Николай Владимирович Беляев

Волк в зеркале

Пролог

Свадьба в глубинке — это нечто. Даже не ожидал.

Почему-то цепляет гораздо сильнее, чем те рафинированные, строго выверенные церемонии, что я видел в городе. Пусть даже в райцентре, который для столичных обитателей сам по себе «глубинка».

Интересно видеть не расфуфыренный ЗАГС в позолоте, колоннах и зеркалах, не тётушек со стандартными текстами, которые, наверное, не меняются уж лет тридцать — что тётушки, что тексты, а зал в здании сельской администрации, в котором вдоль стен стоят деревянные складные стулья. Такие, помнится, были в кинотеатрах, ещё когда я ходил в первый класс — ощущение, что тут время остановилось.

А вот голосище у регистраторши такой, что микрофоны и усилители нервно курят в сторонке — и, между прочим, сразу видно, что человек говорит не дежурными фразами, а от души. Такое нутром чуешь.

Да и вообще, обстановка какая-то… домашняя, что ли? Глубинка — тут и правда все всех знают. Двухэтажка, в которой был «выкуп невесты», заросла сиренью, у входа припаркован старый трактор «Беларусь» с приподнятым шестилемешным плугом. Машина рядышком тоже есть — стоящая по уши в траве «пятёрка». На вид даже как новенькая, но если присмотреться — то днища у неё попросту нет. Такие вот артефакты утерянных цивилизаций.

От администрации наши машины, миновав огромный пыльный комбинат, вырулили на какую-то пустынную обходную трассу и рванули так, что меня аж вжало в сиденье. Приподнявшись, глянул на спидометр — 130. «БМВ», в которой ехал я, была не особо новой, но за двигателем хозяин явно следил — машина шла без малейшего напряга, словно нож вонзаясь меж асфальтом и темнеющим предгрозовым небом.

Пролетали мимо утопающие в зелени деревеньки, с воем пронеслась навстречу фура, длинно просигналив — традиция для встречи со свадьбами, наверное… После очередного въездного знака кавалькада замедлила ход и по деревне ехала почти по правилам. Ага, вот — машины свернули в проулок и остановились.

Учитывая, как невеста в своём воздушном белом платье бросилась обниматься с вышедшими стариками — её дедушки-бабушки небось, а то и пра-родственники, которые по возрасту не поехали на регистрацию. Из машин моментально притащили водку, расставили стопки прямо тут, на металлическом листе, положенном поверх поленницы, появились бутерброды и лимонад. Едва налили и сказали тост — упали первые капли дождя, потом ещё и ещё, и вот дождь забарабанил уже вовсю, стремительно наполняя пустые стопки и разбавляя лимонад в пластиковых стаканчиках.

К машинам никто не пошёл — спрятались под обширным навесом тут же, во дворе, у бревенчатого, почерневшего от времени необшитого дома, и продолжили пить уже без импровизированного стола.

— Давай, братан, притащим столик, — кто-то добродушно похлопал меня по плечу. — Тут есть, в горнице стоит.

Пригнувшись, чтобы не стукнуться о притолоку, я прошёл за ним тёмные сени и вошёл в комнату. Печка, три окна в ряд, икона в «красном углу», кровать с кокетливой стопкой аккуратных подушечек, рамка на стене — в ней, по деревенскому обычаю, целая подборка старых пожелтевших фотографий. А, вот и столик — прямо у входа, старый, как и этот дом. Не развалится ли? Не должен, тогда крепко делали.

Чёрт! Взяв столик, я отдёрнул руку — похоже, гвоздь или саморез. М-да, неудачно… Начал было вытирать выступившую кровь, но лишь размазал её.

— Погодь, сейчас йод дам, — прозвучало сзади. Я отошёл чуть в сторону, пропуская человека, и оказался прямо перед стоявшим тут же зеркалом — старым, под стать дому, чуть помутневшим, но исправно отражающим всё вокруг. Почему-то вдруг дико заколотилось сердце, и мне показалось, что из зеркала смотрю не я, а кто-то совершенно чужой…

…Лежу на чем-то твердом.

Но где?

Я открыл глаза. Голова не болит, хотя вроде как должен был стукнуться при падении. А то, что упал — несомненно. Если б ложился спать — вряд ли выбрал бы такое местечко.

Надо мной — облупившийся, сто лет не крашеный потолок из ДВП с обильными пятнами от сырости. Тихо, только слышно поскрипывание, и что-то изредка неровно дребезжит.

Сел, осмотрелся. Похоже на зал ожидания какого-то старого, совсем старого вокзальчика: ободранные стены, наполовину выкрашенные тёмно-зелёной краской, наполовину — белой. Надо уточнить — когда-то белой, сейчас всё пожелтело, штукатурка отваливается от стен пластами, обнажая «сеточку» из полос крест-накрест. На дощатом полу — толстый слой пыли, на стене напротив мутное от времени зеркало с трещиной от края до края, чуть в стороне видно два зарешёченных окошечка, над ними — полустёртая табличка «Кассы».

Точно, зал ожидания — у стены два покосившихся, рассохшихся блока стульев. Старых, такие в кинотеатрах были, когда я ещё в школе учился — заботливо подсказал мозг. Закрытая дверь со щелями вокруг, а вон и источник дребезжания — полуоткрытая рама окна, которую болтает ветерком. Стёкол нет, одни неплотно сидящие в раме осколки — они и дребезжат.

Опёршись на пол, я поднялся, почему-то почти не удивившись, что рядом со мной на полу валяются ружьё и вещмешок. Сделал шаг к зеркалу — в мутном стекле отразился мужчина за сорок, сильно небритый, одетый в утеплённую куртку грубого, явно кустарного пошива, с брезентовой сумкой через плечо. Под носом видна кровь — странно, а неприятных ощущений нет.

Накатило жутковатое ощущение — с детства почему-то недолюбливаю зеркала. С детства… хм.

А сколько мне лет? Как я оказался здесь?

Почему-то в голове крутилась какая-то свадьба. Чья? Моя? Или просто виденная вскользь?

И, раз уж на то пошло — как меня хотя бы зовут?

Оглядевшись, я отошёл к стульям, присел на крайний — вроде не разваливается. Вытер под носом тыльной стороной левой ладони — а кровь свежая, размазалась… значит, валяюсь тут совсем мало. Но как я сюда попал — учитывая, что пол весь в пыли, и на нём нет ни моих следов, ни вычищенной полосы от волочения моего тела?

Ещё раз прислушался — тихо. Хотел было рефлекторно обтереть кровь с ладони о штанину, но замер.

На подушечке у большого пальца было написано чем-то синеватым, вроде химического карандаша: «Зеркала — опасно! Не…»

Я стёр кровь, закрывающую остаток фразы, и с досады плюнул: явно не химический карандаш, написанное им не стёрлось бы так же легко. Ну ладно, это не самая серьёзная проблема.

Важнее другое.

Кто я такой и где я?

Глава 1. Окрестности Вокзального. 21 июня, четверг, перед полуднем

…Дым, поднимавшийся вверх, был хиленьким — костерок, не больше того. Кому сейчас вообще нужен костёр? Жара под тридцатник, солнце как с ума сошло.

Впрочем, костёр нужен, но всего в одном случае — если на нём готовят пожрать. Но тогда изгои вообще бесстрашные, ну или безмозглые — обычно они мало-мальски оседают там, где на пару вёрст вокруг нет ни души. В промзоне за рекой, например, или в бывших, а сейчас заброшенных садоводствах — такие тут тоже есть, до них как раз километра полтора. Но чтобы здесь, почти рядом с городом… Собственно, потому и мы туточки — дым заметили со Стены, тут и версты не наберётся.

Хотели жрать, надеялись, что дыма не будет? Возможно.

— Что скажешь, Найдёнов? — поинтересовался Юрка, убирая бинокль.

— Изгои. Тупые или имеющие хитрый план, — пожал я плечами. Лёг поудобнее, приладил свою трехлинейку, посмотрел через оптический прицел — древний Пэ-У, но всё лучше, чем ничего. — Надо менять позицию, отсюда не видно.

— Ну да, ну да… — Юрка почесал свою рыжую «шкиперскую» бородку. — Это за бараками, во дворе. Предлагаю обойти справа — если полезем слева, по бывшей станции, будем как на ладони…

Тут ему и карты в руки. Я в этих местах всего два месяца, а он здешний, скорее всего все окрестности знает как свои пять пальцев. Да и чёрта с два меня взяли бы в мобильную группу, если бы не оказалось, что я стреляю, по выражению начальника, Александра Трофимыча, как Ворошилов. Он так и выразился — «ворошиловский стрелок». Понятия не имею, что это значит — не было оказии спросить, но звучит лестно. И никаким боком не отвечает на вопрос, откуда я это умею.

— Андрюха, давай вон туда, на овощебазу, — скомандовал наконец Юрка. — Ауры свети. Найдёнов, давай за ним.

Наш третий, Андрюха Стуков, молодой парень с арбалетом, по случаю жары одетый в шорты и жилет-разгрузку на голое тело, вскочил и рванул по старым, насквозь проржавевшим и заросшим рельсам. Мои провалы в памяти за два месяца ничуть не уменьшились, но то, что этот парень — колдун, почему-то встаёт, как бы это сказать, «поперёк мозгов». Не знаю, где я жил раньше и чем занимался, но есть в душе какая-то установка, что колдовство бывает разве что в детских сказках…

Ан нет.

Ладно, не до лирики. Я привстал и, выдержав дистанцию шагов в тридцать, побежал за пацаном. Надо сказать, я в нормальной форме, хотя на вид старше колдуна чуть не вдвое. Спортсмен в прошлом? Может быть.

Юрка присоединился к нам у ворот бывшей овощебазы — тоже ничуть не запыхался. Видно, что многое повидал — кстати, говорят, стреляет он с двух рук просто потрясающе. Сам в деле ещё не видел — но два пистолета у него в кобурах есть, оба рукоятями назад, чтобы, если что, быстро выхватить. Обычный расклад для группы — стрелок с длинностволом, стрелок с короткостволом и колдун. Правда, нас вообще не должны были посылать на проверку какого-то дыма — мобильная группа в основном работает по городу, на усиление милиции, а «за периметром» обычно действует либо Патруль, либо боевая группа. Но, скорее всего, в этот раз мы просто оказались под рукой. Да и Патруль работает обычно на машинах, а тут нужно именно пешим порядком.

— Так, мужики, по овощебазе воооон туда, — Юрка махнул рукой, указывая направление. — Она в виду Стены, давно зачищена, — это он уже мне, Андрюха-то скорее всего это и так знает.

Вот что хорошо — приняли меня тут как своего. Как хмуро пояснил Большаков — за навыки. Чужаки тут нередки, как ещё в первый день растолковали мне в местной Управе — после глобальной войны, что прогремела три с половиной десятка лет назад, с миром что-то произошло, а потому провалившиеся сюда из других измерений — дело, в общем-то, обычное.

Как и то, что из других измерений попадают сюда твари, каких вроде как и не должно быть…

— Давай, давай, Найдёнов, не спи!

Я побежал за Стуковым вдоль заросших, давно уже брошенных пакгаузов, из которых всё ценное было вывезено небось сразу после той войны.

Найдёнов — не моя фамилия. Это Степаныч, из отдела по приёму провалившихся в местной Управе, так меня окрестил — надо ж было что-то записать в документы. Так и числюсь как Игорь Найдёнов — без отчества.

Конечно, местная безопасность с меня так просто не слезла — мурыжили с неделю, причём при помощи колдунов. Полный ноль — амнезия. Не знаю, поняли они что-то про мою нелюбовь к зеркалам или нет — так-то я честно признался, что не люблю зеркала, но не уточнял, насколько, — но раскачивать эту тему не стали. Почему-то у меня в памяти остались лишь смутные воспоминания о свадьбе — но чьей, где, когда? Остальное словно затянуто серой пеленой.

Ладно, в принципе — то, что у меня есть сейчас, не самое худшее из того, что можно представить.

Вновь мы собрались втроём у пролома — часть забора была просто вынесена. В канаве за территорией овощебазы, уткнувшись носом, торчал ржавый остов грузовика, с которого было снято всё, вплоть до кузова — возможно, стену снёс когда-то именно он.

Да, Юрка прав — если отсюда пробраться вдоль берега обмелевшего ручья, то выйдем строго напротив того места, где виден дым, причём укрытые растительностью…

Интересно, тут есть змеи? Впрочем, я в кирзачах — отличная штука, лёгкие и практически неубиваемые, от укуса змеи спасут точно. Именно за это их и люблю, даже в такую жару — впрочем, и остальные не в тапочках: Юрка в берцах, Андрей — в полусапогах, по сути тех же кирзачах с укороченным голенищем.

— Тут змеи есть? — не удержавшись, тихонько спросил я, перехватывая винтовку.

— Есть, — как-то странно скривился Юрка. — Ты даже не представляешь, Найдёнов, какие и сколько… И волки есть, но вряд ли прямо тут. Давай, двигай.

Метров через двести мы вышли на исходную. Место оказалось отличным — нас прикрывали разросшиеся кусты, а двор барака, почти не видимый со стороны станции, тут был как на ладони. И то, что мы увидели, мне активно не понравилось.

Барак, приземистый дом с провалившейся крышей, каменный, но с деревянными сенями с обеих сторон — видимо, строился на две семьи, — был не особо длинным. Справа — покосившийся сарай, слева — ржавые детские качели. Между ними — деревянный столб, скорее всего тут раньше был то ли турник, то ли выбивалка для ковров (надо же, какие детали мой мозг подсказывает!).

К столбу привязана женщина, причём привязана капитально — и ноги примотаны к столбу, и руки за спиной скручены, и рот замотан — точнее, вся нижняя часть лица. Одета в какое-то рваньё — а, нет, просто рубаха на груди разодрана.

Метрах в полутора тлеет костёр, над ним болтается котелок — но вряд ли жратву готовят, слишком уж котелок маленький. Людей, помимо женщины, трое — двое стоят с винтовками наизготовку, нервно поглядывая по сторонам, третий что-то помешивает в котелке. Винтовки — обычные трёхлинейки, как у меня, только без оптики. Изгои такими, как мне рассказывали, часто пользуются — автоматика у них встречается редко, обычно либо охотничьи дробовики, либо такие вот «болтовки». Гоняют их от городов нещадно — именно потому, что в изгои чаще всего попадают как раз те, кого вышвырнули из городов. Незавидная участь — учитывая не самую спокойную жизнь в здешней глубинке, твари здесь встречаются, судя по инструктажам, далеко не дружелюбные. Так что если изгой выжил — он скорее всего что-то да умеет.

Что умеют эти?

Да, загорелые, кожа продублена солнцем, одежда разношёрстная — обычно такие грабежами и налётами живут, выбирая тех, кто пожадничал денег на вооружённое сопровождение, выбираясь из города…

А вот женщина вряд ли «из ихних». Кожа светлая, даже отсюда видно. Случайно попалась? Что они собираются с ней делать?

Я вопросительно посмотрел на Юрку — тот приложил палец к губам и показал мне кулак. Нарисовал в воздухе знак вопроса, повернувшись к Андрею — тот показал на одной руке три пальца, на другой один. Так, значит, это все — других аур или следов движения колдун не видит.

Я сполз чуть ниже в канаву, чтобы не пошевелить ветки, поднял винтовку, посмотрел в прицел. Расстояние плёвое, и метров ста не наберётся, с прицелом у меня пристреляно на пятьсот, так что сейчас стрелять придётся «с планки» — ну, я и так не промажу. А вот Юрке и колдуну надо будет подбираться ближе — на таком расстоянии от пистолетов толку мало. Колдун, как я понимаю, может ударить и дальше, но тут важно не задеть женщину — да и одного из изгоев хорошо бы живьём.

Что они собираются с ней делать?

Я навёл оптику на пленницу. Лет тридцать, черт лица из-за замотанной нижней части почти не разобрать, волосы растрёпанные, седины в них не видно. Тааак, а это что?

На груди женщины под разодранной одеждой красовались какие-то знаки, неаккуратно нанесённые то ли красно-коричневой краской, вроде сурика, то ли…

То ли кровью.

Я толкнул Юрку, ладонью изобразил трубку — дескать, посмотри в бинокль. Тронул голову, показав закрытый рот, и ткнул пальцем себе в грудь.

Напарник понял. Посмотрел, покачал головой. Придвинувшись ко мне почти вплотную, сказал еле слышно:

— Мы с Андрюхой ближе. Поравняемся вооон с тем кустом — вали стрелков. Третьего попробуем живьём.

Он что-то шепнул колдуну, и они скользнули в сторону. Да, хорошо, что лето — зелень скрывает. Осенью или весной мы были бы как на ладони…

Я тихонько, стараясь не лязгнуть, поднял и опустил рукоять затвора, взводя курок — патрон у меня уже давно в стволе.

Одно хорошо — среди изгоев, как мне пояснили, почти никогда не бывает колдунов. Местный колдовской Колледж крепко взял дело в свои руки — правда, говорили, что прошлой осенью с ним был какой-то скандал, но важно то, что есть какая-никакая организация. Колдовские силы получила молодёжь — те, кто родились уже после войны. А таких в бродячую жизнь — зимой мёрзнуть, летом жариться, комары жрут, да ещё и огребать от здешних силовиков — калачом не заманишь.

Так, вот тот, что был у костра, снял котелок, выпрямился… Теперь видно — в руке у него нож. Серьёзный — скорее всего штык от чего-то, типа СКСа. И кобура на поясе есть — как раз повернулся.

Держа в одной руке штык, в другой парящий котелок, он направился к пленнице.

Ну твою ж мать… Похоже, начинается действие. Где там ребята? Вон они, ветка шевельнулась — ага, вон и Юрка… Ещё не на позиции. И что мне делать, если он сейчас начнёт… Что начнёт?

Почему-то я был уверен, что изгои исполняют какой-то ритуал. Вопрос — какой и ради чего? Может, женщина вообще — одна из них? Посвящение?

Но это не отвечает на вопрос — почему так близко от Стены.

Да ё-моё!

Третий подошёл к женщине вплотную, неторопливо полил из котелка клинок какой-то зеленоватой жижей, поставил котелок на землю. Взял женщину за плечо — та дёрнулась, но не вырвалась, конечно, — размахнулся ножом…

Ребята ещё не на позиции. Но мать твою, ждать нельзя!

Трёхлинейка долбанула в плечо, тело «ритуалиста» начало заваливаться вбок — я метил в область сердца или лёгких, туда и попал, конечно — не стоит рисковать и пытаться прострелить руку, даже на таком расстоянии. Затвор вверх, на себя, вылет гильзы, закрыть — те, что с винтовками, засуетились, вряд ли видели, откуда выстрел, но всё равно нельзя расслабляться. Правый — он дальше от ребят, ннна!

Тело второго изгоя отбросило пулей, дробно застучали два ствола Юрки — добавки не понадобилось, третий даже не успел вскинуть винтовку. Похоже, и колдуну на этот раз дела не нашлось — Юрка справился.

Я дослал третий патрон, машинально собрал гильзы — пусть будут, раз возможность есть, потом в оружейке переснарядить можно, на патроны скидка, опять же. Сердце колотилось — однако… Женщина явно была на волоске.

— Найдёнов, давай сюда, чисто, — послышался голос Юрки.

Когда я подошёл, напарник деловито наводил на женщину здешнее техническое чудо — электронный фотоаппарат, больше похожий на зеркальце размером с ладонь. Чудо, строго говоря, было не совсем местное — технологии тут не те, а подобные штуки, именуемые «смартфонами», попадают сюда исключительно с «провалившимися», вроде меня. Выходит, есть где-то миры, где технология шагнула настолько вперёд…

— Нормальная, — резюмировал Юрка, глядя на снимок, отобразившийся на зеркальном экранчике.

Это я слышал на инструктажах. С полгода назад выяснилось, что данные устройства, которые поначалу считались почти бесполезными игрушками из других реальностей, могут распознать истинный облик тех, кого именуют «доппелями» — оборотней-перевёртышей, способных принимать внешность любого существа. И мало того, что внешность — ещё навыки, знания и даже ауру. Электронный глаз, как оказалось, эта паразитирующая нечисть обмануть не в силах — и теперь местные силовики конфисковали почти все подобные устройства, снабдив ими максимум патрулей и, конечно, КПП на входах в город.

— Аура человеческая, — подтвердил колдун.

Развязывать женщину никто не спешил, и я не полез — в конце концов, Юрка тут старший, хоть и моложе меня на десять с лишним лет. Напарник деловито прошёлся по заросшему двору, перевернул тело главаря.

— Смотри-ка, дышит ещё, — рассеянно сказал он.

На губах изгоя пузырилась кровь. Он явно пытался что-то сказать, косясь на женщину, но сил не хватило.

— Уже нет, — резюмировал Юрка.

Нагнулся, охлопал карманы видавших виды штанов главаря, брезгливо отряхнул руки. Отцепив застёжку, вытащил из кобуры пистолет — достаточно ухоженный ТТ. Взвесил в руке, протянул мне рукоятью вперёд:

— Держи, твой законный трофей. Вернёмся в город — оформишь на себя…

Отказываться? Вот уж нет. При такой работе очень хорошо, если будет и короткоствол — тем более, зарегистрировать его можно без проблем. При первом входе в город, конечно, на КПП поставят на оружие колдовскую пломбу — как на мою винтовку, когда я впервые сюда попал, — но потом в Управе за минимальную оплату впишут пистолет в мою карточку, и всё — ствол узаконен. Главное — никакой стрельбы в городе, по крайней мере первым.

Я поднял заодно и нож — это действительно оказался какой-то штык, по креплению на рукояти видно. А вот лезвие тёмное, грубоватое, но острое — на штык непохоже, скорее всего самоделка, просто рукоять взяли готовую. Вытер его об одежду главаря. А, вон и ножны — самодельные. Тоже пригодится, хороший нож — полезная штука, я таким пока ещё не разжился — так что этот вполне подойдёт.

Колдун осторожно взял котелок, понюхал варево, скривился, поставил котелок обратно на землю:

— Какая-то гадость. Похоже, из трав.

— А кровь? — поинтересовался я, кивнув в сторону женщины, которая так и стояла, глядя на нас — видимо, понимала, что пока не разберёмся — всё равно не развяжем.

— Вон оно, — ответил за колдуна Юрка, пнув ногой валяющегося в траве мёртвого голубя. — Похоже, и правда ритуал… Жаль, я б поболтал с ними…

— Не до этого было, — буркнул я.

— Да ясно, — нейтрально ответил напарник. — Что, впервой, что ли…

Он прошёл на край двора, поднял винтовку, осмотрел, закинул на плечо. Андрей тоже уже был с трофейной винтовкой — но, как мне пояснили, колдуны тут огнестрелом не пользуются, и машины не могут водить — любое сложное устройство в их руках толком не работает. Потому и ходят с арбалетами — правда, арбалетные болты у них вполне могут нести в себе «огненный удар», почти равносильный взрыву гранаты.

На полянке нашлось два тощих вещмешка, в них — ничего интересного: чуток патронов, драное бельё, фляга, судя по запаху — со спиртом… Рядом с костерком стоял ещё один круглый котелок, с водой. Запасли под варево?

А так ясно — где-то у этих изгоев есть «лёжка» посерьёзнее, сюда они так, выбрались просто.

Юрка встал перед женщиной, покачался — с пятки на мысок, заложив руки за спину:

— Ну что, дамочка, может, вы нам что-то расскажете… Игорь, сними с неё платок. Пока только его.

Повесив винтовку на плечо, я повозился с узлом, отбросил потасканную косынку, затянутую весьма плотно. А женщина-то дрожит… натерпелась. Так, тут ещё и кляп… капитально изгои к делу подошли.

Ну да, лет 35 на вид. Не красавица, но черты лица правильные. Точно не из изгоев — по коже видно, те обычно загорелые. Либо попала к ним совсем недавно.

Я вытащил изо рта женщины скомканную тряпку, отступил на шаг. Что-то кольнуло — будто знаю её не просто давно, а давным-давно. Есть такие люди — видишь впервые, а кажется, что знаешь их всю жизнь.

Женщина подняла голову — смотрела она не на Юрку. На меня.

— Лёшка? Ты?

Глава 2. Окрестности Вокзального. 21 июня, четверг, после полудня

— Нет, — машинально буркнул за меня Юрка. — Так, слушай сюда, отвечай, а то тут и оставим. Мухи налетят — подумаешь, что лучше бы сдохнуть. Что тут происходит?

Допрос в полевых условиях… Впрочем, места вокруг дикие, и в полукилометре от Стены или в десяти верстах — если разобраться, особой разницы нет.

Женщина отвела от меня взгляд, облизнула пересохшие губы. Посмотрела на Юрку:

— Пить дайте.

Голос хриплый, еле слышный. Скорее всего, давно без воды, а жара сегодня неслабая.

— Перебьёшься, — отрезал Юрка. — Сначала ответы. Ты кто, откуда?

— Люба, — прохрипела женщина, как-то странно посмотрев на меня. — Люба Лавинская. Из Колчино. Ехали в Бумажный. На нас напали. Больше не помню ничего…

— Расплывчато, — пробормотал колдун. — Но не врёт.

Да, колдуны ж умеют различать ложь… Правда, с одной поправкой: если человек сам верит в то, что говорит — это уже как бы и не ложь. Хотя, наверное, не в этом случае…

— Что хотели сделать изгои? — продолжал Юрка.

Женщина сглотнула, и мне стало её жаль. Ну, наверное, напарник прав — пусть ответит, чтобы хоть примерно понять, можно ли её освобождать… Хотя — не доппель. Для колдуньи старовата, явно довоенное время застала — значит, способностей к колдовству нет.

— Убить меня. Не заметно? — пленница скривилась, будто лимон съела.

— Почему с обрядом? Мне что, твою мать, все слова из тебя плоскачами вытаскивать? — начал звереть Юрка. — Я могу, плоскачи есть.

— Решили, что я ведьма, — едва слышно вымолвила женщина — и поникла. Плечи опустились, она, наверное, так и сползла бы по столбу, если бы не была к нему накрепко примотана.

— Правду говорит, — отчитался Андрюха.

— Забавно, — пробормотал напарник. — Найдёнов, вон у бандитов котелок с водой, дай ей глотнуть… Своей водой не надо пока поить.

Я поднял котелок, понюхал — ну да, вода. В ручье набрали, наверное — ну да лучше, чем ничего. Сбросов тут нет, вода проточная — должна быть худо-бедно питьевой. Поднёс к губам Любы — та стала жадно пить, давясь и обливаясь и косясь глазами на меня. Наконец дёрнула головой — хватит.

— Полегчало? — нейтрально поинтересовался Юрка. — Теперь расскажи, красавица, с чего они тебя за ведьму приняли?

— Не знаю, — ответила Люба. — Не помню. Вообще ничего не помню. Может, сказала им, что прокляну… Могла. Сказать точно могла. Язык мой — враг мой.

Напарник хохотнул, словно хрюкнул. Я тоже не удержался от улыбки. Вот уж действительно, молчание — золото. Впрочем, я не симпатичная баба и меня не брали в плен, так что чего уж говорить за других… А задним умом все сильны.

— А кто такой Лёшка? — не меняя интонаций, спросил Юрка.

— А это точно не он? — Люба опять посмотрела на меня. — Лёшка Андреев, из Гидростроя… только постаревший, мы с ним почти одногодки.

Теперь настала моя очередь удивляться. Хм… Гидрострой находится в правобережье, здешний город-форт, Вокзальный, имеет с ним тесные связи, но управление у каждого из фортов своё. Есть телефон и транспорт, так что данные обо мне там точно запрашивали, когда я тут впервые появился — все документы основаны на отпечатке ауры, она у каждого человека своя, как отпечатки пальцев. И если меня не нашлось в картотеках Гидростроя — значит, точно не я.

Но откуда ощущение, что я давно знаю эту Любу? Внутренняя энергетика? Это, как его там… химия? Ну тут и про любовь с первого взгляда говорить рановато — эта женщина мне никто.

— Не он, — заинтересованно протянул Юрка. — Смежник, что скажешь?

— Вранья не зафиксировал, — последовал ответ Андрея. — Аура нормальная. Это не колдунья.

— Естественно, она нашим колдунам в матери годится, — цинично сказал Юрка, и я успел заметить гримаску на лице Любы. Тактичностью Юрик, похоже, никогда особо не отличался — да и надо ли оно ему? Кисейных барышень тут нет, «золотой молодёжи» — тоже, люди живут, работают. А Юрка, как говорят, вообще постоянно лезет в пекло — удивительно, что дожил до своих 35, или сколько ему там, и жив до сих пор…

— Ребята, развяжите её, всю, кроме рук. Отведём в город, там разберутся… — распорядился напарник. — Мы своё дело сделали, пусть теперь у Каращука голова болит. И образец варева возьмите.

Олег Богданович Каращук — глава Управовской безопасности. Подчиняемся мы Большакову, из Базы патрульных сил, но База ходит под Управой. А подозрительных людей извне проверяет как раз безопасность — точно так же, как в своё время проверяли и меня.

— Где я вообще? — спросила женщина, пока мы разматывали верёвки.

— Вокзальный, — коротко сообщил Юрка. — Далеко ты забралась от своей деревни.

Ну, скажем, Колчино — не такая уж и деревня. Я там не был, но на базовом ознакомительном курсе слышал. Нормальный такой посёлок, сельхоз, на реке, пусть и не особо судоходной. Но вот находится, действительно, мало того что почти в сорока верстах, так ещё и в противоположной стороне города от этой точки! Как же их сюда занесло? И почему именно сюда?

Хм. Ответим на этот вопрос — решим задачку, мне кажется.

А может, это и не задачка. Кто знает, как у изгоев мозги повёрнуты от бродячей жизни?

Обувь на Любе была — грубоватые туфли на низком каблуке, ходить в таких нормально. Штаны мужские, потёртые, но не рваные. Церемониться никто не стал — накинули ей на плечи найденную тут же видавшую виды хэбэшную куртку, застегнули, чтобы прикрыть и разорванную блузку, и «иероглифы», намалёванные на груди. А руки сразу же связали снова — Юрка постарался, он, похоже, мастер.

На обратном пути уже не прятались — вышли на бывшие станционные пути и пошли по ним к КПП. Да, в апреле я и сам топал здесь — очнулся с полной потерей памяти на заброшенной станции в десяти верстах… Ладно хоть, добрые люди нарисовали на тамошней табличке указатель на город — как мне потом объяснили, скорее всего это сделали Охотники, полуофициальная, полувольная банда авантюристов, шастающая по задворкам в поисках чего-нибудь полезного.

Юрка щёлкнул выключателем рации, доложил — дежурный меланхолично подтвердил, что пленницу сдать в Управу, других вызовов пока нет.

С трофейным оружием в этот раз на КПП разобрались быстро, а вот с «гостьей» дежурные колдуны возились минут сорок. В итоге велели развязать, но пока не смывать «роспись», и направить в Управу.

Люба, кажется, немного повеселела. Душу компании из себя не строила — на вопросы отвечала односложно, но чётко. И держалась уверенно — несмотря на то, что полуобнажённая. Сильная женщина.

Юркин «козелок» стоял там же, где мы его и оставили, выходя за Стену — на маленькой огороженной стоянке у КПП. Обычный «ГАЗ-69», только вот видно, что машина побывала в переделках — куча шпаклевки на бортах. Уж не прострелена ли была?

Я залез на сиденье рядом с водителем, Андрюха и Люба устроились сзади. Юрка завёл двигатель, тронулся с места и быстро набрал скорость — насколько позволяла разбитая улица.

— Юр, а почему ты на своей на работе катаешься? — воспользовавшись случаем, не удержался я. — Вроде на Базе ж казённые есть.

— Потому, что машина должна ездить, — философски заметил Юрка, выворачивая руль на повороте. — К тому же, с Базы всё лучшее Патруль обычно разбирает, у них вроде как работа опаснее. А на ведре с гвоздями ездить — зачем?

Лица Любы я со своего места не видел, но почему-то показалось, что она улыбается. Обернулся — и правда. Ну, значит, приходит в себя…

— Он просто боится машину без присмотра оставить, — ехидно вставил Андрюха, перекрикивая шум мотора. — Он тут шлялся с месяц не буду говорить где, так его «козелок» владельца успел поменять.

Судя по физиономии напарника, ему этот эпизод не доставил ни малейшего удовольствия — вон, зубы стиснул… Спросить, может? Не, зачем зря настроение портить — и так колдун постарался. До конца смены ещё далеко, сейчас около полудня, а заканчиваем мы в восемь.

— Заткнись, Стуков, — процедил Юрка, и я понял, что он начинает заводиться. — Будто сам не знаешь, кто в этом виноват…

— Молчу, молчу, — смешался колдун. Видимо, понял, что перегнул.

— Мальчики, не ссорьтесь, — внезапно услышал я хрипловатый голос Любы. — Вы все классные. Если б не вы — меня б сейчас уже не было…

— Найдёнову вон спасибо скажи, — огрызнулся Юрка, но, похоже, уже начал отходить. — Он, считай, в одну харю бандитов положил…

— Спасибо, — серьёзно сказала женщина, и я, даже не видя её лица, был уверен, что она в этот момент смотрит на меня. Чувство взгляда, о котором много говорят? Наверное. И ещё какое-то ощущение, словно я получил от неё лёгкий и тёплый, почти неощутимый толчок.

— Не за что, — машинально ответил я дежурной фразой.

— Да есть за что, Лёш… ой, извини, Игорь.

Я обернулся, не выпуская рукоять на приборной панели — неудобно на этом сиденье, и ремней нет, как бы не вывалиться на кочке… Да, смотрит на меня. Кто ж такой этот Лёша? Надо бы простукать вопрос. Как раз завтра-послезавтра — работаем мы сутки через трое. Можно и до Гидростроя доехать.

— Как же они тебя не попользовали-то, а? — прервал наши гляделки Юрка. — А, Любка?

На лице женщины не дрогнул ни один мускул.

— Вызовите духа, спросите, — бесцветным голосом отозвалась она. — А мне то неведомо. Наверное, с ведьмой не захотели связываться.

Уела… Юрка заткнулся, а у меня по спине пробежал холодок. А может она и вправду быть ведьмой? Настоящей?

Да ну, вряд ли. Колдуны на КПП её «просвечивали» всерьёз, а они и касание призрака могут определить, и эффект от укуса оборотня, даже если на человеке ни царапины…

Кроме того, никаких «ведьм» в инструктажах нет. Вот те, кто оживляет мёртвых, упоминаются — но отдельно указывается, что самая серьёзная банда «ангелов смерти» разгромлена ещё прошлой осенью, так что массовости ждать не стоит.

А Юрка — в своём репертуаре. Кто-то из ребят говорил как-то, что он ни одной юбки не пропускает. Но вообще народ особо не треплется — судя по всему, есть у напарника за душой что-то, что он не любит вспоминать… Так у каждого, если разобраться, больная тема найдётся.

Ехать тут недалеко, вряд ли сильно больше километра. Городок небольшой, до всего рукой подать… Потому и милицейские патрули тут обычно пешие, а мы потому и мобильная группа, что на транспорте. Здешние называют нас «мобильниками», «провалившиеся» — ОМОНовцами, какое-то словечко из их реальности, я пока не заморачивался, что это значит.

«Козелок» миновал красивый, но давно не ремонтированный бывший вокзал, из-за отсутствия нормальной железной дороги перестроенный в элитный развлекательный «Комплекс», и, протрясясь по разбитой Профсоюзной, кое-где подсыпанной щебнем, повернул в проулок к Управе — массивному старому серому зданию, похожему на бывший институт или что-то вроде того. Довольно быстро сдав Любу дежурному, Юрка вернулся в машину и сел за руль.

— Ну что, сгонять пожрать, что ли, пока тихо… — начал было он, но его прервал зуммер рации. Чертыхнувшись, Юрка нажал тангенту:

— Мобильная, слушаю.

— Давайте в «Волгу», — булькнул голос дежурного. — Там, похоже, кто-то нажрался, бузит.

— Что, больше некому алкашей усмирять? — начал было Юрка, но дежурный его резко оборвал:

— Дьяченко, совсем оборзел? Давай рысью! Ты и так на волоске висишь.

— Понял, едем, — буркнул напарник, заводя мотор. Скорчив гримасу, глянул на меня и резко сорвал машину с места.

«Волга» — небольшой бар с минимумом закуски и со слабым набором простенькой еды, но с выбором спиртного по принципу «не траванёшься и не переплатишь». Ехать до него — и полукилометра, наверное, не будет. Вообще странно — пить народ начинает обычно к вечеру, и пьют, конечно, крепко — других развлечений тут, в общем-то, почти нет. Но, учитывая, что оружие есть далеко не только у силовиков — нарываются не так часто, как можно было бы предположить. Милиция и мобильная группа бдят, опять же.

Но чтобы нализаться уже к полудню…

Когда мы приехали — стало ясно, что мы тут, в общем-то, не особо и нужны.

Перед входом, выходящим на улицу Работниц, застроенную древними деревянными двухэтажками, стояло человек семь-восемь — по виду работяги, заскочившие перекусить местными пельмешками, и не только. Потому что желающий нормально поесть днём пойдёт скорее в «Столовую номер один», которая буквально в полусотне шагов, на соседней улице — еда там в разы лучше, и не сказать, что сильно дороже. Вот только в столовой не наливают, и закрывается она рано — так что желающие «совместить» идут в «Волгу». Тем более, что «алкоконтроль» по всему городу чисто визуальный, никакого «дутья в трубочку» в тех же мастерских и в помине нет.

Так. Интересные у меня мысли всплывают. И ведь это чёткое воспоминание — что на алкоголь проверять можно специальным прибором. Что, выходит, просыпается понемногу мой многострадальный мозг? Я ведь знаю, именно что знаю это.

Люди окружали человека лет пятидесяти, а то и постарше, лежащего наполовину на вытоптанной тропинке, наполовину на недавно скошенной траве. Человек, на вид точно такой же работяга, как и остальные — холщовые штаны, замызганная куртка, — лежал, подтянув ноги в рабочих ботинках и прикрывая одной рукой живот, другой глаза, и тихонько скулил. Рядом валялась видавшая виды кепочка.

Решительно отодвинув кого-то, Юрка подошёл поближе, нашёл взглядом в толпе Давида, хозяина «Волги», крупного кавказца лет под 60:

— Дато, вы тут что его, ногами били?

— Ты что, дорогой! — почти не деланно оскорбился Давид. — Стоял, ел, выпил. Потом начал орать. Он уже давно так, каждый день приходит, чуть примет — и начинает… А сегодня вообще с этих… с катушек сорвался.

«Стоял» — столики в «Волге» высокие, без стульев. Вот не понимаю, в чём прелесть есть стоя, да ещё и водяры набулькиваться в жару?

— Так что, не первый день бузит, что ли? — Юрка нагнулся к лежащему, убрал его руку от глаз — тот заскулил погромче и снова прикрылся. — А раньше что не вызывали?

— Дык, на людей-то не кидался, — осторожно вставил один из работяг, судя по виду — из мастерских. Они часто ходят на обеде сюда или в «первую», им близко. — Выпьет и ноет. А сегодня…

— А сегодня — аж порвало его, — вставил другой, помоложе. Молодой и при том не колдун, а рабочий — значит, скорее всего, из «провалившихся». У этих колдовских сил нет и не может быть, колдовство — признак именно этого мира. — Прям завыл, что в городе чуть ли не Антихрист вот-вот появится, или уже появился…

— То ли непонятно кто, то ли непонятно откуда, типа того, — уточнил первый.

— Выл, дорогой, кидался на людей, мы вас вызвали, — примирительно сказал Давид. — А он вырвался, выскочил, и тут и упал… Вот поднимаем — не встаёт.

— А в другие дни, до этого, то же самое было? — уточнил я первую из фраз, сказанных Давидом.

— Ну да. Но обычно ныл, а сегодня…

— Он у тебя который день узюзюкивается в сопли, а ты ему который день наливаешь, — набычившись, сказал Юрка. — Закрыть бы твою забегаловку хотя бы на месяцок…

Было видно, что Юрка ничуть не шутит. Работяги загалдели, Давид всплеснул руками — дескать, сегодня «пророк» и не пил почти, и разговор пошёл было в иное русло, но напарник быстро отсёк трёп:

— Так, отведите эту жертву в медпункт. В любой, можно в ваши мастерские, это ближе всего… Дато, — он обернулся к хозяину, — учти, да? Ещё один подобный вызов — вот зуб даю, закроем тебя… Пошли, мужики, только время зря потеряли…

Я задержался, вытер со лба пот рукавом, глядя, как поднимают упавшего. Интересно, он и правда почти не пил? Если да, то Давид, выходит, всё же начал торговать палёнкой…

Мужичок встал на дрожащих ногах, поддерживаемый тремя работягами. Начал полуосмысленно озираться, перевёл взгляд в мою сторону — и вдруг побелел как полотно. Промямлил:

— Он пришёл…

И опять свалился в обморок.

Глава 3. Вокзальный. 21 июня, четверг, вечер

— Найдёнов, ты куда после работы? — спросил Юрка, ополаскивая руки под краном в дежурке. — Домой?

— Куда ж ещё, — пожал я плечами, ставя винтовку в свой шкафчик. Живу я в общаге, сейфа нет, так что «длинноствол» храню на работе — замки у шкафчиков хлипкие, но в охраняемом периметре, а свои не полезут. Хотя, теперь у меня есть пистолет, его можно таскать с собой — надо только зарегистрировать. — Надо бы в Управу зайти.

— Так оружейный отдел все равно уже закрыт, только если дежурного колдуна выцеплять, — Юрка умылся, фыркнул. — Тебе охота смотреть на его кислую рожу? Сходишь завтра. Давай сейчас в «Турист»? Посидим, поболтаем.

В «Турист»? В общем, неплохой вариант. Деньги есть, да в «Туристе» и цены, говорят, не заоблачные, готовят неплохо, большинство здешних силовиков туда ходят после смены. С чего это Юрка разговор завёл, интересно? Он вроде как в друзья никогда особо не набивался.

Меня начало разбирать любопытство — чувство, которое здесь (ну да, «здесь») ещё ни разу не проявлялось.

— А давай, — сказал вслух. — Тем более, я там ни разу не был.

— Ну тем более, — Юрка помахал руками, чтобы посушить их, к полотенцу даже не притронулся — несмотря на то, что девятый час, жара ничуть не спала. Лето нынче жаркое. — И поедим по-человечески, и пиво там хорошее… Пьёшь пиво?

— Да.

Совершенно не помню, пил ли я пиво «в прошлой жизни», но от водки откровенно воротит, на уровне рефлексов, а к вину просто не тянет. Здешнее пиво брал в магазине — бутылочное. Даже оно неплохое, значит — в кафе должно быть как минимум не хуже.

— Ну, значит, понравится — пиво у них зачётное.

Речь у Юрки интересная. Он точно здешний, коренной житель, родился то ли сразу после войны, то ли до неё, точно не знаю — просто по возрасту подходит. Но словечек много, которые моё ухо, например, сразу выделяет — вот, например, «зачётный». Словечко из пришлых, точно…

Вопрос ещё — кто я? Пришлый, или «провалившийся»? Или, может, я и есть тот «Лёха из Гидростроя»? Как бы узнать…

Вот, глядишь, пообщаюсь с Юркой поплотнее — может, и лазейки появятся. А то и правда, живу как бирюк — дом, работа, изредка магазин. Да и дом условный такой — комната в общаге.

Бирюк. Хм. Интересное сравнение. Или, как её там, метафора? Образ?

Кстати, Юрка меня называет преимущественно по псевдофамилии — Найдёнов. Значит, подсознательно понимает, что она не настоящая, как и имя — ну и знает, конечно, тут слухи моментально разносятся. Вот и кличет по сути «найдёнышем». В принципе, мне до лампочки — настоящего имени всё равно не помню, так какая разница?

Вот кстати. Слухи, как я понимаю, распространяются как раз после вечерних посиделок в кафе. А значит — тем более стоит туда наведаться, глядишь — что новое узнаю. Это же элементарно! Как я раньше не понял?

А может, и понял, просто к людям не тянусь. Одно дело — выпить бутылочку пива вечером, после работы, да завалиться спать, и совсем другое — пить в незнакомой компании…

Мы вышли за проходную. Вечер, а светло — белые ночи. Ленинградская область — в этом мире уже бывшая, сейчас для белых ночей чуть ли не самый пик. Себя не помню, а вот это помню отлично. Избирательная память…

Была ли та свадьба, которая застряла в мозгу? Если да — то хотя бы в каком году это было? Сейчас — июнь 2018-го. Сколько лет назад? Год? Десять, двадцать?

И почему-то мозг начинает выстраивать какую-то логическую цепочку после сегодняшней встречи с Любой… Какую? Отчего? Может, свадьба была в Гидрострое? Я там за это время и не был ни разу, визуально ни к чему не привязаться… Нет, Гидрострой — город, а там точно была глубинка. Помню же деревенские дома.

На углу с Космонавтов нас остановил патруль — он на этом месте почти всегда. Глянули документы, у Юрки оружие даже не проверили, хотя пистолеты у него с собой, в двух кобурах по-ковбойски. На мой новый пистолет внимание обратили, но, увидев так и не снятую пломбу, поставленную на КПП, потеряли к нему всякий интерес.

— Мы ж тут постоянно ходим. Кто с Базы. Мне кажется, ну ладно я, а остальных они уже выучить должны бы. Смежники же, — вспомнил я старое словечко.

— Усиление, — пояснил Юрка. Обычно со мной молчаливый, сейчас он таким не был. — Ещё с прошлой осени. Тогда буза хорошая заварилась… если интересно — расскажу. Сейчас успокаивается, но понемногу. Раньше вообще почти не проверяли, так — раз в неделю.

Мы миновали два ряда деревянных двухэтажек — половина Вокзального была застроена такими, прошли мимо тёмного здания бывшего кинотеатра. Из приземистого здания кафе с наклонными буквами «Турист» на фронтоне слышался шум — музыки тут обычно не было, люди, судя по всему, заходили в основном поесть, выпить и пообщаться.

Народу было много, но свободный столик нашёлся — крайний, вжатый в стену, как раз на двоих. Странно, вроде как самый пик — те, кто заканчивает работу в пять вечера, ещё не разошлись, а те, кто со смены в восемь — уже начали подтягиваться… Секрет раскрылся, когда мы подошли к столику — на нём лежала табличка «Занято», к которой канцелярской скрепкой был приколот обрывок бумаги, на котором карандашом написано «Дьяченко».

— Я заранее подсуетился, позвонил Светке, попросил поприжать столик, — с ухмылкой пояснил Юрка, перехватив мой взгляд.

Вот, значит, как… Выходит, «посидеть, поболтать» со мной он планировал сильно раньше, чем сказал это мне. Знал, что я соглашусь? Выходит, знал. А может, я зря строю теории — пошёл бы один, знакомые у него и без меня скорее всего найдутся, кто составит компанию…

Я сел, повертел табличку. Повернувшись, бегло осмотрел зал: народ самый разный, видно и работяг — их легко распознать даже не по одежде, а по стилю общения, очень отличается от силовиков, либо балагуры, либо, наоборот, замкнутые. Силовики в основном ведут себя ровно, выделяются одеждой в тёмных тонах, и почти все — со стволами на поясе. Вон явно Охотники — у этих шмотки защитного цвета даже здесь, в городе. А вообще, конечно, у меня глаз не настолько намётан ещё, могу и ошибаться… хотя не покидает чувство, что есть опыт, есть. Просто забыл я его — точнее, мозг забыл, а вот рефлексы работают.

— О, новичок. Дьяченко, у тебя очередная жертва?

Рядом остановилась женщина примерно Юркиного возраста, с пустым подносом в руках — сразу видно, официантка. Русоволосая, не худенькая, не столько красивая или привлекательная, сколько пышащая энергией, и по глазам видно — не палец, если что, откусит, а как в анекдоте — хвост по самые уши. Сказанная фраза, кстати, это только подтверждает — видно, что с клиентами не церемонится. Учитывая общий стиль — скорее всего и разберётся с загулявшими сама, без охраны.

— Света, не пугай человека раньше времени, — в тон ей ухмыльнулся Юрка. — Я без тебя справлюсь, если что, — он повернулся ко мне и поинтересовался, словно продолжая давно начатый разговор: — Предпочтения есть, или берём, что предложат?

— Пиво и что предложат, — коротко ответил я, глядя при этом на Свету. Посмотрим-ка Юрку в общении с другими людьми вне работы — хотя тут явно разговор идёт в стиле, уже привычном обоим собеседникам, учитывая взаимные подначки.

Официантка улыбнулась уголком рта:

— Понятно… Принесём.

Как-то странно посмотрела на меня и ушла. Я откинулся на спинку стула, вопросительно посмотрел на Юрку:

— Жертва, значит?

Юрка улыбнулся широко и открыто, как профессиональный жулик — при его «шкиперской» бородке смотрелось это очень жизнеутверждающе.

— Ты как относишься к возможности подзаработать на стороне? — прямо спросил он. — Никакого криминала, всё законно. Ты сутки через трое, как и я, значит — свободное время у тебя точно есть.

Вот как. Вопрос не в бровь, а в глаз.

— Найдёнов, голову морочить не буду. Я потому тебя спрашиваю, что сегодня впервые увидел тебя в деле, хотя знакомы мы не первый день, — стёр улыбку с лица Юрка, поставил локти на стол, сцепил пальцы в замок. — Ты работаешь быстро, чётко, без лишних соплей и вопросов. И стрелок отличный, двоих сработал так красиво, что они и пискнуть не успели. Я от тебя ответа прямо щас не прошу. Посидим, поболтаем, выпьем — потом решишь. Можно даже не сегодня — а в принципе.

Он чуть сместился — появилась Света с двумя полулитровыми кружками пива, поставила на стол их и тарелку с гренками. Посмотрела не на Юрку, а на меня:

— Странный ты. Из «провалившихся»?

— Да, — просто сказал я, чтобы не завязывать разговоров, и подумал: а ведь официантка в таком месте — это как уборщица в офисе: на неё мало кто обращает внимание, но она всё видит и слышит…

Уборщица в офисе. Интересный образ сознание подкинуло… И ведь я прекрасно знаю, что это такое! А откуда — не помню.

— Вот, у тебя даже лицо поменялось, — сказала вдруг Света. — Что-то с тобой не то… Ладно, не мешаю. Горячее принесу. Будь внимательнее.

— Светка прелесть, правда? — улыбнулся Юрка, беря пиво. — Ну что, за знакомство, так сказать?

Я улыбнулся — получилось, кажется, криво. Мы стукнулись, выпили. Пиво оказалось просто великолепным, о чём я сразу и сказал.

— Потому я тебя сюда и потащил, — подмигнул Юрка. Отпил ещё, поставил кружку. Подумав, начал:

— Понимаешь, я сидеть на месте не могу. Иногда попадается что-то интересное — как понимаешь, не в городе, а там, — он произвольно указал большим пальцем куда-то назад, но я понял — за Стеной, конечно. — И одному там обычно делать нечего — надо, чтобы кто-то прикрывал… Опасно, да. Но и выгода может быть неплохая. Пусть раз в месяц, а то и в два — но кстати, согласись.

Логично излагает. Я кивнул, глотнул пива, бросил в рот гренку. Сказал:

— Только не говори, что я тут один такой.

— Не один, — легко согласился напарник. — Но одинокий. Многие уже семьями обзавелись — сам понимаешь, это совсем другой взгляд на жизнь…

Тут он прав. Я, если разобраться, никто и ниоткуда, и меня ничто ни к чему не привязывает. Хороший кандидат для того, что предлагает Юрка. Вот только есть нюанс…

Кстати — никто и ниоткуда. Почему в голову пришла именно такая формулировка? Как будто слышал где-то, причём совсем недавно.

— Ты ж не сейчас придумал это, правда? — посмотрел я на напарника в упор поверх кружки пива. — А с кем работал до этого? Точнее, что произошло с тем, с кем ты работал?

Вот сейчас и узнаем, что имела в виду Света — про жертву. Если Юрка расскажет, конечно. Но это ключ к моему ответу на его предложение — прежде чем соглашаться, нужно знать перспективы.

Между прочим — а напарник-то посмурнел.

— Расскажу, — сказал он. — Всё честно. Только давай пожрём сначала. На сытый желудок и мне будет проще, и тебе.

Тут он прав, и мы потягивали пиво, пока Света не принесла поднос с тарелками. И лишь разделавшись примерно с половиной хорошего жаркого — да и пива взяв ещё по кружечке — Юрка вновь завёл разговор.

— Ты ж про доппелей знаешь?

— Знаю, по инструктажам, — кивнул я. — Вживую не видел.

— И не надо, — поморщился Юрка. — Мерзкие твари. Так вот, имел я неосторожность прошлым летом вляпаться в одну тему… Звучало это поначалу очень привлекательно. Даже не потому, что доход и так далее… Просто предложение исходило от Колледжа.

— От нашего колдовского Колледжа? — на всякий случай уточнил я, хотя в ответе был почти уверен.

Колдовской Колледж располагался в здании старой школы на длиннющей Советской улице и занимался организацией и обучением молодых колдунов — собственно, они тут только молодые и есть, самому старшему 30 с небольшим, рождаться-то они стали только после войны, когда в этом мире что-то крепко сдвинулось. Колдуны обеспечивают городу в первую очередь техническую поддержку, вроде работы плиток, холодильников и прочей мелкой бытовой утвари, ибо газа здесь нет, а электричества катастрофически не хватает. Бригады пожаротушения ими комплектуются, они же поддерживают на Стене обереги от проникновения нечисти и опасных тварей. Ну и «боевые» колдуны, которыми комплектуются группы силовиков.

Да, солидная организация — по сути, чуть ли не отдельная сила в городе, хоть и функционально подчиняется Управе. Неудивительно, что Юрка согласился.

— От нашего, — кивнул Юрка. — Только тогда он ещё был не под Управой. Так вот, оказалось, что Колледж вовсю использует доппелей.

— Что? — я чуть не поперхнулся куском мяса, закашлялся, и напарник, встав, постучал меня по спине.

— То, что слышал, — продолжил он, садясь за стул. — Начиналось всё хорошо, но в результате я просидел у них в подвале полтора месяца. Потом в Колледж вломилась боевая группа Управы, навела там шороху, верхушку уконтрапупили, а мой друг, с которым мы и ходили на опасные дела, пропал… Сам понимаешь — конкретно я ничего не знаю, подробности, похоже, засекретили, но Колледж с тех пор ведёт себя мирно и на власть не претендует.

Вот оно что. Возможно, Юрку ещё и подозревали в связи с Колледжем — не зря ж дежурный сегодня днём огрызнулся, что Дьяченко «на волоске висит». Выходит, не попёрли с работы из-за нехватки кадров — а нехватка точно есть, раз и меня взяли, без подтверждённого опыта.

— А что за друг? — не то чтобы мне было интересно, но вопрос выскочил сам собой.

— Серёга Волков, тоже из «провалившихся». Год тут прожил, последнее время в Патруле работал. Помоложе тебя, отличный парень. Авантюрист и классный стрелок. И мне кажется, — Юрка мотнул головой, явно намекая на официантку, — в городе ходит слух, что пропал он из-за меня… А в лицо ничего не говорят.

М-да, серьёзные вещи рассказал Дьяченко. Не то чтобы рушащие моё недавно обретённое мироощущение, но уж точно — вопросы появились. Значит?

Значит, настроен Юрка серьёзно. Рассказывать подобное о себе мало кто будет — особенно если есть возможность это скрыть. А она есть, раз в лицо ничего не говорят — далеко не все воспримут всерьёз подначки со стороны официантки в кафе…

— Машину мою видел? Прострелена вся была, — опять начал Юрка. — Мы с Волком должны были ехать по одному делу, но не успели — я попался колдунам. А Серёгу я с тех пор и не видел. Большаков темнит, из Управы вообще слова не вытянешь… Машина, кстати, была на Волкова переоформлена — мне её вернули, когда выяснилось, что он пропал. А что с ним самим случилось — молчат.

Ну, теперь понятно, что имела в виду Света… Друг Юрки пропадает, а потом Юрка сидит в кафе, где они наверняка сидели с этим Волковым не раз, с новым человеком. Может, она что-то знает? Можно попробовать расспросить. Но — без Юрки.

А вот предложение напарника мне, надо сказать, нравится. Он прав — мне совершенно нечего терять, а так, глядишь, движуха начнётся — может, и у меня прояснение наступит. Плюс ещё освоюсь тут — это в любом случае полезно. Сейчас ответ, конечно, давать не стоит, надо ещё обмозговать, но скорее да, чем нет… И заодно я получил ответ на вопрос, почему Юрка обратился именно ко мне — если по городу ходят слухи, то найти ему сообщника среди здешних или условно-здешних вряд ли удастся.

Видно было, что Дьяченко озадачен произошедшим — сейчас, правда, пиво чуток всё это сглаживало, да ещё под хорошую еду. Ответ Юрка от меня не требовал, но свой домашний адрес сказал — дескать, пусть будет. В кафе стоял гвалт, на нас никто не обращал внимания, да и столик у нас боковой, на двоих — никто не подсядет. После серьёзных дел перешли к разговорам ни о чём, я тянул пиво, жевал гренки, слушал вполуха Юрку, вполуха трёп в зале, и наконец вспомнил.

Никто и ниоткуда — не это, но что-то похожее сказал парень там, у «Волги». А потом «пророк» потерял сознание, посмотрев на меня.

Совпадение?

Глава 4. Вокзальный. 22 июня, пятница, утро

Плюс в предложении Юрки несомненно есть, подумал я, лёжа утром на скрипучей кровати в общаге. Подработка — это средства, а значит — можно перебраться из общежития в пусть скромную, но квартирку. Тут, конечно, тихо, комната на меня одного, народ по соседству большей частью спокойный, но вот сортир и кухня общие…

Несмотря на то, что восемь утра, в комнате было душно — и это при том, что окно, затянутое марлей от мух и комаров, нараспашку всю ночь. В «присутственных местах» есть вентиляторы, но в личное пользование заполучить такой проблематично — и электричество особо тратить не будешь, и в продаже не найдёшь. Разве что на рынке ловить — но сколько попросят за вентилятор нынешним жарким летом, страшно даже представить. Интересно, почему Колледж до сих пор не взялся за этот вопрос? Плитки для готовки они ж обслуживают, и берут недорого.

Я нехотя встал, натянул брюки, сунул ноги в шлёпанцы, взял чайник и пошёл на кухню. Дверь не закрывал — ничего особо ценного у меня всё равно нет, да и тихо — кто не спит после смены, уже на работу ушли. Налил воды, поставил кипятиться на общую плиту — вдоль стены стояла консоль с восемью конфорками. Производство Колледжа, конечно — обслуживание включено в стоимость проживания.

Сходил в туалет, умылся. Задумчиво посмотрел в зеркало над раковиной, поскрёб щетину — нет, бриться не буду. Вот опять же: не люблю зеркала, а это неприятия не вызывает. Интересно, почему? Может — потому, что маленькое, узкое, три ладони максимум? Возможно.

Показалось, что край глаза уловил в зеркале движение позади меня. Резко обернулся — никого. Тьфу ты…

Зло плюнув в раковину, я вернулся на кухню, подхватил закипевший чайник, вернулся в комнату. Налил в чашку позавчерашней заварки, вытащил из тумбочки кулёк с печеньем из местного «гастронома». Не шедевр, но для утра выходного дня нормально.

Вот, а в своей квартире можно бы завести холодильник… Надо соглашаться на подработку, надо.

Я встал, с кружкой в руках подошёл к окну. С третьего этажа вбок открывался отличный вид на тыльную часть серого здания Управы — тут до неё рукой подать. Прямо напротив окна, в окружении пышных деревьев, еле виднелось двухэтажное здание, которое делили милиция и Охотники — судя по архитектуре, скорее всего бывший детский сад. Да, точно — вон, хорошо видны остатки веранд для прогулки детишек…

Ну, какой у меня сегодня план?

