Хиггинсон Рейчел

Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 1-6)

Любовь и Гниль. Сезон 1 (Эпизоды 1–6)

Автор: Рейчел Хиггинсон

Переводчик:_Kirochka_

Редактор: NaPanka, Gosha_77, svetik99

Вычитка: NaPanka

Переведено для группы

https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

ЭПИЗОД 1

ЭПИЗОД 1: ГЛАВА 01

647 дней после начала заражения

РИГАН

О, Боже.

Хуже всего был запах. Наихудшим.

Мало того, что мне приходилось пробираться сквозь расчленённые и наполовину обглоданные тела, так ещё в любой момент один из трупов мог подскочить с земли и превратить меня в свой полдник.

Мало того, что я не принимала душ уже больше полутора лет — подводкой для глаз я не пользовалась ещё дольше, а мои волосы были отвратительно жирными и при этом завивались в вечно пушистый клубок.

О нет, этого никогда не будет достаточно. Мои уродливые коричневые рабочие ботинки были на полтора размера меньше, чем нужно, я сорвала свою слишком большую футболку с изображением группы «Грэйтфул Дэд» с очень-очень мёртвого мужчины, а мои джинсы… или то, что осталось от них, были последними из моего тайника в моём когда-то непомерном шкафу.

После всего этого — а я имею в виду, что только одного отсутствия душа уже должно было быть достаточно, чтобы заставить страдать любое живое существо — этот запах убивал меня больше всего.

Мерзкая, гниющая плоть мертвецов, усеявших землю вокруг меня, и остатки зловония, зависшего в воздухе после законченной Пожирателями трапезы, вызывали у меня рвотный рефлекс и слёзы в глазах. В английском словаре было недостаточно слов, чтобы описать моё отвращение или то, как мой пустой желудок переворачивался при каждом вдохе.

Меня бы, наверное, стошнило, если бы я хоть что-нибудь съела за последние два дня.

Знаете, что самое лучшее в зомби-апокалипсисе? Я больше не была зависима от сахара и кофеина.

Я вытерла предплечьем вспотевший лоб и снова прицелилась из пистолета в широкую зону передо мной. Это та часть истории, где я должна была бы рассказать вам, что за оружие было при мне, но давайте будем реалистами… До конца света я была чирлидером в школе маленького городка, а ещё капитаном дискуссионного клуба и секретарём студенческого совета. Вся моя жизнь крутилась вокруг вечеринок, которые я устраивала, когда мои родители уезжали из города, и поцелуев с моим бойфрендом, капитаном футбольной команды. Время от времени я ездила в приют для бездомных, где проводила свои ежемесячные два часа добрых дел.

Я никогда даже не держала в руках пистолет — забудьте это — я никогда даже не была в одной комнате с пистолетом, пока мир не покатился в ад. Кто же знал, что лекарство от герпеса превратит всех тех сексуальных извращенцев в людоедов и безмозглых, заразных придурков?

Уж явно не я.

Вся эта ситуация взрастила во мне серьёзный комплекс по поводу безопасного секса.

Не то что бы я занималась сексом. Или собиралась заняться им в ближайшее время.

Я уже добрых полгода не видела ни одного подходящего холостяка, впрочем, даже когда мы проходили мимо друг друга с поднятыми пистолетами и подозрительным блеском в глазах, никакого интереса у меня не возникало. Хотя между нами было что-то вроде взаимных уступок, которые можно было бы считать мгновенной связью, возможно, даже любовью с первого взгляда. Одному из них я позволила ограбить мёртвого джентльмена, у которого Пожиратели в буквальном смысле отгрызли голову от тела, а он позволил мне совершить набег на торговый автомат, предлагающий один пакетик луковых колечек, практически стёртых в порошок.

Но потом мы оба разошлись в разные стороны, и я никогда не узнаю, съели ли его, обратили или он нашёл обетованную землю без зомби и с машиной для эспрессо.

Кроме того, я всё ещё тосковала по бедному умершему квотербеку Крису.

Шучу-шучу! Квотербек Крис, очевидно, был не особо верен мне в течение наших двухлетних отношений, и после того, как правительство, армия и вообще мир в целом покатились к чёрту, квотербек Крис попытался съесть меня!

Так что я сделала то, что сделала бы любая любящая преданная подруга, которая только что узнала, что её постоянно обманывал теперь уже зомби-парень. Я воткнула ему в глазницу разделочный нож, а когда это не помогло, проехала по нему маминой «Эскаладой», обезглавив его.

Боже, как же я была рада, что сохранила свою девственность.

Вы можете представить меня зомби?

Фу, меня бросало в дрожь при одной только мысли об этом.

Шорох слева вынудил меня вскинуть пистолет, направить и прицелиться на чёрт знает что, хотя было довольно глупо наводить движуху в излюбленной обители Пожирателей. У меня осталось всего три пули, так что убийство должно было быть точным.

Вот что значит жить в мире, в котором очень велика вероятность того, что ты станешь чьей-то едой ещё до обеда. Ты должен быть очень хорош в стрельбе. И очень быстр.

И хотя самое большее, что я знала о своём пистолете, это то, что это была «Беретта», судя по этикетке на рукоятке, и точный вид пуль, который для него подходил — 40 S&W (потому что это была абсолютная необходимость, и я всегда была начеку), я точно знала, как его использовать. Я совершенно точно знала, как отправить пулю из пистолета в идеальную мертвую зону прямо между глаз.

На самом деле, было как-то дико от того, насколько хороша я была в убийствах.

Ну, в убийстве уже мёртвых тварей.

Как будто я была рождена для апокалипсиса. Нет, я не могла найти горячий душ, выяснить, как заставить еду жить дольше двадцати четырёх часов и как бы научиться эффективно грабить аптеки, в которых всё ещё были доступны средства для волос. Но я смогла остаться в живых.

У меня была врожденная способность выживать.

А в наши дни, через девяносто две недели после того, как первая выздоравливающая от ЗППП[1] жертва укусила своего врача, и мир развалился на части, оставаться в живых было очень важно.

Вернёмся к шороху…

Я успокоила дыхание, замерла на месте, перестав полностью двигаться, и стала ждать, когда звук снова донесётся до меня.

Самое первое, что я узнала о выживании, это то, что не было абсолютно никакой необходимости охотиться за неприятностями. В мире, в котором я теперь жила, неприятности сами быстро найдут тебя. Лучше было прикрыть спину, сохранять спокойствие и держать заряженное оружие наготове.

— Риган, посмотри сюда! — громким шёпотом взвизгнула Хейли.

— Чёрт возьми, Хейлз! — шёпотом крикнула я в ответ. — Я чуть не прострелила тебе твою грёбаную голову!

Она покорно хрюкнула, и я услышала, как она пробормотала:

— Очень плохо, держу пари, что в раю есть душ.

— Мы не можем быть столь уверены, что ты попадёшь на небеса, — прошептала я в ответ, перешагивая через весьма разложившееся тело.

Разве я сказала, что запах был хуже всего? Я имела в виду личинок.

Личинки определённо были хуже всего.

— Уже будет неважно, — возразила она тем расстроенным, подавленным тоном, в который, как известно, впадают даже лучшие из нас. — С таким же успехом это может быть ад.

Мы всё ещё шептались, другого выхода не было, так как Пожиратели шли на звук. И на запах, и на свет, и на движение… Но поскольку мы рылись в полуразрушенном универмаге где-то на юге Миссури, у нас было небольшое прикрытие.

Пол был покрыт грязью и копотью. Металлические стеллажи, разграбленные давным-давно, были разбросаны и сломаны, и мы уже обсудили проблему подсчёта тел. Мы прибегли к услугам вечернего света, льющегося через разбитые окна, и тишины, чтобы убедиться, что мы были одни… по крайней мере, на первом этаже.

Одним из лучших качеств Пожирателей была их неспособность к скрытности. Они тяжело дышали ртом и, как правило, спотыкались обо всё на своём пути. Как будто у них были свои собственные предупреждающие колокольчики.

Что ж, если оставаться начеку, окружать себя шумными обломками и никогда не засыпать, то можно почувствовать их присутствие.

— Что это? — спросила я, и в тот же миг у меня заурчало в животе.

Хейли бросила на меня сочувственный взгляд и покачала головой, отчего её тёмно-русые волосы рассыпались по плечам.

— Не то.

Я вздохнула, но продолжила следовать за ней по тёмному коридору. Рельсовые светильники висели под нелепыми углами, стёкла давно разбиты, лампочки были побиты еще в самом начале. Некогда белые стены теперь были испачканы пятнами того, что, как я полагала, было кровью и грязью. Но зловоние здесь было менее подавляющим, дышалось гораздо легче.

— Я сорвала джек-пот, — взволнованно сказала Хейли почти на полную громкость.

Мы редко вот так разговаривали не шёпотом, так что я поначалу даже растерялась. Я почти забыла, как звучит её настоящий голос.

— И?

— Джинсы!

Она обернулась и посмотрела на меня через плечо, глупо лыбясь и поигрывая бровями.

Теперь это был джек-пот.

Мы вышли из коридора прямо в секцию для подростков. Стеллажи в этой части магазина стояли на местах и были всё ещё заполнены одеждой. Стеллажи и полки с осенней коллекцией почти двухлетней давности заполняли помещение. В одном углу стояла стойка для обуви со скидкой и коробками с надписями, а в центре отдела — стойка косметики.

Чёртова стойка косметики.

Подводка для глаз!!!

В этот момент вы, возможно, задаётесь вопросом, для кого я хочу выглядеть хорошо. И это вполне обоснованный вопрос. Но всё было не так.

В последние два года я была вынуждена жить как бездомный, практически голодающий человек, с разорванной, обычно покрытой кровью одеждой, без шампуня, не говоря уже о кондиционере, и постоянно измазанная грязью. Я устала выглядеть уродом.

Устала от этого!

Мне просто хотелось немного подкраситься, чтобы почувствовать себя так, словно мир не развалился на части в самом моём расцвете сил и не сделал меня скитающейся бродягой.

Я оставила попытки получить образование. Я перестала чувствовать себя виноватой за то, что убила тех, кто когда-то раньше был человеком. Я отказалась от мысли снова быть счастливой, жить в доме, принимать горячий душ и мечтать о том, как буду жить дальше. Я даже перестала искать свою любовь.

Чёрт, я уже перестала искать секс.

Я просто хотела выглядеть какой угодно, лишь бы не усталой, измученной и измождённой.

Я так много прошу?

— Добро пожаловать на землю обетованную, подруга, — гордо прошептала Хейли, а потом повернулась к стойке с кофтами с длинными рукавами.

У меня была теория о том, почему эта часть универмага осталась нетронутой, и она выглядела примерно так: в начале конца семьи защищали своих детей. Если ты была подростком, ты сидела дома, держала оборону. Особенно если ты была девушкой. Все эти изнасилования и грабежи не коснулись большинства детей, у которых всё ещё были родители. И если ты была достаточно молода и глупа, чтобы попытаться сделать что-то в мире, где здравомыслящие люди проводили своё время в грабежах, свергая местное правительство и стреляя в любую потенциальную угрозу, скорее всего, твоя неопытность и всё ещё розовые очки гарантировали смерть.

То, как мы с Хейли выжили, живя на улице и уворачиваясь не только от Пожирателей, но и от сумасшедших ополченцев, и от всех этих старикашек, которые думали, что из нас получатся фантастические сёстры-жёны, было настоящим чудом. Поначалу нам просто повезло с расположением. Маленький городок, глухомань Айовы наконец-то окупился.

Ну, за исключением всей этой истории с квотербеком Крисом.

Но это не значит, что мы не встретили Пожирателей в Атлантике. Конечно, мы встретили. Герпес был всемирной болезнью. Пожиратели оказались везде, даже на отдалённых островах посреди океана. Если там были люди, значит, там были люди, занимающиеся сексом. А это несло за собой венерические заболевания. Почему? Потому что мужчины всегда будут шлюхами. Всегда.

Может, я немного обиделась на квотербека Криса? Да, чёрт возьми.

Разве я не говорила, что он пытался меня съесть?

Моих родителей убили Пожиратели. Отец Хейли был убит Пожирателем. Меня чуть не убил Пожиратель.

Они были повсюду.

Что было в нашем маленьком городке — так это отсутствие большого количества людей и обилие оружия. Спасибо тебе, фермер Фред, за твой некогда ненужный тайник с бывшей военной контрабандой.

Я перепрыгнула через стойку, скользнув задницей по грязному стеклу. Мои и без того грязные джинсы растерли дорожку пыли размером с мои бёдра. Я приземлилась на пятки, и пальцы моих ног сжались ещё сильнее в маленьких походных ботинках, но приземление было беззвучным, и я отчасти этим гордилась.

У меня были рефлексы кошки, благодаря тому, что я каждую минуту своей жизни ожидала нападения. Если мир когда-нибудь соберётся с силами и разгребёт этот бардак, я представляю себе, что они снимут фильм о моей жизни с зомби. Очевидно, меня будет играть та горячая брюнетка из «Дневников вампиров», и я буду бегать в сексуальном костюме Женщины-кошки, играя супергероя.

Я открыла шкафчики за прилавком с косметикой и сняла рюкзак с плеча. Внутри моего походного рюкзака всё было упорядоченно и аккуратно упаковано для максимального пространства и лёгкого доступа. Но сейчас у меня не было на это времени. Позже я всё переложу.

Я начала складывать горстями продукцию в сумку, не заботясь ни о цвете, ни о пользе. Это было то, что мы с Хейли называли «схвати и беги» — возьми столько припасов, сколько сможешь, так быстро, как можешь, а затем покинь место происшествия раньше, чем Пожиратели или защитники города наткнутся на вас. Мы сможем разобраться с этим позже. Даже не обсуждая это с Хейли, я знала, что она выбирает для меня рубашки и джинсы, и она знала, что я поделюсь с ней всем, что смогу найти.

После косметики я заскочила за кроссовками, вот только на полках не оказалось ничего походного, устойчивого к природным факторам или защищающего от непогоды. Ботинки Хейли были в хорошем состоянии, так что я не стала беспокоиться о ней. Она была маленькой от природы не только потому, что мы ели раз в три дня и, вероятно, страдали цингой, так как нам не хватало витамина С. Она едва достигала 160 см, и её ноги были среднего размера, так что она могла надеть несколько пар носков и поместиться почти в любую пару, которую мы находили.

У меня же ноги были клоунские, даже для моего роста, а я вымахала до 173 см и большую часть времени наталкивалась на людей с маленьким размером ноги. У нас было много пар на выбор, но мы нечасто натыкались на правильный вид обуви.

Как прямо сейчас. Тут была пара теннисных туфель, которые я могла бы обновить, и они были моего размера. Но может мне всё же следует придерживаться непромокаемых ботинок, которые защитят мои ноги от непогоды?

С другой стороны, теннисные туфли были намного легче, в них было проще мерить шагами страну и намного, намного приятнее бегать.

И всё же я должна была защитить свои ноги. И я определённо не хотела траншейную стопу. Не то чтобы я знала, что такое траншейная стопа… но я знала, что это часто встречалось в «Братьях по оружию» — моей инструкции по выживанию.

— Подбери обувь, которая подойдет, — прошипела Хейли с другого конца комнаты, копаясь в джинсах всех фасонов.

— Ты права, — согласилась я.

Теннисные туфли подойдут мне гораздо лучше, чем те ботинки, что были на мне сейчас. Я сбросила ботинки и сорвала носки. Возле кассы стояла целая полка носков, так что я сгребла их в охапку и засунула в сумку, оставив до поры до времени пару неоновых носков с сумасшедшим рисунком.

— Спортивные штаны? — спросила Хейли, стоя уже у новой стойки.

Быстро передвигаться было жизненно важно для нашего выживания, и мы оттачивали это умение, желая остаться в живых.

— Конечно, — согласилась я.

Джинсы были практичны и эластичны, но не было ничего лучше, чем пара штанов для йоги, когда бежишь, спасая свою жизнь.

Когда я перешла к нижнему белью, которое с таким же успехом могло быть золотым, свет в этом отделе стал ещё более тусклым. Мы уже щурились и спотыкались в темноте, и я поняла, что мы пробыли здесь слишком долго. У меня был фонарик, который ещё не разрядился, но я очень не хотела использовать его, если это гарантированно привлечёт внимание бродячих Пожирателей.

— Хейли, нам нужно идти, — резко прошептала я.

Я слышала, как она застегнула рюкзак и взвалила его на плечо, но теперь я едва могла различить её фигуру. Мы научились действовать как единая команда. Времени на раздумья больше не было, так что к тому времени, как я снова надела свой тяжеленный рюкзак, она уже двигалась к выходу.

Одним из самых странных моментов апокалипсиса была тишина. Я никак не могла к ней привыкнуть. В моей прежней жизни, до заражения, казалось, что вокруг всегда был шум. Машины на шоссе, музыка из моего iPod, самолёты над головой, разговаривающие со мной родители; всегда что-то доносилось до моих ушей. Теперь не было ничего, никакого фонового гула лифта, чтобы успокоить нас, пока мы делаем покупки, никаких других покупателей, суетящихся вокруг и натыкающихся на нас. Тишину нарушали только наши осторожные шаги и тяжёлое дыхание Пожирателя в соседнем зале.

Чёрт!

Я схватилась за ручку рюкзака Хейли и потянула её назад. Она резко мотнула головой и открыла рот, чтобы, вероятно, спросить, какого чёрта я творю, но я прижала палец к губам и кивнула головой в ту сторону, откуда мы только что пришли. Несколько секунд и, как только она услышала пыхтение и сопение в соседней комнате, она сразу же была готова к моему плану вернуться по нашим следам.

В зале, где сейчас находился Пожиратель, было полно еды для ублюдка, но я знала, что он сможет вынюхать наше живое, свежее мясо буквально в считанные минуты. Это было сродни пойти на запах первоклассных рёбрышек, позабыв про старый, заплесневелый хот-дог.

В лучшем случае он сначала оближет хот-дог, а потом вернётся за ним, как только съест свой прайм риб.

Которым буду я.

Я ступала осторожно, пока мы не вернулись в отдел для подростков, всегда держа пистолет направленным в сторону Пожирателя. Хейли стояла чуть позади меня, её пистолет был направлен влево, туда, где начиналась детская секция.

— Сукин сын, — выдохнула она сдавленным шёпотом.

Быстрый взгляд в направлении её пистолета, и вот — они пылающие красные глаза двух разных Пожирателей. Красные глаза были признаком последней стадии их превращения в зомби — сначала появлялась тяга к плоти, затем останавливалось сердце, далее следовал отвратительный процесс, в котором их мозг всё ещё функционировал, но тела начинали разлагаться, а затем появлялись красноречивые красные глаза, по сути, показывая, что вся их человечность утеряна. К тому времени они становились сильнее, не чувствовали боли и только жаждали мозгов.

В принципе, это отстой.

Они смогли нас учуять, но ещё пока не видели, и поэтому пытались засечь нас, и только потом будут нападать. К сожалению, мы также почувствовали их запах. Но самым отстойным было то, что их было как минимум трое, эти двое и тот, что жевал всю эту восхитительную мертвечину.

Они точно не были стайными животными и обычно перемещались в одиночестве, бесцельно бродя, но если они когда-нибудь оказывались вместе, создавалось впечатление, что у них был коллективный интеллект или что-то в этом роде. Они действовали как одна команда, не разговаривая и, казалось бы, не контактируя, и как только их глаза краснели, их было в сто раз труднее уничтожить.

Мы сами себя загнали в угол, в буквальном смысле, и я не знала, как мы собираемся выбраться.

Я снова оглянулась и впервые заметила выход в углу зала. К нему была придвинута вешалка для одежды со скидкой, и он был едва виден в почти полностью тёмной комнате, но отражающий свет знак выхода всё ещё висел над дверью.

Как можно тише я прошептала:

— Позади нас, Хейл. Выход. Ведёшь или прикрываешь?

Пожиратели уже начали продвигаться в нашу сторону. Несмотря на все фильмы о зомби, которые я когда-либо видела, версии реальной жизни не были тупыми и легко убиваемыми ходячими трупами. Они были охотниками, быстрыми и интуитивными. В то время как человечество всё ещё имело преимущество в виде рационализма, полной функциональности, независимости-от-живой-плоти, они точно не были беспомощными противниками.

Хейли подождала, пока произведенный мною шум уляжется, и потом уже ответила:

— Прикрываю, — наконец прошептала она.

И с её благословения я развернулась на пятках и рванула к двери. Я чувствовала её за спиной, но по опыту знала, что она держит оружие наведенным на зомби, которые теперь преследовали нас, желая сделать закуски из наших внутренностей. Я перестала быть тихой и откидывала всё, что попадалось мне на пути.

Путешествие через зал заняло, наверное, секунд пять, но мне показалось, что это была самая долгая пробежка в моей жизни. Я уже слышала, как зомби из соседнего зала пробирается к своим друзьям. Моё сердце бешено колотилось в груди, зрение было сосредоточено только на выходе, а слух был натренирован прислушиваться к любым неожиданностям.

Как только двери оказались в пределах моей досягаемости, я схватила плотно упакованную одежду и дёрнула, чтобы уронить всю стойку, но она лишь покачнулась. Что-то прижимало её к полу.

Подлинная паника покалывала мою кровь, и мои глаза немедленно наполнились слезами от напряжения. Я услышала, как позади меня выстрелил пистолет Хейли, но из-за того, что её дыхание стало шумным, я поняла, что она промахнулась.

А это означало, что в магазине у неё осталось четыре патрона.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я снова потянула стойку с одеждой, и на этот раз она сдвинулась на дюйм. Тогда-то я поняла, что она была привязана к чему-то на полу. Пока Хейли выпускала очередную пулю, я опустилась на четвереньки и вслепую нащупала то, что держалось за основание стойки. Как только я нашла толстую верёвку, которая была привязана к основанию, я выхватила свой нож, который хранила в кармане джинсов, и начала неистово резать верёвку.

Ещё один выстрел у меня за спиной, и один из Пожирателей рухнул на пол. Хороший выстрел, Хейлз. Осталось еще, по крайней мере, два Пожирателя, но я слышала движуху у главного входа. Выстрелы, вероятно, подтягивали всех, кто здесь находился.

Наконец я перерезала верёвку, но как только она ослабла, что-то огромное и громкое рухнуло на землю прямо по другую сторону двери. Звук был похож на кастрюли или сковородки и целую гору бьющегося стекла.

Дерьмо!!!

У меня не было времени обдумывать произошедшее прямо сейчас, поэтому я встала, эффектно оттолкнула стойку с дороги и подошла к дверной ручке. Ещё один выстрел позади меня, и упал ещё один Пожиратель.

Я бросилась к дверной ручке и отчаянно повернула её. И ничего.

Дверь была заперта.

— Нет! — закричала я, не обращая внимания на уровень шума.

Последняя пуля Хейли покинула её пистолет, и последний Пожиратель почувствовал удар и упал на пол прямо позади меня. Эти парни были мертвы, но кто знает, сколько их теперь направлялось к нам. У Хейли закончились патроны, а у меня осталось только три.

И наш единственный выход был заперт.

— Чего ты ждёшь, Риган? Давай убираться отсюда к чёртовой матери!

Хейли всё ещё стояла спиной ко мне, целясь своим теперь уже пустым пистолетом в коридор, ожидая, пока остальные Пожиратели последуют на шум и найдут нас.

— Она заперта! Чёрт возьми!

Совершенно запаниковав, я дёрнула ручку и пнула дверь своим новым ботинком. Но ничего не произошло. Дверь оставалась крепко запертой, упрямо не двигаясь с места. Это определённо был худший вариант развития событий.

Не прошло и десяти минут, как я была счастлива подводке для глаз и новой паре джинсов.

Всё развивалось не так, как я планировала. Я пережила квотербека Криса, смерть родителей и почти два долбанных года жизни в качестве самой депрессивной версии Милы Йовович в «Обители зла».

— Открывайся, чёрт побери! — закричала я на дверь, снова пнув её ногой.

Только на этот раз моя нога ни с чем не соприкоснулась. Дверь распахнулась, и моё тело полетело, следуя по инерции за моей ногой через пустое пространство, к которому я не была готова. Я упала прямо на четвереньки в огромную кучу осколков стекла и битой керамики. Я почувствовала, как толстые куски обломков тут же вонзились в мою кожу. После этого мои джинсы будут совершенно негодны к носке, и, учитывая моё везение, как только я смогу остановить кровотечение, у меня наверняка начнётся гангрена.

Какого хрена?

— Какого чёрта, Риган? — Хейли практически закричала на меня, стоило ей переступить порог.

Она захлопнула за собой дверь и прижалась к ней всем телом, а я тем временем по-прежнему сидела по-собачьи в куче стекла, из которого боялась встать.

Ущерб будет раздражающе чрезмерным.

Но прежде чем я успела ответить ей, я услышала характерный щелчок пули, загружаемой в патронник. Ещё больший ужас охватил моё тело. В эти дни другие люди были столь же смертельно опасны, как зомби. И, судя по всему, мы вторглись на чужую территорию.

— Не двигайся, — приказал глубокий мужской голос тихим суровым тоном.

— Из огня… — покорно пробормотала Хейли.

— Да в полымя, — закончила я за неё.

Я никогда больше не буду жаловаться на отсутствие подводки для глаз.

ЭПИЗОД 1: ГЛАВА 02

— Ты, бросай пистолет и подними руки вверх, — явно мужской голос грубо приказал Хейли.

Ещё один щелчок пистолета позади нас, и я постаралась сосчитать количество пар обуви со своего места на полу. Кровь растеклась вокруг моих ладоней и коленей, делая усыпанный стеклом пол липким и влажным. Однако на лестнице было совершенно темно, если не считать какой-то лампы, которая светила сверху, она отбрасывала на нас длинные тёмные полосы света, но скрывала в темноте лица.

Я услышала, как пистолет Хейли упал на пол с ненужной силой, врезавшись в стекло и керамику.

— Прекрасно, — проворчала она. — В любом случае, он был пуст.

Парень сзади фыркнул от смеха, и я почти улыбнулась. Боже, Хейли могла быть злюкой, и это определённо было хорошо, когда мы оказались зажатыми между зомби и вооружёнными людьми, которые, вероятно, не занимались сексом по обоюдному согласию с момента вспышки болезни.

— А теперь ты, — обратился ко мне мужчина. Я скорее почувствовала, чем увидела, как его пистолет качнулся в мою сторону. — Медленно встань.

— А мне обязательно это делать?

Я поморщилась, подумав о своих повреждённых руках и коленях. Сейчас я давила на них, так что, несмотря на боль, я перекрыла потоки крови. Если я встану и позволю своим рукам безвольно повиснуть в воздухе, я в мгновение ока буду покрыта укусами зомби. Но больше всего меня беспокоило то, что я буду липкой в течение следующих двух дней. Кровь — это такая заноза в заднице, которую надо оттирать, особенно если вокруг нет чистой воды.

— У меня тут кровь идёт.

— У тебя идёт кровь? — сухо переспросил парень.

— Я мини-ловушка, — протянула я.

Хейли усмехнулась и легонько пнула меня ногой.

— Она мини-ловушка.

Это вызвало у меня смешок. По-видимому, напряженности нашей ситуации было недостаточно, чтобы ослабить наше чувство юмора.

— У нас есть пушки, — без всякой на то надобности объяснил парень с пистолетом. — Это не шутки.

— Но вы же не собираетесь стрелять в нас, — возразила Хейли.

— Не собираемся?

— Мы горячие штучки. По крайней мере, сначала вы нас изнасилуете, — объяснила она, истерически захихикав.

— Сначала, — подхватила я, и мой смех эхом отразился от пола. — Только смотрите герпесом нас не заразите.

— Мы не собираемся вас насиловать, — сказал в свою защиту парень на заднем плане, прозвучав так, словно испытывал отвращение к этой идее.

Что ж, это был хороший знак.

— Вы что, обе под кайфом? — недоверчиво спросил первый стрелок.

От этого мы ещё сильнее рассмеялись, и веселье продолжалось бы и дальше, если бы чья-то рука агрессивно не ударила по внешней стороне двери. Мы все подпрыгнули от этого звука. Ещё один кулак опустился на тяжёлую металлическую дверь, чуть левее головы Хейли. А потом и ещё один. Пожиратели прибыли.

— Вставай сейчас же. Займёмся кровотечением наверху, — скомандовали мне сверху.

Я знала, что в данный момент у меня нет выбора. Один Пожиратель, возможно, и не смог бы выломать дверь, но непрекращающийся стук привлечёт других, и никто не мог бы сказать, что сможет сделать целая орда таких нелюдей.

Я медленно встала, стряхивая кончиками пальцев кусочки стекла с коленных чашечек и ладоней. Я не могла сомкнуть ладони или полностью выпрямить ноги, поэтому мне пришлось стоять под неудобным углом, позволяя крови течь и капать из каждого пореза.

— Выглядит плохо, Риги, — прошипела Хейли, в каждом её слове слышалось беспокойство.

Зомби её не пугали, оружие вызывало у неё смех, но моих глубоких порезов было достаточно, чтобы заставить её отнестись к этому серьёзно. Она была хорошей подругой.

— Со мной всё будет в порядке, — заверила я её.

— Пошли, — приказал парень с пистолетом прежде, чем она успела сказать что-нибудь ещё.

Мы проследили за направлением пистолета и зашагали вверх по лестнице. Он подтолкнул Хейли вперёд меня, что было кощунством, так как мой пистолет был засунут сзади за пояс брюк. Она бы поняла это, и если бы стояла позади меня, то могла бы схватить его.

Я заковыляла вверх по лестнице, всё ещё на полусогнутых коленях. Я делала осторожные шаги, робко держась за руку Хейли, пока мы шли. Лестница была так же усыпана битым стеклом и другими осколками. Чем дальше мы поднимались по лестнице, тем больше Хейли приходилось пригибаться, потому что с потолка свисали всевозможные кухонные принадлежности и садовые инструменты. Человеку пришлось бы собрать всё своё остроумие, чтобы сплести эти ловушки, но Пожиратели были целеустремлёнными и глупыми. Может быть, этого было бы и недостаточно, чтобы убить их или искалечить, но если бы кто-то взбежал по этой лестнице, стуча сковородками, граблями и лопатами, то поднялся бы большой шум.

У меня начало складываться впечатление, что наверху было постоянное поселение для этих ребят. Нервное покалывание пробежало по моей спине, когда я задалась вопросом, сколько же их тут было на самом деле.

Во время наших путешествий мы с Хейли наткнулись на несколько разрозненных поселений. Мы всегда были осторожны, приближаясь к ним, поэтому сначала проводили осмотрительную разведку. Некоторые поселения включали в себя женщин и даже детей, они были в целом безопаснее, даже если чужаки заставляли их по понятным причинам нервничать. Даже если мы и не были носителями этой болезни, мы могли подвергнуть их нападению со стороны других людей, которые были источниками этой болезни, или истощить их вожделенные запасы воды и пищи. Мы всегда старались ничего не брать из поселений. Если мы не просили ничего другого, кроме места для ночлега, они, как правило, доверяли нам больше.

Впрочем, другие поселения и близко не были надёжным убежищем. Группы ополченцев, обычно создаваемые только из мужчин, строили аванпосты по всей территории США, в попытках защитить то, что принадлежало им. Всякий раз, когда группа простых мужчин собиралась вместе, казалось, что они теряют миллионы клеток мозга в присутствии всего этого тестостерона. Они становились пещерными людьми, опасными и непредсказуемыми. Они были так же смертоносны, как и Пожиратели, особенно для женщин.

Особенно для пары молодых девственниц, путешествующих в одиночку…

Мы были как источник вечной молодости. Белый единорог. Чёртов Святой Грааль.

Если бы я так не боялась превратиться в зомби, я бы просто отдала свою девственность несколько месяцев назад. Не то чтобы ген зомби передавался как болезни, передающиеся половым путём, но они казались очень близкими родственниками. На чаше весов стояло: умереть девственницей или заболеть герпесом и если бы я заболела герпесом, то, очевидно, искала бы лекарство, потому что… фу, потому что из-за всей этой истории с зомби я определённо стала бы Пожирателем, и всё это было бы бессмысленно.

Ладно, это всё выдумки.

Я не могу стать зомби, потому что у меня не было секса.

А как же любовь? Обязательства? Неужели всё это исчезло только потому, что мне довелось жить во время апокалипсиса?

У меня был серьёзный парень до того, как мир покатился в ад, и он попытался съесть меня, причем не в сексуальном смысле. Мы планировали всё это после выпускного вечера… были бы лепестки роз на кровати и шёпот «я люблю тебя». Даже, несмотря на то, что он был лживым мудаком, это всё равно звучало лучше, чем встретиться с незнакомцем и потерять девственность на грязном полу какого-нибудь заброшенного «Уолмарта».

К тому же, кто теперь знает о безопасном сексе? Я не особо была готова, чтобы затариться товарами для защиты от появления детей. И я не была в фильме «Молодые мамочки» в версии зомби-апокалипсиса.

Завернув за угол, мы прошли мимо прожектора, и нам приказали подняться на следующий лестничный пролёт. Я вздохнула при мысли о том, что мне придётся карабкаться ещё по одной лестнице, но продолжала идти, понимая, что у меня нет выбора.

— Тебе нужна помощь? — тихо спросил парень позади.

— Справлюсь, — быстро ответила я.

Может быть, это было знамение времени, но откуда, чёрт возьми, оно взялось? Я не очень-то привыкла к рыцарству, и сама мысль об этом совершенно выводила меня из себя.

— Прямо на самый верх, — объяснил главный стрелок.

Я проигнорировала смягчение его тона. Я предположила, что всё произойдёт одним из двух способов: либо мы с Хейли станем сёстрами-жёнами для целого сообщества мужчин-линчевателей, которые забыли, что такое первый раз для девушки, либо это будет казнь, и они не хотели крови и тел где-нибудь поблизости, где Пожиратели смогут найти путь в их убежище. Ни один из этих вариантов меня не привлекал.

На верхней площадке лестницы парень, шедший позади меня, прошёл мимо, держа пистолет наготове, и постучал в тяжёлую стальную дверь. Дверь открылась, и на лестничную клетку хлынул поток света. Я моргнула от яркого света, к которому мои глаза не привыкли, и опустила голову.

Следуя по следам Хейли, я зашаркала на третий этаж универмага и услышала, как за нами захлопнулась и закрылась дверь. За моей спиной раздался звук передвигаемой тяжёлой мебели и, в конце концов, когда мои глаза привыкли к свету, я обернулась и увидела четыре кассы, выстроившиеся в ряд перед выходом. Это не остановит толпу Пожирателей, но вполне хватит остановить одинокого странника или даже группу из десяти или пятнадцати человек.

Моя улыбка померкла, когда я взглядом окинула всё остальное пространство. Эти ребята захватили весь третий этаж. Это был старый универмаг в маленьком городе, так что в середине этажа не было эскалатора, но был ряд лестниц, которые были закрыты с помощью тяжёлых стальных частей, сваренных вместе наподобие прочного металлического ящика. Боковые лифты тоже были заколочены сталью и металлом. Быстро оглядевшись вокруг, я поняла, что единственный доступный выход или вход — это двери, через которые мы только что прошли.

Диваны и кровати были расставлены по секциям, комнаты были сделаны из занавесок, свисающих с потолка. Кроме того, была устроена своего рода кухня с походным грилем, тазом для воды и несколькими холодильниками, в которых, вероятно, содержалась сушеная пища. В помещении были еще три парня, оружие безвольно свисало с их пальцев, пока они рассматривали нас подозрительными взглядами.

Хейли кокетливо помахала рукой, но я знала, что она ничего такого в виду не имела. Если хоть один из этих парней приблизится к ней с дурными намерениями, она зубами оторвет его мужское достоинство.

— И что же ты нашёл, Хендрикс? — спросил самый старший из парней, вероятно, лет двадцати пяти, сидевший на спинке клетчатого дивана.

Его высокое тело вытянулось, когда он небрежно откинулся. Он просто источал привлекательность в стиле даже-в-таком-нечесанном-и-неряшливом-виде-я-подойду-для-обложки-журнала. Лицо его было чертовски сексуальным, взъерошенные, темно-русые волосы падали на брови и воротник. Он был невероятно красив для конца света. Это было нечестно.

Разница между девочками и мальчиками заключалась в том, что мальчики могли целыми днями обходиться без бритвы и всё равно выглядели лучше. Если бы я целыми сутками обходилась без бритвы, люди начали бы сообщать, что видели снежного человека. Будь проклята мужская раса и их невосприимчивость к гигиене.

— Девчонок, — фыркнул Хендрикс позади меня. — Они ходили по магазинам.

Хейли фыркнула в ответ на намёк, что мы просто занялись шопингом на досуге.

— Мы запасались припасами, — отрезала она.

— Косметикой? — Хендрикс многозначительно усмехнулся мне.

— Всего лишь немного подводки для глаз, — пробормотала я малость удручённо.

— Серьёзно? — драматично спросил Хендрикс. — Эта подводка для глаз поможет тебе остановить кровотечение?

— Нет, но ты мог бы, — быстро парировала я.

Хендрикс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тот парень властно оборвал его:

— Она права. Помоги ей привести себя в порядок до того, как Пожиратели почувствуют запах её свежей крови.

Я напустила на себя надменный вид и подождала, пока Хендрикс проведёт меня вперёд. Теперь, при свете, я смогла его разглядеть. Здесь он был так же спокоен, как и внизу, хладнокровен и полностью собран. Он тоже был высоким, по крайней мере, сантиметров на двадцать выше меня, мускулистым, но его тело было худощавым. Его волосы были такими же лохматыми, как и у других парней, но более глубокого цвета, почти каштановые, но не совсем. Его тёмная полубородка была подстрижена ещё лучше, чем у первого парня, а полные губы, как я догадывалась, постоянно были сжаты в хмурую гримасу. Хендрикс — за то короткое время, что я его знала — явно никогда не был душой какой-либо компании. Он был похож на чёрную дыру, которая высасывала всё веселье из комнаты.

Не то чтобы в эти дни происходило много весёлого. Но, проще говоря, он был занудой.

Он провёл меня на кухню и усадил на высокий барный стул. Я взглянула на Хейли, которая теперь неловко сидела на одной из кассовых стоек, преграждавших выход. Она слегка помахала мне рукой и пожала плечами. Пока никаких изнасилований и грабежей.

Я вновь обратила всё своё внимание на Хендрикса, когда он схватил меня за руку и начал вытаскивать один из больших кусков стекла, глубоко засевших в моей ладони. Я резко втянула воздух и сморгнула слёзы боли.

— Ну и странная защитная система у вас там внизу, — прошипела я сквозь пульсирующую боль.

Когда самый большой кусок стекла выпал из моей ладони, Хендрикс схватил бутылку медицинского спирта для растирания и вылил его на кровоточащую рану. Я сморщилась от жгучей боли и зажмурилась. Он начал нежно протирать рану тканью, и я немного расслабилась от приложенного давления.

— Большинство людей, проходящих через эту дверь, получают приглашение, — объяснил он в своей сугубо грубой манере.

— Их тоже преследуют Пожиратели? — спросила я со всем сарказмом, на который была способна в данных обстоятельствах.

— Подержи это, — он проигнорировал мой вопрос и прижал мои пальцы к мягкой ткани.

Я открыла один глаз и увидела, как он подтягивает другой барный стул и садится. Он был так близко ко мне, что наши колени оказались прижаты друг к другу, и он смог положить мою руку на своё тело. Его длинные волосы упали на глаза, и он мотнул головой в сторону, убирая их из поля зрения.

Я была слегка загипнотизирована его движением, пока он не снял ткань и не вытащил ещё один осколок стекла из моей ладони.

— Выглядит плохо, — прокомментировал он без каких-либо эмоций.

— Знаю, — поморщилась я.

— Брюс Ли, — пробормотал он, вливая в рану ещё немного спирта.

— Что?

— Ты выглядела как Брюс Ли, когда твоя нога пролетела через порог, — объяснил он, но в его голосе не было абсолютно никакого юмора.

Удивлённое хихиканье заклокотало внутри меня, и я не смогла его остановить.

— Мог бы предупредить меня, что собираешься открыть дверь.

— Я не знал, друг ты мне или враг, — он поднял глаза от моей раны и встретился со мной взглядом.

У него были ярко-голубые глаза, которые светились серьёзностью.

Я прочистила горло, чувствуя себя обнаженной под его тяжёлым взглядом.

— Вполне справедливо, — наконец пискнула я.

Некоторое время он работал, молча, осторожно вытаскивая куски и тщательно очищая порезы. Закончив с моей правой рукой, он умело перевязал её и перешёл на левую.

— Ну и обстановка у вас тут, — прокомментировала я, не сводя глаз с Хейли, которая выглядела скучающей, всё ещё сидя на стойке.

Остальные товарищи Хендрикса стояли в дальнем углу и совещались друг с другом.

— Да, — только и сказал он в ответ.

— Вы были здесь с самого начала? — я настаивала на получении ответов. Я не знала, что эти ребята собираются с нами делать, но прямо сейчас у них были все козыри на руках. Мы были полностью в их власти. Я хотела получить как можно больше информации, даже если она мне не поможет. Я должна была верить, что мы с Хейли достаточно компетентны, чтобы выбраться из этой передряги, если они захотят причинить нам вред.

— Не-а, — услужливо протянул Хендрикс.

— Ну и как долго тогда? У вас тут серьёзная утопия. Удивляюсь, что никого больше нет.

Я задумчиво пожевала нижнюю губу, глядя на их сухие запасы еды слева от меня и мягкие, удобные кровати, которые были занавешены, образуя некое подобие спальных комнат. Кроме того, у них было много чистой воды и медикаментов.

— Мы не доверяем чужакам, — прорычал он.

— О, таким как я? — я закатила глаза. — Прекрасно, потому что я тоже тебе не доверяю.

— Ты и не должна этого делать, — тихо пообещал он.

— Надо же, а ты точно знаешь, как сделать так, чтобы девушка почувствовала себя желанной гостьей.

— Всё это неважно, через несколько часов вас уже тут не будет, — он не сводил глаз с моей руки, мастерски промывая мои раны.

Я сглотнула и прошептала так, чтобы Хейли не услышала:

— Вы собираетесь убить нас?

— Что? — его глаза резко встретились с моими, и он действительно выглядел оскорбленным тем, что я так о нём подумала. — Мы не собираемся убивать вас. Мы собираемся отправить вас восвояси. Мы не хотим, чтобы вы были здесь. Я уже говорил вам, что мы не доверяем чужакам.

Не то чтобы я ожидала какого-то заявления рыцаря на белом коне или чего-то в этом роде, но даже ложная надежда была бы прекрасна в этот момент.

— Но я же женщина, — возразила я с очевидностью.

— Ну да, — он вернулся к своим односложным ответам.

— И ты не собираешься меня изнасиловать?

Я немного расстроилась, что эта мысль даже не пришла ему в голову.

— Что? Ты хочешь, чтобы я тебя изнасиловал? — спросил он с ещё большим ужасом, чем было.

Какой молодец, он был одиноким парнем с принципами во время конца света. Я чуть не расхохоталась вслух. Эта концепция была столь же фантастична, как и юная девственница.

И всё же я была здесь, так что…

— Очевидно, нет, просто… — я замолчала, чувствуя себя полной идиоткой из-за предположения, что он такой же плохой, как и все остальные. — Так как же вы познакомились, ребята?

— Интернет-знакомства, — сухо пробормотал он.

— Ах, как раньше? Тогда это имеет смысл. На самом деле это так мило, что вы всё ещё есть друг у друга, несмотря на это безумие.

Всё это походило на момент, когда нужно смеяться. Они были геями.

— Я пошутил, — он снова встретился со мной взглядом, и его глаза вспыхнули раздражением.

— Я не осуждаю тебя, — быстро сказала я. — По-моему, это здорово. Серьёзно!

— Мы не геи, — прорычал он. — Мы братья.

Я фыркнула и расхохоталась.

— Не вздумай податься в комики, — я покачала головой, наблюдая, как его раздражение становится всё глубже. — Да и вообще никогда больше не пытайся шутить.

Он хмуро посмотрел на меня ещё несколько секунд и закончил перевязывать мою левую руку. Как только с ладонями было покончено, он указал на рукава моей рубашки.

— Под ней у меня майка, я могу просто снять её, — я бессмысленно махнула забинтованными руками в сторону своей рубашки с длинными рукавами. — А у тебя есть нож? Ты мог бы просто отрезать её.

— Ты доверяешь незнакомцу с ножом? — он спросил так, словно я была самым наивным человеком на земле.

— У тебя было достаточно возможностей сделать со мной всё, что хотел. Я доверяю незнакомцу, который знает, как лечить открытые раны, — серьёзно сказала я. И это было правдой. Он был угрюм, раздражителен и абсолютно был лишен чувства юмора, но он не пытался причинить мне боль. Он пытался мне помочь. А таких людей на самом деле больше не существовало.

Он вытащил из заднего кармана нож-бабочку и принялся разрезать мою одежду, не повредив майку под ней. Быстрыми, уверенными движениями моя грязная, окровавленная рубашка была сброшена вместе с остальными окровавленными тряпками, и я осталась в своей чёрной майке, мой неоново-зелёный бюстгальтер с полукруглой чашечкой торчал из-под неё. В последнем крупном городе, где мы побывали, мы с Хейли совершили набег на бутик «Виктория Сикрет».

Я наблюдала, как глаза Хендрикса вспыхнули при виде такой большой части моей обнажённой кожи. В животе у меня разгорелся жар, который я изо всех сил старалась не замечать. Это было похоже на игру, где мы были бы последними двумя людьми на Земле… Хм, раньше бы мой ответ для Хендрикса был бы «чёрт возьми, да». Но теперь всё было не так просто, и мне действительно нравилось верить, что во мне есть нечто большее, чем желание потрахаться, например, выжить в мире полном зомби.

Я упёрлась локтями в бока, хотя и не пыталась привлечь его внимание. Я всё ещё не хотела отвлекать его внимание своими не слишком гладко выбритыми подмышками. По крайней мере, теперь я могла официально подтвердить, что он не гей.

Хендрикс окунул чистое полотенце в холодную воду и начал смывать засохшую кровь с моих предплечий. Я вздрогнула от прикосновения, когда мокрое полотенце коснулось моей кожи. Он остановился и посмотрел на меня, молчаливо спрашивая разрешения. Я осторожно кивнула. Я не привыкла к такому вниманию со стороны парня, даже квотербек Крис не был таким… нежным. Я не знала, что делать с его вниманием, кроме как проигнорировать, так как буквально через несколько часов мы расстанемся.

Он, казалось, колебался, прежде чем кивнуть головой на мои джинсы.

— Хм, может быть, их тоже стоит срезать?

— Да, ладно, — согласилась я. — Они всё равно напрашивались в мусорную корзину.

— У тебя есть другая одежда? — неуверенно спросил он.

— Ну, конечно же. После нашего похода по магазинам, — невинно улыбнулась я ему.

Он проигнорировал меня. Снова.

— Хорошо, я сделаю надрез вокруг твоего бедра, а потом займусь твоими коленями. С ними так же плохо, как с ладонями?

— В принципе, нет. Думаю, джинсы в какой-то степени защитили их.

Хендрикс с минуту поиграл с ножом в руке, потом отложил его и просунул пальцы в уже имеющуюся дыру на моём бедре. Поначалу это были потёртые джинсы, но постоянная носка превратила потёртые места в чудовищные дыры. Хендрикс просунул свои пальцы между джинсами и бедром, и я изо всех сил постаралась сохранить ровное дыхание.

Мало того, что незнакомый парень держал свои руки на верхней части моего бедра, главное, я не хотела, чтобы он слишком быстро сорвал джинсы и причинил моим коленям ненужную боль. Хотя мне следовало бы знать, что он явно был из тех людей, которые совершают что-то неразумное или поступают опрометчиво.

Он осторожно раздвинул ткань, пока она не начала рваться к моей промежности. Он внезапно закашлялся, немного удивлённый направлением разреза, но потом высвободил руки и снова взялся за нож. Теперь, когда разрез был больше, натяжение материала ослабло, и Хендрикс мог разрезать его, не опасаясь прокола моей бедренной артерии. Он повторил этот процесс с моей левой ногой, пока я не осталась в нелицеприятных шортиках.

Боже. Волосы.

Я густо покраснела при виде своих небритых ног. Как это унизительно!

Хендрикс поднял мою ногу и положил её себе на бёдра. Небритая катастрофа оказалась ещё хуже в этом ракурсе. Я вздрогнула и закрыла лицо руками.

Догадавшись, чем вызвано моё унижение, Хендрикс неубедительно произнёс:

— Всё не так плохо.

— Всё очень плохо, — захныкала я, выглядывая из-под пальцев.

Лёгкая улыбка тронула его губы, в то время как его глаза были сосредоточены на нескольких осколках стекла, которые застряли в моих коленях.

— Могло быть и хуже, — пожал он плечами. — Это могли быть и усы.

— Это что, была шутка? — спросила я, немного удивлённая его бесцеремонным поведением.

Он снова пожал плечами.

— Ну и что?

Я беспомощно хихикнула.

— Это было почти смешно.

Он поднял голову и снова наградил меня хмурым взглядом. Я подмигнула ему и снова расслабилась в игривой улыбке. Он некоторое время пристально смотрел на меня, явно не зная, что со мной делать. Довольно скоро он снова переключил своё внимание на мои колени и начал работать с осколками, тщательно очищая каждый порез. Когда он закончил и потратил время на то, чтобы вымыть мои икры, так как я явно не могла это сделать с моими бесполезными и забинтованными руками, он обернул марлю вокруг обоих моих коленей, чтобы повязка не соскользнула с всё ещё кровоточащих порезов.

Как только была завязана последняя повязка, я сняла свою ногу с его бедра. Он вскочил со своего места ещё до того, как моя нога коснулась земли, и пересёк комнату раньше, чем я успела встать со стула. Чёрт возьми, он был очень странным парнем.

Я немного смущённо проковыляла к Хейли и забралась к ней на стойку. Мои джинсы были обрезаны достаточно коротко, и я беспокоилась о том, что моя задница будет торчать из них, пока я стою. Сидеть было гораздо безопаснее, пока я не переоденусь в джинсы, которые Хейли прихватила для меня. Я беспомощно посмотрела на свои покрытые волосами ноги и снова поморщилась.

Ну, серьезно, был конец света, и у личной гигиены был список приоритетов. На самом деле, чисто выбритые ноги были в самом низу этого списка, особенно с тех пор, как мне пришлось отказаться от своей последней бритвы две недели назад. Она сломалась пополам в моём рюкзаке, а ржавое лезвие было слишком опасным, чтобы использовать его. Я искала новую бритву, на худой конец, острый перочинный нож. На данный момент я бы даже взяла тупые ножницы, но пока ничего не нашла.

Кроме того, до этого самого момента я полагалась на небритые ноги, надеясь, что если нас когда-нибудь похитят, то естественная «красота» сработает в мою пользу в качестве сдерживающего фактора.

Я по-прежнему была склонна так думать, поэтому была несколько сбита с толку своей застенчивостью в этот момент просто потому, что Хендрикс изначально не был похож на маньяка. У него всё ещё было четверо братьев, которые легко могли оказаться не столь благородными. Так почему же я не щеголяю своими волосатыми ногами? И не размахиваю руками в воздухе, чтобы все могли хорошенько рассмотреть мои восточноевропейские стилизованные подмышки? Хороший вопрос.

— Тебе удалось что-нибудь услышать? — тихо спросила я Хейли.

Она осмотрела меня и подняла на меня удивленные глаза, увидев короткие шорты.

— Красивые ножки, мамуля, — фыркнула она.

Мне нравилось её чувство юмора, даже когда оно было адресовано на мой счет. Я бы легко умерла от депрессии, если бы она не отказалась позволить мне бесцельно слоняться без дела. Хейли находила юмор в любой ситуации. Она была одной из таких людей, с которыми всегда приятно находиться рядом. Когда мы учились в старшей школе, она была самой популярной девочкой в нашем классе, абсолютно все её любили. Особенно я. Мы были лучшими подругами ещё с начальной школы, и только по доброй воле вселенной мы всё ещё были вместе после всего, что случилось.

— Умолкни, — я показала ей язык и замахала нелепо забинтованными руками. Я даже не могла пошевелить пальцами, но знала, что это необходимо.

— Да, это мощно, — пробормотала она, беря одну из моих ладоней в свои руки. — Но, по крайней мере, похоже, что он знал, что делает. У него случайно не было Неоспорина?

Я кивнула с возбуждённым взглядом.

— И спирт для растирания.

— Кто эти парни? — пробормотала Хейли, поднимая глаза на междусобойчик, происходящий в углу.

— Не знаю, но, видимо, они даже не хотят нас насиловать, — прошептала я, не пытаясь скрыть своего шока.

— Что? Они что, геи? — ахнула она.

— Я спросила. Оказывается, нет. Очевидно, они братья.

— Ха.

— Понимаю.

Мы наблюдали за ними ещё несколько минут, пока они, казалось, спорили между собой. Они старались говорить шёпотом, но все оживлённо жестикулировали. У Хендрикса, похоже, было больше всего мыслей, и казалось, что он чаще всего спорил с парнем, который приказывал ему до этого. Двое других парней с ними были явно моложе, волосы на лицах у них были более редкими, а мускулатура не совсем соответствовала их братьям. Кроме того, им было нечего сказать друг другу, и это ещё один признак того, что они находились на низком уровне тотемного столба.

Последний брат был таким же высоким и мускулистым, как и Хендрикс, но трудно было определить его возраст или как он вписывался в порядок подчиненности. Казалось, что он говорил достаточно часто, чтобы высказать своё мнение, но время от времени он успокаивающе клал руку на плечо Хендрикса, как бы уговаривая его успокоиться. Он придерживался того же дресс-кода, что и все остальные, только волосы у него были светло-каштановые, а борода ещё темнее. В конце концов, именно он снова обратил на нас своё внимание, и в его добрых, извиняющихся глазах появилась некая тихая надежда.

Остальные братья проследили за его взглядом, и Хендрикс раздражённо вздохнул. Они подошли, Хендрикс следовал за ними по пятам. Они встали лицом к нам. Они были пугающими, это уж точно, даже те, что помоложе. Все они стояли, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Хейли протянула руку и, схватив мою забинтованную ладонь, крепко сжала её в своей, но осторожно, боясь потревожить мои раны. Мы были готовы к их решению.

— Когда вы в последний раз хорошо спали ночью? — спросил предводитель не слишком неприятным тоном.

Я прикусила губу и посмотрела на Хейли, которая выглядела такой же озадаченной, как и я. Наконец я снова повернулась к группе парней и ответила:

— Смотря, что понимать под хорошим сном.

— Когда вы в последний раз спали всю ночь напролёт? — уточнил он.

Его вопрос встретило молчание. Ни я, ни Хейли не могли вспомнить, когда мы в последний раз спали всю ночь напролёт, и, вероятно, у нас не было такого сна с тех пор, как мы обе покинули дом, где жили с родителями.

— Я так и думал, — парень интуитивно кивнул головой. — Вы не можете остаться с нами насовсем. Но вы можете остаться на ночь, — объяснил он. — Мы предоставим вам полноценный ночной отдых, а потом утром вы двинетесь дальше.

Мы ошеломлённо молчали.

Хендрикс, стоявший позади всей группы, заговорил:

— Объясни-ка, Вон, им вопрос с изнасилованием.

Медленная улыбка появилась на лице Вона, и теперь я вовсе потеряла дар речи от того, насколько великолепным он оказался. Это было не очень-то справедливо.

— О, и мой младший брат хотел бы заверить вас, что вы не будете изнасилованы, — он развел руки и сказал успокаивающим голосом. — Это зона, свободна от изнасилований.

— Но что, если мы передумали насчёт этого? — прошептала мне Хейли, уставившись в пол.

Раздался нервный смешок, но я поймала себя на том, что возбуждённо киваю.

— Мы согласны, — теперь я улыбалась, глядя Вону прямо в глаза. — Мы уйдём с первыми же лучами солнца утром, но примем ваше предложение.

— Однозначно, — эхом отозвалась Хейли.

Она спрыгнула с кассовой стойки и помогла мне спуститься, так как я не могла использовать свои руки. Как только мы встали на пол, она дружески прожестикулировала между нами.

— О, и я Хейли, а это Риган, — объявила она.

Её представление было встречено несколькими нерешительными кивками головы. Похоже, братьям было всё равно, как нас зовут, да это и не имело значения. Мы должны будем уйти рано утром, так зачем же эти любезности? Да и вряд ли мы станем друзьями по переписке или кем-то в этом роде.

— Нельсон, позови Пейдж. Эти двое ей ничем не угрожают, — приказал Вон, а потом снова повернуться к нам. Он сделал три шага вперёд, и мы оказались лицом к лицу. Выражение его лица стало серьёзным. — Я Вон, и вы уже познакомились с Хендриксом и Нельсоном. Два других моих брата — Харрисон и Кинг. Нельсон пошёл за нашей сестрой, Пейдж. Вам лучше держаться от неё подальше, — предупредил он, и его глаза вспыхнули поразительной покровительственностью. — Если что-нибудь случится с моей младшей сестрой, все ответственные лица будут страдать, а потом умрут мучительной смертью, ясно?

— Конечно, босс, — храбро похлопала его по плечу Хейли.

Потом она ушла узнавать у Харрисона или Кинга, где мы расположимся сегодня вечером.

Я посмотрела на Вона, глаза которого были тёмно-синими, почти чёрными.

— Спасибо, — прошептала я.

— Я не верю, что вся человечность погибла, — мрачно прошептал он в ответ.

— Молодец, — ухмыльнулась я и пошла искать Хейли. И тут меня осенила одна мысль, я обернулась и спросила: — Стиви Рэй?

Лицо Вона снова расплылось в той же захватывающей дух улыбке, и он кивнул.

— Мой отец был учителем игры на гитаре. Он назвал нас всех в честь великих музыкантов.

Я рассмеялась в ответ. Стиви Рэй Вон был культовым гитаристом, и имя Хендрикс вдруг тоже обрело смысл.

— Джими[2]? — я спросила просто для уверенности.

— Да.

— Эм… — я на минуту задумалась, а потом указала пальцем на Нельсона. — Вилли[3]? — спросила я со смехом.

Ухмылка Вона стала ещё шире, и он снова кивнул.

— Джордж Харрисон[4], — объяснил он, указывая на второго младшего брата.

— Подожди, — я подняла руку, на мгновение задумалась над оставшимися именами, но вскоре пришла к своему заключению. — Би Би[5]? — спросила я, подразумевая Кинга.

Искреннее удивление промелькнуло на лице Вона, и он сказал:

— Хорошо, ну а теперь Пейдж.

С минуту я поразмышляла, пока пятилась к Хейли.

— Джимми Пейдж. Лед Зеппелин.

— Прекрасно, — признал Вон. — Я впечатлён.

— Что? Вы считаете себя последними из эклектичных музыкантов?

Вон разразился смехом и покачал головой, глядя на меня.

— Думаю, что уже нет. Добро пожаловать в отель «Калифорния»[6], Риган.

ЭПИЗОД 1: ГЛАВА 03

Мы с Хейли устроились на кровати королевского размера с ортопедическими подушками, которую решили разделить. Уже почти два года мы спали спина к спине. Именно так мы защищали себя, используя оружие в качестве подушки и по очереди засыпая.

Я растянулась на кровати на несколько минут, простыни были новыми, их раздобыли в секции постельных принадлежностей в этом самом торговом центре, и кровать показалась мне чистым раем. С трудом верилось, сколько уже времени прошло с тех пор, как я спала в настоящей постели. И когда я действительно поняла, как мы с Хейли жили, как мы едва выживали, я не хотела признавать, что это было тем, к чему сводилась моя жизнь.

У меня оставалось ещё три недели в старшей школе, когда началось заражение. Три недели до окончания школы. Мне назначили частичную академическую стипендию в университете Айовы, и я собиралась играть в местной команде по волейболу. У меня в голове была распланирована вся жизнь, в которой я специализировалась на начальном образовании, закончила бы его через четыре с половиной года и получила бы работу в Де-Мойне. У меня была бы такая милая маленькая квартирка, где единственным соседом по комнате был бы спасённый кот, которого я подобрала бы в приюте, и я бы гуляла со своими подружками по выходным. Я бы, в конце концов, рассталась с квотербеком Крисом, потому что, если честно, это не была любовь до гроба.

Естественно, я же лишила его головы, как одуванчик.

В том моём будущем, однажды утром, попивая кофе перед началом занятий, я бы встретила поистине замечательного парня. Мы бы столкнулись друг с другом, и он бы пошутил по этому поводу, а потом мы бы непринуждённо поболтали до тех пор, пока мне не пришлось бы уйти, чтобы не опоздать на встречу с преподавателем. Он попросил бы мой номер, а остальное было бы как в эпической истории любви, которая закончилась бы свадьбой мечты, четырьмя идеальными детьми и домом в пригороде.

Ладно, может быть, моё идеальное будущее было чуток нереальным и очень похоже на сюжет романтических фильмов. Тем не менее, стоит отметить, что я даже не пожила киношной версией своей будущей жизни.

Бродяжничество по стране, питание консервированными отбросами и зачистка территории от заражённых зомби больше походило на полную противоположность тому, как я представляла себе свою жизнь.

— Давай достанем наши новенькие безделушки и всё разложим, — предложила Хейли, усаживаясь поудобнее. — Кроме того, тебе не повредит переодеться. Твоя большая задница полностью на виду.

Я взвизгнула и хлопнула себя по низу спины ладонями, пытаясь прикрыться. Нас скрывали импровизированные навесные стены, но всё же срезанные по самое не балуй джинсы смотрелись неловко в обществе всех этих сексуальных парней.

Я подтянулась и села на колени, теперь моя задница была почти полностью прикрыта, пока я сидела на ней и смотрела, как Хейли вываливает содержимое своего рюкзака. Свёрнутые джинсы и всевозможные футболки вывалились наружу, сотворив передо мной беспорядочную кучу сокровищ. Я не смогла сдержать улыбку — добыча, великолепная добыча.

Возможно, в прошлой жизни я была пиратом.

Я бросила свою сумку с косметикой и чрезмерным количеством схваченного мной нижнего белья. Держа в руках пару ярко-розовых мальчишеских боксеров, на заднице которых было написано «можно и лизнуть», я посмотрела на Хейли.

— Это ужасно, — простонала она, но всё равно взяла их у меня.

— Радости шопинга в подростковом отделе, — ухмыльнулась я.

Кто-то покашлял у нас за спиной, и Хейли едва не вывихнула запястье, пытаясь спрятать провокационные трусики, запихивая их под бёдра. Она ярко покраснела, когда мы обратили наше внимание на Нельсона, который стоял в нашем импровизированном дверном проёме, выглядя при этом крайне удивлённым. Я чуть не расхохоталась вслух. Хейли никогда не краснела, даже когда мы были в школе. Она была горячей и нахальной, у парней почти никогда не было шансов. И вот теперь Нельсон, во всем своем сексуально-неизведанном великолепии, заставил мою бедную подругу взволноваться, приподняв брови и едва сдерживая ухмылку.

— Я просто хотел сказать вам, леди, что здесь есть ванная комната, если вы хотите помыться. У нас нет проточной воды, но вы можете проделать всю эту процедуру с губкой. А ещё есть еда, если вы голодны, — его тёмные волосы упали на лоб, тёмно-синие глаза искрились юмором от странного поведения Хейли.

Хейли, казалось, была не в состоянии говорить, поэтому я ответила за неё:

— Спасибо, но кровати вполне достаточно. Мы не хотим истощать ваши запасы. Да и вообще мы здесь не для того, чтобы отнять у вас что-то.

Нельсон откинул голову назад, как будто я застала его врасплох, и задумчиво почесал свою неряшливую бороду.

— Риган, у нас припасов в избытке, и когда они закончатся, мы просто двинемся дальше и найдём их в другом месте. Мы знаем, как выживать, и мы знаем, как экономить, когда это необходимо. Мы предложили вам место для ночлега, потому что у нас оно есть, и мы могли его предоставить. Теперь мы предлагаем ванну и еду, потому что у нас есть и то, и это. Если бы у нас этого не было, то и вас тут не было.

Я сжала губы, пытаясь принять его объяснение и великодушие, боясь анализировать, что было бы с нами, если бы у них не было места. Эта семья, казалось, отчаянно защищала друг друга. И я искренне верила, что они устранят любую угрозу в их адрес.

Включая Хейлз и меня.

Лучше всего не становиться угрозой.

— Ладно, — наконец сдалась я. — Спасибо вам за всё.

— Не за что, — улыбнулся Нельсон, но его глаза были устремлены на Хейли, а не на меня.

Впрочем, она сама этого не знала, ведь заняла себя тем, что собирала невидимые ворсинки с покрывала.

Нельсон исчез, и я толкнула Хейли коленом.

— Итак, мыться? — я невольно улыбнулась от уха до уха.

— Эм, нет, спасибо, — она покачала головой. — Я предпочитаю образ грязного уличного мальчишки. Я думаю, что это делает мои глаза ещё ярче, — но она улыбалась и похватала все виды новой одежды и трусов.

У меня было немного шампуня и кондиционера для путешествий, которые мы реквизировали в последнем безопасном поселении, где останавливались. Я обменяла на них три пачки красных «Мальборо». Мы с Хейли всегда разыскивали такие товары, как сигареты, алкоголь и лак для ногтей. Люди дорого платили за свои пороки или просто за то, чтобы почувствовать себя нормальными хоть на мгновение.

Именно так я представляла себе работу бартерной системы в тюрьме.

Так уж вышло, я была бы весьма доходным заключённым.

Нам предстояло немало работы в ванной комнате, как только за нами закрылась вращающаяся дверь, и мы были готовы использовать эту возможность наилучшим образом. Так как я всё ещё была перебинтована и изранена, Хейли вымыла мне голову, а я позаботилась об остальном кончиками пальцев, которые не были замотаны, и влажной тряпкой. По большей части это были бесполезные усилия, поскольку я нуждалась в хорошей очистке, но это было лучшее, что я могла сделать с израненными ладонями.

Вода была комнатной температуры, хранилась она во множестве пластиковых бутылок, но это было лучше, чем совсем ледяная, и мы знали, что она была чистой. Я не буду жаловаться, так как мы снова стали похожи на людей. Наши волосы очень хорошо пахли, ногти были чистыми, а кожа не липкой, потной и вонючей. Мы оделись в штаны для йоги и майки, в которых было бы удобно спать, но можно было бы и использовать в случае, если нам внезапно придётся уйти. И мы даже воспользовались зеркалом, чтобы нанести немного макияжа с помощью косметики, которую я прихватила. Не то чтобы мы пытались произвести впечатление на наших хозяев, но было приятно снова накраситься тушью. И гигиеническая помада… Ох, сладость-то какая… Мои губы чувствовали себя фантастически.

Вернувшись в отведённое нам место, на кровати мы обнаружили ещё несколько бинтов и Неоспорин. Хейли помогла мне сменить повязку, и мы обе вздохнули с облегчением, увидев, как хорошо затягиваются мои раны. Мы обе натянули носки и сели в ряд на краю кровати.

Странно было оказаться без обуви. Мы больше не ходили босиком, просто не было такого шанса. Единственные разы, когда мы снимали обувь, были лишь для того, чтобы мы могли переодеться, но мы тут же надевали её обратно. И мы никогда не ходили босиком одновременно. Мы всегда были готовы бежать или сражаться. Так и должно было быть. Такова была природа мира, в котором мы жили.

Мы приготовили лучшую дорожную одежду рядом со свежеупакованными рюкзаками и навели порядок в маленьком пространстве, которое нам выделили. Несмотря на то, что это место казалось безопаснее, чем все остальные, где мы побывали в течение последних лет, мы всегда должны были быть готовы бежать. Всегда.

Наконец мы покинули наше жилое пространство, решив совершить набег на кухню. Мои волосы были распущены и скользили по плечам, они щекотали мою кожу и казались прохладными и освежающими, так как всё ещё были влажными. Они были длиннее, чем когда-либо, и я напомнила себе, что надо бы поискать ножницы. Хейли могла бы иногда подстригать меня.

— О боже, Риган, у них есть арахисовое масло, — простонала Хейли. Она взяла банку сливочного «Джиффи» и начала отвинчивать красную крышку.

— Подожди, Хейли, — выдохнула я, схватила пластиковую ложку и поторопилась к ней. — Ладно, погнали.

Она медленно открутила крышку, и мы несколько мгновений стояли, таращась на нетронутое арахисовое масло, просто вдыхая его аромат. По правде говоря, я даже вытерла рот, потому что боялась, что у меня потекли слюни.

— Порадуйте себя, мы всё равно его терпеть не можем, — произнёс Вон.

— Что? — Хейли резко вскинула голову и посмотрела на него снизу вверх. — Вы все ненавидите арахисовое масло? Вы уверены, что вы не зомби?

Вон рассмеялся.

— Абсолютно уверен.

— Значит, вы не возражаете, если мы?.. — я указала на арахисовое масло и покрутила над ним ложкой.

— Как я уже сказал, порадуйте себя, — улыбнулся он мне. — Мы нашли его в предыдущий набег на магазин и подумали, а почему бы и нет? Если вдруг станет ещё хуже?

Мы с Хейли издали звуки согласия, но уже погрузили ложечки в сладость и застонали от вкуса на наших языках.

— Когда вы в последний раз ели, девочки? — спросил Вон, явно забавляясь нашей реакцией на хорошую еду.

Я посмотрела поверх своей ложки на Хейли, испытывая уже до боли знакомый инстинкт быть осторожной с тем, что говорю другим.

— Когда это было, Хейлз? Три дня назад?

— Четыре, — быстро поправила она. — Мы поделили банку с тунцом и пакет с крекерами.

Я содрогнулась от этого воспоминания. Тунец был жёстким, но, казалось, мы находили его чаще всего. Кроме того, в нём был белок, в котором мы отчаянно нуждались.

— Значит, вы просто постоянно переходите с места на место, роетесь там, где только можете? — медленно спросил Вон. Его брови нахмурились, а губы сжались.

Я вдруг почувствовала себя защитницей нашего образа жизни. Нет, он вовсе не был идеальным, но другого у нас ничего не было. И мы выживали, что было самым важным.

— У нас никогда не было таких ресурсов, как у вас, — выплюнула я, защищаясь. — Да и не можем мы просто взять и поселиться в чужом поселении. Я не готова заниматься восстановлением популяции планеты с каким-нибудь шестидесятилетним мужиком, у которого уже есть семь других жён.

Вон поморщился от моих слов.

— Похоже, вы прекрасно знакомы с тем, как опасно путешествовать двум хорошеньким безоружным девушкам.

— Я не безоружна, — парировала я.

— А Хейли безоружна, — парировал он.

— Пока что, — сказала она с ноткой угрозы в голосе. — Только на время.

— Мы знаем, как позаботиться о себе, Вон, — спокойно сказала я, чтобы рассеять растущее между нами напряжение.

Но я не понимала, почему его это волнует. Он дал нам здесь всего одну ночь и ясно дал понять, что на этом его щедрость исчерпывается. Не было никакого смысла в том, чтобы убеждать нас лучше заботиться о себе. Очевидно, если бы и существовал способ жить получше, мы бы уже им воспользовались.

— Мы справлялись почти два года. И хотя мы ценим ваше великодушие, нам не нужно, чтобы вы нянчились с нами.

Вон поднял руки в знак поражения, но в его глазах блеснул безмолвный вызов:

— Я всё понял. Я вас не осуждаю.

Вон ушёл, оставив нас наедине с нашим арахисовым маслом. Гладкая липкость покрывала мой рот и была на вкус как рай. Я немного пососала ложку, чтобы убедиться, что съела всё до последнего кусочка. И застонала от такого богатого и восхитительного вкуса. Эти парни могли бы править миром с такими припасами.

И это было недалеко от истины.

Мою шею начало покалывать, и у меня появилось отчётливое ощущение, что за мной наблюдают. Я резко подняла глаза и встретилась с взглядом Хендрикса, который стоял на другом конце комнаты, просто наблюдая за мной. Мой взгляд словно застал его врасплох, и он не знал, что делать дальше.

После многих лет преследования зомби меня было не так-то легко запугать, но в его взгляде было что-то настолько откровенное, что я не знала, что с собой делать. Я вытащила ложку изо рта и нервно облизала губы, а он просто стоял и смотрел на меня.

Хейли слегка подтолкнула меня плечом, и я успешно отвлеклась. Я опустила взгляд на банку с арахисовым маслом и почувствовала, что мои щёки пылают от невразумительного румянца. Я задумалась, был ли Хендрикс таким странным в нормальном мире, или всё нормальное внутри него сломалось, когда мир покатился по наклонной.

А может быть, в мире до зомби он был таким же задумчивым и серьёзным. Если бы он был снят в моей зомби-версии «Дневников вампиров», он был бы Стефаном, тем самым братом, за смертью которого от чего-то гротескного и ужасного я бы хотела понаблюдать. Команда Деймона навеки вечные.

— Что это вообще было? — прошептала Хейли.

Она открыла пачку крекеров «Ритц», и мы обе принялись за еду, намазывая крекеры арахисовым маслом, прежде чем проглотить их, — это был настоящий пир.

— Понятия не имею, — хихикнула я.

— У тебя красивые волосы, — раздался позади меня тихий, безошибочно девчачий голосок.

Мы с Хейли повернулись и увидели Пейдж. Это определённо была Пейдж — тот факт, что она была маленькой девочкой и являла собой вылитый образ её братьев, выдавал её с потрохами. У неё были длинные тёмно-русые волосы, как у Хендрикса. Они завивались на концах и останавливались на полпути вниз по её изящной спине. Огромные, ярко-голубые глаза были широко распахнуты от любопытства, и полные, как у купидона, красивые губы, которые я уже посчитала семейной чертой. Ей было не больше девяти лет, и она напомнила мне фею. Черты её лица были великолепно преувеличены, а из-под завесы густых волос торчали самые красивые уши.

Я перевела взгляд с Хейли на Пейдж и только потом поняла, что она обращается ко мне, так как всё её внимание было полностью сосредоточено на моём лице.

— Спасибо, — я играючи улыбнулась. — У тебя тоже.

— Спасибо, — просияла она в ответ. — Очень приятно это слышать. А ты знаешь, что мальчики не умеют говорить «спасибо»? Мама научила меня, научила меня манерам и правилам вежливости. Но Вон говорит, что у большинства мальчиков не было такой мамы. И он говорит, что наша мама забыла научить моих братьев.

Мы с Хейли сделали всё возможное, чтобы не рассмеяться в ответ.

— Держу пари, твоя мама не забыла их научить, — я наклонилась вперёд, как будто рассказывала ей какую-то тайну. — Держу пари, они просто забыли научиться.

Глаза Пейдж загорелись от возбуждения, и она закачала головой вверх-вниз в знак согласия.

— Готова поспорить, ты права!

— Хочешь арахисового масла или крекеров? — спросила я, протягивая ей банку.

Она сморщила свой благородный маленький вздёрнутый носик и снова покачала головой, её блестящие волосы рассыпались по плечам.

— Нет, благодарю.

— Какие отличные манеры, — подбодрила я её, а потом преподнесла ей подношение в виде пакета с крекерами.

Она всё же взяла несколько штук из пакета и начала их грызть.

— Привет, Пейдж, — медленно поздоровался Хендрикс. Он присоединился к нам на импровизированной кухне, прислонившись к стене. Он недоверчиво прищурил глаза и с настороженным беспокойством оглядел сестру. — Заводишь себе друзей?

— Хендрикс, — серьёзно произнесла Пейдж, — у них хорошие манеры.

Хейли подавилась смешком, а я дерзко подмигнула Хендриксу. Похоже, он не знал, что со мной делать, и почему-то это меня окрылило.

— Думаю, Пейдж отказалась от мужского рода в целом, — объяснила я Хендриксу. — Как оказалось, мальчики во всем мире не в состоянии научиться хорошим манерам.

Щёки Хендрикса порозовели, и он опустил глаза на свои шаркающие ноги.

— Мы просто дразним её, — признался он.

— И весь мужской род погибнет в итоге, — проворчала Хейли. Потом шёпотом добавила: — Наверное, лучше не обнадёживать её.

— Так вот почему вы путешествуете вдвоём? — прервал разговор Вон, а за ним последовали остальные братья.

Нельсон выглядел искренне заинтересованным, но у Кинга и Харрисона был вид, словно им просто больше нечем было заняться.

— А с кем же нам путешествовать? — спросила Хейли с раздражённым ворчанием. — Все, кого мы знаем, мертвы.

— Кроме нас, — повторила я, явно для того, чтобы мы снова услышали это. Иногда в это с трудом верилось.

— Кроме нас, — прошептала Хейли.

— Как же вы, девочки, выжили? Как вы выживали так долго? — спросил Нельсон, нахмурив брови, и снова пригвоздил Хейли пытливым взглядом.

— Нам вроде как везло, — мрачно объяснила Хейли. — Вся наша жизнь развалилась за три дня. И когда парень Риган попытался съесть её, мы решили, что пришло время покинуть город и отправиться на юг.

— А откуда вы родом? — на этот раз спросил Вон.

Я приветствовала вопросы, но только потому, что у меня самой их было столько же.

— Айова, — сказала Хейли.

— Что значит, твой парень пытался тебя съесть? — настойчиво спросил Хендрикс.

Я запнулась. В глубине души я шутила по этому поводу, но на самом деле мне это уже порядком надоело. Не то чтобы у всех, кто ещё жив и не ест человеческую плоть, не было подобной истории, но Крис когда-то был человеком, когда-то был другом и потенциальным любовником.

Ладно, я съежилась от этого. Это звучало… неправильно. Неважно, был он зомби или нет.

— За два дня мы обе потеряли родителей, — я жестом указала на себя и Хейли. — До этого момента мы не воспринимали угрозу зомби всерьёз. Я имею в виду, кто мог знать, что зомби окажутся настоящими. Они должны были быть просто тварями в фильмах. Наши родители легко отделались. Они были на городском собрании вместе с большинством других взрослых, где они пытались понять, что делать с военными и новостными репортажами, и неожиданно на собрание напали. Некоторые из них были обращены в Пожирателей, но многие были просто убиты. Наши родители оказались счастливчиками, — мы все знали, что это означает, что они умерли на месте, но об этом не нужно было говорить. — Мы подумывали о том, чтобы остаться, сделать рай из того места, где мы прожили всю нашу жизнь, но когда Крис приехал, чтобы остаться со мной… — я замолчала, не зная, как закончить эту фразу.

— Он попытался её схомячить. Поэтому она ударила в его лицо разделочным ножом, а затем попрактиковала параллельную парковку на его теле, пока его голова больше не была прикреплена к шее, — драматично закончила Хейли.

Я вздохнула, не самый яркий момент человечности.

— Впечатляет, — присвистнул Вон.

— Это было необходимо, — возразила я.

— Безусловно, — согласился Хендрикс.

— А потом вы просто сорвались с места? — закончил за нас историю Нельсон.

— Сначала мы убедились, что ни одна из нас не добавила мозги в ежедневную пищевую пирамиду, а потом загрузили всё ещё окровавленный «Эскалейд» и гнали его, пока не кончился бензин.

— Но уехали мы не особо далеко, — добавила Хейли. — Для начала в машине только наполовину был заполнен бак, и к тому времени, когда нам нужно было заправиться, заправочные станции превратились в зоны военных действий. Мы бросили машину и пошли пешком.

— Очень умно с вашей стороны не рисковать заправиться, — заметил Вон.

И он был прав. К тому времени, когда мы с Хейли покинули наши родные дома, человечество, казалось бы, забыло всё цивилизованное и безопасное. Продуктовые магазины, заправочные станции и склады «Костко»[7], особенно «Костко», всё это стало полем битвы для смертельной версии «захвати флаг». Все поселения, которые мы видели по пути, были расположены вблизи скопления этих объектов. Несмотря на то, что сейчас, вероятно, запасы бензина и продовольствия были на исходе, эти здания всё ещё олицетворяли власть и богатство. Даже если поселения были относительно мирными, они однозначно не были такими поначалу.

— И каков же ваш окончательный план? — рокочущим голосом спросил Хендрикс.

Я посмотрела на него и встретила его пристальный взгляд. Он был пугающим и практичным. У меня сложилось отчётливое впечатление, что когда Хендрикс задавал вопросы, они всегда были направлены на получение необходимых, кратких ответов.

— Мы идём на юг, — сказала Хейли, пожав плечами.

Я бросила на неё свирепый взгляд, но она либо не увидела меня, либо проигнорировала.

— Куда на юг? — спросил Хендрикс, немного выпрямившись.

Его плечи были напряжены и непреклонны, а тело казалось застыло в агрессивной позе.

Я прочистила горло, умоляя Хейли заткнуться, но она вдрызг разошлась, явно игнорируя меня.

— В Южную Америку, Компадре. Ну, или куда-то поблизости.

— Вы же не серьёзно, — усмехнулся Вон, переглянувшись с братом, и удрученно потёр рукой свой заросший подбородок.

— Железно, — сладко улыбнулась Хейли. — То есть серьёзно.

— Какого чёрта вы хотите туда попасть? — Нельсон изумлённо уставился на нас.

— Следи за языком, — прошипела Пейдж самым сладким и суровым голосом, который я когда-либо слышала.

Я почти уверена, что уже была влюблена в эту маленькую девочку.

— Извини, Пейдж, — Нельсон смущённо улыбнулся своей младшей сестре, которая в ответ одобрительно кивнула ему. — С какой стати вам ехать на юг? Вы наверняка слышали о наркокартеле? О рабстве? Армии зомби?

Все взгляды устремились на меня, как будто это была исключительно моя идея, и я тащила бедняжку Хейли на верную смерть. Которая… ладно, может быть, это и правда, но у меня была веская причина пойти туда.

— Конечно, мы и об этом слышали, — я небрежно пожала плечами.

— И вы всё ещё собираетесь туда? — недоверчиво спросил Хендрикс. Его глаза сверкали от гнева, и он обеспокоенно двигал челюстью взад и вперёд. — Что же там такое, что вы готовы встретиться с толпами зомби или с бывшим картелем, который поработит вас и заставит развлекать целые лагеря мужчин?

— Это всё горы, — прошептала я.

На самом деле я не хотела выдавать это, но у меня было глубочайшее желание отстоять своё решение.

— Здесь тоже есть горы, — медленно произнёс Хендрикс.

Казалось, он снова обрёл контроль над собой, которого лишился несколько минут назад. Только когда к нему вернулось самообладание, я поняла, как неуместно чувствовала себя, когда он начал кричать на меня. Однако я слегка покачала головой, удивляясь, почему вообще решила, что знаю его достаточно хорошо, чтобы судить о его характере или личности. Мы встретились буквально несколько часов назад, и я понятия не имела, кто этот парень.

— Там живёт двоюродная сестра моего отца, хм, ну или жила. Насколько мне известно, она всё ещё жива. Во всяком случае, она была миссионеркой. У неё был сиротский приют в Андах. Когда дела пошли совсем плохо, она умоляла моего отца перевезти нас туда. Она сказала, что там безопаснее, чем в Айове. Она была под защитой гор, там было очень мало людей, и она знала о древнем городе Майя с хорошими стенами. Она сказала, что мы сможем защитить себя, восстановить общество.

Мой желудок скрутило от неуверенности, даже когда я заставляла себя говорить уверенно. Руины Майя? Анды? Это действительно звучало безумно.

— Да, и когда ты в последний раз с ней разговаривала? — поддел Хендрикс, и этот осторожный контроль снова выскользнул из его хватки.

— Прямо перед смертью моих родителей, — ответила я.

Не было никакого способа заставить их понять, заставить их увидеть мою точку зрения. Я знала это, главным образом потому, что попытка проехать через Мексику была практически безумием. Там было опасно для молодых девушек, путешествующих в одиночку ещё до нашествия зомби. А сейчас? Свершится чудо, если я выживу, просто перейдя границу.

— Телефоны всё ещё работали, и мои родители подумывали об этом. Они считали, что посмотрят, как пройдёт собрание, какие новости есть в округе, а потом мы либо останемся, либо купим билет на самолёт.

— Твои родители рано умерли, — прошептала Пейдж с мудростью человека, который был в пять раз старше её. — Наши попали в рай только после того, как самолёты перестали летать, а машины ездить.

Я сжала губы, чувствуя себя неловко от её сантиментов. Айовой овладели на удивление быстро, учитывая, сколько пустых миль пролегло вдоль всей этой фермерской земли. Мне всё ещё казалось невероятным, что весь мой родной город теперь превратился в игровую площадку для зомби.

Пейдж была права, хотя мои родители умерли раньше, мы были не готовы. Что-то, к чему я поклялась никогда больше не быть неподготовленной, до сегодняшнего вечера, когда я как каратист пробила себе дорогу в жизнь этих людей, в буквальном смысле. Эти парни заставили меня почувствовать себя совершенно не подготовленной к жизни.

— Вы в жизни не проберётесь через Мексику, — мрачно объявил Хендрикс, возвращая нас к теме разговора.

— Но мы же так далеко зашли, — возразила я.

— По чистой случайности и нашей щедрости, — возразил он.

Я фыркнула на это.

— Вряд ли. Мы бы прекрасно справились. На случай, если ты не заметил, Хейли уже неслась ко мне.

— Да, прекрасно, — отрезал он. — Но теперь её пистолет пуст. А сколько патронов у тебя осталось, Риган? Ты даже не вытащила своё оружие, когда влетела в эту дверь. Держу пари, что у тебя осталось меньше горсти пуль. Держу пари, что у вас всё на исходе.

— Это не совсем так. У меня полно косметики, — я бросила на него дерзкий взгляд и злобно посмотрела на Хейли.

— Именно это я и хотел сказать, — проворчал Хендрикс.

— Хорошо, великий создатель планов, какова твоя долгосрочная цель? Вы не можете оставаться здесь вечно. В конце концов, у вас закончатся припасы, вода и еда. А потом что?

Я уже пылала от ярости. Хендрикс заставил меня почувствовать себя крошечной, и мой план казался глупым. Это было отвратительно, как быстро он смог сбить меня с толку, а затем взволновать каждую мою мысль.

— Мы направляемся на север, — ровным голосом ответил Вон, совсем не так сердито, как его брат. — В Новую Шотландию или куда-нибудь ещё, в изолированную канадскую провинцию.

— На севере нет работорговцев, и не так много людей превратилось в зомби, чтобы столкнуться с ними, — объяснил Нельсон. — Мы пойдём через Дакоту, не торопясь, чтобы оставаться сильными и сытыми.

— Мчаться куда-то, когда ты голоден и безоружен — это глупо, — эхом отозвался Хендрикс, явно копаясь непосредственно в наших методах передвижения.

— Идти со скоростью улитки, чтобы вся эта славная земля, за которой вы охотитесь, была занята и заселена, так же глупо, — прорычала я в ответ.

— Это не калифорнийская золотая лихорадка, Риган. Ты играешь со своей жизнью. Вы явно голодны и недоедаете. Что бы с вами случилось, если бы мы не обнаружили вас копающимися в женской одежде? Где бы вы сегодня ночевали? — голубые глаза Хендрикса были глубоки, как океан, а лицо раскраснелось от волнения.

Это одновременно раздражало и пугало меня.

— Какое тебе дело, Хендрикс? Мы не ваша забота. И вообще-то через шесть часов мы будем уже далеко в пути, направляясь к другой стороне экватора. Оставь всё как есть.

Я встретила его накаленный пристальный взгляд и позволила ему сделать выводы, хотя даже я не могла представить, что он скажет. И, очевидно, он тоже не мог этого понять, потому что продолжал молчать, только щёлкал челюстями и скрипел зубами от досады.

Вон неловко откашлялся, а затем произнёс:

— Хорошо, теперь, когда мы всё уладили, пора спать, Пейдж.

Она сделала жалкую попытку отказаться, но после сурового взгляда старшего брата повиновалась и отправилась чистить зубы.

Мы с Хейли тоже пожелали братьям спокойной ночи и пошли в нашу уютную комнату. Мы легли на кровать, прижавшись друг к другу, и переплели пальцы руки. Мысли кружились со скоростью мили в минуту.

Я не знала, как объяснить Хейли, что мне нужно идти на юг, что я нутром чувствовала и верила в нас. Я должна была продолжать двигаться в этом направлении. И я догадывалась, что после всех сомнений, которые только что посеял Хендрикс, она раздумывает о том, какую ошибку совершила, последовав за мной. Однако никто из нас не мог высказать свои мысли вслух, поэтому мы молчали.

Кроме того, мы уже пережили этот день. И в нашей неуверенной жизни каждый прожитый день был благодатью.

В конце концов, мы обе повернулись друг к другу спиной и положили руки на пистолеты под подушками. Мой был заряжен и готов, для Хейли он даровал просто чувство уверенности после того, как закончились патроны. У нас уже не впервой заканчивались патроны, и уж точно этот раз был не последним. Я была просто благодарна Нельсону, что они вернули нам пистолеты после того как решили, что мы не были для них угрозой.

Сон в кровати был самым комфортабельным опытом, который я могла припомнить. Наконец-то я задремала в мирной тишине, как вдруг в пустой комнате громко раздался первый удар кулака.

Словно удар полубога, который гулким эхом разнёсся по всей комнате, кулак снова опустился на стальной барьер, который отделял лестничный проем от этого помещения. Ещё один удар, и я уже сидела в постели, наблюдая, как вся команда братьев, Пейдж и Хейли следуют моему примеру. Я обменялась испуганным взглядом с Хейли. Наш кошмар стал реальностью.

К одному кулаку присоединились два, потом ещё два. Моё сердце застряло где-то в горле, и я грубо потёрла свои сонные глаза.

Сквозь грохот кулаков, низкий, предательский стон был слышен как подводный звук саундтрека «Мрачного Жнеца». В воздухе витал гнилостный запах смерти, и я поняла, что моя спокойная ночь официально подошла к концу.

Пожиратели последовали за нами, прямо на верхний этаж блаженной утопии.

