.

137

Англ., Bubbleverse – вселенная-пузырь.

138

Откровение Иоанна Богослова, глава 13, стих 11:

И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон.

139

Там же, стихи 12-13:

12: Он действует перед ним со всею властью первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю, у которого смертельная рана исцелела;

13: и творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми».

140

Отсылка к Риму и Римской Империи: город стоит на семи холмах.

141

Откровение Иоанна Богослова, глава 14, стихи 3-5:

3: И повел меня в духе в пустыню; и я увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами.

4: И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства ее;

5: и на челе ее написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным.

142

Откровение Иоанна Богослова, глава 12, стихи 3-4:

3: И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим.

4: Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю. Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца.

143

Shan – штат на территории Мьянмы. На территории Шана, население которого ведёт многолетнюю борьбу за национальную автономию, существует непризнанное государство Шан с собственной армией.

144

GHN-45 – австрийский вариант гаубицы GC-45

145

ATILA – артиллерийская система захвата целей, передачи данных и контроля ведения огня.

146

ELINT – ELectronic INTelligence, электронная разведка.

147

Перевал Трех Пагод расположен между хребтами Яй и Таунньо, на границе между Таиландом и Мьянмой.

148

Cobra Gold – проводимые в Таиланде ежегодные международные военные учения.

149

Инчхонская десантная операция (также известна как операция «Chromite») — высадка американского морского десанта в порту Инчхон во время Корейской войны в сентябре 1950 года.

150

Мэтью Банкер Риджуэй (англ. Matthew Bunker Ridgway; 3 марта 1895 — 26 июля 1993) — генерал Армии США. Занимал ряд высоких постов, самый известный из которых — командующий войск ООН во время Корейской войны.

151

V-150 – модель бронетранспортера Cadillac Commando.

152

YW-531, YWH-513 – обозначения китайского бронетранспортера Тип-63.

153

Бан Рачан – населенный пункт к северу от Аюттхая, Таиланд. В исторической традиции Таиланда оборона Бан Рачан считается примером стойкости: принято считать, что в бирманско-сиамской войне 1765-1767 годов местные жители во главе с 11 лидерами пять месяцев удерживали наступление бирманцев.

154

«Кобра» (англ. Cobra, общевойсковой индекс — AH-1, заводской индекс изготовителя — Bell Model 209, по-русски — АЭйч-1) — американский ударный вертолёт, разработанный фирмой Белл Геликоптер Текстрон в начале 1960-х годов.

155

Ми-171 — советский/российский гражданский транспортный вертолёт, разработанный ОКБ М. Л. Миля, модификация вертолёта Ми-8.

156

Издаваемый компанией «Платтс» справочник «Платтс Ойлгрэм Ньюс», где приводятся цены на нефть, данные по запасам и прочая информация.

157

USS Normandy (CG-60) – ракетный крейсер класса «Тикондерога».

158

Airedale – прозвище пилотов ВМФ США.

159

SM-2 (англ. Standard missile SM-2) — семейство современных американских зенитных ракет.

160

RIM-156 «Standard» — модификация ракет SM-2.

161

Ракета RIM-174 SM-6 ERAM.

162

Naval Institute guide to world naval weapon systems – выпускаемый с 1989 года справочник вооружений.

163

«Марс, Вестник Войны» - первая часть сюиты «Планеты» композитора Густава Холста. Премьера сюиты состоялась в 1918 г.

164

«Аврора» — предположительно существующий американский стратегический самолёт-разведчик, способный к суборбитальному полёту на гиперзвуковых скоростях и использующий стелс-технологии.

165

Салафиил, Селафиил - один из архангелов, почитается как молитвенник Божий, всегда молящийся Богу о людях и людей побуждающий к молитве, молитвенник о спасении и здравии людей.

166

Дума (Dumah) – упоминаемый в раввинистической и исламской литературе ангел. Дума имеет власть над «нечестивыми мертвыми» и считается ангелом тишины и могильного покоя.

167

Alfred E. Neuman – вымышленный персонаж, талисман и «лицо обложки» американского юмористического журнала Mad. «What, me worry?» – «коронная фраза» Альфреда.

168

Пхаан – город в Мьянме, административный центр национальной области Карен.

169

Общественное богослужение, совершаемое вечером. Название происходит от монастырской практики совершать повечерие после вечерней еды – вечери.

170

Boeing P-8 Poseidon (рус. Боинг P-8 «Посейдон») — патрульный противолодочный самолёт, разработанный по программе многоцелевого морского самолета.

171

Стратегическое Командование.

172

Подводные лодки типа «Вирджиния» — многоцелевые АПЛ ВМС США четвёртого поколения.

173

Швейцарская гвардия (полное название — лат. Cohors pedestris Helvetiorum a sacra custodia Pontificis «Пехотная когорта швейцарцев священной охраны Римского папы») — единственный в настоящее время вид вооружённых сил Ватикана. Основана в 1506 году.