Управа, оружейный отдел — это обязательно. Раз уж появился пистолет, ещё и даром — надо пользоваться. В принципе, у них уже открыто, день-то рабочий.

В Управу я пришёл часам к девяти. Тут, за массивными стенами, было прохладно — можно хоть выдохнуть чуток. Дома в такую погоду не посидишь — у меня окна на запад, то есть всю вторую половину дня солнечная сторона, изжариться можно, никакие шторы не спасут.

Дежурный, выслушав, указал на коридор первого этажа направо, хотя я и так знал, куда идти, благо трёхлинейку регистрировал уже — и, пройдя «вертушку», без труда нашёл нужный кабинет.

Дежурный колдун быстро снял «пломбу», его напарница, женщина за сорок, минут пятнадцать шерстила картотеку, потом выписала новый бланк, загнав в ствол ТТ казённый патрон, быстренько отстрелила его в соседней комнате и вернулась с пулей и гильзой. Отстреливают явно в какую-то колдовскую «ловушку» — пуля не повреждена, а нарезы хорошо видны. Пулегильзотека тут своя, подходят к ней серьёзно. Потому и прав у владельца зарегистрированного оружия достаточно — к примеру, если кто в твою квартиру влезет, можешь спокойно разбираться с ним из зарегистрированного ствола. И, говорят, почти не залезают — кому охота на пулю нарваться.

Но, опять же, это в квартире. Да что тут думать — соглашаться надо на Юркино предложение, благо и время есть, и здоровье позволяет.

И лишь выйдя ещё через четверть часа, уже законным владельцем потёртого ТТ (пистолет, кстати, оказался на удивление ухоженным) с полным магазином, я понял, почему Юрка отдал его тогда мне. Да он же элементарно сделал мне подарок, чтобы склонить чашу весов в свою сторону! И полезность моя при пистолете намного выше.

Я уже подходил к проходной, когда меня окликнул дежурный по Управе:

— Найдёнов? Вас просили зайти в отдел безопасности. Шестнадцатый кабинет.

Вот те раз. Кому это я понадобился?

Поднявшись на третий этаж, я нашёл нужную дверь, на которой не было таблички — только номер, и, постучав и войдя, оказался чуть не нос к носу с… самим собой. Не сразу сообразил, что вижу своё отражение в зеркале на стене напротив двери. Сердце гулко застучало — ну да, на большие зеркала оно именно так и реагирует.

— Проходите, Игорь, — послышалось сбоку.

Каращук собственной персоной. Кабинет небольшой — похоже, его личный. В своё время допрашивали меня не здесь.

— Добрый день, Олег Богданович, — надо сказать, не люблю подобные «секретные службы», воротит меня от них. Весь жизненный опыт — на уровне рефлексов, конечно же — подсказывает, что добра от них не жди. А с другой стороны — мужики делают свою работу…

— Вашего отчества не знаю, — улыбнулся собеседник. — Вроде у вас его и нет? Тогда и меня называйте просто Олегом.

Вот как. На равных, значит… Демократ.

Я смотрел на безопасника так, словно видел его впервые. Крепкий, темноволосый, седина в чуть курчавых волосах, резкие складки на лице. Скорее всего, мой ровесник, плюс-минус пара лет. И доведись нам драться в рукопашной — неизвестно, кто одержит верх, хоть я и не хиляк. Несмотря на жару, одет в рубаху с длинным рукавом, на поясе, как и у меня, кобура с пистолетом. Ну, и что ж ты мне приготовил, мил человек?

— Вы извините, что я вас дёрнул в выходной, — примирительно сказал Каращук. — Просто узнал, что вы здесь, решил воспользоваться… Надолго не задержу, хочу спросить.

Решив, что слова излишни, я вопросительно смотрел на него, и безопасник продолжил:

— Вы проходите… Можете сесть, если хотите, а я по-простому… — он отошёл к окну и облокотился на подоконник, побарабанил по нему пальцами.

Кабинет был невелик — письменный стол с принадлежностями и телефоном, но на нём — никаких бумаг. Несколько шкафов — скорее всего, с документами, оружейный сейф. Интересно — а зеркало висит именно в полутёмном закутке напротив входа, а не там, где им можно нормально воспользоваться. В чём смысл? Лучше бы его повесить вот сюда, к свету. Вон и дырки в стене есть, и краска невыгоревшая на стене — точно, оно здесь и висело долгое время. А почему сейчас висит там?

Я прошёл и, подумав, облокотился на стол, оказавшись метрах в трёх от безопасника, лицом к лицу.

Каращук не стал играть в гляделки:

— Ваша группа вчера доставила женщину. Что вы думаете по этому поводу? Чисто ваше, личное мнение?

— Попалась изгоям, решили принести её в жертву. Причин не знаю, сложно сказать, что у них в голове, — честно сказал я то, о чём думал ещё вчера.

— Да, я читал доклад, — кивнул безопасник. — Знаете, что интересно? Это на моей памяти первый случай, лет за двадцать, когда изгои пытались кого-то принести в жертву. Не ограбить, не убить, не выпотрошить, наконец — а именно совершить ритуальное убийство. Вы тут человек новый, а я на них насмотрелся, поверьте.

Да верю я… От меня-то ты что хочешь?

Видя, что я молчу, Каращук продолжил:

— Именно потому мне важно личное мнение, неофициальное. Впечатление, если хотите. С вашими коллегами мы тоже побеседуем, обязательно, — он помолчал. — У вас это первые, кого вы упокоили… здесь?

— Да, — не стал отпираться я. Зачем, если это он легко может проверить? — Не считая тварей, которых убил ещё тогда, пока шёл до города.

— Да ну, кому это интересно, — отмахнулся собеседник. — Тварей тут пачками убивают, спросите у тех парней из Патруля, кто по Болоту ездил… В поведении изгоев ничего необычного не заметили? На ваш взгляд?

— Нет, — сказал я чистую правду. — Я изгоев и не встречал раньше, только по инструктажам знаю. Показалось, что они очень нервничают. И неизвестно, чего больше боятся — происходящего или того, что кто-то может вмешаться.

— Все трое?

— Охранники точно. За того, что был с ножом, не скажу.

— Ваш колдун, из группы, ничего не сказал о том, что среди изгоев тоже есть колдун?

— Нет. Да они и по возрасту не похожи, все старше.

— Угу, угу… А есть соображения, почему они выбрали такое неудобное место? Близко к Стене?

— Никаких. Мы сами удивились.

К чему он ведёт?

— Я вам скажу, — неожиданно улыбнулся Каращук, но улыбнулся холодно. — В Колледже утверждают, что это единственное доступное место в округе, где сходятся некие «силовые линии». Это чисто колдовской термин, означает концентрацию определённых полей. Есть ещё два, одно в Виковщине, но там место специфическое, вряд ли туда кто полезет… Второе на Болоте, но там твари. Ну и то место, где стоит Колледж — но оно, как вы понимаете, уже внутри Стен.

Вот те раз. Выходит…

— То есть выходит, что колдун там всё же был — или был человек, который отлично знает колдовскую теорию, — продолжал безопасник. — Был ли шанс взять одного из них живьём? — резко сменил он тему, не меняя при этом тона.

Так это он что, под меня копает? Я же грохнул «ритуалиста», хотя мы изначально собирались брать его живым.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Я выстрелил, когда он уже замахнулся ножом. Иначе женщина была бы мертва.

Каращук кивнул с видом доброго дядюшки, и именно это мне не понравилось.

— Да, разумеется, — гораздо мягче сказал он. — Ни минуты не сомневался… Интересно и то, что знаки, нанесённые на тело женщины, никому не известны.

Зачем он мне это рассказывает? Разве подобная информация не должна быть строго секретной? Или… или у него есть на меня какие-то виды? Этого только не хватало.

— Спасибо, Игорь, — вдруг подвёл черту Каращук. — Не скажу, что вы сильно помогли, но кое-что подтвердили. Идите. Кстати, вы пистолет зарегистрировали?

— Да, — удивиться я не успел, потому что безопасник продолжил:

— Обязательно купите хотя бы один магазин с серебряными пулями. Пусть будет. Иногда жизнь спасает…

Вышел я от Каращука слегка ошарашенным. Разговор был, мягко говоря, странным. Такое ощущение, что безопасник меня к чему-то мягко подталкивает… но к чему?

Впрочем, в одном он прав — патронов с серебряными пулями надо бы прикупить, а заодно и магазин запасной для ТТ — именно что пусть будет. Сходить, что ли, сразу?

Магазинчик оружейников располагался в здании крытого рынка, за Колледжем — идти недалеко, как, впрочем, почти до любой точки города. Я тут ещё не был — повода не представлялось, толком не стрелял, да и на работе чуток боезапаса для трёхлинейки выдали. Но где можно, если что, прикупить оружейную мелочь, да и не только мелочь — рассказали, конечно.

Рынок обычно активизировался на выходных, когда приезжали люди из деревень и выкладывали свои товары окрестные артели, но оружейники работали ежедневно. Вот и сейчас за распахнутой настежь дверью магазинчика скучал, читая какую-то книгу, крепкий мужик лет сорока в тельняшке-безрукавке. В стойке справа стояли две трёхлинейки, охотничья двустволка и два СКСа, на стене за спиной продавца на гвоздях висел ППС и несколько пистолетов и револьверов — набор неудивительный, ТТ, наганы и «макары».

Я неплохо разбираюсь в оружии. Интересно, откуда? Пожалуй, тот же ТТ разберу-соберу с закрытыми глазами, а что было полгода назад — понятия не имею… Одно ясно — стрелять приходилось, и немало. Как оказалось — даже тут, при немалой вооружённости населения, многие не знают, что затвор трёхлинейки можно закрыть, не взводя курок — в основном все на предохранитель ставят, а он у мосинки тугой и неудобный.

Поздоровавшись, я спросил про ТТшные патроны, и продавец, отложив книгу и встав, положил передо мной коробку.

— Хватит?

— Да. И ещё…

— Серебряных?

— Да, — удивился я. — А откуда…

— Провалившийся? — весело уточнил продавец, и, когда я кивнул, пояснил: — Судя по всему, недавно здесь? ТТ многие берут именно под серебро. Серебро к нему идёт чуть ли не лучше, чем обычные патроны…

— У меня пока другого и нет, — улыбнулся я.

— Десяток хватит?

— Вполне. Это так, на всякий случай.

— И пару магазов?

Я кивнул. Реально профессионал. Даже и говорить ничего не надо — сам прекрасно знает, что нужно покупателю. Протянул продавцу руку:

— Игорь.

— Алексей, будем знакомы… Ты не удивляйся, нового человека сразу видно. А раз новый — значит, барахлишком ещё не оброс… Деньги есть?

— Более-менее, — я в последний момент сообразил, что спрашивает он ничуть не о моей платежеспособности вот прямо сейчас, а о наличии денег, которые можно тратить, в принципе. Спускать средства мне особо некуда, так что деньги условно есть — смотря на что, конечно.

— Длинноствол не нужен?

— У меня трёхлинейка есть.

— Тоже нормально, — кивнул Алексей. — Дёшево и сердито. Имей в виду, тут многие СКСами пользуются. Хорошая штука. Они есть, можно подобрать по вкусу, даже со штыком.

Согласен. Карабин Симонова — штука лёгкая, удобная, скорострельная, а патрон не сильно уступает «трёшечному».

— Чуток разбогатею — подумаю, — усмехнулся я, не уточняя, что у меня ещё и сейфа оружейного нет, и «длинноствол» приходится хранить на работе. — Сейчас сколько с меня?

Продавец назвал цену — ну что, вполне приемлемо… Я отсчитал сумму местными чеками Управы, которыми получал зарплату, сунул покупки в карманы.

— С Базы? — поинтересовался Алексей.

— А так заметно? — не выдержал я.

— Ага, — хохотнул продавец. — Не боевая группа — те всегда толпой заваливаются. Не Охотник — они без камуфла из дому не выходят. Не милиция — их город обеспечивает. Не обыватель — те серебро не покупают. Значит — либо мобильники, либо Патруль.

Вот так — век живи, век учись. Наблюдательность — отличное качество, и Алексей им явно обладает. Ничего удивительного, раз работает на ниве продажи средств для умерщвления… или для выживания? Как сказать.

Попрощавшись, я вышел под палящее солнце и, чтобы не идти закоулками, перешёл улицу и пошёл вдоль Колледжа в сторону улицы Космонавтов. Силовые линии, значит, тут сходятся? Интересно. Ну вряд ли здание построили именно здесь ради этого — и так видно, что это бывшая школа, причём возрастом небось лет сто — деревянная ещё. А вот колдуны обосновались в этом здании, выходит, не случайно…

Что ещё Каращук назвал? Болото — сырая низина шириной в полкилометра, населённая тварями и отделяющая Вокзальный на востоке от брошенного скудно застроенного района по пути к переправе и Гидрострою. Другой дороги в Гидрострой нет, так что ездят именно тут, в том числе возят топливо. На инструктажах говорили — Болото не опасно, если проскакивать его на машинах на скорости, но расслабляться не стоит. Говорят, в зарослях живут водяные — крупные твари, которым часто сопутствует и мелкота. В разговорах мелькало, что раньше, дескать, было хуже — дорога вела чуть не прямо по болоту, и разборки Патруля с тварями случались регулярно. Сейчас отсыпана новая дорога, гораздо севернее, и КПП перенесён, а потому путь стал спокойнее.

Виковщина — деревенька в лесу на севере, километрах в пяти. Через неё проходит дорога к Крепости и дальше, на Ладогу, но она, судя по всему, что-то вроде запасного маршрута, ездят по ней редко. Интересно, что не так с этим местом, раз туда вряд ли кто полезет? Лесные твари? Вполне может быть, места глухие.

Интересно вот ещё что: для чего Каращук мне всё это рассказал? За язык его никто не тянул, а он не похож на человека, который говорит что-то просто так. Служба безопасности — люди сами по себе непростые.

И уже шагая по Космонавтов, главной улице городка, я подумал: а не ради меня ли Каращук перевесил зеркало, чтобы оно оказалось напротив входа?

Глава 5. Вокзальный. 22 июня, пятница, день

Зеркало…

В отделе безопасности знают, что я не люблю зеркала. Но вот перевешивать зеркало, чтобы проверить мою реакцию — это, по-моему, слишком. Да и зашёл я в Управу случайно, вряд ли кто меня ждал.

А если не случайно?

Я аж остановился. Может, это цепочка — Юрка вручает мне пистолет, потом отговаривает меня идти его регистрировать вечером, потом меня «случайно» перехватывает Каращук, потом я упираюсь в зеркало в его кабинете? А затем безопасник даёт мне информацию, которая тянет на конфиденциальную.

Да ну. Я не настолько важная птица. И тогда придётся признать, что Юрка врёт — точнее, преследует какие-то свои цели.

Ну он и так преследует свои цели, он сразу это и сказал. Ему нужен напарник.

А ему или ещё кому-то в Управе?

Мог безопасник сделать какие-то выводы после того, как увидел мою реакцию на внезапно появившееся перед носом зеркало? Вполне мог — скажем, я не шарахнулся, не побледнел (а не побледнел ли?), не схватился за оружие… Нормальная реакция у меня была, в целом-то, а мерзкое ощущение, что называется, в папочку не подошьёшь.

В общем, тупик. Точнее — попросту мало информации. Есть, конечно, вариант, что напарник хочет, чтобы я подключился к поискам его пропавшего друга — но это значит, что с Управой он не связан. Юрка ж говорил, что от Управы информации не добиться. Значит — не то, не то. У Каращука какие-то свои цели.

И мне неплохо бы заняться своими делами. Раз уж всплыла информация о некоем Лёшке Андрееве из Гидростроя — может, наведаться туда, разузнать? Правда, получается «на деревню дедушке» — я о нём знаю только имя-фамилию и то, что он моложе меня. Но в тамошней управе (она у них, судя по разговорам, именуется «мэрией») информация явно должна быть. Конечно, для начала надо бы расспросить Любу, но она скорее всего всё ещё на допросе у парней Каращука — не пойдёшь же к ним… Это и на неделю может затянуться, если нашлись неясности вокруг её появления в наших местах.

Доехать до Гидростроя несложно, но нужна попутка — пешком вроде и не так далеко, часа два ходьбы, но ни один нормальный человек мимо Болота пешком не попрётся, это в меня вбили накрепко. Завтра в Гидрострое рынок, на него обычно выезжают с утречка, но кто-то может поехать и с вечера, и днём — недорогие гостиницы там есть. Нужно узнавать на КПП. Решено — этим и займусь, надо только с собой вещички собрать.

Я зашагал в общагу. А вообще, нужно было чухнуться раньше — с утра выезжают в Гидрострой официальные конвои, типа курьеров или машин, идущих на встречу с бензовозами. Я сам с Базы, так что можно было бы договориться. Впрочем, если бы не утренние события — я, глядишь, и не собрался бы ехать.

Мелькнула мысль — может, Юрке предложить? У него и машина есть. Нет, не стоит. Пока есть непонятки и свободное время — лучше поразбираться самому.

К КПП я вышел, когда не было и полудня, и почти сразу договорился с двумя парнями из мастерских на старой белой «копейке» с приподнятой подвеской и крупными, явно чужими колёсами. Парни курили, кого-то ожидая, и только порадовались, что будет ещё один человек со стволом. Интересно, взяли бы меня, будь я не при оружии? Может, и взяли бы, но точно не бесплатно. Ждать долго не пришлось — буквально минут через 20 по Советской с севера притащился старый ЗиЛок с какими-то тюками и человеком с ружьишком в кузове, скорее всего из Кикино — изолированной деревеньки на севере, на полпути к Виковщине, и мы сели в машину, чтобы въехать в шлюз.

Шлюз был устроен вдоль стены крупного здания, скорее всего бывшего Дома Культуры, и отгорожен с противоположной стороны стеной из укреплённых бетонных плит. Явно тут раньше была частная деревянная застройка, но сейчас метров на полсотни от Стены всё снесено — такое ощущение, что то, что не разобрали на стройматериал, попросту разровняли бульдозерами.

Перед нами открылась отсыпанная щебнем дорога, уходящая чуть под уклон.

Водитель «копейки» довольно резво набрал скорость — впрочем, не давая грузовику отстать. Все окна были открыты из-за жары, я сидел на заднем сиденьи, держа ТТ в руке — на всякий случай.

Водитель бегло оглянулся:

— Бдишь? Правильно. Из новичков?

— Да, — не стал отнекиваться я. Второй раз за день во мне опознают того, кто появился тут недавно — неужто так заметно?

— А выглядишь, как бывалый, — пожал плечами парень. — Но тут сейчас тихо. Раньше вон там ездили, — он мотнул головой вправо, где стояла ровная череда высоченных тополей — скорее всего вдоль дороги, продолжавшей улицу Космонавтов. — Потом Управа велела здесь дорогу поправить, и КПП новый. И ведь ты смотри, и правда проблем меньше…

«Жигуль» подскочил на кочке и мягко приземлился — смотри-ка, хорошая конструкция. Если ребята из мастерских — значит, рукастые. Обычных легковых машин я тут почти не встречал — либо внедорожники, либо такие вот гибриды на основе «классики».

Неужели и правда проблема дороги по Болоту — а на инструктажах и сейчас отмечают его как опасное место — была решена обычным объездом? Если да — почему не додумались до этого раньше?

— Мужики, стёкла приподымите, — водитель, подавая пример, крутанул рукоять, оставив для вентиляции щель в пару пальцев. — Хоть тихо, а всё равно не надо нарываться… Кусты вон впереди.

Да, вон узость — дорога такая же, но кусты подходят довольно близко. Место нежилое, и от Стены мы уже больше полукилометра отмахали — тут разравнивать никто ничего не стал.

Проскочили — никто не прыгнул. Машина выехала на разбитую дорогу меж старыми, ободранными трёхэтажными хрущёвками с выбитыми окнами с одной стороны, и брошенной частной застройкой, меж которой торчала пара «финских домиков» — с другой. Сзади пылил ЗиЛ.

— Тут раньше и медведи встречались, — подал голос второй парень, что сидел на пассажирском месте. — А той осенью — как отрезало. Если так пойдёт — скоро тут жить можно будет.

— Да ну, — отозвался водитель. — Меня сюда и шашлыком не заманишь. За Стеной спокойнее…

— А Изгои тут есть? — уточнил я у него.

— Забредают, но редко. Говорю же, место плохое. Максимум переночуют на верхних этажах, иногда дымок видно или свет. Но не нападали ни разу — тут тиски, уходить некуда, если что.

Логично. Для бандита главное — ударить и беспрепятственно свалить.

Чёрт, откуда я это знаю? Есть, есть у меня какой-то опыт. Как бы вспомнить…

Проехав очередные руины и сделав пару поворотов, машины выехали на площадку перед мостом, защищённую капониром с пулемётом и — надо же! — БТРом. В самом Вокзальном я видел только парочку БРДМ, один из них периодически дежурит на разных КПП. У нас проверили документы, и маленькая колонна выехала на мост — старый, небось старше меня, и сильно старше. Справа в небо торчали, словно костлявые пальцы, три решётчатые трубы бывшего комбината, представляя собой что-то вроде трезубца.

Водитель, подавая пример, опустил стекло:

— Открывайтесь, а то задохнёмся… Тут уже боль-мень спокойно.

Вот, значит, и Гидрострой… Вон справа, на реке, стоит гидростанция, которая и дала городу его название. Плотина разрушена, но станция работает и на низкой воде, снабжая города электричеством — не всё колдуны тут делают. Территория вокруг станции плотно оплетена колючей проволокой, да и сама она словно на островке — небось и пулемёт там стоит далеко не один…

А в частных руках пулемётов нет — только у «официалов». Хотя, зачем мне, например, пулемёт? На патронах разоришься.

За мыслями я и не заметил, как доехали до КПП. Как и в Вокзальном, проверили документы и оружие, потом всех по очереди «просветили» колдуны, и машины потряслись «в центр».

Высадили меня на площади, которая, судя по памятнику Ленину, носила когда-то то же название. Водитель ткнул пальцем на массивное облупленное здание:

— Мэрия вот. Гостиница на Волгоградской, вооон там, а если нужно подешевле — дойди до Ломоносова, там напротив рынка недорогая есть. Бывай!

Они укатили, ЗиЛок же остался здесь — в кузове человек с ружьём так и сидел, а из кабины выбрались двое, мужчина и женщина, обоим лет за сорок, и пошли к видневшемуся за деревьями приземистому зданию — ага, столовая. Тоже можно зайти, будет кстати, время к обеду — а потом уж дела.

Народу в столовой, над входом в которую красовалось название «Сказка», было немного — пятница, день, большинство на работе. Под потолком вяло крутились спанкеры, большинство окон открыты — впрочем, ни то, ни другое не спасало от духоты. Взяв поднос, я пристроился в очереди за деревенскими, взял салатик и картошку с котлетой, компот — и недорого, и сытно. Остановился на секунду, подумывая, куда сесть, но мужчина-попутчик махнул рукой:

— Земляк, давай к нам! Вместе веселее.

Перед ним уже стояла кружка пива, у женщины компот — она, что ли, за рулём? Впрочем, милиция тут на алкоголь не проверяет, ну а если нажрался и угробил машину — то ты сам кузнец своего несчастья… Машины тут почти что на вес золота.

Я не заставил себя упрашивать — тем более, у меня есть тема для разговора. Мужик представился как Сергей, женщина назвалась Еленой. Они и правда оказались из Кикино — ну и отлично… Под пиво, конечно, разговор пошёл бы лучше, но не стоит пока — слишком уж жарко.

Поболтав на нейтральные темы — люди явно готовы пообщаться с тем, кто не из их «общины», — я улучил момент и как можно более нейтрально поинтересовался:

— А в Виковщине что сейчас, спокойно?

Женщина как-то странно посмотрела на меня, но мужик, не заметив этого, кивнул:

— А что там будет, она нежилая. Да и ездят там мало.

— Серёж, а помнишь эту историю, с сумасшедшим…

— А, ерунда, — отмахнулся мужчина. — Кто ж нормальный в лес в одиночку полезет. Ещё небось с перепоя, вот и словил белочку.

— А что за история? — заинтересовался я.

Как выяснилось, по осени из леса со стороны Виковщины прибежал человек, буквально обделавшийся от страха. Что случилось — толком никто так и не узнал, сумасшедшего довольно быстро забрали городские, но «осадочек», что называется, остался. Допивая пиво, Сергей уточнил, что дорога на Ладогу объявлена условно-безопасной, хотя там и волков видели, в том числе крупных. А вот мелочи зато не видать, да и со стороны волков нападений уж с полгода не было — хотя, конечно, без оружия по лесу никто не поедет.

В общем, ответов особо нет. Каращук явно что-то знает, но уточнять не стал — хотя логично было бы услышать «Б» после того, как он сказал «А»…

Мы вышли из столовки, попрощались. Сергей полез в кузов, забрав у «стражника» ружьё, а тот потопал в столовую — ну да, груз надо сторожить, даже в городе — в Гидрострое, говорят, нравы не столь строгие, как в Вокзальном.

Еле открыв тяжеленные дубовые двери, я вошёл в мэрию, поинтересовался у дежурного, где можно подать заявку на розыск человека, и меня отправили по длинному, прокуренному коридору. В темноватом кабинете я заплатил налог и заполнил бланк заявки. Ненавижу перьевые ручки, хотя пользоваться умею, конечно — хоть и не помню, откуда. Руки помнят, что называется.

Сидящая за столом женщина лет сорока пяти, чрезмерно накрашенная, с сомнением повертела заявку:

— Точно больше данных-то нет? Совсем мало. Может, хоть адрес или возраст?

— Нету больше ничего, — развёл я руками. — Самому интересно. Говорят, на меня похож.

— Что мне с твоей физиономией делать, тут же не компьютер, — буркнула женщина. — Зайди часа через два.

Тоже, значит, из «провалившихся» — только они говорят про «компьютеры». Я такое чудо техники и не видел ни разу — или видел, но напрочь забыл. А вообще, работа тут любому найдётся, если человек работать хочет и умеет. Другое дело, что большинство работы делается руками.

Ну что, нет смысла тут торчать — лучше уж на улицу. На небе — ни облачка, пот градом льёт, хоть я в одной рубахе с коротким рукавом. В такую погоду надо загорать либо пить пиво в тенёчке, а не делами заниматься… Но пиво подождёт — дела важнее.

Я отошёл чуть в сторону и сел на видавшую виды скамеечку под разросшимся деревом, у памятника Ленину.

Что мы имеем в сухом остатке? Много раз об этом думал за прошедшие месяцы, но ни разу не пришёл к мало-мальски весомому выводу.

Судя по внешности, мне около полтинника. Есть навыки обращения с оружием, и неслабые — но в Вокзальном меня до вчерашнего дня никто ни разу не опознал. Значит, если я «из здешних» — то жил не в Вокзальном. А где? Да где угодно — Гидрострой, Бумажный, Ладога… Или многочисленные деревни и хутора. Вот за Гидрострой аргументы есть — проверим, и, надеюсь, уже сегодня. Остальные города заметно дальше, туда просто так не скатаешься.

Могу быть и из «провалившихся» — но нет ни воспоминаний, ни навыков. Компьютеры, электронные телефоны — эти словечки встречаются часто, но в душе ничего не ворошат. Фотоаппарат — вот это, да, задевает, явно держал фотоаппарат в руках, но что снимал, при каких обстоятельствах — ноль. Не помню.

Тут есть «анклавы», в которых «провалившиеся» живут своей тесной компанией. Был в таком в Вокзальном — не зацепило. Не тянет меня туда — значит, «провалившиеся» мне чужды.

Кто же я такой, в конце концов? Откуда взялся?

Люба — пока что единственная ниточка, и то очень сомнительная. Вдобавок с ней куча своих непоняток — хотя бы потому, что её хотели убить, и не просто убить, а с ритуалом и в подходящем для ритуала месте. Выходит — главарь изгоев твёрдо знал, что делает. Жаль, как жаль, что пришлось его шлёпнуть… Ну что поделаешь — или он, или Люба, в тот момент выбора не было.

Так, стоп. Управа этим случаем заинтересовалась — значит, он нетипичный. А кто сказал, что он был бы нетипичным, скажем, здесь, в Гидрострое? Может, как раз тут что-то похожее уже было?

Это вариант. Чем быстрее будет разобрано дело Любы — тем быстрее она ответит мне на кое-какие вопросы. Конечно, не исключено, что наша Управа уже связалась с Гидростроем, и я, мягко говоря, опережаю события… Вот только сидеть на месте совершенно невмоготу.

Тут должна быть милиция — точнее, она тут называется «силы безопасности». Сходить? Адрес без труда узнаю в «мэрии». Я лицо неофициальное, вообще у меня сегодня выходной, но карточка мобильной группы при мне — значит, коллеги, сразу лесом могут не послать, есть шанс. Главное — в разговоре ограничиться тем, что было при ликвидации бандитов, не выкладывать ни в коем случае узнанное от Каращука.

Я встал и зашагал к мэрии.

Силы безопасности, оказалось, располагались совсем недалеко, во дворах. Пройдя метров двести по бульвару, я свернул меж старыми, облезлыми кирпичными домами, судя по виду, построенными лет 80 назад, когда строился город. А вот и оно — скорее всего, как и у нас в Вокзальном, бывший детский садик, очень уж здание характерное, этакий небольшой двухэтажный особнячок, рядом стоят УАЗик-«козелок» и «буханка». У входа курят трое парней, все с оружием — у кого пистолеты на поясе, у кого в подмышечных кобурах — я кивнул им, получил в ответ лёгкие кивки. Судя по всему, особого завала сегодня у милиции нет — вон, даже не все машины на выездах. Тут у них, похоже, нет деления на милицию и мобильную группу, как у нас.

Войдя в полутёмный холл с «вертушкой» и пустующим зарешёченным «обезьянником», я предъявил сидящему в закутке дежурному свою карточку и спросил, свободен ли кто-нибудь из начальства. Да, именно так — начинать, так с главного, потому что толковый опер без указания руководства слова не скажет.

Откуда я это знаю, а? Знаю ведь.

Дежурный снял трубку телефона:

— Сан Матвеич, тут посетитель, коллега из Вокзального… Вы не заняты?

Выслушав ответ, вернул мне документ, указал внутрь и выдвинул лоток:

— Направо по коридору, третий кабинет. Пистолет сдайте.

Я, не удивившись, молча сунул ТТ в лоток, получил взамен жетончик, словно в камере хранения, провернул вертушку и пошёл по коридору. А, вот и третий — обычная деревянная дверь с табличкой «Майор А.М.Тихонов». Постучался, толкнул.

Коротко стриженый мужчина лет сорока с седеющими висками, сидящий за столом, заваленным бумагами, бросил на стол какую-то папку, поднял глаза. На лице его отразилось явное недоумение:

— Не понял… Андреев, ты, что ли? Что с тобой такое?

Глава 6. Гидрострой. 22 июня, пятница, день

Оп-па. Это я удачно зашёл.

Я притворил дверь, помялся немного. Потом молча выложил перед майором на стол свою карточку-удостоверение.

Тихонов взял её, повертел, пытливо посмотрел на меня. Кивнул:

— Игорь Найдёнов, значит… Садись. Ты что, опять память потерял? По глазам же вижу, что ты, Лёха.

Очень интересно. Майор, сам того не зная, моментально ответил на главный мой вопрос. Даже на два — мало того что я явно жил здесь, в Гидрострое (а вдобавок, похоже, работал в милиции), так ещё и память я теряю не в первый раз!

Милиционер тем временем снял трубку телефона, бросил в неё «Я занят, не беспокоить», воткнул в розетку видавший виды электрочайник.

Вернулся к столу:

— Ну давай, рассказывай. И начни с того, почему ты выглядишь лет на десять старше, чем год назад.

Час от часу не легче. Это новость, подробности которой я и сам бы не против узнать…

Я вывалил Тихонову всё, что помню — события последних двух месяцев, с того момента, как очнулся на заброшенной железнодорожной станции. Не стал только в подробностях расписывать «знакомство» с Любой — рановато пока, это подождёт. Но, конечно, упомянул то, что меня искали по ауре — и не нашли.

Майор хмыкал, тихонько матерился, чесал затылок. Потом налил себе и мне чай, сдвинув в сторону бумаги, поставил на стол тарелку с сушками.

— Восхитительная история, — наконец буркнул он. — И тебя ведь проверяли этим, электронным телефоном? Да можешь не отвечать — проверяли, иначе тебя и в город бы не пустили…

— Проверяли, — кивнул я.

— Аура, она как отпечатки пальцев, — задумчиво сказал майор. — Только отпечатками давно никто не пользуется, аурой проще… может, и зря. Ох, как хорошо, что я ретроград…

Он взял телефон, набрал номер:

— Принесите мне личное дело Андреева Алексея. И дактилоскописта сюда, быстро.

Повесив трубку, пояснил:

— Не верю колдунам, и никогда не верил. Потому у всех наших сотрудников сняты отпечатки. Вот сейчас и узнаем, кто ты — Игорь или Лёха…

Пришёл сотрудник, положил на стол тощенькую папку. Майор дождался, пока он уйдёт, открыл, показал мне фотографию — ну точно, это я, несомненно, но на фото мне тридцать с небольшим, а сейчас под полтинник. Но, если верить Тихонову, фотография — годичной давности!

Чай допить не успели — пришёл дактилоскопист, быстро откатал у меня отпечатки — кажется, даже не удивился, что снимает их у человека, который пьёт чай с майором. Выпроводив спеца, Тихонов указал мне на раковину в углу кабинета — смыть краску, а сам взял листок:

— М-да… Ну тут и лупа не нужна. Одинаковые, сам вижу. Ну что, Алексей, добро пожаловать домой… Или Игорь, смотри уж сам, раз удостоверение выписали. Ох, огребут у меня наши колдуны…

— А может меняться аура? — спросил я, второй раз намыливая руки. В раковину стекала чёрная от краски вода.

— Утверждают, что нет, — сообщил майор. — Выходит, может — вопрос, отчего именно… — он опять потянулся было к телефону, но убрал руку: — Нет, с колдуном нашим поговорю потом. Водку будешь?

Я обернулся — Тихонов смотрел на меня, прищурившись.

— Нет.

— Ну да… И тогда ты её категорически не пил, терпеть не мог… А я б тяпнул, но нельзя, рабочий день ещё не закончился.

Я вытер руки замызганным вафельным полотенцем, вернулся к столу, сел. Майор откинулся на стул:

— Вот работка, а? То у нас тут трупы оживляют под самым носом, потом оповещение о странных колдунах, теперь вот ты, лет на десять постаревший, и с другой аурой… Рехнуться можно.

— А когда я пропал? — задал я один из беспокоивших меня вопросов. Их, на самом деле, много, но надо же с чего-то начинать.

— В апреле прошлого года, — Тихонов положил локти на стол. — Причём не было никаких предпосылок — просто не вышел на работу, и всё. Дома у тебя пусто, никто ничего не видел и не слышал.

Хм. Значит, и дом у меня был.

Видимо, поняв по моему виду, что надо «плясать от печки», майор начал рассказ.

Выходило, что я появился тут весной 2014-го, больше четырёх лет назад — пришёл к Гидрострою по направлению от станции Северные Ворота. Я припомнил инструктажи — да, есть такая, линия от неё идёт в направлении Колчино… Чёрт, опять это Колчино. Я как-то умудрился не только добраться до города, но и миновать промзону, в которой изгои тогда резвились весьма активно. При себе был карабин Мосина и скудный запас провианта. При проверке колдуны проблем в ауре не нашли, но кто я такой, откуда, как зовут — никакой информации, всё как стёрло. На вид — лет 30 с небольшим.

Недолго думая, нарекли меня без затей Алексеем Андреевым и предложили работу вахтёром в эконом-гостинице — не ахти какие деньги, но хоть что-то для начала. После того, как я вычислил вора, промышлявшего в окрестных домах, и взял его жёстко и в одиночку — предложили работу в силах безопасности Гидростроя, где я честно отпахал три года, до апреля 2017-го. Жил тихо, работал хорошо, близких друзей не завёл, с женщинами вроде встречался, но постоянной подруги не имел. Колдунам на лжи ни разу не попадался. Что со мной было раньше — так и не вспомнил, либо вспомнил, но не сказал никому.

Вот и всё, собственно.

В начале апреля прошлого года в один прекрасный день не вышел на смену. Взломали служебную квартиру в однушке-хрущёвке на улице Молодёжи — чисто, прибрано, никого нет. Ни записки, ни какой другой зацепки. Через КПП не выходил, в Вокзальном тоже не появлялся. Колдуны проверили след ауры — ничего не нашли, словно меня минимум дня три в квартире не было. В общем, вяло поискали месяцок — и записали в пропавшие без вести, в квартиру заселили другого сотрудника.

И вот теперь, год спустя — кстати, почти ровно год, пропал я в апреле и пришёл в Вокзальный тоже в апреле — я появляюсь с внешностью почти пятидесятилетнего и совсем другой аурой, ладно бы чужой — так вообще не внесённой в картотеку.

И лишь подведя под рассказом черту, Тихонов посмотрел на меня так, словно увидел впервые:

— Кстати, Андреев! А ты с чего ко мне-то заявился, если ничего не помнишь?

Ага, а вот и то, зачем я сюда заявился. Спросить про изгоев-ритуалистов? Нет, теперь сразу спрашивать нельзя, слишком уж совпадение интересное получится — только я нашёлся, как сразу вляпался… Будем импровизировать полуправдой, благо и колдунов поблизости нет.

— Не поверите, Александр Матвеич — искал Алексея Андреева.

— Даааа? Рассказывай!

Вдаваться в подробности я не стал — сказал наконец-то, что встретил в Вокзальном женщину, которая неуверенно опознала во мне некоего Лёху Андреева из Гидростроя. Поскольку подобное было впервые — решил воспользоваться выходным и съездить, узнать. Дал заявку в мэрию, а заодно решил сходить в милицию, благо рядом.

— Удачно зашёл, — повторил мои мысли майор. И негромко добавил: — А может, и заглянул ты к нам не случайно. Нутром чуешь, где тебя знают. Чуйка — она, брат, штука такая. Не зря ж тебя и в Вокзальном в милицию взяли… А в мэрии что?

— Пока ничего. Жду ответа.

— Ну дождись, потом зайди ко мне опять. И не теряйся больше, хорошо?

— Хорошо, — несмотря на серьёзность ситуации, я улыбнулся. Ведь и правда, похоже, парни волновались обо мне!

— Теперь о важном, — посерьёзнел Тихонов. — Покажись медикам или толковому колдуну. Это проще сделать у вас в Вокзальном, там колдунов больше и они лучше обучены. Пусть попробуют определить твой биологический возраст. Реальный, типа износа организма от даты рождения. И вот ещё что… — он помолчал. — Я не сталкивался, но говорят, что можно определить примерную дату рождения по ауре. Выясни и проверься. Хотя, думаю, на тебе это верного ответа не даст…

Тут он прав. Если я, по его же словам (да и по словам Любы) за время годичного отсутствия набрал десять лет, аж до искажения ауры — подобные «элементарные методы» скорее всего не сработают.

Значит, нужны не элементарные. То есть — тот же Каращук. Может, и в Гидрострое кто похожий есть, но Богданыч явно что-то уже знает… или догадывается. Конечно, класть голову в пасть безопасникам — может оказаться себе дороже, но разобраться в этих «провалах в памяти» однозначно надо. А то, может, через год ещё десять лет наберу — так и на кладбище скоро пора будет, а этого не хочу точно.

Есть и ещё вариант. Юрка.

Опытный, изворотливый, знает много, якшался с колдунами, пусть и не совсем удачно — значит, ко многим у него должны быть подходы. Надо сходиться с Юркой, надо — мне это полезно в первую очередь.

В общем, решено — Юрка. Начать надо с него.

— Понял меня, Андреев? — прервал мои мысли майор. — Давай отдыхай, получи ответ, загляни ко мне потом. Завтра рынок, ты вечером свободен, как я понимаю? Можно встретиться, поболтать… не так официально.

Он встал, протянул мне руку — просто и открыто протянул, кстати, впервые за мой визит. Я пожал крепкую ладонь и, благодарно кивнув, вышел.

Ответ в мэрии, как ни странно, был уже готов — хоть и не скажу, что сильно актуален. Алексеев Андреевых в картотеке Гидростроя оказалось семь, из них подходящих по возрасту — трое. Впрочем, перебирая карточки, я сразу опознал того, кто мне нужен — с учётом уже услышанного от Тихонова. Работает в силах безопасности, живёт на улице Молодёжи… а вот, тут и адрес есть — майор-то мне его не назвал, только улицу упомянул.

Расписавшись за справку всё той же перьевой ручкой, я вышел в коридор. Вот, кстати, и ответ, откуда я умею пользоваться пером — в стакане на столе у Тихонова стояла такая же, скорее всего, и во всей милиции такие — то есть, я писал перьевой ручкой минимум три года. Натаскался…

Подойдя к не особо чистому окну, я перечитал справку. Отчество не указано, как и у меня сейчас — то есть, для найдёныша не заморачивались. Выходит, я уже дважды никто и ниоткуда. Почему я минимум два раза терял память?

И, что более важно — почему я за три (три, чёрт побери) года не оброс знакомствами?

Ну, впрочем, это не дважды два, но логично — жизнь тут опасная, строить долговременные отношения решит не каждый. Причём что в области друзей, что в области семьи — хотя семей, да и детей по городу немало. Город живёт, несмотря на все сложности. Скорее всего, так и жил бирюком, как сейчас.

В общем, дорогой мой, если не хочешь опять потерять себя — надо менять образ жизни. Юрка, Юрка… Да, и он тоже.

Интересно, с какими женщинами я встречался? Может, по проституткам ходил, раз не имел постоянной подруги? В Вокзальном, к примеру, борделя нет. А в Гидрострое, интересно, есть?

Ну не спрашивать же. Хотя, о подобном наверняка можно будет узнать на завтрашнем рынке.

Зайти к Тихонову, рассказать о полученном ответе? Особого смысла нет, ответ мне ничего нового по сути не дал. Если встречаться с майором — то лучше после работы, как он и предлагал, неофициально. Или… или не встречаться?

Всё ли рассказал мне Тихонов? Все ли карты выложил на стол? Может ли он играть в какую-то свою игру?

Да может, почему нет — и тут нет ни капли паранойи. Не помню, кто он — начальник или зам, но явно не ниже должностью, а значит, должен быть неплохим стратегом. Особенно на фоне ряда неприятностей, которые майор вскользь упомянул. В общем, как бы радушно он меня не встретил — расслабляться не стоит.

Эх, как же хреново без воспоминаний!

Ну что — может, наведаться в «свою» квартиру? Она служебная — значит, живёт там скорее всего «коллега». Не факт, что он дома — сегодня рабочий день, но может же и работать в смену. Проверить стоит — глядишь, какая-то частичка мозаики в обнулённом мозгу сложится.

Я вышел на улицу, свернул на Молодёжи — она начиналась прямо здесь, за мэрией. Миновал квартал обшарпанных «сталинок» — скорее всего, элитное жильё для местной верхушки, за ними по обеим сторонам улицы потянулись серые однотипные хрущёвки. Уже третья по правую руку оказалась той, что нужна мне — стояла аккурат на углу с Ломоносова. Ну отлично, значит, и эконом-гостиница, про которую говорили парни из «копейки», недалеко…

Кстати. Тихонов сказал, что я работал в эконом-гостинице. Не в той ли самой? Сильно сомневаюсь, что тут их две. Вот и ещё один повод зайти туда.

Квартира оказалась угловой, на втором этаже. Дверь — обычная деревянная, обитая дерматином, скорее всего та, что стоит в этой квартире с момента постройки дома. Звонок не работал, на стук никто не вышел. Ну да, рабочий день…

Я ещё раз осмотрел подъезд. Нет, ничего в памяти не шевелится. Если я и жил здесь — забыл всё начисто. А может, дома типовые — я же твёрдо знаю, что такими хрущёвками пол-страны застроено.

Кстати — именно «страны». А это значит…

Это значит, что я всё же из «провалившихся». Потому что тут «страны» как таковой нет с 1983 года, после ядерной войны, разрезавшей мир на изолированные участки и открывшей пробои, что наводнили его тварями из других миров.

Настроение улучшилось. Хм, ну, выходит, толк от визита сюда всё же есть, хоть и несколько неожиданный. Получается, я бывал в других городах!

Так. А ведь название этих типовых домов тоже не с потолка взялось, хоть и используется в разговоре сплошь и рядом. Именно — их так называют по периоду постройки. Точнее, по тогдашним правителям страны… и их я тоже знаю, даже внешность могу представить.

В мозгу словно щёлкнуло. «Ворошиловский стрелок» — тоже оттуда. Это был какой-то военачальник… до войны. Не до этой войны, а до другой, намного раньше.

Так, работай, мозг, работай! Давай-ка в гостиницу — глядишь, ещё толчок будет.

Прикинув направление, указанное мне на площади, я пересёк улицу Молодёжи и пошёл по Ломоносова. Опять хрущёвки — ну их. Магазинчик на углу. Вон те дома чуть новее, у них названий уже нет. Детский садик — причём работающий, вон малыши за оградой топчутся под присмотром воспитательницы. А вот и гостиница. Помню её. Помню, зараза!

Машинально ускорив шаг, я пронёсся вдоль здания, сильно похожего на бывшую общагу. Так… Вон дом напротив — шевелитесь, мысли! Не в нём ли были те кражи, которые я раскрыл? Вполне возможно. И даже уже понятно, как — вот это явно окно вахтёра, оно как раз на дом выходит. Значит, я, сидя на вахте, просто что-то увидел и сделал выводы…

Вошёл. Закуток вахтёра — знакомо, знакомо! Вот он, нужный импульс — места, что зацепились в памяти «в прошлой жизни». За загородкой сидит коротко стриженый, накачанный парень, рядом с ним почти демонстративно лежит обрез двустволки — ну надо же… Мозг автоматически подсказал — когда я тут работал, оружием вахтёры не пользовались, народ тут тихий, ну разве что напьётся кто, тем более — рынок рядом.

Точно. Рядом по субботам собирается рынок. Как раз на том поле, в которое упирается торцом гостиница. Бывал я на нём, и бывал не раз.

— Чё лыбишься-то, дед? — неприязненно спросил качок. — Надо что, говори, нет — проваливай.

Рука его легла на рукоять обреза, и до меня дошло, что улыбаюсь я во весь рот — пошли воспоминания! Даже не обидевшись на «деда», стёр улыбку с лица, что удалось не сразу:

— Давно тут не был, знакомые места увидел… Номерок свободный найдётся? Хорошо б недорогой.

Стриженый хмыкнул, снял с гвоздя деревянную «грушу» с ключом и выжженным номером, повернул ко мне журнал регистрации:

— Деньги сразу.

Расплатившись и забрав ключ, я не выдержал и поинтересовался:

— А чего с оружием-то? Вроде раньше вахтёры так дежурили.

— Мертвяк по осени залез, вахтёра убил, — пояснил качок. — Теперь мы — только со стволами.

Вот тебе и на. Мало что помню, но уверен: о живых мертвяках не слышал ни разу. Точно же, и майор упоминал о чём-то похожем…

…Тихонов подошёл к окну, чуть отодвинул занавеску. Да, вон идёт Лёха — точно он, походка его. Надо же, какое интересное событие… не ждали, что называется.

Он вернулся к столу, набрал номер на телефоне:

— Здравь желаю, тащ полковник. Тихонов. Анатолий Григорьевич, Андреев объявился. Да вот так, сам пришёл. Говорит, что сейчас в Вокзальном. Постарел лет на десять. Да, на десять. Не знаю, я сам обалдел.

Он слушал несколько секунд.

— Сейчас он в мэрию, я попросил потом ко мне зайти. Если зайдёт, конечно. Могу дать команду на КПП… Понял, есть отбой. Нет, по той девице ничего нового — или не помнит, или молчит. Скорее не помнит — ну тащ полковник, не подделать такой взгляд, я сколько на этой должности… Понял, до связи.

Майор повесил трубку, сел на стул, побарабанил пальцами по бумагам, чуть не рассыпав их. М-да, однако… Интрига завязывается.

Глава 7. Гидрострой. 22 июня, пятница, вечер

Я вошёл в номер, огляделся. Не шедевр, но жить можно — в принципе, моя нынешняя комната в общаге ненамного лучше, разве что больше чуток. Кровать с пружинной сеткой, матрас, бельишко — старое, но стираное, даже вафельное полотенце есть. Окно выходит как раз во двор, на пятиэтажку. Форточка открыта нараспашку, но всё равно в комнате душновато, хоть и не солнечная сторона — на улице, наверное, под 30 градусов… Попробовать вздремнуть? С утра же на ногах.

Не раздеваясь, я бухнулся на кровать — сетка, жалобно скрипнув, просела. Так, негоже — обувь не то чтобы грязная, но могу извозить бельё, а свинячить не надо. Труд персонала я привык уважать. Тем более, работают на стирке в основном женщины.

Так, стоп. Женщины.

Сонливое настроение слетело моментально.

Лавинская. Фамилия, которую назвала Люба — Лавинская. Не самая частая фамилия. И она точно бывала в Гидрострое — иначе как она могла знать меня? А она знает — майор по сути это подтвердил. Давай-ка, Найдёнов или как тебя там, обратно в мэрию — надо было раньше вспомнить и подать заявку сразу на двух человек.

Когда не думает голова — устают ноги.

С досадой встав, я закрыл дверь на ключ и стал спускаться по лестнице. Хорошо ещё, что вещей нет — точнее, всё при себе. Успею до закрытия? Должен успеть — хотя бы подать заявку, даже не знаю ведь, работают ли они по субботам…

Успел. Всё та же женщина посмотрела на меня так, словно хотела стукнуть — ну да, оно им надо, в архиве ковыряться?

— Мы закрываемся через час, — процедила она. — Будешь оплачивать? Если не успеем найти — приходи в понедельник.

В понедельник? Это отпадает, мне в понедельник на работу — точнее, даже в воскресенье вечером, мы работаем сутки через трое, с восьми вечера.

— Дорогая моя, вдвое сверху оплачу, если найдёте, — решился я. В конце концов, деньги не ахти какие большие, а вот ответы нужны, ох нужны…

С сомнением посмотрев на меня, дежурная забрала подписанный бланк запроса:

— Нааадь! Ещё одна заявка, глянь, хорошо бы успеть до закрытия… — и глазами указала мне на дверь.

Я вышел в коридор, пройдя чуть в сторону, уселся на старый откидной стул, обтянутый кожзамом — точно такие я видел на заброшенной станции. Часик можно и подождать — какая разница, везде духота.

Конечно, если Люба приезжала сюда на рынок — в базе её может и не оказаться, вряд ли тут переписывают абсолютно всех — на рынок небось половина окрестных деревень приезжает. А вот если она жила в Гидрострое — то её найдут.

Чуда не произошло — за пять минут до закрытия дежурная выглянула в коридор, помахала бланком:

— Иди сюда… Нет такой. Вообще Лавинских нет. Правильно написал-то?

Видно было, что она не против получить премию за ударную работу — хотя, если разобраться, работала не она, а напарница.

Правильно поняв намёк, я вытащил ещё банкноту — не втрое, конечно, как я обещал, но ведь и результата нет:

— Спасибо.

Ничего не ответив, женщина юркнула за дверь, и было слышно, как изнутри лязгнул засов. Демонстративно… Наверное, и выход из кабинета у них ещё один есть. Или просто сплавляют докучливого посетителя.

Так. Ну, или Люба тут не зарегистрирована, или она неправильно назвала свою фамилию, а то и имя. Сомнительно, конечно — колдун же проверял за ней. Значит, просто не срослось у меня на этот раз.

Я вышел на площадь. Шесть вечера, а духовка та ещё — если днём жарило, то сейчас как в бане. «Сауна», — подсказал мозг новое словечко. Сухая жара — это сауна…

Вот так. А ведь здесь «саун» нету, хотя баня в Вокзальном есть, и парилка в ней отличная — кочегарят, не жадничают. Топят в основном торфом, его в окрестностях навалом. Тут, в Гидрострое, наверное, тоже баня есть…

Ну ладно. Рабочий день закончен, есть кое-какой результат — теперь можно и пива дёрнуть. Сходить к Тихонову? Тоже ведь, наверное, до шести работают — он не опер, у него не смены. Нет, не буду — рановато, сначала с Юркой поболтаю. Дома, как говорится, и стены помогают, а я, как ни крути, всё же воспринимаю своим «домом» именно Вокзальный.

Так. Дом. Сходить ещё раз в мою бывшую квартиру?

Выждав для верности полчасика — правда, на площади сидеть не стал, прошёл в один из дворов напротив, нашёл там скамеечку, а то вдруг Тихонов как раз через эту площадь домой пойдёт? — я опять зашагал в угловой дом на Молодёжи. На этот раз удача улыбнулась — хозяин был дома. Дверь открыл крепкий парень лет тридцати с небольшим, в футболке, под которой бугрились мышцы.

— Кто нужен? — неласково поинтересовался он вместо приветствия.

А дверь открыл, не спросил «кто там» — ну в глазок, наверное, глянул. Впрочем, такой небось меня одним ударом свалит.

— Алексей Андреев. Он раньше в этой квартире жил.

— Я тут год уже живу. Не знаю про такого, — сообщил хозяин квартиры.

— Он у безопасников работал, — сделал я ещё одну попытку. — С Тихоновым.

— А я в самообороне, — пожал плечами качок. — Извиняй, отец, ничем не помогу.

Да, упорствовать смысла нет — и так видно, что в квартиру он меня не впустит. Облом, уже второй подряд… Хотя, что я хочу? И так многое сегодня узнал, грех жаловаться.

— Понял. Жаль, хотел поболтать с ним… Ладно, вот что скажи. Я из Вокзального, ничего тут не знаю — где можно посидеть, пива попить?

— В «Триаде», — неожиданно миролюбиво ответил парень. — Молодёжку перейди, там во дворе. Давай, бывай, отец.

Ну, с паршивой овцы — хоть шерсти клок… Хотя, такое ощущение, в этом диалоге овцой оказался как раз я. Не так надо было диалог строить… Вопрос — как? А ведь явно умел, если в милиции работал…

Ладно. Пойдём проторенной дорожкой — посидим, послушаем сплетни. Если места в этой «Триаде» есть, конечно.

Места нашлись — видимо, как и у нас в «Туристе», народ в баре собирался большей частью после 8 вечера, когда заканчивали работу сменники. Я умудрился занять пустой столик почти у самой стены. Кончено, кто-то ещё подсядет — не сильно объёмный зал уже начал заполняться, но это только плюс. Ну а окажутся неадекваты — уйти никогда не поздно, хотя вышибала в майке-борцовке, со скучающим видом отирающийся в районе дверей, показывал, что неадекватов тут вряд ли терпят.

Уточнив на всякий случай у официантки, чем-то напоминающей поведением нашу Светку, принимают ли платежи в деньгах Вокзального, и получив утвердительный ответ, я попросил принести пиво и что-нибудь лёгкое на закуску и стал с интересом осматривать зал — впрочем, так, чтобы откровенно не пялиться.

Сильной духоты уже не было — всё же река тут поближе, чем у нас, спанкеры под потолком гоняли тёплый воздух. Народ подобрался самый разный — и люди в камуфляже, и крепкие парни в майках и с кобурами на поясах — поди пойми, местные силовики или «теневой бизнес», и явные работяги… Похоже, тут «нейтральная территория» — сидят, пьют, болтают. А вот женщин нет, кроме официанток — видимо, не то место, куда ходят с дамами. И откровенной молодёжи не видно — все, скажем так, «за тридцать».

Своего Колледжа в Гидрострое нет, хотя молодёжь с колдовскими способностями, конечно, давно рождается. Обуздывать свои умения они учатся у нас, в Вокзальном, ну а работу ищут уже здесь. Но — не все. Гидрострой всё же более «традиционный» в этом отношении, но у них и с электричеством попроще — гидростанция под боком. По сути экономика в каждом городе своя, но в итоге получается симбиоз — и, опять же, тут наши банкноты принимают, а у нас — гидростроевские.

Принесли пиво — холодное, это хорошо — и тарелку с сухими колбасками. Ну нормально, после напряжённого дня… Я попросил потом принести ещё одну и сразу расплатился — вот не помню, откуда у меня это, но чёткое ощущение, что в незнакомом месте надо иметь возможность быстро уйти, иногда это полезно. Это вам не «Турист» — хотя на вид, конечно, сильной разницы и нет.

В принципе, в своём маленьком расследовании я сделал большой шаг вперёд — можно считать, что выходной прошёл не зря. Дополним это завтрашним рынком — лишних денег на покупки нет, но иногда можно увидеть многое, просто пройдя по торговым рядам. Знаю я это, знаю — опыт, мать его, он не уходит вместе с воспоминаниями…

Я потихоньку тянул пиво, грыз колбаски. Народ понемногу подтягивался, ввалилась очередная пара парней лет за 30, в пропотевших футболках и с пистолетами на поясах, и, обозрев зал, уверенно направилась к моему столику.

— Свободно, отец?

Я кивнул:

— Один отдыхаю.

— На рынок, што ли? — спросил один из парней, с короткой стрижкой и переломанным носом.

— Ну и туда заодно…

— С Вокзального?

Сказать? А почему нет. Морда у парня, конечно, такая, что ночью по темноте лучше не встречаться, но и у нас в Вокзальном таких навалом. Да и я нынче при стволе.

— Оттуда.

Стриженый уже подзывал официантку, и ответил мне второй, не то чтобы худощавый, но жилистый, с тонкими немодными усиками:

— Зря, считай, скатался. У вас в Вокзальном рынок тоже годный. И оружейка отличная.

— Ну тут я на казённом, — бросил я пробный шар — так, чисто проверить реакцию.

— Милиция, Патруль?

— Мобильники.

На лице парня появилось что-то вроде уважения — если не играл, конечно:

— Нормальная контора, — кивнул он. — Слабаков не держат. Кто у вас там сейчас старшим, Трифонов?

— Большаков, — не попал я в простенькую ловушку. Никакого Трифонова на Базе отродясь не было — а если и был, то давно, поскольку, по словам наших парней, Большаков возглавлял Базу лет восемь, не меньше.

— А, точно, Трифонов не у вас, — ничуть не смутился усатый. Официантка уже несла пиво, и он посторонился, чтобы дать ей поставить кружки на стол. Взял свою:

— Давай, отец, за солидарность служб… Я с сил самообороны, Андрюха вон — с милиции…

Стриженый Андрюха кивнул, поднимая свою кружку. Стукнулись, выпили.

Так, интересная деталь… Милиция, значит. О чём это говорит? О том, что в диалоге можно попытаться узнать и обо мне. Вопрос только — как подвести к этому разговор, не выдавая свой интерес.

И ещё одно. Дальнейшее имеет смысл, если он и правда из милиции. Мог соврать? Легко. Меня они проверили, а вот проверить их у меня возможности нет — в местных силах безопасности я никого, кроме Тихонова, не знаю.

А с чего я вдруг подумал, что он может врать? Вот не знаю. Шестое чувство? У меня его никогда особо не было.

Или… или просто не проявлялось?

Так или иначе — стоит держать ухо востро. Зная себя — меня не вышибет ни эта кружка, ни ещё одна, если только чего-то не подсыплют. Значит, надо не дать такой возможности… или, наоборот, дать её.

Я приподнял почти опустевшую кружку, ища взглядом официантку. Допил одним глотком. Хорошее пиво, жаль оставлять. И всё же хорошо платить заранее, не зря меня дёрнуло, ох не зря — кстати, а не со времён ли работы в милиции Гидростроя у меня эта «привычка»? Очень может быть. Если придётся уходить быстро — идеально, когда на хвосте нет заодно ещё и вышибалы…

А куда уходить, если что?