Похоже, нам придётся выдвигаться на несколько часов раньше срока.

ЭПИЗОД 1: ГЛАВА 04

— Пора двигаться дальше? — cухо спросила Хейли.

Её голос был хриплым от сна. Светлые волосы растрепались и были похожи крысиное гнездо.

— Похоже на то, — согласилась я таким же скрипучим голосом.

Вплоть до этой самой секунды мой сон был лучшим, чем когда-либо, за очень, очень долгое время. И хотя я была вырвана из сна надвигающимся нашествием зомби, я хотя бы проснулась наполовину отдохнувшей и без неприятной боли в шее.

Так что эта ночь стала одной из лучших в бесконечной череде ночей апокалипсиса.

— Девочки, мы выдвигаемся через три минуты, — Хендрикс стоял в дверях, крепко сжимая в руках полуавтоматический пулемёт. Где, чёрт возьми, он его взял? — Обувайтесь. У вас нет времени на сборы.

Я фыркнула.

— Как будто мы ещё не готовы.

Мы с Хейли вскочили с кровати и нацепили обувь, одновременно натянув поверх маек ветровки с длинными рукавами. Мои волосы были завязаны узлом на макушке, а рюкзак закинут на плечо буквально за тридцать секунд.

— Готовы, — сказала Хейли с улыбкой.

Она покрутила свой пустой пистолет на указательном пальце, и возможно я бы рассмеялась, если бы твёрдая сталь над лестницей не начала дрожать от непрекращающегося стука голодных зомби, вышедших на полуночный перекус.

Хендрикс посмотрел на нас со смешанным выражением удивления и уважения и кивком головы пригласил следовать за ним.

— У вас есть ещё что-нибудь, чем вы можете поделиться? — спросила я, указав на пулемёт.

— Там у Вона, — он указал на стол, который ранее был скрыт задёрнутой занавеской. — Выбирайте сами.

Стол был завален оружием и боеприпасами всех размеров, форм и мощности. Я подошла к нему в полном оцепенении. Откуда у них всё это?

Увидев моё изумление, Вон ухмыльнулся.

— Мы коллекционируем.

— Больше похоже на запас, — взволнованно простонала я. — Я могу выбрать?

— Берите всё, что хотите, но убедитесь, что вы знаете, как этим пользоваться, — сказал он, пристёгивая пистолеты и наполняя оружием второй рюкзак в дополнение к тому, что уже висел у него за плечами. — Мы уходим через минуту.

Мы с Хейли обменялись улыбками и обзавелись двумя полуавтоматическими пистолетами, по одному в руку, ещё несколько побросали в рюкзаки с соответствующими боеприпасами, а затем… вот и всё.

— Чёрт побери, спортивки! — простонала Хейли.

С джинсами мы бы с легкостью засунули пистолеты за пояс, но штаны для йоги не имели карманов и были достаточно свободными и удобными, чтобы спать, но очень отстойными для бегства от зомби.

— Всё будет хорошо, — спокойно заверила я её. — Перекинь воду в рюкзак и засунь ещё несколько пистолетов в боковые карманы рюкзака.

— Отличная идея, — согласилась она.

Мы быстро перетасовали рюкзаки, пока Нельсон, Кинг и Харрисон пристёгивали своё снаряжение. К этому времени сталь согнулась и застонала под давлением огромного количества Пожирателей, налегающих на неё. Ещё несколько минут, и барьер сломается, как раздавленная банка содовой.

Я увидела, сколько оружия будет брошено тут, и в груди защемило, но я ничего не могла поделать ни с этим, ни с едой. Таково уж было выживание. Нам предстояло пробиваться сквозь неимоверное количество зомби, и времени оплакивать оставшееся арахисовое масло не было.

Ладно, может быть, у нас было пять секунд, чтобы всхлипнуть по этому поводу.

— Идём, — тихо позвал Вон, стоя перед лифтом.

Несмотря на то, что он изо всех сил старался говорить тихо, бешеный стук зомби усилился при звуке жизни, хотя они и не могли видеть её.

Мы выстроились в линию, пока Нельсон и Вон тащили ломы к покрытой швами стальной конструкции, которая удерживала лифты запертыми. Пейдж оставалась в объятиях Харрисона все те напряжённые минуты, которые потребовались, чтобы раздвинуть двери, и всё это время, пока металлическая клетка над лестницей двигалась и раскачивалась, голодное рычание Пожирателей становилось только громче и настойчивее.

— Отсюда есть выход наружу? — спросила я Хендрикса, который подошёл и встал рядом со мной.

— В перспективе, — он пожал плечами.

Его голос прозвучал обыденно, но он подпрыгивал на цыпочках, его руки метались, а взгляд постоянно метался к Пейдж. Он был сгустком энергии, полностью бдительным и готовым защитить свою семью.

— Хорошо, тогда спасибо, — искренне прошептала я.

Нельсон и Вон наконец-то открыли двери и вытащили толстый трос из места, где стоял на холостом ходу лифт. Они дружно начали тянуть за трос, так что лифт оказался поднят выше пола, и с помощью импровизированной системы блоков образовался полупроходной канал.

Умные парни.

— За что? — спросил Хендрикс, полностью сосредоточив своё внимание на мне.

— За всё, — я пожала плечами.

— Ты говоришь так, словно собираешься умереть, Риган, — Хендрикс огрызнулся чуть громче, чем следовало. Зомби зарычали в ответ. — У нас есть план побега. С вами всё будет в полном порядке.

Я подавила смешок и призналась:

— Я знаю. Но мы направляемся на юг, а вы на север. Я просто хотела сказать вам спасибо перед тем, как мы расстанемся, и у меня больше не будет такой возможности. Я серьёзно, спасибо вам.

Хендрикс ошеломлённо посмотрел на меня, как будто я только что сказала самую безумную вещь. Нельсон окончательно и надёжно закрепил трос и начал махать своим братьям, чтобы они прошли внутрь. Вон пошёл первым, он лёг, проскользнул под кабину лифта и помахал рукой, как только оказался внизу. Я предполагала, что под ним были какие-то кабели или верёвки, хотя и не могла их видеть. Харрисон помог Пейдж пролезть в дыру, и тут мы услышали ободряющие слова Вона, обращённые к ней, когда она задрожала от страха.

— Хорошо, Риган, — тихо, но твёрдо сказал Хендрикс прямо мне в ухо. Я вздрогнула, когда его дыхание каскадом хлынуло мне на шею, а его рокочущий голос окутал все мои чувства. — Я понимаю, что такое независимость, но ты не пойдёшь на юг, пока мы не уберёмся отсюда к чёртовой матери и не окажемся в безопасности. Держись прямо за мной, поняла?

Я резко повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо, а в это время Хейли заползла в дыру следом за другими.

— Милое предложение, но я сама могу о себе позаботиться.

— Я и не говорил, что не можешь, — проворчал Хендрикс. — Держись позади меня, поняла?

— Если это поможет тебе почувствовать себя мужчиной, — вздохнула я, раздражённая тем, что каким-то образом согласилась на его защиту, хотя на самом деле не соглашалась.

— А о походе на юг мы поговорим позже, — пообещал он.

Не успела я что-то ответить на этот безумный диалог, как настала моя очередь лезть в дыру шахты лифта. Я просунула руки вперёд и попыталась нащупать верёвку, которая, как я считала, должна была быть там. Мой рюкзак едва протиснулся вместе со мной. Как только мои руки крепко ухватились за толстый трос, я неуклюже просунула ноги внутрь и оседлала верёвку. Я держалась изо всех сил, но мои руки так и норовили соскользнуть, а ноги никак не могли удержаться вместе.

В шахту был брошен фонарик, и хотя он почти не давал света, он стал маяком надежды, который обещал, что на конце этой верёвки есть жизнь. Мои бицепсы горели от того, что я держала своё тело так высоко, а ноги были так крепко прижаты к стене, что я понятия не имела, как буду спускаться.

Внезапно по мне скользнули руки, и моя задница оказалась крепко зажатой в руках Хендрикса.

— Какого чёрта? — ахнула я, когда он что-то обмотал вокруг моей талии.

— Вот, — проворчал он, защёлкнул карабин на месте и выдохнул: — Так.

Он завязал верёвку под моей задницей, поддерживая мой вес и снимая давление с моих рук и кистей. Мне всё ещё приходилось держать большую часть своего веса в одиночку, но двигаться вниз по стене было легче. Хендрикс проскользнул в дыру следующим и проделал то же самое с собой на верёвке рядом с моей.

— Где ты должна оставаться? — проскрипел он сквозь зубы, пока мы пробирались вниз по стене, откинувшись назад и старательно спускаясь по шахте лифта.

Я бросила на него злобный взгляд, но он не мог меня видеть из-за полной темноты.

— Хендрикс, ты что, издеваешься надо мной?

— Со мной, Риган. Всегда только со мной, — ответил он, не обращая внимания на мой сарказм.

Мой желудок перевернулся от его слов, и внезапно я почувствовала сильную тошноту, то ли от внезапного натиска нервов, то ли от дурного предчувствия — я понятия не имела, но так оно и было. Я стряхнула это чувство, убеждая себя, что к концу этой ночи мы уже будем далеко друг от друга.

Звуки Харрисона и Кинга, пристёгивающихся над нами, заполнили гнетущую тишину, и мы с Хендриксом замолчали. Капельки пота проступили у меня на лбу, а каждый мускул в моём теле горел от усилий добраться до земли.

В конце концов, мы приземлились на гладкий бетонный пол и без запинок начали расстёгивать ремни. Нельсон был последним, кто пролез в дыру над нами. И как раз в тот момент, когда я вошла в распахнутые двери лифта на первом этаже, я услышала резкий удар ножа по воздуху, хлёст натянутого троса, когда давление внезапно ослабло, и лифт с грохотом вернулся на своё место тремя этажами выше меня.

— Мы установили его так, чтобы он ни с чем не был связан, но есть барьер, который удерживает его от падения в шахту. Барьер продержится некоторое время. Мы просто пытаемся сбить Пожирателей с толку, пока выбираемся отсюда. Но если они пойдут по нашему следу, лифт вряд ли надолго задержит их, — объяснил Хендрикс.

— Ты думаешь, моя окровавленная одежда привлекла их? — прошептала я, и ледяной ужас захлестнул мои внутренности, когда я поняла, что окровавленная одежда, возможно, и стала тем, что привлекло Пожирателей наверх в первую очередь.

— Возможно, — согласился Хендрикс.

— Ой, мне очень жаль…

— Не сейчас, Риган, — прервал он меня и поднял своё оружие.

Эта часть первого этажа была скрыта от основного шума передвижения зомби. Я слышала, как орда Пожирателей над нами колотит по стали, отчаянно пытаясь добраться до живой плоти. Они были безмозглыми, ведомыми своим голодом. Их когнитивное мышление давно исчезло и сменилось зависимостью, мощной потребностью, которая уничтожит всю человеческую расу, если мы не сможем найти способ пережить их постоянные атаки.

Вон и Хейли ждали нас у стены, прислонившись к ней спинами и с готовностью наведя пистолеты. Пейдж оставалась зажатой между ними, взвалив на плечи свой собственный лёгкий рюкзак, но без оружия. Этаж был освещён лунным светом, льющимся через разбитые окна и пробивающимся сквозь стены. Повсюду лежали разлагающиеся тела, их зловоние душило в своей свирепости, жужжание мух было единственным, что нарушало какофонию звуков Пожирателей наверху.

Наконец-то Кинг, Харрисон и Нельсон оказались рядом с нами, и мы приготовились бежать. Мы дождались команды Вона и отправились в путь. Хендрикс шёл впереди, Хейли и я следовали за ним, Нельсон и Пейдж держались сразу за нами, а замыкали ряд Кинг и Харрисон. Вон шёл позади, как знаток своего дела. Я была потрясена той точности, с которой действовали эти парни. Они были похожи на текучую, хорошо обученную воинскую часть. И я предполагала, что те, кто был постарше, хорошо обращались с оружием, они привыкли к нему так же, как привыкли мы с Хейли. Но Харрисон и Кинг так же умело контролировали ситуацию.

Мы осторожно пробирались между обломками и телами на полу, двигаясь к той части стены, которая была взорвана… чем-то. Было очень трудно расшифровать чем, так как обломки вокруг почернели и обуглились, но не были уничтожены.

Как только Хендрикс шагнул в дыру, он выстрелил — сознательно, — но это напугало меня до смерти. Раздался сдавленный стон, и тело бродячего Пожирателя рухнуло на землю.

Мы все дружно выдохнули, но облегчение длилось ровно полсекунды. Выстрел из пистолета Хендрикса — и стук наверху мгновенно прекратился. Я словно почувствовала, как внимание орды переместилось с металлического ящика на нашу позицию внизу.

Волосы на моей шее встали дыбом, как раз перед тем, как всё это столпотворение вырвалось на свободу. Хендрикс оглянулся и обменялся взглядом с кем-то позади меня, а потом его взгляд встретился с моими глазами в стальной решимости.

— Со мной, — прошептал он одними губами, и как только я кивнула ему в знак согласия, он тут же бросился бежать.

Я услышала, как Нельсон подхватил Пейдж, а парни позади нас затопали по тротуару, следуя за Хендриксом.

Звуки грохочущего металла эхом разнеслись в ночи, и зомби начали атаковать нас со всех сторон. Они наводнили маленький центр Миссури, как воды, вторгшиеся в пространство после прорыва плотины. Они были повсюду, они бежали со всех сторон, решительно сокращая пространство между нами.

Они были глупыми, и их легко было убить, если хорошенько выстрелить в голову. Помогало и то, что они больше не были свободно мыслящими человеческими существами. Но они были отличными охотниками, одержимыми только одним — едой. Обычно они бродили медленно, спотыкаясь. Но если появлялся достаточно сильный запах, привлекающий их внимание, если они голодали или были сосредоточены на убийстве, они могли быть быстрее любого нормального человеческого существа и хитрее, чем это вообще возможно.

Вот в таком именно состоянии они сейчас и находились. Наша недавняя стычка, похоже, что-то спровоцировала или они научились общаться друг с другом, потому что в этом районе было больше Пожирателей, чем я когда-либо видела в одном месте. Их было много, не меньше пятидесяти, и все они были очень голодны, и им нужны были мы.

Хендрикс, казалось, знал, куда направляется, и я упорно старалась не отставать от него. Мой рюкзак был тяжёлым и неуклюжим, бежать с оружием в обеих руках тоже было неудобно, и, если честно, мои штаны немного сползали вниз. Но всё это не имело никакого значения. Единственное, что мне нужно было делать, это бежать, спасая свою жизнь. Бежать подальше от этих Пожирателей и верить, что у Хендрикса есть план.

О Боже, пусть у него будет план.

— Риган, слева от тебя! — крикнул у меня за спиной Вон, и я, не раздумывая и не сбавляя скорости, повернула налево и начала стрелять.

На третьем выстреле я попала Пожирателю в горло, прицелилась и выстрелила ещё раз, угодив ему прямо между глаз, прежде чем он рухнул на землю.

Я быстро выдохнула с облегчением, а потом вновь взяла себя в руки. Зомби были повсюду, и, казалось, подбирались к нам со всех сторон. Они были окровавлены, их лица были одновременно вялыми и свирепыми. Глаза горели от голода, а руки цеплялись за воздух перед собой, отчаянно пытаясь поймать еду. Зловоние смерти и разложения пропитало воздух, и мои глаза наполнились слезами от его свирепости.

Мы начали стрелять во все стороны и сдвинулись ближе друг к другу, продолжая двигаться вперёд. Нельсон переместился в середину, прижимая Пейдж к груди, её крики эхом отдавались в пространстве, которое не было заполнено выстрелами или голодными звуками Пожирателей.

В итоге мы добрались до заброшенного гаража, дверь всё ещё была на месте. Хендрикс бросился к канату, тянущемуся внизу, и рванул вверх тяжёлую дверь.

— Риган, Хейли, помогите им прикрыть меня, — крикнул Хендрикс, используя грубую силу, чтобы поднять ворота.

Зомби за зомби падали, так как наше подразделение стреляло умело. Мы с Хейли перестали промахиваться мимо наших целей уже довольно давно, и я могла сказать, что эти парни тоже достигли этого уровня мастерства. Дело было не в том, что я родилась с этим природным талантом или даже обладала каким-то интуитивным навыком. Эта способность попадать Пожирателям прямо между глаз одним выстрелом родилась из необходимости жить и отсутствия легко восполняемых боеприпасов. У меня не было времени или ресурсов, чтобы тратить их впустую, и у меня вообще не было никакого желания стать одной из них или умереть ужасной смертью от их рук.

Достаточно было одного укуса, чтобы мозг перестал обрабатывать связные мысли и концепции, а рот наполнялся слюной при виде живой плоти. Только один кровавый, рвущий кожу укус.

А если мне повезёт, то я просто буду страдать от того, что один из них решит съесть меня целиком и полностью. Это была бы не быстрая смерть, да и не желанная.

Именно эти мысли подпитывали каждое нажатие на спусковой крючок, каждый идеально прицельный выстрел. Именно эти мысли не давали мне покоя, позволяли сосредоточиться.

Сколько бы стволов мы ни целили в толпу, она, казалось, только росла. Пожиратели шли отовсюду. Мы не останавливали их, а только сдерживали, но я знала, что это не могло продолжаться долго. Нас было слишком мало, а их — слишком много!

— Хендрикс, мы должны немедленно убираться отсюда! — крикнул Вон через плечо.

С мощным хрипом от усилия, я услышала, как дверь гаража открылась полностью, и как раз в тот момент поток удушливого воздуха вырвался из клетки гаража и омыл мою спину.

Мы продолжали стрелять, и теперь, когда наш путь к спасению был открыт, стреляли ещё яростнее. Мы были к безопасности ближе чем когда-либо и в то же время наиболее уязвимы для смерти.

Бросив почти нечеловечески быстрый взгляд через плечо, я увидела серебристо-серый Хаммер, который только и ждал, чтобы отвезти нас в безопасное место.

— Серьёзно? — я выдохнула со свистом и облегчением.

— Всегда имей запасной план, Риган, — выдохнул Хендрикс через моё плечо.

Он высоко поднял правую руку и снова принялся стрелять в полукруг зомби, сомкнувшихся вокруг нас. Свободной рукой он обхватил меня за талию и притянул к своей груди. Я была слишком сосредоточена, чтобы удивиться или отреагировать, но я определённо буду анализировать этот жест до смерти, если переживу сегодняшнюю ночь.

Как единое целое, мы начали пятиться к машине, пока Вон не отдал приказ «Вперёд».

Мы все бросились к Хаммеру. Хендрикс не отпускал мою талию, пока не затолкал меня на заднее сиденье третьего ряда. Хейли вскарабкалась следом за мной. Пейдж закинули на другую сторону, а Нельсон, Кинг и Харрисон забрались на второй ряд сидений. Вон и Хендрикс запрыгнули на передние сиденья последними. Вон сел за руль. Он незамедлительно завёл машину, ключи уже были в замке зажигания.

Все окна были опущены, и поначалу мне показалось это небезопасным. Я ожидала, что их поднимут ещё до того, как мы поедем. Вместо этого все братья, кроме Вона, сидевшего за рулем, направили свои пистолеты в окна и начали стрелять, а Вон начал вести машину вперёд сквозь плотные ряды Пожирателей.

Мы с Хейли навалились на Пейдж, зажав её между нами, а потом закрыли уши, когда в ночи разразились громкие очереди выстрелов. Бедное дитя дрожало от страха, крича во всю глотку, но этот звук заглушила тяжёлая канонада.

Зомби наступали без передышки, и парни яростно отстреливались. Единственный перерыв в их непрерывной стрельбе наступал, когда им нужно было схватить другой пистолет или быстро и умело перезарядить тот, который они использовали.

Окно Вона было самым слабым местом, так как он не мог стрелять и вести машину одновременно, и именно на нем, казалось, сосредоточились зомби. Нельсон делал всё возможное, высунувшись из окна, а Кинг вылез через люк в крыше и встал на сидении, чтобы видеть их с высоты.

Вон гнал вперёд, сквозь толпу, которая с радостью сожрёт нас. Внедорожник опрокидывал тела направо и налево, не успевая убивать их. Я выглянула в заднее окно только для того, чтобы увидеть, как они снова поднимаются, иногда волоча за собой едва висящие части тела. Такова была их потребность в пище, пристрастие к тёплой плоти. Они были в таком отчаянии, что уже не чувствовали собственной боли, пока не получали смертельный выстрел в мозг.

Они уже окружили нас, раскачивая машину, когда Вон нажал на газ со всей силы, но ничего не добился. Когтистый, скрюченный палец пронесся сквозь окно Харрисона, царапая сиденье, едва не задев его, но через секунду пуля влетела ему в глаз. Кровь забрызгала всю внешнюю обшивку машины и внутреннюю сторону двери, вонючие, разлагающиеся куски плоти облепили всё, где приземлились.

Желудок скрутило, но я сдержалась. Мне пришлось это сделать. Нельзя было терять самообладание, особенно так близко к безопасности.

Наконец, устав от нашего медленного продвижения, Хендрикс издал громкий рык разочарования и высунул своё тело из пассажирского окна. Держась за крышу рукой, он прицелился из полуавтоматического пулемета и выпустил очередь по всему, что находилось перед нами. Зомби в массовом порядке были сбиты пулями его оружия. И, в конце концов, он расчистил путь для Вона и гигантского Хаммера.

Вон увеличил скорость, нас отбросило назад на сиденья, когда машина, наконец, двинулась вперёд. Хендрикс выругался, по инерции он опасно качнулся из окна и его пулемет выстрелил в воздух.

Как только он восстановил равновесие, он быстро сменил своё многоствольное оружие на более простой пистолет и снял оставшихся зомби, которые держались за машину своими страшными сильными руками. Один за другим они были скинуты с нашего транспортного средства и выброшены из этой жизни, и мы позволили себе выдохнуть, несмотря на адреналин.

Эта полоса дороги была свободна и, я очень надеялась, что она останется свободной ещё некоторое время, хотя и знала, что прошу слишком много у судьбы. Рано или поздно на пути встанут обломки или у Хаммера закончится бензин. Но прямо сейчас у нас был транспорт, и все наши конечности были при нас. Сегодня ночью никто не пал, ну, во всяком случае, никто из тех, кого ещё можно было считать живыми. И мы с Хейли держались за свои рюкзаки.

Вон поднял окна, когда всё, включая оружие, были надежно запихнуто внутрь, и ещё минут двадцать мы просидели в тишине, прежде чем кто-нибудь издал хоть звук. Мы с Хейли продолжали обнимать всё ещё дрожащую Пейдж и друг друга.

Сегодняшняя ночь была чертовски близка к концу.

Так было и раньше, но внезапно с Хендриксом, Воном и всеми их братьями и сестрой ставки стали невероятно высокими. В нашей жизни появилось гораздо больше людей, которые могли умереть.

Когда моё сердце снова начало биться в нормальном ритме, а зомби остались далеко позади, я собралась с силами и заговорила:

— Вон, ты можешь высадить нас где угодно. Солнце скоро взойдёт, и мы не хотим слишком сильно отклоняться от курса.

— Риган, — прошептала Хейли и кивнула головой в сторону только что взошедшего солнца, слева от нас.

— О, в этом, вероятно, нет необходимости, — закашлялся Вон, не отрывая глаз от дороги перед нами.

— Ты поведёшь нас на юг, Риган, — спокойно сказал Хендрикс. Он развернулся на сидении и посмотрел мне в глаза. — Помнишь, о чём мы договорились раньше?

Моё сердце с грохотом заколотилось о грудную клетку, потом замерло и снова пустилось в безумном темпе. Не может же он иметь в виду, что хочет, чтобы я осталась с ним навсегда. Я покачала головой, давая понять, что не помню, о чём он говорил.

Мы только встретились.

Между нами не было ничего такого, из-за чего он рисковал бы своей жизнью ради меня. У него была семья, о которой надо было думать, маленькая сестрёнка, которая так крепко прижималась к моему боку, что мне было больно, но я не отталкивала её. Но насколько мне было известно, я вела их на самоубийственную миссию. И неохотная надежда, которая вспыхнула в моей груди, когда я подумала, что этот парень, этот невероятно преданный, способный мужчина, хочет меня, была намного сильнее эмоций, с которыми я привыкла иметь дело.

— Ты разве не помнишь? — спросил Хендрикс, прищурившись. — Тогда мы поговорим об этом позже. Я помогу тебе вспомнить, — его голос был мягким и сексуальным, он омыл моё тело, я невольно вздрогнула.

Моё дыхание стало поверхностным, и я почувствовала, как стая бабочек напала на мой живот. Хендрикс снова развернулся в своём кресле, расправив плечи, его поза была властной и спокойной, даже когда он сидел.

Хейли схватила меня за колено и крепко сжала, одновременно опустив голову в попытке скрыть улыбку. Глядя на меня из-под своих всё ещё растрёпанных волос, она лукаво подмигнула мне. Это было настолько драматично, что я, наконец, выдавила улыбку и со свистом выдохнула воздух.

Так продолжалось до тех пор, пока я не подняла глаза и не поймала сердитый взгляд Вона в зеркале заднего вида. Восходящее солнце давало ровно столько света, чтобы я смогла увидеть, что его внимание было полностью сосредоточено на мне, а эмоции бурлили в его тёмно-синих глазах.

Выражение его лица заставило меня переосмыслить всё то облегчение, которое я только что испытала. Более уверенным голосом, чем я чувствовала, я возразила:

— Вообще-то, вам не нужно менять все ваши жизненные планы ради нас. Мы с Хейли справимся и сами. А у вас есть Пейдж, и вам стоит подумать о ней.

Вон и Хендрикс оба дёрнулись на своих местах, готовые спорить со мной, но именно спокойный голос разумного Нельсона привёл к окончательному решению:

— Риган, мы решили остаться с вами ещё до нападения зомби. Мы в большей безопасности, когда нас много, и уж тем более, когда мы знаем, что вы, дамы, в самом деле, можете использовать пистолеты, которые носите с собой. На этой планете осталось не так уж много достойных живых существ, и, наверное, находя друг друга, нам лучше держаться вместе.

— И вы не собираетесь уговаривать нас отправиться на север? — осторожно спросила я, ожидая подвоха.

— Пока нет, — ответил Хендрикс. — Мы не знали никого, кто мог бы рассказать всё из первых уст, мы просто тянулись за соломинкой. Твой телефонный разговор это гораздо больше, чем что-либо, что было у нас.

— Хорошо, — медленно выдохнула я.

— Хорошо, — эхом ответил Вон.

— Хорошо, — хихикнула Хейли, очевидно, всё ещё забавляясь поведением Хендрикса.

— По крайней мере, это будет захватывающе, — впервые за всё время нашего знакомства заговорил Харрисон.

Мы все громко расхохотались. Атмосфера в Хаммере немного разрядилась, хотя все наши взгляды были сосредоточены на горизонте и всех других направлениях. Утреннее солнце поднималось на востоке, и впереди нас ждало ещё как минимум несколько миль пустынной дороги. Мы пережили эту ночь, завели новых друзей, и наш оружейный склад, хотя и истощённый после «Королевской битвы»[8], был значительно улучшен по сравнению с предыдущей ночью.

Мы пережили ещё одну ночь.

И если нам повезёт, то переживём ещё одну.

Харрисон был прав, это будет очень захватывающе.

Среди всего этого ада, среди гниющего мира.

Я опустила глаза на Пейдж, которая к этому времени ослабила свою крепкую хватку и наконец-то уснула, а затем перевела взгляд на лучшую в целом мире подругу, которая вместе со мной до сих пор каким-то чудом была жива.

Ладно, в этом мире любви и гнили всё будет очень интересно.

ЭПИЗОД 2

ЭПИЗОД 2: ГЛАВА 01

653 дня после начала заражения

РИГАН

— Тягостная жизнь у нас, — медленно запел Кинг, неохотно, словно завёл похоронный марш.

Харрисон присоединился к нему и ударил высокими нотами визгливым фальцетом:

— Тягостная жизнь у нас!

— Вместо сладостей, — продолжил Нельсон. — Гадости.

— Вместо поцелуев, — запели они все вместе. — Тумаки.

— Тягостная жизнь, — Кинг снова взял себе соло.

— О боже, — проворчала Хейли. — Я в мюзикле про зомби.

Я хихикнула с заднего сиденья.

— Откуда вы вообще знаете эту песню? — спросила я, гадая, откуда они знают песни из мюзиклов. — А что дальше? Завтра солнце взойдёт?

— Это песня Джей Зи? — честно спросил Харрисон.

Мы с Хейли обменялись взглядами, а потом она шлёпнула его по затылку.

— Ты молод, так что я прощу тебя за это.

— За что? — спросил он своим писклявым, едва повзрослевшим голосом.

— За то, что подумал, что Джей Зи не содрал эту песню из классического фильма о маленькой сиротке Энни и Сэнди, преданной, но грязной собаке, которая украла все наши сердца, — наставляла Хейли строгим голосом, полным уверенности.

— Я ничего не понял, — признался Кинг, медленно покачивая головой.

— Я тоже, — рассмеялся Нельсон.

Хейли развернулась на своём сидении и бросила на него злобный взгляд, но он только усмехнулся в ответ. Он скользнул вперёд и ткнул её в спину своими длинными коленями, и она дёрнулась вперёд. Её брови удивлённо взметнулись вверх, но потом она опомнилась и сделала знак «я слежу за тобой», указывая двумя пальцами вперёд и назад между ними.

— Хейли? — Пейдж прервала их очаровательную беседу, дёрнув её за рукав рубашки. — Может быть, ты расскажешь мне о Джаззи и собаке-сироте?

— Нет.

Хейли опустила взгляд на Пейдж, которая сидела между ней и Харрисоном на среднем сиденье. Лицо Пейдж вытянулось, но она изо всех сил старалась это скрыть. Хейли ласково улыбнулась ей и смягчилась.

— Но я расскажу тебе о сироте Энни и её собаке Сэнди.

Пейдж подпрыгнула на сиденье, вновь воодушевившись.

— И Джей…

— Нет, я никогда не расскажу тебе о Джей Зи. И благодаря апокалипсису, возможно, ты никогда в жизни не будешь вынуждена слушать этот жанр музыки, — Хейли покачала головой. — Но ты можешь спросить меня о Колдплей, Королях Леона, Мамфорде и сыновьях, Саймоне и Гарфункеле.

— Саймон и Гарфункель? — Вон и Нельсон переспросили в унисон.

— Я эклектична, — пожала плечами Хейли.

Нельсон фыркнул.

— Ты просто музыкальный сноб. Нет ничего плохого в Джей Зи. Он владел империей до заражения.

— Ха! — Хейли рассмеялась. — Судя по твоим доапокалиптическим стандартам, то же самое можно сказать и о Пи Дидди.

Нельсон открыл было рот, чтобы яростно возразить, но Хендрикс опередил его.

— Дидди.

Хейли перевела на него всё своё разгневанное внимание.

— Что, прости?

— Ну, Дидди. Теперь он просто Дидди. Или тогда был. Или… ну, в общем, до.

— Хейли, расскажи мне о сиротке Энни! Я хочу знать о сиротке Энни! — глаза Пейдж были полны гнева, и я вполне могла ей посочувствовать.

— Ладно, — сдалась Хейли. — Давным-давно жила-была маленькая девочка, у которой не было родителей.

— А их что, съели зомби? — прервала её Пейдж.

Повисла пауза, заставившая всех в Хаммере смотреть куда угодно, лишь бы избежать взгляда невинных любопытных глаз нашей маленькой девочки. Я сказала «нашей», потому что за неделю, проведённую в мучительно медленном продвижении через Миссури, мы с Хейли безвозвратно влюбились в неё и претендовали на равное родство с ней.

Вмешался Хендрикс, добавив в эту историю ещё больше неожиданностей для всех нас или, по крайней мере, для меня.

— Нет, Пейдж, это было ещё до всех зомби. Её мама и папа даже не знали, кто такие Пожиратели.

— О, как им повезло! — она улыбнулась Хейли, поверив Хендриксу на слово.

— Конечно, моя сладкая, — сказала Хейли сквозь слезливую улыбку. — Ладно, а теперь больше не прерывай мою историю, ладно? Сохрани все вопросы до конца.

Пейдж кивнула, и Хейли начала рассказывать о мисс Ханниган и папе Уорбаксе. Я зевнула, мелодичный тон голоса Хейли убаюкивал меня на раз. Я взглянула на Кинга, который сидел между мной и Нельсоном на заднем ряду, он тоже начал дремать. Самое приятное в дневной езде стало то, что можно было спокойно заснуть. Мы продвигались вперёд, направляясь на юг, но путешествие было очень медленным.

Мы все согласились, что перемещаться днём безопаснее всего. Никто не хотел таращиться в темноту, освещённую только фарами. И хотя Пожиратели, судя по всему, предпочитали ночь, или, по крайней мере, так казалось, возможно, их привлекал яркий свет. Мы жили в мире без электричества, уличные фонари уже давно не работали, ни дома, ни здания не отбрасывали свет, чтобы разогнать мрак, поэтому, когда автомобиль нёсся сквозь ночь с ярко включёнными фарами, это походило на рекламный ролик «Мы подаём только самую вкусную закуску».

Поэтому мы целыми днями ехали. До самого полудня мы старались проехать как можно больше, потом останавливались, предпочтительно в городах, где мы могли бы, по крайней мере, притвориться, что ищем припасы, хотя большинство магазинов и ресурсов уже были разграблены. Как только мы находили хорошее, легко защищаемое место, мы проводили оставшиеся дневные часы, превращая его в безопасное убежище, иначе говоря, в зону, свободную от зомби.

Вон, Хендрикс и их братья были очень хороши в возведении легко защищаемых от Пожирателей мест. Было почти страшно, насколько они оказались мобилизованы и точны. Как будто были готовы к этому, точнее даже готовились к этому. Все такие Джи-Ай Джо[9] и конец света.

Нельсон скользнул вперёд и снова упёрся коленями в спинку сиденья Хейли. Её толкнуло вперед, и она прошептала проклятья на выдохе. Не прерывая рассказа, она бросила на Нельсона свирепый взгляд, а его ухмылка стала ещё шире, ещё более дьявольской.

Я наблюдала за всем этим обменом репликами с каким-то ужасом и удивлением. Существовало миллион причин, почему это была плохая идея, но я была шокирована тем, что Нельсон сам не догонял до этого.

Я сверлила его взглядом, пока он не обратил на меня своё внимание, а потом одними губами произнесла:

— Перестань флиртовать!

Лицо Нельсона покраснело, но он попытался отмахнуться.

— Что? — ответил он, повторяя за мной одними губами.

— Перестань флиртовать! — снова потребовала я, прищурившись и глядя на него. Мы были похожи на очень злых мимов.

— Ты первая, — тихо обвинил он и ткнул пальцем в сторону переднего сиденья.

Мой взгляд метнулся вперёд и тут же встретился с глазами Хендрикса. Он повернулся, тихо разговаривая с Харрисоном, но его глаза были устремлены на меня. Сердце подпрыгнуло и ударилось в грудную клетку, когда его тёмно-синие глаза встретились с моими. Он не улыбнулся, не пошевелился и не отвернулся. Он просто поймал мой взгляд и парализовал меня.

— Сомневаюсь, что мы флиртуем, — пробормотала я, отрывая взгляд от Хендрикса и заставляя себя положить руки на колени.

— О, я не имел в виду его, — самодовольно пробормотал Нельсон. — Он даже не знает, как флиртовать с проституткой.

Я бросила на Нельсона злобный взгляд и почувствовала, что краснею от смущения. Он говорил о Воне, и я предположила, что Хендрикс был очень плох в этом деле.

После пяти дней, проведённых в дороге с этими ребятами, я не особо понимала, что и думать о них. Но я знала, что нельзя было найти столь разных людей как Вон и Хендрикс. Несмотря на то, что их разделял всего лишь год, они отличались друг от друга как день и ночь, когда дело касалось личностей. Вон был весёлым и забавным, он всегда находил способ поднять настроение, сохраняя при этом контроль над каждой ситуацией.

Хендрикс… Хендрикс был полной его противоположностью. Он как бы высасывал веселье из комнаты и заставлял каждую из моих эмоций чувствовать себя серьёзной и драматичной.

Вон определённо флиртовал со мной, но я задавалась вопросом, не было ли это только потому, что я была единственной девушкой, с которой можно было поиграть. Он был так же внимателен к Хейли, но каким-то образом Нельсон, третий по возрасту брат, всего на пятнадцать месяцев младше Хендрикса, уже заявил на неё свои права. Я очень переживала из-за этого.

Неужели Хейли не имеет права голоса и не может высказать, какого брата ей хочется выбрать, если она вообще хочет кого-то выбирать? Мы здесь не для того, чтобы мутить с этими парнями. Мы пытаемся выжить.

Это не эпизод из «Холостяка на острове Зомби». Это была наша жизнь, и я вовсе не была уверена, что братья Паркер пробудут с нами до самого места назначения. Им нужно было думать о Пейдж, а Харрисон и Кинг едва окончили среднюю школу. Они не могли рисковать своей безопасностью, что было очевидно из нашего медленного путешествия.

Согласно моей дорожной карте США и Мексики, которую я стащила из маминой «Эскалады» ещё до того, как мы с Хейли бросили её в Айове, мы всё ещё были в Миссури, что б его. Это было похоже на бесконечное путешествие, буквально из ада. И хотя стрельба была минимальной, и пока нам всем удавалось оставаться в безопасности, нервы и напряжение были на пределе.

У нас была слишком большая группа, чтобы достоверно пройти весь путь до Перу. Я пересмотрела много фильмов ужасов о конце света, чтобы знать, что мы в самом глубоком дерьме. К счастью, мы с Хейли всё ещё были девственницами. Это повышало нашу уверенность в том, что мы останемся живы, по крайней мере, на три дополнительных жизни.

Да-да, я только что объединила видеоигры с фильмами и каким-то образом превратила их в своё руководство по выживанию. Так или иначе, это имело для меня логический смысл. И я собиралась ему следовать.

Вон резко ударил по тормозам, выдернув меня из раздумий, и я тут же выставила руку перед Кингом, защищая его. Он бросил на меня недоуменный взгляд, и я пожала плечами, уронив руку на колени.

— Извини, не знаю, с чего я вдруг.

Пятнадцатилетний подросток в самом расцвете половой зрелости закатил глаза и фыркнул:

— Спасиб, мамочка. Теперь я чувствую себя в полной безопасности.

— Умник, — пробормотала я. — Боже, конец света сделал тебя таким циничным.

Мы ухмыльнулись друг другу, надеясь, что все мои неуместные материнские инстинкты забыты, и обратили своё внимание на блокпост перед нами. Затем ухмылки быстро исчезли, когда Джабба[10]-зомби встал перед нами, хрюкая и пуская слюни, как гигантская слюнявая собака. Он был массивным созданием, почти два с половиной метра ростом, с гигантскими дубинообразными руками и острыми, как бритва, зубами, с которых капали ранее съеденные мозги. Ладно, может быть, я немного преувеличиваю, но не намного. На самом деле в его зубах не было мозгов — насколько мне было видно из салона машины.

Но самым страшным были его ярко-красные глаза, которые, казалось, пульсировали от маниакального голода. Я ненавидела эти красные глаза. Они казались излишними по части «жизнь… душит нас, как кошмар».

Пейдж начала дрожать на сиденье перед нами, и Хейли притянула её к себе.

— Почему ты остановился, Вон? — поинтересовался Нельсон из нашего ряда. — Просто объезжай его, и давай оставим жирную задницу на пыльных поминках.

Пыльные поминки? Иногда Нельсон казался настоящим гением в том, как он говорил. Не то чтобы пыльные поминки были чем-то содержательным, но временами он говорил, как профессор колледжа, а иногда считал, что ему достаточно помучить Хейли, упершись коленями ей в спину, чтобы поухаживать за ней.

Дорогие взрослые мужчины, ваша тактика запугивания в начальной школе злила нас уже тогда, почему же вы всё ещё уверены, что она вообще работает? Кстати, пока вы дёргали нас за волосы и подставляли подножки, мы отдавали наши первые поцелуи мальчикам, которые приносили нам цветы и конфеты.

Берите уроки у умных, мирных мужчин, эти стратегии всё ещё работают.

— Потому что, — вздохнул Вон, и голос его прозвучал очень устало, — у него есть подкрепление.

Мы с Нельсоном одновременно увидели других собравшихся Пожирателей и испустили одинаковые вздохи шока и страха.

Мы находились на участке шоссе, который был по большей части пуст. Несколько раз за последние пару дней ребятам приходилось выходить и убирать машины с дороги, а мы с Хейли в это время обеспечивали им прикрытие с крыши Хаммера. Пейдж сидела, спрятавшись внутри, а Харрисон или Кинг составляли ей компанию. Этот конкретный участок тротуара уже был расчищен. Видимо, когда-то другие путешественники брошенные автомобили растолкали и оттащили на обочину.

Однако в конечном результате образовалась линия из легковых автомобилей, грузовиков, одного городского автобуса и нескольких мотоциклов вдоль шоссе, воссоздающая своего рода стену по обе стороны от нас. В то время как Большой зомби из шоу с Опрой создавал блокпост в центре дороги, его банда Смерти и Разложения стояла на крышах машин, глядя на нас не менее жадно, но, казалось, пребывала в ожидании команды.

— Что за хре… — пробормотал Нельсон, но тут же закашлялся.

— Штрафная банка, — прошептала Пейдж дрожащим голосом.

Остальные просто продолжали пялиться на проблему за капотом Хаммера.

— Как ты думаешь, они хотят, чтобы мы заплатили пошлину? — иронично спросил Харрисон.

У меня вырвался нервозный смешок.

— Очевидно, поэтому они и перекрывают дорогу. Дай-ка я посмотрю, нет ли у меня лишней мелочи.

— Риган, возьми сумку, — приказал Вон.

Я неохотно оторвала взгляд от грозящей мне опасности и, склонившись над сиденьем, начала копаться в багажнике. Я двигалась как можно быстрее, ненавидя себя за то, что стою спиной к целой шеренге Пожирателей. Постоянно держать их в поле зрения было усвоенным жестоким уроком, который я не собиралась забывать в ближайшее время. Но оружие в данный момент было очень важно, поэтому я отдала ему приоритет.

С помощью Кинга и Нельсона я перекинула тяжёлую сумку через сиденье, и мы сразу же начали передавать оружие и боеприпасы вперёд. Успокаивающий звук вставляемых на место магазинов наполнил тишину салона. Запах разлагающейся, прогорклой плоти начал наполнять кабину.

Кинг вздрогнул рядом со мной.

— Они пахнут очень голодными.

— Так оно и есть, — согласился Хендрикс. Затем он повернулся к нам лицом, в его глазах было написано, что наступило время лекций, а его серьёзный рот явно хотел произнести «я не тот, кого можно поиметь».

— Мы с Воном пойдём первыми. Нельсон, Харрисон, вы позади нас. Кинг останется в машине с Пейдж.

Его глаза метнулись ко мне, и я потеряла способность дышать. Его взгляд каким-то образом смягчился, и глаза в то же время стали более насыщенного цвета. По какой-то причине он покровительственно относился ко мне, был диким собственником, и это не имело для меня никакого смысла.

— Риган и Хейли, я хочу, чтобы вы пролезли через люк в крыше и воспользовались наблюдательным пунктом, как снайперы. Мы будем двигаться вперёд так быстро, насколько будет возможно, но не сможем поразить всех. Вы убираете отставших. Каков ваш диапазон?

— Прекрасен, — быстро ответила я, хотя на самом деле не знала.

Раньше не имело значения, смогу ли я попасть с большого расстояния. Если я промахивалась, у меня всегда был второй шанс, потому что Пожиратели никогда не переставали преследовать Хейли, которая всегда была рядом со мной. Но если я промахнусь на этот раз, им не придётся меня преследовать. Вместо этого они набросятся на любого из парней. Я задрожала от тошнотворного ощущения, как много ответственности теперь легло на мои плечи.

— Мы отлично справляемся с большими дистанциями, — заверила Хейли Хендрикса, но прозвучало не очень убедительно.

В уголках глаз Хендрикса появились морщинки, и он бросил на Хейли быстрый взгляд.

— Мне нужно, чтобы вы справились, — приказал он, снова отыскав мой взгляд.

— Я просто не… — я прочистила горло. — Я просто не хочу случайно застрелить одного из вас.

— Ты этого не сделаешь, — пообещал Хендрикс. — Ты сможешь отличить нас друг от друга. Это будет легко.

— Да, мы будем теми, кто не пытается съесть друг друга. И именно они будут пытаться сделать из нас бутерброды, — отрезал Вон.

Харрисон застонал.

— Бутерброды. Я уже целую вечность не ел бутербродов.

Я покачала головой в ответ на его небрежное отношение и снова принялась рыться в огромной чёрной спортивной сумке в поисках подходящего оружия для стрельбы на дальние расстояния. Я вытащила две автоматические винтовки и передала их Хейли, а затем достала ещё две.

Мы почти ничего не взяли с прежнего конспиративного дома, но Хаммер был уже упакован и загружен, готов к отъезду. Мне нужно было найти возможность спросить их, откуда у них всё это оружие и боеприпасы. Это было в самом верху моего списка. Сразу после вопросов: «Как вы стали так хороши в этом деле? Вы являетесь частью секретной правительственной программы, которая знала, что зомби придут, и начали растить детей, чтобы бороться с ними, типа как в «21 Джамп Стрит»[11]? Только вместо наркоторговцев в старших классах вас готовили к зомби-апокалипсису? И потом, как мне заставить Хендрикса перестать так на меня смотреть?»

Так что просто ждём подходящий момент…

— Риган, — Хендрикс произнёс моё имя своим глубоким голосом и мгновенно завладел моим вниманием — как же было отвратительно, что он был на это способен. — Не начинай стрелять, пока мы не убьём самого крупного, ладно?

— А если они нападут на вас все сразу? — прошептала я, ненавидя себя за то, что Пейдж приходится выслушивать все эти подробности.

— Тогда примани их, — приказал он. — И если ты не доверяешь себе, стремись ранить, стремись замедлить их, вместо того чтобы идти на выстрел в голову, который оказаться неудачным, и попасть в одного из нас.

Я кивнула и краем глаза заметила, что Хейли тоже согласилась. Вон щёлкнул последним магазином и медленно выдохнул. Все мы выдохнули вслед за ним. Он нажал кнопку люка, и жужжание этого звука на несколько секунд заполнило тишину. Как только свежий, гниющий, запах заполнил машину, мы все надели свои рабочие мины и отключили соответствующие предохранители.

— Я должна прикончить этого здоровяка до того, как вы выйдете из машины, — предложила я, понимая, как нелепо будет ждать, пока их очевидный лидер упадёт.

Эти Пожиратели казались такими организованными, такими терпеливыми. До сих пор это было неслыханно: структурированная атака… зомби ждут, чтобы мы сделали первый шаг. Мне это не очень понравилось. Мы наблюдали, как перед нами происходит активная эволюция. Я бы предпочла, чтобы они превратились в лужи слизи, желе или ещё чего-нибудь.

Вместо этого мы были здесь и наблюдали, как Пожиратели объединяются в военные подразделения. Они играют в обороне, заставляя нас сделать первый ход. Кроме того, по-видимому, чирлидинг, кажется, наконец, окупился — баскетбол научил меня чему-то полезному. Вперёд, команда.

Мой план игры казался простым и эффективным: убрать лидера, позволить остальным впасть в хаос, где им и положено быть, уничтожить остальных точными, отработанными выстрелами. По крайней мере, это было логично.

— Ни малейшего шанса. Извини, Риган, но мы с ним сами разберёмся. А вы займитесь оставшимися, — скомандовал Вон с переднего сиденья.

Ну, это просто не укладывалось у меня в голове. Когда-то давно, в пригороде образцовой Америки, я могла бы позволить мальчикам заниматься грязной работой и сохранить свои ручки чистыми и идеально ухоженными. Но это феминистское просвещение было выковано в огне зомби и отточено в старой доброй горечи и депрессии.

Вы не можете научить людей нужному уровню гнева, они научатся этому на собственном горьком опыте за два полных года разочарований.

Начиная с долбанного квотербека Криса.

— Ты же справишься со своим заданием, Риган? — повторил Хендрикс за своим братом.

Я уставилась на него, не в силах отвернуться. Он хотел, чтобы я оставалась позади него, как бы следуя за ним, как бы позволяя ему делать мою работу, пока я съёживаюсь в углу. Но этого не случится.

— Тогда вам лучше поторопиться, — предупредила я и подтянулась через люк в крыше быстрым, плавным движением, которым я очень гордилась.

Я даже не запуталась в своих винтовках, хотя такое случалось раньше.

Я услышала проклятия парней внизу, но была слишком сосредоточена, чтобы обращать внимание на их возмущение. Хейли вскарабкалась наверх и присоединилась ко мне, а Вон с Хендриксом уже вышли из машины.

Я испустила ровный вздох одновременно с тем, как Пожиратели задвигались, словно единая агрессивная компания для атаки. Когда моя тёплая, живая плоть появилась на крыше огромной машины, их слюнотечение достигло неконтролируемой точки невозврата.

Прости, большой парень, но, похоже, некоторые из них вовсе не думают и действуют сами по себе.

Я подняла винтовку, прижала её к плечу и прицелилась в зверо-человека, несущегося на нас. Несколько раз за последнюю неделю Хендрикс и Вон поработали вместе со мной и Хейли над тем, как стрелять из конкретного оружия. Мы были достаточно искусны в обращении с маленькими пушками, но что-то такое большое и мощное, как автоматическая винтовка, чувствовалось иначе. И хотя мне ещё предстояло освоить всё самостоятельно, мне объяснили достаточно, чтобы во мне поселилась надежда, что я поняла концепцию, потому что сейчас бывшая королева выпускного вечера собиралась надрать какую-нибудь зомби-задницу.

Я закрыла один глаз и прищурила другой, чтобы лучше видеть сквозь прицел. Я судорожно выдохнула и заставила свои трясущиеся руки успокоиться. Вон и Хендрикс оказались заняты, как только ступили на дорожное покрытие, а Харрисон и Нельсон всё ещё пытались выбраться из машины.

Как только лоб здоровяка оказался в фокусе, я нажала на спусковой крючок и приготовилась к отдаче. Я встретила удар, как и должна была, подняла глаза и увидела, что всего лишь отхватила кусок от его головы, ну что за мерзостный сукин сын. Он всё ещё стоял на ногах и двигался быстрее, чем кто-либо из людей его размера. Поэтому я повторила свои действия, снова выпустив пулю ему в лицо.

Потребовалось ещё два кровавых прицельных удара, прежде чем я получила свой смертельный выстрел. Он рухнул на колени и покачнулся вперёд, падая на то, что осталось от его лица, совсем как в кино, но без замедленной съёмки. Я хотела отпраздновать это событие, но там, откуда он явился, было ещё много гостей, и с верхушки Хаммера их казалось чрезмерно много.

К этому времени Хейли уже стояла рядом со мной на крыше, и мы вместе отбивали внешний круг отставших. Всего их было около двадцати пяти, каждый в разной степени разложения, но все с красными глазами и гнилыми зубами. Их ворчание и рычание наполняли воздух вместе с отвратительным запахом.

Бам. Бам. Бам. Я выпускала выстрел за выстрелом, иногда промахиваясь, иногда попадая. Когда моя первая винтовка опустела, я вскинула вторую, которую привязала к плечу, и начала стрелять из неё. Хейли сделала то же самое.

Хендрикс и его братья держались перед Хаммером так долго, как только могли, а затем начали пробираться вперёд, пытаясь покончить с этим до того, как один из нас станет жертвой или мы привлечём больше внимания со стороны других Пожирателей, ошивавшихся поблизости.

Иногда я чувствовала себя виноватой перед Пожирателями, особенно после того, как убивала одного из них, я называла это виной-после-убийства. Раньше они были людьми, соседями, братьями, сёстрами, родителями и детьми. А теперь они были просто дикими, безмозглыми убийцами, и мне становилось по-настоящему грустно. Но потом они делали что-то супер гротескное, например, останавливались посреди всей этой пальбы и падали вниз, чтобы съесть одного из своих собственных мертвецов. После этого вся моя вина и стыд волшебным образом исчезали и, пользуясь возможностью отвлечь их внимание, я била их прямо между глаз — бум, взорвался динамит.

Я отыскивала своих жертв подальше от того места, где братья Паркер добивались успеха, но в конце концов это стало невозможным. Пожирателей всё ещё было больше, чем нас, но они сомкнули свои ряды точно так же, как Вон сомкнул свои.

— Я всё, — спокойно сказала я Хейли.

Она выстрелила ещё три раза, сняв ещё одного Пожирателя со своей стороны, и кивнула.

— И я тоже.

— Неужели мы должны позволить им самим разгребать этот бардак? — спросила я, вытаскивая два пистолета, которые всегда держала при себе.

— Мы могли бы, — она пожала плечами. — Но зачем позволять им забирать всё веселье?

— Ты читаешь мои мысли, — быстро улыбнулась я, а затем снова напустила на себя игривый вид.

Мы вдвоем спрыгнули с крыши на капот, а с него вкрадчивым движением на асфальт, как будто нас вытащили со съёмочной площадки боевика, и побежали вперёд с оружием наготове. Наш запах привлёк внимание многих Пожирателей, и как только они повернулись к нам лицом, мы начали стрелять.

Краем глаза я заметила, что Хендрикс оглянулся на нас и в тот же момент испустил боевой клич ярости. Вернувшись к своей борьбе, он начал снимать Пожирателей быстрее, чем я когда-либо видела. Он уничтожил оставшихся менее чем за минуту. Его тело двигалось сквозь толпу, быстро и ловко. Он ни разу не промахнулся, каждое нажатие на спусковой крючок приносило результаты, и к тому времени, когда он закончил, все мы пребывали в недоумении, что же, чёрт возьми, только что произошло.

Вон пришёл в себя первым, проигнорировав превращение своего брата в супергероя.

— Все в машину, пока они не появились. Мы просто… эм… проедем по ним. У нас нет времени разгребать этот бардак.

Мы все немедленно повиновались. В принципе, никто не был покрыт кровью, но я чувствовала себя отвратительно и грязно, поэтому мне очень хотелось выбраться отсюда. Кроме того, зловоние зомби было очень похоже на сигаретный дым, оно цеплялось за воздух и прокладывало себе путь к волокнам каждой части одежды, что вы носили. Я не хотела, чтобы мои волосы пахли отвратительной смертью в течение следующих двух дней.

Я протянула руку, чтобы открыть дверцу Хаммера, но тут её внезапно схватил Хендрикс. Он резко развернул меня и потащил к задней части машины. Он был вне себя от ярости, это было заметно по его жёстким, как сталь, глазам и напряжённым плечам.

Он оттолкнул меня назад, так что я оказалась прижатой к дверце, а он возвышался надо мной, явно пытаясь запугать.

Это не шло ему… ну ладно, это реально сработало.

— Это было глупо, Риган, — прорычал он, хлопнув ладонью по стеклу над моей головой.

Копнув глубже, чтобы получить больше мужества, чем требовалось для борьбы с зомби, я выпалила:

— Но это было моё решение, Хендрикс. Если я хочу сделать что-то глупое, мне решать. Если я хочу, чтобы ты следовал за мной, это тоже мой выбор.

Взгляд Хендрикса на полминуты задержался на моих губах, а потом снова встретился с моими глазами. Тёмно-синие и сосредоточенные, они поразили меня своей глубиной.

— Я уже следую за тобой, Риган. Ты уже сделала этот выбор. Разница между тобой и мной в том, что я тебя слушаю.

Моя кожа внезапно покрылась мурашками и дрожью. Моё дыхание стало прерывистым, и я могла поклясться, что чувствую тепло его тела, обволакивающее меня и просачивающееся в мою кожу, в глубину души, сквозь кровь, глубоко в кости.

Очевидно, в этот момент я была не в состоянии говорить, поэтому Хендрикс продолжил:

— Я не пытаюсь разыграть здесь какую-то карту собственности. Я стараюсь, чтобы мы были в безопасности, все мы были в безопасности. Дело уже не только в тебе и Хейли, ты присоединилась к семье, а мы защищаем друг друга. В следующий раз, когда Вон или я отдадим приказ, ты его выполнишь. Поняла?

Я неохотно кивнула, потому что он был прав. Теперь я понимала, насколько легче было нам с Хейли, когда мы были вдвоём. Ну, в некотором смысле легче, было много направлений, где жизнь была намного, намного сложнее, например, отсутствие оружия.

— Спасибо, — выдохнул Хендрикс с таким облегчением, что я резко подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Мы утопали друг в друге, и мне показалось, что я сейчас утону. Он смотрел на меня сверху вниз, склонив своё лицо к моему. Мои руки начали дрожать, и я сжала губы, чтобы сдержать эмоции, бурлящие внутри меня.

Это не было похоже на момент «почти поцелуя» или даже на всплеск похоти или что-то в этом роде. Бурлящие эмоции между нами были гораздо сильнее физического влечения, что я не могла даже выразить их словами, я не могла объяснить их даже самой себе.

Мы с Хендриксом не всегда ладили, но в основном это была моя вина, потому что я обычно избегала его. Мне удавалось ускользнуть или найти предлог, чтобы уйти, когда мы оказывались одни, за исключением нескольких моментов, когда были только зомби и мы. В такие моменты я обычно оставалась поблизости. Но я никогда не позволяла ему вести со мной разговор, в котором он хотел напомнить мне, что мы всегда будем держаться вместе. Мне не хотелось слышать, почему он решил ехать на юг. Я не хотела узнать его лучше, или узнать о его прошлом, или кем он был до того, как стал машиной для убийства зомби.

Я просто хотела выжить. И я хотела сделать это, одновременно сохраняя в живых всех людей, которых я любила и о которых заботилась. В данный момент в этом списке значились два человека: Хейли и Пейдж. И я намеревалась не увеличивать список. Статистическая вероятность того, что я сохраню в живых всех, кого я лелеяла, уменьшится, если этот список будет расти. Поэтому я была полна решимости сделать его коротким, очень, очень коротким.

Прости, Хендрикс, но тебе нужно найти какую-нибудь другую незаражённую, относительно молодую и здоровую, всё ещё способную рожать детей женщину, чтобы снова заселить землю. Меня это совершенно не интересует.

Тем не менее, даже после всего этого, я была поймана в ловушку этого эмоционального момента с ним, и я не знала, как вырваться на свободу.

— Хендрикс, иди сюда, — приказал Вон с переднего сиденья машины.

Хендрикс испустил долгий вздох облегчения и опустил свой лоб, упершись им в мой лоб. Он крепко прижал меня к своей груди и обнял. Его неряшливая борода щекотала мне лоб, когда он положил подбородок мне на макушку. И хотя я держала свои руки на его груди, я почувствовала, как его сердцебиение замедлилось, вернувшись к обычному ритму.

Как раз в тот момент, когда я собиралась обнять его, решив, что это приятно и успокаивает, он отпустил меня. Из сотен эмоций, которые только что вызвал у меня Хендрикс, наиболее отчётливо чувствовалась растерянность.

Чёртов Хедрикс.

Я пробормотала проклятие и быстро втянула воздух, задержав его, чтобы прислушаться к приближающемуся грохоту двигателей. Я обежала машину и увидела, как караван из трёх внедорожников останавливается прямо на нашем пути с кучей мёртвых зомби, лежащих между нами.

Дерьмо… другие люди. Нас может ждать такая же кровавая бойня, как и с теми зомби, которых мы только что уничтожили.

ЭПИЗОД 2: ГЛАВА 02

Наблюдая за караваном других неплотоядных людей, Хендрикс поднял руку, и я проскользнула под ней, на этот раз ясно осознавая, что так было к лучшему. Я посмотрела в окно слева от меня и увидела, что Хейли уже лежит на сидении, накрыв Пейдж своим телом. Нельсон, Харрисон и Кинг суетились вокруг них, держа в руках заряженное и готовое к бою оружие

Из первого внедорожника появился лысый мужчина средних лет, сложенный как Брюс Уиллис в последнем «Крепком орешке». Он навис над открытой дверью и уставился на нас сверху вниз. На нём были тёмные авиационные очки, так что мы не могли видеть его глаза. Возможно, я была единственной, но по какой-то причине его тёмные очки беспокоили меня. Хотя я понимала его. У нас у всех были свои пороки, я хотела подводку для глаз и подходящее друг к другу нижнее белье, а этот парень совершал набеги на прилавки с солнцезащитными очками. Но, честно говоря, в эти дни ни у кого не было времени на солнцезащитные очки, и поверьте мне, я беспокоилась о морщинах не меньше, чем любая бывшая популярная девушка.

С его тонких губ свисала зажжённая сигарета. В этом проклятом мире, в котором я теперь жила, это означало богатство и самодостаточность, как и блестящие чёрные машины, баки которых, должно быть, были наполнены бензином, так как все они стояли перед нами, работая на холостом ходу.

Наш Хаммер тоже был на ходу, но лишь потому, что это был чрезвычайный план. Если бы Хендрикс, Нельсон, Вон и Харрисон погибли, нам пришлось бы развернуться и сбежать. Мы не оставили машину на ходу, так как у нас было много бензина, на самом деле, запасы были близки к нулю.

Прежде чем что-либо сказать, двойник Брюса Уиллиса с интересом оглядывал нас ещё несколько минут. И хотя мне не видно было его глаз, я почувствовала их на себе и подавила желание вздрогнуть.

— Ваша работа? — крикнул мужчина, указывая на количество трупов посреди дороги.

— Да, сэр, — вежливо отозвался Вон. — Мы вам мешаем? Мы как раз собирались ехать и с радостью уберемся с дороги, дав вам возможность проехать

Я вздохнула с облегчением, когда Вон, так же настороженно отнёсся к другим людям. Мы с Хейли тоже всегда были настороже. Не осталось ни одной души, кому можно было бы доверять.

Ну, за исключением братьев Паркер.

БУ, как я в дальнейшем обозначила для себя незнакомца, ухмыльнулся Вону, покачивая сигаретой во рту.

— Нет, мы не едем дальше. Просто остановились заценить новый талант, — его ухмылка переросла в усмешку.

Никто с нашей стороны ничего не сказал в ответ на это.

После нескольких неловких минут молчания БУ продолжил:

— У нас есть аванпост. Вы можете пополнить там запасы. Заправить свою машину.

— Нет, спасибо, — тут же авторитетно ответил Вон. — У нас всего хватает. Благодарю за предложение, но нам уже нужно выдвигаться.

— Вам не нужна помощь? — уточнил мужчина угрожающим голосом.

— Мы в порядке, спасибо за беспокойство, — ответил Хендрикс столь же опасным тоном.

— Хорошо, тогда я не столько предлагаю, сколько поясняю.

Он ударил по крыше своего внедорожника, и из каждой машины со всех сторон повыскакивали люди с направленными на нас пистолетами. Звуки щёлкающих предохранителей и вставляемых на место обойм заполнили наше благоговейное молчание. Мужчина продолжил свою речь:

— Мы не предлагаем свою помощь необдуманно. Вот это, — он указал на зомби, — было огромной проблемой для нас в течение некоторого времени. Вы её решили, а теперь мы хотим решить вашу проблему. Вы последуете за нами в наше поселение.

— Хорошо, — отрезал Вон. — Почему бы и нет. Мы будем благодарны вам за помощь.

— Хорошо, — снова ухмыльнулся БУ. — Чисто гарантий ради, мы поменяем одного из наших на одного из ваших, — он помахал рукой туда-сюда между нами, — и мы возьмём с собой её, — он указал на меня пальцем.

Я закатила глаза. Стоило мне сесть в Хаммер по команде Вона, как я тут же вынуждена была начать следовать приказам. Я чуть не ударила себя ногой.

— Нам придётся довериться друг другу, — быстро возразил Вон. — Если вы возьмёте её, у нас не будет причин доверять вам. У нас есть оружие, так что не стройте иллюзий, что мы не будем защищать то, что принадлежит нам.

Просто чтобы доказать свою точку зрения, Хендрикс поднял свой полуавтоматический пулемёт, а Нельсон и Харрисон выскочили из люка, держа наготове свой арсенал. Просто из-за того, что я чувствовала себя паршиво со всеми этими рыцарями в сверкающих доспехах, окружающими меня, я развернула винтовку на своём плече — они же не знали, что она была пуста — и тоже направила её в сторону каравана.

БУ посмеялся над нашими усилиями, как будто мы были очаровательными детьми.

— Ладно, вполне справедливо.

— Я пойду с вами, — вызвался Хендрикс, прежде чем кто-то успел произнести ещё хоть слово.

Мне хотелось облегчённо вздохнуть, но я не смогла… это было так глупо, очень глупо. И теперь вместо того, чтобы чувствовать себя спокойно, потому что моя собственная жизнь была спасена, я должна была беспокоиться о том, что что-то случится с Хендриксом. Блин.

— Звучит как план, — согласился БУ. — Я сейчас же пришлю к вам человека, — он хотел заползти обратно в свой внедорожник, но внезапно остановился и оглянулся на Хендрикса. — Наверное, тебе лучше оставить все свои игрушки. У нас достаточно резерва, чтобы обеспечить твою безопасность.

Он вынул сигарету изо рта и бросил её на забрызганную кровью землю, а потом скрылся в своей машине.

Вон, Хендрикс и я сразу же развернулись к нашей машине и открыли передние двери, скрыв нас из их поля зрения.

Вон наклонился вперёд и бросил на Хендрикса тяжёлый взгляд.

— В следующий раз ты будешь вести себя тихо.

— Мы оба знаем, что по-другому никак было, — возразил Хендрикс.

— У нас нет на это времени, — Нельсон рванул вперёд со среднего сиденья, заполнив веским доводом напряженное пространство.

— Когда мы доберёмся до места, мы войдём туда как супружеские пары, — наставлял Вон, поставив крест на проблеме с братом. — Риган, ты со мной, а Хейли будет держаться рядом с Хендриксом, — Вон бросил на Нельсона взгляд, которым явно приказал брату не спорить с ним.

Очевидно, Хендрикс не понял этого взгляда.

— Риган лучше оставаться со мной, — объявил он.

Я прочистила горло.

— Вон сказал, что я должна быть с ним, Хендрикс. Я только что пообещала повиноваться в следующий раз, когда Вон отдаст мне приказ, и это прозвучало как приказ, — смех озарил глаза Вона, невзирая на то, что он был крайне неуместен в этой ситуации. Мне не следовало испытывать судьбу, но… — Я не могу спорить с твоими доводами.

Хендрикс посмотрел на меня сверху вниз и прищурился.

— Умно, — пробормотал он, а затем отдал свои пистолеты и патроны разъярённому Нельсону.

Я закатила глаза и заметила «пленника» из каравана, идущего в нашу сторону. Он был одет в чёрную военную форму с бейсболкой «Янкиз», низко надвинутой на лицо. На вид ему было примерно лет тридцать пять, да и выглядел он таким же наемником, как и БУ. Должно быть, мы наткнулись на гнездо ополченцев. Фантастика.

Я потянула Хендрикса за мизинец, и он тут же повернулся ко мне, обратив всё своё внимание на меня.

— Будь умнее, Хендрикс.

Моё предупреждение было простым и по существу, скрывая сотню других слов, которые я хотела ему сказать, хотя и не имела ни малейшего представления, откуда они исходят.

— Только если ты пообещаешь в следующий раз стать моей притворной женой, — он ухмыльнулся мне, явно довольный тем, что я проявляю хоть какую-то заботу о его благополучии.

Да, Хендрикс. Я только что убила чёртову тонну зомби, лишь бы ты не умер. Очевидно, мне не плевать.

— Я же просила тебя не шутить, — проворчала я.

— Это была не шутка, — ответил он, повернулся и встретил наемника как раз в тот момент, когда тот проходил мимо зомби по кличке «Зверя с Востока», которого я изрешетила.

Очевидно, любовь Харрисона ко всему, что делал Джей Зи, сказалась и на мне.

Отлично, мне ещё этого не хватало.

— Эй, Риган, ты не могла бы пересесть на заднее сиденье вместе с Пейдж? — попросил Вон, врываясь в мои мысли.

— Не вопрос, — согласилась я, делая в точности, как он просил.

Хейли помогла Пейдж перебраться через сиденье, как раз когда я села рядом с ней. Кинг скользнул следом, и Хейли развернулась всем телом.

— У меня есть мужская одежда, — прошептала Пейдж, когда Вон намеренно остановил нашего нового пассажира перед внедорожником, чтобы поболтать с ним. Пейдж в мгновение ока вытащила одежду из рюкзака и уже натягивала брюки-карго.

— У тебя есть толстовка? — прошептала я. — Не пытайся сменить футболку, просто надень на неё толстовку.

Она кивнула и сделала то, что я сказала. Она была ещё слишком мала, чтобы иметь откровенно женственную фигуру, но выглядела очень по-девичьи. У неё были миндалевидные глаза с тёмными ресницами и идеальные розовые губы. Ей практически невозможно было придать мальчишечий вид, но если мы сможем спрятать её волосы, и она будет держать лицо опущенным, то у неё появится шанс.

Она начала натягивать капюшон на волосы, но я знала, что этого будет недостаточно. Распустив свои волосы, я взяла свою последнюю резинку и собрала волосы Пейдж в пучок на макушке.

— Шапка? — ахнула я, когда парень начал обходить Хаммер, чтобы занять освободившееся место Хендрикса.

Пейдж вытащила вязаную шапочку, которая будет закрывать голову до самых ушей.

— Отлично, — пробормотала я.

Я взъерошила выбившиеся пряди и прошептала ей, чтобы она старалась не шевелить головой, а потом наш новый друг сел на своё место и серьёзно посмотрел на нас.

Пейдж оказалась гораздо лучшей актрисой, чем я. И если я пыталась не испугаться до усрачки, то она небрежно откинулась назад и уставилась в окно. Я мысленно сосчитала до ста, чтобы не закричать как сумасшедшая. Присутствие незнакомца в нашей машине, в то время как Хендрикс ехал в джипе с кучей деревенских дегенератов, казалось неправильным.

Наконец, замена Хендрикса щёлкнула своим счастливым переключателем и одарила нас зубастой улыбкой.

— Вы отлично поработали с этим большим ублюдком. Он был проблемой уже некоторое время.

— Его не так уж трудно было убить — с вызовом пробормотала я. У этих парней был свой арсенал, так что, если они были действительно заряжены по полной, я не видела проблемы.

— Да, но он вроде как проводил посвящение. Он пожирал почти всех, кто пытался пройти здесь. Вы первые, кто затеял драку и смог победить.

Он был южанином, и казалось, что в любую секунду вытащит кувшин с самогоном и начнёт передавать его по кругу.

— Что значит «посвящение»? — неторопливо спросил Вон, выруливая в очередь за караваном незнакомцев, который уже развернулся.

Они вели нас к своему логову с запасами боеприпасов; и нервы и беспокойство, от которых у меня сводило живот, начали подниматься по горлу с криком «паническая атака».

— Увидите. У нас в форте всё очень мило устроено. Очень надёжно, очень уединённо. Мы не можем просто так впускать кого-то угодно внутрь. Мы должны ждать тех, кто достоин этого, если вы понимаете, что я имею в виду, — самодовольно ответил деревенщина.

— Вы позволяете людям умирать, чтобы избавиться от них? — выпалила я, едва не вскрикнув.

— Ну, мы же не их ангелы-хранители. Они бы всё равно погибли, если бы нас здесь не было, так какая разница? — возразил он, прищурившись.

— Но вы же здесь, вы могли бы им помочь!

Теперь я тяжело дышала, и мне казалось, что моя голова вот-вот закружится. Я тоже потеряла веру в человечество, но разве мы всё ещё не несем ответственность друг перед другом, чтобы помогать по возможности?

— Вы прошли отбор, так какая тебе разница? — деревенщина с вызовом выстрелил в ответ.

Я смотрела, как его большой палец трётся о спусковой крючок полуавтоматического пистолета, и проглотила около тысячи различных реплик.

Хейли положила руку мне на колено и предостерегающе сжала его, а Вон умоляюще посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Вы правы, мы прошли отбор, — я старалась говорить уважительно, что было полной противоположностью тому, что я чувствовала на самом деле. — Я не могу быть счастливее.

— Глупая сука, — пробормотал он, снова сосредоточившись на дороге.

Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не прыгнуть на переднее сиденье и не задушить его голыми руками. И единственное, что удерживало меня на сидении, с руками, засунутыми под бёдра, и зубами, болезненно прикусывающими нижнюю губу, это моя попытка стать хорошим примером подражания для Пейдж. А убийство первой степени не было хорошим примером для подражания.

— Пожалуйста, Пейдж, — пробормотала я.

Она даже не потрудилась взглянуть на меня.

После этого тишина в Хаммере стала гнетущей. Я увидела, что руки Вона побелели и напряглись от того, как он вцепился в руль, а Нельсон, Харрисон и Кинг были натянуты как струны от желания заступиться за меня. Я была крайне признательна, что никто ничего не сказал, но напряжение стало настолько сильным и ощутимым, что я задалась вопросом, как мы переживём ночь с этими уродами.

Мы ехали около двадцати минут, прежде чем показалась закрытая военная база. Она была окружена высокими, только что распустившимися деревьями, а окружающие дома были удивительно нетронуты гниющим миром. Наш гость выпрямился по стойке смирно, он весь задрожал от возбуждения и гордости. Я закатила глаза.

— А вот и она. Мы сами построили эти стены. Это заняло время, но мы держим Пожирателей снаружи уже около года. Мы живём мирно, цивилизованно и всё такое прочее. Вы будете счастливы, что мы вас нашли, — самодовольно похвастался он.

Я услышала, как Хейли пробормотала:

— Очень счастливы.

— У вас здесь есть семьи? Или это ополченческая база? — спросил Вон, замедляя Хаммер, чтобы проследовать за караваном через ряд контрольно-пропускных пунктов.

— Есть несколько семей, — туманно ответил он.

А это означало, что тут в основном мужчины. Я задумалась о женщинах, которые составляли «семьи». Они оказались здесь насильно или по собственному выбору?

Тут было три ряда цепных заборов, которые, судя по всему, окружали всё поселение с охранными стойками примерно через каждые пятнадцать метров. Ещё больше вооружённых людей в униформе стояли в семи метрах от нас, над землей на искусственных башнях, держа тяжёлое оружие и внимательно следя за всем, что происходит на земле.

Как только мы добрались до охранников на контрольно-пропускном пункте за первыми воротами, нам приказали покинуть машину, пока они обыскивают каждый дюйм.

Челюсти Вона сильно сжались от разочарования, и складывалось впечатление, что он вот-вот взорвётся. Когда они стащили на землю сумки с оружием, я поняла, что должна вмешаться.

— Эй, — я использовала свой самый успокаивающий тон и потянулась к руке Вона. — С нами всё будет в порядке.

— Я не вижу Хендрикса, — тихо признался он. — У них Хендрикс, а теперь ещё и наше оружие. Риган, это наихудший вариант развития событий.

Совершенно верно. Три внедорожника были пропущены через досмотр охраны и исчезли где-то за последними воротами. Мы застряли здесь, наблюдая, как всё наше имущество попадает в руки людей, которые даже не используют его ради спасения других людей. Но хуже всего было потерять из виду Хендрикса.

— Уверена, с ним всё будет в порядке, — пообещала я, поглаживая большим пальцем его ладонь. — Он не совсем беспомощен.

Вон повернулся и встретился со мной взглядом.

— Ты права, — выдохнул он.

— Вероятно, он уже продумывает план побега. Тот, который предполагает уход с полным баком бензина и большим количеством оружия.

Я улыбнулась Вону, встретившись взглядом с его пронзительными голубыми глазами. Тревожные морщинки исчезли с его лба, и он сделал ещё один глубокий вдох, явно успокаиваясь.

— Мы должны выбраться отсюда, Риган.

— Я знаю.

— Как можно скорее. Будь начеку и выискивай, что мы можем использовать. Мы будем играть по их правилам, пока не выясним, отпустят они нас или нет. А до тех пор держись рядом.

Он, должно быть, говорил буквально, потому что он вытащил свою руку из моей и обвил ею мою талию, прижав меня к себе. Я положила голову ему на плечо и заставила себя не ёрзать.

Это было совсем не похоже на то, как мы с Хейли обнимались. Впервые с тех пор, как началось заражение, он был первым, кого я подпустила к себе так близко, Хендрикс не в счёт, потому что я не чувствовала ничего, кроме бешеного стука собственного сердца в его присутствии. И в последний раз, когда мы с квотербеком Крисом были в неком роде близки, было до начала заражения. Мускулистое тело Вона прижималось к моему, и тёплый жар, проникающий в каждый дюйм моего личного пузыря… сбивал с толку.

— Нельсон, — позвал Вон своим тихим, серьёзным голосом. Когда он привлёк внимание Нельсона, то кивнул головой в сторону Хейли. — Я передумал, так как Хендрикс занят другими делами.

Нельсон, который обеими руками держал Пейдж за плечи, сразу же понял, о чём идёт речь.

— Подойди сюда, Пейдж, — приказал Вон.

Переодетая Пейдж повернулась и подошла к свободной руке Вона, в то время как Нельсон и Хейли бочком подошли друг к другу, неловко держась за руки.

— Нельсон слишком нервничает, чтобы выглядеть естественно, — потрясённо прошептал Вон.

— У Хейли дела идут не лучше, — это было забавно в минуту мы-можем-умереть-в-любой-момент-так-почему-бы-нам-не-посмеяться-над-этим.

— Вот это мы оставим себе, — один из охранников поднял три огромных мешка, набитых оружием и боеприпасами. — Остальное можете забрать с собой.

Мы разочарованно посмотрели на сумки, рюкзаки и охладительные камеры, которые были свалены на землю. Мы медленно выдвинулись вперед как единое целое и нагнулись, чтобы собрать свои вещи, после чего беспорядочно запихнули их в соответствующие камеры машины.

— Риган, у тебя неприлично много нижнего белья, — прошептал Вон.

Я подняла на него глаза и увидела, что он смеётся надо мной. Я прочистила горло и вернулась к своей работе, не обращая внимания на румянец, заливший мои щёки.

Наконец багажник был снова набит вещами, которые нам разрешили оставить, и мы вернулись в Хаммер. Деревенщина вернулся с дополнительным пистолетом, засунутым за пояс брюк. Он не стал поправлять его, когда сел, и тогда-то я поняла, что он просто пытается запугать нас этим. Я делала ту же ошибку: ствол вонзается в бедро или в промежность, а если он встанет под нужным углом, то может тебя порезать. Он никак не мог чувствовать себя комфортно, но гордость удерживала его от того, чтобы изменить положение пистолета.

Он дал Вону указания, как проехать на главную площадь, и тот молча последовал его указаниям. Он снова был безумно зол. Даже с заднего ряда я видела его натянутые белые костяшки пальцев. Я задалась вопросом, а не занервничал ли Хиллбилли[12] из-за нас в целом, увидев, сколько у нас оружия, или же едва сдерживаемая ярость Вона была решающим фактором для этого страха.

Через несколько мгновений Вон остановился перед простым офисным зданием в стиле милитари. Мы выбрались из машины и вошли внутрь тесной группой. Воздух был застоявшимся без кондиционера и открытых окон, но внутри горел электрический свет. Я слышала жужжание генератора где-то вдалеке и была немного впечатлена этим.

— Добро пожаловать в Форт, — поприветствовал нас БУ, сидя в крутящемся кресле, которое с таким же успехом можно было бы установить как трон.

По обе стороны от него выстроилась шеренга вооружённых людей, а Хендрикс сидел в кресле чуть в стороне. Он выглядел раздражённым, но в остальном казался нетронутым.

— Меня зовут Гэри. Это моя база. Вы принадлежите к тем немногим счастливчикам, которым разрешили войти. Добро пожаловать.

— Спасибо за гостеприимство, — ответил Вон после напряжённой паузы.

Лицо Гэри расплылось в широкой улыбке, и он переключил своё внимание на Хендрикса.

— Теперь видишь? Именно так реагирует умный человек, когда ему предоставляется такая возможность.

Хендрикс прищурился, но больше ничего не ответил.

— Это хорошая возможность, — осторожно начал Вон. — К сожалению, у нас есть обязательства, которые вынуждают нас продолжать путешествие.

— Продолжать путешествие? Ты же не серьёзно, — усмехнулся Гэри. Он откинулся на спинку стула и окинул взглядом шеренгу своих вооружённых людей. — В мире не может быть ничего такого, ради чего стоило бы оставлять такую безопасность.

Плечи Вона напряглись, как будто он готовился к битве.

— Вести от семьи моей жены в последний раз пришли с юга. Мы обещали, что придем за ними.

— Как галантно с вашей стороны, — выпалил Гэри, четко выговаривая каждое слово. — Но вы же должны понимать, что они уже мертвы. Всё, что находится к югу отсюда, мертво.

— Это не имеет значения. Мы дали слово. Мы должны это выяснить, — быстро и твёрдо ответил Вон.

— Тогда останьтесь на ночь. Обмозгуйте всё. Пополните свои запасы в благодарность за то, что вы убрали нашу… заразу, и уедете утром, — возразил Гэри, но я совсем не доверяла блеску его глаз.

Я не доверяла этому парню.

— Хорошо, — кивнул Вон. — И вы вернете нам наше вооружение, верно?

— Как только вы уйдёте, вы сможете забрать всё, что мы конфисковали, — великодушно предложил Гэри. Но мы все услышали то, чего он не произнёс, намёк в его тоне. В его словах об уходе витала небольшая угроза. — Я вытащил из твоего брата его имя, пока мы ехали сюда, но, наверное, мне нужны ваши…

— Вон, — вежливо ответил Вон. — Это моя жена, Риган. Мой брат Нельсон и его жена Хейли, и другие мои братья Харрисон, Кинг и Пейдж.

— Хендрикс сказал, что его фамилия Паркер? — Гэри продолжал давить, глядя на нас с Хейли с явным разочарованием.

Вон тоже заметил это и снова обнял меня за талию.

— И моя тоже. Мы все Паркеры.

— А все мы принадлежим Форту, — Гэри махнул рукой своим людям. — Рано или поздно вы со всеми познакомитесь. Тэк и Шон покажут вам ваше жильё. Полагаю, вы захотите остаться со своими жёнами.

Ещё больше жуткого разочарования просочилось из него.

— Мы все останемся вместе, — скомандовал Вон.

— У нас достаточно места, — настаивал Гэри.

— Мы останемся вместе, — снова сказал Вон.

— Прекрасно. Они могут остановиться в пустом доме рядом с казармами, — Гэри кивнул головой двум мужчинам, которые, должно быть, были Тэком и Шоном. — Но вы присоединитесь к нам за ужином.

— У нас есть своя…

— Вы примете наше гостеприимство и присоединитесь к нам за ужином, — перебил его Гэри, явно теряя терпение.

Вон пристально смотрел на него в течение нескольких напряжённых минут, но потом уступил и кивнул.

— Спасибо за вашу доброту.

Гэри ничего не ответил, просто повернулся на своём вращающемся стуле лицом к столу, стоявшему позади него. Блики электрического потолочного света заиграли на его блестящей лысой голове, и я подавила желание саркастически прокомментировать это.

Тэк и Шон, два отвратительных мужчины с одинаковыми пепельно-каштановыми волосами и одинаковой униформой из чёрной ткани, которых я не смогла бы различить, даже если бы попыталась, вышли через заднюю дверь. Я назвала их Траляля и Труляля.

— С Хаммером всё будет в порядке? — поинтересовался Вон жёстким голосом.

— Просто дай нам ключи, мы отгоним его в гараж и обслужим, — ответил один из братьев.

— Наши вещи лежат на заднем сиденье. Они нам понадобятся на ночь, — произнёс Хендрикс грубым голосом.

Он продолжал бросать на меня суровые взгляды, и мне захотелось съёжиться под его грубой силой.

— Мы можем занести их вам попозже, — сказал другой.

Путь до дома оказался небольшим маршем через кампус, но, по крайней мере, я получила представление о местности. Три ряда изгороди тянулись по всему периметру комплекса. Казармы были расположены по всей территории, и все люди ходили в такой же чёрной скучной одежде. Интересно, сколько из них уже были военными до того, как появился Гэри и взял правление на себя? Хоть у него и была альфа-личность лидера, всё же его правление больше напоминало коммунистическую диктаторскую, нежели американскую военную иерархию.

Ну, вот честно, кто позволяет зомби-версии Халка Хогана в годы его славы нападать на невинных путешественников, просто чтобы отсеять слабых?

Для меня всё это было отвратительно, и я чувствовала, что отношусь к Гэри точно так же, как относилась к его «посвящению».

Крысиный ублюдок.

— Женщины обычно остаются там.

Траляля указал на изолированные бараки, где на крыльце сидели две женщины. Одна была в сарафане, который отчаянно заканчивался на середине её тела, будто он служил ей поясом. На другой была футболка, разрезанная так, что открывала весь её живот, и мужские джинсы, которые слишком низко висели на талии. А я-то думала, что после того, как зомби разрушили мой дом и убили всех, кого я любила, мне никогда больше не придётся использовать термин «китовый хвост»[13].

Ох, как я ошибалась.

А теперь мне нужно было промыть глаза отбеливателем.

— Все женщины остаются вместе? — спросила я слабеньким голоском.

— Но ведь мы не можем просто взять и жениться на них, правда? — Труляля рассмеялся.

Остальные благоразумно промолчали. Я снова взглянула на женщин. К ним подошёл парень с винтовкой на плече. Он протянул им пару сигарет, они закурили и засмеялись над тем, что он им говорил.

Я вздрогнула от сильного чувства тошноты, скрутившего мой желудок. Сотни различных сценариев того, как я могла бы спасти этих женщин, начали формироваться в моей голове, но я сомневалась, что действительно могла что-то сделать. В данный момент моим главным приоритетом было не стать одной из них, а это означало покинуть альтернативную реальность вместе с братьями Паркер живыми и здоровыми.

— Вот он, — проворчал Траляля, остановившись перед явно неиспользуемым домом. — Дом не подключен к генератору, потому что большинство из нас предпочитает казармы. Хотя Гэри будет договариваться о цене за него, если вы решите остаться.

Он взглядом прошёлся по всему телу Хейли, как если бы я посмотрела на свежую, горячую пиццу. Я была в нескольких секундах от того, чтобы взять свой карманный нож и удалить все органы, которые делали Хейли похожей на вкусную еду для этого пресмыкающегося.

— Нас вполне это устроит, — спокойно сказал Вон.

— Ужин будет в столовой через час. Если вы опаздываете, то не едите. Не опаздывайте, — распорядился Труляля. И оба брата пошли прочь.

— Добро пожаловать на остров извращенцев, — пробормотала Хейли, как только они отошли подальше.

Вон хмыкнул, развернулся и открыл незапертую дверь. Мы вошли следом за ним в дом и осмотрелись.

Внутри было пыльно и душно, но там стояла аккуратно расставленная мебель и открывались окна. Вон решил открыть все шторы и распахнуть окна, чтобы впустить немного света в тёмное пространство. Я прошла в заднюю часть дома, где находились спальни — насчитала три, плюс ванная комната.

Не то чтобы ванной можно было воспользоваться, но то, что она была, успокаивало.

Я вошла в самую дальнюю комнату, намереваясь занять её для нас с Хейли, когда почувствовала чьё-то присутствие позади себя. Я отвернулась от заплесневелой кровати и увидела Хендрикса, прислонившегося к стене с внутренней стороны дверного косяка.

Он заложил руки за спину и внимательно наблюдал за мной. Его длинные тёмно-русые волосы были немного растрёпаны, щетина на подбородке была чуть длиннее, чем вчера, а его тёмно-голубые глаза были такими суровыми, что моё сердце подпрыгнуло.

— Ты в порядке? — мягко спросил он.

Я пошла к нему, не в силах сдержать себя.

— А ты?

Он пожал плечами, кивнул и ухмыльнулся одновременно. Это было похоже на триаду сексуальности. Чёрт бы его побрал!

— Но всё же немного страшно, правда? — спросила я, всё ещё приближаясь к нему, не в силах держаться от него подальше. И хотя я двигалась медленно, это было пределом моего самообладания.

— Ты хочешь сказать, что боялась за меня?

В конце концов, я заставила себя остановиться прямо перед ним, но в основном потому, что если бы я продолжала идти, то сбила бы его или обернулась вокруг него… или всё вместе. Он посмотрел на меня сверху вниз с каким-то чувством, которое, я была уверена, не смогу описать. Это было слишком серьёзно, слишком глубоко и в то же время достаточно нежно, чтобы заставить меня чувствовать себя в безопасности5. Такие эмоции просто не существовали в мире, в котором мы жили.

— Я и не пытаюсь тебе этого сказать, — возразила я. — Я просто не хотела, чтобы ты пострадал или что-то в этом роде. Нам нужно, чтобы все были в форме. Мы не можем допустить, чтобы ты превратился в плаксивую девчонку только потому, что какие-то большие плохие мужчины отобрали у тебя оружие.

— Ты же девочка, — без всякой надобности подметил он.

— Очень хорошо, Хендрикс, — поддразнила я его, чувствуя, как мои собственные губы расплываются в улыбке. — Ты умнее, чем кажешься.

Я заработала неизменный молниеносный хмурый взгляд, который получала каждый раз, когда пыталась пошутить с ним. Но потом он сказал:

— Похоже, ты прекрасно справляешься с ролью девочки.

— Это фигура речи, — хрипло прошептала я, так как он взял меня за руку и слегка потянул вперёд.

Моя свободная рука легла на его бьющееся сердце, как будто я держала его в своей руке.

— Мы выберемся отсюда, Риган, — пообещал Хендрикс. — А когда ты закончишь играть жену Вона, мы сможем вернуться к тому, чем занимались раньше.

Я прочистила горло и облизала губы, прежде чем тупо спросить:

— Это тоже фигура речи?

Его глаза блеснули, откликнувшись на мой ответ, и он наклонил голову всего на пару сантиметров ближе к моей.