174

«Команда А» (англ. The A-Team) — американский комедийно-приключенческий телевизионный сериал 1983-87 гг. Сериал часто критикуется за высокий уровень экранного насилия и одновременно высмеивается – поскольку герои много стреляют, но ни в кого не попадают. Американский писатель Рик Майерс однажды пошутил, что «Команда А» пользуется «пулями с антиматерией» и сносит целые кварталы, не нанося при этом ни малейшего вреда ни одному человеку.

175

«Сессна» (англ. Cessna Aircraft Company) — американский производитель самолётов — от малых двухместных до бизнес-джетов.

176

Бичкрафт, Бич Эйркрафт (англ. Beech Aircraft Corporation, бывш. Beechcraft Division of Raytheon) — американский производитель гражданских и военных самолётов.

177

Дюк Эллингтон (англ. Duke Ellington), урождённый Эдвард Кеннеди Эллингтон (англ. Edward Kennedy, 29 апреля 1899, Вашингтон — 24 мая 1974, Нью-Йорк) — американский руководитель джаз-оркестра (Duke Ellington Orchestra), джазовый композитор, аранжировщик и пианист

178

Луи Армстронг, скончавшийся 6 июля 1971 известный американский джазовый трубач, вокалист и руководитель ансамбля.

179

Возможно, речь об австралийском пианисте Рое Шеперде (1907-1986).

180

Бетти Картер (настоящее имя Лили Мэй Джонс (16 мая 1929 — 26 сентября 1998) — американская джазовая певица.

181

Махалия Джексон, американская певица жанров госпел и спиричуэлс. Годы жизни 1911-1979.

182

Дженис Лин Джоплин (англ. Janis Lyn Joplin; 19 января 1943, Порт-Артур, Техас, США — 4 октября 1970, Лос-Анджелес, Калифорния, США) — американская рок-певица.

183

Возможно, Этель Уотерс, американская джаз- свинг- и поп-певица (1896-1977).

184

Мейми Смит – американская танцовщица, актриса, певица и исполнительница водевилей (1891-1946).

185

«Black Velvet» (рус. Черный бархат) — песня, записанная канадской певицей Аланной Майлз с её дебютного студийного альбома Alannah Myles, вышедшего в качестве сингла в 1989 году. Песню написали канадские композиторы Кристофер Уорд и Дэвид Тайсон.

186

ABL – AirBorne Laser, Авиационная Лазерная Система.

187

Пагода Шведагон — 98-метровая позолоченная ступа в Янгоне, Мьянма. Название происходит от «Shwe» (бирм. золото) и «Dagon» — древнего названия Янгона.

188

Шафрановая революция – серия антиправительственных протестов в Мьянме на протяжении 2007 года. В акциях участвовали тысячи буддистских монахов.

189

Союз солидарности и ассоциации развития был правящей политической партией Мьянмы до 2010 г.

190

До Аун Сан Су Чжи (род. 19 июня 1945) — бирманский и мьянманский политик, лидер «Национальной лиги за демократию», партии, оппозиционной военной хунте, лауреат Нобелевской премии мира в 1991 году. С 2016 года — министр иностранных дел Мьянмы и государственный советник.

191

Хатимаки – белая головная повязка, символизирующая у японцев непреклонность намерений и поддерживающая боевой дух.

192

Отсылка к событию, известному как Осада «Маунт Кармел» (Осада в Уэйко, Трагедия в Уэйко, События в Уэйко; англ. Waco Siege) — осада принадлежавшего членам религиозной секты «Ветвь Давидова» ранчо в 14 км от города Уэйко в Техасе силами Федерального бюро расследований и Национальной гвардии США, длившаяся с 28 февраля по 19 апреля 1993 года.

193

Здесь, к сожалению, теряется англоязычная игра слов: «Thanks for the memories» («Благодарю за воспоминания») — «Fangs for the mammaries» («Клыки за молочные железы») В речи звучит весьма похоже. Фраза про клыки относится к «вампирской» популярной культуре, считается, что вампиры способны считывать память жертвы через укус.

194

Фэрра Лени Фосетт (англ. Farrah Leni Fawcett; 2 февраля 1947, Корпус-Кристи, Техас, США — 25 июня 2009, Санта-Моника, Калифорния, США) — американская актриса, модель и художница.

195

Строки из песни Black Velvet, вольный перевод.

196

«Святые живые создания», высший чин ангельской иерархии по Маймониду.

197

Истребитель-перехватчик McDonnell Douglas F-4 Phantom II.

198

Willie-Pete, от White Phosphorus, WP – происходящее из фонетической азбуки сленговое название белого фосфора.

199

Опиумные войны — военные конфликты на территории Китая в XIX веке между западными державами и Империей Цин. Одной из основных причин военных действий были разногласия о торговле с Китаем, в первую очередь опиумом, откуда войны получили своё название.

