Рыбак и Артель

Волчий гребень. Часть вторая

Рыбак и Артель, 2018

«Волчий гребень»

Часть первая

Главы 1 – 150

27.09. Четверг. Шестой день от начала.

151. Рыбак. Бабье лето. Сборы в поход.

Утро наступило хорошее, ясное. И пусть солнце ещё не поднялось над горами, только верхушки раскрасило розовым – но уже видно, что день будет погожий. Самое «бабье лето». У нас-то дома, в Астрахани, оно позже приходит, в десятых числах октября… Но здесь Урал, другой климат. Ладно, поглядим!

В шесть утра мы уже будили всех наших. Лагерь просыпался. Кто пошёл за водой к роднику (Тимофею там ещё задача есть – снять растяжки, они нам ещё пригодятся!) Кто-то занялся дровами, кто-то завтраком.

– Народ, у нас два часа на сборы. – объявил Сосед. – В восемь связь с Лесником, и сразу выдвигаемся. Вещи собирайте, не забудьте ничего.

– Как думаешь, мы сюда ещё вернемся? – спросил я.

– Конечно вернемся. Но там уже холода начнутся. А в этих домиках… – он оглянулся на срубы, в которых мы ночевали последние три ночи – Тут неплохо, конечно. И печки есть. Но зимовать я предпочёл бы в более капитальном доме. В той же Гостинице, или в посёлке.

– Ладно, не будем загадывать. Сперва надо сходить в рейд, вернуться, а там видно будет. Я вообще к чему спросил – есть вещи, которые брать в поход не вижу смысла. Думаю, где бы оставить? Мясо и сало мы вчера засолили, их в дровнике под крышей припрятали. А ещё у меня рюкзачок – помнишь, от браконьеров нам остался? Вот, не таскать же мне его с собой… Я ещё кроссовки туда сунул, и Лорика, и мои – думаю, они сейчас не понадобятся, в берцах пойдём.

– Да туда же, в сарай и повесь. Всё равно Базу закроем. Не думаю, что пропадёт до нашего возвращения.

– Добро. Я ещё и самовар туда приберу. Хорошо, конечно, за чаем сидеть вечерами… Но не тащить же его в лес!

Кроме меня подобную дилемму – «брать или не брать?» – решали и остальные. Так что в дровяном сарае, рядом с «браконьерским» рюкзаком вскоре висело ещё два армейских «сидора». Народ оставлял лёгкую обувь, тонкие куртки. Там, куда мы направляемся, понадобится тёплая одежда и самая крепкая обувь.

Позавтракали быстро, собрались споро. В восемь – вызвали по рации Гостиницу. Договорились, что за Лесником заедет «Дефендер». А отправляться будем с Кордона. Так что Сосед в сопровождении «малого ударного отряда» – Влад и Денис, при оружии – поехал до Гостиницы, а мы в очередной раз занялись подгонкой амуниции и укладкой рюкзаков. Вроде, всё сделали. Ничего не забыли.

– Дорогая, ты готова к путешествию? – спросил я Ларису. – Нас ждут вершины Таганая!

– Я туда давно хочу! Особенно на Откликной. И на Дальний Таганай! – ответила жена.

– Ну, я не знаю, будет ли у нас время и возможность туда залезть, но у подножья точно будем.

– На самый верх надо!

– Ну значит будем к этому стремиться. Вперёд!

152. Владимир. Цели, задачи и средства.

Мы забрали Палыча у Гостиницы и вернулись назад. Но на Базу заезжать уже не стали – просто посигналили у ворот. А машину поставили ближе к Центральной усадьбе Парка, у Визит-Центра. Через пару минут сюда подтянулся и весь наш отряд.

– Ну, здравствуйте, туристы-милитаристы! – поприветствовал Лесник. Такое ощущение, что он и правда смотрит канал Архадыра[1]… Интересно, а какой у Палыча ник на Ютьюбе?

– Здра жела тащ полковник! – шутливо ответил Рыбак. Лесник пас принял, ответив:

– Вольно. Разрешаю оправиться.

Выполняя команду, народ сбросил с плеч мешки, амуницию. Приготовились слушать старшего по званию. Лесник начал инструктаж:

– По данным записей журнала посещений, в день начала этой… кхм… катавасии, в Парке находилось 396 человек. Повторяю: триста девяносто шесть.

– Ого! – присвистнул кто-то из наших.

– Можете смело накинуть ещё человек тридцать-сорок – это те, кто не регистрировался. Благо, в Парк можно войти не только через Кордон.

– Будем считать 400-440. Четыреста пятьдесят на круг. – вставил Сосед.

– Да. И за пять дней от начала беды – из Парка не вернулся ни один.

Пауза. Мы перевариваем информацию.

– По статистике «обращений», возьмём за средний вариант прогноза, что обернулась в «синих» половина личного состава. Также сделаем предположение, что другая половина – живы, здоровы, но не имеют возможностей покинуть приюты и убежища. Реальные числа могут, конечно, отличаться в любую сторону. – Лесник снова выдержал паузу. – Исходя из этих вводных, ставлю вашему отряду боевую задачу: провести на территории Парка разведку боем. Встреченных «синих» – ликвидировать. Утилизацией заниматься… скорее всего, у вас не будет возможности. Но если такая возможность случится – обязательно учитывать пожароопасность. В лесу тела не жечь. Запрещаю категорически! Утилизацию зараженного биоматериала проводить только в скальных массивах, на курумах, не ближе ста метров от леса. Учитывать направление ветра! Впрочем… я вам сразу говорю, что бензина лишнего у вас не будет. Так что будет достаточно сложить тела в кучу. Жечь будем потом. Далее… Самое главное…

Лесник перевёл дух – видимо, давно не держал долгие речи перед «личным составом»… Отошёл к сараю (где мы и предполагали гараж). Открыл и снял навесной замок, распахнул со скрипом створку двери.

– Оооуу!!! – примерно такой вырвался вздох у всей нашей команды. В сарайчике-гаражике рядком стояли блестящие машины на толстых и зубастых шинах. Те самые квадроциклы!

– Здесь два «Поляриса», вон тот большой «восемьсотый» и маленький «четырехсотый». Первый, грубо говоря, грузовик. Легко везёт четверых плюс двести кило груза. Второй – разведчик или скаут. Одноместный. Сами решите, кому водить.

Далее, есть «Стелс Эй-Ти-Ви-600», два места плюс полста кило груза. Проверенная рабочая лошадка. Ещё есть «Ямаха-Гризли-700». Тоже два места и груз. Все машины бензиновые, жрут умерено. Баки заправлены под горло, до Киалимского кордона этого должно хватить.

– Туда-то, оно понятно… А назад? Нам вернуться-то… хватит? – озабоченно спросил Денис.

– Может и не хватить, я тебе честно говорю. Но! – упреждая ропот «бойцов», Лесник поднял вверх руку. – Если дойдёте до Метеостанции, там сможете заправиться на обратный путь. Там есть «НЗ», двести литров. Скажу грубо: мы запарились их туда поднимать – по морозу, на снегоходах… но затащили в прошлом годе. Вот вы и заправитесь. Когда дойдёте.

Народ притих. Все обдумывали сказанное. Да, шансы… вполне приличные. Туда дойдём, там заправимся… Но вот вопросы: а пожрать? И пострелять? Даже двести-триста зомби – это ни разу не шутки!

Эти вопросы прозвучали вслух и были услышаны. Лесник снова поднял ладонь, призывая к вниманию:

– Касаемо продовольственных припасов. Мы сейчас из Гостиницы загрузили вам в машину шесть мешков провизии. Рацион на десять дней, на десять человек. Я сам собирал, по нормативам погранвойск СССР. Деликатесов нет, но и с голоду не помрёте: крупы, жиры, консервы, чай и сухари. А вас, кстати не десять, а девять. И вернетесь вы быстрее. Короче, голодать не должны. Может ещё поделитесь – с теми, кого подберёте.

Снова ропот, но уже, скорее, одобрительный: Еда! Не пропадём!

– Ну и, наконец, самое интересное. Оружие… Гладкого у вас достаточно. Да и у меня в заначках особо нет больше. Так что могу выделить только десять пачек патронов, крупная дробь и картечь. Это всё…

Ропот в толпе. Теперь недовольный.

– Но! Помимо гладкого есть нарезное. У вас стрелять-то кто умеет пулей? Лицензии розовые серии ЛН[2] есть у кого?

Руку поднял только Сосед.

– Ладно. Это сейчас не важно, не до стажа… Я вам даю пять карабинов ОП-СКС – это гражданская версия самозарядного карабина Симонова образца 45 года, «Охотничье-промысловый». Калибр 7,62 на 39 миллиметров.

…На этом моменте ропот усилился. Но уже одобрительный!

– Ну и последнее. Цинк патронов к этим карабинам. Теперь всё.

…Я сказал «ропот»? Нет, други мои! Это уже почти овация… была бы. Но Сосед призвал к тишине и задал вопрос:

– Шестьсот шестьдесят патронов, получается, у нас к карабинам?

– Нет, Витя, ты ошибаешься. 660 – это укладка для АКМ. А на карабины меньше входит в цинк. Там же ещё обоймы для снаряжания… Так что в цинке – 440 патронов. Но! Упреждая ваше недовольство, скажу: если вам не хватит этого, то и 660, и даже 720 патронов – вас тоже спасут. Так что берите, что есть. И воюйте с этим.

– А ещё рацию обещали! – влез со своей темой Рыжий и Пушистый.

– Обещал, значит дам. На большой квадрик советую прикрутить. Там и место есть, и антенна.

На том и порешили. И пошли укладывать имущество. Цели определены, задачи поставлены, средства выданы. Наша забота теперь совместить одно, другое и третье.

153. LorikK. Две дамочки в красной машинке.

Вот честно – я человек очень простой. Без тяги к гламуру. Но! Иногда же хочется похулиганить, подразнить… Вот я и включила соответствующий режим. Не очень-то и всерьёз, конечно. Но попробовать же можно?

– Жееень…

– Ась?

– Я хочу такое ружьё. И красную машинку.

Сказать, что у моего благоверного упала челюсть – это, считай, не сказать ничего. Ирина, которая была невольной свидетельницей шоу, – кажется, с трудом сдерживала смех.

– Лора… Ты же не стреляла из карабина. И не водила квадроцикл. Ты уверена?

– Слушай, мой золотой! Вообще, я, конечно, пошутила. Но ты – что, всерьёз думаешь, что я не справлюсь? – реакция мужа меня, честно скажу, немного разозлила. Подумать только! У меня водительское больше десяти лет – «права» меняла года два назад, может и три… И я уже три дня как стреляю из ружья – и попадаю! Он ещё будет сомневаться?

– Жень, а правда, почему нет? Погоди минуту, я Витьку позову. Что он скажет… – Ирина метнулась за Соседом. А он как раз распределял роли на квадриках.

– Вить, что решили? Кто с кем едет, кто чем рулит? – спросила Ирина.

– Пока так: я беру на себя большой «Поларис», туда сложим максимум груза и ещё троих. Шатун берёт «Стелс-600», с ним, конечно, Маша. И груз. Дальше ещё не решили, вот Денис думает…

– Есть предложение: мы с Ларисой на «Ямахе» двухместной. Смотри, удачно выходит: у меня обрез, для ближнего боя. А Лариса мастерица в пулевой стрельбе. Ей карабин. Ну и ТОЗик нам на двоих как резерв.

– Хм… Шустро вы… спелись. Но вообще задумка нормальная. Я – «за». Груз не забудьте пристегнуть. А карабин – прежде чем получите, надо хоть пристреляться. На ближайшем привале займёмся. А сейчас – по коням!

– Вау! – Вот интересно, мы ведь уже не девчонки… (Не будем о возрасте, но… прилично уж годков-то!) А всё же – как весело и здорово порой пошалить! Ю-ху!!! Даёшь забег по Таганаю!!!

…Но на самом деле – конечно же! – мы будем очень аккуратны. Едем по очереди. Одна рулит, вторая прикрывает.

154. Денис Раст. Квадрики и хотелки.

Погрузились мы довольно быстро. Распределились по машинам так: девчата, Лорик и Ирина, сразу отжали себе «Yamaha Grizzly 700». Шатун с Марией взяли «Stels ATV 600GT». Самый тяжёлый квадр (и с самым длинным названием!) – «Polaris Ranger Crew 800 EPS» – поведет Сосед, и с ним Рыбак, Влад и Тимофей. Ну а мне достался «Polaris Sportsman 400» – одноместный, спортивный. Легкий такой разведчик. Скаут.

Багажник у скаута небольшой, но туда уместились запасная канистра и мешки с провиантом. Не из тех, что собрал для нас Лесник, а из наших запасов кое-какие остатки. Это – сзади. А на передней багажной площадке – мой собственный рюк и сверху ружьё, мой (уже ставший привычным и удобным) «Хатсан». Чехол с ружьём пришлось ремнями притянуть – не самое лучшее решение, конечно. Случись какая неожиданная встреча, долго придётся добираться до него… Но мы ещё придумаем что-нибудь. Например, есть вариант: взять себе один из карабинов, повесить его за спину, так и ехать. Готовность к бою будет намного выше.

Но это надо сначала с Соседом решить. Всё же, карабинов у нас на всех не хватит… А ещё очень желательно на «пристрелке» показать из «Симонова» приличный результат. Тогда и можно будет заявлять о своих «хотелках». На у пока получается, что лучшее оружие разведчика – это скорость. Квадрик мне достался лёгкий, шустрый. В случае чего – буду просто убегать от зомбаков!

Ездить на таком мне не приходилось раньше, но если хотя бы на мопеде умеешь – то ничего сложного. Даже проще мопеда – колёс-то четыре! Газ и тормоз «по-мотоциклетному», на руле. О переключении передач можно забыть – здесь вариатор. Привод «подключаемый полный» – тоже на руле кнопка. Лесник сказал, что полный уже подключен, и отключать в лесу мне его не придётся.

Завёл, дал газку – рычит зверюга! Чудесная машина, мне нравится.

Двинули, что ли?

Кавалькада наша, из четырёх квадриков, потянулась на выход, за ворота. Я первый, за мной девчата на «Ямахе», за ними Шатун, и замыкающим – «грузовик» Соседа. Тропа – вот она, сразу от ворот и в сторону гор. Сосны по сторонам, небо между ними… А позади – у ворот Лесник. То ли рукой нам машет на прощанье, то ли честь воинскую отдаёт.

Так я его и запомнил. А дальше – провал в памяти какой-то.

155. Мария. Нападение на тропе. Тесак и Москит.

Я не любительница писать. Но эту часть придётся мне взять на себя. Потому что я ближе всех была. Иван, конечно, тоже. Но он вел квадрик, говорит – всё внимание на дорогу было… Поэтому пишу отчет: как всё виделось мне с пассажирского заднего сиденья.

Едем. От начала Таганайской тропы только-только отъехали, километр-полтора. Дорога под колёсами укатанная, кое-где лужи от позавчерашнего дождя – но в целом едем нормально, без экстрима. По бокам сосны, подлесок густой. А дорожка не широкая. Мало ли, кто может из кустов выскочить? Поэтому я ружьё держу под рукой, не в чехле.

Впереди – Денис на «скауте» (так он свой квадрик обозвал). Метров на тридцать, пожалуй, от нас он уехал. А там дорога делает поворот направо, так что я на какое-то время Дэна теряю из виду.

А когда мы поворачиваем следом – вижу картину… «Скаут» стоит посреди дороги. Дениса нет за рулём. Денис катается по земле в обнимку с каким-то оборванцем! Они лупастят друг друга!

При этом, у оборванца в руках здоровенный такой тесак. А у Дениса – его маленький карманный ножик. «Москит», или как его? Парни катаются по земле – то чужак сверху, Денис снизу… то наоборот.

Мы подлетаем, тормозимся в двух шагах. Я ружьё хватаю. Но стрелять – не могу! У меня в магазине и в стволе – дробь, пускай и крупная. А парни не останавливаются – катаются, лупят друг дружку! Мне сейчас стрелять – никак! Попаду в чужака, зацеплю своего… Что делать?

Ну… Пока Иван не подбежал, я делаю самое простое, что могу в этой ситуации: я пинаю чужака по руке, в которой нож. Прицельно попадаю по локтю. Тесак падает на землю.

Ещё думаю – не вдарить ли вражине прикладом по голове? Но вовремя соображаю, что у моей «Бенельки» приклад из мягкого пластика, а затыльник вообще резиновый. Толк от удара таким очень сомнительный…

Поэтому просто бью супостата опять, рантом берца, да по голове. Попадаю! Как по мячу… Вражина вроде затихает, отключается (берцы у меня тяжелые, да!)

И в этот момент Денис… Я же написала – у него в руке нож был, маленький «Москит»? И вот тут, в пылу схватки, когда сопротивление противника ослабело, а этот самый «пыл схватки» ещё не перегорел – я вижу, как Дэн втыкает бандиту нож под ребро. Тупо – по инерции…

Винить в этом Дениса? Боже упаси! Кто угодно может винить – но только тот, кто не видел предыдущей их борьбы. Просто напомню – у нападавшего был нож раза в три длиннее и мощнее! И то, что он Дениса этим тесаком ещё не располосовал – ни разу не оправдывает плохиша. Просто Денис крепко сопротивлялся и не дал себя зарезать.

Ну а теперь уж… как вышло – так вышло!

Дальше пусть другие рассказывают и пишут. Я ещё от оказания первой помощи бандиту не вполне отошла.

156. Шатун. Вынужденная остановка. Опасный пациент.

Когда мы вылетели из-за поворота и увидели машину Дениса без седока – я сразу по тормозам дал. Однако, ещё пару метров нас инерция протащила. Потом, вижу, Денис борется с кем-то, в партере, так сказать. Тут Маша с пассажирского сиденья соскочила. Умница – не забыла ружьё!

Но воспользоваться им не могла – слишком всё тесно, слишком быстро… Но Мария и тут не растерялась – парой точных ударов по руке и в голову – выбила нож и вырубила бандита…

Я говорю «бандита» – но это я немножко забегаю вперёд. Сначала-то мы не знали, кто перед нами. Хотя, догадаться, в общем, не сложно: раз напал, значит враг!

Ещё одно интересное наблюдение: я как-то сразу понял, что перед нами живой человек, не «синяк». Не могу объяснить, как это до меня дошло. Но дошло безошибочно! А ведь я и не принюхивался к нему, и в глаза не заглядывал… Но всё же есть неуловимые отличия, по которым человека от зомбака даже со спины отличишь сразу.

Короче: Маша вырубает бандита. И нож ещё у него выбила метким ударом в локоть. (Красава!)

Но тут Денис, в запале, втыкает в плохиша свой ножик – маленький складничок, Zancudo. А чтобы вы понимали – у того «Москита» лезвие всего семь с половиной сантиметров.

Я даже крови поначалу не увидел.

Конечно, потом, когда Мария достала из укладки перевязочные – вату, бинт, всё такое – и ножик из бандита выдернула (аккуратным, но резким движением) – тогда уже да, немножко кровило. И то, не сказать, что сильно.

Я уже потом понял – это потому, что при таких ранениях кровотечение внутреннее. И ещё этот… пневмоторакс – Мария объясняла, а я кое-что запомнил.

Денис тем временем на ноги поднялся – сам, без нашей помощи – обхлопал себя по бокам, по карманам. Вроде цел. Я его ещё спросил – мол, ты как? Цел, не ранен?

– Цел! – выдохнул Дэн. А сам, судя по виду, и не решит никак: то ли ему кидаться помогать, оказывать помощь пострадавшему, то ли рядом с раненным упасть на травку? В итоге выбрал нечто среднее: подобрал вражий тесак, чтоб не валялся рядом, сам отошёл к своему «скауту», на землю сел, привалился к колесу… и закурил.

Тем временем я Маше тащу сумку фельдшерскую, а сам обрез держу наготове. Даже успел кое-что полезное сделать, пока наш «пациент» ещё в отключке был: выщелкнул я из стволов дробовые патроны, и вставил пулевые. Те самые «Стрелы», что Рыбак забраковал и нам отдал.

Мария ведь правильно сделала, что стрелять не стала – нельзя стрелять дробью, когда рядом чужие и свои. Зацепишь! Ну а пулей – оно вернее.

Короче – держу «пациента» на прицеле. А Мария ему готовится помощь оказывать.

Тем временем нас и два других квадроцикла догнали. Но – вот что значит «туннельное зрение» в момент стресса! – я их только потом заметил. Впрочем, они близко и не совались. Просто встали кругом, и тоже держали вражину на прицеле.

Маша в это время верхнюю одежду срезает с раненного – у него что-то такое накручено было… Кто в армии служил в советские времена, должен помнить термин такой: «вшивник». Вот другого слова я и не могу подобрать для этой одёжки. Тряпки какие-то засаленные… вшивник и есть!

Но Мария это всё срезала (перчатки не забыла надеть, умничка!), нож из раны вытащила попутно.

Тут у бедолаги рана кровить и начала. Немножко. А ещё – неприятное зрелище, я предупреждаю! – захлюпало у него в боку, где разрез. И слышно – воздух в ране свистит. И пена розовая.

– Пневмоторакс. – сказала Маша. – Хреновая штука. Ему бы сейчас систему Субботина[3] поставить. Но нету. Всё, что могу сделать – отсосать. В смысле – пену и кровь из легкого. Ну, дренаж, аспирацию… Но у меня только шприцы для этого. Посмотри там в чемоданчике, самый большой шприц, дай пожалуйста.

Пока я в укладе шприц искал – наш «пациент» пришёл в себя. Сцуко! И ведь раненный же… на всю башку! А туда же – попытался Марию за горло ухватить!

Вроде живой ведь, а повадки как у настоящего зомби.

Мария, правда, не растерялась. Она ведь не только лечить может. А может и наоборот, того…

Короче – Маша отпрянула резво, схватить он не успел… А этот чёрт получил ещё раз берцем в голову – теперь уже и от неё, и от меня. И снова отрубился.

157. Рыжий и Пушистый. Звёзды и розы. Аминазин и скополамин.

Мы доехали к месту битвы последними. Денис уже вставал с земли, а его противник лежал без сознания и с ножиком в боку. Рядом с раненным хлопотала Мария. Когда она освободила «пациента» от одежды – а так же от ножа – тот пришёл в себя и попытался дёрнуться в её сторону. Мы не успели среагировать, но Мария и Иван быстренько сами успокоили бандита.

А в том, что это бандит – не могло быть никаких сомнений. Торс и руки его украшали многочисленные наколки: восьмиконечные звёзды под ключицами, роза, обвитая колючей проволокой – на одном плече, кинжал и тюремная решетка – на другом, оскаленная тигриная пасть – на груди… Подошедшему Соседу хватило этих «регалий», чтобы определить:

– Сидел по малолетке за хулиганку, 18 лет отметил на зоне. Судя по количеству прутьев вон на той решетке, был осужден на четыре года. Мало того, что отрицалово, так он ещё и борзый очень.

– Вот последнее мы и без его наколок поняли! – добавил Шатун.

Тем временем «пациент» снова начал приходить в себя. Глаза открыл, попытался свернуться в «позу эмбриона», а рану прикрыть рукой. А что толку? Сквозь грязные пальцы (тоже украшенные наколотыми перстнями, кстати) – сразу же проступила розовая пена.

Проникающее ранение в лёгкое… Нехорошая штука. Тем более в полевых условиях.

Заметно было, что парень сильно возбуждён, дыхание частое и поверхностное. Но хорошо, что больше не пытается дёргаться. Впрочем – а куда дернешься? Тут уже не женщина с бинтами – шесть мужиков с ружьями наизготовку, держат парнишку на прицеле…

А он, и правда, парень молодой совсем. Не иначе тот, которого Серёга тогда подстрелил?

– Он самый, точно! – сказала Ирина. – Это он к нам в калитку ломился, а потом убежал.

– Суки! Нах… – попытался выразиться «пациент». Но на полную фразу его не хватило: трудно разговаривать с дыркой в лёгком.

Я наклонился ближе и произнес четко, с расстановкой:

– Будешь бычить – не буду лечить. Сдохнешь в лесу – я твой труп обоссу.

(Надо же, откуда в такие моменты приходят рифмы? Но что интересно – подействовало, пациент затих, дал себя осмотреть. Вот она, сила поэзии! Рыбак, ты понял?)

Я натянул перчатки, собираясь осмотреть рану. Заодно – поискать следы прошлого, пулевого ранения… А, собственно, что искать? Вот оно, на левой руке – как повернули пациента на правый бок, сразу заметно стало.

Пуля Серёгиного обреза вошла в плечо, кость не задела, вышла насквозь. Вот что значит – «гуманная» трехлинейная пуля! За двое суток рана уже начала затягиваться. Если бы не инфекция… А инфекция-то есть, дружок! Вон – края отечные, покрасневшие… Больно здесь? Конечно больно. Гнойная инфекция у тебя, дружок. Абсцесс раневого канала. Чистить надо, пока не начался сепсис. Или ещё веселее – гангрена! Маша, посмотри, верно?

– Верно. Дренировать надо. И антибиотики. – Мария, каких бы чувств не испытывала к бандиту лично, отбросила эмоции и действовала профессионально. – Но эта рана может подождать. Сейчас важнее лёгкое. Поможешь? Давай из сумки антисептики, повязку стерильную… Хотя бы обработаем рану, а потом…

Она не успела договорить. Пациент выгнулся дугой, руки сжались в кулаки, на лице – характерный оскал и капли пота. Опачки! А не Tetanus ли это? И есть ли у нас противостолбнячная сыворотка? А промедол?…

– Куда ему сейчас чистый промедол? Он и так еле дышит. – сказала Мария. – Лучше уж нейроплегическую смесь. Или хотя бы диазепам. Так… Поверни его на бок и держи. Я наберу.

Я держал выгнутого спазмом парнишку – худой, кожа да кости, да узлы напряжённых судорогой мышц… – и думал: вот же не повезло бедолаге! Карма, не иначе. Инфицированная рана в руке, дырка в лёгком, теперь ещё и столбняк? Видно, много ты грешил… Мария тем временем набрала в шприц «коктейль» из аминазина, димедрола, скополамина и фенобарбитала. Смесь адская, конечно, но что-то же надо делать?

Через пару минут после укола судороги стали слабеть (инъекцию сделали внутримышечно, где бы мы сейчас у него вены искали?) Пациент расслабился и затих. Дал обработать рану в груди – мы пока ограничились стерильной повязкой. Парень был в сознании, очень бледен, часто и неглубоко дышал. Даже попытался что-то сказать:

– Туда… пойдете… пиздец вам. Я сдохну… и вы. Гореть в аду… всем!

Ну и всё. Больше не сказал ничего. Он и так дышал через раз. А теперь выдохнул – и больше не вдохнул. Как говорится? «Помер Максим, да и…» А правда, как звали-то его? Мы и узнать не успели.

Мы поднялись на ноги, и стояли возле безымянного трупа, опустошенные.

До того момента, как у мертвеца не начали подёргиваться веки и кончики пальцев.

158. Владимир. Зоновский «Боуи», ручка наборная.

На самом деле, имя умершего мы узнали. У него на костяшках пальцев буквы наколоты – В.О.В.А. Ну, конечно, если только это не означает какую-то зоновскую фигню. Типа: «Вовек Один Весьма Апасен», или что-то вроде. Но это не важно. А важно, что он помер. И не просто помер, а вот-вот «обернётся». Плохой это знак. Пугающий.

– Вот ведь думал я насчет того, что не вяжется всё это! Давно думал. – сказал я. – Была же мысль, что не может так быстро распространяться зараза только через укус. Что, если эта хрень уже повсюду? Так вот помрёшь – и станешь зомби…

Никто не нашёлся с ответом. Все молча стояли и смотрели, как у мертвеца синеют пальцы – наколки, «воровские перстни», уже почти слились по цвету с остальной кожей. Синело и лицо.

– Можно было его связать. Или к дереву примотать. – сказал Сосед. – Зомби тупые, если хорошо привязать и шнур крепкий – то не развяжется и не порвёт. А мы бы на обратном пути поглядели. Как он ночные заморозки переносит, как ему без пищи…

– Поздно уже. Он вот-вот обернется. – ответил Денис. Он, оказывается, оклемался уже, вернулся к обществу. – И вообще… Не по-людски это, такие эксперименты над мёртвыми. «Померла так померла!» А глумиться…

– Ну вообще, твоё право решать. – сказал Рыбак. – Твой крестничек-то…

Денис снял с плеча «Хатсан», и все расступились. Отошли подальше, чтобы не забрызгало.