Да куда угодно. Планировку Гидростроя я худо-бедно представляю, где «моя» гостиница — знаю. Главное — надо проверить, готовы ли «собутыльники» выпустить меня из виду… Это по сути и будет ответ на главный вопрос.

А ещё один я задам прямо сейчас.

— Андрюх, ты ж с милиции. А Лёха Андреев не у вас работает? — как можно нейтральнее поинтересовался я, отпивая из новой кружки. — Опер. Года два его не видел. Вроде, он говорил, что в милиции, а может, что путаю…

На лице стриженого отразилась работа мысли:

— Не, отец, не помню такого. Сам понимаешь, у нас отделов много…

А вот теперь врёт. Точно врёт, колдуном не надо быть.

Гидрострой — город не самый большой, хоть и побольше Вокзального. Структуру служб типа милиции я худо-бедно представляю — там, реально, все друг друга знают. У нас Патруль может не знать всех мобильников, но зато сам Патруль ежедневно встречается на планёрке, и смены тасуются периодически — так что все отлично знают друг друга, и свалить на «отделов много» — полная лажа. Меня в лицо он вполне мог не узнать — к примеру, ребята перед дверьми здания милиции меня тоже не узнали — но имя-фамилию должен был хоть раз слышать, людей с дырявой памятью в такие службы не берут. Ну, не считая меня с моими «провалами в памяти» — но это отдельный разговор. Вон Тихонов, который со мной вместе работал, узнал меня моментально. Просто этот «Андрюха» нашёл прилично выглядящую отговорку — ладно бы сказал, что работает недавно, тогда была бы предпосылка. Но — не сказал.

А может, просто и я «по прошлой жизни» его категорически не помню? Эх, знать бы…

Ещё глоток.

— Пойду проветрюсь, — сказал я, отставляя почти полную кружку и поднимаясь из-за стола. — Духотища, щас сдохну. Мужики, за пивом присмотрите.

Они смотрели на меня, а я — якобы оглядывался, но на самом деле смотрел на официантку. Не ошибся — она встретилась взглядом с вышибалой и еле заметно кивнула. Вот так, дело отработано — если клиент заплатил, то всё равно, выйдет он на улицу или нет.

— Пойду, тож схожу, — начал вставать Андрюха. — Реально, духота.

Вот и спалились. Пришли они гораздо позже меня — по сути, только сели. И сразу на улицу, от духоты? Не смешите. Не хотят выпускать меня из виду.

— Давай, жду, — я повернулся и зашагал к двери, слегка покачиваясь — они ж не знают, сколько кружек я выдул. Пусть думают, что мне уже, что называется, «хорошо»… Стриженый замешкался, видимо, чтобы совсем уж не палиться — ну и отлично… Сколько у меня будет времени? Секунды три, максимум пять. Стрелять он не будет, не идиот — не думаю, что в Гидрострое правила сильно отличаются от наших и стрельба на улицах разрешена. Он хочет всего лишь убедиться, что я не сбегу — и при этом не спугнуть.

Вышибала чуть подвинулся, пропуская меня. Так, на улице светло почти как днём — пик белых ночей, это минус. У входа курят, их тут человек пять… Понеслась!

Я рванул вправо и сразу за угол — расстояние мизерное, хватит тех самых трёх секунд. Сзади послышались вялые возгласы и пьяный хохот — но, похоже, никто не удивился, ну мало ли — человек побегать решил… А вот дальше — нет, не вокруг здания, там открытое место. В сторону, во двор — вдоль старой хрущёвки всё напрочь заросло кустами, и хоть я по сути на одной линии со входом в «Триаду» — чёрта с два меня тут заметят, разве что если будут искать специально.

— Где он? — послышалось со стороны «Триады». Кусты плотно скрывали меня, но смотреть и не надо — голос стриженого.

— Кто?

— Дед, только что передо мной вышел, — дальше последовал мат.

— Дык, он за угол побежал. Может, приспичило?

— А я давно говорил — дерьмовый туалет в этой «Триаде», все за угол бегают! — включился ещё кто-то в разговор.

Надо уходить. Сейчас «Андрюха» попрётся за угол, меня там не найдёт, быстро сложит два и два — город он скорее всего лучше меня знает. Будет искать в том числе и здесь.

Я осторожно стал отходить — дом тут небольшой, выберусь на улицу — и пусть ищут.

Не успел!

Андрюха появился в конце двора — видимо, сразу рванул в этот двор, не увидев меня на соседней улице. Я вжался в кусты — заметит, и самое лучшее — если не сразу.

Оп-па!

Оппонент не побежал по двору — он поступил гораздо разумнее: заглянул в ближний подъезд. Двери у подъездов обычные, хиленькие, на отдельный ключ не запираются, так что рассудил он верно: чтобы переждать погоню, беглец вполне мог спрятаться там. Скрылся за дверью, появился через несколько секунд — видимо, убедился, что меня нет на площадке первого этажа, ну и послушал шум на лестничной клетке, конечно.

Быстрым шагом дошёл до второго подъезда, и я облегчённо выдохнул — ещё пара шагов, и меня он мог заметить. А вот теперь держись!

В подъезд-то он заходил осторожно, видимо, опасаясь, что я за дверью и могу двинуть его чем-нибудь тяжёлым, а вот выбежал рысью. Ничего тяжёлого у меня нет, но зато есть дверь — хлипкая, но всё же деревянная.

Именно этой дверью он и получил в нос, выскакивая на улицу — пары секунд мне вполне хватило, чтобы пересечь двор поперёк. Отлетел назад, повалился навзничь, схватившись за лицо — я не стал миндальничать и сначала пробил в промежность, потом пару раз ногой по рёбрам, для контроля долбанул в солнечное. Нагнувшись, сорвал клапан кобуры, отшвырнул пистолет куда-то в темноту под лестницу. Быстро охлопав карманы, нашёл твёрдую карточку удостоверения. Эх, темно — но ладно, посмотрю под фонарём, потом выброшу.

Идеально было бы допросить, но — не до этого, второй в зале бара, и скорее всего начеку. Глядишь, и выскочит — и это даже если учесть, что никто из жильцов дома не выглянет некстати на площадку…

Надо уходить, и уходить быстро.

Во дворе было всё так же пусто — ну да, прошло секунд десять, вряд ли больше. Бегом преодолев двор, я выскочил на перпендикулярную улицу, противоположная сторона которой была застроена маленькими двухэтажками, когда-то, видимо, жёлтыми, но сейчас просто-напросто потасканными.

Всё. Не дёргаемся, спокойно идём по своим делам. Пара минут форы у меня есть.

Глава 8. Гидрострой. 22 июня, пятница, поздний вечер

Дойдя до ближайшего перекрёстка, где висел фонарь, я оглянулся — вроде пусто, а если кто и видит — вряд ли обратит на меня внимание. Вытащил из кармана карточку «Андрюхи».

Однако…

Авдеев Андрей Иванович, силы безопасности, пистолет номер такой-то, карабин СКС номер такой-то… Фотографии нет, но это и не нужно — всё равно подобные карточки проверяются колдунами по ауре. Значит, не врал — и правда из милиции.

Выходит, я обидел местного силовика — не то чтобы сильно обидел, но неприятно ему будет точно, после удара по причинному месту.

Чем это мне грозит?

Для этого надо понять, что они от меня хотели. Выполняли приказ начальства или действовали по своей инициативе? И если по своей — в курсе ли их начальство о подобных «художествах» подчинённых?

Частник не так опасен, как силовик. А вот силовик без прикрытия начальства, да ещё и без ксивы — это тот же частник. Теоретически, я могу с определённой осторожностью вернуться в свой номер, вероятность того, что они туда припрутся в поисках меня — пятьдесят на пятьдесят. И потом ещё такова же вероятность, что вахтёр просто пошлёт их подальше — сам таким был, помнят мозги, пусть и смутно.

А упускать они меня не хотели, ой не хотели. Чётко Андрюха работал — видно было, не спьяну, искал меня целенаправленно. Да и выпил он всего ничего.

Так. Тихонов не пренебрегает дактилоскопией, мои пальцы есть у него в базе — а эти двое, если у них есть мозги, кружечку с моими отпечатками без труда изымут. То есть — найдут. В идеале надо бы валить к себе в Вокзальный, тут я и так набрался информации, пока что хватит. Вот только в полвосьмого вечера вряд ли кто поедет через промзону и Болото. Значит — ночевать в любом случае придётся здесь, да и потом ждать оказии — рыночный день, народ начнёт разъезжаться после рынка, во второй половине дня.

Есть и ещё один вариант — сдаться Тихонову. Если, конечно, он на работе — ну или если готов туда вернуться из дома по звонку от дежурного.

А вот в том, чтобы навестить майора, теперь есть резон. Заодно и «трофей» сдам. Может, и зря я не пошёл к нему после того, как узнал результат в мэрии…

Я свернул на Молодёжи и быстро зашагал в сторону площади.

Мне повезло — Тихонов оказался на месте. Дежурный, не особо удивившись, позвонил по внутреннему номеру, и майор сам вышел к проходной. Увидев меня, хмыкнул и, подталкивая в спину, довёл до уже знакомого кабинета, где горела лишь настольная лампа. Подойдя к окну и убедившись, что занавески задёрнуты, вернулся к двери и включил лампу под потолком — правда, сильно светлее не стало.

— Что-то ты припозднился, Андреев, — сказал он, закрывая лежащую на столе папку и отодвигая в сторону ополовиненный стакан, судя по виду — с чаем. — Признавайся, не хотел ведь приходить? Что случилось?

— Сидел в «Триаде», никого не трогал, — пожал я плечами. — Подсели двое. Пасли меня плотно, отчего — не понял. Я ушёл и в ближайшем подъезде одного вырубил. Вот этого, — я передал майору удостоверение Андрюхи.

Тихонов прочёл данные на карточке, удивлённо приподнял брови.

— Насмерть? — нейтральным голосом уточнил он.

— Нет, конечно. Думаю, уже оклемался. Ствол его там же, в подъезде, в подвал пинком загнал. Эту карточку забрал, чтобы понять, кому я понадобился.

— Ну и как, есть выводы? — всё так же, почти без интонации, поинтересовался Тихонов — но у меня было стойкое ощущение, что он на моей стороне.

— Если не ваша подсадка — значит, самодеятельность. Возможно, хотели меня попросту обчистить — нездешний, перед рыночным днём…

— Возможно… — эхом повторил майор. — Нет, не моя. Придётся, брат, поверить мне на слово… Карточку заберу, простукаю этот вопрос. В мэрии тебе сказали что дельное?

— Ничего сверх того, что от вас узнал.

— Потому и не пришёл? — прищурился майор.

— И поэтому тоже, — кивнул я. — Новостей нет, чего вас зря дёргать…

Тихонов глотнул чаю, вздохнул:

— Эх, будто и не ты, Андреев… Так это «вы» ухо режет, не поверишь… Где остановился?

— Там, где был вахтёром, — просто сказал я. — И в «свою» бывшую квартиру заходил. Чуть пошли воспоминания, но пока… так, по верхам.

— А в «Триаду» зачем попёрся?

— Жилец из квартиры посоветовал. Кто ж знал, что там такое… А послушать, чтобы узнать — для нас главное, не?

Майор так и замер со стаканом в руке:

— Андреев! А ты не брешешь, что память потерял? Сейчас в два счёта дежурного колдуна вызову. Фразочка «послушать, чтобы узнать» — твоя, как говорят провалившиеся, «фирменная»…

— Зуб даю, товарищ майор, — уныло развёл я руками. — Сам не против вспомнить. Ну теперь тем для размышлений хватит надолго…

Тихонов со стуком поставил стакан на столешницу:

— Тебя бы, Андреев, или как тебя теперь, Найдёнов… пинком бы под зад и в Вокзальный… Причём прямо сейчас…

Он сделал паузу, и явно было видно, что хочет сказать что-то ещё. Наконец не удержался:

— Возле тебя последнее время какая-то девица всё вилась. Её не вспомнил?

Так. Вот это да. Люба? Могла быть и она, но… но в мэрии её не знают. Значит, либо не она, либо кто-то другой.

— Нет, — честно сказал я. — Долго это было?

— Пару месяцев точно, а то и больше.

— Здешняя, приезжая?

— Не знаю, — неожиданно зло сказал майор. — И никто не знает. Куча народу о ней слышала, но то ли никто не видел ни разу, то ли у всех разом память отшибло… — он чуть оттолкнул меня, чтобы осветить лицо: — Понял, Андреев? Я карты открываю. Волнует меня эта баба. Предполагали, что твоё исчезновение связано с ней. Но что и как — знаешь, похоже, только ты.

Эх, если б я знал! Точнее — помнил.

— Если здешняя, то в мэрии должны быть на неё данные, так? — прямо спросил я.

— И если нездешняя — тоже, — Тихонов с противным звуком двинул стакан по столу. — Два месяца, даже если просто регулярно здесь бывает — должна быть в картотеке. Есть предположения? Ты говорил, тебя какая-то девка сейчас узнала? Как её зовут?

— Любовь Лавинская, — решился я. — Знаю её мимоходом, вообще ничего сказать не могу. В мэрии давал запрос и на неё — нет в картотеке.

— Или есть, но под другим именем, — на удивление миролюбиво закончил за меня майор. — Ты ж небось не уверен, что это её настоящее имя? Документов не видел?

— Нет. Правда, когда она называла имя, колдун её на ложь проверял.

А ведь и правда. Документов у неё, скорее всего, и не было при себе. Кроме слов и проверки колдуном — ничего.

— Значит, встречался ты с ней по работе, — подытожил Тихонов. — Раз колдун был рядом. Вряд ли ты по жизни с личным колдуном парой ходишь? Либо жертва, либо свидетель, так? Да не жги меня глазами, уже понял — работа, мать её…

Он помолчал.

— Давай так, Андреев, — сказал наконец. — Кончай эту самодеятельность. Гулять тебе хватит. Переночуй в дежурке, я парней предупрежу. Никакого рынка. Попробую узнать, кто завтра едет к вам в Вокзальный — уедешь с ними. Идёт?

По глазам его было ясно, что отрицательный ответ совершенно не подходит…

Глава 9. Гидрострой. 23 июня, суббота, раннее утро

Когда меня растолкали, часы в дежурке показывали 6:20. Как ни странно, я даже выспался, хотя на топчане был лишь жиденький матрас, а подушка — плоская, словно блин.

— Отрывай задницу, — проворчал заспанный дежурный — видимо, сам дрых у телефона. — Через пять минут машина. Матвеич велел посадить тебя к ним.

Машина в полседьмого утра? Но, лишь поплескавшись в раковине и выйдя на улицу, я понял, в чём дело.

К милиции подъехали два УАЗика — классическая серая «буханка» и защитный «козелок» с пулемётом на вертлюге. У входа уже топтались двое из сил безопасности, оба с длинностволом — у одного СКС, у второго «калаш». Они полезли в «буханку», и без того не пустую, а мне махнули рукой — дескать, иди в «козелок».

Борта машин были украшены эмблемой Гидростроя — три трубы завода, нечто вроде несимметричного трезубца. Казённые машины — явно «вахтовка», которая возит смену на блокпост, к мосту через реку.

Так и оказалось. Машины не спеша попылили к КПП, парни меж собой не болтали, и так было видно — дело для всех привычное. Тот, что позвал меня в машину, сидевший рядом с водителем, раскрыл рот, лишь когда мы подъезжали к промзоне:

— Коллега, штоль?

— Мобильная группа Вокзального, — кивнул я.

— А, ну понятно тогда, чего Тихон тебя подкинуть просил… Но на блоке уже сам решай, лады? Я не знаю, будут там ваши или нет…

Блокпост у моста, как мне поясняли, совместный, но силы там дежурят чаще Гидростроевские — им добираться удобнее. Иногда и наши бывают, но реже. Но, впрочем, Тихонов прав — лучше уж убраться из негостеприимного городка. Главное, чтобы среди тех, кто в «буханке», не оказалось усатого, а то вообще весело будет…

К 7 утра мы были уже на месте, без происшествий. Солнце светило вовсю — пик лета, как-никак, и было полное ощущение, что день окажется таким же жарким, как и предыдущие. От реки чуток тянуло прохладой — но скорее так, символически.

Меня представили новому старшему из «буханки» — мужику лет 40 с гидростроевским «трезубцем» на кепке — но плясать вокруг никто, конечно, не стал. После короткого доклада ночная смена погрузилась, и УАЗики укатили. Солнце поднималось левее завода, тени на земле быстро укорачивались.

— Ваших сегодня нет, — буркнул старший, осматривая пулемёт на станке за капониром. — Жди попутку, да не лезь особо никуда, объект режимный… Вроде говорили, что будет транспорт из Крепости — если к вам, то с ними и уедешь.

Крепость — посёлок примерно километрах в десяти на север. Ни разу там не был, но на карте видел. Ну… тоже вариант. Вопрос — когда это будет?

В сторонке, у костра, уже заваривали чай в котелке. Я подошёл, и мне без проблем налили коричневой полутравяной бурды в обгорелую кружку и даже отсыпали сушек. Это хорошо, а то я и без завтрака толком, да и обед непонятно когда будет. Всё же надо с собой таскать хоть какой-то сухой паёк, а то я в этот раз ничего и не взял, кроме фляги с водой — вроде как в город еду, а поди ж ты…

Немного поболтали о том, о сём — о жаре, о погоде, о женщинах, о том, что к северу от Гидростроя бандиты пошаливают… Пока бойцы трепались о бабах, я слушал вполуха, иногда вставлял пару слов, но крутилась у меня в голове какая-то мысль, которую всё не удавалось ухватить, и лишь когда перешли к теме бандитов, она оформилась.

Любовь Лавинскую мы встретили у бандитов — точнее, у изгоев, но невелика разница. Именно они могли бы дать о ней ответ — если не исчерпывающий, то как минимум весомый. Они мертвы — да. Но мы же живём в мире, где есть колдовство! Я ни разу не задавался этим вопросом — повода не было, но… можно ли допросить мёртвого человека? Точно помню, Люба тогда, в машине, сказала что-то вроде «Вызовите духа — спросите».

Ага, и Стуков на это не отреагировал. Значит — нельзя. А может, поинтересоваться у бойцов?

Я отхлебнул чая.

— Ребята, а кто знает, можно ли вызвать дух убитого человека? — решился я наконец.

— А зачем? — откровенно удивился парень в камуфляже, который сидел ко мне ближе всех.

— Игорюх, свидетель же, — подсказал ему другой, в джинсах и расстёгнутой армейской куртке на голое тело. — Друг, ты ж с милиции?

— Да, — не стал вдаваться в подробности я.

— Во. С вашей работой небось каждый день нужно…

Ну, скажем, далеко не каждый день, но иногда пригодилось бы, да…

— Нельзя, — уверенно сказал Игорь. Встал, потянулся, взял свой СКС. — Инструктировали нас, что нельзя. Странно, что вас не.

— Или можно, но неизвестно, как, — добавил тот, что в джинсах. Допил чай, вытряхнул в костёр остатки заварки. — Не изобрели ещё, — подытожил он. — Ни фига ваш Колледж не работает, раз до сих пор не додумались.

Я хотел было сказать, что Колледж — вообще вещь в себе, но тут один из двух остальных бойцов, сидящих у костра, тихо сказал:

— Я своими глазами видел, как человек разговаривал с духом.

— Брешешь, — моментально отреагировал Игорь.

— Зуб даю, — буркнул боец. — Ну, не с духом, а с этим, как его… призраком.

Про призраков нам на инструктажах говорили — дескать, это духи неупокоенных людей, появляются только ночью за городом при растущей луне, в лунном свете. Не изучены — поскольку за город по ночам выездов почти не бывает, а потому приближаться не рекомендовано, лучше всего — осветить ярким светом.

Компания, уже поднимавшаяся со своих мест, моментально собралась вокруг бойца:

— Давай, заливай! Где ты ночью за городом был?

— На выезде, — огрызнулся боец. — Вторым номером на пулемёте, — он помялся, и я подумал, что выезд, наверное, был если не секретный, то как минимум «для ограниченного круга», так что парень, скорее всего, сам уже пожалел, что ляпнул про призрака. Тем более, что братва с него теперь точно не слезет.

— Кто б тебя к призраку подпустил? — ухмыльнулся джинсовый. — Или левачили? Без начальства?

— Никто меня не подпускал, — боец встал, беря потёртый «калаш», — С нами вольный был. Он и сказал — не светите, пойду поговорю… Потом старшой его к колдуну отправил — нет, никакой заразы, всё чисто…

Машинально поднялись и остальные, включая меня. Вот те на… Выходит, с неупокоенными можно общаться!

— Так, по местам! — заорали от капонира. — Машины идут! Вокзальный, ты сиди, не путайся под ногами! Лучше долей воды да чаю ещё закипяти.

Я опустился обратно на бревно, машинально бросил пару подготовленных сухих палок в костёр.

Врал ли боец? Вряд ли. Слишком уж лицо у него было серьёзное — даже, я бы сказал, помертвевшее. Скорее всего, это и правда было, и парень нормально так испугался. Расспросить? Ну это не сейчас — вон видно, что со стороны Вокзального идёт колонна машин. Восемь утра, народ потянулся на рынок в Гидрострой, так что работа у парней будет.

Растущая луна… Так, какая сейчас фаза луны? Вчера вечером, когда шёл в «Триаду», луну видел, смотрела она влево, видна наполовину, а то и больше — растущая. Сейчас… сейчас на небе её нет, значит — взойдёт ближе к вечеру. И небо чистое. Ну что, если сегодня вечером выбраться на место «экзекуции» — все шансы есть.

Лёха-Игорь, ты в своём уме? Ты всерьёз собираешься идти допрашивать призрака о том, кто такая эта Люба, которая, если разобраться, тебе нафиг не нужна? Причём не одного, а трёх призраков, которых в земной жизни сам и ухайдакал?

А вот не даёт она мне покоя. Что-то чую, нутром прямо. Будто она человек из прошлой жизни — моей прошлой жизни. Причём с Тихоновым такого ощущения не было — а ведь мы с ним, судя по всему, неплохо знакомы. Прямо наваждение какое-то…

Кто ты, Люба?

Я встал, долил в котёл воды из стоявшего тут же полного ведра. Машины, два потёртых грузовых ГАЗика, ЗиЛ и зелёный «москвич»-пикап, уже стояли на КПП под прицелом стволов, и несколько человек проверяли у проезжающих документы. Тут же ошивался дежурный колдун. Процедура, сразу видно, отработанная — на автомате действуют.

Наконец старший махнул рукой — проезжайте. Но поболтать не удалось — по дороге шли ещё машины. Выходной, рыночный день, движение активное…

Только отпустили этих — появились ещё машины, и я встал: шли они не со стороны Вокзального, а с севера, вдоль реки. Тот самый транспорт из Крепости? Возможно. Ну и куда они? На рынок?

Автомобили тормознули на расчищенной площадке — микроавтобус-РАФик и ГАЗик, гружённый какими-то мешками. Люди вышли — немного, трое всего с двух машин, рядом столпились бойцы… и вдруг один из них, обернувшись и найдя меня глазами, махнул рукой — дескать, иди сюда.

Неужели повезло?

Бросив напоследок ещё дровишек в костёр — вода уже закипает — я подошёл к машинам.

— В Вокзальный едут, — сообщил мне боец. — Давай с ними, подбросят.

— Оружие есть? — уточнил один из проезжих, мужик примерно моего возраста, в шляпе с широкими полями и безрукавке на голое тело, этакий ковбой.

— Пистолет.

— Давай в ГАЗик тогда, там Ванька в одну харю едет.

Я взобрался в кабину грузовичка. Упомянутый Ванька, парень лет тридцати в футболке, застиранной настолько, что цвет даже не определить, уже был за рулём.

— Во, хоть не так страшно, — ухмыльнулся он, заводя мотор. — А то одному как-то не по себе.

Пистолет у него был, даже два — один ТТ в подплечной кобуре, второй прямо на «торпеде», в плотной кожаной петле. Удобно — когда за рулём, можно быстро выхватить правой рукой, особенно если патрон уже дослан. Но всё равно, вести машину — это вести машину, одновременно стрелять не всякий сможет.

— А чего один тогда? — из вежливости поинтересовался я.

— Так мы всего втроём, надо наших забрать из вашего Вокзального, — словоохотливо пояснил водитель, выруливая на дорогу вдоль бывшего парка аттракционов. Говор напал — скорее всего, понервничал по дороге — зверьё и вдоль реки встречается. А может, и сам поболтать любит.

— На Болоте вроде спокойно, — сказал я.

— Да говорили… но по берегу летяг много. На тополях сидят. Раза три кидались — хорошо, крышу не прошибли. Но вон, смотри, вмятина.

Вмятин на крыше было много, обивка кабины изнутри порвана — я даже не понял, какую именно Ванька имел в виду.

Летяги — это местные твари, вроде как помесь крупной зубастой лисы и белки-переростка. Летать не умеют, но прыгают неплохо, и пикируют с деревьев — брезентовые крыши машин, говорят, рвут на раз. Нескольких таких я подстрелил по весне, когда топал сюда от той заброшенной станции…

ГАЗик, подвывая коробкой, держался за РАФиком.

— А что через Виковщину не поехали? — подумав, спросил я, припоминая карту. — Там и вдоль берега не надо, и Болото мимо.

— Неее, — замотал головой парень. — Там лес. И, это…

Он замолчал. Я сначала подумал — оттого, что впереди поворот, но нет — молчит, побледнел… Хм. И что там такое, в этой Виковщине? К чему, кстати, Каращук тогда сказал, что туда вряд ли кто сунется? Судя по сказанному кикинской парой, деревня нежилая.

— Что там? — как можно аккуратнее спросил я, надеясь, что к парню вернётся его словоохотливость. Но Ванька молчал, и лишь миновав ещё один поворот и выведя машину на длинную прямую улицу, пронзавшую заброшенный район, сказал сквозь зубы:

— Волка там видели. Огромного, серебристого. Скорее всего, оборотень.

Оборотни — дело тут довольно обычное. Причём сопровождают их почти всегда стаи, голов пять-десять. А если учесть «разум стаи» и почти человеческие мозги оборотней — противники это ещё те. Неудивительно, что в Виковщину никто особо не суётся…

Вот и ответ на вопрос — простой и логичный. А я-то теорий настроил… Вообще странно, что кикинские мне этого не сказали. Хотя, если не ездят в ту сторону — могут и не знать.

— Со стаей? — спросил я машинально.

— Нет. Один. Два раза издалека видели, каждый раз он один.

— То есть, ездили там раньше?

— Да ездили, конечно, — парень начал понемногу отходить. — Дорога, правда, не очень. Но вот последний раз, говорят, его видели совсем рядом с дорогой. С тех пор наш староста и сказал — по той дороге ни-ни. Жизнь дороже…

— Давно?

— По весне, как дороги подсыхать стали.

Один крупный оборотень, без стаи — существо опасное, но не настолько, чтобы машины давали кругаля. Тут есть и Охотники, и Патруль, и боевая группа, в конце концов.

— Давно бы уже вывели бойцов да зачистили бы дорогу, — пожал я плечами. — Оборотней же серебром пронять можно. А у боевой группы и «бардак» есть.

Ванька как-то странно посмотрел на меня, потом уставился опять на дорогу — чуть крутанул руль, объезжая рытвину, но машину всё равно тряхнуло.

— Наши давали вашим заявку, — сказал он. — От Управы пришёл отказ. Без объяснения причин. И нам рекомендовали на том направлении особо не шуметь. Либо ездить как есть, либо не ездить, и всё тут.

Ой как интересно. Выходит, Управа отлично знает, что на короткой дороге на Крепость бродит крупный оборотень, но ничего не предпринимает. Мало того — и другим не даёт. Причём я и у нас на Базе об этом ничего не слышал, хотя с ребятами из Патруля общаемся, да и на планёрках информацию доводят.

Впрочем, объяснение есть — простое и логичное. Если правильно помню инструктажи, оборотни — неважно, со стаей или без — отлично распугивают всю мелкую нечисть. А значит — Управе выгодно «держать» на незначительной дороге, по сути на северных рубежах, одиночного монстра, причём, что называется, «территориального». В город он не полезет, максимум в Кикино, а вот и город, и деревня практически защищены от пакостной мелкоты, типа летяг, болотных прыгунов или мелких ядовитых тварей, которые в прыжке умудряются словно «притягиваться» к своей жертве…

Но тогда про оборотня просто обязаны знать в Кикино. Почему не рассказали мне?

Блин, Найдёнов, тебе, судя по виду, полтинник, а ты как маленький. С чего они будут рассказывать всё от и до первому встречному в столовке? Если они вообще о нём знают…

История с Виковщиной разрешилась банально, и я почувствовал самую настоящую скуку. Видимо, живёт ещё во мне опер Лёха со своим чутьём.

Да живёт, живёт. И, похоже, начинает просыпаться.

Я высказал шофёру своё предположение об «охране рубежей» — тот, подумав, согласился, хоть и поморщился. Понятно — ему же, если что, мимо тополей с летягами пилить на машине… Ладно хоть, на Болоте спокойно — едем, и словно мы не в одном из самых, по разговорам, опасных районов в окрестностях, а просто по городу едем. Пошарпанные дома с выбитыми окнами, конечно, заросли, но вот живности — нет. Заслуга того оборотня? А кто знает, вполне может быть.

— Слушай, а тут всегда так тихо? — задал я мучивший меня вопрос. — Второй раз еду, и хоть бы ветка хрустнула…

— С этой зимы, наверное, — подумав, отозвался Ванька. — Раньше тут только при пулемётах ездили, всегда колонну ждали. Одной-двумя машинами — ни-ни. А в этом году — как отрезало.

— Только из-за того, что дорогу новую проложили?

— Не знаю. Может быть. Но раньше тут вообще дурдом был. Покусанные в каждом рейсе были, и машины в низине в ямы проваливались…

— А сейчас — хоть дома заселяй, — закончил я его мысль, вспомнив вчерашний разговор с ребятами в машине.

— Ну да.

Ерунда какая-то. Почему вдруг стало неопасно? Само собой такое не происходит. Поспрашивать людей, что ли? Да и вообще, надо больше слушать. Даже на работе — нет-нет да и проскочит информация, работают все вместе, друг от друга не тихарятся. Этот шофёр-то явно не в курсе, он нездешний, хоть и заезжает периодически.

Юрка. Расспрашивать надо Юрку. Он точно знает.

И я его обязательно расспрошу. Причём можно даже долго не ждать — завтра вечером мы с ним выйдем в одну смену, и повод поговорить вполне может найтись, особенно если выдвинемся куда-нибудь вдвоём. А сегодня… Сегодня всё же надо рискнуть и выбраться в западную промзону. Иначе потом буду винить себя, что не попробовал.

Глава 10. Вокзальный. 23 июня, суббота, вечер

Луна взошла где-то часа в 4 пополудни — над горизонтом появился бледный «блин», чуть обтёсанный слева, но для выхода явно рановато — сегодня чуть не самая короткая ночь в году. Если правильно помню предыдущие дни — закат ближе к 11 вечера, и раньше этого времени «на точке» скорее всего делать нечего.

К десяти я уже собрался — наконец-то нормально поел в столовой, чуть вздремнул, проверил и почистил ТТ, снарядил запасные магазины — один патронами с серебряными пулями, другой обычными, пометил «серебряный», зачистив на нём грани — чтобы не перепутать. Убрал в левый карман — если вдруг придётся менять, вероятность того, что понадобится именно «серебряный» — выше. Обычный сунул в правый. Повесил на пояс затрофеенный у главаря изгоев штык.

Собрал в сумку флягу, медпакет и скромный сухой перекус. Вытащил ручной фонарик-жучок, который заполучил как-то на одном из вызовов по совету ребят — «клиент» оказался буйным, так что имущество, что было при нём, быстро разлетелось по карманам нашего наряда. Повода воспользоваться фонариком ещё не было — в машине обычно служебные есть, на аккумуляторах, но лучше взять. Конечно, его света явно недостаточно, чтобы отпугнуть призрака в случае чего, но пусть будет.

Что ещё? Да ничего. Конечно, хорошо бы добыть освящённой воды, но это штука редкая — церквей, именно классических, старых, «намоленных», ни в Вокзальном, ни в Гидрострое нет — ближайшая в Крепости, и ещё есть в Ладоге. А освящённая вода, как говорят, долго не хранится, максимум дня три. Есть руины церкви, даже не одни — и напротив бывшей плотины, и вниз по течению, но там именно что руины — а тут ведь ещё и хороший священник нужен. Причём именно хороший, не шарлатан — рассказывали, что и лжепророки одно время встречались. Пока их в расход не пустили. А что толку от церкви, что много лет стоит сама по себе. Вон, на инструктажах было, что те же «ангелы смерти», что мёртвых поднимали, освоились в бывшем монастыре… Не помню только — где, а может, и не говорили этого.

Что ещё помогает от призраков? Соль. Периодически в нарядах у того же Патруля встречается дробовик, чаще всего обрез двустволки, заряженный крупной солью. Правда, это скорее теория — ни разу не слышал, чтобы призраков реально били таким способом. Не изучены они толком в связи со своей редкостью. А может, и били — просто не рассказывают. Серебро не помогает точно, ну да ладно, серебряные пули у меня есть — на всякий случай. Надеюсь, в такой близости к Стене ничего другого не встречу.

Чем они опасны? На инструктажах упоминали про «касание призрака», это судорога, причём предполагается, что она может передаваться другим людям. Ну… будем надеяться, что ничего подобного не словлю.

Найдёнов, ёлки-палки! Ты собираешься идти, или так и будешь прокручивать в голове теории? Сегодня у тебя скорее всего последний шанс — особенно если тела соберутся утилизировать. Если ещё не утилизировали.

Я запер дверь и вышел на улицу. Духота стояла та ещё — пик лета, к вечеру легче ничуть не стало. Правда, в этот раз мне плюс — если предположить, что прождать мне придётся полночи, то пусть лучше в духоте, чем в холодрыгу.

И белые ночи, которые вчерашней ночью помешали мне толком оторваться от преследователей, в этот раз кстати — видно всё отлично. На улице даже фонари не включали — вон луна светит, поднимаясь всё выше.

Я шёл по городу, погружённому в прозрачный сумрак, и пытался разобраться в мыслях.

Ладно, допустим, что мои предположения о призраках верны, и я действительно увижу души неупокоенных. Что мне это даст?

В первую очередь — увижу это своими глазами. Второе… Второе в том, что если душа не может упокоиться — значит, её в этом мире что-то держит. Возможно — правильно заданный вопрос и мне даст ответ, и душу отпустит куда положено. И раз тот неназванный человек общался с призраком — может, и у меня получится. А общее у меня с ними, что может послужить темой для разговора — Люба.

На КПП на меня посмотрели подозрительно, нудным тоном прочитали стандартный инструктаж, согласно которому за воротами за меня никто не отвечает и на помощь не придёт, и впустили в выходной шлюз. Уже оказавшись за воротами, на месте разобранных железнодорожных путей, я подумал — а не позвонят ли они сейчас моему начальству? Я ж предъявил свою карточку, где чёрным по белому указано, что числюсь в мобильной группе. Хотя, с другой стороны — я сейчас на законном выходном, не на работе. Да и если доложат — какая разница? Разнос от Большакова? Его и так можно получить.

Я зашагал по насыпи вдоль остатков старых пакгаузов, на всякий случай достав пистолет. Ни разу не было разговоров, чтобы тут кто-то шалил, но и одиночки в этом направлении выбираются редко.

Повезло — миновал руины без происшествий. Вон впереди забор той самой овощебазы, через которую мы «срезали угол», чтобы не попадаться бандитам на глаза, но сейчас я там не полезу — всё же не полдень, можно ногу подвернуть. Тут до дома, за которым бандиты готовили Любе «экзекуцию», вряд ли больше полукилометра.

Вот и он — заросший зеленью… На всякий случай подсвечивая «жучком», я пробрался во двор. М-да, пованивает — на жаре трупы разлагаются быстро, а тут уже больше суток прошло. Прямо здесь торчать не буду точно — лучше расположусь там же, где прятался с винтовкой, ну может чуть поближе — там и сухо, и кусты прикрывают, и вонь не так чувствуется. Ручей, опять же, рядом — есть мнение, что текущая вода отгоняет нечисть.

Я устроился за кустом, подтащив валяющуюся неподалёку чурку, чтобы было на что присесть. Ложиться нельзя — быстро не вскочишь и позу не поменяешь, оборачиваться сложно, сидеть на корточках — ноги моментально затекут. Ладно, вот так… Будем ждать.

Ожидание оказалось скучным — хотя, чего я ещё ждал? Проснулись сверчки, завели свою монотонную песню. Откуда-то кричала ночная птица — до леса тут пара километров, может, оттуда? Но как слышно, а… Одиноко квакала лягушка.

В сон не клонило — всё же поспал не зря. Выбрав момент, поменял магазин на «серебряный» — отчего-то показалось, что так надёжнее. Сколько я тут уже торчу? Глянул на часы, приподняв их так, чтобы попал лунный свет — уже за полночь… Луна сильно сместилась в сторону. Сколько у меня ещё времени? Пара-тройка часов, прежде чем она скроется? Хорошо хоть, что на небе ни облачка.

Как отрезало — смолкли и сверчки, и лягушка заткнулась, лишь птица истерично орала где-то вдали. У стен дома возникло лёгкое свечение, ничего при этом не освещавшее.

Три фигуры, стоящие поодаль друг от друга — ну да, всё верно, там, где лежат тела. Стоят не шевелясь, в руках оружия нет — ну тут ничего удивительного, вряд ли призрак проявляется именно так, каким он был в последние секунды жизни. Одежда — да, похожа.

Я заворожённо рассматривал призрачных существ — впервые вижу подобное. Да и вряд ли многие здесь такое видели — ну какой нормальный человек по своей воле попрётся на встречу с душами мертвецов? Только ты, Найдёнов.

Призраки стояли без малейшего движения — словно висели в воздухе. Может, конечно, они общаются сейчас меж собой — просто я этого не слышу.

Ну что, Найдёнов, момент истины. Так и просидишь под кустом, пока они не исчезнут, или всё же выйдешь ради того, зачем ты сюда пришёл?

Если не выйду — никогда себе не прощу.

Я встал, потянулся — нет, нормально, ничего не затекло. Дослал патрон и вышел из-за кустов.

Призраки и ухом не повели, если применимо такое сравнение. Так и торчат на своих местах без движения.

Шаг, ещё шаг… Мои глаза к полумраку привыкли уже давно, и сейчас, в лунном свете, я различал все детали — густую траву, сломанные рамы в окнах дома, столб, к которому была привязана Люба… Белёсо-серебристые фигуры стоят, не шевелятся. Они в ступоре, что ли? Чувствуют ли они меня? Осталось метров двадцать, воняет уже так, что хочется зажать нос.

Я остановился — ноль реакции. Может, надо первому заговорить с ними? Или пальнуть? Нет, не буду — всё же есть шанс на мирный разговор… если он вообще есть.

— Доброй ночи, — тихо сказал я. Повезло — голос не сел, хотя я не удивился бы, сорвись он.

Три фигуры моментально повернулись ко мне — как по команде.

— Он, — прошелестела фигура главаря бестелесным голосом — словно не в ушах, а в мозгу.

— Он, — почти мгновенно повторили две другие.

Так. Узнали. Точнее, главарь узнал — видимо, призрак понимает, кто именно убил того, кем он был раньше.

— Я пришёл поговорить, — как можно спокойнее сказал я, хотя в горле предательски першило, а по спине полз холодок. Да ещё эта вонь… — Если договоримся — тела захоронят.

Вру, конечно, хотя при желании (и деньгах) скорее всего можно договориться с утилизаторами на внеплановый выезд. Закапывать, конечно, никто не будет, а вот сжечь — сожгут. Тут давно уже в ходу кремация.

— О чём с тобой говорить? — так, неясно, кто говорит, но судя по тону — главарь, да и взгляд прозрачных белёсых глаз у него такой, словно насквозь прожжёт. — Ты зло, которое ввергнет этот мир в хаос!

Твою ж мать. М-да, разговор вряд ли получится — видимо, смерть настолько сворачивает душе психику, что она начинает видеть зло во всём, что её окружает… А это значит…

Это значит, что я попал.

Так, спокойно, Найдёнов. Играть надо до конца — особенно сейчас.

— Я для тебя зло. Ты для меня зло, — собрав всю волю в кулак, чтобы не побежать, процедил я — а организм, судя по накатывающим волнам липкого страха, был готов рвануть подальше отсюда. — Но я готов говорить с тобой. Ты готов выслушать?

Главарь не тронулся с места, но двое других ринулись ко мне — как по команде. Они плыли над землёй, не перебирая ногами, и я понял — разговор не получился.

Всё, Найдёнов. Присоединяйся…

Я пальнул — пуля прошила насквозь того, что был ближе, и ковырнула стену дома позади. Да, серебро бесполезно… Что ещё? Молиться? Не умею, да и чувствую — не верил я никогда во Всевышнего…

Руки сами собой вырвали из ножен трофейный штык — ну да, организм иногда думает за меня, всё на рефлексах. Толку от него сейчас, но рефлекс сработал вместо мозга — первый, подстреленный Юркой, тянется ко мне, и я, уйдя левее, нанёс косой режущий удар сверху вниз по протянутой руке в районе локтя.

Не знаю, успел он прикоснуться ко мне или нет, но моё тело на мгновение пронзила судорога, а призрак… исчез, словно осыпался вниз серебристой пылью.

Да ёлки-моталки! Призрака не убить ножом, значит, это просто уловка. Возникнет за спиной? Я крутанулся — нет, позади его нет, второй уже рядом, машинальный удар ножом в корпус…

И так и застыл. Судороги в этот раз не было, призрак просто осыпался точно так же, как и первый.

Нож! Ещё когда я забирал у главаря нож, подумал — лезвие не «родное», перекованное, на родном обычно есть или пила по верхнему краю, или отверстие, чтобы штык превращался в кусачки… А ещё оно было измазано какой-то гадостью из котелка. Я его тогда обтёр, но больше и не доставал, только на КПП, когда трофеи проверяли. Причём на КПП тамошний колдун про нож не сказал ни слова — значит, никаких зачарований на нём нет, материал не «фонит», да и не слышал я о подобном…

Остатки жижи? А вполне может быть. Так ведь и котелок с ней где-то здесь должен валяться, мы эту дрянь не забирали.

Я замер, глядя на призрак главаря — тот, казалось, смотрел прямо на меня, не сокращая дистанцию, и я не удержался:

— Спасибо за ножик, братан. Не ожидал. Значит, вот оно как, а?

Пауза. Призрак не шевелится.

— Посмотрим, что этот нож ещё может? — решился я, делая шаг вперёд — и призрак рефлекторно отпрянул, хотя между нами было не меньше двадцати шагов.

— Боишься? Это хорошо, значит, правильно идём, — осклабился я. Знает он про свойство жижи намного больше, чем я, и сейчас меня это вполне устраивает. Жалости к этому упырю не было ничуть — ну а откуда ей быть, если он на моих глазах хотел совершить ритуальное убийство. — Договоримся? Ответишь на вопросы — договорюсь, чтобы захоронили останки. Нет — ткну ножом, эта дрянь на нём ещё осталась. Уйдёшь в небытие. Устраивает?

Я говорил, стараясь не столько надавить на главаря, сколько дать уверенности самому себе. Ситуация аховая — я понятия не имею, сколько ещё осталось на клинке силы, способной упокоить призрака, и есть ли она вообще. И не умеет ли дохлый изгой ещё что-то — рисовал же он какие-то руны! Не факт, что колдун, но что-то как минимум знал. Умеет ли что-то необычное призрак колдуна? Предпочитаю этого не знать. Сейчас — уж точно.

Дистанция сократилась до десяти шагов. Эх, ещё бы жижи из котелка… Нет, в полумраке не найду, светить — значит отвлечься.

— Спрашивай, — вдруг прошелестел главарь. Я от неожиданности остановился, и он продолжил: — Отвечу на три вопроса.

Ух ты. Это как джинн из сказки? Какой сказки? А без разницы, мозг помнит… Так. Спрашивать надо однозначно, переспросить вряд ли удастся.

— Почему ты хотел убить здесь ту женщину?

Я еле удержался, чтобы не спросить «Любовь Лавинскую» — главарь вполне мог не знать её имени, а значит, вопрос скорее всего окажется бесполезным.

Глаза призрака полыхнули.

— Это не женщина, это зло, — прозвучал в моей голове его бестелесный голос. — И ты — зло. Ты следующий.

Твою ж мать!

С досады захотелось заорать или, лучше, всё же пырнуть призрака ножом. Вопрос ушёл впустую — я и так знал, что её он считает ведьмой, а меня, своего убийцу — вселенским злом. Тьфу ты, как обидно…

Так, Найдёнов, думай. У тебя ещё два шанса — но учти, он говорит именно то, что считает правильным, а не то, как оно на самом деле. Как это можно использовать?

Я хотел понять, что связывает Любу и меня. Попробовать? В конце концов, он эту тему первым начал…

— Почему ты ставишь меня и эту женщину рядом, в чём между нами связь?

— Вы две стороны одного и того же, — немедленно отозвался призрак, словно ждал вопроса. — Ты — продолжение её. Я не почувствовал тебя тогда. Моя ошибка.

Заткнулся… Вот зараза, опять прокол. Он упорно гнёт свою линию — точнее, то, во что верит. То, что мы с ней как-то связаны, я и сам знаю — причём с первых же её слов. Соберись, Найдёнов! Третий вопрос нужно задать так, чтобы ответом были факты, а не его домыслы. Спросить, почему они решили убить её именно здесь? Без толку, это мне уже рассказал Каращук. И надо ещё попытаться понять, зачем рассказал…

Спросить, что не так со мной и большими зеркалами? Бесполезно, скажет что-то вроде того, что зло не отражается в зеркалах или что зеркало показывает истинный облик — на уровне трёпа я это слышал даже от коллег, причём в виде баек, а байки нам не нужны.

Поинтересоваться, откуда я пришёл? Сам главарь этого не знает и не может знать, призрак… ну, может, и знает, но как правильно задать вопрос?

А если…

Я решился.

— Мне вспоминается свадьба. Где и когда это происходило?

Ну???

— Это было пять лет назад в деревне Лаврово, между Колчино и Бумажным, — равнодушно прошелестел призрак и… исчез.

Я так и остался стоять с ножом в опущенной руке. Сверчки молчали, нос резала вонь от разлагающихся трупов.

Интересно…

Интересно в первую очередь то, что свадьба реально была — она мне не привиделась. В первый раз дохлый изгой выдал факт.

Пять лет назад… это много. А может, наоборот — мало. Тут не играют свадеб, с катанием на машинах по глубинке — уж точно, и пять лет назад, судя по всему, такого не было. Значит, я точно из тех, кого называют «провалившимися» — но провалился сюда уже давно. Вокзальный, Гидрострой… а где я был раньше?

И главное — названное призраком место. Именно между Колчино и Бумажным напали на Любу — по её словам. А значит — именно в деревеньке Лаврово нужно искать «концы»…

Глава 11. Вокзальный. 24 июня, воскресенье, ночь и утро

Подсвечивая фонариком и морщась от вони, я нашёл котелок с жижей — он так и стоял там, где его поставили ребята, неровно, но варево не пролилось, его ещё со стакан на дне примерно. Заберу — надо подумать, можно ли где-то провести анализ. Может, в Колледже помогут? По-хорошему, стоило забрать его сразу, но кто ж знал… Ритуал-то не колдовской — Стуков ничего не обнаружил, вот и не подумали.

Бегло осмотрелся — нет, больше вроде ничего, можно и обратно двигать. Опять запели сверчки, осторожно подала голос лягушка, потом к ней присоединилась ещё одна… Значит, всё спокойно. Выбравшись на бывшую железную дорогу, я вздохнул, постоял немного и направился к стене.

На КПП была, конечно, та же смена, что меня и выпускала. Долго проверяли, колдун что-то исследовал — ничего не нашёл. Выходит, «касание призрака» я не словил, хотя что-то подобное мелькнуло в момент удара ножом.

Котелок с варевом, само собой, вызвал подозрения, причём чисто бытовые — дежурный колдун в нём ничего опасного не обнаружил.

— Вещдок, — как можно равнодушнее пояснил я. — На выезде забыли забрать, приходится подчищать за собой же.

Ничего не сказали — ещё бы, чистейшая правда. Не вся, но всю им знать и не надо, раз не спрашивают. Строго говоря, если Люба всё ещё в Управе — то и жижу надо бы отдать им, они занимаются неудавшимся ритуалом, но тут есть одно «но» — если сдам варево им, о его составе ничегошеньки не узнаю. Особенно если дело в руках безопасников — а оно у них, не зря же Каращук меня дёргал.

Я шёл по скудно освещённой Профсоюзной — фонари всё же включили, хотя и чисто символически, штуки три на всю улицу — и размышлял.

А если обратиться прямо к Каращуку? Просто принести варево, поинтересоваться вопросом? В конце концов, можно же обосновать свой интерес, признаться, что Люба знала меня «по прошлой жизни» — как выяснилось, жил я вполне законно, более того — в силовой структуре работал, пусть и в соседнем городе. Даже не удивлюсь, если Лёха Андреев мог пересекаться со здешней Управой… хотя, нет — иначе Каращук сказал бы это мне.

Или не сказал бы? Богданыч — личность в городе не то чтобы легендарная, но известная. Большинство новоприбывших он собеседует лично, так что знают его практически все, из «провалившихся» — уж точно. И он уж точно «себе на уме», такой всех карт на стол никогда не выложит.

А значит, не стоит давать ему козырей.

Может, Юрка?

Вот это более подходящий вариант — Юрка, во-первых, был на том выезде, во-вторых — много знает. В-третьих, и это самое главное — я ему нужен, так что вероятность того, что пошлёт всем известным маршрутом, минимальна.

Решив, что на этом и стоит остановиться, я свернул меж домами к общаге. Вообще, странное какое-то ощущение — будто кто-то наблюдает. Но я не раз украдкой осматривался, так что уверен — нет, никто не смотрит. Белые ночи — они и есть белые ночи, тут не спрячешься, да ещё и рассвет скоро.

Завалившись в комнату, я поставил котелок в угол, накрыл его найденной на кухне картонкой, умылся и, недолго думая, рухнул в постель.

Утром из котелка не воняло, и только тут я подумал, что сделал глупость — ну как можно было остаться спать в комнате, где стоит незакрытое зелье, которое, возможно, способно угробить призрака?

Ну ладно, что сделано — то сделано. Всё равно больше его оставить негде — не на кухне же. В лучшем случае выльют, в худшем — сопрут котелок.

Пахнет всё так же — травяной отвар, правда, запах стал слабее. Значит, не химия и не колдовство… Да ну, не может изгой оказаться колдуном. А вот чем-то вроде медиума, способного уловить те самые «силовые линии», о которых говорил Каращук — может. Наверное, и знаки, которые нарисовал на груди женщины, нашёл в каких-то старых книгах…

М-да. Ритуальное убийство, о каких раньше не слышали…

Ну что, навестить Юрку? Так и сделаю — если застану, но сначала, пожалуй, схожу на рынок. Мне там особо ничего не надо, но вот нож можно и нужно показать оружейникам — может, что-то расскажут, если узнают в кустарщине знакомую работу.

Вот, молодец, Найдёнов. Давай, буди своего внутреннего опера…

Алексей оказался на месте — несмотря на ранний час, торговля у него шла активно. Впрочем, воскресенье — в Вокзальном базарный день, так что ничего удивительного. Проболтавшись примерно час, я всё же вклинился между двумя очередными покупателями.

— О, новичок, — узнал меня оружейник. — Привет. Пистолетик не пригодился ещё?

— Пока нет, но как потрачу патроны — обязательно приду, — заверил я. — У меня вопрос, если есть минутка.

Продавец кивнул, наливая себе что-то в кружку из термоса, и я вынул из ножен штык и положил на прилавок:

— Вот, достался такой трофей. Не в курсе, это кустарщина или кто-то такие массово делает?

— Кустарщина, — сказал Алексей, взглянув на нож лишь мельком. — Смотри сам — штык, штука полезная. И ему сносу нет, если не камень долбить, конечно. — Он взял нож, без особого уважения повертел, положил. — А тут рукоять от штыка калашовского, а клинок левый. Но кому-то не лень было разбирать, ковать новый клинок, потом собирать… Разве что у изгоев такое встретишь. Они вообще по максимуму используют любое барахло. А оружие у них — обычно убитое в хлам… Да, они могли такое сделать. Из-за Стены?

Я утвердительно кивнул. Ну вот, ничего необычного, клинок изгоев, не какое-нибудь широко известное ритуальное лезвие. Как всегда — всё просто. Что ж ещё можно было найти у изгоя?

Стоп. Что-то не то. Он сказал, что оружие у изгоев обычно в отвратительном состоянии — а ТТ мне достался исключительно ухоженный…

Ну и что? Может, главарь добыл его неделю назад, не успел ещё «уболтать».

Оружейник опять взял нож, повертел:

— Ну да, точно их творчество, — подтвердил он. — Вон, смотри, видно, какая грубая ковка. Это скорее даже не горячая, а холодная ковка. Холодное железо, — ухмыльнулся он и, видя, что я не очень понимаю шутку, пояснил: — Материал из старых сказок. Железо, которое ковали, не нагревая. Отличное оружие против нечисти, даже лучше серебра.

А вот тут проняло меня.

Алексей процитировал байку, но он понятия не имеет, насколько она близка к правде!

Главарь изгоев считал Любу ведьмой, а потому для ритуального убийства использовал не простое оружие, а такое, что, согласно поверью, способно уничтожить нечистую силу! Значит — он реально в это верил, и когда я допрашивал его призрака — тот тоже говорил откровенно.

Кто бы сомневался… Но, в целом, мне это ничего не даёт. Сказки — они и есть сказки.

— Ещё на таких ножах хорошо держится всякая дрянь, — задумчиво сказал оружейник, возвращая мне штык рукоятью вперёд — а держит-то аккуратно, за тупую часть лезвия. — Клинки неполированные, так что изгойская тема — обмазать там грязью или старой кровью, чтобы жертва, если не убьёшь, заражение крови схватила… Ладно хоть, наши колдуны такое легко лечат, — подмигнул он. — Почисти хорошенько, если ещё не.

Хороший совет. А то я нож и от остатков варева из котелка не чистил… а может, правильно и сделал, что не чистил? Или против призраков он подействовал из-за своего материала?

Одно ясно — нож с ритуальным убийством всё же связан, хоть и не напрямую. Ну ладно — служил изгоям, теперь и мне послужит…

Я убрал штык в ножны и положил на прилавок некрупный чек:

— Так нормально?

— Вполне, — подмигнул Алексей, и я подумал, что он скорее всего плату и не потребовал бы. Ну и ладно, для хорошего человека не жалко — особенно если человек в нашем деле полезный…

Ну что, дойти сразу до Юрки, чтобы не откладывать в долгий ящик?

Я зашагал по Советской, в это время довольно людной — люди понемногу стягивались на рынок, — и почти не удивился, когда на перекрёстке за Колледжем столкнулся с Юркой нос к носу. Ну правильно, дорога-то к его дому одна.

— О, привет, — Юрка тоже ни капли не удивился — город маленький, и чуть не целиком ходит в воскресенье на рынок. — Ты уже оттуда? А я только туда.

— Поговорить хотел, — прямо сказал я. — В том числе и по твоему предложению.

— Тогда пошли, — хлопнул меня по плечу напарник. — Пройдёмся, а на рынке и перекусить можно. Хорошо бы и по пиву, но вечером на смену. Можно, конечно, и там поболтать, но о личном лучше говорить не на работе…

Тут он прав. Лишних ушей, конечно, и на рынке навалом, но они незаинтересованные. Впрочем, думаю, ни о чём секретном мы сейчас и не будем говорить — так, общие вопросы.

Мы не торопясь пошли мимо Колледжа, и я решил сразу перейти к делу:

— Короче, Юр… Я в целом согласен. Но решать надо по каждому конкретному делу, так ведь?

— Конечно, так, — кивнул Юрка. — Не с головой же в холодную воду… хотя сейчас я от холодной водички бы не отказался, — ухмыльнулся он. — Пистолет зарегистрировал?

— Да. И серебра купил под него.

— Молоток! Значит, можно планировать… Есть у меня одна намётка… но о ней потом.

— Слушай, я что к тебе шёл, — начал я. — Не даёт мне покоя тот наш выезд. Где троих изгоев положили.

— Любка понравилась? — съехидничал Юрка. — Сходи к безопасникам, чтобы её потом прямо тебе и отдали.

— Нет, не о ней речь, — отмахнулся я, но подивился, как напарник быстро ухватил суть того, что беспокоит меня уже третий день. — Точнее, о ней тоже. Что это вообще за ритуал был? Ты о подобном слышал?

— Она ж тебе сказала — ведьму убить хотели, — по своему обыкновению легкомысленно отозвался Юрка. — А что в головах у изгоев — кто его знает… — он внезапно посерьёзнел: — Нет, не знаю, не встречал. Но после истории с Колледжем ничему новому уже не удивлюсь.

— Но подробности истории с Колледжем ты не знаешь, — уточнил я.

— Не знаю… Но уже одно то, что там были доппели, о многом говорит, — резонно заметил напарник. — Вот и думай — что мы ещё не знаем?

— Слушай, а ты не пробовал выяснять у безопасников? — задал я простейший вопрос. — Тебя, как я понимаю, оттуда спасли, так что ты и пострадавший, получается?

— Так в том и суть, что я где-то посерёдке между пострадавшим и сообщником, — понизил голос Юрка. — Потому у меня ощущение, что Управа меня просто терпит. А возможно, и следит, — он помолчал и добавил: — Это я тебе к тому говорю, чтобы ты понимал, с кем связался. Не передумал?

Эх, Дьяченко, если бы ты знал, с кем связался ТЫ…

— Нет, — твёрдо ответил я. — И у меня к тебе ещё один вопрос. В городе есть место, где могут проверить состав некоего варева?

— С супчиком в общаге экспериментировал? — начал было Юрка, но, наткнувшись на мой взгляд, посерьёзнел: — Что за варево?

— Которое использовал главарь изгоев, — прямо сказал я. — Я не поленился, сходил и забрал.

— А вот теперь ты темнишь, — усмехнулся напарник. — Так, пойдём-ка перекусим сразу, там и продолжим.

Основная «едальня» рядом с рынком — кафе «Зеркала», но оно считается колледжевским, туда мало кто ходит, кроме колдунов. Впускают, конечно, всех, но не раз говорили, что тем, у кого нет колдовских способностей, там почему-то некомфортно. Энергетика не та, наверное — всё же колдуны с энергиями работают, вот, видимо, и на кафе это наложилось…

Вместо кафе мы пошли на край рынка, к скоплению машин, на которых люди приехали из других мест — там, рядом с потасканными ЗИЛками и ГАЗиками, традиционно стояли мангалы и можно было не особо дорого перекусить без лишних изысков. «Фудкорт» — почему-то пришло в голову незнакомое слово. Из прошлой жизни, наверное… как и та свадьба.

Что ж я ещё забыл?

Мы расположились у стоячего столика, отстояв очередь и взяв по шашлыку и всё же по кружке пива. До вечера выветрится точно, а в такую жарищу местное некрепкое и холодное пиво — очень кстати.

— Так вот, Найдёнов, ты темнишь, — негромко продолжил разговор Юрка. — С фига ли тебе идти и забирать то, что оставили при осмотре? Значит, ходил ты не за этим, а это просто попутно захватил. Причём захватил, потому что решил, что оно тебе нужно. Я прав?