200

«Tylenol» - популярная в США торговая марка парацетамола.

201

Gatorade – серия изотонических напитков производства PepsiCo.

202

Аукумеа – восьмое небо в мифологии маори, управляемое богом Рехуа.

203

Дэвид Ганн – убитый в 1993 году американский врач. Убийство совершил приговоренный за это к пожизненному заключению противник абортов и религиозный фанатик Майкл Гриффин.

204

Речь идет о нашумевшем нападении больного шизофренией противника абортов Джона Сальви на два центра планирования беременности в Бруклине, 30 декабря 1994 года. В ходе нападений он убил двух человек и ранил пятерых. Шеннон Лауни и Ли-Энн Николс, сотрудницы клиник, погибли от рук Сальви. Сам убийца умер в тюрьме в 1996 году.

205

Джозеф Либерман – американский сенатор.

206

Леон Панетта – министр обороны США в 2011-2013 годах.

207

Эрик Холдер, генеральный прокурор США в 2009-2015 годах.

208

Ту-95 (проект «95», изделие «В», по кодификации НАТО: Bear — «Медведь») — советский и российский турбовинтовой стратегический бомбардировщик-ракетоносец, самый скоростной в мире самолёт с турбовинтовыми двигателями.

209

Ту-160 (заводское обозначение: «изделие 70», обозначение разработчика — «К», по кодификации НАТО: Blackjack — «Блэкджек») — сверхзвуковой стратегический бомбардировщик-ракетоносец с крылом изменяемой стреловидности.

210

Сиань H-6 – китайская лицензионная копия советского реактивного бомбардировщика Ту-16.

211

Ту-16 (изделие «Н», по кодификации НАТО: Badger — «Барсук») — советский тяжёлый двухмоторный реактивный многоцелевой самолёт.

212

Spey – турбовентиляторный двигатель производства Rolls-Royce.

213

Rolls-Royce RB.80 Conway — первый в мире двухконтурный (турбовентиляторный) двигатель, запущенный в эксплуатацию.

214

SIS, Секретная Разведывательная Служба Великобритании.

215

Mace – марка газовых баллончиков для самозащиты.

216

Caesaraugusta – древнее латинское название испанского города Сарагоса.

217

Стола — у древних римлян одежда матроны: туника, которая надевалась поверх исподней туники и доходила до лодыжек.

218

Эмилиева Дорога – римская дорога, построенная в 187 году до н. э. консулом Марком Эмилием Лепидом.

219

«More Dakka» - фраза орков из вселенной Warhammer 40.000. Словом dakka они обозначают стрельбу: чем больше и громче пуляет, тем лучше.

220

Камуил, Чамуил – архангел войны, храбрости и силы в христианской и иудейской ангелологии.

221

Зариил считается одним из архангелов Силы.

222

Рагуил – архангел отмщения Божьего, воздающий кару нарушившим заповеди Господни.

223

Рамиил, Иеремиил – ангел надежды.

224

Иофиил – архангел Мудрости и Озарения.

225

Архангел Ханиил – «Милость Господа», «Благосклонность Всевышнего».

226

Архангел Барахиил (Варахиил) – в христианстве (преимущественно в православной традиции) архангел Божиих благословений.

227

Салафиил (Селафиил) – один из архангелов, почитается как молитвенник Божий, всегда молящийся Богу о людях и людей побуждающий к молитве, молитвенник о спасении и здравии людей..

228

Cannabis Sativa – конопля посевная.

229

Cannabis indica – конопля индийская.

230

Гибридный сорт посевной конопли.

231

Палатин — центральный из семи главных холмов Рима высотой 40 м, одно из самых древнезаселенных мест в Риме. На холме строили дворцы преимущественно римские богачи и аристократы.

232

Скорость, быстрота, стремительность (латынь).

233

Cena – в культуре древнего Рима главная трапеза дня.

234

Кибела – греческая богиня фригийского происхождения, культ которой был распространен и в Риме. Кибела отождествлялась с другой богиней, Реей, и считалась «олицетворением регулирующего, упорядочивающего стихийные природные силы начала», позже стала также покровительницей благосостояния городов и вообще всего государства.

235

Аль-Заим – палестинская деревня в трех километрах к востоку от Иерусалима.

236

Key Frances – американская блюз-команда.

237

Calpine Corporation – крупнейший американский производитель энергии из природного газа и геотермальных ресурсов.

238

Инсула в архитектуре Древнего Рима — многоэтажный жилой дом с комнатами и квартирами, предназначенными для сдачи внаём.

239

Кондоминиум (лат. con «вместе» + dominium «владение») — совместное владение, обладание единым объектом, чаще всего домом, но также и другим недвижимым имуществом. Понятие «кондоминиум» получило большое распространение в ряде государств.

240

Поселок в Иерусалимском округе Израиля.

241

Romach – израильское название переданных государству США 175-мм самоходных орудий М107.