— Риган, приготовься к ужину. Мы выходим через полчаса, — выкрикнул Харрисон с порога.

Мы с Хендриксом отскочили друг от друга. Я почувствовала, что краснею, но ничего не могла с этим поделать. Хендрикс был полон решимости довести меня до сердечного приступа, а вселенная была полна решимости заставить нас соблюдать правило учебника, то самое, когда на танцах в средней школе нужно было держаться друг от друга на расстоянии учебника.

— Харрисон, мы тут кое-чем заняты, — проворчал Хендрикс.

— О, привет, Хендрикс, — искренне удивился Харрисон. — Хорошо, что ты не умер.

У меня отвисла челюсть. Вот как мы теперь будем вести себя? Будем такими бесцеремонными?

— Убирайся отсюда, — Хендрикс вытолкал своего младшего брата в коридор и прожигал его взглядом, пока тот не скрылся в другой комнате.

Он обернулся с полуулыбкой на лице, и хотя это было очень мило и превратило моё сердце в большую липкую лужу, он, казалось, хотел вернуться обратно к… тому, что мы делали, или хм, собирались сделать.

Что меня всерьёз напугало.

Поэтому я сделала единственное, что могла бы сделать девушка в моём положении: положила руки ему на плечи и вытолкала из комнаты, решив захлопнуть и запереть за ним дверь.

— Пока, Хендрикс, — крикнула я ему, пока он стоял в растерянности и одиночестве. — Я тоже считаю, что хорошо, что ты не умер.

Он игриво показал мне средний палец как раз перед тем, как я закрыла дверь. Ужин вдруг показался мне не таким уж плохим событием. Иметь дело с братьями Паркер было намного опаснее, чем идти на ужин с кучкой странных ополченцев, которые потенциально могли заставить Хейли и меня жить в их проститутском доме, выполняя немыслимые услуги в обмен на сигареты.

ЭПИЗОД 2: ГЛАВА 03

— Что ты делаешь? — ахнула я, когда Вон наклонился и нежно поцеловал меня в щёку.

— Извини, — нервозно выдохнул Вон. — Я просто играю роль мужа и заявляю свои права. Мне надоело, что все эти мужчины смотрят на тебя так, словно ты их следующее блюдо.

— Ах да, — я откашлялась и улыбнулась какой-то клоунской улыбкой, которая обычно встречается в фильмах ужасов, но всё же это была улыбка. — Я просто не ожидала этого.

— Пожалуйста, расслабься, — тихо попросил Вон.

Он обнял меня за плечи и накрыл мой бицепс своей сильной рукой.

— Это не совсем то окружение, в котором я чувствую себя комфортно, чтобы расслабиться, — тихо всхлипнула я. — У меня такое чувство, будто меня передёргивает, я всё время тянусь за пистолетом, которого нет.

— Понимаю, о чём ты, — посочувствовал Вон. — Эти парни словно вышли из кошмаров. Мы выберемся отсюда. Я обещаю, Риган. До сих пор они не делали никаких откровенно устрашающих угроз, чтобы удержать нас здесь. Думаю, что они просто пытаются понять систему, так как всё остальное их подвело. Их действия продиктованы страхом. Мы просто должны быть уверены, что не заставим их бояться.

Я кивнула, соглашаясь с его мудростью.

— Это я понимаю. Я хочу сказать, что большинство моих действий тоже продиктовано страхом.

Вон повернулся ко мне, его голубые глаза, почти такие же, как у его младшего брата, читали меня, анализировали с таким большим умом, что мне захотелось спрятаться от мощи его взгляда.

— Ты не под властью страха, Риган, ни капельки. Скорее, это инстинкт выживания, желание защитить и цель, которую ты хочешь достичь. Но в тебе есть гораздо большее, чем просто страх. Вот что отличает тебя от тех женщин, которые там сидят.

Вон указал на столик в дальнем углу, заполненный женщинами. От них веяло смятением и депрессией. Это можно было понять по их пустым глазам и пугливому поведению. И дело не в том, какой образ жизни они вели, а в том, что от них исходило нечто, как аромат духов. Можно было почувствовать, как они были напуганы, как верили, что это всё, что осталось в жизни. Единственное, что я могла сказать о Гэри, так это то, что вряд ли он похитил этих женщин или заставил их жить в каком-то подобии полужизни, в которой они существовали. Это был их выбор, они не видели ничего другого. Женщины, удерживаемые против их воли, не вели бы себя так… покорно.

— А что насчёт тебя, Вон? — я оторвала взгляд от тех женщин, вид которых разрывал моё сердце на части, и стала искать искренность в выражении его лица. — Что же тебя так мотивирует?

— Любовь, — просто ответил он. — Я люблю свою семью. Ради неё я пойду на всё, лишь бы они были в безопасности.

— И ты думаешь нам этого достаточно? Твоей любви и моей одержимости выживанием?

Лёгкая улыбка тронула его губы, и он склонился ближе, как будто делился со мной секретом.

— Любовь — самый сильный из всех мотиватор, Риган. Сильнее страха, сильнее ненависти, сильнее всего остального, что существует. Любви более чем достаточно, чтобы выжить, её вполне достаточно, чтобы жить.

Его слова прозвучали как удар в грудь, поразивший меня с такой силой. Слёзы защипали уголки моих глаз, и я заставила их отступить, подтолкнула их туда, где они не угрожали снова показать мою слабость.

— А как же я?

— Пока что достаточно просто выживания, Риган. А когда необходимость в этом отпадёт, ты снова научишься любить. Я знаю это, я верю в тебя.

Я содрогнулась от такого свирепого и всепоглощающего жара, который потёк от моей груди к конечностям, вниз к кончикам пальцев рук и ног.

— Ты это знаешь?

— Ты способна на всё, Риган. Так почему не любовь? Возможно, сначала тебе придётся научиться доверять и надеяться, но любовь будет. Я это вижу, — он одарил меня широкой, захватывающей дух улыбкой и вернулся к своему ужину.

Я ошеломлённо сидела с открытым ртом. Откуда взялись эти парни? И почему они так много значат для моего выживания?

Мы с Хейли прожили без них два года, и за ту неделю, что мы их знали, они вошли в нашу жизнь и захватили власть. Теперь я не могла представить себе жизни без них, без их защиты или волнения о том, что с ними случится.

В мире осталось ещё так много разных людей, с которыми мы могли бы столкнуться, к примеру, такие как Гэри и его банда чудаков. Вместо этого мы встречаем мужчин, которые знают, как любить и ценить друг друга и нас, защищают друг друга, чтобы не просто пережить этот конец света, но и продолжить жить дальше.

— Как вам еда? — спросил Гэри, плюхаясь за стол напротив нас.

Он провёл свой обед на каком-то почётном месте, откуда открывался вид на большую армейскую столовую. С ним восседала группа мужчин, которым, судя по всему, была отведена ведущая роль, и несколько избранных женщин, которые околачивались вокруг и обслуживали их.

— Очень хорошо, — ответил Вон.

И это было правдой. Мы ели курицу… настоящее белое мясо. Я никогда ещё не была так взволнована видом белого мяса.

Честно говоря, в этот момент я бы не отказалась даже от нескольких макнаггетсов, которые нашла бы в мусорном баке. Да ладно, прошло то всего около двух лет, и мы знаем, что эти штуки ещё даже не начали покрываться плесенью. Разве у них нет солидного десятилетнего срока годности? Но курица была намного лучше.

Хендрикс, сидевший по другую сторону от Вона, спросил:

— Где вы нашли птицу?

— Мы её выращиваем, — гордо ответил Гэри, явно надеясь произвести на нас впечатление. — Двое наших парней были фермерами и привезли с собой свой скот. У нас есть курятник, осталось несколько овец и пара молочных коров.

— Это впечатляет, — присвистнул Вон, и я не могла сказать, был ли он действительно впечатлён или просто подыгрывал. — Нам считаем себя везунчиками, найдя вяленое мясо.

Гэри громко рассмеялся, долго и шумно, как будто столь смешной фразы отродясь не слышал.

— Чёрт возьми, вам, ребята, повезло, что вы нас нашли. Как долго, по-вашему, вы сможете так жить?

— До тех пор, пока это будет необходимо, — уже более серьёзно ответил Вон.

— Вы, правда, не подумываете остаться здесь? После всего, что мы можем предложить? Защита, электричество, мясо, молоко. У вас растёт мальчик. Вы думаете, он сможет выжить на вяленом мясе?

Он указал на Пейдж, которая опустила голову, успешно удерживая шапку на месте.

— На самом деле, ещё до вспышки инфекции исследования показали, что коровье молоко не так уж полезно для здоровья. Наш организм даже не может переварить такой кальций…

— Впрочем, как я уже говорил, — перебил меня Гэри, но, так и быть, я его не виню, — мы предлагаем вам место, где вы могли бы поселиться на долгое время. Вы можете съехать с дороги, отдохнуть. И, конечно, ваши женщины будут рады постоянному дому.

— А какая вам выгода, если мы останемся? — мягко спросил Хендрикс. — Насколько я понимаю, мы будем есть вашу еду, использовать то, что осталось от вашего электричества, занимать место и держать своих женщин при себе. Мы высосем ваши ресурсы и что дадим взамен?

Гэри прищурил глаза и посмотрел на Хендрикса с таким вниманием, что у меня по спине побежали мурашки.

— Вашу верность. А когда возникают проблемы, вашу готовность позаботиться об этих проблемах.

— Проблемах с зомби? — настаивал Вон.

— Среди прочих, — уклончиво ответил Гэри. — А что касается ваших женщин… — он откашлялся. — Не все из вас такие… счастливые. Если только вы не делитесь…

— Мы не делимся, — выдавил Хендрикс, и его глаза вспыхнули от сильного гнева.

Гэри вскинул руки вверх.

— Я ничего такого не имел в виду.

— Спасибо за предложение, — снова заговорил Вон. — Но мы обещали семье моей жены, что приедем за ними. И если есть хоть малейший шанс, что им удалось выжить, они будут ждать нас. Мы не можем их подвести.

— Это очень мило с вашей стороны. Верность, — кивнул Гэри, но его глаза говорили, что оправдания Вона полная чушь. — Как далеко на юг, вы сказали, они ушли?

— Очень, — откашлялся Вон. — Гораздо южнее.

— Вы ведь знаете, что в южных штатах всё плохо, не так ли? То, что началось в Мексике, вторглось сюда. Это начинается в Арканзасе и распространяется повсюду. Без посторонней помощи вы далеко не уйдёте. А как насчёт такого? Вы идите и приведите свою семью, я даже дам вам помощь. А мальчика и женщин можете оставить здесь, если они захотят. А потом, когда вы найдёте их или то, что от них осталось, сможете привести их сюда и все вместе остаться здесь. Вот что я готов сделать для вас.

В течение долгих мучительных минут между нами воцарилась тишина, прежде чем Вон сформулировал ответ.

— Это очень щедрое предложение. Я был бы глупцом, если бы отказался от него, но я не могу оставить свою семью позади. После всего, что произошло, я отнюдь не горю желанием выпускать кого-то из виду. Вы можете это понять, я уверен, что вы тоже потеряли людей.

— Так и есть, — медленно ответил Гэри. — Полагаю, мои люди вам тоже не нужны?

— Если всё так плохо, как вы говорите, то я буду чувствовать себя виноватым, рискуя большим количеством жизней, чем нужно.

Вон Паркер — мастер переговоров.

Я сжала губы, чтобы не заулыбаться торжествующе. У меня не хватило бы терпения вежливо общаться с Гэри. Если бы этот разговор был оставлен на моё усмотрение, то, наверное, он бы состоял из девчачьих разборок и топанья ног. Вон заслужил моё уважение не только как человек, но и как лидер. В нём было что-то такое, чего у меня никогда не будет.

— Тогда ладно, Вон. Поступайте как вам нужно. Вечером мы позаботимся о вашей машине, а завтра вы все сможете уехать, когда захотите.

— Ещё раз спасибо, Гэри, — Вон протянул руку, чтобы пожать её другому мужчине. — Ваше гостеприимство очень много значило для нас. Мы ценим это больше, чем можем вам показать.

— Как я уже сказал, вы решили для нас одну проблему. Это честная сделка. Мы вам ничего не должны, и вы нам тоже. Да?

— Да, — Вон кивнул.

Гэри встал и вернулся к своему столу, где девушка, немногим старше меня, тут же устроилась у него на коленях. Я подавила рвотный позыв и снова повернулась к Хендриксу и Вону.

— Отличная работа, о, капитан, мой капитан, — усмехнулась Хейли с другого конца стола. — Солидные навыки. Я и сама не смогла бы сделать это лучше.

Я фыркнула.

— Ты вообще не смогла бы этого сделать. Ты ужасная лгунья, — я произнесла «лгунья» одними губами, чтобы это не подслушали в шумной комнате.

— Это неправда, — Хейли закатила глаза, пытаясь быть слишком убедительной.

— Вот тебе и наглядный пример, — ухмыльнулась я.

Хейли показала мне язык.

— Мне придётся это запомнить, — рассмеялся Нельсон. — Это очень поучительно.

Хейли густо покраснела и посмотрела на свои сломанные ногти.

— Первым делом мы уезжаем утром, — проинструктировал Вон, игнорируя то, что происходило между его братом и моей подругой. — Давайте вернёмся в дом, ляжем спать и забудем обо всей этой двадцатичетырёхчасовой вылазке на закат цивилизации.

— Вон, мы сражаемся с зомби на ежедневной основе, — пропищал Харрисон. — Думаю, мы уже видели закат цивилизации.

Вон одарил его каменным, мрачным взглядом, да и его голос был серьёзен:

— Это место хуже, чем что-либо ещё, Харри. Тебе нужно помнить это.

Харрисон огляделся своими всё ещё слегка наивными глазами и пожал плечами.

— Как скажешь, братец.

Хендрикс встал, и мы все последовали за ним. Мы взяли наши пустые подносы и передали их нескольким мужчинам, назначенным дежурными по столовой. У них были две большие ванны с водой, которые они использовали, чтобы очистить и прополоскать подносы, и была небольшая куча для остатков еды или костей. Похоже, они ничего не выбрасывали, и это было вполне логично, поскольку вокруг уже не было ни мусоровозов, ни других служб. Но мне также было интересно, что они собираются делать с этими костями.

Окинув взглядом помещение, где сидели мужчины, смотревшие на меня голодными глазами, с пистолетами и ножами, привязанными к каждому свободному месту, я решила, что они, вероятно, сохраняли их, чтобы делать из них зубочистки или карандаши, или ещё что-нибудь столь же странное, как и они сами.

Да, мне не терпелось поскорее убраться отсюда.

Мы поспешили обратно в дом, в котором нас временно разместили, и разошлись по отдельным комнатам. Наши сумки были свалены в небрежные груды в гостиной, поэтому, как только мы нашли свои рюкзаки, мы провели время, избавляясь от беспорядка, который устроили местные прихвостни.

Я скрутила своё нижнее белье, отчаянно желая отбелить его после того, как эти парни наложили на него свои отвратительные лапы. Я чувствовала себя оскорблённой. Я чувствовала себя обесчещенной.

Но больше всего мне хотелось возмутиться.

Хейли плюхнулась на пыльную кровать и со стоном перевернулась на другой бок.

— Это полный отстой. И моё плечо болит от стрельбы.

Я потерла своё плечо.

— Моё тоже. Хотя это довольно забавно. Ещё неделю назад мы отдали бы свои правые руки за возможность спать в постели, — вздохнула я. — А теперь посмотри на нас. Задираем носы на бесплатное жильё.

— Да, но это жильё не совсем бесплатное, Ригз, — заметила Хейли.

— Что ты думаешь об этих женщинах, Хейлз? Можем ли мы начать крестовый поход во имя их свободы?

Я легла рядом с ней так, что наши головы соприкасались, и мы стали смотреть в потолок, залитый лунным светом из открытых окон и бликами свечей, которые мы зажгли после ужина.

— Мы могли бы создать некоммерческую организацию, я буду генеральным директором, а ты — пиарщиком, — предложила она, но тут же снова погрустнела. — Сомневаюсь я, что они захотят идти, Риган. Думаю, они сами выбрали эту жизнь.

— В мире до чертиков страшно. Я не могу их винить. Возможно, у них просто нет другого выбора.

— Я ненавижу это, — голос Хейли прозвучал удручающе смиренно, и, протянув руку, я взяла её за руку, ненавидя это так же сильно, как и она. — И когда жизнь успела так сильно испортиться?

— Ладно, давай поиграем, — оживилась я при мысли о нашей любимой игре. — Мы уже давно не играли.

— Нам и не надо было с тех пор, как братья Паркер вошли в нашу жизнь, — хихикнула Хейли.

Я тоже засмеялась.

— Да, думаю, можно с уверенностью сказать, что твоё внимание было успешно отвлечено.

— Ну да, потому что только я одна строю глазки, — она толкнула меня локтем в бок. — Я почти уверена, что свела до минимума свои требования.

— Почти уверена, что это он свёл их для тебя, — я повернулась к ней лицом. — Хах, миссис Нельсон Паркер.

Она секунду смотрела на меня, решая, будем ли мы вести девчачьи разговоры или поиграем в нашу игру.

А потом вдруг выпалила:

— И пусть родник никогда не иссякнет. И никогда не заканчивается туалетная бумага, особенно когда она так нужна.

Я вздохнула.

— Хороший пример. Боже, чего бы я только не отдала за ледяную колу прямо из автомата.

— Ты делаешь только хуже, — простонала Хейли.

Стук в нашу дверь перепугал нас обеих, и мы тут же сели. Хейли была ближе всех к двери, поэтому она скатилась с кровати и рывком распахнула её.

Пейдж смотрела на нас сквозь пламя свечи, её лицо было бледным и сонным. Она всё ещё была в шапочке, но её длинные волосы начали выбиваться тонкими прядями вдоль лица.

— Можно мне сегодня с вами поспать? — спросила она своим милым девичьим голоском. — Мальчики плохо пахнут.

Мы рассмеялись, но согласились, и Хейли впустила её. Она забралась на кровать между нами. Мы легли, взявшись за руки и склонив головы друг к другу. Хейли наклонилась и задула свечи, а потом устроилась поудобнее.

— Мы играем в игру, Пейдж, хочешь поиграть с нами? — спросила Хейли, как только мы погрузились в темноту.

Обстановка вокруг нас была более шумной, чем обычно. Снаружи ходили люди, а парни издавали какие-то звуки по всему дому. Я привыкла к почти полной тишине, если не считать редкого пиликанья сверчка. Все эти новые и непривычные звуки тревожили меня. Игра успокаивала нервы и убаюкивала меня.

— Конечно, — сказала Пейдж, зевая. — А как играть?

— Мы называем её «От одного избавься, другое оставь», — объяснила я. — Итак, я говорю кое-что, что сохранила бы из времени до зомби, и говорю, что ненавижу и от чего с удовольствием избавилась бы, чтобы не иметь с этим дело. Я бы сохранила Netflix. Я любила смотреть фильмы, свернувшись калачиком на диване со своим парнем.

— С тем парнем, который превратился в зомби? — невинно спросила Пейдж.

— Да, с тем самым, — я закашлялась. — И я бы избавилась от воздуха без кондиционера. Я скучаю по климат-контролю.

— Я тоже, — прошептала Хейли.

— Я тоже, — эхом отозвалась Пейдж.

— Ладушки, Пейдж, теперь твоя очередь, — подсказала я, подталкивая её локтем. Я затаила дыхание, боясь, что она выберет себе кого-нибудь из родителей.

Но она удивила нас, сказав:

— Я бы оставила мороженое. Я скучаю по фруктовому мороженому.

— Это очень хорошо, — рассмеялась Хейли.

— И я бы избавилась от… этих людей. Мне не нравятся эти люди, с которыми нам пришлось остаться, — её голос был шёпотом страха, и я возненавидела то, что она вообще испытывала страх, не говоря уже о том, что вся её жизнь вращалась вокруг этого.

Нет, это было неправильно. По словам Вона, вся жизнь Пейдж вращалась вокруг любви. Пейдж была счастливицей, даже в этом несчастном мире.

— Мы уедем к утру, — пообещала я, повернулась и свернулась калачиком рядом с ней.

— Я всё понимаю, — её голос был всё ещё тихим, но в нём чувствовалась уверенность. — Вон не позволит нам задержаться здесь дольше рассветных часов. Он позаботится о нашей безопасности.

Когда раздался ещё один стук в нашу дверь, мы лишь успели поднять головы на звук, как дверь распахнулась, и Вон, Нельсон и Хендрикс ворвались в нашу комнату. Каждый из них держал в руке свечу, освещая себе путь. Свет отражался от их ярких глаз и отбрасывал тени на лица. Было несправедливо, что они так привлекательно выглядели даже при свете свечей. Ведь должно же быть для этих парней хоть какое-то плохое освещение, не игравшее им на руку. Может быть, мне стоит поставить их под яркие флуоресцентные лампы или инфракрасное излучение. Наверное, это очень поможет мне с самооценкой.

— Пейдж, — выругался Вон, — вот ты где.

— Мы беспокоились, Пейджи, — произнёс следующим Хендрикс, — тебе следует всегда говорить хоть кому-то из нас, где ты находишься.

Никто ничего не сказал, ожидая, что следующим вмешается Нельсон, но когда он, наконец, понял намёк, то сказал:

— О, а я просто надеялся застать Хейли в нижнем белье.

Я единственная, кто засмеялся.

— Пейдж, — повторил Вон.

— Я и сказала кому-то, я сказала Хейли и Риган, — твёрдо парировала Пейдж.

Пейдж была из тех восьмилетних детей, которые прекрасно слушаются и сразу же повинуются. Кто знает, какой бы она стала, не будь апокалипсиса, с пятью старшими братьями, балующими её. Но в этом мире она была воспитана по потребностям. Думаю, мы все были удивлены, когда она открыто не повиновалась выговору Вона.

— Пейдж, это совсем не то же самое, что рассказать Хендриксу или мне.

— А как же я? — пожаловался Нельсон.

— Ты лишился родительских прав, когда признался, что подсматриваешь за Хейли, — простонал Хендрикс.

— Вполне справедливо, — согласился Нельсон.

— Пейдж, нам всем нравится, что Хейли и Риган рядом, но следить за тобой — это большая работа. Мы не просили их присматривать за тобой, — спокойно объяснил Хендрикс. Он больше походил на папочку, чем на двадцатидвухлетнего мужчину. При свете свечи выражение его лица было суровым и неумолимым. — К тому же у тебя есть пять братьев, чтобы присматривать за тобой, чего ещё ты можешь желать?

— Чтобы они принимали душ, — пробормотала я так, чтобы только Пейдж могла меня услышать, поскольку мы всё ещё прижимались друг к другу.

Она разразилась хихиканьем и попыталась взять себя в руки.

— Хендрикс, — всерьёз завела она, — Вон, у вас есть моё разрешение попросить Хейли и Риган принять надо мной частичную опеку.

— Частичная опека? — ошеломлённо повторил Вон. — Где ты это слышала?

— В первом классе родители Джейкоба Стивенса развелись. Он всё время об этом говорил.

Она нахально подняла руку, намекая на свой возраст, и я не смогла сдержать улыбку, которая расползалась по моему лицу.

— Ты думаешь, это смешно? — Хендрикс посмотрел на меня сверху вниз, но даже при слабом освещении я заметила в его глазах веселье.

— Пожалуйста, позвольте ей провести ночь с нами, — взмолилась я, обнимая её и крепко прижимая к себе.

— Мы обещаем быть хорошими, — добавила Хейли.

— Я не против, — наконец согласился Вон и повернулся к Хендриксу. — Ты не против, милый?

— Я не против, только если это открытое приглашение на ночную вечеринку, — Нельсон поднёс свечу поближе к своему лицу и поиграл бровями.

Хейли швырнула в него кроссовок, чем испортила свой наряд «на-случай-экстренной-эвакуации», так что ей пришлось встать, найти его и снова положить рядом с другим. Нельсон подождал, пока она не наклонилась над своим нарядом, и, пихнув её бедром, сбил с ног. Она растянулась на полу, но в темноте я не могла разглядеть выражение её лица.

Я представила себе, что это было лицо «что, чёрт возьми, я должна с тобой делать?».

— Ну ладно, Казанова, никаких совместных ночёвок, — выговорил Хендрикс, потащив Нельсона за рубашку.

Вон прочистил горло и сказал:

— По крайней мере, сегодня вечером.

— Что значит совместная ночёвка? — в темноте раздался вопрос Пейдж.

— И вот настало время вам уйти, — крикнула я суровым властным голосом.

Нельсон что-то проворчал, но Хендрикс с Воном вытащили его, и мы снова остались одни, только девочки.

— Хейли, мне кажется, что Нельсон влюблён в тебя, — прошептала Пейдж в темноту.

Мы с Хейли долго молчали, но потом она, наконец, призналась:

— Я тоже так думаю.

Мы молчали, каждая погрузившись в свои мысли, пока они не превратились во сны.

Следующий стук в нашу дверь раздался незадолго до восхода солнца. Я уже проснулась, предвкушая, как уберусь отсюда к чёртовой матери, поэтому вскочила на звук.

В дверях стоял Вон с взъерошенными ото сна волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть усталость, а затем криво усмехнулся мне.

— Доброе утро, — пророкотал он скрипучим голосом.

Хороший, успокаивающий скрип, который я хотела бы превратить в электронную книгу.

— Доброе утро, — я улыбнулась ему в ответ.

— Уезжаем через полчаса. Сможешь всех поднять?

— Да, без проблем.

Он завис у двери, не делая ни малейшего движения, чтобы уйти. Он заставлял меня нервничать со всей своей тревожной энергией, и я не совсем понимала, чего он от меня ждёт.

Наконец он сказал:

— Вчера вечером Пейдж была в порядке?

— О, да, — с энтузиазмом кивнула я. — Мы все отлично выспались.

Это было не совсем так, но мои стандарты хорошего ночного сна значительно снизились с тех пор, как зомби стали реальностью. Было очень трудно спать спокойно, когда кошмары о том, что меня выкрали из моей постели и заставили работать в борделе, который платил сигаретами, непрерывно крутились в моём сознании.

— Хорошо, — он улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ.

— Ты же знаешь, что всегда можешь доверить её нам, — искренне прошептала я. — Мы уже практически удочерили её. Мы позаботимся о ней, Вон.

— Значит, вы собираетесь остаться с нами? — осторожно спросил он, и его взгляд таинственно дёрнулся.

— Ты что, шутишь? После этого небольшого отпуска от зомби, — я обвела рукой вокруг себя, — мы определённо преданы братьям Паркер.

— Это хорошая новость, Риган. Полагаю, что один, а, может, даже и больше моих братьев были бы убиты горем, если вы с Хейли соскочите.

Я смущённо откашлялась.

— Ну, тогда хорошо, что мы остаёмся.

— Кроме того, мне есть о чём беспокоиться, — продолжил он, как будто я ничего не сказала.

— У тебя будет разбито сердце? — я рассмеялась, ни на секунду не поверив ему.

— Пока нет, — он сделал шаг ближе и поиграл с распущенным концом моих волос, которые вились вокруг моего плеча. — Но я над этим работаю.

Я столкнулась с его пристальным взглядом и почувствовала, что теряю равновесие, не физически, конечно, но эмоционально, духовно, ментально и так далее. Вон снова изобразил ту полуулыбку, которая скривила лишь одну сторону его рта, и я почувствовала шквал бабочек в моём животе, подобно штурму на поле боя.

— Будь готова, Риган, — мягко приказал Вон. — Мы уезжаем, как только сможем.

Я кивнула, это было всё, на что я оказалась способна в данный момент, и отправилась поднимать Хейли и Пейдж. Мы быстро оделись, собрали вещи и встретили парней перед домом. Мы дважды проверили, чтобы убедиться, что забрали всё, с чем пришли. Вряд ли мы вернёмся за чем-то, если вдруг забудем.

Мы направились в офис, в котором впервые оказались вчера, и все вздохнули с огромным облегчением, увидев Хаммер. Машина была припаркована у здания и была готова к работе. Гэри и ещё двое парней стояли в дверях офиса, курили сигареты и пили кофе.

Я проигнорировала кофе.

Я больше не пила кофе и даже не думала о нём. Не было никаких причин пускать слюни, завидовать и менять своё решение остаться здесь за горячий, восхитительно пахнущий кофе.

Абсолютно никаких причин.

— Чёрт возьми, у них есть кофе, — проворчала Хейли.

— Почему они должны быть так жестоки? — драматически воскликнула я.

— Неужели ты так расстроилась из-за кофе? — Хендрикс ухмыльнулся, его борода также была аккуратно укорочена, а вот волосы были грубо острижены.

— У вас всё-таки состоялась пижамная вечеринка? — сухо спросила я. — Вы подрезали друг другу бороды? И стригли друг другу волосы?

— Устроили драку подушками? — хихикнула Хейли, поигрывая бровями.

Хендрикс шокирующе нахмурился. Ладно, может быть, это не так уж и шокировало.

— Там было достаточно большое зеркало, чтобы мы могли видеть, что делаем.

Он показался всерьёз смущённым своими попытками выглядеть по-человечески. К сожалению, я нашла это очень милым.

Я протянула руку раньше, чем смогла отговорить себя от этого, и провела пальцами по подбородку.

— Выглядит неплохо.

Он замер, стал совершенно неподвижным, и взглядом пригвоздил меня. Он медленно поднял свою руку и накрыл ею мою, помогая мне обхватить рукой весь его подбородок.

— Да?

— Да, — улыбнулась я. — Ты выглядишь не как герой «Утиной династии»[14], а как более доступное-человеческое-существо.

— Ох, — он был явно разочарован моей оценкой. Я не могла не задаться вопросом, не был ли он оскорблён намеком на «Утиную династию», когда он сказал: — Я вовсе не пытаюсь выглядеть доступным. На самом деле, я очень, очень неприступен.

Я хихикнула над его попыткой пошутить.

— Ты хочешь, чтобы кто-то из нас подошёл к тебе, не так ли?

Я сделала шаг вперёд, чтобы поиграть с ним, и мы оказались всего в паре сантиметров друг от друга.

— Да, я хотел бы, чтобы кто-нибудь из вас подошёл ко мне, — пробормотал он.

— Тогда, наверное, тебе следует держать себя в порядке, — я немного грубо потрепала его по щеке и развернулась.

— Сначала ты, — пробормотал он и, повернувшись обратно, я изумленно посмотрела на него.

— Это наш секрет, — прошипела я ему.

Он имел в виду мои отвратительные ноги, которые отчаянно нуждались в бритье. Он рассмеялся мне в лицо и ушёл.

— Хендрикс, это же секрет! — крикнула я, но его уже не интересовало то, что я должна была сказать.

Вон вышел из офиса с ключами в руке. Он поднял их так, чтобы мы все могли их видеть, и указал на заднюю часть фургона.

— Садитесь, — приказал он.

— Наше оружие? — спросил Хендрикс, включаясь в дела.

— Он говорит, что мы получим его у ворот, — объяснил Вон.

Хендрикс недоверчиво оглянулся на офис.

— И ты ему поверил?

— Ни за что на свете. Но мы уезжаем прямо сейчас, с ним или без него. Так что тащи свою задницу в машину.

Хендрикс повиновался вместе со всеми нами. Я забралась на заднее сиденье вместе с другими девочками. Мы прихватили с собой все рюкзаки и уложили их в багажник так аккуратно, как только могли из нашего положения. Во время любой другой остановки мы потратим время и уложим вещи аккуратно и осторожно, но я понимала, что Вон торопится убраться отсюда. Мы сможем справиться с небольшим хаосом, чтобы избежать Генерала Рока и его долбанутую армию.

Вон погнал машину к воротам и выскочил из Хаммера, чтобы поговорить с измученным вооружённым мужчиной. Он явно провёл у ворот всю ночь, его глаза были чёрно-синими от усталости, а волосы растрепались. Он тоже немного нервничал, и я уговорила себя поверить, что он только что выпил тонну кофе.

Я имею в виду, что если бы я жила здесь и имела доступ к кофе, то, вероятно, тоже всё время нервничала бы.

Потому что когда-то я была полностью зависима от этой дряни. Конечно, это было тогда, когда я могла добавить свои девчачьи сливки или купить его со льдом или с соевым молоком. Те дни давно прошли, и я, вероятно, не испытывала бы такой же любви к чему-то едва тёплому, зернистому и чёрному.

Вон начал спорить с парнем у ворот, широко разводя руками, нарушая его личное пространство и повышая голос. В конце концов, Хендрикс и Нельсон выскочили из машины, чтобы помочь в этом вызванном тестостероном споре о наших вещах. Ещё больше жестов руками, ещё больше угрожающих вторжений в личное пространство и, наконец, устрашающий взгляд друг на друга, и усталый человек, наконец, пожал плечами и поднял три вещевых мешка.

Они выглядели относительно нетронутыми, стоя в задней части караульного помещения. Каждый брат взял по мешку и сразу же расстегнул его, чтобы проверить содержимое. Что бы там ни было, оно явно было не в порядке, потому что, казалось, братья лишь ещё больше разъярились. Нельсон вскочил на ноги и ударил охранника в лицо. Охранник наставил на него пистолет и жестом указал на Хаммер.

Вон и Хендрикс вытащили свои пистолеты и направили их прямо в лицо парням. С более высоких оружейных башен и других оружейных постов поднялись другие пушки. Это было похоже на противостояние в стиле кинофильма-вестерна, но хорошей новостью было то, что я была почти уверена, что нахожусь на стороне победителей.

Все в Хаммере наблюдали за происходящим с напряжённым восхищением. Я была потрясена, узнав, что даже несмотря на то, что все эти пистолеты были направлены на парней, я всё ещё доверяла Вону, что он вытащит нас отсюда. Как он и сказал, эти люди были мотивированы страхом, а вот он был мотивирован любовью. Любовь будет побеждать каждый раз.

В конце концов, Вон отступил и положил свою руку на плечо Хендрикса, затем на плечо Нельсона. Он потянул их назад, и Хендрикс, наконец, опустил своё оружие. Охранник же не опустил руки, но если бы я была на его месте, то тоже не стала бы этого делать.

Хендрикс погрузил вещи в багажник, и они снова залезли в Хаммер. Нам разрешили проехать через первые ворота. Несколько напряжённых секунд заставили меня грызть ногти, пока мы не проехали через ворота номер два. Я повторила этот процесс, пока мы, наконец, не выехали через третьи ворота.

Как только мы оказались на другой стороне форта, напряжение в Хаммере ощутимо спало. Я наблюдала, как два ряда сидящих передо мной мужчин дружно расслабили плечи и облегчённо вздохнули. Было так хорошо выбраться оттуда, так безопасно оказаться вдали и вернуться туда, где свободно бродили Пожиратели.

Я на секунду задумалась о том, как мне было спокойнее там, где я не была в безопасности. Но я ничего не могла поделать. Просто с теми людьми было что-то не так. Что-то, чему я никогда не хотела быть свидетелем или частью.

Кроме того, теперь мы были свободны от них, и мне больше никогда не хотелось думать о них.

— А что не так с оружием? — спросил Кинг, нарушая тяжёлое молчание.

— С ним всё так, — отрезал Хендрикс. — За исключением того, что больше половины отсутствует.

— Они украли наше оружие? — прорычал Харрисон.

— И наши боеприпасы, — подтвердил Нельсон. — А потом он даже не признался в этом. Он просто продолжал говорить, что понятия не имеет, о чём мы говорим.

— Боже, ну и придурки, — пробормотал Харрисон.

— Банка ругательств, — прошептала Пейдж, сидевшая между мной и Хейли.

— Банка ругательств, — подтвердила я, хотя всё моё тело болело от тошноты.

У меня в мыслях было около пятидесяти различных проклятий для них, и ни одно из них не было столь же милым, как придурки, но я не хотела быть в долгу у Пейдж. Она отнеслась к этому очень серьёзно. И если мы когда-нибудь снова воспользуемся валютой, я уже буду должна ей, по меньшей мере, сотню баксов.

— Что же нам теперь делать? — с тревогой спросил Кинг.

— Мы просто пополним запасы, — легко ответил Вон, как он всегда это делал, почему-то с уверенностью и авторитетом.

Но именно в эту самую секунду Хаммер решил умереть.

ЭПИЗОД 2: ГЛАВА 04

Двигатель ещё некоторое время шипел. Вон нажимал на газ с такой силой, что казалось, ещё чуть-чуть и его нога пройдёт прямо сквозь пол. Он начал раскачиваться взад-вперёд, как будто физически мог двигать машину своим телом.

— Нет, — твердил Вон Хаммеру, а все остальные затаили дыхание. — Нет, нет, нет.

Затем он разразился потоком ругательств, которые гарантировали Пейдж полную оплату учебы в колледже в один прекрасный день.

Двигатель продолжал шипеть, машина медленно ползла вперед, но всё же спустя короткий миг перестала двигаться. Наступила окончательная смерть, движок умер, и всё замерло.

Несколько минут мы сидели в ошеломлённом молчании, никто не двигался, никто не разговаривал. Это было невозможно. Мы пробыли в пути всего десять минут.

— Бензобак говорит, что он полон, — наконец заметил Хендрикс.

Три секунды Вон тупо смотрел на датчик, затем наклонился вперёд и щёлкнул по нему пальцем. Стрелка опустилась ниже «пусто», как будто изначально зависла на отметке «полный».

— Я должен был заметить это ещё до отъезда, — выдавил из себя Вон. — Он не показывает, сколько бензина в машине, пока она не заведена. Стрелка указывала на полный бак ещё до того, как я завёл машины. Я должен был догадаться. Мне следовало быть внимательнее.

— Это не твоя… — начала я деликатно, хотя внутри я всё ещё кипела от собственной ярости, но Вон оборвал меня раньше, чем я успела оправдать его.

— Риган, дай мне несколько минут. Потом уже сможешь успокоить моё эго. Но сначала мне нужно хорошенько разозлиться, — но говорил он очень спокойно.

— Мы в тридцати минутах ходьбы от их форта. У нас осталось примерно треть нашего запаса оружия, — Хендрикс просчитал нашу ситуацию. — Вон, они всё это спланировали. Они сделали это, чтобы мы были вынуждены вернуться.

— Мы не вернёмся, — без всякой необходимости сказал Вон.

— Ты чертовски прав, мы не вернёмся, — согласился Хендрикс.

Пейдж открыла рот, чтобы что-то сказать, но я быстро покачала головой. Сейчас было не время для сарказма.

— Риган, передай сумки вперёд, — скомандовал Вон. — Мы вооружимся всем, прежде чем выйти из машины, хорошо? Сначала оружие, потом остальное. Пейдж, — он развернулся на своём сидении, чтобы уделить ей всё своё внимание. — Ты помнишь всё, что мы пережили? Ты помнишь, что нужно делать?

— Да, Вон, я помню, — кивнула она.

— Достань свой пистолет, Пейджи, и держись рядом со мной. Никогда от меня не отходи, — он потребовал от неё обещание.

Она кивнула своей милой маленькой головкой, но сдержала слёзы, которые, как я видела, грозили пролиться.

Я повторила вчерашний ритуал, перекинув сумки с оружием через сиденье, и занялась раздачей оружия и боеприпасов. Потом мы с Хейли передали друг другу рюкзаки.

Мы смогли пристегнуть всё имеющееся у нас оружие и упаковать оставшиеся патроны. Это был не очень хороший знак. Отнюдь не хороший.

И хотя это было гораздо больше того, с чем мы с Хейли путешествовали неделю назад, сейчас данный арсенал не казался достаточным для такого размера группы. Мы выглядели настораживающе неподготовленными, и я боялась момента, когда мы выйдем из безопасного Хаммера, и нам снова придётся идти пешком.

— Как думаешь, они придут за нами? — спросила Хейли, зашнуровывая ботинки Пейдж.

— Нет, — быстро ответил Вон. — Подозреваю, они хотят, чтобы мы приползли обратно к ним. Мы бросили вызов их идее контроля, и они хотят, чтобы мы остро осознали, кто здесь главный.

— Жаль, нет способа предупредить других, — пожаловалась она.

— Хейли, — предупредил Нельсон.

— Нет, я знаю, что нет. Но я просто не могу поверить, что это тот мир, в котором мы живём. Одно дело иметь дело с зомби, но что произошло с остальным человечеством? С каких это пор все стали мерзкими ублюдками?

— А те были этими самыми? Эм?.. — Пейдж посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Безусловно, — кивнула я. — Плюс от Хейли в банку ругательств.

Хейли показала нам язык.

Вон проигнорировал нас и затем проинструктировал:

— Хорошо, держитесь вместе, будьте бдительны, будьте начеку. Найдём первое же пустое здание и перегруппируемся. Смотрите в оба, ищем другое транспортное средство. Если найдем какую-нибудь машину не слишком далеко от Хаммера, сольём бензин и вернёмся обратно.

Двери открылись, и все вылезли наружу. Никто не потрудился закрыть дверь, мы просто плотно сгруппировались и пошли по шоссе в южном направлении.

Америка была интересным местом для конца света. Мы повсюду ездили, дома могли быть во многих километрах друг от друга, а города ещё дальше. И если бы вам пришлось пройти через все пятьдесят великих штатов, вы поняли бы, как много долбаного пространства занимала Америка. А в такое тихое утро, когда даже птиц не было слышно рядом, Миссури казался бесконечным… невыносимо.

— Если кому-то от этого станет легче, — первой нарушила молчание Хейли, — мы с Риган прошли пешком из самого центра Айовы до того города, где повстречали вас. Так что хождение пешком вполне возможно.

И она сказала это группе парней, которые шли с оружием, направленным буквально во все стороны, двигаясь при этом как военное подразделение по дорогам центральной Америки.

— И сколько же времени это заняло у вас? — спросил Хендрикс.

Она прочистила горло.

— Чуть меньше двух лет.

— Итак, судя по вашей временной шкале, которая в данный момент немного преувеличена, поскольку мы все путешествуем вместе, мы достигнем гор Анд в середине Перу примерно через… пятьдесят лет.

Хейли одарила его дерзкой улыбкой и ответила:

— Как раз вовремя, чтобы уйти на пенсию. Думайте об этом, как о своём пенсионном фонде. Любой хороший план требует тяжёлой работы.

— Это был рекламный слоган? — Нельсон рассмеялся.

— Слоган банка в нашем городе, — пожала плечами Хейли.

— А вот и они, — неожиданно рявкнул Вон.

И вот они появились — первые зомби, которых мы встретим, идя пешком. Этот запах должен был бы насторожить нас, но большинство мест пахло так же, как они, как внутри, так и снаружи. Это было похоже на рекламу одеколона «Акс», где каждый раз, когда вы чувствовали его запах, люди сходили с ума и атаковали. Только вместо горячих парней, которых окружают сексапильные девушки, были люди — и атаковали их зомби. Вроде как бы то же самое… вот только нет.

Я даже немного удивилась, увидев десять зомби, привлеченных нашей кипящей кровью и бьющимися сердцами. Я очень хотела сегодня утром пройти хотя бы больше двадцати минут, не будучи покрытой запёкшейся кровью. Но как-никак это был конец света, так что не стоило мне иметь нереалистичные ожидания.

— Пейдж? — Вон протянул руку за спину, желая убедиться, что она там.

Она схватила его за руку и прижалась к нему сзади.

— Риган? — спросил Хендрикс уже тише.

— Я здесь, — ответила я, следуя примеру Пейдж, и на мгновение просунула свою руку в его ладонь.

Однако я быстро выдернула руку, предпочтя полуавтоматический пистолет, который, как мне показалось, будет более подходящим.

Первый выстрел громко прозвучал в воздухе. Харрисон попал ближайшему зомби прямо в горло. Из раны хлынула густая тёмно-красная кровь, обрызгав его товарищей по побоищу.

Честно говоря, это было отвратительно. Но времени для таких вещей, как эмоции и отвращение, совсем не осталось. Нам придётся пережить это… вместе. Потому что, как очевидно, только этим мы теперь и занимались.

Зомби никак не отреагировал и даже не дёрнулся. Он просто продолжал идти на нас, кровь заливала всё, подобно фонтану смерти. Его приятели набирали скорость, теперь они бежали на нас со своей сверхчеловеческой скоростью.

Мы рассредоточились, чтобы не попасть друг в друга при стрельбе, и стали целиться в группу из десяти нелюдей. Их было больше, чем нас, но мы были быстрее. Они стонали и охали, когда собирались напасть на нас, их хрюкающие звуки очень напоминали фильмы, снятые до начала заражения. По какой-то причине я не ожидала, что они будут такими… голливудскими. По крайней мере, они не бегали вокруг и не стонали «мозги, мозгииии!». Это было бы просто чересчур.

Я выстрелила в одного из них, у которого не хватало ноги и руки, и попала прямо меж глаз, но тут же переключила своё внимание на некогда старую женщину, которая потеряла свою жизнь из-за зомби-заразы, захватившей её разум. Я съёжилась, выстрелив в неё, но разве у меня был выбор?

Хендрикс стоял слева от меня, поражая мишень за мишенью, а Хейли справа, и сама она была не так уж плоха. Пейдж спряталась за спину Вона, вцепившись в его рубашку для безопасности.

Этот ребёнок никак не вырастет со здоровой точкой зрения для этого мира. Не то чтобы я сама обладала ею, но если молодежь была нашим будущим, мне стало интересно, будет оно лучше или же хуже, чем было сейчас.

Гэри и его добрая старая банда не будет править вечно, но каково же будет будущее, если дети вырастут, ежедневно убивая всяких тварей и прячась в тени, выискивая еду?

Неужели наши перспективы и впрямь были столь мрачными?

Я сняла ещё одного Пожирателя, просто потому, что думала о том, как на самом деле уже надоело всё это делать…

Это меня разозлило. Выстрел. Выстрел. Жрите пыль, суки.

Мы довольно легко расправились с ними и продолжили свой путь в сторону Перу.

— Хорошо, я сдаюсь, — громко заявила я, когда мы перешагнули через безмолвные тела перебитых Пожирателей. — Мы же не можем всерьёз идти пешком в Перу… в чёртово Перу.

Я остановилась посреди дороги. Цветущие весенние деревья шелестели на лёгком ветру и заслоняли от яркого утреннего солнца участок шоссе, по которому мы ехали. За прелой вонью гниющих зомби стоял слабый аромат свежей травы и молодых почек на деревьях. Воздух был лёгким, а ветерок нежным и ласкающим, сладкие оттенки растительной жизни и тёплых ночей заполняли пространство между гнилой плотью и свежими выстрелами. Обескураживало то, как близко я была к чему-то прекрасному, но эта близость была полностью омрачена окружающей меня смертью.

Это было похоже на метафору моей жизни, и я чертовски ненавидела её.

— И это всё? — Хендрикс усмехнулся. — Ты сдаёшься?

— Перу очень далеко, — без всякой необходимости напомнила я всем. — Это была глупая мечта, глупая цель.

— Ты ведь и раньше собиралась идти пешком, — заметил Нельсон. — Когда были только ты и Хейли.

— Кроме того, у Хаммера всё равно было чуть больше четверти бака бензина. Гэри, вероятно, просто приплюсовал ещё один день к нашей поездке, вот и всё, — добавил Хендрикс.

— К тому же у тебя есть свои цели, Риган, — вмешался Вон. — А что ещё есть, кроме твоих целей?

— Любовь? — с вызовом ответила я.

— Ты нашла любовь? — спросил Вон, потрясённый и не верящий своим ушам.

Именно в этот момент я поняла, что он говорит о себе и обо мне. Негодник. Мне следовало бы знать лучше, прежде чем доверять этим парням свою дружбу. Они все хотели потрахаться.

Ладно, я знала об этом. Но всё равно меня шокировало то, что мы думали не только о том, как помочь друг другу выжить.

— Нет, пока ещё не нашла, — со смехом ответила я.

— Хорошо, тогда у тебя есть твои цели. Перу — это цель. Большая, невозможная, опасная цель.

— Но это моя цель, — согласилась я.

— Чертовски верно, это твоя цель, — серьёзно сказал Вон. — Так что давай уже пойдём, путь туда займёт всю нашу жизнь, а у нас нет времени, чтобы тратить его впустую.

— Знаете, а вы не так уж и плохи, — призналась я, когда мы снова двинулись в путь. — Мне кажется, я решила не бросать вас.

Все пятеро братьев посмотрели на меня так, словно я только что сошла с ума, у всех был один и тот же недоверчивый взгляд, и все они покачали головами, отказываясь верить тому, что я только что сказала.

— Мы целую неделю идём не в ту сторону, в её сторону. Мы потеряли три четверти наших запасов, боеприпасов и оружия. Мы потеряли наш транспорт. Хендрикс рисковал своей жизнью, затем я рисковал, потом снова Хендрикс, а потом Вон. Я провожу ночи, испытывая самую страшную тревогу, которую когда-либо испытывал, теперь у меня наверняка язва и нет способа вылечить её. И вот мы вступаем в пятьдесят шестую битву насмерть с зомби за неё. И она просто решила оставить нас при себе. После всего этого, — проворчал Нельсон. — Риган, тебе так повезло, что ты взяла с собой Хейли.

По-видимому, каждый брат Паркер согласился с этим, потому что все они произнесли подобные заявления себе под нос и опять вернулись к статусу «Патруль Пожирателей 2013»[15].

Мы провели весь день в поисках города, сражаясь со случайными зомби и держась вместе. Мы сливались в единое целое, и было трудно представить себе, какой была жизнь до братьев Паркер, до того, как каждое слабое место было защищено, каждое слепое пятно было прикрыто.

В конце концов, мы наткнулись на заброшенную заправочную станцию, которая стояла изолированно в середине какой-то лесистой местности. В прошлой жизни это было бы идеальным местом для убийцы топором или серийного маньяка. И всё же это была моя жизнь. Моя жизнь — фильм ужасов.

Тем не менее, я предпочла защищать Пейдж и сидеть в качестве прикрытия, пока Хендрикс, Вон и Нельсон осматривали всё внутри. Извините, но не каждый день девушка могла отыскать в себе так много. Они смогут позаботиться о потенциальной угрозе Майка Майерса[16], а я останусь в своей безопасной зоне, уничтожая зомби.

После того, как нам сказали, что всё чисто, мы приступили к обеспечению надёжности изнутри, так чтобы можно было провести ночь в полной безопасности. До заката оставалось около часа, и нам нужно было использовать каждую секунду, чтобы гарантировать себе спокойную ночь.

Мы с Хейли проверили заднюю дверь, заперли её и выставили все тяжёлые предметы перед ней. Дверь открывалась наружу, так что, вероятно, в этом не было никакой необходимости. Но суть была в том, что мы знали, каким жестким будет приземление, если кто-то сможет открыть эту тяжёлую металлическую дверь и войти сюда в кромешной темноте. Затем мы устроили общую спальню в той же задней комнате.

Мальчики заперли входную дверь на ключ, оставленный рядом с кассой, а затем передвинули все стеллажи, где когда-то хранилась еда, забаррикадировав её. Они затемнили некоторые окна брезентом, обнаружив его в служебном помещении, но его не хватило на все окна.

Не самое идеальное место для отдыха, но мы знали, как быть абсолютно тихими и как не показывать никакого света. Пока мы были здесь, мы почти не шумели. Это должно было сработать, ведь у нас не было других вариантов.

Мы приготовили еду из нескольких упаковок сырных крекеров, остатков чипсов «Принглс», кусочков «Твиззлера» и бутылок воды, которые не были разграблены. Это конечно не курица, как прошлым вечером, но с таким же успехом этот перекус можно было расценить как пир.

Я схватила пачку бритв, несколько батареек разных размеров, тампоны, — обязательно, потому что, поверьте мне, мать природа не бросила нас всех, — а также ручки и бумагу. Я была почти уверена, что Пейдж никогда не ходила в школу до того, как она отправилась в путь со своими братьями, и хотя это, возможно, было не самой важной частью нашего дня, и я не была бы таким уж великим учителем, но я могла бы предложить ей уроки чтения и письма. Независимо от того, как выглядел упадок цивилизации для остального мира, любой, за кого я частично отвечала, должен быть способен делать и то, и другое. Я не верила, что настал полный конец для человечества.

Я не могла в это поверить.

Я должна была ради чего-то жить.

Я должна была хоть как-то держаться за надежду.

— Значит, ранее, походу, был нервный срыв? — прошептал Хендрикс, поднося свою импровизированную подушку поближе ко мне, пока я снова укладывала рюкзак, решив частично отказаться от изобилия нижнего белья, чтобы освободить в нём место.

— Наверное, — я пожала плечами, хотя он едва мог разглядеть меня в тусклом свете луны. — Чудовищность того, о чём я прошу вас, ребята, просто поразила меня, и я вдруг почувствовала себя глупо, попросив вас осуществить со мной эту невозможную идею.

— Никогда не чувствуй себя глупой, когда спрашиваешь меня о чём-то, Риган, — приказал Хендрикс. — Мы все вместе в этом замешаны, в глупостях и всё такое.

— Хорошо, — кивнула я. — Спасибо.

— Только не эти, — сказал он вместо «пожалуйста».

— Что?

Я оглянулась, а он рукой накрыл шелковую пару лаймово-зелёных и чёрных кружевных трусиков в моей руке. Совершенно нелепо. Но когда мы грабили «Виктория Сикрет», то не смогли найти ничего практичного.

— Только не эти, — повторил Хендрикс. — Мне они нравятся.

— Как будто ты когда-нибудь увидишь их на мне, — фыркнула я.

— Не в этом дело, Риган, — прошептал он, когда я бросила их обратно в рюкзак и застегнула молнию.

Он потянул меня за руку, и я легла рядом с ним. Он повернулся на спину, и я тоже, наши плечи прижались друг к другу. Он подвинул ногу так, что наши ботинки тоже соприкоснулись, и я подумала, что это, должно быть, самый сладкий момент за всё время.

— Мне просто нужно знать, что они там, что они есть в планах. Я могу терпеливо ждать. Я могу ждать столько, сколько мне нужно, прежде чем увижу их в действии.

Моё сердце неуверенно затрепетало на несколько ударов, но потом я умудрилась спросить:

— Это что, метафора?

Он повернул голову ко мне, я тоже повернула, подражая ему. Мы долго смотрели друг на друга, хотя его лицо было скрыто темнотой. Я знала, что он здесь, и знала, что он смотрит на меня, и это было единственным, что имело значение.

Я услышала улыбку в его голосе, когда он сухо ответил:

— Да, Риган, это метафора.

Я улыбнулась в ответ, хотя была уверена, что он этого не видит, и снова отвернувшись, уставилась в погруженный в темноту потолок.

Вон и Нельсон несли первую вахту. Пейдж лежала рядом со мной и спала так крепко, что её тихое дыхание текло в ритмичном темпе, словно мелодия покоя. Хейли была в безопасности. Кинг и Харрисон были в безопасности. А рядом со мной лежал парень, которого я стала считать кем-то гораздо больше, чем незнакомцем, больше, чем другом. Он поселился где-то между моим будущим и настоящим, просто у меня ещё не было для него определения. Кроме безопасности.

Он был моей безопасностью.

Именно он заставлял меня чувствовать себя защищённой.

Вон был прав, любовь ещё не была тем, что двигало мной. Но я чувствовала, как она приближается, как она медленно, надёжно входит в мою жизнь, так, чтобы её нельзя будет стереть или заменить. И пока я жду любви, я буду бороться с этой гнилью и жить с надеждой. Потому что если у меня было только это, то надежда, когда всё было безнадежно, была не так уж и плоха.

ЭПИЗОД 3

ЭПИЗОД 3: ГЛАВА 01

665 дней после начала заражения

РИГАН

— Хейли! Сними! Сними это, на хрен! — закричала я, ладно, нет, я завизжала, как банши, в тишине послеполуденной тишины. — Пожалуйста, ради всего святого, сними это с меня!

Взлетела стая птиц. Я испытала иррациональный укол вины, посчитав, что нарушила их покой. Хотя это и было бессмысленным, они были всего-навсего птицами и могли найти гармонию где угодно, как и летать над хаосом остального падшего мира. Но так оно и было. Я чувствовала угрызения совести.

Я не была психологом, но не трудно было понять, что эти чувства были неуместны и вызваны другими проблемами в моей жизни.

Отлично, Риган, теперь ты занялась психоанализом самой себя у чёрта на куличках. Просто замечательно.

Вероятно, если бы мне пришлось угадывать, откуда вытекает вся эта вина, то это был бы бесконечный подсчёт тел, которые я скопила на своём пути. Правда, я убивала только заражённых Пожирателей, которые пытались убить меня или, что ещё хуже, съесть меня кусочек за кусочком. Но это не значит, что я была прирождённой убийцей. Этот инстинкт убийства был вбит в меня по необходимости. В какой-то момент мой некогда благодетельный, чирлидерский мозг вспомнит об этом и сломается. А до тех пор я просто хотела выжить.

Однако все эти постыдные чувства, возможно, имели меньшее отношение к длинному послужному списку уничтоженных зомби и были больше связаны с особенно ужасным убийством, которое я совершила не более двадцати минут назад. Резня с большим парнем всё ещё окрашивала моё тело липкой, дурно пахнущей кровью и большими комками плоти прилипала к моим волосам. Фу.

— Ладно-ладно, просто стой спокойно, — Хейли снова атаковала мой скальп, тщательно вытирая его. Мы сидели на берегу медленного водного потока под названием Литтл Шугар Крик. — Вообще-то, мозги Пожирателя везде, — а потом она заткнула рот — в прямом смысле заткнула рот рукой, прямо над моим плечом. — Ты пыталась принять душ в трупе?

Она словно поперхнулась от тошноты. Раздался гортанный звук, всё её тело напряглось от усилия сдержать рвотные позывы.

Что, конечно же, заставило меня начать давиться.

— Нет, у меня и в мыслях не было окунаться в его потроха. Я не подумала о последствиях выстрела с такого близкого расстояния, я просто старалась не умереть!

Этот парниша оказался очень близко и проник в моё личное пространство. Он почти поймал меня. Но в самую последнюю секунду я успела засунуть дуло своего пистолета прямо ему под подбородок и, не раздумывая, нажала на курок, но это закончилось брызгами… во все стороны. И не просто брызгами крови, о, нет, мы говорим об огромных вёдрах кровавого месива. Снова рвотные позывы.

Отчасти проблема заключалась в моём гигантском пистолете. У нас кончились все хорошие боеприпасы и простое в обращении оружие. Поэтому мне пришлось прибегнуть к пушке, которую я видела только в кино. Ствол был словно мультяшный, такой большой, что вся эта штука весила, по меньшей мере, килограммов девять. Но ружьё работало. Очевидно.

— Убери это, Хейлз, — захныкала я.

Это была я в моём самом жалком состоянии. Я могла справиться со стрельбой, убийством, неделей без купания. Я могла справиться с неприятным запахом и с жирными волосами. Я могла бы поделиться зубной щёткой, если бы пришлось. Чего я не могла вынести, так это липких, вязких останков мёртвого зомби по всему телу, и уж тем более прилипших к волосам. По крайней мере, у меня хватило предусмотрительности пригнуть голову, чтобы ничего мёртвого или окровавленного не попало мне на лицо или, что ещё хуже, в рот.

До того, как мир развалился на части, в этой области было проведено не так уж много исследований, поэтому никто точно не знал, что представляет собой контакт между Пожирателем и человеком. Дело только в укусе? Как у вампиров? Или в смешении жидкостей?

Трудно было сказать наверняка. И я точно не была в списке спам-рассылки журнала по медицине Новой Англии. Кроме того, это был не первый раз, когда я была покрыта слизью зомби, но никогда раньше она не была близка к тому, чтобы попасть мне в рот. Фу!

— Я не могу… — Хейли убежала, и её стошнило в кусты.

Ну, хоть не я одна страдала от этого. Это было по-настоящему отвратительно.

Я прижала тыльную сторону ладони, тщательно вымытую и продезинфицированную, ко рту и зажмурилась. Меня не вырвет. Меня не вырвет.

Звук рвоты Хейли позади меня никак не подкрепил этот аргумент.

— Иди сюда, Риган, — раздался за моей спиной твёрдый командный голос Хендрикса.

Я поморщилась, и на этот раз это не имело никакого отношения к моему нынешнему покрытому кровью состоянию. Я явно была не в самом своём сексапильном состоянии. Одна эта мысль раздражала меня. За последние две недели Хендрикс видел меня в самых разных состояниях, и всё же его интерес, казалось, не угасал. А меня он не интересовал, так что это не должно было волновать меня.

Ладно, это была ложь.

Но я не была заинтересована в том, чтобы быть заинтересованной им, и поэтому… да.

Я протянула руку, не открывая глаз, и позволила ему повести меня ближе к берегу. Свежий весенний воздух был немного прохладным, но солнце сегодня было тёплым. Я чувствовала, как вода хлещет по моим босым ногам, и хотя прохлада реки освежала, я дрожала от холода. Я была раздета почти догола, в нижнем белье и майке, и меня раздражало, что Хендрикс последовал за нами сюда и увидел меня в таком виде.

Хотя я недавно побрилась, спасибо бензоколонке, на которой мы останавливались неделю назад. Я не только смогла пополнить запасы бритв, но у них были резинки и пинцет. Джекпот.

— Ты не должен был идти за нами, — проворчала я.

Мы как раз подходили к границе Миссури и Арканзаса, когда наткнулись на стаю из пяти Пожирателей. Они должны были быть легко уничтожены, но так как мы были уязвимы на дороге, нам пришлось импровизировать с оборонительной стратегией. Хендрикс, Вон и Нельсон двинулись, чтобы уничтожить немёртвых воинов на дороге, а Хейли, Кинг, Харрисон и я остались, чтобы защитить уязвимую Пейдж. Я держалась позади группы, когда Пожиратель неожиданно возник у меня за спиной.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы снести ему башку, выстрелив под челюсть. Ход был весьма крутой. Или, по крайней мере, в моей голове это было похоже на вращение ниндзя и чёткое, но агрессивное размещение пистолета прямо туда, где его горло встречалось с подбородком. Не раздумывая ни секунды, я нажала на спусковой крючок, плавно, быстро и инстинктивно. Но это было нечто. Смертельно опасная ситуация. Ещё один шаг, и он запросто мог бы откусить мне плечо. Я бы стала шведским столом, и тогда для меня всё бы очень плохо закончилось.

Хуже всего было то, что я не услышала его, пока он не подошёл слишком близко.

Вспоминая об этом сейчас, я не могла решить, удалось ли ему взять себя под контроль и вести себя тихо, свести свои стоны к минимуму, или я была настолько сосредоточена на Хендриксе и Воне, нуждающихся в помощи, что пропустила предупреждающие сигналы.

Ни один из сценариев не был приемлемым.

По крайней мере, я была всё ещё жива и не жаждала мозгов на ужин.

— Я слышал, как ты скулишь, — объяснил Хендрикс.

Он положил тёплую, сильную руку мне на поясницу, а другой обнял за талию. Он наклонил меня так, что я была вынуждена лечь на мелководье и позволить моим волосам развеваться веером вместе с течением.

— Мы наделали много шума, Риган. Мы не можем терять время.

Теперь я почти полностью погрузилась в воду. Песчаное дно ласкало мою спину и непростительно скользило под той незначительной одеждой, что была на мне. Но вода приятно ласкала мои волосы, несмотря на прохладу. И я начала чувствовать себя чистой. Это было чувство, которое я уже и не ожидала испытать, возможно, до конца своей жизни.

Я услышала, как Хендрикс возится с чем-то у меня над головой, а потом его длинные пальцы начали массировать мою голову.

Ах…

Мне не хотелось пинать дарёного коня в зубы, особенно такого потрясающего, но это становилось странным. Слабый аромат сирени из маленькой бутылочки шампуня для путешествий, которую я хранила в своём рюкзаке, смешивался с чистым весенним воздухом и свежей водой, создавая фантастический аромат, который практически стёр следы гниющего зомби, оставленного позади.

Я открыла глаза и посмотрела на Хендрикса сквозь почти слепящий солнечный свет. Он опустился на одно колено, склонившись надо мной. Когда он заметил, что я борюсь с ярким дневным светом, он переместил своё тело и заслонил моё лицо. Его руки медленно и тщательно прошлись по моим длинным волосам, вызывая дрожь, которая не имела ничего общего с температурой воды.

Он улыбнулся мне, глянув сверху сквозь свои мускулистые предплечья.

Я потеряла дар речи, у меня перехватило дыхание.

Я никогда не видела, чтобы Хендрикс улыбался, по крайней мере, так. Это было искренне и душевно, и от этого моё сердце странным образом затрепетало в груди.

— Я не против, Риган, — объяснил он, прежде чем я успела возразить. — Я просто хочу вернуться на дорогу.

Его ногти нежно царапали мою голову, я очень старалась не замурлыкать. Боже мой, это был рай.

Найдя в себе остатки самообладания, которым я всё ещё обладала, я высказала своё слабое возражение:

— Я сама могу вымыть голову, Хендрикс.

Его улыбка превратилась в довольную ухмылку.

— Тогда у тебя будут мозги зомби под ногтями.

Он дразнил меня, и это сработало. Дрожь сотрясла моё тело, и мой желудок сжался от зловещей угрозы. Я смирилась с тем, что Хендрикс играет в парикмахера.

— Хорошо, — согласилась я, снова закрыв глаза, чтобы не смотреть на грубые углы его лица и на то, как ранний дневной свет озарял его кожу золотистым совершенством.

Его подбородок подчёркивала щетина на лице, а по туго натянутому горлу тянулось пятно чёрной грязи.

Да, закрывать глаза было определённо уместно.

Его ладони скользнули под голову, зажав её между ними, в то время как его пальцы продолжали массировать каждую прядь волос. Это была очень тщательная стирка, и самое приятное было то, что у него не возникало рвотных позывов.

— Спасибо, — прошептала я.

Он молчал так долго, что мне пришлось взглянуть на него, решившись открыть глаза и оценить его.

Он встретил мой взгляд со всей мощью своего мрачного напряжения.

— Не за что, — пророкотал он.

Наши лица были ближе, чем раньше, его сильное тело нависло надо мной, а руки нежно обхватили мою голову. У Хендрикса была невероятная способность заставлять всё остальное исчезать, создавать мир, который разделяли только мы двое. Я тонула в его пленительном внимании и серьёзной натуре. Это был один из таких моментов. Я всё думала, что он собирается меня поцеловать.

Что было бы очень плохо, потому что я была уверена, что это серьёзно осложнило бы отношения с братьями Паркер. Я всё ещё не была уверена, что они готовы были пройти это долгое путешествие, и я не была готова лелеять своё разбитое сердце до конца апокалипсиса. Я же не смогу взорвать его телефон жалкими смсками типа «забери меня обратно» или выследить его на «Фейсбук», чтобы выяснить, с какой шлюхой с сайта знакомств он сейчас связался.

О, нет. Мы бы расстались в средневековом стиле с душераздирающими сонетами, поисками конца земли, и всё такое.

У меня не было на это ни времени, ни сил.

Лучше было оставаться свободной и нетронутой. Если ещё через десять лет мы оба будем живы, всё ещё одиноки и всё ещё будем нуждаться в том, чтобы вновь заселить планету видом, не поедающим мозг, тогда, конечно, я смогу вернуться к этому… эмоциональному развитию.

А до тех пор я просто закрою глаза и представлю, что он — Хейли.

И притворюсь, что это не самая странная ситуация, в которую я когда-либо попадала.

Громкий шорох раздался в нескольких метрах от меня, и я снова открыла глаза, только на этот раз потянулась за карманным ножом, оттолкнула Хендрикса и села. Он бросился к своему пистолету и вскочил на ноги, как всегда готовый к бою.

— Если Хендрикс и Риган купаются, почему я не могу пойти? — спросила Пейдж, выскочив из кустов.

Фух, не зомби. На секунду я задумалась, почему меня больше заботили мои только что вымытые волосы, чем моя настоящая жизнь. Неужели я уже стала настолько циничной? Да.

— Тебе нельзя купаться ещё пятьдесят лет, — крикнул ей вслед Нельсон.

— Что? — переспросила Пейдж, скрестив руки на груди и постукивая ногой.

— Что? — эхом отозвалась я, совершенно подавленная тем, что нас прервали, и тем компрометирующим положением, в котором мы с Хендриксом оказались.

Нельсон тоже остановился и окинул нас взглядом, становясь ещё более смущённым, чем я.

— Ох, — произнес он в итоге. — Вы не купаетесь. Ваша одежда уже на вас, — его взгляд скользнул по моим голым ногам, и он скорректировал своё заявление, — частично.

— Я была вся в крови Пожирателя, — без всякой надобности напомнила я, поскольку мы все были участниками одной драки.

— А Хендрикс? — спросил он, вскинув брови.

— Помогал мне.

Хендрикс откашлялся, склонившись надо мной. Я взглянула на него, но он был занят тем, что всаживал взглядом кинжалы в своего брата.

— Я помогал ей, — повторил он сердитым тоном.

— Не смотри на меня так! — фыркнул Нельсон, подняв руки в знак капитуляции. — Вини во всём свою очаровательную, милую, любящую, совершенно невинную сестрёнку. Она думала, что все приглашены купаться.

— Почему ты всё время это повторяешь? Никто не собирался купаться! — настаивала я.

Мне казалось, что Нельсон и Хендрикс разговаривают на иностранном языке.

— Вот именно, — проворчал Хендрикс.

Он встал и протянул мне руку, чтобы я за неё ухватилась.

Сквозь густой кустарник пробирался Кинга, растерянный и смущённый.

— Нельсон, мне показалось, или ты говорил, что купаться это кодовое слово…

— Пейдж, давай! — внезапно выпалил Нельсон, мягко подталкивая сестру к реке. — Идём купаться. Мы все идём купаться. Мы все идём в обычное, нормальное, совершенно не-кодовое-ни-для-чего купание.

Харрисон, Хейли, которая таинственным образом исчезла после того, как её стошнило, и Вон присоединились к нам, снимая по пути одежду.

Я вложила свою руку в руку Хендрикса, и она утонула в его тепле и силе. Он поднял меня на ноги и уставился на меня сверху со знакомой серьёзностью на лице.

— Это ещё не конец, Риган, — пообещал он.

Я покачала головой, мои мокрые волосы рассыпались по плечам. Холодная вода тонкими ручейками стекала по моему телу, кожа покрылась мурашками, а ноги погрузились в песчаное дно реки. Я и правда не чувствовала, что была в том положении, чтобы спорить, но это никогда не останавливало меня раньше.

— Ты без преувеличения всегда говоришь мне это.

На его лице появилась улыбка, всё такая же расслабленная и предупреждающая, что и раньше. Но вместо того, чтобы что-то объяснять, он просто повернулся и пошёл прочь. Он стащил с себя футболку и бросил её на берег, а потом шагнул дальше в бухту реки глубиной по пояс. Течение было ленивым и мягким, и все пятеро мальчиков окружили свою младшую сестру, чтобы она могла поплавать между ними взад и вперёд, не уплывая вглубь реки.

— Срань господня, Риган, — прошептала Хейли, бочком подобравшись ко мне. Она тоже сняла туфли и джинсы, оставив только трусы, майку и лифчик. — Конец света явно идет на пользу телу.

Я проследила за её вниманием к Нельсону, Хендриксу и Вону и увидела их обнажённые и практически раздетые, за исключением шорт, мускулистые тела над водой.

— Что это такое? — прошипела я. — Общая ванна? Когда это мы стали сёстрами-жёнами?

— Не задавай вопросов. Просто наслаждайся видом.

Я фыркнула от смеха, но сделала то, что мне сказали. Эти парни… Им определённо было что сказать о жизни, полной тяжёлой работы и физического труда. Даже Харрисон и Кинг, не то чтобы я рассматривала их, потому что… ну… все они были мускулистыми и худощавыми.

Мы с Хейли углубились в реку, и холодные волны заплескались о нашу голую кожу. На середине бухты вода доходила мне до рёбер. Моё дыхание стало быстрым и прерывистым из-за ледяной температуры, но это было очень приятно. Я скользнула под воду, смывая остатки шампуня и стирая все следы крови и кишок.

Вынырнув снова, я столкнулась лицом к лицу с Воном, который оставил игру со своей сестрой. Его взгляд был серьёзнее обычного, а рот сжат в мрачную линию.

— Ты в порядке? — спросила я, проводя руками по волосам и отжимая их.

— Ситуация там была крайне опасная, — он кивнул в сторону дороги. — Ты в порядке?

Я ободряюще улыбнулась и сказала:

— Теперь, когда ничего не осталось в волосах, да, я в порядке. Это было отвратительно, верно?

— Отвратительно, — повторил он, кивнув. — Но это не совсем то, о чём я говорю. Это было слишком близко, Риган. Я хочу знать, что с тобой всё в порядке, — он прижал руку к моей груди, прямо к сердцу.

Моё дыхание снова участилось, и я подалась к теплу его ладони, он был намного теплее воды.

— Со мной всё будет в порядке, Вон, — я пыталась казаться сильной и, хотелось надеяться, уверенной, но напряжённость его взгляда и аура беспокойства заставили мою защиту рухнуть. — Это же повседневная рутина, верно? Если я не буду в порядке сейчас, то никогда не буду.

Его рука скользнула от моей груди к плечу, где он большим пальцем потёр впадинку на моём горле.

— Я больше не подпущу их так близко.

— Такова природа этого мира, — возразила я, зная, что он не сможет защитить меня от всего.

И я этого не хотела. Я могу сама о себе позаботиться. Я должна была позаботиться о себе. Каждый из нас находился в постоянной опасности, и если бы я не проявила инициативу в своём собственном выживании, то никогда бы не выжила.

— Ты не можешь защитить меня от всего, малыш. На твоих плечах и так достаточно ответственности.

Плечи, о которых шла речь, напряглись от моего легкомысленного отношения. Что-то потемнело в глазах Вона от моих слов, даже когда его губы растянулись в обманчивой ухмылке.

— Малыш? — он рассмеялся, но это был вынужденный смех.

Я пожала плечами, позволяя сменить тему. В момент пробуждения во мне супердетектива, я предположила, что Вон, всегда авторитет, лидер повстанческого альянса, не любит, когда ему говорят не заботиться о чём-то, потому что некоторые вещи выходили из-под его контроля. А может, ему просто не нравилась мысль, что он не всегда может защищать меня…

— Я люблю прозвища, и оказалось, что у вас у всех ужасные имена, которые нельзя сократить.

Это правда, называть Хендрикса «Хен» или Нельсона «Нел» не очень-то получалось. И буквально не было никакого способа укоротить Вона, не заставив его имя звучать так, как будто у меня что-то застряло в горле.

— Я сделаю вид, что понимаю это, — его взгляд немного смягчился, и часть его естественной уравновешенности вернулась в его тело.

— Я люблю сокращать имена, это мой конёк. Но я не могу сделать это ни с кем из вас. Даже с Пейдж.

Я надулась и плеснула на него немного воды, как будто это была его вина.

— Итак, я малыш?

— Ты малыш, — улыбнулась я. — Всему виной многолетний чирлидинг. Я училась в очень маленькой средней школе в Айове. Мы все выросли вместе и были в одной команде в течение многих лет. Так что у нас были прозвища друг для друга. Это вошло в привычку.

— Ах, — кивнул он. — Значит, ты училась в старших классах, когда началась инфекция?

— Три недели до выпуска, — подтвердила я. — А ты?

— То же самое, но в колледже. Я почти получил степень бакалавра в области спортивной медицины.

Он скрестил руки на груди и повернулся так, что мы оказались рядом, глядя на его братьев, сестру и Хейли. Они все смеялись и плескались. Несмотря на то, что они тоже дрожали и губы у всех начали синеть, им было весело, по-настоящему весело. Это было потрясающе.

— Амбициозно, — поддразнила я. — Дай угадаю, ты и спортсменом был в колледже?

Он толкнул меня плечом, и я чуть не потеряла равновесие на неровном каменистом дне.

— Не умничай. Я не был спортсменом в колледже, если не считать университетского футбола.

— Я не умничаю, — быстро вмешалась я и одарила его игривой улыбкой.

— Знаешь, для чирлидерши ты ужасно рассудительна.

Я громко рассмеялась.

— Эй, всё это означает, что я знаю, как распознать настоящий спорт. Малыш.

— Знаешь, чирлидерша, мне надоело твоё плохое отношение, — прорычал Вон и повернулся ко мне.

Я отступила, подняв руки вверх.

— Я просто пошутила! Я уверена, что твои развлекательные игры были очень интенсивными. Уверена, что ты очень серьёзно относился к этим дешёвым трофеям, — я хихикала, делая осторожные шаги назад, когда он подошёл ко мне, все виды озорства плясали в его глазах.

— Ох, неужели? Очень интенсивными? — он громко расхохотался. — И к твоему сведению, у нас не было трофеев, — его грудь громыхала от смеха, а руки медленно двигались ко мне по поверхности воды.

— О, хорошо. Вот так-то лучше.

— Почему это?

— Сам знаешь, значит, ты на самом деле не считал свои игры чем-то важным.

Я испуганно вскрикнула, когда он подхватил меня своими большими руками и поднял над головой. Одна рука легла на мою верхнюю часть спины, каким-то образом удерживая меня в твёрдой хватке, а другая схватила меня за бедро. Я пошевелилась, пытаясь вырваться и одновременно безудержно смеясь.

— Вон! — угрожала я — Вон, не надо!

— Ты сама напросилась, малышка!

А потом он швырнул меня вперёд, в холодную воду. Я барахталась и плескалась, пытаясь встать на ноги. Когда я вынырнула, то почувствовала себя утопленником. Мои обвисшие волосы спутались перед лицом, а плечи сотрясала дрожь.

Я слышала, как все смеются надо мной, но почему-то не могла стереть улыбку с лица. Наверное, я это заслужила.

— Ты такой паршивец, — я покачала головой, пригладив волосы. Я снова смогла видеть.

— Паршивец? — он прижал руку к груди, как будто обиделся. — Что случилось с малышом?

— Ты лишился звания малыша, — предупредила я. — Ты был лишён привилегии на малыша.

— Такой большой неудачник, — он покачал головой, глядя на меня, медленная улыбка тронула его полные губы.

Его смех стих, когда он посмотрел на положение солнца в небе, и его взгляд снова остановился на братьях и сестре.

— Готова идти? — тихо спросил он меня.

Я кивнула, понимая, что время пришло. Это был прекрасный отдых от реальности, но пришло время взглянуть фактам в лицо. Мы понятия не имели, что нас ждёт впереди, и где мы остановимся. Наши боеприпасы были на исходе, и сегодня на ужин нам предлагалась вяленая говядина или банка солёного арахиса. Нам определённо нужно было двигаться дальше.

— Ладно, давайте собираться, — крикнул Вон всей группе. — Нельсон, Кинг и Хейли, вы со мной. Мы сначала оденемся, а вы пока на карауле, а потом поменяемся местами.

Мы следовали указаниям без всяких споров. Пока остальные вытирались и надевали свежую одежду, Харрисон, Хендрикс и я стояли на страже с заряженными ружьями. Потом мы поменялись местами. Поскольку мы переодевались все вместе, мои джинсы скользнули поверх мокрого нижнего белья, и я натянула толстовку, чтобы как можно незаметнее сменить лифчик и майку. Это был трюк, которому я научилась, посмотрев слишком много раз фильм «Танец-вспышка» и проведя годы, возвращаясь домой с футбольных матчей в задней части автобуса.

Я также помогла Пейдж надеть свежую одежду, затем мы упаковали нашу мокрую одежду в пластиковые пакеты для хранения, которые прихватили с собой на последней заправочной станции. Это были предметы первой необходимости в дороге, и их много не бывало. Мама до заражения обычно сохраняла все свои продуктовые сумки в целях повторного использования, утилизации, восстановления или что там ещё было за дерьмо с глобальным потеплением. Теперь я придерживалась той же традиции, но по совершенно другим причинам.

Глобальное потепление вполне могло поглотить озоновый слой и растопить полярные ледяные шапки, но это уже не было моей главной заботой. На самом деле, в этот момент, возможно, реальный сценарий конца света мог бы решить некоторые из моих проблем, главным образом, всю эту историю с зомби.

Когда мы, наконец, были готовы, мокрые волосы подсохли на чуть более агрессивном ветру, а пальцы восхитительно сморщились от времени, проведённого в воде, мы направились обратно к шоссе и повернули на юг.

Перу казалось таким далёким, и не только из-за плаксивых «что мы всё ещё здесь». Казалось, что с момента скитаний по библейскому поясу Америки прошла целая жизнь. С тех пор как мы потеряли наш транспорт, большую часть нашего оружия и практически всю еду, я не знала, какие шансы у нас были против стихийной жестокости этого мира, но мы пытались. И мы зашли очень далеко.

— Вероятно, нам следует найти место для ночлега, — заговорил Хендрикс, как только мы сгрудились в нашем сомкнутом походном строю.

Сейчас примерно был только час или два пополудни, но последние несколько ночей найти ночлег было трудно. Мы не чувствовали себя в безопасности с тех пор, как были вынуждены покинуть универмаг в начале этого сумасшедшего путешествия.

Наши ботинки издавали тихие мягкие звуки, пока мы шли по гладкому тротуару четырехголосного шоссе. Брошенные машины, то ли разбитые, то ли не заправленные, валялись в канавах. Мы также замечали случайные чемоданы или предметы одежды. Время от времени мы останавливались, чтобы покопаться в них, но в основном мы хотели продолжать идти и должны были найти место, чтобы укрыться на ночь.

Эта часть страны казалась совершенно заброшенной. Пока мы с Хейли следовали в эту часть юга, было несколько случаев, когда мы проходили большие расстояния, не вступая в контакт с людьми. Это заставило меня задуматься, куда они все делись. Вряд ли вспыхнула чума и уничтожила население, ну, если не считать историю с зомби.

Но целые города казались покинутыми, целые округа эвакуированными. Какая же часть населения должна была превратиться в пожирателей или погибнуть, чтобы превратить столицы Штатов в города-призраки? Меня затошнило от этой мысли: слишком много людей погибло или обратилось.

— Здесь вроде тихо, да? — шёпотом спросил Нельсон, вырывая эту мысль из моего сознания.

— Так было всегда, после поселения универсальных солдат Гэри, — сердито заметил Хендрикс. — Что он сделал со всеми этими людьми?

— Ты, и правда, думаешь, что это Гэри? — прошептала я, почти боясь произнести его имя вслух на случай, если оно волшебным образом заставит его появиться.

Мы покинули его лагерь больше недели назад, и наше единственное ночное пребывание в его отеле типа «постель и завтрак» всё ещё преследовало меня. Я думала обо всех людях, которые пытались пройти этим путем, и попали в его «ловушку» или на «посвящение», обо всех тех машинах, которые были оттеснены на обочины этого участка шоссе, обо всех семьях, которые погибли от рук этих супер-зомби. Что же это за человек, который наблюдает, как другие люди умирают только потому, что он отсеивает слабаков из своей армии деревенщин? Я даже не хотела знать этот ответ.

— Сложно сказать, — наконец ответил Вон. — Но что-то очистило этот регион от людей. Я не видел ни души с тех пор, как мы покинули Хаммер.

После этого замечания мы снова замолчали. За последние несколько дней мы пережили стихию, случайных зомби и каким-то образом нашли относительно безопасное место для ночлега. Но после лёгкости дня, проведённого за игрой в реке, атмосфера вокруг нас ощущалась тяжёлой, даже гнетущей.

Небо над головой начало темнеть, усиливая зловещее ощущение, окружавшее нас. Когда вдалеке сверкнула молния, я ещё больше, чем когда-либо, убедилась, что всё идёт от плохого к худшему. Можно назвать это женской интуицией, но я уже боялась предстоящей ночи.

Хендрикс и Вон обменялись встревоженными взглядами, и я поняла, что не только я чувствую плохие флюиды.

Пухлые белые облака, которые помогали согреть день, стали серыми и тяжёлыми. Солнце скрылось за одним из них и больше не появлялось. Температура резко упала, и я ощутила это в каждом мокром завитке волос.

Я опустила взгляд на Пейдж, она тоже поёжилась.

— Вытаскивай свою шапку, малышка, — я положила руку ей на мокрый затылок. — Она согреет тебя.

Она повиновалась, не задавая вопросов и не мешая нам. Она была такой хорошей девочкой. Мы с Хейли последовали её примеру, натянув капюшоны наших толстовок. Только мальчики чувствовали себя комфортно, потому что, хотя у них и не было коротких волос, они все равно были достаточно короткими, чтобы быстро высохнуть.

— Фен и выпрямитель, — объявила Хейли, нарушая наше напряжённое молчание.

— Пушистые полотенца, — возразила я.

— Новые носки, — добавила Пейдж.

— Хорошая идея, — фыркнула Хейли. — Но у меня есть для тебя новые носки. Напомни мне, когда мы остановимся сегодня вечером, ты можешь взять их.

— Правда? — взвизгнула Пейдж.

— Думаю, это делает тебя нашим первым победителем, — усмехнулась я, глядя на неё сверху вниз.

— Как мило!

— Это что, игра? — спросил Нельсон, поднимая пистолет повыше.

— Нет, — Хейли сказала в то же время, как Пейдж воскликнула:

— Да.

— Я хочу сыграть, — потребовал Нельсон.

Его голос прозвучал отнюдь не игриво… Но опять же, это могло быть просто попыткой отвлечься.

— Тебе придётся поиграть позже, — прорычал Хендрикс. — Нам нужно найти убежище. Сейчас.

И в эту самую минуту мне на лоб упала большая жирная капля дождя. А потом ещё одна на плечо. Раскат грома и вспышка молнии соединились на открытом небе, и мы заторопились.

Нас окружали арканзасские поля, большие хлопковые деревья и больше ничего. Не было даже ограждения, отделявшего обочину дороги от чьей-то собственности.

Однако вдалеке показался полуразрушенный амбар, наполовину обвалившийся с одной стороны, но с крышей. Вероятно, он не слишком защитит нас от проливного дождя, и не будет никакой блокировки дверей или окон от других угроз, но сейчас это было лучшее, что мы могли найти.

Вон ускорил шаг, пока мы не побежали через грязные поля и острые остатки мёртвого хлопка. Я побежала за Пейдж, и поймала её, когда она споткнулась. Хендрикс бросился к ней и взвалил её на свою спину. Она обняла его за шею своими крошечными ручками, но через плечо широко улыбнулась мне.

Дождь теперь ниспадал тяжёлыми каплями, которые падали на нашу кожу и забрызгивали землю вокруг нас. К тому времени, как мы добрались до заброшенного амбара, небо почернело от грозы, молнии и гром не прекращались.

Дверная рама была сильно наклонена вбок, да и вообще-то весь сарай был наклонён вбок. Это строение было давно заброшено, ещё до того, как появились зомби. Древесина была ободрана и прогнила, а крыша едва держалась. Это было укрытие от бури, но едва ли.

Каким-то образом Вон ударил ногой в дверь, не разбив её вдребезги, и Нельсон первым протиснулся внутрь, минуя обломки и путаницу паутины.

Внутри было так грязно, что ни люди, ни зомби его не тронули. Но тут было сухо. Мы прошли через покосившийся вход и сгрудились среди разбитых обломков.

Нельсон и Вон немедленно вернули дверь на место, и мы оказались в почти полной темноте. В амбаре было одно окно, каким-то образом сохранившее целые стёкла, но настолько покрытое пылью и грязью, что тусклый свет, просачивающийся сквозь него, почти не нарушал темноту. Из глубины чьего-то рюкзака появился и включился походный фонарь на батарейках. Все вместе мы подошли ближе к свету и несколько минут молча стояли в мягком сиянии света.

Гром гремел над нами, сотрясая черепичную крышу и то, что осталось от стекла в грязном окне. Снаружи сверкала и потрескивала молния, освещая наши лица жутким светом. И ветер, который был лёгким и воздушным всего несколько часов назад, теперь выл и стонал, кружась вокруг нашего хрупкого сооружения.

— Ночка будет веселой, — невесело рассмеялся Нельсон.

И словно в ответ на его слова в отдалении раздался громкий, неземной стон.

ЭПИЗОД 3: ГЛАВА 02

Снова раздался высокий пронзительный звук, и мы все в унисон шагнули навстречу друг другу. Бедная Пейдж оказалась зажата между нами, когда мы образовали вокруг неё защитный круг. Я схватила Хейли за руку и притянула к себе.

Этот звук, что бы это ни было, не был человеческим. Дикое животное? Возможно. Зомби? Быть может.

Но я никогда раньше не слышала такого звука — никогда. Конечно, их тихие стоны и крики были практически постоянными. Но те звуки, казалось, были родом из малобюджетного, ужасно испорченного порно в отличие от того, что сейчас визжало над холмом.

— Гаси фонарь, — приказал Вон Кингу, и тот немедленно повиновался.

Как только свет погас, мы погрузились в почти кромешную темноту. И интуитивно каждый из нас сделал ещё один маленький шаг навстречу друг другу. Я почувствовала сильную руку на своей пояснице и решила, что это Хендрикс. Хотела бы я испытывать раздражение от этого защитного жеста, но его прикосновение стало успокаивающим в этом чёрном месте неопределённости, в котором мы оказались. Я прильнула к его телу, страстно желая тепла и силы, которые исходили от него успокаивающими волнами.

Звук пронзил и без того шумный ночной воздух и, казалось, проник во все уголки амбара. Нечестивый, ужасающий и угрожающий — вот слова, которыми я могла бы описать этот звук. Он был высоким и в то же время глубоким и рычащим, громким и одновременно сдержанным. Я не понимала, кому он мог принадлежать и почему кто-то стоял под проливным дождём и просто кричал.

— Давайте поговорим об этом, — потребовал Нельсон. Его голос был шёпотом, но я съёжилась от разрыва тишины между нами. — Да, это пугает, но это не значит, что мы не готовы к бою. И да, идёт дождь, но это не значит, что наши пушки не сработают.

Следующим заговорил Вон, стремясь сохранить свой авторитет, но довольно конструктивно, давая нам ощущение защищённости и в полной мере безопасности. В наступившей тишине нам казалось, что мы теряем контроль над собой, уходя в неизвестность. Но теперь, когда Вон и Нельсон напоминали нам о своём лидерстве, я чувствовала, что всё возможно, даже выживание.