Пока Денис собирался – у зомби как раз открылись глаза. И глянули на нас своей бездонной, нечеловеческой ненавистью. Раздался выстрел.

Мне кажется, все отвернулись в этот момент. Но я заметил – или, может, мне показалось? – что вместо розовато-серого мозга из черепушки брызнуло болотно-зелёным… И характерная вонь ацетона перебила даже свежий пороховой дымок… Неужели правда? Парень, который только что кидался на Дениса, который ещё что-то пытался нам сказать – почти как человек! – был уже безнадёжно болен? В нём уже была эта прионная херня, делающая из людей ходячих мертвецов? Очень, очень плохой знак. Выходит, теперь надо внимательно смотреть за каждым раненным, умирающим… От чего бы человек не погиб – он может «обернуться», так выходит?

– Ладно, что дальше? – спросил Денис, добавляя в магазин новый патрон вместо стрелянного.

– Дальше поедем, всё по плану. – отозвался Сосед.

– А тело куда?

– Оставим здесь. Жечь негде и некогда. Камни, чтобы забросать – тоже, собирать до вечера будем.

– Давай хотя бы лапником накроем. – предложил Денис.

– Давай. У кого топоры и мачетки? Помогай!

За пару минут нарубили лапник. Тело стащили чуть дальше от дороги, под здоровенную сосну. Накрыли. И в довершение «погребального обряда» Денис вбил в ствол сосны, примерно над головой покойника, его «зоновский» нож – поделие из паровозного клапана, с клинком-щучкой типа «Боуи», с наборной рукоятью из оргстекла. Тюремный китч…

Лезвие было ржавое и щербатое… Интересно, кто вообще пустил этот слух – что ножи с зоны отличаются супер-способностями? Не иначе – сами сидельцы.

Денис в пару ударов обухом топора загнал лезвие поглубже в дерево. А третьим ударом – вбок – согнул нож градусов на тридцать. Вроде как и оставил нож покойнику – и никто не сможет воспользоваться… Разумно.

159. LorikK. Девичьи радости и горести.

Половина двенадцатого уже по местному. Прилично так отняла у нас времени это встреча с «бандитом Вовой». А отъехали от Базы – всего ничего!

Движемся дальше – по дороге, между сосен, что стоят стеной. Только порядок движения сменили – временно, как сказал Виктор. Типа, надо Денису дать отдохнуть и прийти в себя… Поэтому первым теперь идёт большой квадрик, где за рулём – Сосед, а с ним мой Рыбак, РиП и Влад. Денис – за ними. Потом Шатун с Машей. А мы с Ириной – замыкающими.

Ну и правильно. Одному, оказывается, опасно ехать по узкой лесной тропинке. Ты один рулить будешь, а кто отстреливаться? Денис в двух словах рассказал, как всё произошло: «Вова» на него бросился из-за толстого ствола дерева, там дорога делала поворот, его и не видно было… А Дэн не успел ни свернуть, ни ружьё достать. Только ножичек карманный его и спас.

Но хватит об этой печальной истории. Вперёд смотрим!

Буквально сразу после злополучного поворота была развилка дороги. Даже указатели на деревьях имелись: «Верхняя тропа» – прямо, «Нижняя тропа» – направо.

У нас по плану – ехать по Верхней тропе. Так что мы прямо поехали, на север. Там впереди должен быть мост через Тесьму. И ещё, я помню, на карте была отмечена «Поляна воронов» и стоянка возле моста. Но туда, если честно, даже страшновато ломится сходу… Как сказал покойник? «Пойдёте туда – писец вам. Гореть в аду.» Не хотелось бы!

А ещё – время к обеду, надо бы личному составу перекусить. И пострелять собирались, карабины освоить… Так что едем – да по сторонам посматриваем. Ищем место подходящее под обе задачи.

Кстати! Я же ещё не поделилась своей скромной девичьей радостью!

Мы когда с Кордона выезжали – Лесник меня на минутку задержал. Так вот взял за локоток… Я уж думала – приставать будет, старый. Но нет!

Оказалось, что у него для меня сюрприз. Подарок, ценнее которого по нынешним временам нет ничего: три пачки патронов двадцатого калибра! Персонально для меня! (Да, больше никого у нас в этом калибре)… Пачка крупной дроби (25 патронов) и две – пулевых (по 10). Я прям растаяла! Ещё бы – калибр-то у ТОЗика редкий, где пополнять? И в остатках у меня – печаль и слёзы… Ну а теперь-то легче. Считай, те мои «слёзы», плюс ещё почти полсотни. Повоюем!

Тем временем, после долгого прямого участка, дорога нас вывела к подобию перекрёстка. Сосед тормознул свой квадрик, за ним остановились все.

– Тут просека старая, примерно с востока на запад. Если двинуть вниз – он показал рукой в сторону востока – можно выйти на Нижнюю тропу. Но нам туда пока не надо. А если вверх – он показал на запад – выйдешь к нормальной дороге, что ведёт на Магнитку.

– Квадрики там не проедут. – сказал Рыбак. – Просеку, похоже, не чистили с девяностых годов. Заросло всё, даже отсюда видно.

– А мы не поедем. Нам туда и незачем. Я почему остановился: вот эта просека, что вверх ведёт – она для стрельбища подходит. Так что можно сделать перекур, и перекус, и пострелушки. Всё разом.

Предложение было принято «на ура». Даже Курц обрадовался – спрыгнул с квадрика, понёсся в лес, метить кусты.

Технику мы поставили на полянке: место ровное, почти открытое. Подлеска мало, и видно далеко. Незамеченным не подойдёт никто.

Огонь разводить не стали – достали термосы с запасённым с утра кипятком. Худо-бедно, а попить чай или кофе хватит. А уж нормально пообедаем, когда до Тесьмы доберемся, или до первого приюта.

Достали из мешков припасы – колбасные, сырные остатки, хлеб… Я с рюкзака сняла «Канцлер» – настругать бутерброды. И поймала грустный взгляд Дениса.

– Эх, а я теперь колбаску не порежу! Изгваздал «Москита» не пойми в какой заразе… Кстати вот: Мария, Тим! Вы мне как медики скажите – чем теперь мне нож дезинфицировать?

– Мы когда в Больнице общались с докторами, нам сказали, что эти прионы почти ничего не берёт. Формалин, кипячение и даже радиация – всё мимо. – сказал Тимофей.

– Вроде бы нейтрализует их гидроксид натрия, это который каустическая сода. И ещё хлорная известь. – добавила Маша. – Но у нас ни едкого натра, ни хлорки нет.

– Ты попробуй пока хлоргексидин. – Тимофей протянул Денису флакон из своих запасов. – Хуже не будет. Но колбасу, действительно, лучше не резать им.

– Ладно. А как насчет… граммов по пятьдесят? Для снятия стресса? Мне – точно полагается. Да и остальным, кажется, не помешает… – Денис достал из рюкзака бутылку рома. Надо же, сохранил!

Народ отказываться не стал (кроме трезвенника Тимофея), но буквально все оговорку делали – мол, только одну стопочку! Но и то правильно – нам ещё и ехать, и стрелять.

Кстати о стрельбе. Сразу после перекуса и начали. Разделились, как обычно, на два отряда. Первыми пошли Сосед, Влад, Денис и Рыбак. Остались мы с Машей и Ириной, плюс Тимофей и Шатун – квадрики охранять.

Главной проблемой оказались – внезапно! – мишени. Бутылок пластиковых нет, картона нет… Всё, что удалось найти у нас в запасах – обычная туалетная бумага. И скотч (не виски, а клейкая лента!) Дальше – дело техники: бумагой обмотали ствол дерева, скотчем закрепили. Маркером, который тоже нашёлся у кого-то, от руки изобразили «яблочко» и круги вокруг него. Вариант примитивный, конечно. Но хоть так.

Вскоре вдоль просеки загрохотали выстрелы. Хотя, мне кажется, карабин стреляет даже тише, чем гладкоствольное охотничье ружьё. Выстрелы перемежались радостными воплями – когда кому-то удавалось удачно попасть. Ну а мы на страже техники сидели, чай-кофе был допит, и настроение какое-то не радостное в воздухе повисло. Особенно Маша мне не нравилась. Она и чай не попила толком, сидит, грустит…

– Маш, что не так? – спрашиваю.

– Да нормально всё. – а у самой, вижу, глаза на мокром месте. Отвела её в сторонку, под предлогом, что в туалет, прикрывать (да, мы по одиночке не ходим теперь!) – а там и расспросила.

Оказывается, Мария переживает за того бандита, Вову. Будто бы, её «коктейль», который от судорог, мог привести к остановке дыхания! Мол, не уверена она, что можно было при таких ранах колоть ему вот это всё…

Я – человек простой. Сказала, как думаю: мол ты, подруга, делала всё, что в твоих силах. И не твоя вина, что у этого бандита сразу и до кучи совпало: инфицированная огнестрельная рана, ножевое ранение в лёгкое, да и ещё столбняк. Если, конечно, это и вправду столбняк был… А то ведь, даже мне, без медицинской энциклопедии, понятно: от столбняка можно умереть, да. Но нельзя ожить потом в виде «синяка»! А раз так, значит… Этот Вова уже был инфицирован.

А что у него вместо мозгов из головы брызнуло – ты видела? То-то! Он, считай, уже готовый «синяк» был. А то, что мы могли принять за столбняк – судороги вот эти – вполне могло быть совсем другим симптомом, вот этой самой инфекции. И он бы помер и обернулся – даже без нас. И без всякого твоего «коктейля». Так что ты себя не вини, а думай лучше о том, как нам всем этой фигнёй не заразиться!.. Вроде – подействовало.

Так что вернулись мы к нашим квадрикам уже повеселее. А там и ребята с огневого рубежа возвращаются. Довольные, аж светятся! Не иначе – пострелушки удались!

160. Шатун. Наставление по стрелковому делу.

Первая смена с пострелушек вернулась довольная: шли от рубежа, хвастаясь цифирью: «27!», «28!» Как оказалось – это результаты серий из трёх выстрелов. То есть максимум – «30»… Ну что сказать – молодцы! Или же это оружие такое, прикладистое и меткое.

Наша очередь настала – проверить себя в пулевой стрельбе. Сосед раздал нам карабины и взял на себя роль инструктора:

– У вас в руках – СКС, самозарядный карабин Симонова, калибр 7,62 миллиметра. СКС и АКМ под один промежуточный патрон создавались. Промежуточный – значит меньше, чем в винтовке Мосина-Нагана, но больше, чем в пистолете ТТ. Патроны 7,62 на 39 вам должны быть знакомы. Держите, по десять штук, уже в обойме.

Мы получили по десятку патронов, снаряженных в обойму – на какую-то плоскую пружину больше похоже. Сосед продолжил, поглядывая одним глазом в мануал – или как правильно? «Наставление по стрелковому делу»? Это, видно, Лесник ему подогнал книжечку!

– Для заряжания карабина следует открыть затвор, для чего, удерживая карабин левой рукой, правой отвести затвор назад, где он встанет на задержку. Затем, поставить карабин на предохранитель, для чего повернуть флажок предохранителя вверх до отказа…

Я, более привычный к АКМу, не сразу сообразил – где тут вообще предохранитель? На ствольной коробке нет… Ага, вот! Почти на спусковом крючке! Ну нифига себе, инженерное решение!

– Предохранитель флажкового типа ограничивает движение спускового крючка назад, чем исключается возможность случайного выстрела при верхнем положении флажка. – Сосед продолжил: – Ладно, с этим разобрались. Вверх – на предохранителе, вниз – для стрельбы. Теперь самое интересное: магазин. Он здесь неотъёмный, часть карабина. То есть – нельзя заранее набить кучу магазинов, и вставлять по мере надобности. Но, если учесть, что стрельба ведётся только одиночными – 10 патронов должно хватить.

– А заряжать-то как? – спросил Тимофей.

– Объясняю. – Сосед снова заглянул в «Наставление». – Вставить обойму в вертикальные пазы стебля затвора и, наложив большой палец правой руки на патрон у обоймы, дослать патроны в магазин, после чего удалить обойму и убрать ее в патронную сумку. Что не понятно?

Мы попробовали. Вставить обойму получилось почти сразу. А вот дослать патроны в магазин – только со второй попытки. Но – смогли!

– Теперь надо закрыть затвор, для чего правой рукой оттянуть его назад до отказа и резко отпустить. – закончил Сосед.

Мы попробовали. Оттянули, резко отпустили. Вроде получилось!

– Кстати. Если нет заранее снаряженной обоймы, можно заряжать по одному патрону. Но это дольше. «Заряжание карабина без обоймы производится вкладыванием в магазин патронов по одному сверху через окно ствольной коробки». Ясно?

– Ясно!

– Тогда даю команду. Приготовиться к стрельбе! Первые два выстрела пробные. Потом будут три зачётных! Огонь!

Мы прицелились в белые «бинты» на деревьях. Точки, круги – видно отлично. Дистанция, в общем, смешная для карабина. У него же до 400 метров эффективная дальность? А максимальная раза в два больше[4]… У нас же – от силы пятьдесят метров до мишеней. Но если вдуматься – мы же не на войне. А 50 метров – самая реальная дальность для борьбы с зомби. А чаще даже ещё ближе выходит… Впрочем, для ближней дистанции у меня обрез есть…

Я прицелился в точку, нарисованную черным маркером на туалетной бумаге. «Под обрез» – как учили ещё в школе на уроках НВП[5]. Задержал дыхание, мягко надавил на спусковой крючок.

Карабин лягнулся в плечо, но не сильно. Вполне приемлемо! Дайте-ка монокуляр – гляну, куда попал… Восьмерка, на одиннадцать часов. Понятно, сделаем поправку…

Второй выстрел получился лучше – девятка, на два часа. Примерно ясно, куда выцеливать.

Но вот третьего «зачетного» выстрела не получилось.

Потому что из леса, градусов на тридцать правее места наших стрельб, вышли сразу шесть «синих»!

Глаз не сразу засёк движение в подлеске. А когда мы заметили опасность – стало ясно, что это были (когда-то!) такие же как мы, туристы-милитаристы. Камуфляжные штаны и куртки, берцы… У двоих, кажется, даже рюкзаки за спиной. Если бы не пятна крови на одежде, не раны на руках и на шее – можно было бы подумать, что ребята просто заблудились в лесу, и теперь с радостью вышли на встречу к людям… Но ковыляющая походка зомби развеяла все иллюзии. Вдобавок – невидящие, широко раскрытые глаза, синие лица… Нет ребята, тут не ошибёшься. Не знаю – как это происходит, но глаз сразу отличает живого человека от ходячего мертвяка.

Так что нам пришлось сместить прицел. Мишени – побоку. Вот другая цель.

– Огонь одиночными, стрелять по очереди, но быстро! – крикнул Сосед.

Мы поняли. По очереди – это чтобы не стрелять дважды в одного. Расстояние пока позволяет стрелять «как в тире», а патроны надо беречь. Ну и отлично! Это будут стрельбы, максимально приближенные к условиям зомби-апокалипсиса! А то – придумали: мишени из туалетной бумаги…

Первой справа стояла Маша. Выстрел – и ближайший к нам зомби падает. Попадание – чётко в голову. Молодец, Мария! Следом Ирина. Тоже попала, но в корпус. Занизила… «Синяк» покачнулся, но идёт! Пулей в корпус его не остановишь. Третий выстрел – Лариса. Добила «подранка». Теперь моя очередь. Выцеливаю следующего ближайшего «туриста», в вязаной шапочке… Черт! А не так просто, оказывается, прицелиться в голову зомби, который шкандыбает своей походкой «враскачку». Дыхание задержать… Свободный спуск выбрать, палец держит крючок «на грани» выстрела… Ловим момент движения… Бабах! Попал. Я молодец!

Последним в ряду – Тимофей. А «ходячих мишеней» остаётся ещё три.

Но… что это с ними? Черт, черт!!! Да это уже никакие не «ходячие мишени»!

Зомби больше не ковыляют, как пьяные матросы – они ускоряются! И не так, как это бывало раньше – не с десятка метров. Им до нас, пожалуй, ещё метров тридцать пять… А они уже перешли на бег, да как резво!

– Беглый огонь! Стрелять без команды! – кричит Сосед.

Захлопали выстрелы. Один, другой, третий… Но зомби как бежали – так и бегут на нас!

Казалось бы, что такого? Их три. Нас пять. И патронов в магазинах ещё достаточно. Но мы не попадаем!!! Я же говорю, даже в идущего шатающейся походкой – попасть не так просто. А уж в бегущего – тем более… Эх, ну что же я с собой лопатку свою не взял в этот раз? На рюкзаке она осталась. А тут ведь и до рукопашной дойти может!

Чуть-чуть не дошло.

Двоих мы расстреляли всё-таки. Попаданий было несколько, и трудно сказать, чья пуля в итоге упокоила девиц. Да, девиц! По какому-то странному совпадению, «ускорившиеся» зомби – все трое! – оказались молодыми девчонками… Ну как молодыми? Двадцать – двадцать семь. Точнее не скажу. Тем более после попаданий пулей из карабина…

Но упали двое. А третья, последняя, почти добежала. Я же говорил – крайним у нас стоял Тим. Он её и упокоил. В упор, метров с пяти.

То есть – ну вот едва успел. Ещё бы чуть…

И стоим мы такие – оглушенные стрельбой, смотрим на тела «туристов» и «туристок» вокруг нас. Руки сжимают карабины так, что не оторвешь! А глаза всё выискивают новую угрозу со стороны леса. Но нет, вроде спокойно теперь… Только наши – с другой стороны – бегут сюда, со своими «гладкими» ружьями. От которых, кстати, толку на ближних дистанциях куда больше, оказывается!

И тут Тимофей (наш трезвенник!) произнёс фразу, которую от него никто не ожидал:

– Парни, а у кого есть стакан? Налейте мне водки, пожалуйста. А то что-то руки трясутся.[6]

161. Сосед. Чистка карабина «в периоды затишья боя».

Просьбу Рыжего и Пушистого мы уважили. Правда, для этого пришлось вернуться к нашей стоянке, где квадроциклы и весь багаж. Там и водка нашлась, и коньяк, и закуска. А выпить после неожиданного стресса – это все не против. Даже женщины.

Но только – чур, не напиваться! По одной, и хватит. Нам ещё ехать. И что нам дальше встретится – можно только гадать. А судя по началу похода – ничего хорошего.

Поэтому выпили «по писят», закурили (кто курит), стали совет держать. Посоветуемся – и дальше двинем.

– А чего это девки ускорились? – спросил Рыбак.

– И почему именно девки? – добавил Денис.

– Может какие-то особенности биохимии женского организма? – предположил Тимофей.

– А может всё проще. Предположим, что для «ускорения» нашим зомби нужна энергия… Собственно, это даже не предположение – это факт. Энергия им точно нужна. – сказал я. – А энергию зомби откуда могут получать?

– Сожрать кого-нибудь. – сказал Влад. – И между прочим, я заметил, что парни как раз были прилично объедены. А у девчонок – губы в красном, и вокруг тоже. И это – не помада…

– Жрали девки. Потому и больше энергии у них. Потому и быстрые, что сытые. – я подвёл итог. – Остерегаться нам надо. Если зомби здесь непуганые, если еды у них было в достатке… Значит, они тут все могут быть такие, быстрые. И опасные. Так что…

– Да уж… Вляпались по самое не балуй! – сокрушенно сообщил Тимофей.

А то мы не знали, на что идём… Лично у меня иллюзий и не было особых. Но надо двигать дальше. И ещё один вопрос решить перед тем.

– Ладно, народ. Ещё десять минут привала – и в путь. Надо только итоги стрельб подвести. Кто для себя определился, что СКС – ему подходит? Кто себе хочет такие машинки? Поднимаем руки.

Не сказать, что прям «лес рук». Подняли: Лариса, Денис, Шатун (Надо же! Я не ожидал от него!)… и всё. Лариса ещё прокомментировала:

– Я вообще за нас двоих с Ириной. Нам бы как раз пригодился карабин. На двоих, к нашим «коротышкам». ТОЗик и обрез – для ближнего. А СКС – на дистанцию.

– Да я не возражаю. Выбирайте. Патронов пока две обоймы берите, ну и магазин добейте до полного.

– Ну и я по тому же принципу. – сказал Иван. – У меня обрез, а карабин «для дали».

– Да бери, не вопрос. Для того Лесник и выдал нам. Денис, ты тоже бери. И две обоймы… Но! – я чуть не забыл про «Наставление», и вот решил напомнить:

– Вообще, практика использования в боевых условиях показала, что карабин Симонова грязи не боится. Однако! (заглянул в книжечку): «Карабин должен содержаться всегда в полной исправности и быть готовым к действию. Это достигается своевременной и умелой чисткой и смазкой… Чистка карабина, находящегося в подразделении, производится: после стрельбы боевыми или холостыми патронами — немедленно по окончании стрельбы, а в боевой обстановке и на длительных учениях — ежедневно в периоды затишья боя…» Понятно?

Все вразнобой ответили, что понятно. Ну, тогда… Напомню, как чистить.

– Точно так же, как у старого «весла», то бишь автомата АК/АКМ с деревянным прикладом, у карабина Симонова в прикладе хранится пенал с принадлежностью. А под стволом имеется шомпол. Жаль, нам не достались патронные сумки – там ещё маслёнки должны быть. Но мы с вами не в армии, мы современные туристы…

– И милитаристы! – Рыбак не забыл упомянуть присказку Архадыра.

– Да. И как у каждого приличного милитариста, у нас есть «Баллистол», есть «Беркут» для чистки стволов… Так что найдём, чем чистить. Как указано в книжке: «Раскрыть пенал и вынуть из него протирку, ершик и выколотку…»

– Ладно, Вить. Мы почитаем. Давай книжку, давай «Баллистол». – Ирина, на правах жены, отобрала у меня «Наставление».

Ну ладно. Пусть чистят, пока есть десять минут привала. А мы пока свои «гладкие» ружья проверим ещё раз. Впереди, чую, ещё много всякого, интересного… А нам же ещё тела надо в кучу собрать. А может, и обшмонать?

162. Денис Раст. Шмон: паспорта и тушенка.

Сжигать трупы мы не стали. Как и говорил Лесник – «лес надо беречь». Да и бензина у нас – дай Бог доехать до финишной точки, и там заправиться. Так что не тратим.

А вот обшмонать «туристов» – это можно подумать. Оно, конечно, дело такое… неприятное. Вот реально – мародёром себя чувствуешь. Но Рыбак эту тему объяснил, не в первый раз уже:

– Мародёрка – это когда ты шмонаешь труп не тобой убитого. А если ты его сам убил – это уже не мародёрка. Это сбор трофеев. Так что: трофейной команде – построиться! За мной, без песен. Потому что с песнями – это уже кощунство. А мы строго по делу.

Ну пошли. Первыми осмотрели «девок». Ничего на них интересного нет. Мы же ещё не дошли до того, чтобы обувку снимать с трупов? А рюкзаков и оружия не наблюдается.

Стащили трупы в заросли, привычным способом – веревку на ноги. И вперёд. Как там Лесник говорил? Под четыре сотни зомби в Парке? Так мы никаких верёвок не напасёмся. Крючья бы из арматуры соорудить… Только где тут в лесу арматуру найдёшь?

Тела сложили, накрыли лапником. Была мысль – проверить карманы, может, найдутся документы? Собрали бы, глядишь, потом пригодится… Ну там – родственникам сообщить…

Хотя, если подумать – тут по всей Земле творится невесть что, ни связи, ни милиции. Кто кому будет сообщать? Да и если уж честно – очень не хочется к ним прикасаться. Зараза всё-таки. Страшно.

Поэтому карманы не проверяли. И думаю – правильно сделали.

А вот с мужиками вышло немножко иначе. Во-первых, у двоих были рюкзаки. Видать, их покусали прямо на марше. Кто-то из их компании «обернулся»? Или встретились с другой компанией? Теперь уже не узнаешь…

Но рюкзаки проверить надо. Забирать сами мешки – конечно не будем. У нас своего багажа выше крыши. Поэтому – просто срезали лямки. Тут и пригодился снова мой «Москит» – всё равно ведь ножик уже «осквернён» заражённой кровью. Так что – давай, режь дальше!

Содержимое рюкзаков вывалили на траву. Надели перчатки (хорошо, что у Тимофея их с запасом!)

Полезного нашли немного: повербанк на 20000 миллиампер-часов, цифровой фотоаппарат класса «мыльница», пару недорогих ножей (кизлярский «Коршун» и складничок от «СтилКлоу»), несколько банок тушёнки (Курганская и Лужская), галеты в упаковке, зажигалки, пару баллонов газа для плитки. Саму плитку не нашли.

А во-вторых – в рюкзаках нашлись документы. Два паспорта, на имена граждан Хамидулина Андрея Юрьевича 1965 года рождения и Семецкого Юрия Михайловича, 1962-го. Немолодые такие туристы... Ну а мы-то – сильно моложе, что ли?

Паспорта Сосед забрал – отчитаться потом Леснику. Может, он попробует родственников найти.

Из остального: взяли ножи (грех бросать их!), баллоны с газом, карту памяти из фотика – её к паспортам, для отчёта. Про тушенку и галеты думали – брать, не брать? Итог размышлениям подвёл Тимофей:

– Ребята, с тушёнкой, конечно, ничего случиться не может. Она герметично запакована. Но Курганская и Лужская – то ещё «бе»… Так что я предлагаю не брать. Как и галеты. Мы ещё не голодаем, слава Богу.

В итоге решили, что рюкзаки повесим на дереве у тропы. Нам не пригодилось – ну может кому-то другому понадобится? Могут же быть в Парке живые люди? Если что – будут идти мимо, увидят.

Так и сделали. А сами – скорей к квадрикам. Дорога зовёт дальше!

163. Ирина. Группа прикрытия. Смертельный букет.

Что мы ещё успели с Ларисой сделать полезного на привале – так это пристроить на переднем багажнике квадроцикла карабин. Конечно, ни о какой турели речи не шло. Не из чего сооружать. Но просто закрепили так, чтобы водителю было легко дотянуться и взять СКС, не сходя с места.

Ну а наши «штатные» ружья – ТОЗик и обрез – они всегда при нас. Я от просеки за руль села – так мне обрез ничуть не мешал рулить. Так и ехали, во всеоружии.

Правда, никакой опасности нам по дороге не встретилось. Ни зомби, ни живых людей, ни зверей. Лес как вымер. Тропа тянулась ровная, почти прямая, а по бокам – с обеих сторон лес стеной.

Примерно через километр от места расстрела «синяков» головная машина замедлила ход. Я увидела, что Виктор вытянул левую руку и помахал ладонью вниз – знак остановится.

Остановились, спешились. Виктор объяснил:

– Если верить навигатору, мы почти у моста. За этим поворотом должна быть стоянка. Влетать туда не хочется. Лучше спокойно разведаем, ножками пройдём.

– Все идём, или разделимся? – спросила я.

– Разделимся. На разведку: я, Рыбак и Влад. Нас прикрывают Денис и Шатун с карабинами.

– Я тоже с карабином.

– Хорошо, значит ещё Ирина. Короче, двумя тройками на разведку. Вторая тройка нас прикрывает. Дистанция пятнадцать метров. Ну а Тим, Лариса, Маша – остаются у квадриков. Охраняйте транспорт. И собаку держите пока здесь. Не надо, чтобы Курц лай поднял.

Вопросов не возникло. План понятный. Ружья поудобнее пристроили – и пошли по дорожке тихонько. У меня – карабин в руках, а обрез за поясом сзади. Почти и не мешает.

Идём тихо. И вокруг тишина. Только птички какие-то посвистывают.

Дошли до поворота – сначала увидели полянку слева. Та самая «Поляна воронов»? Если так – то название себя не оправдывает. Ни одного ворона не видно и не слышно. Тишина. Слышен только шум речки впереди. Значит, уже близко.