242

Рав-серен – эквивалент звания майора в Армии обороны Израиля.

243

Дуглас A-4 «Скайхок» (англ. Douglas A-4 Skyhawk; до 1962 года имел индекс A4D) — американский лёгкий палубный штурмовик, разработанный в первой половине 1950-х годов Douglas Aircraft Company.

244

Четвёртая арабо-израильская война («война Судного дня», Октябрьская война) — военный конфликт между коалицией арабских государств с одной стороны и Израилем с другой. Началась 6 октября 1973 года с нападения Египта и Сирии и завершилась через 18 дней

245

Боинг E-3 «Сентри» (англ. Boeing E-3 Sentry) — американский самолёт дальнего радиолокационного обнаружения.

246

Northrop Grumman/Boeing E-8 Joint STARS — самолёт боевого управления и целеуказания, создан на базе пассажирского лайнера Boeing 707-300.

247

Согласно исламским верованиям, правоверного мусульманина в раю ожидают готовые услаждать его 72 непорочных гурии.

248

INS Tekumah (ивр. «возрождение») – подводная лодка класса «Долфин», одна из дизель-электрических субмарин ВМС Израиля.

249

Масада – древняя крепость у юго-западного побережья Мёртвого моря, в Израиле. В 73-74 году н. э. крепость была взята римлянами. По источникам, когда римские войска вошли в крепость, они обнаружили ее гарнизон и всех обитателей (960 мужчин, женщин и детей) мертвыми – защитники предпочли массовое самоубийство позору сдачи.

250

GBU-39 – американская управляемая высокоточная авиабомба.

251

Военный трибун (лат. tribunus militum) — командная должность в составе легиона в Древнеримском войске.

252

Силы Обороны Израиля, англ. IDF – Israel Defense Force. Известны также как ЦАХАЛ.

253

«Движение за национальное освобождение Палестины» (Harakat at-Tahrir al-Watani al-Filastini), более известна как ФАТХ — палестинская военизированная организация и политическая партия.

254

МАЗ-МЗКТ-79221 — специальное колёсное шасси большой грузоподъёмности производства Минского завода колёсных тягачей.

255

Армия Спасения (англ. The Salvation Army) — международная христианская (методистская) и благотворительная организация, основанная в 1865 году в Великобритании для оказания помощи нуждающимся.

256

Хрустальный собор (англ. Crystal Cathedral) — протестантская мегацерковь в городе Гарден-Гров, округ Ориндж, штат Калифорния, США.

257

Битва при Геттисберге – самое кровопролитное сражение в ходе Гражданской войны в США, произошедшее 1—3 июля 1863 года в округе Адамс штата Пенсильвания и считающееся переломной точкой в конфликте.

258

«Аллея торнадо» (англ. Tornado Alley) — неофициальный термин, обозначающий территории США, в которых наблюдается наибольшее количество торнадо. Как правило, с этим понятием ассоциируется территория между Скалистыми горами и горной системой Аппалачи.

259

Кукольный дом (англ. Dollhouse) — американский научно-фантастический сериал 2009 года.

260

Сanucks – сленговое именование канадцев.

261

Многоцелевой истребитель McDonnell Douglas CF-18 Hornet.

262

8 июня 1967 года разведывательный корабль США USS Liberty по ошибке подвергся нападению вооруженных сил Израиля.

263

Подводная лодка № 361 — дизель-электрическая подводная лодка проекта 633 китайских ВМС, затонувшая 16 апреля 2003 года. Катастрофа подводной лодки 361 — одна из крупнейших по количеству жертв в подводном флоте КНР. Весь экипаж из 70 человек погиб.

264

«Струнный мост», «Арфа Давида» – вантовый железнодорожно-пешеходный мост, построенный в 2008 году в Иерусалиме.

265

AGM-142 Have Nap, или «Popeye» — израильская тактическая ракета класса «воздух — земля», относится к высокоточному оружию.

266

Иерусалимский коридор — географический регион между Иерусалимом и западными склонами Иудейских гор.

267

Тель-Ноф — авиабаза ВВС Израиля в 27 км от Тель-Авива.

268

«Хец» («стрела») – израильский противоракетный комплекс, состоящий в составе Израильской системы противоракетной обороны.

269

M109 (англ. 155mm Self-Propelled Howitzer M109) — американская самоходная артиллерийская установка, класса самоходных гаубиц.

270

LORAN (англ. LOng RAnge Navigation) — радионавигационная система наземного базирования.

271

Эдуард II – король Англии в 1307—1327 годах из династии Плантагенетов. Согласно ряду хронистов, был убит необычным способом: «…путём введения раскалённого железа через рог, вставленный в его зад».

272

Отсылка к Нюрнбергскому процессу над нацистскими преступниками.

273

Tuxedo Junction – композиция в исполнении оркестра Глена Миллера.