— Нельсон прав, мы вооружены и это в наших силах. Что бы там ни было, оно встретит бой, чертовски хороший бой. Кроме того, мы не во власти стихии. Мы нашли убежище, у нас есть еда, и мы даже приняли ванну сегодня. С нами всё будет в порядке, — твёрдо сказал он.

И я поверила ему.

У меня не было выбора, кроме как поверить ему.

— А теперь давайте сядем, поужинаем и проведём инвентаризацию того, что у нас есть, — Вон, казалось, сделал ровный вдох и сел.

В туманном свете, падавшем из одного дребезжащего окна, я тоже выбрала место и устроилась поудобнее. Земля была жесткой от многолетней грязи. Я и мысли себе не позволяла о жутких ползучих существах, которые, как я была уверена, прятались в каждом углу и трещине и, вероятно, подбирались к моим брюкам и ботинкам.

— Иди сюда, — приказал Хендрикс. За сегодняшний день он сказал мне это уже во второй раз. — Что случилось?

Я позволила ему отыскать в темноте мою руку и притянуть меня к себе. Я не заметила ни своих панических, резких вдохов, ни того скользкого скатывания к истерике, с которого начала.

— Ты боишься, — прошептал он мне на ухо.

Наши плечи прижались друг к другу, а его рука продолжала сжимать мою. Я чувствовала себя спокойнее, лучше себя контролировала. Из меня вырвался прерывистый вздох, прежде чем я попыталась ответить.

— Это место немного пугает меня, — прошептала я в ответ, стараясь не выдать панику в голосе.

— Зомби? — его дыхание щекотало мне ухо, а губы скользили по моей коже.

Я совсем забыла о своём лёгком случае арахнофобии и позволила возбуждению, вспыхнувшему внутри, отвлечь меня от реальной опасности, которая в данный момент окружала меня.

— Хм, жуки, — призналась я.

Хендрикс издал удивлённый смешок, прижавшись ко мне своей рокочущей грудью.

— Господи, Риган, ты такая девчонка.

— К счастью для тебя, — парировала я, ткнув его локтем.

В его голосе не осталось и следа юмора, тело напряглось от невысказанного напряжения. Я почувствовала, как его губы коснулись моей шеи, и вздрогнула от этого прикосновения. Тихим, многообещающим голосом он прошептал:

— К счастью для меня.

— Можно мне посидеть с тобой, Риган? — тихо пропищав, спросила Пейдж.

Она стояла рядом с нами, сжимая свой маленький рюкзак, как плюшевую игрушку.

— Конечно, — выпалила я, отодвигаясь от Хендрикса, давая ей место, чтобы она могла протиснуться между нами.

Я обняла Пейдж за изящные плечи и прижала к себе. Она дрожала: то ли от страха, то ли от холода, а может, и от того, и от другого. Было невыносимо сидеть в темноте. Дождь усилился, поливая крышу и скользя вниз по стенам или дырам, где время и природа взяли верх. Ветер сотрясал и без того ветхое здание, остужая воздух вокруг нас.

Хейли подошла ко мне и устроилась рядом. Тепло её тела плюс смесь Пейдж и Хендрикса помогли отвратить леденящий холод, витающий в воздухе. Вся эта близость была почти утешительной, за исключением супершторма снаружи и зомби-оперы, происходящей за холмом.

Словно в подтверждение моих страхов сквозь дождь донёсся ещё один громкий вой. На этот раз визг раздался дальше, и было невозможно сказать, был ли это тот самый крик или ответный зов.

— У нас есть крикун, — вздохнул Нельсон, вызвав смешок у Вона и Хендрикса.

Я была на девяносто девять процентов уверена, что это намёк на что-то извращённое.

— Мы должны поужинать, пока совсем не погас свет, — предложила я.

— Что у нас сегодня на ужин? — Харрисон говорил так, словно боялся услышать ответ.

Хейли открыла рюкзак, и Нельсон сделал то же самое. Каким-то образом они стали партнёрами в сфере питания. Они отвечали за разведку и хранение. Не самая тяжёлая работа в мире, но любое время, проведённое наедине с Нельсоном, пугало Хейли. Не то чтобы он был плохим парнем, но она была в том же положении что и я — просто потому, что мы застряли вместе, не означало, что мы должны были быть вместе.

Не то чтобы у нас было очень много возможностей поговорить о том, что происходит с малышами в Зомбиленде. Парни всегда были рядом, или мы дежурили, пока они занимались своими мальчишескими делами, и наоборот. И в те очень-очень редкие моменты, когда оставалось всего несколько секунд, чтобы поесть, Пейдж всегда оказывалась поблизости или участвовала в разговоре. Мы любили Пейдж до смерти, мы просто не хотели распространять правило Миранды[17] на неё, прежде чем упомянуть её братьев. А так как девочка обожала и боготворила каждого из них, то наш разговор о том, почему мы хотели держать их на расстоянии любой ценой, вероятно, не очень хорошо был бы принят ею.

Наши глубокие дискуссии о мальчиках до сих пор сводились к закатыванию глаз и сдерживаемому смеху. В нашей прежней жизни такого рода внезапные события потребовали бы всю ночь киномарафона восьмидесятых годов, лака для ногтей и кучи шоколада. В нашей новой и отнюдь не улучшенной жизни мы смотрели друг на друга, ожидая, когда будет имплантирован эволюционный ген чтения мыслей.

А до тех пор оставалось недостающее звено…

Я уверена, что учёные во всём мире были рады этому сообщению.

— Я приберегла это для особого случая, — предупредила Хейли. — Официально этот особый случай наступил.

Я слышала улыбку в её голосе.

Она протянула мне квадратную коробку с открытым верхом, и я полезла в неё. И нашла… сыр и крекеры! И не просто какой-нибудь заурядный дешёвый картонный крекер и искусственный сыр, а те самые палочки, которые окунаешь в восхитительный неоновый сырный спред. Я даже удивилась, что сыр не светится в темноте.

— Я не ела такого с самого детства! — обрадовалась я. — Это самый лучший ужин на свете. Спасибо, Хейлз!

— Пожалуйста, — она толкнула меня плечом.

— Что это? — спросила Пейдж, когда взяла свою порцию и передала коробку.

С другой стороны передали вяленую говядину и протеиновые батончики. У каждого из нас была своя вода, но теперь, когда мы остались без транспорта, наши запасы воды значительно сократились. Кроме того, было трудно таскать с собой бутылки с водой. Они были тяжёлыми. В основном мы наполняли их в случайных местах: в довольно-таки, на наш взгляд, заброшенных заправочных станциях и супермаркетах, где мы могли порыться в остатках и найти что-нибудь попить.

И хотя некоторые места пострадали от рук мародёров, большинство предприятий, городов и районов были просто заброшены. Казалось, люди просто исчезли или получили приглашение на обед к Пожирателям, в то время как я весьма кстати была вычеркнута из списка гостей.

— Пейдж, ты серьёзно? — спросила её Хейли. — Это же величайшая закуска всех времен. Конечно, ты должна была её пробовать.

— Я никогда не видела этого раньше, — призналась Пейдж.

Сквозь тускнеющий свет я наблюдала, как она медленно отклеивает пластик, лишь слегка толкая крекерные палочки. Умная девочка. Потащи эти штуки назад слишком быстро, и крекеры полетят повсюду, все это знали.

— Это восхитительно, — подтолкнула я её локтем. — Тебе понравится.

— Почему ты никогда раньше такое не пробовала Пейдж? — Хейли была искренне шокирована. — Ты была в идеальном возрасте до заражения. Я имею в виду, это как… блаженство. Как совершенство. Единственное, чего мне сейчас не хватает это «Солнца Капри»[18] и «Бабл Тейп»[19].

— Вы говорите по-английски? — спросила Пейдж с изрядной долей равнодушия.

Я фыркнула от смеха.

— Твои родители были хиппи? Что происходит? Откуда такое отвращение к нездоровой пище?

Странная тишина воцарилась в группе, и мне вдруг захотелось взять назад все последние тридцать секунд и всё, что я сказала. История Паркеров по-прежнему по большей части оставалась загадкой. Самое большее, что я узнала до сих пор, исходило от Вона сегодня в реке. Но я никогда особо не задумывалась об этом, так как ни Хейли, ни я, не были откровенны в подробностях нашей прошлой жизни. Это было непостижимое существование в тот момент, и мы потеряли слишком много близких, чтобы иметь желание выкапывать эти воспоминания. И всё же это не было запретной темой. Мы просто старались избегать как можно большей боли.

Почему-то расспрашивать Паркеров об их прошлом было запрещено, как будто я слишком далеко зашла за знак «посторонним вход воспрещён».

— Мама не могла есть нездоровую пищу, — наконец призналась Пейдж.

Свистящее дыхание покинуло братьев Паркер, и я скорее почувствовала, чем увидела, как они погрузились в безропотное молчание, вызванное воспоминаниями.

Ни я, ни Хейли не знали, что сказать, поэтому мы тоже сидели тихо. В конце концов, кто-нибудь снова начнёт говорить, или мы заснём. Так или иначе…

— Не то чтобы она была против такой еды, — заговорил Кинг, и его мягкий голос пробивался сквозь густую напряжённость. — Она просто не могла её есть. Так что мы тоже не ели. Ну, вроде как в знак солидарности.

— Она умоляла нас не делать этого, — продолжил Харрисон. — Вообще-то это немного сводило её с ума. Поскольку она не могла употреблять хоть что-то нездоровое, ей казалось, что кто-то из нас должен был это есть.

— Помнишь, как она посылала нас в магазин со списком, и там всегда была какая-нибудь нездоровая еда, вроде шоколада или мороженого. Она думала, что мы как-то не заметим, — Нельсон продолжил рассказ с весёлой грустью, но с такой глубокой грустью, что слёзы защипали в уголках моих глаз, а я даже не знала, что произошло.

— Когда мы с Воном приехали домой на День благодарения, она заказала десять пирогов, и никто об этом не знал. Она была готова запихнуть их нам в глотки, если понадобится, — Хендрикс рассмеялся при этом воспоминании, но никто не присоединился к нему.

Пейдж всхлипнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Я прижала её к себе, стараясь утешить, насколько это было в моих силах. Хендрикс тоже потянулся к ней, притягивая к своему твёрдому телу. Я последовала её примеру и обнаружила, что моя голова склонилась к его плечу. На самом деле я не собиралась прижиматься к нему, но теперь, когда я оказалась в таком положении, он запустил руку в мои волосы и стал гладить меня по спине, как будто утешая. Я больше не могла найти в себе силы двигаться.

— Ваша мама была больна до заражения? — я нашла в себе мужество спросить.

— Опухоль мозга четвёртой степени, — объяснил Вон хриплым от боли голосом. — К тому времени, как вспыхнула инфекция, у неё оставалось не так уж много времени.

Между мной и Хейли воцарилось потрясённое молчание, никто из нас не знал, как на это реагировать. Трудно было представить себе мир, в котором мы жили, где люди не просто умирали каждый день, а современная медицина боролась за качество жизни людей. Трудно было представить себе медленное страдание, когда ты смотришь, как кто-то, кого ты любишь, угасает со временем, а не сразу, и всё это происходит на твоих глазах.

И это было два года назад, они были намного младше. Пейдж было всего шесть лет, Харрисону и Кингу, пятнадцать и тринадцать. Даже те, кто постарше, всё ещё учились в колледже, всё ещё пытались понять, что делать со своей жизнью, с самими собой. Моё сердце разрывалось от невыносимой для них травмы.

И боль не прекратилась, потому что Хендрикс продолжил:

— Уже какое-то время она была больна. Несмотря на то, что её врач обнаружил опухоль относительно рано, та оказалась очень агрессивной. Лечение не сработало, и не было альтернативной медицины, достаточно эффективной, чтобы заставить опухоль исчезнуть полностью. Некоторое время мы думали, что лечение помогло, что с ней всё в порядке, но потом пошел рецидив и он был больше и сильнее, чем когда-либо.

— Как же тяжело было вашей семье, — прошептала Хейли.

— Да, — согласился Нельсон. — Но было и хорошее. Я хочу сказать, что всё было не так уж плохо. До болезни матери отец служил в армии и часто отсутствовал. Он постоянно путешествовал и уезжал на задания на несколько месяцев. Когда маме поставили диагноз, он ушёл на пенсию пораньше, чтобы остаться дома с нами, с ней. Поскольку мама была больна, мы могли проводить с отцом гораздо больше времени, чем если бы она была совершенно здорова. Это сблизило нас всех. Семья стала для нас самой важной вещью, и мы научились ценить то, что большинство людей воспринимают как должное. Или принимали как должное до всей этой истории с зомби.

— Оглядываясь назад, — задумчиво сказал Вон, — мамина опухоль мозга, вероятно, спасла нам жизнь. Папа остался дома и научил нас всему, что мы знаем о выживании.

— Кажется, ты говорил, что ваш отец был учителем игры на гитаре? — спросила я в замешательстве.

— Конечно, — рассмеялся Вон. — Отставной армейский рейнджер, который в свободное время давал уроки игры на гитаре.

Ну, по крайней мере, это дало ответ на загадку. Я могла вычеркнуть секретную правительственную школу для зомби-убийц из моего списка, как средство достижения братьями Паркер мастерства в своём деле. Они были более нормальными, чем я предполагала, немного трагичными, но нормальными.

— Помнишь, как папа пытался научить Пейдж правильно завязывать узел? — со смехом спросил Харрисон, и остальные братья присоединились к нему.

— Я не помню этого, — запротестовала Пейдж.

— Это потому, что тебе было три года, Пейджи, — объяснил Вон, и все ещё больше рассмеялись.

Я даже поймала себя на том, что улыбаюсь этому неизвестному мне воспоминанию.

— Когда её не стало? — спросила я из сочувствия.

И вдруг мы снова вернулись к этой гнетущей тишине. Никто ничего не сказал, даже не издал ни звука, кроме Пейдж, которая начала плакать и трястись рядом со мной.

— Простите, я не хотела…

— В тот день, когда мы уехали, — прошептал Хендрикс, словно молвил исповедь, его голос был хриплым от боли и горя. Он прочистил горло и продолжил с большей храбростью, чем я видела во время сражений с ордой зомби. — Мы были единственными, кто остался в нашем пригороде, и мы видели, как они приближаются. Заражение было ещё в самом начале. Они были не так подвижны, как сейчас, не так проворны и быстры. Они всё ещё были медлительны из-за своей болезни, и их легко было убить, но их были сотни. У нас не было другого выбора, кроме как уйти, бежать. Если мы хотели остаться в живых, если мы хотели остаться вместе, мы должны были уйти тогда или уже никогда. Но мама была недостаточно здорова, чтобы двигаться. При благоприятных обстоятельствах у неё оставалась неделя, край две. Но без медицинской помощи она быстро угасала. Она была едва в сознании и прикована к постели. Мы не смогли бы спасти её, даже если бы взяли с собой, — он замолчал и устало выдохнул, его грудь задрожала, и я подняла голову, отчаянно пытаясь дать ему пространство. Его рука оставалась на моей пояснице, подталкивая меня ближе к нему, как будто он нуждался в моей близости, в моих прикосновениях, как будто, возможно, я всё-таки утешала его. — Отец остался, решив отбиваться от них до последнего, — еле слышно проскрежетал он. — Но в тот день мы попрощались с обоими родителями.

Я почувствовала, как весь воздух покинул мои лёгкие в порыве сочувственного чувства вины и чужого горя. Я не могла себе представить, с каким раскаянием они живут. Все речи Вона о любви-как-о-единственном-что-у-нас-есть вернулись ко мне, и я внезапно поняла глубину любви этих братьев и то, скольким они пожертвовали и как много отдали, чтобы выжить, чтобы убедиться, что все они останутся живы.

Однако Хендрикс неправильно истолковал моё молчание и резко объяснил:

— Мы должны были уйти, Риган. Надо было думать о…

— Я понимаю, — поспешно заверила я его, прежде чем он успел назвать свои доводы: Харрисон, Кинг и Пейдж. Они бы не выжили, если бы остались. Никто из них не смог бы.

Да и мы с Хейли — продвинулись бы мы дальше, чем тот универмаг в среднем Миссури, без братьев Паркер?

Решение расстаться с родителями было самым трудным, что им когда-либо приходилось делать, и они пошли на это из любви и ради защиты своих братьев и сестры. Возможно, это были самые смелые, самые невероятные люди, которых я когда-либо встречала. А без зомби я бы никогда их не узнала.

Пока мы сидели, прижавшись друг к другу в этом гниющем, обветшалом здании, я поняла, что меня окружает самая сильная любовь, которую я когда-либо знала. И, возможно, эта любовь даже не была сосредоточена на мне, но глубина эмоций, которые они чувствовали друг к другу, была одновременно душераздирающей и изменяющей жизнь. Я хотела когда-нибудь такой любви. Я хотела познать интимную сложность этих чувств и свирепость чего-то столь всеохватывающего. Я хотела познать любовь в этом гниющем мире. Может быть, не сегодня, но когда-нибудь.

Я наклонилась к Хендриксу и прижалась лбом к его виску. Он отклонился назад, крепче сжав мою талию.

— Думаю, это самый смелый поступок, о котором я когда-либо слышала, — прошептала я, чтобы только он мог услышать.

Может быть, остальная часть амбара тоже должна была услышать мои чувства, может быть, я должна была сказать эти слова всем. Наверное, им всем нужно было их услышать. Но они предназначались только для Хендрикса. Было такое чувство, что прямо сейчас он нуждался в них больше всего на свете, и я хотела дать их ему свободно, искренне. Я губами коснулась мочки его уха и прижалась поцелуем к изгибу его подбородка.

— Никогда не расстраивайся из-за того, что ты сделал. Вы спасли жизни, вы спасли людей, которых вы любите, людей, которых я теперь люблю. И ты спас меня.

Он повернул голову так, что наши лбы упёрлись друг в друга. Мы больше ничего не говорили, даже не открывали глаза. Мы просто сидели так, вдыхая воздух друг друга и погружаясь в этот момент. Пейдж уютно устроилась на коленях у Хендрикса, и через некоторое время её ровное дыхание смешалось с другими. И всё же мы с Хендриксом остались прижатыми друг к другу.

В конце концов, я опустила голову на его плечо и осталась рядом с ним, окутанная его теплом и силой. Он нежно поцеловал меня в макушку и прошептал, что я должна поспать. Вон и Нельсон будут дежурить первыми, и он разбудит меня, когда придёт моя очередь.

Я закрыла глаза, но заснуть не смогла. И не из-за обстоятельств нашей сегодняшней ночи. Мой разум продолжал прокручивать всё, через что прошли Хендрикс, Вон и их семья, и я перестала задаваться вопросом, что сделало их такими способными к выживанию в этом мире. После жертвоприношения родителей у них не было иного выбора, кроме как держаться вместе и выживать. Сделать что-то ещё значило бы опорочить память их родителей.

Им не нужно было говорить мне это. Я и так всё поняла.

Это то, что я почувствовала бы, что я чувствовала после того, как мои родители умерли напрасно от рук или, скорее, ртов Пожирателей. Все эти смерти были чрезмерными и несправедливыми. Когда-то существовал мир, в котором зомби существовали только в фильмах и комиксах. Но когда-то был мир, где скарлатина и простуда тоже могли легко убить.

Человечество родилось с врождённым инстинктом совершенствования, исследования и исправления. Мы придумали вакцины, интернет и тёрки для сыра. Наверняка кто-то уже сейчас работает над лекарством от зомби. Не в нашей природе прятаться, дрожать от страха.

Это было временно.

Это должно было быть временно.

Я не доверяла человечеству, но верила в него. Я верила, что жизнь снова станет легче, что она станет лучше. Что рушащиеся фермерские дома и страх не продлятся долго в моей жизни, что они были только временными. Я найду способ бороться с этим, чтобы обеспечить себе комфортную жизнь и пережить всё это.

После сегодняшнего вечера я твёрдо решила взять с собой братьев Паркер. Потому что, как и мы с Хейли, они заслуживали мира не меньше других.

И в конце долгого, утомительного дня это было всё, чего мы хотели. Не красивый дом, не стабильное правительство, чёрт возьми, даже не ежедневный горячий душ и три здоровых последовательных приёма пищи, я хотела мира. Больше всего на свете я хотела мира в своей жизни и в жизнях всех тех, кто мне дорог.

Но сегодня будет не та ночь, когда я это получу.

Визжащий зомби вернулся.

Я резко выпрямилась, хотя и не спала, когда пронзительный крик снова раздался по другую сторону двери. Хендрикс выдернул руку из-за моей спины и потянулся за вторым пистолетом. Я почувствовала, как он посмотрел на меня, почувствовала его взгляд на себе даже в темноте. Он ждал, пока я соберу свои ошеломлённые мозги и возьму своё собственное оружие.

Пейдж спала у него на коленях.

— Что за чертовщина? — прошептала Хейли, тихо вставляя магазин в пистолет.

Ещё один пронзительный крик раздался с другой стороны, и я впервые заметила, что дождь, в конце концов, прекратился. Грязное окно наконец-то осветилось ярким лунным светом, который пробивался из-за плотного облачного покрова.

Я прищурилась, глядя в окно. Даже сквозь слой густой пыли и грязи я видела фигуры, выстроившиеся на склоне холма. Медленные, целеустремлённые шаги ясно давали понять, что они угрожают нам, хотят, чтобы мы утонули в неуверенности и страхе.

Этого не случится.

Мой разум кричал от мысли о том, что они могут организоваться. И всё же они стояли так задумчиво, словно рассматривали занятую теперь ферму и решали, достойны ли мы того, чтобы напасть, или же они просто подождут, пока мы выйдем утром, и убьют нас одного за другим.

Они выстроились вдоль холма в различных состояниях разложения и смерти. Запах их гниющих тел проник в наш амбар и пропитал воздух. Все уже проснулись, даже Пейдж. Окно было настолько мутным, что фигуры казались чёрными пятнами на линии горизонта.

Я мысленно подсчитала оставшееся у нас оружие и поняла, что этого недостаточно, если только мы не сделаем каждый выстрел засчитанным и не превратим каждое нажатие на спусковой крючок в смертельный выстрел.

Вон встал первым, и мы все последовали его примеру. Мы взвалили рюкзаки на плечи и затянули ремни, как единое целое. Пока мы проверяли пистолеты и обоймы, звук металла, встающего на место, был единственным шумом, который нарушил напряжение.

— Сколько их там? — спросила я, надеясь, что если получу достаточно ответов, то смогу немного лучше контролировать свой страх.

— Не могу сказать, — ответил Вон.

Это значило больше, чем он хотел признать вслух.

— И как ты думаешь, у нас достаточно оружия?

— Риган, нет никакого способа узнать это.

И это означало «нет».

— Если мы вступим в бой, призовём ли мы сюда Пожирателей из всех округов? — я прикусила язык, расстроенная тем, что не получила желаемых ответов.

— Такой шанс всегда есть, но лучше так, чем оставаться лёгкой приманкой, — возразил Вон. — Так что, отвечая на твой вопрос, я не знаю.

У меня была еще сотня вопросов, но я воздержалась от всех, моё любопытство было просто продолжением моего страха попыткой вернуть себе хоть какое-то подобие контроля. Моё беспокойство всегда было легче контролировать, когда я могла справиться с паникой, которая угрожала взять верх.

— Ты хоть что-то знаешь, малыш? — рявкнула я, устав от правды.

Я просто хотела, чтобы меня обманули, успокоили. Я буду бороться, несмотря ни на что, но если я почувствую, что у меня есть шанс и выбор, мне будет гораздо легче согласиться.

Он повысил голос на несколько десятичных знаков, и я почувствовала, что он смотрит на меня сквозь темноту комнаты.

— Я знаю, что мы переживём это, я знаю, что мы переживём многое. Да, это страшно, и да, у нас не хватает патронов. Но ты только что услышала слезливую историю, Риган. С чего ты взяла, что… — он вдруг замолчал, прочистил горло от нахлынувших эмоций и продолжил. — С чего ты взяла, что кто-то из нас готов расстаться с тем, что нам дорого? Независимо от того, защищаем ли мы Пейдж или вас с Хейли, мы полны решимости и готовы сделать всё, чтобы обеспечить безопасность каждого. Мы уже потеряли людей, которых очень любили, и больше не допустим подобной ошибки.

— Я верю тебе, — слабо прошептала я, как раз перед тем, как гигантский грязный камень влетел в это одинокое грязное окно.

Мы уставились на камень, потом снова на зияющую дыру в окне. Несколько струек воды хлынули внутрь, и холодный ночной воздух мгновенно наполнил помещение. Как один, мы направили наши ружья к открытому окну, и Нельсон первым прицелился и выстрелил.

Но тут же последовали и остальные выстрелы. Хлопки и грохот выстрелов наполнили крошечный сарай, когда мы снесли дверь, одновременно толкая и стреляя по дереву.

Теперь мы ясно видели, как Пожиратели вытянулись в одну линию вдоль всего горизонта. Они выглядели жадными, обезумевшими от голода и мозговой похоти. Они сходили с ума от идеи устроить пир. Мы были для них как «Золотой загон»[20] в обеденное время, всё, что можно съесть.

Эта ночь обещала быть очень долгой.

Но мы выстоим и будем сражаться. И, в конце концов, мы выживем.

Если быть честной, после того как Хендрикс рассказал мне о своей семье, у меня не было выбора, кроме как остаться и пережить это. И не только потому, что я чувствовала себя обязанной ему.

О, нет. Всё это было связано с его семьей, с тем, как отчаянно я хотела помочь ему избавиться от остатков вины и защитить его младших братьев и сестру.

Я буду сражаться за них, даже умру за них. Хотя после разговора с Воном и понимания, что я не смогу жить без Хендрикса, я решила, что вместо того, чтобы жертвовать-своей-жизнью-ради-дела, я просто выживу.

Самое важное — справиться со всем этим вместе.

Конечно, были и другие причины для беспокойства, но они встанут на свои места позже. Всё, что сейчас имело значение — это пережить ночь.

ЭПИЗОД 3: ГЛАВА 03

Я последовала за Хендриксом из амбара. Харрисон и Кинг остались защищать Пейдж, а остальные перешли в наступление — или точнее заняли оборону. Я не была уверена, чем именно мы занимались. Я просто знала, что сейчас с нашей стороны последует очень много убийств.

Нельсон, Вон и Хейли разошлись в разных направлениях перед нами, простреливая линию зомби насколько это было возможно в темноте и при таком расстоянии. Луна почти не давала света, периодически выглядывая из-за густых облаков, но хотя бы дождь прекратился. Земля была покрыта густым слоем грязью, которая затрудняла ходьбу и движение, но думать об этом сейчас было неуместно. Мои ноги, утопающие на семь сантиметров в землю с каждым шагом, были наименьшей из моих забот.

Легко игнорировать отвратительные условия, в которых мы были вынуждены сражаться, когда имели место быть действительно важные вещи, о которых стоило поволноваться. Охота, убийство, война и всё такое.

— Мы обойдём амбар, Риган, — бросил Хендрикс через плечо. — Найдём зомби, который никак не может заткнуться.

— Я обойду вокруг, встретимся позади, — предложила я, разворачиваясь на каблуках, готовая разделиться и превозмочь себя.

Голос Хендрикса, резкий как сталь и неумолимый, остановил меня на полпути.

— Ты держишься позади меня. Я больше не буду поднимать этот разговор.

Я закатила глаза, но спорить не стала. Я по глупости думала, что мы прошли этот этап, но очевидно нет.

Возле амбара было зловеще тихо. Когда мы завернули за угол, я услышала, как захлопнулась дверь, и решила, что это Харрисон или Кинг. Они были вооружены и ждали, но моя тревога за этих троих детей обострила все мои чувства. Мне не нравилось оставлять их одних, особенно при столь близкой агрессивной угрозе.

Выстрелы и жуткие крики смерти эхом разносились по поляне. Мы завернули ещё за один угол, оружие поднято, руки выпрямлены, и всё ещё ничего. Чем дальше мы отходили от двери, тем сильнее крепчал мой страх. И даже несмотря на то, что в окне зияла огромная дыра, любой, кто вломится через неё, будет замедлен острыми осколками стекла и вообще наделает много шума. Но мне не нравилось, что я не могу визуально наблюдать за каждым Пожирателем.

На третьем повороте Хендрикс, как обычно, пошёл первым, и хотя я была прямо за ним, я не смогла бы остановить удар, даже если бы захотела. Из воздуха вылетел бейсбольный мяч, который угодил в его плечо. Хендрикс всем телом ударился об стену сарая, пистолет вылетел из его руки, отлетел от стены и упал где-то в темноте на пропитанную грязью землю.

Она — теперь я могла опознать в ней версию женщины — бросилась на него, поразив его бок. Стон боли вырвался из Хендрикса, и он упал на одно колено.

Чёрт возьми.

Она была похожа на демоническую версию женщины-бодибилдера или китайского борца, но никак не на простушку из сельской местности. Поймут ли люди отсылку к WWF[21]? Скорее всего, нет. Вся ниша спортивной борьбы, вероятно, умерла вместе с фастфудом и оплатой на заправках.

Я не колебалась, я не могла — потому что существовала сильная разница между его жизнью и смертью. Её руки были заведены за её голову, как будто она собиралась вложить всю свою силу в удар по его голове. Сначала я выстрелила ей в запястье, не поразив точно в цель, но всё же попав в локоть. Кусочки плоти и кости отлетели назад, когда моя пуля коснулась её кожи, и она уронила свою бесполезную руку. Не испугавшись потери конечности, она замахнулась на меня левой рукой. Я выстрелила снова, и на этот раз угодила ей в плечо. Её тело дёрнулось назад от удара, и её голодный взгляд встретился с моим. Слюна и что-то ещё, что я даже не хотела идентифицировать, капали из её открытого рта, и чистый, неразбавленный запах гниющей плоти наполнил воздух. Половина её лица отвалилась из-за гниения, а её волосы в основном выпали, оставив только тонкие пряди узловатых пучков. Она всё ещё носила серьги, что взбудоражило меня больше всего.

Маленькие золотые пусеты были доказательством её прежней, некогда нормальной жизни. А то, что осталось от её обтягивающих джинсов и порванной блузки, говорило о том, что женщина была совсем не предназначена для жизни, полной физического насилия. Она издала ещё один из своих оглушительных визгов, и её голод стал похож на ту осязаемую силу, которая подталкивала к действию.

Я посмотрела в эти мёртвые жадные глаза и стёрла каждую унцию сочувствия к её прошлой жизни, зреющего во мне. Пока я поправляла прицел, она открыла рот шире и бросилась к лицу Хендрикса, а я выпустила две пули, угодив ей прямо между глаз. Ударная сила моего огромного пистолета отбросила её тело назад, за пределы естественной траектории движения. Она приземлилась неуклюжей кучей на землю, обе руки были раздроблены моими выстрелами, а ноги подогнуты под странными углами. Её глаза всё ещё были невидящими, но уже не жаждущими плоти.

— Какого чёрта? — спросила я, глядя на её безжизненное тело. — Ты сумасшедшая сука! — я закричала вне себя от адреналина и страха.

Хендрикс медленно поднялся, потирая руку. Он поднял свой пистолет и теперь вместе со мной пялился на уже мёртвую нежить.

— Это чертовски больно, — проворчал он. — Очевидно, она играла в высшей лиге.

Циничный смех вырвался из меня.

— Очевидно. Бедный Хендрикс, ты оказался побит девчонкой.

Вместо ответа он обхватил рукой мою голову и крепко прижал к груди. Мы постояли так с минуту, вдыхая друг друга. Он сделал это. Я это сделала.

— Видишь, почему ты держишься позади меня? Это не только ради тебя. Я могу нуждаться в тебе так же сильно, как и ты во мне, — прошептал он, послав мурашки по всему моему телу.

Я кивнула ему в грудь и позволила себе ещё три секунды побыть в его объятиях. Затем я подняла пистолет, чтобы проверить патронник.

— У меня есть ещё три таких же, как этот обрез. А у тебя?

Я отошла от Хендрикса и его отвлекающих провозглашений и обратила своё внимание на холм.

— Две обоймы и мой М-16.

— Ты должен начать с него, — предложила я, зная, какой урон может нанести винтовка.

— Слишком темно для этого, — пожал плечами Хендрикс, поднимая пистолет и сворачивая за последний угол. Мы фактически обошли всё здание. — Убийства должны быть с близкого расстояния и в лицо.

— Если мне в волосы снова попадет слизь, я буду расстроена.

Хендрикс одарил меня дьявольской улыбкой через плечо и сказал:

— Обещаю помочь тебе смыть её снова. Может быть, тогда ты ответишь мне тем же?

Даже посреди всей этой бойни от его слов бабочки атаковали мой живот.

— Хочешь, чтобы я вымыла тебе голову?

— Могут быть и другие грязные части, — прорычал он низким голосом.

Боже мой!

Я прочистила горло, пытаясь придумать, как ответить. И снова прочистила горло. Наконец я сказала:

— Ты безнадёжен.

— Я не верю в безнадёжность. Я не верю, что этот мир безнадёжен, что человечество безнадёжно, и я определённо не верю, что мы с тобой безнадёжны. Мы просто… не торопимся прямо сейчас. Потом мы тоже не будем торопиться, но совсем по-другому.

Его горячие и чувственные слова таяли на моей коже. Он был храбрым и властным, и большую часть времени занозой в заднице. Но были моменты между нами, которые ощущались чистым сексом и первобытным влечением. Сейчас был один из таких моментов.

— Сейчас я пойду и кого-нибудь убью, — заявила я, окончательно струсив. Он был единственной битвой, в которой я ещё не была готова сражаться.

И действительно, времени на слова уже не оставалось. Два Пожирателя прорвались через линию огня между Воном, Хейли, Нельсоном и амбаром. Один пытался выломать дверь, а другой колотил по слабым доскам.

Они подняли головы, когда мы приблизились, и их кровожадный мозг приказал им напасть на нас, а не на безжизненный амбар. Они поворачивались, стонали и охали, их рты были открыты, а глаза расширены от желания. В темноте я не могла разглядеть, были ли их радужки красными или бледно-розовыми, но по скорости их шагов я могла предположить, что они были на пути к новому уровню зомби.

Хендрикс убил первым, послав пулю прямо между глаз. Я подняла пистолет, напомнив себе, что не могу промахнуться, и нажала на курок. Моя пуля попала Пожирателю прямо в нос — в яблочко — разнеся ему лицо при ударе. Я была достаточно далеко, чтобы не чувствовать разбрызгивающейся слизи, и за это была очень, очень благодарна.

Звуки бьющегося стекла и выстрелов заставили нас оставить наши жертвы на земле и снова завернуть за угол амбара. Три Пожирателя пытались пролезть через разбитое окно. Один из них разместился повыше на толстых осколках стекла, а двое других использовали его тело как рычаг, чтобы подняться.

Один из парней внутри уже стрелял в незваных гостей, не давая им попасть внутрь. Кто бы ни стрелял, но он достал Пожирателя, который был на самом верху кучи, и тот сполз вниз по другим телам, рухнув на землю безжизненным и обездвиженным. Я взяла на себя следующего. Его потянуло назад по инерции из-за первого парня, так что его голова теперь была на виду. Я прострелила ему шею с первого выстрела, и, хотя после этого он уже не был прежним, он всё ещё был способен метаться и кусаться. Я использовала свою последнюю пулю, прицелилась ему в затылок и на этот раз не промахнулась.

Двое убиты, один остался.

Пока я вытаскивала из рюкзака обрез, Хендрикс крикнул:

— Отойди.

Однако он не стал дожидаться ответа и направил дуло пистолета прямо в висок зомби, который всё ещё торчал посреди окна, размахивая руками, как тюлень. Пожиратель только начал поворачивать голову к запястью Хендрикса, когда в ночи раздался выстрел. Пожиратель обмяк и упал замертво на подоконник. Испуганный крик Пейдж подчёркивал каждое убийство пронзительным звуком ужаса.

Хендрикс отдёрнул руку и стал вытирать зараженную кровь о штанину брюк.

— У тебя всё ещё есть спирт и дезинфицирующие салфетки? — небрежно спросил он.

— Да, — прошептала я. Моё сердце бешено колотилось в груди. — Ты хочешь их сейчас?

— Нет, сначала я планирую ещё немного запачкаться, — пообещал он. Он просунул голову в разбитое окно над неподвижным телом зомби и сказал: — Вы отлично справляетесь. Вам нужны ещё патроны?

— Пока всё в порядке, — отозвался Кинг, и его голос чуть дрогнул.

— Пошли, — приказала я Хендриксу.

Вдалеке я увидела попавшую в окружение Хейли. Она была быстрее Пожирателей и убивала так быстро, как только могла, но Вон и Нельсон были определённо заняты и не могли предложить ей помощь.

Хендрикс бросился бежать, и я заставила себя не отставать. Земля была отвратительно покрыта грязью, и с каждым шагом мои кроссовки всё глубже погружались в густую, липкую землю. Но я сломя голову неслась вперед, желая поскорее добраться до своей подруги.

Хендрикс остановился примерно в трех метрах от Хейли и начал снимать Пожирателей. Я обогнула Хендрикса и прицелилась в другом направлении.

— Нет, — возразил Хендрикс. — Эта штука слишком непредсказуема. Стой рядом со мной и не используй её, пока не будешь уверена, что не промахнёшься.

Я раздражённо фыркнула.

— Она мой лучший друг, единственная семья, которая у меня осталась. Я не сомневаюсь, что не промахнусь.

Хендрикс не ответил, просто продолжал стрелять. И я подчинилась, потому что он был прав. Этот пистолет был далёк от точности, и брызги были сумасшедшими. Я не хотела, чтобы Хейли или кто-то ещё попал под мой огонь.

И, похоже, она не нуждалась во мне с точным прицелом Хендрикса, с которым он снимал Пожирателя за Пожирателем. Хейли наконец-то получила передышку, и её выстрелы стали более точными, так как она меньше паниковала.

Но мне ненавистно было смотреть, как это происходит. Я ненавидела чувствовать разочарование от бесполезности. По крайней мере, когда я была активным участником боя, мой мозг мог сосредоточиться на единичных вещах, таких как убийство, движение, которое требовалось от меня. Стоя рядом с Хендриксом, в то время как битва бушевала вокруг меня, я могла задаться вопросами «что если» и сосредоточиться на всех моих друзьях, поскольку каждый из них боролся с невероятной опасностью.

Звук плоти, отрываемой зубами от костей, заставил меня развернуться и отчаянно попытаться понять, откуда он исходит. Желудок сжался от страха, что это может быть кто-то из нашей группы, что кто-то стал жертвой этой мерзости.

Я попятилась прочь от Хендрикса, решив спасти того, кто это был, от судьбы хуже смерти. И я спасу. Будь он укушен или нет, я отомщу за него и не позволю болезни овладеть его телом. Мы были в этом вместе, никто не выходит из нашей группы, заражённый или нет.

К моему огромному облегчению, я обнаружила, что это был просто ещё один зомби, поедающий одного из своих мертвецов.

Фу.

Пьянящее утешение нахлынуло на меня, и я даже закрыла глаза в знак облегчения. Я подняла дробовик, быстро взвела курок и положила палец на спусковой крючок. Звук выстрела прогремел в ночи. Удар прикладом пришёлся мне прямо в плечо, и я потеряла равновесие, но всё же попала в цель. Пожиратель не заметил меня, пока нависал над своей едой, так что он даже не заметил, как я прицелилась. Теперь он лежал мёртвый, рядом со своей уже безжизненной жертвой, с полностью разнесённой головой.

Я отдала должное Хендриксу. Этот пистолет был дикой картой для использования исключительно в чрезвычайных ситуациях. И теперь моё плечо будет одним сплошным синяком.

Леденящий крик Пейдж, пронзивший ночь вокруг нас, был одним из тех ужасных моментов в моей жизни, когда моё сердце буквально перестало биться. Я огляделась, но все остальные были заняты своими Пожирателями. И пока они были сосредоточены на своих убийствах, я знала, что три брата умирали от желания бросить всё и метнуться к сестре. Хейли тоже всё ещё боролась за свою жизнь. Я и мой непредсказуемый пистолет должны были защитить младших.

Я помчалась обратно к амбару. Я была не так далеко, чтобы это отняло много времени, но на достаточно приличном расстоянии, чтобы не понять суть происходящего. Из здания доносились выстрелы, и над всем этим слышались крики Пейдж.

Я как можно быстрее припустила по грязи. У меня осталось семь патронов, способных нанести больший урон, и охотничий нож, привязанный к рюкзаку. В скоро времени я смогла разглядеть группу тел, поваливших одну из стен амбара. Мой желудок свело при мысли о том, что здание рухнет на Пейдж и мальчиков.

Как только я оказалась в пределах досягаемости, я крикнула:

— Кинг, Харрисон, ложитесь!

Я не хотела, чтобы мой выстрел случайно зацепил одного из них. Я должна была верить, что они услышали и послушались.

Я ввела патрон в патронник и нажала на спусковой крючок. Выстрел оглушил ночь, заглушив даже крики и стоны. Отдача снова поразила моё плечо, но на этот раз я была готова к ней.

Я не стала дожидаться, чтобы посмотреть, какой урон я нанесла, я просто сменила патрон и выстрелила снова. И снова, и снова. Всегда целясь в группу Пожирателей, стоящих между теми, кого я любила, и мной. Семь раз я выпускала патроны, семь раз ловила ответный удар плечом.

Теперь в моих карманах не было ни одного патрона, ружья были бесполезны. Я бросила дробовик на землю и одним плавным движением потянулась за ножом. Вырвав его из кобуры, я помахала им перед собой и бросилась к всё ещё карабкающимся зомби.

Дело было не в том, что я не целилась, но выстрел из дробовика был не совсем точным. Груда зомби была искалечена и разорвана на окровавленные части тел, разбросанные повсюду, но если я не попала в мозг, то они всё ещё будут жить, всё ещё будут желать большего количества плоти.

Нож был эффективен только в том случае, если я смогу вонзить его в мозг, я не была достаточно сильна, чтобы проткнуть толстый твёрдый череп. Несмотря на то, что за последние два года я развила мышцы, о существовании которых даже не подозревала, я всё ещё была на стороне девушек. Глазница была лучшим вариантом развития событий, но их лица были расположены далеко от меня.

Красиво или чисто явно не будет.

Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Потянувшись к ближайшему телу, я ухватилась за лодыжку поверх пропитанных грязью джинсов и потянула.

Я не слишком старалась переосмыслить весь этот процесс, потому что то, что я собиралась сделать, и то, что я делала, было отвратительно и ужасно.

Однако у меня были определённые ожидания. Например, когда я тяну за эту лодыжку, Пожиратель двигается вместе с ней, переворачивается, и я вонзаю ему в глаз свой огромный нож.

Чего я никак не ожидала, так это того, что его нога буквально оторвётся от моего агрессивного рывка. Где-то между лодыжкой и коленом вся его нога была порвана. Чёрная, липкая кровь растеклась от точки разрыва через его джинсы, пропитывая землю под ним. Он взвизгнул, застонал и перевернулся, в нем вспыхнул интерес ко мне. Рана, хоть и была отвратительной, даже на чуть-чуть не ослабила его, за исключением того, что он больше не мог стоять.

Я была так потрясена неожиданной ампутацией, что споткнулась, упала на задницу и погрузилась в густую грязь подо мной. Я замахала охотничьим ножом перед собой, но Пожиратели не боялись и не нервничали при виде оружия. Они едва ли замечали его, за исключением той зомби, которая пыталась сыграть в домашнее дерби с Хендриксом. Но она была феноменом, над которым я подумаю позже. Намного. Позже.

Пожиратель, используя свои руки как трамплины, бросился на меня. Я отпрянула назад, используя локти, желая отклонить своё тело из его досягаемости. Его рот чавкал, как у сумасшедшего маньяка, а руки метались в хватательных движениях, намереваясь уцепиться за меня.

Я резко подалась вперёд и ударила его ногой в лоб. Его голова откинулась назад с болезненным хрустом. И пока он был отвлечен, я взяла инициативу в свои руки и оттолкнулась от земли. Как раз в тот момент, когда он откинул голову назад, мой нож приблизился к его лицу, и я налегла на него всем телом. Тошнотворные звуки лезвия, разрезающего плоть, кости и мозговую материю, были слышны поверх всего стоящего шума, и я мысленно спрятала их в коробочку, откуда появлялись мои кошмары.

Зомби под моим ножом окоченел и испустил последний вздох, отдавшись смерти. Я перевернула его так, чтобы можно было вытащить нож из его лица, но тот не сдвинулся с места. Нож прочно застрял в черепе.

Проглотив рвотный позыв, я подняла глаза и поняла, что оставшиеся Пожиратели, выжившие после дробовика, переключили всё своё внимание на меня. Трое из них ползли сквозь бойню в мою сторону, прокладывая кровавые дорожки смертельных намерений, царапая своими телами грязную землю. От их низких стонов по моей коже побежали мурашки.

Я сильнее сжала нож, готовая покончить с этим. Я дёрнула изо всех сил, отчаянно пытаясь освободить его. Затем я оттолкнулась от мёртвого тела одной ногой, надеясь усилить своё притяжение. Моя нога поскользнулась на растекающейся крови моей последней жертвы, и я снова упала, на этот раз приземлившись в смесь крови и песчаной, влажной земли. Моя голова запрокинулась назад, ударившись об окровавленную землю и отдаваясь взрывом в мозг.

Дважды за этот день мои волосы измазались в слизи зомби. Это было отвратительно!

Нож по-прежнему торчал в глазнице моего соседа, и моя лодыжка внезапно оказалась зажата в железной хватке ближайшего Пожирателя. Я пнула его в лицо, отчаянно пытаясь освободиться. Он крепко ухватился, не чувствуя боли, не испытывая необходимости отпустить меня. Я была его следующей едой, и он съест меня или умрёт, пытаясь это сделать.

Пронзительный крик паники вырвался из моего горла, я извивалась и билась, пытаясь держаться подальше от его слюнявого рта.

Меня никто не укусит. Я не стану одной из этих… тварей.

Ещё два Пожирателя оказались всего в нескольких сантиметрах от моих других частей тела и всё ещё приближались. Чёрт возьми!

Зомби с его отвратительными пальцами, обхватившими мою лодыжку, запрокинул голову назад, приготовившись вцепиться своим ненасытным ртом в моё тело. Кровожадный блеск сверкнул в его красных глазах, а слюна потекла ручьями по подбородку.

Я закрыла глаза, издав отчаянный всхлип, и выгнулась всем телом, стараясь держаться подальше от него.

Прежде чем я осознала, что делаю, я приготовилась к укусу, зная, что он поймал меня, зная, что я собираюсь стать буфетом плоти для этих монстров.

Всё моё тело напряглось в ожидании. Внезапно дверь амбара с грохотом распахнулась, и в ночи раздались выстрелы.

Мои глаза распахнулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Пожиратель у моих ног получил пулю в затылок и погиб от рук пятнадцатилетнего Кинга. Пуля насквозь прошла голову тухнувшего зомби и приземлилась в клубок грязи прямо между моими коленями. Я вздрогнула и с шипением выдохнула.

Чуть было не было, но лучше сломанная коленная чашечка, чем превращение в зомби. И Кинг сумел спасти меня от всего.

Харрисон стоял прямо за ним, расстреливая двух отставших уверенными, меткими выстрелами.

Как только все угрозы были устранены, я снова упала на окровавленную землю и закрыла глаза в знак благодарности. Слишком много смертельных моментов за этот день. Забудьте про зомби, я умру от сердечного приступа.

— Спасибо, — искренне сказала я хриплым, дрожащим голосом.

— Спасибо тебе, — ответил Харрисон. — Это всё, что у нас осталось, — он бросил свой пустой пистолет в кучу зомби. — Нас бы убили, если бы ты не появилась.

— Могу сказать то же самое, — мрачно улыбнулась я. — Пейдж в порядке?

— Будет в порядке, — кивнул Кинг.

Звуки выстрелов позади нас прекратились, и я оглянулась, чтобы убедиться, что мы все целы. Теперь, в свете раннего утра, я могла различить все четыре фигуры. Они возвращались к нам.

— Мы выжили? — спросил Харрисон, увидев, как его братья и Хейли возвращаются к нам.

— Похоже на то, — подтвердила я.

Харрисон подал мне руку, и я потянулась за ней, игнорируя скользкое ощущение крови, покрывающей мою плоть. Он помог мне подняться на ноги, поддержав меня, когда я пошатнулась

Я снова вздохнула с облегчением, когда услышала голос Хейли. Она была расслаблена, настолько расслаблена, насколько это вообще было возможно после ночи страха в Зомбивилле.

Она была в безопасности. И жива.

Моё горло тут же сжалось от переполнявших эмоций. Выживание — было единственной целью, но сколько ещё таких близких столкновений мы сможем пережить, прежде чем кто-то не выживет, прежде чем я не выживу.

Вселенная, по-видимому, сомневалась, что это продлится долго, потому что из-за угла дома выскочил обезумевший, разъярённый Пожиратель, рванув прямо на нас троих. Он был спокоен в своём приближении, что было тревожно, но более того, он был более безумен, чем любой из других. Это проявлялось не в его движениях, они были удивительно человеческими, и не в его поведении. Это проявлялось в выражении его лица. Выражение его лица было истинным злом. Его глаза были ярко-красными, а одна сторона челюсти была полностью оторвана, остались только остатки разорванной кожи, ярко-малиновые сухожилия и скрежещущие зубы. На одной стороне его головы зияла глубокая рана, и у него не хватало целого уха.

Но он был настроен решительно. Хотел убить парней и меня.

У меня не было времени обдумать, отреагировать, он настигнет нас через несколько секунд, а у меня не было оружия для защиты. Я потянулась за пистолетами и ножами, но у нас ничего не было. У меня ничего не было.

Харрисон прыгнул передо мной, пытаясь защитить, хотя я знала, что у него тоже нет оружия. Кинг поднял пистолет и выстрелил. Пуля пронзила шею зомби, разбрызгивая кровь из входного и выходного отверстий. Однако, кроме резкого движения головой, зомби не выказал никаких признаков боли или замедления движения.

Кинг продолжал стрелять, но теперь его пистолет был пуст. Только щёлкающие звуки пустого магазина нарушали тяжёлое дыхание бегущего зомби.

Что-то же должно было выйти из моего рта, указания, которые я должна была дать, или прощание, которое я должна была произнести, хотя бы испуганный крик. Но я была так шокирована буйным Пожирателем и нашей неспособностью защитить себя, что буквально застыла как вкопанная на месте. Я была парализована.

Зомби подбежал к нам, прыгнул в воздух, чтобы схватить одного или всех нас, я понятия не имела, кто это будет. Я съёжилась, но тут наконец-то у меня хватило здравого смысла оттолкнуть Кинга и Харрисона. Со всей дури, на которую я была способна, я положила руки им на плечи и толкнула в разные стороны.

Три выстрела из-за плеча оглушили меня. Каждый звук сменился одиноким пронзительным звоном. Сквозь тишину собственной головы я видела, как длинная мускулистая рука легла мне на плечо. Вслед за этим предплечьем я смогла рассмотреть дымящийся пистолет и зомби, который был отброшен назад ударом пуль. Я чувствовала, как реальность захлопнулась на разрывах, и всё двигалось вперёд в замедленной съёмке.

Зомби, теперь безжизненный и пустой, рухнул в лужу собственной крови.

Я почувствовала, как мой рот открылся от шока, как моё тело начало дрожать и трястись от травмы этой ночи. И всё же я чувствовала себя оторванной от своего тела. Я чувствовала себя зрителем в собственной жизни. Сколько ещё раз я смогу пройти через это? Сколько ещё я смогу выдержать, прежде чем сойду с ума?

Постепенно ко мне вернулся слух, сначала нечёткий и головокружительный, а потом и полный силы. Но ничего не было слышно. Мой слух вернулся и встретил только ошеломительную тишину.

Наконец, после нескольких напряжённых мгновений, Хендрикс прорычал:

— Риган…

— Не произноси этого, — выдохнула я дрожащим голосом.

Я повернулась и обняла его за шею. Он стоял прямо за мной и обхватил меня руками за талию, прежде чем я успела полностью повернуться

Он зарылся лицом мне в шею и вздохнул. Он уткнулся носом в мою грязную, липкую кожу. Я сделала то же самое, вдыхая его, наслаждаясь ощущением его тела и тем, каким живым он был.

— А что, по-твоему, я собирался сказать? — поинтересовался он грубым шёпотом.

— Ты собирался сказать мне «иди сюда». Но я уже здесь, Хендрикс, — ответила я приглушённым голосом.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке и капнула с подбородка на его футболку.

— Ты ведь уже давно здесь, не так ли? — его голос был хриплым и полным одержимости.

Он сжал меня крепче, притягивая к своему твёрдому телу.

Ещё больше слёз хлынуло из моих глаз, и теперь я не могла их остановить. Последние два года я была сильной и бесстрастной, насколько это было возможно. Но я больше не могла быть такой. Часть меня сохранила свою жёсткую сторону, потому что я должна была, потому что не было ни одного безопасного места, куда я могла бы отступить, где я могла бы стать уязвимой. Но когда руки Хендрикса крепко обняли меня, я, наконец, нашла то безопасное место, место, которое позволяло мне плакать и горевать.

Я зарыдала, прижавшись к Хендриксу, открыто и необузданно. Эта жизнь несправедлива, это существование неприемлемо. Но у нас осталось только это, и у меня не было другого выбора, кроме как пережить это. Тем не менее, понимание этого никак не облегчало все эти кровопролития и трудности.

На самом деле, это было очень, очень тяжело.

— Не плачь, Риган, — приказал Хендрикс, вздрогнув. — Мы сделали это. Всё в порядке. С нами всё будет в порядке.

Я только сильнее заплакала от его слов. Уродливые, всхлипывающие, шмыгающие слёзы потекли по моему грязному лицу и замочили футболку Хендрикса. Он прижал меня к себе, сжимая руки так крепко, что я чувствовала каждый дюйм его тела, пока мы тонули друг в друге.

— Мы ведь сделали это, правда? — спросил он едва слышным шёпотом. Он боялся, боялся за меня, и я хотела успокоить его, но не могла. — Риган, — произнёс он более решительным голосом. — Мы сделали это.

Я кивнула ему в шею и нашла в себе мужество заговорить.

— Мы сделали это.

— И с нами всё будет в порядке, — подсказал он.

— И с нами всё будет в порядке, — эхом ответила я.

— Посмотри на меня, — потребовал он, снова наполненный до отказа своей обычной уверенностью. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Но ты должна оставаться со мной.

Я покачала головой.

— Твои родные…

— Не надо, — оборвал он меня, его голубые глаза пронзили меня насквозь. — Я не это имел в виду. Я благодарен тебе за то, что ты для них сделала. Я имею в виду всё остальное. Ты останешься со мной.

Я ничего не ответила. Я не могла. Я не совсем понимала, о чём он спрашивал. Я просто прижалась к его телу и вцепилась ему в шею. Я почувствовала, как по его телу пробежал смешок, и он ещё раз ободряюще обнял меня.

— Риган, ты убьёшь меня, ты это знаешь? — он казался удивлённым, даже когда его губы танцевали по моей коже. — Хорошо, что я привык к предсмертным переживаниям.

— Я не знаю, что это значит, — сухо вздохнула я, наконец-то снова почувствовав себя собой.

— Конечно, не знаешь, — рассмеялся он. — Ну же, теперь, когда твой нервный срыв закончился, тебе определённо нужно принять душ.

— Душ звучит потрясающе, — простонала я, отстраняясь от него.

— Просто помни, что ты обещала позволить мне вымыть твоё тело, — серьёзно сказал он, взяв меня за руку.

— Хм, мне кажется, мы говорили про волосы, — поправила я, игнорируя вспышку чего-то восхитительного, согревающего моё тело.

— Ммм, я почти уверен, что мы говорили про тело, — он ухмыльнулся мне и потянул меня к остальной группе, которая терпеливо давала нам пространство.

— Я почти уверена, что мы говорили про волосы, — возразила я. — И то, если тебе повезёт.

— Дело не в удаче, Риган. Речь идёт о чём-то гораздо более необходимом, чем удача.

— И что же это? — спросила я тихим шёпотом.

— Думаю, скоро мы это выясним.

Но он определённо говорил так, словно уже знал.

ЭПИЗОД 3: ГЛАВА 04

В то утро мы шли несколько часов. Мы были грязными и всё ещё окровавленными после ночной битвы. Измученными, ведь никто и часа не проспал. Кроме нескольких дезинфицирующих салфеток, которыми я поделилась, нам нечем было вымыться, и все мы были слишком взволнованы, чтобы попытаться найти реку или ручей. Мы просто хотели найти какое-нибудь укрытие.

Как обычно, мы держались вдоль шоссе, но был поднят вопрос о том, чтобы свернуть в город. Мы не могли идти дальше в таком состоянии. У нас было только несколько пушек с боеприпасами и недостаточно еды, чтобы насытиться. Мы все хотели бы принять ванну — отчаянно хотели принять ванну, — и было бы неплохо узнать больше о зомби в этом районе.

За последние два года мы с Хейли успели нахвататься слухов о других частях света. Не всему, что мы слышали, можно было верить, но мы разработали систему выяснения того, что считалось широко распространённым знанием, а что параноидальными подозрениями усталого путешественника. Обычно, если мы слышали слух в более чем одном месте и от более чем одного типа людей, таких как старик, женщина средних лет и подросток, мы начинали верить, что все в целом верят в этот слух, как в истину. Но это вовсе не означало, что мы верили в это только потому, что все остальные верят. Наша система стала для нас способом получать местные и мировые новости.

Одна новость, которую мы слышали снова и снова, заключалась в том, что в Мексике и повсюду на юге Америки рыскала более сильная порода зомби. На самом деле они были настолько сильны, что организовались в армии и успешно захватили Южную Америку. Это был один из тех слухов, в который все верили, но мы не знали, что с этим делать.

Зомби, с которыми мы сталкивались до сих пор, были безмозглыми с потребностью в еде и маниакальной зависимостью от мозгов. Их было относительно легко убить, особенно если они были сами по себе. Очевидно, что орда из них представляла собой другой набор проблем, но если им можно было выстрелить в голову, они переставали желать укусить вас и умирали. Легко.

За последние две с половиной недели мы повстречали достаточно примеров умно мыслящих зомби, чтобы я начала верить всем южноамериканским слухам. За последние два года я никогда не слышала, чтобы зомби организовывались так, как это было до нашей встречи с Гэри или прошлой ночью. Я никогда не слышала, чтобы зомби брали оружие или пытались физически усмирить свою жертву перед нападением, как прошлой ночью, когда Хендрикса использовали как грушу для битья. Это были нехорошие признаки.

Это означало, что армия зомби могла существовать. Как и означало, что они были способны к рациональному мышлению, планированию и организации.

Встретиться с нами на поле боя и победить.

И это отстойно.

Сейчас было важнее, чем когда-либо, найти какой-нибудь транспорт и больше оружия.

Легко, верно?

— Вон, мы должны найти место, где остановиться, — простонал Нельсон. Уже давно рассвело, и мы все ощущали причудливые эффекты усталости. — Риган воняет! Серьёзно, я больше не могу это выносить.

— Заткнись, придурок! — я толкнула его в спину.

— Банка ругательств, — потребовала Пейдж.

— Пейдж, он сказал, что я воняю! — я фыркнула, раздражённая тем, что подставилась перед ней.

Это был конец света, а не пиратский корабль. Я не хотела, чтобы она думала, что все девушки ругаются, как моряки, — лишь те, что были окровавленными, покрытыми запёкшейся кровью, не выспавшимися и без патронов. Ладно, и ещё без много чего, но ей было всего восемь.

— Риган, — цокнула она, поведя себя намного старше своих лет. — Ты действительно пахнешь!

— Предатели, — проворчала я. — Вы все предатели.

— Там, — Хейли указала вдаль. — Что это там такое?

Мы проследили за её пальцем и увидели трейлерный парк. Рядом с перекрестком на шоссе красовалась большая вывеска, гласившая: «Роща — удобные передвижные дома и трейлеры».

— Роща, — пробормотала я, читая надпись. — Что думаешь, Вон?

— Я думаю, что там пусто, есть водопровод, много еды и туалетной бумаги, — уверенно ответил он.

Я была шокирована, больше всего его готовностью лгать всем и каждому.

— Неужели?

— Да, — ответил он.

— Ты что, шутишь? — потребовала ответа я.

Мне было неприятно, что я подвергаю сомнению его слова, но он не был моим старшим братом, и я не должна была принимать его слова как евангелие. Кроме того, я втайне верила, что ему нравится принимать вызов.

— Нет, я не шучу, но наши другие варианты: это кишащая зомби адская дыра или, что ещё хуже, люди. У меня нет ни сил, ни энергии, чтобы вести дела с ними. Поэтому я стараюсь оставаться позитивным. Кроме того, ты действительно пахнешь. Мы должны очистить тебя или кто-нибудь случайно выстрелит в тебя, а я не могу позволить себе тратить впустую пулю прямо сейчас.

Даааа. Я никогда раньше не слышала от Вона такого пренебрежения. «Интересно, — подумала я, — он просто устал и раздражён или происходит что-то ещё?»

— Пожалуйста, не стреляйте в меня, — сухо попросила я. — Идём в трейлерный парк.

Впрочем, они уже шли в том направлении. Очевидно, мой голос мало что значил.

Мы пробирались через поля высоких сорняков и густой травы, всё ещё мокрой после ночной бури. Мы не разговаривали во время нашей прогулки, и в остальном тоже было тихо, весь мир затих. На шоссе не было никакого движения, вдали не открывались и не закрывались двери, над головой не летали птицы и не жужжали насекомые вокруг растений и цветов. Тишину нарушали только наши шаги в высокой траве.

Мы шли вдоль забора, который окружал парк, пока, наконец, не подошли к главному входу. Этот парк, по-видимому, когда-то был хорошо ухожен и декорирован, но сейчас всюду валялся мусор, как и выброшенные предметы мебели, посуда и одежда. Несколько строений были разрушены, либо животными и зомби, либо стихией. Под навесами виднелось несколько автомобилей, припаркованных на подъездных дорожках.

Мы прошли мимо какого-то административного здания и оказались в самом парке. Узкие подъездные дорожки вели к спаренным широким трейлерам, владельцы которых когда-то гордились своими домами. Теперь же каждое место пришло в упадок или было разрушено. Окна были разбиты, парадные двери свисали с петель, и более чем один дом щеголял огромными дырами в обшивке.

Надеясь на меньший хаос, Вон продолжал двигаться к задней части парка. Мародеры и вандалы не были привередливы к тому, что они брали или уничтожали, но часто они были ленивы. Они шли только за тем, что было легко, что было доступно. Задняя часть парка угрожала ещё большей опасностью, но мы уже привыкли бороться за наше право на счастье. Если прошлая ночь была хоть каким-то признаком того, что мы были готовы убить за сухое место для проживания и приличный ночной сон…

Хотя мы не получили ни того, ни другого.

— Очевидно, мы не останемся здесь на ночь, — голос Вона был едва ли выше шёпота. — Но, может быть, нам удастся хотя бы привести себя в порядок и пополнить запасы.

— Так что, просто… выберем один? — спросил Хендрикс, его голос стал громче и увереннее.

Вон вздохнул, но кивнул.

— Да, просто выберите один. Держимся парами. Я возьму Кинга и Харрисона. Нельсон пойдет с Хейли. Хендрикс останется с Риган. Пейдж, ты можешь выбрать свою группу.

— С нами! — тот час же вызвалась Хейли. Я подавила улыбку. — Пейдж, пойдём с нами. Мы будем искать забавные вещи.

Хейли хитрюще ухмыльнулась ей. Нельсон смотрел ей вслед, не веря своим ушам.

— Неужели? — переспросил он.

— У меня есть список покупок, — тихо прошипела она. — Ты не дашь мне ничего найти, если мы останемся одни.

— Определённо!

— Что у тебя в списке покупок? — невинно спросила Пейдж.

— Игрушки, — ответила Хейли.

— Оох, какие игрушки? — спросила Пейдж, восхищённая своим выбором группы.

— Кукла для тебя, — медленно ответила Хейли. — И много вкусностей для меня.

— Знаете, даже в апокалипсис я ненавижу ходить по магазинам с девушками, — проворчал Нельсон, но последовал за Хейли в поисках игрушек, которые, как я понимала, служили кодом для тампонов.

Мальчики просто понятия не имели, как тяжело быть девочкой.

Мы с Хендриксом отвернулись от Вона и младших братьев и занялись поисками собственных покупок. Это было похоже на охоту за соседским мусором, только не так захватывающе, и вместо того, чтобы выиграть приз, вы просто должны были не умереть.

Было странно расставаться вот так, но это место определённо было тихим. Здесь не было ни прячущихся в тени людей, ни даже диких зверей, готовых к нападению. Весь городок казался пустынным, и мы этим воспользовались.

Кроме того, у меня был Хендрикс, машина для убийства, и то, что осталось от его оружия и боеприпасов, чтобы защитить меня. Этого было достаточно, чтобы я почувствовала себя в безопасности.

— Сначала мы должны привести тебя в порядок, — заявил он, и это было определённо не предложение.

— Какой из них тебе кажется нормальным? — я ухмыльнулась ему.

— Теперь мы хиппи? — он посмотрел на меня сверху вниз, и в его тёмно-синих глазах мелькнуло веселье.

— Не хиппи, — поправила я. — Азартные игроки. С каким нам повезёт?

— В последнее время ты много говоришь об удаче, — казалось, его это забавляет. — Может быть, ты чувствуешь, что удача на твоей стороне?

— Определённо, — быстро согласилась я. — Сегодня уже не раз Пожиратели зарились на моё горло. И всё же я здесь. Кто-то однозначно на моей стороне. И пусть это не удача, но я не могу не чувствовать себя немного счастливой и очень благословенной.

— К тому же есть я?

Он первым поднялся по решётчатой лестнице и пинком распахнул дверь относительно невредимого коричневого трейлера.

— Ты? — рассмеялась я.

— Да, я, — он нахмурился, как будто я уже должна была подумать об этом.

— И, конечно, ты.

Я похлопала его по груди, проходя мимо него и заходя в чужой дом. Я покачала головой, он становился слишком самоуверенным.

Мы провели некоторое время, осматривая трейлер. Здесь жила семья с двумя родителями и двумя маленькими девочками. Хендрикс выбрал для Пейдж брошенную Барби и белокурую куклу из запылившейся и позабытой коллекции. Мы также нашли зубную пасту, зубную нить, две бутылки просроченного Тайленола и Бенадрил в ванной комнате. Наполовину использованный тюбик Неоспорина сделал этот поход чрезвычайно стоящим.

В главной спальне Хендрикс положил в карман несколько украшений, которые выглядели как настоящее золото и серебро, и мы нашли несколько предметов одежды, чтобы сбросить то, что было на нас. Мы могли бы с легкостью разобрать наши рюкзаки, но, честно говоря, так было проще, и нам не нужно было тратить время на распаковку и переупаковку.

В комнате девочек я также нашла для Пейдж несколько пар носков, нижнее белье и такие практичные предметы одежды, как футболки и джинсы. Новая щётка для волос стала к ним отличным дополнением, как и несколько детских книг, чтобы помочь ей с её образованием. Эти находки заставляли меня чувствовать себя действительно богатой в самых важных отношениях.

На кухне было мало полезного, но зато был целый ящик бутилированной воды и батончики мюсли. Мы отложили половину воды и использовали другую половину, чтобы смыть всё с себя.

— Раздевайся, — скомандовал Хендрикс. — Снимай столько, сколько тебе удобно, а я помогу тебе с раковиной.

— Ты такой властный, — проворчала я, но уже начала подчиняться.

Он пошёл запереть входную дверь, а я начала снимать одежду посреди кухни. Я отбрасывала её в сторону и не останавливалась, пока не оказалась в майке и нижнем белье. Было странно стоять босыми ногами на прохладном линолеуме, и я пошевелила пальцами ног в воздухе только потому, что могла.

— За это я почти готов благодарить зомби, — проскрипел Хендрикс низким голосом.

Он направился ко мне медленными, целеустремлёнными шагами. Я попятилась от него, пока не упёрлась спиной в раковину. Он, конечно, не остановился, пока его рука не легла мне на бедро, а большой палец не начал рисовать лёгкие круги на моём обнажённом животе.

— Откинь голову назад, — он посмотрел на меня сверху вниз, его глаза вспыхнули с едва сдерживаемым жаром.

Я сглотнула комок в горле, не в силах ничего сделать, кроме как подчиниться.

Одной рукой он осторожно вылил мне на голову воду комнатной температуры, а другой провёл пальцами по волосам. Я закрыла глаза, когда он полностью намочил мою голову.

Когда он вытащил шампунь, я поняла, что должна сделать выбор. Это было божественно и невероятно эротично, но это определённо был не самый эффективный способ помыть голову.

— Вот, так будет легче, — пообещала я.

Я повернулась и наклонилась над раковиной. Мы вместе промыли шампунем мои волосы, а потом я помогла ему ополоснуть их. Он на секунду исчез в ванной комнате и вернулся с несколькими мочалками. Мы намочили парочку, стараясь быть предельно осторожными, чтобы не пролить лишнюю воду. Затем я принялась за работу, приняв самую лучшую ванну, какую только могла, будучи полураздетой, полусонной и имеющей дело с блуждающим взглядом Хендрикса.

— Ты такой агрессивный, — наконец вздохнула я. Я уже в пятый раз терла себя мочалкой, так как невозможно было как следует её прополоскать. — Так ты можешь мне никогда и не понравиться.

Он разразился смехом и выпрямился. Сбросил ботинки и разделся прямо передо мной, вплоть до трусов. Чёрт возьми, и я очень надеялась, что на меня не подействует его почти что нагота.

— Возможно, и нет, — согласился он, что меня удивило.

Я наклонилась, когда он опустил голову ближе к раковине и начал лить воду себе на голову. Я запустила пальцы в его слишком длинные мокрые волосы, и он застонал глубоким, рокочущим звуком одобрения.

— Ты можешь встретить другую девушку, которая тебе понравится больше, — предположила я, хотя шансы были невелики.

Не то чтобы было совершенно невозможно найти кого-то лучше меня, просто он без преувеличения не мог найти кого-то другого прямо сейчас. Возможно, мы — единственные, кто остался от нормального человеческого населения.

— Может быть, — согласился он, но на этот раз его голос прозвучал очень цинично.

Неожиданно меня пронзил укол гордости, мне нравилось, пусть и скрепя сердце, что он сомневался, что ему понравится кто-то больше меня.

— Я не настолько хороша, — сказала я ему, чувствуя потребность броситься на съедение волкам из страха перед неизвестностью. — Я в некотором роде очень требовательна.

— В данный момент, Риган, я знаю, во что ввязываюсь, — парировал он.

— Но мы знакомы всего несколько недель, — возразила я. — Если уж на то пошло, ты вообще ничего обо мне не знаешь.

Хендрикс встал и повернулся ко мне. Он небрежно прислонился спиной к стойке раковины и позволил своим глазам блуждать по всему моего телу, изучая каждую часть меня. Он медленно потянулся за полотенцем, которое мы тоже нашли ванной, и начал вытираться. Но было слишком поздно, ровные струйки воды уже начали стекать по его груди, по контурам жилистых мышц, впадинам и ребрам, отмечая путь.

Я даже как-то оказалась загипнотизирована всем этим.

— Это неправда, — наконец он нарушил тягостное молчание, растянувшееся между нами. — Я знаю, что ты никогда не боялась смерти, даже когда я встретил тебя в том универмаге, и у тебя осталось всего три пули, и прошлой ночью ты тоже не боялась. Я знаю, что ты в течение последних двух лет берегла жизнь своей лучшей подруги, которую ты любишь как родную и пойдёшь ради неё на всё, что угодно. Я знаю, что ты не раз рисковала своей жизнью ради моей семьи. И я знаю, что ты рисковала ради меня. Я знаю, что ты не любишь насекомых, но ты любишь животных, и тебя беспокоит, что ты давно их не видела. Я знаю, что ты скучаешь по родителям и по своей прежней жизни, но ты мужественно сохраняешь видимость порядка во имя всех остальных. Я знаю, что ты ненавидишь убивать, что это печалит тебя, но ты достаточно храбра, чтобы пойти на это в любом случае, потому что ты хочешь выжить, и ты хочешь, чтобы те, кто тебе дорог, выжили. Ты хорошая, весёлая, красивая и сильная. И может быть, я ещё много чего тебе не знаю. Но то, что я знаю, мне нравится и вызывает восхищение. И величайшим приключением, которое я могу себе представить, было бы узнать каждую частичку тебя, оставшуюся для открытия.

Моё сердце заколотилось в груди, а горло сжалось от невыразимого чувства. Хендрикс сбивал меня с толку большую часть времени, приводил в бешенство и всё время взывал к какой-то скрытой части меня. Но именно в такие моменты я убеждалась, что я — книга, а он — единственный, кто умеет меня читать, что я — музыка, а он — единственный, кто меня слышит.

Я не верила ни в фортуну, ни в судьбу, ни во всякую другую чушь вроде этого. Как можно было сохранить веру, став свидетелем того, как зомби захватили планету и убили почти всех живых? Любая высшая сила с благими намерениями явно покинула этот мир.

Но в этот миг, в этот изолированный момент моей жизни, когда время как будто остановилось, и мир перестал существовать за этими тонкими стенами, я почти поверила, что Хендрикс был создан специально для меня.

Даже если это было безумием.

— Я не готова ни к чему из этого, — прошептала я, указывая указательным пальцем между нами.

— И не надо, — пообещал Хендрикс. — Я ни о чём не прошу, Риган. Может быть, ты тоже узнаешь меня получше. По крайней мере, прими осознанное решение, прежде чем возводить вокруг себя все эти стальные стены.

Лёгкая улыбка тронула мои губы. Возможно, он действительно знал меня лучше, чем я думала.

— Я подумаю об этом, — согласилась я, не уступая ему и прячась за теми стенами, о которых он только что говорил.

— Ты подумаешь об этом? — сухо переспросил он. — Как великодушно с твоей стороны.

— Ну, делаю, что могу, — вздохнула я.

— Лучше оденься, — приказал он, его взгляд скользил по моей обнажённой коже, как ласка.

— Пожалуй, нам пора, — согласилась я, не в силах сдвинуться с места.

Я не могла, уж точно не тогда, когда он смотрел на меня так, как будто я была сокровищем, как будто я стоила больше, чем бутилированная вода и лекарства.

— Я просто стараюсь говорить как хороший парень. А на самом деле, я на максимуме своих способностей. Если ты и дальше будешь стоять там полуголая, я всё испорчу, напав на тебя, — признался он с лёгкой улыбкой.

— Хорошо, я тебя поняла, — выкрикнула я через плечо, выбегая из кухни. Я заперлась в хозяйской спальне и натянула новые трусы (из своего рюкзака), штаны для йоги и тёмно-бордовую кофту с длинными рукавами, доставшиеся мне от женщины, которая раньше жила здесь.

Я заплела мокрые волосы в низкую косу через плечо и сменила свои грязные, окровавленные ботинки на пару поношенных кед, которые оказались на размер больше, но всё же это было лучше, чем ничего. Свой ритуал я завершила гигиенической помадой — не крайняя необходимость, но после речи Хендрикса я почувствовала, что мне нужно что-то, чтобы разрушить этот образ выжившей без макияжа. Но я слишком устала, чтобы заниматься настоящим макияжем.

Хотя у меня всё ещё было много подводки для глаз.

Когда я вышла из спальни, Хендрикс был уже одет и готов к уходу. Должно быть, он собрал всю воду и еду, потому что её нигде не было видно. Его свободная футболка и мешковатые джинсы были немного великоваты для него, но он нашел тут ремень, а его обувь была идеально впору. Он умудрялся выглядеть чертовски сексуально, и даже с мокрыми волосами, свисающими на брови, он был мужским совершенством и на тысячу процентов состоял из тестостерона.

Я покачала головой, гадая, как же мне теперь держаться от него подальше? Не тогда, когда это была не просто симпатичная внешность и сексуальная привлекательность, но и рыцарство, доброта и очарование.

Мы молча покинули трейлер, оставив его пустым и в беспорядке, впрочем, также поступили и предыдущие владельцы. Мы шли тихо, пока не нашли остальных членов нашей группы, сгрудившихся вокруг обшитого деревянными панелями, проржавевшего микроавтобуса.

— Он на ходу? — спросил Хендрикс с осторожным самообладанием, стараясь не выказывать никакой надежды.

Вон кивнул.

— И у него полный бак бензина.

Взгляд Вона заметался между мной и Хендриксом, выражая недоверие. Когда наши взгляды встретились, что-то промелькнуло за его безразличным лицом. Он выдержал мой пристальный взгляд в течение нескольких напряжённых мгновений, прочистил горло и отвернулся.

— Тогда чего же мы ждём? — спросил Хендрикс.

— Ничего, — покачал головой Вон. — Вас, ребята.

Я отыскала Хейли в толпе и улыбнулась от вида её мокрой головы и розового румянца. Она избегала Нельсона, как чумы зомби, и мне так не терпелось поговорить с ней обо всём. Вместо этого я забралась в машину следом за ней и опустилась на пыльное сиденье. Мы взялись за руки, и она положила голову мне на плечо.

— Помылась? — тихо спросила она, когда Пейдж забралась к нам на заднее сиденье.

Кинга тоже затолкали назад, так что мы были раздавлены и сидели друг на друге, но это стоило того, ведь мы имели реальный транспорт после более чем недели ходьбы.

— Да, — вздохнула я. — А ты?

— Да, — эхом отозвалась она. — Нам нужно поговорить.

— Без шуток, — рассмеялась я.

Мы замолчали, когда Нельсон и Харрисон погрузили наши рюкзаки в багажник и расселись в креслах перед нами. Вон скользнул на водительское сиденье, а Хендрикс, как обычно, вооружился дробовиком и сел рядом с ним.

Затем мы выехали из трейлерного парка и снова направились на юг по шоссе.

Хендрикс был прав, когда называл это приключением, а не просто выживанием. Да, мы боролись за свои жизни, но мы переживали жизнь таким образом, о существовании которого я и не подозревала.

Опасность, боль и трудности подстерегали нас на каждом шагу. Но были и общность, и надежда, и любовь.

Мы случайно пересеклись с Паркерами, но из-за них у нас появилось качество жизни, которого не было раньше, даже до зомби. Они добавили в нашу жизнь слой, который был наполнен счастьем и дружбой.

И возможно, с одним из них… чем-то большим.

Я ещё не знала наверняка. И я, вероятно, не пойму окончательно, что это, ещё какое-то время. Но пока мы боролись в этом мире смерти и гнили, я была готова выяснить это.

Я была готова разрушить свои стены и впустить нечто похожее на любовь, даже если это ещё не любовь.

ЭПИЗОД 4

ЭПИЗОД 4: ГЛАВА 01

681 день после начала заражения

ХЕЙЛИ

Ноги болят. Болит спина. Болит голова.

Тик. Тик. Тик. Тик.

Мы с братьями Паркер уже больше месяца. С каждым днём нам дышится легче рядом друг с другом, немного более привычно. И с каждым часом мы с Риган расслабляемся чуть больше, когда не боремся на смерть исключительно за свою жизнь.

Последние два года были, мягко говоря, напряжёнными. И думаю, психическая выносливость истощилась у нас двоих.

Две девушки не могут взять на себя убийство, охоту, добычу пищи и выживание. Это слишком много.

Да и никто не готовил нас к этому. Родители умерли, на той же неделе умерли, или что ещё хуже, все наши друзья, а мы отправились в бездомный-бродяжнический-убивающий-всё-на-нашем-пути бег.

Обычно двадцатилетние девушки не совсем так проводят своё время.

Ну, двадцатилетние девушки до заражения. Сейчас это уже стало нормой, и если не нормой для нас, то нормой для мира, который включал в себя пиршество плотью.

Тик. Тик. Тик. Тик.

Я прижала руку к виску и подавила дрожь. Эта боль в моём мозгу не была физической, но она всё ещё причиняла боль и сводила меня с ума, вызывая постоянное раздражение. Это было похоже на вечную мигрень без телесных симптомов, которая не имела смысла ни для кого, кроме меня.

Мне нужна была музыка.

Как можно жить в мире, где нет музыки? Это походило на мой личный ад, чистилище, специализирующееся на реализации каждого персонального, худшего сценария в моей жизни. Не было ни радио, ни электричества для моего iPod, ни даже инструментов, чтобы люди пели мне серенады. Была лишь… тишина.

Тишину нарушал только редкий собачий лай, отдалённое карканье несчастных птиц или тревожные стоны зомби, пытавшихся съесть моё лицо. Это был саундтрек к моей жизни… и это было ужасно.

Мне нужно было чем-то занять свой мозг, или, как говаривал мой отец, потренировать его. Если бы он был жив сегодня, он бы совершенно свихнулся от застоя ума. Конечно, если бы мой отец был жив, он бы уже нашёл какую-нибудь безопасную фракцию для нас и разработал лекарство от всего этого. Может быть, я придавала его гению слишком большое значение, но он был мёртв, и мне позволили возвести его на пьедестал.

Тик. Тик. Тик. Тик.

Я высоко подпрыгнула на своём сиденье, когда Вон не смог избежать ямы, и врезалась в Нельсона. Я понятия не имела, как он оказался рядом со мной на заднем сиденье фургона, но он был здесь. А теперь я была у него на коленях.

— Наконец-то, — простонал Харрисон и занял место, на котором я ранее сидела.

— Эй! — пожаловалась я.

Я вскарабкалась на корточки и встала, стараясь держаться как можно дальше от коленей Нельсона.

— Нет, — Харрисон скрестил руки на груди и покачал головой.

Он широко развел свои длинные, неуклюжие ноги и распрямил плечи, которые теперь, казалось, расширились в этом ограниченном пространстве. Ему было семнадцать, и он походил на Халка Хогана, что представлялось невозможным, так как наша последняя трапеза состояла из двух банок кукурузы, которые мы разделили на всех.

Нельсон обхватил меня за талию своими теплыми и сильными руками и притянул к себе.

— Дай ему немного места. Тебе здесь будет хорошо.

Вспышка тепла обожгла мой живот и так же быстро исчезла, оставив меня в некотором замешательстве и внезапно возбужденной. Боже, Нельсон. Я абсолютно не знала, что с ним делать. Он был таким… пещерным человеком.

Он был беззаботным и временами весёлым, всегда вальяжным братом. Только не со мной. По какой-то причине я выводила его альфа-мужской доминантный ген на передний план. Он был готов начать всё это со мной, а я всё ещё пыталась выяснить его любимый цвет, и было ли у него извращённое сексуальное прошлое.

Харрисон выпрямился рядом со мной, вытянув ноги далеко вперёд по проходу и положив свои невероятно длинные руки вдоль спинки сиденья. Он, и правда, выглядел счастливее.

— Хорошо, — согласилась я, слегка сдвигаясь, чтобы свести Нельсона с ума.

Хватка на моих бёдрах усилилась, он пальцами зарылся под край моей обтягивающей футболки с длинными рукавами.

— Но через десять минут мы поменяемся местами, и ты сядешь Нельсону на колени, — я вскинула брови, вызывая его набраться смелости и бросить мне вызов.

И он не заставил себя ждать. Ни секунды.

Он громко расхохотался и покачал головой. Для семнадцатилетнего парня он был довольно груб.

— Можно подумать, я приближусь к тому, что станет с ним, после того как ты попрыгаешь на нём сверху, — он указал в направлении… эм… реакции Нельсона.

Я сильно покраснела. Тьфу. Нельсон хихикнул из-под меня, его грудь громыхнула у меня за спиной. Эти мальчишки всегда так со мной поступали!

А потом мы пересекли участок каменистой мостовой, и вопрос, о котором шла речь, сдвинулся с мёртвой точки.

Ого!

Мой румянец усилился до цвета задушенного баклажана, и та же самая сильная боль снова расцвела в нижней части моего живота.

Вот в чём дело… прошло уже два года с тех пор, как я вообще общалась с мальчиками в какой-либо постоянной обстановке. Я видела мальчиков с тех пор, как началась инфекция, но это было буквально пределом нашего взаимодействия. А до этого я была не самым дружелюбным существом.

Конечно, я любила страстные и интенсивные поцелуи так же сильно, как и любая полураспутная болельщица. Но я никогда никого не подпускала достаточно близко, чтобы сделать из меня что-то моногамное. У меня были проблемы, проблемы с мозгом. И мне нравилось держать свою странность на самом низком уровне.

Это означало держать всех на расстоянии.

За исключением Риган, конечно.

Тиканье моей внутренней бомбы замедленного действия превратилось в фоновую музыку, когда Нельсон был так близко, а его тело практически вибрировало от жара и желания. Для меня это было неслыханно. Ничто никогда не помогало ослабить настойчивый стук, кроме музыки. Теперь у меня был Нельсон, и я не знала, что с ним делать. Но он успокоил мой лихорадочный ум, по крайней мере, я могла быть благодарна ему за это.

До сих пор всё между нами было лёгким флиртом с тенденцией становиться неловким всякий раз, когда он смотрел на меня. Ну, мне было неловко, я понятия не имела, что он чувствует, но иногда жар в его глазах давал мне немного понимания. До сих пор я делала вид, что не замечаю его ухаживаний, и не могла понять, надоело ему это или нет.

В основном потому, что я старалась не смотреть на него.

Но было труднее не обращать внимания теперь, когда его тело касалось почти каждого сантиметра моего тела, его руки сжимали мои бёдра, его дыхание веером расходилось по моему затылку. Я вздрогнула. Тут уж ничего не поделаешь.

Риган оглянулась на меня. Она сидела на одиночном кресле в нашем отделанном деревянными панелями старом «Крайслере Таун энд Кантри» и вопросительно посмотрела на меня. Я попыталась улыбнуться ей, но моё тело сотрясала нервная дрожь, и я знала, что выгляжу ужасно расстроенной.

Пейдж спала у неё на коленях, вытянувшись и тяжело дыша от усталости, но Риган обхватила мою руку, протянув свою за спинку сидения. Я слегка расслабилась.

Мы были в этом вместе, соединенные душами. Мы были сёстрами женского общества зомби-апокалипсиса. Не было никого, кто пользовался бы моим доверием и уважением больше, чем эта черноволосая лисица.

Пока мы ехали по сельской местности Арканзаса, в фургоне было относительно тихо. Последние несколько дней были тяжёлыми для всех нас.

После пары стычек с местными жителями, которые, как правило, устраивали магазины, другими словами поселения, вдоль шоссе, мы выбрали более живописный маршрут на юг. Но не обошлось без приключений и зомби. У Риган была относительно подробная карта нижней части США и Мексики, поэтому мы прокладывали свой путь, используя её. Путешествие было медленным и кровавым, и из-за всей этой бойни стало легко оставаться сосредоточенными на пейзаже без Пожирателей. Даже если утопии, которую мы искали, на самом деле не существовало, наше здравомыслие заключалось в надежде и обещании лучшей жизни в будущем.

Я всё ещё носила с собой свой старый iPhone в качестве сувенира о том, откуда мы явились, он служил напоминанием об обществе, а не о городе. Это была моя дань уважения веку технологий, пока технологии не умерли быстрой, мучительной смертью. Кроме того, там были все мои фотографии за последние два года процветающего, молодого существования до заражения. Не говоря уже о моём заветном приложении для iPod. Так что если когда-нибудь снова появится постоянное электричество…

Иногда у меня чесались пальцы вытащить телефон и погуглить наше местоположение или найти ближайший магазин, или включить музыку и исчезнуть в блаженном звуке. Я всё ждала, когда это ощущение исчезнет, когда моя привычка использовать всю вселенную информации перестанет действовать каждый раз, когда я хочу что-то узнать. Но желание оставалось, независимо от того, сколько времени прошло с тех пор, как я на самом деле бороздила интернет. Мои пальцы оставались беспокойными, а мозг нетронутым.

Нельсон соскользнул рукой с моего бедра и положил её на живот, спрятав под рубашкой. Его рука дарила тепло моей обнажённой коже, и моё сердце забилось в паническом ритме. Я дёрнулась от этого ощущения, не зная, что делать с ошеломляющим ощущением его присутствия.

До меня не дотрагивались так интимно уже два года и четыре дня, с той ужасной ночи выпускного бала, когда мой кавалер, Тавен Мейерс, забронировал нам номер в отеле и целовался со мной четыре минуты тридцать восемь секунд, добрался до второй базы, и его стошнило мне в волосы. Это была незабываемая ночь…

Я даже не понимала, почему он так напился. Это же я отказывалась от своей девственности! Это же я должна была тянуться за жидкой храбростью.

Единственное, что превзошло водку с блевотиной в волосах, это останки зомби, но лишь самую малость.

Нельсона мягко провел носом по моей шее и остановился на верхней части плеча. Он был в нескольких секундах от поцелуя, я была уверена. И хотя между моей кожей и его губами была ткань, я интуитивно понимала, что почувствую этот поцелуй в самой глубокой части позвоночника.

Я резко повернула голову, боясь этого чувства больше всего того, с чем я сталкивалась до сих пор, и свирепо уставилась на него.

— Ты ужасно храбрый, Нельсон Паркер. Ты забыл, что мой пистолет заряжен?

Он ухмыльнулся мне своей всезнающей, дерзкой ухмылкой. Я никогда не видела, чтобы он даже отдалённо выглядел столь самодовольным рядом с кем-то ещё. Я не могла сказать, что я пробуждала в нём худшее или лучшее. Об этом было ещё слишком рано говорить.

И я узнаю, узнаю всё, прежде чем действительно выстрелю. Не то чтобы у меня был запасной план на случай, если мы окажемся токсичными друг для друга. Я не хотела быть одной из тех пар, которые угрожали скормить друг друга зомби каждую минуту, потому что не могли ужиться, но оставались вместе, потому что у них не было других жизнеспособных вариантов для продолжения рода.