Молодец напарник! Сразу видно — человек опытный. Ну вот и ответ на мои сомнения — надо рассказывать всё как есть, скорее всего Дьяченко и правда сможет помочь. Нужен мне знающий человек, нужен.

Жуя шашлык, я в общих чертах пересказал Юрке свои соображения и то, что произошло за эти три дня. Рассказал и о том, что «нашёл» свою прошлую личность. Не стал только вдаваться в подробности разборки в «Триаде» и оставил при себе соображения о Виковщине и силовых линиях — сейчас оно ни к чему. А вот про диалог с призраком рассказать пришлось.

— Ты стопудов тот человек, что мне нужен, — задумчиво протянул Юрка, выслушав. Одним глотком допил остаток пива, поставил кружку рядом с пустой бумажной тарелкой. — Волков был такой же, постоянно во что-то вляпывался… даже со мной вместе. Вы бы подружились, гарантирую.

Кто же такой этот Волков, о котором напарник уже не первый раз упоминает? Потом расспрошу.

— Покажи нож, — попросил Юрка.

Взял бывший штык за рукоять, провёл пальцем по боковой части клинка, сразу вытер палец салфеткой:

— Материал необычный. Я не спец, но предположу, что нож был сделан изгоями именно для убийства «ведьмы» и тому подобного. И призрака скорее всего ты упокоил именно ножом, а не варевом, вряд ли оно оставалось на клинке. Но ты прав, проверить состав надо бы.

— Думаешь, она действительно… ведьма? — осторожно уточнил я.

— Управа разберётся, — неопределённо сказал Юрка. — После доппелей в Колледже я ничему не удивлюсь. Даже «ведьме», хоть я о подобном и не слышал ни разу.

— Как думаешь, реально попасть в это Лаврово? — задал я вопрос, который был, вероятно, главным. Распутывать историю надо оттуда, где она началась — и, как ни странно, это теперь касается и Любы, и меня.

— До Колчино вёрст тридцать, — задумчиво побарабанил пальцами по столу Дьяченко. — Часа два езды с нашими дорогами — ну только чистой езды, без разведки. От Колчино до Бумажного — около десяти вёрст, наверное. Туда есть железная дорога, но поезда давным-давно не ходят, а то Колчино было бы вообще под рукой… В общем, одним днём точно не обернуться. А вот если с одной или двумя ночёвками в том же Колчино или в Бумажном — тогда вполне можно. Тем более, сейчас и светло, вот осенью бы я не совался.

— А туда вообще ездят? Чтобы было к кому «на хвост сесть»?

— Ездят, но нерегулярно, — Юрка обернулся, словно хотел осмотреть стоящие неподалёку машины. — Завтра, после рынка, точно поедут с утречка, если кто из тех мест есть. Другое дело, что не будешь же расспрашивать… а по машинам неясно. Но завтра мы с тобой пролетаем — потому что на смене. А вот во вторник с утречка можно.

— С кем?

— Со мной, конечно, — хохотнул Дьяченко. — Чую, ты как тот Волков, просто что-то вроде его зеркального отражения. А значит — и вляпаемся, и что-то интересное найдём обязательно. Поверь, брат, у меня чуйка!

Зеркальное отражение. Забавное сравнение выбрал Юрка. Знал бы он…

Впрочем — не исключено, что ответ я как раз получу в этой поездке. Так что за предложение Юрки не можно, а нужно хвататься прямо двумя руками.

— Царское предложение, — сказал я вслух. — Только что-то страшновато…

— Не бзди, Найдёнов, — ухмыльнулся напарник. — Это я так, для красного словца. Всё у нас срастётся. Конечно, конвоем ехать спокойнее, но и ГАЗ-69 на что-то годится. Тем более, мы оба неплохие стрелки. И про оборотней на том направлении давно ничего не слышно, и про бандитов, а всё остальное не так страшно. «Медведи» здоровые, но больше одиночки, если что — справимся. Тем более, у тебя трёхлинейка, да ещё и с оптикой. У меня дома СКС есть.

Хм, а ведь все шансы. Два серьёзных ствола — это хорошо, особенно учитывая, что Юрка и из двух пистолетов сразу стреляет отлично. Конечно, идеально бы взять ещё одного человека, лучше даже колдуна, чтобы ауры и движение отслеживал — но впутывать лишних людей вряд ли стоит. Тем более, что с того направления поселковые ездят хорошо если с одним колдуном на колонну.

— Вот по лицу вижу, что просчитываешь, — подмигнул Юрка. — На самом деле, есть у меня один человечек на примете… из Колледжа. Можно поговорить, чтобы поехал с нами. Бензин между нами с тобой пополам, а чем его подкупить — я обмозгую… Но парень хороший.

Ух ты, и колдун нарисовался… Любопытно. Чем хорош Юрка — так это своими обширными знакомствами.

— Не боишься с Колледжем связываться, чтобы не получилось, как в прошлый раз? — поинтересовался я. Получилось неожиданно ехидно, но напарника это ничуть не задело:

— Я ж не сказал, что он колледжевский. Просто ИЗ Колледжа. Сам их недолюбливает, хоть и колдун. Работает в милиции, патрулирует по городу. В общем, нормальный пацан. Уточню, как он работает, и решим. Ты сам-то как, не против?

С чего мне против быть… Это у Юрки, выходит, есть зуб на Колледж из-за прошлогодних мутных дел, а у меня такового нет.

Достигнув принципиального «согласия сторон», мы разошлись. Я пошёл к себе в общагу — отдохнуть чуток перед ночью, Юрка остался на рынке по своим делам. И уже подходя к дому, я подумал, что Юрка, вот наверняка, сейчас найдёт какое-нибудь проходное дело в том же Колчино. Не такой он человек, чтобы ехать туда просто ради авантюры…

Или я ему действительно для чего-то нужен уже сейчас, раз он делает один «широкий жест» за другим.

Глава 12. Вокзальный. 24 июня, воскресенье, день

Едва войдя в комнату, я бросил машинальный взгляд в угол, где ещё ночью оставил котелок с варевом… и встал как вкопанный.

Котелок стоял там, но — абсолютно чистый. Точнее, чистым его после долгой эксплуатации ничто не сделает — такой же обгорелый и потасканный, как и был, но вот внутри не было ни малейших признаков варева, даже потёков нет, которые и снаружи были в изобилии. И картонки, которой я его накрыл, нет.

Осторожно приблизившись и ничего не трогая, я осмотрел котелок и пол вокруг — нет, ни малейшего следа того, что его брали или двигали… ну либо очень аккуратно поставили точно так, как стоял. Поддел ручку лезвием ножа, приподнял — нет, ни малейшего следа влаги на донышке и на полу, а значит — не мыли. Или высушили. Но зачем?

Сколько меня не было? Часа два, ну самое большее три. Дверь заперта на замок, он не сломан. «Секретки» на дверь я никогда не ставил — зачем? Брать у меня нечего. Кому могло понадобиться содержимое котелка?

Я вышел, заглянул на кухню, где ночью брал картонку, и обнаружил её именно там — в числе других, валяющихся на подоконнике. Чистая, следов варева нет, и пахнет, как и положено картонке, только бумагой…

Вернулся в комнату, тщательно всё осмотрел — нет, ничего не пропало, всё на своих местах. Я могу не помнить то, что было год назад, но «оперативная» память у меня хорошая.

Вариантов всего два.

Либо я под действием каких-то глюков притащил домой пустой котелок. Нет, это отпадает — его ж смотрели на КПП, и это легко проверить.

Либо кто-то непонятно зачем вычистил все следы варева, даже с картонки — и обставил это как мой глюк.

Впрочем, есть и третий вариант — варево было какой-то странной химией и ликвидировалось само. Но тогда неясно, почему картонка из комнаты оказалась на кухне. Или я и не накрывал котелок?

Вот засада… Не хватало ещё начать сомневаться в самом себе.

Я опять пошёл на кухню, выпил стакан холодной воды из-под крана — не полегчало.

Спросить у кого-нибудь, например — у пожилой бессменной вахтёрши? Валентина Ивановна, за глаза «Варвара» — тот ещё цербер, у неё и муха не пролетит. Если что-то было мало-мальски шумное на этаже — она точно знает, и посторонних не пропустит однозначно. Вот только связываться с ней неохота даже мне… но надо.

Заперев дверь, я спустился в холл. Вахтёрша была в своём закутке и вязала — вот только уверен, что она отлично видела всё происходящее вокруг. Попытаться прокрасться мимо неё — вообще пустое занятие.

— Еще раз здравствуйте, Валентина Иванна, — поздоровался я, хотя делал это ещё утром, уходя. — Меня никто не искал, пока меня не было?

— Нужен ты кому, Найдёнов, — процедила вахтёрша, не отрываясь от вязания.

— И шума у нас на этаже не было?

— Нет, — отрезала Валентина, ясно давая понять, что аудиенция окончена.

Я ни с чем вернулся к себе. Бред какой-то. Можно, конечно, предположить, что кто-то забрался через коридорное окно — но оно зарешёчено, или что злоумышленник живёт на моём этаже. Но ЗАЧЕМ, мать его?

А ведь и правда это был вещдок, некстати подумал я. И он так или иначе накрылся медным тазом до того, как удалось его исследовать…

Ну ладно, пока запишем в загадки. И, главное, посоветоваться не с кем… Хотя можно с Юркой — вечером.

С восьми вечера, когда мы заступили на смену, срочных дел не нашлось, и мы, чтобы не сидеть в душной казарме, выбрались на улицу и уселись у Юркиного ГАЗика — у Юрки тут был и гараж (пробивной парень, даже гараж себе выхлопотал на Базе), но сейчас в начале смены машину он выгнал на улицу. Как сам сказал — чтобы, если что, время не тратить. Днём машину без нужды под палящее солнце мало кто выставит — в неё потом как в раскалённую топку придётся садиться, а вот вечером — почему нет?

У уличного дощатого стола под тусклым фонарём галдели ребята из Патруля — они заступают тоже с вечера, но большая часть работы у них днём, и ночью многие просто досыпают в здешней казарме. Сейчас, похоже, режутся в картишки. Жара всё ещё стоит, она спадёт ближе к полуночи, хотя духота всё равно останется — так что под крышу сейчас никого не загонишь. Наши, из мобильной группы, тоже здесь — собираются небольшими группками, тихонько болтают.

Наша работа большей частью по городу, внутри Стен, так что могут дёрнуть и ночью. В основном вытаскивают на драки, куда нужно прибыть быстро, или на происшествия, на усиление милиции. Так что колдуны тоже с нами — вот к Патрулю они присоединяются уже перед выездом. Юрка, кстати, как-то оговорился, что в мобильной группе колдунов раньше вообще не было — их стали придавать меньше года назад, после того, как сменилось руководство Колледжа. А сменилось оно как раз после тех событий с Юркой…

Убедившись, что вокруг нет лишних ушей, я рассказал напарнику о странном исчезновении варева — тот только удивлённо брови поднял:

— Ты точно уверен, что оно там было?

— Ну здрасте, — не выдержал я. — Не приснилось же оно мне!

— А это не мог быть наведённый морок? — спокойно поинтересовался Юрка.

— Это как? — так и замер я. О подобном слышать не приходилось.

— Это я фантазирую, — пожал плечами Юрка. — Хотя мельком слышал о подобном, но так, на уровне баек… Типа, кто-то внушил тебе, что котелок пуст. Или, наоборот, что в нём что-то было.

— Да ну, ты ж и сам тогда, на месте, этот котелок видел!

— Видел, — согласился напарник. — И думаю, что с ним ты вошёл из-за Стены. А вот что было потом — фиг знает. Ну сам подумай — ты ж шёл ночью по городу… Если порассуждать, морок на тебя навести могли. А вот кто и почему — не спрашивай.

Я вспомнил свою ночную «прогулку». Да, ведь и правда было ощущение, что за мной следят, но я не придал этому особого внимания.

— А почему в инструктажах про мороки ничего нет? — только и оставалось спросить мне.

— Так потому что не доказано… Отвод глаз, чтобы человека не заметили — да. Почему бы не быть тому же, но с вещами или по ситуации?

Разумно Юрка рассуждает. Про отвод глаз говорили — потому что это имеет прямое отношение к нашей работе. Потому и патрули обычно парные, а то и тройные — отвести глаза всем троим разом, может, и можно, но потребует у колдуна уйму сил. А если и в наряде есть колдун — то такое вообще малореально.

— Короче, по нашей поездке, — оглянувшись и убедившись, что никто не «греет уши», понизил голос Юрка. — Договорился я с тем парнем. Поедет с нами. И заодно дело есть в Колчино — надо осмотреть одну заброшенную церковь. Она там не в периметре, но совсем рядом, километра полтора.

— Зачем?

— Есть предположения, что там схрон. Это заказ от… ну, не буду говорить, от кого, но дело мирное. Не бандиты, скорее торговая фишка. Обычно таким занимаются Охотники, но мне, считай, повезло — перехватил заказ. Вот что значит — иметь подход к людям, — подмигнул он. — И оказаться на рынке в нужное время.

— Это нам что-то даёт?

— А то! Считай, что едем не за свой счёт, а за счёт заказчика. Заплатят в любом случае, неважно — найдём что или нет. За труды. Но если найдём и привезём — заплатят реально хорошо.

Вот оно как. Да, полезный человек Юрка — так, глядишь, и правда можно заработать.

Настроение у меня приподнялось, даже досада от потери варева почти сгладилась. Конечно, хорошо бы узнать состав, но что теперь толку жалеть…

Смена началась спокойно, мы даже вздремнули чуток в казарме. Но где-то после двух часов ночи нас растолкал дежурный:

— Давайте, мужики, на выход. На Дзержинского кровавая баня.

Юрка моментально оказался на ногах, я тоже особо не замешкался — благо спали в обуви. Андрюха Стуков вообще не спал и уже ждал у Юркиного ГАЗика — видимо, его подняли раньше.

Дежурный, идя с нами к машине, сообщил скороговоркой:

— Дзержинка, барак-общага напротив мастерских. Наряд сообщил, что всё в кровище, жертв по прикидкам с десяток. Есть живые. Передали только что.

Напарник одним прыжком взлетел на сиденье прямо через борт, не открывая дверцу, мы с Андрюхой запрыгнули в грузовой отсек, и Юрка почти сразу рванул с места. Держась за скобу-ручку, я поудобнее перехватил винтовку — взял на всякий случай, хотя снайперская трёхлинейка не самый универсальный вариант посреди города и ночью, пусть даже такой прозрачной ночью, как сейчас.

Долетели минут за пять, даже меньше. Улица Дзержинского, в этом месте почти вся застроенная деревянными бараками, освещалась фонарём напротив мастерских — старого полукруглого здания, бывшего паровозного депо. Почти все бараки тут были «откапиталены» и переделаны в своеобразные общежития — коридор, холл, общая кухня. Бюджетный вариант для одиноких работяг — моя кирпичная общага в сравнении с этими домами выглядит люксом.

Кстати, судя по адресу, вон и Юркин дом рядом — стоит вдоль параллельной Коммунаров, отделённый старым двухэтажным дровяным сараем…

Вызвавший нас наряд был здесь — четверо стоят, машут, и даже в неровном свете фонаря видно, что бледные. Есть и ещё люди, но у других бараков — не приближаются, боятся, что ли?

— Что там? — деловито поинтересовался Юрка, заглушив двигатель.

— К-к-кровища, — стуча зубами, пробормотал молодой, с арбалетом — колдун.

— Олег Рыбаков, — привычно козырнул старший, парень лет тридцати. — Были рядом, на обычном патрулировании по маршруту. Услышали… даже не знаю, как сказать — крик, визг, вопль, будто даже не человеческий… Дверь была не заперта, ворвались в холл, там… там всё в крови, даже непонятно, есть ли что живое. Быстро выскочили обратно, сразу вызвали вас.

Угу. Как легко — увидели то, что напугало, и моментально свесили проблему на плечи «мобильников»…

Судя по лицу Юрки, он думал в точности то же самое.

— Ауры? — рявкнул напарник. Милицейский колдун дёрнулся, как от пощёчины:

— Ннне могу… не чувствую ничего… Кровь…

— Понаберут кого попало, — буркнул Юрка. — Андрюха, работай, ты пока огурцом. Смотри живое или движение внутри. Рыбаков, свет есть?

— Маршев, прекрати истерику, давай свет! — судя по интонации Рыбакова, он оценил нелестную ситуацию: четверо вызвали ещё троих просто из-за того, что испугались. Влетит…

Колдун наряда хлопнул дрожащими руками, и между ними появился шарик света размером с электрическую лампочку, по эффекту — ватт на семьдесят. Вот, уже лучше… Толчок — шарик полетел сквозь открытую дверь и завис где-то посреди холла.

— Ауры вижу, одну точно, — доложил Стуков. — По движению непонятно.

Юрка, обнажив пистолеты, пошёл первым — его крепкая фигура явно придала наряду уверенности. Пропустив вперёд Рыбакова и ещё Андрюху — Маршев остался снаружи, — вошёл и я.

В нос сразу ударил густой, сладковатый, приторный запах свежей крови. Да, теперь понятно, почему наряд не хотел оставаться здесь ни секунды. Холл был довольно большой — примерно пять на пять метров, обычно в таких холлах стояли столики, простенькие диваны. Сейчас же пол комнаты представлял собой бурое месиво — такое ощущение, что тут что-то взорвалось, и размазало по стенкам, полу и даже потолку человек десять… Сколько народу обычно живёт в таких вот общагах? Ну да, с десяток человек и живёт.

Дальше уходил коридор с дверями в комнаты — заканчивался он обычно кухней в противоположном конце. Коридор был чист — «взрыв» явно затронул только холл.

— Твою ж мать, — только и пробормотал Дьяченко. — Андрюха, есть тут вообще что-то живое?

Ещё до того, как Стуков успел что-то сказать, в центре, у опрокинутого столика, возникло шевеление, и мы всей компанией инстинктивно шарахнулись — видимо, только профессиональная выдержка не дала начать пальбу.

— Вон аура. Человек, — еле слышно сказал Андрюха, туда и указывая. — Обычный, не колдун. Больше вообще ничего.

— Следы колдовства? — уточнил напарник.

— Нет, не вижу.

— Что ж так рвануть-то тогда могло, — задумчиво протянул Юрка.

— Ищенко, Маршев, давайте сюда, — повысил голос Рыбаков. — Власенко, ты тоже. Осмотрите комнаты. Следы колдовства смотрим.

Не сильно скрывая рвотные позывы, трое милиционеров миновали комнату, косясь на шевелящееся нечто, и проскочили в коридор.

Да, человек. Правда, неясно, в каком состоянии — в крови с ног до головы. Скорее всего, тяжело ранен. Вот зараза, в таком состоянии небось и транспортировать нельзя…

С улицы донёсся шум двигателей — минимум две машины, в окна и распахнутую дверь ударил свет фар. О, кто-то ещё подоспел, не только нас вызвали.

— Боевая группа, — раздался голос. — Мужики, выходите, работаем мы.

О как. Боевая группа — элита Управы, по сути маленькая армия, с БРДМ, пулемётными УАЗиками и даже парой «тачанок» — легкобронированных ГАЗ-66 с пулемётными спарками. У Патруля такой тоже есть, но всего один и сильно попроще. Значит, и до них происшествие дошло.

На лице Юрки было очень странное выражение, и он не сводил глаз с пытавшейся подняться фигуры.

— Кажется, человек не только жив, но и не ранен, — тихо сказал он. — Просто в шоке.

— С чего ты взял? — так же тихо спросил я.

— Смотри, как движется, — начал было напарник, но окрик снаружи повторился:

— На выход, мужики! Дело в ведении Управы.

— Выходим, — отозвался Рыбаков. — Эй, парни, сворачиваемся!

На улице нас ждали два УАЗа с пулемётами на турелях и «буханка» медиков, освещавшие фарами стену барака. Терпеливо выпустив нас, парни в разношёрстном камуфляже, вооружённые большей частью «калашами», деловито вошли внутрь.

— Там, похоже, живой, — щурясь от света, сообщил Юрка старшему группы, которого можно было легко распознать по расслабленно-хищной позе и уверенному хвату автомата.

— Разберёмся, — кивнул тот. — Больше ничего не обнаружили?

Маршев помотал головой, и Рыбаков ответил:

— Нет, всё чисто.

— Понял. Спасибо, мужики, что прибыли. Возвращайтесь к дежурству.

Вот так, мордой об стол. Впрочем, боевая группа может себе это позволить. Интересно, кто их вызвал?

Мы отошли к своей машине — состояние у всех было подавленное. Ещё бы… Один плюс — в крови не извозились.

— Власенко, ты нафига их вызывал? — процедил сквозь зубы Рыбаков, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Чтобы нам совсем опозориться?

— Не вызывал я их, Олег Иваныч, — развёл руками милиционер. — Я как положено, только мобильникам сообщил…

— Управа всегда на полшага впереди, — странным голосом протянул Юрка. — А может, наш дежурный их набрал. Вполне может быть…

Было видно, как бойцы выводят из дома и ведут к «буханке» человека — именно выводят, не несут. Значит, и правда цел! Узнать бы, что там произошло… Если и правда рвануло, то шансов уцелеть практически не было. Если…

Если это не колдун, который и устроил взрыв.

Нет, это отпадает — Стуков сказал, что уцелевший — не колдун. М-да, загадки идут одна за другой.

Один из бойцов сделал недвусмысленный жест — «убирайтесь». Рыбаков махнул рукой и вместе со своими парнями зашагал в сторону Комплекса. Я залез на пассажирское сиденье ГАЗика, Юрка взгромоздился на водительское.

— Аура знакомая, — вдруг сказал Стуков. — Как будто совсем недавно видел.

— У кого? — обернулся Юрка.

— У этого, который уцелел… Вот буквально только что, и даже оттенок эмоций тот же…

Напарник покачал головой, заводя двигатель. Мы проехали мимо машин боевой группы, но спасённого увидеть не удалось — его уже, видимо, уложили на носилки в «буханке».

— Вот так, носишься как угорелый — а потом тебя тыкают мордой в то, что ты нафиг тут не нужен, — ворчал Юрка, объезжая ямы. — Хоть не езди… Так ещё и наорут.

— «Волга», — сказал вдруг Стуков.

— Что? — я подумал, что просто не расслышал, но Андрюха продолжил:

— На прошлой дневной смене, в «Волге». Тот, который напился и в обморок падал. Это его аура. И даже эмоция та же — страх… жуткий страх.

Глава 13. Вокзальный. 25 июня, понедельник, ночь

Я завалился было спать, но заснуть толком не получалось, даже не из-за духоты — просто мысли разные в голову лезли.

Предположим, что Андрюха Стуков не ошибся, и сейчас, в бараке, это был тот самый мужичок.

Но тогда выходит, что дважды к нему на вызов — причём по разным причинам — прибыли именно мы, наша «тройка».

Совпадение? Вполне может быть. Дежурит обычно по две-три машины, так почему же и в прошлый, и в этот раз дежурный дёрнул именно нас? Ну днём ладно — мы не знали, где остальные отряды, но в этот-то раз все были на Базе… Ну а поехали не рассуждая — как и положено, всё же дежурный по Базе ночью главный. Это днём в будни может Большаков вмешаться, но он на работу к 8 утра приходит.

Только вот совпадение странное. Особенно с учётом слов, сказанных мужичком тогда, у «Волги». Кого он имел в виду?

Ладно, спрошу прямо (знать бы только, у кого «спрашиваю»): мог ли он иметь в виду меня?

Мог. Но это означает, что со мной что-то не так. Причём «не так» настолько, что я опасен для окружающих. А я опасен? Вряд ли, и проведённые здесь несколько месяцев лишний раз это подтверждают. Да и Гидростроевские обо мне хорошо отозвались, тот же Тихонов…

Так что вариант «перепивший алкаш» всё же вероятнее. А городок у нас маленький, у Базы чихни — и у мастерских, и у Комплекса скажут «Будь здоров»… Но вариант с алкашом не отвечает на вопрос — почему он один уцелел в бойне, которую непонятно кто устроил?

Я вспомнил инструктаж и слова Юрки о том, что Колледж использовал доппелей. Мог мужичок оказаться доппелем? Вполне мог.

Или не мог? Учитывая обилие патрулей, в том числе с электронными фотоаппаратами, влёт распознающими доппелей, и с серебряными ножами, один укол которых превращает доппеля в кучу праха — доппелям в городе как минимум неуютно, особенно без прикрытия со стороны Колледжа, если оно и правда было. А прикрытия, как я понимаю, нет. Ректором Колледжа сейчас числится какой-то Андрей Пахомов — говорят, человек молодой, немногим за четвертак, но очень крутого нрава. Такой, если верить слухам, и своих в бараний рог свернёт…

Ладно, что ещё может быть? Но чтобы совсем уж сильно не фантазировать?

Мужичка могли подменить доппелем. То есть у бара мы откачивали ещё его, а сегодня приехали уже к нечисти… Возможно? Да. И это объясняет, почему моментально примчалась боевая группа — они могли получить сигнал независимо от нас, по своим каналам. Или вообще за ним следили… но не уследили.

Но зачем доппелю, который, выходит, уже удобно устроился, так раскрываться? Да и колдовских способностей у них, если верить инструктажам, нет, и вообще они трусоваты…

Я встал со скрипучего матраца, отошёл к столу, сел на видавший виду табурет, зажёг тусклую настольную лампу. Пошарив в столе, достал мятый, но сравнительно чистый листок местной сероватой бумаги, взял валяющийся тут же карандаш. Поморщился от богатырского храпа кого-то из коллег. Может, поэтому и не уснуть? Нет, не поэтому…

Что мы имеем?

Я нарисовал букву «М» — мужичок. С кем он связан? Ни с кем.

«БГ» — боевая группа. Тоже прямой связи нет.

«Л» — Люба и «Я» — ну тут ясно, это я. Соединил линией, поставил над ней знак вопроса. Такую же линию нарисовал меж мужичком и собой, тоже с вопросительным знаком.

Так, а если уже полностью поддаваться фантазиям… или, наоборот, фактам…

Люба появилась в городе как раз тогда, когда у мужичка началась истерика. Мог он иметь в виду её? Не факт, но вполне допустимо. Тем более, что она сама не скрывала, что её объявили ведьмой.

Я нарисовал линию между Любой и мужичком, поставил над ней два знака — вопросительный и восклицательный. Но если так — следует признать, что с Любой и правда что-то не то.

«И» — изгои, точнее их главарь. Линия к Любе, чёткая, без вопросов, подпись над линией — «ведьма».

Так, где у нас Люба? В Управе. И долго ли там пробудет — неизвестно. Если за ней что-то нашли — она может осесть у парней Каращука далеко не на неделю.

Но тут вопрос: а если она «ведьма» и представляет угрозу, то… то почему она покорно поехала с нами в Управу? От нас троих, условно говоря, можно было сбежать. Из Управы — вряд ли. Значит? Значит, она совершенно не боялась. Знала, что за ней ничего плохого нет, или…

Или была уверена, что в случае необходимости сбежит и из Управы?

Меня почему-то зазнобило, несмотря на июньскую духоту.

Так, Найдёнов, не фантазируй. Только факты.

Я хотел было нарисовать букву «У» для обозначения Управы, но решил не плодить сущностей и соединил линией Любу и боевую группу. Повертел рисунок.

Ерунда получается. По сути все связаны со всеми, нету только связи между Управой и мной…

Есть. Каращук, вызвавший меня и поделившийся информацией, которая тянет на секретную. Вот и ещё одна линия. Все мы повязаны, Найдёнов. Понять бы ещё, как именно…

Так. А не могли у меня изъять котелок с вещдоками управовские ребята? Могли. А как они проникли в общагу? Да элементарно, сунули Варваре под нос удостоверение — и гуляй, баба Валя… И ведь не проболтается — себе дороже, если что. Управа рассекречивания не спустит. Ну а учитывая необщительность вахтёрши — её и не расспросишь толком. Ну не бить же старуху!

А если предположить, что для изъятия котелка использовали морок… может, я сам принёс его содержимое куда нужно? А в общагу пришёл уже с чисто вымытым?

Надо Стукова расспросить — может, слышал о подобном. Он всё же колдун, в отличие от Юрки. Или нет, лучше не надо — мне с ним работать, не стоит рассказывать, как я профукал вещдок. Лучше потом аккуратно поинтересуюсь у того колдуна, которого Юрка хочет взять в поездку — он всё же со мной не связан.

Так-так… А может, сегодняшнее ночное происшествие организовано Управой? Теоретически — да. База тоже по сути подчиняется Управе, проинструктировали дежурного, чтобы выслал именно нашу группу, и…

И для чего? Чтобы именно нас оттуда выгнать? Что-то не сходится. Такое следовало делать всего ради одной цели — чтобы приехавшие, то есть мы, что-то нашли либо поняли. Мы не успели ни того, ни другого — разве что Юрка обозлился.

Ну почему — поняли. Если Стуков не ошибся, конечно — мы выяснили, что в центре происшествия стоит давешний «пророк»… Нет, это мимо. В Управе не знали, что мы откачивали именно его в «Волге» — их там и близко не было, а в отчёте конкретику никто из нас не писал, мы ж все втроём в конце смены отчёты рисовали. Совпадение в чистом виде.

Я бездумно поводил карандашом в углу своей «диаграммы» — получился неровный кружок. Замкнутый круг… Мало информации. И есть ощущение, что во всём этом уравнении есть ещё одно неизвестное — то, что заставило сработать эту композицию как единый механизм.

Сложив листок и сунув его в карман, я завалился на кровать и почти сразу уснул.

Не знаю, что заставило меня открыть глаза.

Я всё так же лежал на своей старой пружинной кровати в казарме дежурки, а напротив, на драном табурете у столика, сидела Люба. Сидела словно на троне, если смотреть по позе — горделиво, расправив плечи и положив ногу на ногу. Руки сложены на колене. Ни дать ни взять — королева.

На ней было совершенно незнакомое облегающее сиреневое платье из гладкого материала, длинное, но с разрезом, открывавшим всё левое бедро в тёмном чулке. Волосы медного цвета, ничуть не встрёпанные, были вымыты и тщательно расчёсаны и струились по плечам, словно жидкий красноватый шёлк. На ногах — туфли на каблуках-шпильках, цветом в тон платью. Я тут таких и не видел ни разу… Какой нормальный человек по нашему бездорожью встанет на подобные каблуки? Шага три пройти можно, потом ноги переломаешь.

Глаза аккуратно подведены, губы накрашены помадой тоже в цвет платья. Совершенно потрясающее сочетание — вполне обычное лицо и непримечательная фигура женщины словно изменились благодаря антуражу. Тот образ, от которого начинает жечь в паху и кажется, что свернёшь горы, стоит ей пошевелить пальцем…

— Привет, Женя, — сказала Люба всё тем же чуть хрипловатым голосом. — Не спится?

Я резко сел. Кровать жалобно заскрипела, но никто и ухом не повёл — всё так же слышался храп, сквозь узкую щель в коридор проникала узенькая полоска тусклого света. Что-то странное — свет в самой казарме не горит, но я вижу женщину отлично, могу разобрать каждую деталь её наряда и даже еле заметные морщинки в уголках глаз.

Так, стоп. Как она меня назвала?

— Женя или Лёша? — спросил я и сам не узнал своего голоса — такое ощущение, будто у меня заложило уши.

— Женя… Лёша… Игорь… — мимолётно улыбнулась Люба. — Ты же никто и ниоткуда, верно? Значит, можешь быть кем угодно.

— А ты кто? — наверное, мне следовало вскочить, схватить её, встряхнуть хорошенько, но тело не слушалось. Приняло вертикальное положение — и только.

— Ведьма, ты же и сам знаешь, — уголками губ улыбнулась женщина. — Разве нет?

Она сделала неуловимое движение рукой, и я увидел в ней листок — тот самый, на котором рисовал некоторое время назад:

— Ты умеешь рассуждать. Это прекрасно. Приятно видеть умного человека.

Вроде же я убирал листок в карман… Может, это сон? Я ухватил правой рукой кожу на левой, из всей силы ущипнул и чуть не заорал. Больно… Значит, не сон.

Но почему никто не просыпается, и откуда свет?

— Приятно видеть тебя в добром здравии, — вернул я комплимент. — Только что о тебе вспоминал, как видишь.

— Волнуешься? — подмигнула Люба.

— Хочу понять, кто ты, — честно повторил я.

— Я каждый — и никто, я всюду — и нигде, — легонько пожала плечами женщина всё с той же странной полуулыбкой. — Я тень тени, эхо шёпота, смеющийся ветер, отражение в колдовском зеркале. А ты ведь боишься зеркал, верно?

Сказано это было таким тоном, что ответ явно не требовался, но тем не менее я упрямо сказал:

— Не боюсь. Просто не люблю.

— А почему, можно узнать?

— Надеялся — ты расскажешь, — вывернулся я.

— Ты лучше всех знаешь это, — не поддалась женщина. — Тебе надо просто вспомнить.

— А мне это что-то даст?

— Тебе видней, — чуть пошевелила рукой с листочком Люба. — Кто знает тебя лучше, чем ты сам?

Да мать её… У меня последние несколько дней чёткое ощущение, что меня прекрасно знают все — за исключением меня самого. Люба вот теперь…

— Где на вас напали изгои? — прямо и чуть грубовато спросил я, надеясь вернуть этот странный разговор в мало-мальски конструктивное русло.

— Деревня Лаврово, — бесстрастно сказала женщина, но я был уверен, что она только благодаря силе воли не смеётся. — Дом напротив старой двухэтажки на въезде со стороны Колчино.

Лаврово? Неожиданно. Или… или она что-то знает о том, что я выяснил у призрака главаря?

Мать её, да она и правда ведьма. Иначе почему мне толком не пошевелиться? Да ещё и эти шикарные, совершенно не подходящие к этому миру шмотки…

Сколько ей лет? Не тридцать, как я подумал сначала, она постарше — лет тридцать пять, наверное. И она сказала, что Лёха Андреев — её одногодок. Но мне на вид все 45, а то и больше. Выходит, я за тот год, что был непонятно где, набрал десять лет? Как такое возможно? Ведь это и Тихонов заметил.

— Всё должно вернуться туда, откуда началось, — спокойно сказала Люба. — Ты же нарисовал круг? Только круг всё решит.

Круг… Круг я нарисовал только потому, что кружил карандашом по листочку. Хотя… может, как раз так и делаются серьёзные открытия, вроде как с яблоком, упавшим на голову Ньютону?

Вот как. Это же воспоминание «из базовых», совершенно детских, точнее — школьных. Выходит, работает мой мозг, работает… Может, он и правда активизируется, если я попаду туда, в Лаврово? А теперь у меня чёткое ощущение, что я знаю даже адрес.

Если, конечно, у меня не шизофрения и я не пытаюсь связать меж собой то, что невозможно связать в принципе.

— Там, где я был на свадьбе? — рискнул я.

— Да, это можно назвать свадьбой, — лёгкая улыбка опять тронула губы женщины. — Ведь на свадьбах соединяются души.

Тьфу ты, опять провал. У меня появилось ощущение, что я разговариваю именно что с отражением в заколдованном зеркале, как она сама и выразилась — я будто говорю с самим собой, но «второй я» всячески упирается, лишь бы не сказать ничего значимого. М-да, забавная аналогия. Может, это всё-таки сон?

— А почему о тебе не знают в Гидрострое, если мы с тобой встречались именно там? — сделал я очередную попытку.

— А почему ты уверен, что в картотеках есть абсолютно всё? — покачала головой Люба. — Не всё так просто, Женя…

Так она знает, что я искал её в картотеке гидростроевской мэрии? М-да… И откуда этот «Женя» взялся? Но и так ясно — ответа на этот вопрос я у неё не получу. А вообще…

— А зачем ты здесь? — задал я, вероятно, один из главных вопросов.

— Я здесь, потому что ты здесь, — Люба встала, и сделала это настолько грациозно, что у меня кровь ударила в виски. Настолько нездешняя, нереальная фигура в этом длинном платье, которое словно течёт вместе с её движениями… — А мы ведь с тобой единое целое, разве нет?

Её взгляд гипнотизировал меня, намертво пригвождая к кровати. Она сделала шаг вперёд, ещё один…

Я рванулся — и понял, что сижу на постели, но не поперёк, а вдоль. В казарме стоял привычный ночной полумрак с июньской духотой.

Храп прекратился.

— Ну зачем так орать-то, — послышался недовольный, но беззлобный голос. — Если тебя крючит — иди спать на свежий воздух!

Полоска света в щель у почти закрытой двери — тоненькая…

Так это был сон.

Я спустил ноги на пол — как тогда, во сне. Поболтал ими — никаких проблем, ничего не держит.

Ну тогда всё ясно. Я разговаривал сам с собой — точнее, с образом, который создало для меня моё же воображение. Нельзя мне много думать об этой женщине — а то явится… в таком вот виде. А я последние дни только о ней и думаю. Да на фига она мне?

Поэтому я и не получил во сне от «Любы» ни одного ответа — невозможно получить ответы, разговаривая с самим собой, особенно по вопросам, по которым у тебя нет ни малейшего понимания. Действительно, это словно с отражением в зеркале разговаривать. И выходит — вроде видишь знакомого человека, а на самом деле это совсем не ты…

Ругавшийся коллега опять захрапел — ну да, тут народ быстро приучается засыпать в любой обстановке. Работа такая.

Да, «Люба» не сказала ничего такого, что я не знал бы без неё — все вопросы она возвращала мне. Единственное… единственное — она дала ориентир в Лаврово. Опять же — это «она» дала, или эта информация уже была у меня? Может, я её помнил, но забыл?

Ну да, и про то, что для меня её искали в картотеке, она знать не могла… надо было сразу догадаться. Да ну, во сне никогда не догадаешься, что это сон. Даже щипок не помогает.

Не помогает?

Я встал с кровати, включил всё ту же настольную лампу, вытянул руки под свет. Вот оно, место от недавнего щипка — красное пятно. Дотронулся — чуток отдаёт болью. Выходит, ущипнул я себя во сне на полном серьёзе — правда, проснуться из-за этого так и не смог.

Есть и ещё одна новая деталь — непонятно откуда появившийся «Женя». Но я и этому могу дать объяснение — теперь, в свете открывшихся фактов. В Гидрострое меня окрестили Лёшей — но Тихонов не скрывал, что это имя было придумано «на ходу», как и появившееся после «Игорь Найдёнов». Может, до этого, в совершенно выпавшем из памяти прошлом, я был как раз Евгением? А что, вполне может быть — и теперь это «потерявшееся» имя выплыло из закоулков мозга…

Я опустился на табурет… и тут же вскочил.

Поднял лежащий на полу лист бумаги, развернул его.

Да, тот самый — моя схема, которую я рисовал за этим столом. Но… но я был абсолютно уверен, что убирал её в карман!

Глава 14. Вокзальный. 25 июня, понедельник, утро

Вот это я и называю — «хмурое утро».

Само утро было солнечным, а вот Большаков — как раз хмурым. Наша планёрка идёт уже после той, что он проводит для Патруля, и с самого начала шеф старательно не встречался глазами с Дьяченко. Разогнав остальные тройки по городским маршрутам патрулирования, буркнул:

— Вы трое, останьтесь, — и, положив очки на стол, стал прохаживаться по кабинету, словно лев в клетке. Лишь когда за последним из коллег закрылась дверь, продолжил:

— Вы что ночью натворили, мать вашу? Какого лешего Управа требует всю вашу тройку на ковёр?

— Не знаю, Сан Трофимыч, — почти не деланно развёл руками Юрка. Стуков — тот только плечами пожал. Я не стал выделяться и последовал его примеру.

— Дьяченко, мне истории с Волковым хватило выше крыши, — прошипел Большаков. — В тот раз вляпался с Колледжем, в этот раз ещё с кем? Я тебя предупреждал — отмазывать не буду! Сам разбирайся, ты старший!

Он отвернулся к стене, постоял немного, заложив руки на спину. Было видно, что ладони чуток подрагивают — как бы Трофимыч ни пытался строить из себя строгого начальника, все отлично знали, что мужик он хороший и за своих — горой.

— Вызывал Каращук, — уже спокойно сказал Большаков, чуть помолчав и не оборачиваясь. — Причём ещё в семь утра мне домой позвонил. Просил именно всех троих, сразу с утра, почему — не сказал. Давайте думайте, куда могли вляпаться, — он повернулся, посмотрел внимательно: — И не болтайте лишнего при его орлах, лады? Сами знаете, что он за человек…

Каращук встретил нас в том же кабинете, куда приходил я — и, кстати, зеркала напротив двери уже не было, оно висело там, где и должно было по моим предположениям. Выходит, я оказался прав — перевесил он его в тот раз именно ради меня. Ну да, нелюбовь моя к зеркалам известна, я ж об этом ещё на первом собеседовании сказал…

Кроме безопасника, стоящего у окна, опершись о подоконник, в кабинете был ещё один, молодой, невысокий, с сильными залысинами, и подтянутый мужик лет сорока — этого я узнал сразу, старший из той группы, что примчалась на Дзержинку. Сидит на краешке письменного стола, небрежно придерживая на колене автомат. Кстати — снятый с предохранителя.

Интересный расклад получается… Лысоватый — это Шнайдер, управовский колдун, он часто бывает на собеседованиях и вообще что-то вроде правой руки Каращука по «колдунской» линии. Второй, выходит, не самый низкий чин из боевой группы.

— Заходите, садитесь, — Каращук указал на три свободных стула напротив стола. — Андрея Шнайдера вы знаете… — колдун, чуть привстав со стула, кивнул, — …а это Антон Горюнов, боевая группа. Вам представляться не надо, мы всех знаем…

Ну да, ещё бы — безопасность да не знает.

— Чем обязаны? — осторожно поинтересовался Юрка, опускаясь на стул. Между нами и управовскими оказалось несколько метров — мы все, конечно, при пистолетах, за исключением Стукова, но подождём, подождём… Ситуация пока что мирная, хоть и насквозь непонятная.

— Расскажите о задержании… — Каращук глянул в документы, хотя мне показалось, что чисто для вида, — …Любови Лавинской. Ваше же группа с этим работала?

Задержании? Интересно, это он и хотел сказать, или нечаянно проболтался? Она, вообще-то, в этой ситуации была скорее пострадавшей, и доставка её в Управу — регламент по работе с новыми людьми, но никак не задержание.

— Не было там задержания, — пожал плечами Юрка. — Освободили её как потенциальную жертву непонятного ритуала, доставили к вам, как и положено. Всё по регламенту.

Так. Юрка, что называется, «затупил», хотя он далеко не дурак и, скорее всего, оговорочку Каращука тоже отложил в памяти.

— Вот и расскажите всё от начала до конца, — миролюбиво сказал безопасник. — Дьяченко, начните, а остальные поправьте, если будут дополнения или своё мнение. Повторюсь — нас интересует всё от и до. Начиная с того, как вас отправили туда. Включая ваше мнение.

Вот оно как, значит. Все отчёты, написанные нами по итогу дня, в конце концов сдаются в Управу, то есть управовские и так всё знают. Но сначала Каращук вытаскивает меня, а теперь — вообще всю группу… Интересно, что случилось? Причём настолько, что Большакова дёрнули ещё до начала его рабочего дня?

Причём вызвали нас именно официально, через Большакова, хотя могли бы в те же семь утра позвонить дежурному.

Юрка неторопливо начал рассказывать. Рассказчик по официозу из него не очень — это трепаться он умеет, но факты он излагает нормально. В принципе, я вмешался всего раз — когда напарник сказал о моих выстрелах. А вот Каращук переспрашивал активно — причём о мелочах. Откуда дул ветер, какого цвета было оперение у голубя, от которого изгои взяли кровь для знаков, было ли что-то вырезано на столбе, к которому привязывали Любу, насколько высоко заносил главарь нож для удара…

— Котелок с остатками варева забрали? — совершенно нейтральным тоном спросил Шнайдер, когда Юрка закончил рассказ.

— Я забрал, — рискнул я. — Только не донёс. Сейчас чистый у меня дома стоит.

Вот так вам. Чистейшая правда. Шнайдер же наверняка всё это время на ложь проверяет.

Колдун кивнул, видимо, удовлетворившись ответом, а Каращук удивлённо приподнял брови:

— Как так — не донесли?

— Не помню, правда, — сказал я, честно глядя ему прямо в глаза.

— Никто не посчитал это за вещдок, — вступился за меня Юрка. — Так, барахло…

— А чистые котелки не взяли, — хмыкнул Горюнов, ни к кому конкретно не обращаясь.

Подловил… Интересно, разовьёт Каращук эту тему?

И тут до меня дошло. Тогда, на месте «экзекуции», Юрка сказал, чтобы мы взяли образец варева. Но — его никто не взял, и Юрка про него словно забыл! Отчего? Почему у всех троих это будто вылетело из головы?

Каращук тему не развил. Буркнул только:

— Разгильдяи… Можно было донести, пригодилось бы.

Пронесло? Ну может быть…

— Может, хоть расскажете, что случилось? Мы ж в докладах всё писали, и вы потом меня расспрашивали, — рискнул я.

К моему удивлению, Каращук ответил:

— Любовь Лавинская находилась у нас, в изолированном и защищённом помещении. Такие свидетельства, как «ведьма», мимо ушей пропускать нельзя, особенно, — он глянул на Юрку, как бы мимоходом, но от меня это не укрылось, — …особенно после прошлогодней истории с заговором в верхушке Колледжа.

Хм, вот как. Заговор в верхушке… Информация не из тех, какую знают все — я вот прямым текстом впервые за три месяца слышу. Ну, не считая того, что вскользь сказал Юрка о доппелях в Колледже.

— В шесть утра, при проверке, обнаружилось, что её там нет. В два часа ночи она там ещё была. Комната заперта, колдовские охранки не сработали, никакого проявления знакомого нам… — он выделил тоном эти слова, — …знакомого нам колдовства не зафиксировано. Обнаружили только при визуальной проверке. Поэтому прорабатываются все варианты. Ещё вопросы есть?

— Нет, — покачал головой я.

Ничего себе. Выходит, Люба сбежала. Но это значит… это значит, что я в недавних рассуждениях был прав — она столь спокойно ехала с нами в Управу, потому что твёрдо знала — сбежать сможет без труда. А сбежать из охраняемого помещения в Управе, да ещё не потревожив сигналки, сможет только реально сильный колдун.

И это при том, что, во-первых, наш Стуков её как колдунью не распознал и лжи в сказанном не обнаружил, и во-вторых — Управа, выходит, лажанулась точно так же!

Выходит, она и правда «ведьма»? То есть, главарь изгоев был прав, когда хотел её убить? И призрак его сказал чистейшую правду? Так, ещё какая-то мысль крутится…

— Хорошо, когда вопросов нет, — прервал мои соображения Каращук. — Тогда имейте в виду, что эта информация для служебного пользования. Вы вроде как люди серьёзные, — опять беглый взгляд на Дьяченко, — …языками трепать не станете. Никаких росписей с вас брать не буду, все уже взрослые.

— Может, Колледж к поискам подключить? — осторожно предложил Стуков.

— Мы, разумеется, работаем, молодой человек, — учитывая, что на лице Каращука опять была маска доброго дядюшки — то ответ этот, по-хорошему, должен был звучать матом. — Обязательно подключим всех, кого положено…

— А что по ночному вашему выезду? — как бы между делом поинтересовался Горюнов.

— Так вы сами всё лучше нас знать должны! — Юрка, кажется, удивился. — Вы ж нас оттуда и выгнали. Мы только кровищу успели увидеть, да то, что там, похоже, выживший есть…

— Выживший и правда есть, с ним сейчас работают, — мягко сказал Каращук. — Ну что ж, товарищи, спасибо вам, и возвращайтесь к своей основной работе, — он отлепил свой зад от подоконника, явно давая понять, что аудиенция окончена. — Если что вспомните — приходите!

— Приходите к нему, ага, — пробурчал Юрка, когда мы шли по коридору. — И сто процентов, что когда про ночь спрашивал — хотел выяснить, что мы ещё знаем…

— А может, пропажа этой Лавинской из Управы и наш ночной вызов связаны? — осторожно предположил Андрюха.

— Может, только как ты это узнаешь, — отмахнулся Дьяченко. — Они ж чёрта с два скажут… А покажешь интерес — так и будут дёргать. Поверь мне, я с прошлой осени насмотрелся, они мне с этим Колледжем весь мозг выели…

Вот как. Теперь понятно, что Юрка недолюбливает Управу. Небось и по городу они слух пустили, что из-за него пропал напарник, как его там… Волков. Получается, у Дьяченко с Каращуком свои счёты.

Я открыл было рот, чтобы сказать, что Каращук расспрашивал меня насчёт изгоев и даже проболтался о том, что место там необычное, но потом подумал — при Стукове не стоит. Вот поедем завтра с Юркой — ему и расскажу. Юрка, кстати, тоже про «внезапно очистившийся» котелок молчит, хотя знает — значит, тоже при Андрюхе говорить не хочет.

По возвращении на Базу нас ждал сюрприз — хотя, наверное, именно для нас троих это сюрпризом не стало. В нашей дежурке на стенде «Разыскиваются» среди прочих оказался портрет Любы — такие «фотороботы», как правило, рисуются колдунами по описанию, хотя не исключено, что в этот раз Управа делала портрет с натуры. Под словесным описанием, всегда сопровождавшим подобные объявления, значилось: «Разыскивается свидетельница. Внимание! Предположительно владеет неизвестным колдовством. Задерживать строго запрещено, срочно сообщить о местонахождении в отдел безопасности Управы».

Вот, значит, как… И теперь понятно, для чего именно нас прямо с утра вызывал Каращук — в том числе и для того, чтобы мы не трепали лишнего, когда обнаружим этот портрет у себя на стенде. В нём, что характерно, нет ни имени, ни фамилии, ни уточнения, свидетельницей чего данная женщина является или откуда взялась. Так, только необходимый минимум информации. И можно утверждать, что такие же портреты пошли и в Колледж, и в милицию, а возможно, что и в Гидрострой или даже Ладогу — а вот на публичных стендах, которых по городу несколько штук есть, он вряд ли появится. Слишком уж описание серьёзное, обычно людей таким стараются не шокировать. Любой, кто натворил что-то из ряда вон и не был взят сразу, появляется только на «внутренних», ведомственных досках.

Итак, на Любу объявлена охота — пока что тихая, исподволь.

Юрка тоже подошёл к стенду, постучал по портрету согнутым пальцем, многозначительно посмотрел на нас со Стуковым, но вслух ничего не сказал…

День в целом оказался спокойным. Пару раз выезжали на драки, заехали на уже опустевший рынок поддержать милицейский наряд — один из торговцев, собираясь в обратный путь, обнаружил нехватку товара, поднял скандал с охраной рынка, чуть не в драку лез. Усмирив, оставили дело коллегам — не наш профиль.

Уже около двух часов дня перекусили в «Столовой номер 1», и у меня мелькнула одна мысль:

— Юр, а давай-ка заглянем в «Волгу», пока мы тут. Узнаем, что слышно про нашего давешнего «пророка»…

Юрка спорить не стал — тут идти метров сто всего, «Волга» на параллельной улице. Оставив машину у столовой, мы втроём прошли заросшим проулком мимо старой трубы отопления над крошащимися бетонными плитами и вышли прямо к бару.

У главного входа, как всегда, было несколько человек — день рабочий, но не у всех, — но пошли через служебный, сбоку. Войдя в подсобку, почти нос к носу столкнулись с Давидом.

— Привет, Дато, — дружески расплылся в улыбке Юрка. — Всё травишь людей?

— Зачем обижаешь, дорогой! — оскорбился Давид. — У меня всё законно, проверь накладные, да?

— Это медслужба проверит, если что… — вмешался я. — Мы чего зашли — тот сумасшедший больше не объявлялся? А то, может, в нём дело?

Лицо Давида изменилось на мгновение, он метнулся в зал — видимо, проверить, есть ли там кто из персонала, и с внезапно появившимся напором вытолкал нас обратно к двери чёрного хода.

— Тсц! — прошипел он. — Вы что, не слышали?

— Нет. Что именно? — удивлённо протянул Юрка.

— А ещё мобильники, дорогой… — укоризненно сказал Давид. — Вам бы только меня прессовать… Резня ночью была, на Дзержинке. У них в общаге. Девять человек убили, и его вместе с ними. Орали, говорят, так, что Всевышнему тошно было…

Я увидел, что Стуков открывает рот — видимо, чтобы возразить, что мужичок жив, — и коротко ткнул его локтем в бок. Вслух сказал:

— Ты видел, что ли?

— Нет, дорогой, сплю я ночью и живу не там… А вот люди видели, сегодня в баре с утра говорят.

Ну, людей там особо не просматривалось ночью, хотя стояли поодаль — видимо, тот самый звук их и привлёк. Потом машины боевой группы, шум… Если управовские выгнали даже нас — то вряд ли впустили ещё кого. Выходит, про кровавую баню новости не разошлись, а вот о том, что массовое убийство было, заговорили — ну и неудивительно, шила в мешке не утаишь. Да и на работу, считай, девять человек не вышло, общага-то служебная — вот и пошла информация.

— Так взяли кого, не слышал? — как бы невзначай спросил Юрка.

— Ты милиция или кто? — нахмурился Давид. — Я у тебя спрашивать должен!

— Узнаем, Дато, — примирительно сказал Дьяченко. — Обязательно узнаем, найдём и посадим… или отправим куда подальше. Ты давай сам осторожнее, лады?

— У меня обрез есть, я не пропаду, дорогой, — улыбнулся сквозь бороду Дато. — Только если меня убивать будут, ты приезжай, да? Просто приезжай, не надо про палёную водку спрашивать.

Мне вдруг стало жаль кавказца. Не знаю, обоснованны ли Юркины подозрения о палёнке, но Давид — мужик неплохой. Уж точно не хуже многих других, кто держит здесь разнообразные «едальни».

— Извиняй, Давид, — я хотел было хлопнуть владельца «Волги» по плечу, но понял, что это будет чересчур. — Если что — звони сразу и в милицию, и на Базу, хорошо? Не геройствуй.

Мы пошли к машине.

— Шума нет — шум есть, — задумчиво протянул Юрка. — Думаешь, и правда это тот мужик был? — поинтересовался он у колдуна.

— Зуб даю, — уверенно сказал Стуков. — Уж это-то я отличу.

— А Дато не врал?

— Нет. Но храбрился. Побаивается.

Мы залезли в машину, но Юрка даже заводить не стал. Стояли удачно, в тенёчке, вызовов пока нет — можно и передохнуть. Напарник, кажется, даже задремал.

— Слушай, Андрюх, а по ауре можно определить точную дату рождения человека? — спросил я, вспомнив разговор с Тихоновым.

— Возраст — можно, примерно, — чуть подумав, ответил колдун. — А дату… Дату не знаю. Может, в Колледже кто умеет — я не умею.

— А к чему тебе это, Найдёнов? — не открывая глаз поинтересовался Юрка.

— Да есть предположение, что мой внешний возраст отличается от внутреннего, — расплывчато сказал я, чтобы не пересказывать разговор с гидростроевским бывшим начальником.

— Да? — напарник открыл один глаз. — Ты завтра, как поедем, эту тему напомни. Может, наш человек что подсказать может…

Можно и так. Я бы очень не против прояснить этот вопрос, не вмешивая управовских безопасников…

А вот и мысль, с которой Каращук сбил меня в Управе.

Если насчёт Любы главарь изгоев оказался прав, то что насчёт меня? Он ведь ставил меня с ней в один ряд.

И следующий вопрос: что всё же произошло со мной этой ночью? Это был и правда сон, в котором я разговаривал сам с собой, или это была Люба, к тому времени УЖЕ сбежавшая из Управы?

Глава 15. Вокзальный. 26 июня, вторник, раннее утро

Юрка заехал за мной в пять утра, как и договорились — учитывая белые ночи, было уже светло. Хорошо летом — солнце если и заходит, то полной темноты нет никогда. Рядом с ним сидел молодой, коротко стриженый парень, в футболке и жилетке с кармашками — выходит, тот самый милицейский колдун. В ногах у него стоял арбалет.

— Знакомься, Найдёнов — тоже Юра, Колтырин фамилия, — представил колдуна Юрка. — Можешь загадать желание, если между нами сядешь…

Я б загадал желание, но, боюсь, простыми народными байками добиться результата малореально… Впрочем, возможно, два Юрика получить ответы как раз помогут.

— Игорь Найдёнов, — представился я нынешним именем, залезая на заднее сиденье и аккуратно пристраивая рядом свою трёхлинейку с прицелом, заботливо укутанным в чехол.

— Там на мешках мой СКС, посмотри, приноровись, — сказал Юрка, трогая машину с места. — Сподручнее, чем твоё «весло».

Я взял карабин, примерился — да, однозначно удобная штука. Оружейник с рынка прав — надо будет тоже таким обзавестись. Дешевле автомата, лёгкий, в руках лежит как влитой, и патронов для него — завались по бросовым ценам. Патрон, конечно, слабее, чем у трёхлинейки, но ненамного, и это вполне искупается тем, что карабин самозарядный, да и ёмкость магазина большая.

— Каким маршрутом поедем? — поинтересовался я, ставя СКС рядом со своей винтовкой.

— Так через северный КПП и Виковщину, я думаю, — начал было Юрка и тут же резко затормозил — меня аж бросило вперёд: — Ты чего?

Я не сразу сообразил, что обращается он не ко мне, а к своему тёзке. Колтырин аж вжался в сиденье, обеими руками вцепившись в скобу на панели — да так, что аж костяшки пальцев побелели.

— Н-н-нет, — сказал колдун срывающимся голосом.

— Чего нет-то? Мы ж вроде договорились, что едем?

— Н-н-не н-н-надо В-в-в-виковщину…

Юрка сел ровно, убрал руки с руля — мотор при резком торможении заглох, — и некоторое время сидел молча — вероятно, как иногда рекомендуют, медленно досчитал до десяти. Потом спросил Колтырина очень ласково:

— Тёзка, я не спрашиваю, почему ты поначалу от меня шарахался — у всех свои тараканы. Но с чего мы не должны сейчас ехать по самой короткой дороге?

Парень понемногу приходил в себя — но было видно, что сообщение о маршруте вызвало у него реальный шок, он ничуть не придуривается.

— Ну?

— Я… был там, — наконец сказал Колтырин дрожащим голосом. — Там… змеи. Огромные. Еле живым ушёл. Не спрашивайте. Пожалуйста, не спрашивайте…

Юрка вздохнул:

— Где? В Виковщине?

— Да…

— Чудак человек, мы в саму деревню даже не поедем. Проедем мимо, и только. Дорога считается безопасной, и она намного короче, чем любая другая.

Что ж такое с этой Виковщиной? «Крепостной» шофёр говорил про оборотня, теперь вот ещё змеи какие-то… В принципе, неплохо бы проехать именно там — и посмотреть, что за таинственная деревня, да и Юрку я собирался расспросить.

— Юр, я слышал, что там оборотня крупного видели, — на всякий случай сказал я напарнику. Всё же надо все карты на стол выложить — Юрка опытнее меня, пусть решает.

— Все слышали. А вот чтобы он хоть на кого-то напал — не слышал никто, — парировал Дьяченко. — И мелкоты там нет, совсем. Потому что по любой другой дороге нам одни только летяги нервов попортят… Ну что, Юрик? Готов, или зассал?

Судя по лицу Колтырина, ему очень хотелось сказать «зассал», но перед двумя взрослыми мужиками он явно сказать это не решился. Молча кивнул.

— Готов? — уточнил я.

Ещё кивок. Ну ладно, хоть так…

Юрка завёл двигатель, тронулся. Похоже, неожиданное препятствие чуток выбило его из колеи, хотя машину он вёл аккуратно.

— Я после того случая из Колледжа ушёл, — наконец тихо сказал Колтырин, когда мы свернули на Советскую — я еле расслышал из-за шума мотора. — Думал, никогда туда больше ни за какие деньги…

— А тогда ездили за деньги? — на всякий случай уточнил я.