274

«Пыльный котел» (англ. Dust Bowl) – череда прошедших в США в тридцатые годы XX века пыльных бурь и засух, поразивших множество штатов и причинивших большой ущерб экологии и сельскохозяйственной отрасли страны.

275

Черная Метель (англ. Black Blizzard), или Черное Воскресенье (Black Sunday) – особо мощная пылевая буря, часть событий «Пыльного котла». Случилась 14 апреля 1935 года в штатах Оклахома и Техас, унесла множество жизней и принудила тысячи лишившихся всего людей покинуть родные места. Беженцы из Оклахомы получили жаргонное имя «оки» (Okies).

276

Oklahoma Panhandle – часть штата Оклахома, состоящая из трех лежащих «в ряд» округов, что похоже на ручку сковороды. В прошлом носила название «ничья земля» и «нейтральная полоса».

277

«Платина» (МГ-335) — советская корабельная поисковая гидроакустическая станция кругового обзора и целеуказания.

278

Устройство для работы двигателя под водой, или шноркель – часть оборудования дизель-электрической подводной лодки. Устройство служит для забора воздуха в подводном положении и помогает как заполнить собственные воздушные запасы субмарины, так и обеспечить необходимый для работы дизельных моторов кислород.

279

Торговая марка таблеток с аспирином, кофеином и парацетамолом, лекарство от мигрени.

280

Американский союз защиты гражданских свобод — некоммерческая, неправительственная организация США, провозгласившая своей целью «защиту и охрану частных прав и свобод, гарантированных каждому человеку в этой стране конституцией и законами Соединенных Штатов».

281

Апхисит Ветчачива – таиландский государственный и политический деятель, бывший премьер-министр Таиланда (с 15 декабря 2008 года по 5 августа 2011 года).

282

Норт Американ B-25 «Митчелл»[1] (англ. North American B-25 Mitchell) — американский двухмоторный цельнометаллический пятиместный бомбардировщик среднего радиуса действия.

283

Центр военно-морского командования и поддержки ВМС США у Неаполя. База 6 флота США и европейского контингента американских ВМС.

284

Противолодочная оборона.

285

Lockheed P-3 «Orion» — береговой патрульный самолёт разработки конца 50-х годов XX века. Четырехмоторная винтовая машина.

286

Lockheed AC-130 Spectre (Спектр) — летающая батарея непосредственной поддержки подразделений сухопутных войск на поле боя. Основана на базе транспортного самолёта C-130 фирмы Lockheed.

287

Термоклин, или слой температурного скачка — слой воды, в котором градиент температуры резко отличается от градиентов выше- и нижележащих слоев. Возникает при наличии неперемешивающихся слоёв воды с разной температурой. Слой при этом способен отражать звук, пропуская лишь его малую долю, и таким образом экранировать шумящие объекты (источники звука). Это свойство используется подводными лодками для избегания обнаружения акустическими средствами.

288

Почтительное обращение к благородной женщине на тайском, можно перевести как «леди».

289

Содружество наций, кратко именуемое просто Содружество (англ. The Commonwealth) — добровольное объединение суверенных государств, в которое входят Великобритания и почти все её бывшие доминионы, колонии и протектораты.

290

Тайское почтительное обращение к старшему (по возрасту, званию, роду, положению). Можно перевести как «господин», «уважаемый», «почтенный».

291

Лат. Salve – «здравствуй», пожелание здравия и благоденствия.

292

Отсылка к знаменитой крылатой фразе Carthago delenda est – «Карфаген должен быть разрушен», приписываемой древнегреческим биографом Плутархом римскому полководцу и государственному деятелю Марку Порцию Катону Старшему.

293

Луций Элий Аврелий Коммод из рода Антонинов (лат. Lucius Aelius Aurelius Commodus; 31 августа 161, Ланувий — 31 декабря 192, Рим) — римский император в 180-192 гг.

294

Публий Гельвий Пертинакс (лат. Publius Helvius Pertinax; 1 августа 126 — 28 марта 193), более известный как Пертинакс, — римский император, правивший в течение 87 дней, с 1 января по 28 марта 193 года.

295

База ВВС НАТО на северо-востоке Италии.

296

Mark 54 — американская малогабаритная 324-мм противолодочная торпеда.

297

Радиогидроакустический буй.

298

Веррацано-Нарроус, мост Верразано-Нэрроуз — один из крупнейших в мире висячих мостов, соединяющий районы Нью-Йорка Бруклин и Статен-Айленд.

299

76 mm/62 Compact — 76,2-миллиметровая корабельная универсальная установка, разработанная и производимая в Италии компанией OTO Melara. Производится в США по лицензии как Mk 75.

300

Ping – команда проверки доступности определенного сетевого узла в основных современных операционных системах.

301

«Интрепид» (англ. USS Intrepid (CV/CVA/CVS-11)), за ряд следовавших один за другим инцидентов прозванный командой «Злой Ай» (Evil I) — американский авианосец типа «Эссекс» времён Второй мировой войны. Сегодня это корабль-музей.