— Я думаю, что его тоже, — поддразнил его Харрисон.

Но как помидор покраснела я.

— О боже, какой же ты извращенец! Твоё место в старшей школе.

Я ударила его по руке, но мой слабый кулак просто отскочил прямо от его сверхчеловечески сильного бицепса.

— Ой! Как ты можешь быть таким сильным для ребёнка?

Он ухмыльнулся мне, закатывая рукав рубашки и напрягая мышцы, которые не должны были развиться у мальчика его возраста. Привет, побочные эффекты тяжёлой жизни.

— Оооо, — проворковала я, обхватив рукой его бицепс, попробовав сжать его.

Я цеплялась за всё, что могло бы отвлечь меня от руки, которую я, казалось, уже не могла вытащить из-под рубашки. Я снова сжала выпирающую мышцу Харрисона.

— Оооо, детка!

Нельсон вытащил свою руку из-под моей рубашки и убрал мои пальцы с бицепса Харрисона, переплетая свои пальцы с моими и вернув обе наши руки обратно на колени.

— Ладно, он всё понял. Ты думаешь, что он сильный.

Он говорил так ревниво и по-собственнически, что я чуть не рассмеялась вслух. Но я не могла, потому что даже сейчас покалывающее возбуждение распространилось от центра моей груди до кончиков пальцев рук и ног. Было ощущение, будто моё зрение постепенно исчезает, а дыхание учащается от волнения.

Я ещё не знала, нужен ли мне Нельсон. Но я определённо не хотела его.

— Ревнуешь, старший братец? — Харрисон усмехнулся. — Не обижайся, потому что все дамы хотят меня.

— Да, все дамы, — рассмеялась Риган.

— Пожалуйста, не ссорьтесь, — Харрисон зажестикулировал между нами. — Меня хватит на всех.

Кинг фыркнул с другого кресла, и Нельсон притянул меня ближе к себе, крепче прижав к своей груди. Он сдвинул мои объёмные, благодаря отсутствию доступного средства для волос, волнистые светлые локоны, и зашептал мне на ухо.

Его губы танцевали на мочке моего уха, толкая меня всё дальше в сеть сердечных ловушек.

— Он не тот Паркер, который тебе нужен, Хейли. Это я тебе обещаю.

Со всей бравадой, на какую только была способна, я кивнула, царапая линию подбородка об его щетину.

— Я это знаю. Мне удалось сузить круг поисков до трёх других.

— Других? — переспросил он ровным голосом.

— Да, твоих трёх других братьев, — согласилась я так серьёзно, как только могла. — Харрисон проиграл в последнем отборе. А ты давно, очень давно вышел из игры.

— Ты такая лгунья.

Он начал щекотать меня так, что я не могла дышать, и было так много ощущений, что иногда казалось, что я могу обмочиться. Слёзы выступили у меня на глазах, и я дико забилась у него на коленях, а он всё ещё не собирался останавливаться, несмотря на мои мольбы/крики.

— Срань господня! Сядь обратно! — Харрисон отчаянно запричитал, когда я нечаянно пнула его в голень. — Ради всего святого, сядь обратно!

Нельсон тут же остановился и обнял меня за талию. Он уперся подбородком в моё плечо, нежно потёршись своей щетиной о кожу на моём горле. Не подобрать слов, насколько удивительным был этот знакомый жест.

— Всё будет хорошо, — пообещал Нельсон, крепче обнимая меня за талию. — Обещаю. У нас всё будет хорошо.

Я попыталась посмотреть на него сверху вниз, но он держал меня слишком крепко. Я не могла разглядеть его лица. Но серьёзный тон его голоса выбил меня из колеи, он был слишком напряжённым, слишком собственническим.

Я не стала спорить. Я знала, что это не так. Нельсон не собирался сдаваться, а я не хотела устраивать сцену на глазах у всех. Кроме того, близость, защитный щит, который он создал вокруг меня, всё это ощущалось… удивительно.

Поэтому, чтобы спасти свой мозг от чрезмерного анализа каждой детали происходящего, стараясь не запомнить характер его дыхания, я отвернулась к окну.

Я больше не тикала, но использовала технику, которая и раньше была полезна. Я наблюдала.

Я была очень, очень наблюдательна, примерно, как Шерлок Холмс. Так было всегда. Этот навык помогал нам с Риган оставаться в живых последние несколько лет. Ну, может быть, дело было в моей силе восприятия и её непоколебимой цели.

Эту черту я не могла отключить или проигнорировать. Просто-напросто со мной так случалось. Мой мозг работал постоянно. Не было ни остановки, ни расслабления, ни отступления. Мой мозг работал на полную мощность, каждую секунду бодрствования, даже иногда во время сна.

Раньше ходить по знакомым местам было сущим адом, потому что мельчайшие детали уже были заучены, и мой мозг выискивал всё новое, необычное и неправильное. Это было похоже на игру в «глаз шпиона» с теми большими книгами, страницы которых были полны беспорядочных пейзажей и декораций, только это происходило каждую минуту, каждый день.

Я входила в дом после долгого учебного дня и сразу же знала, что мой отец оставил кофейник включенным на весь день. Он не забыл ополоснуть его, но многочисленные часы на нагреве всё равно сожгли дно. Правая сторона дивана использовалась чаще, чем левая, подушки были более изношенными и вдавленными, из-за чего диван немного провисал на этой стороне. Когда папа в последний раз вошёл в дом, то слишком сильно приоткрыл дверь, на гипсокартоне остался след. Из раковины в ванной наверху капало.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Тик. Тик. Тик. Тик.

Скорее всего, я была гением, хотя никогда не позволяла испытывать себя. И если честно, мой отец был гением, настоящим гением. Он был профессором химических наук в университете Дрейка и работал в их исследовательских лабораториях. Он был безумно умён.

И, вероятно, я тоже.

Но мысль о том, что меня отправят в другую школу, или о том, что я буду жить с этим титулом, повисшим над моей головой в ярких неоновых огнях, сводила меня с ума. Мне не нравились ярлыки, и я не хотела жить с определённым набором ожиданий. Я просто хотела быть собой.

И нормальной.

Поэтому я держала всё это в секрете, спрятав и похоронив под своим гиперактивным мозгом и далеко за пределами памяти. Я работала не для того, чтобы чему-то научиться, я очень старалась быть просто… среднестатистической.

И по большей части это срабатывало. Не было большой разницы между моим отцом и чьим-то не гениальным отцом. Он просто лучше запоминал информацию, и из-за того, что его разум требовал от тела, у него была жажда узнать как можно больше. Возможно, у него была более интеллектуальная работа, чем у других отцов, но он всё равно приходил домой усталым, всё ещё боролся с офисной политикой, всё ещё жаловался на свои проекты. Мы все тикали.

Но мы с папой просто тикали быстрее и громче других. И, возможно, наше тиканье было более требовательным, чем у большинства. Мы были вынуждены потреблять как можно больше информации, прежде чем наши умы сойдут с ума. Между действующим гением и буйствующим сумасшедшим была очень тонкая грань.

По большей части я научилась управлять своим мозгом, не превращаясь в суперкомпьютер. Но теперь, когда нечем было заполнить голодные, требовательные пространства мозгового вещества, стало ещё труднее.

Музыка была единственной вещью, которая могла успокоить мои мчащиеся мысли. Она заставляла тиканье полностью прекращаться, и я исчезала в мирном звуке. Но теперь не было и музыки, которая занимала бы мои минуты бодрствования.

Только тишина.

И тишина была проблемой.

— Солнечные батареи, — прошептала я.

Волнение и надежда пробежали сквозь меня, мчась с обещанием ночи, наполненной электричеством и звуком. Я подпрыгивала вверх-вниз, забыв, что подо мной Нельсон.

— Солнечные батареи!

— Что? — Риган была первой, кто понял, что я говорю что-то, что может изменить жизнь. — Где?

— Вон там. На том фермерском доме. Я вижу их по всей крыше!

Они не были слишком очевидны для обычного глаза, но я заметила, что солнце отражается под странным углом от почти скрытого с вида фермерского дома. И чем ближе мы подъезжали, тем заметнее они становились.

— Солнечные батареи, — согласился Нельсон с благоговением и тревогой в голосе.

Я его не винила. Это могло быть очень здорово.

Или очень плохо.

— Ты, в самом деле, хочешь их проверить? — неуверенно спросил Вон с переднего сиденья.

— За целый день я не видел никаких признаков цивилизации или поселения, — вставил Хендрикс.

Целый день — это примерно шесть часов езды, может быть, чуть меньше. Учитывая ужасные дорожные системы, расположенные так далеко от шоссе, отсутствие легкодоступного газа и необходимость останавливаться и устраиваться в безопасном месте каждую ночь, мы не могли путешествовать очень далеко каждый день.

— Но мы не знаем, что там дальше, — мудро возразил Кинг.

— Но это солнечные батареи.

Я не знала, была ли я безрассудна, потому что жаждала электричества, как наркоман, или это была интуиция, которая подтолкнула меня к решению остановиться. В любом случае, мы можем попасть в ловушку зомби. Конечно, это было потенциально проблемой, где бы мы ни остановились. Так что либо сейчас, либо никогда. Мы не торопились попасть в Мексику. И я смогу зарядить свой iPod.

— Если мы останемся на этих просёлочных дорогах, то всё равно будем ночевать в подобном месте. Но там, вероятно, не будет работать электричество.

— Хейли права, — мягко согласился Вон.

Он притормозил перед длинной гравийной подъездной дорожкой. Мы сидели в напряжении, глядя на пустой фермерский дом.

Мы долго стояли, ожидая движения, ожидая, что зомби выскочат из каждого невидимого места при звуке грохота двигателя, ожидая, что затаившийся, полубезумный фермер выбежит из передней двери, плюясь табаком, с дробовиком в руке.

Но ничего не произошло. За целых пятнадцать минут ничего.

Все наши нервы были напряжены от дурного предчувствия. Сейчас мы тратили драгоценный бензин, сейчас мы были лёгкой добычей. Нужно было принять решение.

Наконец, Вон глубоко вздохнул и объявил:

— В любом другом месте может быть так же опасно. Мы всё проверим. Если нам что-то не понравится, мы вернёмся в фургон и поедем дальше. Ещё рано расслабляться, так что если что-то пойдёт не так, мы найдём место получше. Да?

— Да, — приглушённо согласились мы.

Таков был наш план. Наш план потенциально включал электричество. И теперь я улыбалась, не в силах сдержать себя.

— Ты очень взволнована этими солнечными батареями, не так ли? — тихо спросил Нельсон, пока Вон вёл ржавый фургон по подъездной дорожке к задней части дома.

— Может быть, — усмехнулась я.

— Мы не знаем, что найдём внутри, — мрачно напомнил он мне.

— Верно, — согласилась я. — Тем не менее, есть возможность, что нам повезёт, не так ли?

В глубоком рокоте яростного согласия Нельсон ответил:

— Я не могу спорить с этим.

Я снова обратила своё внимание на дом, не в состоянии вести с ним этот разговор. Он говорил обо мне? Или пытался убедить меня дать ему шанс? Или он всерьёз говорил только о доме?

Внезапно я перестала чувствовать себя очень умной.

Спасибо, Нельсон.

Не то, чтобы я когда-либо зазнавалась. Но было что-то мучительно неприятное в простом мальчике, заставляющем меня чувствовать себя глупышкой. Это то, что происходит, когда девушка действительно начинает влюбляться в парня? Наши мозги превращаются в кашу, и мы начинаем хихикать и краснеть?

Боже, этого не могло происходить со мной.

Я не была такой девушкой. Я не была такой девушкой. Я не была такой девушкой.

Я заметно вздрогнула, когда он вытащил руку из-под моей рубашки, нежно касаясь пальцами моей кожи по пути.

Может быть, я всё же была такой девочкой, ну совсем чуть-чуть.

Вон заглушил двигатель, и вместо шума мотора тишину заполнили щелчки обойм и магазинов. Пейдж проснулась, растянувшись на коленях у Риган и свалившись на пол, вместе с боеприпасами и несколькими пакетами. Её стон боли заставил всех пятерых братьев хмуро посмотреть на неё с обеспокоенным видом.

Она была счастливой маленькой девочкой, даже в разгар зомби-апокалипсиса.

Она застенчиво улыбнулась всем и пригладила волосы под шапочкой. Правила поведения заставляли Пейдж притворяться мальчиком всякий раз, когда поблизости оказывались потенциальные люди. Мы с Риган были уже не в том возрасте, когда наши фигуры можно было спутать с противоположным полом, но Пейдж была ещё достаточно юна, чтобы убедительно играть эту роль. И каждый раз, когда ей это сходило с рук, мы вздыхали чуть легче и шептали благодарственные молитвы, не в силах остановиться.

— Мы с Хендриксом войдём первыми, Нельсон, Харрисон и Кинг снаружи, Риган и Хейли останутся с Пейдж внутри, — Вон отдавал приказы с присущей ему властностью, и через полсекунды мы уже послушно следовали за ним.

Нельсон прижал руку к моей шее, собственнически удерживая меня на короткий миг. Большим пальцем он потёр впадинку на моём горле, и прижал пальцы к моей коже, прежде чем дать ему соскользнуть. Моя кожа была опалена его прикосновением, заклеймённая и отмеченная. Я не обращала внимания на бешеный стук своего сердца, которое нашёптывало мне всевозможные надежды и секреты. Это был не просто жест привязанности.

Это была одна из тех вещей, которые не поддаются объяснению, которые кажутся такими скромными и лёгкими, но я чувствовала это каждой своей конечностью. Это чувство проникало до самого мозга костей. Это было прощание, если время для него настало. Это было настолько глубокое и серьёзное чувство, что я не могла подобрать ему названия.

Это было обещание защитить меня.

И если ему удастся — обещание продолжить преследовать меня.

Мой разум плавал в бурном океане мыслей. Я не знала, что чувствую и как должна себя чувствовать. Но я знала, как моя кровь горела, как кожу покалывало при воспоминании об его прикосновении, как моё сердце колотилось в груди, отбивая ритм возбуждения и предвкушения.

Даже если в голове у меня всё путалось в вопросах о моём будущем с Нельсоном, моё тело, казалось, было прекрасно настроено на то, куда это приведёт.

И это пугало меня больше, чем потенциальная угроза зомби, скрывающаяся всего в нескольких метрах от меня.

Дверь фургона со скрипом захлопнулась, и мы с Риган остались наедине с Пейдж. Вид у неё был всё ещё сонный и немного раздражённый. Она не часто бывала раздражительной, но время от времени вела себя так, как подобает её возрасту.

И я подумала, что это хорошо.

— Итак, — начала Риган, стрельнув в меня улыбкой, хотя её взгляд оставался напряжённым.

— Итак, — повторила я, сверкнув на неё своей собственной версией взгляда «какого чёрта».

— Что у вас происходит? — одними губами она обратилась ко мне.

— Откуда мне знать, — проворчала я, глядя вслед Вону и Хендриксу.

Они направились к дому. Их ружья были подняты, плечи расправлены так, чтобы стрелять в упор.

— Он просто… поставил на кон свои права или что-то в этом роде, — затем тихо, чтобы она могла прочитать по губам, я сказала: — Мы едва знаем их.

Она кивнула, слегка рассмеявшись, потому что была точно в таком же затруднительном положении.

— И всё может быстро испортиться, да?

— Что может быстро испортиться? — спросила Пейдж немного ошеломлённо.

— С зомби, — смело соврала Риган.

Я спрятала ухмылку, пока Пейдж переводила взгляд с меня на Риган.

— Вы говорите о моих братьях, — догадалась она и хитро прищурилась. — Они никогда не испортятся.

Риган выглядела шокированной способностью Пейдж воспринимать реальность, но мне показалось это знакомым. Пейдж должна быть в школе.

— Ты этого не знаешь, малышка, — предупредила я её как можно мягче. — Твои братья никогда не будут плохими, но отношения могут испортиться. Даже против их желания.

Она медленно покачала головой, как будто мы были единственными, у кого возникли проблемы с пониманием.

— Этого не случится с моими братьями. Они не сделают ничего плохого.

Тут я не могла с ней поспорить.

— А что, если они узнают нас получше и перестанут любить, — возразила Риган.

— Вы бы им не понравились, если бы они считали, что это случится, — она закатила свои восьмилетние глаза и раздражённо выдохнула.

Это было самое большое расстройство, которое я когда-либо видела у Пейдж, и мне это нравилось. Большую часть времени она была совершенно послушной и милой, мне нравилось, что в ней скрывалась дерзкая сторона.

— Откуда ты так много знаешь? — спросила я, не в силах сдержать снисходительной улыбки.

— Я помню, каково это было, когда нам пришлось расстаться с мамой, — призналась она, её подбородок лишь слегка задрожал. — Я помню, какими они были после того, как мы уехали из дома. Вон сказал мне, что когда мы любим, мы любим навсегда. И когда мы любим кого-то, они знают, что мы любим их навсегда. Даже если мы больше ничего не сможем им сказать. Если Нельсон любит тебя, Хейли, он всегда будет любить тебя.

Я закрыла рот, потому что он уже успел отвиснуть. Я боролась со слезами, вспоминая их мать, которую не знала. И я решила, что Пейдж, восьмилетний экстраординарный психотерапевт, была намного умнее меня, несостоявшегося гения, избегающего отношений.

— Паршиво, когда тебе открывает глаза ребёнок, — рассмеялась Риган.

— Не смешно, — проворчала я.

Пейдж наконец-то расплылась в улыбке и погрозила нам пальцем.

— Запомните это.

— Мы так и сделаем, — резко отрезала Риган. — Навсегда.

Вон ловко пнул ногой заднюю дверь и исчез в тёмном доме, а Хендрикс следовал за ним по пятам. Мы тут же затихли и стали наблюдать в напряжённом ожидании, когда они объявятся с поднятыми вверх большими пальцами или начнут стрелять в попытке спастись живыми.

Ползли минуты, а мы сидели в безмолвном фургоне. Нельсон, Харрисон и Кинг окружали нас, как настоящие солдаты свободы. Я чувствовала себя в безопасности внутри фургона, и эта мысль потрясла меня.

Я провела годы, чувствуя себя в постоянной опасности, полностью уязвимой перед смертью, болезнью или зомби. И здесь, на относительно открытом пространстве, где меня защищали только стекло, ржавый металл и три мальчика с ограниченными боеприпасами, но чистой, сосредоточенной целью защитить свою младшую сестру и нас, я почувствовала себя в абсолютной безопасности и заботе.

И что мне с этим делать?

Через мгновение в дверях появился Хендрикс и жестом пригласил нас войти. Его ярко-голубые глаза были всё ещё напряжены от беспокойства, но пистолет теперь безвольно висел на бедре. Нам разрешили войти.

Там должно быть безопасно.

А это означало целую ночь с электричеством!

ЭПИЗОД 4: ГЛАВА 02

Дом был пыльным, и мы задыхались от спертого застоялого воздуха. Вон и Хендрикс обходили помещение с опущенными пистолетами и какой-то излишней непринуждённостью, которая казалась здесь совершенно неуместной.

Остальные тоже опустили заряженные ружья, но были настороже. Мы стояли на кухне и рассматривали чистые столешницы и пустую раковину. Холодильник работал, приборы были подключены, и не было видно ни одной грязной тарелки. Впрочем, еды тоже не было, если не считать каких-то случайных консервов в кладовке.

Создавалось впечатление, что владелец просто ненадолго вышел, чтобы найти себе что-нибудь на ужин, либо это штат в Америке был самым организованным во время эвакуации.

Кто думает: «мне надо покинуть дом прямо сейчас, ведь зомби уже в пути. Но лучше убедиться, что посуда вымыта, а мусор вынесен?»

Мы с Риган покинули свои дома, оставив их в полном беспорядке. Почему этот человек оказался вдруг совершенно другим?

— Дом пуст, — тихо объявил Вон. — Но это не значит, что он останется пустым.

— Думаю, останется, — возразила я.

Все взгляды обратились на меня, и я пустила в ход свои наблюдательные способности.

— Всё покрыто толстым слоем пыли. Посмотрите, например, на верхние полки шкафов. И жалюзи. Раз у человека, живущего здесь, хватило ума вымыть посуду, он не позволил бы пыли собираться на каждой поверхности, и где-нибудь в доме остались бы отпечатки пальцев или беспорядок. Кроме того, дом относительно безопасен, но не настолько, чтобы остановить орду Пожирателей. Если бы они захотели войти, всё, что им нужно было бы сделать, это проломить любое окно или дверь.

— Так ты думаешь, что владелец сбежал? — спросил Нельсон с противоположной стороны нашего тесного круга.

— Да. Или он просто был чистюлей, но умер где-то вне дома или на участке. Мне сложно представить, как можно поставить посуду в приоритет, когда сталкиваешься с зомби, но это только моё мнение, — пожав плечами, я вернулась в столовую.

Всё безупречно чисто, ну, за исключением пыли на всех поверхностях.

— Но он бывал здесь в течение последних шести месяцев или около того. Маловероятно, что прошло больше времени.

— Мы должны это выяснить, — заявил Хендрикс тем самым своим грубым колючим голосом, который он иногда использовал. — Здесь есть несколько хозяйственных построек, которые нужно обыскать, чтобы понять, что произошло.

— Мы пойдём, — немедленно вызвался Нельсон, одарив меня своим «хитрым» взглядом. Я закатила глаза, но спорить не стала. — Мы с Хейли пойдём и проверим сарай.

— А мы с Риган проверим амбар, — быстро объявил Харрисон и вызывающе приподнял бровь, глядя на Хендрикса.

Я усмехнулась раньше, чем смогла остановить себя.

— Я пойду с вами, — Кинг выглядел скучающим и немного рассеянным, словно не замечая взгляда, которым Хендрикс одарил Харрисона.

Впрочем, Хендрикса я не винила. Это стало уже привычным ритуалом: всегда держаться вместе, группой. Было не так уж много возможностей побыть наедине, что было прекрасно для нас с Риган, но не столь хорошо для любого из старших братьев, учитывая их общее стремление к отношениям. Нельсон, Хендрикс и даже Вон, казалось, извлекали выгоду из таких моментов, используя любой шанс. Так что тот факт, что Харрисон украл этот шанс прямо у Хендрикса из-под носа, пытаясь либо досадить ему, либо развлечься, был столь же забавным, сколь и дерзким.

— Пожалуй, я останусь здесь, — проворчал Хендрикс.

— Хорошая идея, — поддразнила Риган, хлопнув его по животу так, что его футболка задралась и обнажила упругие золотистые мышцы. — Кто-то должен держать оборону. Думаю, вдвоем вы отлично справитесь, — она повернулась и подмигнула Вону.

Эта девушка просто напрашивалась на неприятности.

И мне нравилась каждая минута этого.

Остальные вышли на задний двор и разошлись в разные стороны: Риган направилась с мальчиками к огромному металлическому амбару, а мы с Нельсоном зашагали к выцветшему красному сараю.

Ферма была весьма большая и, скорее всего, довольно процветающая в своё время. О хозяйственных постройках явно заботились, вероятно, вплоть до заражения, а простиравшиеся за ними поля казались бесконечными.

Воздух был немного прохладным и пах осенью, хотя стояла поздняя весна. Яркое солнце заставляло листву мерцать в тёплом свете. Это был один из тех прекрасных дней, которые напоминали мне про футбол и костры.

Когда мы отошли достаточно далеко от других ребят, Нельсон переплёл свои пальцы с моими и немного дико замахал руками взад и вперёд. Это был прекрасный момент, один из самых прекрасных в моей жизни.

Было так легко забыть, что мы постоянно пытаемся перехитрить эволюционирующую популяцию зомби или избегаем большую часть человечества с их жадными, не заслуживающими доверия намерениями. Учитывая бабочек в моём животе и тепло, сжимающее грудь и распространяющееся по всему телу, было легко забыть о том, что у нас нет дома, как и настоящего будущего, а есть лишь этот ненадёжный микроавтобус, немного, но недостаточно огнестрельного оружия и мы сами.

Когда я позволила себе отказаться от своих страхов и сомнений по поводу Нельсона, этого было достаточно.

Он посмотрел на меня, и краем глаза я заметила, что он широко улыбается. Повернувшись к нему, я увидела его идеальную улыбку, тёмно-синие глаза, искрящиеся чем-то многообещающим, и скорее каштановые, чем светлые пряди волос, беспорядочно спадающие на глаза. Он был слишком красив для уродливого мира, в котором мы жили, слишком совершенен для авантюры, в которой мы участвовали.

— Что? — спросила я, когда его улыбка стала ещё шире.

— Ты не отстраняешься, — ответил он.

Его плечи были естественно расслаблены, пистолет лениво свисал на боку. Мы должны были быть настороже, но это было трудной задачей, учитывая столь личный момент, ускоряющий пульс и окутывающий нас взаимным притяжением. Мой чересчур наблюдательный мозг успокоился и смирился рядом с Нельсоном.

— Я не всегда отстраняюсь.

Я снова пошла вперёд, сдерживая улыбку.

Он немного помолчал, а потом признался:

— Дело не только в наших обстоятельствах, Хейли. Если бы я увидел тебя где-нибудь в другое время, я бы захотел тебя точно так же.

Я взглянула на него, удивленная его легкомыслием, и рассмеялась.

— Со мной не будет легко только потому, что у меня нет других вариантов. Девушка может придерживаться своих убеждений даже в момент апокалипсиса. И такими методами ты точно не очаруешь мои трусики в ближайшее время.

— Я не это имел в виду.

Нельсон взял меня за руку и притянул к себе. Сделав два шага вперёд и вынудив меня отступить, он увлёк меня прямо к стене сарая. Рюкзак всё ещё был на мне, и я почувствовала мягкую опору, когда он толкнул меня к выцветшему красному дереву.

— Да, я бы хотел тебя. Ты великолепна, и мужчина во мне это видит. Но я имел в виду самого себя, Хейли. Я бы хотел, чтобы ты была моей.

Я сглотнула, ничего другого не оставалось. Я не могла ни ответить на это, ни даже осмыслить, что он имел в виду. Моё сердце бешено колотилось, а зрение сузилось до такой степени, что я могла видеть только его лицо и решимость в его глазах.

Мне удалось покачать головой и сжать губы, но вряд ли это выглядело убедительно. В своей прежней жизни я не была неразборчивой в связях, но мысль об обязательствах оказалась более чем ошеломляющей. То, что я официально переживала апокалипсис как независимый взрослый человек, или то, что Нельсон был буквально моим единственным вариантом на данный момент, не означало, что я была готова уступить моногамии прямо сейчас.

— Мы не будем торопиться, — пообещал он тихим голосом, посылая дрожь прямо от моего позвоночника к пальцам ног.

Он был рядом со мной, его тело находилось всего в нескольких сантиметрах от моего, лицо было опущено, и лишь один вздох отделял наши губы друг от друга.

— Я неторопливо влюблю тебя в меня. Но сегодня я тебя поцелую, Хейли. Это случится.

Прежде чем я успела придумать ответ, он уже оттащил меня от стены и потянул внутрь сарая. Мысли, не умиротворённые больше наркотическим эффектом присутствия Нельсона, беспорядочно закружили в моей голове, и я запуталась в них, пытаясь разобраться в своих чувствах. Хотела ли я этого вообще? Его? Готова ли я быть такой же серьёзной, как и он?

Могла ли я позволить ему поцеловать меня, если бы не была серьёзной?

Внутри сарая было темно и прохладно. Лучи света просачивались сквозь окна, расположенные под самой крышей и яркими пятнами ложились на покрытые сеном стропила и грязный пол, простиравшийся перед нами. Это был не хлев, а скорее, сарай для сельскохозяйственного оборудования — никаких стойл и кормушек, лишь одно большое помещение с чем-то вроде кабинета или маленькой студии в задней его части.

Несколько минут мы стояли, молча, прислушиваясь к шороху птичьих крыльев и скрипучим звукам, доносящимся снаружи в то время, когда прохладный ветерок обдувал строение.

Здесь ничего не было. Мы сразу это поняли. По крайней мере, не было зомби. Внутри мог прятаться человек, но пыль на полу казалась нетронутой, а паутина вокруг стропил кричала о запустении.

Нельсон отпустил мою руку и начал медленно обходить сарай, высматривая что-нибудь полезное. Клубы пыли поднимались от его шагов, но он, казалось, был сосредоточен на изучении остатков чьей-то прошлой жизни.

Находиться в подобном месте были жутко. Каким-то образом эта ферма осталась нетронутой как мародёрами, так и зомби. Представлялось, будто она застыла во времени, просто ожидая, когда таинственный владелец вернётся и продолжит с того места, где остановился. Я рисовала в своём воображении, что все вещи остались именно там, где фермер оставил их в конце своего последнего рабочего дня.

Нельсон с трудом поднял с земли большую металлическую банку, словно не ожидая от неё такой тяжести. Я услышала, как внутри заплескалась жидкость, и мгновенно насторожилась.

— Бензин? — спросила я тихим голосом, всё ещё не вполне доверяя сараю.

Нельсон открыл крышку и вдохнул запах.

— Да. Хорошая находка.

— Определённо, — согласилась я.

Затем мы разошлись в разные стороны.

Я бродила вдоль стены сарая, собирая случайные инструменты и задаваясь вопросом, сможем ли мы их как-нибудь использовать. Кучу тех, что узнала, я сложила на верстаке, решив, что с остальными пускай разбираются парни.

Через некоторое время я сняла рюкзак и поставила пистолет на предохранитель — я не слышала ни выстрелов снаружи, ни шарканья ног или тяжёлого дыхания внутри сарая. Да, именно такими были мои сигналы тревоги о вторжении.

Нельсон тихо трудился с другой стороны сарая, но его присутствие будоражило и смущало меня даже на расстоянии. Неужели он всерьёз имел в виду то, что сказал обо мне? Как он вообще мог знать, что захочет меня, когда едва знал?

Всё это не имело для меня никакого смысла.

Братья Паркер были хорошими союзниками, когда сражались с Пожирателями. Но они были слишком настойчивы для моей личной жизни.

Мне хотелось чего-то лёгкого и простого, чего-то такого, на что не нужно было бы тратить много сил. Именно так я строила свою жизнь. И была этим довольна.

Вообще-то, единственное, что я когда-либо действительно пыталась сделать, это выжить. И хотя я в этом преуспевала, результаты не были столь убедительными, чтобы испытывать потребность перевести эти усилия и в другие русла моей жизни.

Если Нельсон хотел чего-то от меня, то максимум, что он получит, это пустую оболочку Хейли. Я бы сохранила настоящую себя для другого времени и другого места, менее похожего на зомби-апокалипсис.

В котором не было бы настоящего страха влюбиться, чтобы потом взять и потерять эту любовь из-за удачно выбежавшего Пожирателя.

В задней части сарая я заглянула в комнату, похожую на квартиру, и вздохнула с облегчением. Здесь было пусто, никто не прятался в страхе, решив, что мы мародёры, не было никого, кто мог бы схватить, а потом и поработить нас. Свет просачивался через два окна, позволяя рассмотреть маленькое жилище, которое казалось уютным и удобным.

У дальней стены стояла односпальная кровать с небольшой, но практичной тумбочкой рядом. У соседней стены находился высокий комод с несколькими пыльными безделушками, разбросанными на нём. Вдоль одной из стен тянулась стойка с плитой, тостером и небольшой раковиной. Холодильник, уютно устроившийся под столешницей, гудел и кипел жизнью. А над ним на кухонном полотенце стояли миска, тарелка и кофейная чашка. Крошечная ванная комната, скрытая в углу, завершала картину.

Мой взгляд вернулся к мурлыкающему холодильнику. Он был включён в сеть. Здесь было электричество!

Не останавливаясь, чтобы что-то обдумать, я вернулась к своему рюкзаку, выдернула оттуда iPod, iPhone и зарядные устройства и бросилась обратно, рыская по комнате в поисках свободных розеток. Мне надо было немедленно к ним подключиться.

Я нетерпеливо смотрела на экран iPod, пока не появилась красная полоска и батарейка. Процесс займёт некоторое время, но это уже хороший знак.

Наконец великолепная штука издала звук колокольчика, и на экране вспыхнул свет! Успех! Я смущённо вскрикнула, но ничего не смогла с собой поделать.

Я не слышала музыку уже восемь с половиной месяцев. Последний раз это случилось, когда мы с Риган нашли поселение с работающими генераторами. Мне удалось незаметно зарядить там iPod, но я не слушала его, пока мы не ушли оттуда, слишком боясь открыть своё сокровище чужим любопытным глазам. Весь следующий день мы с Риган предвкушали, как будем слушать прекрасные звуки, а вечером, запершись в морозилке на задворках старого «Эпплби», делили наушники и танцевали друг с другом в темноте.

Это было великолепно.

И вот теперь я сделаю это снова.

Как только приложение для iPod ожило, я погрузилась в него, проводя пальцем с мастерством эксперта и выпуская свою музыку через фоновые динамики. Услышав первые звуки, я крутанулась на месте, танцуя и вообще ведя себя как сумасшедшая.

Но для меня это было блаженством — чистая, ослепительная, раскованная утопия. Моё сердцебиение мгновенно ускорилось, а кровь закипела от восторга. Мои уши достигли умиротворения после стольких месяцев тишины, а разум расслабился и успокоился. Окончательно.

Песня была бодрой и беззаботной. Я сделала глубокий вдох, полностью расслабившись, и начала танцевать, мне больше нечего было делать. Я подняла руки вверх и покачала бёдрами, позволяя музыке унести меня прочь.

Тихий смешок на пороге привлек моё внимание, и я обернулась, обнаружив прислонившегося к дверному косяку Нельсона, наблюдающего за мной. Его тёмно-синие глаза весело блеснули, а губы изогнулись в захватывающей дух улыбке.

Я была слишком поглощена музыкой, чтобы чувствовать себя неловко, поэтому просто подплыла к нему, схватила за руки, осторожно вытащила на середину комнаты и держала, пока он качал головой.

— Я не потанцую с тобой, — мягко рассмеялся он, оценивая взглядом моё извивающееся тело.

— Ты уже танцуешь со мной, — возразила я. — Видишь?

Взяв его за руки, я держала их, пока покачивала бёдрами взад и вперёд в такт музыке. Нельсон стоял неподвижно, но позволял мне по моему желанию маневрировать его руками.

— Тебе нравится танцевать? — спросил он рокочущим голосом, который я ощутила всем своим существом.

— Я люблю танцевать, — улыбнулась я ему, скрывая свою реакцию на безумную сексуальную привлекательность, которую он демонстрировал.

Было что-то в том, как ему нравилось смотреть на танцующую меня, но он слишком нервничал, чтобы присоединиться к этому, что я находила неотразимым. Мне нравилась эта застенчивая версия Нельсона.

Ладно, более чем нравилась.

— Я давно этим не занимался, — признался он.

Он осторожно шагнул в моём направлении, и я восприняла это как хороший знак. Я положила его руки на свои бёдра и провела пальцами по его бицепсам. Он задрожал под моим прикосновением, и это только подогрело мою храбрость.

— Насколько давно? — спросила я, крутясь перед ним.

Когда я снова повернулась к нему лицом, мы были на несколько сантиметров ближе, и я почувствовала запах мыла, которым он пользовался для личной гигиены во время вчерашней остановки возле русла маленького ручья.

— Каким был Нельсон до зомби?

Музыка продолжала звучать из динамиков моего iPod, переходя на другую, но столь же оптимистичную песню. Я сделала несколько глупых движений, заставляя Нельсона смеяться. Мне нравился звук его смеха, он громыхал в его груди и звучал как его личная музыка.

— Вероятно, незадолго до вспышки, — наконец ответил он.

Он пальцами прошёлся по моим бёдрам и поднял руки к талии. Он сделал ещё один шаг ко мне, и теперь мы были всего в пяти сантиметрах друг от друга.

— До заражения я учился на втором курсе Северо-Западного университета, и мы постоянно ходили куда-нибудь потусить.

— В Чикаго? — он молча кивнул. — Сколько тебе было лет? — спросила я, думая о том, что ему всего двадцать один год.

— Девятнадцать, — ухмыльнулся он. — Хейли, это был колледж. Раньше были такие вещи, называемые поддельными удостоверениями личности, и несовершеннолетние использовали их, чтобы попасть в такие места, как бары или клубы, и…

— Тише, умник, — я приложила пальцы к его губам, заставляя его замолчать.

На мгновение я полностью замерла от ощущения его губ под подушечками моих пальцев. Моя кожа ощущалась ледяной на фоне тепла его губ. Мой взгляд упал на полный рот, частично скрытый моей рукой, и я судорожно сглотнула.

— Кажется, я поняла, к чему ты клонишь.

— Ммм…

Внезапно он откинул голову назад и впился зубами в мой средний палец.

— Ой! — возмущенно завизжала я.

Он укусил не так сильно, чтобы было больно, но всё же!

— В наше время нельзя кусать людей! Я могу просто пристрелить тебя!

Он убрал зубы, задевая мою кожу удивительно дразнящим способом, и прижался очень нежным поцелуем к подушечке того же пальца. Я смотрела, завороженная его техникой обольщения.

Этот парень был профессионалом.

Или я серьёзно изголодалась по любви.

Возможно, и то, и другое.

— Я же говорил, что сегодня поцелую тебя, — прошептал он хриплым и грубым голосом.

Немного ошеломлённая, я ответила:

— Я думала, ты имеешь в виду мои губы.

Внимание Нельсона перескочило на мой рот, и, казалось, он был загипнотизирован малейшим движением.

— Расскажи мне ещё о колледже, — предложила я, надеясь увести разговор в сторону.

Он покачал головой и, заставив себя отвести глаза от моего рта, встретился с моим взглядом. Его глаза были глубокими, тёмно-синими от жара и сияли от предвкушения. Я положила руки ему на плечи и сцепила их за головой. Мои пальцы дрожали, и я была смущена тем, как он взволновал меня, просто укусив. Должно быть, это было последствием слишком долгого проживания с зомби.

Наши грудные клетки соприкоснулись раз, другой, а затем он притянул меня ближе к себе, снова положив руки мне на талию. Теперь мы были прижаты друг к другу, окутанные теплом тел друг друга, и ощущали биение своих сердец.

— Вон, Хендрикс и я учились в Северо-Западном до заражения, — небрежно поделился он, хотя напряжённость всё ещё присутствовала в его глазах. — Хендрикс выступал за университетскую команду по плаванию, и мы были близко к дому. Наш отец тоже учился там, Харрисон и Кинг тоже поступили бы туда. Мы были просто… в зоне комфорта… Хорошо проводили время, понимаешь? Это было то место, которому мы принадлежали, где мы хотели быть. Там, где я хотел быть.

— Тебя не беспокоило, что оба старших брата так близко? — спросила я.

Будучи единственным ребёнком, я не могла осознать всех тонкостей взаимоотношений между братьями и сестрами, но точно чувствовала бы себя подавленной или, возможно, испытывала ревность, если бы ходила в ту же школу, что и мои старшие братья.

— Мы так близки по возрасту, что всегда были скорее лучшими друзьями, чем братьями, — объяснил Нельсон. — Мне нравилось, когда они были рядом. Как ты думаешь, кто дал мне моё поддельное удостоверение личности?

— Надеюсь, тогда вокруг было достаточно девушек, — сухо протянула я, а потом опознала острый приступ ревности, овладевший мной.

Я просто представила себе этих парней, этих безумно привлекательных, ориентированных на семью, хороших парней, прогуливающихся по кампусу колледжа. И чувствовала, что ни одна девушка не была по-настоящему защищена от соблазнительных сил братьев Паркер.

Выражение лица Нельсона стало очень серьёзным, его глаза потемнели ещё больше.

— Вон был единственным из нас, кто действительно когда-либо интересовался девушками. Хендрикс был слишком сосредоточен на плавании, а я просто не мог, я искал что-то конкретное и не мог найти.

— А что ты искал? — осторожно спросила я.

Мне казалось, что я сама иду в ловушку. Но каким-то образом я знала, что он уже поймал меня.

— Хорошую девочку, — улыбнулся он мне.

Я цинично фыркнула.

— Разве их трудно найти в барах и клубах?

Песня снова сменилась, на этот раз на медленную, сексуальную балладу. Нельсон притянул меня ещё ближе, обнял за талию и прижал к груди.

— Зависит от бара, — я закатила глаза, и он поправился, — но нет, я не нашёл хорошую девушку в мои дикие времена.

— Может быть, в этом и была проблема, — я пожала плечами. — Ты был слишком дик для хороших девочек.

Он издал тихий смешок и согласился:

— Наверное.

Мы тихо раскачивались из стороны в сторону в объятиях друг друга. Его кожа обжигала мою в местах соприкосновения, а твёрдые мышцы и тёплое тело сулили безнравственные вещи. Я, правда, пыталась вытащить свою голову из сточной канавы, подальше от всего, что было «плохой идеей». Но это было невозможно с Нельсоном, который был твердо намерен иметь со мной что-то.

Меня никогда раньше не добивались, за исключением случайных зомби, которые хотели сделать из меня закуску. Мальчики в моей старшей школе любили перепихнуться, но это никогда никуда не приводило, потому что никто из нас этого не хотел. Трудно было не влюбиться в это, не упасть в эту пропасть. У Нельсона было так много хороших качеств, вроде спасения моей жизни несколько раз или отличных зубов даже после исчезновения легкодоступной стоматологической помощи.

Я не хотела принимать окончательное решение, основываясь на отсутствии вариантов.

Но, с другой стороны, с Нельсоном всё было не так уж серьёзно. То, что мы делали это, чем бы оно ни было, вовсе не означало, что это связывало нас. Это могло быть взаимовыгодно, пока мы не разберёмся с ситуацией.

— Какой ты была до появления зомби?

Я прочистила горло, прежде чем ответить, не совсем уверенная, что сказать.

— Юной, — наконец, решилась я. — Наивной.

— Ты и должна была быть юной и наивной, тебе было восемнадцать, — усмехнулся Нельсон.

— Я была популярна, — добавила я, как будто это имело значение сейчас. — Мы с Риган были чирлидершами, но наша школа была довольно маленькой. Так что это не было таким уж большим достижением, но у меня было много друзей. Тогда это казалось важным.

— Быть популярной или иметь много друзей?

— Иметь много друзей, — уточнила я, понимая, как поверхностно это прозвучало. — Я хочу сказать, что на самом деле меня не заботила популярность, но мне нравилось знать всех, мне нравилось быть любимой. Понимаешь? И мне нравилось нравиться другим людям. Когда я говорю, что у меня было много друзей, я имею в виду, что дружба была обоюдной. Я не была тем двуличным человеком, который всем нравится, но при этом плохо отзывается о них за спиной. Я искренне любила большинство людей. Для меня это было совершенно естественно. Теперь это странно. Иметь теперь только одну подругу, не любить людей и не доверять им. Я чувствую, что это неправильно. Это противоречит моей природе. Но в то же время и смерть тоже. И мне кажется, что если я потеряю бдительность хотя бы на секунду, то пожалею об этом, что-то случится, и я никогда не смогу вернуть свою жизнь, — я помолчала и добавила: — Не то чтобы я точно назвала это жизнью, которую хочу прожить, но это лучше, чем ничего.

— У тебя больше чем один друг, — произнёс Нельсон.

Он опустил голову и провёл носом по линии моей челюсти, от подбородка до мочки уха.

— У тебя есть мои братья. И Пейдж. Пейдж что-то значит, не так ли?

Я улыбнулась на это.

— Пейдж определённо имеет значение.

Он провёл носом в обратном направлении — от мочки моего уха вниз по линии горла, дразня ключицу. Мой желудок сжался от этого ощущения, и я сопротивлялась желанию закрыть глаза и прижаться к нему, но едва ли преуспела в этом.

— А как же ты? Ты хочешь сказать, что ты мне не друг?

— Ммм… — выдохнул он, его вздох заласкал мою кожу. — Именно это я и хочу сказать.

— Это не очень хорошо, — попыталась возразить я, но у меня перехватило дыхание, и закружилась голова от его ласкающего прикосновения.

— Конечно, — он медленно поднял голову и снова посмотрел мне в глаза. — Я гораздо лучше, чем просто друг.

Я расхохоталась, услышав его мягкое обаяние и безупречное высокомерие.

— Неужели? Ты думал, что со мной будет так просто?

Он тоже засмеялся, даже не смутившись.

— Нет, полагаю, что нет. И я, наверное, рад, что ты не так проста.

— Спасибо, — сказала я, и мой смех стих. — Вот это уже комплимент.

— Но это правда, Хейли. Я не заинтересован в том, чтобы быть твоим другом.

— Я плохая девочка, Нельсон. Я убиваю на постоянной основе. Я пойду на всё, чтобы остаться в живых и сохранить тех, кого люблю. Хорошая девочка ничего из этого не сделает, она сможет найти свой моральный компас. Я же потеряла свой где-то между первой поездкой в колледж с Риган и вторжением зомби в наш родной город. Возможно, твоя хорошая девочка где-то там. Ты просто должен быть немного терпеливее, пусть даже первая девушка на твоём пути свалилась тебе на колени.

С минуту он молчал, а мы продолжали раскачиваться из стороны в сторону в такт музыке. Я даже не понимала, что играло в течение последних нескольких минут. Единственное, что волновало мой мозг, это Нельсон. Следовательно, Нельсон был единственным, кто заботил моё тело в данный момент.

— Ты действительно думаешь, что именно поэтому я интересуюсь тобой? — спросил он с лёгким возмущением.

— Думаю, я хороший вариант, если бы тебе пришлось выбирать. Я не уродина, у меня все зубы на месте и, плюс ко всему, я полностью жива. Но так же я не верю в любовь с первого взгляда, а мы с тобой не так давно знаем друг друга.

— Я тоже не верю в любовь с первого взгляда, Хейли. Вот почему я не люблю тебя, — его слова были мягкими и осторожными.

И когда я почувствовала жгучую боль в груди от его слов, никто не был удивлён больше, чем я. Он выдержал мой взгляд своими гипнотическими тёмно-синими глазами и затем признался:

— Но я хочу полюбить.

— Я плохая девочка, — повторила я хриплым голосом.

— Тут вот в чём дело. Когда я учился в колледже, у меня было представление о том, как выглядит и ведёт себя хорошая девочка. С тех пор я изменил своё мнение об этом.

Нельсон снова улыбнулся, и я почувствовала себя немного безопаснее на этой территории. Я была гораздо менее уязвима, когда он смеялся и шутил. Но когда он заглянул мне в глаза и понизил голос, у меня начались неприятности.

— Раньше я считал, что хорошая девочка не курит, не употребляет наркотики, только иногда выпивает и никогда не теряет контроль над собой. Она ходит в церковь, заботится о бездомных. Был целый список качеств, которые могли бы сделать её хорошей девочкой. И хотя многие хорошие девочки действительно обладают такими характеристиками, я обнаружил, что меня гораздо больше привлекают хорошие девочки, которые ставят других выше себя, которые встречают маленьких восьмилетних девочек и сразу же принимают их как своих младших сестёр. По моему недавно сформировавшемуся мнению, хорошие девочки извлекают максимум пользы из разрушительной ситуации, находя лучшее везде, куда бы они ни пошли, и не только наслаждаясь миром, в котором мы живём сегодня, но и каким-то образом давая возможность вспомнить прошлое без лишних травм. Ты хорошая девочка, Хейли. И если ты упала мне на колени, то не по счастливой случайности, а по воле Бога. Вот почему ты сейчас со мной. Так что вместо того, чтобы смотреть на тебя как на счастливую случайность, я, вероятно, буду смотреть на тебя как на подарок. Как будто ты вошла в мою жизнь не просто как кто-то, кто поможет моей семье выжить, а как кто-то, кого я хотел бы видеть рядом с собой.

ЭПИЗОД 4: ГЛАВА 03

Я не могла дышать. Или думать. Или даже притвориться, что пользуюсь этим раздутым мозгом в своей голове. Мысли полностью остановились, и я была потрясена всеми его откровениями.

Каким-то образом Нельсону удалось превратить мою гнетущую вину в силу характера. Он превратил неуверенность в гордость. А потом изменил мой взгляд на нас. Пока я размышляла о простом удобстве нашего поцелуя, потому что других вариантов не было, он смотрел на нас как на какое-то судьбоносное, катастрофическое событие, предопределенное свыше.

И это превратило мои чувства вздорной терпимости в нечто безымянное и невероятное.

— Ты умеешь находить нужные слова.

Я посмотрела на него и почувствовала, как выражение моего лица смягчилось. Только что он что-то сделал со мной — достучался до моей души и вытащил оттуда хорошую девочку, которую он видел, хорошую девочку, которая, как я была убеждена, не существовала, пока он не появился в моей жизни.

— А ты правильно мыслишь, — он наклонился и поцеловал меня в висок. — И я хочу знать все твои мысли. Скажи мне, о чём ты думаешь.

После нескольких секунд колебания, когда я изо всех сил пыталась придумать хоть какой-то ответ, я, наконец, призналась:

— Я не знаю, что думать! Я считала, ты просто в восторге от возможности потрахаться. Но если это не какая-то извращённая игра, в которую вы с братьями играете со всеми заблудшими девушками, которые случайно попадают в ваш лагерь, я сейчас не могу подобрать слова, — я сделала паузу, словно хотела доказать свою точку зрения, а затем разразилась новой тирадой. — Нельсон, мы регулярно боремся с зомби, пару недель назад тебя чуть не призвали насильно в армию чудаков, а нас с Риган чуть не продали в отдел сексуальных исследований и разработок. Ты просишь меня смотреть на нас обоих, как будто мы… как будто мы… как будто мы реальны, как будто мы можем быть счастливы в этом перевёрнутом с ног на голову мире, в котором живём. И я даже не могу это переварить.

— Нет, можешь, — поспешно возразил он. — Ты, вероятно, уже переварила это. Я вижу, как ты думаешь, Хейли, и знаю, что этот процесс у тебя никогда не прекращается. И я знаю, что если ты уходишь от ответа, то тебе просто не нравится результат. Так что теперь я должен выяснить, не потому ли это, что тебе совсем не нравится мысль о нас с тобою вместе, и тебя пугает именно это. Или же ты боишься по совершенно противоположной причине… тебе нравится, когда мы вместе.

Я знала братьев Паркер в общей сложности тридцать четыре дня. Тридцать четыре. И всё же Нельсон познал меня лучше, чем любой другой парень. Были всевозможные факторы, которые я могла принять во внимание, например, повышенные эмоции, когда наши жизни подвергались ежедневному риску, или врождённая потребность каждого живого, дышащего человека снова заселить планету, пока мы снова не станем правящим видом. Или даже тот факт, что мы были молоды, в самом расцвете сил, без какого-либо намёка на родительский контроль или руководство, и оставлены на наш собственный безрассудный выбор. И мы всегда выбирали влюбиться по уши и растратить нашу молодость на тревогу и секс.

Но…

Но, по правде говоря, Нельсон был прав. Была ли я девушкой его мечты, воплотившейся в жизнь? В это было трудно поверить. На самом деле, это казалось безумием. Но разве он не был моим идеалом? Покровительственный, преданный, заботливый, сосредоточенный, умный, весёлый, симпатичный, на мой взгляд, с правильным сочетанием чувства собственничества и уверенности в себе. Он был именно таким, каким я когда-либо представляла себе хорошего мужчину. Так были ли мы одинаковы? Может быть, я меньше боялась обязательств и больше ждала подходящего парня? Может, я тоже просто ищу хорошего парня?

Тьфу. Иногда мне, и правда, нужно было отключать мозг.

— Куда пропала? — терпеливо спросил Нельсон, возможно, самым сладким голосом, который я когда-либо слышала.

— В миллион разных мест, — призналась я.

— Ты вернёшься в это единственное место?

Он пальцем приподнял мой подбородок, а другой рукой провел нежную линию вниз по моей спине.

— Да, — прошептала я.

— Я не буду торопиться, — пообещал он, и мой разум затих, путаница мыслей немедленно исчезла, так что я могла слушать с совершенным вниманием все его душераздирающие обещания и сексуальный, как ад, голос. — Я позволю тебе догнать меня в твоём собственном темпе.

— Но? — мой голос был почти шёпотом, больше напоминающим эхо мысли, которую я не могла подавить.

— Но я хочу этого, Хейли. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты мне доверилась. Поверила в нас.

Я кивнула, дав ему своё разрешение и своё сердце одним молчаливым жестом.

Его улыбка ослепляла своим блеском, а глаза были такими тёмными и полными эмоций, что казались чёрными. Он наклонился до боли медленно, с такой заботой и нежностью, что моё тело затрепетало от предвкушения. Его мягкие губы коснулись моих один раз, потом второй, а потом он прижался к моему рту.

Я закрыла глаза, и мой желудок подпрыгнул от ощущения его губ. Он двигался с совершенно незнакомой мне чувственностью. Такого сильного обожания не было в моей жизни последние два года, а может быть, и всю мою жизнь. Потому что меня никогда так не целовали — никогда с таким благоговением, с такой совершенной преданностью.

Нельсон поцеловал меня так, словно мы должны были стоять здесь целую вечность, словно он делал ставку на наши отношения, несмотря на все препятствия и странности снаружи этого сарая. Он целовал меня так, словно пытался завоевать и убедить выбрать его.

Но чего он не знал, так это того, что с первым же прикосновением наших губ я очутилась в месте, предназначенном только для него, месте, из которого, я была уверена, никогда не выберусь.

Нельсон прижался ко мне с ещё большей силой и провёл языком по моей нижней губе. Я тут же раскрыла губы и, воспользовавшись этим, он углубил поцелуй. Одной рукой он провёл по моим волосам на затылке, а другой скользнул под рубашку, крепко сжав моё бедро.

Сначала я была неуверенна, смущена тем, насколько зажатой я была. Но вскоре его настойчивость и страстность затуманили мои страхи и сомнения изысканным забвением. Его рот был всем, о чём я могла думать, его мягкий, опытный язык — всем, что я могла чувствовать.

Я вздохнула, наслаждаясь всепоглощающим жаром его тела и одурманивающей силой его поцелуев. Сегодня он много чего наговорил, и я подумаю об этом позже, тем более я была уверена, что теперь мы стали чем-то официальным, но сейчас всё, чего я хотела, это его поцелуи, всё, что я могла осмыслить, это то, как он вкушал мой рот и касался моего тела.

Постепенно его поцелуи становились всё настойчивее, требовательнее, и больше, чем когда-либо, он увлекал меня в себя.

Он скользнул рукой по моей спине и крепко прижал к своему телу. Стон вырвался из его груди от ощущения того, как мы подходим друг другу, что, казалось, только усилило мою страсть. Я сомкнула руки вокруг его шеи и полностью потерялась в нём.

Он оставил мой рот и начал исследовать линию подбородка, оставляя влажные, голодные поцелуи — на моей шее, вдоль ключицы, потом перешел к другой стороне моего горла. Он крепко сжимал мои бёдра, цепляясь за меня, как за спасательный круг, как будто я была единственным, что стояло между здравомыслием и вымиранием.

— Хейли, — простонал он мне в горло. — Тебе нужно знать…

Ещё больше соблазнительных поцелуев, которые затягивали меня в бездумье. Его язык скользнул по моей коже, ведя меня дальше к пропасти, к чему я, уверена, была не готова, но не в состоянии остановиться. Он приподнял моё тело так, что я была вынуждена встать на цыпочки, пока он опустошал мою душу своими прикосновениями и желанием.

— Я собираюсь дать тебе всё, — я едва слышно всхлипнула в знак протеста. — Но ты должна дать мне всё взамен.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то о том, чтобы не торопиться, или, может быть, просто не говорить, пока мы целовались, но затем его рот снова оказался на моём, и я потерялась в недвусмысленном ощущении его идеальных губ. Моя грудь и живот напряглись и сжались от страсти, которую он вливал в меня — чистой, необузданной, такой настоящей, что я почувствовала, как слёзы защипали мне глаза.

У меня были мысли, что он интересуется мной только потому, что я доступна.

Но не после этого, не после того, как он боготворил меня своим ртом, держал меня так собственнически в своих руках, которые всегда жаждали моей кожи. Он не лгал, он отдавал мне всё, каждую частичку себя. И даже если это ещё не любовь, то скоро ей станет.

Никто из нас не сможет помешать этому случиться.

В этом поцелуе, в его чувствах к нам обоим было слишком много, чтобы сдерживать любовь.

Моё сердце заколотилось от этой мысли в унисон с моей бурлящей, горячей кровью. Мой разум восставал против идеи отдаться любви так рано, так изолированно от всего достойного и гуманного. Но моё тело, моя кровь, моё сердце и душа, казалось, были на десять шагов впереди моего мозга. Впервые мой разум был принуждён к тихой покорности, в то время как я позволила чувствам и надежде управлять моей жизнью.

Нельсон сделал шаг вперёд, заставляя меня отступать снова и снова. Наконец, односпальная кровать упёрлась мне в колени, и я начала падать. Я смотрела на Нельсона и не заметила ни заплесневелого одеяла, ни комковатого матраса. Всё, что я видела, был Нельсон, всё, что я могла понять, было намерение в его глазах, жар его эмоций.

Восхитительное покалывание пробежало по моему телу, как электрический разряд, и я затаила дыхание, просто ожидая, когда он присоединится ко мне на кровати.

— Хейли, ты знаешь, чего я хочу, — его голос был скрипучим, как песок, таким низким, словно рычание. — Ты собираешься дать это мне?

Слишком боясь произнести свой ответ вслух, я спросила:

— Секс?

Он покачал головой, и его губы дрогнули от удовольствия.

— Не это, — затем он, казалось, передумал. — Только не сейчас.

Настала моя очередь покачать головой.

— Да, я хочу тебя, всегда. Но больше, чем твоё прекрасное тело, я хочу то, что внутри него. Я хочу тебя, Хейли. Ты дашь нам шанс?

Я кивнула, чувствуя тяжёлое давление в груди, удерживающее меня на месте, удерживающее мой взгляд в ловушке его взгляда.

— Произнеси эти слова, — потребовал он. — Я хочу их услышать.

— Да, я даю нам шанс, — прошептала я.

— И я могу получить тебя?

— Всю меня, — пообещала я.

Он прыгнул на меня сверху, но как-то сексуально, как охотник, набрасывающийся на свою жертву. Через мгновение его губы были на моих, и он снова впитывал меня, полностью меняя мой взгляд на жизнь, любовь и конец света.

Внезапно жизнь в зомби-апокалипсисе перестала казаться седьмым кругом ада. Она стала возможной и полной потенциала. У меня появилась цель — более великая, чем я сама, более великая, чем моё выживание, она расцвела в миссию, выросла в убеждение, превратилась в решающую философию, в которую мне суждено было верить. Это была не любовь, пока ещё нет, но это было самое большое, самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывала. Оно победило весь страх, с которым я жила, горе, которое терзало меня, и когтистую боль отчаяния. Эта эмоция, чем бы она ни была, превзошла даже тупость депрессии.

Эта история с Нельсоном спасёт меня.

И не только от зомби.

От безнадежности нашего мира и непрестанной борьбы за выживание. Нельсон был целью, утешением и верой — всё это слилось в одно изменяющее жизнь событие, которое навсегда определит, кто я теперь.

Его руки снова скользнули под мою рубашку, медленно продвигаясь вверх по моей шершавой коже. Мои собственные руки исследовали его шею и лицо, притягивая его к себе так близко, как только можно, отчаянно желая соединить нас во всех отношениях. Мы лежали рядом друг с другом, переплетя все конечности. Он приподнялся и навис надо мной, прижимаясь своим телом к моему с возбуждающим давлением.

Я поцеловала линию его подбородка, наслаждаясь тем, как щетина царапает мою кожу, оставляя ощутимый след на моём теле и доказывая, что я принадлежу Нельсону.

— Вот вы где, ребята, — раздался задыхающийся голос из дверного проёма, фактически отрывая нас друг от друга. — Мы думали, вас съели Пожиратели. Мы собирались провести поминальную службу.

Харрисон.

— Я же говорила тебе не ходить туда! — крикнула Риган откуда-то из-за двери.

— У тебя есть iPone? — Харрисон вошёл в комнату, полностью игнорируя тот факт, что Нельсон всё ещё лежал на мне и убивал его взглядом. — Эта музыка отстой. У тебя есть Лил Уэйн?

Он начал небрежно изучать мой плэйлист.

— Харрисон, даю тебе две секунды, чтобы убраться отсюда к чёртовой матери, — прорычал Нельсон.

Харрисон только отмахнулся.

— Рассматривай это как моё обучение. Ну, знаешь, поскольку у меня нет другого способа узнать о птицах и пчёлах.

— О, боже, — простонала я, закрыла своё раскрасневшееся лицо руками и крепко зажмурилась.

— Убирайся, — медленно и угрожающе прошипел Нельсон. — Я больше этого не повторю.

— Послушай, никто не хочет, чтобы вы соединились, больше, чем… Ладно, возможно, ты больше, чем я, хочешь, чтобы это случилось. С этим не поспоришь. Но до заката ещё целый час, и вас снова призывают к совместной жизни, к жизни без уединения. Извини, большой брат, но ты нужен своей семье.

Нельсон посмотрел на меня с выражением разочарования и беспокойства на лице. Благоговейно поцеловав меня в висок, он соскользнул с меня, встал, протянул мне руку и помог подняться.

— Всё в порядке? — спросил он совершенно другим тоном.

Харрисон встревожено поднял глаза, затем заставил себя выдержать пристальный взгляд Нельсона, как будто для этого требовалось много силы.

— У Пейдж жар. С тех пор как мы приехали сюда, ей только хуже.

Услышав это заявление, я мгновенно пришла в себя. Нельсон схватил меня за руку, подтягивая к себе.

— Ладно, — вздохнул он. — Ты завладел моим вниманием. Давайте вернёмся в дом.

Харрисон кивнул и первым вышел из комнаты. Я схватила свои девайсы с зарядками, выдернула их из розетки и последовала за мальчиками.

Риган ждала посреди сарая, бледная от волнения.

— Простите, что прервали вас, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

— Всё в порядке, — вздохнула я. — Мы не делали ничего важного.

Нельсон косо посмотрел на меня из-за плеча и объявил:

— Это неправда. Она была в нескольких секундах от того, чтобы влюбиться в меня, но вы вломились на нашу вечеринку.

— Такой самоуверенный, — цыкнула я тихим весёлым голосом.

Нельсон вернулся к своему рюкзаку, а я остановилась, чтобы забрать свой и несколько собранных инструментов.

— Тогда скажи мне. Скажи мне, что ты не на полпути к тому, чтобы влюбиться в меня.

— Я не…

— И помни, Хейли Гейбл, есть свидетели твоей лжи. Мы все будем знать и помнить твою ложь, если ты по какой-то глупой причине решишь не сказать правду.

— Мы знакомы всего месяц, а ты ещё даже не добрался до второй базы, и ты действительно хочешь, чтобы я просто заявила перед твоим маленьким братом и своей лучшей подругой, что я влюбляюсь в тебя? — я задохнулась от безумия всего этого.

— Именно этого я и хочу, — ухмыльнулся он.

— Я не маленький! — Харрисон запротестовал, но мы все его проигнорировали.

— И Риган поймёт, что ты лжёшь, — предупредил Нельсон.

Я думала, что Риган будет на моей стороне, я имею в виду, что я всегда была на её стороне. Мы были лучшими подругами, сёстрами по оружию, просто девушками, вынужденными терпеть купание в естественных водоёмах и отказаться от своей мечты о лазерной эпиляции.

— Он прав, Хейлз, — ухмыльнулась мне Риган. — Я узнаю, если ты солжёшь.

— А я-то думала, что ты на моей стороне!

Я закинула на плечо рюкзак, и мы дружно двинулись к двери сарая с поднятыми пистолетами, сняв их с предохранителей.

— Не волнуйся, — проворчала она. — Хендрикс даст тебе много возможностей отплатить за моё предательство. Я обещаю.

Я фыркнула от смеха, потому что это была чистая правда. Тогда я решила просто пойти навстречу.

— Хорошо, Нельсон, ты хочешь услышать, что я была в нескольких секундах от того, чтобы влюбиться в тебя на этой кровати? Тогда да, совершенно определённо, если бы ты продолжил целовать меня вот так, святой боже, я бы списала со счетов свою девственность кровью, потому что была так влюблена в тебя. Проблема в том, что мы остановились. Итак… Думаю, нам просто нужно посмотреть, как это будет происходить теперь, когда мы больше никогда не окажемся наедине.

Мне показалось, что я была смешной. Риган рассмеялась. Харрисон и Нельсон странно молчали, неловко как-то.

Наконец, когда мы были уже в нескольких шагах от задней двери дома, Нельсон спросил:

— Ты девственница?

Румянец вернулся! И не потому, что был объявлен и повторен очень личный факт. О нет, краснота на моём лице и унижение, нахлынувшее на меня, были вызваны возбуждённым, благоговейным тоном Нельсона. Я чувствовала себя раздетой до нитки его тоном и втянутой в очень интимный момент выражением его лица. Это было совершенно неподходящее место для такого разговора.

— Мы можем просто зайти внутрь? — умоляюще прошептала я. — Мы подвергли твоего брата достаточному сексуальному воздействию на всю жизнь.

Прежде чем Нельсон успел ответить, Харрисон прервал его:

— Есть только несколько недостающих частей. В основном уроки анатомии, ничего особенного. И поскольку у нас нет ни книг, ни фильмов, если бы я только мог посмотреть…

— Остановись прямо сейчас, маленький извращенец, — Риган помахала пистолетом в воздухе. — Этого не будет. Никогда. Понял?

Харрисон ухмыльнулся во весь рот и шмыгнул в дом, не дав Риган ответа.

Она прочистила горло и виновато улыбнулась мне.

— Ну, думаю, это и был ответ…

Внутри дома всё было тихо и напряжённо. Хендрикс беспомощно расхаживал по кухне, а Кинг с Воном склонились над Пейдж. Она лежала на длинной клетчатой кушетке в гостиной рядом со столовой.

Я проигнорировала Хендрикса, хотя Риган этого не сделала, и подошла к Пейдж. Её глаза были плотно закрыты, а кожа была бледной с пепельным оттенком. Жалюзи были открыты, впуская естественный свет, а на её крошечное тело было накинуто одеялом.

Я видела, что она дрожит от озноба, и ещё до того, как коснулась её головы, знала, что её лоб будет гореть.

Я опустилась на колени рядом с ней, встав между Воном и Кингом. Они освободили мне место, как будто у меня была какая-то власть здесь, но, вероятно, они были просто счастливы передать инициативу.

Болезнь не входила ни в одну из наших областей знаний, и малейшее недомогание могло угрожать жизни любого из нас. Пейдж была наихудшим сценарием, и я ненавидела саму мысль о том, что она будет страдать от чего-то, не говоря уже о том, чтобы столкнуться с чем-то таким страшным, как смерть, потому что больше не было ни клиник, ни скорой помощи, ни антибиотиков.

Будет почти невозможно даже понять, что с ней не так, если у неё не будет очевидных симптомов.

Я осторожно положила руку ей на лоб, и она прильнула ко мне, словно это её успокаивало. Её кожа была чертовски горячей, и всё моё тело обмякло от осознания этого. Моё сердце бешено заколотилось в груди, а расслабленный разум внезапно заработал, пытаясь найти какое-нибудь решение, чтобы успокоить её боль и страдания.

Я нежно погладила её по волосам и шёпотом спросила:

— Как ты себя чувствуешь, Пейдж?

Она застонала от боли и прижала руку к горлу.

— У тебя здесь болит? Горло? — мягко спросила я.

Боль в горле — это и хорошо, и плохо. Хорошо, ведь это было легко проверить, и плохо, потому что даже самый простой фарингит мог быть очень опасным, если его не лечить. Я знала это, потому что у меня был двоюродный брат, которому не пролечили стрептококк антибиотиками, и он попал в больницу на три дня, потому что инфекция распространилась на всё остальное тело.

Она кивнула, но едва заметно. Всхлипнула и потянулась к моим пальцам, которыми я осторожно расчёсывала её волосы.

— Ты мне покажешь, моя сладкая? Ты можешь открыть рот, чтобы я могла увидеть?

Она снова всхлипнула и покачала головой.

Я повернулась к Вону и спросила:

— Вы проверили её горло?

— Нет, это всё, что она нам рассказала. Пока вы, ребята, проверяли сарай, она легла здесь, сказав, что хочет ещё немного вздремнуть. Мы с Хендриксом посчитали это странным, но, решили, что это может быть связано со стрессом. У нас уже давно не было хорошего места для ночлега. Она проснулась минут двадцать назад в слезах, и тогда мы поняли, что у неё жар. У Риган было немного Тайленола, и мы дали ей его. Но прошло уже много времени, разве это не должно было сработать?

Я нахмурилась, услышав это. Тайленол определённо должен был сбить её лихорадку. Меня расстраивало, что обезболивающее не помогло. Это было нашей лучшей ставкой в области чудесных исцелений.

Чёрт возьми.

— У неё есть миндалины?

Я снова повернулась к Пейдж, надеясь, что заставлю её открыть рот. Но сначала мне нужно было убедиться в необходимости этого.

— Да, — ответил Вон. — У Харрисона, Кинга и Пейдж есть миндалины.

— Хорошо.

— Как ты думаешь, Хейлз, что это такое? — спросила Риган из-за моей спины.

Нельсон положил руку мне на плечо, стоя рядом, когда я взяла на себя обязанности медсестры. Я была немного удивлена, что братья Паркер доверили мне эту роль. Я предполагала, что их защитные инстинкты будут держать Пейдж как можно ближе к ним, но я также знала, что беспомощность может убивать. Уверена, они ненавидели чувство неспособности сделать что-то для своей любимой младшей сестры.

— Думаю, это может быть стрептококк. Если у неё болит горло, и всё ещё есть миндалины, есть хороший шанс, что это так. Я просто хочу заглянуть ей в рот, чтобы убедиться.

Нельсон опустился на колени рядом со мной и взял сестру за руку. Держа её в своей огромной руке, он нежно поцеловал пальцы.

— Пейджи, ты можешь широко открыть рот для Хейли? Она хочет понять, почему тебе так плохо. Она хочет, чтобы ты почувствовала себя лучше.

Я вытащила наполовину заряженный iPhone и включила фонарик. Если бы этого было недостаточно, я бы попросила одного из мальчиков одолжить фонарик, но это казалось проще и быстрее.

Пейдж, наконец, открыла рот достаточно широко, чтобы я могла посветить туда своим фонариком, но мой настоящий прорыв произошёл, когда она зевнула. Яркий свет от моего телефона осветил её маленький ротик и белые гнойнички, усеявшие увеличенные миндалины по обе стороны горла.

Дерьмо.

Но, по крайней мере, теперь у нас был диагноз.

— Что-нибудь ещё болит, детка? — спросила Риган через моё плечо. — Уши, голова?

— И то, и другое, — пропищала она в ответ.

— Хорошо, малышка, — прошептала я, целуя её пылающий лоб. — Поспи немного, ладно? Мы приготовим лёд для твоего больного горла.

Я встала, и Нельсон последовал за мной. Он повернулся к Кингу и попросил его остаться с Пейдж на случай, если она проснётся и захочет чего-нибудь, а остальные пошли на кухню. Оставалось надеяться, что Пейдж довольно быстро уснула, чтобы не услышать, насколько опасна для неё болезнь.

— А чем лечат стрептококк? — немедленно спросил Вон.

Лицо его было серьёзным: плотно сжатые губы, сведённые брови, твёрдая осанка и скрещенные руки. Вон собирался идти на войну, и эта идея была мне так знакома, что я поняла, насколько ощутимой была его борьба. Только вместо того, чтобы отбиваться от орд зомби, Вон собирался бороться с воспалением горла, пока не останется единственным победителем. Ничто не встанет между ним и его семьёй.

Я прочистила горло, ненавидя себя за то, что принесла плохие новости.

— Пенициллин.

— Ладно, у нас нет пенициллина, — отрезал Вон. — Что дальше?

— Амоксициллин, — повторила я так же мрачно.

— Хейли, если ты будешь продолжать называть вещи, которых у нас нет, я попрошу тебя выйти из комнаты, — прорычал Вон.

Я сделала шаг назад, ненавидя себя за то, что он так сильно напугал меня. Но как он мог этого не делать, сосредоточившись лишь на сестре и способе её спасти. А я не была уверена, что это возможно.

— Вон, я знаю, что ты обеспокоен, но тебе нужно изменить своё отношение. Я не буду повторять тебе это снова, — предупредил Нельсон. — Хейли пытается помочь. Не надо мочиться на все её старания.

Вон резко поднял глаза и посмотрел на Нельсона свысока, но Нельсон казался совершенно невозмутимым. Он закатил глаза и успокаивающе обнял меня за талию.

Его прикосновение придало мне смелости сказать то, что мне нужно было озвучить:

— Стрептококк может исчезнуть сам по себе через несколько дней. Это определённо не самое худшее, чем она могла бы заболеть, хотя она абсолютно несчастна. Тем не менее, это и не самое лучшее. Если это не пройдёт само по себе, то ей будет очень плохо, прежде чем станет лучше. Если станет.

— Что значит «если»? — спросил Хендрикс.

Он сделал шаг в мою сторону, не имея ни малейшего представления о том, что он делает, но Риган преградила ему путь и положила обе руки на его бицепсы. У них прошёл своего рода молчаливый разговор, в котором она убедила его, что лучше просто позволить мне объяснить.

— Ну, без антибиотика стрептококк может выветриться сам по себе. Такое возможно. Или всё может стать ещё хуже. Он может заразить весь организм. Она может серьёзно заболеть.

— Откуда ты так много об этом знаешь? — спросил Харрисон сдавленным голосом.

Он говорил так, словно было бы лучше, если бы я не знала. Если я просто догадываюсь, то могу ошибаться, его сестре, возможно, вообще ничего не угрожает.

— Когда я была маленькой, у моего двоюродного брата был стрептококк, его не лечили, и он попал в больницу с опасно высокой температурой и сильным обезвоживанием. Это не было вопросом жизни и смерти, но у него было преимущество в виде медицинских учреждений, капельниц и врачей. У Пейдж ничего этого нет.

— Сколько тебе было лет? — спросил Вон, скептически прищурившись.

— Это не имеет значения, — спокойно ответила я.

Они должны были воспринимать меня всерьёз. Пейдж вполне может поправиться через несколько дней или она не поправится. Нам нужно было подготовиться к каждому сценарию.

Вон открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос, но Риган оборвала его:

— Вон, у неё почти идеальная фотографическая память. Если она говорит, что Пейдж может быть в опасности, это потому, что Пейдж может быть в опасности. Хейли не собирается тебя обманывать. Я обещаю.

Вон прожигал меня взглядом несколько мгновений, словно решал для себя, выдумываю я это или нет.

— Хорошо, Хейли. Расскажи мне худший сценарий.

Я восприняла это очень серьёзно, доверие Вона очень серьёзно. И я беспокоилась о Пейдж, для меня не было ничего страшнее, чем эта маленькая девочка в беде.

— В худшем случае высокая температура может вызвать проблемы с сердцем и даже с мозгом. Скорее всего, это исчезнет через несколько дней. Но если нет, её симптомы станут опасными.

— Ты узнала всё это, когда болел твой родственник? — скептически спросил Хендрикс.

— Нет, — подтвердила я. — Последняя часть была из уроков здоровья.

Нельсон позади меня усмехнулся, но смешок прозвучал как напряженный свист.

— Она болела с тех пор, как началось заражение? — спросила я Вона.

— Нет, она была совершенно здорова.

— Так что же нам делать? — спросила Риган.

Она всегда была такой, готовой действовать. Одна из причин, по которой мы были живы, заключалась в том, что она не сидела сложа руки и не ждала, когда ей вручат решение. Она сама решала свои проблемы. Она должна была действовать первой, первой броситься в драку. Игра в атаку вместо защиты не раз спасала нам жизнь.

— Мы собьём ей температуру. Продолжайте давать Тайленол как можно дольше. Мы успокоим её больное горло, поможем ей как следует отдохнуть. Обыщем дом в поисках антибиотиков. Последний владелец мог запросто оставить что-нибудь после себя.

— А как насчёт соседнего города? — спросил Харрисон.

Вон поразмышлял об этом.

— Сегодня нам не хватит дневного света, чтобы посмотреть. Я не хочу создавать больше проблем, чем мы уже имеем. И у нас недостаточно огневой мощи, чтобы вступать в бой без необходимости. Мы переживём ночь, а утром снова вернёмся к этому варианту.

— Кроме того, мы не знаем, что там в городе, — добавил Хендрикс. — Последние несколько поселений, в которых мы побывали, были отнюдь не гостеприимными.

— У нас есть золото для обмена, — предложила Риган, бросив на меня нервный взгляд.

Она была права. Мы старались сберечь золото, когда могли его найти. Мы забрали большинство украшений её мамы и за последние два года накопили ещё больше. Мы ни в коем случае не были богаты, даже по сегодняшним невалютным, беззаконным стандартам. Но у нас было достаточно средств для пенициллина, если он нам понадобится. Ну, до тех пор, пока продавец был честен, что было весьма сомнительно.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Вон.

Он выдержал взгляд Риган с тем многозначительным, сильным чувством, которое заставило плечи Хендрикса окаменеть. Риган смотрела в ответ, по-видимому, не осознавая, какое напряжение она создаёт. Она слегка улыбнулась и подошла, чтобы обнять его.

Я видела, как напряжены были все мальчики, и не винила её за то, что она хотела как-то успокоить их беспокойство. Вон позволил ей обхватить себя руками за талию и осторожно, почти смиренно положил ладони ей на спину. Он наклонился к ней, и напряжение покинуло его тело.

Последовав её примеру, я отступила к Нельсону, протянув руку за спину и переплетя свои пальцы с его. Другой рукой он обхватил меня за талию и крепко прижал к себе. Он положил подбородок мне на плечо, и я наклонила голову к нему, предлагая ему столько утешения, на сколько была способна.

Даже я удивилась своей нежности. Это была не я.

Не то чтобы я была чисто эгоистичным существом, но кроме Риган и моего отца, когда он был жив, у меня просто никогда не было никого другого, чтобы поставить выше себя. Я не пыталась быть эгоистичной, но не было никакого смысла заботиться о чьих-то нуждах, когда их не существовало.

Теперь всё, о чём я могла думать — это дискомфорт Пейдж, угроза её здоровью и муки, которые должен испытывать Нельсон, наблюдая за страданиями своей младшей сестры. Моё сердце рушилось под тяжестью моих эмоций, желудок оставался напряжённым от беспокойства. Это было хуже, чем зомби и борьба за собственную жизнь. Это было бесконечно хуже и мучительнее.

Кинг появился в дверях кухни, его глаза широко распахнуты от паники.

— Ей хуже. Её голова стала намного горячее.

Все взгляды в комнате обратились на меня… выжидающе. Очевидно, я была здесь медицинским экспертом. Я просто молилась, чтобы помочь Пейдж. Чтобы, в конце концов, мой сверхактивный мозг поработал сверхурочно, пока я не найду способ её спасти.

ЭПИЗОД 4: ГЛАВА 04

Я проигнорировала требовательные взгляды братьев Паркер и прошла в гостиную, чтобы проверить Пейдж. Дом был оформлен в простом деревенском стиле — много голубых пледов, петухов, керамических свинок. И Пейдж лежала посреди моря пастельных линий, укрытая самодельным одеялом.

Свернувшись калачиком на длинной кушетке, она казалась совсем крошечной. Лёжа на боку, подтянув колени к груди, она дрожала и была так бледна, что у меня защемило сердце. Длинные светлые волосы вокруг ангельского личика были спутаны. Она жалобно всхлипнула, и я бросилась к ней.

— Кинг, — позвала я. — Пойди, посмотри, есть ли лёд в морозилке. Если нет, найди что-нибудь, в чём можно заморозить воду, и наполни это нашей бутилированной водой. Когда вернёшься, пожалуйста, захвати с собой мокрое полотенце. Пусть Риган тебе поможет.

Он тут же ушёл, проталкиваясь через своих братьев, столпившихся вокруг нас. Риган последовала за ним, больше не нуждаясь в указаниях.

Я провела пальцами по лбу Пейдж, и действительно, он стал горячее, чем раньше. Она вся горела. Я ощупала её подбородок в поисках припухлости. Если быть честной, я не понимала, что делаю, но видела, как это делается, раньше — со мной. Её горло сильно распухло, но, чтобы убедиться, я проверила собственное горло — прямо там, где оно встречалось с челюстью, и снова прощупала её.

На ощупь её миндалины казались в четыре раза больше, чем должны были быть.

Естественный свет в гостиной угасал. Скоро стемнеет, и мы, так или иначе, застряли в этом доме. Нам нужно было подготовиться к предстоящей долгой ночи. И я имела в виду не только болезнь Пейдж.

Это было не самое безопасное убежище от зомби.

— Вы, ребята, ничего не сможете для неё сделать прямо сейчас, кроме как обезопасить её, — я была невероятно весёлым человеком.

Даже в разгар конца света я понимала, что нам нужен юмор. Однако это был не тот случай, когда неуместная шутка могла снять напряжение. И если они не вытащат головы из своих задниц, то вот-вот встретятся с моей яростной сучьей сущностью — немного бессонницы, смешанной с фантастическими находками, не подходящими мне по размеру, и увенчанной здоровой дозой ПМС и я-просто-ушибла-свой-долбаный-палец. Они должны были бы съёжиться от страха.

— Ты права, — согласился Вон.

То ли он действительно согласился со мной, то ли увидел злобный блеск в моих напряжённых зелёных глазах, я не знала, но, в конце концов, он пришёл в движение.

— Хендрикс и Харрисон, обойдите дом и разведайте всё как можно лучше. Нельсон, пойди, придумай что-нибудь на ужин. А я проверю дом изнутри и проверю, чтобы всё было заперто и опечатано должным образом. Хорошо, что есть электричество, но примерно через полчаса мы всё отключим. Шторы не светомаскировочные, и я не собираюсь рисковать, привлекая к нам внимание.

— Поищи какой-нибудь антибиотик, Вон, — напомнила я ему.

Этот дом довольно долго не пустовал после заражения, и я знала, что шансы найти здесь лекарство были невелики, но оно стоило того, чтобы попытаться.

Все бросились в бой. Нельсон успокаивающе положил руку мне на плечо, слегка сжал и ушёл. Моё внимание было полностью сосредоточено на Пейдж и на том, как облегчить её дискомфорт.

Я погладила её лоб, убирая волосы с лица и шеи. Она прижалась ко мне, ища утешения, но, казалось, была совершенно не в себе. Её кожа была такой горячей на ощупь, что у меня скрутило желудок от тошноты. Её глаза были слишком осоловевшими. Да, она была совершенно не в себе.

Кинг вернулся с несколькими кусочками льда, но когда я попыталась заставить её пососать их, она просто отвернулась и подставила мне спину. Я попросила Кинга вернуть их в морозилку, мы не могли их выбросить, хотя он поставил воду в морозильник для получения ещё большего количества льда.

Этот дом был небезопасным по многим причинам, тем более теперь, когда мы не могли просто забраться в фургон и сбежать. Но электричество от солнечных батарей было невероятно удобным и могло повлиять на то, станет Пейдж лучше или хуже. Примером этому являлся работающий морозильник.

Когда Харрисон и Хендрикс закончили обход периметра, а Вон после поисков лекарства вернулся в гостиную с пустыми руками, мы молча поужинали, сев вокруг Пейдж. Нельсон сумел разогреть печёные бобы, что казалось особенно экстравагантным, ведь мы питались едой комнатной температуры со времён Гэри. Мы макали крекеры в бобы и ели их, как тушеное мясо. На десерт он разогрел яблочное пюре, которое нашёл в кладовке, и посыпал его корицей из шкафчика для специй. Мы ели слишком много нездоровой пищи, в основном, потому что она, судя по всему, сохранялась лучше. Тёплое яблочное пюре было восхитительно полезным по сравнению с вяленой говядиной и шоколадными батончиками. Я позволила себе насладиться трапезой, пусть даже мы несли свою бессменную вахту на полу у ног Пейдж.

— Я буду первым наблюдать, — объявил Хендрикс Вону, пока Нельсон собирал мусор. — Тебе нужно поспать.

Вон кивнул и провёл огрубевшими руками по своему грязному лицу.

— Я знаю.

— Риган, ты со мной на первую вахту, — скомандовал он.

Риган бросила на него слегка возмущённый взгляд — тот, который он получал всякий раз, когда приказывал ей. Но прежде чем она успела что-то сказать, он тихо произнёс:

— Это один из тех случаев, когда ты нужна мне больше, чем тебе нужна независимость.

Она закатила глаза, но я видела, как смягчилось её лицо. Хендриксу стоило отдать должное: он точно знал, как запутать мою девочку. Сначала я просто хотела, чтобы он отступил, я была уверена, что она готова убежать из-за интенсивности его погони. Но каким-то образом он достучался до неё, заставил её остаться и смириться с его тактикой пещерного человека.

Я иногда задавалась вопросом, каким был их отец до заражения. Никто из них не был особенно нежен в преследовании девушек, они словно перескочили всю эту игру про «узнать-тебя-получше» и сразу же приступали к стадии «Ты берёшь эту женщину?». Они были слишком напряжены, чтобы их родители могли расслабиться. Но опять же — с их отцом, бывшим военным, возможно, это была стратегия, которой он сам их и научил. Вместо ухаживания они проводили тактический анализ свидания, решая, какие стратегии сработают лучше всего и как добиться любви с наибольшей эффективностью.

Мне хотелось посмеяться над этим, но я сама пала под этой тактикой. Нельсон каким-то образом убедил меня попробовать. Так что они явно имели успех.

Харрисон с Кингом отправились спать, им не терпелось поскорее убраться подальше от своих более чем обычно взвинченных старших братьев. Вон бросил на нас с Нельсоном взгляд, который был отчасти смущённым, отчасти потрясённым и недоумённым, и исчез в коридоре.

Я беспокоилась за Вона, хотя никогда не произнесла бы этого вслух. Он был очень сильным, способным лидером, но нёс на своих плечах слишком тяжёлую ношу. И хотя я знала, что Хендриксу нравится думать, что он возложил на себя равную часть, но я прекрасно видела, насколько больше Вон чувствовал свою ответственность, чем Хендрикс.

Я была почти уверена, что Хендрикс был первым претендентом на сердце Риган, но лишь по той простой причине, что он имел больше времени убедить её, что она нуждается в нём. В сценарии до зомби у Хендрикса никогда не было бы шанса против его старшего, более спокойного, более весёлого брата. Когда-то всё для Риган было лишь забавой и игрой, а Хендрикс свёл бы её с ума.

Очевидно, последние два года изменили её, и не обязательно в худшую сторону. Теперь она была сильной и независимой, сосредоточенной и настороженной. Хендрикс определённо подходил ей в этом конкретном случае, но у Вона было бы больше шансов, если бы у него не было так много обязательств.

Я думала обо всём этом, но затем Риган проводила уходящего по коридору Вона взглядом и нахмурила брови с беспокойством и… чем-то большим. Так что, возможно, Вон ещё не вышел из игры.

Нельсон на некоторое время исчез, и я осталась сидеть с Пейдж наедине. В моём распоряжении были часы до приёма следующей дозы Тайленола, чтобы составить мне компанию. Когда в доме стало темнеть, я подвинулась ближе к дивану и потянулась к безвольной руке Пейдж.

Моё сердце буквально разрывалось от боли за эту маленькую девочку, и вот так я там сидела, пока всё вокруг не погрузилось в кромешную тьму, прорабатывая каждое своё воспоминание о здоровье и болезнях. Мой разум кричал об антибиотиках, но я ничего не могла с этим поделать, по крайней мере, сегодня вечером. Я хотела, чтобы она проснулась и выпила немного жидкости, чтобы успокоить больное горло водой или льдом. Чего я действительно хотела, так это апельсинового желе и «7up», которые я получала всякий раз, когда у меня болело горло. Но это были невыполнимые требования.

Возможно, даже более невыполнимые, чем пенициллин.

Рано или поздно мои глаза привыкли к темноте. Я уже могла различать очертания всей мебели, окружавшей меня, и фигуры Хендрикса и Риган. Они сидели, прижавшись друг к другу, на кухне. Они смотрели на заднюю дверь — оружие наготове, — и тихим шепотом разговаривали.

Должно быть, я задремала после того, как уговорила Пейдж принять вторую дозу Тайленола, потому что в следующее мгновение сильные руки потянули меня набок, а моя голова коснулась чьих-то колен. Я сонно моргнула и посмотрела на затенённое лицо Нельсона.

— Эй, — прошептал он, обхватив мой подбородок своей огромной рукой. — Я не хотел тебя будить.

— Я не собиралась засыпать, — призналась я, зевая.

— Всё в порядке, — Нельсон наклонился вперёд и поцеловал меня в висок, а потом продолжил, — поспи, если хочешь. Я позабочусь о твоей безопасности.

Не обращая внимания на то, как его слова пустили корни в моём сердце и расцвели во что-то большее и более волнующее в моей груди, я протянула руку и провела пальцами по грубой линии его челюсти. Он уже давно не подстригал бороду — не то чтобы у него была такая возможность — и теперь выглядел совершенно измождённым. Он был так неотразимо красив, что я едва могла это вынести.

Я никогда не была той девушкой, которая страдает от низкой самооценки. Честно говоря, у меня не было на это времени. В основном я просто пыталась занять свой мозг, чтобы не соскользнуть в безумие. Но Нельсон был из тех парней, которые заставляли думать: «Почему я? Почему он выбрал именно меня?»

И я действительно чувствовала себя избранной. Он, казалось, хотел меня так и с чувствами, которые, как мне казалось, я никогда не испытаю.

С его сосредоточенным преследованием у меня не было ни единого шанса. Конечно, я влюблюсь в него, конечно, я сдамся. Это же был Нельсон, он был всем, что я хотела в мужчине, даже до того, как всё пошло наперекосяк. И хотя я была уверена, что у нас будут проблемы впереди, и он не всегда будет казаться таким идеальным, я знала, что он никогда не позволит этим временам доминировать в наших отношениях. Даже если всё остальное выглядело мрачным и несчастным, он никогда не даст этому помешать нашему счастью.