Прошли ещё немного. И вот тут стало ясно, что не зря мы двумя группами пошли, не зря взяли и ружья, и карабины.

Потому что когда вышли на открытое место у берега Тесьмы – увидели и поняли: будет жарко.

На берегу, недалеко у моста, был когда-то разбит палаточный лагерь. Правильно, в общем: удобное место – вода рядом, тропа, мостик … Только теперь этот лагерь стал местом пиршества зомби. Тут и там среди палаток и костровищ лежали трупы. Даже не так… Труп – это, всё-таки, что-то цельное. Тело с руками и ногами. А здесь… не тела – остовы. Костяки с ошметками плоти.

Запах над поляной витал… соответствующий. И к трупному смраду примешивалась вонь ацетона.

Здесь же были и падальщики. С десяток зомби. И те самые вороны. Все были заняты – питались у трупов. Лишь пара «синяков» стояла неподвижно в сторонке – неверное, уже насытились. При нашем появлении «сытые» зашевелились, развернулись, зашарили своими «локаторами». А жрущие – продолжали жрать.

Мы не стали ждать, пока «сытые» включат третью передачу и станут «шустрыми». Первая тройка, идущая впереди, подняла ружья к плечу – и это было сигналом для нас. Прикрывать – что тут непонятного? Я прицелилась и выстрелила. Минус один. Кто-то из ребят – Иван или Денис – упокоил второго. От выстрелов вороны-падальщики взлетели (тоже сытые, гады!) и тяжело взмахивая, пошли прочь.

Ну а дальше пошла жара!

Те зомби, что «мирно питались», сидя на карачках или стоя на коленях возле остовов – начали подниматься. Сначала медленно, будто нехотя. Потом – всё быстрее.

Благо, мы были предупреждены, что теперь они могут быть «шустрыми». Так что постарались не дать мертвякам шанса ускориться. Стреляли так быстро, как могли. Но конечно, не одни наши три карабина занимались делом! «Поросёнок» Виктора, «Бекас» Рыбака и «Мурка» Влада тоже сказали своё веское слово.

Тут, кстати, я оценила тактический замысел Виктора: он поставил в авангард троих стрелков с многозарядными ружьями. Из которых, кстати, можно стрелять почти не целясь – на ближней дистанции, конечно. Ну а мы с карабинами прикрываем чуть позади, потому что у нас прицельная дальность выше. А случись так, что у первой тройки кончатся патроны – они могут под нашим прикрытием отойти и зарядиться. Грамотно придумано!

Но отходить и перезаряжаться не понадобилось. Если правильно считаю, у первой тройки в сумме было порядка пятнадцати картечных патронов, а у нас, у прикрытия – тридцать пулевых. Этого хватило с запасом. Спустя минуту от начала стрельбы на полянке у реки наступила тишина. К трупной и ацетоновой вони добавился острый запах пороха. Смертельный букет.

164. Рыбак. Кто дёргает за ниточки?

Когда всё закончилось, мы отошли назад – перезарядиться и отдышаться. Запах там, на бывшей туристической стоянке у моста, был и правда адский.

Ну и ещё мне нужно было осмыслить увиденное. Разложить по полочкам в голове новую информацию о зомби. Итак: мы впервые увидели не только момент нападения, но и сцену кормёжки. Значит, они питаются. И это плохо для нас. Потому что, прав Витька, зомби «шустрые» – это как раз те, что «сытые». Так-то зомби вроде вялые, медленные… Но если откормятся – становятся быстрее и опаснее. Это, конечно, всего лишь наши домыслы. Могу предположить, что у медиков могут быть другие мнения. Но я как тот чукча: «Что вижу, то и пою». Мне видится логичной эта взаимосвязь «сытый – значит шустрый».

Следующий момент, который мы никак не разъясним до конца: органы чувств и нервная деятельность у зомби. Что там сказали доктора в Больничке? «У зомби мозг мёртв». В принципе, с этим и не поспоришь. Мы уже видели, что у них в черепушке. Ничего похожего на розовато-серое вещество. Бурая слизь, гнилая каша… Но ведь при этом – они идут, и даже бегут, и наводятся на добычу безошибочно. На слух, или по запаху, сейчас даже не это важно. Пусть хоть телепатически, на излучение наших мыслей! Но это же значит, что есть какая-то нервная деятельность? В конце концов, что-то же управляет их движением? Что-то дёргает за ниточки нервов – чтобы зомби переставлял ноги, протягивал руки, хватал и грыз добычу… ЧЕМ они это делают?

Конечно, в организме кроме мозга есть нервные структуры. Спинной мозг. Мозжечок. Спинальные ганглии всякие. Это – как раз «центры управления» двигательной активностью. Может, этим и управляются зомби? Или же – допустим на секунду, в порядке бреда – может, они вообще управляются не сами, не изнутри? А, допустим, из какого-то внешнего «центра управления»? Да ну… Это уж – точно бред. Отбросим пока.

Ещё один вопрос возникает – про их добычу. Про тех, кого зомби жрали. Кто их убил? Эти же зомби загрызли? Если да – то почему жертвы не «обернулись» сами? Не успели? Их фатально порвали в клочки раньше, чем произошло обращение? Или всё-таки жрали уже обратившихся? Но тогда следует предполагать, что одни зомби могут пожирать других. Допустим – сильные жрут слабых. Это, на самом деле, тоже плохо. Потому что отсюда следует возможность «эволюции» зомби. Слабых сожрут, а сильные – станут сильнее? Да нафиг нам нужны такие!

Конечно, можно предположить и ещё один вариант. Допустим, зомби у моста убили люди. Такая же бригада «чистильщиков», вроде нас. Они «упокоили» зомби – но оставили трупы, а сами ушли. А потом пришли другие зомби и стали доедать трупы первых. И уже нам пришлось «дочищать» здесь… Допустить такое можно, но с натяжкой. Впрочем, если группа «чистильщиков» здесь есть – возможно, мы с ними ещё встретимся. Или хотя бы услышим о них. Или найдём их следы.

Кстати, когда вернемся к речке – надо будет внимательно осмотреть место. Если вдруг найдётся чужие гильзы, например – это будет свидетельство в пользу версии о «чистильщиках».

Ну а пока – «чистильщики» это мы. Хреново, конечно. Но кто-то же должен…

165. LorikK. Минус девятнадцать. Осталось много.

Наши вернулись. Слава Богу – все живые, никто не ранен. Мы с Машей и Тимофеем себе места не находили, стоя в охранении у квадриков. А как иначе? Там стрельба, там наши воюют с «синими», а мы тут ждём… Собакен тоже весь испереживался – скулил, рвался, его пришлось привязать даже. Но обошлось. Шестеро ушло – и шестеро пришло.

Вернулись, пропахшие порохом. Дозарядились. Рассказали, что видели.

– Хреново там. – сказал Сосед. – Много трупов, и сильно порченых. Видно, «синяки» напали на лагерь туристов.

– Я насчитал тринадцать активных зомби. – добавил Влад. – Одиннадцать кормились у трупов. И ещё двое были… Даже не знаю, как это обозначить.

– Да скажи как есть. На стрёме они стояли. – Рыбак просто врезал «правдой-маткой» по башке.

– Хочешь сказать, они действуют разумно? Осмысленно? – попробовал уточнить Влад.

– Ничего не хочу сказать кроме того, что видел своими глазами. Хотя, конечно, глаза могут ошибаться. Но вот так это выглядело со стороны, для меня.

Помолчали. Очень уж не хотелось верить в то, что зомби могут действовать разумно. Мы-то уже успели привыкнуть к мысли, что они – не больше, чем манекены. Ходячие мертвецы. И точка.

– Ладно, потом будем строить теории. – прервал молчание Сосед. – Сейчас нам надо доделать начатое. На стоянке у моста – навести порядок. Вещи обшмонать. И дальше двигать. Время идёт, а нам до ближайшего приюта ещё пилить… Не оставаться же ночевать здесь.

– Ну да. Тут очень неприятно будет. – согласился Денис.

– А ещё небезопасно. Туристы, которых сожрали, в этом уже убедились. Не-не, только крепкие стены и забор! Никаких палаток!

С этой мыслью Соседа были согласны все. Поэтому – поспешили двинуть дальше.

Распределились так: бригада стрелков, в том же составе, двинула вперёд, пешим ходом. Мы, оставшиеся, поехали за ними на квадриках – медленно-медленно. Доехав до берега – останавливаться не стали, сразу перегнали технику на другой берег.

Лично мне и не очень-то хотелось смотреть на следы сражения, трупы, тем более – на обглоданные трупы… Поэтому мы трое (с Машей и Тимофеем) снова остались охранять. Но уже на том, дальнем берегу Тесьмы.

Ну и напоследок: кто-то же должен вести счёт? Лесник сказал, в Парке было минимум четыреста туристов! Мы уже сегодня «упокоили» девятнадцать зомби… Да уж. Впереди ещё очень много работы.

166. Владимир. Уточнение: минус двадцать шесть.

Пришлось нам вернуться на место побоища. Привычную схему (стаскивание трупов в овражек, на обочину или ещё куда) – немного поменяли. Верёвок точно не напасёшься! Поэтому срубили ветки с сучками, сделали подобие крюков. Или багров.

Мародёрка становится уже привычной. Шмонать карманы одежды – брезгуем. Заразиться никому не охота. Но найденные рюкзаки и вещмешки – проверяем. Нашли ещё несколько паспортов. Нашли один травмат: «Макарыч», МР-79-9ТМ, плюс полный запасной магазин. И какой дурак потащил в лес резинострел? Медведей пугать, что ли? Нам это «оружие ограниченного поражения» как бы без надобности. Но и оставить на волю случая тоже нельзя – какое ни есть, но оружие. Пришлось забрать. А вот двенадцатого или двадцатого калибра не попалось ничего. Ни ружья, ни патронов.

Из еды нашли, ну конечно же, опять тушенку. А ещё «шпроты», консервированный горошек, пару бутылок водки… Поскольку всё закрытое, фабрично запакованное – решили всё-таки взять консервы и спиртное. Аргумент такой: а мало ли? Вдруг у нас с едой туган будет? Или, не дай Бог, спиртное закончится! Ну и ещё – тушенка вроде нормальная оказалась, калининградская. Поэтому взяли. Перед употреблением ещё протрём тару спиртом снаружи. Ну и само собой – обязательная «дезинфекция» организма тем же спиртом, вовнутрь.

А всё, что мы не стали брать – снова в рюкзак, и на дерево у моста. Или сами заберём на обратном пути, или выручим кого-нибудь из живых. Если есть тут живые.

Кстати. Лариса молодец, взялась вести учёт (мы же когда свои заметки пишем, просматриваем, что перед нами написали, поэтому я в курсе). Но она не посчитала тела, на которых кормились зомби. Их оказалось семь. Так что, если я нигде не ошибся, всего уже «минус двадцать шесть».

А теперь – бегом на тот берег. Задолбались дышать этим запахом! Дальше надо ехать.

167. Рыбак. Приют «Белый ключ».

От моста тропа пошла уже и хуже. Корни, камни, колея. И всё вверх, порой довольно круто. Поэтому ехали не быстро. По сторонам смотрели внимательно. Я сидел в головной машине, рядом с Виктором (он за рулём), и ружья из рук не выпускал. Влад и Тим сзади – тоже бдили, с ружьями наизготовку.

Но тут всё тихо было. Курц, что удобно разместился у нас в ногах – тоже спокойно сидел. Значит не чуял угрозы. Так и доехали до предгорий, дорожка уже заметно вверх забралась. Хорошо, что на колёсах! Пешком, да с тяжелым грузом на спине – мы бы долго топали, и дошли бы уставшими. А так – вполне комфортно.

Появились каменные проплешины на склонах – курумники. И лес здесь стал более редким. Поэтому домики базы (или «приюта») мы увидели издалека. Снова, как и в прошлый раз, остановились, не доехав до места сотню метров. Достаём оптику, осматриваемся.

У меня монокуляр слабенький, но даже в него я замечаю – у домиков кто-то есть. Сосед и РиП, у которых бинокли, видят больше.

– Синяки. Минимум три штуки. – говорит Сосед.

– Четвертый левее, возле беседки. И… пятый за деревом справа. – добавляет Тимофей.

– Отсюда далековато стрелять. Опять спешимся? – спрашивает Влад. – Действуем как у моста?

– Не. Давайте попробуем другую схему. С колёс. Тут дорога пошире, и деревьев не много. Два квадрика могут рядом ехать. – Сосед сделал знак остальным машинам подтянуться. Когда приблизились, стал объяснять задачу: – Сейчас медленно двинем в сторону домиков. Метров за пятьдесят останавливаемся и стреляем. Огонь ведут Денис, Шатун, Ирина… Кто ещё с карабином?

– Давай я попробую. У меня вроде нормально получалось. – говорю, а сам уже отстегиваю СКС от грузовой площадки.

– Хорошо. Значит, мы подъезжаем, останавливаемся, вы стреляете. Остальные, с гладкостволом, пасут поляну вокруг. Чтобы на нас ещё кто-нибудь не кинулся. А уж если совсем жарко будет – двигаем быстро вперёд по моему сигналу. Проскочим приют, оторвемся от зомбаков. Там перезарядимся и вернемся. А сигнал будет простой – если я поехал, то все за мной. Уезжаем и отстреливаемся из всех стволов.

– Но это если их будет много, так? – уточняет Денис. – А если всех сразу упокоим?

– На месте разберемся. Но всем водителям смотреть на меня. Если я поехал – все за мной, без дополнительных команд! И не отставать.

Я подумал про себя – вроде нормальный план. Единственное слабое место – действительно, риск, что кто-то отстанет. Ну мало ли? Заглохнет движок, например. А мы все уедем, а вокруг толпа зомби… А у меня Лариса в замыкающем квадрике. Поэтому…

– Вить, надо ещё каждому смотреть за соседом. – и уже громко, ко всем обращаюсь: – Народ, за соседом каждый смотрит. Чтобы не отстал никто. Не бросать своих, короче. Если что…

Ну в общем все вроде поняли диспозицию и план действий. Двинули потихоньку!

На дистанции примерно пятьдесят – остановились. Синяков уже видно без оптики. И хорошо, что нас они пока не почуяли.

Снимаем карабины с предохранителей, выбираем цели. Переговариваемся:

– Беру верзилу в шапочку возле левого домика.

– Мой будет тот, что у беседки.

– Дедуля, который лысый, справа – мой.

– Начинай огонь! – скомандовал Сосед.

Поскольку все лёгкие цели уже разобрали, то мне достался зомби, стоящий не слишком удобно – за стволом сосны. От него меньше половины туловища видно – одно плечо да часть головы. Нет, так не попаду!

Пришлось понадеяться на пробивную способность «промежуточного патрона». Если верить «наставлениям» (только что перелистывал, освежил в памяти!) – пуля 7,62×39 пробивает дерево с расстояния 150 метров на глубину 40 сантиметров. А тут в три раза ближе. И сосна не такая уж толстая. Да и задену я ту сосну, считай, по краешку. Половину-то головы мне видно!

Короче, прицелился примерно в голову спрятавшемуся синяку. Мягко на спуск. Выстрел… И ведь попал! Скопытил одного!

Правда, за то время, что я своего выцеливал – соседи мои успели ещё пострелять. Потому что синяков, ясное дело, было куда больше пяти – не всех мы углядели в оптику. Но я же сам читал в описании: «Количество гостевых домов: пять бревенчатых и одна стационарная отапливаемая палатка. Вместимость приюта: 50 человек»… Вот обитатели и начали вылезать с разных сторон. Не пятьдесят, конечно. Но пятнадцать – точно было.

Благо, мы угадали с дистанцией. С полсотни метров успевали снимать их, как мишени в тире. Я не считал, у кого сколько попаданий – не до того было. Но у меня, вроде бы, кроме первого – ещё три. А может и четыре…

Но вот стрельба смолкла. Новые цели не появились. Сосед кричит:

– За мной, по одному! Мимо домиков, по дороге, проезжаем базу без остановки!

– Всем глядеть вокруг и прикрывать соседей! – ору вдогонку я. Сам, разумеется, именно этим и занимаюсь.

Замечаю невдалеке одного недобитого зомби, что ковыляет к нам. Но снять его выстрелом не успеваю – меня опережает кто-то из наших, с гладким. Что ни говори, из ружья двенадцатого калибра целиться быстрее, чем из карабина!

И ещё я успеваю заметить живые человеческие лица! На чердаке одного из домиков кто-то есть, и это не синяки! Машу им, кричу: – Мы вернёмся! Держитесь!

168. Мария. Шестеро в мансарде.

Отстрелялись у приюта. Проехали сквозь него, и дальше по тропе. Метров двести, наверное, отъехали, оглядываясь. Всё тихо, нас никто не преследует. Остановились, дозарядились. И развернулись обратно, снова к приюту. Поглядим, кто из зомби мог там остаться.

Но главное – там живые люди есть! Рыбак их заметил, говорит – на чердаке сидят. Влад тоже видел. А я что думаю: надо их скорее оттуда спасать. Если они сидят там на чердаке, то, наверное, от зомби туда спрятались. Потому и уцелели. Но сколько дней они там уже прячутся? Как без припасов выживают? Сколько их, и какая помощь им нужна?

Это всё надо выяснить первым делом, как мы туда вернёмся и закончим зачистку. Я уже прикидываю – что у меня есть в аптечках для таких случаев?

Тем временем, наши четыре квадрика уже снова подъехали к домишкам приюта. Активных зомби не наблюдаем. Никто не бредёт в нашу сторону ломаной походкой, никто не бежит с глазами «по семь копеек». Слишком хорошо, чтобы в это поверить!

Иван говорит: – Если приют рассчитан на 50 человек, а мы упокоили где-то пятнадцать, тут ещё полно упырей может быть. Не знаю, сколько там живых сидит…

– А сейчас и выясним, кажется.

Следом за лидером – большим грузовым квадроциклом, на котором наша первая четвёрка – мы выезжаем на центральную площадку базы, откуда видно мансардное окно единственного населённого живыми домика. Там – молодые лица.

– Привет! Как вы там? – спрашивает Рыбак.

– Живые, норм. А вы кто? – раздаётся голос из окошка. Вроде бы молодой парень.

– Туристы-милитаристы. От Лесника. Но про нас после. Вас-то там сколько? Спуститься можете?

– Нас тут шестеро вообще. А спуститься… Лестницу бы. Из окна вылезем.

– Ладно, поищем лестницу. Еще важное скажи мне: где остальные синие?

– Кто? Упыри что ли?

– Ну да, упыри или зомби. Их ещё синяками зовут. Так они тут ещё есть? Где? Мы штук пятнадцать упокоили сейчас. А на базе было человек пятьдесят. Вас живых шестеро… Остаётся под тридцать упырей… Где делись?

– Могут ещё в других домиках быть. Но мы сами не видели. И ещё – их точно не тридцать, меньше будет. Потому что две группы ушли на Двуглавую сопку, до того, как всё случилось. Это ещё минус человек двенадцать.

– Ясно. Ну ладно. Вы тогда ждите, мы проверим домики и лестницу поищем.

– Стойте! Попить есть у вас?

– Да, держи!

В окно мансарды летит пластиковая бутылка с минералкой. Я снизу вижу – её ловят, открывают, и первой дают напиться какой-то девочке. Ну что же, уже неплохо.

А мы идём проверять домики.

Здесь на первые роли снова выходят те, у кого короткие ружья: Сосед, Рыбак, Тимофей, Ирина… Ну и мой Иван тоже. Мы, остальные, прикрываем.

Домиков здесь около десятка, и они очень небольшие. Соваться в каждый, в темноту и тесноту – уже знаем, как это опасно. Но у нас же есть «ноу-хау», опробованное ещё в магазинах и на складах!

Парни обходят домики, осторожно, под прицелом проверяют двери. Где-то двери не заперты, просто прикрыты. Их отворяют пошире, чтобы выманить синяков светом, шумом или человеческим запахом – мы же так до конца и не знаем, что привлекает «синих».

В некоторых домиках двери заперты. Их пока не трогаем. Не хватало ещё, чтобы на нас со всех сторон попёрли «упыри» (как их называют ребята с чердака). Но пока только из одного домика показался изрядно объеденный зомби. Его сразу подстрелили – кажется, аж два выстрела было одновременно.

Эх, нет у нас с собой громкой музыки! Глядишь, быстрее бы дело пошло... Всё что можем – пошуметь моторами квадриков, дать газку. Ну и Курц лает, не переставая. Чует, что «синие» рядом!

За десять минут ожидания – всего пять «синяков» вышли и были «упокоены». Плохо, медленно. А ведь вторая половина дня уже, надо и об ужине подумать, и о ночлеге. Опять же, лестницу найти, спустить наших спасённых туристов с чердака. Кстати – а почему они не могут спуститься через домик, тем же путём, как забирались? Загадка.

169. Сосед. А зомби здесь жирные.

Они у меня пока под подозрением – эти ребята, что на чердаке сидят. Вопросов к ним много. Как залезли? Почему не спускаются? Лестницу им подавай! Допросить бы их надо.

Но это позже. Сначала надо зачистку закончить. А то ни костром, ни ужином не займёшься, пока с безопасностью вопрос не решили. Так и придётся в домики заходить, а то сами синяки не торопятся на свежий воздух… Ружья с фонарями, и вперёд. А не хочется! Ну очень не охота в пекло лезть. Плохо, что у нас нет никакой пиротехники. Петарды бы сейчас, хоть самые дешевые… Лишь бы бабахало. Вспомни, как детвора на Новый Год – накупят на сэкономленное со школьных обедов, и давай взрывать, аж сигналки у машин верещат! Эх, нет у нас петард…

Ладно, чего зря лясы точить. Тим, Шатун, Рыбак, пошли за мной! Двое заходят, двое страхуют.

Ну и зашли. В первом домике – никого. Только обглоданные остовы на полу. Ладно. Потом будем заниматься подсчетами и уборкой. Сейчас – в следующий домик.

Второй – такая же история. Живых мертвецов нет, только трупы разной степени обглоданности. Запах соответствующий.

Идём дальше – третий домик, тот самый, на чердаке которого «туристы». Правда, номер на домике – «двойка». Но это особенности местной маркировки. Мы-то по-своему считаем, по порядку, по часовой от начала.

И вот тут – сюрприз. «Шустрый» на нас кидается. Схоронился, сука, внутри! И здоровенький, черт!

Благо – нас двое впереди и двое рядом прикрывают. Захлопали вразнобой выстрелы из гладкого – и какой бы «здоровенький» не был наш зомби-бой, а картечью его нафаршировали быстро. Спёкся.

Уф… А воняет здесь! Пардон май френч – но тут, мало, что ацетон и трупный запах, так тут ещё и насрано, как в деревенском толчке… Ага. Теперь понятно, почему «туристы» с чердака не спешили спускаться вниз. Сколько они там сидели? Три дня? А нужду справляли куда? Ясно – сюда. Ну, винить их не в чем. Все мы люди, все мы твари.

Не блюём. Но покидаем помещение максимально быстро. «Туристам» и правда, понадобится лесенка.

Ещё два сруба обходим. Картина примерно такая же: кости, объеденные скелетированные трупы. То есть, выходит, и здесь, как на туристической стоянке у той речки: те, кто обернулись в зомби раньше, успели подкормиться на тех, кто умер позже.

Утомительное дело, но – надо закончить. Немного осталось. Ещё пару домиков. И будет чисто.

170. Денис Раст. Рыцарь на белом квадрике.

Вот не думал я, что это всё будет именно так. Воображение рисовало: горные вершины, тайга, курумники – каменные реки… А на практике вышло: каменистая дорога, база – домики с подслеповатыми окошками, да зомби синие, да трупы обглоданные. Никакой романтики!

Впрочем… Немного романтики найдётся. Молоденькие девчонки, что на чердаке. Но – стоп! Дома супружница ждёт. Какие ещё девки молодые на чердаке? Ну разве что – выступить в роли рыцаря на белом квадрике. Приехал, спас, отвёз к мамке с папкой…

Короче – домики мы дочистили. Сначала те, что были не заперты. Потом те, что были закрыты. Выбивали двери и заваливались стволами вперёд. «Шустрые» внутри нашлись, но, как говорится – не так страшен чёрт, как его малюют. Мы упокоили всех, а вот на нас даже ни царапины. Тьфу-тьфу!

Нашли и лестницу – последний домик, явно принадлежащий местному сторожу, или как его назвать – смотритель приюта? Домик оказался закрыт, а внутри – никого. А за домиком – поленница дров (туристам продавал недорого)… там же и лесенка нашлась, самодельная, но прочная.

Лесенку приставили к окошку чердака. Помогли спуститься «туристам». Да, собственно, что я говорю – там два туриста было. И четыре туристки.

Я поближе увидел их – и аж засмущался своих мыслей нескромных… Дети! И девчата у них такие же. Девочки, блин, припевочки! И не скажешь по виду, что школу уже окончили.

Одна, так вообще – в шоке, в слезах и истерике. Потом расспросили, разобрались. Оказывается, их семеро было. Студенты ЧелГУ. И вот та девочка, что в истерике – она была с мальчиком. А мальчик был хороший. Спортсмен, умница, да и вообще герой. Кроме шуток: когда на них «синяки» напали, он первый сообразил, что надо на чердаке прятаться. Выхода из домика у них уже не было… Ну и парень всех, кто спасся – подсадил наверх. А сам остался внизу, отбивать нападение. Там его и покусали… Но он правда крепкий был – его не сожрали. Покусали только. Так что именно его нам пришлось упокоить. Да, того, шустрого. Он, похоже, сам ещё многих успел сожрать – понятно, уже переродившись в зомби.

Ну да ладно, то уже дело прошлое. А нам сейчас надо эту молодёжь подкормить, да спать уложить. Пусть отдыхают, приходят в себя. Их же надо как-то отправить домой! А у нашей команды задач ещё полным-полно. Надо дальше двигать, Таганай от зомби зачищать. А ещё важное дело – выяснить судьбу двух групп туристов, что в горы ушли.

171. Рыжий и Пушистый. Регидрон и витамины.

Зачистку турбазы мы закончили. Справились. Но время к пяти вечера, солнце уже за горку ушло, пора и о ночлеге думать.

Решили выделить под это дело три домика, не загаженных зомби и их жертвами. Да, нашлись такие, они как раз закрытые были и пустые. В двух, скорее всего, располагались те группы, что ушли в горы. А третий – домик сторожа, он с краю, как бы на отшибе.

Тут пришлось разделиться: парни пошли стаскивать тела в кучу, подальше от базы, девчата инспектировали и обживали домики. А мы с Марией, в качестве штатных медиков, принялись оказывать первую помощь спасённым студентам. Ничего страшного (в физическом плане) с этими ребятами и девчатами не было. Лёгкая степень обезвоженности – вот и всё, пожалуй. Вот молодец был их погибший товарищ: он не только своих друзей на чердак подсадил, но и пару рюкзаков им закинуть успел. А в рюкзаках и еда какая-то нашлась, и – главное – тёплая одежда. Так что обошлось без переохлаждения и простуд. С водой у них только было плохо, два литра растянули на три дня, и дождя, как на зло, не было… Но мы три пакетика регидрона развели им для питья – вот и всё лечение.

Гораздо хуже обстояло дело в плане психической травмы. Эти ребята (и особенно девчата!) пережили такое, что и взрослым мужикам не пожелаешь: у них на глазах люди превращались в чудовищ, жрали друг друга… Пытаюсь представить их непонимание происходящего, их ужас – а сам думаю, как же повезло нам, нашей команде! Нас как будто специально судьба вела прочь от города, и была у нас возможность адаптироваться к этому грёбаному «зомби-апокалипсису». А им не так повезло. Поэтому надо бы их поддержать медикаментозно. Но вот чем? А есть у нас витаминки под названием «Антистресс». Как написано в инструкции: «для восполнения дефицита витаминов и микроэлементов, возникшего на фоне стрессовых ситуаций»… Думаю, пойдёт. Хуже уж точно не будет!