302

В бою у острова Трук 17-18 февраля 1944 года «Интрепид» был атакован самолётом-торпедоносцем типа Nakajima B5N и повреждён одной торпедой, после чего был вынужден уйти в Сан-Франциско для ремонта. Вернулся в строй в июне 1944 года.

303

Чтобы обеспечить максимально возможную полезную площадь полётной палубы, командный мостик, антенны и радарные установки размещаются на так называемом «острове», единственном возвышении над палубой. «Остров», как правило, располагается по правому борту.

304

«Сначала женщины и дети» (англ. Women and children first) (реже «Построение/Правило «Биркенхеда», «Birkenhead Drill») — историческое неписаное правило, согласно которому задача по спасению жизней женщин и детей имеет безусловный приоритет (как правило, при оставлении корабля и ограниченных спасательных ресурсах). Наибольшую известность фраза получила в связи с крушением лайнера «Титаник» в 1912 году, хотя первый известный случай использования этого принципа произошёл во время гибели судна «Биркенхед» в 1852 г.

305

Наземная система противоракетной обороны на маршевом участке полета (англ. Ground-based Midcourse Defense, GMD) — комплекс стратегической противоракетной обороны США, введённый в строй в 2005 году.

306

Bleedum, Grabbit and Runne, вариант распространенной в англоязычной сфере игры слов для юмористического обозначения адвокатских контор. Bleed, Grab and Run – «выпить кровь, ободрать и сбежать».

307

Практика обхода установленных в некотором государстве правил содержания заключенных, проведения допросов, а также запретов на пытки, путем спонсируемого самим государством похищения и внесудебной передачи человека другой стране с менее строгим законодательством.

308

Императорская гвардия, Преторианцы (лат. praetoriani) — личные телохранители императоров Римской империи. Многие государственные перевороты в Риме прошли при непосредственном участии преторианцев или были ими инициированы. А префект преторианцев Макрин организовал заговор против императора Каракаллы и в итоге сам сел на трон империи.

309

Тессерарий (от лат. tessera — глиняная дощечка) — воинское звание командира стражи в римском легионе. Тессерарий принадлежал к принципалам — младшим офицерам. Подчинялся центуриону. Тессерарий отвечал за сообщения и отчёты стражи своего подразделения, которые передавались старшим офицерам. Он был ответственен за организацию дежурства, а также за передачу и сохранность паролей, которые записывались на глиняных дощечках. Получал в полтора раза большую плату, чем простой легионер.

310

Выслужившийся рядовой легионер, получавший двойное жалование.

311

Bombardier Aviation — канадская компания, подразделение Bombardier Inc., производитель самолётов.

312

Королевские Военно-Воздушные Силы Канады.

313

Битва на Сомме – битва на французском театре Первой мировой войны армий Британской империи и Французской республики против Германской империи. Состоялась с 1 июля по 18 ноября 1916 года на обоих берегах реки Соммы.

314

«В своём доме в Р’льехе мёртвый Ктулху спит, ожидая своего часа». Заклинание из «Мифов Ктулху» Лавкрафта.

315

Иоганн Карл Фридрих Гаусс (30 апреля 1777, Брауншвейг — 23 февраля 1855, Гёттинген) — немецкий математик, механик, физик, астроном и геодезист. Считается одним из величайших математиков всех времён, «королём математиков».

316

Chevrolet Corvette — двухместный заднеприводный спортивный автомобиль, выпускаемый под маркой Chevrolet компанией General Motors в США с 1953 года

317

Ford Crown Victoria — американский четырёхместный полноразмерный заднеприводный седан с рамным шасси.

318

Револьвер под патрон .600 Nitro Express (называемый также «слоновьим патроном» за убойную силу) весит 6 кг и имеет длину 55 см.

319

Университет Джонса Хопкинса — частный исследовательский университет, основанный Джонсом Хопкинсом в городе Балтимор (штат Мэриленд, США).

320

Вертолет Sikorsky MH-60G/HH-60G Pave Hawk. Модель HH-60 предназначена для поиска и эвакуации людей во враждебных условиях (включая боевые операции, военную и гражданскую медицинскую эвакуацию (MEDEVAC в западной терминологии)).

321

Ми-26 (изделие «90», по кодификации НАТО: Halo) — советский и российский тяжёлый многоцелевой транспортный вертолёт.

322

Super-maximum security, «supermax» - строгий режим содержания в американских тюрьмах.

323

Оскар Шиндлер – судетский немецкий промышленник, спасший почти 1200 евреев во время Холокоста, предоставив им работу на своих заводах в Польше и Чехословакии.

324

Джеймс Лонгстрит (англ. James Longstreet, 8 января 1821 — 2 января 1904) — один из самых известных генералов армии Конфедерации во время Гражданской войны в Америке, ближайший соратник генерала Ли, который называл его «Старым Боевым Конём».