Погрязну ли я в этом навсегда? В этом ли моё счастливое будущее?

Было очевидно, что в данный момент невозможно сказать наверняка. Но это было приятное и радостное-прямо-сейчас.

Нельсон наклонился и коснулся губами моих губ. А потом ещё раз. Я запустила пальцы в его волосы и потянула его к себе, желая приблизиться к его восхитительному рту. Он сопротивлялся ровно настолько, чтобы свести меня с ума от слепящего голода, которого я никогда до этого не испытывала.

— Скажи, что я тебе нравлюсь, — потребовал он, позволив мне притянуть его к себе и поцеловать в кончик носа.

— Ты мне нравишься, — прошептала я с некоторым усилием.

— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я целовал тебя всю ночь, — прошептал он, а затем позволил мне нежно поцеловать его идеальные губы.

— Я хочу, чтобы ты целовал меня всю оставшуюся ночь.

На этот раз не было никаких игр, никакого поддразнивания, я очень хотела, чтобы он целовал меня до самого утра, а может быть, и до конца времён.

— Как же я хочу, чтобы мы вернулись в тот сарай, — простонал он.

— Я тоже, — согласилась я.

Мы долго целовались и, в конечном счете, он притянул меня к себе на колени, так что я оседлала его талию и обхватила его шею обеими руками. Я пыталась замедлить его поцелуи, которые становились всё более требовательными и голодными. Его больная сестра лежала рядом, а его брат и моя лучшая подруга, вероятно, наблюдали за нами — извращенцами.

Но он не собирался этого делать. И мне было трудно найти в себе силы остановить его, когда он пожирал каждую разумную мысль своим ртом и талантливым языком.

Наконец, он глубоко вздохнул и прижался губами к моей шее, позволяя им чувствовать мой взволнованный пульс.

— Хейли, ты девственница, — прошептал он, словно это было какое-то откровение.

— Да, — согласилась я, почувствовав себя неловко.

— Нам нужно сохранить это на некоторое время, — он задыхался и был уничтожен нашей горячей и тяжёлой сессией поцелуев.

— Да, похоже, вы действительно все практикуете воздержание, — протянула я и хихикнула, прежде чем смогла остановить себя.

— Не пытайся меня умаслить, — проскулил он хриплым голосом. — Я не могу отнять это у тебя. По крайней мере, пока.

— И… Что? Даже если у меня будут отношения во время нашествия зомби, я всё равно умру девственницей? — я посмотрела на него, расстроенная этой идеей. — Это несправедливо, Нельсон. Лучше бы это не было твоей попыткой спасти мне жизнь. Это не фильм ужасов, это наша реальность, одни и те же правила здесь не действуют.

Он посмотрел на меня и сжал мои бёдра руками.

— Это моя попытка спасти нас, не только тебя. Я, вероятно, собираюсь убедиться, что ты любишь меня, прежде чем я заберу у тебя это.

Я фыркнула на его дерзость и чуть ниже опустилась к нему на колени, ровно настолько, чтобы свести его с ума.

— Ты думаешь, тебе это удастся? Я слишком умна, чтобы влюбляться в кого попало.

— Я знаю, — согласился он, глядя на меня с такой нежностью и любовью, что я вдруг поняла, что уже влюблена в него. — Так что нет, я не уверен, что мне это удастся, но я попытаюсь.

— У тебя должна быть сильная воля, если ты можешь ждать так долго, — поддразнила я.

— Это не имеет никакого отношения к силе воли, — пообещал он с такой убеждённостью, что я напряглась, ожидая того, что должно было произойти. — Это связано с желанием чего-то большего, чем просто секс.

— Моей любви? — прошептала я, едва в силах произнести вопрос.

— Твоей любви, — подтвердил он.

А потом Пейдж перевернулась, и её стошнило рядом с нами на пол.

Мы с Нельсоном отползли в сторону, чтобы нас не задело брызгами, не то чтобы в желудке у неё было много еды после целого дня голодания. Я вернулась к ней и погладила по спине, пока Нельсон метался в поисках миски или мусорного бака.

Её бедное маленькое тельце продолжало вздрагивать и биться в конвульсиях, пока сердитый желудок пытался опустошить себя до последней капли.

— У неё слишком высокая температура, — объявила я, когда Хендрикс и Риган ворвались в комнату. — Мы должны сбить её.

Наконец Пейдж успокоилась и легла на спину. Одной рукой она закрыла глаза, словно даже ночная тьма была слишком яркой для неё. Слёзы текли из глаз, дыхание было быстрым и прерывистым.

Я вымыла её прохладной влажной тряпкой, смоченной бутилированной водой, и собрала её волосы в пучок на макушке, чтобы нам не пришлось беспокоиться об этом, если будет ещё один подобный эпизод. Затем я стянула с неё одеяло, носки, джинсы и рубашку с длинными рукавами. Она дрожала в футболке и нижнем белье, но я не знала, что ещё делать.

Просроченный Тайленол не действовал, и то, что она была закутана, только усиливало лихорадку. Ей нужно было остыть, иначе её продолжит тошнить, и какой бы небольшой толк ни принесло лекарство, оно того не стоило.

— Заверни немного льда в тряпку и принеси мне, — приказала я Хендриксу, который навис надо мной, как хищник, готовый наброситься на свою жертву.

Не говоря ни слова, он повернулся и зашагал на кухню.

— Жаль, что мы не можем сделать ей прохладную ванну, — вздохнула Риган. Она опустилась на колени и взяла Пейдж за руку. — Мы должны что-то сделать.

Когда Пейдж снова повернулась на бок, ведро, хоть и не очень большое, было у нас наготове. Её желудок болезненно сжался, из глаз потекли слёзы, но тело всё ещё не оставляло попыток опустошиться.

Рвота ничего хорошего не сулила, но уровень поднятого шума определённо был сейчас куда опаснее. Хотя вряд ли можно попросить кого-то, чтобы его рвало тихо. Да и вообще она была не в том настроении, чтобы слушать.

Остальные братья, спотыкаясь, побрели в гостиную, щёлкая магазинами и засовывая ноги в штаны и ботинки. Они были готовы пойти на войну, готовы сделать всё, чтобы спасти свою маленькую сестру.

К третьему приступу рвоты каждый брат Паркер был вооружён таким же количеством оружия, как и мы, и стоял на страже у окна или двери. Мы с Риган играли роль медсестёр над измученным, охваченным лихорадкой телом Пейдж и молились о лучшем.

В данный момент её голова покоилась у меня на коленях, а ноги лежали на Риган. Она спала — пока что — а я отсчитывала минуты до утра.

Зомби всё ещё были вполне способны атаковать нас днём, но почему-то дневной свет делал жизнь возможной. Я надеялась, что если Пейдж сможет пережить эту ночь, всё станет проще.

Шарканье ног и звук открывающейся и закрывающейся двери вернули меня к полной боевой готовности. Я была осторожна, держа голову Пейдж, но мне отчаянно хотелось знать, что происходит.

Я услышала, как Хендрикс прошептал:

— Нельсон!

И всё моё тело словно окатило ледяной водой.

Страх, которого я никогда раньше не испытывала, болезненно заколол мою кожу, а сердцебиение участилось.

Риган потянулась и взяла меня за руку, крепко сжав её.

Дверь снова открылась, и я услышала, как Вон и Хендрикс побежали за своим идиотом-братом. Я не могла поверить, что влюбилась в кого-то, кто выбежал из дома посреди ночи, вероятно, с самоубийственной миссией! Я была глупа, отдавая своё сердце, когда оно так легко могло быть уничтожено вместе с Нельсоном.

Я ждала, напряжённая и неподвижная, когда вернётся Нельсон или произойдёт что-то ещё, что выдаст происходящее снаружи, — крик, выстрел, нечестивый вопль зомби, готовящегося к нападению. Но не было ничего, кроме застывшей тишины.

Мой желудок буйствовал от нервов, а мозг полностью вышел из-под контроля. Я ничего не видела в этой чёртовой темноте, поэтому мой мозг просто начал прокручивать список всего самого ужасного, что могло случиться с Нельсоном или его братьями, со скоростью миллион вариантов в минуту.

Я прошла через все возможные сценарии, всё заканчивалось тем, что Нельсон умирал ужасной, мучительной смертью, пока я, наконец, не остановилась на том, что его укусит зомби, но в конечном итоге он освободится. Он войдёт в дом, ожидая, что его встретят как героя, и тогда мне придётся застрелить его. Он будет заражён, у меня не останется выбора.

И я никогда не оправлюсь от этого. Да и как я могла?

Не тогда, когда он был прав, не тогда, когда я была на полпути к тому, чтобы влюбиться в него. И ему каким-то образом удалось заставить меня признать, что в ту же ночь он умрёт!

Ублюдок.

Но тут дверь снова открылась, и дом наполнился звуками борьбы и возни. Пейдж застонала у меня на коленях, и я заставила себя сидеть смирно, чтобы ей было как можно спокойнее и удобнее.

Наконец в гостиную ввалились фигуры, три высоких и одна… невысокая. Было трудно разобрать, что несут братья Паркер, но что бы это ни было, оно не выглядело счастливым.

В итоге поверх всего шума прозвучал щелчок пули, загружаемой в патронник, и извивающее создание замерло… значит, не зомби. Появился луч света, и вошёл Харрисон с походным фонарём на низкой яркости. Хендрикс и Вон опустили на землю то, что теперь можно было назвать телом, в то время как Нельсон умело целился из пистолета в область головы.

Хендрикс осветил фонариком мальчишечье лицо, и мы с Риган дружно ахнули от удивления.

— Отпустите меня, — прорычал мальчик.

Его руки дрожали, кулаки были прижаты к бокам, лицо было грязным и покрытым сажей. Невозможно было сказать, какого цвета у него волосы или даже точно, какой он национальности. У него был колоритный южный акцент, я поняла это даже по нескольким его словам. Очевидно, он был здешним жителем, но оставался ещё миллион вопросов.

— Ни за что, — ответил Хендрикс. Его голос был гладким, как сталь, резким, но твёрдым. — Что ты там делал, шныряя по улице?

— Это вас не касается. И к вам это не имеет никакого отношения. А теперь, если вы будете так добры, отпустите меня, я просто уйду, и мы сможем притвориться, что никогда не встречались.

Я сжала губы от его мужества, но когда он бросился вперёд и пнул Вона в голень, моё веселье быстро исчезло. Вон испустил поток ругательств и поднял свой пистолет, открывая и заряжая его одним быстрым движением пальца.

— Возможно, ты не понимаешь этого, пацанёнок, — Хендрикс пошёл вперёд, пока не навис над парнишей, явно не боясь пинка в голень, — но ты находишься в серьёзной опасности. Очевидно, что, если ты бегаешь по ночам, ты можешь быть немного сумасшедшим. Но послушай меня. Я бесконечно опаснее любого Пожирателя, которого ты там найдёшь. Лучше ответить на мои вопросы, чем разжигать мой гнев. Способен ли ты это понять?

— Послушай, ты, сукин сын, у меня есть дела, а ты отвлекаешь меня от моей работы. Я не охотился ни за тобой, ни за твоими людьми. Мне просто нужно взять кое-что из сарая, и я пойду своей весёлой дорогой.

Прежде чем кто-либо успел ответить, у Пейдж начался четвёртый раунд рвотного рефлекса. Всё замерло, и мы с Риган могли позаботиться о её нуждах. В любом случае, не было никакого смысла пытаться говорить о ней, но я ненавидела, что этот мальчик стал свидетелем нашей слабости. Я понимала необходимость затащить его внутрь, из открытого и уязвимого пространства снаружи, но теперь мне казалось, что он знает один из наших самых сокровенных секретов.

— Что с ней такое? — спросил он, вызывающе вздёрнув подбородок. — Она больна?

— Ты довольно умён, не так ли? — саркастически заметил Вон.

— Ей нужно лекарство? — требовательно спросил мальчик, понизив голос до опасной октавы.

Ему было не больше одиннадцати-двенадцати лет, но он явно был мудр не по годам. Я ясно видела твёрдость и опыт, осветившее его лицо. Этот мальчик боец. И мы собирались стать свидетелями его техники выживания.

— Большинство больных в нём нуждаются, — медленно ответил Нельсон.

— Я знаю, где есть лекарство, — уверенно заявил он. — Я знаю, где много-много лекарств. Я видел на днях.

— Неужели? — Харрисон недоверчиво усмехнулся. — Ты совсем как тот маленький ребёнок, который крадётся в темноте, крадёт вещи из амбаров и уносит их в своё тайное убежище, где есть лекарства, еда и подушки?

Подушки? Харрисон, должно быть, очень устал сегодня.

— Да, я тот самый ребёнок, — возразил он. Он выпрямился и, казалось, совсем не боялся направленного на него оружия. — Но я ничего не крал. Я вернулся за тем, что принадлежит мне. Это не ваш дом. И вы не можете осуждать меня за то, что я делаю что-то плохое, когда вы не живёте здесь. Когда вы украли больше, чем я когда-либо.

Он был прав. Но это заставило меня задуматься.

— Это твой дом?

— Это был мой дом, — непреклонно пояснил он. — Но вы можете забрать его себе. Удачи вам с этим. Внизу, за стиральной машиной и сушилкой, есть кладовка, полная еды и всякой всячины. Угощайтесь, чем хотите, но только если вы меня отпустите.

— Нет, — прорычал Хендрикс. — Мы не позволим тебе уйти. Даже если мы посчитаем, что можем доверять тебе, мы не можем с чистой совестью позволить тебе бегать там, в кромешной темноте. Ты собираешься убить себя, или ещё хуже.

— О, спасибо, супермен, — прорычал парень в ответ. — Но я знаю, что вы не будете стрелять в меня. У вас на лицах выражение благодетелей. Из тех, кто думает, что может спасти весь долбаный мир. Так что давайте договоримся, если вы действительно хотите сделать доброе дело, то отпустите меня. У меня есть дела, к которым мне нужно вернуться, а вы меня задерживаете!

— Как тебя зовут? — спокойно спросила я с дивана.

Пейдж свернулась калачиком на моих коленях, и я не могла заставить её слезть с моих колен, хотя и знала, как плохо тепло моего тела влияет на её лихорадку.

Он вздернул свой упрямый подбородок ещё выше и выплюнул:

— Миллер.

— Это твоё имя или фамилия? — хрипло спросил Вон.

— Не имеет значения, — возразил Миллер. — Это единственное имя, которое у меня есть, и это единственное имя, которое вы получите. А теперь отпустите меня.

— Нет, — прорычал Нельсон.

— Хорошо, тогда давайте поторгуемся, — быстро предложил он. — Отпустите меня, и я вернусь с лекарством для вашего больного ребёнка. Я не лгал насчёт этого. Я точно знаю, где оно находится.

— Ты даже не знаешь, какое лекарство ей нужно, — возразил Хендрикс.

— Пенициллин. Всем нужен пенициллин. Они его всё время раздают, — фыркнул Миллер.

— Кто они? — осторожно спросила я.

— Послушайте, — ответил он вместо этого. — В этом доме небезопасно. И вам опасно оставаться здесь. А им, — он указал на нас троих, сидящих на диване, — особенно опасно. Так что, если вы знаете, что для вас лучше, вы сейчас же соберёте вещи и отправитесь в путь. А я пойду по своим делам. Или они найдут вас и заберут. Тогда вам будет так же плохо, как и моей сестре.

— Твоей сестре? — я ухватилась за это слово, понимая, что его настойчивость была связана с чем-то чрезвычайно важным.

Он застонал и обхватил голову руками.

— Да, моей сестре! А теперь отпустите меня, чёрт возьми. Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы выбраться оттуда, и у меня только один шанс вернуться за ней. Время идёт!

На несколько напряжённых минут воцарилась тишина.

Наконец Вон спросил:

— Кто они? Поселение?

— Нет, — покачал головой Миллер. — Лагерь ополченцев. Они строят армию. Они думают, что у них есть политическая машина, которая восстановит равновесие в великих Соединенных Штатах Америки.

— Это слишком громкие слова для тебя, — усмехнулся Хендрикс.

— Да, но мне уже некоторое время приходится слушать их проповеди. Как бы глупо это ни звучало, фразы застревают у тебя в голове. Я в это не верю, но и забыть не могу.

— У них есть лекарства? — настаивал Хендрикс.

— Очень много, — подтвердил Миллер.

— И у них твоя сестра?

— И моя мама, — прошептал он страдальческим хрипом.

— Твоя мама хочет уйти?

Миллер ничего не ответил, только покачал головой с первым признаком уязвимости, который я заметила у него.

— Мы с тобой заключим сделку, — твёрдо заявил Хендрикс. — Отведи меня к этому лекарству, и я помогу тебе найти твою сестру.

— Нет, — решительно покачал головой Миллер. — Не получится. Ты слишком большой и слишком Янки. Ты просто задержишь меня, а у меня нет на это времени.

— Хорошо, тогда ты останешься здесь до утра, а потом мы вернём тебя твоей матери. Она ведь останется с армией, верно? Держу пари, им интересно, где ты сейчас.

— Они не знают, что я пропал. Ты думаешь, я глуп?

Теперь Миллер был зол, в его глазах при слабом свете фонаря мелькнула паника.

— Может быть, пока и нет, но я уверен, что к утру они это поймут, — возразил Хендрикс.

Паника сменилась разочарованием, и Миллер прорычал:

— Хорошо. Но клянусь богом, если ты выдашь моё прикрытие или бросишь мою сестру, я убью тебя сам.

— Вполне справедливо, — согласился Хендрикс.

Риган больше не могла молчать.

— Ты же не собираешься всерьёз проследить за ним до лагеря ополченцев? Мы даже не знаем этого парня! Он может заманить тебя в ловушку!

Хендрикс развернулся, сделал три шага к дивану и опустился на колени. Он обхватил лицо Риган своими мозолистыми руками и привлёк её внимание.

— Ты же знаешь, что я должен это сделать. И ты знаешь, что я вернусь, — он выдержал её взгляд, хотя слова, казалось, не давали ей покоя. — Я не позволю тебе выйти, Риган, так что оставь эту идею прямо сейчас.

Наконец она кивнула, и он запечатлел интимный поцелуй на её лбу.

Я отвернулась от их личного момента, и тут же взглядом нашла Нельсона. Он встретил мой пристальный взгляд, и между нами вспыхнуло понимание. Вон останется. Харрисону и Кингу нужно, чтобы Вон остался. Я медленно покачала головой, требуя, чтобы он тоже остался.

— Я скоро вернусь, Хейли, — пообещал он с расстояния в несколько метров. — Я дал тебе обещание, которое намерен сдержать.

— Но ты не сможешь сдержать его, если будешь мёртв, — настаивала я.

Нельсон подошёл ко мне, держа в каждой руке по пистолету.

— Не надо, — его взгляд встретился с моим, удерживая меня с жестокой страстью. — Не сомневайся во мне, не сомневайся в том, что между нами, и никогда не сомневайся в том, что я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе.

— Эм, если вы закончили со своими странными прощаниями, нам нужно уходить до восхода солнца. Так что это значит сейчас, Казановы. Живее! — Миллер подпрыгивал на месте, торопясь поскорее уйти.

Хендрикс повернулся к Вону.

— Если мы не вернёмся к утру…

— План на случай непредвиденных обстоятельств, — ответил Вон, не теряя ни секунды.

От этих слов дрожь ужаса пробежала по моему телу от кончиков пальцев на руках до кончиков пальцев ног.

Бросив ещё один взгляд на меня, Нельсон последовал за Хендриксом и Миллером к задней двери.

Риган взяла меня за руку и крепко сжала её.

Я чувствовала себя не в своём уме, не как сумасшедшая, а словно меня вытеснили из тела. Это сбивало с толку и останавливало сердце, и мой разум не мог догнать Нельсона, выходящего из этой двери, независимо от того, насколько умным он должен был быть.

— Они скоро вернутся, — шёпотом пообещала Риган.

— Они скоро вернутся, — повторила я ошеломлённо.

Пейдж заёрзала на моих коленях, привлекая моё внимание к своему очаровательному лицу. Она снова заснула, измученная болезнью. Она была прекрасным ребёнком даже в таком состоянии. Молочно-белая кожа, великолепные светлые волосы, большие красивые голубые глаза с невероятно длинными тёмными ресницами. Она была всем, что ещё оставалось хорошего в этом мире, всем, что было ещё чистым и невинным.

Нельсон поступил правильно. Нравилось мне это или нет, но если был шанс достать Пейдж лекарство, он должен был им воспользоваться. Он поступил правильно.

И он поступит правильно, вернувшись к нам.

Это всё, что я знала.

Он любил свою младшую сестру больше, чем собственную жизнь, вот почему он изначально готов был уйти. И он заботился обо мне — в ошеломляющей степени. Он вернётся, чтобы спасти Пейдж.

И он вернётся, чтобы закончить то, что начал со мной.

Я должна была в это поверить.

Потому что в то время как все остальные части моей жизни были заполнены, окружены и задыхались в смерти, болезнях и разложении, Нельсон дал мне нечто большее, чтобы чувствовать, нечто большее, чтобы переживать. Он заменил моё отчаяние надеждой, моё страдание чем-то предвкушаемым.

И он наполнил мою пустоту любовью.

Он вернётся ко мне. Мне просто нужно было продержаться до утра.

ЭПИЗОД 5

ЭПИЗОД 5: ГЛАВА 01

682 день после начала заражения

РИГАН

План действий на случай непредвиденных обстоятельств.

Я поднялась с пола возле дивана и потянулась. Что уж говорить, я не спала ни минуты. Ночь была долгой и трудной, и я нервничала.

Мягко говоря.

Точнее, вы могли бы сказать, что я была угрожающе кровожадна, и кто-то должен был умереть этим утром. Возможно, Пожиратель. Возможно, незнакомец. Возможно, Хендрикс за то, что бросил меня. Что случилось с его лозунгами: «Остаёшься со мной, Риган? Мне нужно, чтобы ты была рядом. Бла-бла-бла…»

Он был грязным, отвратительным лжецом.

И я очень беспокоилась за него.

Хейли свернулась калачиком на диване рядом с Пейдж, которая всё ещё выглядела очень, очень больной. Я почувствовала, как моё сердце ёкнуло при виде неё, словно раскололось пополам прямо по центру.

Это семья.

Болезнь Пейдж. Хендрикс и Нельсон исчезают в темноте и неизвестности ночи.

Да как они смеют.

Они заставили меня заботиться о них, заставили меня влюбиться в них, а затем поколебали мою основу комфорта и безопасности.

Я пребывала в совершенно идиотском настроении.

И я собиралась исправить эту великую несправедливость по отношению к моей жизни.

— Куда это ты собралась? — пробормотала Хейли, её голос был хриплым от сна и смятения.

— Спасать твоего парня, — прошептала я.

Мой голос был сух и серьёзен, я изо всех сил старалась сдержать сотни страхов и опасений, скребущих душу.

— Он не мой парень, — она крепко зажмурилась, ожидая моего возражения.

— Ладно, — я пожала плечами. Она распахнула глаза и тут же сощурила их, глядя на меня. — Он гораздо хуже, чем парень.

Я позволила лёгкой улыбке исказить моё наигранное уверенное выражение лица. У меня вышло довольно плохое фальшивое лицо.

— Заткнись, — простонала она.

— Ну? — я рассмеялась. — Дай мне знать, когда соберёшься расстаться с ним.

— Так вот почему ты не выбрала?

Её вопрос застал меня врасплох.

— Я и не думала, что мне придётся это делать, — ответила я, защищаясь.

— Если ты не выберешь в ближайшее время, кто-то пострадает, по-настоящему пострадает, — она приподнялась и села, заправляя свои длинные светлые волосы за уши. — Не превращай это в то, откуда мы не сможем вернуться.

— Это не так…

— Это коснётся всех нас, Ригз. Каждого.

Я выдохнула, и это больше походило на звериное рычание, чем на человеческий вздох.

— Ты слишком умна для своего же блага.

— Мне часто это говорили, — рассмеялась она. — А теперь иди, спасай моего парня, чтобы мне не пришлось доживать оставшиеся дни своей жизни девственницей.

Теперь настала моя очередь смеяться.

— Я же говорила, что он больше, чем парень.

— Ты тоже очень умная, детка, — улыбнулась мне Хейли.

— Будем надеяться, что так. Достаточно умна, чтобы вытащить нас из этой передряги.

— Ты ведь не пойдёшь одна, правда? — паника и страх промелькнули в её ясных зелёных глазах.

— Нет, — я покачала головой, отбрасывая пряди растрёпанных волос с лица. Длинные волосы отстой во время апокалипсиса. — Я беру на себя проигравшую половину любовного треугольника.

— Будь с ним помягче, — предупредила она сдавленным голосом.

— Думаю, я потеряла эту способность, когда расплющила Крису голову, — прошептала я в ответ, испытав очередной прилив тошноты от этого воспоминания.

Хейли разразилась неуместным смехом.

— Возможно.

— Возможно. Люблю тебя, Хейлз.

— Я тебя тоже люблю, сестрёнка.

Затем я оставила её заниматься Пейдж, а сама отправилась на поиски Вона.

Он стоял снаружи на заднем крыльце, наблюдая за туманным восходом солнца на горизонте; едва заметные завитки света змеились в неподвижном тёмном небе. Его руки были скрещены на груди, а ноги широко расставлены. Он был так натянут, что я боялась, как бы он не лопнул, словно резиновая лента, которую перетянули.

— Привет, — я подошла спокойно, осторожно.

Он кинул на меня взгляд поверх плеча и снова перевёл взгляд на восход солнца.

— Привет.

Я встала рядом с ним и скопировала его позу.

— Итак, я не знаю, что именно Хендрикс имел в виду под «планом на случай непредвиденных обстоятельств», но…

— Это значит, что мы пойдём за ними.

Я чуть-чуть расслабилась. Некая часть меня пребывала в ужасе от плана, который требовал, чтобы мы оставили их позади, если ситуация станет слишком опасной для семьи в целом. Неважно, что решили Вон и Хендрикс, я всё ещё планировала спасти жалкую задницу Хендрикса, но было приятно осознавать, что я не пойду одна.

Прежде чем я успела выразить своё облегчение, Вон продолжил:

— Мы не бросаем друг друга, больше никогда. Я уже сделал это однажды, Риган, и больше не буду. Я никогда больше не оставлю никого из нас.

Он повернулся ко мне, и от холодной решимости на его лице у меня замерло сердце. Он был таким… хорошим в этой лидерской роли. Я ненавидела его за то, что он так сильно погряз в своей вине перед родителями, но он спас всех остальных. Я хотела, чтобы он это увидел, хотела, чтобы он знал, что он не потерпел неудачи, а преуспел.

— Вон, твои родители…

— Риган, ты можешь произнести героическую речь позже, а сейчас нам нужно спасти моих братьев.

Я кивнула, потому что, ну, что ещё я могла сделать?

— Ты готова к этому? — уточнил он с такой силой в голосе, что у меня сердце кровью облилось.

— Да.

— Я не Хендрикс, — медленно объяснил он. — Я беру тебя, потому что ты лучший вариант спасти мою семью, а не потому, что мне нужно всё время знать, где ты находишься. Я верю, что ты сумеешь постоять за себя.

— Я не хочу, чтобы ты был Хендриксом, — огрызнулась я. — И я могу за себя постоять.

— Тогда оружие к бою, девочка. Мы с тобой кавалерия.

Он повернулся и вошёл внутрь. Сетчатая дверь захлопнулась за ним с тревожной неотвратимостью.

Все знали, что Вон был лидером. Хендрикс тоже мог руководить, но он не нёс ответственности за эту семью в той мере, как Вон. Разница между ними была неуловимой, но очевидной. Хендрикс всегда будет тем, кто рискует своей жизнью во имя спасения семьи, первым вступит в бой. А Вон всегда будет тем, кто спасёт Хендрикса, кто гарантирует, что семья останется целой. Они оба сражались за свою семью. Просто у них были разные способы.

Я последовала за Воном внутрь и принялась заряжать оставшиеся пистолеты и искать для них места на своём теле. У меня был маленький брезентовый рюкзак, который я держала свернутым внутри большого. Я вытащила его и закинула в него бутылку воды, два энергетических батончика и фонарик поверх трёх пистолетов и различных пуль, которые, на мой взгляд, могли мне понадобиться. Я засунула охотничий нож в свои высокие носки и закрепила его на лодыжке ремнём, привязанным к ножнам. Хотя это было неудобно, я могла потерпеть, и его наличие, возможно, несло для меня разницу между жизнью и смертью. Я сунула перочинный нож в боковой карман брюк и позаимствовала два пистолета у Хендрикса и Нельсона, которые понесу в руках.

Я была похожа на женскую версию Рэмбо.

Плохую версию.

Честно говоря, сомнения и страх терзали каждую мою мысль. Если бы я была честна, если бы я действительно дала волю циклону эмоций, выкорчёвывающих мои внутренности, то почувствовала бы, насколько ужасен этот неизвестный враг, как я беспокоилась и сходила с ума от беспокойства за Хендрикса и Нельсона и как боялась за свою собственную жизнь, я могла бы это трусливо признать.

Но ради всех вовлечённых я заставила себя запихнуть все эти мысли в герметичный ящик и запереть его где-то посередине моей груди и не обращать на эти эмоции внимания. Страх ни к чему хорошему меня не приведёт, а сомнения лишь затуманят мои решения и поступки. Для Хендрикса я буду сильной, для семьи Паркер я буду притворяться всем, чем не являюсь.

Я встретилась с твёрдым взглядом Хейли, когда Вон изложил им инструкции спрятаться в потайной кладовке, о которой нам рассказал Миллер прошлой ночью. Вон осмотрел её, и там, в самом деле, оказалось много консервов и сухих продуктов. Она также была скрыта секретной панелью, которая могла защитить их, если на них нападут, пока нас не будет.

То, что осталось без ответа, так это зачем кладовка была создана? Для защиты от людей или зомби?

Когда были даны последние инструкции, Вон повернулся ко мне и вскинул брови.

— Уверена, что хочешь этого? Я не против пойти один.

— Но тогда завтра утром я пойду ещё и за тобой, — вздохнула я, словно была раздражена. — Мне кажется, будет эффективнее, если я пойду и спасу вас всех сразу.

— Ха! — Харрисон рассмеялся, удивившись моей шутке. — Удивительно, что мы вообще выжили без этих двоих.

— Он прав, — протянула Хейли.

Голова Пейдж лежала у неё на коленях, и она перебирала пальцами спутанные длинные светлые кудри больной девочки.

— Это, и впрямь, удивительно.

— Пойдем, Чудо-Женщина, спасём положение, — Вон прошёл мимо меня и кивнул в сторону двери.

Я быстренько помахала Хейли и улыбнулась Харрисону и Кингу, а потом последовала за ним.

— Мне кажется, я скорее женская версия Рэмбо.

Вон фыркнул и покачал головой. Ладно, может быть, я и не выглядела такой уж крутой, какой себя чувствовала.

Он сбежал по ступенькам и остановился перед микроавтобусом. Обернувшись, он внимательно оглядел меня.

— Понятия не имею, куда мы идём, — признался он, пожав плечами. — Этот парнишка Миллер сказал, что лагерь находится к юго-востоку отсюда. Когда я посмотрел на карту, то увидел, что неподалёку отсюда когда-то был маленький городок.

— Ты считаешь, они там?

Он пожал плечами, но они были напряжены.

— Да.

— Поедем или пойдём?

— Пойдём, — он решительно двинулся в путь. Я поспешила догнать его. — У нас больше шансов наткнуться на них, если мы пойдём по тому же пути, — Вон указал пальцем на множество следов в мягкой грязи, и я начала понимать, что он их выслеживает. — А также мы не устроим сцену, если поедем к посёлку.

Микроавтобус рычал как Снежный человек, выпивший девяносто девять бутылок пива. Не очень мелодично. Очевидно, мы не сможем куда-либо поехать на нём и остаться незамеченными.

Мы направились в заднюю часть поместья. Миновали хозяйственные постройки, разбросанные по всей территории, простиравшейся между домом и началом полей. Обогнули поля, которые были безжизненными и бесплодными с прошлой зимы.

Солнце едва украшало день, повиснув низко над горизонтом, бледное в утреннем свете. Небо было серым от туч, а воздух холодным и свежим. На дворе всё ещё стояло начало весны, и, хотя я была убеждена, что пейзаж никогда больше не будет выглядеть свежим и зелёным снова, зелёная трава пробивалась сквозь утоптанную землю, а безлистные деревья едва распускали почки. Новая жизнь казалась такой неуместной, когда мы каждый день сталкивались с уродливой смертью.

Зима стала ужасным испытанием для нас с Хейли, но мы привыкли к ледяным температурам и ботинкам, полным снега. Нам удалось выжить, в основном потому, что мы любили обниматься, а зомби были медленнее, их ноги застревали в снегу. Они были устойчивы ко многому, но замерзали так же, как и все мы, если их оставляли на милость стихии.

К сожалению, они были так же изобретательны, как и люди, когда дело касалось выживания, если не больше, в некоторых случаях.

Наконец-то мы добрались до весны. Было прохладно, но не слишком. Вполне подходящее время для джинсов и кофт с длинными рукавами, что было в некотором роде идеально, так как лучше было держать как можно больше кожи закрытой. Мы не мерзли каждую ночь, мы не были постоянно мокрыми из-за снега, и было ещё недостаточно жарко, чтобы разлагающийся мир вокруг нас создавал отвратительную вонь гниющих тел, которая смешивалась с едким запахом Пожирателей.

— Вон, у тебя есть план? — спросила я тихим голосом.

Я ненавидела нарушать растянувшееся молчание между нами, но это было необходимо. Мне нужно было знать, главным образом, чтобы не облажаться, если он запустит план в действие.

— У меня есть цель, — твёрдо ответил он. — Риган, я пойду на всё, чтобы вернуть своих братьев. Ты должна это знать.

— Я знаю, — убеждённо прошептала я.

— Я просто не знаю, во что мы ввязываемся. Сейчас мне кажется, что я должен был надавить на этого парня и получить больше информации. Но я никогда не думал, что до этого дойдёт. Мои братья знают, как себя вести.

Он говорил так раздражённо и озабоченно, что мой желудок скрутило от нервов. Это был Вон, всегда-контролирующий-ситуацию-Вон. Он не позволял вещам беспокоить себя, он приспосабливался и адаптировался. Он видел все стороны сценария и точно знал, что нужно сделать, чтобы мы все были в безопасности. Если он нервничал из-за Хендрикса и Нельсона, то дела, по его мнению, шли не очень хорошо.

— Ты беспокоишься о них? — догадалась я.

— Я беспокоюсь о том, с чем мы столкнёмся. Если кому-то или чему-то удалось задержать моих братьев, это опасно.

— Да, — проскулила я. — Хороший способ успокоить девушку.

Он сверкнул дьявольской улыбкой.

— Ах, извините. Я не знал, что ты из тех девушек, которых нужно успокаивать.

— Может, я такая, — пожала я плечами, но в моём тоне прозвучала насмешка. — Может быть, я очень неуверенная в себе и мне нужно, чтобы ты пообещал, что всё будет хорошо.

Он громко рассмеялся и толкнул меня плечом.

— Я думаю, что ты больше похожа на девушку, которая всё делает правильно, даже если это не так.

— Вот и вся моя тайна, — вздохнула я. — Я думаю, ты меня раскусил.

— Вряд ли, — проворчал он. Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь остроумное, или кокетливое, или… что-нибудь ещё, но он опередил меня, сказав: — Ты, правда, беспокоишься о Хендриксе, не так ли?

— И Нельсоне, — призналась я. — Мне не нравится, что их не было всю ночь. И кстати, мне не нравится, что мы их отпустили.

— Мне тоже, — тихо сказал он.

Мы подошли к лесистой местности, которая, казалось, раскинулась на несколько километров вперёд. Свет не проникал сквозь густой полог ветвей, и вся атмосфера казалась мрачной.

Ладно, мрачная — это не то слово. Эти леса казались чертовски призрачными, и мне было немного не по себе входить в них.

— Нет, — я покачала головой. — Это самый быстрый способ умереть.

— Следы.

Вон указал на землю, где на опушке леса снова появились те же самые следы. В тени и прохладе деревьев, где солнце не сушило грязь каждый день, она становилась гуще.

— Понятно, почему они не вернулись, — проворчала я. — Они ушли в этот лес, и больше о них никто не слышал… потому что их кто-то съел!

— Ты ведь, честно, не боишься кучки деревьев и лесных тварей? — Вон повернулся ко мне.

Он положил обе руки мне на плечи и пристально посмотрел в глаза. Это лёгкое прикосновение успокоило меня, и я глубоко вздохнула.

— Вон, это место, куда люди приходят умирать, — настаивала я. — Ты только посмотри. Вероятно, именно здесь тусовались Фредди Крюгер, Майк Майерс и Злая Ведьма Запада. Разве мы не можем обойти его? Найти дорогу?

— Следы, Риган, — снова указал он. — И давай посмотрим на это с другой стороны. Я никогда не видел, чтобы кто-то из этих парней убивал кого-то первым делом с утра. Я думаю, они любят поспать.

Я выдавила улыбку, потому что ничего не могла с собой поделать.

— Поспать?

— Очевидно, их манеры серийных убийц не дают им спать всю ночь. Наверное, они просто решают, что на сегодня всё. Мы в безопасности.

— Мы в безопасности, — повторила я, как будто это было правдой.

— Ты всегда боишься лесов?

— Только с корявыми ветвями, тесно посаженными деревьями и призраками.

— Все леса такие.

Он снова улыбнулся мне, и я сделала шаг вперёд, ближе к нему. Я ничего не могла с собой поделать, он был как солнце в такое же, как это, свинцовое утро, и я хотела быть рядом.

— Со мной ты в безопасности, Риган, — он понизил голос, и его тёмно-синие глаза озарились искренностью.

— Я знаю, — прошептала я.

Внезапная тяжесть в горле заставила меня с трудом подбирать слова.

Внезапно мгновение между нами стало напряжённым и мощным. Потом оно рассеялось, как туман под палящим солнцем. Просто исчезло. И не с моей стороны. Это всё он. Я почувствовала, как он изменился и отстранился, и в следующее мгновение между нами, словно континенты, протянулись мили.

— Готова?

Он опустил руки и сделал шаг в сторону окутанной коконом темноты.

— Готова, — вздохнула я.

Но я, в самом деле, почувствовала себя в большей безопасности и, возможно, даже храбрее.

В лесу было достаточно утреннего света, чтобы мы могли видеть, куда идём, но тьма окутывала всё вокруг. Тишина укрыла нас, и мы ощутили себя одновременно и в ловушке, и в убежище. Мы могли слышать всё и вся, когда двигались по ломающимся сухим листьям и палкам, но это означало, что нас тоже можно было услышать без маскировки. Как ни легки были наши шаги, хруст под нашими ногами не заглушался.

— Риган? — голос Вона прорвался сквозь хрустящие звуки.

Его тон был тщательно продуманным, укол нервной энергии ударил глубоко в живот.

— Да?

— Я верю, что с моими братьями всё в порядке, что они живы и здоровы.

— Хорошо.

— Я просто хотел, чтобы это было ясно, прежде чем я задам тебе следующий вопрос, — он поднял ветку, чтобы я прошла под ней, и продолжил: — Если бы я был другого мнения, у нас не было бы этого разговора, понимаешь?

— Да, — кивнула я и проглотила огромный комок в горле.

— Эта история с моим братом… он очень серьёзно относится к тебе.

— Я знаю, — рассмеялась я, пытаясь снять напряжение.

Он не засмеялся.

— Риган, мне почти не из-за чего драться с братом. Я имею в виду, совсем, — он сделал паузу, позволяя весу своих слов осесть на нас. — Кроме, может быть, одного. Я знаю, что он заявил на тебя права, как чёртов варвар, но у тебя всё ещё есть выбор. Ты всё ещё можешь решить, чего хочешь.

— Я знаю, — я едва слышала себя, поэтому понятия не имела, как он меня услышал.

Он откашлялся и, казалось, с минуту боролся с самим собой, прежде чем продолжил:

— Мне нужно знать, Риган. Я не прошу у тебя ничего серьёзного или каких-либо обязательств, но мне нужно знать, прежде чем я позволю себе открыться. Ты независима и сильна, так что я не настолько глуп, чтобы думать, что ты не бросишь Хендрикса в ту же минуту, когда сочтёшь, что он тебе не подходит. Но если ты думаешь, что он прав… Я имею в виду, если есть шанс, что ты думаешь, что это он, тогда я обойдусь малой кровью, пока еще в состоянии сделать это.

Он оставил меня безмолвной, совершенно лишённой способности говорить. Вон не был Хендриксом. Он не атаковал мои эмоции так, как это делал его брат — быстро и беспощадно. Вон был спокойным и не нарушал границы. Он был неторопливым и уравновешенным и заставлял меня погружаться в него, попадая в сильное течение, а не потому, что он требовал, чтобы я посмотрела в лицо своим чувствам и смирилась с ними.

В конце концов, он извинился.

— Я знаю, что прошу тебя о многом. И я искренне ненавижу себя за то, что поставил тебя в такое положение, но ты — редкость. И не только потому, что ты оказалась единственной доступной девушкой за все эти годы. Но потому, что ты такой невероятный человек, и меня тянет к тебе. И если бы это был другой мир или другая жизнь, я бы сражался за тебя, я бы пошёл против Хендрикса и позволил одному из нас победить, — он задумчиво помолчал, и все эти признания повисли в воздухе между нами. — Я должен поступать так, как лучше для моей семьи. Я всегда буду делать то, что лучше для моей семьи.

После ещё нескольких минут топанья по грязному лесу, я наконец-то выдохнула. Грудь сдавило от избытка эмоций и кислорода, желудок скрутило от нервов. В самой честной части моей души я знала, что я не была в сценарии, где был дозволен любовный треугольник. Это было неправильно для обоих парней, и это было отстойно для меня. Так уж вышло, что они оба были мне дороги.

И поэтому я решила быть честной.

— Я не хочу принимать решение, зная вас лишь такое короткое время.

Голос мой прозвучал раздражённо и сердито, но я ничего не могла с собой поделать. Хуже всего было то, что это отношение не было направлено на братьев Паркер. Именно Пожиратели разрушили мою личную жизнь или, по крайней мере, превратили её в нечто, к чему я не была готова.

— Мне очень жаль, Риган, — искренне сказал Вон.

— Ты мне нравишься, Вон, — прошептала я. — И мне нравится твой брат. Но вы оба мне не настолько нравитесь, чтобы решать, с кем я хочу провести всю оставшуюся жизнь. И, честно говоря, я не знаю, хочу ли я вообще кого-то из вас.

Он рассмеялся, удивлённый моей честностью.

— Но это правда, — настаивала я. — Откуда мне знать, с кем я совместима? Или кто меня больше бесит? — после этого я всё-таки слегка улыбнулась ему. — Я не могу сказать тебе, что у тебя нет шансов со мной, потому что я не знаю тебя достаточно, чтобы иметь хоть какое-то представление. Но я очень дорожу вами. И я никогда в жизни не встану между тобой и твоим братом. Никогда, никогда. Конечно, вы оба мне нравитесь, но также я уважаю вас обоих. И я думаю, что все мы гораздо выше этого и не позволим чему-то подобному разрушить наши отношения.

После моего выступления Вон и словом не обмолвился, просто некоторое время шёл молча. Он был погружён в свои мысли, а я запуталась и потерялась в своих собственных, так что никто из нас не был хорошей компанией. Бесшумное выслеживание следов Нельсона и Хендрикса было единственным, что занимало нас.

— Они сделали это нарочно, — наконец признался Вон. — Они дали нам след, по которому мы должны идти.

— Как Гензель и Гретель? — усмехнулась я.

— Вот именно, — улыбнулся он. — Но серьёзно, Риган, если ты когда-нибудь разлучишься с нами, знай, что мы всегда оставим за собой следы, чтобы ты могла найти нас.

— Очень приятно это знать, — искренне ответила я.

Однако не было ничего удивительного, любой из братьев Паркер мог выбрать, оставить ли след или полностью раствориться. Они были похожи на сверхчеловеческих Джи Джо. В конце всего этого апокалипсиса я подам прошение, чтобы изготовили фигурки-трансформеры с их образами.

Ещё несколько минут в тишине, и Вон сказал:

— Это Хендрикс.

Тихо и с сердцем, застрявшим в горле, я призналась:

— Пока что это Хендрикс.

— Я не против, — пожал он плечами. — Я просто хотел узнать пораньше, понимаешь? Я не хотел, чтобы всё стало хуже, чем уже есть.

— У тебя ведь не разбито сердце? — я легонько толкнула его в бицепс.

Он снова рассмеялся.

— Не в этот раз. Но ты просто находка, Риган. Он счастливчик.

— Это ещё ничего не значит, — возразила я. — Мы ни в коем случае не вместе. И это не значит, что я выбираю его, а не тебя, просто я не не выбираю его.

После минуты размышлений Вон засмеялся и сказал:

— Он немного вспыльчивый, да?

Я подпрыгнула и с энтузиазмом согласилась.

— Да. Что с ним такое?

— Он всегда был таким, — небрежно пояснил он. — Всегда. Даже когда мы были младше, он относился ко всему более серьёзно. На самом деле он никогда не сомневается, он просто принимает решение и стоит на своём, несмотря ни на что.

— Это нервирует, — простонала я.

— Да, я это почувствовал, — мы шли несколько минут в тишине, когда Вон признался. — Ты первая девушка, на которую он обратил свой притягивающий луч решимости. За этим довольно интересно наблюдать.

— Значит, я что-то вроде шоу?

— Скорее реалити-шоу.

Я ударила его по руке.

— Эй! Ну не то, чтобы мне было чем ещё заняться.

— Неудивительно, что ты уступил.

Я попыталась пошутить по этому поводу, но он поморщился, а не рассмеялся, и я поняла, что, вероятно, ещё слишком рано обращать свой сарказм на его полубезответные чувства. Ой.

— Но ты ведь понимаешь, о чём я говорю, верно? — когда я покачала головой, он объяснил: — Ты первая девушка, в которую он влюбился. Первая, Риган. И не только во время зомби-апокалипсиса. Он никогда раньше не был так увлечён девушкой.

— Ох!

— Что «ох»? Ты поняла?

— Ох, я понимаю, что он девственник. В этом есть немного больше смысла.

— Тпру, тпру, тпру, — Вон поднял руки вверх, словно был оскорблён моим выводом. — Я сказал, что ты первая девушка, в которую он влюбился. А не первая девушка, которую он заметил. Ну же, оставь моему брату немного гордости.

— Знаешь что? — саркастически спросила я, решив, что ненавижу всех мальчиков, и если бы у меня был выбор прямо сейчас между поцелуями с высокомерным, распутным, странным братом Паркером или зомби, я бы предпочла зомби. — Мальчишки такие свиньи.

— Потому что он не сберёг себя для своей второй половинки?

— Потому что это должно быть важно! — мне стало жарко, я пылала от гнева. — Такое не отдаешь первому встречному, кто сбросит штаны перед тобой! Это… Это то, что ты должен кому-то отдать, а не потерять случайно и безразлично!

— Ты злишься, потому что он не девственник? Потому что я собираюсь быть честным с тобой, если ты не заинтересована в Харрисоне или Кинге, ты не найдёшь…

— Вон! — воскликнула я, крикнув внезапно и яростно, я была одновременно удивлена и возмущена. — Я не ожидаю, что вы будете девственниками! Я просто хочу сказать, что Хендрикс никогда не испытывал ничего похожего на любовь или привязанность к девушке, но это не помешало ему отдать огромную часть себя. Я имела в виду, что это не обязательно должно быть так, вы должны подождать, пока это не станет особенным.

— Даже во время зомби-апокалипсиса?

— Даже во время зомби-апокалипсиса, — с чувством кивнула я.

— Ты странная, удивительно сентиментальная девушка, Риган. Я даже не знаю, как на это реагировать.

— Тогда не надо, — быстро приказала я. — Странно говорить о моей девственности с тобой, даже если речь идёт о спасении твоей бессмертной души.

Вон опустил подбородок к груди, и я не могла сказать, был ли он раздражён или смеялся надо мной.

— Как и странно говорить о сексуальной жизни моего брата. Вероятно, это нарушает какой-то мужской кодекс.

— Наверное, — хихикнула я.

— Стоять! — раздался глубокий, но молодой мужской голос с места, которое мы не смогли определить. — Бросьте оружие и поднимите руки вверх!

— Чёрт, — тихо выругался Вон, но тут же подчинился.

Два его пистолета с глухим стуком упали на землю.

Это меня немного удивило, но только потому, что я ожидала, что он вытащит из своих штанов-карго какой-нибудь пистолет и первым вступит в бой. Очевидно, что это было невозможно, и несколько пушек с ограниченным боезапасом не помогут, когда мы даже не можем видеть тело, соответствующее голосу.

Вон поднял руки над головой и бросил на меня взгляд, требуя от меня сделать то же самое. Я отрицательно покачала головой.

— Ни за что, — отрезала я.

— Риган, — предостерегающе прорычал он.

— Брось оружие! — крикнул второй голос, сердитый и требовательный.

— Звучит как ужасная идея, — поддразнила я. — Почему бы вам не выйти и самим забрать?

Тишина.

От них. Не от Вона.

— Риган, ты мне доверяешь? — прошептал он.

Он глазами умолял меня сделать именно это, но моя упрямая гордость мешала. Я хотела почувствовать страх и тревогу из-за ещё одной новой угрозы, но раздражение от того, что нам каким-то образом удалось снова попасться, пульсировало в моей крови громче и яростнее, чем соответствующий ужас, который я должна была испытывать.

— Вон, твои братья, — прошептала я.

На его лице промелькнула паника, но он раздраженно стиснул челюсти.

— Доверься мне, — это была безмолвная мольба, и я была почти готова подчиниться.

Хрустнувшая ветка слева от нас заставила нас обоих обернуться, но сильная рука обхватила меня сзади за талию, и холодный металл крупноствольного пистолета прижался к моему виску. Мы были полностью отвлечены, им удалось заманить нас в ловушку. Совсем не так я представляла себе нашу доблестную миссию по спасению.

Самодовольным и несколько высокомерным голосом я заявила Вону:

— Говорила же тебе, лес — это ужасная идея!

ЭПИЗОД 5: ГЛАВА 02

— Сукин сын, — прошипела я, ненавидя ощущение плена и беспомощности.

— Вместо того чтобы говорить о моей матери, — в южной, растягивающей слова манере предостерёг меня рычащий голос, которого я раньше не слышала.

Он грохотал у меня над головой, скатывался по шее и скользил по позвоночнику. Я мгновенно возненавидела его, кем бы он ни был. Но даже моя ненависть не могла перевесить удушливого предчувствия, которое витало в воздухе, когда он вновь заговорил:

— Почему бы тебе не подчиниться приказу?

Мускулистая рука напряглась на моей талии, и моё дыхание участилось от пульсирующего страха, который я наконец-то почувствовала. Вон резко развернулся и сделал шаг вперёд. Он вытащил из-за пояса последний пистолет, взвёл курок и через полсекунды прицелился в незнакомца, прижавшегося грудью к моему телу.

Затем раздались два других голоса, оба позади Вона, возникнув как будто из воздуха. Их пистолеты были нацелены ему в голову, и их угроза и намерения были ясны. Их руки были прямыми и твёрдыми, тела готовы к атаке.

Я покачала головой и сжала губы. Успокоив дыхание, я щёлкнула предохранителем пистолета, который держала в правой руке, и бросила его на землю. Я сунула руку за пояс, вытащила второе оружие и тоже бросила его к ногам. Обе мои руки теперь казались пустыми и бесполезными. Весь мой душевный настрой сдулся от поражения, и слёзы разочарования защипали уголки глаз, но я ни в коем случае не поддавалась им.

Остальные мои пистолеты были прижаты к спине. Они были в моём холщовом рюкзаке в тот момент, когда мой похититель прижал меня к себе. Тревога искрилась и потрескивала по всей моей коже. Мне не нравилось, что этот парень прикасался ко мне.

Нисколько.

Руки Вона были тверды, хотя он и не убрал свою пушку, даже после того, как я лишилась своего оружия или, по крайней мере, его части. Я посмотрела на него, умоляя опустить последний пистолет. Раньше я была упряма, но теперь всё изменилось. Я не потеряю его. Я не буду нести ответственность за то, что с ним что-то случится.

— Я доверяю тебе, — пообещала я тихим, уязвимым голосом.

Мой желудок скрутило от беспокойства, а дыхание стало быстрым от панической атаки.

Вона встретился со мной взглядом, и в его темно-голубых глазах сверкнула боль. Казалось, он принял решение только сейчас, и оно как будто ранило его физически. Расслабив плечи, он щёлкнул предохранителем и отпустил пистолет, так что тот скользнул по пальцу и безвольно повис вниз дулом. Он отступил в более покорную позу, но не сводил с меня глаз.

Парни позади Вона, оба не старше восемнадцати-девятнадцати лет, шагнули вперёд и задержали его. Один забрал пистолет, а другой сковал ему руки за спиной наручниками. Мои внутренности словно окатило ледяной водой, расхолаживая мою кровь и сковывая льдом мои лёгкие.

Настоящие чёртовы наручники. Не верёвка. Не пластиковые стяжки. Наручники.

Чёрт.

— Вот хорошая девочка, — прошептал мне на ухо мудак за моей спиной.

Его пистолет отстранился от моего виска, и через несколько мучительных мгновений мудак сделал шаг назад и отпустил меня. По пути его отвратительно ловкие, быстрые пальцы схватили тонкие лямки рюкзака и с легкостью стянули их с моего тела. Его грубые пальцы коснулись моей поясницы слишком знакомым жестом, и я подавила дрожь отвращения.

— Тронь меня ещё раз, и я убью тебя, — предупредила я самым угрожающим своим рычанием.

Это вызвало у него тихий смешок, и моё сердце заколотилось в груди по совершенно другой причине. Страх сменился белым, ослепляющим гневом, паника сменилась ясной целью, а уступчивость — упрямым бунтом, который мчался и бежал по моим венам.

Ублюдок не слушал.

Он схватил мои руки, сжавшиеся в кулаки, и с потрясающей мягкостью завёл их мне за спину. Я почувствовала обжигающий холод металла, когда он защёлкнул наручники. Мои плечи и бицепсы уже бывали в путах, и я знала, что мне нужно расслабиться, иначе мои руки будут совершенно бесполезны к тому времени, когда я снова смогу получить к ним доступ.

— Иди, — приказал парень позади меня.

Вон не шевельнулся. И я тоже.

Парень позади меня положил обе руки мне на плечи, их размер и сила полностью затмевали мою, казалось бы, миниатюрную фигуру. Он слегка подтолкнул меня вперёд и предупредил:

— Иди или я понесу тебя.

Я пошла.

Вон мгновенно оказался рядом со мной. Его плечо коснулось моего, когда он попытался подойти ко мне как можно ближе, а наши руки были неловко скованы за спиной.

Я переключила внимание на лесную подстилку. Моё тело теперь потеряло чувство равновесия, и мне потребовалась полная концентрация, чтобы ориентироваться на неровной местности. И только по этой причине я увидела, как один из молодых стрелков выставил ногу и поставил подножку Вону.

Он тут же стал падать вперёд и, не сумев найти опору руками, тяжело рухнул. Я остановилась и задохнулась от возмущения. Ему каким-то образом удавалось держать голову и лицо подальше от земли, но его тело сгибалось в грязи, и я физически ощущала его кипящий гнев.

Я остановилась, чтобы подождать его, чтобы помочь разделить его разочарование и бессилие, но парень позади меня подтолкнул меня вперёд, положив другую руку мне на спину.

— Продолжай двигаться, — потребовал он.

У меня не было иного выбора, кроме как подчиниться, по крайней мере, в этот момент. Но я делала это медленно, очень, очень медленно. После того, как я внимательно прислушалась к тому, как Вон пытается подняться на ноги, и убедилась, что он прямо позади нас, я снова обратила своё внимание на тропу, по которой мы шли, и на похитителя, который теперь был рядом со мной.

— Это было нарочно, — заметила я. — Чтобы разделить нас.

— Чтобы разделить вас, — подтвердил он.

Я впервые взглянула на него. Парень был ростом с любого из братьев Паркер, но более плотного телосложения. Там, где Хендрикс и Вон были стройными со скульптурными мышцами, этот парень был крепким и объёмным. Его плечи были безумно широки, а бицепсы и предплечья выпирали с несомненной силой. Его явно хорошо кормили, не то чтобы он был жирным, он был полной противоположностью этому, но только постоянный запас пищи и белка мог помочь достичь такой физической формы в наши дни. У него была тёмная густая копна волнистых волос, коротко подстриженных и уложенных.

Лицо его было чисто выбрито, с сильным подбородком, угловатыми скулами и густыми чёрными ресницами. Кривоватый нос был единственной несовершенной чертой его лица, зазубрина наверху свидетельствовала о том, что он сломал его, как минимум, один раз. Он был великолепен.

И это меня удивило.

Но таким образом, что меня затошнило и захотелось блевануть. Холодный, отстранённый, красивый, как серийный убийца. С этим было трудно примириться. Его внешность была просто очевидно идеальной, но от него веяло… как будто собирался убить щенков или вырезать твоё сердце и съесть его.

— Куда вы нас ведёте? — спросила я ровным голосом.

По некой причине, зная, что он красив, я немного расслабилась. Этого не должно было случиться, тем более ничто, кроме его физических черт, не успокаивало, но я всё равно немного успокоилась.

— В город, — легко ответил он.

Я сделала ещё один успокаивающий вдох. Это, наверное, тот самый город, который Хендрикс и Нельсон «посетили». Так что, либо они схвачены, как мы, или всё ещё разрабатывали план найти лекарство для Пейдж, и мы, скорее всего, столкнёмся с ними.

— Ты выглядишь… сытым, — сухо прокомментировала я.

Я не понимала, зачем вести разговор с ним, но, однако это действовало мне на нервы — начав разговор и заставив его ответить, я почувствовала, что в какой-то степени контролирую ситуацию.

— Да, — последовал другой ответ.

Он был не особо скрытным.

Почему-то я представляла себе хладнокровных убийц скрытными. Он же приводил в замешательство.

Хотя он был и не слишком откровенен.

— Как? — недоверчиво спросила я. — Как вы так хорошо питаетесь?

Мы подошли к опушке леса. Перед нами раскинулась средняя школа с футбольным полем и беговой дорожкой с металлическими трибунами по обе стороны. За ним простиралась бейсбольная площадка. Сама школа была полностью кирпичной, без видимых окон с этой стороны здания.

Солнце наконец-то появилось на небе, и ранний утренний свет разлился по школьному участку, резко оттеняя окружавшую нас пустую тишину. Два года назад всё это, вероятно, было совершенно новым или относительно новым. Трибуны всё ещё блестели, здания были целы, а трава почти зелёная.

Мой стоический тюремщик бросил на меня серьёзный взгляд и признался:

— Мы едим наших заключенных.

Я понятия не имела, серьёзно он говорит или шутит. Казалось странным, что он шутил со мной, но куда хуже было то, что он мог быть вполне серьёзным. Я смотрела на него, глубоко погрузившись в его серые глаза, и искала правду. Там не было ничего, кроме вызова, встречающего меня, и это нервировало меня больше, чем его пистолет у моей головы.

— Не волнуйся, дорогая, — прокричал его друг позади, его протяжный голос был густым и тяжёлым. — Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из пленников Кейна жаловался!

— О, боже, — желудок скрутило судорогой.

Кейн откашлялся, но ничего не объяснил. В тот момент стали ясны две вещи. Во-первых, ни Кейн, ни его друзья на самом деле не ели людей.

Во-вторых, Кейн привык добиваться своего с девушками.

Дерьмо.

Остаток пути мы молчали. Я практически чувствовала защиту Вона, пока он шёл позади меня. Он не позволит ничему со мной случиться. Он не допустит, чтобы с нами что-то случилось.

У двери в школу мы остановились. Кейн вытащил большую связку ключей. Я подняла взгляд, заметила людей, патрулирующих крышу, и широко распахнула глаза, понимая, что повсюду были вооружённые люди. Фасад школы выходил на небольшой участок земли, но за ним находился крошечный, плотно застроенный городок с очаровательным центром. Кварталы раскинулись по сторонам главной улицы и простирались за пределы моей видимости.

Как только Кейн нашёл нужный ключ, кто-то окликнул его и привлёк его внимание. Сторожа Вона тоже повернулись к охраннику, шедшему к нам с двумя другими на буксире, и я воспользовалась возможностью поговорить с Воном.

— Какого чёрта! — произнесла я одними губами.

— Риган, послушай меня, — сурово прошептал он. Видимо, он уловил те же драгоценные секунды, что и я. — Что бы ни случилось, ты должна встретиться со мной сегодня вечером. Под этими трибунами.

— Почему ты…

— Я не знаю, что они собираются с нами сделать, и где нас будут держать. Но если бы мне пришлось гадать… Кейн… Сомневаюсь, что они будут держать нас вместе, — слова Вона были горькими и твёрдыми, как сталь. Он посмотрел на парня, о котором шла речь, и снова на меня, умоляя выслушать. — Что бы ни случилось, ты должна туда попасть. К полуночи. Ты сможешь?

Я кивнула.

— А ты сможешь?

— Чего бы это ни стоило, — согласился он.

— Чего бы это ни стоило, — эхом отозвалась я. — А Хендрикс и Нельсон?

— Я найду их. Не беспокойся о них, — когда я фыркнула, как будто это было невозможно, он цыкнул на меня. — Просто позаботься о себе, ладно?

Новый страх нарастал во мне, как бушующий вулкан.

— Да.

— Они будут задавать вопросы, — он понизил голос почти до шёпота, и мне пришлось читать по губам, чтобы понять его. — Ты когда-нибудь играла в игру «Две правды и ложь»?

Я посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Да, — наконец призналась я, чувствуя, что в любой момент нас разделят.

— Это ключ к допросу, — быстро объяснил он. — Запомни это. Давай им больше правды, чем лжи. Всегда, — я кивнула, но этого было недостаточно для него. — Скажи мне это в ответ.

— Две правды и одна ложь, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится в горле.

— Ты поняла, детка, — он подмигнул мне.

Я почти улыбнулась его шутке, но тут Кейн и его приспешники вернулись, и дверь в школу открылась. Внутри здания было темно и прохладно, и после яркого дня снаружи я чувствовала себя слепой и стала спотыкаться.

— Осторожнее со стенами, — пробормотал Кейн.

Дверь с грохотом захлопнулась за нами, и три аспекта стали очевидны: тусклый свет свечей, освещавший коридоры. Мучительный плач зомби. И отсутствие запаха.

Когда мои глаза привыкли к свету, я увидела одну из самых ужасных сцен в моей жизни. В моей жизни, которая была наполнена ежедневными убийствами, гниющей плотью и смертью.

Школа была устроена так, что она разделялась на два коридора в форме буквы V вдали от парадных дверей. Прямо от меня слева находился какой-то кабинет со стеклянными стенами и вращающейся дверью. Мой взгляд упал на Хендрикса и Нельсона, и я лишь на мгновение ощутила лёгкий намёк на облегчение.

Затем мой взгляд вернулся к чему-то настолько мерзкому и отвратительному, что я даже подавилась. Зомби выстроились в коридорах. Выстроились вдоль коридоров. В шкафчиках, которые первоначально использовались для студентов, были сняты двери и заменены стальными решётками, как в тюремной камере. И в каждый индивидуальный шкафчик, чтобы их руки могли дотянуться до коридора, были засунуты Пожиратели. Они стонали одновременно низко и высоко, уткнувшись лицом в решётку. Пространство между прутьями было достаточно широким для их тонких, как кости, рук, но не настолько большим, чтобы они могли просунуть в него лицо.

Их белая, как бумага, кожа местами облезла до сухожилий и костей. Они цеплялись и хватали воздух перед собой, как будто могли дотянуться до людей, которые проходили мимо них, как будто ещё пару сантиметров смогут подарить им еду, в которой они, казалось, так отчаянно нуждались.

Потеряв дар речи и испытывая отвращение, я тупо таращилась. Ощущение было такое, словно смотришь на собачью драку, я знала, что это животные, а не люди, но жестокость была ошеломляющей.

Сквозь туман моих мыслей я услышала, как Кейн приказал:

— Отправьте его к остальным. Я отведу её к отцу.

Паника наполнила мою кипящую кровь, и я резко повернула голову к Вону. Хорошо, что его поместят к братьям.

А что насчёт меня?

Кейн положил руку мне на бицепс и потащил в противоположный коридор. Я начала сопротивляться, и его хватка усилилась. Наклонившись так, чтобы его рот снова оказался рядом с моим ухом, он прошептал:

— Будет безопаснее, если ты подчинишься.

— Риган, — низким голосом произнёс Вон.

Наши взгляды встретились: он обещал, что всё будет хорошо, а я умоляла его сделать это. А потом, потрясая меня до глубины души, он крикнул:

— Я люблю тебя.

Думаю, у меня отвисла челюсть, и я споткнулась, а Кейн продолжил тянуть меня по коридору. Я запнулась, не зная, что сказать в ответ, когда он поднял два пальца, а потом только один. Две правды. Одна ложь.

— Я тоже тебя люблю, — соврала я в ответ.

И это была ложь с обеих сторон. Потому что, хотя между нами и существовала какая-то дружеская любовь, ничего более глубокого тут не было.

Но затем мой взгляд метнулся к Хендриксу, который стоял со своей стороны стекла, его челюсть была сжата так сильно, что мышцы на ней пульсировали. Его руки были напряженно скрещены на вздымающейся груди, а мертвенно-бледный взгляд был прикован к тому месту, где рука Кейна сжимала мою.

Я не понимала, зачем Вон связал нас вместе, но, взглянув на Хендрикса, решила, что это как-то связано с защитой его брата. И я пойду на всё, чтобы защитить любого из этих парней, поэтому я легко согласилась. В моей голове не было вопроса, доверяю ли я Вону делать то, что лучше для этой семьи, включая меня.

Я заставила Хендрикса посмотреть мне в глаза, и когда мы, наконец, встретились взглядами после мучительных секунд, моё сердце ударилось о грудь и совсем перестало биться. Его пытали за стеклом, он был совершенно измучен и обезумел. Его губы сжались в тонкую линию, и мускулы на его челюсти снова начали дрожать.

С многозначительным взглядом, который поразил меня до глубины души, он произнёс одними губами:

— Будь осторожна.

И в ответ с таким чувством, какое только могла передать, я прошептала:

— Ты тоже.

Не самая глубокая вещь между людьми, которые потенциально могут когда-нибудь в будущем… быть друг у друга. Но сейчас это было самое важное.

Я повернулась и пошла за Кейном по тёмному коридору. Звук Пожирателей, тянущихся ко мне в тусклом свете, был тревожным. Их причитания плавали вокруг меня, скользя в моей голове, как лезвия бритвы по мягкой плоти. Мои руки всё ещё были за спиной, но я отчаянно хотела прижать их к ушам, чтобы заглушить звук. Моё сердце не замедляло свой быстрый ритм, а моя кожа зудела и дурно ощущалась, растягиваясь по моему телу.

— Они не пахнут, — прокомментировала я скрипучим голосом.

Кейн посмотрел на меня, затем на свою руку, которой всё её держал мою. Он медленно убрал руку, и я споткнулась без его поддержки. Он нахмурился ещё сильнее, но больше не пытался прикоснуться ко мне. Я восстановила равновесие и подумала, слышит ли он меня.

— Мы выяснили, что если они не едят человеческую плоть, то не испускают этого ядовитого запаха, — его голос был тихим и мелодичным с южным акцентом, но я отчётливо слышала его.

— Но почему вы держите их в таком состоянии? Это жестоко!

— Ты на стороне Пожирателей? — спросил он с весёлым недоверием.

— Нет! — но потом у меня заныло в груди при мысли о продлении такой жизни. — Но в этом нет необходимости. Зачем вы заставляете их пережить это? Они голодают и истощены.

— Они едят только человеческую плоть, — подчеркнул он. — И чем ты предлагаешь их кормить?

— Не кормите их ничем! Но и не оставляйте их в таком состоянии. Пристрелите их. Убейте их. Помогите решить проблему!

— На одном дыхании ты разделяешь сострадание к ним, а на другом предлагаешь геноцид, — заметил он, удивляясь, что я тоже так думаю.

— Дело не в этом, — возразила я. — Это отвращение к существу, которое не должно существовать. Это отвращение к людям, которые должны быть лучше.

— Тебя это возмущает? — в его голосе звучало недоверие.

— А тебя нет? — потребовала я ответа.

Но он не ответил.

Он остановился, и я обернулась, желая узнать причину. Он посмотрел на меня сверху вниз, его серые глаза казались чёрными в полутёмном коридоре. Единственный свет исходил от слабо светящих керосиновых фонарей, свисавших с потолка. Свет мерцал на его лице, контрастно подчёркивая угловатые линии челюсти и скул.

— Мой отец задаст тебе много вопросов, — объяснил он, и я впервые заметила тяжёлую деревянную дверь позади него. — Будет лучше, если ты ответишь… на все. И если ты ответишь на них правдиво.

— Вы так обращаетесь со всеми, кто натыкается на ваше поселение? — спросила я с большей горечью, чем хотела показать. — Вы надеваете на них наручники и приказываете? Вы когда-нибудь отпустите нас? Или поработите нас? Или съедите нас, как ты сказал?

Его губы подёрнулись, как будто он старался не улыбнуться, и мои внутренности запылали ненавистью. Я презирала его за то, что он находил меня забавной.

— Вообще-то мы не едим людей, — осторожно заверил он меня. — И у нас нет рабов.

— Тогда почему на мне наручники?

— Это временно.

Но я ему не поверила. Когда я прищурила глаза и поджала губы, он продолжил:

— Мы принимаем меры предосторожности. Тебя могли укусить. Вы можете принести вирус нам.

— Мы даже не знали, что вы здесь, — солгала я. Такова была моя жизнь. И я поняла, как ужасно будет для меня говорить больше правды, чем лжи. — Вы нашли нас, а не наоборот.

— А ты можешь себе представить, каково нам приходится изо дня в день? Люди бродят здесь? Потенциально несущие вирус или наткнувшиеся на нас и надеющиеся избавить нас от еды и оружия? У нас здесь постоянное поселение, мы должны его защищать.

Всё это, конечно, имело смысл, и это крайне беспокоило меня.

— Не надо обращаться с нами как с пленными. Вам не нужно было разлучать нас.

— Ты была со своим парнем? — спросил он низким раздражённым голосом.

Я кивнула, потому что не хотела объяснять, и он сжал и разжал челюсти, прежде чем продолжил:

— Его братья появились вчера поздно вечером, рыская вокруг нашего поселения. С ними был мой младший брат, мой непокорный, упорный, непослушный младший брат. А потом мы нашли тебя и твоего… парня сегодня утром. Вы, явно, из той же путешествующей компании. Вы, очевидно, знали, что они опередили вас прошлой ночью.

Игнорируя большую часть обвинения, я спросила:

— Как ты узнал, что они братья?

— Довольно очевидно по их виду, — он саркастически закатил глаза. — И даже если бы это было не так, у них одна и та же марка оружия. Я просто наблюдательно предположил.

Я ничего не ответила. Что я могла сказать? Было очевидно, что они братья или, по крайней мере, связаны каким-то образом. Кроме того, это была не та информация, о которой я должна была беспокоиться. Две правды. Одна ложь.

Поняв, что я не собираюсь ничего добавлять к его гипотезе, он сказал:

— Я не пытаюсь быть плохим парнем. Но я буду защищать то, что принадлежит мне.

Я встретилась с ним взглядом и пообещала:

— Я тоже.

Он медленно кивнул и выпалил ещё одно предупреждение.

— Не отходи от меня. Понимаешь? — когда я не ответила, он продолжил: — Я скажу это один раз для твоей пользы и больше не повторю. В этом лагере мало женщин. Но мужчин у нас в избытке. И мы не делимся нашими женщинами. После того, как ты принимаешь сторону одного мужчины… он тебя защищает. Я, может, тебе и не нравлюсь, но то, что находится в той комнате, ещё хуже. Оставайся рядом со мной.

Я всё также молчала. Мужчины спасали меня достаточно часто, так что я стала чуть менее феминисткой, чем в начале своего пути, когда проехалась машиной по своему зомби-бойфренду за измену. Но я не была достаточно покорной, чтобы поверить, что стану или смогу стать собственностью мужчины. Мои мысли были свободны, мои действия были дерзкими, и мой жизненный план не включал двадцать одного ребёнка и мужа, который держал домашних животных-зомби голодными и замученными в своём коридоре.

Такого просто-напросто никогда не случится.

Кейн свёл брови на переносице, а я по-прежнему молчала, и он нетерпеливо потребовал:

— Просто скажи мне, что ты хоть понимаешь, что с тобой может случиться. Заставь меня почувствовать себя немного увереннее, когда я приведу тебя туда.

Если бы мои руки были свободны, я бы сжала их в кулаки и ударила бы его по лицу.

А потом по яйцам.

— Почему ты должен чувствовать себя уверенно, когда я даже не чувствую своих пальцев?

Он развернулся и рывком распахнул дверь. Он снова напряг свои широкие плечи, а его лицо превратилось в маску серьёзной энергии. Он придержал для меня дверь и жестом пригласил войти в старую классную комнату, которая была превращена в нечто вроде зала суда или тронный зал. И это сбивало с толку.

— Только не говори, что я тебя не предупреждал, — пробормотал он нараспев, словно насмехаясь надо мной.

Я подавила желание закатить глаза и вышла на середину комнаты. Мужчина и его жена сидели в кожаных креслах на колесиках перед большой белой доской в передней части класса. Но это была не просто классная комната, это была многоярусная музыкальная комната.

Если бы мне пришлось гадать, я бы предположила, что это был самый большой из классов и располагался он в задней части школы. По мере того как ярусы поднимались всё выше, ряды зрителей выстраивались из штабелируемых мягких кресел. Прямо за дверью стоял металлический стол учителя, за которым сидел мужчина. Он походил на какого-то клерка, и как только Кейн последовал за мной внутрь, он направился поговорить с человеком за стойкой.

Большинство кресел были заняты, и сидели здесь в основном мужчины. Они смотрели на меня сверху вниз, как будто были акулами, а я была свежей закуской, только вот они плавали в течение нескольких дней и не пробовали такой вкусной еды. По большей части они были чистыми и прилично выбритыми, если только не предпочли выглядеть горцами. Их одежда была в хорошем состоянии, а кожа загорелая и здоровая.

Мужчина и женщина в передней части комнаты не были исключением. Даже волосы женщины казались хорошо причёсанными и уложенными каким-то средством.

Кроме злобных мужчин, никто больше не выражал доброты или дружелюбной улыбки.

Казалось, они возненавидели меня с первого взгляда.

Или делали молчаливые ставки на то, какова я на вкус.

— Кейн? Кто это? — спросил мужчина.

У него был безумно сильный акцент, но слова он произносил тщательно. У него была такая же густая копна чёрных волос, как у Кейна, и угловатые скулы, выступавшие на лице.

— Ещё больше странников в лесу, — небрежно пожал плечами Кейн и оглядел комнату скучающим и равнодушным взглядом. — Мы нашли их на опушке леса.

— Есть какая-нибудь связь с прошлой ночью? — настаивал его отец.

— Да, — просто ответил Кейн.

Отец Кейна оглядел меня с головы до ног, тщательно изучая каждую деталь моей связанной-за-спиной-руками красы. Его брови чуть приподнялись от удивления, и лёгкая улыбка тронула его губы.

Наконец он выпустил меня из поля зрения и крикнул парню в дальнем конце комнаты:

— Самсон, приведи Миллера.

Самсоном оказался мужчина в комбинезоне, лет пятидесяти с небольшим, с проседью. Он поспешил вниз по широким ярусам и исчез в коридоре, ведущем к тренировочным залам, слева от отца Кейна.

— Расскажи, что знаешь, сынок, — приказал он и кивнул в сторону женщины справа.

Кейн посмотрел на меня и признался:

— Мы пришли сразу сюда. Я даже не знаю её имени.

— Думаешь, с ней будет так же трудно, как с теми парнями прошлой ночью?

Его отец добродушно рассмеялся, но у меня возникло предчувствие, что это не сулит ничего хорошего Хендриксу и Нельсону.

— Она нам всё расскажет, — заверил его Кейн. — Она только что твердила мне, что нам не враг. Если она не враг, значит, она наш друг. А друг не станет скрывать такие простые детали.

Хитрый ублюдок.

Но если теория Вона была верна, то это был простой вопрос, чтобы показать себя честной.

— Риган, — призналась я ровным голосом. — Меня зовут Риган Уиллоу.

Наступило несколько мгновений тишины, а моё имя буквально повисло в неподвижном воздухе. Наконец, вся комната, видимо, переварила это, и потом Кейн продолжил:

— Риган, — он попробовал моё имя на вкус, и мне захотелось немедленно взять его обратно, спрятать… похоронить его. — Это мой отец, Матиас Аллен, и моя мать, Линли.

Я жила вне цивилизации почти два года, но всё же мне пришлось наступить на горло своим манерам и проигнорировать инстинкт быть вежливой и принять их «гостеприимство» с изяществом. Я больше не была той девушкой. Я не была идеальной болельщицей, которую обожали мама и учителя.

Я была охотником. Убийцей. Выжившей.

Поэтому я смотрела на них и ждала, складывая пазл в своей голове. Вчера вечером Миллер сказал, что хочет спасти сестру. А также сказал, что у него есть мать, и хотя он хотел бы спасти её, он знал, что она не пойдёт с ним.

Возможно, всё потому, что она была замужем за главным парнем. Ах, Миллер!

Он также никогда не упоминал о своём брате. Сколько ещё ужасных членов его семьи прячется здесь? Неужели всё это было ловушкой с самого начала? Неужели Миллер заманил нас сюда под предлогом бесплатной медицины?

После нескольких неловких минут, в течение которых я не отвечала на приветствие и не пыталась завязать разговор, Матиас задал ещё один вопрос:

— Куда ты направляешься, Риган Уиллоу?

Две правды.

— На юг, — просто ответила я. — Мимо Мексики.

Низкий смешок раздался в глубине комнаты и покатился вперёд, как океанская волна мрачного веселья. Тёмно-серые глаза Матиаса заискрились юмором, и я почувствовала, как Кейн расслабился рядом со мной.

Линли была единственной, кого, казалось, не позабавил мой ответ.

— Ты же не серьёзно? — спросила она своим мелодичным, по-южному протяжным голосом.

— Я очень серьёзна, — ответила я.

— Что там может быть такого, что могло бы заманить тебя в Мексику? — надавила Линли, её тонкие черты лица исказились от беспокойства.

Она была прекрасна даже в простой белой футболке и чёрных штанах для йоги. Она не пользовалась косметикой, но её блестящие тёмно-каштановые волосы были только недавно вымыты и уложены.

— Началось всё с того, что мы пошли по зацепке, — я откашлялась и притворилась немного взволнованной. — Но это было два года назад. Думаю… Это просто направление, в котором нужно двигаться.

Это действительно было похоже на правду. Эти слова жгли мне горло и скручивали желудок. Может быть, Паркеры были правы с самого начала, может быть, север был правильным путём. С тех пор как мы добрались до южной Миссури, у нас не было ничего, кроме проблем, и я предполагала, что будет только хуже. Если мы когда-нибудь выберемся из нынешнего затруднительного положения.

— Глупое направление, — фыркнул Матиас. — Мексика наводнена Пожирателями. Ты не сможешь пересечь границу.

Я кивнула, не доверяя себе, что останусь почтительной, если я открою рот.

— И вас здесь больше? — спросила Линли.

Её добрые глаза умоляли меня сказать правду. Но мне казалось, что это как дым и зеркала — хороший коп, плохой коп. Они что-то хотели от нас, и это был момент истины.

Я покачала головой.

— Только нас четверо.

— Одна девочка на всех этих мальчиков, — Матиас хитро посмотрел на меня.

Я сузила глаза и сжала губы в попытке не рвануть через комнату и не задушить его. Кейн снова застыл рядом со мной, его тело напряглось.

Это была та мотивация, которая мне была нужна, чтобы промолчать. Я смогу принять удары Матиаса, но не могу позволить Кейну каким-то образом выступить на мою защиту. Я была в этом уверена.

Матиас был страшен.

Кейн был опасен.

Матиас взглянул на сына, и его глаза чуть расширились, ровно настолько, чтобы я заметила его удивление. Его взгляд снова метнулся ко мне, и теперь он смотрел на меня совершенно по-другому, словно я была не пленницей, а товаром, собственностью.

По коже побежали мурашки, дыхание участилось, ладони вспотели. Мне надо было выбраться отсюда.

В этот момент Самсон толкнул дверь, таща за собой связанного Миллера с кляпом во рту. Его глаза были чёрными и почти заплывшими, а голые руки и грудь были в синяках и рваных ранах. Его грязные волосы теперь были покрыты запёкшейся кровью, и он выглядел ребёнком рядом с мужчиной, толкающим его.

Всё внутри меня ёкнуло от мысли, что с этим маленьким мальчиком плохо обращались и что он был наказан за то, что ушёл и вернулся, но больше всего за то, что его поймали с Хендриксом и Нельсоном.

ЭПИЗОД 5: ГЛАВА 03

— Ну, неужели это блудный сын, — проворковал Матиас со своего места.

Он подался вперёд и выпрямил спину от волнения при виде своего сына… При виде своего родного сына, окровавленного и избитого.

Миллера поставили передо мной, чтобы он мог видеть своих родителей. Его плечи были настолько прямыми, насколько он мог держать их, а подбородок дерзко вздёрнут. Моё сердце разрывалось из-за него, и я пожалела, что усомнилась в нём, пожалела, что втянула его в какой-то сложный заговор.

Я поняла, почему он так отчаянно хотел выбраться отсюда.

Кейн остался стоять рядом со мной, не улыбаясь от удовольствия, в отличие от отца, но и не плача от отчаяния. На самом деле, единственным эмоциональным лицом в комнате, казалось, было лицо Линли, а она хорошо это скрывала. Только мельчайшие морщинки возле глаз выдавали её усилия оставаться неподвижной.

— Привет, отец, — заговорил Миллер голосом, который звучал так, словно его рот был забит шариками.

Хорошее настроение Матиаса испарилось, и его лицо стало серьёзным.

— Ты выучил свой урок, сынок?

Миллер с энтузиазмом кивнул. Мне хотелось поморщиться за него, но он ни разу не признался в своей боли.

— Да, сэр.

— И что же ты узнал? — настаивал Матиас.

— Нельзя попадаться, сэр, — тут же выплюнул Миллер.

На этот раз я вздрогнула, но моя реакция была заглушена шумом позади меня. Зрители за моей спиной вскочили на ноги и закричали, выражая своё неодобрение словам Миллера. Он стоял передо мной, расслабленный, насколько позволяло его изломанное тело, и уверенный в себе.

Нет, не уверенный… самодовольный. Он всё ещё был полон той дерзкой бесшабашности, что исходила от него прошлой ночью.

И впервые за наше недолгое двадцатичетырёхчасовое знакомство я поняла, что уважаю этого парня.

Матиас поднял на меня глаза и увидел мою ужасную реакцию на то, как избили его сына и как мало сочувствия он получал от толпы.

Он смотрел на меня несколько минут, пока зрители усаживались обратно на свои места. В конце концов, он решил объяснить:

— Мы — сообщество, Риган. Ты это понимаешь? Мы заботимся друг о друге. Мы защищаем своих от опасностей этого падшего мира. И мы ещё никого не потеряли, хотя наша численность продолжает расти. Когда-то это был крохотный, ничтожный городишко. А теперь посмотри на нас, — он обвёл вокруг руками и ухмыльнулся. — Процветаем. Мы процветаем даже в это неопределённое время болезней и смерти. Люди по всей стране слышат о нашем процветании и безопасности. Они стекаются к нам, Риган. Они приходят толпами.

— Никогда о вас не слышала, — пожала я плечами.

Кейн протянул руку и схватил меня за предплечье. Мои руки всё ещё были скованы за спиной наручниками, и его прикосновение вызвало нервное покалывание у моего локтя, но инстинктивно я поняла, что он не пытается быть жестоким, он хочет предостеречь меня. Но в его помощи я меньше всего нуждалась, да и не хотела получать её.

— Ты никогда не слышала о нас до сегодняшнего дня, — с горькой жестокостью поправил меня Матиас. — Сейчас… теперь ты о нас услышала. Теперь ты видишь, на что мы способны. Теперь ты понимаешь.

Ну, с этим я не могла поспорить.

— Это правда, — согласилась я, и хватка Кейна немного ослабла.

Внимание Матиаса переключилось на младшего сына, и он задал вопрос, от которого меня чуть не затрясло от волнения.

— Ты познакомился с ней вчера вечером, Миллер. Я знаю, что вчера вечером ты привёл с собой ещё двоих. Но сколько ещё их было с ней?

Миллер попытался оглянуться на меня, но его глаза были практически закрыты, так что я сомневалась, что он мог видеть меня очень ясно. Затем он повернулся к отцу и небрежно пожал плечами.

— Там был ещё один парень, — пояснил он.

Моё сердце ударилось в грудную клетку от его лжи. Как он догадался солгать ради нас? Почему он лгал ради нас?

Мои мысли кружились от страха за Хейли, Харрисона и Кинга, за Пейдж и её болезнь. Всё это было для них. Если мы и выберемся отсюда, то только для того, чтобы вернуться к ним.

— Только ещё один парень? — настаивал Матиас.

Миллер нетерпеливо вздохнул.

— Я говорил тебе вчера вечером и повторю сегодня утром. Я не убегал. Я собирался прогуляться. А потом я столкнулся с этими парнями. Они заставили меня привести их сюда. Они заставили меня! Но остались только она и ещё один парень. Они говорили о плане на случай непредвиденных обстоятельств. Я думаю, это означало, что они придут за ними, если те не вернутся.

Молчание встретило его объяснение, и я заставила себя не шевелиться под пристальным взглядом комнаты.

— Расскажи нам правду, Риган, — потребовал Матиас.

— Как я уже сказала, мы не знали, что вы здесь. Мы случайно столкнулись с Миллером.

— Тогда зачем посылать вперёд разведывательный отряд? — спросила Линли тихим, строгим голосом.

— Чтобы проверить, безопасно ли тут. Мы никогда о вас не слышали. И в наших путешествиях мы сталкивались с множеством плохих парней. Даже вы надели на нас наручники и притащили на этот допрос. В последнем поселении, где мы были, украли наше оружие и боеприпасы, и слили наше топливо. Мы не доверяем людям. Мы старались быть осторожными, — я практически умоляла его поверить мне.

Почти всё, что я говорила, было правдой.

— Вы никогда о нас не слышали? Когда вы в последний раз общались с людьми вне вашей собственной компании? — осторожно спросил Матиас.

Надежда расцвела в моей груди, когда я поняла, что он начинает мне верить.

— Со времён поселения, где у нас всё украли. Недели назад, штаты назад. С тех пор мы не общались с другими людьми. С тех пор мы избегаем поселений и других людей.

— Ты знаешь, почему пала наша страна, Риган? — спросил Матиас, меняя тему так резко, что у меня закружилась голова.

Я покачала головой — давая ему правду. Я не знала. Новости просто прекратились в один прекрасный день. Родителей погибли через три дня. Через двадцать четыре часа после этого мы с Хейли пустились в бега. Я не была уверена, что никакого правительства нет, но я не видела никакой политической организации с того дня, как прекратились новости. Я не знала, что произошло, но предположила, что мы просто развалились на части. И вот Матиас решил просветить меня:

— Наше правительство взорвалось, просто и ясно. Со всеми нашими войсками, разбросанными по всему земному шару, и более чем половиной всех правительственных чиновников, заражённых вирусом в течение нескольких дней после вспышки, не осталось никого, кто мог бы организовать нас и сплотить.

Его глубокий южный акцент плыл над каждым словом, опускаясь низко на согласные и выдавая каждый слог с убеждённостью и энтузиазмом. Он был похож на проповедника… или лидера культа.

Если они попытаются угостить меня яблочным пюре, я тут же уйду.

— Они подвели нас, Риган, — продолжал Матиас. — Когда мы нуждались в них больше всего, они не смогли дать нам ни лекарства, ни решения, ни защиты. Они просто растворились.

Он сделал шевелящееся движение пальцами, которое должно было символизировать что-то исчезающее, но это было так похоже на джазовые руки[22], что мне пришлось сжать губы, чтобы не улыбнуться.

— И они бросили своих граждан в отчаянном положении. Они оставили нас умирать. Наш народ нуждается в более сильной системе, ему нужен кто-то, кто сможет не дать им стать жертвой этих животных, кто сможет подарить ему надежду на будущее.

Ах. Ладно, этот парень — дерьмо летучей мыши.

Теперь всё становилось ясно.

— И этот человек — вы? — спросила я, приподняв бровь.

В его тёмных глазах мелькнуло раздражение.

— Кейн, покажи нашей гостье город.

— Да, сэр, — немедленно ответил он.

Кейн подтолкнул меня к двери, потянув за руку, которую всё ещё держал. Он потянулся к ручке и открыл дверь для меня. Ужасный звук болезненных стонов в коридоре немедленно наполнил комнату, но голос Матиаса был легко слышен сквозь шум:

— А когда закончишь, Кейн, оставь её там, где сочтёшь нужным. Мисс Риган Уиллоу собирается пожить у нас некоторое время.

Кейн вывел меня в коридор, подальше от музыкального кабинета (или тронного зала). Его рука всё ещё была на моём предплечье, и он потащил меня вглубь по центру коридора, подальше от протянутых рук истощённых зомби.