— Нет… По приказу ректора.

— Это которого потом грохнули?

— Да…

— Туда ему и дорога, — процедил сквозь зубы Дьяченко. — Я тебя, тёзка, потому с собой и позвал, что ты не Колледжевский и тоже их не любишь.

— Не люблю, — эхом отозвался колдун.

Вообще странно — как я понимаю, Колледж что-то вроде одной большой семьи, а тут вдруг находится колдун, который с Колледжем не хочет иметь ничего общего… Расспросить бы его, конечно, но уж точно не сейчас. Ночевать мы скорее всего будем в Колчино — вот там вполне можно будет поболтать.

До КПП доехали молча, и только уже когда подруливали к Кикино, небольшой деревеньке за частоколом, вокруг которой вела объездная дорога, Дьяченко нарушил молчание:

— Юрик, ты не тушуйся, проедем деревню — смотри ауры, смотри движение. Судя по отчётам нашей Базы, эта дорога — реально самая безопасная, я неделю уже все рапорты отслеживаю. Ты Дикую Деревню видел?

— Н-нет.

— Ну и хорошо, что не видел… Там было намного хуже, да и то — ездили иногда, и даже без колдунов…

Мне так и хотелось расспросить, что это за «Дикая Деревня», но это потерпит. Лучше уж задать нашему колдуну те вопросы, что меня волнуют — глядишь, отвлечётся, успокоится чуток.

Мы без остановки проехали утрамбованную площадку перед воротами в Кикино — Юрка только помахал дежурным на вышках. Свернули направо, на объездную вдоль стены.

— Юрик… Колтырин, — уточнил я, когда ко мне обернулись оба. — А можно по ауре узнать дату рождения человека и что-то вроде того?

— Можно, — подумав, сказал колдун. — Ну не дату рождения, а возраст. Дату узнать нельзя.

— Сможешь мой возраст определить?

— Так вам лет 50, наверное, — предположил парень. — Вы ж и так знаете. Хотите меня проверить?

— Если бы, Юрик, если бы… — вздохнул я. — Предполагаю, что возраст у меня совсем не тот, что на лице написан.

В глазах обернувшегося ко мне колдуна зажёгся интерес. Ага, зацепило парня — значит, и нервяк его понемногу отпустит.

— Это как? — уточнил Колтырин.

— Старение по непонятной мне причине, — не стал я вдаваться в подробности. — Вот и интересно.

Я специально не стал говорить, что меня не смогли опознать по ауре — впрочем, этого никто и не знает, кроме меня и Тихонова. Если Колтырину удастся хоть что-то выяснить по моему возрасту — тогда поинтересуюсь и изменением ауры…

Машина миновала мостик через ручей и выехала на пригорок, на дорогу — подразбитую, но для ГАЗика вполне проходимую. Впереди виднелась полоса леса, ярко освещённая восходящим солнцем — рассвет рано, солнце поднялось уже прилично, несмотря на то, что ещё и шести нет.

— Так, братцы, смотрите внимательно, — скомандовал Юрка. — Юрик — движение, ауры. Найдёнов — бери карабин, смотри по сторонам… Без нужды не стреляем.

Он уверенно повёл машину по дороге. Лес всё приближался. Жаль, конечно, что диалог с колдуном прервался, но Юрка прав — надо миновать лесной участок.

— Чисто, движения нет, — отчитался колдун чуть дрожащим голосом. А арбалет-то стиснул — боится всё же… Что ж тут за змеи были, интересно? Про крупных, тем более — «огромных» змей в инструктажах ничего не говорилось. Ну не белочку же парень словил… Тем более колдун.

Хм. Странно. Где-то недавно это было, про «ловлю белочки»… Что-то не сообразить.

Справа надвинулась полоса леса — массивные ели, что называется — вековые, все в лохмах свисающих веток. Дорога шла прямо и хорошо просматривалась.

— Летяг по верхам нет, по лесу мелочь, — доложил Колтырин. — Зайцы, наверное. Нечисти нет.

Да, живности в лесах, говорят, много расплодилось. Деревенские иногда выезжают на охоту, но в леса углубляются редко — можно нарваться на так называемого «медведя» — массивную медведеподобную тварь, с обычными мишками не имеющую почти ничего общего, или на мозгоеда, способного вырубить одного-двух человек какой-то то ли паранормальной способностью, то ли импульсом на определённой частоте… Да много что встречается. Такая уж тут жизнь.

Только всего один вопрос — видел ли я в своей жизни что-то, кроме именно такой вот жизни? Должен бы, должен — на той свадьбе всё было совсем не так, скоростные машины, ровная дорога, но… но как бы это вспомнить?

Проехали крупную поляну, подзаросшая травой дорога стала забирать вправо, деревья вплотную обступили её с обеих сторон. Да, тут ухо надо держать востро — но колдун помалкивает, хоть и озирается…

Машина со скрипом тормозов встала.

— Твою мать… — тихо сказал Дьяченко, Колтырин застыл, забыв про свой арбалет, а я еле удержался, чтобы не вскинуть карабин. А может, надо было вскинуть?

Впереди, метрах в пятидесяти, может, чуть больше, на дороге лежал волк — и даже отсюда было видно, какой он огромный. Дорога тут шириной метра четыре, он лежал на ней, свернувшись клубочком, и всё равно занимал всю целиком, от края до края. Огромная голова мирно лежала на лапах, обращённая в нашу сторону — казалось, огромная серебристая зверюга дремала.

— Не стрелять, — севшим голосом прошептал Юрка.

Словно услышав его слова, волк поднял голову — огромную, такую и двумя руками не обхватишь. Точно оборотень — видимо, тот самый, о котором говорил шофёр Ванька. Что же дальше?

Теоретически, мы готовы к стрельбе. Если он бросится — нашпигуем его пулями моментально, и колдун поможет. У Юрки в одном из пистолетов точно серебряные пули, раз мы в дикие места собрались — значит, все шансы есть. Да, говорили — волк тут один, без стаи…

Вопрос — надо ли стрелять, если даже Управа потребовала не трогать здешнего «хозяина»?

Мы смотрели на волка, он — на нас. Казалось, взгляд громадных светло-серых прозрачных глаз пронизывает насквозь.

Не могу сказать, сколько длились эти «гляделки», но даже воздух, казалось, натянулся вместе с нашими нервами, как струна, тронь — зазвенит.

Серебристый оборотень неторопливо встал, мотнул головой, словно делая жест — «проезжайте». И спокойно и с достоинством ушёл за деревья по левой стороне дороги.

Наверное, минут пять мы сидели молча, не шевелясь — а может, и больше. Потом Дьяченко спросил совершенно бесцветным голосом:

— Колтырин, твою мать. Ты за аурами вообще смотришь?

— Не было ауры, — пробормотал колдун. — Вообще не было.

— Значит, правда, — ни к кому не обращаясь, тихо сказал напарник. — Не простой оборотень. Первородный. Высший…

Машина стояла, тихо урчал двигатель.

— Что это значит? — спросил я. Может, и говорили на инструктаже, но мы по работе за город почти не выбираемся, так что, видимо, в одно ухо влетело — в другое вылетело. А зря.

— Не укушенный, — негромко пояснил Юрка. — Родившийся оборотнем… Они умеют подавлять свою ауру. Но их считанное количество — хорошо, если два-три на все окрестности… а может, и всего один.

— Ты его видел раньше?

— Ты что! Нет, конечно…

Мы говорили вполголоса, словно волк мог нас услышать. Хотя не удивлюсь, если это так и было. Вот, значит, как. Оборотень, не напавший, а вместо этого спокойно уступивший дорогу… Если мы сейчас спокойно проедем дальше — то вот он, ответ на вопрос, почему Управа велела не трогать здешнего Хозяина Лесов…

Ну и я наконец-то своими глазами увидел, почему вряд ли изгои сунулись бы в Виковщину, особенно с пленницей — у них и машины не было, и колдуна… хотя в данном случае нам колдун не особо и помог.

Кстати. Если у изгоев не было машины — как они переправили захваченную Любу из Лаврово в окрестности Вокзального? Ещё одна загадка, и ответ на неё я вряд ли получу — даже от призраков.

— Зашёл мужик в лес пописать, увидел медведя — заодно и покакал, — буркнул Юрка, трогая ГАЗик с места. — Штаны у всех сухие?

Мы с Колтыриным хором ответили «да», хотя мне показалось, что голос колдуна звучал не особо уверенно. Проклинает сейчас всех подряд за то, что ввязался в авантюру? Или, наоборот, забыл и думать о своих «огромных змеях»?

Первые метров двести мы миновали на скорости, хотя, думаю, пожелай волк обогнать нас или напасть из укрытия — шансов будет немного. Необнаружимая аура — это серьёзно… Потом Юрка повёл аккуратнее, но дорога в целом была сухая, хоть и не особо укатанная. На легковушке, конечно, не проехать, но даже обычный грузовик пройдёт, не внедорожный. Учитывая, насколько прямее эта дорога выходит к Крепости — неудивительно, что у многих есть желание «срезать».

Впереди, в ложбине, открылась Виковщина — заброшенная деревенька, вправо уходящая к лесу, и мы миновали её за несколько минут. Колтырин озирался, но молчал — один раз сказал своё стандартное про отсутствие движения крупных объектов и нечисти. Вот ведь как получается — оборотень и объект, и нечисть, а ауру у себя глушит и ту, и другую, а ведь они, как я понимаю, совершенно разной природы… Опасное создание. Хорошо, если этот оборотень и правда «на нашей стороне» — правда, не уверен, что хоть кто-то из Вокзального с ним общался на эту тему. Хотя… как подобные звери вообще могут быть на стороне людей?

Дальше дорога стала хуже, опять потянулся лес, но натянутые нервы чуток отпустило — может, потому, что про оборотня я знал, а дальше вроде всё должно быть «как обычно».

Дотряслись до Князево, полностью заброшенной и заросшей деревушки, и, поднявшись на пригорок, оказались на старой трассе, которая, видимо, когда-то шла вдоль берега реки: тут кое-где сохранился асфальт, хотя из щелей вовсю лезла трава. Видимо, именно тут ехали те машины. Примерно метрах в семистах уже виднелась стена вокруг Крепости — довольно крупного посёлка, с выходом на реку и на окрестные поля. Основная деятельность, как пояснил Юрка — сельхозработы, то есть это один из тех посёлков, что «кормят» города.

Посёлок объехали по обходной дороге, вроде той, что тянулась вокруг Кикино — хотя тут явно часть дороги представляли старые улицы, было много заброшенных домов напротив стены. А территория немаленькая, мы, наверное, на объезде километра три накрутили. Наконец выбрались на прямую — точнее, условно прямую — дорогу, бывшую трассу.

Стены тут уже не было, над деревьями виднелась маковка церкви — правда, непонятно, действующей или заброшенной, да и вообще не видно отсюда, в пределах стены она или уже за ней.

— А тут много церквей? — спросил я, вспоминая свои недавние рассуждения о призраках.

— Две вроде, — отозвался Юрка. — Тут раньше монастыри были, церквей много. Но не все работают. Много их просто не нужно, ни прихожан нет, ни средств на то, чтобы содержать… Перестроены в жильё или склады. Говорили, ещё с довоенных времён.

Ну да. Даже освящённую воду на продажу не выставишь — хранится-то недолго.

— А священников не привлекали к борьбе с нечистью?

— Иногда. Но они люди своеобразные, не каждый согласится. Хотя, говорят, поначалу они очень помогли. Сейчас-то колдуны есть, — Дьяченко бросил беглый взгляд на своего тёзку.

— Против большинства нечисти хорошо помогает огонь, — подал голос Колтырин. — Поэтому с огненным колдовством работали в первую очередь. Самое полезное.

Повиляв по дороге, мы проехали ещё одну заброшенную деревню — справа торчали стены каких-то длинных, давно разрушенных зданий, возможно — коровников. Потом дорога стала прямой, как стрела, вокруг раскинулись поля. Редкий случай — видимость отличная, прямо приятно ехать.

— Эх, здесь бы нормальным грейдером пройтись — как стрела бы полетели, — мечтательно сказал Юрка, объезжая ямы. — А то ползём…

Я глянул на спидометр — он показывал около 20 километров в час. Ну очень неплохо, надо сказать. Ползём… Что-то в голове крутится…

— А тут змей много?

Обращался я к напарнику, но увидел, как Колтырин вздрогнул. Да, корёжит парня…

— Навалом, — не отрывая взгляда от дороги, отметил Юрка. — Как у Пушкина — Вещего Олега-то укусили как раз в этих краях…

Пушкин. Что-то крутится в голове… наверное, что-то общеизвестное. Я промолчал, чтобы не показывать ещё раз потерю памяти, и тут вдруг у меня сошлось.

Змеи и «словил белочку».

А не мог Колтырин быть тем самым сумасшедшим, о котором между делом рассказали мне кикинские?

Глава 16. Окрестности Ладоги. 26 июня, вторник, утро

Задать вопрос колдуну?

Нет, ни в коем случае. Если не повезёт — у парня опять начнётся истерика, а он нам нужен по дороге вполне адекватным. Всё откладываем на вечер.

— Юр, а в Колчино есть где переночевать? — спросил я у напарника.

— Да, там есть что-то вроде постоялого двора. Деревенская гостиница, вполне нормально. Проезжающие там бывают, там и по реке ходят… Переночуем, не боись.

Немного поторчав в очереди, миновали мост через реку — пришлось выложить налог, это по нашему мосту мы ездим бесплатно. Мост, фундаментальное сооружение с железными фермами, выглядел гораздо внушительнее того, что меж Вокзальным и Гидростроем, несмотря на обилие полузамазанной ржавчины. На КПП бронетехники не было, но капониры были оборудованы серьёзные, два из них — с пулемётами, и бетонные плиты расставлены в шахматном порядке — чтобы машины могли пробираться только «змейкой», не разгоняясь. Единой формы на охранниках не было, разве что якоря на кепках и куртках — символ Ладоги. Озеро тут, говорят, огромное, почти что море — так что и у городка своя специфика…

На другой стороне моста КПП был под стать левобережному. Вдаль уходила прямая дорога — видимо, тоже какая-то бывшая трасса, сейчас выглядевшая плачевно.

— Нам туда? — указал я.

— Нет, в другую сторону, — Юрка крутанул руль, и ГАЗик съехал вправо, на боковую дорогу, которая когда-то, видимо, проходила по посёлку. Целых домов почти не было, разве что чуть дальше вздымались башенки ещё одной церкви.

— Сколько их, — пробормотал Колтырин, натягивая тетиву арбалета. Ну да, тут уже лучше ехать с взведённым…

— Не отвлекайся, Юрик, смотри ауры, — бесцеремонно оборвал его Дьяченко. — Тут как наша промзона, вроде и КПП рядом, но изгои иногда шалят, место-то нежилое…

Ну да, логично. У КПП на мосту нет техники — значит, напади тут кто на проезжающих, и помощи можно не ждать. И пост они наверняка не бросят — знают же, для чего сюда поставлены.

Мы тряслись по бывшей улице, поглядывая по сторонам. Отмахали, наверное, от КПП километр с небольшим, когда колдун вдруг сказал:

— Стоп. Движение, вон там, — он указал влево, на руины очередного коровника — таких по левой стороне было немало, наверное, когда-то здесь было обширное животноводческое хозяйство. — И вон там кто-то есть, справа, за избами.

— Много? — уточнил Юрка. — Дистанция?

— Метров триста. Слева вижу минимум двоих. Справа тоже. Может, и ещё есть…

— Люди? — уточнил я, кладя карабин и беря свою снайперку.

— Один справа — кажется, нет… Не могу разобрать.

Триста метров — расстояние прицельного выстрела из винтовки. При условии, что хороший стрелок — впрочем, плохой и на полсотни промахнётся. Вопрос — чем они вооружены?

Машину Юрка остановил удачно — слева нас прикрывали кусты, если к ним подобраться — можно получить прикрытие, заметят далеко не сразу. Есть ли у них бинокли? У изгоев подобного изыска чаще всего нет, а вот у нас — есть. Справа вот место сравнительно открытое, разве что деревья вдоль дороги…

Дьяченко протянул руку — я понял жест и подал ему карабин.

— Так, из машины, — распорядился напарник и буквально стёк на землю через открытую дверцу — не думал, что он может перемещаться с таким изяществом. — Колтырин, смотри задний сектор. Найдёнов, попробуй выцелить тех, что за избами — хоть узнаем, кто это.

Я соскочил через задний борт, стараясь не светить силуэтом над корпусом машины, колдун выскочил через дверь, и, моментально обогнув машину, присоединился ко мне. Да, от Колтырина будет больше пользы как от наблюдателя — большинство ударного колдовства работает метров на сто. Вот если у него есть что-то серьёзное для арбалета — тогда, может, и дальше дотянется…

Я сдёрнул защитные кожаные колпачки с прицела, поднял винтовку. Почти вся моя фигура скрыта за машиной, заметить не должны… надеюсь. Дом… Вон ещё один, с покосившимся палисадником… Яблоня с густой кроной… А, вот он! Да, явный изгой, судя по загару на лице и нестриженой шевелюре. Виден ствол и цевьё — похоже, охотничья двустволка. Этого я сниму без проблем, пикнуть не успеет… но вот второго не вижу.

— Дьяченко, что у тебя? — спросил я громким шёпотом. На секунду оглянулся — да, вон он, Юрка, у кустов, отщипывает листочек, чтобы лучше было видно в бинокль.

— Двое, — подтвердил напарник. — Изгои. Один с болтовкой, один с двустволкой. Меня вроде не видят. Колтырин?

— Сзади чисто, — отчитался колдун, съёжившийся за машиной.

— Из арбалета на сколько возьмёшь?

— На полторы сотни метров. Огненным ударом.

— Мало, — протянул Дьяченко. — Одного из этих я точно сниму, но второй может залечь… Найдёнов, у тебя что?

— Пока вижу только одного, — я водил стволом, не отрываясь от оптики, но второго человека не замечал. Может, за домом? И почему Колтырин сомневался насчёт ауры второго? Огненный удар — хорошая штука, лучше любой гранаты, особенно заброшенный на полтораста метров…

А тот так и тихарится за домом. Периодически выглядывает, словно ждёт чего-то…

— Вашу мать, он рядом! — истерично взвизгнул Колтырин, у меня над ухом свистнуло — видимо, колдун пальнул из арбалета, и я, почти не думая, спустил курок. Успел увидеть в оптику, как изгой с дырой в переносице валится назад — мастерство не пропьёшь, как говорится, точно приложил, — как справа рвануло тем самым огненным ударом.

Карабин Юрки ударил двумя быстрыми «двойками», попал или нет — фиг знает… Куда шарахнул Колтырин?

Огонь охватил фигуру, которая оказалась совсем рядом, гораздо ближе ста метров, и она была, как бы это сказать… бесформенная, словно полупрозрачная, как кусок какой-то слизи, но при этом у неё были две руки, две ноги и голова, хорошо видные в огне!

Выстрелил — фигура повалилась на землю и застыла. Пальнул для верности ещё разок — от огня смерть адская, врагу не пожелаешь, лучше добить, пусть даже это незнамо что.

— Юрка, что у тебя? — заорал я, выпуская с криком не то чтобы испуг, а скорее непонимание происходящего.

— Один готов, второй залёг, — сообщил напарник. — Колтырин, ауры?

Колдун выглянул с моей стороны, потом переполз к Юрке:

— Не вижу его. Может, сбежал, или стена закрывает… А по той стороне чисто, — он, морщась, взвёл арбалет, заложил в держатель болт с оранжевой головкой.

Урчал незаглушенный двигатель ГАЗика. Чадно догорал огонь.

— Так, мужики, следите, я сгоняю, посмотрю, что за чучело, — решился Дьяченко. — Прикрывайте!

Он метнулся к дереву на обочине, потом, пригнувшись, ещё к одному… Наконец остановился рядом с обгоревшим трупом. Присел, что-то потрогал, потом так же резво вернулся к нам.

— Болотник, — сообщил он. — Причём с помповиком. Помповик всё. Жалко…

Даже не знаю, что меня больше удивило — неизвестный мне болотник или упоминание о помповом дробовике, которые тут реально на вес золота, в основном все здешние дробовики — обычные двустволки. Многозарядные помповики, по слухам, попадают разве что с «провалившимися», если это вдруг окажется невезучий охотник.

Я открыл было рот, но Дьяченко перебил:

— Колтырин, если вокруг чисто и последний сбежал — валим отсюда!

Колдун подтвердил, что аур и движения поблизости не видно, и мы резво заняли места в машине. Быстро ехать по такой дороге невозможно, по сторонам смотрели внимательно, и от нас не укрылось бревно, наклонно уложенное на досках в кустах перпендикулярно дороге аккурат напротив того места, где сидели в засаде изгой и болотник.

— Смотри, заразы, — кивнул Юрка. — Яму копать-маскировать не стали — тут худо-бедно, но ездят. А вот загородку подготовили — наверняка ведь за верёвку стопор можно выбить, и бревно на раз окажется на дороге… Да, точно, вон, глядите, верёвку видно.

— А смысл? — не понял колдун. — Мы ж их раньше заметили.

— Потому что мы с тобой, родной мой, — ласково сказал Дьяченко. — Ты заметил, не мы. А если кто едетбез колдуна? Тут же много кто ездит без колдунов. Те же деревенские. Эти быстро перегораживают дорогу и сразу стреляют. Пока народ очухается — глядишь, и машина цела останется… Гляди, расстояние-то — меньше ста метров.

Он прав. Среди изгоев есть меткие стрелки, а «болтовка» в умелых руках — страшная штука, такую машину, как наша, насквозь пробьёт, если что. Да и охотничье ружьё, заряженное картечью, может натворить дел…

— Выходит, засада была не на нас? — удивлённо протянул Колтырин.

— Скорее всего, нет, — предположил Дьяченко. — Хотя, возможно, и нас бы «оформили»… смотря насколько умён их главарь… был, — ухмыльнулся он. — Умный человек вездеход с вооружёнными людьми пропустит без малейшего звука. Не повезло им… но зато повезло кому-то.

А возможно, и Люба попала в засаду точно так же, подумал вдруг я. Но если она способна исчезнуть из камеры в Управе — как её вообще могли взять при нападении изгоев? Она ведь не врала, когда говорила об этом.

Тю. И ты поверил, Найдёнов? Она Управу провела, так что нас ей провести — раз плюнуть.

— А что за болотник такой? — спросил я, чтобы отвлечься. — Он что, невидимый был?

— Да, — начал было колдун, но напарник перебил:

— Ты каким местом инструктажи слушал, Найдёнов? А, погоди… ну да, ты ж на внутренней работе. Из внешних угроз вам доводили только самое распространённое. А я вот катаюсь периодически, — он стукнул обеими ладонями по рулю, — так что предпочитаю читать всё, что есть у исследовательского отдела… и тебе советую.

— Ты не умничай, расскажи лучше, — не сдержал я улыбку, несмотря на серьёзность ситуации.

— Болотник — какая-то водная форма жизни, — пояснил Дьяченко. — Возможно, родич лягушки. Встречается в основном на болотистых территориях, потому так и назвали. Две руки, две ноги, телосложение человеческое, но земноводный, похоже. Рот большой, зубы острые, кожа гладкая, одежду они не используют. Не невидимый, но может принимать такую форму, вроде как слизь, и становится полупрозрачным. В тени или в полумраке — хрен заметишь… На ярком солнце тоже неплохо скрываются, но не любят яркого, водяные всё же. И не нечисть. А самое интересное, — он сделал паузу, — оружием не пользуются и в общении с людьми никогда не были замечены. Поняли?

Вот это да. Выходит, изгои нашли метод общения с этими самыми болотниками… как минимум с одним. И даже грамотно его использовали — увидев, что мы остановились на большом расстоянии, болотник, пользуясь своей почти-невидимостью, выдвинулся вперёд для разведки. И чёрта с два бы мы его заметили, если бы не Колтырин, способный видеть не только объект, но ещё движение и ауру…

Точно, засада была на деревенских — колдун же моментально свёл на нет все преимущества бандитов. Хорошо, что у Юрки есть такие знакомства…

— Надо в Управу доложить, — неуверенно сказал Колтырин.

— Ну, по правилам — надо, а с другой стороны — тебе охота внимание Каращука привлекать? — пожал плечами Дьяченко. — Потом посмотрим. Один случай, так-то — ещё не правило. Да и в окрестностях Вокзального болотники давно не появлялись.

— Я вообще удивлён, что Управовские выпустили нас из города, ещё и не по работе, — высказал я наконец свои сомнения, мучившие меня ещё с нашего общего визита к Каращуку. — После того разговора я думал, что пасти нас будут плотно.

— Э, у них сейчас и без нас забот хватает, — неопределённо махнул рукой напарник. — А вот хватает ли людей — не факт…

Не разделяю Юркиного оптимизма. Похоже, Каращук ничего не делает просто так — вспомнить хотя бы это перевешенное зеркало… Хотя, Юрка этого не знает, и говорить ему пока не стоит.

— Смотри, а вон и деревенские, — вдруг сказал напарник. — Колтырин, проверишь?

— Машина, три человека, — подтвердил колдун. — Обычные люди.

Юрка тормознул, нащупал пистолет, я на всякий случай взял СКС, да и колдун, смотрю, поднял арбалет — все после засады на взводе. Навстречу нам пылил потрёпанный грузовичок-ГАЗ с когда-то бежевой кабиной — такие часто встречаются у деревенских. Живучая и неприхотливая машина — особенно с учётом почтенного возраста. Двое в кабине, один в кузове.

Приблизившись к нам, грузовичок замедлил ход, чтобы разъехаться на узкой накатанной части дороги — Юрка приподнялся и приветственно помахал рукой:

— Привет! Из Колчино?

— Ну да, — ответил водитель. Тот, что в кузове, немолодой, в кепке, настороженно сжимает двустволку.

— Как там по дороге, чисто?

— Нормально доехали. Даже волков нет, — отозвался мужик из кузова.

— Волков давно не слышно, — буркнул под нос Юрка, а громко сказал:

— Если не дальше Ладоги — доедете нормально. Мы тут на выезде полчаса назад банду изгоев положили — возможно, вас пасла. Так что смотрите, ребята, может, есть у вас в вашем Колчино нехорошие уши…

Похоже, озадачил он деревенских… Мужики посмурнели, их ГАЗик рванул с места, выбросив из-под задних колёс комья сухой грязи.

— Могли бы и спасибо сказать, — пробурчал Дьяченко. — Вот и делай добро людям. А ведь точно засада на них была — положили бы их изгои на раз. Особенно с болотником.

— Делай добро — бросай его в воду, — машинально сказал я. Странная фраза, будто сама в памяти всплыла, а откуда — не помню.

— Ну разве что так, — пожал плечами напарник. — Одно хорошо — думаю, они сказали чистую правду, и есть шанс доехать до Колчино без приключений.

— Ты и правда считаешь, что у изгоев есть свои уши в Колчино?

— Не знаю. Так, предположил. Очень уж сходится одно к одному — засада и одинокая машина без нормальной охраны… Надо было спросить, что везут.

— Не сказали бы, — вмешался Колтырин.

— Может быть… Но смотрите, — рассуждал Дьяченко, крутя руль. — Засада, считайте, верстах в десяти от Колчино. То есть — обосновались они там заранее. А вот если выяснится, что вчера в местной столовке кто-то трепался, что в сторону Ладоги пойдёт машина с грузом — то точно у изгоев там уши есть.

— Изгоев в города не пускают, — вставил колдун.

— У нас — да, — согласился Юрка. — А ты уверен, что там такие же строгие правила? И если у него на лбу не написано, что он изгой? Стал таким недавно, ещё не заматерел, выглядит как мы с тобой, а колдун, что на воротах стоит, прошляпил что-нибудь, или старший охраны не те вопросы задавал… Вполне могли чужие уши проникнуть. И, — он оглянулся на меня, — конвой с твоей Любкой могли точно так же перехватить.

— Что сразу с «моей»-то, — смешался я. Юрка словно прочитал мои недавние мысли.

— Да не боись, — хохотнул напарник. — Тут все свои. Если уж ты пошёл ночью то место обследовать — значит, точно у тебя интерес есть…

Ну ладно хоть не протрепался при Колтырине, что я там с призраками общался… Не стоит шокировать молодого колдуна лишний раз.

— Кстати, а почему ты сказал, что волков давно нет? — перевёл я тему разговора. — Мы ж сегодня на той стороне оборотня видели.

— Ну, во-первых, это там, а не здесь. А во-вторых, я ж говорю — смотрел сводки. Давно не слышно о волках. Они, может, и есть, только на людей не нападают… и это странно. Ещё в том году периодически бузили по всему району. Вообще, Найдёнов, я тебе так скажу — повезло тебе. Ты сюда попал, когда всё стало намного спокойнее, чем раньше…

Спокойнее ли? Вот не уверен. Думаю, эта история с Любой ещё не раз всплывёт, и неизвестно — каким боком. А вот что волков нет — и правда удивительно. Леса всё же, и почему-то кажется, что волков в этих местах много даже там, откуда у нас появляются «провалившиеся»…

Могли их распугать, например, эти болотники? Кто знает. Надо, действительно, по возвращении все справочники прошерстить, а то попадусь когда-нибудь. Особенно если решу выезжать с Юркой.

А ты, Найдёнов, уже едешь с Юркой по самой что ни на есть глуши. И ещё неизвестно, это ты его сюда вытащил или он тебя…

Глава 17. Колчино. 26 июня, вторник, день

К Колчино подъехали, когда не было ещё и полудня. Как и предполагалось — доехали без приключений, сельчане правду сказали. Правда, небо на севере потемнело — неужели будет долгожданный дождь? А то мозги уже плавятся от этой жары…

Дождь, правда, не особо кстати — жару снимет, а вот обследовать под дождём брошенную деревню или церковь не очень охота.

Посёлок располагался на двух берегах узкой несудоходной речки вблизи моста, явно оставшегося со старых времён. Та часть его, что на ближнем к нам левом берегу, была обнесена стеной, та, что на правом — частоколом. Мост прикрывали пулемётные гнёзда на вышках на самой стене и, конечно, точно так же поставленные в шахматном порядке старые, осыпающиеся бетонные блоки. Сам мост, само собой, давно на ладан дышит, и явно много раз ремонтировался — даже видны железные скобы-стяжки, которыми скреплены опоры.

Я не бывал тут ни разу, но Юрка ещё по дороге пояснил, что на левом берегу своего рода «центр», с администрацией, постоялым двором и тому подобным, а также котельная, мини-электростанция и основная часть капитального жилья. Правый берег — предместья, где остались огороды, кое-какие хозпостройки, и та самая дорога, ведущая в сторону Бумажного. Река хоть и несудоходная, но катера, лодки и плоты используются активно, в том числе и для рыбалки — нечисть проточную воду не любит, а речного зверья, по крайней мере опасного для людей, тут не замечали. И артели в посёлке работают — одежду шьют, обувь делают неплохую, и коптят рыбу. Хотя, большинство копчёной рыбы и вообще копчений идёт из Ладоги. Зато тут есть охотники, что промышляют в окрестных лесах — как по мне, совершенно бесстрашные люди…

— А где эта церковь, о которой ты говорил? — уточнил я.

— Тоже на правом, только в другую сторону, — ответил Юрка. — Предлагаю заехать сначала в местный сельсовет — если отметимся на ночёвку, через мост бесплатно пропустят, как своих, а не транзитников. Ну и про засаду расскажем.

На том и порешили. На КПП, который был примерно на уровне Кикинского — никакого «шлюза», только осмотр на оборудованной перед въездом площадке — нас осмотрели, опросили, проинструктировали о запрете применения оружия без причин и об ответственности, что-то пошерстил колдун, и мы въехали в периметр.

— Ну вы видели? — покачал головой Дьяченко. — Тут можно не то что изгоям, чуть не болотнику пройти без проблем… Доппель уж точно пройдёт.

— А электронные фотоаппараты? — вспомнил я приём наших безопасников.

— Если они тут вообще есть, — буркнул напарник. — Они и у нас-то — не особо частая штука. Не будь той проблемы с доппелями — может, и не внедрили бы их…

Мы тряслись по засыпанной гравием дороге, я смотрел по сторонам. Не Вокзальный, конечно — скорее разросшаяся деревня. Хотя и многоэтажки встречаются — ну если есть своя котельная (наверное, на торфе, как и везде — этого добра тут навалом), то вообще хорошо.

При местном сельсовете был «постоялый двор» — в этом же старом кирпичном здании располагались простенькие номера и то ли кафе, то ли столовая без изысков. Это хорошо — всё в одном месте. Отметившись у унылого мужичка в администрации и оплатив трёхместный номер на ближайшую ночь, мы получили квитанцию на бесплатный проезд через мост и решили заодно и пообедать.

Столовая была не шедевр, и дешёвой не назвать, но наши чеки принимают — уже хорошо. Ещё бы не принимали, всё же на рынок они к нам ездят… Народу днём немного — рабочий день, все при делах. А учитывая, что в продаже есть и пиво, и водка — значит, вечером будет людно.

— Надо будет сюда вечером заглянуть, — тихонько сказал Дьяченко. — Точно вам говорю, если есть изгойские уши — они обязательно тут будут… Так что, тёзка, смотри ауры внимательно. Глядишь, и кого под маскировкой заметишь…

— А сейчас куда? — уточнил я, подчищая с тарелки коркой хлеба остатки картошки.

— Да всё равно. Времени ещё много, можно начать с Лаврово — оно вроде как подальше, я то направление не очень хорошо знаю. Карту бы… Своей у меня нет. А до церкви тоже версты три, она выше по течению, у старого кладбища. Как к ней ехать — мне объяснили.

Поев, вернулись в здание администрации. Юрка в двух словах сказал про засаду, и мужичок-дежурный предложил пройти на второй этаж, в местный отдел милиции. Заглянули и туда, рассказали крепкому немолодому мужчине с внешностью старого служаки про то, что произошло по дороге — правда, про болотника не упомянули, самим бы с этим разобраться. Тот выслушал внимательно, ничего по сказанному не переспросил, велел только подробнее описать и ГАЗик, и тех людей, что были в нём.

— Васильев, — резюмировал он. — Обувная артель…

— Груз, интересный для изгоев? — понимающе подхватил Юрка.

— Естественно, — кивнул пожилой. — Обувь вообще ценится, а для этих, что по лесам прячутся, она небось один к одному с оружием по цене… Если не дороже. Оружия завались, а хорошей обуви мало.

Тут он прав. Найти кирзачи — вообще не проблема, а вот что-то поприличнее — уже сложно. Я почему-то сразу вспомнил шикарные туфли Любы из сна.

А вот изгоям как достать обувь — вообще большой вопрос. Рынки все в больших городах, вроде Вокзального, Гидростроя или там Бумажного, но кто их туда пустит? Значит — добывать с боем или пытаться проникнуть в то же Колчино, чтобы взять напрямую с артели. Но туда скорее всего тоже не вломишься — и колдовские сигналки на производстве столь стратегических вещей никто не отменял, и попасться можно крепко. Изгоев нигде не любят.

Так что взять с боем за городом, скорее всего, проще.

— Утечка? — поинтересовался Дьяченко.

— Очень может быть… Спасибо, мужики, за сигнал, ну и за то, что зачистили гадов, что ещё могу сказать. Хотите — выпишу квитанцию, чтобы в гостинице бесплатно поселили.

Отказываться мы, конечно же, не стали и, спустившись обратно к «постоялому двору», получили от недовольного администратора обратно свои деньги. Прежде чем вышли на улицу, я оставил заявку на поиск Любови Лавинской — обещали дать ответ к завтрашнему дню.

Во дворе Дьяченко первым делом глянул на темнеющее небо:

— Да, лучше в Лаврово, а то вдруг польёт. Зря задержались с этим официозом, но вечером они небось и не работают… После дождя, глядишь, развезти может, так что лучше заняться тем, что подальше от цивилизации. Как раз сейчас, пока сухо. Да и если найдём в церкви то, о чём шла речь — лучше с этим сразу домой уехать…

Тут он прав — если там и правда что-то есть, оно скорее всего ценное, и ночевать с ним в местной эрзац-гостинице — ну его нафиг. Охраны тут по сути никакой, не считая периметра — вряд ли администрация озаботилась тем, чтобы тратиться на сигналки на гостиничных номерах. Достаточно того, что милиция в этом же здании, но темно-то чаще всего как раз под фонарём.

Показав полученную квитанцию, мы пересекли мост — небольшая, но всё же экономия. Впрочем, может, это и неважно, если неизвестный мне заказчик обещал Юрке компенсацию за поездку? Выехали на грунтовку вокруг частокола — тут, как и везде, тоже предусмотрен объезд огороженной территории. Справа мелькали какие-то старые пакгаузы — а, точно же, Юрка ж говорил, что где-то рядом есть железная дорога, давно заброшенная…

Наконец вырулили на остатки трассы — не такие приличные, как в районе Крепости, но вполне проходимые, было видно, что машины тут периодически ездят. На севере Бумажный — небольшой городок с бывшим заводом, на котором когда-то массово производили бумагу, отсюда и название. Десять вёрст, если правильно помню сказанное Юркой, но нам так далеко и не надо — Лаврово, как я понимаю, гораздо ближе. Знать бы ещё, где именно…

Местность вокруг холмистая, раскинулись поля, лес за ними в паре вёрст — даже странно, между Вокзальным и Ладогой территория ровная, как стол, и густо поросшая подболоченными лесами, а тут словно куда-то за сто вёрст уехал… Хотя и не помню, каково это — за сто вёрст. От Вокзального за сто вёрст — бывший Ленинград, три десятка лет назад начисто снесённый ядерным ударом… Бывал ли я в нём хоть раз? Не помню. Вообще не помню большого города, никакого.

Ехали неторопливо, чтобы не нарваться на яму, колдун время от времени отмечал, что ничего, кроме некрупных зверей, не чувствует. Ну хорошо бы доехать спокойно…

Поля закончились, точнее — прервались деревенькой, у въезда стоял покосившийся ржавый знак «Рыжово». Не оно… Без карты, конечно, плохо. А небо темнеет всё сильнее — как бы и правда дождь не начался. И странная какая-то ассоциация — будто всё это у меня уже было, вот прямо так, с этим предгрозовым небом…

Миновали две вереницы старых, покосившихся, почерневших от времени домов с заросшими садами. Стало ещё душнее, будто перед грозой, в воздухе словно усилился запах травы и цветов — правда, не знаю каких, сирень уже отцвела, тут её много — почти закрывает собой дома брошенной деревеньки. Наверное, хорошо тут было, пока деревня была в расцвете — тихо, спокойно, уехать сюда на отдых — милое дело…

Вдоль дороги тянулись покосившиеся телеграфные столбы с давно оборванными проводами. Опять пошли поля, лес придвинулся ближе. Эта территория Колчинскими уже не разрабатывается — далековато. Если работать на полях — нужны аванпосты, а их так легко не оборудуешь, особенно малыми силами.

Показалась следующая деревенька, и Юрка сбавил ход. А вот тут знака с названием нет… но зато вон видны столбики, на которых он, скорее всего, раньше висел.

Колтырин подтвердил, что вокруг чисто, и я выбрался из машины — двигатель Юрка, конечно же, не глушил. Травы по колено, главное — чтобы змей не было… Ну, кирзовый сапог не прокусят. А вон и вывеска — точно, проржавела и отвалилась. Я ухватил её за край, приподнял — ржавая как не знаю что, ещё бы — сколько в мокрой траве провалялась, но зато можно разобрать, что первая буква — Л. Похоже, мы на месте.

— Тут только Лаврово на букву Л начинается? — на всякий случай спросил я, забираясь на сиденье.

— Да, — кивнул напарник.

— Ну тогда скорее всего мы на месте.

— Что ищем? — деловито уточнил Юрка.

Если бы я сам знал — что… Старый, почерневший бревенчатый дом. А может, и не бревенчатый — в этом мире его могли обшить досками. Или вообще снести. Шанс что-либо найти невелик — но не говорить же это моим спутникам?

А туча почти над головой висит, чуть ли не ровной линией перечёркивая небо. Хлынет или нет? С одной стороны — надо бы поторопиться, с другой — надо всё делать обстоятельно.

— Здесь на въезде должна быть старая двухэтажка, — вспомнил я сказанное «Любой» в странном полусне. В конце концов, с этого можно начать — тем более, если я говорил во сне с собой же, это скорее всего правильный ответ. — Дом напротив неё. Только не помню, какой именно.

— Посмотрим, — оптимистично пожал плечами Юрка, трогая машину с места.

Двухэтажный дом мы увидели почти сразу, точнее — даже два. Они стояли один за другим по правой стороне от дороги, почти скрытые разросшимися деревьями. Ну что, выходит, мы на верном пути? Осталось только найти нужное место.

Я почувствовал, как бьётся сердце. Неудивительно — есть шанс получить ответ на вопрос, который занимает меня всё время пребывания здесь…

Дома по другую сторону дороги стояли довольно широко, напротив двухэтажек их было штук пять. Хм. Я правильно помню, что машины тогда, на свадьбе, сворачивали в какой-то проулок? Или они остались у дороги?

Ладно, будем искать. Хотя сейчас в чистом виде — «найди то, не знаю что»…

Колтырина оставили у машины — предварительно он уверил, что дома пусты. Осмотрели первый — не то, не то: дом, похоже, намного новее искомого, хоть и выглядит развалиной с осевшей крышей. Второй вообще кирпичный. Третий дом развалился почти полностью, и начало подкатывать отчаяние — может, мы вообще не то ищем? Как можно искать, опираясь на слова призрака и, о ужас, сна?

Вероятно, в уныние мне не дал впасть только Дьяченко — ну, может быть, ещё колотящееся сердце, словно подсказывающее, что мы на верном пути. А Юрка относился к поискам с юмором, вставлял прибаутки, задавал мне уточняющие вопросы — то есть, по сути отвлекал от дурных мыслей.

А вот когда мы вошли во двор четвёртого дома, я почувствовал, как ноги становятся ватными.

Дом был обшит, но только «внешняя» часть классического пятистенка, обращённая к улице. Обшивочная вагонка, когда-то голубая, сейчас облупилась, окна выбиты, крыша, как и у всех домов, просела… А вот задняя часть дома — необшитая. Старые, почерневшие от времени брёвна, пристроенный сзади к дому навес — а потом примыкающий к нему массивный крытый сарай-сеновал, такие в деревнях часто встречаются.

Оно! Оно, вашу мать! Сейчас всё чётче всплывают в памяти детали той свадьбы из прошлой жизни. Даже разваленная поленница — вот она, рядом валяется лист ржавого железа, который когда-то лежал на ней.

И, словно в подтверждение, с неба упали первые капли дождя — в точности как тогда.

— Это оно, — уверенно сказал я, трогая почерневшие обнажённые брёвна венцов. — Именно тут всё и было.

Юркину легкомысленность как рукой сняло.

— Что ищем? — уточнил он серьёзным голосом.

— Не знаю, — на этот раз честно признался я. — Просто я твёрдо помню этот дом, и это единственное, что я помню из прошлой жизни. Есть предположение, что я попал в «пробой» именно здесь.

— Жаль, что нет тех, кто умеет чувствовать пробои, — задумчиво протянул Юрка, вертя в руках СКС. — Очень бы пригодилось…

— А колдуны не умеют?

— Нет. Есть малое количество тех, кто умеет их открывать — только в пределах нашего мира и в хорошо известную точку, — отчеканил Юрка как по заученному. — И на малом расстоянии. Но те, кто это умеют, наперечёт… Их по пальцам пересчитать можно, реально.

— И пробои открываются хаотично, верно? — на всякий случай уточнил я.

— Да. Просто где-то вероятность выше, где-то ниже. Постоянные тоже есть, как на нашем Болоте…

— Так, давай спрошу прямо, — решился я, вешая винтовку за плечо и доставая пистолет — магазин на всякий случай я ещё в Колчино сменил на «серебряный». — Есть у нас вероятность войти в дом и сгинуть непонятно где?

— Конечно, — с деловым видом кивнул Дьяченко, следуя моему примеру. — Только это уже будет проблема Колтырина, ему ж потом без нас и без машины до Колчино добираться.

Тьфу ты, опять хохмит. Но — чуток отлегло, а то нервы как струна натянулись.

— Дождь всё же пошёл, — себе под нос сказал Юрка. — Ну давай, заходим — надо посмотреть, что там да как. Давай сначала в сарай.

В сарае было пусто, пол усеивало старое сено — второй ярус проломился, скорее всего от старости. Пахло прелой соломой — крыша дырявая, всё это, видимо, обильно поливалось дождями и заваливалось снегом зимой.

Оставался дом.

Заходить, конечно, откровенно страшно — а ну завалится? Но не проверить — всю жизнь себе не прощу.

Низкая притолока, чуть осевшая, но вроде как ещё крепкая — вот мы и в комнате. Я прошёл вперёд, Юрка сопел где-то за спиной. Печь слева, три окна в ряд — разбитые. Покосившаяся кровать, точнее — ржавые железные спинки и панцирная сетка. Люди отсюда явно уехали, забрав всё ценное. На стене осталась рамка со старыми фотографиями, на которых почти ничего не разобрать…

И зеркало.

Старое, даже по меркам дома, зеркало стояло рядом со входом, чуть отвёрнутое в сторону, и было косо накрыто старым, потёртым покрывалом с многочисленными прорехами.

— Покойник в доме был, что ли? — вслух предположил Юрка. Ну да, есть такой обычай — закрывать зеркала, когда в доме есть мертвец… Но тут-то ничего подобного нет.

Меня уже колотило.

Зеркало.

Я тогда посмотрелся в это зеркало. Посмотрелся — и…

И — не помню.

Не раздумывая, я сделал шаг вперёд, рванул материю, расползающуюся у меня в руке, и взглянул в мутное, старое стекло…

Мир померк.

Глава 18. Лаврово. 26 июня, вторник, вторая половина дня

— Найдёнов! Найдёнов, твою мать! Живой вообще?

Голоса доносились как через слой ваты. Лежу на чём-то твёрдом, чувствую на лице влагу — как будто идёт мелкий, редкий дождь. В висках гудит — не болит, а именно гудит. И, кажется, мокрый весь.

Я не Найдёнов. Я — Женя Никитин, инженер-железнодорожник, по совместительству — фотограф-любитель, промышляющий в числе прочего съёмкой свадеб. И живу я в этом самом городе, который… который…

Я родился в 1988 году, сейчас мне, если по календарю, 30 лет, но на деле — ближе к полтиннику.

Мой мир прервался пять с небольшим лет назад, в мае 2013 года, в этом самом доме, у этого самого зеркала. И за эти пять лет я как-то умудрился постареть на двадцать.

Как? Не помню. И не помню, что со мной произошло. И где я был всё это время — тоже как отрезало. Разве что помню фрагменты в Гидрострое — те самые, которые осознал благодаря Тихонову. А вот свою жизнь до злополучного мая помню отлично — ну, кроме разве что каких-то детских воспоминаний.

Ну… в принципе, мы сюда поехали не зря. Хоть что-то в голове прояснилось — правда, вопросов больше, чем ответов. Например — отчего я отлично обращаюсь с оружием, причём с экзотическим, хотя знаю стволы всего лишь по году срочной службы, за который и стрельбы-то были всего пару раз? Что произошло за три года в Гидрострое? Кто такая, чёрт подери, Люба Лавинская? Как мне вернуться домой, раз уж я перестал быть «человеком из ниоткуда»? Можно ли как-то сбросить непонятно откуда взявшиеся годы?

И самое главное, вот прямо сейчас — что из осознанного стоит рассказать двум Юрикам, а что — лучше не надо?

— Найдёнов!

Меня пошлёпали по щекам — похоже, уже не в первый раз, — и я, на всякий случай застонав, открыл глаза, попытался их сфокусировать. Да, лежу у дома, дождь сеет, с крыши капает. Надо мной наклонились Дьяченко и Колтырин — ну да, а кто ж ещё, кроме них?

Я попытался улыбнуться:

— Живой…

Голос прозвучал сипло, в висках всё так и гудело — теперь в них ещё и слова отдались, будто импульсом. Небо над головой было серым — а дождь-то зарядил…

— Сесть сможешь? — напарник, поддерживая, помог мне сесть, вдвоём с Колтыриным они подвинули меня к стенке дома, привалив спиной к осыпающемуся низенькому фундаменту. Забавно, а сижу на том металлическом листе с поленницы, на котором ТАМ стояли стопки с водкой…

— Что со мной было?

Голос так и не слушался — правда, давление в висках поутихло.

— Ты какого чёрта покрывало с зеркала сдёрнул, зараза? — вместо ответа скрипнул зубами Юрка.

— Флэшбеки, — криво улыбнулся я.

— Что???

— Вспомнил, Юр. Что произошло тогда — вспомнил… Скажи только — что сейчас со мной было?

Дьяченко выпрямился, упёр руки в бока. Пистолеты в кобурах — значит, всё спокойно. СКС вон рядом прислонён, там же моя трёхлинейка… Рядом стоит Колтырин, переводит взгляд то на напарника, то на меня. Ну правильно — его-то в доме не было…

Сеет дождик — мелкий, противный. Для нашей Ленинградской области такой скорее осенью характерен, не летом. А вот мокрые все — насквозь. Значит, нормально так лило, пока я без сознания валялся… А теперь поутихло. Травой пахнет — аж голова кружится.

— Сдёрнул ты покрывало, — нехотя сказал напарник. — Стоишь перед зеркалом — и тебя аж трясёт всего, а меж тобой и стеклом какая-то серая муть кружится… Хорошо, ты тряпку в мою сторону сбросил, я ей зеркало накрыл, ты и рухнул на пол, будто подкосило.

Так. Я ведь и тогда что-то увидел в зеркале, а что — хоть убейте, не помню… и повторять не хочется. В одиночку повторить точно не рискну.

— А меня сразу накрыло, как только я в зеркало посмотрел, — сказал я вслух. — Ничего не помню. А вот очухался — и помню свою прошлую жизнь… до того момента.

— Не врёт, — машинально протянул Колтырин. Ах вот как — он меня ещё и контролирует? Интересно, Юрка велел, или сам догадался? Профессиональная, мать её, деформация?

Зеркало! Так вот как я оказался на том заброшенном вокзальчике, не тронув пыль на полу! Зуб даю — меня выбросило из зеркала! И фраза про то, что зеркала — зло, явно связана с этим! Выходит, секрет зеркал я уже знал — но опять забыл… точнее, не вспомнил. Видимо, это именно гидростроевский период моей жизни.

— Чего врать-то, — поморщился я. — Такое ощущение, что меня сквозь пылесос продуло…

— Чего? — наморщил лоб Колтырин.

Так. Вспомнив свою предыдущую жизнь, я вдобавок получил уйму знаний, для этого мира совершенно непонятных, а может — и неприемлемых. К примеру, пылесосов тут нет — видимо, в 83-м, когда долбануло, они были не столь распространены, как там, откуда я, и до нынешнего времени почти не дожили. Опять же — электроприбор, а электричество тут, как говорится, «на минималках». Дьяченко — тот пылесосы, может, и застал, а вот колдун — вряд ли, молодой ещё.

— Да забей, — опять попытался улыбнуться я.

— Найдёнов, это точно ты? — чуть отстранился напарник, и я заметил, что он машинально устраивает руку так, чтобы она была ближе к рукояти пистолета. — Что у тебя за словечки?

— Юр, извини… Просто получил дозу того, из моего мира. Так что готовься, пойду сыпать рассказами про компы и смартфоны.

Юрка смутился. Как я понимаю, с «провалившимися» он и раньше дело имел, так что в целом к этому подготовлен. Речь его самого, опять же. Да и упомянутый им Волков был из «провалившихся». Просто я слишком резко «сменил окраску» — из почти-своего, хоть и с провалами в памяти, стал явным чужаком — и всё с теми же провалами.

Я попытался встать — Юрка подал мне руку.

— Сколько я без сознания провалялся?

— Минут сорок, — сказал Дьяченко, мельком взглянув на наручные часы. — Пока я тебя выволок, потом Колтырина позвал, вместе тебя пристраивали, ливень тут был — ошалеть какой, но недолго шёл. Ты дышал, но ни на что вообще не реагировал…

— Аура у меня не поменялась? — поинтересовался я у колдуна.

— Н-нет, — чуть помедлив, ответил Колтырин. — Так она и не может поменяться, только оттенки эмоций меняются…

Очень интересно. Прошлый «проход сквозь зеркало» сменил мне ауру — скорее всего, именно он это сделал, и возраст добавил тоже он. Плюс десять лет, когда я отсюда прошёл в Гидрострой, и ещё плюс десять — когда из Гидростроя попал на заброшенный вокзал.

Нет, нет и ещё раз нет. Между входом в зеркало и выходом из него я год где-то болтался, и именно там заработал эти десять лет. И в первый, и во второй раз. Где, вашу мать, я был???

Точно там, где иначе течёт время.

— Ну да, — вслух согласился я. — Просто подумалось — не может ли зеркало на неё повлиять, если оно такое… непонятное.

— Так, — резюмировал Дьяченко, словно подводя черту. — Найдёнов, я правильно понял, что мы сюда ехали именно ради этого зеркала?

— Скорее всего, да, — предположил я. — Явно с ним что-то не то… Даже те, кто жили в этом доме, это знали, ну или подозревали — не зря же оно накрыто, и накрыто давно.

— А почему просто накрыли, а не выбросили? — неуверенно поинтересовался Колтырин.

Дельный вопрос, кстати. Могли не успеть, например, или жили старики, которым тяжело таскать — и такое вполне возможно. Зеркало старое, массивное, в моём мире за антикварное сошло бы.

— Да сейчас уже неважно, — Дьяченко, удлинив ремень, повесил на шею СКС — поперёк, как автомат. — Но, думаю, имеет смысл забрать его с собой.

— В город? — почти не удивился я. А что, Юрка, с его тягой к авантюрам, держится как раз в рамках своего образа. Не исключено, что он и поехал со мной ради того, что надеялся на нечто подобное. Как он там сказал, тогда, на рынке? «И вляпаемся, и что-то интересное найдём обязательно»? Ну да, чуйка у него на сей раз сработала отменно.

— Или в город. Или припрячем где-нибудь поблизости. Если вещь необычная — негоже оставлять, — резонно заметил напарник.

Ага. И если вещь и правда ценная или колдовская — то на неё и покупатель может найтись… Вот оно что. Вот, выходит, как действуют Юркины авантюры.

Кстати. Колдовская. А интересно, что по этому поводу скажет Колтырин? Если я правильно понял — он в дом не заходил, помогал напарнику уже здесь, во дворе.

— Юр, жди здесь, — распорядился Дьяченко. — Найдёнов, давай внутрь. Да не тушуйся, закрыл я его, закрыл…

Зеркало оказалось тяжеленным, да и с подставки не снималось. Тем покрывалом мы не ограничились — нашли в доме ещё какие-то старые тряпки и обмотали капитально. Не стоит рисковать — кто его знает… Если и будем экспериментировать — то точно не в доме.

В общем, понятно, почему прежние хозяева дома его не вынесли — даже мы, два здоровых мужика, еле ворочали эту штуку. После того, как вынесли во двор, долго сидели, пытаясь унять дрожь в руках.

— Интересно, откуда у них это, — ни к кому не обращаясь, процедил Дьяченко.

— Оно, может, лет сто там стояло, с постройки дома, — пожал я плечами. — А может, и больше. Деревня — тут предметы подолгу живут…

— Ну да, — кивнул напарник. — Юр, — обернулся он к Колтырину, — а ну-ка, посмотри — что-нибудь необычное в этой штуке чувствуешь?

Колдун сосредоточился, некоторое время стоял, водя руками, словно пытаясь ухватить какие-то невидимые ниточки, несколько раз закрывал и открывал глаза… Наконец развёл руками:

— Нет. Вообще ничего не чувствую.

— А ведь Юрец — не самый слабый колдун, — повернулся ко мне Дьяченко. — Значит, в Колчино мы его точно провезём, у них на воротах, считай, и нет колдуна. А вот в город… Надо подумать.

— А если его распаковать? — подмигнул я.

— А это мы сделаем точно не сегодня, — хохотнул напарник. — Завтра, можно у церкви, или ещё где, в безлюдном месте. И там видно будет — можно его везти в Вокзальный, или лучше за периметром прикопать…

Ну, интересный вариант. Спрячь его на той же Расстанке, рядом с Болотом — туда точно никто не сунется, а заброшенных домов там уйма. И добраться из города легко.

Ещё минут двадцать мы, матерясь, короткими рывками волокли зеркало к ГАЗику. Дождь прекратился, потеплело, духота ушла, но суше мы от этого не стали. Вернёмся в Колчино — надо подумать, как просушить вещи: вот чем-чем, а сменой одежды мы не озаботились. Кто ж знал, что так хлынет, да ещё придётся и торчать под дождём… Ладно хоть, ноги более-менее сухие.

Лишь когда запихнули зеркало в грузовой отсек Юркиного ГАЗика, я подумал: как ни крути, у нас всё же оказалась условно-ценная вещь, которую придётся на ночь оставить в машине. Волочь зеркало в гостиничный номер — и внимание привлекать, и корячиться… Придётся либо дежурить по очереди, либо как-то иначе присмотреть за машиной. Но, думаю, понятия «охраняемая стоянка» тут не существует в принципе. В Колчино уж точно — в Вокзальном-то машину в гараж поставить можно.

— Юр, а его не сопрут ночью? — вслух уточнил я у Дьяченко, который уже заводил машину.

— Ты думаешь, его легко спереть? — хохотнул напарник. — Да и кому нужна тяжеленная хрень, которая непонятно для чего… Но вообще, — внезапно посерьёзнел он, — неплохо бы присматривать за машиной ночью. И тент поставим, когда подъедем поближе, чтобы внимание грузом не привлекать.

Согласен. С тентом тут ездить не принято — обзор сужает сильно. Хотя, не прекратись ливень, поставили бы, хотя бы без боковушек. Но сейчас уже смысла нет — обзор важнее. То, что мы сюда доехали без приключений, ни о чём не говорит — да, недалеко, но мост от Вокзального тоже недалеко, а приключений на дороге можно было собрать — уйму.

Вот кстати. Самое время задать вопрос… Вместе с воспоминаниями ко мне вернулся широкий кругозор и любознательность 30-летнего.

— Слушай, Юр, а почему на Болоте сейчас спокойно? Раньше же там только конвоями ездили, я много раз слышал.

— Так Колледж, — Юрка бегло оглянулся на насупившегося Колтырина. — Тема не запретная, но по городу болтают мало. Верхушка Колледжа же Болото втихаря подзуживала, гоняли они водяных периодически. Там после этого полный дурдом творился, открывался пробой, туманы наползали мерзкие, нечисть лезла…

— Ближний круг Колледжа, — подал голос Колтырин.

— Ну да, те, кто были близко к тогдашнему ректору, — поморщился Дьяченко. — Я ж им и попался тогда… И Юрику досталось — да, Юрик?

Колдун промолчал — явно болезненная тема.

— Ну а теперь водяных не трогают — и шума особого нет, — пояснил напарник. — Считай, как в этом, в зоопарке. И дорогу подальше перенесли. Получается — они живут, мы живём…

— А смысл какой был для Колледжа?

— Как какой? — удивился Дьяченко. — Ты что как маленький? Колледж демонстрировал свою необходимость. Ни один же рейс без колдунов не обходился…

— А сейчас…

— А сейчас Колледж — часть городской структуры, — пожал плечами Юрка. — И вроде пока так и есть… если, конечно, опять не долбанёт. Власти все хотят, — подмигнул он.

— Для этого нужен тот, кто хочет власти сильнее других, — заметил я. — В Колледже есть такой?