325

Один из ходовых американских эвфемизмов Гражданской войны (и далее подобных конфликтов).

326

Явный реверанс в сторону писателя Гарри Тертлдава, имеющего произведения в жанре альтернативной истории.

327

Во время освобождения концлагеря «Дахау» 29 апреля 1945 года солдаты 45 пехотной дивизии США после увиденного в лагере расстреляли пытавшихся сдаться охранников. Событие вошло в историю как «бойня в Дахау».

328

«Степфордские жёны» (англ. The Stepford Wives) — название фантастического триллера 1972 года, написанного известным писателем Айрой Левином, а также фильмов по мотивам.

329

Отсылка к американской ЗСУ M247 Sergeant York. Программа «Йорк» провалилась на ходовых испытаниях и была закрыта в 1985 г, в частности из-за избыточной сложности и дороговизны.

330

Геноцид армян — геноцид, организованный и осуществлённый в 1915 году (по мнению некоторых источников, продлившийся до 1923 года) на территориях, контролируемых властями Османской империи. Геноцид осуществлялся путём физического уничтожения и депортации, включая перемещение гражданского населения в условиях, приводящих к неминуемой смерти.

331

Геноцид в Руанде, официально называемый геноцидом против тутси — массовое убийство руандийских тутси местными хуту 6 апреля — 18 июля 1994 года, осуществлённое по приказу правительства хуту.

332

QANTAS – австралийский авиаперевозчик. Самолеты Boeing 747-400 этой компании носят слово Longreach как часть собственного имени машины: как отражение «дальнего радиуса» полета (long reach) и в честь родного города компании Лонгрич.

333

YMCA, ИМКА (от англ. Young Men’s Christian Association — «Юношеская христианская ассоциация») — молодёжная волонтерская организация.

334

Международный Олимпийский Комитет.

335

Адамов Мост, также Мост Рамы, Рамасету — вереница отмелей и островков протяжённостью 48 км в Индийском океане, между Индией и Шри-Ланкой. Согласно индийскому эпосу «Рамаяна», он был сооружён по приказу императора Рамы. Строительство велось под руководством Налы — сына божественного зодчего Вишвакармана — силами подданных и союзников Рамы, включая армию обезьян. По Мосту войска Рамы переправились на Шри-Ланку для сражения с её правителем — демоном Раваной, похитившим возлюбленную Рамы, Ситу. Мост по легенде строили из опускаемых в море обломков скал.

336

В Книге Судей использование железных колесниц приписывается врагам Израиля, ханаанеям, и их военачальнику Сисаре.

337

«Покой вечный подай им, Господи, И свет вечный им да сияет»… «Requiem Æternam» (с лат. — «Покой вечный»), — молитва, используемая в Римско-католической церкви, в которой просят Бога об освобождении душ верующих из Чистилища.

338

«День суда и воздаянья

В прах повергнет мирозданье». Dies irae (лат., букв. «день гнева», имеется в виду день Страшного суда) — секвенция в католической мессе, один из самых популярных доныне григорианских распевов.

339

Кирие элейсон (греч. Κύριε ἐλέησον, лат. Kyrie eleison, рус. Господи, помилуй) — молитвенное призывание, часто используемое в молитвословии и богослужении.

340

MG 151 (нем. «Maschinengewehr», дословно «автоматическое оружие», ) — немецкий 15-мм пулемёт времен Второй мировой войны, разработанный компанией Маузер к 1936 году.

В 1938 году на его базе была разработана 20-мм пушка MG 151/20, которая широко использовалась на всех типах самолётов люфтваффе и составляла основу вооружения самолетов-истребителей Германии периода Второй мировой войны.

341

Генрих V (англ. Henry V; 9 августа, по другим данным, 16 сентября 1386, замок Монмут, Монмутшир, Уэльс — 31 августа 1422, Венсенн (ныне в Париже), Франция) — король Англии с 1413 года, из династии Ланкастеров, один из величайших полководцев Столетней войны. Шекспир посвятил ему историческую хронику-пьесу.

342

Записки о Галльской войне (лат. Commentarii de Bello Gallico) — сочинение Гая Юлия Цезаря, в восьми книгах которого он в присущей ему точной, сжатой и энергичной манере описал своё завоевание Галлии в 58-50 гг. до н. э.

343

BGM-109G “Gryphon” Ground Launched Cruise Missile – крылатая ракета наземного запуска. «Гликем» – прозвище, данное по фонетическому произношению акронима GLCM.

344

Полагаю, игра слов, основанная на английском переводе Евангелия от Матфея. Son of Man – «сын человеческий» – Sun of Man. Евангелие от Матфея, глава 24, стих 30: «тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою».

345

Возможная отсылка к Дональду Г. Бреннану, сотруднику британского аналитического центра «Институт Хадсона» и автору термина «гарантированное взаимное уничтожение».

346

Donde esta – «где это» по-испански.