А ещё – надо бы этих студентов не оставлять одних. Может быть, девчонок поселить с нашими женщинами, по возможности – занять их посильной работой по лагерю, чтобы отвлечь. А парнишек мы в свой «мужской вигвам» возьмём. Тоже припашем (немножко!) и, может быть, ещё стрелковую тренировку проведём. Я видел, какими глазами они на наше оружие смотрят – горят глаза! Это хорошо. Нам же ещё предстоит решить, как эту команду из леса выводить в город, в Гостиницу в Леснику…

Но то – завтра. И на Двуглавую пойдём завтра. Потому что идти в гору, да по камням, да в сумерках – это очень плохая идея, чреватая травмами. Так что всё – утром. Эх… А ведь у меня ещё одна задача есть: радиосвязь! Освобожусь от медицинских обязанностей – пойду к нашему квадрику, попробую рацию включить и до Лесника достучаться. В принципе, может быть связь отсюда. Мы же вверх ехали, и сейчас выше Гостиницы метров на двести уже. Препятствий между нами по прямой вроде бы нет, а расстояние всего километров шесть. Так что должно получиться.

А вот с Метеостанцией отсюда не свяжешься – горы её от нас закрывают. Но если утром пойдём на сопку – оттуда можно попробовать. Но как тащить? Рация-то ладно, она весит не много. Как и антенна. А питание? Можно с квадрика аккумулятор снять. Но он же весит прилично… Я не дотащу в гору! Ладно, будем думать и советоваться с мужиками.

172. Владимир. Антистресс и арифметика.

Уф! Такое ощущение, что мы сегодня весь день то стреляем, то таскаем трупы. Собственно, почему ощущение? Так и есть. И если пострелять я, в общем, никогда не против, то роль «похоронной команды» мне как-то не по душе. Но куда деваться? На войне как на войне…

А вот между прочим – сколько книг про войну читал, сколько фильмов смотрел – и никогда не задумывался об этой некрасивой стороне. В фильмах же как? Героически погибают, грудью на амбразуру, с гранатой на танк… Если фильм голливудский – то еще, вдобавок, покажут морских пехотинцев, что несут красивый гроб, накрытый флагом. И ровные-ровные ряды надгробий на Арлингтонском военном кладбище… А вот этот момент грязной работы по уборке трупов почему-то не показывают. А зря. Может, меньше было бы желающих повоевать.

Ну да ладно, что это меня потянуло на философию? Не иначе, признак того, что нам тоже надо снять стресс. То ли витаминку у Рыжего попросить, то ли к Рыбаку за коньяком подойти? Или того и другого сразу?

Тим витаминку выдал без вопросов. Рыбак, в общем, тоже меня понял с полувзгляда. Он ведь тоже сегодня и настрелялся, и натаскался трупов…

Позвали остальных желающих, выставили рюмочки на широком капоте большого «полариса». Разлили «по пятьдесят» коньячка из рыбацких запасов. Хорошо! Даже закуски не надо (да и не полезет сейчас кусок в горло!) Но хоть и радует сердце волшебный «антистрессовый» напиток – а разговоры всё равно крутятся вокруг одной, всё той же, темы:

– Ты считал, вроде бы, сколько всего было? Какой у нас нынче «урожай»? – спросил Рыбак.

– Сейчас скажу, все ходы записаны. – Говорю, а сам в записную книжку гляжу. У меня там, действительно, подсчёт теперь ведётся. Сегодня как раз начал записывать. – Здесь мы упокоили четырнадцать «синих». И нашли семнадцать тел. Или останков.

– Неважно. В сумме – 31.

– Да. Но я предлагаю не смешивать «активных» зомби и обглоданные тела. Запутаемся. И надо же знать, сколько именно мы упокоили. А трупы – не наша заслуга. Так что по порядку: активных «синих» было шесть на стрельбище, 13 у ручья и 14 здесь.

– Понял. В сумме 33.

– Дальше, трупов разной степени обглоданности найдено: семь у ручья и 17 здесь.

– Ясно. В сумме 24.

– Да. Итого собрано фрагов: 57.

– Ещё «Вову» забыли! – добавил Тимофей. – Так что 58 трупов.

– Теперь про живых… Здесь у нас шестеро спасённых. И ещё предположительно двенадцать ушли в горы.

– Володь, уйти-то они ушли… Но не факт, что до сих пор живы. – сказал Тимофей. – Давай этих «предположительных» пока вообще не будем считать. Просто – иметь в виду…

– А я предлагаю выпить за всех, кто жив! – сказал Рыбак и налил по второй. – И за этих «предположительных» тоже!

С этим тостом согласились. А после второй, наконец, заговорили на другие темы.

– Сеанс связи с Гостиницей надо провести. – сказал Тимофей.

– А ещё неплохо бы, наконец, пожрать. – добавил Денис.

– А ещё оружие надо почистить. После ужина предлагаю заняться этим в «мужском» домике. Свет организуем, ветошь и масло есть. – это Сосед, правильные вещи говорит, кстати.

– Ну и про транспорт. Надо глянуть, сколько бензина сожгли сегодня. В баки долить из канистр. – вспомнил Шатун.

– Ну это можно завтра утром. Сегодня-то точно никуда не поедем уже. А вот завтра… Надо на завтра план разработать. – сказал Рыжий и Пушистый.

– Утром надо на Двуглавую сопку сходить. – Рыбак наполнил рюмки в третий раз. Рюмки у него, кстати, реально крохотные. Так что опьянеть нам не грозит.

– А накуа, пардон май френч, нам вообще это надо – лезть на гору? – спросил Сосед. – Пока на колёсах зачищаем лагеря, на куя куда то пешком переться?

– Скажи просто, что не любишь лазить по камням! – подковырнул Тим.

– Не люблю, факт. И не полезу. А вы – как хотите. Лишь бы до обеда управились.

– Да управимся, конечно. По отзывам путешественников, подъём отсюда занимает полчаса. Пусть даже час туда и час обратно – всё равно успеем. Выйти только пораньше. – сказал Рыбак. – И кстати, тут идти всего полтора километра. А по вертикали и того меньше. У Двуглавой южная вершина высотой 1034 метра от уровня моря. Приют, где мы сейчас – на высоте 690. Так что подняться нам предстоит всего на 350 метров.. Разве это много?

– Не много. – говорю я. – Но и не мало, потому что это не дорожка в парке.

– Тут лестница есть. Правда, она довольно крутая. И не до самой вершины, конечно. – Денис процитировал путеводитель: – «От приюта идет металлическая лестница (100 метров, 201 ступенька), потом крутой подъем по меткам и хорошо натоптанной тропе.» Насколько я ещё помню, есть тропа сразу к «Перьям», и есть тропа на «Скалодром». Причём вторая легче.

– Нам бы по одной подняться, по другой спуститься. Будем искать следы ушедших туристов. – подвёл итог Рыбак.

Что меня касается – я для себя решил, что на гору полезу обязательно. Разве не за этим я приехал на Урал? Только отдохнуть и выспаться надо хорошенько – после такого насыщенного дня, и перед завтрашним, который обещает быть ещё интереснее! Но сначала, конечно, ещё поужинать. И почистить ружья!

173. Шатун. Цинизм и практичность.

Девчата собрались готовить ужин, попросили принести воды. Мы с Владом пошли к роднику. Собственно, родник – это и есть тот самый «Белый ключ», который дал название приюту, и гостинице, и магазину, и целому кварталу. Такое вот знаковое место.

Родник этот совсем рядом, у тропы, откуда начинается путь наверх, в гору. Вода холодная, вкусная. Говорят, мягкость её даже выше, чем у талого снега. Удивительно, что родник не замерзает даже зимой. Пишут (в путеводителях), что температура воды круглый год одинаковая: 3-4 градуса.

Ну вот там водички и набрали. Возвращаемся. В лагере уже слышен «топор дровосека», это Денис с Рыбаком дрова для костра колют. А Сосед с РиПом возле большого квадроцикла, рацией занялись. Прикрутили антенну, наладили связь. Я подошел узнать, что слышно.

– Есть связь! Правда, Лесника нет на базе, но Оби-Ван говорит, у них всё штатно. – сообщил Тимофей. – Я передал, что мы добрались до приюта «Белый ключ», ну и события дня вкратце изложил.

– Здорово! – говорю, а сам думаю: вот вроде ничего особенного, обычное дело – сеанс связи «с Базой». Но на душе сразу спокойнее. Хорошо знать, что мы не совсем одни, и не только зомби вокруг, но где-то есть люди, которые нас ждут. – Кстати! А что сказали насчет наших «спасённых»? Ты про них передал?

– Конечно, обрадовал!

– А что с ними дальше – решили? Есть указания?

– Нет, я ж говорю – Лесника нет пока. Но мы договорились, следующий сеанс проведём, как он вернётся, в десять вечера. Там и обговорим это дело.

– Да, решать с ними надо. И с собой не потащишь, и здесь не оставишь.

– Пусть Лесник приезжает за ними. – сказал Сосед. – Мы дорогу от «синяков» очистили, ему сюда примчаться – час делов.

– На чём? Мы же все квадроциклы забрали… Хотя, может, у него ещё есть?

– «Дефендер» точно есть. – напомнил Рыбак.

– Кстати, да. Тут дорога не такая уж плохая, как нас пугали. Если бы я про это знал, можно было и «Дефендер» взять. Уж до этого приюта я бы доехал на нём. – Сосед уверен, а вот у меня сомнения:

– А через Тесьму как переправлялся бы? А по курумам?

– Квадрики проехали, и «Дефендер» проедет. У него клиренс не меньше. – Витька затянулся сигаретой – Я тебе больше скажу. На «Дефе» можно было бы попробовать аж до Метеостанции добраться.

– Нет, вы погодите. – сказал Тимофей. – Определитесь уже, то ли Лесника с машиной вызывать, чтобы он молодёжь забрал. То ли чтобы он нам «Деф» пригнал… Но, мне кажется, это уже наглость была бы с нашей стороны.

– А чего сразу наглость? У нас рейд. Нам транспорт нужен для дела. А эти… «туристы» – Сосед это слово протянул с некоторым сарказмом – они пусть пешком топают до города.

– Злой ты, Витя. И циничный.

– Не злой, и не циничный. А практичный.

Но это уже так, не всерьёз у нас пикировка. Знаю я Виктора давно – он любит на себя такую маску циника примерить. А на самом деле – добрейший человек. Главное – его не злить. Впрочем, как и любого из нас.

174. Ирина. Моя осторожность. Слова Президента.

Мы с девчонками занимались домиками. Те, в которых раньше обитали туристы – оказались пустыми и даже более-менее чистыми, прибранными. Видно: тот, кто в них жил – уходя сделал уборку. Значит, не планировали возвращаться? Скорее всего.

Домик дежурного или сторожа – более захламлённый, но и обжитой. Уютный. Печка-буржуйка, лежанки, полочка с книгами. В основном – про природу, про охоту и про Урал: Тургенев, Аксаков, Пришвин, Бажов… В голове складывается образ хозяина – культурный человек, променявший городскую жизнь на избушку в горах и работу сторожа в лесном приюте. Такое можно понять. Только вот беда какая – не удалось ему спастись в лесной избушке от гадского большого мира. Настигла его и здесь зомби-чума. Это же он был – единственный «дедуля» среди более молодых зомби-туристов? Скорее всего. Ох, интересно, как же это всё здесь произошло? Кто принёс заразу? Кто обернулся первым? Интересно – но и страшно. Подумалось даже на мгновение – что лучше и не знать.

Но любопытство сильнее, это раз. И два – лучше уж знать обо опасности. Предупреждён – значит вооружен. Поэтому надо будет расспросить этих «спасённых с чердака». Но не сейчас. Лучше – вечерком, после ужина. Когда они окончательно в себя придут и к нам привыкнут.

А пока – пусть помогают с уборкой. Работа нехитрая и спокойная. Самое то. А как закончим здесь – пойдём кашеварить. Надо спросить, какие есть идеи …

– Лариса, ты насчёт ужина думала уже? Чем сегодня будем народ кормить?

– Думаю как раз. Нас же теперь больше. На пятнадцать человек готовить надо. Это ведёрный котёл!

– У нас всего на восемь литров.

– А здесь в приюте есть… – подала голос одна из «спасённых», девочка по имени Айгуль.

– Что? – спросили мы в один голос с Ларисой.

– Ну, котёл большой, у дежурного. Литров на пятнадцать. Я могу показать, где лежит. Чистый, кстати.

– Показывай! Только мы ещё Машу позовём и спросим. Мария! Совет нужен. Как думаешь – можно пользоваться котлом местного сторожа? Не поймаем заразу прионную?

– Прионов бояться – в лес не ходить. Или как ещё сказать? Короче, девочки, мы с вами уже столько тут бродим среди этой заразы, что… Если оно настолько заразно – то мы уже носители. Как и все вокруг. А если, как мы думали сначала – заражение через укус, то котёл не заразен.

– Ясно. Спасибо, успокоила: или так, или этак!

– Нет, ну правда, а что я вам могу сказать? Не знает же никто и ничего точно… Всё, что могу – выдать вам по таблетке астемизола. Вон, Денис уже принял сегодня. И вроде пока не обернулся.

На том и порешили. Пошли за котлом – Лора и Маша, следом за этой Айгуль. А я подругам шепнула, что мне надо отлучится на минутку – и двинула на поиски уборной. Нашла, немножко на отшибе, в стороне от жилья – как положено. Два отдельных «скворечника», «Эм» и «Жо». Ну я, понятное дело, к дамской комнате повернула. И хорошо, что заметила неладное: дверка неплотно прикрыта…

Вот случись это неделю назад – я бы попалась. Потянула бы дверь на себя, без всякой тревожной мысли. Но! Мы-то уже неделю, считай, среди этого безобразия крутимся: «синяки», зомби… И что-то сработало в голове. Видимо, мозги уже перестроились на тотальное недоверие ко всей окружающей обстановке.

Так что я обрез достала, курки взвела. И только после этого тихонечко на себя потянула – открыть.

Ну и не зря. Резко пахнуло ацетоном. На меня глянули безумные зрачки с синего лица. Внутри оказалась зомбачка. Пардон – но со спущенными штанами, так и сидела тихо на корточках. Видать, тут же, в сортире, и «обернулась».

И только она подниматься начала – я выстрелила. Вот честно – просто от страха рука сжалась, да палец на крючок спусковой надавил. Тут ведь даже целиться не надо – считай, в упор.

Я от сортира отошла, к деревцу прислонилась… Сама – на полном автомате! – патрон новый заряжаю вместо истраченного. И слышу – наши бегут на звук выстрела. И что-то мне тут вспомнились давние слова нашего Президента, что ещё в 1999 году он сказал…

И тут как раз наши подбегают, Витя с ружьём впереди, конечно, Рыбак, Шатун – все, короче. А я им и выдала:

– Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы их и в сортире замочим. Вот. А ходить нам, девочкам, теперь придётся в ваш мужской туалет.

174. Мария. Югославский супчик. Ретроспектива.

Ну Ирина нас, конечно, напугала! И будь на её месте кто-то другой – ещё не известно, как бы всё обернулось. Всем нам урок: осторожность и заряженное ружьё, это прежде всего.

Но, как говорится: «война войной, а обед по расписанию». Бойцам пора подкрепиться, а у нас ещё не готово. Только вода греется. Надо срочно навёрстывать. Решили: делаем похлёбку по типу того «шулюма», как в первый день готовили, у водохранилища. Пусть нет дичи, да и разносолов уже поменьше, но найдём что положить в котёл: тушенку, гречки немного, картошку, другие овощи (всё, что найдётся)… У Ларисы, оказывается, ещё немного вяленого мяса осталось – тоже туда настругаем, меленько. И ещё – это вообще очень кстати! – нашлись у нас пакетные супчики. Знаете такие, с петушком на картинке? С макаронами-звёздочками? «Подравка». Раньше их ещё называли «югославскими», давно – ещё до раздела Югославии. Теперь, вроде бы, Хорватия делает. Ну да не важно, главное – вкусный супчик. А тем более, если ещё и с тушенкой и вяленым мясом! Так что мы штук пять таких пакетов сразу запустили. Для навара.

И хотя суп ещё только варится в громадном котле – нашёлся здесь, «хозяйский», действительно ведёрный – все уже вокруг костра собрались. Ждут. Ведут беседы. И даже новенькие наши, которые с чердака – с нами здесь, и уже в беседу потихоньку втягиваются.

– А в городе это всё когда началось? И как? – спросил худощавый парнишка, которого звали Костей. А второго, что покрепче – Гришей. Но это я вперёд забегаю. А Косте ответил Рыбак:

– Началось в прошлую субботу. А как – мы и сами не поняли. Ехали в поезде – всё нормально было. А сошли здесь, и началось… Тут кого-то покусали, там на кого-то набросились. И на нас тоже. Но отбились, повезло, что «синяк» один был. – Рыбак делал паузы, затягивался трубкой. Все молчали, переживали заново те события. – А потом нам повезло, что мы из города ушли на водохранилище. И догадались на ночь пост выставить, дежурили. Но в первую ночь ничего не случилось. Только стрельба была вдалеке, в городе. А потом на разведку в город парни пошли – там уже всё ясно стало. Зомби…

– Ты ещё расскажи, как на следующую ночь «синяки» к нам в лагерь припёрлись. – добавил Влад.

– Угу. Припёрлись на рассвете. Но мы их упокоили. Но это долго рассказывать. Вот ещё могу сказать, что повезло – собаку нашли толковую, охотничью. – Рыбак показал на Курца. Тот, как обычно, сидел у ног Виктора. Охранял. – Действительно, умный пёс. Он же нас тогда и предупредил про зомби. И потом не раз выручал. Сейчас – видишь, тихо сидит? Ужин ждёт… Значит спокойно всё, нет поблизости синих.

– Эх… А у Алексея Петровича была собака. Пропала. – печально сказал Костя. – Как раз перед этим всем, дня три назад. Он думал – волк её унёс. А я теперь думаю – то она зомбаков этих где-то встретила.

– Алексей Петрович – это местный сторож? – спросил Тимофей.

– Ну да. Дежурный по приюту. Так правильней. Хороший дядька. Был.

– Ты расскажи, как оно всё у вас случилось. – попросил Рыбак. – Здесь с чего началось?

– Да здесь тоже всё спокойно было. До…

– До вечера вторника. – напомнил второй паренёк, Григорий. – Как раз собака перед тем пропала, Петрович её с утра ходил искать. А мы на Двуглавую поднимались, ходили к Перьям и на Скалодром… Часа в три вернулись, уставшие, конечно. Думали отдохнуть в домике. Подремали немного. Потом поужинать как бы надо. Из домика выходим – а там! Все синие и жрут друг дружку. Чисто упыри. И главное – темно кругом, света никто не зажигает. И тишина. Упыри же молча жрут, не орут, когда на людей кидаются. Вы замечали? Всё не как в кино. Страшнее.

– Угу. Замечали. И правда, страшно.

– Но хорошо, что выстрел в голову решает вопрос. – добавил Сосед.

– У нас не было ружей. Если бы были – может, и Мишка бы не погиб. Отстрелялись бы. Но… не было чем.

– А Мишка – ваш друг? Третий?

– Да. Он спортсмен был. Борец. Он девчат чуть не одной рукой закидывал наверх! И упырей сдерживал, один. Так что мы успели рюкзаки похватать.

– А чего же вы Мишке не помогли отбиваться? – спросил Шатун.

– Да кто ж знал тогда, что это упыри? – повысил голос Костя, чуть не закричал… но сдержался. – Мы в первый момент думали – может пьяные какие, придурки просто. И Мишка нам кричал, чтобы лезли наверх, девчат охраняли. А он сам всех раскидает.

– И раскидал бы, он крепкий был. – добавил Гриша. – Но куснули его. И немного прошло – он сам в такого упыря обернулся. И других жрал. Хоть и темно было, мы видели.

– И на другой день, когда светло стало. – сказал Костя. – К утру уже точно никого живых не осталось в приюте. Так что мы слезть и не могли.

– Пока вы не приехали. Так что спасибо вам. За спасение. – закончил Григорий.

Девчонки всё это время молчали, только вздыхали и жались к своим мальчикам. Видно было, что глаза у барышень на мокром месте. А кто из них с кем из мальчиков – этого я пока, признаться, не разобрала.

– Ладно. Хватит уже об упырях. И вообще хватит о грустном. – говорю я. – Супчик почти готов. Сейчас ужинать будем, и надо, чтобы было хорошее настроение, а с ним и хороший аппетит. Без этого ужин не в прок. Это я вам как медик авторитетно заявляю.

– Маша, может «по пятьдесят» к ужину? – спросил Рыбак. – В военно-полевых условиях это же не может считаться спаиванием молодёжи?

– Согласна. Доза терапевтическая. Для аппетита и настроения – можно.

– Ура, доктор разрешил! – дурачась, закричали мужики… Как дети! Ничем не лучше студентов. Только с ружьями.

176. Рыбак. Заразная паранойя. Жираф.

Ужин удался на славу. Всё-таки, шулюм – это сила, особенно в походных условиях! Горячее варево, более густое и насыщенное, чем обычный супчик. Самое то для уставших путешественников. Считай, первое и второе сразу.

Ну и пятьдесят граммов (будем честными – три раза по пятьдесят!) волшебного «Коктебеля». Это уже бальзам не для тела, а для души. Ведь душа – она тоже устаёт от всех этих передряг.

После ужина отошли с Соседом покурить, поговорить о планах на эту ночь.

– Как расселяться будем – не советовался ещё с нашими девчатами?

– Советовался с Ириной, а она уже успела и с Ларисой, и с Машей обсудить. Они хотят так: их женский коллектив – трое, плюс этих «туристок» четверо, все ночуют вместе, в большом домике под номером четыре.

– Можно. Тогда нас, мужиков, получается шестеро. И «туристов» двое парней. Разделимся по двум домикам. Скажем: ты, я, Тимофей… и один «турист». Хотя бы Костя. Займём вчетвером домик местного смотрителя. А Влад, Денис, Шатун и второй «турист», Гриша – займут номер пятый. Там тоже чисто. И он тоже большой.

– Хорошо. А что скажешь за ночное дежурство? – спросил Сосед.

– Предлагаю наблюдательный пост на чердаке второго номера, где сидели эти ребята. Дыру в полу прикроем чем-нибудь, чтобы не воняло.

– Ну, в принципе, можно…

– Есть плюс в таком размещении: нам оттуда будет отлично видно всё, кроме разве что, домика дежурного. И квадрики поближе поставим, прямо возле лестницы. Будет всё под контролем.

– Да, вариант. Забора тут нет, у костра не посидишь… А на чердаке всяко безопасней. Принято.

– Ещё, Вить, смотри как можно сделать… Дежурства же – как обычно? До полуночи девчата. Потом Влад с Денисом, потом Шатун с Тимом, и под утро мы. Так? Вот я предлагаю «туристов» подключить. Пусть с нами дежурят.

– Ладно. Тогда для надёжности – Влад с Деном пусть берут с собой этого Гришу, а Шатун с Тимом – Костю.

– Что, страхуешься? – я попытался подколоть Соседа.

– А то? Представь: Шатун на дежурстве, ты и я – мы крепко спим… в компании этого Кости. А он возьми да обернись! И нас спящих – грызь-грызь… Каково? Не! Я с незнакомым парнями не сплю!

– Ну, Вить, ты точно параноик! Тогда придётся сделать так… дай соображу, тут целая схема! Значит: после смены Денис с Владом идут спать в наш домик. А Гриша идёт в пятый и спит один. Пока дежурят Шатун с Тимом – Костя под присмотром у них. А после смены – он отправляется тоже в пятый, к Грише. Ну а мы охраняем до утра, пока в домике смотрителя спят наши четверо, в безопасности. А «туристы» – вдвоём.

– И пусть покусают друг дружку!

– Да не покусают. Но хорошо, что пятый номер будет у нас под присмотром. Так что и не сбегут.

– Вот! А я говорил, что это заразно.

– Что заразно, Вить? – не понял я.

– Ну паранойя же! Видишь, ты уже заразился от меня! Хе-хе!

– Ладно. Пойдём ещё по одной, по последней. И спать. Хотя… Стоп!

– Что такое?

– Слушай, я точно заразился от тебя… Сам на измене теперь. А как же наши жёны? Я сейчас про них подумал. И чего-то стало страшно. Им же придётся в компании аж четырёх потенциальных зомбачек ночевать!

– Ну да… Слушай, Рыбак! Ты меня запутал уже совсем. Давай проще: пусть все эти туристы, и мальчики, и девочки, спят в большом доме, в пятом. И на виду у дежурных, и все вместе. В конце концов, покусают друг дружку – их проблемы. Зачистим.

– Ладно. Наверное, так действительно проще. Я не про то, что «зачистим», а что вместе ночуют. Сам тогда скажи Ирине, что их вариант с «девичником» не прокатит. Ну а я Лоре шепну.

– Добро. А мы как обычно расселимся – «мужским домиком» и «женским». Девчата наши втроём в домике смотрителя поместятся?

– Ну да.

– Всё, тогда пошли. По коньячку, и нам ещё ружья чистить.

– Стой. Последнее. То моё предложение, чтобы пацаны с нами дежурили, оно тоже не годится?

– Жень, а смысл? Даже кроме шуток на тему, что они обернутся да нас покусают, просто рассуди – нам их компания так нужна?

– Да не особо в общем. Привыкли уже по двое дежурить…

– Ну и всё. Пусть спокойно спят. Они и правда за последние дни натерпелись, пока сидели там на чердаке как мыши… Сейчас их после ужина разморит – и охранщики из них всё равно никакие. Пускай спят, может даже девок своих в уголке притиснут.

– Пошляк! Тем более, как ты говоришь – они все устали. Не до девок им будет. Хотя… Ладно, не наше дело!

– Вот именно. Не наше. Пойдём, «по пятьдесят». И ружья!

Мы вернулись в домик – в тот самый, «большой пятый», который решили в итоге выделить молодёжи. Там уже убирали со стола, но в бутылке коньяка ещё оставалось немного. Разлили, выпили. И собрались уже идти за маслом и ветошью для чистки, как меня окликнул Денис.

– Рыбак, постой! А как же традиция?

– Какая? – сначала не врубился я.

– Ну, стихи Гумилёва! Как же без них заканчивать вечер?

– А, вон ты про что… Я уж и забыл. Ну хорошо. Сегодня прочту вам вот это. Любимое. «Жираф».[7]

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд

И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далёко, далёко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,

И шкуру его украшает волшебный узор,

С которым равняться осмелится только луна,

Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,

И бег его плавен, как радостный птичий полет.

Я знаю, что много чудесного видит земля,

Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран

Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,

Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,

Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,

Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.

Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.

Я закончил декламировать, все молчали. И мне даже показалось, что у девчат – не только у молоденьких туристок, но и у наших боевых подруг – подозрительно заблестели глаза. А вы думали! Искусство!

Всё. Теперь – ружья.

177. Рыжий и Пушистый. Сеанс связи. Итоги дня.

Закончил я с чисткой «Моськи», и без пяти десять пошёл к нашим квадрикам. Помахал рукой девчатам – они как раз полезли на чердак, заступать на дежурство. Включил рацию, ту самую «Эрику», которую якобы производят по заказу то ли МинОбороны, то ли МВД[8]… короче ту, что нам выдал Лесник. Время 21:59, пора. Нацепил наушники и выбрал заранее настроенную частоту.

– Лесник – Рыжему. Лесник, ответь Рыжему… – Пауза, слушаю. Эфир отзывается знакомым голосом:

– Здесь Лесник. Привет туристам-милитаристам. Как слышно?

– И вам не хворать! Слышимость отличная, на девять баллов. Приём.

– Как ваши успехи? Докуда добрались?

– Мы в приюте «Белый ключ». Успехи нормально. А дела в целом плохо. Много «синих» в Парке.

– Понял. Подробнее можешь? Приём.

– Подробнее. Всего удалось упокоить сегодня 35 активных зомби. Повторяю: тридцать пять. Шестеро – шли группой, их по дороге встретили. Ещё 13 было на стоянке возле моста через Тесьму. И 15 на приюте «Белый ключ». Как понял? Приём.

– Понял тебя. Плохо, что много. Хорошо, что справились. Ещё новости есть?

– Да. Кроме активных зомби нашли много тел. Объеденные, на них «синяки» кормились. А подкормившиеся – были очень быстрые. Повторяю: очень быстрые. Опасные. Близко подпускать нельзя. Так что карабины очень выручали. Приём.

– Понял, про опасность учтём. Сколько всего тел?