— А кто его знает… Бурденко, тогдашний ректор, был серьёзным мужиком, как и зам его, Власов. Но их уже нет. Тёзка, что скажешь? — полуобернулся Юрка к Колтырину.

— Не знаю и знать не хочу, — процедил тот.

М-да, Колтырин на разговор не идёт… Ладно, попробуем вечером его разговорить. Шансы есть — Жене Никитину общаться с людьми приходилось намного больше, чем Игорю Найдёнову, так что опыт присутствует. И, кстати, что интересно — парни даже не поинтересовались, вспомнил ли я своё настоящее имя. Хотя, если разобраться — оно им и не надо. Ну что ж, пока останусь Найдёновым — так проще…

— Найдёнов, а ты вспомнил что интересное из прошлой жизни? — словно в ответ на мои мысли поинтересовался Дьяченко.

— Важного — наверное, ничего, — подумав, дал я максимально нейтральный ответ. — Город наш знаю отлично, окрестности неплохо. Но, сам понимаешь, для моего мира, не для нашего нынешнего.

— Ну, это как сказать, — задумчиво протянул Юрка. — Никогда не знаешь, где знания пригодятся… Так что не ошибся я в тебе, Найдёнов. Наворотим мы с тобой дел, — подмигнул он, но мне на секунду показалось, что выражение лица у напарника какое-то странное — словно на мгновение промелькнули сожаление и тоска. О Волкове вспомнил, что ли? Вполне может быть.

— А стрелять где научился? Воевал? — спросил напарник уже другим тоном.

— Не помню, — честно сказал я. — Скорее всего, это было уже после зеркала.

— Ну, по крайней мере, это у тебя получается, — пожал плечами Дьяченко. — Раньше-то чем занимался?

— Железнодорожник. Связь, автоматика, телефония, всё такое.

— Ну, брат, в мобильной группе ты сейчас важнее, — вздохнул Юрка. — Я серьёзно. Железных дорог, считай, нет, по связи девчонки хорошо справляются, а вот морды бить или упырей разных отстреливать — на это не каждый сгодится… Как тебе нынешний выезд, кстати? Не передумал о совместных делишках?

— Нет, — твёрдо сказал я.

На самом деле, в нынешнем выезде хороши в первую очередь вернувшиеся воспоминания. Зеркало, возможно на продажу — это так, приятный бонус. Если вообще удастся его пристроить. А вообще, вот именно теперь я, с неплохим знанием окрестностей и «довоенного» расположения деревень и прочего, буду для выездов гораздо, гораздо полезнее… особенно при дефиците карт.

— А ты, Юрик? — спросил напарник уже колдуна.

Ах вот оно что. Выходит, «смотрины» были для нас двоих — не только для меня. А Дьяченко молодец — прекрасно понимает, что в нынешних реалиях колдун не просто нужен на выездах, а жизненно необходим.

— Вернёмся целыми — тогда и скажу, — криво улыбнулся Колтырин.

М-да, парень ещё тушуется… А вообще, надо бы самого Дьяченко расспросить о том, почему Колтырин не контактирует с Колледжем. Слишком уж разрозненно колдун сам об этом говорит. А если выезжать вместе — хорошо бы знать друг о друге чуть побольше.

Если бы ещё самому побольше узнать о себе…

Глава 19. Колчино. 26 июня, вторник, вечер

Остановились перед поворотом, когда до частокола, огораживавшего правобережную часть Колчино, оставалось всего ничего, и подняли тент. Учитывая, что едем после дождя — никто ничего не заподозрит… Пока возились, мне в голову пришла неожиданная идея.

— Слушай, Колтырин, а ты только швырять огненные удары умеешь, или и одежду сможешь просушить? — спросил я у молодого колдуна, крепя шнуровку тента.

— Ээээ… наверное, смогу, — помявшись, ответил тот.

— Юрик, и ты молчал? — откровенно удивился Дьяченко. — Мы ж мокрые насквозь!

— Ну меня ж на боевое колдовство обучали, — начал было колдун, но Юрка его решительно прервал, стягивая мокрую футболку:

— Попробуй! Главное, не спали, — подмигнул он.

Колтырин поразминал ладони, потёр их друг о друга, словно хотел добыть огонь трением, но огня не появилось — зато ладони засветились оранжевым, и от них пошёл ощутимый жар. Юркина футболка высохла почти моментально, хоть и осталась откровенно измятой, и я решительно сдёрнул свою:

— Отлично! Лучше любого утюга.

Примерно полчаса мы потратили на сушку. Тьфу ты, элементарно же — надо было раньше догадаться… Не пришлось бы хлюпать всеми частями тела во время обратного пути.

Все повеселели. Духота опять начала подниматься — свежести после дождя толком не хватило, но хоть не в луже сидишь. Так и жить повеселее — тем более, что мы решили вечером всё же посидеть в столовке. По кружечке пива точно можно пропустить, даже если придётся присматривать за машиной. А сейчас, раз просохли, можно кому-то вообще в ней устроиться.

Я озвучил эту идею Юрке, но Дьяченко её не принял:

— Нет. Спать лучше в комнате, пусть и по очереди — и выспаться на нормальной кровати, и вдруг кто залезет в машину, увидит там одного из нас и ножом с перепугу пырнёт? Не надо нам этого, у нас ещё дела найдутся, — подмигнул он.

Напарник опять прав. Плохо я всё же знаю здешнюю глубинку… хотя, откуда мне её знать? Первый раз небось за город здесь выбрался, в Гидрострое-то тоже «в периметре» работал.

КПП прошли легко. Дежурные поинтересовались грузом, и Дьяченко прямо сказал им — дескать, зеркало антикварное, шеф просил что-то похожее привезти. Вероятно, колдун с КПП проверял на враньё, потому что кивнул — ну да, полуправдой здешний «детектор лжи» обманывается элементарно.

Машину поначалу бросили у входа, и лишь потом, посмотрев гостиничный номер и прикинув расположение окон, Юрка перегнал её на другую сторону здания — так и из столовой она будет на глазах, и из номера. Конечно, со второго этажа быстро не спрыгнешь — пожарная лестница есть, но чуть в стороне, — но зато машина теперь на расстоянии прицельного выстрела даже из пистолета, ну а я при нынешних белых ночах из снайперки волос с головы отстрелить смогу, даже после кружки пива. Колтырин, повозившись, что-то приладил в кузове и уверил, что при попытке сдвинуть груз хоть чуть-чуть будет громкий хлопок — главное, не забыть потом снять секретку, а то сами можем со страху обделаться…

Нет, всё-таки колдун в команде — отличное подспорье.

В столовку мы завалились часов в семь вечера — там уже было людно, но местечко нашлось, хоть и не сказать, что сильно удобное — на проходе, зато минимум у одного из сидящих за столиком стоящая под окнами машина на глазах. Длинноствол и арбалет, правда, пришлось оставить в местной «камере хранения» — а днём сдавать не требовали. Видимо, чисто вечерняя традиция — многие пьют, да и вообще народу немало.

Официанток, как у нас в «Туристе», тут не было, и мы, как и днём, пошли к стойке и заказали пожрать и по кружке пива — Колтырин, правда, предпочёл местный ягодный сидр, а Дьяченко, подумав, выбрал ещё и копчёную рыбину из тех, что были выложены на прилавке. Точно, рыба-то тут своя — должна быть хорошей.

В ожидании горячего подняли кружки, распотрошили на видавшей виды доске-подносе рыбину — сиг, судя по всему, вкусная штука.

— Ну что, братва, за интересное начало, — улыбнулся Дьяченко, отпивая. — Уж не знаю, во что мы вляпались, но скучать точно не получится…

— Главное — успешно домой вернуться, — не удержался я.

— Вернёмся, раз даже сюда доехали… Может, и с попутчиками повезёт.

Мы с самого начала, ещё до похода сюда, договорились о делах не болтать — так, чуток расслабиться после насыщенного дня, да разговоры послушать. Опять же — если есть тут изгойские «засланцы», неплохо бы их попробовать вычислить… И нам спокойнее будет, да и, глядишь, с местного сельсовета можно что-то получить — им ведь, небось, налёты на проезжающих земляков совершенно ни к чему.

Мы сидели уже часа полтора, доели рыбу, почти прикончили горячее и взяли ещё по кружечке, когда я тихонько пнул напарника ногой под столом:

— Вон, трое, четвёртый стол от нас… — и указал глазами Колтырину — тот кивнул, дескать, вижу.

Юрка, потянувшись, небрежно оглянулся — он единственный из нас сидел спиной, зевнул, придвинулся ближе к столу, положив локти на столешницу:

— Понял. Есть предпосылки?

В столовой уже было людно, все столики заняты, стоял не то чтобы гвалт, но нестройный гул голосов. Музыки тут, как и в нашем «Туристе», не было — то ли не прижилось, то ли у сельсовета попросту денег нет либо не нашлось звуковой аппаратуры. Тут же в основном старые проигрыватели пластинок да магнитофоны-бобинники, всё заезженное донельзя даже у нас в Вокзальном — что уж о глубинке говорить!

За столиком сидели неприметные люди в неброской одежде — рубахи, футболка, у одного на плечах куртка, несмотря на жару. Нестриженые, даже обросшие, но тут таких много — само по себе это не показатель. Особого загара, характерного для изгоев, на лицах не видать.

Мне почему-то вспомнилось слышанное не то на инструктаже, не то просто от кого-то — поначалу в Вокзальном и Гидрострое изгоев клеймили на видном месте, типа кистей или запястий, но это не прижилось — отвалилось само собой, как некое варварство. А зря, наверное…

— Есть, — я тоже наклонился над столом. — Они — как мы. Сидят, едят мало, пьют мало, и не говорят друг с другом вообще. Слушают.

— Приехали, как мы, устали, отдыхают — не? — лаконично предположил Дьяченко.

— Когда мы пришли, они уже сидели, и сидели давно — кружки были почти пустыми, а пьют они, вижу же, медленно. Значит, пришли заранее, сильно заранее. Место у них почти в центре зала — удобно. Устали если — не жевали бы сопли, пошли бы отдыхать, — пожал я плечами. Добавил ещё тише: — Могу и ошибиться, но слишком уж одно к одному.

— Могут ждать информатора, — шепнул Колтырин.

— Нет, — покачал головой Юрка. — Кто ж в таком людном месте с информатором встречается… А вот что слушают — вполне может быть…

— Жаль, не договорились заранее с местной милицией, — скривился я. — Сейчас можно было бы кликнуть, чтобы проверили их.

Дьяченко откинулся на спинку стула:

— Ты посмотри, тут все почти со стволами. Силовики сюда вечером небось и не сунутся… Вышибалы вон есть, — он показал глазами на меланхоличного качка с дубинкой и пистолетом у пояса, подпиравшего стену рядом со стойкой.

— Ну не с ним же договариваться… — сказал я, и у меня мелькнула идея. Авантюрная. Но ничуть не хуже любой другой в этих обстоятельствах — именно потому, что большинство, включая наших фигурантов, при стволах. А значит — если подозреваемые начнут бучу, уйти у них шансов практически не будет…

— Так, я под танки, — наклонившись к ребятам, еле слышно сказал я. — Колтырин, смотри их ауры. Внимательно смотри — если мы правы, шикарную эмоцию увидишь… А если неправы — останемся при своих.

— Найдёнов, ты охренел? — ласково поинтересовался Дьяченко. — Только пальбу не вздумай устроить, иначе здесь ещё на годик застрянем!

Я не стал говорить, что был опером — не надо. Но, предполагаю, и подобное задуманному проворачивал. Вот и посмотрим…

— Поверь, Юрик, это не самый худший вариант… Никакой пальбы.

Я набрал немножко пива в рот, тщательно прополоскал — для запаха. Встал, картинно покачиваясь, и двинулся в сторону троицы, неразборчиво бубня себе под нос и держа руки на виду — не будем провоцировать настолько откровенно, не будем… Не оборачивался — уверен, оба Юрика сейчас смотрят на меня во все глаза.

Остановившись прямо напротив интересующего нас столика, на дистанции в пару метров, я обернулся к ребятам — как и ожидал, даже Дьяченко сдвинулся, чтобы не выворачивать шею, — и громко сказал, обращаясь в сторону своих друзей:

— И чё, реально изгои?

Гвалт стих на мгновение. А я, увидев, как довольно сверкнули глаза Колтырина, понял — сработало!

Повернулся не торопясь к фигурантам, тщательно изображая сильно поддавшего:

— О, извиняйте, мужики… Я, это…

Да так и застыл. Двое, что сидели ближе к проходу, сразу отвернулись, делая вид, что отреагировали просто на громкий звук, но вот третьего, в куртке, сидевшего прямо напротив, словно пригвоздило: он сидел затравленно, словно увидел привидение, в глазах был даже не страх — дикий ужас, и взгляд был направлен даже не мне в лицо — а в область паха. И я не сразу сообразил, что смотрит он на болтающийся у меня на поясе нож — тот самый.

Вот это да. Такой удачи я не то что не ожидал, но даже не представлял в фантазиях — встретить человека, которому мало того что знаком этот нож, так ещё он и явно знает, для чего сей нож используется некими изгоями…

Гвалт возобновился — тихо было секунду, не больше. Мои мысли понеслись вскачь.

Дальнейший план отпал сам собой — я собирался извиниться, криво-косо дойти до окна, посмотреть на улицу, якобы по пьяни высматривая что-то, и так же неторопливо вернуться к Юрикам. Сейчас это уже никуда не годится — будем разыгрывать внезапно выпавшую карту, и надеюсь, что напарники подключатся.

Подключились — вон они, уже встают со стульев.

Пытаясь не выходить из образа, я чуть двинулся к испугавшемуся:

— Слышь, ты это, братан, извиняй, я уже тут хорошо…

Договорить я не успел — третий перевёл взгляд на моё лицо, вскрикнул на какой-то странной ноте и подался от стола назад. Стул под ним стал заваливаться, и через мгновение я увидел мелькнувшие в воздухе ноги в стоптанных ботинках. Его напарники, ничего не понимая, смотрели не на меня, а на него — видимо, эту ситуацию они меж собой не оговаривали, а может быть, он среди них единственный изгой, я ж не видел, какой всплеск ауры и у кого из них именно увидел Колтырин…

А потом я увидел дуло пистолета, смотрящее на меня снизу вверх, и инстинктивно рванул в сторону — влево, если смотреть со стороны упавшего. Тут и его соратник меня перекроет, да и чисто психологически человеку проще выцеливать мишень в ту сторону, где движение руки не ограничивает его тело…

Успел — грохнуло, пуля зыкнула в стороне, зазвенело разбитое стекло, люди начали вскакивать с мест, и я, споткнувшись, тоже грохнулся на пол. Почти сразу вскочил…

Юрики уже рядом, соратников стрелявшего тесно окружили сидевшие с ними за соседними столиками посетители — видимо, пока не понимают, что нужно делать, стрелка, в глазах которого всё тот же ужас, поднимают с пола — впрочем, не выпуская, а позади него…

— Только живым! — заорали мы с Колтыриным чуть не в один голос, но опоздали — охранник уже опустил на затылок стрелявшего свою дубинку — без замаха, но очень профессионально… Мне показалось, что даже в общем шуме я слышал, как хрустнули позвонки.

Как же мне захотелось вытащить ТТ и высадить в идиота-охранника весь магазин, до щелчка, до задержки!

— В нашем заведении стрелять нельзя, — без выражения сообщил верзила. — Остался жив — радуйся, алкаш…

Он наклонился, схватил тело за шиворот и спокойно потащил к выходу, на ходу сунув за пояс выроненный изгоем пистолет — это оказался такой же ТТ, как и у меня. Теперь-то я и без разговора с Колтыриным уверен, что это был изгой, причём скорее всего из той же банды.

Твою ж мать. Самое грустное, что вышибала прав — но мы-то такой вариант развития событий и предвидеть не могли! Итак, ещё одна ниточка накрылась медным тазом.

Впрочем, остаются ещё двое — как они поступят? Изгои они или нет?

Я оттеснил своих ребят в сторону, к нашему столику — впрочем, не выпуская дружков стрелка из поля зрения. Их никто не тронул, люди расступились, вернулись к своим столам — народ тут спокойный и большей частью нелюбопытный. Завёлся на пьяного, вытащил ствол — сам себе враг. Кто-то даже ободряюще похлопал меня по плечу:

— Не пей больше столько, друган, лады?

Я машинально кивнул и сел на своё место.

— Кто? — просто спросил у Колтырина.

— Полыхнул страх у всех, — отчитался колдун. — Сильный, короткий всплеск, как раз на твоей фразе. А потом… потом ерунда какая-то. У того, что стрелял, странная эмоция, с сильным оттенком ужаса и решимости, я такого и не видел ни разу…

— Никто, похоже, не видел, — процедил я. Посмотрел на колдуна: — Юрец, давай бегом к администратору и в милицию, если там кто есть — доложи: два изгоя, вероятность высокая. Мы попробуем сделать так, чтобы они не ушли…

Колтырин умчался. Двое изгоев сидели за своим столиком, озираясь и о чём-то тихонько разговаривая. На них, как и на нас, не обращали внимания — ну, разборка и разборка, дело житейское. Глядишь, ещё и посочувствуют, как мне… Что они теперь будут делать?

— Что это было, Найдёнов? — тихо спросил Дьяченко. Он сел рядом со мной на освободившийся стул и тоже не сводил взгляда с «фигурантов».

— Судя по всему, он узнал мой нож, — просто сказал я. — И сделал выводы…

Сказать, что он увидел ещё что-то, посмотрев мне в глаза? Можно, но незачем, да и мне надо бы начать собирать коллекцию непоняток не напоказ, а чисто для себя. Мы и так знаем главное — его принадлежность к той банде, что захватила Любу. Оттуда ли остальные двое? Вполне может быть, а потому упускать их никак нельзя.

Вернулся Колтырин, шёпотом сообщил, что в милиции пусто, администратору сообщение передал. Вот только вызовет ли тот наряд — непонятно. Деревня, она деревня и есть — тут свои нравы…

Тем временем изгои поднялись из-за столика. Мельком поглядывают в нашу сторону — а может, не только в нашу, непонятно, глаза бегают… Собираются уходить? Хорошо бы. Оплачивают тут при заказе, уходить легко — как и я в тот раз в «Триаде»… Главное, чтобы нас не провели точно так же, как я провёл тогдашнего гидростроевского силовика.

Двое направились к двери… Сидим. После двери им нужно будет ещё пройти холл здания, он довольно обширный — здание старое, советской постройки.

— Пошли, — махнул рукой Дьяченко.

Встали мы неторопливо, чтобы не привлекать лишнего внимания — впрочем, никто и ухом не повёл. Инцидент, вероятно, никого толком не зацепил — глубинка… Пустой темноватый холл — а, вон они, уже у входной двери.

— Эй, ребята, погодите, разговор есть, — громко сказал Юрка. Ах ты чёрт!..

Двое рванули в дверь со скоростью спринтера — и сразу ввалились в проём обратно. Сразу за ними вошли трое — двое с короткими автоматами (то ли АКСУ, то ли ППС, в полумраке не разобрать) и один молодой, без оружия — сто пудов колдун. Выходит, администратор всё же вызвал патруль.

— Стоять, — лениво сказал один из автоматчиков. — Куда так торопитесь?

— Предположительно изгои, — торопливо сообщил я. — Это мы патруль вызвали. И днём вашему шефу докладывали, что они тут могут быть.

— Изгои? — деловым тоном уточнил у несколько ошарашенной пары второй автоматчик.

— Неееет, — протянул один. Второй добавил:

— Мы из Бумажного, с попуткой.

— Первый врёт, — спокойно сказал колдун.

Твою ж мать!

Автоматчики отреагировали мгновенно — две короткие очереди прямо от живота, не целясь, и первый изгой повалился на пол. Второй рванул руку к кобуре, но не успел даже достать пистолет — пули и его отбросили на пол.

— Так, а вы кто? — деловито спросил автоматчик с «калашом», второй рукой направляя на нас неяркий свет фонарика.

— Мобильная группа Вокзального, — буркнул Юрка.

— С частным визитом, — добавил я. Колтырин промолчал.

Уже было ясно — наше «следствие» накрылось медным тазом. Но кто ж знал, что местная милиция так отреагирует! Впрочем, их можно понять — изгои в подавляющем большинстве сами поставили себя вне закона, а потому с ними не церемонятся нигде. В их ряды так просто не попадают — как правило, это те, кто совершили преступления, угрожающие, как выразились бы в моём мире, государственной безопасности — то есть тут, по факту, безопасности городов. То же самое и с бандитами — но граница в том, что у изгоев редко бывают организованные банды, а в ряды бандитов попадают далеко не только изгои…

— Эти не врут, — доложил патрульный колдун.

— Ну, значит, спасибо вам, коллеги, — козырнул автоматчик. — Изгои ликвидированы. Майору Бондаренко будет доложено.

Бондаренко — это, видимо, тот, с которым мы разговаривали… Эх, брат, если бы вы только знали, ЧТО вы только что натворили…

Глава 20. Колчино. 27 июня, среда, утро

Ночь, как ни странно, прошла спокойно. Забрав из «камеры хранения» длинноствол, мы поднялись к себе в номер. Не знаю, как у ребят, а у меня настроение было мерзким — аж трое, трое, способные пролить свет на похищение Любы, соскользнули с крючка тупо и бестолково! Хотя, Колчинским в любом случае плюс — изгойские шпионы ликвидированы. Как же вы не понимаете, мужики, что была возможность накрыть всю банду…

А может, всё проще. Колчино — не Вокзальный и не Гидрострой. Силёнки не те — нет ни боевой группы с «бардаком» и «шишигами», ни сил самообороны с БТРом. Так что каков шанс, что поход на изгоев не выльется в такие потери, что чертям тошно станет? С такой точки зрения майора Бондаренко и его орлов вполне можно понять.

Молодого колдуна я решил не расспрашивать, хотя как раз вечером собирался это сделать. После такого бешеного дня — не надо.

Первым у окна дежурил Колтырин, за ним Юрка, потом я, под утро меня опять сменил колдун — но напрасно, у машины так никто подозрительный и не появился. В принципе, это тоже своего рода плюс — значит, явных недоброжелателей у нас нет. Будь в группе изгойских шпионов ещё кто-то — наверняка бы попытался сделать нам пакость, новости в глубинке быстро расходятся.

Пришлось дождаться восьми часов — времени открытия архива, но нас никто не порадовал: ни по имени-фамилии, ни по подробному описанию Любы в документах не было. Правда, это тоже своего рода ответ на вопрос — значит, Люба врала, она ведь прямым текстом сказала, что она из Колчино, я это отлично помню. И вот вопрос: почему она это сделала? Конечно, Колчино не близко, но, как видим, добраться сюда и проверить её слова оказалось не так уж сложно. А если бы мы вернулись и, что называется, «предъявили» ей?

Ой, не смеши, Найдёнов. Если она смогла откровенно соврать при Стукове и исчезнуть из Управы — поверь, ты мало что более серьёзное сможешь ей предъявить…

А может, она ХОТЕЛА, чтобы мы приехали в поисках её следов в Колчино?

Может быть. Но вопрос — зачем? Такое ощущение, что, ответив на этот вопрос, я пойму, что вообще вокруг меня происходит… и где то недостающее звено в моей схеме, о котором я думал ночью на Базе. Может, это та женщина из Гидростроя, о которой упоминал Тихонов? Или это всё же была Люба?

Из Колчино выехали без проблем. Я бы, конечно, с большим удовольствием встретился бы напоследок с Бондаренко и высказал бы ему своё «фи», но что толку нарываться, ещё и вдали от дома… Опять пересекли мост — вчерашняя квитанция ещё работает. На перекрёстке Дьяченко притормозил, видимо, вспоминая указания, как доехать, но тут я взял дело в свои руки:

— Направо и дальше прямо. Я знаю эти места, и в этой церкви был.

— Вот, Найдёнов, с тобой приятно иметь дело, — расплылся в улыбке Юрка. — Я ж говорю — полезный ты человек… Ты понимаешь, каким отличным подспорьем может быть знание этих мест?

Свернули. Дорога тут, конечно, убитая, явно видно, что люди вокруг давно не живут — сельская застройка, вроде той, что мы видели в сторону Лаврово. Дома, скорее всего, давным-давно брошены и размародёрены, да и заросли так, что местами и крыши скрывает. На дороге — только худо-бедно накатанная колея, кое-где встречаются лужи после вчерашнего ливня.

Пересекли два давно заброшенных железнодорожных переезда с вросшими в землю рельсами, справа уходящими на мосты через реку — старые, с ржавыми фермами. Тот случай, когда под боком навалом ненужного металла, но нет сил его приспособить к делу… Пешком через такой, наверное, ещё можно перейти, а вот ехать — увольте-с.

За переездами на дорогу деловито вышла лиса с лисятами. Посмотрела на притормозившую машину, подождала, пока молодняк покинет дорогу, и тоже скрылась в высокой траве. Да, зверьё вообще ничего не боится — впрочем, на них тут толком и не охотятся. А жильё близко — кто-то посерьёзнее, вроде «медведей» или другой чуждой живности, так близко не подходят.

Колдун утверждал, что ничего крупного поблизости нет. Ну, это уже хорошо. Надо, кстати, не забыть и всё же убедить его попробовать определить мой возраст — особенно сейчас, когда я сам уже знаю правильный ответ. Но это, пожалуй, уже на обратном пути — дело, как говорится, важнее.

Церковь, к которой мы едем, я, как оказалось, знал довольно неплохо — бывал тут не раз. Уверен, что имеется в виду именно она — другой в этих краях попросту нет, не считая руин на кладбище неподалёку. А мы с друзьями не раз выбирались сюда на фотосессии. Даже сказал бы, что это одна из самых впечатляющих заброшенных церквей в округе. Даже не потому, что красиво или антуражно — хотя и этого не отнять: несмотря на то, что от церкви остались разве что стены и остатки обвалившейся крипты, да полустёршиеся фрески кое-где, не покидало ощущение «намоленного места» — такое и не во всех действующих церквях бывает. Это иногда называют «местом Силы» — кажется, словно через тело идёт некий поток энергии. Может, это признак как раз того узла, какой, по словам Каращука, был на месте несостоявшейся экзекуции? Но нет, там я подобного не чувствовал. Посмотрим, будет ли здесь ощущение того, что я пережил там, в своём мире, несколько лет назад…

Ехать оказалось не так близко — километра три отмахали, наверное, так что не сильно и ближе, чем до вчерашнего Лаврово. Ладно хоть, без приключений. Церковь открылась из-за домов внезапно — кажется, она и не изменилась с тех пор, как я видел её в последний раз, разве что заросла гораздо сильнее. Она стояла чуть выше окружающих её домов — этакий великан среди пигмеев, старое краснокирпичное здание с взмывающей ввысь колокольней и четырьмя башенками вокруг центрального купола. Стрельчатые окна, в которых и в помине нет стёкол, проломы на месте дверей, молодая берёзка, растущая откуда-то из остатков крыши…

Мы остановились шагах в пятидесяти. Легонько колыхалась под ветерком густая трава.

— Здесь? — на всякий случай уточнил я у Юрки. А то кто знает — может, речь как раз о соседних руинах.

— Здесь, — кивнул Дьяченко. — Судя по описанию — она… Колтырин, что скажешь?

— Тихо, — отчитался колдун. — Движения не вижу, посторонних аур нет.

— Хорошо. Оставайся у машины, будь начеку. Найдёнов, бери ствол, — Юрка, подавая пример, подхватил свой СКС. — Пойдём, глянем, что там к чему…

Несмотря на сравнительно ранний час, было уже душновато. Взяв винтовку, я поворотом рукояти взвёл затвор — патрон предпочитаю держать в патроннике — и спрыгнул в траву. Блин, после общения с Колтыриным теперь постоянно лезут в голову змеи… Тем более, место тут приподнятое, после дождя трава уже просохла. Ну, на то и сапоги — хотя по такой жарище, конечно, лучше бы кроссовки — теперь вот помню, что есть такое чудо обувной мысли. Правда, не здесь.

Мы преодолели примерно половину расстояния до церкви — шли к пролому в правой стене — когда я почувствовал, что что-то не так. В глазах начало темнеть, в ушах звенело, появилась тяжесть в ногах — чем дальше, тем труднее давался каждый шаг. Да что ж такое-то… Траванулся вчера, что ли? Да ну, мы ж все трое ели одно и то же, в столовой особого разнообразия не было. Пиво? Поздновато, да и напарник его пил.

— Юр, погоди, — я остановился. Язык во рту шевелился с трудом. — Что-то мне хреново…

— Опять? — обернулся Дьяченко. — Найдёнов, с тобой что-то за Стену выезжать стрёмно… То от зеркала в обморок падаешь, то теперь здесь… Может, напекло?

Да ну, какое напекло — не полдень же. Даже не соображаю, светит ли солнце — мне словно на голову полупрозрачное покрывало накинули.

— Давай дальше, там тенёчек как раз, — резюмировал напарник, продолжая движение. Я через силу сделал ещё пару шагов… и повалился в траву.

Прежде чем потерять сознание, я меркнущим взглядом увидел, как ко мне с той стороны, где был Юрка, метнулась неясная тень, и то ли услышал, то ли ощутил где-то на краю сознания:

— В яблочко, сука…

Глава 21. Колчино. 27 июня, среда, утро

Очнулся я у Юркиного ГАЗика — сижу на подножке, привалившись к дверце, Дьяченко обмахивает меня какой-то тряпкой.

— Найдёнов! Очухался? Ну, напугал ты нас…

Голос обеспокоенный, но мне показалось, что в Юркином взгляде мелькнуло что-то странное, совершенно для него нетипичное.

Колтырин тоже тут, стоит рядом, взгляд напряжённый. Что хоть случилось-то?

Я задал вопрос вслух — и с удивлением понял, что отходняка, подобного тому, какой со мной случился после зеркала, нет и в помине. Будто просто на секунду глаза закрыл — и открыл снова.

— Ты в обморок свалился, сразу, как к церкви подошёл, — пояснил Дьяченко. — Мы тут, грешным делом, подумали — может, ты нечисть? Серебром тебя кольнули — нет, ни фига, даже не дёрнулся…

Я машинально поднял руки, посмотрел — да, вон на подушечке левого указательного пальца капелька засохшей крови, но даже не болит ничуть. Подозрительно посмотрев на напарника, решительно встал и направился в сторону церкви — правда, на всякий случай по другой траектории.

Даже не пришлось заканчивать маршрут — знакомое недомогание нахлынуло примерно на том же расстоянии, шагов за двадцать до стен, и я не стал рисковать — вернулся.

— То же самое? — уточнил Колтырин.

— Да, — не стал отпираться я. — И что это значит? Видели когда-то подобное?

— Нет, — твёрдо сказал Дьяченко. — А я, поверь, насмотрелся всякого… И как нечисть от серебра крючит — тоже не раз видел. Тёзка, что скажешь?

— Аура даже не шелохнулась, — неуверенно сказал Колтырин. — Никаких эмоций, просто… просто вам плохо стало, и всё. Но аура на это не реагирует — а должна бы.

Бред какой-то. Кстати, я тут ни разу не слышал, чтобы нечисть боялась церквей — но зато освящённой воды те же призраки боятся… Ну а «рабочие» церкви остались только в населённых пунктах — логично, что нечисти там и близко нет. Что же со мной не так?

Призрак? Ну да, тот, первый, успел тронуть меня — но «касания призрака» не было, иначе его и на КПП бы заметили. Какой-то долгосрочный эффект, который ещё не изучен? Может быть, и что-то совершенно не тянет в этом быть первопроходцем.

Оглянувшись на Колтырина — ну да, он-то не в курсе, но мы тут все, можно сказать, повязаны — я высказал напарнику свои предположения, благо на тему призраков мы с ним уже говорили. Дьяченко неопределённо пожал плечами — дескать, кто знает, может быть.

— Ни разу о таком не слышал, — прямо сказал он. — И, думаю, тебе не всякий в этом поможет…

— А кто сможет в принципе? — на всякий случай уточнил я, не сильно надеясь на ответ.

Юрка поморщился:

— Управа. Исследовательский отдел там мощный — но, сам понимаешь, он сотрудничает с безопасностью.

— Угу, чтобы меня, как Любу, в подвал посадили? Нафиг-нафиг…

В голове мелькнула какая-то ассоциация, но Дьяченко продолжал:

— Колледж. Но кто знает, не снесёт ли кому из тамошних мозги, если к ним в руки попадётся уникум?

— А были случаи?

Неожиданно для меня ответил Колтырин — тихо, почти неслышно:

— Были… Ректор хотел заполучить девушку, которая… она… она что-то умела, необычное… в Вик… ик…

Он ещё раз икнул и замолчал, на лице его был откровенный испуг. Так, очень интересно… Выходит, Колледж был неслабо замешан в неких тёмных делишках — но это я и так подозревал, с учётом выясненного раньше. Просто теперь стало ясно, что моего молодого коллегу это тоже задело — видимо, после этого он и сбежал из Колледжа куда подальше.

И да, я уже был почти уверен, что тогда в Кикино примчался из леса именно он.

— Ну, и третий вариант — хороший священник, — подытожил Дьяченко, опять бросив беглый взгляд на Колтырина. — Это надо либо в Ладогу, либо в Крепость. Так-то можно и сегодня, на обратном пути… но сначала бы дела решить.

Тонкий намёк.

— Давайте-ка, мужики, я на стрёме постою, а вы смотрите, — предложил я. — Это будет быстрее, чем выяснять, отчего я близко подойти не могу.

По лицу Дьяченко было видно, что он предпочёл бы, чтобы за окрестностями следил именно колдун, но тут уж вариантов не остаётся. Ребята ушли в церковь — и вошли в неё без малейших проблем — а я остался бродить вокруг, посматривая по сторонам. И, сделав буквально несколько шагов, поймал мысль, с которой меня сбил Юрка.

Главарь изгоев — тот, который «шаман» — явно ставил меня с Любой на одну доску. Про «зло» он повторил несколько раз.

Потом на меня бурно отреагировал мужичок-«пророк».

Второй изгой, в Колчино, дико перепугался, взглянув мне в глаза — а он и так был на взводе после того, как увидел трофейный нож, — но меня он раньше видеть или знать не мог. Значит, испугал его не я, а нечто, что он во мне увидел.

И вот теперь выясняется, что я по неясной причине не могу войти… в церковь? Или в «место Силы»?

Да по барабану. Важно то, что у меня внутри скорее всего и правда что-то сидит — причём это «что-то» не обнаруживается здешней «традиционной наукой» в лице проверки аур, проверки на враньё и тому подобного.

Всего один вопрос: что уже знает обо мне Управа во главе с Каращуком (он там не глава, конечно, но для меня опаснее всего его отдел) и что они собираются делать? А они соберутся — потому что я и моя группа замешаны во всех последних делах… да — включая и эту поездку. Из которой мы в итоге привезём, как бы сказали в моём мире, «артефакт» — старинное зеркало, которое явно имеет колдовское свойство. Причём свойство не из тех, какие можно исследовать нашей нынешней троице — нет, нам это не по зубам, будем реалистами. Тут нужна, что называется, «контора» — да, либо Управа, либо Колледж. Третьего не дано — священник, скорее всего, годится максимум как консультант…

Значит, по возвращении в Вокзальный надо сдаваться. Кому? Там будет видно. Эх, понять бы, где «потерянное звено» из моей схемы…

А я ведь знаю, где оно.

Я замер на месте, чуть машинально не раскрыв рот.

Да, если взять это в качестве предположения, то всё, абсолютно всё встаёт на свои места. Да, разумеется, часть вопросов остаётся без ответа — например, про Любу и её роль во всём этом, но зато выходит, что я, как ослик из старой байки, бегу за морковкой строго по тому пути, который мне назначили… и вместе со мной — Юрка.

Как это проверить?

Самое простое — принимать спонтанные решения, которые кое-кто не мог предусмотреть. По крайней мере — до возвращения в Вокзальный. Вот только надо это сделать так, чтобы никто из нынешних соратников ни о чём не догадался. И немаловажно — вдобавок ещё и не нарваться, мы как-никак в глуши, до цивилизации пешком, конечно, добраться можно, но только если повезёт. Хотя, если подумать, у меня есть громадный бонус — знание местности. Да, не в том виде, как я привык, но уверен — нынешнюю глубинку я знаю гораздо лучше, чем любой из моих Юриков, и небось даже лучше, чем Каращук или Пахомов.

А значит — будем импровизировать.

Дьяченко и Колтырин вернулись часа через полтора, все с ног до головы испачканные в кирпичной пыли и чёрные от пота и потёков грязи. Видно — искали всерьёз, крипту небось чуть не по кирпичику разобрать пытались.

— Ни фига нет, — резюмировал Дьяченко, зло сплюнув в траву. — Только грязные, как чушки.

— Ты ж вроде говорил, что даже если не найдём ничего — всё равно заплатят? — уточнил я.

— Ну да… Но обидно, мать их, — Юрка подошёл к машине сзади, вытащил из кузова канистру с водой. — Полей на руки… Я уже рассчитывал, что всё же получим и сверху.

Перехватив канистру поудобнее, я поплескал воды сначала ему, потом Колтырину.

— А кто тебе наводку-то дал? — поинтересовался на всякий случай.

— Да не знаешь ты его, торгует он по малости, — махнул рукой Дьяченко. Умылся, растёр воду по загривку. — Ну если сильно интересно — пойдём на выходных на рынок, познакомлю…

— Юр, я к чему спрашиваю — может, его кто подучил, чтобы он нас сюда направил?

Напарник замер. Выпрямился, заинтересованно посмотрел на меня:

— Хм… Мне такое и в голову не пришло, — он помолчал, задумался. — Вроде не тот человек, не интриган. Да и зачем оно ему? Опять же, деньги-то он свои тратит, а все, кто в торговле — деньги считать умеют.

— А ему не могли эту инфу подбросить специально для нас? Ну, про схрон?

— Знаешь, Найдёнов, я тебя уже боюсь, — улыбнулся Дьяченко. — В тебе после этого зеркала внутренний бес проснулся. Давай так: вернёмся в город — будем разруливать. Лады?

Глава 22. Колчино. 27 июня, среда, перед полуднем

К руинам на кладбище мы тоже заехали — или, правильнее сказать, подъехали. Сходил я один — и убедился, что без проблем могу подойти к осыпающимся стенам с осколком колокольни, торчащим, словно стела. Войти внутрь не удалось, но по совершенно прозаичной причине — всё настолько оплела густая растительность, что, наверное, и с бензопилой не сразу прорвёшься…

В общем, не в церквях дело. Именно с той было что-то не так…

Вслух я парням сказал именно это, а сам задумался. Эксперимент можно будет считать завершённым, если провести его ещё на паре-тройке «мест Силы», причём в идеале — как раз на действующих церквях. Надо только обдумать, как это лучше сделать — заезжать в Крепость или в Ладогу в мои планы на этот раз не входило. Именно потому и не входило, что это предложил Юрка — попробуем избавить моего внутреннего ослика от заколдованной морковки…

Дьяченко вёл машину молча — сразу видно, недоволен, небось всерьёз рассчитывал на куш. ГАЗик побалтывало, но в целом даже после дождя дорога была нормальной. Кусок бывшей трассы от Колчино в сторону ладожского моста миновали без приключений — похоже, изгои поуспокоились. Хотя есть ощущение, что базируются они где-то в этих местах — очень уж складывается одно к одному. Где угодно — Кресты, Сватково, да даже Андреевщина, которая дальше по трассе… А если предположить, что мозги у них снесённые и они могут перебираться через реку по старым железнодорожным мостам — тогда они даже с Великого Села получают выход к правобережью.

Логично. Эти деревеньки и «в моё время» на ладан дышали, значит — здесь, скорее всего, заброшены плотно, никто лишний раз не сунется. Ну это всё можно при желании узнать в администрации того же Колчино — вот только узнавать должна бы уже боевая группа на «бардаках», желательно — усиленная колдунами…

Выходит, я уже мыслю «в сторону» Управы? Выходит, так — мозг выбирает за меня. А может, просто отторжение к Колледжу после всего услышанного — даже при том, что и конкретикой-то никто особо меня не запугивал.

— Юр, тормозни, — попросил я после очередной заброшенной деревеньки, выходящей прямо к бывшей трассе. Впереди уже виднелось место давешней засады — наверное, всего пара километров осталась. Влево уходила в лес заросшая, но тем не менее мало-мальски раскатанная грунтовка. — Эта дорога ведь на Гидрострой выведет?

— Ну… да, — подумав, согласился Дьяченко.

— А почему мы по ней сюда не поехали? Она ж короче, и никаких мостов и Виковщин. В каком она состоянии?

Колтырин вздрогнул — ну, в общем-то, я ради него это и сказал. Насчет «короче» я, правда, чуток схитрил — расстояние примерно одинаковое, а вот в остальном сказал чистую правду. Хорошо иметь опыт поездок по окрестностям!

— Вроде нормальная была, — неуверенно сказал напарник — видно, что я его озадачил, подобного вопроса он ничуть не ожидал. — На Гидрострой от Колчино по ней и ездят. На рынок точно.

— Так, может, по ней и вернёмся? И крюк делать не надо. Что там по сводкам?

— Было, что бандиты шумели к северу от Гидростроя, но без уточнения. Может, и не здесь. А может, здесь.

Да, это и я слышал, кажется — как раз пока у моста попутку ждал…

— А у изгоев здесь не может быть гнезда? — вклинился Колтырин. Молодец парень — думает на ту же тему, что и я.

— Да всё может быть, — пожал я плечами. — А ты нам на что? А по изгоям… Не будут они оседать там, где постоянно ездят люди. А тут вдоль дороги всего три-четыре деревеньки, и все прямо на трассе. Одна есть в стороне, но у самой реки — если прижмут, оттуда не уйти. Стал бы ты на постоянку устраивать «гнездо» в таком месте?

— Ну… не уверен.

— Вот… Основной поток по ней идёт в районе выходных, так? Пятница-понедельник? — Дьяченко кивнул, и я продолжил: — Значит, в другое время устраивать на ней засады попросту нерационально. И в понедельник до конца дня не было ориентировок — значит, на выходных было тихо. Я бы рискнул.

Положа руку на сердце — рискнуть я хотел исключительно ради того, чтобы не идти обратно тем же маршрутом, который для нас проложил Некто. Как именно мы поедем — решится здесь и сейчас, мобильных телефонов тут нет и явно никогда не было, так что даже если кто-то из моих нынешних соратников соберётся дать сигнал — сделать этого он не сможет. Так-то. Даже из Колчино нет связи с Вокзальным и Гидростроем — радио на большие расстояния тут не работает, а телефонные линии по диким местам прокладывать никто не будет — всё равно оборвут.

Так что если кто-то из Юриков сейчас заартачится — это будет звоночек, и весьма громкий. Ну, друзья мои?..

Не заартачился никто. Правда, Дьяченко поджал губы, но, подумав, сказал, что вариант не самый плохой, и предложил Колтырину пересесть назад — оттуда обзор лучше. Тент мы, конечно же, убрали сразу, едва отъехав от города — благо погода ещё с утречка опять то ли обрадовала, то ли огорчила привычной жарой и небом без единого облачка.

Километров пять, а то и больше, отмахали без проблем. Дорога чем-то напоминала участок от Виковщины до Князево — видно, что ездят, но нечасто. Правда, машина ни разу не попыталась увязнуть — на дороге большей частью сохранились фрагменты давно уже убитого асфальта, сквозь который густо проросла трава, а эта «композиция» сама по себе неплохо укрепляет проезжую часть — хотя ровной её, конечно, не делает. Попади сюда на «пузотёрке» — останешься на первой же кочке…

Собственно, первый кусок дороги, стиснутый с двух сторон лесом, меня волновал больше всего — потому что дальше начинаются поля и несколько одиноких деревушек. И не ударишь внезапно, и уходить некуда. Более-менее эффективно тут можно напасть разве что большими мобильными силами, но у изгоев таких обычно нет, а бандитов успешно гоняют боевая группа и гидростроевские силы самообороны… Когда дорога всего одна — всё оказывается нанизано на неё, как бусины на нитку.

Лес у дороги — почти диагноз… Летяг, устроившихся на верхушках, Колтырин заметил быстро — двух или трёх подпалил, ещё трёх я снял из Юркиного СКСа. Было их больше, но остальные, несмотря на исключительную наглость представителей этого вида, так и остались на деревьях, предпочли не нападать. А всё-таки шикарная штука этот карабин, как только представится возможность — надо брать. Жаль, что патроны с серебряными пулями для СКС получает только Патруль, да и то под отчёт.

Покровское проскочили — у меня в отношении него были сомнения, там при желании и БТР можно спрятать в заброшенной деревне, только вот у изгоев ничего подобного нет. А вот церквушка там есть — заброшенная, конечно. Никакого толку заезжать — особенно при том, что пришлось бы влезть в узкий аппендикс… нет, не стоит оно того.

И две старые церкви ещё есть дальше — в Чернышёво, на пригорке. Если там чисто — точнее, если Колтырин это подтвердит — вполне можно уйти с маршрута, это метров триста в сторону, не больше. Кстати, это будет отличным оправданием, почему я предложил свернуть на эту дорогу…

Я на мгновение прикрыл глаза — и когда открыл, первым делом захотелось их протереть. Мы ехали как обычно, только мотор шумел глухо, словно уши заложило. Перед глазами плыла пелена, будто машина шла ранним утром сквозь пласты висящего над дорогой тумана. Было не то чтобы промозгло, но откровенно прохладно.

— Испугался? — услышал я сзади, почти у самого уха, знакомый, чуть хрипловатый голос. Тонкие руки обвили мою грудь, и я увидел чуть ли не перед носом пальчики с аккуратными овальными ногтями, покрытыми лаком всё того же сиреневого цвета. Пахнуло ароматом незнакомых духов — нежным и терпким одновременно.

— Я с тобой ёжика рожу когда-нибудь, — машинально буркнул я. Голос опять прозвучал так, словно у меня заложены уши. Повернул голову — рядом Дьяченко как ни в чём не бывало ведёт машину. Вот так… опять глюк. Мой личный.

Люба засмеялась — словно колокольчик зазвенел:

— Побудь со мной…

— Сгинь, ведьма, — вздохнул я.

А хочу ли я, чтобы она исчезла вот прямо сейчас? Серьёзно, положа руку на сердце?

Не уверен…

— Сгину, если ты правда этого хочешь, — хихикнула женщина, легонько касаясь губами моей левой щеки — и я почувствовал, как в крови разгорается огонь. Накрыл её руку своей — она её не убрала.

— Не хочешь, — резюмировала женщина. — А говоришь…

— Почему они хотели тебя убить? — сделал я очередную попытку.

— Тебя ведь тоже вчера вечером хотели убить, — судя по движению рук, женщина пожала плечами. — Ты можешь сказать — почему?

Я вспомнил бешеные глаза изгоя, направившего на меня пистолет:

— Он испугался.

— Может, и те трое тоже испугались?

— Тебя?

— Я же ведьма, меня нужно бояться. А тебя?

— Его убили почти сразу. Может, он испугался смерти?

— Он просто увидел её в тебе. Разве нет?

Хм. Интересно нынче рассуждает мой «внутренний голос»… А ведь в этом есть резон. Мог изгой почувствовать близкую смерть? Мог, легко — у изгоев обычно обострённое чувство опасности, ибо жизнь такая.

Но вот только не выстрели он в меня — скорее всего остался бы жив. Не складывается что-то…

— В тебе, в тебе, — нежно сказала Люба. — Ты же пришёл туда за его смертью. И ты её получил.

— Мне не нужна была его смерть, — я откинулся на спинку сиденья. — Мне нужны были ответы.

— А ты не думаешь, что некоторые ответы могут нести смерть?

Я не думаю — я знаю это. Вопрос — как этого избежать…

— Никак, — ответила женщина на невысказанный вопрос. — Если вопрос несёт смерть — всё обязательно ею и закончится…

Нет, такой вариант меня совершенно не устраивает. Я не собираюсь смотреть, как мрут люди вокруг меня.

— Как ты сбежала из Управы? — решил я зайти с другой стороны. В конце концов, в прошлый раз «моё второе я» дало ответ на вопрос про Лаврово — может, и в этот раз что-то подскажет?

— А ты уверен, что я там была? — рассмеялась Люба. — Может, я отдала свою суть тебе, пока мы ехали в этой машине, потом ты передал её ещё кому-то, и так далее? Может, меня и не было в Управе?

Тьфу ты. Пожалуй, вернёмся в город — нажрусь. Иначе мне с этой вредной девицей не разобраться… Впрочем, не уверен, что и это поможет — как можно изгнать этот закидонистый «внутренний голос»?

— Никак, дорогой мой, — моей щеки опять коснулись нежные губы. — Мы повенчаны, и то, что нас повенчало, сейчас рядом с тобой. Береги его — уйдём мы отсюда только вместе.

Что она опять мелет? Просыпайся, Найдёнов, мать твою!

— На крыше церкви снайпер, — спокойно сказала мне на ухо Люба совершенно другим тоном… и ущипнула за мочку так, словно сделала это не пальцами, а пассатижами.

Я дёрнулся, чуть с размаху не приложившись головой о приборную панель.

— Ты что, дрых, что ли? — удивлённо глянул на меня Дьяченко. — Молоток, с открытыми глазами научился…

Голова кружилась. Я оглянулся — так, дорога уходит вправо плавным поворотом, блестит вода в подболоченной низинке — а вон пригорок, и уже хорошо видны на нём остатки двух церквей. Чернышёво!

Сюда я и хотел заехать. И это вполне можно бы сделать, если бы не…

Мне приснилось это или оно и правда было? Про снайпера?

Я обернулся назад, к Колтырину:

— Юрик, можешь отсюда проверить, есть ли у церквей люди?

— Да ну, тут метров шестьсот, — протянул колдун. — На таком расстоянии никто не сможет…

Ну да, он прав. На самом деле, церкви, да ещё и на пригорке — идеальное место, чтобы посадить на них наблюдателя. Тем более, что просматривается отсюда не только эта дорога, но и Крепость на другом берегу реки. Ни одни нормальные бандиты здесь не обоснуются — любой дымок за версту видно, а вот пересидеть день или организовать наблюдательный пункт вполне могли…

Но тогда они будут сидеть тихо — шум им не нужен. Исключение всего одно — если у проезжающих есть нечто интересное или если можно справиться быстро и эффективно…

— Хочешь заехать? — ухмыльнулся Дьяченко.

— Вообще хотел, — честно признался я.

Так. Выходит, в машине никто не видел, как я «разговаривал со своим внутренним голосом»? М-да, раздвоение личности — опасная штука… Только этого мне не хватало. А с другой стороны — сейчас как никогда важно понять, полезное это свойство или опасное?

— Юр, сможешь тормознуть так, чтобы от церкви нас не видели? — закончил я фразу.

— Только если вон у тех кустов, — показал подбородком Дьяченко. — Потом её дома скроют. Хочешь проверить, нет ли наблюдателя на колокольне?

Молодец Дьяченко, в корень зрит — вот что значит тёртый…

— Да.

— Давай попробую… Колтырин, смотри в оба — до домов далеко, но про любое шевеление докладывай!

Машина затормозила у разросшихся кустов по правой стороне дороги — не ахти какое укрытие, но от церкви закроет начисто, а уж я место для того, чтобы воспользоваться прицелом, найду… Выпрыгнул из машины, захватив свою трёхлинейку, чуть сполз по склону кювета — как хорошо летом, всё заросло… Вскинул винтовку к плечу, ища хоть малейшую прореху в листве — сейчас, при лёгком ветерке, я считай что невидимка, даже если на колокольне человек с шестикратным биноклем…

Да, вон он — не на колокольне, правда, а за невысоким куполом прячется. Виден ствол, но смотрит не в прицел — ну да, в бинокль, в нашу сторону… Скорее всего, следил, пока машина ехала по открытому месту. Теоретически — можно его снять отсюда, но надо ли? Мы не знаем, сколько их и что им надо. Есть небольшая вероятность, что это вообще не бандиты и не изгои, а наша же патрульная группа… Нет, рисковать не стоит.

Я вернулся в машину:

— Поехали… И правда, есть наблюдатель.

— Ну, не попал ты нынче к церкви, Найдёнов, — пожал плечами Дьяченко.

— Да и фиг с ней… Потом в Крепость съезжу.

Юрка как-то странно посмотрел на меня, и я вспомнил то, о чём думал там, в Колчино.

Но следует признать — «второе я» сейчас сработало на пять: снайпер действительно был. Понять бы ещё, по какому принципу проявляется и как работает мой «внутренний голос»!

— У тебя там синяк на щеке, или извозился, — заметил Дьяченко, набирая скорость. Я машинально вытер щёку… и замер, глядя на руку: да нет, это не синяк и не грязь. Это сиреневая Любина помада…

Твою ж мать.

Выходит, она и правда была здесь? Но тогда почему никто её не видел? Как она это сделала?

Найдёнов, ей-богу, ты как маленький… Пора бы уже понять, что она может то, что остальным не по силам.

Ведьма… Что это значит? И самое важное — на чьей она стороне?

Что она только что говорила? Прямо перед тем, как сказала про снайпера? Что мы повенчаны — ну это не впервые, она и в прошлый раз о свадьбе говорила, а ещё? Нас что-то повенчало…

Блин. Зеркало. У нас в машине зеркало, взятое в Лаврово.

Выходит, Люба, или кто она на самом деле, как-то связана с ним?

Найдёнов, а ты сомневался? Она прямо привела тебя к этому зеркалу — чуть ли не адресок подсказала. Ты всё ещё думаешь, что говорил сам с собой?

Она была рядом всё это время. Вспомни — даже Тихонов из Гидростроя говорил о какой-то женщине. Не она ли это и была? Имя, фамилия не значат ничего — а теперь ты отлично знаешь, что и аура ничуть не постоянна. Она, именно она сопровождает тебя всегда, неотступно — всё время, пока ты здесь. По сути стоит у тебя за спиной.

Ну да, или сидит, некстати подумал я, вспоминая её дыхание на своей щеке.

Надо сдаваться тем, кто во мне заинтересован. Я неделю уже бьюсь как рыба об лёд — и безрезультатно. Следует признать: самому мне эту задачку не решить, нужна Контора. Да, Люба без особого труда обвела вокруг пальца парней Каращука, но не стоит думать, что я окажусь умнее их. Работа не для одиночек — как бы ни хотелось остаться в стороне от интриг.

Решено.

— Юр, — повернулся я к Дьяченко, — скажи прямо: ты ко мне подкатываешь со стороны Управы или от имени Колледжа?

Глава 23. Дорога у Чернышёво. 27 июня, среда, день

Юрка отреагировал не сразу. Какое-то время он вёл машину, пару раз оглянулся на меня, потом обернулся на Колтырина… Наконец притормозил и убрал руки с руля — встал, кстати, грамотно, на просматриваемом в обе стороны участке дороги. Внимательно посмотрел на меня, прищурился — я взгляда не отводил с момента вопроса, чтобы дать понять, что настроен категорично.

— Вариант «не морочь голову» тебя не устроит? — наконец спросил Дьяченко. А голос серьёзный.

— Нет.

— Когда догадался?

— Первый звоночек был, когда у меня из комнаты исчезло варево — говорил я о нём только тебе. А окончательно убедился, когда мне стало хреново у церкви, но ты всё равно пёр вперёд, как танк. Схрон — фуфло? Нужно было проверить, смогу ли я войти в церковь?

Юрка ещё раз оглянулся на Колтырина, сидящего с совершенно круглыми глазами, потом посмотрел в упор на меня.

— Да, — просто сказал он. — А ответ на первый вопрос ты, думаю, и сам хорошо знаешь.

— Управа. Я анализировал связи всего, что происходило, и понял, что не хватает чего-то, что связывает меня и все остальные точки. Это ты.

— Да. Слушай… — Юрка помялся, — …я не знаю, всё или нет в меня упирается, но важно одно — Каращуку ты нужен просто до зарезу.

— После той перестрелки в промзоне?

— Нет. Вообще с самого начала. Считай, с твоего появления.

Ух ты как заворачивается… Интересно. Значит ли это, что Каращук знает обо мне нечто, чего не знаю я?

— Может, поясните, что происходит? — вклинился в разговор Колтырин.

— Юрик меня вербует, — дружелюбно подмигнул я. Злости не было ничуть — во-первых, ничего всерьёз неприятного Дьяченко мне не сделал, наоборот — разрулил часть моих проблем и дал ответы на вопросы. Тут, правда, пока неясно, что разрулил он, а что — служба Каращука, но это не суть. Во-вторых — возможно, ещё вчера я бы обозлился на то, что меня используют, но сегодня я сам готов был сдаться Управе. Что и говорить, «подкат» ко мне был построен очень грамотно. — Ты тоже с нами?

— Тьфу ты, Найдёнов, — криво усмехнулся Дьяченко. — Ты ещё хуже Волка… со своим зеркалом. С тобой точно не соскучишься.

— Ты лучше скажи, на чём тебя прихватили? — поинтересовался я. — Кстати, Колтырин, ты можешь проверить на враньё.

— Да не надо меня было прихватывать, — поморщился Юрка. — Говорю же — просидел в Колледже, меня боевая группа оттуда вытащила… Это чистая правда. А потом уже Каращук взял в оборот — типа, подозрения до конца не снимаются… ну, как подозрения — я реально на предложение от Власова поддался, он тогда в Колледже замом был. И только потом, когда уже присел у них, подумал, что они либо к Серёге Волкову подход искали, либо к Управе… А в итоге Серёга пропал, Каращук молчит, Большаков вон походу уверен, что Серёгу я извёл. Богданыч точно много чего знает, но мне не говорит — темнит. Может, по принципу — где раз сболтнул, там и ещё сболтну… Да там от Колледжа такое предложение было — и ты бы не отказался.

— Не врёт, — сообщил Колтырин.

— А ты как думал? — огрызнулся Юрка. — Ну и что мне оставалось? Пока на Управу работаю — по крайней мере, сам при работе. Блин, Найдёнов, ты не думай — я тебя реально прикрывал. Мне Каращук сразу дал понять, что ты намного ценнее меня…

Прямо-таки ценнее? Однако…

— Что им от меня надо? — сделал я попытку. — Тем более, ты говоришь — следили за мной с самого начала.

— Если бы я знал! — Дьяченко долбанул кулаками по рулю. — Каращук — мужик серьёзный, и явно двинут на безопасности города. И с Колледжем у него какие-то свои счёты. С тобой связана эта тема, с зеркалами — как я понял, ты на первом же собеседовании об этом сказал. Вот за тобой и присматривают втихаря… А после появления этой Любы что-то вообще сместилось. Предположу, что Управа ищет через тебя выход на неё, и наоборот.

Ну что, это отвечает на большинство моих вопросов. Да, и зеркало Каращук перевесил именно ради меня, и направление для размышлений дал этой фразой про силовые линии… Даже не удивлюсь, если выяснится, что та пара, которая привязалась ко мне в «Триаде», сделала это с его подачи. Тихонов скорее всего и правда был не в курсе, но он в Гидрострое — и даже в их милиции — не главный, а с Гидростроем у Вокзального даже телефонная связь есть. Договориться с нужным человеком — для Каращука раз плюнуть. Потом я высказываю желание «поискать концы» под Колчино — и Каращук мало того что моментально обеспечивает транспорт и сопровождение в виде Юрки, так ещё и устраивает липу со схроном, чтобы проверить мои отношения со «святой землёй»… Не самый ближний свет, церкви есть и ближе, но выбирает он именно ту, которую я даже «по прошлой жизни» знаю как необычную. Надо будет, кстати, уточнить у него или ещё у кого — почему именно эту.

— Зачем мы тогда пол-церкви переворошили, — недовольно пробурчал Колтырин. Понял наконец-то, что попал со мной в одну упряжку.