347

Форум bbs.stardestroyer.net

348

Апогения – «возникновение стерильности организма в результате потери или разрушения полового аппарата».

349

Боваризм – потеря способности проводить четкую границу между реальностью и фантазией.

350

«Разрушители плотин» (англ. The Dam Busters) — британский фильм 1955 года о Второй мировой войне. Картина рассказывает об операции Chastise Королевских ВВС по уничтожению плотин в Рурской области Германии. Упомянутая собака – черный лабрадор командира участвовавшей в операции эскадрильи бомбардировщиков Гая Гибсона. Пес носил кличку на «Н» (the «N» word), которую в последние десятилетия на волне толерантности и растущего движения BLM сочли расистской и оскорбляющей темнокожее население, и для проката на ТВ ее меняли на «Триггер» или убирали совсем.

351

Разведывательная Химическая Машина.

352

Ироничное англоязычное именование ученых, восходящее, по одной из версий, к имени математика и эволюциониста Жоржа Луи Леклерка де Бюффона. Существуют и другие версии происхождения слова.

353

Деде Косвара (Индонезия, 1971 год — там же, 30 января 2016 года) по прозвищу «Человек-дерево» — гражданин Индонезии, известный как один из немногих людей в мире, у которых была диагностирована бородавчатая эпидермодисплазия.

354

Генерала Кертиса ЛеМэя часто описывали как всегда ходившего с сигарой во рту.

355

Shin Maiwa US-1 — японский самолёт-амфибия, предназначенный для Морских сил самообороны Японии, использующийся в качестве противолодочного и поисково-спасательного самолёта.

356

SIG Sauer P226 — пистолет, выпускающийся одноимённой швейцарско-немецкой компанией. SIG Sauer P226 был разработан в 1981 году, в качестве оружия для вооружённых сил США.

357

Нестероидный противовоспалительный и обезболивающий препарат на основе напроксена.

358

Королевский полк артиллерии (англ. Royal Regiment of Artillery), также известные как Королевская артиллерия (англ. Royal Artillery / RA) или Канониры (англ. The Gunners) — род войск Британской армии, британская артиллерия.

359

Речь идет о Королевской конной артиллерии (англ. Royal Horse Artillery) — артиллерийском подразделении Великобритании, входящем в состав Королевского полка артиллерии Британской армии. Согласно источникам, во время коронации королевы Елизаветы II в 1953 году радиокомментатор Ричард Димблди допустил оговорку, назвав церемониальный отряд артиллеристов Royal Arse Hortillery.

360

BL 18-inch railway howitzer – построенная в конце Первой мировой британская железнодорожная гаубица.

361

Вулвич – район Лондона, где до 1994 года находился королевский Арсенал и артиллерийский музей. Позднее экспозиция переехала в Ларкхилл – военный городок в общине Дэррингтон, графство Уилтшир.

362

Эскадренные миноносцы типа «Король Седжон Великий» известные также как эсминцы типа KDX-III — тип современных эскадренных миноносцев с управляемым ракетным оружием, состоящий на вооружении ВМС Южной Кореи.

363

USS Cowpens (CG-63) – эсминец класса «Тикондерога» ВМФ США.

364

USS Port Royal (CG-73) – эсминец класса «Тикондерога» ВМФ США.

365

Евангелие от Матфея, 19:24.«и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие».

366

Джейми Хайнеман, один из ведущих передачи Mythbusters.

367

Речь, вероятно, о соведущем той же передачи Адаме Сэвидже.

368

Роберт Дуэйн Баллард (англ. Robert Duane Ballard; род. 30 июня 1942) — американский исследователь, профессор океанологии, капитан второго ранга ВМС США в отставке. Известен благодаря своим исследованиям в области подводной археологии.

Content

Слейд Стюарт Пантеоцид

Предисловие к переводу

Стюарт Слейд. «Пантеоцид»

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Глава XXVI

Глава XXVII

Глава XXVIII

Глава XXIX

Глава XXX

Глава XXXI

Глава XXXII

Глава XXXIII

Глава XXXIV

Глава XXXV

Глава XXXVI

Глава XXXVII

Глава XXXVIII

Глава XXXIX

Глава XL

Глава XLI

Глава XLII

Глава XLIII

Глава XLIV

Глава XLV

Глава XLVI

Глава XLVII

Глава XLVIII

Глава XLIX

Глава L

Глава LI

Глава LII

Глава LIII

Глава LIV

Глава LV

Глава LVI

Глава LVII

Глава LVIII

Глава LIX

Глава LX

Глава LXI

Глава LXII

Глава LXIII

Глава LXIV

Глава LXV

Глава LXVI

Глава LXVII

Глава LXVIII

Глава LXIX

Глава LXX

Глава LXXI

Глава LXXII

Глава LXXIII

Глава LXXIV

Глава LXXV

Глава LXXVI

Глава LXXVII

Глава LXXVIII

Глава LXXIX

Глава LXXX

Notes