Мы прошли обратно по нашему же пути, мимо застеклённой офисной комнаты, которую охраняли вооружённые люди и в которой находились Хендрикс, Нельсон и Вон. Они все стояли у окна, наблюдая за моим приближением. Бросая соответствующие измученные взгляды от того, что были вынуждены ничего не делать, кроме как молча смотреть, как я проходила мимо.

Я выдержала взгляд Хендрикса и попыталась передать ему уверенность и надежду, но его голубые глаза были мрачны от страха. Его челюсти были плотно сжаты, руки стиснуты в кулаки, когда он положил их на стекло.

— Могу я поговорить с ними? — тихо спросила я Кейна, не отрывая глаз от Хендрикса.

— Нет, — просто ответил он и вытащил меня через парадную дверь обратно на тёплый солнечный свет.

Я зажмурилась от слепящего солнца и опустила голову, чтобы избежать худшего света. Я хотела вернуть свои руки. Металл начал врезаться в кожу, и мои руки ощущались мёртвой, покалывающей гирей.

Это был полный отстой.

Кейн остановился и дал мне привыкнуть к яркому свету снаружи. Он повернул меня спиной к себе, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по моим предплечьям. Вспышка паники захлестнула меня, и я затаила дыхание, ожидая, что он сделает со мной.

Его мозолистые пальцы легли на мои запястья, через несколько секунд я услышала щелчок ключа, и наручники упали. Я безвольно опустила руки по бокам и пошевелила пальцами, надеясь восстановить приток крови и ощущения.

Повернувшись к нему лицом, я пригрозила:

— Если ты причинишь им вред, я убью тебя.

— Так много угроз, — саркастически вздохнул он. Его взгляд встретился с моим, удерживая меня в напряжении, которого я не понимала. — Если ты причинишь мне боль, я убью их.

Тонкий слой пота проступил на мне при его словах. Я не сомневалась, что он исполнит свою угрозу. В этом я доверяла ему безоговорочно.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я тихим голосом.

Он сжал челюсти, а его серые глаза потемнели от каких-то непонятных эмоций. Он возвышался надо мной, его большие и рельефные мышцы выступали под серой футболкой. Свободные джинсы практически спадали с бёдер, скрывая толстые кожаные ботинки. Кожа у него была загорелая и безупречная, а челюсть такая гладкая, что я подумала, может ли он вообще отрастить бороду.

Он был огромным противоречием после сексуальной неряшливости братьев Паркер с их худыми, удлинёнными телами и плоскими животами. Да, они были мускулистыми и великолепными, но выглядело это практически прямой противоположностью красивой внешности Кейна. И самым очевидным отличием было тепло и безопасность, как свет, исходившие от каждого брата Паркера.

Кейн был холодной, отстранённой жестокостью. В нём не было ни тепла, ни безопасности, и никакой надежды.

Он не ответил на мой вопрос, просто прошёл мимо, ожидая, что я последую за ним.

— Ты должна оставаться рядом со мной. Всё время.

Я повиновалась, но только из-за его предыдущей угрозы в адрес Хендрикса, Вона и Нельсона. Мы пошли в сторону города, оставив школу позади. Дороги здесь были в хорошем состоянии, но по ним не ездили ни легковые, ни грузовые автомобили.

Повсюду толпились люди. Я видела людей, работающих в магазинах, и людей, входящих и выходящих из них. Мужчины и женщины стояли в очереди за чем-то вроде стола с продовольственными пайками. Дети играли на улицах с футбольными мячами и скакалками. Они были цивилизованным обществом и однозначно не жили в страхе перед угрозой Пожирателей.

Хотя это могло иметь какое-то отношение к вооружённым людям, стоящим на каждом углу и крыше.

Кейн указал на крышу ближайшего здания и предупредил:

— Если ты попытаешься бежать, Риган, они тебя застрелят.

Я презирала то, как он произносил моё имя, как оно слетало с его языка с интимной фамильярностью.

— Угроза моим друзьям была достаточно ясна, Кейн, — выплюнула я.

С довольным видом он пояснил:

— У нас есть люди везде, по всему городу и по всем окрестным лесам. Мы живём здесь в относительной тишине и покое, потому что уничтожаем угрозу зомби ещё до того, как они до нас доберутся. Наши люди живут в домах и являются цивилизованным обществом. Мой отец отвоёвывает для нас эту страну. Каждый день мы расчищаем всё больше земель, требуем всё больше собственности для человечества.

Некоторые аспекты этого места казались мне правильными, хорошими. Но было ощущение, что всё, к чему прикасались эти люди и что они делали своим, было искажено каким-то злом. Проблему с зомби необходимо решать раз и навсегда, а не выставлять на всеобщее обозрение, как жуткий трофей, втягивая их в центр чего-то, что может быть хорошим.

И всё же у меня были вопросы.

— Вы пользуетесь валютой?

Кейн покачал головой.

— Мы меняем труд на предметы первой необходимости. Работа приносит тебе кредиты, кредиты покупают всё, что тебе нужно или чего ты хочешь. Чем больше ты работаешь, тем больше всего у тебя есть. То же самое касается и жилья. Работа, которую ты выбираешь, определяет вид жилья, которым ты владеешь. Это определяет твой статус в сообществе и то, какое влияние ты имеешь на собраниях.

Мы шли по идиллическому тротуару, по обеим сторонам которого возвышались причудливые магазинчики. Люди улыбались и тепло приветствовали Кейна, а он отвечал на всё кивком головы или лёгкой улыбкой. Его рука на моей пояснице вела меня вперёд, и я чувствовала тепло его руки до самого позвоночника.

Женщины смотрели на меня с любопытством, а мужчины с жадностью, в то время как Кейн уделял мне всё своё внимание. Он отмахивался от тех, кто искал его для разговора, и игнорировал тех, кого мог, не будучи явно грубым. Но среди всех людей, мимо которых мы проходили, я ни разу не встретила девушку моего возраста. Все были старше или моложе. Не существовало сообщества двадцатилетних девушек — примерно того же возраста, что и Кейн.

Это осознание было тревожным по нескольким причинам, прежде всего из-за понимания его интереса ко мне. Чёрт возьми.

— Что находится на вершине пищевой цепи?

— Я не понимаю, о чём ты, — улыбнулся он.

— Лучшая работа, что это? Кому достаются лучшие дома? Больше всего еды? Больше всего голосов?

— Моему отцу, — он ухмыльнулся, как будто рассказывал анекдот.

— А потом?

— Солдатам, — он немного протрезвел, когда понял, что не очаровывает меня. — Любой, кто патрулирует, получает всё самое лучшее. Мы рискуем жизнью ради сохранения мира.

— Ну, тогда я хочу быть именно солдатом, — решительно заявила я.

В основном, я проверяла почву.

Он повёл меня мимо магазинов в жилой район. Огромные деревья возвышались над нами и создавали навес над тихой улицей. Некоторые дома были явно заняты, а некоторые пусты. Но я не могла спорить с тем фактом, что люди, в самом деле, выглядели счастливыми. Они выглядели так, словно чувствовали себя в безопасности.

— Ты не можешь быть солдатом, Риган, — объяснил он. — Только наши мужчины заполняют эти ниши.

— А женщины по-прежнему зависят от их защиты и обильных поставок? Я забыла, что вы владеете женщинами, они скорее собственность, чем люди, верно?

— Это не обязательно так.

Мы остановились перед двухэтажным белым домом с чёрными ставнями. Широкое крыльцо огибало фасад дома и исчезало за углом. К дому вела причудливая дорожка, а двор с позеленевшей весенней травой был широким и ухоженным. Я посмотрела на дом, явно самый большой в этом районе, и поняла, что это был дом Кейна.

— Но это так, — возразила я. — Это твой дом. Я твой паёк?

Он повернулся так, что мы оказались лицом друг к другу, и прошептал:

— Приз. Ты мой приз.

Я покачала головой, слёзы защипали мне глаза.

— Ты сошёл с ума, если думаешь, что я когда-нибудь соглашусь на это.

Его глаза не отрывались от моих, и мы вели безмолвное противостояние. Там, где он был хладнокровен и уверен, я была страхом и ненавистью.

Он первым отвёл взгляд и потянулся к моей руке. Сжав её мягко, но твёрдо, он потянул меня вверх по дорожке и лестнице, и открыл входную дверь. Мы шли по его уютному жилому пространству, хотя внутри было немного холодно и темно. Он обошёл комнату, зажигая свечи, а затем развёл огонь в огромном камине в гостиной.

Дом был со вкусом и уютно обставлен. Предметы мебели высокого класса в хорошем состоянии, чувствовалось подавляющее присутствие семьи. Я не могла перестать думать о том, что случилось с семьёй, которая жила здесь до того, как Кейн взял власть.

Были ли они убиты в первых атаках?

Они были вынуждены покинуть свой дом, когда отец Кейна пришёл к власти?

Неужели Кейн хладнокровно убил их, когда они отказались?

— Тебе будет легче, если ты перестанешь сопротивляться, — тихо сказал он, стоя у камина.

— Я не буду спать с тобой, — твёрдо заявила я.

Я даже не могла найти страх, который мучил меня весь день. Да, где-то внутри меня зрела паника и ужас, но в основном я ощущала стальную непреклонность. Я чувствовала решимость.

Он не прикоснётся к моему телу. Он не приблизится ко мне.

И, к моему огорчению, он расплылся в первой искренней улыбке, которую я от него увидела. Это было ошеломляюще. Он был ошеломляющим. Исчезли холодное безразличие и обаяние серийного убийцы, а на его месте появилось тепло и привязанность, которые, казалось, ослепляли его харизмой.

— Никто и не говорил, что ты должна, — рассмеялся он. — Ты можешь перестать считать меня чудовищем, Риган. Я не чудовище.

— Тогда отпусти меня, — возразила я.

Он покачал головой, теряя свою заразительную улыбку.

— Я этого не сделаю.

— Почему нет?

— Я не отпущу тебя, — выдохнул он.

Мою кожу покалывало от нависшего предчувствия, а глаза заслезились от паники.

— Ты идеально подходишь мне. И теперь ты моя. Я не потеряю тебя.

— Ты даже не знаешь меня, — заметила я. — Я бешеная сука.

Он пожал плечами.

— Из меня выйдет ужасная жена… эм, партнёр, эм, имущество. Я никогда не буду покорной, никогда не перестану бороться с тобой.

— Ты слишком торопишься с выводами, — предостерёг он меня с излишней весёлостью. — Разве ты не хочешь устроиться, прежде чем приказывать мне держаться подальше?

— Нет. Я хочу, чтобы сегодня же ты ушёл из моей жизни.

— Этого не произойдёт, — возразил он. — Это лучшее, что могло с тобой случиться. Перестань смотреть на это как на трагедию и признай свою удачу.

— А мои друзья?

— Будут в безопасности и о них позаботятся, пока ты будешь помнить своё место.

Я горько рассмеялась.

— А если я этого не сделаю?

Выражение его лица стало каменным.

— Лучше не выясняй.

Стук в дверь заставил нас обоих обернуться. Он нетерпеливо вздохнул, но небрежно пошёл открывать. Я воспользовалась временем, чтобы осмотреть его дом, найти способ сбежать, найти оружие, чтобы ранить его.

Все окна были зарешечены, чего я сначала не заметила. А задняя дверь, ведущая в кухню, была заперта изнутри на висячий замок. Выйти из этого дома было невозможно, во всяком случае, нелегко.

Мне было интересно, как выглядит второй этаж, но у меня не было ни малейшего желания оказаться там, наверху, где находятся спальни. Хотя, сказать в его защиту, я не чувствовала от него вибраций «насильника». Возможно, это было наивно с моей стороны, но так оно и было.

Он был отстранённым, далёким и пугающим. Но он не применял силу. Его прикосновения были несколько… нежными, и он уговаривал и манипулировал мной с мягкими угрозами и настойчивостью. Если не считать того раза, когда он приставил пистолет к моей голове, он действительно вёл себя как джентльмен.

Я содрогнулась от отвращения к этим чувствам. Он также был похитителем, тираном и отчаянным человеком, если чувствовал, что должен украсть для себя женщину.

Дверь распахнулась, и сквозь дымку сетчатой двери показалась девушка примерно моего возраста. Её чёрные волосы волнами рассыпались по плечам, а серые глаза оценивающе смотрели на Кейна. Тонкие черты её лица выражали неодобрение, а узкие плечи напряглись от разочарования.

— Тайлер, — выдохнул Кейн. — Чего ты хочешь?

Кем она была? Бывшая девушка? Любовница? Если эта девушка ждёт его дома, то зачем он притащил меня сюда?

— Просто зашла познакомиться с твоим новым питомцем, — ответила она с задорным энтузиазмом.

Кейн опёрся плечом о дверной косяк и скрестил руки на груди, мешая ей войти в его дом.

— Она не домашнее животное.

— Неужели? — она невесело рассмеялась. — Давай посмотрим. Сегодня утром ты отправился на охоту в лес и вернулся с существом, которое теперь держишь запертым в своём доме. Если она не домашнее животное, тогда кто она?

Кейн прорычал что-то себе под нос, что прозвучало как череда ругательств.

— Спустись с небес на землю, Тай.

— Во-первых, убирайся с дороги, — огрызнулась она.

Она распахнула сетчатую дверь и протиснулась внутрь. Она подошла ко мне, не сводя глаз с моего лица. И тут я увидела — страх, неуверенность и беспокойство. Как только она исчезла с радара Кейна, она стала совершенно другим человеком. Но все эти эмоции исчезли в одно мгновение, и она оказалась лицом к лицу со своей маской гиперкритического высокомерия. Она окинула меня надменным взглядом и приказала:

— Ладно, Кейн, познакомь меня с моей новой невесткой.

Собрав все кусочки в голове, я поняла, что это сестра Миллера, та самая сестра, которую нужно было спасти.

— Тайлер, это Риган, — сказал Кейн. — Риган, это моя младшая сестра Тайлер.

— Ну, всего на два года моложе. Но он любит постоянно об этом напоминать. Сколько тебе лет? — прямо спросила она.

— Эм, двадцать, — ответила я, всё ещё не зная, что делать с её иногда сострадательными глазами, когда она выдерживала мой взгляд.

— Ура! — взвизгнула она. — Значит, у нас всего год разницы!

— Ура, — саркастически отозвалась я.

— Старший брат, будь хорошим хозяином и принеси нам что-нибудь выпить, — потребовала она и отмахнулась от него щелчком пальцев.

Её густой протяжный говор был таким же музыкальным, как и у её матери, и теперь, когда я знала, что она была связана с этой версией зомби-апокалиптической семейки Адамсов, я могла заметить все похожие семейные черты: красивая кожа, ярко выраженная костная структура, полные губы, серые глаза.

Кейн снова вздохнул, но пошёл выполнять её приказ. Но прежде чем уйти слишком далеко, он оглянулся и многозначительно спросил:

— Ты имеешь какое-то отношение к глупой выходке Миллера прошлой ночью, Тай?

Она рассмеялась, как будто сама идея была смехотворной, и покачала головой.

— Ты видел Миллера этим утром? Папа выбил из него всё дерьмо. Я не собираюсь участвовать в его безумных выходках. Он делает это просто ради внимания.

Она плотно сжала челюсти в застывшей улыбке после последних слов, и только потому, что я смотрела, я увидела, как она качает головой в нервном тике.

— Верно, внимание, — горько усмехнулся Кейн. — Похоже, есть лучшие способы получить одобрение отца.

— Ну, тебе ли это не знать, не так ли, золотой наш мальчик?

Кейн покачал головой, но проигнорировал её язвительный комментарий. Он ушёл на кухню, и как только мы услышали, что открылась дверца шкафа, я почувствовала в ладони горячее тепло металла. Я посмотрела вниз и увидела, что Тайлер что-то толкает мне в руку.

Я схватила предмет и, отстранившись, посмотрела, что это. Ключ от наручников. Она дала мне ключ от наручников.

— Мне это не нужно, — отчаянно прошептала я.

Я помахала вокруг свободными руками.

— Сегодня вечером он тебе пригодится, — пообещала она с таким страхом и тревогой в голосе, что мои внутренности превратились в огромный кусок льда. — Он не рискнёт потерять тебя.

— Что ему от меня нужно? — взмолилась я отчаянным шёпотом.

Но она только покачала головой и сменила тему.

— Полночь, за трибунами, сегодня вечером.

Я покачала головой, удивляясь…

— Как? — произнесла я одними губами.

— Твои друзья. Мы идём с тобой, — объяснила она. — Не дай ему найти ключ. Он убьёт их, я тебе обещаю, убьёт.

Поняв её сообщение, я кивнула и сунула ключ в лифчик. Я умру раньше, чем он доберётся туда, так что к тому времени уже не будет иметь значения, найдёт он ключ или нет.

Я как раз собиралась сказать «спасибо», когда её грубая язвительность вернулась.

— Честно говоря, удивительно, как одна такая простушка, как ты, заставила всех троих этих парней следовать за ней повсюду.

Она подняла прядь моих волос, выбившуюся из конского хвоста, и с отвращением отбросила её мне на плечо.

— Тайлер, — прошипел Кейн с порога кухни.

Он подошёл к нам, неся в руках две закрытые банками тёплой колы. Он предложил их нам, и мы обе согласились. Легко. Семья Мэнсона[23] или нет, но я ни за что не откажусь от банки «Кока-Колы».

Некоторое время мы стояли и пили в неловком молчании. Тайлер продолжала водить глазами по комнате, как будто ждала, что кто-то выскочит и нападёт на неё. Наконец, она остановила взгляд на брате, и выражение чистой, неразбавленной ненависти промелькнуло на её лице, прежде чем она смогла снова взять себя в руки.

— Ну, я пошла, — улыбнулась она нам. Она одним быстрым глотком допила содовую и протянула банку Кейну. — Я дежурю за ужином. Кроме того, уверена, что тебе нужно время, чтобы узнать свою новую… игрушку.

Теперь её взгляд, полный отвращения, был обращён ко мне.

Тьфу. Я не знала, то ли ненавидеть эту девушку, то ли полюбить за то, что она пыталась спасти меня.

— Тайлер, — позвал Кейн, когда она грациозными шагами направилась к двери. — Проверь Миллера, убедись, что с ним всё в порядке.

— Почему не ты? — фыркнула она через плечо.

— Если я сейчас покажу ему, что мне не всё равно, он подумает, что это нормально. Мы оба знаем, что ни при каких обстоятельствах ему нельзя позволить покинуть это место. Он умрёт сам, умрёт меньше чем через день.

— А что, если бы он был не один? — спросила она с небрежным юмором, из-за которого казалось, что она смеётся над тобой.

— Ты тоже умрёшь, Тай, — сказал он со смиреной грустью.

— А тебе не всё ли равно, Кейн? — она невесело рассмеялась.

— Мне не всё равно, — согласился он. — Просто убедись, что с ним всё в порядке.

— Без проблем.

Она пожала плечами с тем же безразличием, которое, казалось, терзало терпение Кейна. Потом она исчезла, и сетчатая дверь с треском захлопнулась за ней.

— У тебя очень интересная семья, — заметила я, как только мы снова остались одни.

— У тебя не осталось семьи? — спросил Кейн, возвращая своё внимание ко мне.

— Больше нет, — мой тон был окончательным и резким. Я не хотела говорить с ним о людях, которых любила.

— Риган, я знаю, как уберечь тебя, — пообещал он мягким голосом, словно подхватывая какую-то великую боль из моего прошлого. — Это будет хорошая жизнь для тебя.

— Против моей воли, — с горечью заметила я. — Ты будешь охранять меня против моей воли. И ты дашь мне жизнь, которую считаешь хорошей… против моей воли. Честно говоря, я даже не понимаю, как сюда попала.

Смущение отразилось на его лице, и он напомнил мне:

— Мы нашли тебя сегодня утром в лесу.

Немного потеряв рассудок и всё своё терпение, я огрызнулась:

— Нет, я знаю, как я попала сюда сегодня утром. Но я имею в виду, в эту ситуацию. Что ты держишь меня под замком, как сказала Тайлер, как домашнее животное. Почему ты считаешь это приемлемым поведением?

— Не считаю, — быстро заверил он меня. — Я знаю, что так себя вести нехорошо. Но я также знаю, что прошло восемнадцать месяцев с тех пор, как девушка, которая хотя бы отдалённо вызвала мой интерес, наткнулась на наш лагерь и умерла через три дня, потому что была слишком обезвожена и голодна, чтобы вернуться к жизни. Её тело отключилось, и мы просто наблюдали, как она умирает в нашем медицинском учреждении. С тех пор это был постоянный поток преимущественно мужчин. Или женщин, которые мне не подходят.

— Это не значит, что я последняя из вымирающей породы.

Мои руки были вызывающе скрещены на груди, а глаза сверлили дыры в его глупой голове.

— Нет, но это значит, что ты редкий и драгоценный товар. Женщина — символ статуса в этом сообществе.

— Значит, ты примитивен? — вырвалось у меня. — Иди и найди другую женщину! Найди кого-нибудь, кто действительно заинтересован в тебе. Ты не можешь просто похищать людей.

— Я не примитивен, — проворчал он. — Я оппортунист. Ты должна взглянуть на это с моей точки зрения. Если бы ты была в том же положении, что и я, и идеальный мужчина встал на твоём пути, я сомневаюсь, что ты бы так быстро отпустила его.

Я подумала о братьях Паркер и о том, как это верно подходило для них. Я бы не отпустила их, будь у меня выбор. Но всё было иначе. Был момент, когда я могла уйти. И я никогда не заставила бы кого-то быть со мной, особенно таким образом.

— Я не идеальна, — сказала я вместо этого, боясь вызвать его гнев или рассказать больше о Паркерах.

— Идеальна для меня, — настаивал он.

— Ты бредишь, — прошипела я.

И я не шутила. По правде говоря, он был просто помешан.

— Я — твоё будущее, Риган, — пообещал он низким каменным голосом. — Чем скорее ты с этим смиришься, тем скорее сможешь двигаться вперёд.

Он подошёл к входной двери и закрыл её. Сняв висячий замок с декоративного столика, он запер дверь изнутри и положил в карман ключ, прикреплённый к большому кольцу.

Ключ от наручников обжёг мне грудь, когда я поняла, что наручники не будут моим единственным препятствием сегодня. Если я смогу снять их, мне всё равно придётся как-то выбраться из этого дома и вернуться на футбольное поле. Если Хендриксу, Нельсону и Вону удастся освободиться, нам в любом случае придётся вернуться на ферму, забрать Пейдж и всех остальных. Не было никакого способа предупредить их заранее, никакого способа сказать им, чтобы они были наготове выдвигаться в путь.

От предстоящей, казалось бы, невыполнимой миссии меня затошнило. Но разве у нас был выбор? Мы должны были выбраться из этого места.

Я должна была выбраться из этого места.

И в то время как я старалась обуздать свою панику и страх, моё сердце, казалось, приняло новый ритм, оно уверенно билось в моей груди, шепча обещание надежды, отбивая мелодию решимости. Хендрикс. Хендрикс. Хендрикс.

Если только я смогу вернуться к нему, всё будет хорошо.

ЭПИЗОД 5: ГЛАВА 04

Темнота. Каждое окно было проверено… дважды… и задёрнуто плотными шторами. Все двери были заперты изнутри, а дверь моей спальни — снаружи.

По крайней мере, я была одна.

Я понятия не имела, сколько сейчас времени и было ли уже около полуночи, но уже давно не слышала Кейна. Я надеялась, что это означает, что он спит. Как и предупреждала Тайлер, мои руки были прикованы наручниками к металлическому каркасу кровати над моей головой. Кейн предложил натянуть одеяло — удивительно, но я отказалась.

Ладно, не так уж и удивительно.

Сосредоточившись на том, чтобы вытащить ключ от наручников из бюстгальтера, я вспомнила весь день и то, каково это может быть — быть заключённой здесь навсегда.

После того, как Тайлер покинула нас, Кейн устроил мне экскурсию по своему дому, чётко обозначив те места, в которых мне было разрешено чувствовать себя как дома и, проведя мимо дверей, в которые он не хотел, чтобы я заглядывала. Днём я могла свободно бродить по городу, по дому, по школе или где угодно, но ночью я должна была возвращаться к нему.

Такой большой свободой, казалось, было легко злоупотребить, но воинственный стиль охранников по периметру этого места был безумным.

Мне было интересно, как долго Тайлер и Миллер планировали побег, потому что, очевидно, эта задача была не из простых.

После того, как Кейн пообещал принести больше одежды моего размера, и мы быстро пообедали домашним хлебом и солёным мясом, он показал мне город.

Это было похоже на «Детей Кукурузы». Только вместо того, чтобы просто промывать мозги и сводить с ума, создавалось впечатление, что каждому человеческому существу здесь ввели сыворотку безумия. Они поклонялись Матиасу Аллену и относились к его верованиям как к религии. Повсюду были развешаны плакаты с дурацкими политическими лозунгами и напоминаниями о том, как жить в коммуне.

Люди жили в относительном мире, первым делом по утрам озвучивая свои жалобы или проблемы Матиасу, вот почему Кейн отвёл нас прямо в здание школы. В школе не было жилых помещений или чего-то ещё, но оно оставалось своего рода тюрьмой/местом встреч/офисом для Матиаса. Тренажёрный зал и поля также использовались для обучения охранников, и если бы мне пришлось вынести обоснованное предположение, я бы сказала, что там же они хранили и свои запасы продовольствия и оружия.

Кейн ни слова не сказал об этом, даже после того, как я спросила его напрямую, но если бы я занималась обустройством этого места, то разместила бы их именно там.

Меня даже отвели к двум въездам в город: один к северу от города и один к югу. Я наблюдала, как мужчина средних лет и его жена наткнулись на охранников. Босые и окровавленные, они явно недоедали. Охранники оглядели их и заставили раздеться прямо посреди дороги. После того, как их под дулом пистолета осмотрели на наличие укусов или следов инфекции, им вручили простые чёрные костюмы, которые напомнили мне о халатах медсестёр или комбинезонах заключенных. На них надели наручники, заломив руки за спину, как и на нас, а затем ещё один отряд охранников повёл их к зданию школы. Они едва могли идти, и их лица кричали о пощаде и воде, но они справились.

— Что с ними будет? — тихо спросила я Кейна.

Мы стояли, прислонившись к одному из фасадов здания на главной улице.

— Их попросят подписать контракт на лояльность, а затем отправят в медицинское учреждение, — он пожал плечами, явно заскучав от объяснений.

— А потом? — настаивала я.

— Им назначат обязательный шестимесячный испытательный срок, во время которого они будут жить в общежитии, и за ними будут следить двадцать четыре часа в сутки. За это время они смогут выбрать себе работу и начать трудиться.

— И если они будут хорошими мальчиками и девочками? — сухо уточнила я.

— Постоянное наблюдение заканчивается, и следующие шесть месяцев мы проводим в спокойном испытательном сроке, — Кейн повернулся и посмотрел на меня, впитывая мои черты всё более голодным взглядом.

Я проигнорировала одновременный озноб и бисеринки пота, которые побежали по моему телу, пока я изо всех сил старалась не задохнуться от отвращения, а затем задала свой следующий вопрос:

— Что такое спокойный испытательный срок?

— Им дают место жительства, но они подвержены случайным обыскам и допросам. За их работой очень тщательно следят, а прожиточный минимум едва покрывает их потребности.

— А что потом?

— Потом они становятся членами общества с правом голоса, — он медленно улыбнулся мне. — Это действительно очень гуманно. Ты вбила себе в голову, что мы чудовища, но мы просто пытаемся защитить город, полный людей.

— Унизить их, заставив стоять голыми посреди дороги, не совсем уважительное поведение.

Я не должна была спорить с ним, не должна была давить ему на нервы, но он сводил меня с ума своими безумными идеалами. Он бы внушил их мне, если бы смог, превратил бы меня в одну из степфордских жён зомби-апокалипсиса. Почему я не могу сделать то же самое?

— А если мы их впустим, и они окажутся заразными? Если они начнут кусаться, кормиться и убивать ещё до того, как мы поймём, что они угроза?

Его серые глаза потемнели от праведной страсти, и он встретил мой взгляд, бросая мне вызов.

— Должен быть лучший способ узнать, заражены ли они. Почему вы не можете просто спросить их?

Я была взвинчена, мои руки были опущены по бокам, а челюсть сжата и тверда.

— И довериться им, что они скажут нам правду? — недоверчиво спросил он. — Уж тебе ли не знать?

— Ладно, — с горечью согласилась я. — Человечество в настоящее время менее чем… надёжно, но вы не совсем продвигаете здесь круг доверия, не так ли?

Он пожал плечами и шагнул ко мне.

— Есть некоторые люди, которым я хотел бы доверять.

Он пальцами скользнул вниз по моей челюсти, и я заставила себя стоять неподвижно в момент этого отвратительного прикосновения.

Я покачала головой и оттолкнулась от здания. Пихнула его в плечо, пытаясь уйти, и его низкий смех потёк за мной по тротуару.

После этого он отвел меня на работу. Меня назначили в прачечную и заставили работать с двумя женщинами средних лет, которые любили свои обязанности, любили в буквальном смысле. Я догадалась, что они рождены для стирки, потому что их постоянные улыбки и счастливое мурлыканье не могли означать ничего другого. Они, поди, Богу молятся, что вся эта история с зомби произошла. Иначе кто знает, как бы они растрачивали свои таланты в нормальном обществе. Они, вероятно, были бы генеральными директорами международных компаний, или боролись с мировой бедностью, или делали ещё что-нибудь бессмысленное.

Была ли я слишком цинична? Чёрт, да. Эти люди были сумасшедшими.

Я не обращала на них внимания, погрузившись в чёрную работу по складыванию сотен и сотен рубашек. Тогда-то я поняла, почему они были сумасшедшими. Эта работа буквально заставит любого сойти с ума. Слишком однообразно. Слишком скучно.

Я собиралась стать голосующим членом их иронически утопического общества ещё до конца дня. Это было похоже на лоботомию, вызванную стиркой.

Или, может быть, я просто не привыкла к такому миру и безопасности. Может быть, бег и охота были настоящими причинами, по которым я сходила с ума. Выживание было постоянной деятельностью, в которой мой мозг всегда был занят. Это занятие вынуждало мой мозг считать себя бесполезным.

И поэтому я заставила его работать. Я представляла себе свой побег снова и снова, пока не запомнила каждый путь, каждый выход. Я представила себе главную улицу и то, как расположены здания, как я буду пробираться между ними и прятаться в тени. Я представила себе бег по открытым полям и быстроту моих ног, когда я убегала из этого места.

В конце дня женщины отправились на общий ужин. В спортзале школы собрался весь город, чтобы разделить трапезу. Мы ели жареную курицу, картофель и консервированную кукурузу. Это был относительный праздник.

Меня посадили за главный стол между Кейном и Тайлер. Миллер тоже сидел с нами, но ни разу не поднял окровавленных и побитых глаз от тарелки. Матиас и Линли сидели напротив меня, улыбаясь Кейну и мне, словно мы, в самом деле, были парой, и это было настоящее счастье.

Только вот был это чёртов кошмар, в прямом смысле этого слова. Меня терзало чувство, что с этого дня я буду просыпаться с криком и дрожью от воспоминаний об этой семье и их угнетающем влиянии на мою жизнь.

Как могли эти люди так разочаровать? Как могло человечество так быстро соскользнуть в эти глубины?

Мы просто развалились на части.

И именно так я чувствовала себя за этим столом — словно я разваливалась на части.

Удивительно, но разговор был похож на нормальную семейную беседу, пока Матиас не посмотрел на меня и не спросил:

— Итак, Риган, что ты думаешь о нашем маленьком сообществе?

Я подняла глаза, встретилась с его бесстрастным, отчуждённым взглядом и пожала плечами. Ничто из того, что я могла придумать, не могло сделать его счастливым.

— Поначалу это может быть ошеломляюще, я понимаю, — великодушно предложил Матиас. — Тем более что ты так долго была одна.

— Я не была одна, — возразила я. — Я сейчас одна, а вы держите моих друзей под прицелом.

Тайлер пнула меня под столом, предупреждая, чтобы я закрыла рот. Она попыталась отвлечь внимание от меня.

— Кстати, я лучше отнесу им ужин.

Она встала и подошла к буфету, перехватив по пути маленькую девочку, чтобы та помогла нести тарелки с едой. Я немного расслабилась, зная, что они получат хорошую еду; и что если она кормила их, значит, они всё ещё были живы.

— Кейн говорит, что ты не одобряешь наши украшения на стенах, — настаивал Матиас, указывая руками на остальную часть школы.

Я тут же потеряла аппетит, вспомнив, как Пожиратели выстроились вдоль стен в этих тесных шкафчиках, как их костлявые руки тянулись в коридор, пытаясь достать до меня, как их ужасные стоны наполняли воздух и царапали сознание. Нет, я этого не одобряла.

— Их надо застрелить, — просто ответила я. — Это отвратительное напоминание о той опасности, в которой мы находимся, это жестоко и опасно для вас и вашего народа.

— Мои люди знают, что к ним лучше не приближаться, — заметил Матиас. — Даже маленький ребёнок должен знать, что к ним лучше не приближаться. И что такого жестокого в обращении с ними? Их разум и душа исчезли. Единственное, ради чего они способны жить, это их пристрастие к человеческой плоти. Даже в истощённом состоянии, когда они уже не могут удержать вес собственного тела без помощи этих стальных прутьев, они всё равно тянутся и жаждут плоти. Эта жажда поглощает их до тех пор, пока они не становятся меньше, чем люди, даже меньше, чем животные, пока они не превращаются в вид ужасающих существ, полностью принадлежащих голоду.

— Так избавьте же их от страданий! — с энтузиазмом возразила я. — Когда-то они были людьми. Когда-то они были чьими-то отцами или матерями, сыном или дочерью. Они были братьями и сёстрами, соседями, начальниками и служащими. У них была цель в жизни, у них было счастье и любовь. Вы унижаете их и уничтожаете их память! Их разум, может быть, и мёртв, но как насчёт их душ? Их сердца всё ещё бьются, их кровь всё ещё пульсирует. Как вы можете судить о чьей-то душе, когда он технически ещё жив?

Меня встретила тишина, тяжёлая и многозначительная. Произнося свою речь, я не сводила с Матиаса устрашающего взгляда, но пока его ярость накатывала волнами, я бросила быстрый взгляд на Кейна, желая оценить его реакцию. Я ожидала, что его гнев будет сродни гневу его отца, но вместо этого я обнаружила удивление и… нечто вроде восхищения.

— Ну, чёрт возьми, — наконец объявил Матиас, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Однако его глаза всё ещё были ледяными и обвиняющими, когда он добродушно закончил: — Кажется, у нас есть свободный мыслитель.

— Матиас, — упрекнула его Линли.

— Кейн, ты счастливчик, сынок, — ласково улыбнулся ему Матиас. — Лучше покрепче держать её и сломить этот дух как можно быстрее.

Миллер фыркнул от смеха, впервые обозначив своё присутствие за столом. Вообще-то он выглядел удивлённым. Маленький ублюдок.

Я сидела в каком-то ошеломлённом недоверии к откровенному отказу Матиаса от иных мыслей и идей, но быстро набирала обороты. Я была подобна нарастающей буре гнева. Я чувствовала, как мои эмоции концентрируются и вспыхивают, пока я не увидела исключительно алый цвет и не почувствовала только гнев.

И тут случилось самое странное.

Кейн положил руку мне на плечо.

Мягкий, простой жест вырвал меня из чар и, в замешательстве повернувшись, я увидела, как он обращается к отцу.

— Меня не интересует сломленная женщина, отец. Мне нравится дух Риган. Меня тянет к её мужеству и дерзости. Она похожа на жизнь, которой не хватает в этом мёртвом мире, на борьбу, которая истощилась и заржавела. Этого я у неё никогда не отниму.

Большим пальцем он скользил взад и вперёд по моей лопатке, а его улыбка была тёплой и знакомой. Его серые глаза сияли, как серебро, а сильная, чисто выбритая челюсть расслабилась впервые за весь день. Он был самым странным человеком, которого я когда-либо встречала.

И после знакомства с Хендриксом это был подвиг, за который он должен был получить награду.

Я по-настоящему испытывала к нему сильное отвращение. Но в этот момент он, казалось, каким-то образом преодолел это. Да, я ненавидела Кейна. Но в эту самую минуту я не чувствовала к нему ненависти.

Но только в эту минуту.

В этом было что-то большее, чем ненависть, что-то вроде благоговения, но только потому, что он сбивал меня с толку, и я не знала, как его понять или чего от него ожидать.

— Как дерзко, — рассмеялся Матиас. — Мой сын джентльмен.

После трапезы всё собрание — более сотни гражданских и столько же охранников — помогло убирать со стола и заканчивать дневные дела. К тому времени, как Кейн проводил меня до своего дома, на улице уже стемнело. Сегодня на небе ярко светила луна, освещая наш путь, пока мы медленно шли по тротуарам.

Мне не терпелось вернуться к нему домой и заняться побегом, но я подстроилась под него и неторопливо шла по пустым улицам.

Когда его локоть коснулся моей руки, я подпрыгнула, едва сдержав панический писк.

Он неверно истолковал мою реакцию и успокоил страх, скрываемый с тех пор, как мы въехали в эту часть Арканзаса.

— Здесь нет никакой опасности от Пожирателей, Риган. Мы очистили все земли вокруг нас, и здесь достаточно людей проверяет границы, так что ни один зомби не может пройти.

— На тебя никогда не нападали зомби? — цинично спросила я.

— Ни разу с самого начала, — заверил он. — Это наука для нас.

Он повёл меня вверх по ступенькам крыльца и через порог выкрашенной в красный цвет дверь в свой большой дом. Дом казался слишком большим для двоих. Я могла только представить, каково Кейну было здесь одному. На секунду мне стало его жалко. Я понимала его потребность в общении, в том, чтобы наполнить дом любым другим звуком, кроме собственного дыхания. Я не соглашалась с этим, но понимала.

Он проводил меня наверх, дал зубную щётку и пасту. Используя бутилированную воду, я почистила зубы и прополоскала рот, а его расчёской расчесала волосы и собрала их в хвост. Мне нужно было принять душ, но эту проблему я оставила на другой день.

Он предложил мне кое-что из своей одежды, но я настояла на том, чтобы оставить свою, и это вызвало у него явные подозрения.

Пытаясь успокоить его, я сказала:

— Ты не можешь ожидать, что я так легко откажусь от своей свободы и приму это… это заточение, не так ли?

Он снова расплылся в своей очаровательной улыбке и покачал головой.

— Думаю, что нет, — он прошёл мимо меня в ванную и вытащил свою собственную зубную щётку. — Подождёшь меня?

Я пожала плечами, потому что чувствовала, что у меня нет выбора, но атмосфера в маленькой ванной стала интимной, пока он тщательно чистил зубы. Я села на бесполезный унитаз и смотрела, как он готовится ко сну.

Я не должна была замечать, как он ухаживает за своими белыми зубами, или как напрягается его мускулистая шея, когда он осторожно проводит зубной щёткой вокруг каждого зуба, но… больше смотреть было не на что. Когда он почистил зубы и стянул через голову футболку, я получила шанс увидеть его скульптурные грудь и спину.

Чёрт возьми, этот парень был похож на Невероятного Халка. И хотя стероидная сила никогда прежде не вызывала у меня особого интереса, я обнаружила, что заворожена каждым его движением.

Чёрт возьми, за последние двенадцать часов я свалилась со стокгольмским синдромом. Что, чёрт возьми, со мной не так?

Ладно, нет, подождите… При ближайшем рассмотрении моих чувств я всё ещё сохраняла доброе старое отвращение и насмешку, которые всегда испытывала к нему. Я ничего не могла поделать с тем, что на него приятно было смотреть.

Я покачала головой и попыталась отвести взгляд, но тут он снял свои контактные линзы и… если бы он не был таким мудаком, это было бы мило.

Как только дело было выполнено, он посмотрел на меня сверху вниз, надев очки в чёрной оправе, и я не смогла сдержать улыбку. Это был Кларк Кент из «Супермена».

— Что? — его губы подражали моему мягкому выражению.

— Очки, — засмеялась я. — Просто они не очень пугают.

Он протянул мне руку, и я машинально взяла её. Подняв меня на ноги, он пообещал:

— Я не пытаюсь запугать тебя, Риган.

И в тот идиотский момент я ему поверила.

Он проводил меня в комнату дальше по коридору от главной спальни и сказал:

— Ты можешь остаться здесь, пока… пока тебе не станет удобнее находиться рядом со мной.

Я кивнула, благодарная ему за то, что он дал мне это пространство. К завтрашнему дню меня тут не будет.

— Спасибо, — великодушно поблагодарила я.

Он провёл меня в комнату и жестом пригласил сесть на кровать. Я повиновалась, но тут же напряглась.

Он вытащил из заднего кармана наручники, и я покорно вздохнула. Я протянула руки перед собой и с большими, как у Бэмби, глазами спросила:

— Если они будут за спиной, то к утру тебе придётся их отрезать.

Он покачал головой, его губы подёрнулись от моего невольного юмора. Он указал на изголовье кровати, и на этот раз я разочарованно застонала.

— Ты ничего не будешь пробовать? — спросила я в последний раз, прежде чем повиноваться.

— Ничего, — заверил он меня. — Не сегодня.

— Поклянись мне в этом. Поклянись мне, что если я подниму руки над головой, ты ко мне не прикоснёшься.

— Риган, я клянусь тебе, что не прикоснусь к тебе сегодня вечером, если только ты не дашь мне разрешения.

Я закатила глаза, но приняла его ответ. Он сцепил наручники, заведя мои руки над головой, и смотрел, как я пытаюсь устроиться поудобнее на кровати. Удовлетворившись этим, он предложил мне одеяло, от которого я отказалась, а затем предложил снять с меня обувь.

— Эм, нет, спасибо.

Он поднял брови, услышав мой ответ, и я увидела семя паранойи, зародившееся в его глазах. Пытаясь рассеять его недоверие, я пояснила:

— Я спала в ботинках два года подряд. Я знаю, ты говоришь, что этот город безопасен, но мне нужно увидеть это своими глазами. Я не смогу заснуть, если не надену их. По крайней мере, пока.

Приняв мой ответ, он подошёл к двери и повернулся, решив ещё раз на меня посмотреть.

— Риган, я знаю, что это не идеально для тебя, но ты идеальна для меня. Я имею в виду, что ты идеально подходишь мне. Я думаю, ты должна дать шанс этому… шанс нам. Тогда и у твоих друзей тоже будет шанс.

Он оставил меня в покое, выключил свет и запер дверь снаружи.

Он был слишком хорош в том, чтобы держать кого-то в плену, и я даже не хотела думать о том, сколько девушек приходило сюда до меня или где они были сегодня. Тем не менее, в нём была какая-то скрытая сладость, которая обещала, что в другом мире или параллельной вселенной у него был потенциал стать отличным парнем.

Зомби распространили свою заразу на него, как и на всех остальных на Земле, их разложение коснулось и осквернило всё хорошее и правильное. Жизнь Кейна была испорчена и разрушена. Теперь его действия зависели только от того, что сохранит ему жизнь.

И, возможно, я была одним из этих факторов. Может быть, у него не было такой любви и дружбы, как у меня. Может быть, если он не заставит меня войти в свою жизнь, его мозг, душа и дух исчезнут в смерти и разложении. Может быть, это будет его конец.

Отбросив размышления прочь, я, наконец, толкнула своё тело вверх, использовав бывшую гибкость болельщицы и сделав мостик с головой в качестве якоря. Прижав грудь как можно ближе к рукам, я порылась в лифчике кончиками пальцев и каким-то образом ухитрилась схватить ключ только подушечкой среднего пальца и ногтем безымянного. Осторожно, чтобы не уронить драгоценный ключ, я опустилась обратно на кровать и вздрогнула от скрипучего звука подо мной.

Я задержала дыхание и позволила минутам тикать, пока не убедилась, что Кейн меня не слышал. Убедившись, что за дверью нет никакого движения, я согнула запястья и заставила пальцы слушаться, пока не услышала щелчок отпираемого замка.

С молниеносной скоростью я поймала наручники, когда они стали спадать с моих запястий, и вытащила их из металлического изголовья. Я поднялась на ноги и как можно тише подошла к окну. Я подняла стекло и пошевелила стальными прутьями. Ничего. Они были слишком твёрдыми.

Немного отчаявшись, я задёргала сильнее, ненавидя себя за то, что издаю так много шума, но, не зная, как остановиться. Я встряхнула их ещё отчаяннее, рыча от разочарования.

Я услышала тяжёлые, торопливые шаги Кейна по коридору, а затем звук вставляемого в замок ключа. В голову пришёл план, и я оставила окно широко открытым, а сама прокралась обратно в пустой шкаф. Теперь я была окутана тьмой, скрыта и спрятана от посторонних глаз.

Кейн, наконец, открыл замок и распахнул дверь так резко, что она ударилась о стену рядом со мной. Я наблюдала, прячась в тени, как он осмотрел комнату и его взгляд упал на открытое окно.

— Нет, — выдохнул он и подбежал, чтобы посмотреть.

Я услышала, как он выругался себе под нос, опустив пистолет. Он протянул руку и ухватился за прутья, встряхивая их, чтобы понять, как я пролезла через них.

Это был мой шанс, сейчас или никогда.

Я крадучись вышла из своего укрытия, моё сердце билось в горле, а дыхание было таким громким, что я была шокирована, когда он не обернулся. Всё ещё держа в руке наручники, я вытащила из-за голеностопного ремня охотничий нож и открыла лезвие.

Через две секунды я прижала свой охотничий нож к почке Кейна, как раз когда он уже поворачивался, чтобы найти меня.

— Не двигайся, — приказала я. — Если, конечно, не хочешь, чтобы я взяла с собой в Мексику некоторые из твоих жизненно важных органов?

Его дыхание было тяжёлым и сердитым, но он не двигался.

— Поставь пистолет на предохранитель, — потребовала я.

Когда он не сразу подчинился, я прижала своё оружие к его мускулистому боку и почувствовала, как нож разрезает мягкую плоть и твёрдые мышцы. На этот раз он повиновался.

— Брось его на кровать.

— Ты даже из города не выберешься, — предупредил Кейн. — И если ты попытаешься, то к тому времени, как вернёшься ко мне, я буду вне себя от злости. Ради твоего же блага, прекрати это. Сдавайся, Риган. Будь умной.

— Кейн, — горько рассмеялась я. — Если я не выберусь из этого города, надеюсь, ради моего же блага ты разозлишься и избавишь меня от страданий.

— Ну-ну, Риган, не говори того, чего не имеешь в виду, — насмешливо сказал он.

Я вонзила нож глубже в его бок, так что ровная струйка крови просочилась сквозь его белую майку и покрыла нож, а потом потекла по его боку и пропитала пояс его боксёров и мешковатых спортивных штанов.

Наконец он бросил пистолет на кровать, не подавая никаких признаков того, что я причиняю ему боль. Уверенно держа нож на месте, я с экспертной точностью защёлкнула наручники на одном из его запястий, просунула их через решётку на окне и застегнула на другом запястье.

Одновременно с тем, как я убрала нож, я отпрыгнула назад, подальше от него. Он не мог полностью повернуться ко мне лицом, но я чувствовала его сердитый взгляд, словно он клеймил им мою кожу.

— Спасибо за пистолет, — весело сказала я, поднимая его с кровати.

— Риган, я найду тебя, — прорычал он, отчаянно цепляясь за стальные прутья.

Наручники застучали по ним, и он продолжал смотреть на них, как будто мог расплавить их своим лазерным взглядом.

— Я буду охотиться за тобой, пока ты снова не станешь моей.

— Не трать дыхание из-за этого, — легкомысленно ответила я и попятилась к двери.

Я должна была выбраться отсюда!

— Хороший совет, — сухо сказал он. — А теперь позволь мне дать совет тебе. Никогда не задерживайся слишком долго ни в одном городе, потому что я найду тебя. С этой самой секунды никому не говори своего настоящего имени, или я найду тебя. И… — с этим заявлением, нервно повисшим в воздухе, он, наконец, сказал, — никогда, никогда не думай, что ты будешь в безопасности от меня, потому что нет места в этом мире, куда бы я не пошёл за тобой.

— Это просто безумие, — рассмеялась я, потому что ничего не могла с собой поделать. — Ты просто сиди тихо, и я уверена, что появится какая-нибудь другая бедная, ничего не подозревающая девушка, и ты сможешь держать её в плену всю оставшуюся жизнь.

— Сомневаюсь, что ты это понимаешь…

Я подняла руку и покачала головой.

— Если быть честной, я не хочу это понимать. Я просто хочу уйти.

Я шагнула к двери и глубоко вздохнула с облегчением. Его ключи всё ещё были там, поэтому я закрыла дверь и щёлкнула замком. Спускаясь по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, я слышала, как он борется с наручниками. Он был намного сильнее меня, и я вдруг усомнилась в прочности этих стальных прутьев.

Чёрт.

И, наверное, мне следовало заткнуть ему рот кляпом.

Ну что ж, теперь уже слишком поздно возвращаться.

Я повозилась с замком входной двери, но, в конце концов, справилась. Я отбросила висячий замок, а затем осторожно открыла дверь. Тёмные улицы были тихи и простирались передо мной в полной пустоте. Но я знала, что повсюду бродят охранники и пробраться через главную часть города будет непросто.

Страх пронзил мои внутренности, и моё дыхание засвистело в ушах, я изо всех сил старалась не запаниковать. Кое-как я взяла себя в руки и принялась за поиски несуществующей храбрости. Мне просто нужно было попасть на футбольное поле. Если уж я смогла выбрать, то они точно будут ждать меня.

Хендрикс будет ждать меня.

И с этими мыслями, понукающими меня двигаться вперёд, мне каким-то образом удалось остаться в тени домов, деревьев и зданий и добраться до края главной улицы. Передо мной стояла школа, а за ней футбольное поле.

Я переводила дыхание и смотрела, как стражники расхаживают перед школой и полями. Я понятия не имела, как добраться туда, но должна была. У меня не было выбора.

И в этот момент гулкие крики Кейна нарушили тишину ночи. На мгновение я задумалась, почему он так долго не кричал, но решила, что возымела гордость. Он думал, что сможет поймать меня сам, думал, что сможет выследить меня, несмотря ни на что.

И когда понял, что не сможет, он начал кричать. Его крики разносились в неподвижном воздухе с нечестивой интенсивностью, преследуя ночь своим нечеловеческим гневом.

Идиот.

Охранники со всех сторон отреагировали и рванули на звук. Я сняла пистолет Кейна с предохранителя и приготовилась к столкновению, которое так и не произошло.

Хотя вокруг всё ещё были охранники, я знала, что у меня есть лишь драгоценные секунды, чтобы двигаться, прежде чем Кейн догонит меня.

Я шагнула в лунный свет и помчалась на поле. Я мысленно приготовилась стрелять в живого, дышащего, не зараженного человека, пообещав, что только покалечу его и постараюсь не убить.

Двое охранников заметили моё движение и бросились бежать мне наперехват. Я не знала, в курсе ли они, кто я такая, или им просто не нравились случайные люди, бегающие по их городу ночью, но это не имело значения. Я пристрелю их, если они попытаются меня остановить. Я сделаю это.

У меня нет выбора.

Мои руки всё ещё дрожали от неуверенности, а ладони были потными и скользкими.

Как раз в тот момент, когда они собирались перехватить меня с поднятыми пистолетами и свирепыми взглядами, искажающими их лица, дверь школы распахнулась, и оттуда выбежал Миллер, крича и вопя. Он сошёл с ума, производя столько шума, сколько я когда-либо слышала от другого человека.

Но потом я поняла почему.

Он выпустил зомби из школы.

И он выманивал их наружу.

Я не знала, как ему удалось вытащить их всех, или, по крайней мере, большинство из них, но это не имело значения, потому что довольно скоро этот город будет наводнён ими.

Конечно, они едва могли бежать, и их тела едва могли нести собственный вес. Некоторые не могли даже стоять и тащились, упираясь локтями, по траве или цементу. Тем не менее, понадобится некоторое время, чтобы убрать их, и охранникам, которые ранее преследовали меня, теперь нужно было окружить или прикончить зомби.

— Отойди в безопасное место, — приказал мне один из охранников.

— Конечно.

Я ухмыльнулась ему в спину и побежала к трибунам. Блестящий металл сидений сиял в холодной ночи, как маяк надежды, как маяк во время страшной бури. Если Миллер в пути, то Хендрикс уже ждёт меня.

Я должна была предположить, что зомби были последней частью плана.

И я оказалась права. Когда я приблизилась к подножию трибун, меня уже ждала небольшая группа людей. Я остановилась. Они вышли из укрытия и посмотрели на меня с огромным облегчением.

— Ты справилась, — выдохнул Вон.

— Справилась, — я улыбнулась.

Позади нас, в лесу, мы услышали треск раций и, как один, отступили в тень. Из леса выбежали ещё охранники.

Рука скользнула в мою. Тепло и правильность, которые я почувствовала, подсказали, что это Хендрикс. Я посмотрела на него, в его тёмные глаза и затенённое лицо, и впитала его знакомые очертания.

Никто из нас ничего не сказал, но рука, сжимающая мою, была одновременно отчаянной и собственнической, одновременно нуждающейся и требовательной. Слёзы наполнили мои глаза, когда я заметила контраст между отвращением, которое я испытывала к Кейну, и чистой безопасностью, которую чувствовала рядом с Хендриксом. Он был моей надеждой, моей безопасностью, моим будущим.

Кейн был отвратителен. И исчез. Из моей жизни навсегда.

— Нам нужно идти, — отрезала Тайлер. — Сейчас.

Никто из нас не колебался. Мы просто побежали назад через лес, наши ноги были быстрыми, но спотыкались на пересечённой местности. Мы не встретили никаких охранников, но только по счастливой случайности и только благодаря гениальному плану выпустить зомби.

Они бы заметили, что мы ушли, в мгновение ока, хотя нам нужно было проложить как можно больше километров между нами и ними.

К тому времени, как мы вернулись на знакомую ферму, мои лёгкие и грудь горели от прохладного весеннего воздуха, а ноги онемели от усталости. Моя рука ни разу не покинула руку Хендрикса, и я была уверена, что никогда больше не оставлю его. Не тогда, когда что-то такое может произойти в течение двадцати четырёх часов.

Никогда больше я не хотела чувствовать себя подобным образом.

Никогда ещё мне так не хотелось принять душ, как сейчас.

Вон и Нельсон ворвались в дом через заднюю дверь, и Хендрикс приказал Миллеру и Тайлер сесть в микроавтобус на боковые кресла. Я понятия не имела, как мы все уместимся в семиместном фургоне, но в данный момент у нас не было иного выбора.

Я двинулась следом за Нельсоном, чтобы забрать свой рюкзак и убедиться, что все идут, но Хендрикс потянул меня за руку и притянул к себе. Я врезалась в его грудь с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Я мгновенно обвила руками его талию, и он прижал меня к себе так крепко, что мне стало больно.

Но я не хотела, чтобы он меня отпускал.

— Я так рад, что с тобой всё в порядке, — прошептал он мне на ухо. Его горячее дыхание коснулось моей кожи, и искренность его голоса глубоко проникла в моё сердце. — Если они причинили тебе боль… если они прикоснулись к тебе…

— Они этого не сделали, — быстро заверила я его. — Клянусь, они этого не сделали. Я в порядке.

Потом снова началось движение. Нельсон выскочил из дома, неся всё ещё больную Пейдж, а Хейли торопилась прямо за ним с нашими рюкзаками. Харрисон и Кинг следовали за ними с рюкзаками Нельсона и Хендрикса и несколькими сумками, которые я не узнала. Я надеялась, что это припасы. Вон был последним. Он приказал нам всем сесть в фургон.

Сумки были небрежно брошены в багажник, и мы втиснулись внутрь. Вон вёл машину. Нельсон запрыгнул на переднее сиденье. Хейли сидела на полу, прислонившись спиной к углу кресла Вона, а Пейдж неловко вытянулась перед ней. За нашими новенькими на боковых креслах — Харрисон, Кинг и Хендрикс втиснулись на заднее сиденье, и Хендрикс усадил меня к себе на колени.

Я прижалась к нему, наслаждаясь его теплом и его прикосновениями. Это ощущалось правильным. Это чувствовалось… хорошо. Больше всего на свете я нуждалась в его сильных, оберегающих руках.

И пока Вон выезжал, оставляя ферму и этот ужасный город, который, как мы надеялись, навсегда останется позади, я снова позволила себе вздохнуть.

Только вместо сильного облегчения, которое я хотела испытывать, я чувствовала тошнотворные уколы страха. Я ещё ближе прильнула к Хендриксу, уткнулась лицом в его тёплую кожу и обвила руками его шею.

Я сделала ровный вдох, сдерживая приступ паники. Но в моих ушах громко звучал нечеловеческий рёв возмущения Кейна, а в голове я слышала только его обещание найти меня.

Настоящий страх, самый настоящий из всех, что я когда-либо испытывала, обрушился на меня, и я задрожала.

— Всё кончено, Риган. Они больше никогда тебя не тронут. Они больше никогда тебя не увидят. Ты в порядке. Ты со мной. Я позабочусь о твоей безопасности.

Нежные слова Хендрикса, прошёптанные мне в волосы, были единственными, что удерживало меня в здравом уме.

Снова и снова он шептал обещания мне на ухо, в моё сердце, в мою душу. И постепенно, казалось, что-то изменилось. В конечном счете, меня перестало трясти, я перестала паниковать.

Я была в безопасности сейчас.

Я была с людьми, которые заботились обо мне.

И они тоже были в безопасности.

Пополнение в нашей группе заставляло меня нервничать, но, глядя на разбитое, измученное тело Миллера, я знала, что мы приняли правильное решение, взяв их с собой.

Мы ехали в напряженном молчании, ожидая, что кто-нибудь нас найдёт или выследит. Но никто так и не пришёл. К тому времени, как несколько часов спустя мы добрались до границы с Оклахомой с опасно низким уровнем бензина и измученные бессонной ночью, мы хотя бы начали верить, что худшее позади.

Моё сердце замедлило свой быстрый ритм, и около тридцати минут назад я решила, что никогда не покину колени Хендрикса. Никогда.

— Это была сумасшедшая ночь, — первым нарушил молчание Нельсон.

— Никогда больше, — твёрдо сказал Вон.

— Никогда больше, — с надеждой повторила Тайлер.

И на ухо мне, так, чтобы только я могла слышать, Хендрикс прошептал:

— Никогда больше, — его слова были обещанием.

Его слова были успокаивающим бальзамом на моё израненное сердце.

За последние два года я возлагала большие надежды на своих собратьев-людей. Пока существовали люди, существовали конфликты, но были и решения. Мы смотрели в лицо первого с самого начала времён поколения, потенциально столкнувшегося с проблемой, которую оно не могло преодолеть.

И вместо того, чтобы объединиться для победы над этим врагом, мы сдались, обратились к тиранам и отказались от своей свободы. Сначала я видела это с Гэри и его отрядом ополченцев, а теперь с Матиасом и его коммунистическим культом безумия.

Но я так не могла. Я никогда не смогу отдать свою свободную волю и дух и позволить кому-то другому взять контроль. Этот мир был заражён отравленной смертью, но я никогда не позволю ей замарать меня. Я выберу вольную жизнь. Я сама выберу свою любовь.

Я скользнула рукой вверх по горлу Хендрикса и обхватила его заросший подбородок.

— Никогда больше.

ЭПИЗОД 6

ЭПИЗОД 6: ГЛАВА 01

686 день после начала заражения

РИГАН

— Срань господня! — завизжал Кинг как девчонка. Как визжащая, перепуганная, обезумевшая от ужаса девчонка.

Я была почти уверена, что даже нельзя было винить в этом его половое созревание. Визгливый крик, который только что вырвался из его лёгких, сквозил чистым паническим страхом.

Звук выстрела, громкий и звенящий у меня в ушах, заглушил и Кинга, и Пожирателя, который чуть не съел его лицо. Я глубоко вздохнула и покачала головой.

— Это было близко, — выдохнула я, пытаясь отдышаться.

Не только Кинг был перепуган до смерти.

Он выронил свой дымящийся пистолет.

— Бл…

— Банка ругательств, — прошептала я и подняла руки, готовясь к следующей стычке.

— Я не закончил, — пробормотал он, прерывисто дыша.

— Ты в порядке?

Я вглядывалась в темноту и молилась, чтобы этот проход был безопасным. Пожалуйста, будьте в безопасности. Пожалуйста, будьте в безопасности. Пожалуйста, будьте в безопасности.

— Я в порядке, — быстро заверил он меня. — Просто немного… эм, этого я не видел.

— Я тоже, — утешила я его. — Хороший выстрел.

— Я обнаружил, что трудно промахнуться, когда они в десяти сантиметрах от твоего лица.

Я подавила смешок, но вынуждена была согласиться.

— И всё же ты не запаниковал, — хихиканье, которое я подавляла, наконец, вырвалось на свободу, и я добавила: — Ну, только если немного.

— Заткнись, — прорычал он, отчего я рассмеялась ещё сильнее.

Я взяла себя в руки и сосредоточилась на предстоящей задаче.

— Кинг, ты готов к этому?

— Нет, — ответил он честно.

— Один, два…

И он шмыгнул за угол раньше, чем я успела досчитать до трёх. Я должна была идти первой. Мы должны были идти по очереди. Но он продолжал прыгать передо мной всякий раз, когда наступала моя очередь. Я предположила, что он считает себя рыцарем, но последний Пожиратель практически лизнул его в лицо, прежде чем он выстрелил.

— Кинг, — я выскочила из-за угла и отругала его резким шёпотом: — Ты должен был пустить меня первой.

Мы миновали пустые полки и разграбленные залы того, что некогда было полным товаров супермаркетом. Наши шаги по линолеуму были бесшумны, за исключением тех мест, где мы наступали на что-то, оставшееся от предыдущих мародеров. В заброшенном «Пабликсе»[24], где мы остановились на ночлег, было практически темно, и мы шли от прохода к проходу, избавляясь от оставшихся Пожирателей, прежде чем устроиться на ночь.

— Я почти уверен, что Хендрикс убьёт меня, если я позволю чему-то случиться с тобой, — он пожал плечами.

Я прорычала несколько собственных отборных слов.

— Банка ругательств, — пропел он.

— Как ты думаешь, что он сделает со мной, если я позволю чему-нибудь случиться с тобой? — потребовала я ответа.

— Перекинет тебя через колено и отшлёпает? — решил узнать Кинг с притворной невинностью.

— О, боже, — произнесла я на полную громкость.

— Что? — ещё больше притворной невинности.

— Это было так… извращённо с твоей стороны, — заметила я. — Я просто удивлена.

— Риган, мне пятнадцать. Ты удивлена, что я сказал что-то слегка непристойное?

Непристойное?

— Да, нет, подожди, слева!

Не раздумывая, мы оба выстрелили вслед ползущему в темноте существу. Да-да, у этого товарища не было ног. Я отшатнулась, избегая любого контакта с ним, пока он истекал кровью на холодном полу.

— Один, два… — я снова начала считать, но Кинг уже был за углом. — Чёрт побери, Кинг! — зашипела я, следуя за ним.

— Послушай, он и так будет очень зол, что мы разделились, — яростным шёпотом возразил Кинг.

И я поняла, к чему он клонит.

Мы штурмовали этот продуктовый магазин, как команда спецназа, ну, как голодная, грязная, капризная команда спецназа со скудным запасом пистолетов и примерно сотней пуль на всех нас. Я следовала своему обычному протоколу быть безжалостным-другом-Хендрикса-против-зомби, когда нас атаковали Пожиратели. В суматохе мы разделились, он оказался по одну сторону кассовых аппаратов, а я по другую. Там было слишком много зомби, чтобы он мог оспорить моё решение, когда я побежала за его младшим братом, но у меня было чувство, что мы поговорим позже.

Я не могла дождаться.

О, нет, это было неправильно. Я могу подождать. Я определённо подожду.

— Ну, ему следует быть повнимательнее, — съязвила я. — Если он не может уследить за мной, значит, он меня не заслуживает.

По сути, я говорила это вслух только для того, чтобы услышать саму себя, потому что ничему из сказанного мною не верила. Впрочем, как и старалась не думать о том, что мы находимся в том опасном моменте, когда относишься друг к другу по-настоящему серьёзно, надеясь лишь на то, что другой переживёт день, и ночь, и следующий день, и так далее, и так далее.

Кинг фыркнул.

— Я не тот человек, с которым тебе следует говорить об этом. Разве у тебя нет подруги?

— Да, у меня есть подруга, — подтвердила я, пряча улыбку.

— И не то, чтобы я заботился о своём брате или его сумасшедшей сексуальной жизни, но я думаю, что ему помешал целый рой зомби, преграждающих путь к тебе, а не отсутствие решимости.

О, нет.

— О, нет, — раздражённо выдохнула я. — Считаешь себя умником, верно?

— Я не шучу, Риган, я думаю, что именно зомби заставили его бежать в другую сторону.

— Нет, я не об этом. Я хочу сказать, что знаю, почему он помчался в другую сторону. И я сказала «умник», не имея в виду, что ты интеллектуал, у тебя большой мозг и всё твоё серое вещество работает на всех четырёх цилиндрах.

— Не думаю, что эта метафора верна, — возразил он.

— Ладно, умник.

Я закатила глаза, хотя он меня не видел.

— Понятия не имею, — он поднял руки, напряжённо и прямо перед собой. — Я даже не закончил седьмой класс. Возможно, я просто обычный середнячок.

— Тогда к чему все эти громкие слова? — я понизила голос до шёпота, не столько для того, чтобы зомби не услышали меня, но чтобы я могла услышать их приближение.

— Просто хотел посмотреть, смогу ли я их использовать, — он пожал плечами в тусклом свете. — Я подумал, что ты, по крайней мере, сможешь их понять.

Всё внутри меня сжалось. Эти дети должны были использовать свои мозги не только для убийства и добывания пищи. Он что, отрабатывал на мне громкие слова? Тогда он точно был в отчаянии. Хотя я сомневалась, что кто-то из его братьев хотел сидеть и вести с ним глубокие философские беседы, чтобы он не забывал составлять полные предложения или использовать базовый английский. Я вспомнила о Пейдж и задумалась, а умеет ли она вообще читать.

Чёрт возьми, держу пари, она не умеет! Ей было всего шесть лет, когда инфекция разрушила окружавший нас мир. Она могла бы написать несколько слов, но вряд ли сможет сама прочитать книгу, даже соответствующую её возрасту.

Я была не самым подходящим примером для подражания, но у нас была Хейли. Она могла бы помочь.

— Возможно, ты пожалеешь, что завёл со мной этот разговор, — усмехнулась я, глядя в спину Кинга.

Он нетерпеливо фыркнул и выстрелил. Один выстрел, два… три… готово. Его четвёртое убийство за ночь, а у меня ещё не было чистого убийства. Негодник.

— Возможно.

Что-то схватило меня за лямку рюкзака, и я резко обернулась, закричав и размахивая пистолетом.

— Не стреляй! — крикнул Миллер, закрывая голову руками.

Я снова закричала, но на этот раз это был прилив облегчения и свист выдыхаемого адреналина.

— Святое дерьмо, Миллер!

— Банка ругательств.

Кинг толкнул меня в плечо, но в его руке был пистолет, значит, он тоже собирался выстрелить.

Я проигнорировала его.

— Ты не можешь ни при каких обстоятельствах просто подкрадываться к кому-то!

Я отругала его, но мои доводы затерялись где-то между прерывистым дыханием и рукой, прижатой к сердцу.

— Ты такая нервная, — заметил Миллер.

— А ты недостаточно нервничаешь, — выдавила я.

Тайлер неторопливо подошла к Миллеру сзади, тоже выглядя слишком непринуждённой. Они оба были такими, ни один из них не боялся зомби, скрывающихся за каждым грёбанным углом. Они были лишены излишней чувствительности, потому что никогда не жили на улице, никогда не проводили ночь, оглядываясь через плечо, и не были вынуждены убивать непрестанно, чтобы остаться в живых. Ещё четыре дня назад они полностью наслаждались жизнью.

Даже их страх перед зомби был умеренным. Пожиратели, к которым они привыкли, были заперты в стальных клетках, ослабевшие от голода и балансирующие на грани смерти. Мне хотелось бы думать, что последние несколько дней открыли им глаза на реальность этого мира, но они, казалось, не спешили становиться мотивированными.

Пока я не могла сказать, было ли это отрицанием или глупостью.

Я была склонна считать это глупостью, но это было больше связано с одной девушкой примерно моего возраста, с которой было очень трудно ладить, и я ни в коем случае не говорила о Хейли.

— В чём дело? — спросила Тайлер всё тем же скучающим тоном, которым она славилась.

— Твой брат только что чуть не потерял голову, — выдавила я.

— Ты ведь не выстрелила бы в меня, правда, Риган? — спросил Миллер со своим очаровательным сильным южным акцентом.

Его синяки заживали, но лицо всё ещё представляло собой причудливую смесь фиолетового и жёлтого. Он явно был немного травмирован временем, проведённым со своей семьей, и мы работали над тем, чтобы нормализовать его жизнь, насколько это было возможно, учитывая, что мы постоянно перемещались и отстреливались большую часть дня.

Я бросила на Кинга отчаянный взгляд, и он подавил смех.

— Чувак, она убивает всё. Я бы поостерёгся.

— Как… варварски, — протянула Тайлер.

Она была следующей. В этот момент я решила, что она следующая. Я собиралась убить её следующей.

— Риган, — раздалось у меня за спиной.

Он был зол. И орал. И… это был Хендрикс.

Так что, очевидно, магазин официально был очищен.

Я развернулась, уже ощетинившись от предстоящей лекции. Поэтому решилась нанести удар первой.

— Если ты хочешь, чтобы я осталась рядом с тобой, Хендрикс, тогда тебе не следует просто уходить от меня. Ты не должен бросать меня и заставлять искать тебя. Может быть, это тебе стоит оставаться рядом со мной!

— О, боже, — простонал Кинг.

— Опять? — недоверчиво спросила Тайлер и удалилась, готовая выпотрошить кого-нибудь ещё своим едким южным очарованием.

— Я искал попкорн, — объявил Миллер Кингу. — Но я ничего не нашёл.

— Очень жаль, — пробормотал Кинг. — Может, нам стоит поискать ещё раз?

Он увёл мальчика подальше от того, что наверняка станет эпической битвой.

Хендрикс уже стоял рядом, возвышаясь надо мной. Его тело было напряжено, каждый мускул в руках вздувался и дрожал, пока он пытался взять над собой контроль. Его длинная шея дёрнулась, когда он сглотнул, и ярко-голубые глаза пригвоздили меня к месту, хотя я не могла разглядеть их точный цвет в сумраке передней части магазина.

— Я не бросал тебя, — прорычал он. — Я сделал то, что было необходимо для группы в целом.

— Я понимаю это.

Я была максимально саркастически доброжелательна, убрала пистолет и сложила руки на груди, чтобы он мог почувствовать всю силу моего отношения.

— Я хочу сказать, может быть, тебе не стоит так злиться на меня, когда, ясное дело, ты бросил меня там! Я сделала своё дело…

— Не перекладывай всё на меня, — оборвал он. — У тебя есть только одна миссия в этой жизни, и она заключается в том, чтобы оставаться рядом со мной! Ты не можешь просто так взять и сбежать с другим парнем! Я тот, кто должен защищать тебя!

Итак, не нужно было быть гением, чтобы понять, что мы спорим о чём-то совершенно ином, чем то, что лежит на поверхности. Между нами, мягко говоря, имелось несколько нерешённых вопросов. Но даже при том, что у нас обоих были более глубокие разногласия, чем этот продуктовый магазин, казалось, ни один из нас не был способен преодолеть их. Мы почти постоянно ссорились с тех пор, как выбрались из этого дурацкого городка.

И всё началось с того, что он спросил меня, почему я ушла с Кейном!

Как будто у меня был иной выбор!

— Это то, что я сделала? — сухо спросила я. — Я ушла с другим парнем, который, между прочим, твой пятнадцатилетний брат! Я защищала Кинга!

Он шагнул ко мне. Внезапно вся его аура изменилась. Исчез злой, иррациональный Хендрикс, и на его месте появился имеющий чувства, оберегающий, магнетический мужчина, который поглощал меня своим гравитационным притяжением раньше, чем я успевала подумать об этом. Я вздрогнула от перемены в атмосфере вокруг нас, когда ярость превратилась в искрящееся напряжение. Моё дыхание было тяжёлым и неровным, руки слегка дрожали. Лишь дыхание разделяло наши тела, и его грудь касалась моей с каждым вдохом его лёгких.

Он протянул руку и провёл по моей щеке, нежно сжимая мою челюсть своими мозолистыми пальцами.

— Но кто тебя защитит?

Его голос был болезненно нежным, мой желудок немедленно перевернулся и взорвался покалывающим жаром.

Я сжала губы в попытке обрести хоть какое-то здравомыслие. Мой разум кружил после паники и ужаса борьбы с зомби, сменив курс на слепящий гнев, а потом на нечто другое… нечто совершенно… большее.

— Риган, — выдохнул он, его голос стал грубым.

Мурашки пробежали по моим предплечьям, и мой желудок снова перевернулся. Хендрикс держал меня в напряжении своей всепоглощающей энергией и интенсивностью. Он говорил мне что-то — не только словами, но и всем своим существом, и каждая часть моего тела и души была в гармонии с тем, что он собирался сказать.

— Я…

— Что вы двое тут делаете? — нетерпеливо спросил Нельсон, выглянув из-за спины Хендрикса.

Хендрикс сжал мой подбородок, и его настроение снова сменилось с того, каким было всего секунду назад, на грубое раздражение. Я немного запереживала за Нельсона.

И была подавлена тем, что нас снова прервали.

Я уже сбилась со счёта, сколько раз он, казалось, готов был признаться мне в чём-то важном, но всегда кто-то входил в комнату, или просыпался, или садился между нами.

Зомби разрушали мою жизнь!

— Я уже использовал свою последнюю пулю, — прошептал мне Хендрикс с рычанием.

Он опустил свой лоб на мой и обхватил меня за плечи. Мы были ближе, чем раньше, но интимность момента исчезла. И хотя мне нравилось, когда меня так держали, Нельсон решил, что ещё не закончил.

— Можешь взять мои, — прошептала я в ответ.

— Мы направляемся в гастроном. Там есть морозильник, который мы сейчас разбираем, — Нельсон был твёрд и нетерпелив.

И хотя я понимала необходимость держаться вместе и найти безопасное место, меня это возмущало.

Но, может быть, и Нельсона тоже. С тех пор как они с Хейли решили сделать всё официально, он стал особенно раздражительным.

Конечно, у них было столько же времени наедине, как у нас с Хендриксом — то есть его не было вовсе. Не то чтобы мы с Хендриксом были парой. Так что я могла понять некоторое его разочарование.

— Мы сейчас придём, — объявил Хендрикс, но это прозвучало почти как предупреждение.

— Нет, — твёрдо ответил Нельсон. — Без шансов. Если я не могу провести три проклятых минуты наедине с Хейли, моей девушкой, то ни за что, чёрт возьми, ты не получишь особого времени со своей.

Я рассмеялась. Он был прав.

Хендрикс устало вздохнул, но выпрямился, готовый подчиниться. Очевидно, он тоже понял логику Нельсона. Он наклонился ко мне и удивил меня долгим поцелуем в лоб. Поцелуй был мягким и сладким, и я немного растаяла. Да и как я не могла?

Взяв меня за руку, он пошёл вслед за Нельсоном. Возле гастрономического отдела света было ещё меньше, и запах стоял отвратительный.

Когда люди крали то, что осталось от еды и одежды, они часто упускали из виду вещи, которые могли испортиться, такие как мясо или деликатесные салаты. Очевидно, этот магазин был заброшен в середине рабочего дня. За время, прошедшее с того, без сомнения, ужасного дня, отсюда были изъяты сухие продукты и бумажные изделия, или, во всяком случае, большая их часть. А свежие, замороженные, охлаждённые продукты и всё, что связано с гастрономией, оставались нетронутыми.

И от этого тут воняло. Сначала нас поразил тошнотворно-сладкий запах гнилых фруктов и овощей, яиц и молочных продуктов в холодильной секции. Кроме того, в одной из ванных была здоровая смесь экскрементов животных и чего-то ужасного.

До этого большинство из нас были заняты стрельбой и убийствами, чтобы уделять этому много внимания. Но теперь, вернувшись в гастроном с различными салатами, всё ещё разложенными в витринах, и капающими, отвратительными кусками мяса, лишь частично съеденного мышами, личинками или ещё чем-то похуже, я почувствовала знакомый рвотный рефлекс, который, казалось, преследовал меня каждый момент бодрствования во время этого апокалипсиса.

Я последовала за Хендриксом, обходя служебный вход и боковые ступеньки с кучей мусора. Мусор остался либо от предыдущих мародёров, либо от картонных коробок, которые притащили сюда какие-то животные, скорее всего крысы.

О, нет. Это место было идеальной территорией для крыс.

Включите зловещую музыку и монтаж худших страхов Риган.

Нам предстояла долгая ночь.

— Вы сделали это, — с улыбкой поприветствовал нас Вон.

— А ты сомневался? — спросила я с притворной обидой.

— Немного, — рассмеялся он.

— Я машина для убийства зомби, Вон Паркер, — я бросила на него свирепый взгляд.

Он снова усмехнулся.

— Я знал, что ты справишься с зомби. Я просто не был уверен, что ты переживёшь Хендрикса после того, как бросила его.

Я метнула взгляд в Вона, умело разжигающего пламя гнева Хендрикса.

Он оглянулся на меня и, подняв брови, воскликнул:

— Видишь!

— Глупые мальчишки, — проворчала я и выдернула свою руку из хватки Хендрикса.

Сменив тему, Вон сунул что-то каждому из нас в руки.

— Зомби — это плохо… Но это, эм, это может быть ещё хуже.

Ох, нет.

Я опустила взгляд и увидела в руках баллончик с дезинфицирующим раствором «Лизола». Ладно, иногда они были умными мальчиками. Конечно, это средство не было первым в списке необходимых вещей любого мародёра. Но оно сделает сегодняшний вечер сносным и санитарно-безопасным.

— По крайней мере, скажи мне, что дверь была запечатана и закрыта всё это время, — взмолилась я.

— Конечно, скажу, — снова ухмыльнулся Вон. — Но это не будет правдой, — он повернулся и указал на морозильную камеру. — И никаких пуль против этих тварей! Мы не можем тратить патроны впустую!

Я ухожу. Я ухожу прямо сейчас. Я официально покончила с зомби-апокалипсисом. Ничто не могло заставить меня войти туда. Ни единая мелочь.

— Риган, если ты сию же секунду не окажешься рядом со мной, я пошлю за тобой всех тварей, что там есть, — пригрозил Хендрикс с едва заметным намёком на веселье в голосе.

Очевидно, он хотел, чтобы я ударила его по почкам.

Вон поддержал:

— Это будет похоже на бег быков в Памплоне! Только с крысами.

— Хейли! — крикнула я в темноту.

Я видела тени людей за гранью «Тупой и Ещё Тупее», но не могла понять, кто из них Хейли.

— Собирай свои вещи, мы уходим.

— Меня это устраивает, — крикнула она в ответ.

— Тащи сюда свою задницу, — потребовал Хендрикс.

Он подошёл и обвил рукой мою талию. Я была слишком возмущена нашим нынешним затруднительным положением, чтобы чувствовать бабочек или покалывание или признавать какую-либо реакцию моего тела на его ласкающие прикосновения, я была слишком отвлечена. Я даже не пошевелилась. Или, во всяком случае, не сильно.

— Я не смогу, Хендрикс, — прошептала я.

— Ты сможешь, — возразил он.

Его голос был низким и уверенным, но в то же время твёрдым. Он не собирался позволять мне поддаваться страху. И это была одна из причин, почему я так его уважала.

— Мне нужно напоминать тебе, что ты крутая, — он ухмыльнулся. — Даже я немного боюсь тебя.

Я прижалась лбом к его груди и почувствовала ритмичное биение его сердца на своей коже. Я обняла его за талию и позволила его словам проникнуть в моё сознание, одновременно наслаждаясь этим моментом с ним.

Всё изменилось между нами, как он и обещал. Мы продвигались медленно, очень, очень медленно. Но я не могла отрицать, что между нами что-то было, не могла игнорировать, как он воздействовал на меня, на мой ум, моё тело, мой дух. Я боялась его, смирилась с ним и одновременно тревожилась за него. Я то отстранялась сама, то отталкивала его, проверяя границы и обнаруживая, что влияю на него столь же сильно, как он влиял на меня.

И с каждым новым мгновением, которое мы делили с ним, моё сердце билось немного быстрее, мой желудок опускался всё ниже, а моя душа расцветала от осознания его и всего того, что он делал со мной.

Я запуталась.

И я была девушкой.

Было странно признавать, что непостоянный женский идиотизм не исчез с появлением зомби в моей жизни.

— Я смогу, — повторила я дрожащим голосом.

— Ты сможешь, — его голос был властным, но нежное прикосновение его руки вдоль моего позвоночника было успокаивающим.

— Ты только что сдалась? — раздражённо спросила Хейли.

Она стояла прямо рядом с нами, и я взглянула на неё — рюкзак на плече, а на голове бейсболка, скрывавшая её длинные светлые волосы.

— Прости, — так и было. — Он заставил меня почувствовать себя Суперженщиной.

Она громко простонала и гнусно выругалась.

— Хейлз! — ахнула я.

Хендрикс хихикнул, узнав, что она могла так нецивилизованно ругаться, и я всем своим телом почувствовала вибрацию его тела.

— Если хоть один из этих ублюдков заденет мою ногу, я вспылю!

— Пожалуйста, не поддавайся панике, — хихикнула я.

Она вырвала у меня из рук пузырёк с «Лизолом» и потопала обратно к Нельсону, который закричал:

— Ты действительно собиралась бросить меня, женщина! — он показался рассерженным.

— Подождите, — прервал нас голос Тайлер. — О чём вы все говорите?

Она говорила так самоуверенно и самонадеянно. Это была черта, которой я отчасти завидовала. Она едва могла стрелять из пистолета, и её невежество было опасным, но она принимала всё как должное с таким видом, который заставлял её выглядеть превосходящей нас во всех отношениях.

Я имею в виду, что она тоже была несносной, но я должна была восхищаться её дерзостью.

— Крысы, — с лёгкостью пояснил Хендрикс.

Она ахнула.

— Где?

— В морозилке, — он кивнул головой в ту сторону.

— В морозилке, в которой мы собираемся провести ночь?

Я не могла ясно видеть её лицо, но чувствовала, что её глаза сосредоточились на Хендриксе и его напористых словах.

— В той самой, — серьёзно сказал он.

— Чёрт возьми, нет, — ответила она. — Пойдём, Миллер.

Миллер неторопливо подошёл к ней, ни о чём не заботясь. Он повиновался каждому её слову, что было очень мило, так как я видела то же самое в Пейдж. Но это также раздражало, ведь Тайлер никак и ни в чём не могла сравниться ни с кем из Паркеров и их инстинктом выживания.

— Куда это ты собралась? — спросил Хендрикс, стараясь не рассмеяться.

— Мы переждём снаружи, — просто объяснила она.

Я разинула рот, она не могла говорить серьёзно.

— Снаружи Пожиратели, — наконец напомнила я ей.

— Я рискну, большое спасибо, — отрезала она.

О, нет. Я копала глубоко, практически к центру земного ядра, в поисках терпения, понимания и… сочувствия. Но даже при самом быстром, самом доброжелательном запасе эмоций я не могла придумать, что предложить этой девушке.

— Если мне придётся драться с крысами, тебе тоже придётся драться с крысами.

Руки Хендрикса сжались вокруг моей талии, как будто он хотел удержать меня. Я не собиралась драться с этой девушкой, по крайней мере, физически. Сейчас… а вот пихнуть её в морозилку, вооружённую блестящими чёрными волосами и ухоженными ногтями, было совсем другое дело.

— В чём проблема? — спросил Вон, и голос его звучал по-настоящему растерянно.

Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, я объяснила за неё:

— Тайлер не хочет встречаться с крысами. Она хочет подождать снаружи, пока мы сделаем за неё всю грязную работу.

— Снаружи? — воскликнул Вон. — Ты с ума сошла?

— Нет, я не сумасшедшая! — прошипела она. — Это вы все сошли с ума! Почему вы выбрали место для ночлега с крысами? Сегодня я уже имела дело с зомби! Я не мылась уже четыре дня! Вы заставляете меня стрелять во всё подряд, и я голодна! Так что нет, я не хочу иметь дело с крысами! Я бы предпочла рискнуть с зомби! Это никогда не кончится!

Её голос сорвался до гневного крика. Она заметно дрожала. Я могла различить в темноте её миниатюрную фигурку, и мой гнев смягчился, но только потому, что я, наконец, увидела, как она напугана. Ещё четыре дня назад она была полностью защищена от этих аспектов жизни, и всё, чего она хотела — сбежать из того ужасного города и своей удушающей тюрьмы. Я не могла ожидать, что она поймёт продвинутую тактику выживания за то короткое время, что ей было дано. И я испытывала такие же отвращение и ужас от крыс, как и все остальные, поэтому я догадывалась, откуда растут ноги.

Вон с другой стороны… не мог.

— Это никогда не кончится? — он шагнул к ней и прорычал свой риторический вопрос. — Конечно, это никогда не кончится! Мы боремся за наши жизни, Тайлер, а не едем в отпуск! Конечно, это никогда не кончится! Как это может произойти? А эти крысы? — он махнул рукой за спину, указывая на морозильник, с которым мне придётся столкнуться через несколько минут. — Эти крысы… наименьшая из твоих проблем, даже если ты подумаешь о том, чтобы просто выйти за эту дверь!

— О, да? — возразила она. — Кто меня остановит?

Я ждала, что Вон ответит что-нибудь вроде «я» или что-нибудь угрожающее, но он так ничего и не сказал. Он просто смотрел на неё сверху вниз, а она вызывающе смотрела на него. Он согнул и сжал руки по бокам, дыхание его немного участилось. Но он так и не ответил на её вопрос. Наконец, разочарованно зарычав, он повернулся и зашагал прочь, бормоча что-то об «избалованной, невозможной женщине».

Тайлер развернулась на каблуках и зашагала в противоположном направлении.

Я озабоченно посмотрела на Хендрикса, нахмурив брови. Он просто улыбнулся мне, такой глупый и большой, и поцеловал меня в лоб. Ещё раз поцеловал в лоб.

Я начала беспокоиться, что он не понимает, где находятся мои губы.

— Давай, убийца, пора играть в Крысоловов, — рассмеялся он и отпустил меня.

— Это была ещё одна шутка? — спросила я, пытаясь подавить смех, но не из-за его неудачной попытки пошутить, а из-за того, что он на самом деле пытался быть смешным.

— Я могу быть смешным, — фыркнул он, и в его голосе прозвучала искренняя обида.

Тогда я рассмеялась, потому что сейчас он был смешон, и самым покровительственным тоном заверила его:

— Конечно, ты можешь.

— Вот, — Харрисон сунул нам в руки какие-то предметы, как только мы встали рядом со всеми перед огромной морозильной камерой.

Я посмотрела на длинный предмет, который, по-видимому, должен был стать моим оружием, и сразу же перестала смеяться. Это была швабра. Он ожидал, что я буду убивать крыс шваброй.

Однако, по-видимому, швабра была одним из лучших видов оружия.

— Что это такое? — спросил стоявший рядом со мной Хендрикс. — Швабра для бассейна?

Я посмотрела на длинную пенистую фиолетовую лапшу[25] и снова расхохоталась.

С абсолютно невозмутимым лицом Харрисон посмотрел на старшего брата и сказал:

— Ты находчивый. Ты заставишь это работать.

— Должно быть, они готовились к летнему сезону ещё до того, как началась инфекция, — услужливо добавил Кинг.

Он держал сачок для бассейна, так что его догадка, возможно, не далека была от истины.

— Спасибо, что прояснил, — проворчал Хендрикс.

— Ладно, план такой, — авторитетно заявил Вон. — Я открою дверцу холодильника, и мы с Хендриксом выгоним всех сюда. Ваша задача либо убить их, либо вышвырнуть из магазина.

— Как вы думаете, какую еду мы могли бы приготовить из крысы? — задумчиво спросил Харрисон.

Все его проигнорировали.

— Хейли остаётся с Пейдж, — продолжал Вон. — Кинг, встань у входной двери и приготовься открыть её. Нельсон, Харрисон и Риган готовятся преследовать их.

Мы начали действовать. Хейли взобралась на металлический рабочий стол, на который кто-то посадил Пейдж. Она отодвинула в сторону огромную мясорубку и небрежно села, готовая насладиться зрелищем и слишком гордая тем, что избавилась от грязной работы.

Хендрикс отошёл к раковине, вмонтированной в стену рядом с морозильником, и сменил свою бассейную лапшу на большую метлу. Кинг прихватил сачок и встал в передней части магазина, Харрисон приподнял метлу меньшего размера, встав слева от морозильника. Я подошла и встала рядом с ним, напротив Нельсона и его… Я, правда, не знала, на что это похоже. Возможно, что-то, что свисало со стеллажей, чтобы рекламировать вещи? Штуковина напоминала миниатюрную лестницу с крюками на конце. Кроме того, он держал в руке солидный нож.

У меня тоже были ножи, но я не планировала подходить достаточно близко к тому, что выскочит из морозильника, чтобы использовать их.

Вон отсчитал руками: три, два… один. Он помедлил ещё мгновение, сделал глубокий вдох и распахнул дверь.

Меня тут же затошнило от ещё более мощного запаха всего прогнившего и замёрзшего внутри. Я натянула рубашку на нос и попыталась сосредоточиться на чем-нибудь ещё, кроме зловония. Я почти видела приторные зелёные испарения, выходящие из гнилого места, словно жила в мультфильме. Моя рубашка немного помогала заблокировать запах, но лишь потому, что я сама пахла отнюдь не прекрасно в эти дни. Мне приходилось иметь дело с собственным гнилостным зловонием.