— Не ной, тёзка, — примирительно сказал Дьяченко. — Для правдоподобия. Я с тобой вместе возился, если что. А место интересное, могли что-то и правда найти. Ну, не повезло. Зато зеркало привезём, — подмигнул он мне.

Зеркало… Выходит, зеркало уходит исследовательскому отделу Управы — и, скорее всего, и я поступаю в их распоряжение. Понять бы ещё, чем мне это грозит — кроме возможности решить свои «сложные отношения» с Любой. Что-то ещё Юрка ляпнул, в мозгу засело… А, вот!

— А зачем Управа искала подходы к Волкову? Что с ним было не так?

— Не знаю, — пожал плечами Дьяченко. — Он обычный провалившийся, так-то, у вас же чаще всего нет колдовских умений, — он покосился на Колтырина. — Даже у молодёжи. Ну, чего ты куксишься, тёзка?

— Я, кажется, знаю, почему Большаков… это… ну, про Волкова…

— Тааак, — протянул Юрка. — Хочешь сказать — знал, с чего Трофимыч на меня бочку катит, и молчал? Ты по каким делам вообще его знаешь? А, ну да, ты ж был в сопровождении… И что не так между мной и Волком?

— Доппель…

Повозиться пришлось. Судя по всему, Колтырин «словил флэшбеки» — из парня удалось вытрясти, что Юрку Дьяченко подменили доппелем, и тот, судя по всему, пытался то ли завезти Волкова в засаду, то ли ещё что — колдун это слышал мельком на совещании, где попросту сопровождал Власова, заместителя ректора Колледжа. А потом Власов, Колтырин и Волков заявились к Дьяченке домой, где замректора убил доппеля — в обличье Юрки — голыми руками…

Ну и Большаков был на том совещании — а потому, что называется, оказался в курсе.

Вот так так… Получается — уйма народу знает, что Юрку подменили доппелем и сам Юрка особо ни в чём не виноват, ложечки нашлись, как в анекдоте, но осадочек, что называется, остался… М-да, теперь понятно, почему на напарника косо смотрят — и почему он пошёл на поводу у Управы. Иначе житья не дадут.

Ну и компашка у нас собралась. А может — именно такая и должна была собраться для работы на Управу… Дьяченко, недовольный Колледжем, Колтырин, с самого начала оказавшийся в центре разборок с бывшим Юркиным напарником, и я, со своим тяжеленным зеркалом… или с тяжеленным прошлым. Что в данном случае одно и то же.

Эх, открыть бы зеркало да попробовать, как оно сработает — но нельзя. Квалификации Колтырина, скорее всего, может не хватить, если вдруг что случится, а в Управе должны найтись спецы посерьёзнее.

Может, попробовать разговорить колдуна, пока более-менее контакт есть?

— Юр, а ты в Виковщине-то в самой бывал? — спросил я максимально спокойным тоном. Вдруг прокатит?

— Да. С патрулём, — машинально ответил колдун. — Людей проверяли… И Волков с нами был.

Опаньки! Вот это уже другой разговор. Тут надо бы ещё подумать, у кого глаза сейчас сильнее округлились — у Дьяченко или у меня?

— А что за люди? — спокойно, очень спокойно спросил Дьяченко. Забавно — выходит, он и сам толком не знал, что есть за душой у его «ставленника»! Интересно — ему Колтырина посоветовала Управа, или он парня сам нашёл? Нет, спрашивать точно не стоит — не хватало ещё сбить колдуна с мысли.

— Я… не помню, — замялся колдун. — Какие-то люди, там жили. Мы с Патрулём выезжали. Помню, что говорили с ними, они ещё серебряным ножом палец кололи себе. Это не доппели были. А как выглядели и где именно в деревне — вообще не помню…

— Плотненько же вы с Волком поработали, — только и сказал Дьяченко. Задумчиво почесал свою рыжую бороду, открыл было рот — но больше ничего не сказал. Наверное, тоже понял, что Колтырина может снова переклинить, если разовьём тему деревеньки.

Но темы для размышления у напарника точно появились. И у меня — тоже.

Виковщина — деревня нежилая. У кого там что могли проверять? Не у изгоев же? Проверяли-то, судя по сказанному Колтыриным, вполне мирно. И почему деревня так и числится нежилой, если там кто-то есть? И что там пытался сделать Колледж?

И, в конце концов, откуда взялся оборотень, который, о чудо, не нападает на проезжающих?

А самое интересное, Найдёнов — в Управе есть все шансы получить ответы на эти вопросы. Потому что зуб даю — Каращук знает если не всё, то главное…

Я вздохнул, и словно в ответ вздохнули оба Юрика. Каждый явно думал о своём…

— Ну что, мужики, поехали дальше? — спросил Дьяченко. — Вроде обо всём перетёрли…

Ни я, ни колдун не ответили, и напарник тронул машину с места.

Километров, наверное, пять проехали спокойно — впереди уже показались ориентиры, три трубы Гидростроя, и гораздо ближе — туша то ли недостроенного, то ли давно заброшенного элеватора. В сводках элеватор входил в черту брошенной северной промзоны, мимо которой периодически ездили по этой вот дороге, но вот на территорию заброшенных предприятий совались редко — как я понимаю, растащено там всё было давным-давно. Кстати, аккурат за северной промзоной находится станция Северные Ворота, со стороны которой я как раз и пришёл при первом своём появлении в Гидрострое… Надо бы туда тоже при возможности заглянуть, хотя это — откровенно дикие места, люди там не живут, а вот бандитов или изгоев вполне можно встретить.

— Юр, а тут шалят? — спросил я у Дьяченко, опасливо посматривающего на тянущиеся слева обтёрханные бетонные заборы с заросшими плитами и обвалившиеся производственные корпуса.

— Бывает, — пожал плечами напарник. — Что с аурами?

— Пока не вижу, — отрапортовал колдун. — Хотя… Есть! Вижу движение, элеватор, на высоте примерно трёх этажей!

— Твою мать, — выругался Дьяченко, крутя руль вправо, чтобы уйти на перпендикулярную дорогу — по сути, такой же убитый просёлок. Заросшее поле тут нельзя назвать особо ровным, на нём застрять можно на раз, даже на «козелке». — Так высоко ставят или наблюдателя, или снайпера… Зараза, и место открытое… Найдёнов, глянешь?

Он подал мне бинокль. Ну да, из движущейся машины это лучше, чем винтовочная оптика — особенно когда сидишь на переднем сиденье. Так, элеватор, окон в нём нет, значит — человек если есть, то на внешних лестницах. Вон она, тянется по краю… а вон и человек, даже особо не прячется — присел, видно ствол. Значит, с винтовкой, возможно — со снайперкой.

— Снайпер, — сообщил я, возвращая бинокль. — Вопрос — наш или дикий?

— Наши не пользуются этой промзоной, уж точно никогда не ставят там постов… Зараза. Колтырин, по пути чисто?

Так. Сейчас мы забрали сильно правее, между нами и элеватором — наверное, метров четыреста. Хороший стрелок с такого расстояния спокойно снимет неподвижную цель — я вот точно сниму. А вот движущуюся? Сильно зависит от того, что у него за ствол — если трёхлинейка или другая «болтовка», то можно не особо волноваться, а если самозарядка — СВТ или, боже упаси, СВД?

— Чисто, аур не вижу, — сообщил колдун. Мы выбрались на заросшую улицу заброшенной деревушки — дома стояли реденько, но вот проехать можно разве что по дороге. Осталось-то всего ничего — тут до моста, наверное, километра два, не больше. Проскочим? Элеватор так и торчит слева, его тут отовсюду видно, а значит — наблюдатель тоже нас видит. Хорошо, если он просто наблюдатель — может, у него там вообще обычная берданка, даже без оптики?

— Двое спереди справа! — крикнул колдун, и в тот же момент покосившийся телеграфный столб метрах в ста впереди рухнул поперёк дороги.

Твою ж мать!

На нашем ГАЗике поваленный столб можно миновать без особых проблем, это же не дерево — если, конечно, он не сопровождается какими-нибудь погаными сюрпризами. А сюрпризов стоит ждать — и наблюдатель, поставленный открыто, явно «загонял» нас (или любых проезжих) на этот участок дороги, и ауры ребятки скрывали до последнего — то есть, сидели укрывшись, в отличие от давешних изгоев с болотником… Сколько их?

— Юрик, давай огненный удар туда, — процедил Дьяченко, моментально тормозя и врубая заднюю передачу. — Сейчас попробуем выбраться…

И словно в ответ на его слова сзади медленно и лениво повалился ещё один столб.

Вот засада — в прямом смысле слова. Грамотная, причём подготовленная заранее, вряд ли именно на нас — скорее всего просто «звёзды сошлись». Столбы, древние и гнилые, подготовить к падению несложно, главное — чтобы не упали раньше времени…

Сколько их?

Колтырин швырнул огненный удар, у основания упавшего столба полыхнуло, но задел ли он кого — не видно, не видно… Если они предполагают, что в машине есть колдун — значит, предусмотрели и это.

Дьяченко, выматерившись, остановил машину — выбираться тут некуда, и почти сразу над головами зыкнуло, потом уже слева издалека донёсся звук выстрела. Снайпер… но пуля одна, значит, есть шанс, что обычная магазинка, вроде моей, или вообще охотничья. Впрочем, мы лишились главного — движения, а значит, он без труда справится и с такой винтовкой.

Я распахнул дверцу и скатился под колёса — по крайней мере, корпус машины прикроет от стрелка. Ещё секунда — и Дьяченко рядом со мной, сжимает в руках свой СКС, через борт к нам перевалился Колтырин. Все в сборе…

— Сзади сколько их? — Дьяченко пальнул «двойкой» куда-то в сторону догорающего огня. Огненный удар — штука экологичная, взрывается знатно, но вот поджигает всё вокруг редко, иначе сейчас бы всю деревеньку спалили.

— Не знаю, я их и увидеть не успел, — откашлялся Колтырин, поднимая арбалет. — Или защита есть, или грамотно работают, колдунами обучены…

— Бросайте машину и оружие и проваливайте! — заорали откуда-то из-за домов. Прячутся — видимо, не хотят нарываться на выстрел или на ещё один удар. Словно в подтверждение, сверху опять свистнуло, далёким отзвуком донёсся выстрел.

— Ага, отдай вам, как же, — пробормотал Дьяченко, водя стволом. — Где же они, заразы…

Мать их, знать бы — где они, хотя бы примерно! Снайпера можно попробовать снять, но рисковать не стоит — и так ясно, что машина у него под прицелом. Скорее всего, будет держать нас, чтобы не высунулись, а остальные в это время постараются подобраться поближе, на расстояние… чего? Выстрела или удара колдовством?

Интересно, а почему я подумал про колдовство? Из-за фразы Колтырина? Из-за того, что мы сразу не разобрали ауры?

Или оттого, что у нас в кузове — мало того что колдовская вещь, так ещё и колдовская вещь с неизвестными свойствами?

Вашу мать, и опять, как по дороге туда — пост у моста совсем недалеко, но чёрта с два кто-то оттуда прибудет на перестрелку… Рассчитывать можно только на себя.

— Эй, выходите без оружия и пошли вон! — опять заорали откуда-то слева от машины. Оттуда же или нет — непонятно.

Дьяченко открыл было рот, чтобы что-то крикнуть в ответ, но голос говорившего сорвался и перешёл в вопль. А потом мы увидели, как примерно метрах в пятидесяти впереди чьё-то тело, нелепо крутясь, как брошенный манекен, пролетело над дорогой и упало в густую траву, повалив и без того покосившийся забор.

Всё накрыл громовой волчий вой.

Глава 24. Северная промзона. 27 июня, среда, день

Откуда-то спереди гулко ударила автоматная очередь — коротко, резко. Возможно, укороченный «калаш» или что-то подобное, машинально отметил я. Значит, не колдуны — по крайней мере, не все.

А потом меж домов на мгновение показался волк. Точнее, явный оборотень — обычный волк не может быть таким огромным. Гигантская, в рост человека в холке зверюга со светло-серой шерстью с серебристым отливом.

Твою ж мать!

— Нет, говоришь, зверей, — пробормотал я, вжимаясь спиной в колесо машины. Винтовка показалась мне сейчас столь же эффективной, как зубочистка. Зверь огромен и агрессивен, и выпусти я в него хоть все серебряные пули из ТТ — не факт, что это поможет…

Только этого не хватало. То, что уже повезло один раз, не сработает — весь опыт не то что говорил, а просто орал об этом. Один оборотень вблизи города совершенно случайно, по никому не известным причинам мог уступить дорогу. Но то, что то же самое сделает второй — а это другой оборотень, несомненно, через реку тут всего один охраняемый мост, и вряд ли нечисть смогла пересечь реку, причём довольно быструю, вплавь — нереально просто по теории вероятности.

Сколько там бандитов? Двое, трое? Разобравшись с ними, он возьмётся за нас. Какая ему разница…

Дьяченко выглянул на секунду поверх машины — и тут же присел. Шибануло воздухом, на мгновение солнце словно померкло — волчара гигантским прыжком перемахнул нашу машину наискось, приземлился уже позади — из-под громадных лап выбило комья земли, зашатался и рухнул ещё один кусок забора. Грохнуло, потянуло палёной шерстью — видимо, среди тех, кто повалил задний столб, оказался колдун. Снова вопль — и чьё-то тело, взлетев в воздух и несколько раз перекувырнувшись, упало на дом, пробив и без того просевшую крышу. Обернувшись туда, я увидел, как два человека — загорелые, один в майке, другой в жилетке на голое тело, — перепрыгнув поваленный столб, улепётывают вдоль дороги.

Волк не стал их преследовать. Резко ударил невидимым отсюда правым боком по разросшимся деревьям — скорее всего, сбил остатки огня. Встал посреди дороги, расставив лапы — идеальная машина для убийства, почти неуязвимая.

— Глаза — серые, — тихо сказал Колтырин.

— Что? — я подумал, что не расслышал. Нас сожрут сейчас, какие, к чёрту, глаза!

— У него серые глаза. Не жёлтые, как у всех. Это тот самый оборотень, — без выражения пояснил парень.

Я хотел было сказать то, что думал перед этим, но волк меня опередил — уйдя куда-то вправо, за дома, он исчез из поля зрения.

— Что ж за фигня-то такая, — каким-то кашляющим голосом проговорил Дьяченко. — Я словно призрака увидел…

Призрак… Призрак — детский лепет перед огромным оборотнем. Знаю, общался и даже ножом тыкал.

Треск спереди — мы втроём, как по команде, выглянули из-за машины и увидели, что столб, перегораживавший дорогу впереди, уже переломлен на две половины. Волк тоже там — махнул лапой, и деревяха 20 сантиметров в диаметре отлетела с дороги, словно спичка.

Путь свободен.

— Юр, тебе не кажется, что нам предлагают ехать, и два раза предлагать не будут? — видимо, от нервяка на меня напал словесный понос. А голос сел — ещё бы… Сиплю.

Дьяченко привстал — и над головой опять свистнуло. Зараза, снайпер ещё там — впрочем, ему и волк не страшен, зверь по лестницам лазать всё равно не умеет, да под ним небось ржавая конструкция вообще проломится. Так или иначе, стрелок, похоже, решил отработать по сценарию до конца. Кто ж они такие, эти ребятки? Неужто и правда за зеркалом?

— Найдёнов, сможешь снять эту заразу? — Дьяченко, пригнувшись, оглянулся на волка — тот так и стоял впереди, у самой дороги.

Я положил винтовку на колени, вытянул руки — ходуном ходят. Да, в такую переделку я ни разу не попадал… Хотя, кто знает — может, и попадал, просто не помню об этом.

Юрка не стал переспрашивать — видимо, всё понял, с досады плюнул в пыль. Тем временем оборотень потрусил в нашу сторону — неторопливо, словно собака. Самое неприятное — не знаешь, чего ждать дальше…

Того, что произошло потом, не ждал никто.

Оборотень неторопливо поравнялся с машиной и остановился — в воздухе остро пахнуло псиной, палёной шерстью, пылью и кровью. Коротко рыкнул.

Колтырин не выдержал первым — осторожно выглянул из-за машины… и застыл с раскрытым ртом. Я последовал его примеру — и увидел, что огромная зверюга стоит точно между машиной и прорехой меж домами по левой стороне дороги, прикрывая нас от элеватора!

Вдали грохнул выстрел — оборотень дрогнул и словно поморщился. Рыкнул ещё раз, громче.

Да ёлки зелёные, он же прикрывает нас от пуль!

— Юра, мать твою, заводи, валим отсюда, бегом! — заорал я, выпуская всё напряжение последних минут. — Быстро, быстро, он два раза предлагать не будет!

Дьяченко одним прыжком взлетел на сиденье, завёл заглохший мотор. Я, взбираясь на своё место, мог бы поклясться, что на морде волка промелькнуло что-то вроде улыбки.

Юрка встретился с волком глазами:

— Спасибо… братан.

Мельком глянул назад, убедившись, что Колтырин уже в кузове, и рванул с места — с фонтаном земли из-под колёс. Немного вперёд — и над головами свистнуло. Мимо!

Я обернулся — волк стоял на месте, будто провожал нас.

Вот это да. Такого не бывает…

— Юр, возьми чуток правее!

Ухватившись за рукоять и свесившись в сторону, я всё же дотянулся и подхватил на ходу болтающийся на остатках столба автомат — это и правда оказался АКСУ. Мельком глянул — стоит на автоогне. Судя по всему, из него высадили очередь по оборотню… а тому хоть бы хны.

Вот что это сейчас было?

Дьяченко гнал машину на максимальной, наверное, скорости, которую позволяли рытвины — я и Колтырин только подпрыгивали на жёстких сиденьях. Хотел было сказать что-то вроде «береги зеркало» — но нет, язык не повернулся. Не до этого…

Юрка сбавил скорость, только когда миновали курганы посреди очередной заброшенной деревушки — последней перед мостом. Две пирамидальные сопки торчали прямо меж брошенных развалин домов — словно намекая, что возведённое десять веков назад может оказаться долговечнее, чем построенное в последние полвека.

Доехав почти до конца деревушки, до поворота перед мостом — уже виднелось слева какое-то нелепое заросшее бетонное сооружение, скорее всего бывшая стела вроде очередного «Слава Труду», — напарник остановил машину, откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Все целы? — спросил он бесцветным голосом.

— Задницу отбил, — отозвался с заднего сиденья колдун. Голос дрожит.

— Цел, но колотит всего, — признался я. Кажется, брать нас сейчас можно было бы голыми руками — но тут есть шанс, что приключения на сегодня закончились, впереди мост и притихшее Болото. Да и у моста можно передохнуть под прикрытием пулемётов.

— Вот потащило тебя, Найдёнов, другой дорогой, — вздохнул Дьяченко. — Надеюсь, не будешь валить всё на происки Управы?

— Заметь, это твои слова, — без выражения буркнул я. Что и говорить — в этот раз однозначно ребят в засаду затащил я. Только вот вопрос — «пасли» нас только здесь или на другом берегу тоже? И кто именно? В засаде были и колдуны, и обычные стрелки. Изгои, среди которых есть выпускники Колледжа? Изгои-самоучки? Наёмники? Если да, то кем именно нанятые?

Вопросов много — ответов нет. А единственные, у кого можно попробовать отыскать ответ — Каращук и компания.

— А Управа может разобраться, что это было? — на всякий случай спросил я.

— Про засаду? Не уверен, — пожал плечами Дьяченко. — Разве что если ориентировка есть.

— А про оборотня? — вставил Колтырин.

Напарник обернулся, бросил на него взгляд, потом как-то странно посмотрел на меня:

— Знаешь, я когда ему в глаза посмотрел — ощущение было, словно в зеркало смотрю. Как будто частичку себя вижу… Так жутко стало, — он поёжился.

— А раньше оборотней не встречал? — поинтересовался колдун.

— Бог миловал… Издалека только, пару раз, да и мы тогда были с конвоем, который до зубов вооружён… Волки на большие группы обычно не нападают, даже стаей. Они ж не дураки.

— Да, мозгов у него побольше, чем у нас, — резюмировал Колтырин. — Грамотно засаду раскидал. И даже нас прикрыл. Вы хоть раз слышали о таком?

— Я знаю только, что оборотень почти всегда старается уничтожить человека, — вздохнул Юрка. — А вот чтобы наоборот…

— Он колдун, — неожиданно для самого себя сказал я.

— Почему? — вскинулся Колтырин.

— Ты же сам сказал — это тот самый волк, что мы видели в Виковщине. Сюда он мог попасть, только открыв пробой. Нечисть так не умеет. Значит, этот оборотень — вдобавок ещё и колдун, — облёк я в слова ту мысль, что крутилась в голове после реплики Колтырина о серых глазах волка.

— В Колледже очень мало тех, кто умеет открывать пробои, — осторожно сказал парень. — Я даже не знаю, есть ли они сейчас, после того, как… — он вздрогнул.

Ну да, тут можно не продолжать — явно умели это делать только самые опытные, приближённые к верхушке, а их, насколько я понимаю, положили без лишних разговоров прошлой осенью… М-да, без Каращука не разберёшься.

— Что будем с зеркалом делать, Юр? — спросил я у Дьяченко. Впрочем, мог бы не спрашивать — раз уж выяснилось, что Юрка работает на Управу — значит, и зеркало придётся привезти к ним.

— Ну ты ж хочешь разобраться? — вопросом на вопрос ответил тот.

— Хочу, — машинально вздохнул я.

— Тогда сдаёмся, — развёл руками напарник. — Юрик, ты с нами?

— Как будто меня кто-то выпустит, — насупился колдун. — Что я, управовских не видел…

Точно. Теперь — вот сто процентов, именно его тогда из Кикино в Управу забрали… Узнать бы подробности так, чтобы не травмировать парня. А знает он явно много — судя по всему услышанному, Колтырин присутствовал на неких ключевых событиях прошлой осенью.

Впрочем, в случае работы на Управу у меня есть все шансы обратиться к первоисточнику. Если он, Каращук, захочет со мной говорить.

Только вот совершенно не хочется обращаться к Каращуку, не расставив самому все точки над «ё». А это можно сделать…

Это можно сделать только в церкви. В нормальной, действующей. Я вернулся к тому, с чего начал этим утром — следует признать, что попытка возврата другой дорогой была ошибкой. Нужно в Ладогу или в Крепость… до зарезу нужно!

Я повернулся на сиденье к Дьяченко, глянул глаза в глаза:

— Юр, давай напрямую, юлить не буду… Я предпочёл бы сначала заехать в церковь. Точнее, к хорошему священнику. Тогда у меня, возможно, будут аргументы в разговоре — не хочется, знаешь ли, стать жертвой эксперимента… как Волков.

Фамилию я добавил на лету, не задумываясь — изначально не планировал Волкова даже упоминать, но потом в голове сложилась цепочка: Дьяченко, Волков, подходы колдунов к Волкову либо к Управе, Колтырин как связующее звено, таинственное исчезновение Волкова…

Сто к одному, что Волков успел поработать на Управу. И Каращук гарантированно знает, куда он исчез — или как минимум всерьёз догадывается. Возможно, именно этим и Юрку держит на крючке.

Юрка долго молчал, не отрывая от меня взгляда. Я его прекрасно понимал — да, изначально долбанул по болевой точке, особенно при том, что именно Юрка втравил меня в эту поездку. Я не в обиде, но его сейчас явно колбасит, после такой аналогии. Видно, что он к своему бывшему напарнику всерьёз привязался и волнуется по-настоящему, без дураков.

— Поехали, — наконец просто сказал Дьяченко. — Не ахти какой крюк… Тёзка, ты с нами, или высадить тебя на блок-посту?

— Ещё чего, — фыркнул Колтырин. — Поехали уже вместе…

На посту у моста нас толком не проверяли — традиционно взглянули документы, и всё. Грузом даже не поинтересовались — как я понимаю, досмотр машин делается только в том случае, если из Вокзального или Гидростроя приходит ориентировка. Ну ладно, меньше вопросов… Так-то мы ещё в Колчино выяснили, что наша находка не «фонит», колдун-то проверял, хоть и не особо опытный. Вот в Вокзальный мы вряд ли легко въедем — но там уже будет другой разговор…

Дежурные, кстати, удивились, что мы едем не со стороны Гидростроя — от поста-то видно, с какой стороны вывернула машина. Дьяченко сказал, что были дела в северной промзоне — тоже полуправда, и, наверное, никого особо не заинтересовавшая.

Выехали на набережную, поглядывая по сторонам — на ту самую дорогу, по которой прибыли машины из Крепости, подбросившие меня в город. Я, конечно, сразу сообщил ребятам услышанное тогда от водителя, так что летяг не прозевали. В бывшем парке аттракционов их, правда, не было, твари дурные, но близко к блок-посту не полезут, но вот в первой же заброшенной деревеньке кидались дважды — сбиты были влёт. Дорога была, кстати, ненамного лучше, чем та, что через Князево и Виковщину, так что прекрасно понимаю желание деревенских «срезать угол». Если бы не оборотень… странный оборотень.

В следующей деревеньке летяги, словно в насмешку, расположились на осыпающейся колокольне заброшенной церквушки. Они не нечисть, так что даже будь церковь освящённой — небось и не поморщились бы. А эта, судя по состоянию, много лет была в лучшем случае клубом, а может — вообще складом. У нас-то — я мысленно вздохнул — она давно уже восстановлена и действует…

Доехали, в целом, без приключений. Правда, уже на развилке с дорогой на Князево, сильно заросшей кустарником, Колтырин, непрерывно «бдящий» ауры, встрепенулся:

— Странное что-то чувствую… Словно след колдовства. Слабый, почти неощутимый.

— Ты бы лучше там, напротив элеватора, так внимательно смотрел, — беззлобно пробурчал Дьяченко. — А то мы чуть не обделались…

— Ну, расслабился, — неуверенно сказал колдун. — Хотя, мне кажется, там люди в засаде специально ауры прятали. У Колледжа специальные накидки есть. Или просто хорошо укрытие выбрали. Ауру же не видно, когда человек целиком скрыт…

Тут он прав. Я никаким боком не колдун, но это и на инструктажах объясняли. Обнаружение движения и аур — ничуть не панацея… Просто хорошее подспорье, если в команде есть колдун, даже не сильно опытный — что отлично показала стычка с участием болотника.

Но это говорит о том, что засада, в которую мы попали, готовилась с умом, в отличие от той, первой. Но если учесть, что первая готовилась на Колчинских торговцев обувью… эта, выходит, изначально планировалась на тех, с кем есть колдун.

— А сейчас-то что чувствуешь? — спросил я вслух, чтобы подбодрить парня.

— Что-то здесь было. И совсем недавно… Не знаю, не могу точно сказать.

Он не договорил — Дьяченко резко тормознул.

— Бойня тут была, — сказал он. — Смотрите…

Тело человека лежало на обочине дороги, и было словно переломано пополам. Обычный человек, не загорелый, как изгой, лёгкая одежда, как и у многих летом, на ногах кожаные полусапоги. Может оказаться как бандитом, так и обычным горожанином. Впрочем, не обыватель — на поясе видны подсумки, а рядом валяется трёхлинейка, просто располовиненная в районе ложи, только щепки торчат. Это ж какую силищу имел тот, кто такое сделал…

— Он тут один? — привстав, поинтересовался я.

— Вон ещё, — ткнул пальцем напарник.

Второе тело лежало на другой стороне дороги, метрах в пятнадцати. Когда подъехали ближе, меня чуть не стошнило — это было не тело, а только его часть ниже пояса. Всё, что сверху, было словно отхвачено гигантским ножом…

…или гигантской пастью.

В затылке заныло — я резко обернулся, но никого не увидел, конечно. Чувство взгляда… знаю, что это такое, да любой, кто стрелял по живым целям из винтовки с оптикой, знает. Потому нельзя выцеливать кого-либо долго… Где он — тот, кто смотрит? Да где угодно. Может… может, в лесу за Князево.

Кто ещё мог так растерзать тела, как не тот, кто помог нам на том берегу?

Но если предположить, что это он, нужно сделать и второй шаг — принять то, что засады на нас были по обоим маршрутам, которыми мы могли возвращаться…

Глава 25. Крепость. 27 июня, среда, день

В Крепость въехали без особых проблем, применив тот же приём — везём старое зеркало по поручению шефа, сюда заехали в церковь. Хорошо говорить правду… когда можно, конечно.

На КПП доложили о недавней бойне, но местная охрана сказала, что ничего конкретного не слышали — ну неудивительно, одиночным выстрелам тут давно уже не придают значения, а расстояние тоже немаленькое, от развилки до КПП, наверное, с километр, а то и все полтора. Так-то КПП поставлен грамотно — на пригорке, после него начинается спуск к собственно крепости, давшей посёлку его нынешнее название — массивное, старинное каменное сооружение, у которого от «старых времён» остались лишь две башни да три стены. Дьяченко пояснил, что сейчас там располагается местное управление безопасности. Нет, к этим нам не надо…

Церквей тут действительно оказалось две — Успенская, в бывшем монастыре почти в центре посёлка, и Рождественская, на пригорке, на противоположном выезде — точно, именно её купол я видел по пути в Колчино. Выходит, действующая…

А ведь я в ней бывал — там, в прошлой жизни. И оставила она у меня самые светлые впечатления — примерно как и та, в Колчино, в которую мне сегодня утром — или давным-давно? — не удалось войти. А тогда решено — ехать надо именно в Рождественскую.

Машина тряслась по посыпанной гравием главной улице, но я почти не смотрел по сторонам. Голова была занята мыслями.

Помню, мы компанией зашли в эту церковь, когда она ещё только восстанавливалась, и меня поразил священник — потом я узнал, что зовут его Андреем. Я, как всегда, был с фотоаппаратом, и уже привык, что в церквях снимать обычно запрещают. Но на мой робкий вопрос отец Андрей сказал просто: «Снимайте! Чем больше людей увидят нашу церковь — тем лучше!». Он даже пустил нас на колокольню. Но вот самое удивительное — совершенно не помню, снимал ли я тогда что-то? Вроде воспоминания того времени восстановились, а это — как стёрло.

Когда это было? В другой жизни.

Мы миновали осыпающуюся, давно не крашеную стену бывшего монастыря и напротив неё — здание поселковой администрации. Как пояснил Дьяченко — тут, как и в Колчино, всё в одном месте. Администрация, гостиница… Нет, нам туда не надо — и ночевать тут лично я не планирую. Конечно, ещё один день в запасе есть, но и с делами лучше бы закончить заранее. Завтра вечером, как-никак, на смену.

Завывая от натуги коробкой передач, ГАЗик свернул направо и полез по подъёму — колея жуткая, видимо, оставшаяся после дождей, а машины тут почти не ездят. Это вам не асфальт. Накатила слабость, но Юрка лихо увёл машину от церкви и остановился на краю мало-мальски ровной площадки, заросшей по краю деревьями, откуда открывался шикарный вид на реку, знакомый мне ещё «по прошлой жизни». Сколько свадеб сюда заезжало — не сосчитать…

Внизу, почти у реки, кстати, есть святой источник. Не исключено, что ту воду, которую тут освящают, берут именно в нём. А вон, чуть ниже церкви, капонир, где у пулемёта скучают двое — место высокое, отличный и наблюдательный пункт, и точка для накрытия огнём реки. Тем более, что тут, как и в Колчино, нет стены вдоль берега — просто на камни нанесены знаки, отгоняющие нечисть и хищников. Ну а водяных чудищ в реках не встречалось — видимо, проточную воду не любят. Вот в стоячей воде их навалом… выходит, включая тех же болотников.

Напарник заглушил двигатель и, мельком глянув на меня, молча спрыгнул на землю и ушёл в церковь. Перед входом не задержался ни на секунду и не перекрестился — скорее всего, из агностиков, как и я. Впрочем, каждый человек во что-то верит — тут особенно. Тем более — Юрка, с его непоседливым характером.

Что я знаю о здешней религии? Да ничего, в общем-то, и уверен, что с той церковью, к которой я привык там, «у себя», здешняя имеет довольно мало общего. Во-первых — тридцать лет жизни бок о бок с существами из иных миров, во-вторых — родилась она в тутошнем виде из церкви самых что ни на есть антибожеских времён…

Так что когда Юрка вышел из церкви с подтянутым мужчиной лет пятидесяти, одетым ничуть не в рясу, а в армейского вида брюки, заправленные в берцы, и белую футболку, и с кобурой на поясе — я ни капли не сомневался, что привёл он ничуть не охранника.

Особенно после того, как увидел знакомое лицо.

Несомненно, это был отец Андрей — постаревший, конечно, с глубокими носогубными складками, с морщинами на лбу, ну да он и был старше меня-тогдашнего лет на пятнадцать. Разве что аккуратно подстриженная бородка с проседью — той же формы. Вот забавная штука история — видимо, суждено человеку было оказаться на одном и том же месте в двух столь разных мирах.

Но это несомненно значит, что он именно на своём месте. Значит, мы пришли туда, куда надо.

Еле удержавшись, чтобы не вздохнуть облегчённо, я вылез из машины, обошёл капот и остановился. Он поднял голову, встретился со мной глазами…

Я видел, как его рука дёрнулась к кобуре — но именно что дёрнулась, не завершила движение. Даже не знаю, заметил ли это Юрка — я-то смотрел прямо на Андрея, глаза в глаза.

Твою ж мать. Вот оно что… Та же самая реакция, что у изгоя в Колчино. Выходит…

Выходит, священник во мне почувствовал нечто, схожее с тем, что почуял изгой. Вот только выдержка у отца Андрея намного лучше — иначе валяться мне издырявленным. Я неплохой стрелок, но вот не уверен, что могу померяться в стрельбе «на выхват», по-ковбойски — тем более, что делать этого никогда не приходилось. Да и стрелять я не намеревался — всё ж расслабился, не за стенами…

Выходит, главарь изгоев, да и тот изгой, которого убил охранник в Колчино, были не колдунами, а кем-то вроде священников. Шаманами, может быть… Как это ещё назвать? У них были силы и знания — но совсем не из того источника, как у колдунов.

Священник остановился, сделав рукой лёгкий жест — явно адресованный Юрке Дьяченко: «Отойди». Между нами было метров пять. Попробовать?

— Здравствуйте, отец Андрей. Спасибо, что не выстрелили, — решился я.

— Погоди… Я не говорил, как его зовут. Откуда ты знаешь? — удивлённо протянул Дьяченко.

— По прошлой жизни, Юр, — криво усмехнулся я. — Мы, как ни странно, встречались… на этом самом месте.

— С кем разговариваю? — спокойно спросил отец Андрей. Обращается ко мне — надо отвечать.

— Меня здесь знают как Игоря Найдёнова. Настоящее имя тоже сказать?

Священник улыбнулся — легонько, уголком рта:

— Если есть возможность скрыть истинное имя, которое получил при рождении — скрывай. А если назвал — не удивляйся, когда тобой овладеет злой дух.

— Нет же никаких злых духов, — начал было Колтырин, но священник даже не повернулся в его сторону — он всё так же смотрел на меня:

— Если ты их не встречал — это не значит, что их нет. Вот… Игорь — в нём злой дух. Только скажи… Игорь, мешает ли это тебе?

Вот даже не могу дать ответа на этот вопрос. Мешает? Если разобраться — ничуть. Ну, пытаются меня убить периодически — так работа такая. Не могу войти в церковь? Это не смертельно. Происходят вокруг всякие непонятки? Это — да, напрягает. Но, строго говоря, я УЖЕ получил ответ, почему меня хотели убить. Злой дух, видите ли. Вот как всё просто. Ещё бы понять, как я эту дрянь подхватил…

Но и это я более-менее понимаю. Зеркало. Неудачно посмотрелся в зеркало, да ещё и с кровью… А потом, возможно, и имя назвал — только это из памяти уже стёрлось и не собирается возвращаться.

А вот кто такая Люба и как она со всем этим связана… Вот это — интересно. Но сможет ли священник рассказать о женщине, которая является мне в моих, пардон, глюках?

— Не уверен, — сказал я вслух — и увидел улыбку на губах священника. На сей раз не половинчатую — настоящую, хоть и немного грустную.

— Вот честный ответ, — сказал отец Андрей. — Приятно его слышать. Но ты пришёл сюда — для чего?

— Разобраться хочу, — буркнул я.

— Значит, ещё не всё потеряно… — пробормотал священник. — Пойдём вон туда, поговорим. Парни, подождите здесь, не мешайте.

Обойдя церковь по широкой дуге, мы спустились чуть вниз, по тропинке к роднику, и устроились на склоне. Уже потом я сообразил, что сидим мы в точке, где нас без труда накроет пулемёт — причём я сижу к нему спиной. А, да не пошло бы оно всё… В конце концов, отцу Андрею я более-менее доверяю — может, потому, что знаю его «по прошлой жизни», а может — потому, что он всё же не выстрелил.

— Сколько тебе лет? — задал первый вопрос священник, севший на траву в паре метров от меня. Глаза у него, кстати, были пронзительные — чем-то в этом отношении Каращука напоминает, хотя внешне не похож ни капли. Ну что, попробовать поиграть в словесные игры?

— А сколько дадите? Меня, правда, этот вопрос давно интересует, — прищурился я.

— Думаю, около тридцати, — спокойно принял игру отец Андрей. — Хоть и выглядишь старше.

Вот это да. С первого раза — в яблочко! Причём этого сто пудов не знал никто — даже я сам до недавнего времени.

Вероятно, реакция была написана у меня на лице аршинными буквами, потому что священник продолжил:

— Ты ведь знал ответ, верно? Все мы, люди, связаны с нашей матерью-землёй. Мы как проводник меж ней и отцом-небесами, и это оставляет след. Колдуны называют похожее «аурой». И я чувствую, что ты меж нашими небом и землёй провёл как раз лет тридцать… Вопрос — где ты был остальное время?

Интересная формулировка… А правда — где?

— Я ответ только вчера узнал, — честно сказал я. — Точнее, вспомнил.

— А что не вспомнил? — без улыбки поинтересовался отец Андрей.

— Вот где был остальное время — как раз и не вспомнил, — развёл я руками. — И как эту заразу подцепил — тоже не помню.

— Для заразы, как ты её назвал, всего два входа в душу человека, — сказал священник. — Истинное имя или кровь. А если оба — то войдёт она очень глубоко… Рассказывай. С самого начала, что помнишь.

Говорил я долго. Начал со свадьбы и пересказал все события последнего времени — и про зеркало, и про кровавую баню на Дзержинке, и про Любу, и о том, как она являлась мне незаметно для других. Рассказал и про засады, и о том, как пришёл на помощь оборотень.

Уже пока говорил, подумал — а не могут ли это быть звенья одной цепи? Может, оборотень — одно из проявлений той самой тёмной сущности?

Священник слушал внимательно, ни разу не перебил, лишь мягко задавал наводящие вопросы, когда я сбивался или задумывался. Потом попросил показать нож.

— Береги его, — сказал он, рассматривая клинок. — И никому не давай в руки без лишней надобности… Скорее всего, воплощение твоего злого духа можно убить только этим ножом. Не зря же они взяли с собой именно его…

Вот так, значит. Отец Андрей подтвердил все предположения.

— Ведьма — кто она? — прямо спросил я.

— Это не ведьма, — покачал головой священник. — Она вообще не человек. Это и есть твой злой дух в человеческом обличье. Те знаки, что написали на её теле, скорее всего, на время лишили её силы. Как им это удалось — не знаю. Ищи этих изгоев — тех, что ещё живы. Возможно, они ответят на твой вопрос.

— А вы? — само собой вырвалось у меня, и прозвучало это совершенно по-детски.

— А я не Господь Бог, — грустно улыбнулся священник. — Или ты думал, что я сейчас возьму святую книгу, помашу кадилом, побрызгаю святой водой, спою молитву — и злой дух тебя покинет? Это сказки, друг мой. Старые сказки…

— Что же мне делать?

Отец Андрей внимательно посмотрел на меня:

— Первое — подумай, отчего злой дух нашёл путь в твою душу. Второе — зеркало лучше уничтожить. Оно здесь? — качнул он головой в сторону машины.

— Да.

— Зеркало, скорее всего, старинное, с историей. Твоя кровь открыла то, что у нас называют «пробоем». Только открылся он туда, куда редко открываются проходы даже в нашем мире… Потом ты попал к нам, как ты говоришь — в Гидрострой. Если я правильно понял — злой дух не отпускал тебя, не зря же вспоминали ту женщину. Потом… — священник помолчал. — Потом, скорее всего, через другое зеркало ты опять ушёл в её мир. Через какое именно — хорошо бы узнать. И вынырнул на том вокзале… Всего было четыре зеркала — два входа, два выхода. Одно у тебя. Может, собрав все вместе, можно будет замкнуть круг… но я бы лучше уничтожил их. Возможно, это разорвёт связь злого духа с его миром.

— А колдуны могут помочь? — на всякий случай уточнил я.

— Они проверяли и тебя, и эту Любу, и зеркало — вот и ответь сам на свой вопрос.

Ясно. Не могут. Или могут, но понятия не имеют, как — или с чем вообще придётся иметь дело.

— А исследователи из нашей Управы?

— Тебе решать. Ты хочешь получить ответ? Его у меня нет. Исследователи, возможно, применят научный подход. Шансы есть всегда, вопрос всего один — насколько большие… Ты сам во что веруешь?

Хороший вопрос. Верующим я никогда не был, и не крестился — просто ради моды не хотелось, а если не верю в того-кто-наверху — зачем? Может, уже здесь, в Гидростроевский период моей жизни, какие-то мысли на этот счёт меня и посещали — но я о них не знаю. А если учесть, что при мне не было ни крестика, ни даже какого-нибудь амулета-оберега — скорее всего, никакой веры я не обрёл.

— Только если в силы природы, — буркнул я первое, что пришло в голову.

Священник посмотрел на меня долгим взглядом:

— Интересный ответ… и далеко не самый плохой. Если, конечно, действительно в это веришь… Знаешь, скорее всего на тот момент, когда ты впервые увидел зеркало, не верил ты ни во что. Ну, может, как многие — в деньги, во власть… не знаю. Вот и прямой проход к тебе в душу — помимо крови.

Однако. И ведь не скажешь, что он неправ…

— Обретёшь веру — получишь понимание того, как защититься от злого духа, — подытожил отец Андрей. — А вот во что веровать — решить можешь только ты.

— А оборотень? — неожиданно для самого себя спросил я. — Почему он помог нам? Может, это часть моего злого духа? Ну, воплощение там?

— Оборотень — нечисть, — серьёзно сказал священник. — Но — лишь наполовину. Смотря что за человек стал оборотнем… Я от тебя впервые слышу, чтобы оборотень помог человеку, хотя от наших людей слышал, что он не нападал.

— Разве оборотень может создать пробой, чтобы переместиться на другой берег реки? — не выдержал я.

— Пробой создал даже ты, хоть и с чужой помощью. Что уж говорить про существо, которое принадлежит нашему миру лишь наполовину, — улыбнулся собеседник.

Уел… Так, Дьяченко говорил про оборотня что-то ещё… А, да!

— Ребята сказали, что это не укушенный оборотень, а первородный, — вспомнил я. — То есть, он и не был человеком?

В глазах священника на мгновение мелькнуло удивление, но потом они стали неожиданно отрешёнными.

— Благодари своего покровителя, — тихо сказал отец Андрей. — Говорят, что первородные — не только нечисть, но и посланцы Природы… пусть чужой для нас, но всё же Природы. Они бывают очень разными. Как и люди.

— Вера в силы природы, — пробормотал я.

— Тебе решать, — священник резко встал, словно давая понять, что разговор окончен. Поправил кобуру.

Поднялся и я.

— Помни, что я говорил про веру, — тихо сказал отец Андрей. — Изгнать своего злого духа сможешь только ты сам. И про зеркала не забудь…

Повернувшись, он пошёл вверх по тропинке. Я поплёлся следом. Священник свернул ко входу в церковь, я же пошёл к ребятам, скучавшим у Юркиного «козелка».

— Ну, на чём порешили? — поинтересовался Дьяченко.

— Везёт тебе, Юр, на знакомства, — попытался улыбнуться я. — Во мне какой-то злой дух. Но избавиться я от него могу только сам…

— Нет никаких злых духов, — упрямо повторил Колтырин. Вот же настырный пацан!

— Тогда и у меня нет проблем, — в тон ему ответил я.

— Про зеркало он ничего не сказал? — уточнил напарник.

— Сказал, что опасная штука. Лучше уничтожить.

…Или найти ещё три, добавил я про себя.

— Тогда Каращук уничтожит и меня, и тебя, и эту церковь сравняет заодно, — буркнул Дьяченко. — Ну что, поехали? Успокоилась твоя душенька?

— Даже не знаю, Юр, — честно ответил я, захлопывая дверцу. Интересно, а Каращук со своими ребятами и правда может устроить тарарам на территории Крепости? Кто знает, кто знает…

И неизвестно ещё, у кого именно внутри злой дух.

Сюрприз нас ждал на выезде с КПП, где уже стояли два «козелка» боевой группы с пулемётами…

Глава 26. Вокзальный. 27 июня, среда, поздний вечер

— Злой дух, значит… — вздохнул Каращук, переглянувшись с солидным мужчиной лет пятидесяти, на котором, несмотря на жарищу, был пиджак — впрочем, надетый поверх футболки. — Что скажешь, Иваныч?

Владимира Ивановича Григорьева я знал исключительно шапочно — так, видел один раз. Сейчас выяснилось, что это один из членов городского совета — можно сказать, функционер из верхушки Управы.

— Скажу тебе, Богданыч, что это полная задница, — неприязненно ответил Григорьев, вытирая мощный загривок носовым платком, уже мокрым — хоть выжимай. — Только этого нам не хватало. Подгадил ты, брат, только так…

Взгляд на меня. Ну уж нет, ребята, не надо всё валить с больной головы на здоровую! Впрочем, для начала понять бы, чья голова больнее…

— Не гони на Найдёнова, Иваныч. Он не виноват, — неожиданно вступился за меня безопасник. — Думаю, ему эта история тоже не особо нравится… И без него мы её вряд ли решим. Так? — взгляд на Шнайдера.

— Так, Олег Богданыч, — подтвердил управовский колдун. — Нашими методами ничего из того, что происходит с Найдёновым, не отслеживается.

— И Лавинскую вы прошляпили, — добавил Горюнов, прохаживающийся по залу. Автомат висел у него на шее, рукава «афганки» закатаны — вылитый немец из старых фильмов.

Зал был довольно большой, с несколькими окнами — вероятнее всего, зал заседаний, а может, тут вообще когда-то был актовый зал, разве что сцены не видно. Несмотря на поздний вечер и открытые окна, было откровенно душно. Народу собралось немало — помимо Каращука и Григорьева, были ещё двое незнакомых, скорее всего тоже из верхушки, Шнайдер с двумя подручными колдунами, человек пять из боевой группы, не считая Горюнова — все с автоматами. Большаков, безучастно стоящий у окна, облокотившись на простенок. Ну и наша троица, ездившая в Колчино, в полном составе. Не было разве что зеркала — его сразу, едва мы подъехали, со всеми предосторожностями унесли куда-то в подвал Управы. Несли, кстати, вшестером.

— Прошляпили её все, — буркнул Шнайдер. — Теперь-то ясно, что шансов удержать особо и не было…

— Кстати, Игорь, а знаете, как она сбежала? — хитро улыбнулся Каращук. Григорьев нахмурился, но безопасник лишь покачал головой. — Судя по всему, просто утечь, как дым, она не могла. Поэтому использовала своего рода физический путь… Андрей, расскажешь? — повернулся он к Шнайдеру.

— Допрос слесаря Муканова Виктора Сергеевича, выжившего в бойне на улице Дзержинского, показал, — негромко начал колдун, — что около двух часов ночи жильцы их общежития сидели и пили пиво в общем зале. Такое вот бытовое пьянство, ничего удивительного… Муканов почувствовал головокружение, потом боль в груди, затем, по его словам, произошло что-то вроде взрыва, уничтожившего всех, кто был в комнате. Несмотря на боль и шок, сознание не потерял и чётко слышал женский смех и видел женскую фигуру. Что было дальше — не помнит.

— У нас на аппаратуре примерно в этот момент зафиксирован сильный выброс энергии, — пояснил Каращук. — Но информация дошла не моментально, поэтому ваш отряд оказался на месте чуть раньше боевой группы, которую по тревоге подняли мы… Молодцы, кстати, благодарю за оперативность. Александр Трофимыч, — обратился он чуть громче к Большакову, — отметьте, чтобы и дежурного, и группу поощрили. Отличная работа.

Зараза, он ещё и издевается. Хотя… вроде серьёзно говорит. Большаков вот только устало кивнул — и отвернулся. Достали Трофимыча все эти подковёрные игры…

— Отследили, с кем он встречался, — продолжал Шнайдер, — и выяснили, что в последние дни Муканов имел всего один нетипичный контакт — с вашей мобильной группой, — он посмотрел на меня. — Которая до этого контактировала с Лавинской… Вероятнее всего, ваша Люба каким-то образом передала некую метку — скорее всего, через Найдёнова, который являлся её ключом.

Люба. Тогда, в машине. Как она сказала?

«Может, я отдала свою суть тебе, пока мы ехали в этой машине, потом ты передал её ещё кому-то, и так далее? Может, меня и не было в Управе?»

Я почувствовал, как по спине бежит холодок.

— Э, я её знать не знал, — начал было вслух, но Каращук поднял раскрытую ладонь, призывая к тишине:

— Знали, Игорь… И она вас однозначно знала. Я даже не уверен теперь, кто именно инициировал ту экзекуцию в нашей промзоне — изгои или она сама. Возможно, она протащила их туда, как по рельсам… потому что знала, что они либо не смогут её убить, либо им гарантированно помешают.

— А смысл? — подал голос Юрка.

— Отличный способ внедриться в город, и вполне законно, — ответил Горюнов. — А тут такая везуха — Найдёнов оказался в той группе, что её вызволила…

— А просто заявиться в город — не? Спокойно вышла бы на Игоря. И не привлекая внимания.

— Вероятно, сочла, что такой способ лучше, — пожал плечами Шнайдер. — Это у неё бы узнать…Тем более, цели своей она достигла. И, кстати, если бы Муканов не пил в ту ночь — скорее всего, все остались бы живы. Ну, максимум погиб бы его сосед по комнате…

— Погодите, Муканов этот… он от меня шарахался, словно почувствовал что-то, — сказал я.

— Скорее всего, повышенная чувствительность к определённым видам энергии, которая развита в основном у священников, — не удивился Каращук. Да у него что, на всё ответ готов? — Возможно, потому она и поставила метку как раз на него… через вас. Судя по всему, у тех изгоев, с которыми встречались вы уже дважды, в промзоне и в Колчино, было то же самое…

— Угу, и только отец Андрей не стал стрелять сразу, как только увидел, — пробурчал я. Информации оказалось как-то слишком много. Выходит, Управа уже почти всё разложила по полочкам, пока я тут гадаю!

— Отец Андрей — человек очень уважаемый, — чётко сказал Григорьев. — Было бы очень хорошо, если бы он мог присутствовать здесь, но он отказался, а силой человека с таким авторитетом не вывезти…

Ах вот как. Ну хорошо, хоть священника не вплели во всё это…

— Варево вы спёрли? — поинтересовался я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Мы, — за всех ответил один из незнакомых, с взлохмаченными волосами, в бриджах и рубахе с коротким рукавом. Исследовательский отдел, что ли? Очень может быть.

— И что там?

На ответ я не очень надеялся, но, как ни странно, лохматый ответил:

— Отвар из плакуна, бузины, чертополоха, крапивы. И соль.

— Комплект против нечисти, — съязвил кто-то.

— Два мордоворота в «Триаде» — ваше дело? — прямо спросил я Каращука. Пока народу много — не отвертится…

— Наше, — не стал отнекиваться безопасник. — После нашей встречи вы, Игорь, развили бурную деятельность, вот и пришлось попросить коллег из Гидростроя, чтобы они создали вам экстремальную ситуацию… чисто для проверки.

— Тихонов? — вот честно, не ожидал я такого от своего бывшего шефа, которому успел поверить.

— Нет, берите выше. Байков, его начальник… Но вы, как я погляжу, отлично разобрались с проблемой, прямо на лету ситуацию прокачали. Они должны были вас напоить и сымитировать ограбление, а вы соскочили легко и изящно.

Ну, не скажу, что это было легко, но…

— И что?

— Вы нам подходите, — спокойно сказал Каращук. А вокруг-то все молчат… не ради этих ли слов всё это сборище? — А поездка с нашим человеком, — короткий кивок на Дьяченко, — это только подтвердила. Вы же хотите разобраться во всём происходящем?

Мир потускнел. Люди замерли, словно застывшие на полуслове, как мухи в янтаре. Пахнуло знакомыми духами — кажется, к запаху теперь примешалась ещё и сирень. Опять это сиреневое нечто…

— Соглашайся, — шепнула Люба мне на ухо.

— Так и будешь подкрадываться сзади? — спросил я вместо ответа. Попробовал обернуться — не выходит, словно я застыл вместе со всеми.

— Я же половинка тебя, я всегда с тобой, — прошелестел голос уже в другое ухо.

— Ты зачем тех людей убила?

— Тебе же сказали — если бы не пили, были бы живы, — легкомысленно отозвалась женщина. — Я не зря выбрала время, когда все нормальные люди спят. К тому же — я злой дух, ты не забыл? Мне можно.

— Слушай, ну изыди уже, а?

— Не хочу, — смех её прозвенел как колокольчик, она опять ущипнула меня за мочку уха — явно губами. — Мы же венчаны, забыл?

— Забыл, — честно сказал я. — Что там я тебе дал? Не кольцо же точно. Истинное имя или кровь?

— Не помнишь, — игриво-удовлетворённо прозвучало за моей спиной. — А если вспомнишь — это тебе поможет?

— Посмотрим.

— А почему ты не сказал им, что я уже дважды приходила к тебе? — сменила тему Люба.

Хм. А правда, почему? На этом допросе перед кучей народа я выложился вряд ли слабее, чем перед священником… но эти вот «диалоги со внутренним голосом» не упомянул. И колдуны ни разу не упрекнули меня во лжи. Может, этих разговоров вообще не существует? Все они у меня в голове?

— Конечно, у тебя в голове, — хихикнул за спиной голос. — Потому и не сказал. Должно же у нас быть место, где мы можем уединиться?

— Пойду в баню, буду париться до потери сознания, — пообещал я. — А потом нажрусь водки, чтоб наизнанку вывернуло. Может, тогда свалишь?

— Ловлю на слове, — засмеялась Люба. — Ну ладно, убегаю. Соглашайся, говорю тебе! Но лучше не сразу. А Каращук — умный мужчина, плохого не посоветует.

Правой щеки коснулись тёплые губы — и в тот же момент мир «отмер».

— Работать, кстати, будете вместе с Юрием Алексеевичем, — Каращук кивнул на Юрку, и я понял, что он продолжает фразу — «тут», похоже, прошло не больше секунды. — Можно и совмещать с вашей основной работой, если хотите, Александр Трофимович не против… Но у нас и так оклады хорошие. И служебное жильё.

Я им нужен. И он меня попросту покупает.

Я им нужен потому, что зеркало «привёл в действие» именно я — да пусть и не помню, как. Люба для них — что-то совершенно вторичное. Так, небольшой бонус… особенно сейчас, когда они поняли, что она ходит за мной по пятам. И им важно иметь меня на виду — чтобы контролировать. А может — чтобы заодно устроить Любе ловушку.

И испытать артефакт.

Ну что, попробовать выложить козырь?

— Волков тоже хотел во всём разобраться? — нагло поинтересовался я.

— А, вы тоже заинтересовались этой историей? — голос Каращука ни капли не дрогнул. Безопасник бросил быстрый взгляд на Юрку, потом на Трофимыча, на Колтырина. Ну да, всё верно — эти трое явно в курсе тех дел, что творились тут прошлой осенью. Да и из присутствующих «чинов» явно многие знают, о чём речь. — Да, хотел разобраться и работал с нами. Заметьте, по своей инициативе… почти.

Лицо у него было до того честное, что я ни капли не сомневался — врёт. Тут и колдуном не надо быть. Сто к одному, что если и была «инициатива» со стороны неизвестного мне Серёги Волкова — она явно была продиктована обстоятельствами, в которые его загнали… И то самое «почти».

Ну что ж… Я вам нужен? Давайте попробуем поторговаться.

Я отодвинул стул и сел — выглядело это вызывающе, учитывая, что большинство, включая «пиджаков» из Управовской верхушки, стояли. Посмотрел на безопасника снизу вверх:

— Олег Богданович, я тоже не против работы с вами. Просто хочу быть уверен, что… — быстрый взгляд на Юрку — тот стоит чуток ошарашенный, явно не ожидал от меня, — …что я не исчезну точно так же, как Волков.

Лицо Каращука внезапно стало злым.

— Умный, значит? — прошипел он. — Товарищи, извините, мы с Найдёновым отлучимся ненадолго. Ну что, Найдёнов, вставай, пошли. Поговорим с глазу на глаз, — и он, не оборачиваясь, зашагал к дверям в коридор — старым, двустворчатым, покрытым множеством слоёв краски.

Мне ничего не оставалось, как встать и последовать за ним. Не пристрелит, в конце концов — слишком много народу слышало начало диалога, и пусть даже все «под подпиской» — просто так убрать меня сейчас уже не выйдет. Вопросы возникнут, так скажем — тем более, тот же Григорьев по должности выше Каращука.

Мы прошли по коридору с десяток шагов, и безопасник открыл дверь в какую-то комнату — пустую и пыльную, даже стульев нет. В окне, выходящем на здание милиции, алеет закат в полнеба.

— Дверь прикрой, — буркнул Каращук, и когда я, притворив дверь, подошёл ближе, прямо сказал: — Ты, Найдёнов, как тот самый Волков. Такой же наглый и въедливый. Хочешь знать, что произошло?

— Хочу.

— Мы расследовали заговор в верхушке Колледжа. Дело было — полная задница. Доппелей полгорода. Колледж ставит ультиматумы. Диверсии устраивает. Вдобавок рядом с Волковым крутилась девчонка, из ваших, провалившихся, и колдунам она нужна была до зарезу — потому что способна смотреть в будущее, пусть ненамного и бессистемно, но всё равно… А Волков своей аурой умел усиливать пробои. Точнее, не умел — просто мог…

Каращук, видимо, чуток успокоился, голос стал ровнее, из него пропало напряжение:

— В общем, колдуны открыли пробой в оружейку. Волков был в составе группы, которая заранее туда выехала — мы смогли просчитать действия этих уродов. Не помогло — там рвануло, разнесло половину оружейки, четверо раненых, а Волков просто исчез. Вообще, понимаешь?

А вот сейчас нутром чую — говорит правду. Может, не всю, но правду.

— Если он мог усиливать пробои — может, что-то случилось, и он попал к колдунам? — предположил я.

— Если бы, — хмыкнул Каращук. — Дальше ещё интереснее. Примерно через пару часов позвонил дежурный с северного КПП и передал, что Волков пошёл в Колледж и просил поддержать огнём. И всё — больше о Волкове никто никогда не слышал.

— Северный КПП далековато от оружейки, — вслух прикинул я.

— Да, но тем не менее.

— А что с Колледжем?

— Подняли по тревоге боевую группу. Прорвали защиту — не спрашивай, как. Зачистили пол-Колледжа, по-жёсткому — причём организованного сопротивления почти не встретили. И… — безопасник сделал паузу.

— Что «И»?

— Никаких следов ректора. Никаких следов Волкова. Но интересная деталь — в бывшем спортзале обнаружили растерзанную тушу оборотня и тело очень крупного доппеля. Причём доппель убит выстрелом в затылок, возможно даже в упор. А от оборотня — одна кровавая каша, словно его стая собак рвала… Клочки по закоулочкам, короче. Как Тузик грелку. Кровищи — как на скотобойне.

Что-то не так. А, вот что!