– Семь нашли у моста, семнадцать на приюте. Всего выходит 24 трупа.

– Документы находили? Паспорта, или что ещё?

– Да, находили. Паспорта и документы собираем. Но не у всех есть. Что соберём – всё передадим.

– Хорошо. А живых никого? Не нашли?

– Как же не нашли! Нашли, конечно! Просто ещё не дошёл до них.

– Так рассказывай!

– Про живых. Здесь, в приюте «Белый ключ», нашли шестерых туристов. Четыре девушки и два парня, студенты из Челябинска. Старшего группы звали Михаил. Фамилию завтра уточнить смогу. Всего их было семеро, старший погиб, ценой своей жизни спас остальных. Они на чердаке домика просидели двое суток, пока внизу зомби жрали друг дружку. Сейчас приходят в себя. Состояние стабильное, мы чем могли – подлечили.

– Ясно. Молодцы. А что Петрович? Смотритель в приюте, лысый такой, в годах… Не нашли?

– Сожалею, но… тоже «синий» был. Упокоили.

– Понял тебя. Ну что сделаешь. Светлая память, хороший мужик был. Ладно. Что предлагаешь дальше с этими спасёнными туристами?

– Надо что-то решать, и тут слово за вами. С собой мы их не потащим, не готовы они к подвигам пока. И здесь их не оставишь. Может в город? Иван Палыч, вы можете за ними приехать?

– На чём? Я ж вам почти весь транспорт отдал. Самый лучший.

– У вас ещё «Дефендер» есть. Мы дорогу разведали и зачистили. «Дефендер» легко сюда дойдёт, дорога хорошая. Приезжайте завтра, заберёте туристов в город. Может ещё нам чего подкинете…

– Хорошо, я подумаю, ответ дам завтра. Давай на связь ровно в восемь, в девять или десять утра.

– Принято! Да, Иван Палыч, я чуть не забыл! Тут, возможно ещё живые есть. Повторяю: возможно! Две группы ушли позавчера с приюта в горы. Не возвращались. Есть шанс, что живы. Наше предложение: завтра с утра пойдём за ними. На Двуглавую поднимемся, следы поищем.

– Толково придумали. Действуйте. И рацию попробуйте завтра с собой на гору взять. Может удастся ещё с кем связь наладить. Питание – аккумулятор с квадрика возьмите.

– Принято. Попробуем. Я ещё сейчас эфир послушаю, вдруг что… А, кстати, как у вас самих со связью? Удалось связаться ещё с кем? С Метеостанцией?

– Нет, Тимофей, не удалось. Никто не отвечает. Так что надежда на тебя. Ты там ближе, шансов больше. Пробуй на гору подняться и слушать эфир. Сам вызывай на всех частотах. С первой по четвёртую кнопку на рации – все наши каналы. Жми и вызывай.

– Понял. Буду завтра пробовать. Приём.

– Ещё один вопрос. Ты извини, я тут твои цифры записывал для отчета – сколько «синих» вы упокоили. И пересчитал в столбик. Не сходится на единичку. Ты ошибся, что ли?

– А, нет… не ошибся. Просто ещё одного забыл. По дороге, у развилки Верхней и Нижней тропы, встретили субъекта одного – похоже, беглый зэк с «Четвёрки». Это тот, которого наш Серёга подранил. Ну и как встретили… Он на нашего разведчика напал, на Дениса. Но наш отбился, и ранил нападавшего.

– Денис молодец, я давно заметил. Привет ему передавай. Так что этот беглый?

– Привет передам. А беглый помер от совокупности ранений и инфекции. И обернулся. Повторяю: помер и обернулся. Тревожный такой факт.

– Да, тревожный. Я слышал, в городе уже тоже случаи были. Врачи пока объяснить не могут. Будьте осторожны.

– Будем. Больше для нас новостей нет? Движение по Транссибу не открыли ещё?

– Новостей больше нет. Движение не открыли. Но эшелоны воинские с Востока на Запад идут. Поверь мне, Тим, это – хороший знак.

– Верю, Иван Палыч!

– Хорошо. Отбой тогда, и до связи утром.

– До связи!

…Снял наушники. Две минутки – отдохнуть, да осмыслить услышанное. Сосед подошёл – надо же, не спит ещё!

– Тим, что там? Что Лесник говорит?

– Завтра утром связь, он даст ответ, что будем делать с «туристами». Может приедет. Я ему такой вариант предлагал.

– Ну я в общем-то неподалёку был, так что часть разговора слышал. Твою часть. А что Лесник тебе говорил, в общем, из контекста понял. Так что не пересказывай, иди спать. Ты сегодня тоже намотался, настрелялся. И уже на пост скоро. Отдыхай давай.

– А ты?

– А я немножко эфир послушаю. Сон не идёт, покурю тут пока.

– Ладно, доброй ночи.

Я – в домик. А глаза уже – закрываются. И правда, денёк выдался насыщенный. Скорей бы упасть на мягкое! И спать!

178. LoriK. Ночные тени, глаза и странные звуки.

В десять вечера, после чистки ружей, мы с подругами заступили на пост. Разместились там же, где ещё недавно сидели студенты из Челябинска – на чердаке домика номер два. В сам дом, понятное дело, мы и не думали заходить. Залезали по приставной лестнице. Мужики наши перед тем ещё сами сюда лазили, закрывали дыру в полу. И правильно. А то запах оттуда нехороший…

Но теперь вроде нормально – проветрилось уже. Можно сидеть на карематах у окошек и бдить. Сверху обзор неплохой, видно большую часть лесного приюта. Вон окошко светится в четвёртом домике – там мужики спать укладываются. Но не все пока: сначала Тим на большом квадроцикле пристроился с рацией. Надел наушники, с Лесником общался. Потом Тимофея Сосед сменил, тоже посидел минут десять в наушниках. Но, видно, ничего интересного не поймал. Покурил – и тоже в домик, спать.

А в пятом домике фонарики в окнах только что погасли. Там наша молодёжь ко сну отходит. Вообще, у нас была идея устроиться совсем иначе – женским коллективом отдельно, а мужиков с мальчишками поселить. Почему так? Да очень просто! Мужики же храпят… Вот думали – хоть ночку одну от храпа отдохнуть… Да не вышло. Кстати, а почему? Спрошу Ирину.

– Ира, а тебе муж чего сказал? Чем ему наша идея насчет «девичьей избушки» не понравилась?

– Лора, ты будешь смеяться. Но это твой муж первым был против! Он, оказывается, за тебя боится!

– Чего?

– Вернее, оба наши боятся, за всех нас. Что спасённая молодёжь ночью обернётся в зомби. И если с мальчишками они ещё разберутся сами, то оставлять нас в меньшинстве среди потенциальных «зомбачек»… В общем, побоялись они.

– Чёрт! А я как-то даже и не думала… Вообще в голову не пришло, что такое может случиться. А оно может? Как думаете, девчата? Маша, что скажешь?

– Честно – я сначала тоже такой вариант не рассматривала. Но… Много уже за последнее время звоночков таких.

– Каких – таких?

– Ну таких, что человек может в зомби обернуться спонтанно. Не от укуса «синяка», а по каким-то другим причинам. Внутренним. Как тот же Вова, что утром перекинулся…

– Ну ладно Вова… Он раненый был, с инфекцией. Мы же не знаем, где он последние сутки мотался. Мог и от зомби заразиться.

– Мне кажется, что Вова как минимум до лагеря у мостика дошел. – сказала Ирина. – Он же нас предупреждал, чтоб дальше не ходили. Видать, дошел до лагеря, повстречал зомби, решил вернуться. А по дороге услыхал шум мотора, решил разжиться транспортом. Ну и напал на Дениса.

– Одно другому не мешает – возразила я. – Он мог с зомби столкнуться, хоть у мостика, хоть где. Может и вырвался, и убежал. Но контакт был, и он заразился.

– Стойте. Вы сейчас не о том говорите, мне кажется. – сказала Мария. – Вот взять хотя бы этот лагерь. Приют Белый Ключ. Здесь же туристы давно уже сидели, так? Из города сюда уже несколько дней никто не приходил. Дня три точно. Иначе и Лесник бы знал, и даже мы бы заметили. Мы же ещё в понедельник переселились на Базу, считай, на самый Кордон. Дорога в Парк – мимо нас, и мы бы знали, если бы по ней народ шастал. А мы живых там не встречали.

– Верно, конечно. Но есть же другие дороги на Таганай, мимо Кордона.

– Есть. Но всё равно народ в основном официально в Парк заходит. Лесник говорил – 90 процентов.

– Ну ладно. Пусть так. Ты вообще к чему клонишь? Что «свежий» народ в Парк не заходил, а эпидемия сюда всё равно докатилась?

– Именно! И это очень не вяжется с тем, что мы знаем про инкубационный период инфекции. Мы с вами что видели? Только такую короткую цепочку событий: укус зомби, скорая смерть, и скорая ресуррекция. То есть – обращение в зомби. На всё про всё – десять минут. Так?

– Да.

– Ну вот это и не вяжется. При таком коротком инкубационном периоде эпидемия не распространяется так быстро и так глобально. Просто человек, заразившись, не успеет далеко уйти, уехать поездом, улететь самолётом… Понимаешь?

– То есть, чтобы заражение шло быстро и далеко – надо, чтобы он, заразившись, ещё пожил?

– Да! Пожил, уехал в другой город. Или в Парк пошёл в поход. И уже потом обернулся и всех покусал. А иначе – никак не вырисовывается картина.

– Погоди. Но вы же в городе в Больницу ездили. С врачами общались. Что же они вас про такое не предупредили?

– Ларис, ну они и сами могли не знать. Это какой день был? Вторник? Третий или четвёртый день всего от Начала. Просто информации ещё не было.

– Да… Тогда и правда страшно с незнакомыми людьми в одном доме ночевать!

– А почему только с незнакомыми? – спросила Ирина. – Если, действительно, от укуса напрямую не зависит заражение, то… И знакомый может обернуться. Как ты сказала, Маша? Спонтанно?

– Угу.

– Ну вот. Значит каждый из нас может спонтанно обернуться. И всех покусать.

– Ира, это пипец! Ты уже тоже заразилась!

– Не, вроде не кусаюсь пока…

– Да я не про зомби! Паранойей заразилась. От мужа!

– Твой такой же параноик, не волнуйся подруга!

…Посмеялись. Разрядили обстановку. Ещё с полчаса сидели и просто наблюдали. Последние фонарики в домиках погасли. Здесь же, в «лесном приюте», электричества нет совсем. Так что только фонари, свечки, и ещё керосинка в домике смотрителя – вот и всё освещение. Кстати, я поборола свою нелюбовь к налобным фонарикам и взяла у мужа маленький налобник, пусть будет в дополнение к моему ручному. Сейчас как раз он может пригодиться – я бы прогулялась «до ветра».

– Девчата, сходим?

– Только все вместе! Никаких одиночных хождений больше.

– И только с оружием!

Спустились вниз, ружья наизготовку. Это уже привычкой становится – чтобы, случись чего, не вспоминать лихорадочно, в патроннике ли патрон? Ну и двинули втроём: я с ТОЗиком, Ира с обрезом, Маша с Бенелькой.

В этот раз поход в туалет обошёлся без приключений. Зомби «мочить в сортире» не пришлось. Зато на обратном пути…

Мы возвращались к нашему наблюдательному пункту, подсвечивая дорогу, внимательно глядя по сторонам. Поэтому сразу заметили движение в стороне от тропинки. Двигалась какая-то тень! Замерли мы – и движение прекратилось. Зато из темноты на нас уставились два глаза. И светятся в луче фонаря!

В ту же секунду наши два ружья и обрез нацелились в сторону, где были эти глаза. Нервы – на пределе! Мы уже готовы были стрелять просто наугад, в темноту. Но сдержали свой страх, и слава Богу, никто не выстрелил. Потому что из кустов до нас донёсся очень характерный, совершенно домашний звук. Похожий на звук работающего тихонько холодильника: Фррррр… Фррррр…

– Кис-кис-кис! – позвала я. И отвела луч в сторону, чтобы не светить кошке в глаза. Серая тень нерешительно двинулась к нам, подошла. Потёрлась об ноги. Дала себя погладить. И замурчала ещё громче.

179. Денис Раст. О кошках и о дороге домой.

Полночь. Тишина, только ветер шумит верхушками сосен. Мы дежурим на чердаке втроём: я, Влад и кошка. Кошка сытая и довольная, её накормили девчата. Мурчит как маленький трактор на коленях у Влада.

– Такая же ласковая и мурлыка, как моя Нюша. – говорит Влад, гладя кошку. – Я её котенком нашёл. Представляешь? Пришёл в один магазин по работе. Пока возился, то-сё, слышу – из подвала писк какой-то. Неужто ребёнок? Заглянул, прислушался – а это котёнок пищит, прям плачет. Взял фонарик, спустился по лестнице, пригляделся: Ба! Крохотулька совсем. Лежит на куске фанеры, дрожит, плачет. В руку взял – глазки загноённые, и сильно… а сам, однако чистенький. Может, мамка пропала? Но видно, что ухаживала за ним изначально, вылизывала. Впал я в смятение: что делать? Бросить – уже не смогу. Взять? Можно, конечно, но там свои проблемы… «Полежи» – говорю ему. А он почувствовал рядом живое тепло, и ещё сильнее пищать начал, аж до хрипа. Положил я его на место, работу быстренько завершил, и опять спустился. Смотрю, он на пузике прополз до лестницы, по которой я пришёл-ушёл. Всё, думаю, точно не брошу. Значит Богу так угодно. Положил в коробку, и на такси в ветлечебницу. Там ему глазёнки промыли, осмотрели. Дома бедняга сразу двадцать кубиков молока усосал…

– А дальше? – спрашиваю. Я ж и сам кошачьих люблю, у меня дома такая животина пушистая!

– А дальше всё просто. Вот уже два года живёт у меня Нюша. Девка оказалась. Типа такой же, только чисто черная. Ласковая! Спит в ногах у меня… Помурлыкать приходит.

– Ну эта вроде тоже ласковая, но цвет, конечно, непонятный. И не чёрный, и не серый.

– Это потому что темно сейчас. Утром увидим. Сто пудов, это кошка-трёхцветка. Больше чёрная, но вроде с пятнами серыми. Может и с рыжими.

– Наверное. Влад, а как думаешь, откуда она пришла? Или местная?

– Да конечно местная. Я читал – на Таганае в каждом приюте кошки живут. Просто, когда вся катавасия с зомби началась – кошка сбежала в лес. Они же умные, соображают… Вот и эта киса смекнула, что к зомби подходить нельзя, и свалила от беды в лес. А как вернулись живые люди – и кошка пришла. Говорю же – умничка!

– Эх, ладно… Растравил ты мне душу, Влад. Дом вспомнился, аж в груди сжало. У меня же тоже кот есть – пушистый, зараза! И не только кот…

– Стопэ, дружище! Вот давай о доме пока не будем. Я тоже скучаю. Но пока выбраться отсюда домой нет возможности – лучше себе и другим душу не травить.

– Согласен. Но всё-таки…. Всё-таки – стремиться домой надо.

– Денис, ну так мы и стремимся! Что думаешь? Вот этот рейд в горы – он просто так, что ли? Ты подумай, друже: мы ж таким образом себе на билет домой зарабатываем…

– Ты уверен?

– Точно тебе говорю. Смотри: оружие, транспорт… Это всё нам необходимо для дороги домой. Ещё – связи с ополчением и с военными. Это всё – через Лесника и дальше по его каналам. Так что…

– Ладно, верю. Согласен. Я, в общем, и сам что-то подобное думал. Хочется всё-таки надеяться, что домой доберёмся однажды.

– Доберемся, я в это верю. У нас же – видишь, как вышло? Приехали сюда простыми туристами, за неполную неделю стали рейдовой группой. Поверь, ещё неделя, и Рембо будет в сторонке нервно курить! И вот тогда, пожалуй, мы будем готовы к этому броску… Тебе до дома сколько примерно?

– Мне? Ну, отсюда до Самары где-то 750.

– А мне, прикинь, 1100 отсюда до Саранска! Кстати, если через тебя ехать – то и все 1300.

– Но мы же всё равно все вместе поедем? – спрашиваю о том, что давно волнует, на самом деле.

– Конечно! Уж можешь мне поверить. – отвечает Влад.

И… я почему-то верю.

180. Шатун. Думы мизантропа в Час быка.

Два часа ночи – самая темень. Час быка[9], так, кажется? Ещё и облачно, ни звёзд, ни луны не видно. Лес шумит. Честно сказать, жутковато немного. Особенно, когда вспомнишь, что вокруг могут бродить мертвяки. Но мы на чердаке в безопасности, «синих» в зоне видимости не наблюдаем, да и случись что – ружья у нас заряжены не пистонами.

Я более-менее бодр – успел выспаться. В термосе есть крепкий чай, даже не остыл ещё. На дощатый пол чердака брошены пенки для тепла и мягкости. Можно относительно комфортно дежурить.

Одна беда – скучно сидим сегодня, молча. И даже животных не видать, не слыхать. Девчата ведь кошку нашли, местную, судя по всему! От зомби убежала, но вернулась, как люди живые появились… Но кошка посидела смену с девчатами, подкормилась, а потом ещё у Влада на коленях помурлыкала – и умотала куда-то спать. С нами не осталась. И собака, разумеется, спит где-то неподалёку от Соседа. Но это, в общем, хорошо: раз животные спокойны – значит угрозы от «синих» нет. Звери чуют зомби лучше нас.

Но что грустно лично для меня – дежурство выходит молчаливое, нечем себя занять. Разговора не получается. Всё потому, что Тимофей устал и толком не выспался. Ему не дали пораньше лечь обязанности радиста. Я отсыпался – а он на связь с Лесником выходил. Вот и зевает теперь, носом клюёт. Можно, конечно, попытаться растормошить. Но не нужно. Пусть отдыхает, пока всё спокойно.

Я взялся было за приёмник, хотел послушать эфир. Разумеется, только одном ухом. Второе ухо мониторит вокруг, прислушивается к шорохам. Но и вокруг тихо, и в эфире слушать нечего.

То есть, станции какие-то вещают: на арабском да на китайском. Но не учил я эти языки, увы! Ни слова не понял. Одно только наблюдение: сдаётся мне, что дикторы очень нервные сегодня. Я слова-то не понимаю, все вот эти арабские «Алла-бисмилла», да китайские «Синь-пинь, хао хуяо»… Но интонации и настроение могу почувствовать, даже на этих басурманских наречиях. Так вот: взволнованы чем-то ребятки. Нервничают, аж до паники. Хреново, конечно. В новом прекрасном мире, да среди зомби… Уж если мы в лесу чуть не сотнями их встречаем – то что в городах больших делается? Песец, одно слово. И это – заметьте! – не северный пушной зверёк!

Выключил радио – чтобы батарейки поберечь, и чтобы самому не расстраиваться. Просто смотрю в ночь, думу думаю.

А вот правда… Почему так получилось? Почему зомби? Даже уточню вопрос: а почему именно зомби? Именно зомби-апокалипсис на отдельно взятой планете?

Почему не метеорит из космоса? Почему не взрыв сверхновой? Почему, наконец, не нашествие жуков, каких-нибудь арахнидов из звёздной системы Клендату?[10]

Не знаю, как было сотни и тысячи лет назад, а на моей памяти – люди всегда ждали какой-то засады… А если подумать – то и тысячи лет назад её тоже ждали. Библейские пророчества, это вот «Откровение Иоанна Богослова»… мы ведь даже само слово «апокалипсис» оттуда почерпнули!

Значит, ждали засаду всегда, так? Да, ждали. Но не такую!

Вот взять время моего детства и юности. Я же читать фантастику всегда любил. Чего боялись тогда? Чем пугали фантасты? Ага, помню. Серые муравьи-мутанты![11] Биомасса-клон из канализации![12] Пришелец, замороженный в Антарктиде… его нашли, он всех сожрал.[13] Ещё пришельцы, Чужие, сотни их! И все норовят похитить тела землян, завоевать, уничтожить…

Но на каком-то этапе – тема пришельцев схлынула. Исчерпала себя? Или просто потеряла актуальность в тот момент, когда стало ясно, что освоение Дальнего Космоса откладывается на неопределённое время? Не стало коммунистов – пропало очарование «Мира Полудня», пропала тяга к звёздам, в момент устарели книги Ефремова, Павлова, Снегова… Стругацкие – и те заговорили другим языком.

Но Стругацкие хотя бы не писали про зомби… У них была Зона и были сталкеры – но и Зона в их понимании была космическим артефактом! А что сделало наше поколение (ну, или не наше, а наших младших братьев)? Они Зону Стругацких превратили в Зону компьютерный игрушки. Где уже нет места инопланетному, есть только «вояки» и «бандиты», барыга Сидорович и Чернобыльская АЭС… всё земное, всё приземлённое. Прощай, Космос! Прощайте, жуки-арахниды!

Но ладно, ближе к нашим баранам (а то мне волю дай, занесёт невесть куда!)… Почему именно зомби-тема вышла на первый план в массовой культуре? Уже лет сколько? С десяток или больше?

Все эти «Живые мертвецы», «Войны-Z», «Обители зла», «Эпохи мертвых»… Откуда так массово? Нас что, специально готовили к этому моменту?

Если хорошенько подумать – легко отыскать причины привлекательности зомби-темы. По крайней мере, в массовой культуре. Зомби лучше пришельцев из космоса! Они же тупые и не вооружены! Их легко расстреливать. От них очень просто дистанцироваться: вот мы, живые и тёплые.[14] А вот они, мёртвые и гниющие. Их не жалко – мочи, стреляй, жги! Всё равно ведь не живые…

Тебе не нравится твой сосед? Но ведь нельзя просто так взять, и замочить соседа! Конечно… А теперь представь, что твой сосед стал зомби. Окей! Теперь мочить соседа легко и приятно!

Я понял. Нас – слишком много. Нас же пугали перенаселением, «пределами роста»… И вот настало время этих «пределов».

Мы стоим в пробках – и тихо ненавидим тех, чьи «жоповозки» мешают нам проехать. Мы ищем место для парковки во дворе, не находим места – и снова ненавидим соседей. Мы идём в супермаркет, изнываем в очереди, и ненавидим всех и вся, кто со своими сраными тележками, полными своей сраной жрачки стоит на очереди в кассу впереди нас…

Я где-то читал, что саранча – очень простая тварь, если вдуматься, насекомое почти без мозгов! – эта саранча имеет интересную модель поведения. Пока саранчи меньше определённого количества (пара-тройка особей на квадратный метр) – она сидит себе спокойно и кушает травку. Но стоит саранче размножится выше определённого предела – ей сносит башню. Причём, не обязательно реально сажать на одну грядку сотню штук – насколько помню, в том опыте ставили зеркала вокруг, чтобы создать всего лишь иллюзию того, что саранчи много!

И тогда у саранчи запускалась программа – раз вокруг слишком много таких же, надо лететь прочь! И саранча массово пускалась в перелёт – сжирая на своём пути всё, что можно сожрать.

А нет ли у нас, у людей, подобного механизма? Те же нашествия монголов, хунну, чем только не объясняли… А на самом деле – всё просто: превышение некоторой плотности населения на квадратный километр степи.

Прошли столетия. Мы придумали компьютеры, интернет, айфоны и твиттер. Но глубинные механизмы в подкорке остались те же. Нам не нравится теснота. Нам не нравится машина соседа на нашей парковке и отражение соседа в нашем зеркале – как той саранче. А чем мы лучше?

И вот тогда, когда эта программа включилась у всех – началось.

Хотя… это всё, конечно, мои домыслы. Продукт взбудораженных нервов, ночного дежурства и крепкого чая. Бред.

Но тогда – вопрос! – почему мы так спокойно научились уничтожать зомбанутых? Почему мы не испытываем угрызений, терзаний? Эти зомби – они ведь наши вчерашние сограждане! Но мы вышибаем из них мозги, и радуемся, что удалось «зачистить» очередную полянку в лесу. Реально, нам нравится эта работа!

Может быть, на каком-то уровне подсознания, мы понимаем, что на Земле есть место для пятисот миллионов – но не для восьми миллиардов? Мы чистим не зомби. Мы просто спасаем планету от перенаселения, а себя от конкурентов за место под солнцем?

– Иван, ты о чем сейчас? – Опа! Оказывается, начиная с какого-то момента я разговаривал сам с собою вслух. Тимофей слышал?

– Да слышал я, слышал. Ну, местами. Сквозь сон. И знаешь – ты прав. Я тоже думал над этим. Но, наверное, у тебя даже лучше получилось.

– Да ну… поток сознания же!

– Нормально.

– Думы мизантропа! Ненавижу соседей, «всех убью – один останусь»…

– Вот потому, что такие мысли были у всех – люди и стали превращаться в зомби. Эгрегор, понимаешь ли.

– Ладно. Пускай так. Эгрегор и всё такое… Нам-то как быть дальше с этим?

– Ну как быть, как быть… Четыре без пяти. Соседа и Рыбака будить…

181. Сосед. Что будет завтра.

Заступили на смену в четыре утра. Сменили Шатуна и зевающего Тимофея. Залезли на чердак – Курц, разумеется, остался внизу, у лесенки. Я ему бросил чью-то куртку, что нашлась после зачистки. Вроде нормальная, без крови и прочего. Пёс спокойно спит – значит, всё тихо вокруг. Хорошо.

– Посидим? Или, может, обход сделаем? – спросил Рыбак.

– Хорошо было обход на той Базе делать. Там забор, или хотя бы сетка. А тут…

– Да, без забора плохо. Сожрут. Значит – будем сидеть тут до утра?

– Будем сидеть. – говорю. И добавляю: – Не нравится мне здесь, в приюте этом. Наверное, как раз потому, что нет забора. Чувствуешь себя, как голый.

– Есть такое. Плюс всё то, что здесь происходило… Не приют, а кладбище. Но… Мы же и не собираемся здесь оставаться?

– Нет, конечно. Завтра двинем.

– Но не с утра. В обед.

– Угу. Тим связался с Лесником – скорее всего, он приедет к обеду. Заберёт «туристов».

– Это хорошо. Знаешь, хоть глаз и радуется наличию молоденьких девчонок поблизости, но разум говорит, что от них одна морока. Наши подруги всё же именно «боевые подруги». На них можно положиться во всём. А эта молодёжь…

– Да. Короче – пусть у Лесника голова за них болит. Нам – не нать.

– Ладно, принято. Теперь о наших делах. Мы с Ларисой завтра на горку. Парни тоже хотят. Ты – точно не пойдёшь?

– Нет, Жень. Я останусь. В горы лазить – не моё. И потом… Знаешь, что я слышал сегодня?

– Не знаю. Что?

– Свист рябчиков я слышал в лесу! Ты когда-нибудь стрелял рябчика?

– Нет. Откуда? У нас в области всё утки да гуси-лебеди… Ну фазаны ещё. Рябчик же лесная птица? Нет у нас лесов…

– Не лесная, а боровая. Так и называется – боровая дичь. И он вкусный, зараза!

– Так за чем дело стало? Бери собаку, да иди на охоту!

– Тут есть нюанс. Манок нужен. Приманить птицу. Без этого – можешь до вечера по лесу мотаться, и придёшь пустой.

– А манок как сделать? Из чего?

– Разные способы есть. Из утиной или заячьей косточки. Из жести. Из шприца. Наверное, последний вариант попробую. У Марии завтра шприц самый мелкий спрошу.

– Ну что, пожелаю ни пуха, ни пера! Нам дичь очень даже кстати будет. Шулюм, опять же… Вкусно!

– Угу. А не добуду рябчика – можно ещё попробовать на вяхиря поохотиться. Они тут тоже есть, я видел. Завтра прямо с утра к роднику сходим. Там на водопое…

– Тише!

– Что?

– Показалось, что вон там движение. Но нет. Просто ветка качнулась. От ветра, наверное. Извини, перебил…

– Да ладно.

Посидели, прислушиваясь. Понаблюдали. Но и правда – тихо. Просто показалось. Это не мудрено. Мы уже почти неделю живём в атмосфере всеобщего зомби-звиздеца. Нервы не железные. Вот и мерещится всякое. А вот кстати!

– Слушай, Рыбак, а что думаешь на будущее?