Было слышно, как Хендрикс и Вон топают по тёмному холодильнику, стараясь шуметь как можно больше. Затем послышались новые звуки, когда они своими орудиями стали ударять об пол и по различным местам, в которых крысы могли свить себе гнездо.

Наконец послышался писк и топот маленьких ножек, царапающих когтями кафельный пол.

— Ну вот, — вздрогнула я, как раз вовремя, чтобы замахнуться шваброй на летящего на меня грызуна.

Я вскрикнула от ужаса и смахнула огромную тварь в сторону Нельсона. Он подпрыгнул, когда она бросилась в его сторону, но каким-то образом прогнал её к выходу.

Не успела я сообразить, как он загнал её в угол, а из морозильника выскочили ещё три крысы размером с человека. Их глаза отражали слабый свет из окон, а толстые голые розовые хвосты сердито шелестели за ними. Они злились на принудительное выселение и хотели вонзить во что-нибудь свои острые, зазубренные зубы.

Например, в мою ногу.

Я снова закричала и заставила себя перестать думать о том, какие они страшные. Мне нужно было быть храброй, и было легче найти в себе мужество, если я перестану зацикливаться на страхе.

На этот раз я выставила перед собой швабру и отмахнулась от одного из огромных грызунов. Он накренился и заскользил боком, но довольно скоро выпрямился.

Он не вернулся, а просто продолжил бежать. Хендрикс появился с другой стороны от меня, и вместе мы каким-то образом не отставали от крыс. С вытянутыми руками и самодельным оружием мы были похожи на хоккеистов, что пытаются добраться до сетки. Они были нашими шайбами, и мы словно передавали их друг другу.

Мы с Хендриксом работали с двумя из них, а Харрисон и Вон следовали за нами с ещё двумя крысами. Кроме того, был ещё один грызун, который был у Нельсона. Вот к чему сводилась моя жизнь — убивать зомби в упор в одну минуту и гоняться за грязными крысами в следующую. Я вспомнила, как мои дни состояли из того, чтобы убедиться, что лак для ногтей на ногах соответствует моему костюму, и стресса из-за домашней работы.

Это не было шагом вперёд.

Я почувствовала, как кто-то дёрнул меня за ботинок, и, посмотрев вниз, увидела, что одна из крыс позади меня вцепилась в меня. Я снова закричала. Забудь про мужество! Эта штука может вызвать у меня бешенство! Или ещё хуже — чёрную чуму!

Я уже откинула ногу назад и жалобно заскулила, призывая на помощь, когда услышала свист в воздухе. Что-то произошло с крысой позади меня, вернув мою ногу обратно на пол и издав тошнотворный шлепающий звук теряющей свою боевую жизнь твари.

Я оглянулась через плечо и увидела Харрисона, стоявшего над уже мёртвой крысой, чьи мозги брызнули из-под жёсткой ручки метлы. Я подавилась, ничего не могла с собой поделать.

Поскольку Харрисон упустил свою добычу, крыса Вона побежала в ином направлении. Он погнался за ней, а мы с Хендриксом изо всех сил старались выгнать крыс к выходу.

Как только мы показались, Кинг распахнул дверь, и две крысы выбежали на улицу. Мы перестали преследовать их у дверей, и они умчались в ночь. Мы с Хендриксом отскочили в сторону на случай, если кто-то ещё пронесётся мимо, и я подняла руку, чтобы дать пять.

Прежде чем он успел ответить на этот жест, Харрисон шагнул вперёд, держа раздавленную крысу за хвост. Дверь распахнулась, и Тайлер с Миллером проскользнули обратно в магазин, опустив оружие, которое мы им дали. И как только дверь снова закрылась, раздался громкий глухой звук и гордый смешок. Я подпрыгнула от этого звука и от отвращения вздёрнула плечи к подбородку. Потом я закрыла глаза, пока не услышала, как падают коробки, опрокидывается полка, череду ругательств и удар такой громкий, что он прозвучал, словно удар молота по стали.

Мы стояли неподвижно, испытывая чувство выполненного долга и в то же время отвращение к необходимости такого жёсткого подхода. Мы стояли у входной двери, пока не появились Вон и Нельсон, оба несли за хвост свои окровавленные трофеи.

— Вы больные люди, — простонала Тайлер.

— Твои люди, конечно же, намного лучше, — проворчал Вон, проходя мимо неё.

Он пошевелил крысой, проходя мимо неё, и улыбнулся её явному отвращению.

Что ж, в ближайшее время они не станут лучшими друзьями.

Я оставила мальчиков разбираться с дохлыми крысами и пошла искать Хейли. Пейдж свернулась калачиком на столе в позе эмбриона. Она была бледна даже при недостатке света, я бы сказала, что она была белой, как бумага. Хейли гладила её по волосам, уставившись на маленькую девочку, едва приходившую в себя.

Миллер принёс антибиотики, но Пейдж поправлялась медленно. То, что он дал нам, вероятно, было в любом случае просрочено на пару лет. Но день ото дня ей постепенно становилось лучше.

Громкий звук раздался с противоположной стороны притихшего магазина.

— Как думаешь, Вон и Тайлер будут заниматься этим всю ночь? — со стоном спросила Хейли.

— Нет, — уверенно ответила я. — Я думаю, что после того, как Тайлер поймёт, что мы сначала должны будем очистить морозильник, эта ночь станет намного хуже.

ЭПИЗОД 6: ГЛАВА 02

Потом мы занялись морозилкой. Казалось несколько бессмысленным тратить столько усилий ради ночёвки на одну ночь. Но мы с Хейли и, по-видимому, Паркеры уже давно поняли, что морозильники — отличное место для ночлега. Они были сравнительно непроницаемы для зомби, которые потеряли основные двигательные функции, необходимые для поворота ручки, они приглушали звук, но не блокировали его полностью, и они не позволяли какому-либо восхитительному запаху живой плоти плыть по воздуху. Мы все могли прижаться друг к другу и провести относительно спокойную ночь.

С тех пор как мы пересекли границу Оклахомы, популяция зомби выросла в несколько раз. Путешествие было медленным, и то, что осталось от наших боеприпасов, быстро истощалось. Никто из нас не спал всю ночь напролёт уже в течение нескольких дней. Я была измучена и отчаянно нуждалась в нескольких мирных часах.

Я даже не понимала, как вообще сейчас умудрялась функционировать. Я и до болезни Пейдж не спала более двух часов подряд, а когда это случилось, я бодрствовала почти по сорок восемь часов.

Адреналин и воля к выживанию помогли мне пережить напряжённые моменты, а чистое упрямство — всё остальное.

У остальных всё было так же плохо, так что мне не приходилось жаловаться. Если уж на то пошло, спали только Пейдж и Миллер. Пейдж — потому что она была не способна ни на что другое. А Миллер потому что… ну, иногда я задавалась вопросом, не нарколептик ли он. У малыша была самая невероятная способность засыпать когда угодно и где угодно. И ничто не могло его разбудить. Два дня назад мы наткнулись на стаю из трёх Пожирателей, перекрывших отрезок дороги, и мы были вынуждены убить их. Всё время пальбы, визга и стонов Пожирателей, наших криков и приказов Вона, он просто мирно спал на полу фургона. Он даже не проснулся, пока мы не вернулись в фургон и снова не пересчитали патроны.

Это был настоящий талант.

Тот, из-за которого его, вероятно, жестоко убьют, но всё равно талантище.

Очистка морозильника была довольно лёгкой работой. У нас были все необходимые чистящие средства и тряпки, и большая часть гнилой еды оказалась, по крайней мере, в контейнерах. Мы просто свалили её в углу на противоположной стороне магазина. Вокруг валялось несколько мёртвых зомби, но вряд ли нас заботило, что магазин превратился в компостную кучу. И теперь у опарышей было больше выбора, только вот возникал вопрос, а могут ли личинки превратиться в зомби?

Хуже всего было иметь дело с крысиным гнездом, поэтому я с радостью передала эту работу ребятам. Кинг запер входную дверь, но это не остановит орду, если мы не будем осторожны.

Помещение было не очень большим, и все мы, кроме Тайлер, усердно работали — убрали еду, протёрли стены, вытащили полки, вымели все какашки и вытерли пол и всё это меньше чем за два часа.

К этому времени дневной свет полностью исчез, но внутри твёрдых стен морозильной камеры у нас хватило смелости включить несколько походных фонарей на батарейках. И позже, когда мы подстроили дверь так, чтобы не оказаться запертыми внутри, наше жилище было готово.

Мы сели вокруг двух маленьких фонариков и прислонились к свежевымытым стенам. В нашей маленькой пещере пахло лимоном и чистотой, и этот аромат успокаивал. Я уже давно не нюхала ничего такого «продезинфицированного».

Хейли и Нельсон раздали ужин — одну на всех солидную банку тунца с откидной крышкой, которую мародёры чудесным образом не утащили из магазина, тубу с крекерами, содержимое которой мы поровну поделили на нас всех, и голубые напитки «Гаторейд».

Если бы я ела тунца достаточно быстро, то не почувствовала бы его вкуса, потому что он определённо был отвратительным, единственное, что успокаивало, что в нём хотя бы был белок.

В общем, спать мы собирались лишь немного голодными, и это было хорошо.

— Вы всегда так едите? — с усмешкой поинтересовалась Тайлер с другого конца круга.

Хейли, сидевшая слева от меня с Пейдж на коленях, слегка рассмеялась.

— Не всегда. Я уже несколько месяцев не пила «Гаторейд».

— А Нельсон сегодня был щедр на крекеры, — в голосе Харрисона звучала искренняя благодарность.

Впрочем, это было правдой, крекеров было больше, чем обычно. Мне было интересно, было ли дело в том, что кто-то нашёл здесь запасов немного больше обычного или мы празднуем тот факт, что сегодня никто не умер.

— Как вы, честно говоря, собираетесь выжить на этом дерьме?

Она была невероятно избалована, почти непростительно. Особенно в этом жестоком мире, в котором мы жили, где трудности были частью каждого мгновения. Но странным, раздражающим образом я понимала её точку зрения. Это были те же самые вопросы, которые я задавала себе в течение первых шести месяцев, может быть, даже первого года. Я не была уверена, когда именно перестала верить, что мы никогда не выберемся из этого, и начала предполагать, что мы справимся, что внезапно в наших руках окажутся всевозможные инструменты, необходимые, чтобы остаться в живых.

Эта жизнь требовала перестройки — физической, умственной и эмоциональной. За одну ночь это не происходило.

Однако… ей не стоило быть такой стервой.

— У нас нет выбора, — язвительно ответила я.

— Поверить не могу, что покинула Колонию ради этого дерьма, — проворчала она.

— Вы так свой город называете? — спросил Хендрикс, сидевший рядом со мной.

Она издала саркастический смешок.

— Да, мой отец думал, что это возврат к первоначальным тринадцати колониям.

Её ответ был встречен неодобрительным ворчанием. Никто из нас не был готов говорить о её отце или его коллекции зомби, как и о его тюремной колонии.

И уж тем более я.

Я почувствовала, как рука Хендрикса медленно двинулась вперёд, пока наши мизинцы не соприкоснулись. Он медленно провёл своим пальцем вверх и вниз по всей длине моего. Этот жест должен был успокоить меня, и он успокоил. Я откинулась назад, и наши плечи оказались всего в паре сантиметров друг от друга. Я одарила его сладкой улыбкой. У меня не было причин всё также бояться Колонии или кого-либо в ней. Мы сбежали. Мы были уже далеко, и никто не сможет нас выследить.

Я была в безопасности.

Ну, насколько это возможно.

И всё же мои мысли вернулись к Кейну, как и в каждый миг затишья с тех пор, как мы покинули это поселение. Его сердитые серые глаза преследовали меня. Его гладко причёсанные волосы, его напряжённые мышцы, когда он стоял прикованный наручниками к окну спальни, — всё это ясно запечатлелось в моём сознании. И обещания в его спокойном, упорядоченном тоне заставили меня содрогнуться.

Логически я понимала, что у него нет никакой возможности найти меня.

Эмоционально… мои мысли постоянно спотыкались на его угрозах и решительности на его лице. Он имел в виду именно то, что сказал. В глубине души я это знала. Другое дело, сможет ли он воплотить это в жизнь… Но без единого сомнения, без малейших колебаний я знала, что он попытается.

И это создало в моей груди колодец страха, который я не могла игнорировать, не могла преодолеть.

Но я не понимала почему.

Он не причинил мне вреда. Он даже не прикоснулся ко мне. Он только и делал, что защищал меня.

Если не считать всего комплекса принцессы-запертой-в-башне, который я подхватила, пока была с ним, он относился ко мне с осторожным уважением и никогда не пытался раздвинуть границы или заставить меня сделать что-то опасное или вредное.

Так почему же я так его боялась?

Почему я так боялась того, что он хотел от меня?

— Закончила с ужином? — Хендрикс спросил меня на ухо.

Его слова были произнесены так, между прочим, но тоном глубоким и чувственным. Я поёжилась немного, потому что его горячее дыхание скользнуло по моему уху и спустилось вниз по горлу.

— Да, — ответила я.

Он протянул руку, и я подала ему свой мусор, чтобы он мог передать его в общий мусорный бак.

— Это было хорошо, не так ли?

Я повернулась вполоборота и посмотрела ему в лицо, скрестила ноги перед собой и взяла его за руку. Он смотрел на меня сверху вниз с чем-то таким тёплым, таким обжигающим и всепоглощающим, что моё тело запылало от его внимания.

Я рассмеялась.

— Нет, это было ужасно.

— Звучит ужасно, — посочувствовал он с намёком на улыбку.

В тусклом свете фонаря его глаза казались тёмными.

Я наклонилась к нему, потому что ничего не могла с собой поделать… потому что я не могла остановиться.

— Это был довольно ужасный день, — призналась я.

Никакой ванны. Зомби. Крысы. Тунец. Всё вонючее и мерзкое.

— Я могу сделать его лучше, — прошептал он, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего.

— Можешь?

— Могу, — на полном серьёзе ответил он, протянул руку, схватил меня за рубашку и притянул к себе.

Я по инерции качнулась на коленях и оказалась в тёплом кольце его рук. Он прислонился спиной к холодной металлической стене и обнял меня. Я прижалась щекой к твёрдым мускулам его груди и храбро обняла его за талию.

Дело в том, что пути назад не было. Объятия не означали произнесения нами клятв или даже близкого к чему-то такому простому, как хороший старомодный поцелуй, но это было заявление.

Мне следовало больше сдерживаться.

Но я не могла отрицать, что это было правильно.

Я прислушивалась к биению сердца Хендрикса, пока он успокаивающе гладил меня по спине. Его тело, твёрдое и мускулистое во всех местах, согревало мою кожу. Я положила руку на его вздымающийся живот и гладкую линию его бока. От него пахло грязью, потом и антибактериальным мылом, но под этим было что-то настолько уникальное и «хендриксовское», что всё вместе было головокружительным, опьяняющим и весьма заманчивым. Его желудок время от времени булькал от затянувшегося голода или работы над перевариванием ужина, его дыхание со свистом входило и выходило из тела, а сердце ритмично билось в груди. И всё, что я могла сделать, это улыбаться самой себе и наслаждаться всей его яркой, живой… жизнью.

Все остальные, казалось, расположились вокруг нас. Я слышала, как Хейли и Нельсон тихо болтают друг с другом, стараясь не смеяться слишком громко. Тайлер негромко разговаривала с Миллером, уверяя его, что с ними всё будет в порядке. Кинг и Харрисон обсуждали что-то связанное со спортом, что никогда не разрешится в мире, в котором мы теперь жили. А Вон держал Пейдж и рассказывал ей сказку на ночь, придумывая её на ходу.

Я удовлетворённо вздохнула, не обращая внимания на появившуюся влажность в глазах. Я чуть было не потеряла это… эту семью, частью которой я каким-то образом стала. Меня чуть не оторвали от всех этих созданий, которые стали так важны для меня, заставили меня любить их так неистово. Одна эта мысль была почти непостижима для меня.

И хотя я не могла избавиться от навязчивого страха перед Кейном, я знала, что он никогда не выполнит свою угрозу. Как бы он ни был полон решимости найти меня, если ему всё ещё не всё равно, хотя какой-то тайный инстинкт шептал, что это так, я всё так же была привержена остаться с этой семьёй, защитить её, как и он — найти меня. Он мог преследовать меня сколько угодно, но я не оставлю их и не позволю, чтобы с ними что-нибудь случилось.

Теперь они были для меня жизнью, а не только мгновениями бодрствования и ежедневными обязанностями. Нет, они были буквально жизнью, они представляли собой то единственное хорошее, что осталось в этом мёртвом мире. Они были яркими и полными жизненной силы и цвета. Они сияли добрым, чистым и прекрасным, и я никогда не отдам их.

— Мы ведь больше не будем бодаться, правда?

В груди Хендрикса гулко застучало сердце, и я поймала себя на том, что целую его грудь через рубашку, прежде чем смогла остановиться.

Я одурманила себя счастливыми мыслями и бабочками, которые вызывал Хендрикс в моём животе. Я ничего не могла с собой поделать. Он нуждался в поцелуе.

— Ты и я? — я рассмеялась, хотя его дыхание немного сбилось от моего жеста.

— Да.

— Я не уверена, что мы можем не спорить, по крайней мере, время от времени.

— Я о кратковременной потере друг друга, — он опустил голову так, что его губы коснулись моей макушки, его горячее и медленное дыхание запуталось в моих волосах. — Я больше не хочу ссориться из-за этого. Я не позволю этому случиться снова, так что нечего злиться на меня.

Я не могла сдержать весёлой улыбки: он был таким самоуверенным!

— Я верю тебе, — прошептала я со всей искренностью.

— Значит, ты простишь меня?

— Да, — мои глаза снова затуманились, и я крепче обняла его за талию. — А ты простишь меня?

— Да.

Он поцеловал меня в макушку и вздохнул, наслаждаясь совершенством нашего момента.

Всё снова было в порядке. И хотя я не думала, что кто-то из нас нуждается в прощении, и это была только наша взаимная тревога друг за друга, проявляющаяся в жарких спорах и возмутительном поведении, «Я прощаю тебя» было сказать намного легче, чем «Никогда больше не оставляй меня». Это было уж чересчур, слишком рано.

Даже если я имела в виду именно это.

Даже если это шепталось в каждом моём вдохе, в каждом ударе моего сердца.

Я знала, что он видит дальше наших лёгких слов и случайных заявлений. Это был Хендрикс, парень, который увидел меня и потребовал, чтобы я заняла место в его жизни ещё до того, как я узнала его фамилию. Он всегда видел дальше поверхности, за пределами моих контрастных действий, почти за пределами меня, но не до конца. Это было больше похоже на меня всю, каждую отдельную, незначительную и значительную часть.

Довольно скоро я задремала, крепко прижавшись к безопасности, которую нашла на его груди. Я так давно не спала, во всяком случае, по-настоящему. И он казался более комфортным, чем всё, что я могла вспомнить за последнее время. Его тело согревало меня, его рука крепко держала меня, а ровное дыхание убаюкивало меня, пока я не заснула.

Кто-то, должно быть, дежурил всю ночь, или несколько человек, но они позволили мне поспать. Я проснулась, зевая, с негнущейся шеей и гибким, расслабленным телом, которое практически превратилось в желе, так как я ни разу не пошевелилась на Хендриксе.

Я захлопнула рот, как только поняла, что зеваю прямо у него под носом. Я была почти уверена, что моё тело уже должно было эволюционировать до состояния, в котором моё дыхание не пахло бы ногами зомби каждое утро, но это было не так. Очевидно, я не была недостающим звеном.

Возможно, это был первый случай в истории, когда человек был расстроен тем, что не может претендовать на такую великую честь. О, брат…

Я держала рот закрытым, но продолжала потягиваться на Хендриксе. Я слегка царапнула ногтями его бок и выгнула спину, прижимаясь к нему всем телом. Я в основном пыталась его разозлить, но он схватил меня за талию двумя руками и перевернул так, что навис надо мной.

— Ты пытаешься убить меня, Риган? — спросил он хриплым утренним голосом, он явно тоже только что проснулся.

Я покачала головой и сжала губы. Кому-то придётся пригрозить, что застрелит меня, прежде чем я заговорю с этим мужчиной, не почистив предварительно зубы.

— Тогда что ты делаешь со своим телом? — спросил Хендрикс немного сдавленным голосом.

Его руки крепче сжались, а пальцы коснулись моих тазовых косточек. Он склонил ко мне лицо и потёрся носом о мой нос.

— Мы в комнате, полной людей. Риган. Я ещё даже не поцеловал тебя. Наверное, лучше не заводить меня с утра пораньше.

Мой желудок резко проснулся, за ним последовали тысячи бабочек, которые, по-видимому, заснули вместе со мной. Его нога скользнула между моих бёдер, и всё его твёрдое, великолепное тело прижалось к моему. Его дыхание было несвежим после сна, но, как ни странно, я нашла это ещё более милым.

Мне пришлось закрыть глаза от всех ощущений, переполнявших моё тело. Я смутно припоминала тех людей, что были с нами в морозильной камере, но едва-едва.

Он наклонился и поцеловал меня в щёку, а потом отстранился и отодвинулся. Я услышала, как он застонал, закрыв лицо руками. Я наклонила голову и смотрела, как он грубо трёт своё лицо ладонями. Он заметил, что я наблюдаю за ним, и бросил на меня злобный взгляд.

Я улыбнулась. Ни одна девушка не смогла бы долго сопротивляться этому парню. Я влюбилась в него, несмотря на то, что была рассудительной.

Или, может быть, как раз по этой причине.

Было ещё слишком рано говорить.

— Пойду, почищу зубы, — объяснила я, прикрыв рот рукой.

Я не знала точно, сколько сейчас времени, но моё тело было довольно созвучно с днём и ночью, так что я предполагала, что было, по крайней мере, близко к утру. Кроме того, все остальные тоже начали шевелиться. Все, кроме Нельсона, который сидел и смотрел на дверь, как будто был неживым. Должно быть, он нёс последнюю вахту.

— Я пойду с тобой.

Хендрикс не собирался отпускать меня куда-либо без него.

Что было отстойно, потому что мне нужно было пописать.

Мы встали и схватили наши туалетные принадлежности и несколько пистолетов. Мы проверили и воспользовались ванными комнатами прошлой ночью. Они были вонючими, и несколько кабинок были закрыты до конца вечности, но, по крайней мере, в женском туалете я могла воспользоваться унитазом, а раковины были опорожнены. К тому же там оставались и туалетная бумага, и бумажные полотенца, так что это был двойной бонус.

Нельсон встал, чтобы мы смогли пройти, и сразу же упал на колени Хейли и заснул. Вон тоже тупо уставился в пространство только что проснувшимся взглядом и махнул нам. Очевидно, он снова командовал.

Этим утром снаружи пахло ещё хуже, выдержанным, удушливым после долгой ночи, маринованным запахом свежеубитых зомби. Я тут же подавилась и натянула рубашку на нос. По крайней мере, фасад магазина остался нетронутым, и никакие Пожиратели не прятались вокруг, ожидая момента, чтобы наброситься.

Тем не менее, мы держали оружие наготове, а наши всё ещё сонные чувства были начеку. Мы разделились, отправившись в разные ванные комнаты. Я была рада, что Хендрикс не собирался следовать за мной внутрь. Я не могла заставить себя пописать, когда дверь кабинки была закрыта, а наши отношения даже не были близки к тому, чтобы писать друг перед другом.

А если бы Бог и существовал, то это никогда бы не случилось.

Я воспользовалась удобствами так быстро, как только могла, и подошла к раковине, чтобы почистить зубы в темноте. Единственным источником света в комнате была открытая дверь и то, что просачивалось сквозь грязные витрины.

Я как раз полоскала рот водой из бутылки, когда вошла Тайлер, неся свой набор утренних принадлежностей. Они с Миллером покинули колонию налегке, так что мы делились с ними своими вещами и подбирали им всё, что могли найти в пути.

Я кивнула на пакет с зубной щёткой, который она открывала, и улыбнулась.

— Нашла здесь?

— Да, слава богу, — простонала она.

Её голос был хриплым со сна, а взгляд показался рассеянным, пока она пыталась сосредоточиться на том, как нанести зубную пасту на щетину.

— Нельсон захватил ещё, если тебе понадобится, и я думаю, что там есть ещё зубная паста на случай, если твоя кончится.

— Спасибо.

Мне не нужен был новый тюбик, в моём пасты было ещё достаточно, но с её стороны было очень мило рассказать мне всё это. На самом деле, это было самое великодушное, что я когда-либо видела от неё.

— Не за что.

Я оставила её чистить зубы, а сама попыталась расчесать свои грязные волосы. Мне ужасно хотелось помыть их, но я не могла тратить скудный запас воды в бутылках, который у меня остался. Нам просто надо отыскать естественный водоём, который не будет насыщен кровью или окружён плотоядными зомби. Легко…

Я позволила себе роскошь вылить немного воды на мочалку и потереть ею лицо.

Тайлер застонала, и, подняв глаза, я увидела, что она наблюдает за мной.

— Я чувствую себя так отвратительно! — объяснила она.

— Я тоже, — с энтузиазмом кивнула я. — Но не волнуйся, обычно мы так долго не обходимся без ванны. Уверена, Вон скоро найдёт нам место для остановки.

Она насмешливо фыркнула.

— Вон.

Ладно, это явно больная тема.

— Могу я спросить тебя кое о чём, Риган? — спросила она неожиданно тихим и серьёзным голосом.

Нервы взбудоражили мою кровь, и я мгновенно огляделась, желая, чтобы Хейли была здесь, чтобы отвлечься, куда бы ни шёл этот разговор. У меня было ужасное предчувствие, что она собирается поговорить со мной о Воне, и я понятия не имела, как мне отвечать на её вопросы или слушать её жалобы на него.

Наконец, она ответила мне смущённой небольшой улыбкой и спросила:

— Как ты сбежала от моего брата?

Это было совершенно другое направление, и я этого никак не ожидала.

Мои глаза распахнулись от её вопроса, и я не знала, как ответить. Я поняла, что так и не объяснила, как мне удалось сбежать, но никто меня об этом не спрашивал. Паркеры непоколебимо верили, что я сбегу, и поэтому, когда я появилась, они просто начали действовать. Я всегда полагала, что тоже смогу освободиться, так что тот факт, что я это сделала, не был сюрпризом.

Кейн не был для меня вариантом. Единственный вариант находился здесь, с этой семьёй. Но я предположила, что кому-то другому, постороннему, может показаться невозможным, чтобы девушка моего роста, невооружённая и прикованная наручниками к кровати, могла противостоять мужчине такого телосложения, как Кейн, и не только сбежать, но и пройти почти через весь город, не попавшись.

Это может показаться невозможным или чудом.

Я предпочла верить, что это чудо.

— Мне немного повезло, а он был немного глуп. Это сработало в мою пользу.

Я небрежно пожала плечами, но её серьёзное выражение лица сменилось раздражённым недоверием.

— Кейн никогда не был глуп. Ни капельки. Он такой же, как мой отец. И именно по этой причине мы с Миллером так и не смогли выбраться. Как будто они были рождены для всего этого с зомби. Они просто знают, как быть умными, как выжить, как держать людей под каблуком. Я не верю, что он отпустил тебя.

Её неверие было категоричным, и она недоверчиво ощетинилась. Я не знала, что ответить.

— Не то чтобы он отпускал. К тому же ты дала мне ключ. Помнишь? После того как он запер меня на ночь, я придумала, как снять наручники, но я всё ещё была заперта в комнате. Он запер её снаружи на висячий замок, и все окна были зарешечены. Пока я пыталась встряхнуть стальные прутья, я услышала, как он идёт по коридору, и спряталась в шкафу. Я знаю, это был не самый блестящий план, но, когда он ворвался в комнату, то увидел, что окно открыто, и мне кажется, он запаниковал. Он сразу же подошёл к окну, чтобы проверить его, хотя решётки были на месте. Я выскочила и приставила нож к его жизненно важным органам, он понял, что лучше держать их внутри своего тела, и я приковала его наручниками к окну. Остальное было довольно легко. Я немедленно покинула дом и держалась в тени. Я, наверное, не добралась бы до трибун, если бы Миллер не выпустил всех этих Пожирателей. Охранники уже собирались задержать меня, когда Миллер выскочил из здания школы, крича во всю глотку, а эти отвратительные твари ползли за ним.

— Значит, ты держала Кейна на острие ножа, он отдал тебе пистолет, а ты просто вышла из его дома? — уточнила она, выглядя ещё более смущённой, чем когда-либо.

— Да.

— Он тебе что-нибудь сказал? Ты вообще разговаривала с ним?

— Не знаю, — уклончиво ответила я, не желая повторять все его идиотские угрозы. — Почему ты спрашиваешь меня об этом, Тайлер?

Она покачала головой и принялась смачивать мочалку водой из бутылки.

— Не знаю, — медленно призналась она. — Это просто… ну, я не знаю. Ни Кейн, ни мой отец не способны оставить всё как есть. А Кейн просто смотрел… он выглядел таким собственником. Мне трудно поверить, что он планирует бросить это дело или что он не ищет тебя прямо сейчас.

— Но почему? Особенно после того, как я опозорила его.

— Потому что он не способен не получить желаемое, не может быть отвергнут. Потому что он не просит многого и не просит часто, но когда это происходит, он делает это с яростной убеждённостью, которая пугает большинство людей. И Риган… Я не знаю, он просто казался, я имею в виду, он так смотрел на тебя… Я просто не хочу, чтобы он когда-нибудь нашёл тебя.

Вау.

Спасибо за такую уверенность, Тайлер. Ишь ты!

— Я тоже этого не хочу, — прошептала я.

Мне было хорошо в этой тёмной, грязной, вонючей уборной, пока Тайлер не вошла и не возродила мой детский страх перед бугименом.

— Просто будь осторожна, ладно? — попросила она меня таким тоном, что я занервничала ещё больше.

Она была совершенно серьёзна, глаза её отяжелели от стыда, лицо пылало и горело.

— Хорошо.

Я покачала головой и оставила её наедине с мыслями, которые всё ещё преследовали её и не давали спать по ночам. По словам Тайлер, мои страхи оправдались, мои худшие кошмары стали частью реальной жизни.

Теперь мне предстояло не только отбиваться от Пожирателей и ужасных людей, но и маячить на радаре худшего сталкера в истории сталкеров, и мне придётся уворачиваться от него всю оставшуюся жизнь.

Просто прекрасно.

ЭПИЗОД 6: ГЛАВА 03

Я вернулась к холодильнику вместе с Хендриксом, который ждал меня возле уборной. Когда я вышла, он осмотрел меня тёмным взглядом, от которого ничего не утаишь.

Он услышал предупреждение Тайлер.

Но я ничего не могла с этим поделать. Я сошла бы с ума, если бы начала беспокоиться о парне, которого никогда больше не увижу. Ведь он в жизни меня не сможет найти.

Вернувшись в морозильную камеру, мы помогли остальным собрать вещи и быстро позавтракали протеиновыми батончиками, запив их ещё одним «Гаторейдом».

Я часто бывала на спортивных соревнованиях, пока мир был ещё в здравом уме, и никогда не испытывала любви к спортивным напиткам. Но внезапно мне стало мало. Не имело значения, какой у него вкус и насколько он тёплый и старый — «Гаторейд» был восхитительным. Я сделала ещё один солидный глоток.

Я собиралась ещё раз посетить уборную перед отъездом, но это меня вполне устраивало. Лучше парить в воздухе над унитазом и чувствовать себя человеком, чем сидеть на корточках на обочине и молиться, чтобы Пожиратель не поймал тебя со спущенными штанами.

Пейдж встала сама и подождала, пока мы сложим оставшиеся вещи в рюкзаки и соберём добычу. Это был хороший знак. Её запавшие голубые глаза выдавали усталость, цвет кожи всё ещё казался призрачно-белым. Со своего места я видела, как дрожат её пальцы.

Но её не тошнило. Её почти не лихорадило и, казалось, она немного оправилась от борьбы с болезнью. Всё это было хорошим признаком.

— Сколько сейчас времени? — спросила Хейли, когда мы замерли перед дверью нашего безопасного маленького убежища — никто на самом деле не хотел покидать это тихое место.

Харрисон поднёс фонарик к своим часам и сказал:

— Шесть тридцать.

— Господи, — простонала она. — Я привыкла спать в это время!

— Ты всё ещё уставшая? — спросил Нельсон удивлённо, как будто его двадцатиминутного утреннего сна было достаточно, чтобы поддержать его.

— Нельсон, — проворчала Хейли. — Посмотри, где мы спали прошлой ночью. Если мы будем продолжать в том же духе, я буду чувствовать себя уставшей всю оставшуюся жизнь! И хуже того, я буду выглядеть так же!

— Из-за преждевременных морщин? — невинно спросила Тайлер, и я съёжилась из-за Хейли.

Хейли отнюдь не была тщеславной. Но это была не совсем честная игра со стороны девушки, которая ещё ни разу не убила зомби.

Хейли резко втянула воздух. Я могла видеть, как её светлые волосы запылали огнём гнева. У неё было такое выражение лица, когда она злилась, что это, честно говоря, пугало. В такие минуты она напоминала мне Медузу Горгону. Её глаза вылезали из орбит, а волосы почти обретали собственную жизнь. Я всегда представляла себе, как они поднимаются с её плеч, словно змеи, готовые напасть.

Я избегала этой Хейли, насколько это было возможно, если только поблизости не было Пожирателей. Потом я решила использовать эту Хейли для нашего выживания.

— Она не имела в виду морщины! — Нельсон вмешался, решив спасти Тайлер. — Она имела в виду линии смеха, — закончил он с умиротворяющим превосходством.

— О, нет, — простонала я.

— Даже я знал, что это нельзя говорить, — воскликнул Харрисон.

— Ты думаешь, у меня есть линии смеха? — в голосе Хейли звучала такая истерика, что мне захотелось захихикать.

Конечно же, я этого не сделала, но мне хотелось.

— Риган, ты думаешь, у меня есть линии смеха?

Ладно, я не собиралась впутываться в это. Неужели никто не может просто открыть дверь? Не могли бы мы обсудить морщины и линии смеха в машине?

— Хейли, брось, мы все знаем, что ты великолепна, — вмешался Вон, фактически спасая положение. — Мой брат ничего не замечает, а Тайлер ревнует. Это единственная причина, по которой они говорят тебе такие вещи. А теперь открывайте дверь и загружайтесь в автомобиль, нам нужно как-нибудь сегодня отправиться в путь.

Гневный ответ Тайлер, раздавшийся после этого, потонул в щелчках готовящихся к бою пистолетов. Во всяком случае, отчасти.

— Слушай, ты, самоуверенный ублюдок! — она зашагала за Воном, который двинулся вперёд, чтобы открыть дверь и отвести нас к фургону. — Я ни в коей мере не ревную ни к кому из вас! Вы бездомные, а пахнет от вас ещё хуже!

— Мы пахнем хуже? — крикнул ей Вон. — Ты не можешь честно…

Но слова замерли у него на губах. Снаружи магазина взад и вперёд небрежно расхаживали Пожиратели, словно направлялись по делам или неторопливо прогуливались по городу.

Тайлер тоже перестала пыхтеть, и Хейли тут же преодолела своё негодование.

На стоянке, где был припаркован фургон, находилось, по меньшей мере, десять Пожирателей, которые ходили по кругу. Сквозь грязное стекло вдалеке мы могли видеть ещё больше. Они казались неторопливыми и бессмысленными, бесцельно бродя вокруг.

Но мы все знали правду.

В ту минуту, когда в воздухе разнесётся запах нашей плоти и крови, они превратятся в бешеную, объединившуюся орду, готовую сожрать наши лица.

— Я туда не пойду, — твёрдо заявила Тайлер.

— Я тоже, — присоединился к мятежу Миллер.

— Я тоже, — добавила я просто забавы ради.

— Мы должны добраться до фургона, — покачал головой Вон, а затем посмотрел на Пейдж в своих объятиях. — Если мы останемся здесь, они нас найдут. Мы не сможем помешать им уничтожить этот магазин в попытке добраться до нас.

— О, так вот что они сделают? — спросила я, притворяясь смущённой. — Я на секунду забыла.

Хендрикс легонько ткнул меня в спину рукой и опустил её мне на талию.

— Веди себя хорошо, — прошептал он мне на ухо.

Я бросила на него взгляд через плечо, но он был прав. Тайлер покончит со своим поведением. Так и будет. Или она умрёт от болезни, которую мы не сможем вылечить просроченным Тайленолом, или от атаки Пожирателей, или от стихийного бедствия. Так что… это произойдёт.

Трудно было держать обиду во время апокалипсиса.

Вон передал Пейдж Нельсону и вытащил оружие. Все Паркеры, за исключением Пейдж, владели стрельбой с двух рук. Я ещё не овладела такой многозадачностью. И Хейли тоже, хотя левой рукой она стреляла лучше, чем я.

Тайлер и Миллер даже рядом не стояли со стрельбой двумя руками. Им везло, если они стреляли в нужном направлении. Миллер был значительно лучше Тайлер, но раньше ей никогда не разрешалось держать в руках оружие, а Миллер признался, что не так уж хорош из-за отсутствия практики. Очевидно, он всегда был непокорным, и его отец никогда не доверял ему настолько, чтобы тот научился обращаться с оружием, опасаясь, что Миллер применит своё умение против него.

Судя по тому, что я видела, это был вполне обоснованный страх. Но теперь мы застряли с последствиями этого упущения: девочка, которая скорее съёжится во время страшной ситуации, чем попытается пробиться на свободу, и мальчик, который иногда может попасть в цель, но с большей вероятностью выстрелит себе в ногу.

— По моей команде, — проинструктировал Вон, когда мы были готовы настолько, насколько могли.

Большинство из нас точно знали, что делать, но он должен был объяснить это вновь прибывшим.

— Направляйтесь прямо к фургону, не останавливайтесь и не убивайте без необходимости. Просто садитесь в фургон и убирайтесь с прохода, пропуская следующего. Сначала дети и женщины.

— Я что, ребёнок? — прошептал Миллер с вполне законным испугом.

— После Пейдж, хорошо? — спросил Вон уже более мягким тоном.

Миллер кивнул, и Вон принялся за дело. Он взял приклад пистолета и ударил им по тонкой цепочке, которой Кинг запирал входную дверь. Цепочка отлетела, и двери были официально открыты.

Вон был первым, а мы с Хендриксом были рядом, рассредоточившись, чтобы с помощью Кинга, Харрисона и Хейли защитить тех, кто стоял в центре.

Пожиратели медленно перевели на нас пустые от голода взгляды, из их ртов текла молочная слюна. Они, казалось, были так же ошеломлены, увидев живых существ, выходящих из «Пабликса», как и мы, увидев, как они врезаются в наш фургон и покачиваются, нисколько не пострадав.

Медленно, но уверенно они изменили свой путь в нашу сторону. Мы были всем, что имело для них значение, поскольку их зависимость сразу же начала действовать.

Мы бросились бежать, совершая безумный рывок к фургону. Вон не потрудился запереть машину, поэтому, достигнув пассажирской двери, распахнул её настежь. Выхватив Пейдж из рук Нельсона, он швырнул её на пол. Миллер был следующим, а затем Тайлер закинула своё тело в дверь. Хейли заползла внутрь, и я толкнула в ту сторону Кинга и Харрисона, прежде чем Хендрикс поднял меня с земли. Он заполз вслед за мной, а Нельсон сразу же закрыл дверь. К тому времени, как я смогла поднять голову от горы тел, на которых лежала, Вон уже сидел за рулём, умоляя фургон завестись.

Нельсон запрыгнул последним, и я почувствовала, как Хейли лежащая подо мной, облегченно вздохнула. Мы были клубком тел, тесно переплетённых друг с другом. Это было похоже на клоунскую машину в цирке. Полнейший кавардак.

От внезапного грохота многие из нас закричали. Я подняла подбородок с бедра Кинга и вздрогнула, когда кроваво-красные глаза зомби уставились на меня через стекло.

Ещё один кулак ударил в пассажирское окно прямо над моей головой. Сила этих парней была безумной. Фургон раскачивался взад-вперёд от их совместных усилий, а их тошнотворный предсмертный запах начал проникать через окна.

— Поехали, Вон! — закричала Хейли, когда третий кулак обрушился на стекло.

— Я пытаюсь! — прорычал он.

Тошнотворное жужжание двигателя каждый раз, когда он поворачивал ключ, не сулило ничего многообещающего. Несмотря на то, что это постоянно происходило в последнее время, Вон всегда, казалось, справлялся. Но ему никогда не приходилось делать это так быстро.

Он продолжал поворачивать ключ, двигатель продолжал шипеть и щёлкать, но ничего не происходило. Чем дольше мы здесь сидели, тем больше Пожирателей двигалось в нашу сторону.

Удары кулаков становились всё громче и яростнее. Я оглянулась и увидела, как по виску Вона стекает одинокая капелька пота, и все мои внутренности ухнули вниз. Это был первый очевидный признак паники, который я когда-либо видела от него, и я с трудом справлялась с этим.

Мы были в панике. Пейдж оказалась загнана в угол между сидением Вона и стенкой фургона, Кинг, Харрисон и Миллер каким-то образом стиснулись вокруг неё. Тайлер заняла кресло слева от меня, а Хейли, Хендрикс и я присели посреди прохода. Ни секунды из этого не было комфортно, но я слишком боялась приблизиться к непрекращающемуся стуку.

Резкий треск вырвал ещё один крик из моего горла. Последний удар создал трещину в середине заднего окна. И это, похоже, наэлектризовало всю орду, стук становился всё громче и сильнее. Если зомби могли проявлять эмоции, то возбуждение было написано на их зияющих, наполовину съеденных лицах.

Наконец Вон завёл фургон, но мотор всё ещё плевался. Теперь по обе стороны от нас выстроились тела, ладони тарабанили по стеклу вперемешку с ударами кулаков. Мы были вынуждены смотреть, как они впивались своими отвратительными ртами в стекло, словно могли просто проглотить нас. Их гнилые зубы и болезненно-белые языки царапали стекло, а за ними следовали сломанные, окровавленные, нечеловечески толстые жёлтые ногти.

Я проглотила тошноту, покрытую ужасом, и взмолилась о передышке.

— Я пристрелю некоторых из них, — заявил Нельсон и потянулся к опускаемому вручную стеклу.

— Нет! — закричала Хейли, задыхаясь от рыданий.

Здесь было непомерно много Пожирателей, и малейшая щель в его окне дала бы им необходимое отверстие, но разве у нас был выбор?

Вон посмотрел на брата и снова завёл жалкий мотор, но у нас не было рычагов давления, а от трупов отбою не было. Мы не могли никуда поехать. Они обменялись взглядами, Вон протянул руку и поднял свой пистолет с подлокотника между ними.

С искренней серьёзностью и мрачными эмоциями, промелькнувшими на его лице, Вон посмотрел на Нельсона и сказал:

— Мы не можем тратить пули впустую.

Мне хотелось закатить глаза от их идиотизма, но Вон был прав. У нас практически не осталось боеприпасов после прошлой ночи, да и вряд ли это наша последняя встреча с зомби. Мы могли бы легко избежать этого затруднительного положения только для того, чтобы снова оказаться в окружении Пожирателей менее чем через час.

Хотя прямо сейчас я чувствовала, что это может быть нашим последним столкновением. Я просто хотела бы сесть с той высшей силой, которая позволила этому случиться, и объяснить ей, что мы проявили должную осмотрительность с зомби. На самом деле, я осмелилась бы сказать, что мы прошли этот уровень. Мы были готовы к чему-то ещё, к чему угодно! Например, к расследованию похищений инопланетянами или к тем огромным червям из фильма «Тремор».

Я могла бы быстро взобраться на электрическую башню. За дело!

Нельсон взвёл курок и поднял пистолет, держа его наготове. Вон повторил его движения с другой стороны и отсчитал по-испански, очевидно, чтобы всё перепутать.

Хендрикс занял удобную позицию и поднял пистолет в качестве прикрытия.

— Уно… Дос… Трес!

Окна опустились, и дула их пистолетов скользнули в достаточно большое отверстие. Они стреляли быстро и точно.

На этот раз закричал кто-то ещё, но я не могла сказать, кто. Я уткнулась головой в колени и зажала уши руками. В машине раздались выстрелы, и запах горелого пороха смешался с едким запахом разлагающейся плоти. С каждым выстрелом в машине становилось всё темнее. Кровь Пожирателей забрызгала всё вокруг, и густая, липкая субстанция покрыла окна. Фургон по-прежнему раскачивался взад-вперёд под напором зомби, пытающихся прорваться сквозь металл и стекло, и их нечеловечески сильные руки колотили по окнам.

Во всяком случае, груды мёртвых зомби вокруг машины только раскочегарили ещё больше их голод. Они обезумели, отчаявшись и изголодавшись по нашей плоти. Они царапались, вопили и колотили, желая добраться до нас. Нельсон и Вон продолжали стрелять, но Вон уже потянулся за вторым пистолетом, потому что первый был пуст.

Он снова завёл двигатель, но без особого успеха. Пожиратели перед передней частью фургона двигались в стороны, чтобы либо прикончить теперь уже точно мёртвые тела своих друзей-зомби, либо получить лучший доступ к буфету «Всё, что вы можете съесть» из семьи Паркер и их друзей.

Нельсон испустил поток ругательств, когда одному из отвратительных существ удалось просунуть руку через щель в два сантиметра шириной и его отвратительные пальцы вцепились в лицо Нельсона. Под его когтями запеклась кровь, а пальцы были костлявыми, но всё ещё неоправданно сильными. Мизинец у него отсутствовал полностью, а кожа на большом и указательном пальцах была содрана, остались только тусклые, высохшие сухожилия и какая-то белая кость.

Вот дерьмо. Мне будет плохо.

А запах! Это было так невыносимо ядовито!

Ещё одно заднее окно разбилось от рук противника, пока мы были отвлечены боевыми действиями в передней части фургона. Все девушки закричали в унисон, но быстро принялись за работу. Хейли тут же схватила пистолет и принялась отстреливать как можно больше зомби.

Я последовала её примеру, наклонившись к Тайлер, чтобы использовать правую руку для стрельбы. Теперь, когда окно исчезло, пожирателей было легко снять. Это было похоже на стрельбу по рыбе в бочке, если эта фраза означала отвратительную, злую нежить вместо настоящей рыбы.

Руки и лица тянулись через открытое пространство, и мы не могли стрелять достаточно быстро. Харрисон присоединился к нашей обороне, будучи единственным мальчиком, способным держать руку в нужном положении, чтобы случайно не застрелить кого-нибудь в фургоне. Хендрикс тоже повернулся, чтобы помочь.

Тем не менее, зомби казались бесконечными, но я была уверена, что это было связано с прямой атакой и моей слепой паникой. Конечно же, всем этим Пожирателям придёт конец!

Вон ещё раз нажал на педаль газа, и фургон накренился вперед достаточно, чтобы сохранить инерцию. Он вдавил ногу в пол, и двигатель издал тошнотворный скрежещущий звук, но подчинился. Пожиратели, казалось, медленно ускользали. Мы уже ехали, и машина мчалась со всей возможной скоростью — шестьдесят километров в час. И мы все вернулись в расслабленное состояние, когда последний зомби позади фургона споткнулся, пытаясь бежать с новой головокружительной скоростью, соскользнул вниз и, наконец, рухнул на землю. Пожиратель Нельсона, тот, что пытался добиться изменяющего жизнь рукопожатия, наблюдал, как его собственная рука отскочила, а пальцы застряли в окне, махая нам, как нежить.

Никто не издал ни звука, пока мы пытались понять, действительно ли мы отделались от всех этих Пожирателей и уехали в закат. Ладно, не совсем закат. Больше похоже на середину утра без какого-либо счастливого будущего.

По пути к отступлению мы миновали ещё несколько Пожирателей. Они взывали друг к другу с ужасающим гортанным визгом. Они что-то сообщали друг другу.

И это было страшнее, чем почти умереть.

Я зажмурилась и усилием воли заставила себя подняться с пола. Хотя машина была залита кровью сверху донизу, она всё ещё работала. Слава Богу!

Волна облегчения захлестнула меня, и я едва могла поверить, что мы выбрались из ещё одной мучительной ситуации, никого не потеряв.

До того самого момента, когда я поняла, что наша мучительная ситуация всё ещё не закончилась.

Двигатель издал громкий, сердитый хлопающий звук, из капота вырвался пар. Руль сильно затрясло, а Вон изо всех сил пытался справиться с управлением. Мы дико вильнули, прежде чем двигатель, наконец, зашипел и окончательно заглох.

Так… ничего хорошего это нам не сулило.

Теперь, когда двигатель окончательно умер, мы погрузились в молчание. Наши громкие, прерывистые вздохи и щёлканье оружия были единственными звуками, нарушавшими напряжённую тишину.

И стоны, стоны были всегда.

И они, казалось, гнались за нами.

Мы огляделись, каждый из нас взял на себя ответственность узнать, что будет дальше. Ни у кого не осталось более пяти пуль, и после того, как они закончатся, мы будем вооружены только охотничьими ножами.

Охотничьи ножи были определённо опасны и лучше, чем ничего, но дело было в том… чтобы использовать их, нужно было находиться на очень близком расстоянии к цели.

Вон сердито опустил стекло, и Нельсон последовал его примеру. Оба они взгромоздили свои задницы на край окна и приготовили маленькие пистолеты. Хендрикс перелез через нас с Хейли, за ним последовали его братья.

— Хейли и Риган, оставайтесь с Пейдж, — приказал Вон.

Тайлер начала задыхаться в своём кресле. Подтянув колени к груди, она раскачивалась взад-вперёд, а по лицу текли слёзы. Шокирующие рыдания сотрясали её тело, и каждый мускул неудержимо дрожал. Миллер забрался на сиденье рядом с ней и обнял её, но, казалось, не был способен её утешить.

Секунду я наблюдала за ними. Я понимала её страх и её неспособность полностью примириться с тем, что нам придётся сделать ради выживания. Её вид нервировал, но был естественным. Это была нормальная реакция для любого, кто буквально столкнулся с толпой зомби, преследующих их.

Так почему же я никогда так не реагировала?

Даже после смерти родителей я никогда так не ломалась. Неужели со мной что-то не так? Была ли я бессердечной стервой, которая не уважала жизнь и не заботилась о людях, которых любила?

Я хотела отдать себе должное и обвинить в этом мужество и силу духа. Но если быть честной с самой собой, это больше походило на упрямое нежелание умирать. А это было не одно и то же.

Я проигнорировала Тайлер и Миллера и сосредоточила своё внимание на задней части фургона.

— Оставайтесь в фургоне столько, сколько сможете, — приказал Вон. — И не позволяйте никому из них проникнуть внутрь.

— Чёрт возьми, Вон, с такими инструкциями я сожалею, что проголосовала за то, чтобы ты покинул остров, — саркастически проворчала Хейли.

— Ты проголосовала за то, чтобы я покинул остров? — голос Вона звучал весело, но его руки не дрогнули, когда он протянул их к окну.

— На последнем голосовании, — призналась Хейли. — Либо ты, либо Риган, а она мне больше нравится.

У нас осталось около сорока пяти секунд, прежде чем Пожиратели окажутся в пределах досягаемости.

— Хейли, — прорычал Нельсон с переднего сиденья.

Она выглянула поверх моего плеча, и я увидела, как их взгляды встретились. Они были так глубоко погружены во что-то недосказанное, что я чувствовала, будто вторгаюсь в их момент.

Хейли выдержала взгляд Нельсона и после длительного выдоха сказала:

— Я знаю, Нельсон.

— Хорошо, — ответил он со вздохом.

А потом они оба вернулись к амплуа жестоких, злых убийц, которых мы все знали и любили.

Мне было интересно, было ли это похоже на заявление «Я люблю тебя». Хейли не могла любить Нельсона. Мы не знали Паркеров достаточно долго, чтобы возникла любовь.

А вдруг? Хейли, похоже, была увлечена им. Но любовь? Я не знала, готова ли я к тому, что она влюбится! Как она могла быть готова?

К сожалению, у меня не было времени спросить её, потому что Хендрикс начал стрелять, и это означало, что мы были заняты — зомби, а не друг другом.

По крайней мере, пятьдесят трупов бежали к нам ровным шагом. Кто-то волочил вялые ноги, у кого-то, казалось, все конечности были в рабочем состоянии, кто-то полз, а кто-то пробивался сквозь толпу более целенаправленно, чем остальные.

У тех, кто проявлял наибольший энтузиазм, были самые красные глаза, самые кровожадные лица и, как я могла догадаться, самый резкий запах.

Если то, что сказал мне Кейн, если зомби действительно не пахнут плохо, пока они не едят плоть и кровь, то те, которые пахнут хуже всего, должны были пожирать человечину при каждом удобном случае.

Я вздрогнула, вспомнив, какой смрад стоял несколько минут назад.

Такие Пожиратели едят часто.

Плохая для нас новость.

Хендрикс поразил сначала одного, потом другого, точно в яблочко. Харрисон присоединился к нему, но после трёх выстрелов его пистолет опустел. Кинг был не лучше, и после нескольких выстрелов его ружьё тоже опустело. Между тем, марафон Пожирателей становился всё ближе и ближе.

— Вот! — крикнула я, и сунула Харрисону в руки два наполовину заряженных пистолета, схватила пистолет Хейли и передала его Кингу.

Мы обе достали ножи. Я осторожно обнажила клинок, а Хейли держала свой в руке, крепко прижимая к себе Пейдж. Пейдж вложила свою руку в мою свободную, и мы сидели, съёжившись на полу, втроём, находя силы друг в друге.

Тайлер и Миллер соскользнули на пол рядом с нами, и в тесном пространстве фургона наши ноги переплелись, а тела наслоились друг на друга. Хотя это было трудно, почти невозможно. В этот момент не имело значения, что я нахожу Тайлер несносной и некстати неподготовленной к миру, в котором она жила. Не имело значения, что я знала, как стрелять из пистолета, и выжила до сих пор. Мы все умрём. Нас всех ждала одна и та же участь, так что какая разница, отличаются ли наши навыки выживания. Её прежнюю уютную жизнь под защитой и мой с трудом заработанный талант целиться из пистолета ждал одинаковый конец.

Вот и всё.

Я бросила взгляд через заднее сиденье, решив посмотреть, как у нас дела. Большинство разъярённых Пожирателей топтали переднюю линию павших зомби, в то время как некоторые падали, чтобы поглотить своих павших собратьев.

Я никогда не забуду, как тревожно было смотреть на то, как один зомби ест другого зомби. И теперь, вдобавок к топоту, тяжёлым шагам нежити и их отвратительному хрюканью и визгу, я должна была слушать, как рвётся плоть и трещат кости.

Из уголка моего глаза выкатилась слеза и скатилась по щеке. Я не была слишком эмоциональной девушкой, но не хотела, чтобы такое случилось со мной. Я не хотела лежать лицом вниз на гравийной мостовой и чувствовать, как зубы и ногти впиваются в мою мягкую, податливую кожу. Я не хотела, чтобы мои мышцы были оторваны от костей, а кожа содрана с тела. Я просто хотела жить, я просто хотела выжить.

Рыдание застряло у меня в горле, и Хейли схватила меня за шею и прижала моё лицо к своему.

Теперь меня охватила паника. Я чувствовала, как холодный ужас ползёт по моей коже, словно миллион пауков, затягивая меня в пучину истерии.

— Нет, Риган, — потребовала она, и её собственные слёзы заблестели в зелёных глазах. — Не позволяй им добраться до тебя. Ты сильнее этого. Мы сильнее этого. У нас всё получится, чёрт побери. Так что прекрати прямо сейчас.

Её слова подействовали успокаивающим бальзамом на мои измученные нервы, и я кивнула. С силой, о которой я и не подозревала, я сдержала свой всепоглощающий ужас и заставила себя взять эмоции под контроль.

Мы справимся. Мы справимся. Мы справимся.

Пожиратель прорвался сквозь толпу и бросился на Хендрикса, тот прицелился и тут же выстрелил… но ничего не произошло, раздался только щелчок пустого пистолета.

Я знаю, что задохнулась, но всё моё тело замерло, когда я увидела, как Хендрикс защищается. Не колеблясь, он вытащил свой огромный нож и, увернувшись от размахивающих, хватающих его рук, вонзил его в глаз Пожирателя. Кровь брызнула во все стороны, но Хендрикс выдернул нож из глазницы, и тяжёлое тело мёртвым упало на землю.

Затем Хендрикс встал на заднее сиденье фургона, неловко, так как половина его тела была внутри машины, а вторая половина снаружи. Пустой щёлкающий звук теперь раздался в нескольких местах, сначала у Вона, потом Нельсона, потом Кинга, потом Харрисона. Передние двери открылись и закрылись. Вон и Нельсон, вооружённые ножами, приготовились покинуть машину. Хендрикс спрыгнул на тротуар, и его младшие братья последовали его примеру.

Я поднялась на колени, прижимая нож к груди.

Слёзы текли по щекам, я не смогла их остановить. Паника держалась на расстоянии, но надвигающаяся гибель выпотрошила мою душу, и я не могла остановить отчаяние, душившее меня.

Пожиратели были несколько отбиты постоянным шквалом огня, но не особо. Теперь мы были доступны, и они не встретят особого сопротивления.

Их осталось около тридцати — достаточно, чтобы одолеть нас и разорвать на части.

Как единое целое они двинулись в атаку, и я приготовилась к их зубам.

Потому что мы не справимся с этим.

ЭПИЗОД 6: ГЛАВА 04

Не было времени для последних признаний в любви или дружбе. Вот и всё.

Парни рубили по мордам Пожирателей, какие только попадали под руку, но ещё несколько секунд — и они будут повержены.

Я ещё раз сжала руку Пейдж и поползла вперёд, полностью игнорируя Хейли. Она была тем человеком, в чьи глаза я не могла смотреть перед тем, как броситься к ногам смерти — в буквальном смысле.

Я переползла через заднее сиденье и, выпрыгнув через разбитое окно, вонзила нож прямо в нос Пожирателю, нацелившемуся на лицо Кинга. У меня не должно было хватить сил, чтобы вонзить его до конца, но конец моего ножа выступил из задней части его черепа. Кости Пожирателей были хрупкими и слабыми от болезни, а их мозги мягкими и уже отмирающими.

Я позволила мёртвому телу по инерции потянуть мою руку к земле и наступила на изуродованное лицо Пожирателя, чтобы вытащить оружие.

Я услышала, как лезвие вонзилось в плоть, и почувствовала на спине тёплую струю крови. Когда я выпрямилась с оружием в руке, то увидела, как ещё один Пожиратель рухнул на землю.

Подняв глаза, я одними губами произнесла «спасибо» Кингу, который отплатил мне спасением жизни.

Я пинала и колола, пинала и колола. Встряхнуть, вытереть, повторить. Была какая-то последовательность действий, позволяющая не быть съеденной, я просто должна была найти правильный ритм. Если нам повезёт, у нас была от силы минута до того, как один из нас будет укушен.

Но потом случилось это.

Знакомый звук шин, несущихся по тротуару.

Не в силах смотреть в сторону источника звука, я продолжала бороться, продолжала драться в попытке выжить. Я должна была верить, что в этом звуке есть надежда. Я должна была надеяться на спасение.

Внезапно самый прекрасный звук за всю мою жизнь эхом пронёсся сквозь уродливое утро — выстрелы.

И очень много.

Будто пулеметная очередь выбивала быстрыми хлопками неистовую мелодию смерти и спасения. Я продолжала пробиваться сквозь Пожирателей, которые были ближе всех к нам. Мои руки слабели, а мышцы живота горели огнём, но я со всей отдачей кидалась на очередное убийство. Я буду сражаться до самой смерти. Я буду продолжать жить, пока от меня ничего не останется.

Мутная кровь затуманила мне зрение, продолжая брызгать на лицо. Я натянула рубашку на нос, но она съезжала всякий раз, когда мне удавались какие-то быстрые, резкие движения — то есть постоянно.

Если убийство зомби сделает меня долбаным зомби, я очень разозлюсь.

Пулемёт гремел позади нас, соревнуясь теперь с топотом шагов и пистолетами, которые снимали Пожирателей, ближайших к фургону.

Я замахнулась на Пожирателя, который был в нескольких сантиметрах от того, чтобы откусить мне руку, но промахнулась. Мой клинок рассёк ему переносицу, оставив глубокую кровавую рану, но я не добралась до мозга, так что Пожиратель продолжал наступать.

Я отвела руку, чтобы вновь нанести удар, как вдруг своими грязными руками он поймал мою руку в смехотворно сильную хватку. Он импульсивно откинул голову назад и открыл рот, обнажив острые чёрные зубы, покрытые белой липкой плёнкой. Я пнула его, но он даже не заметил, как сильно я ударила.

Я попыталась позвать Хендрикса, но страх почти лишил меня дара речи.

Затем тяжёлая рука легла мне на плечо, и холодный чёрный металл пистолета скользнул мимо моего лица и проделал дыру прямо в открытом рту этого Пожирателя.

Я вздохнула с облегчением и наткнулась на крепкое тело мужчины у меня за спиной.

Я повернулась, чтобы поблагодарить его, но он уже убирал остальных Пожирателей. Бум. Бум. Бум.

С каждым нажатием спускового крючка мне становилось всё легче дышать.

Я была по колено в телах нежити и покрыта их мерзкой, зараженной кровью, но я была жива. А когда я повернула голову налево, то увидела и Хендрикса. И Кинга. И Харрисона.

Наконец, с последними Пожирателями было покончено, и орудия перестали стрелять. Оглушительная тишина опустилась на нас, и в ушах у меня зазвенело от её силы. Переход от крика и гула битвы в полное безмолвие был шокирующим, но таким долгожданным.

Моё прерывистое дыхание болезненно втягивалось и вырывалось из груди, но я обернулась и посмотрела, все ли остальные выжили. Я сорвала с себя рубашку, вывернув её наизнанку, и вытерла лицо. Под ней была майка, но мои голые руки казались особенно обнажёнными после такой жестокой атаки.

Я встретилась глазами с Воном, когда снова смогла видеть, и он поднял измученную руку, давая мне понять, что с ним всё в порядке. Нельсон сделал то же самое, и я удивилась нашей удаче. Честно говоря, я не могла поверить, что кто-то из нас всё ещё жив.

Наконец мой взгляд упал на нашу неожиданную помощь. Три чёрных «Шевроле Субурбан» стояли наискосок посреди шоссе через маленький оклахомский городок, который едва не стал для нас финалом. На задних сиденьях двух машин были установлены два автономных пулемёта, и повсюду стояли вооружённые мужчины и женщины.

Все они были старше нас, грубые и уставшие от мира, с жёсткими масками молчаливого гнева. Это была ополченческая группа, причём явно знатно оснащённая.

Но они спасли нам жизнь. И они включали в себя женщин как активных членов общества. Я надеялась, что это хороший знак.

Мужчина, стоявший ближе всех ко мне, протянул руку Хендриксу и сказал:

— Наверное, хорошо, что мы случайно наткнулись на вас.

Хендрикс расплылся в улыбке, которая выглядела отчасти безумной, из-за окровавленной бороды вокруг белых зубов и широко раскрытых от боя глаз.

— Возможно.

— Вы в порядке? — спросил мужчина, подозрительно оглядывая нас.

Вероятно, он был предводителем. Он выглядел самым старым, но и самым суровым. Его седеющие волосы были стянуты в тугой хвост на затылке, а борода с проседью была подстрижена незадолго до того, как у него ещё была возможность соблюдать правила личной гигиены. Его кожаная куртка была мягкой и изрядно поношенной, а ботинки со стальными носами, казалось, завершали его костюм байкера.

Только он не был членом байкерской банды.

Он ездил на относительно новых внедорожниках и был окружён людьми, имевшими, казалось, неограниченный запас оружия.

— Мы в порядке, — крикнул Вон из передней части фургона. — Никого не укусили, верно?

Мы ответили отрицательно, и я с облегчением вздохнула.

— Спасибо за помощь, — искренне поблагодарил Хендрикс.

— Не проблема, — мужчина улыбнулся, и я увидела три золотых зуба, смешанных с его пожелтевшими другими. — Мы видели, в какую беду вы попали. Это было нам в удовольствие. Мы хотим уничтожить как можно больше этих проклятых тварей.

— Мы с вами одного мнения, — усмехнулся Хендрикс. — Куда вы направляетесь?

— Арканзас, — мужчина прищурился и подозрительно посмотрел на Хендрикса. — А вы?

— Не в Арканзас, — с чувством юмора ответил Хендрикс.

Мужчина снова блеснул своей разноцветной ухмылкой. Он похлопал Хендрикса по плечу и заявил:

— Мы нечасто сталкиваемся с ситуациями, в которых кто-либо мог бы выбраться из того, с чем вы столкнулись. Но у меня сложилось впечатление, что даже если бы мы не появились, у вас всё было бы в порядке.

Хендрикс немного помолчал и пожал плечами.

— Может быть.

Не может быть. Никаких «может быть». Мы были бы мертвы без этих ребят.

Но я понимала нежелание Хендрикса делать вид, что мы в долгу перед ними.

Мужчина кивнул через плечо и повернулся к Хендриксу.

— Мы миновали мост не более пяти минут назад. Внизу протекает довольно большой ручей. Почему бы вам всем не привести себя в порядок, а потом мы разделим трапезу, прежде чем разойдёмся в разные стороны… Арканзас и не Арканзас.

— Нам бы не помешал ручей, — сдержанно ответил Хендрикс. — И нам не помешает перекусить.

Мы стояли и смотрели друг на друга ещё несколько минут. Я не знала, было ли это похоже на противостояние, должны ли мы доверять друг другу? Или мы следили за тем, чтобы не появилось больше бродячих Пожирателей.

Я делала и то, и другое.

И, вероятно, все остальные тоже.

Наконец, удовлетворившись доверием друг к другу, и не услышав поблизости других зомби, мужчина с конским хвостом сказал:

— Ну что ж, поехали.

— Наш фургон никуда не поедет, — признался Хендрикс.

— А, старушка подвела вас? — спросил Конский Хвост. — А я-то думал, зачем вы все явились с ножами на перестрелку.

— Это было не намеренно, — согласился Хендрикс.

— Ну, ручей как раз за тем холмом. Мы прикроем вас, если хотите пройтись.

Так мы и сделали. Мы вытащили Хейли, Пейдж, Тайлер и Миллера из фургона, схватили наши рюкзаки и несколько дополнительных сумок, наполненных припасами, которые мы собрали. Пейдж была слишком напугана, чтобы даже встать, поэтому Вон нёс её, пока Миллер и Тайлер цеплялись друг за друга.

Мы прошли мимо группы, стоявшей вокруг симпатичных внедорожников с поднятыми пистолетами. Красивые машины напомнили мне о «Хаммере», который у нас когда-то был, и о том, как этот придурок Гэри забрал его у нас.

Эта мысль мгновенно заставила меня отнестись с недоверием к этим людям. С момента встречи с Паркерами я не встречала ни одного приличного человека. Да и до Паркеров прошло слишком много времени.

Как будто всё человечество было заражено одной и той же болезнью. Иногда люди превращались в зомби, иногда в подонков, способных лишь доминировать и причинять боль.

Мир до заражения даже близко не стоял к совершенству, всё ещё были войны, голод, болезни. Но присутствовали также общность, великодушие и чувство сплочённости просто потому, что мы были людьми и боролись за одну и ту же тяжёлую жизнь.

И куда это делось?

Как всё стало так плохо, так быстро?

Верные своему слову, пока мы шли по шоссе и мосту, сопровождающие «Субурбаны» ползли за нами. Я чувствовала себя в безопасности, когда рядом было так много пушек, и не просто любительских, а настоящая тяжёлая артиллерия.

И всё же мне было не по себе только потому, что они были людьми, а в наше время люди приносили с собой плохое.

Наша группа была совершенно молчалива по пути к ручью, очевидно, у всех нас были странные мысли об опасности. Не дожидаясь, пока они догонят нас, мы спустились по насыпи и стали полоскаться в ручье. Вода была холодной, но освежающей.

Пахло рекой, но всё равно там было чище, чем была я.

Мы рассредоточились по берегу, чтобы не омывать свои тела чужими отвратительными стоками, и принялись за работу. И этой возможностью воспользовались не только те, кто испачкался в крови, мы все использовали шанс, чтобы получить как можно более чистую одежду.

Что означало отсутствие бритья… Но прошло уже около полутора недель, и бритва, вероятно, сломается, если я попытаюсь провести ею по джунглям, растущим у меня на ноге.

Я закатала джинсы, сняла обувь и носки. Я уже потеряла рубашку, так что мне просто нужно было взять кусок мыла и мочалку и приступить к работе. Когда очередь дошла до волос, я подошла к Хейли и Пейдж, и мы по очереди принялись смывать с меня кровь.

— Ты была точь-в-точь как Мэл Гибсон, Ригз, — выпалила Хейли. — Я так горжусь тобой.

— Мэл Гибсон? — рассмеялась я.

Она тоже засмеялась.

— Я имела в виду «Храброе сердце». Ты была вся в крови и колола людей. На самом деле я ожидала, что ты встанешь на крышу фургона и закричишь: «Но они никогда не отнимут у нас свободу!»

Мы ещё немного посмеялись, а потом я спросила:

— Мёртв, Не мёртв, или ещё снимается в фильмах?

Это была ещё одна игра, в которую мы играли; всякий раз, когда мы вспоминали фильм или известного человека, мы пытались решить, какую роль сыграла инфекция в его жизни.

— Определенно Не мёртв, но всё ещё снимает новые фильмы, — подтвердила Хейли.

— Кто такой Мэл Гибсон? — сладко спросила Пейдж.

— Ещё один из тех сумасшедших, о которых тебе никогда не придётся узнать, сладкая, — пообещала Хейли.

Удивительно, как наша жизнь менялась в течение часа. Совсем недавно я была уверена, что мы все умрём, что это были мои последние минуты на Земле. А теперь мы шутили насчёт Мэла Гибсона.

— Как Джаззи? — сладко спросила Пейдж.

После холодной ванны к её коже вернулся румянец, и она выглядела сияющей с блестящими мокрыми волосами и чистым лицом.

— Как Джаззи.

— Как закончите, у нас тут есть немного еды, — крикнул нам мужчина с конским хвостом.

Я посмотрела на Хендрикса и Вона и увидела, что они разговаривают только глазами. Похоже, мы собирались довериться этим людям, хотя мои инстинкты кричали быть осторожными. Но они пришли нам на помощь. Если мы после всего этого откажемся от их гостеприимства, это их серьёзно разозлит. Кроме того, у них, казалось, в их обществе было много женщин, что обычно предотвращало худшее из мужского поведения.

Мы собрали свои вещи, босиком поднялись на вершину крутого склона и вернулись на главную дорогу. Это был крошечный городок в восточной Оклахоме, но однажды он мог быть классным и уютным.

Вот только не сейчас, когда улицы были завалены грудами мёртвых зомби, а когда-то давно.

— Я Джонни, а это моя жена Триш, — сказал мужчина с конским хвостом.

Его жена выглядела такой же измученной, как и он. У неё были густые, рыжевато-каштановые волосы, свисавшие вьющимися волнами, что выглядело не так уж лестно. Эта женщина явно нуждалась в средствах для волос.

О, несправедливость жизни во время зомби-апокалипсиса.

На ней был кожаный жилет, только кожаный жилет. Её фальшивые сиськи были приподняты в узкий V-образный вырез, а джинсы с низкой посадкой позволяли показать солидные десять сантиметров живота. У неё были татуировки, покрывающие случайные места на руках, груди и шее, которые варьировались от чего-то столь слащавого, как сердце, до чего-то столь же странного, как гигантская змея, обезглавленная девушкой с сиськами больше, чем её собственные, и огромным, невероятно огромным мечом. Трудно было определить возраст этих людей. Они могли быть моложе тридцати или, возможно, пенсионного возраста. Я понятия не имела.

— А это банда, — Триш ткнула большим пальцем через плечо.

— Привет, банда, — я помахала рукой со всем обаянием, на какое была способна.

Хейли фыркнула и опустила голову на грудь, чтобы не смотреть на них и не смеяться. Она потянулась к моей машущей руке и крепко прижала её к себе. Ладно, я была умником, но я им не доверяла!

— Ну, садитесь, — засуетилась Триш и попыталась улыбнуться.

Она старалась изо всех сил, просто вряд ли обладала врождённой способностью изобразить улыбку.

Вон повиновался первым, остальные последовали за ним. Джонни развёл небольшой костёр, пока мы купались, и на нём жарилось какое-то мясо, в стальном походном котелке лежали печёные бобы, а в пластиковых пакетах — что-то похожее на сушеные бананы.

Я так давно не ела фруктов. Это действительно должны быть сушёные бананы.

Обед оказался очень хорошим, и я не вдавалась в подробности, какое именно мясо мы ели. Но когда Тайлер заметила, что в нём было что-то необычное, и спросила моё мнение, я сразу же сказала ей, что это курица. Всё на вкус напоминало курицу.

Она приняла мой ответ, но я была уверена, что это был один из тех моментов, когда неведение было для неё блаженством.

Джонни спросил нас о том, что мы видели, и мы позволили Вону, Хендриксу и Нельсону говорить. Джонни и Триш рассказали нам, как они ехали из Нью-Мексико и что слышали о городе, где нет зомби. Они собрали как можно больше выживших, которые всё ещё оставались в их пустынном городе, и решили выяснить это сами. На самом деле они казались довольно милыми и, похоже, не имели никакого мотива похищать нас или заставлять присоединиться к их команде.

День тянулся, пока Вон и Джонни обменивались историями. У меня сложилось впечатление, что Вон был вежлив и не хотел злить парня. А Джонни явно не спешил уходить. Хотя у группы в целом было так много оружия, плюс эти надёжные транспортные средства, они, вероятно, не должны были оставаться, ведь до Арканзаса им ехать ещё несколько часов.

Никто из нас ни словом не обмолвился о том, что уже побывал в том городе и на что это похоже. Нам нельзя было светиться, чтобы не дать Кейну или его отцу Матиасу повода следовать за нами, просто на случай, если случайно эта группа столкнётся с ними. Я всё ещё сильно сомневалась, что кто-то из них был заинтересован в том, чтобы найти нас, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. И мы укрывали Миллера и Тайлер.

Наконец пришло время расстаться, и Джонни сделал очень щедрое предложение.

— Мы остановились в одном месте прошлой ночью. Это примерно в десяти минутах отсюда. Похоже, когда-то это был обувной магазин или что-то в этом роде, но здание сделано из бетона, и прошлой ночью мы вычистили всех Пожирателей. Мы можем отвезти вас туда, если хотите. Я знаю, вы подзадержались сегодня и у вас нет машины или чего-то ещё.

Вон посмотрел на Хендрикса через костёр и оценил его реакцию.

— Это было бы потрясающе. Спасибо, парни.

— Без проблем, — Джонни широко улыбнулся, его золотые зубы блеснули в полуденном свете. — Это самое меньшее, что я могу сделать. И честно говоря, я хотел бы сделать больше. С вами так много малышей, что нехорошо оставлять вас на мели без транспорта и боеприпасов. Вы уверены, что не хотите поехать с нами в Арканзас? Это может стать прекрасной возможностью для вас и ваших людей.

— Спасибо за предложение, но мы направляемся на поиски семьи, — когда Джонни громко рассмеялся над этим, Вон продолжил: — Мы знаем, что это рискованно, но мы должны попытаться. Ты ведь понимаешь это, правда?

Джонни немного протрезвел и покачал головой.

— Это я могу понять.

Мы попрощались с Джонни и Триш и очень удивились, когда Джонни передал Вону два пистолета и немного патронов. Не щедро, но, по крайней мере, поможет нам пережить ночь. Если только на нас снова не нападут, но в этом случае лишь один из их пулемётов или божий промысел могли бы спасти нас.

Они расчистили один из своих внедорожников, чтобы мы могли сесть, и держали свои пистолеты, пока не высадили нас перед старым магазином. Здесь не будет никакой еды, так что никаких неприятных запахов, насекомых и животных. Но с другой стороны, мы могли бы разжиться обувью. Обувной — это фантастическое место для ночёвки.

Водитель «Субурбана» помахал нам рукой и направился обратно к своим друзьям. Я пыталась, очень пыталась осмыслить этот акт доброты и едва ли смогла. Неужели я так устала после последнего лагеря ополченцев и Колонии Сумеречной зоны Кейна, что не могла поверить в великодушный поступок даже после того, как он был совершён? Я опустила голову и стала искать в своей душе хоть каплю добра, невинности или чистоты.

И тут я поняла, что ничего такого не было.

Я была так же больна, как и всё остальное человечество.

Я подняла глаза, готовая разбить лагерь внутри магазина, когда поймала взгляд Хендрикса с другой стороны нашей группы. Он смотрел на меня с выражением глубокой озабоченности на лице, и я попыталась улыбнуться ему, но улыбка не получилась. Мой подбородок задрожал, и я сжала губы, чтобы не заплакать, но была так ошеломлена событиями последних суток, что это было вопросом лишь нескольких секунд, прежде чем всё обрушиться на меня.

— Мы с Риган пойдем прогуляемся, — объявил Хендрикс толпе.

Все уставились на нас, как на сумасшедших, кроме Вона. Он бросил брату пистолет и потребовал, чтобы мы были осторожны. Он провёл Хейли, Тайлер, Миллера и остальных членов своей семьи внутрь заколоченного здания.

Хендрикс медленно подошёл ко мне, сунул пистолет в карман и протянул руку. Я приняла её, наслаждаясь теплом его пальцев, обхвативших мои, чувствительным прикосновением его ладони, прижатой к моей, просто ощущением его и тем, как он, казалось, делал всё лучше, просто будучи собой.

Мы обошли здание с тыльной стороны, где были вознаграждены раскинувшимися полями, исчезающими за невысокими холмами. Солнце висело низко над горизонтом и грело наши лица. Весенний ветерок щекотал носы. Вдоль задней стены здания цвели ранние розы.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела красоту алых цветов. Их лепестки были мягким совершенством и прекрасным контрастом не только на фоне серого кирпича, возле которого они были посажены, но и на фоне всей смерти и гнили, которые мы пережили сегодня.

После дня, проведённого за убийствами, замаранного кровью и близостью смерти, эти розы представляли не просто живых, они олицетворяли жизнь там, где её не должно быть, вибрацию там, где должна быть только злоба, цвет в мире чёрного и белого.

Второй раз за сегодняшний день по моей щеке скатилась слеза, и я не смогла удержаться, протянула пальцы и коснулась нежной шелковистости лепестков.

— Я очень давно не видела цветов, — прошептала я, опускаясь перед ними на колени. Момент был благоговейный и устрашающий — когда мы поклонялись чему-то столь невинному.

Хендрикс тоже потянулся вперёд, казалось, так же взволнованный, как и я, и провёл пальцами по их верхушкам.

— Невероятно, — прошептал он.

— Скажи мне, что у нас всё получится, — взмолилась я уязвимым голосом, в котором с трудом узнала свой собственный.

Хендрикс услышал мою мольбу о помощи и повернулся ко мне лицом, стоя на коленях. Я тоже повернулась, и мы стояли на коленях в нескольких сантиметрах друг от друга, рядом с кустом роз и дикой природой Оклахомы, с истекающими кровью сердцами.

Он заправил выбившуюся прядь тёмных волос мне за ухо и встретился со мной взглядом своих всегда спокойных тёмно-синих глаз.

— Мы справимся, — пообещал он.

И я поверила ему.

Я всегда буду ему верить.

— Все мы? — настаивала я.

— Все мы, — подтвердил он.

Он провёл пальцами по линии моей челюсти и горлу. Я чувствовала каждое нежное прикосновение, когда он скользил пальцами по контуру моего тела, пока не переплёл их с моими пальцами. Солнечный свет играл на его загорелом лице, поблескивая в нечёсаной бороде и заставляя глаза искриться жизнью.

— Риган, — выдохнул он, и моя грудь приподнялась от чистой преданности моему имени на его губах.

Я ждала, что он скажет ещё что-нибудь, но какое-то время он просто молчал и был серьёзен. Наконец, скрытая ухмылка заиграла в уголках его губ, и более лёгким тоном он сказал:

— Сегодня было так близко, не так ли?

— Да, — согласилась я.

Он, казалось, набрался уверенности и озорно произнёс:

— И это заставляет тебя понять, что ты могла потерять, — я кивнула, но ничего не сказала, я думала об этом уже несколько часов. — Заставляет тебя осознать, что у тебя есть дела, прежде чем ты умрёшь.

Я слегка рассмеялась. Я давным-давно отказалась от всех этих мечтаний и была удивлена, что Хендрикс ещё пока оставался мечтателем.

— Что, например? Прыжок с парашютом?

Не теряя ни секунды, не сводя с меня глаз и не меняя почтительного тона, он сказал:

— Например, поцеловать тебя.

Он коснулся своими мягкими губами моих, и я перестала дышать. Ощущение и желание затопили меня, когда его рот двигался по моему, поглощая меня, ломая меня, делая меня снова целой. Его борода царапала и щекотала моё лицо, но я наслаждалась ощущением его тела, двигающегося рядом со мной.

Он скользнул языком по моей нижней губе, и я инстинктивно открыла рот. Его губы были настолько совершенны, что казались потусторонними, они даже не принадлежали тёмному миру, в котором мы жили. Ничего такого удивительного не могло существовать в этом мире. И всё же он был здесь.

Со мной.

Он углубил поцелуй, и я почувствовала его повсюду. Я почувствовала, как он схватил меня за талию и притянул к своему твёрдому, неподатливому телу. Я почувствовала тепло его тела, когда он прижал меня к себе и обнял. Я чувствовала его язык, горячую влагу его рта, его бороду, когда она тёрлась о мою кожу. Я чувствовала, как его счастье взывало ко мне, его душа впитывала мою, его сущность поглощала меня, пока я не была полностью пленена им и его поцелуем.

Мы продолжали целоваться целую вечность, не знаю, как долго, но я не хотела прекращать. Кто-то должен будет оторвать меня от него, потому что до этого момента, пока я не почувствовала абсолютную правоту его желания и его потребности во мне, я прекратила верить в существование такого счастья.

— Риган, — снова прошептал он, разорвав поцелуй и прижавшись своим лбом к моему.

Я потянулась и положила руки на его бешено бьющееся сердце. Он снова поцеловал меня в лоб, и я растворилась в нём. Он был просто… он был всем, что я когда-либо хотела, и каким-то образом я нашла его в этом уродливом мире, и он снова сделал его прекрасным.

Он снова сделал прекрасной меня.

В конечном счете, он отстранился и встал. Он взял меня за руки и помог подняться. С довольной ухмылкой на лице он пообещал:

— В твоём будущем, Риган, этого будет гораздо больше. Надеюсь, ты готова к тому, что ты только что начала.

— К тому, что я начала? — ахнула я, искренне потрясённая тем, что он обвиняет меня.

— Женщина, ты умоляла меня поцеловать тебя с того самого дня, как упала к моим ногам.

— О, боже! Я не упала к твоим ногам, я упала через дверь… что ты открыл!

— Несмотря ни на что, — он притянул меня к себе и обнял. — Теперь пути назад нет.

Теперь я с этим согласилась.

Мы сорвали несколько роз и отнесли их в магазин, где раздали по одной Тайлер, Пейдж и Хейли. Затем мы сели на пол кладовки, предварительно заперев дверь и осветив маленькое пространство нашими походными фонарями. Остаток ночи мы провели, смеясь над тем, как близки были к кончине днём, и любуясь великолепными розами. Даже Тайлер не смогла остановить огромную улыбку, осветившую её лицо.

Сегодня мы были счастливы и в безопасности. И, прижавшись к мощному телу Хендрикса, я почувствовала больше, чем всё это, я почувствовала удовлетворение.

В этом мире, в этой жизни, которую мы вели, были вещи ужасные и отвратительные, вещи, которые следовало приберечь только для ада. Но были и другие вещи, вещи, которые были так болезненно прекрасны и праведно невинны, что не только уравновешивали плохие вещи, но и заменяли их. Ради этого стоило жить, ради этого стоило остаться в живых.

И я каким-то образом нашла это хорошее. Нашла в изобилии.

Я смогу пережить этот мир гнили, имея всё то хорошее, что окружало меня.

Я переживу эту смерть и болезнь вместе с Хендриксом рядом со мной.

Продолжение следует…

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

Примечания

1

ЗППП (заболевания, передающиеся половым путем) — это группа болезней, заразиться которыми можно при сексуальном контакте.

2

Джими Хендрикс — американский гитарист-виртуоз, певец и композитор.

3

Вилли Нельсон — американский композитор и певец, работающий в стиле кантри.

4

Джордж Харрисон — британский рок-музыкант, певец, композитор, писатель, продюсер, ситарист и гитарист, получивший наибольшую известность как соло-гитарист The Beatles.

5

Би Би Кинг — американский блюзовый гитарист, певец, автор песен, которого поклонники именуют королём блюза.

6

Герой намекает на песню группы Eagles из одноимённого альбома, выпущенного в 1976 году.

7

Costco Wholesale Corporation — крупнейшая в мире сеть складов (магазинов) самообслуживания клубного типа. Пятое по величине продаж розничное торговое предприятие в США.

8

Героиня думает об игре «Королевская битва» — один из жанров массовых многопользовательских онлайн-игр, совмещающий в себе элементы симулятора выживания с режимом last man standing.

9

Джи-Ай Джо — Бросок кобры — американский супергеройский фильм режиссёра Стивена Соммерса в жанре приключенческого боевика.

10

Джабба Хатт — персонаж киносаги в стиле космической оперы «Звёздные войны» Джорджа Лукаса и данной вселенной, огромный слизнеподобный инопланетянин.

11

21 Джамп Стрит — американский телесериал 1980-х годов. Сериал посвящён отряду юных полицейских под прикрытием, которые расследуют преступления в средних школах, колледжах и других местах для подростков.

12

Хиллбилли (англ. hillbilly — дословно «Билл с холма», деревенщина) — имеющий распространение в Соединённых Штатах Америки термин для обозначения определённой группы людей, проживающих в сельской местности горных районов этой страны, в первую очередь в Аппалачских горах, и имеющих собственную культурную среду и специфические особенности жизни и быта, отличные от окружающих.

13

Китовый хвост — трусики, стринги, когда они видны над талией невысоких джинсов, шорт или юбки, напоминающей хвост кита

14

Утиная династия — сериал про клан Робертсонов. Они превратили утиные манки в мультимиллионную империю. Но вести семейный бизнес не просто, когда семья хочет уйти в отрыв. Все в этих ребятах из городка Вест Монро в штате Луизиана прекрасно: их длинные бороды, банданы и даже дурацкие выходки вроде попытки взорвать местную бобровую плотину.

15

Героиня перефразировала название фильма «Призрачный патруль».

16

Майкл «Майк» Майерс — главный злодей из фильмов ужасов «Хэллоуин». Впервые маньяк-убийца, одержимый духом Самайна, появляется в первом фильме «Хэллоуин» 1978 года.

17

Пра́вило Мира́нды (англ. Miranda warning) — юридическое требование в Соединённых Штатах Америки, согласно которому во время задержания задерживаемый должен быть уведомлён о своих правах, а задерживающий его сотрудник правопорядка обязан получить положительный ответ на вопрос, понимает ли он сказанное

18

Capri Sun — бренд напитков, названный в честь одноимённого острова в Тирренском море и принадлежащий немецкой компании WILD.

19

Bubble Tape — тип жевательной резинки Hubba Bubba производства Wm.

20

Golden Corral — Американская сеть ресторанов «семейного» типа, расположенная на территории 40 штатов.

21

WWF — идет игра слов. Аббревиатура WWF до 2011 года принадлежала американской публичной компании, занимающейся проведением мероприятий рестлинга. Теперь же эта аббревиатура принадлежит всемирному фонду защиты дикой природы.

22

Джазовые руки — быстрое потрясание кистями рук с открытыми вперёд ладонями и растопыренными пальцами (иногда используется вместо аплодисментов там, где они запрещены).

23

Имеется в виду Чарльз Мэнсон — американский преступник, создатель и руководитель общины, называвшей себя «семьёй» и совершившей ряд жестоких убийств.

24

Пабликс — американская сеть супермаркетов, основана в г. Лейкленд, штат Флорида.

25

Лапша для бассейна — это цилиндрический кусок гибкого, плавучего пенополиэтилена. Лапша для бассейна используется людьми всех возрастов во время плавания.

Content

Хиггинсон Рейчел Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 1-6)

ЭПИЗОД 1

ЭПИЗОД 1: ГЛАВА 01

ЭПИЗОД 1: ГЛАВА 02

ЭПИЗОД 1: ГЛАВА 03

ЭПИЗОД 1: ГЛАВА 04

ЭПИЗОД 2

ЭПИЗОД 2: ГЛАВА 01

ЭПИЗОД 2: ГЛАВА 02

ЭПИЗОД 2: ГЛАВА 03

ЭПИЗОД 2: ГЛАВА 04

ЭПИЗОД 3

ЭПИЗОД 3: ГЛАВА 01

ЭПИЗОД 3: ГЛАВА 02

ЭПИЗОД 3: ГЛАВА 03

ЭПИЗОД 3: ГЛАВА 04

ЭПИЗОД 4

ЭПИЗОД 4: ГЛАВА 01

ЭПИЗОД 4: ГЛАВА 02

ЭПИЗОД 4: ГЛАВА 03

ЭПИЗОД 4: ГЛАВА 04

ЭПИЗОД 5

ЭПИЗОД 5: ГЛАВА 01

ЭПИЗОД 5: ГЛАВА 02

ЭПИЗОД 5: ГЛАВА 03

ЭПИЗОД 5: ГЛАВА 04

ЭПИЗОД 6

ЭПИЗОД 6: ГЛАВА 01

ЭПИЗОД 6: ГЛАВА 02

ЭПИЗОД 6: ГЛАВА 03

ЭПИЗОД 6: ГЛАВА 04

Примечания