— Колдуны же не используют огнестрел?

— Молодец, хорошо инструктажи слушал, — кивнул Каращук. — А ещё там обнаружилась пара гильз и с десяток патронов от карабина Волкова. Причём патронов нестреляных, будто их просто выбросили.

— И это точно от карабина Волкова?

— Точно, — поморщился безопасник. — Он незадолго до этого купил себе довольно экзотический ствол, таких на весь город хорошо если штуки три. И везде с ним таскался, и на тот выезд в оружейку с ним поехал — это я видел лично. Но карабина мы не нашли.

— Выходит, в Колледже были не только доппели, но ещё и оборотень? — осторожно уточнил я.

Вот. Вот оно. Оборотень, который может открывать пробои — и оборотень в Колледже. То есть, выходит, и тот, которого мы видели — скорее всего выходец из Колледжа.

Стоп. Именно из Управы велели не трогать того оборотня, что помог нам. Значит — они отлично знают, что он настроен миролюбиво. И Каращук знает. Но можно гарантировать — не ответит, если спросить его прямо… И ведь никто из присутствующих в зале не прокомментировал, когда мы рассказывали, как оборотень помог нам отбиться от засады! То есть — все знают? Или всем велено помалкивать? Что же тут творится-то, а?

— Предполагаем, что оборотень верховодил, — нехотя сказал Каращук. — В облике ректора. Это объясняет, почему Колледж противился внедрению электронных фотоаппаратов… Ну и доппели, опять же.

Было видно, что разговор дался ему нелегко. А это значит, что большинство сказанного — правда. Возможно даже, что всё — но зуб даю, что-то наш Богданыч приберёг в рукаве… С него станется.

— Так что, как видишь, к исчезновению Волкова мы непричастны, — подытожил безопасник. — Самим бы разобраться… Ты с чего вообще взъелся-то?

— Дьяченко зачем шантажируете? — а, борзеть так борзеть.

— Надо же людей как-то в нужное русло направлять! — глаза Каращука совсем по-мальчишечьи блеснули. — И это он ещё не знает, что с Волковым дважды встречался доппель в его образе. Причём оба раза Волков выжил только чудом…

Выражение лица безопасника вдруг изменилось, он отвернулся к огненному закату в окне и, кажется, задумался. Потом продекламировал — медленно, спокойно:

Дикая охота. Ярость через край.

Лес застыл от страха. Топот, крики, лай...

Всадники лихие — скучно было жить:

Дома жёны горько будут слёзы лить.

Замолчали птицы и не смели петь...

Загоняли волка,

А догнали смерть.

— Пишете стихи? — я удивился: как-то Каращук не показывал ни разу тяги к поэзии.

— Нет, это Мария… да неважно, пусть будет просто Мария. Тёзка, кстати, тогдашней подружки Волкова, — безопасник, обернувшись, внимательно посмотрел на меня — может, хотел что-то добавить к сказанному, а может, наоборот — решил, что сказал слишком много. Потом, усмехнувшись, поинтересовался:

— Расскажешь ведь небось Дьяченке?

— Обязательно расскажу, — не стал врать я. Подставил меня Юрка, конечно, неслабо, но, справедливости ради, сам же и разруливал проблемы вместе со мной.

Каращук, усмехнувшись, махнул рукой:

— Короче! Согласен?

— Согласен.

Глава 27. Вокзальный. 28 июня, четверг, утро

Есть среди ребят мнение, что сделки с безопасниками — сделки с совестью. Ну, не знаю… Сейчас пока что угрызений не чувствую. Видимо, потому, что Каращук, зараза такая, правильно заманивает в свои сети. Психолог он неплохой, что ни говори. Интересно, каков объём того, что он мне не рассказал?

Ну а пока что впереди внеплановый выходной, скинутый Управой, как говорится, «с барского плеча» — причём и мне, и Юрке. Григорьев объявил, что с мобильной группы мы сняты — Большаков выслушал это с обречённым видом, и настроение у него явно не улучшилось: ему-то теперь перетасовывать ребят, чтобы укомплектовать группы, вдобавок минус ГАЗик… Своя техника есть далеко не у всех — тем более вкупе с готовностью использовать её на благо города.

На работу было велено явиться в пятницу к 8 утра, причём с намёком, что выходные тоже могут оказаться рабочими. Ну, хотя бы в четверг погуляем…

Тем более, что я ничуть не собираюсь отказываться от того, что «пообещал» Любе.

Юрка предложение сходить в баньку принял с энтузиазмом — договорились на 10 утра. Баня в Вокзальном находится в самом начале Космонавтов, чуть ли не напротив забора Базы. Здание старое, ободранное, построено ещё в начале 40-х и видело явно не только ту войну, после которой этот мир «встал на дыбы» три десятка лет назад. Тем не менее, строение добротное и до сих пор пользуется активным спросом — тем более, что горячей воды в домах нет, максимум — кое-где стоят дровяные титаны, да и то только в тех домах, которые поновее. Горячего водоснабжения тут нет даже в том мире, из которого пришёл я…

Утро рабочего дня — шанс, что не будет столпотворения, а мне для воплощения плана — не самого лучшего, но уж какой есть — нужна парилка. Она в бане как раз хорошая, хоть и не особо большая, ну а торфа в Вокзальном никогда не жалеют. Лучше бы, конечно, ту баню, что есть в моём мире — большую, двухэтажную, но что толку о несбыточном мечтать…

Встретились мы без пяти десять перед входом. Оружие не брали — шкафчиков в бане нет, так что лучше не нести с собой ничего ценного. Так, чуток деньжат на пиво по окончании. Банщики, конечно, посматривают за вещами, но люди разные бывают — нарываться не стоит. Удостоверение не сопрут — слишком «горячо» получится, а вот очистить карманы на предмет чего-то ещё — наверняка любители найдутся. Единственное, что у меня было при себе — трофейный нож. Вот с ним, пожалуй, расставаться не буду — тем более, его отлично можно заткнуть за голенище кирзача, да и спрятать в раздевалке в нём же — кто будет копаться в чужих портянках?

— Ну что, Петрович, раскочегарили? — жизнерадостно поприветствовал Юрка банщика явно пенсионного возраста.

— А то, Лексеич! — широко улыбнулся тот редкозубой улыбкой. — Чой-то вы с утречка?

— Последний выходной перед дурдомом, — не удержался я. — Будем злых духов выгонять.

— Эт да, баня для ентого — первое дело, — закивал банщик. — Давайте, ребятки, народу немного, места есть. А парилка ух, и венички заготовлены…

Веники стоили буквально копейки — хорошие, берёзовые. Разделись, кинув вещи на штырьки на старых, много раз крашенных деревянных скамеечках с вешалками, а вот ключи от квартир повесили на шею — это тут почти традиция.

Старая баня — романтика, так её за ногу… Никаких смесителей — два крана, один с ледяной водой, другой с кипятком. И оцинкованные тазики — точнее, вряд ли они оцинкованные, скорее всего колдуны делают обработку против коррозии. Народу в зале было человек пять, не считая нас, так что и скамьи свободные есть, и опрокинутые тазики стоят на скамьях в количестве. Мыться мы не собирались — благо душевые есть и на Базе, и в Управе, так что, опрокинув на себя по тазику воды, сразу направились к нашей цели — в парилку.

Сколько мы хлестали друг друга вениками среди клубов пара — турецкая баня прямо, — не знаю, но любой злой дух обязан был после такого с воем взмолиться о пощаде. Сделали паузу, вышли в «мыльную», вылили на себя тазик-другой холодной воды и присели, чтобы отдышаться.

— А Волков прозвище по фамилии получил? — задал я давно интересовавший меня вопрос.

— Да, — кивнул Юрка. — Но не только. Он, когда попал сюда, в одно лицо оборотня завалил. Причём здорового, первородного. Прикинь, у него был пистолет с серебряной пулей. Причём не из нашего алхимического серебра, а из нормального, настоящего. Оттуда, из вашего мира. Волчара сдох на раз…

Хм. Интересная деталь к портрету… особенно при том, что первородного оборотня я не так давно видел своими глазами. Не тот зверь, которого легко убить одной пулей. Повезло неизвестному мне Серёге… Хотя, можно ли сказать «неизвестному»? Выходит, что-то я знаю уже лучше Юрки.

— А что тебе рассказали после того, как освободили из Колледжа?

Интересно, что ответит Дьяченко?

— Да ничего почти, — буркнул Юрка, чеша подмышку. — Как какая-то круговая порука, ей-богу. Я вон только при тебе узнал, что, оказывается, доппель занял моё место и Колтырин с Волком видели, как его убили… Так и Волков небось думал, что я на том свете уже. А они меня для чего-то оставили в живых.

Для того, выходит, и оставили, чтобы «запомнить» Юркин образ и при случае ещё раз им воспользоваться… Тем более, и Каращук говорил, что Волков встречался с псевдо-Юркой дважды. К тому же, доппель получает все навыки копируемого человека, а у Юрки они весьма неплохи. Даже при трусости доппелей — хорошее подспорье… Сказать Юрке? Нет, пока не надо.

— А на Колтырина ты сам вышел, или управовские подсказали?

— Думал, что сам. А потом начал соображать — точно, навели меня на него. Аккуратно сказали, что нужный человек есть, типа того…

Ну вот. Троицу нашу Каращук собрал неспроста — из троих двое работали с Волковым. И я, как человек совершенно посторонний…

Вот именно. Посторонний, с незамыленным взглядом.

Так, быстро. Что ещё мне говорил Каращук?

Самое главное, чему я никак не могу найти объяснений — почему он упомянул про Виковщину? Особенно при том, что выяснилось про Колтырина. Молодой колдун — ставленник Каращука, и он чего-то неимоверно испугался в этой деревеньке, когда работал на Колледж… Змеи? Кто знает. Каращук знает, но от него ответа точно не добиться. И в ориентировках о больших змеях ничего нет. Вообще ничего. А вот огромного оборотня мы встретили именно там, в Виковщине.

Оборотня, оборотня… Думай, Найдёнов, думай!

— Ну что, по второму кругу? — Юрка встал, взял из таза с кипятком свой веник.

— Ага, — я поднялся вслед за ним. — Так, погодь, раз разговор пошёл… А маршрут наш для поездки кто разрабатывал? Ты или Каращук?

— Каращук.

Есть! Есть!!! Виковщина была частью плана. Нас специально послали туда — но вопрос, зачем? То, что тамошний оборотень не трогает людей — мы и так знали. Это не нужно ещё раз проверять. Проверить реакцию оборотня на моего «злого духа»? Мимо, на тот момент ни Каращук, ни я не были уверены, что внутри меня кто-то есть. Так зачем нас туда направили? Тем более, зуб даю — Каращук знал, что у Колтырина будет истерика. Знал — и всё равно наметил именно этот маршрут.

Мы обязаны были проехать через Виковщину.

Что там есть такое, что интересует Управу? Точнее — что-то такое, что должен был увидеть именно я, как лицо «незаинтересованное»?

В парилке сидели двое, по виду работяги — у них тоже многие в смену вкалывают. Подвинулись, пуская нас на боковую полку.

— Погоди хлестать, давай посидим, — попросил Юрка. — А то ты, похоже, реально решил своего злого духа паром изгонять.

— Именно, — ухмыльнулся я. — Вот сейчас поры на теле раскроются нараспашку — глядишь, смоется она куда подальше…

Запахом сирени — на этот раз чисто сирени — ударило так, что закружилась голова. Видимо, жара и пар усилили его дальше некуда.

Люба сидела на полке напротив, словно раздвинув собой работяг — полностью обнажённая и прекрасная, как античное божество. Как она это делает? В ней нет ничего такого, что можно было бы назвать красотой — но обаяние просто валит с ног. Да и фигурка такая, что модели из моего мира сдохли бы от зависти…

— Ну неужто ты так хочешь, чтобы я смылась куда подальше? — спросила она, демонстративно надув губки. — Для этого и в баню привёл?

Не готов я ответить на такой вопрос, видя её во всей красе… Да и смог бы наверняка не каждый.

— Ага, молчишь, — торжествующе резюмировала Люба. — Вот так тебе! Ну что, продолжишь меня изгонять?

— Обязательно, — буркнул я, пытаясь унять жар в паху. — Сгинь, рассыпься, мне бы с тутошними волками разобраться…

— А ты уверен, что волков несколько? — вдруг сказала женщина.

— То есть?

— А тех двух волков, что тебя волнуют, хоть раз видели вместе?

Если секунду назад я еле сдерживался, чтобы не наброситься на неё, как любой нормальный мужик, то сейчас меня словно водой ледяной окатили — прямо здесь, посреди парилки.

А Люба, жеманно помахав ручкой, исчезла — работяги опять сидели рядом и о чём-то негромко бухтели, совершенно не представляя, что тут только что произошло. Лишь пар чуток отдавал запахом сирени. А может, это с улицы? Но сирень уже недели две как отцвела — лето нынче жаркое.

Да и я не очень представляю, что сейчас произошло. Нужна пауза.

Я решительно завалился на полку, вручил Юрке веник:

— Давай, Юр, ты первый…

Отдав спину на растерзание венику, я включил мозг.

Итак, моя внутренняя зараза хочет сказать… что?

Волнуют меня сейчас всего два волка — бывший Юркин напарник Серёга и первородный оборотень из Виковщины.

Волк всего один? Это как?

Волков работал на Каращука.

Оборотень работает… ну, не на Каращука — скорее, на город.

Каращук прикрывает оборотня, не позволяя атаковать его.

А ещё безопасник прочитал очень странное стихотворение. Неоднозначное, скажем так.

Оборотень пропустил нас. Мало того — через некоторое время он пришёл к нам на помощь. Даже опуская вопрос — как он попал на другой берег реки. Это лирика, пока опираемся на факты.

Юрка испытал странное чувство, посмотрев оборотню в глаза. Как он сказал? «Словно призрака увидел?»

То есть, ты хочешь сказать…

Да ну. Не может быть.

Уловив паузу — выдохся Юрка, — я встал, взял из тазика распаренный веник:

— Смена караула… Слушай, а Волков хоть раз встречался с этим оборотнем, которого мы видели?

Юрка гибко, как кот, улёгся на полке, приподнял голову:

— Не. Этот, из Виковщины, появился только под конец года. Серёга к тому времени уже пропал.

Не может быть… А почему не может?

Первое — если бы Волкова укусил оборотень, об этом быстро узнали бы в Управе.

Второе — оборотень из Виковщины первородный, не укушенный, об этом ясно было сказано.

А есть и ещё. Если верить Каращуку, Волков был в спортзале Колледжа, и там же нашли растерзанного оборотня. Тут уже неважно, какого именно — важно, что наш Волк с оборотнями встречался лицом к лицу не только в тот раз, когда упокоил одного из них пулей из чистого серебра…

Только упокоил? Или тогда произошло что-то ещё?

— Блин, Найдёнов, ты меня убить решил? — привстал Юрка. — Что-то ты разбушевался… Не розгами ж работаешь. Пошли, отдохнём…

Обрушившаяся на голову ледяная вода чуток привела меня в чувство. Так… у меня голая теория, которую ничем не подтвердить, но… но зато она прекрасно ложится во все вводные.

А вот Каращук знает ответ, точно знает, или как минимум догадывается. Но тогда зачем ему я?

Как вариант — чтобы подтвердить догадки. Сам он, скорее всего, в Виковщину не сунется — осторожный чёрт. И если предположить, что число тех, кто посвящён в это, ограничено, то…

Стоп, Найдёнов. Хватит. Вот сейчас ты начинаешь фантазировать. Только факты…

Кто ещё близко знал Волкова? Ребята с Базы — но им скорее всего Юрка уже мозг вынес. Не знают они… Светка — только догадывается, по её словам это было хорошо видно. Колтырин? Он вписывается в мою схему, оборотень помог в том числе и ему.

Может, план был в том, чтобы показать оборотню — Волку — всех троих и посмотреть на его реакцию? Что-то типа парламентёров, но без единого слова?

— Ну что, Найдёнов, сворачиваемся? — Юрка выхлестнул себе на голову очередной ледяной тазик, поёжился. — Как там твой злой дух, живой ещё?

— Цветёт и пахнет, — без выражения сказал я. Вопрос, брошенный мимоходом Любой в парилке, надо признать, дал мне тему для размышления — особенно при том, что она толком ничего и не сказала. Так, задала всего один вопрос… Или это я его себе задал?

Блин, как же тяжело с ней!

— Не изгнать, — резюмировал Юрка. Впрочем, по тону его было видно, что он не сильно во всё это верит — так, скорее подыгрывает. Ну а что мне делать, если последние несколько дней нашу «ведьму» вижу я один? Так и крыша, глядишь, поедет… Может, это просто раздвоение личности?

Нет. Священник тоже видел злого духа. Или, скорее, не видел, а ощутил.

Так. Священник. Что-то он ещё сказал… Да, вот: первородные — посланцы Природы, пусть и чужой. И ещё про то, что они, как и люди, могут быть разными…

И посланец Природы, выходит, не среагировал на моего «злого духа».

Почему?

Вариантов всего два: либо он сам — зло… но это не так, он же помог нам. Либо мой «злой дух» — не столько злой, сколько… чуждый, что ли? Не принадлежащий нашему миру. Вне морали, вне любви, вне правил… Многие словом «зло» назовут именно это. Как она отреагировала на гибель выпивавших работяг? Да никак! Ей попросту всё равно! Мы не знаем, что она такое и откуда, а самое главное — представления не имеем, по каким правилам живёт.

А знают это всего в двух местах.

Первое — в обществе тех изгоев, что решили устроить «Любе» экзекуцию.

И… и ещё что-то знает Женька Никитин, но не тот, что снимал свадьбу, а тот, что уже прошёл сквозь зеркало. Он-то точно знает — но как выудить это знание из моей головы, которая сменила три личности подряд?

Надо договариваться с Каращуком. Договариваться — и искать логово изгоев. Тем более — предположения о местонахождении есть. Плясать от Колчино, допрашивать людей, поднимать все «разведданные», до которых можно дотянуться. Это будет проще, чем вскрыть мою башку.

Хотя не исключено, что вскрыть её поможет зеркало, которое сейчас спрятано где-то в Управе. И тут без меня точно не обойдутся.

Вопрос всего один — что будет дальше и как себя обезопасить…

Мы с Юркой вышли в раздевалку и стали растираться выданными вафельными полотенцами. Не нормальные банные, конечно, но тоже сойдёт.

— Не знаю, как твой злой дух, но мне полегчало, — признался напарник, ероша полотенцем волосы. — А то после поездки такое ощущение было, что сейчас сдохну. Особенно после вечера в Управе.

— С безопасниками общаться — это тебе не с двух рук стрелять, — подмигнул я, растирая спину. После парилки и правда было легче, хоть и следовало признать, что план не удался — «внутренний демон» остался при мне. Зато с волками вроде как есть некое прояснение…

Попробовать второй заход — нажраться водки, как и планировал? Технически сделать несложно, но очень уж неохота пить эту дрянь… Опять же, завтра по любому на работу — а Каращук в деле борьбы с «Любой» может оказаться намного полезнее водки.

— Ну что, зайдём в «Турист», пропустим по кружечке? — поинтересовался Юрка. — «Околица» ближе, но туда не рискну.

«Околица» находится прямо при бане, но репутация у забегаловки — не ахти, именно как у забегаловки. Ну уж нет, лучше пройти триста метров до «Туриста».

— Давай, — согласился я.

Уже когда шли по ярко освещённой солнцем и даже, на удивление, подметённой улице, я не выдержал:

— Слушай, Юр, а ты в этом оборотне, что нас спас, ничего родственного не почуял?

— Ещё не хватало! — машинально отозвался Юрка. Оп-па, а с шага-то сбился — значит, мысль задела…

— Вот ты зараза, — сказал напарник шагов через двадцать. Остановился, посмотрел на меня: — Знаешь, а ведь была на мгновение мысль, что знаю его давным-давно. И тогда, в лесу, и потом уже, когда он нас в деревне прикрывал. Хотя, знаешь, по мне так любой, кто такое для меня сделал — уже братан.

— Ты так ему и сказал, — напомнил я.

— Да? Не помню…

— А ты не думаешь, что оборотнем может быть твой Серёга Волков?

Глава 28. Окрестности Вокзального. 28 июня, четверг, вторая половина дня

Машина, подпрыгнув на очередной кочке, приземлилась на все четыре колеса — из-под покрышек при пробуксовке выбросило фонтан щебня. Юрка ничуть не жалел своего «козелка», гнал по максимуму, и тот прыгал реально как козёл. Даже тут, на кикинской дороге, напарник разогнался, а уж по городу он гнал так, что я сидел, вцепившись в рукоятку, и думал об одном — как бы не вылететь прямо через дверцу…

Моё предположение дало эффект разорвавшейся бомбы. О «Туристе» Юрка больше и не вспоминал — сразу поволок меня на Базу, в гараж. Уже потом, у своего дома, вручил мне СКС — сам, гляжу, с пистолетами:

— Найдёнов, ты как хочешь, а я поеду туда. Если ты прав — получу ответы на все вопросы. Может, и ты получишь. Если нет — сдохну, и гори оно всё синим пламенем… Понимаешь, как мне всё это заколебало?

Выразился он, правда, не так, а непечатно, и я машинально кивнул.

— Да ничего ты не понимаешь, — начал было напарник, но вдруг посерьёзнел и, кажется, чуток успокоился. — Извини. Что-то я дичать стал… Поедешь со мной?

Как говорил мой начальник давным-давно, в прошлой жизни, на железной дороге — «инициатива наказуема исполнением». Ну что, Найдёнов, или там Никитин, готов получить очередную порцию ответов либо покинуть этот малогостеприимный мир?

Однозначно готов. Тем более, вот хоть убейте, есть у меня стойкая уверенность, что ничегошеньки с нами в этот раз не случится, несмотря на оборотней, таинственных больших змей и брошенную деревню на пересечении силовых линий…

Не стали заезжать даже ко мне домой — в конце концов, есть Юркин СКС. Ну и нож — куда ж я без него. Не зря, выходит, в баню взял с утра — хоть что-то из оружия всегда должно быть при себе.

И вот нутром ведь чую, что ведёт нас на верёвочке Каращук — а поделать ничего не могу. Нужны ответы, нужны. И ещё неизвестно, кому больше — мне или Юрке…

Ближе к Кикино Юрка повёл аккуратнее. Помахал дежурным у ворот и свернул на объездную дорогу. Деревню миновали быстро — погода стоит сухая, дорога укатана… Выбравшись на участок, ведущий к лесу, напарник опять прибавил скорость.

— Ну зачем так гнать-то, — послышался сзади недовольный — и очень знакомый! — голос после прыжка машины на очередной кочке.

Юрка рывком замедлил скорость и обернулся, и только тут до меня дошло, что слышу это не я один. Ещё несколько мгновений — и машина встала.

— Ну ни фига ж себе, — присвистнул напарник, и только тут и я рискнул обернуться.

Люба была всё в том же сиреневом платье и в туфлях на высоком каблуке — в грузовом отсеке Юркиного ГАЗика она смотрелась как принцесса, сидящая в телеге с сеном. Правда, даже здесь, сидя на скамье из кожзама, Люба выглядела величественно. Да ещё и этот запах сирени…

— Мальчики, ну мы едем, или что? — капризным тоном поинтересовалась она.

— Найдёнов, это и есть твой злой дух? — уточнил Юрка. Я молча кивнул.

— Ну да, такую фиг изгонишь, — резюмировал напарник. — Любк, а ты похорошела с тех пор, как мы тебя в Управу везли… С чего в этот раз решила с нами?

— Вы обаятельные, — очаровательно улыбнулась женщина. — Берёте меня с собой?

— А ты не боишься, что и тебя сожрут, и нас заодно? — не удержался я. Воплощение Любы в план как-то не вписывалось, но зная её — можно быть уверенным, что теперь уж точно не отвяжется.

— Разве можно сожрать тень тени? — улыбка Любы стала настолько обворожительной, что мне казалось — секунда, и я прыгну к ней. — Я же всего лишь отражение.

Вот ведь зараза… Совершенно непробиваемая. Но и наваждение откатило, словно волна отошла.

— Поехали, что с тобой делать, — Юрка отвернулся от женщины, чуть повернул руль, трогаясь с места. — Найдёнов, можешь пока её развлечь.

— Она сама кого угодно развлечёт, — буркнул я, тоже отворачиваясь, и услышал, как за спиной чуть хрипловато засмеялась Люба.

М-да. Ну и компашка у нас… Каращук сдохнет от зависти, если узнает. Точнее — когда узнает. Потому что уверен — знать он в итоге будет всё от и до, ибо должность такая.

Машина, урча двигателем, поднималась по заросшей дороге на холм, к тому месту, которое в городе именовали Двугорьем — правда, «там, у нас». Да, теперь, в отличие от прошлого визита сюда, я это помню. Не знаю, прижилось ли тут старое название…

Запах сирени усилился, мне на плечи легли ладони — значит, Люба пересела поближе.

— Ты не думаешь, что как раз из-за тебя у нас сейчас ничего не получится? — сделал я очередную попытку. На самом деле, поначалу хотелось сказать «не боишься», но это уж совсем некстати — и так ясно, что Люба вряд ли боится испортить чьи-то планы. Если испортит — то совершенно спокойно, бровью не поведёт.

— А ты думай о хорошем, — пропела женщина мне в ухо. — Тогда точно всё получится.

И опять она права. Чувствую, надо мне искать с ней общий язык — тогда, глядишь, и в общении с Каращуком новые аргументы появятся.

Ехали мы в этот раз намного быстрее, чем тогда, с Колтыриным — кажется, машина только въехала под сень деревьев, и нате — вот уже впереди открылась Виковщина.

Юрка притормозил. Потом уже гораздо медленнее повёл машину дальше.

Собственно, деревня состояла всего из одной улицы, хотя впереди видно что-то вроде перекрёстка — уходящий в сторону проулок, столб с оборванными проводами, торчащий неподалёку в густой траве полуразобранный УАЗ-грузовичок… Центр? Ну да, что-то вроде того. Деревня мертва — и тихо, птиц не слышно, а когда въезжали в лес, они точно были.

Дьяченко остановил ГАЗик, чуток не доехав до перекрёстка. Спокойно заглушил двигатель, спрыгнул на землю, вытащил из кобур пистолеты и положил их на водительское сиденье.

— Сидите здесь и не вмешивайтесь, — просто сказал он и зашагал вперёд.

— Смельчак, — без выражения прокомментировала Люба.

— Слушай, ну молчи уже, а? — буркнул я в ответ. — Юрику Управа, похоже, мозг вынесла ещё сильнее, чем ты — мне.

Возможно, Люба хотела ответить, но не успела. Юрка вышел на перекрёсток и громко позвал:

— Серёга! Если ты здесь — выходи. Я без оружия.

Молчание. Где-то далеко в лесу вскрикнула какая-то птица.

— Серёга! Если ты не хочешь меня видеть — просто скажи это. Я уйду. Я знаю, что ты обо мне думаешь…

Кстати — не знает, или знает не всё. Я ведь не успел рассказать Юрке то, что услышал от Каращука — собирался сделать это в «Туристе», за пивом, но кто ж знал, что до «Туриста» не дойдёт…

— Он идёт, — вдруг негромко сказала Люба.

— Что? — машинально обернулся к ней я.

— Ничего, — она несильно, но уверенно взяла меня ладонями за виски и повернула мою голову обратно. — Смотри.

В нескольких метрах от Юрки воздух над землёй словно сгустился, поплыл, превратился в мутное марево — и вот напротив моего напарника уже стоит человек. Примерно Юркиного роста, но не такой широкоплечий, небритый, но не бородатый, тёмные волосы с сильной примесью седины словно серебром отдают. Одет в обычную тёмную футболку и джинсы.

— Привет, Юрик, — просто сказал он. — Рад видеть тебя настоящего, а то доппели в твоём облике уже достали.

Вот это да. Как там говорил Каращук — дважды? Значит, перед нами и правда Волков.

— Рад видеть тебя живым, Серёга, — вздохнул Дьяченко. — Пусть и не так, как хотелось бы.

Они пожали друг другу руки, а потом обнялись — крепко, по-мужски. Да, видать, и правда им немало пришлось пережить на пару… Неторопливо пошли по улице в противоположную от нас сторону, негромко разговаривая — голоса почти сразу слились в монотонный гул.

Ну и что делать? Двинуть за ними, на машине или пешком? Нет, не стоит — Юрка же просил, и портить ему столь давно ожидаемый разговор я не собираюсь. Лучше расспрошу потом — расскажет, если захочет.

Подумав, я перелез в грузовой отсек и сел на скамью напротив Любы. Посмотрел на неё в упор:

— Слушай, если ты такая неуловимая — как те изгои умудрились тебя взять? Или ты и правда сдалась им сама?

— Ещё не хватало, — фыркнула Люба, и я подумал, что это, наверное, первая по-настоящему человеческая эмоция с её стороны, без обычного выпендрёжа. — Просто, как у вас говорят, и на старуху бывает проруха.

— Никакого нападения на дороге, конечно, не было?

— Конечно, — чуть улыбнулась женщина, и я подумал, что она, несмотря на элегантное платье и макияж, гораздо старше, чем хочет казаться. — Это я для тебя сказала, чтобы твоя мысль заработала…

— Моя мысль гораздо больше хочет знать, как ты дотянула до того момента, когда мы с Юркой застрелили изгоев, — немного коверкано выразил я то, о чём думал. Пока Люба отвечает — надо ковать железо. И, кстати, о железе…

Я вытащил из ножен клинок, показал его Любе, не выпуская из руки — без угрозы, просто показал:

— Тебя и правда можно убить только этим ножом?

Мне интересно было увидеть её реакцию, но… её не оказалось. Люба отреагировала совершенно буднично:

— Нет, конечно. Просто те, кого ты назвал «шаманами» изгоев, любят использовать такие ритуальные ножи.

Ах вот как… Хотя, если шаман знал, что таким ножом можно убить призрака — неудивительно, что вооружился именно им. И тот изгой, в Колчино, первым делом увидел у меня именно «шаманский» нож.

А Люба ведь могла и соврать — выдержка у неё что надо. И, между прочим, я ведь ни разу при ней не говорил о «шаманах» — максимум просто думал.

Я опустил глаза, убирая нож в ножны, а когда поднял — увидел, как женщина задорно улыбается:

— Да, не говорил. Но мы же с тобой одно целое — забыл?

М-да. Она уже нагло демонстрирует, что каждая моя мысль ей известна. Раньше хоть просто намекала…

— Не забыл бы, если бы ты не только читала мои мысли, но и показывала бы свои, — отпарировал я.

— Иногда лучше не знать чужих мыслей, — неожиданно серьёзно сказала женщина. — Поверь мне…

Она помолчала, потом продолжила:

— Тебе правильно сказали — надпись, сделанная на моей коже определённым способом, сдержала часть моих возможностей. А часть — нет. Ты не подумал, отчего костёр так дымит — ведь день стоял сухой, дрова должны были гореть быстро и чисто? Не подумал, почему никто из вас тогда не взял образец травяного отвара? Ведь вы собирались. Не подумал, почему шаман замахнулся ножом именно в тот момент, когда вы были рядом и приготовились стрелять?

— Ты контролировала происходящее? — я с трудом не охнул — хотя, в общем, сейчас к такому уже можно было бы быть готовым, ведь как-никак, а возможности Любы я уже видел.

— Не совсем, — хихикнула женщина. — Но кое-что было в моих силах…

Спросить, кто она такая и откуда? Бесполезно. Как бесполезно и спрашивать, например, где база изгоев — даже если она с ними и пересекалась, об этом может и не знать. И, кстати, она УЖЕ знает, что мне это интересно… А вот что бы я узнал, так это…

— Как вы попали туда? К тому дому?

— Женечка, ну напряги извилины, — вздохнула Люба, и у меня появилось ощущение, что сейчас она меня погладит по голове, как маленького. — Вспомни, как ты попал сюда сам? Что вполне может найтись не только на вокзале, но и в заброшенном доме?

Тьфу ты. Зеркало. Но это значит…

Это значит, что изгои, к которым у нас сейчас есть особый интерес, умеют проходить в пробой, открытый зеркалами!

Вот это да.

Видя, как улыбается Люба, я понял — угадал. Впрочем, при такой подсказке сложно было не угадать…

Но ведь это, товарищи, полная задница.

Даже в этом не сильно комфортабельном мире больших зеркал довольно много. И если пробой можно открывать напрямую, то…

То изгои вполне могут пожаловать чуть ли не в центр Вокзального. Нужны ли им обязательно старинные «серебряные» зеркала, о которых говорил священник? Не факт, ой не факт. Так что в тот же кабинет Каращука изгои, скорее всего, пройдут — и не только туда. Спасут ли от них обереги, поставленные на защиту города колдунами Колледжа? С учётом того, что «зеркальное» колдовство они даже обнаружить не смогли?

Я почувствовал, как волосы на голове шевелятся.

— Я ж тебе говорила, Каращук — мужчина умный, — хихикнула Люба. — Он знает, где копать… и знает, что ему нужно. Даже если оно пока не нужно…

Да, с учётом всего только что сказанного история о странной женщине, пробравшейся в город и сбежавшей из Управы, поворачивается совсем другим боком. Ох, не зря, выходит, Каращук следил за мной с самого начала — видимо, быстро почуял необычное в этой теме про зеркала.

А что он ещё почувствовал?

Я посмотрел вдоль дороги — Юрка и Волков были уже в конце деревни, о чём-то разговаривали, медленно идя обратно. Где-то в деревьях, густо растущих по всей брошенной деревне, свиристели птицы — надо же, появились, а то в мёртвой тишине как-то не по себе…

Ну что, задать ещё один вопрос — самый главный?

— Слушай, Люб… может, ты наконец скажешь, где я был год и при этом набрал десять лет… дважды?

Я не сразу сообразил, что впервые обратился к ней по имени — в отличие от того же Юрки.

Губы женщины тронула лёгкая улыбка — и при этом печальная.

— Ты и правда хочешь это знать?

— Хочу.

— Женя… Знаешь, и правда ведь иногда гораздо лучше чего-то не знать. Особенно — такого. Ты думаешь, те пятеро, которых разорвало, когда я прошла сквозь того алкоголика — это страшно?

— Их было девять, — машинально сказал я, вспоминая слова Дато.

— Их было пять. А ещё месяц — и в городе заговорят, что их было двадцать… Страшно? Да, тебе страшно. А ты был там, где это не то что не страшно — где о таком через полчаса даже не вспомнят…

Так. Я пришёл сюда в какой-то кустарной куртке, с древней винтовкой, аптечкой, флягой со спиртом…

— Я был на какой-то войне?

— Не спрашивай, Жень, — покачала головой Люба. — Ты не просто так это забыл. И тебе будет легче, если ты это никогда не вспомнишь…

Ну как сказать. Хотя… кто знает, может, она и права. Впрочем, мне важно то, что она знает. Потом сделаю ещё попытку расспросить — а может, и сам что-то выясню. В конце концов, эксперименты Управы с зеркалом явно ждут меня.

Кто же ты, Люба?

— А почему Лавинская? — спросил я совсем о другом. Уверен, что фамилия придумана — даже не потому, что я по ней никого не нашёл… Скорее уж потому, что такое создание, как Люба, по всем правилам должно бы вообще обходиться без фамилии.

— А я как лавина, меня не остановить, — хихикнула женщина. — Ну и я ведь злой дух? А в вашем аду полно лавы. Или, если хочешь, считай, что это от слова «любовь» на другом языке… Тебе как больше нравится?

Опять издевается. Но и так уже ясно — «фамилию» она, скорее всего, сочинила на ходу. Документов-то у неё нет и, скорее всего, никогда не было.

— А почему Любовь?

— А любовь — одно из самых сильных чувств, что есть у человека, — женщина опять перешла на очень серьёзный тон. — Сколько из-за неё совершали геройских поступков, сколько делали глупостей… Согласен?

Сложно не согласиться. Что-что, а аргументы Люба выдавать умеет.

А самое забавное — она меня уже не раздражает. Ну, что-то есть, конечно — но между кем нет ни малейшего раздражения? Уж точно не так, как раньше.

Похоже, начинаю находить общий язык со своим злым духом.

А скорее, она впервые за всё время проявила, в моём понимании, какие-то совершенно человеческие эмоции…

Я так и не заметил, как это произошло — Люба оказалась на скамье рядом со мной и уже легонько касалась губами моей щеки.

— Правильно, — прошептала она мне на ухо. — Мы обязательно подружимся. С повенчанными и не бывает иначе.

Я хотел было в очередной раз задать вопрос, на который скорее всего опять не получил бы ответа, но меня прервал громкий Юркин голос:

— Эй, голубки, спуститесь на грешную землю!

Напарник и Волков стояли метрах в десяти от машины. Юрка дождался, пока я обернусь, и поинтересовался:

— Найдёнов, а хочешь вернуться в свой мир? Вот прямо сейчас?

Глава 29. Виковщина. 28 июня, четверг, вторая половина дня

— Юрик, вы там точно не пили? — на всякий случай уточнил я в тон напарнику. Волков, смотрю, стоит рядом с ним, глаза смеются.

— Я завязал, — сообщил он. — И Юрке не предлагал.

Но видно, что его происходящее откровенно забавляет, несмотря на всю серьёзность и даже несуразность ситуации.

— Ты, кстати, в курсе, что твоя подруга испарилась? — добавил он.

Речь спокойная, видно брата-провалившегося — явно нездешний, тон совершенно другой. Или… иной вообще. Полное спокойствие.

Единение с Природой? Очень может быть.

Я обернулся — и правда, Любы рядом уже нет. Вот ведь беспокойная у меня подруга…

— Найдёнов, я не шучу, — повторил Юрик. — Оказывается, Серёга может открывать пробои. Туда, куда захочет. Потому на него и охотились и Колледж, и Управа… заразы.

Ах вот как. Ну… это многое объясняет. И не только интерес к почти незнакомому мне Волку со стороны местных «структур» — но и то, как оборотень оказался на другой стороне реки.

— Только туда, где есть знакомый мне ключ, — спокойно уточнил Волков.

Ещё интереснее. Да, многое встаёт на свои места — выходит, ключом для него в тот раз стал Юрка, с которым они отлично знакомы… Судя по сказанному напарником, пусть и мимоходом — они пуд соли вместе съели. Не зря Юрик так хотел во всём разобраться…

— Слушай, Игорь, — обратился Волков уже ко мне. — Юрик опять хохмит, а я серьёзно. Ты Юркин друг, а потому скажу прямо: могу открыть пробой в мой бывший мир. Именно в мой. Может, он и твой тоже. Может — нет. Если повезёт — останешься там. Если нет — можем вернуться. Ничего не теряешь.

Вот это да. Воистину царское предложение. Случись оно месяцем-двумя раньше — наверное, я бы согласился не раздумывая. Но теперь…

Я вспомнил изгоев, Любу, четыре зеркала, о которых говорил отец Андрей, те соображения о проходе через зеркала, что пришли в голову только что…

— Я не могу уйти, — просто сказал я. — Не могу, и всё. Мне… нужно разобраться.

Юрка с удивлением и сожалением охнул, а Волков просто сказал:

— Я понял тебя. И я в тебе не ошибся. Действуй, брат. Всё у тебя получится.

И опять это ощущение — словно я смотрюсь в зеркало… Может, Юрка прав, и у меня и правда есть что-то общее с этим парнем, который, судя по виду, старше меня-истинного, но моложе меня-здешнего…

Юрка и Волков пожали друг другу руки, и, пока напарник шёл к машине, Волк уже исчез в мареве пробоя.

— Никогда б не поверил, если бы не видел своими глазами, — только и сказал я, пока напарник заводил двигатель.

— Я до сих пор не верю, — пробормотал Юрка. — Но — верю, мать его… Вот ведь сукин сын этот Каращук…

— Знал?

— Конечно, знал. Что Серёга оборотень — знал. И про то, что он может усиливать и открывать пробои — знал. Правда… правда, Серёга сказал, что Каращук лучше, чем может показаться. И знаешь… Волкову я верю, — он, прищурившись, посмотрел на меня: — Расскажешь Богданычу, что мы ездили сюда?

— Он и сам уже скорее всего знает, — предположил я.

— Я не об этом. Я о тебе.

— Тогда спрошу — а как ты хочешь?

— Не знаю, — буркнул напарник, разворачивая «козелок». — Вот правда — не знаю. У меня какое-то… опустошение, что ли. Я узнал всё, что хотел. Но не скажу, что мне от этого легче…

— Думаешь, Каращук «примет меры»?

— Да вот пофиг, честно! — мельком глянул на меня Юрка и крутанул руль, выравнивая машину. — Знаешь, я завидую Волку. Он сейчас в стороне от всех этих интриг. Как вольный волк — делает, что хочет. Кажется, у него и девчонка есть — прямо не сказал, но по глазам видно… как и у тебя, кстати.

Я хотел было возразить — но впервые за всё время, что называется, «язык не повернулся». Промолчал.

Он прав. Она у меня есть. Я могу не любить её, мы можем собачиться — но Люба и правда у меня есть…

— Знаешь, я тебе так скажу, — подумав, решил я. — Спросит — скажу. Не спросит — а не пошёл бы он. Но, мне кажется, он и сам всё знает. Иначе как объяснить, что оборотня в Виковщине велено не трогать?

— Да, наверное, — рассеянно протянул Юрка. Видно было, что тем для размышлений ему на сегодня точно хватит…

На КПП нас не задержали. Неужели Каращук прошляпил? Может быть… хотя более вероятно, что он выжидает. Не тот он человек, чтобы что-то упускать из виду.

В «Турист» мы, конечно же, не пошли. Юрка выглядел совершенно выбитым из колеи, ушёл домой, даже машину просто во дворе оставил. Уж не знаю, что он там собирается делать — может, пивом нагрузится, а то и водочкой, может, спать завалится… Сегодняшний день всё ещё в нашем распоряжении — тут Каращук, думаю, слово сдержит.

Повезло — по пути от Юрки заглянул в «Столовую № 1» и успел поесть, пусть и остатками перед закрытием. В «Турист» уже неохота, да и что там одному делать? Конечно, компания найдётся, но с людьми я схожусь неохотно, так что расслабиться точно не выйдет. Ладно — значит, в общагу. Есть повод лечь спать пораньше — не исключено, что день завтра будет бешеный. Хотя, после сегодняшнего ещё можно поспорить…

В общаге меня ждал сюрприз — не то чтобы неприятный, но странный. На моём этаже, прямо напротив лестницы, вдруг обнаружилось зеркало, которого там никогда не было — ничуть не старинное, обычное настенное советских времён, вроде того, что я видел в кабинете Каращука. Явно не новое — по краям видна чернота, царапин много… Возможно, много лет провисело где-то, а то и в кладовке лежало.

Несколько секунд я стоял перед зеркалом — чуть сбоку, чтобы не отражаться в нём, — и не знал, что и подумать. Потом принял единственное верное решение — спустился к вахтёрше.

— Валентина Иванна, с чего у нас красота такая на этаже? — без лишних вопросов поинтересовался я у Варвары. И, чтобы совсем уж явно не выказывать своего неудовольствия, добавил: — Цивилизуемся?

Вахтёрша оторвалась от вязания — и то не сразу, сначала завершила ряд, — и удивлённо посмотрела на меня. Потом, видимо, поняла:

— Ты про зеркало, штоль? Нашла в кладовке, велела повесить — это тебе, бирюку, не нужно, а девчонки просили…

— Отдали бы в какую-нибудь комнату, — вырвалось у меня.

— Чай, не баре, — отрезала Валентина. — Для всех будет. Давно пора.

И она уткнулась в вязание.

Так. Ну, тут спорить бесполезно. Расфигачить его, что ли… Ну, не сейчас точно — надо было сразу, а то теперь явно будет видно, что это мои проделки. Потом не отбрешусь перед Варварой. И вообще, если Каращук не соврал — может, я отсюда съеду в ближайшее время.

Закрыв за собой дверь в комнату, я потянулся было к чайнику, но остановился. Открыл шкаф, вытащил трофейный АКСУ, повертел. Юрка на этот «укорот» не претендовал — ему и не надо, у него и СКС есть, и пистолеты, и, кажется, ещё что-то… На автомате ещё стояла колдовская «пломба», поставленная на КПП — я так и не решил, оставить его себе или сдать, да и времени особо не было с этой беготнёй с Управой. Наверное, оставлю, всё же штука практичная, хоть и не сильно дальнобойная, да и боеприпас сравнительно дешёвый — а если сдать, всё равно копейки получу. Но это уже когда будет сейф — иначе придётся держать на Базе или ещё где, без сейфа тут хранят разве что пистолеты, да и то не всегда — в основном при себе таскают. А автоматику при себе просто так таскать не принято, даже если работаешь на Управу.

Я с сожалением положил автомат обратно на полку шкафа. Завтра захвачу с собой в Управу.

В итоге завалился спать, когда не было и девяти вечера — занавески пришлось задёрнуть, закат в это время как раз со стороны моего окна, хоть разросшиеся деревья его частично и скрывают. Какое-то время в голове ещё крутились мысли о сегодняшних событиях, но я и сам не заметил, как уснул.

Глава 30. Вокзальный. 29 июня, пятница, вскоре после полуночи

Вас когда-нибудь будили ударом под дых? Надо сказать, это очень неприятно.

Я ещё судорожно пытался вздохнуть, когда кто-то довольно сильный схватил меня в охапку, сдёрнул с кровати и поставил на ноги.

— Руки за голову, сука! Порежу начетверо! — прошипел голос.

Я поморгал — перед глазами чуть прояснилось. В комнате, кроме меня, четверо, все незнакомые, и очень загорелые. Изгои? Пахнет потом, костром, сыростью — вполне может быть… Свет тусклый, не электрический, да и лампа под потолком не горит — но детали разобрать можно.

Пистолет! Нет, на тумбочке, куда я положил его с вечера, его нет — пусто. Конечно, он на виду, они первым делом его схватили — вон, скорее всего именно он заткнут за пояс у того, что стоит ближе. Явно главарь… «Ксюха» в шкафу, но она заблокирована. Нож? Нож в ножнах на поясе брюк — вон они висят, на стуле, ножны свисают ближе в стене, их отсюда не видно… Реально до них добраться?

— Руки, руки, кому говорю! — прикрикнул главарь. В руке его только нож — обычный, не такой, как у меня, но у тех троих, что у противоположной стены, наизготовку двустволки и пистолет.

Я неохотно подчинился, закладывая руки на затылок.

Вот это попал…

Несомненно — изгои. А учитывая то, о чём я думал буквально сегодня, попасть они могли самым простым путём — через зеркало.

Проклятая Варвара!

Или… или не Варвара? В прошлый раз зелье спёрли Управовские — и Валентина ничего не сказала. Вынесли в обход неё, или она всё знала с самого начала? Может, и в этот раз зеркало, внезапно появившееся на стене — подстава Управы?

Или у меня фантазия разыгралась?

Так, стоп. Они точно не будут стрелять. И резать меня не будут — любой громкий звук перебудит всю общагу. Тут, конечно, не толпа народу, человек пятнадцать на этаже, но всех перестрелять не смогут точно.

Видимо, на моём лице явно отразилась надежда, потому что главарь уточнил:

— Можешь орать — поставлен круг тишины. За пределами комнаты никто ничего не услышит. Но лучше молчи и слушай…

Упс. Вот, значит, как… И я уверен — он не блефует. Я бы точно не стал на его месте. И стоит он правильно — набрав от меня дистанцию в пару метров. Комната неширокая, но длинная, раньше в ней, вероятно, стояли, помимо шкафа, две кровати вдоль стены… Метров шесть, а то и больше.

И до стула метра три, он у него за спиной.

— Давай так, — главарь начал неторопливо и негромко. — Отдаёшь нож. Говоришь, где эта баба. Мы тебя кончаем легко. Если нет — начинаю резать ножом на куски, и тогда уже не остановлюсь, пока не закончу.

Попал. Реально попал. Я босиком, в одних труселях, комната обеззвучена, и никакие бойцовские навыки тут не помогут, особенно против четверых, трое из которых с огнестрелом.

Сможет помочь Волков? Вряд ли — если он что-то и чует, то явно только связанное с Юркой, у меня нет возможности его позвать. Да если бы и была — огромный оборотень в тесной комнате потеряет все свои преимущества… если вообще сможет открыть пробой в центр города — периметр же защищён колдунами от проникновения. Но, выходит, не защищён от проникновения сквозь зеркала…

Люба, где ты? Ты-то сможешь хоть что-то сделать? Хотя бы так, как сделала с теми несчастными алкашами?

— У тебя десять секунд, — спокойно продолжал главарь.

Мир не помертвел, как раньше, но в ноздри ударил запах сирени — и я был уверен, что чувствую его только я. В торец моей ладони, лежащей на затылке, упёрлось что-то твёрдое.

— Очерти ножом полный круг и сразу падай, — прошелестел в ухе знакомый голос.

— Пресветлый, я чую её, она здесь, — неуверенно сказал тот, что с пистолетом, стоящий в правом от меня углу.

Главарь отвлёкся, наверное, на полсекунды — и мне этого хватило.

Я, чуть сместив ладонь, схватил и рванул вверх рукоять — она пошла туго, словно зажатая тесными ножнами, и лишь выбросив руку вперёд и начиная очерчивать окружность, я заметил, что с клинка капает кровь.

Кровь Любы. Выходит, она, подавая мне нож, сжимала лезвие в кулаке.

Не знаю, сколько мне понадобилось времени — секунда или больше, но расстояние, на котором стоял главарь, теперь сыграло против него — я успел.

Сверкнуло, круг превратился в волнующееся зеркальное марево, которое ничего толком не отражало. Выпендриваться я не стал — сразу рухнул на пол, не выпуская нож, клинок которого тускло светился. Послышался дикий вопль, в комнате потемнело, зеркальный круг моргнул и исчез, а между мной и изгоями стояла жуткая тварь, пришедшая из ночных кошмаров — багрово-красное коренастое тело, состоящее словно из одних мускулов, лохматая голова с ушами торчком, которую я видел только с затылка, покрытого густыми чёрными волосами, мощные ноги и четыре руки с когтистыми пальцами.

Главарь погиб первым — тварь просто разорвала его надвое, как лист бумаги, на пол хлынула кровь. Трое оставшихся открыли пальбу, но выстрелы из пистолета чудище, похоже, и не заметило, два дуплета из дробовиков остановили его не более чем на секунду — и шанса перезарядиться оно уже не дало. Два тела разлетелись в стороны, снеся шкаф и вешалку, третье, переломленное пополам, осело у двери.

Тварь приостановилась, чуть повернула голову — я увидел сверкнувший янтарно-жёлтый глаз и пасть с пятисантиметровыми клыками. Бросится? Нет — чудище, помедлив, без труда вышибло дверь вместе с коробкой и выскочило в коридор.

Судя по звуку, снаружи заработало два пулемёта — две длинные очереди разного тона сплелись в один гул. Я не видел, что там происходило, слышал только рёв и пальбу. Присоединились и другие стволы — целая канонада, и когда она стихла, мне показалось, что я оглох — особенно тут, в комнате, отделённой от коридора стеной…

Не знаю, сколько я лежал, скрючившись на полу и ощущая приторный запах крови, в котором почти моментально растворился аромат сирени. И почти не удивился, когда в раскуроченном дверном проёме появился Каращук, за спиной которого маячило двое автоматчиков с фонарями, включая уже знакомого Горюнова.

— Говорю же — живой, — сказал Горюнов. Каращук только покачал головой, осматривая комнату. Потянулся было к выключателю, но вовремя заметил, что лампы под потолком уже нет, даже патрон оборван.

— Посвети, — коротко велел он. Добавил громче, полуобернувшись: — Быстро, медиков сюда, Найдёнов ранен! Осмотровой группе подготовиться.

— Я цел, — просипел я, пытаясь встать. Удалось — хотя ноги держали с трудом, накатила жуткая слабость. Не устояв, сел на кровать, сдвинувшись от того места, куда попала кровь разорванного на куски изгоя. — С зеркалом ваша затея?

— Наша, — кивнул Каращук, чуть сдвигаясь в сторону и пропуская ко мне врача. — Когда вы с Дьяченко рванули в Виковщину, стало ясно, что надо форсировать события. Что ты так смотришь на меня? Да, я тот ещё подонок, это все знают. Но проблему надо было решать…

Я закрыл глаза. Тела коснулся холодный металл стетоскопа, голос безопасника доносился как через вату:

— У общежития расселён весь этаж. В каждой комнате были наши ребята. Эти уроды вышли из зеркала сразу после полуночи, одного оставили на стрёме — он уже у нас, и заговорит обязательно — потому что своих он уже сдал с потрохами. Жить хочет, сучонок, — судя по тону, Каращук улыбнулся. Сделал паузу. — Через минуту мы собирались ворваться в комнату и взять всех тёпленькими… Хорошо, что не успели, — он ещё пару секунд помолчал. — Лавинская, или как там тебя, ты здесь? Выходи, никто ни тебя, ни Найдёнова не тронет. Слово даю. Вы для города важнее живые, здоровые… и вдвоём.

— Здесь, — услышал я хрипловатый Любин голос и сразу открыл глаза. Люба стояла у стены напротив, всё в том же шикарном платье и на каблуках — правда, платье уже не выглядело новым, а волосы были растрёпаны, словно сквозь них прошёл электрический разряд. — Бинт дайте.

Безопасник сделал едва заметный жест, и медик, разорвав упаковку, подал женщине бинт. Люба, отстранив его, сама стала заматывать левую ладонь, на которой чернел глубокий порез.

— Твоя кровь плюс нож? — просто спросил Каращук. Люба молча кивнула.

— Даже не спрашиваю, что это было, — вздохнул безопасник. — Зеркало в другие измерения?

Женщина опять кивнула, всё так же не говоря ни слова.

— Осмотр врача нужен? Или опять исчезнешь, и только тебя и видели?

— Не исчезну, — сказала Люба. — Найдёнова не трогайте.

— Я слово дал, — спокойно заметил Каращук. — Никто не обвинит меня в том, что я не держу слово… — он помолчал, словно задумавшись о чём-то. — Ладно, мужики, сворачиваемся. Зовите осмотровую группу. Найдёнов, Лавинская, если не можете идти, скажите — принесут носилки.

— Пойдём сами, — сказали мы с Любой в один голос. Переглянулись, улыбнулись — м-да, начинаем реагировать одинаково.

— Хорошо, — кивнул Каращук и, старательно обходя лужи уже начавшей подсыхать крови, вышел из комнаты…

Эпилог

Я встретился с Любой глазами. Женщина криво улыбнулась, и я опять подумал, что она гораздо старше, чем можно судить по её внешности.

— Там, у дома, они не собирались тебя убивать? — спросил я.

Люба покачала головой:

— Нет. Скорее всего, они собирались сделать что-то вроде того, что сейчас сделал ты, — она хитро улыбнулась. — Ну, и каково чувствовать себя человеком, выпустившим в этот мир, как это у вас называется, тварь из Преисподней?

Я вспомнил Муканова, который, наверное, так и сидит сейчас где-то в недрах Управы. Он оказался прав — именно я выпустил в этот мир зло. Хорошо, что боевая группа была наготове…

Нож из «холодного железа» — а может, это вообще какой-то уникальный материал, — и кровь… чья кровь? Кровь существа, которое однозначно не принадлежит нашему миру.

Я повертел нож в руке. Кровь на нём не то что засохла, а словно спеклась — видимо, в момент очерчивания круга «колдовского зеркала».

— По крайней мере — теперь я знаю, что не сошёл с ума. И примерно понимаю, что чувствовали те люди, которые хотели меня убить, — вздохнул я.

— Если ты живёшь не как растение — всегда найдутся те, кто захочет тебя убить, — спокойно заметила женщина. — Поверь, я это знаю, мой милый.

Мой милый… Кто ж ты такая, милая моя, Люба-Любовь? Чувствую, нас с тобой попытаются убить ещё не раз.

Вот только я к этому готов.

И к тому, чтобы разобраться с этим до донышка — готов тоже.

В коридоре вспыхнул свет — видимо, включили мощные осветители для осмотра тела убитой твари. Судя по голосам, народу собралось немало — та самая осмотровая группа, о которой говорил Каращук. В комнату заглянул боец в самодельном разгрузочном жилете, из-за жары надетом прямо на майку, с АКСУ на плече, потом вернулся с фонарём на стойке, поставил его в угол, меньше других заляпанный кровью.

— Выходите, хватит сидеть, — буркнул он. — И вам отдохнуть надо, и нам не мешайте.

— А мне они не мешают, молодой человек, — услышал я в коридоре надтреснутый голос. В проёме появился невысокий мужчина, на вид лет семидесяти, хотя вполне мог оказаться и старше. Загорелое лицо со множеством морщин, высокие залысины, совершенно седые волосы, очки в роговой оправе, отглаженная белая рубашка и старомодные брюки в мелкую полоску, заправленные в простые резиновые сапоги.

Накинув на шею петлю длинного брезентового фартука, он ловко завязал сзади лямки и только после этого посмотрел на нас:

— Вы, значит, и есть этот пресловутый Найдёнов? В последние дни от Каращука только о вас и слышу…

Так, я ещё и «пресловутый»? Крепко же безопасник настропалил своих ребят — но это только подтверждает сказанное Юркой о том, что «пасут» меня плотно. Интересно, кто этот старичок с внешностью старорежимного интеллигента?

— Никифоров, Дмитрий Сергеевич, — ответил старичок на мой невысказанный вопрос. И почти без паузы добавил: — Практически отец здешней науки. Ну что, товарищ Найдёнов, готовы наведаться в том числе и на родину своей подруги?

Послесловие

Этот отрывок вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Страница книги: Волк в зеркале

Content

Николай Владимирович Беляев
Волк в зеркале

Пролог

Глава 1. Окрестности Вокзального. 21 июня, четверг, перед полуднем

Глава 2. Окрестности Вокзального. 21 июня, четверг, после полудня

Глава 3. Вокзальный. 21 июня, четверг, вечер

Глава 4. Вокзальный. 22 июня, пятница, утро

Глава 5. Вокзальный. 22 июня, пятница, день

Глава 6. Гидрострой. 22 июня, пятница, день

Глава 7. Гидрострой. 22 июня, пятница, вечер

Глава 8. Гидрострой. 22 июня, пятница, поздний вечер

Глава 9. Гидрострой. 23 июня, суббота, раннее утро

Глава 10. Вокзальный. 23 июня, суббота, вечер

Глава 11. Вокзальный. 24 июня, воскресенье, ночь и утро

Глава 12. Вокзальный. 24 июня, воскресенье, день

Глава 13. Вокзальный. 25 июня, понедельник, ночь

Глава 14. Вокзальный. 25 июня, понедельник, утро

Глава 15. Вокзальный. 26 июня, вторник, раннее утро

Глава 16. Окрестности Ладоги. 26 июня, вторник, утро

Глава 17. Колчино. 26 июня, вторник, день

Глава 18. Лаврово. 26 июня, вторник, вторая половина дня

Глава 19. Колчино. 26 июня, вторник, вечер

Глава 20. Колчино. 27 июня, среда, утро

Глава 21. Колчино. 27 июня, среда, утро

Глава 22. Колчино. 27 июня, среда, перед полуднем

Глава 23. Дорога у Чернышёво. 27 июня, среда, день

Глава 24. Северная промзона. 27 июня, среда, день

Глава 25. Крепость. 27 июня, среда, день

Глава 26. Вокзальный. 27 июня, среда, поздний вечер

Глава 27. Вокзальный. 28 июня, четверг, утро

Глава 28. Окрестности Вокзального. 28 июня, четверг, вторая половина дня

Глава 29. Виковщина. 28 июня, четверг, вторая половина дня

Глава 30. Вокзальный. 29 июня, пятница, вскоре после полуночи

Эпилог

Послесловие