– В смысле?

– Ну, какие у нас перспективы? Вот эти зомби… Сейчас не важно даже – какими путями заражение. Важно – что дальше. Об этом думал?

– Ну, думал. Немного. Вариант первый: зима. Вариант второй: лето. Оба варианта ничего хорошего «синим» не обещают. Расшифровку надо?

– А давай! Проверю свои думки.

– Ну хорошо. Поехали. Зимой «синим» ничего не светит. Даже не вдаваясь в дебри биохимии, ясно: зимой, при минусовой температуре, все реакции в теле встанут. Результат: синие трупы и полутрупы. Которые нам не так уж сложно будет зачистить.

– Хорошо. Звучит как бальзам на душу населения.

– Теперь лето. Тоже, ничего хорошего для них. Разложение. Что так, что этак – срок действия им от силы пара недель. Понимаешь?

– Понимаю. Скорее всего, так и планировалось. Если эта эпидемия рукотворная – а я уверен, что так и есть – то её «авторы» и интересанты должны были именно так мыслить и планировать. Две-три недели – и здравствуй, «новый мир». А этих – в расход.

– «Дивный новый мир». Так правильно. Классика, однако!

– Что это значит для нас? Думал об этом?

– Ну, если мыслить в этой парадигме – то надо просто переждать этот момент. Самый трудный. Врагов мочить, своих спасать.

– А мы вроде как именно этим и занимаемся!

– Точно! Даже сейчас. Поэтому – дежурим дальше. Осталось недолго – рассвет скоро!

28.09. Седьмой день.

182. Рыжий и Пушистый. Буду краток: Утро. В горы.

Мне сейчас не до заметок, тороплюсь, так что буду всё схематично описывать. Утро, завтрак… Сосед с Владом и Рыбаком с рассветом пошли к роднику за водой, но с ружьями (разумеется). Предупредили – возможно, будут охотиться, чтобы не нервничал никто. Если что вдруг случится – рации включены. Так что, когда мы услышали выстрелы – никто не паниковал и не дёргался бежать, отражать атаки зомби.

Вернулись вскоре – принесли воды и пару вяхирей. Это – то же самое, что витютень: птица лесная, вроде голубя, немножко крупнее. Сосед утверждает, что вкусная. Ну и проверим! Но не сейчас: Виктор надеется настрелять ещё дичи. Если получится – может, рябчиков удастся добыть. Тогда на обед или ужин будет шулюм.

А пока завтракаем остатками провизии. Хлеб заканчивается. Но есть ещё полно консервов, даже копченая колбаса и сыр. Лариса нарезает бутерброды – взять с собой. Мы же на горку идём.

А в лагере остаются две семейные пары: Шатун и Мария, Сосед и Ирина. У них дел полно – и охота, и шмон в лагере, и квадрики проверить, и за молодёжью присмотреть. Молодые «туристы» тоже остаются – они на Двуглавой уже были, оказывается. По их словам – восхождение туда не очень сложное.

Ну, мы пойдём проверим, впятером: Рыбак и Лорик, Влад с Денисом и я. Но мне же ещё рацию тащить! И аккумулятор с квадроцикла!

Открутили, кстати, самый мелкий из аккумов: «Дельта 1220», «Нано-гель»… Но он хотя и «нано», а весит, зараза, около семи кило. Решили с ребятами – тащить будем по очереди. А ведь у нас ещё и ружья, куда ж без них!

В общем: быстро позавтракали, чай-кофе попили, с собой ещё в термосах взяли… Ну и полезли на горку. Благо ещё, лестница есть. Двести одна ступенька – Денис не соврёт!

183. Денис Раст. К южной вершине Двуглавой.

Я тоже буду писать покороче. Тем более – Рыбак говорит, что наши коллективные заметки по объёму уже догоняют «Войну и Мир» Толстого. Ну, немножко пока ещё уступают…

И ещё: мы залезли повыше, а тут такая красота! Такие виды!

Вот честно – не писать хочется (ещё и пальцем по экрану смарта), а смотреть и смотреть вокруг. Любоваться… Осень же, самая что ни есть золотая. И такие тут краски всех оттенков – что закачаешься! Тут и вечная зелень хвойных лесов, и золото берёз, и красная медь рябин… А добавим сюда серые камни и зелёные лишайники на них… А кое-где эти лишайники в красноту отдают, как запекшаяся кровь… Все сочетания, короче. Буйство красок. Радость глазу!

Ладно, к делу. До вершины – ещё топать и топать. По лесенке тоже было круто – причём круто в буквальном смысле. А как лесенка закончилась – камни пошли. Тропинка как бы имеется, но чем дальше в верх – тем камней больше. И тем камни крупней. Перелезать их – быстро устаёшь. А у нас ещё и ружья, и поклажа.

Короче, уставать мы стали. Первым Рыбак начал:

– Шабаш! – говорит – Давайте пять минут посидим, покурим. А то мне уже что-то воздуха не хватает.

Я и сам курящий, так что Рыбака понимаю. Но звучит, если со стороны, довольно нелепо: человеку не хватает кислорода, поэтому надо обязательно покурить! Но тут и Тимофей поддержал:

– Точно, надо привал небольшой устроить. Тут уже достаточно высоко для связи. А у меня как раз подходит время сеанса, девять утра, пора Лесника вызвать. Скидываем рюкзаки! Парни, давайте аккум!

Аккумулятор последнее время несли мы с Владом, по очереди. Достали, подключили наскоро рацию. Сами – покурить, а Рыжий и Пушистый вызывает Гостиницу. Мы вроде как из вежливости отошли немного в сторону, но всё равно почти всё слышали. Пересказывать дословно не буду, но ключевые моменты такие: Лесник приедет. Возьмёт «Дефендер», и к полудню будет здесь. Хлеба привезёт, ещё чего-то свежего. Молодёжь заберет с собой, как ему и предлагал вчера Тимофей. А всё остальное – при встрече.

Дальше Тим по рации вызвал Соседа, ему пересказал, что услышал. В ответ – «на Базе всё спокойно». Ну и пока ноги отдыхают – попытался Тимофей найти в эфире другие группы. Но тут без толку. Ноль результата. Ладно, полезем дальше.

Дошли до развилки тропы, налево указатель «800 м – Скалодром», прямо «1,5 км – Двуглавая сопка, Перья». Я читал, что на Скалодром дорожка полегче, но Тим, Рыбак и Лорик захотели на Перья. Ну что же, пошли туда… И довольно скоро опять запыхались. Крутоват подъём! И камни, камни… Пришлось опять остановиться – отдохнуть, заодно и осмотреться. А посмотреть есть на что! Тут мы уже выше леса, деревья вид не закрывают. Простор! Картина такая, что хоть в раму ставь! Другие горы видно: хребет Малый Таганай, гору Монблан (да, представьте, здесь есть свой, уральский Монблан!)… Внизу Большая Каменная река «течёт». К югу – блестит серебром водохранилище, где мы стояли лагерем, а за ним и весь Златоуст, как на ладони. Только Откликной гребень отсюда не виден, северная вершина Двуглавой его закрывает.

И вот, итог: мы забрались почти на самую вершину. «Почти» – потому что над нами ещё скальные останцы – «Перья». Вот на них я точно уже не полезу. И устал, и чуть страшновато. Не производят эти скалы впечатления прочности. Хотя, если вдуматься – тысячи лет стоят так, и до сих пор не упали.

А в общем, лезть на сами Перья нам и нет необходимости. Отсюда уже почти весь Таганай видно… И я вам скажу – ради такой красоты стоило пыхтеть по каменистым кручам! Горы… сказочные.

Но не будем забывать, у нас помимо любования горами есть ещё основная задача – радиосвязь. Тимофей уже антенну к рации прикрутил, аккум подключает. Не зря же мы его на себе в гору тащили! Вот и попробуем ещё раз, может найдутся в эфире другие группы «туристов-милитаристов».

184. LorikK. Сеанс связи. Ильич с Метеостанции.

Про то, что здесь наверху очень красиво – уже написали. Но я всё равно повторю. И уточню: эта красота – плата за трудность восхождения. Но когда заберешься на самый верх – дух захватывает, и ни разу не жаль сбитых ног!

Мы расселись на камнях, покурить, полюбоваться природой. А Тимофей включил рацию. В этот раз, как я поняла из разговора, задач было две – первая: прослушать эфир, в надежде найти живых, хотя бы те две группы, что ушли с Приюта (хотя было неизвестно – а есть ли у них вообще рации?) Вторая задача – связаться с Метеостанцией на Дальнем Таганае.

Вообще, если быть точным, метеостанция как таковая давно закрыта. Она работала шестьдесят лет, с 1932 по 1992. А теперь там давно уже туристический приют. И база аварийно-спасательной службы Парка.

Только вот связи с ними нет уже несколько дней. Потому и сидит Тимофей на скале с рацией – достучаться пытается.

– Метеостанция, ответь Двуглавой. – пауза. – Двуглавая сопка вызывает Метеопост на Дальнем Таганае. – пауза. – Внимание всем, кто слушает канал. Вас вызывает отряд спасателей. Находимся в парке Таганай. Ищем живых от имени аварийно-спасательной службы Парка. Перехожу на приём…

И снова минуты тишины – ответа ждём. Потом Тимофей переключает рацию на резервную частоту, и всё повторяется с начала.

Мы уже и покурить успели, опять красотами с высоты любуемся. Мысли – уже о том, что спускаться бы надо, и на базу топать. И тут:

– Тише!

Это Тимофей, услышал что-то в наушниках. Мы к нему – и тихо, куда уж ещё тише! – слушаем. Что-то хрипит в наушнике (Тим одно ухо к нам повернул, чтобы слышали):

– Метеопост …льний Таганай. Говорит Метеопост Дальний …най. Повтори, кто вызывает.

Тим терпеливо повторяет, тщательно выговаривая слова:

– Вызывает отряд спасателей от имени Лесника, от аварийно-спасательной службы Парка. Мой личный позывной – Рыжий. Нахожусь на южной вершине Двуглавой сопки. Имею задачу установить с вами связь.

– Рады тебя слышать, …жий! Со связью плохо. Антенна …малась, починить пока не можем. Кругом много бешенных. Дела хреново, есть …ные. Повторяю: есть раненные. С продуктами тоже плохо, за водой ходить не можем, вокруг много …шенных. Топим иней. Как понял? Нужна ваша помощь. Повторяю – нужна помощь. Но вы …рожнее!

– Метеопост, ответь на вопросы. Первое: сколько живых? Сколько раненных?

– …чаю: живых девять, раненных двое.

– Второе: кто такие «бешенные»? Это «синие»? Это зомби? Сколько их?

– …шенные – да, это как зомби из книжек. Нападают на живых. Сами мёртвые, и рожи у них синие.

– Метео, понял. Тебя звать как? Ты за радиста будешь?

– Олег меня зовут. Позывной «Ильич». Я не радист, но по жизни связист. А так да, радист, пока другого не прислали. (Вроде смеётся? Весельчак!)

– Олег, рад знакомству. Я Тимофей, личный позывной «Рыжий». Буду с тобой на связи теперь. Мы идём в вашу сторону. Повторяю: мы идём к вам. И «бешеных» остерегайтесь. Один укус – и станешь такой же!

– Это мы уже знаем. Остерегаемся. И уже заё….сь тут сидеть. Говорю же – выйти не можем, тут кругом бешенные. Даже антенну не починить из-за них.

– Слушай, Ильич, нам до вас – где-то пятнадцать километров. Но то по прямой. А двигать по горам – намного больше выходит. За сутки не доедем. Более реально – двое суток. Вы продержитесь столько?

– Мы продержимся, не вопрос. Три дня уже …жимся. Так что ещё два – легко. Вы, главное, придите.

– Мы придём, держитесь! Ещё вопрос – связь на этой частоте держим? Какой период?

– Да, эта частота нормально, всё слышно. Период – сейчас десять утра. …вай каждый четный час буду включаться на приём. Вызывай по чётным.

– Ильич, понял тебя. Связь в четные часы: 12:00, 14:00 и так дальше. Но учти, что рельеф тут такой… Мне пришлось на самую гору залезть, чтобы тебя найти. Пойдём в низинах – связи не будет. Учти это, и не переживай.

– …нял тебя. Просто буду включаться в начале четного часа. Переживать не буду. Пойду, обрадую наших, что помощь близко.

– Давай, Метео! Держитесь там! Мы идём!

И тут уже мы засобирались вниз. Новость какая! Связь с Метеостанцией установили! Идём к ним на выручку, им помощь нужна!

Жаль только, что других групп мы не нашли в эфире. Да и следов на вершине тоже не нашли. Нет, следы есть, конечно: всякие надписи на камнях «Маша+Вова» и «Челябинск-2008» – это в изобилии. Но указаний на то, что вот день или два назад здесь прошли наши потеряшки? Нет, не нашли. Спускаемся!

185. Мария. Утро седьмого дня.

Пробежалась по предыдущим заметкам – все вдруг решили писать покороче. Ну, как все – так и я. Тем более, что расписывать про наше утро в лагере особенно и нечего. Пятеро наших ушли на гору, четверо нас осталось. Плюс шестеро «не наших», молодёжь. Происшествий за ночь у нас не случилось, у молодёжи – тоже всё спокойно. Мы их даже будить рано не стали, дали выспаться. А как они поднялись, примерно в половине десятого – проводили до «удобств» (разумеется, так – ведь без оружия решили никуда не ходить), а потом накормили завтраком.

Я к ребятам присматривалась в основном с медицинской точки зрения. Спросила – нет ли жалоб на здоровье. Жалоб не было. Да и так видно, что все здоровы. Выспались, отдохнули… Но витамины я всё же дала всем – и ребятам, и девчатам, и нашим. Хуже не будет.

Напомню: ребят двое, Гриша и Костя. А девочек четверо: Настя, Софья, Маргарита и Айгуль. Последняя – самая бойкая. А первая, Настя – это как раз та, у которой была вчера истерика. Тимофей даже определил это как «психотравму». Но я не психолог, так что воздержусь от диагноза. Но да – Настя из девчат самая ригидная и заторможенная. А остальные две девочки – мне показались… просто обычными. Я подумала – и добавила Насте ещё таблеточку фенотропила.[15] Это, конечно, не антидепресант, а ноотроп. Но у меня просто нет антидепрессантов быстрого действия (да и есть ли они вообще?) А давать девочке феназепам[16] – как-то не хочется. Это всё равно как молотком по голове шарахнуть. Так что скушай таблеточку после завтрака, потом поработай, отвлекись – глядишь, полегчает.

Нам Тимофей уже передал по рации, что Лесник за ребятами приедет. Отчасти поэтому я уже их и не считала «своими пациентами». Сосед студентам уже сообщил, что сегодня они едут в город, они даже обрадовались. Так что после завтрака – были отправлены в свой домик, собирать вещи и прибираться.

Мы же занялись своими делами. Сосед попросил у меня самый мелкий шприц, сделать манок на рябчика. Шприц нашёлся, инсулиновый. Оказалось, что манок делается элементарно просто – надо только знать, где отрезать, что вставить, а главное – как свистеть.

Вот с этим манком – и с ружьём, и с собакой – Виктор отправился на охоту. Пошёл он не в гору, и не дальше по тропе (куда мы ещё только поедем) – там, наверху, всё реже деревья и всё больше камней. А пошёл он вниз от нашего приюта, на юго-восток, где лес гуще. Сказал – если где искать рябчика, то скорее там. Ещё предупредил нас (и показал на карте), что в той стороне, в полукилометре, проходит «Нижняя тропа»:

– Если что случится, допустим, на связь я не выйду. И если вдруг искать меня пойдёте. Просто давайте договоримся, что дальше Нижней тропы я не пойду. То есть охотиться буду вот в этом треугольнике. Но это так, на всякий случай просто. Со мной Курц, он синих почует, если что. Так что за меня не беспокойтесь.

Ушел. Конечно же, взял рацию. Обещал связываться время от времени. Обещание, кстати, выполнил – пару раз вызывал по радио Ирину. Сказал, что охотится. Да мы и сами слышали время от времени выстрелы в лесу, в той стороне.

Ну а мы что? Занимались текущими делами – в туристическом лагере работа всегда найдётся: посуду перемыть, вещи простирнуть, в домиках порядки навести. Иван возле квадроциклов – там тоже есть, чем заняться: масло проверить, бензина долить, то да сё. Так и прошло утро 28 сентября. Седьмой день наших приключений, между прочим!

186. Сосед. Охота на рябчика.

Рябчика в лесу найти – дело не простое. Птица осторожная, любит густые темно-хвойные леса, ель и пихту любит. А вот в кедровниках, в сосновых и лиственничных лесах – реже встречается. Но что для нас удачно – здесь как раз ёлки и пихты больше. Значит шансы хорошие – встретить рябца. Но с подхода на него охотиться трудно. И даже с легавой. Вот врать не буду – не приходилось раньше с собакой на рябца охотиться. Но читал, что этот вариант хорош только летом, когда рябчики держатся выводками по опушкам лесов да по ягодникам. А сейчас осень. Значит… где он кормится? Ягоды, по идее, уже отходят. Значит, пища для рябчика сейчас – на берёзе да на ольхе. А тут их как раз полно. И ещё хорошо, что день погожий, солнечный и безветренный. Охотники говорят – любит рябчик такую погоду. Проверим.

Дошёл до старой просеки, что ведёт в сторону Нижней тропы. Просека изрядно заросла, но идти можно. Мне ведь главное что? Не шуметь, продираясь через подлесок. Не спугнуть. И обзор желательно иметь. Так что просека – самое то.

Специально не прячусь. Просто прислонился к дереву на краю леса. Собаке скомандовал рядом лежать. Достал манок… Вспомним, как это делается!

Песенка простая. Короткий вариант играешь так: «Сееемь-сеемь-сеемь-тетттеревей!»

И есть ещё подлиннее соло: «Пять, пять, пять тетеревей то тетеревей то пять!»

Но тут важно не просто так дудеть-свистеть, а «с язычка», как музыканты говорят. Ну, это так, будто шелуху от семечек сплевываешь. Или вот, объяснение для меломанов: «Джетро Талл» слыхали? Как там Йен Андерсон на дудке? Вот примерно так и надо рябчика манить.

Стою. Свищу трели. И – вот он, красавец! Летит на зов!

И не самочку он ищет – самочка у него постоянная, своя, да и мой «позывной» больше на пение самца походит. У самочки – свист тише и как бы с хрипотцой. А это у меня вышла песня-вызов. Будто завёлся в лесу конкурент, хочет у рябчика подругу увести. Негодяй! Как такое стерпеть?

Ну, иди сюда, Отелло… Сел, на ближнюю ёлку. Прицел. Выстрел. Падение.

Ну и тут уже Курц сорвался с места – принести тушку. И даже не помял. Умничка!

187. Ирина. Все наши собираются.

Ближе к полудню начали собираться все. Первым пришёл мой супруг. Принёс пару рябчиков и ещё одного вяхиря. Уже что-то!

– Готовить дичь сейчас будем?

– Нет, позже. Пусть отлежатся. Сейчас прохладно, до вечера не пропадёт. Только ощипаю, пока тёплые – так легче. А лучше даже не щипать – обдеру с кожей. И быстрей, и чище.

Ушёл в сторону от домиков, заниматься добычей.

Следом спустились с горки наши разведчики-радисты. Принесли новости. Мы их еле уговорили подождать с рассказом, пока все соберутся вместе.

Ну и в довершение – по рации вызвал нас Лесничий. Он уже пересёк брод на Тесьме, значит будет у нас совсем скоро.

188. LorikK. Встреча. Гостинцы Лесника.

С Двуглавой сопки мы спустились усталые, и немножко даже голодные. Всё-таки прогулка в гору даёт о себе знать. Потратили калории! Ну, ничего, некоторым полезно…

Узнали, что Лесник уже на подходе. Решили согреть воды, заварить чай, устроить перекус. И гостя (Лесника) надо чем-то встретить, и «отходную» нашим студентам устроить. Вот и занялись костром, воду греть. Вскоре у костра собрались все – и нас, старичков, девять человек, и шестеро «молодых». От горячего никто не откажется.

Но не успели мы заварить чай и дать ему настояться – с той стороны, откуда вчера мы сами пришли (от города, значит) послышался звук мотора. А вот и наш «Дефендер» (да знаю, что машина не наша! Но… мы уже как-то к нему относимся, как к родному!)

С водительской стороны вышел сам Лесник. С пассажирской – наш знакомый, аж с первого дня на вокзале – полицейский Николай. Иван Палыч был при оружии, с карабином. А Коля, как водится, с коротким автоматом.

– Ну, здравствуйте, туристы… милитаристы. – Лесник заулыбался, будто и правда очень рад нас увидеть живыми-здоровыми. А может так и есть?

– Здрасьте, Иван Палыч! – вразнобой отвечали ему. – Как там в городе? – Что привезли? – это всё тоже с разных сторон прозвучало.

– Всё в свой час. Давайте сначала вы рассказывайте: как с «синими» бились, как «туристов» спасали, что по рации услышали…

Ну, тут я обойдусь без подробностей. Иначе пришлось бы пересказывать всё, что выше было написано. Довольно того, что скажу: Леснику рассказали всё как было. Про вчерашние зачистки, про спасённых с чердака, про переговоры по рации с Метеостанцией, с неизвестным Олегом под позывным «Ильич».

– Ладно. Понял я вас. Рапорт принял. И могу сказать, не кривя душой: молодцы. Первые сутки рейда у вас прошли вполне результативно. Мог бы я вам благодарность объявить в приказе… Но думаю, что вам куда интересней будет, что там служба тыла прислала… Мужики, за мной!

По команде Лесника наши мужчины двинули к «Дефендеру». Из грузового отсека разгрузили коробки и пакеты. Ещё один цинк патронов для карабина (супер!), свежеиспечённый хлеб (радости нет предела!), ещё какую-то провизию, пару канистр бензина… И даже большую упаковку «Колы». И ещё (неужто персонально для нас с Рыбаком?) – характерно звякнул увесистый пакет с бутылками. Коньяк! А ещё пара банок с вареньем – явно домашним. Ну просто сказка!

Я видела, как у всех глаза загорелись. Да что там – у всех… Я сама на такой куштайнач[17] глаз положила!

А Лесник, насладившись нашим очумелым видом, скомандовал:

– Налетай, забирай. Это награда доблестным разведчикам от партии… эээ… от командования! Так правильнее будет.

У нас же ещё чай заварился как раз! А что может быть вкуснее к чаю, чем горбушка свежего хлеба, щедро намазанная малиновым вареньем? Ничего! Поэтому – кружки к бою, наливай! Ломай краюху руками, да мажь варенье ложкой!

Единственно, кто предпочёл свежему чаю и варенью – забугорный напиток, оказались наши молодые туристы. Их чего-то на «колу» потянуло. Соскучились по «Мак-Дональдсу», наверное?

А «кола» оказалась ещё и новая, модная – та, которая выпустили к футбольному чемпионату, «мундиальная Сокка-Кола».[18] Я пробовала как-то раз, мне не понравилось – она же вроде той «Колы-Зеро», тоже без сахара, сплошной аспартам – подсластитель, от которого пучит живот… Но нет, что им объяснять, «племени младому»? Схватили, открыли, зашипело…

А ещё через минуту случилось такое, чего никто не ожидал.

Первой закричала Айгуль. Следом – остальные. Мы подскочили, но едва не опоздали: в стороне же сидели, чай с вареньем пили…

189. Шатун. Две хорошие вещи.

О двух вещах могу сказать, что «хорошо». Первая: хорошо, что обрез теперь всё время при мне. Приделал я к нему ремешок, так что теперь висит за спиной, всегда. Вторая хорошая вещь – это уже скорее случайность, или стечение обстоятельств: то, что заряжен он у меня пулевыми. Ну так вышло: помните, Рыбак эти патроны забраковал, мне отдал, а я ещё вчера ими зарядился, после встречи с Вовой. Вот такие две хорошие вещи… А всё остальное очень плохо.

Потому что девочка по имени Настя – та самая, что была в депрессии, сошла с ума. Ну, нам так показалось в первые секунды. Она с подружками сидела, грустная как обычно. Глаза на мокром месте. Не ест почти, даже чай пьёт неохотно. А вот «колу» выпила. Они там все этому напитку обрадовались, пустили бутыль по кругу (чашки-то чаем заняты). Ну и после нескольких глотков стало с Настей нехорошо.

Я не скажу, что всё в деталях своими глазами видел. Потому, что мы как-то больше в сторону Лесника смотрели, с ним разговаривали. А «студенты» в стороне сидели, мы на их компанию и не глядели особо. Только когда шум услышали – обернулись туда. Так что я сейчас пишу уже после всех событий, и частично – со слов других участников. Мы же всех опросили. А я, вроде как отчет даю о происшествии. Раз уж мне выпало в нём точку поставить.

Значит, вот общая картина и последовательность событий, восстановленная со слов всех опрошенных очевидцев: одиннадцать человек (девять наших, Лесник и Николай) сидят в открытой беседке, за двумя столами. Ещё шестеро – «студенты» – за другим столом, в углу беседки.

Время – начало первого. Мы пьём чай с вареньем, общаемся с Лесником. «Студенты» открыли бутылку «колы». Пили из горлышка, по очереди. С их слов – обычный напиток, никакого постороннего привкуса, ничего странного не замечено. Сделали по несколько глотков, двухлитровая бутылка опустела примерно наполовину, чуть больше. Будем грубо считать – миллилитров по 200 на каждого пришлось.

Айгуль первая заметила, что с Настей что-то не то. Была грустная, отрешенная. А выпила «колы» – и как-то изменилась. Будто дрожь её пробрала – сидит за столом, а плечи трясутся. Айгуль сначала подумала, что у Насти снова истерика приключилась – ну, знаете, когда женщина собирается в слёзы удариться, вот так у Насти лицо изменилось и плечи затряслись.

Но нет! Оказалось, что Настя не плачет, а смеётся. Сначала так беззвучно, а потом аж на хохот её пробило. И ещё кто-то из ребят (вроде Костя) заметил – ещё у неё и пальцы рук сильно дрожали.

Это всё заняло буквально секунд тридцать-сорок, точно меньше минуты. А потом наступила следующая стадия Настиного обращения – ярость. Сначала Настя безо всякой причины залепила хорошую плюху своей соседке слева, Софье. Потом досталось сидящему справа Грише. Причём тут уже Настя и когти использовала, так что у Григория через всё лицо притянулись хорошие такие царапины.

А когда двух ближайших соседей Настя из строя вывела – пришла очередь Маргариты. Ей Настя сначала в волосы вцепилась, а потом попыталась разорвать шею зубами. Спасло Маргариту два обстоятельства: первое – спортивный костюм в высоким горлом. Ну и второе – то, что мой обрез был при мне, и пулей заряжен.

190. Мария. «Спонтанное обращение».

Дополню отчет Ивана своими наблюдениями. Самое главное, что могу сказать – я лично видела глаза «Насти» в тот момент, когда она схватила Маргариту. И за секунду до того, как пуля из обреза Ивана вышибла зомбачке половину мозга.

Хочу особо подчеркнуть, для письменного отчета: я это всё пишу не для того, чтобы выгородить Ивана (потому что муж и всё такое). Я это действительно видела, и могу свидетельствовать: в глазах «Насти» в тот момент не было ничего человеческого. Те самые застывшие, расширенные зрачки, которые мы все не один раз уже видели у «синих», «упырей», «мертвяков»… короче – у зомби.

Далее. Все, кто был вокруг, видели цвет субстанции, которую пуля двенадцатого калибра вышибла из головы обернувшей в зомби девушки. И если кто-то считает, что у человека мозг буровато-зеленого цвета, могу огорчить – это не так. Сам по себе мозг (если живой, а не из банки с формалином) – серовато-розовый. И поскольку в нем полно кровеносных сосудов, то при выстреле с близкого расстояния, да из крупного калибра – происходит разрушение костей черепа с выбросом как мозгового вещества, так и крови… короче, как в одном фильме говорил плохой персонаж, приставив ствол к голове другого (относительно хорошего): «Сейчас я перекрашу твой потолок в красный цвет».[19] Красный, да! А вот то буро-зелёное – мы уже не один раз наблюдали сами, когда «зачищали» зомби выстрелами в голову.

Так что все, кто тут бегал с криками – «Он убил Настю!» – идут лесом. Никакой Насти к тому моменту не было среди нас. Была «бывшая Настя», жаждущая крови свежеобернувшаяся зомбачка. Это я как медик могу утверждать. Точка.

Ну и ещё пару слов «для протокола». То, что сейчас случилось – первый зафиксированный нами случай «спонтанного» обращения (если не считать Вову, но там есть сомнения, так что его лучше не считать). И этот случай подтверждает всё то, о чём мы уже задумывались ранее: если «спонтанные» обращения человека в зомби возможны – это, во-первых, во многом объясняет глобальный и молниеносный характер эпидемии. А во-вторых это требует от нас повышенного внимания. И осторожности. Получается – любой из нас может вдруг…

Кстати. А может и не «вдруг»! Может быть, для «спонтанного обращения» нужны какие-то ещё факторы? Инфекция или ранение (случай с «Вовой») или нервное потрясение (случай с Настей)? Или, может быть, что-то содержалось в том напитке, который пили ребята, но не пили мы? Впрочем, пили-то «колу» шестеро, а обернулась одна Настя…

В любом случае, я бы рекомендовала взять пробу этой «колы» и отвезти в город на анализ. Ну и конечно – воздержаться от такого питья. Да, сахара там нет. Но мало ли что там ещё может быть.

191. Денис Раст. Прощание с Лесником и с приютом.

Сцена, конечно, была ужасная. В лучших традициях Квентина Тарантино. Ну, или «Кровавого четверга».

…Настя без верхней части головы. Забрызганная бурым содержимым её черепной коробки Марго. Блюющий в углу беседки Костя. Гриша с расцарапанным лицом. И Айгуль с Софьей – орущие на нас что-то вроде: «Этот гад убил Настю! Он выстрелил ей прямо в голову!» И жуткая смесь запахов пороха и ацетона в воздухе.

Мария почему-то про запах ацетона не упомянула. А я считаю – это ещё один характерный признак зомби. Надо упомянуть, чтобы сомнений никаких не оставалось.

Ясное дело, после случившегося наше чаепитие на веранде как-то само собой завершилось. Смаковать дальше чай с вареньем уже никто не захотел. Да и другие срочные дела появились. Первым делом – оказали помощь Грише. Тимофей моментально обработал ему царапины антисептиком. Однако мне хватило полувзгляда, которым мы обменялись с Тимом, чтобы понять – у того серьезные опасения. Ясно, он беспокоится о том, что Настя могла занести Грише в кровь инфекцию. Что уж тогда говорить про Маргариту? Ведь ей на лицо попали брызги… Надо срочно и Маргариту обрабатывать хлоргексидином (и не факт ещё, что это поможет). Кстати, а напомню-ка я про таблеточки! Помнится, я после случая с «Вовой» таблетку принял – и ничего, жив пока!

Мария поняла меня с полуслова, и раздала астемизол всем присутствующим. И тут, конечно, тоже нет уверенности – будет ли толк. Но лучше хоть что-то, чем совсем ничего.

Когда закончили с первой помощью пострадавшим, немного успокоили беснующихся, убрали тело и засыпали кровь песком – Лесник сразу засобирался в обратный путь. Пока вся суета вокруг происходила, он не вмешивался, предоставив нам самим действовать. А теперь напомнил о себе.

– Ну что, милитаристы. Вижу, как вы тут лихо с зомби справляетесь. А если уж совсем серьёзно – то всё плохо очень. Это те самые тревожные факты, о которых мы вчера по радио говорили. Подтверждаются они… Так что повезу-ка я ваших студентов прямиком в Больничку, да поскорее. – и, убедившись, что нас никто из «студентов» не слышит, добавил: – А по дороге накажу Николаю, чтобы глаз с них не сводил. И чтобы патрон в патроннике держал. А то страшно с такими ехать.

Мы согласились – да, страшно. И осторожность не повредит.

Заодно, по совету Марии, закрутили полупустую бутылку с остатками «Сокка-Колы» и убрали в пакет, до кучи с ещё одной, полной неоткрытой бутылкой. Это всё – тоже в город, медикам на анализ. Если, конечно, найдётся у них оборудование соответствующее. А остальную «футбольную колу» – вылили, от греха.

Стали грузиться в «Дефендер». Студентов и их рюкзаки – в салон назад и в грузовой отсек. Николай с автоматом – рядом с водителем. И ещё с согласия Лесника он зеркало так повернул – к себе, чтобы, значит, за салоном наблюдать. Ну и правильно.

На прощание Лесник нам напомнил:

– Отсюда всего в двух с половиной километрах, на северном склоне Двуглавой – приют «Гремучий ключ». С ним связи нет и не было, гора закрывает. Но оборудовано там всё хорошо, вам должно понравиться. И электричество есть от солнечных батарей, и дом поболе, двухэтажный. Смотрителем там Михаил, хороший мужик. Надеюсь, встретите его живого. Привет передавайте. Ну и вообще, хочется надеяться, что там живых больше, чем здесь.

– Со связью как будем? – спросил Тимофей.

– Так же, как раньше. Сашка наш, «Оби-Ван», он постоянно эфир слушает. Даже когда спать ложится – оставляет динамик потихоньку включенным. Ну а мне передаст, если что… Но вы особо не надейтесь, я ж говорю – приют на северном склоне, что в другую сторону от города. Так что для связи вам опять придётся в гору подниматься, на Бараньи лбы или на Митькины скалы.

– Завтра с утра, может, поднимемся.

– Да, там подъём не сложнее, чем здесь. Так что я буду надеяться, что услышу вас завтра утром. Начиная с восьми и до полудня – каждый час постараюсь быть возле рации сам. Ну а вы сперва попробуйте ещё раз с Метеостанцией связаться. Волнуюсь я за тех, кто там сидит. И честно скажу – даже не очень понял, кто это, что за команда. Как ты говорил? «Ильич» там за радиста?

– Да, Олег его зовут. Фамилию он не назвал свою. Откуда – тоже не сказал. Но и связь была плохая, не до расспросов.

– Ладно. Завтра постарайтесь побольше у них узнать. Кто такие, откуда. И как там обстановка.

На этом и расстались. «Дефендер» взрыкнул дизелем и укатил в сторону города. А мы пошли к нашим квадрикам. Вещи в основном были уже собраны. И не хотелось время терять – дни всё короче… И пусть нам до этого приюта «Гремучий ключ» ехать совсем недалеко – надо же ещё выяснить, что там нас ждёт. То ли смотритель Михаил, то ли толпы «синяков». Так что – по коням!

Да и скажем уж положа руку на сердце – оставаться тут уже совсем не хочется. Двинули.

192. LorikK. Новый член команды.

Без особых сожалений покинули приют Белый ключ. Мало хорошего мы тут увидели. Вот разве что – первое восхождение на Двуглавую, сегодня утром. Вот это – буду помнить. А всё, что на самом приюте происходило – лучше забыть, как страшный сон.

Кроме ещё одного. Вот оно, на коленях у меня пристроилось, чудо трехцветное. А вы думали, я кошку смогу в пустом приюте одну оставить? Ну уж нет!

Из наших про кошку ещё не все знают, но я думаю – против никто не будет. В конце концов, вот у Виктора собака есть. Почему у меня не может быть кошки?

Котя (так я её назвала, а она не возражала) оказалась барышней сообразительной. Быстро смекнула, что с нами лучше, чем одной. И стоило её позвать – без страха запрыгнула мне на колени, когда я села на пассажирское сиденье. Правда, перед тем обошла квадрик кругом, осмотрела и обнюхала. Убедилась, что всё исправно?

Короче – мы теперь едем втроём. Ирина ведёт, а мы с Котей за дорогой наблюдаем. Думаю, случись что на тропе, что потребует от меня взяться за ружьё – Котя мне мешать не будет. А вот какова она в качестве сторожа – ну, чтобы предупредила заранее о «синих» поблизости – это мы узнаем, надеюсь, вскоре. Когда до приюта «Гремучий ключ» доберемся. Уже близко.

193. Рыбак. Гремучий ключ. Люди в белом.

Дорога до Гремучего пролетела быстро. Не доезжая до места – остановились. Тропа здесь узкая, зажатая с двух сторон лесом. Квадрики рядом не встанут, поэтому спешились, устроили совет.

– Такой вариант, как в прошлый раз – проехать приют насквозь и развернуться – здесь не прокатит. – сказал Сосед. – Здесь тропа не проходит через базу, а заворачивает перед ней направо. И что там дальше – не ясно. Не хочу рисковать.

– Что предлагаешь?

– Предлагаю сделать, как возле реки, у моста. Оставляем кого-то здесь, сторожить технику. Выдвигаемся двумя тройками. Первая с дробовиками, вторая с карабинами, прикрывает. А дальше по обстановке. Видим «синих» – валим. Видим живых – разговариваем, но сначала держим дистанцию. Хватит с нас приключений, перевёртышей всяких. Короче, как всегда: осторожность и…

– И осторожность.

– Точно.

Оставили и животных. Собаку – на попечение Марии, кошку – на попечение Ларисы. С девчатами должен был остаться и Тимофей, но в последний момент передумал:

– Мужики, постойте. У нас же ещё карабин есть, верно? И с патронами проблемы нет, Лесник ещё цинк привёз. Давайте я с вами. Пусть четверо прикрывают – так ведь даже лучше.

Мы согласились. Двум вооруженным девчатам, да ещё с собакой и кошкой – ничего не должно угрожать. По дороге мы ехали – всё чисто было, синих нет. Ну а нам в прикрытии лишний карабин совсем не помешает. Так что пошли – трое впереди, четверо следом.

Прошли метров сто, может чуть больше, в горку. До приюта «Гремучий ключ» рукой подать. В просвете деревьев уже домики видны. А вот людей пока не наблюдаем, ни живых, ни синих.

…А это что?

– Парни, вас ничего не удивляет?

– А что должно… Опа! Свет горит! Вон, на веранде домика!

– Точно! Светодиодное освещение, судя по синеве.

Подошли ещё ближе, почти на границу лесной опушки, на которой и устроен приют. Расслабляться, конечно, рано ещё. Что свет горит – ничего не значит. Может, он так уже неделю светит? Если автоматика исправна, солнечные батареи работают и аккумуляторы… то почему нет? Но сам факт того, что есть электрическое освещение – уже радует. Хотя, насчет исправной автоматики – возможно, не прав я. Какая, к черту, исправная, если ещё светло, пусть и пасмурно – а у них там свет горит? Время-то – два часа дня, начало третьего, солнце ещё только клонится к горам. Не дело это, нерационально так…

– Смотри! – машинально перешёл на шепот Влад. Он первым заметил, понятное дело – у него глаза моложе. – Идёт кто-то.

Приглядевшись, увидел и я: от большой капитальной палатки (типа армейской, на целое отделение бойцов) кто-то двигался в сторону двухэтажного домика. И шёл нормальным шагом, не ковыляющей походкой зомби! Значит, здесь есть живые люди? Ура!

Сосед удержал нас от попытки двинуться вперед, к людям. Ну хорошо. Понаблюдаем ещё немножко. Достали оптику, у кого что. У Соседа бинокль, у меня – монокуляр китайский, несерьёзный. Но кое-что разглядеть и с ним можно. Ага. Вижу! Идёт мужик в чём-то белом, с красной отделкой. Лица не вижу, только спину… Подошёл к дому, на веранду входит. А там ещё кто-то. Женщина, вроде бы? Она в тени, её плохо видно… Ага, там и детишки, тоже в белом. С веранды выскочили, к палатке побежали. И тоже нормально бегут, по человечески, не как зомби. Ну и хорошо! Значит, живые здесь. Тем более – дети свободно бегают. Значит, спокойно тут. Или, может, просто не знают ничего, вот и не остерегаются? Тогда предупредить бы… А вот мужик и к нам повернулся. Вышел с веранды, в нашу сторону направляется.

А интересный тип! Этакий «волхв» из русских сказок. Белое с красным – это, оказывается у него длинная рубаха, типа такой этнической, с вышивкой по воротнику, с расшитым поясом. И длинные светлые волосы, собранные в хвост. А борода какая знатная! Я вот бороду почти тридцать лет уже ношу – да всё не могу такую длинную отрастить. Неудобно мне – чуть отрастёт длиннее обычного – так колется и чешется. Вот и подстригаю постоянно… А этот дядя, похоже, имеет силу воли, раз отрастил бородищу.

– Ну что, Сосед, пойдём знакомится с бородачом? Раз уж он всё равно в нашу сторону идёт?

– Ну пойдём. Но прикрытие пока здесь оставим.

Вышли из под тени деревьев. Двинулись на встречу, трое: я впереди (как самого старого, что ли, выдвинули вперёд?) Сосед и Влад чуть позади. А четверо с карабинами, значит, в тени прячутся. Разумно, конечно. Но паранойя Соседа и здесь даёт о себе знать. Зачем это прикрытие, если перед нами живые люди, да мирного вида, без стволов?

194. Сосед. Во славу наших Богов.

Эх, Рыбак… Вроде взрослый мужик, борода вон, наполовину седая… А всё с детскими вопросами: «Зачем, мол, прикрытие? Чего нам бояться тут?» Сразу видно – гуманитарий (хотя, насколько я знаю, он журналист только по образованию, а сам давно в компьютерном бизнесе, да ещё в Госзакупках… но не в этом суть, сам факт важен – далёк он от простого народа, в облаках порой витает. Идеалист!)

А я как этого типа с бородой да в расшитой косоворотке увидел – так у меня сразу звоночек тревожный звякнул под темечком. Мы же о чём говорили сейчас? «Осторожность и ещё раз осторожность» – вот наш девиз. А этот дядя славянской наружности мне о чем-то тревожном вдруг напомнил…

Ну вот. Началось. Увидел он нас, замер на секунду. Да как заорёт:

– Доброслав! Деян! Ачейко! Ко мне быстро!

И тут же следом – обращаясь к нам, уже тише:

– Изыдь!

– И вам не хворать! – отвечает ему Рыбак. – Очень приятно. А меня зовут Евгений. – Рыбак, похоже, ничего не понял, и гнёт обычную программу «павитацца и пазнаёмицца».[20] А здесь, похоже, другой поход нужен. Ну ладно, то будет моя попытка.

– Я сказал вам – уходите. – повторил бородач, уже нормальным русским языком. – Идите, откуда пришли. Вас сюда не звали. Вам не рады. До свиданья.

Подтверждая тезисы бородатого, от двухэтажного домика бежали трое. Помоложе ребятки. Вряд ли дети, скорее племянники. Или просто адепты, из молодых. Что более важно – двое были при ружьях. Двустволки-курковки они тащили так, будто это, как минимум, Перуновы стрелы. Подбежали, встали рядом со старшим. Слава Богу, ума хватило ружья в нашу сторону не направлять. Но держат на виду, вызывающе.

Я бы, может, и очканул, если бы не сознание того, что каждого из этих двоих юнцов с гладкими ружьями сейчас держат на прицеле по два нарезных карабина. Они не успеют даже прицелиться толком – их положат раньше.

Я решил, что настала моя очередь. Мой выход. Шагнул вперёд.

– Здрав будь, Сварожич, внук Даждьбога! Мы пришли с миром, и «синих» меж нами нет. Просим гостеприимства во имя Рода и Мокоши. Не причиним вам зла и не стесним. Можем поделиться едой. Хлеб свежий есть, птица битая… Могли бы поужинать вместе, во славу Славянских Богов.

Вижу – задумался бородач. Явно не ожидал он такого захода. А молодые «адепты» вроде расслабились, уже не так за ружьишки цепляются. Услышали, значит, слова знакомые, имена Богов… ну и хорошо. Но бородач всё ещё не верит…

– Лепо говоришь, чужак. Но откуль мне знать, кто ты, и не лгут ли твои уста? Чем докажешь веру, от предков данную?

– Смотри, брат. – Расстегиваю ворот куртки, тяну вниз горловину свитера. Вот… – достаю оберег, знак Коловрата. Давно его ношу, просто как дань увлечению историей славян, предков… Но сегодня, похоже, тот случай, когда оберег выполняет свою функцию чётко – бережет нас от возможного конфликта, помогает в делах. Всё, как и должно быть.

– Ладно. – бородач смягчается, командует «адептам» – Отроки, опустите ружья. Идите в дом, зовите женщин. Пусть накроют стол на веранде. А вы, гости, за мной идите. Омоем руки. Здесь рядом родник.

Ну и правильно. И пойдём. Руки помоем с дороги, морду лица ополоснём. А дальше решим, как нам с вашей сектой быть.

195. Владимир. Славяне, гномы и хоббиты.

Оказалось, что имя мужика с бородой – Радомир. А жену его зовут Любица. Ещё в лагере нашлись Ярослав, Берендей, Айван, Румяна и ещё некоторое количество «древних славян». Это не считая тех троих, что мы уже видели: которые Доброслав, Деян и Ачейко. Последнее имя, как я понял – детское. Вырастет – будет Аким или Айк.

В общем, стало понятно, что мы встретили компанию так называемых «родноверов».

На самом деле, при более близком знакомстве, оказались они вполне нормальными ребятами. И тот факт, что они почитают Дажьбога и Сварога, Перуна и Велеса, не означает, что они какие-то дикари.

Да, ходят в вышитых рубахах. Да, прыгают через костры на Купалу да на Самайн… или на Белтейн?[21] Или то вообще кельты? Я, признаться, не очень разбираюсь в языческих праздниках. Но главное – вроде бы, нормальные люди. И живые! Не зомби! В наши дни это очень, очень ценно.

После того, как мы умылись водой из родника (холодна водица!) – настало время сказать Радомиру про наш остальной отряд. Раскрыть, значит, тайну: что трое нас – это только авангард…

Мне тут сразу что-то вспомнилась книжка Джона нашего, Рональда Руэла Толкина. Не та, что «Властелин колец», а детская, про Хоббита. У меня такая была, где Бильбо Бэггинс на обложке – с лицом актёра Леонова.[22] Помните? Там в самом начале к хоббиту гномы приходили так – мелкими партиями… Сначала Балин и Двалин, потом Фили и Кили… и так далее.

Так вот, похоже, что Рыбак с Соседом эту книжку тоже читали в нежном возрасте. Потому что действовали ровно таким же образом.

– Радомир, а мы ведь тут не одни. – сказал Сосед. – Ты уже не обижайся, но так вышло. Мы пока с тобой беседовали – наши друзья за беседой из лесу приглядывали… ну, сам понимаешь – чтобы не случилось чего… Так я их позову, ладно?

Виктор залихватски свистнул, через два пальца. По этому сигналу из леса вышли Денис и Шатун, Ирина и Тимофей.

– Ну вот, наши собираются. – прокомментировал их появление хитрый Балин (то есть, Сосед, конечно).

Пока Радомир не успел опомниться, Двалин (то есть, Рыбак) подхватил тему. Снял с пояса «моторолку», вызвал Ларису:

– Рыбачка, Рыбаку… Подходите на базу. Нас тут в гости приглашают.

– Хорошо. – отозвалась рация. – А машины тут бросить, что ли? Приём.

– На своей приезжайте, другие оставьте пока. Ключи только заберите. Мы чрез пару минут за техникой вернёмся. Отбой.

– И сколько же вас всего тут? – спросил, приходя в себя от нашей наглости, бородатый «волхв».

– Не много. Девять человек. – ответил Сосед.

– Ну и ещё собака и кошка. – добавил Рыбак.

Разыграли они эту тему, буквально, как по нотам. Любо-дорого глядеть.

Вскоре из леса показался квадрик с девчатами. Курц спокойно бежал рядом, кошка сидела на руках у Ларисы. «Волхв» вроде спокойно отнёсся к этому нашествию. Но ещё раз уточнил:

– Это все? Больше нет никого?

– Все, больше нет. Не против, мы быстренько за техникой сходим? – и не дожидаясь ответа, позвал: – Шатун, Денис, айда со мной. Пригоним машины. Не бросать же их на дороге. Лариса, давай ключи!

– Ладно. Но только вы свои машины близко к жилью не паркуйте. Поставьте в сторонке, подальше. А то вонь бензиновая, да отрыжка прогнившей цивилизации. Не дело это… Мы-то на своих ногах по земле ходим. Так что подальше их… А сами – пойдёмте.

И махнул печально рукой – понимая, что развели его, а заднюю включать уже некуда.

196. Ирина. С оружием не входить.

Я когда этих «этнических» ребят увидела – в голове сразу щёлкнуло: те, что ушли в горы? Не знаю, почему так подумалось. Ведь говорили, что две группы ушли. А это вроде бы один отряд. Хотя надо ещё приглядеться, познакомиться, посчитать – сколько их. Может и прояснится, те это, или не те… Ещё один важный вопрос: где местный смотритель? Лесник называл имя – Михаил. Привет ему передавал. Ну и где? Вот ещё зарубку делаем – не забыть, разузнать!

С Виктором даже словом не успела обмолвиться – он вместе с Владом и Денисом за квадроциклами махнул. А Маша с Ларисой уже подъехали к нам.

– И куда нам? – спросила Мария.

– Просили ставить подальше от жилья. «Отрыжка цивилизации» и вонь от наших машин, говорят.

– Ну ладно. Полянка большая, найдём место. От въезда сразу налево – нормально же будет?

Поставили пока так, ждем остальных. Хорошо бы, конечно, квадрики расположить в зоне видимости. Знать бы ещё, где нам самим разместиться предложат.

А вот и наши едут, ведут остальные три машины. Зарулили сюда же, встали на краю поляны. Виктор соскочил на землю, подхватил рюкзак и ружьё.

– Народ! Берём личные вещи и оружие. Машины и груз оставим пока здесь, без охраны. Сами пойдём знакомиться с населением. Потом решим, что дальше делать с вещами и транспортом. Ведём себя корректно, никого не обижаем.

– Да мы хоть раз кого обидели? – возмутился Шатун.

– Нет, но я на всякий случай предупредил. Народ здесь своеобразный, а нам с ними ссориться сейчас ни к чему. Думаю, на ночлег здесь встанем.

– Поужинать, опять же, надо. Не ехать же дальше натощак! – добавил Денис.

С последним были согласны все. Первая половина дня у нас выдалась насыщенная приключениями, завтрак был лёгкий, а обеда нормального, считай, и не было. Так что вопрос питания стоял буквально ребром. Поэтому в сторону жилья, откуда уже тянуло запахом костра, ломанулись чуть ли не бегом. Не взирая на поклажу – рюкзаки и ружья.

Но вот с оружием, кстати, вышло у нас не гладко.

Когда мы приблизились к домикам базы (один большой, двухэтажный, один поменьше, и три совсем небольших… плюс огромная палатка) – нас встретил старший из местных, Радомир. И категорическим жестом остановил:

– С оружием нельзя! В дома не входить! Вон беседка, садитесь там. Чай вам принесут.

Ну что же. Не будем спорить с местным хозяином. В беседку так в беседку.

Но всё-таки, интересно – а где же настоящий хозяин? Где смотритель приюта, Михаил?

197. Шатун. Иван-чай. Беседа с «волхвом».

Расположились в беседке, что прямо посреди поляны. Вокруг домики. Из домиков народ появился, но на нас внимания не особо обращают… или вид делают, что своими делами заняты. Одеты довольно чуднó – смесь русского «этнического» и «туристического». Кто дрова колет или другим каким физическим трудом занят, те легко одеты, в рубахи-косоворотки с вышивкой. А кто охрану несёт – у тех поверх рубах ещё и кафтаны, тоже вида «русского народного». Зато снизу – всё вполне современное. Никаких лаптей да онучей, сплошь берцы. И штаны с кучей карманов, дизайна «милитари». Но это я про мужиков. Женщины от чужих глаз прячутся, что ли? Их не видно почти, они на верандах, наружу выглядывают редко. Но что успеваю заметить – все в длинных платьях светлых тонов, и тоже с вышивкой. Даже издали заметно, что одёжка вся натуральная. Из небелёного льна вроде бы. И неужели домотканое всё? А похоже! Интересно – всегда они так одеваются, или специально для нас принарядились? Скорее уж второе. Не зря же Радомир нас к роднику уводил – дал своим время подготовиться к встрече. Разумно, в общем.

Вот оружия я у них в лагере не вижу. А ведь минимум два ружья-то у них есть. Но с этими ружьями парни сейчас в охране, один справа лагерь обходит, другой слева. Вдалеке, но в зоне видимости.

Мы-то своё оружие в основном у входа в беседку поставили. Но не всё, только самое заметное – ружья, карабины… А вот обрез свой я под рукой держу. Смотрю – и Сосед с «поросенком» не расстался, и Рыбак «Бекаса» у ноги пристроил, Ирина тоже обрез на коленях баюкает. Нормально, в общем. Не совсем уж безоружные остались. Оно и правильно: так-то вроде люди нам встретились добрые. Чаем вот угощают. Но странные они, эти неоязычники. Что у них на уме – кто знает? Так что лучше уж не расслабляться.

В беседку зашёл Радомир, с ним три женщины зрелых лет. «Волхв» присел к нам за стол, а женщины расставили угощение – чай в большом жбане, лепёшки, мёд – и тут же удалились.

– Ну что же, гости дорогие… Кто первый будет задавать вопросы? У вас наверняка есть о чём спросить. Да и нам новости интересны. Что в городе делается? Много ли упырей?

– Ну раз уж ты начал спрашивать, давай мы первыми будем отвечать. – сказал Сосед. – В городе, в общем и целом порядок. В основном всё под контролем, в каждом районе есть местная власть, есть вооруженное ополчение. Занимаются очисткой от зомби, которых ты называешь упырями. По крайней мере – где это возможно, там чистят. Не везде, конечно… Но есть целые районы, уже чистые.

– Это хорошая новость. А что с дорогами?

– Я знаю только с чужих слов. Но дороги пока перекрыты военными. По Траннссибу поезда идут, но редко, и только военные эшелоны. Вот всё, что знаю.

– Ясно. Это плохо, конечно. Значит, нам предстоит долго тут сидеть. Может и зимовать.

– А откуда вы пришли, Радомир? Где ваш дом?

– Название нашего поселения «Рось», но это ведь тебе ничего не скажет.

– Ну почему же не скажет? Название уже о многом говорит. Хорошее слово, правильное.

– А где та Рось? – влез с вопросом Рыбак, и как обычно, продемонстрировал эрудицию: – Я знаю только речку, что сейчас на Украине, правый приток Днепра, в Киевской области…

– Нет, не та. Наша Рось тут, не очень далеко, под Стерлитамаком. Четыреста верст отсель. Мы бы и пешком дошли. Но если дороги перекрыты – не получится. Ну ничего, мы и перезимовать можем. Припасов, правда мало. Охотой жить придётся.

– Не валяли бы дурака, батенька. Зима здесь снежная и долгая. Да, родники не замерзают. Да, дрова найдёте. Но и всё. Кормиться чем будете? Одной охотой не проживёшь…

– Боги не оставят своих детей.

– Это так. Но шли бы вы лучше в город. На бога надейся…

– …А поближе к запасам и к обществу будь. – закончил мысль Рыбак.

Пользуясь повисшей паузой, в разговор вступила Ирина.

– Мы приехали из приюта «Белый ключ». Там были зомби, упыри по-вашему. Много. Но и живые люди спаслись. И мы от них знаем, что две группы ушли в горы, дня три назад, до нападения. Скажите, не вы ли и ваши люди то были?

– Скажу. Видимо, про нас и говорили. Мы как раз из Белого Ключа вышли три дни назад. Но почему вам сказали про две группы? Не знаю. Мы одной группой, вместе шли. Может, просто потому, что мы в двух домиках селились?

– Может. А ещё спрошу – что с Мишей? Смотритель здесь был, Михаил. Встречали такого?

– Как не встречать. Встречали. Теперь лечим.

– А что с ним?

– И что вообще здесь происходило? Когда вы пришли? – спросил Сосед.

– Я расскажу. Раз уж вы наконец спросили. – сказал «волхв», и сделал паузу, отхлебнув чаю. Чай, кстати, был вкусный – и явно не магазинный. Похоже, ферментированный иван-чай. С листочками земляники, черной смородины, мяты, чем-то ещё…

– Мы пришли сюда два дня тому. Не по дороге, откуда вы приехали, нет. Мы горами шли, оттуда и спустились. – Радомир прикрыл глаза, будто вспоминая. – Вообще, мы третий раз уже на Таганай ходим, за последние пять лет. Как подрастает молодёжь в поселении. Мальчикам надо становиться мужчинами. Надо покорять горы. Учиться преодолевать себя, превозмогать стихии. Это – часть взросления. Уж не знаю – поймёте ли?

– Поймём. – сказал Рыбак. – Сами-то мы, хоть и не мальчики, за этим же ходим. Превозмогаем.

– Хорошо, что понимаете. Значит, есть шанс понять нам друг друга и дальше. – он чуть помолчал, и продолжил. – Упырей мы тогда ещё не видели. Но одна из наших знахарок, чьё имя само говорит – Веденя – пришла ко мне утром, и сказала, что видела сон. В том сне были люди с синими лицами, и они пожирали других людей. Были те синие между Явью и Навью, и звались они упырями. Веденя сказала – надо от людей уходить в пустынь, в горы. Иначе быть нам добычей упыриной. Мы и ушли.

– Поверили сну вещуньи? – с недоверием спросил Сосед.

– Да, конечно. А как иначе? Сны – нити, что связуют нас с Небом. Не верить снам – отрезать нити, от Неба отречься. И заметь, ты, неверя – мы правильно поступили. Поверили снам ведуньи, ушли… А кто остался – где они? Скажи мне.

– Сожрали их, да. Ну, правда, не всех. Шестерых мы спасти успели. – Сосед промолчал насчет последующего обращения одной из спасённых… Может и правильно. Держит туз в рукаве?

– А мы ушли раньше. Не думали, конечно, что так обернется. Два дня ещё не знали про эту напасть. По горам ходили, к Небу ближе… Могу тебе сказать – ближе к Небу и сны вещие снятся чаще. Я тоже видел…

– Что?

– Многое. Видел города, где вместо живых людей – мёртвые бродят. Видел матерей, что рвут горло своим детям. Видел море, и в нём – мёртвые корабли, влекущиеся волнами, без единого живого… лишь мертвецы, что жрут и жрут друг друга. Странные сны. Плохие.

– И они оказались явью. – сухо сказал Рыбак. Я даже не понял – вопрос это был, или утверждение.

– Да. Оказались явью. – подтвердил «волхв». – Мы спустились сюда, и сны сбылись. Живые люди убегали в леса. Их преследовали мёртвые. Нельзя убить то, что мертво. Но можно упокоить, верно?

– Верно. И вы смогли, да?

– Мы смогли. У нас мало ружей и патронов. Но, хвала Перуну – у нас есть, чем вернуть Нежить в могилу. Мы справились. Теперь здесь чисто.

– И всё-таки. Если на минутку отрешиться от поэзии… Где Михаил? Что с ним? – спросил Виктор.

– Я чую издёвку в твоих словах. Ты пытаешься быть ироничным? Надеешься вывести меня из равновесия?

– И в мыслях не было!

– Не лги мне. Я пожил на свете не меньше твоего, и жил не только в лесной обители. Твой сарказм насчёт «поэзии» на меня не действует. Но если хочешь, скажу прозой: мы пришли, когда упыри жрали здесь живых. Михаил, тот смотритель, про кого ты спрашиваешь, пытался защищать людей, пока мог. Но у него было всего одно ружьё и мало патронов. Мы подоспели почти вовремя. Но он был ранен.

– Укушен упырями?

– И укушен тоже. Не сильно, всего раз. И мы успели. Сейчас он поправляется, наши знахарки заботятся о нём. Жить будет.

– И ты хочешь сказать, что укушенный не обернулся? – Рыбак почти подскочил с места. – Уважаемый, ты в курсе, что это тянет на Нобелевку?

– Уважаемый… не знаю как тебя зовут… – парировал «волхв» – Мы, вольные люди, внуки Рода, не настолько дикие, чтобы не знать, что такое Нобелевская премия. Но поверь мне, что нам на неё… плевать с высоты примерно этой сопки. Ты понял?

– 1042 метра. Я понял тебя, дружище. Но хотелось бы всё-таки повидать Михаила. Мы должны дать отчёт о нём тому, кто нас послал сюда.

– Увидите в свой час. И кстати, я тоже спросить хотел – а кто вас послал? Кто вы?

– Нас послал руководитель аварийно-спасательной службы Парка «Таганай», подполковник запаса Яковлев Иван Палыч. Действуем по его указанию и ему подотчетны. Бумаги показать? – о-па… я и не знал, что у нас есть официальные регалии от Лесника! Да и фамилию его впервые услышал.

– Не надо бумаг, верю на слово. С официалами дел, конечно, стараюсь не иметь... но раз уже вас сюда занесло… будем сотрудничать, куда деваться. Всё покажем. После чая.

– Это хорошо, что будем сотрудничать. После чая продолжим, значит.

Не прощаясь, «волхв» поднялся и ушел. За ним, как две тени, последовали «отроки» – стояли, оказывается, всё это время у входа в беседку. Телохранители? Каюсь – я ведь их только заметил…

– Ну что, команда… Допиваем иван-чай. – сказал Сосед. – Сейчас пойдём проведаем Михаила. Мария, Тимофей, вы мне понадобитесь. Остальным заниматься индивидуально. С местными знакомьтесь. Никого не задирайте. Нам тут ещё ночевать.

198. Рыжий и Пушистый. Однажды отец Онуфрий...

После чаепития мы собрались у беседки, втроём: Сосед, Мария и я. Насчёт «нобелевки» не знаю, но сам факт того, что укушенный «синими» ещё жив – это очень интересно. Я вообще не склонен к вере в чудеса, в какие-то волшебные «травы», народную медицину… Но если люди утверждают, что человек жив спустя три дня после укуса зомби – это в любом случае требует изучения.

Спустя пару минут к нам подошла немолодая женщина в «народной» одежде – серое платье, синяя вышивка по подолу, синий же пояс. Платок на голове… Поздоровалась, представилась именем Любица, пригласила – «Пойдёмте». Говор немного непривычный, как бы северный – с подчёркнутым «о»… Мы пошли за ней, к одному из маленьких домиков.

У входа в дом Любица, как это ни странно, осенила себя крестным знамением. И правда, с чего бы это? Они ведь, по идее, язычники? Откуда христианский знак? Но ладно, обдумаем это потом. Сейчас – входим.

Домик тесный, маленький. Две лежанки, по два этажа. Всего четыре места. Но занято только одно – нижнее, у окна. Там лежит мужчина, голова и руки, лежащие поверх одеяла – в бинтах. Он спит.

Любица говорит тихо, стараясь не беспокоить больного:

– Когда мы с горы спустились, он один отбивался от упырей. Остальные разбежались, или уже обратились. У него ружьё было. Но патроны кончились, видно. Потому что отбивался он как дубиной, ружьём-то… Тут его и укусили, в руку. Хорошо – в левую. Отнять пришлось, руку-то…

Любица так подчёркивает своим говором букву «о», что это могло бы быть комичным. Но улыбки сейчас не вызывает – уж очень тема не смешная… Я пригляделся (в доме полутемно) – и только теперь разглядел – левая рука в бинтах короче правой. Значит, они ампутировали ему укушенную кисть. Хорошо, лишь кисть…

– Мы давали ему отвар, обезболивающий. И, конечно, накладывали жгут выше. Отрава не успела разойтись по руке. Поэтому отнять пришлось не много. Он крепкий мужчина, он выживет. И рука левая, значит, роботником останется.

…Опять это «о», «роботник»… Господи, она с «онежского озера», что ли? Я, кажется, сам скоро «окать» начну! Но… не о том думаю. Надо задать правильный вопрос.

– Вы считаете, он выжил потому, что «отрава» не поднялась выше?

– Конечно. Это как змеиный яд. Током крови по телу разносится.

(Опять «о»!!! Я с ума сойду!)

– А дальнейшее лечение вы ему какое назначили?

– Подорожник прикладываем к культе. Прополисом мажем.

– Спасибо. Я понял. Маша, Витя, можно вас на минуту? Выйдем.

Мы вышли их этой хижины с несчастным смотрителем, лишившимся кисти левой руки. Которого лечат подорожником и прополисом. (Чёртова буква «о»!!! Она теперь везде!)

– Мария, как думаешь? Что это? Чудо, или…

– Ампутацию провели вполне профессионально, и лечение адекватное. Но никаких чудес нет. И «нобелевкой» тут не пахнет. Ничего нового... Чёрт! Эта «о» и меня скоро доконает!

199. LorikK. Вопросы горячего питания.

Насчёт ужина надо что-то решать. Иван-чай – это прекрасно, конечно. Но мужчинам нужна нормальная горячая еда. Прежде всего – мясо и каша. Белки и углеводы. Как меня учили – «о жирах не беспокойся», в том смысле, что жиры при готовке всегда появятся. Жарить же надо на чём-то?

Надо отправить ребят за водой к роднику, ещё за дровами. Но прежде – надо разобраться с местными – где и в чём они готовят.

Я поймала пробегавшую мимо девчушку в длинном, до земли, льняном сарафане.

– Здравствуй, милая. Как зовут тебя? Я – Лариса.

– Здравствуй. А я – Леля.

– Лелечка, скажи, а кто у вас командует костром, едой, ужином?

– Это мама Румяна. Вон она!

– Спасибо, малыш! Беги. Румяна, можно тебя на минуту?

Румяна – женщина примерно моих лет или чуть младше (не определишь их в этих «славянских» одеждах) отозвалась, подошла… В общем, через пару минут мы с ней друг друга поняли, разговорились. Ничего сложного, кстати – когда на твоих женских плечах висит задача хорошо накормить толпу мужиков, очень легко найти общий язык.

Всё оказалось обычно: вот костровище, вот дрова, вот котлы. Котлы, кстати, местные, были здесь, в приюте. Ну и понятно – не будешь же по горам на себе чугуны таскать… Два котла, литров по двенадцать каждый. Нам хватит, пожалуй.

Я рассказала Румяне, что у нас есть дичь, вяхири и рябчики, подстреленные утром. Картошка, морковь, лук, чеснок. Тушенка. Свежий хлеб (ну, был свежий ещё утром!)… Есть специи. Ваши правила не запрещают черный перец, кардамон, гвоздику, розмарин? Нет? Ну и отлично! Положим в похлёбку. Ещё есть гречка, рис и макароны. Я предлагаю их тоже добавить. Будет шулюм… Румяна! Как??? Ты не знаешь такое блюдо? Подожди, я покажу и объясню. Уверена, твоим понравится!

…Мне хватило ума – не предлагать нашим хозяевам спиртное. Просто как-то в голове одно с другим замкнуло: «родноверы» и «староверы». А вдруг у них алкоголь под запретом? Ну и ладно. Нам больше достанется!

Спустя недолгое время Влад и Денис принесли воды. Шатун и Рыбак накололи дров, нарубили на куски птицу, без крупных костей. Нам осталось только варить бульон, снимать накипь, добавлять овощи и специи. Ещё час – и можно снимать с огня. Пусть настаивается. Ирина присмотрит. А я пока пойду, поищу свою Котю. Кажется, она отправилась знакомиться с приютом и с местными котами. Поругала бы её, конечно… Но – это природа, её не обманешь!

200. Мария. Питной мёд и длинные топоры.

От домика, где лежал раненный смотритель, мы втроём поспешили к костру. Здесь Лариса вместе с местными женщинами развила бурную деятельность по приготовлению ужина. Над костром уже висели два больших котла, в них булькало варево, аппетитные запахи витали над всей поляной. Что сказать – молодец Лорик. Мне нравится в ней не только явный кулинарный талант, но и то, как легко и просто она сходится с самыми разными людьми. Это, между прочим, тоже талант особого рода – эмпатия. Свойство, характерное в основном женскому строю психики. И если нам суждено ближе сойтись с маленьким племенем «русичей» – я уверена, именно женщинам суждено навести мосты.

Мои мысли отчасти перебил, а отчасти и подтвердил Виктор. Пока мы ходили смотреть раненного – он молчал и слушал, сам ни слова не сказал. А на обратном пути, когда рядом не было посторонних, он обмолвился, будто давно размышлял над этим:

– Хорошо ещё, что у нас не одни мужики в отряде. Радомир этот косо на нас смотрел, пока не приехали Ира с Лорой. Конкурентов в нас увидел, что ли? Своих женщин ревнует? Боится, что мы уведём? Но увидел наших – вроде успокоился.

– Нам его женщины ни к чему. – сказал Тимофей. – А ревность у него может быть не только по поводу женщин. У них же своё маленькое племя с вождём во главе. И любой пришлый – потенциально угроза его лидерству.

– Может и так. Но нам-то с ними детей не крестить. Переночевать – да и дальше двинуть. Эти ребята явно в нашей помощи не нуждаются. У них и так всё неплохо получается.

– Кстати, да. Если я верно понял – они пришли, когда тут побоище было, и зомби кругом. Один Михаил отбивался. А они, получается, пришли – и всё сами тут зачистили. Интересно – как?

– А вот спросим за ужином. Или после. – сказал Сосед.

За ужином пообщаться «с народом» не получилось. Пользуясь тем, что похлёбка готовилась в двух котлах – хотя, по словам Ларисы, содержимое одинаковое – столы накрыли порознь. Нас, как и прежде, разместили в беседке. А сами хозяева свой котелок забрали, и ужинать стали на своей веранде. Видно, и правда, Радомир в нас угрозой считает, или просто чужаками. И старается своё «племя» от нас оградить. Ну да Бог ему судья. Перун или кто там?

Ах, да! Единственное, что хозяева приняли от нас (кроме дичи) – это свежий хлеб. Взяли с благодарностью, отнекиваться не стали. Я так поняла, что у них самих вместо хлеба – сухие лепёшки. Съедобно, питательно… но не то.

А нас взамен угостили медовухой, настоящей! Уж я не знаю, как и из чего её готовят (варят?) – но она реально имела запах и вкус мёда. Чуть хмельная (крепость не могу определить точно, но вряд ли выше восьми процентов – слабее вина), терпкая…

– Это у нас медовуха ставленная, питной мёд.[23] – сказал Радомир. – На ягодах и родниковой воде. А мёд у нас свой, дома – пасека есть в посёлке.

Из новых хозяев приюта – один только Радомир, на удивление, остался ужинать с нами. Остальных своих ограждает от «чужаков» – а сам? Общения ищет? Интересно. Воспользуемся для расспросов. Рыбак уже начал, но без подковырки не смог:

– Скажи мне, кудесник, любимец богов… Извини, это Пушкин…

– Я знаю. «Песнь о Вещем Олеге» в школе изучал. В советской ещё.

– Я тоже в советской школе учился, кстати. Тем лучше поймём друг друга.

– Что спросить хотел-то?

– Да вот момент один прояснить хочу. Вы же сюда, в «Гремучий ключ» – позавчера пришли?

– Да, позавчера. В среду, в первой половине. А что?

– Я правильно понял, вы пришли как раз к моменту, когда здесь было полно «упырей», а из живых – только смотритель оставался?

– Да, так и было.

– Не сочти за праздное любопытство, и тем более не ищи в этом вопросе подвоха… Нам для отчета надо – знать, сколько «синих», или «упырей» здесь, и на всём Таганае. Сколько было, сколько упокоили. Вы считали тела?

– Конечно. Не поверишь – мы и считать умеем! – Радомира, похоже, всё-таки задевают вечные подковырки, и он решил, что сарказм – оружие обоюдоострое. Но сдержался. Подумав, ответил:

– Всего здесь было двадцать пять упырей. Столько тел мы собрали и свалили в курумах, там, на юго-востоке. Завтра, если будет желание, можете сходить, пересчитать. Покажем, где лежат.

– И все двадцать пять – ваши? Как вы их так лихо?

– Нет, наши не все. Тут я точность не могу гарантировать, но… Думаю, почти пополам вышло. Не меньше дюжины Михаил «упокоил». Ружьё у него было, двустволка. Сейчас у нас она. Упреждая вопросы – выздоровеет Михаил, ему вернём. А иначе – нам достанется. У нас нехватка.

– А со второй половиной вы как справились? – спросил Сосед.

– Ну как… В топоры…

Посмотрев на наши удивлённые лица, пояснил:

– Вообще-то у нас топор у каждого отрока имеется. Сызмальства учим – дрова колоть, срубы делать… И ещё – рукояти длинные у нас в ходу. Это очень помогло, как случилось с упырями встретиться. С широкого размаха круги крутишь – ни один не приблизится.

– Понятно… – протянул Тимофей. – Значит, «в топоры» вы их…

– Так обычное дело для крестьян, вообще-то. Нам что упырей, что татей злых… Для нас, простых русских людей – все захребетники враги. А опыт – вековой…

– Тут не поспоришь… Но как ваших-то никого не зацепило? Неужто одни длинные рукояти спасли?

– Вижу, всё вызнать хочешь, секретов домогаешься… Но нет секретов, огорчу тебя. Да, мы просто отбились топорами. Считай – Боги помогли. А прежде всего помогли тем, что мы смекнули – в голову надо бить. Один кинул клич, остальные последовали. И никаких чудес.

201. Рыбак. Вопросы «Что дальше?» Всё будет хорошо.

Горячий ужин – это здорово! Пусть сегодня день выдался и не настолько бешенный, как вчера – стрельбы поменьше всё же, – но умотались тоже изрядно. Один поход на гору чего стоит! А тут: похлёбка с дичью, ещё и медовуха…

Правда, я скажу честно – ну что нам та медовуха? Градус не тот… Поэтому я стесняться не стал – достал из рюкзака бутылочку «Коктебеля». На моё удивление – Радомир не отказался, поддержал. «Наливай» – говорит… Ну, а меня два раза приглашать не надо.

Под бутылочку коньяка и продолжился разговор о насущном. Начал Радомир, с главного вопроса:

– Что дальше делать думаете? Задачи у вас какие?

– У нас задачи простые. Первое: кого встретим из «синих», то бишь упырей – по возможности нейтрализовать. То бишь – упокоить.

– Это понятно. А вторая?

– Вторая задача: спасение живых. Если кого встретим живых, оказывать помощь, выводить в город.

– Ну вот вы нас встретили. Мы – живые. Но в помощи не нуждаемся, и спасать нас не надо. В город не пойдём. Дальше что?

– Да ничего. Насильно вас спасать не собираемся, дальше пойдём своей дорогой. Парк большой, приютов много. Нас ещё на Метео… уй!

Довольно чувствительный пинок берцем под столом, со стороны Соседа. Не хочет, чтобы я говорил лишнего? Черт, ну я уже практически сказал…

– Короче, по разным местам нам ещё надо пройтись. – говорит Виктор. – Завтра и двинем дальше. Но не с самого утра – ещё на гору надо лезть, осмотреться. А что касается вашей группы… Дело ваше хозяйское. Хотите в Парке зимовать – Род вам в помощь. Но я бы не советовал, особенно вот здесь. Место не очень, забора никакого нет, и лес кругом. А это значит – всегда риск, что «упыри» проникнут.

– Забор мы и построить можем. Руки есть, топоры есть. И сухостоя в лесу хватает.

– Рослесхоз бы не одобрил. Ты в курсе, что по нынешним правилам, присвоение древесины сухостойных деревьев, и даже ветровальных и буреломных – попадает под статью 260 УК РФ, «Незаконная рубка лесных насаждений»?[24] И это не административка, а именно уголовка. И там начиная от штрафа в пятьсот тысяч – и аж до лишения свободы. Если мне склероз не изменяет, от двух лет и аж до семи – но то, правда, «в особо крупных размерах», организованной группой и по предварительному сговору… Ну а у вас-то как раз группа, и даже вполне организованная… рискуешь, брат.

– А ты не пугай меня, братишка. Твои «пятьсот тыщщ» сейчас – что? Деньги обесценились. И Рослесхоз твой – где? Государство сдулось. Какой УК, какой суд? Я тебе больше скажу, а ты подумай над моими словами: у нас в стране законы последние двадцать пять лет – один сплошной бред. И вся жизнь – бред. Почему, ты думаешь, такие вот, как мы, от общества уходили в свои поселения? В религию, в веру предков?

– И почему же?

– Да потому, что давно было ясно, что всё повернуло «не туда». И что добром это всё не кончится. Правда, ждали другого… Войну, революцию, или смену полюсов, или ещё что. Но не думали, что вот так всё обернётся, с живыми мертвецами. Но главное – чуяли люди, что конец близко. И готовились. И не ошиблись.

– Ладно, допустим. Вы ждали чего-то и дождались. А дальше что?

– А дальше… – Радомир покрутил в руках пустую чашку, поднял глаза к потолку беседки. – Дальше будет Новый Мир. А старый сдохнет. И смерть старого мира – наш шанс. Мы выживем, вырастим детей. Воспитаем их в доброте и любви. И дети начнут всё заново. И не повторят ошибок.

– Красиво говоришь. – сказал Сосед, наливая «Коктебель» в пустые чашки. – Давай за это выпьем.

Я поддержал тост с полной готовностью. Честно сказать, я и сам думал в таком же направлении. Радомир высказал мысли, к которым и я пришёл за последнее время: зомби-апокалипсец есть расплата за «поворот не туда». И он же – шанс начать заново, построить «правильную жизнь с чистого листа». Как-то так. Все плохие люди – эгоисты, асоциалы, преступники, чиновники, богема, банкиры и барыги – сдохнут. Все хорошие люди – честные труженики, вольные путешественники (туристы и милитаристы, как мы!) – смогут, наконец, объединиться, выжить и начать всё с начала. Главное – не повторять старых ошибок. А с зомбаками мы уж как-нибудь справимся.

Чокнулись чашками. Коньяк прокатился огненной каплей, расцвёл ароматом южных цветов.

Всё будет хорошо!

202. Ирина. Дела житейские. Ночлег без выбора.

Интересный дядька Радомир, интересно на ситуацию смотрит. Я даже заслушалась. И коньяка – маленькую капельку – с удовольствием выпила за его тост о «Новом мире». Старый мир – он, и правда, не особо хорош был. Сдохнет он, старый, от эпидемии зомби – ну и чёрт с ним. Может, и правда, Новый лучше будет. «Все хорошие люди соберутся, и убьют всех плохих»… Ага.

Однако же – нам надо и о насущном думать, а не только о «Новом мире». На ночлег устраиваться надо. О вещичках думать, о транспорте… Так что, пока мужики предаются мечтам и коньяку – спрошу-ка я о житейских вопросах.

– А где мы сегодня заночуем? Где нам на постой встать?

– Своевременный вопрос. – отвечает Радомир. – Я уже подумал над этим. Тут недалеко, шагов сто в сторону родника – есть баня. Нормальное крепкое строение. С верандой. Там и переночуете.

– А что не в приюте? Боитесь нас, что ли?

– Не боимся. Но… Вы уж простите, что я вас отделяю. У нас всё же свой узкий круг, чужие здесь не уместны. Мы все наличные домики уже обжили, у каждом – своя семья. А вы – всего на одну ночь. Прикажете мне ради одной ночи своих людей с мест согнать?

– Нет, конечно… Мы не хотим быть в тягость.

– Так и не будьте! У вас своя компания, тесная, спитая-спетая. Вас же не затруднит ночь провести в одном домике? Там места хватит, поверьте.

– Спорить не будем. – подвёл итог Виктор. – Веди нас, кудесник.

Остальные выразили общее согласие – кто как мог, в доступной форме. Рыбак кивнул (допивая одним глотком остатки «Коктебеля»). Тимофей не удержался от зевка – притомился за день. Влад, Денис и Иван – просто потянулись за своими рюкзаками, готовые идти, куда укажут.

Ну и мы, бабы, тоже – вещи в руки, и на выход. Всё-таки, поздно уже. Кинуть пенки хоть на пол, хоть на полати – и поспать перед завтрашними подвигами. Даже посуду мыть не стали, оставили местным женщинам. Их явно больше, и им завтра не ехать в дальний путь. Так что всё справедливо и по-честному.

203. Денис Раст. Родники и радейки.

До баньки, куда нас определили на ночлег, оказалось недалеко – «волхв» не обманул. Он же и проводил нас туда, в сопровождении ещё одного из пареньков, что с ружьями – того Деяном, вроде, кличут. По дороге забрали оставленный на краю поляны транспорт – перегнать квадрики поближе к месту ночлега.

Ну вот и оно, это место: деревянная избушка с верандой. Я бы сперва и не подумал, что это банька. Потом сообразил, что отличает баньку от обычного домишки – окошек мало, и маленькие совсем. Но, если подумать, то в нынешних условиях это, может и к лучшему. Оборону держать проще – если вдруг «синяки» полезут.

Девчата сразу зашли в дом, обустраивать ночлег. Мы же с мужиками пока остались снаружи, тут тоже нашлось чем заняться: полянка вокруг бани прилично заросла кустарником, даже места для костра сходу не выбрать и технику рядом не поставить. Так что мы достали мачетки да топорики, немного расчистили место. Заодно и сушняка приготовили – мало ли, захочется ночью в карауле горячего попить! А что караул выставлять будем – это однозначно. Привыкли уже.

И не я один в эту сторону мыслю. Вот и Рыбак озаботился, спрашивает у «волхва»:

– Радомир, а скажи, у вас как поставлена служба караульная? Охраняете лагерь?

– Охраняем, само собой. А почто интересуешься?

– Элементарно – нашим караульным с вашими связь держать не помешает. Мало ли, тревога какая…

– Да, не помешает. У вас рации на какой частоте настроены?

– Мы на первом канале.

– Если точнее, то на 446 Мегагерц, Пэ-Эм-Эр. – Добавил Тимофей.

– И у нас вроде так же. Верно, Деян? – «Волхв» обернулся к своему «телохранителю», и тот извлёк откуда-то из-под кафтана вполне современного вида радейку, передал Радомиру.

«Кенвуд» – я успел прочитать название, но не разглядел модель. А собственно, чему удивляться? Они по сути, такие же туристы, как мы. Даром, что ходят в кафтанах.

Радомир нажал клавишу вызова, моментально отозвались щелчками наши рации, у Соседа и Тима.

– Работает. – удовлетворённо заметил «волхв». – Так что не стесняйтесь, вызывайте, если что. У нас всю ночь будут дежурить парами, позывной «Русич», и рации на приём включены постоянно.

– У нас тоже. – отозвался Рыбак. – А позывные – по именам можно.

– Ну и хорошо. Пойдёмте, покажу напоследок, где тут родники. Их два, и оба совсем рядом. Кстати, они к вашей баньке даже ближе, чем к лагерю. Так что вы осторожней тут, глядите, не постреляйте наших, когда утром за водой пойдём.

– Так вы предупреждайте по рации!

– Обязательно. – и ушёл, не прощаясь. «Телохранитель» следом. Вот чует моё сердце, что он ещё вернётся. Во-первых, потому что не попрощался по-человечески, даже «спокойной ночи» не пожелал – не похоже это на него. И во-вторых, осталось ощущение какой-то недосказанности.

Ладно, поглядим. Ночь впереди длинная!

204. Рыжий и Пушистый. Вечерний сеанс. Новости с Метео.

Однако, темнеет уже. На часах 19:47, самое время попить перед сном чаю, да и завалиться подремать перед ночным дежурством. А то я вечно не высыпаюсь, всё не могу привыкнуть к этому «рваному» графику сна. Хотя, вообще-то, где-то я читал, что при таком «рваном» сне человеку даже меньше часов сна требуется, нежели при полноценном непрерывном. Врут!

И… чёрт, чёрт! У меня же ещё сеанс связи. Поспишь тут, как же… А с другой стороны, что Лесник говорил? Здесь связи не будет, скорее всего – в направлении города гора всё закрывает. Надо лезть на гору, но это уже только утром.

Сделаю-ка я вот так: сейчас, в 20:00, попробую вызвать Гостиницу, затем Метео. И ещё послушаю эфир, ну, скажем – пятнадцать минут. Если же толку не будет (а скорей всего не будет) – то я пойду спать. До двух часов ночи хоть как-то, да высплюсь. Наверное…

Пошёл к большому квадрику. Антенна подключена, рация запитана. В эфире – тишина. И на 136-174 МГц (Полиция, МЧС) ничего, кроме помех. И на 400-470 МГц тоже. Ожидаемо, конечно. Но печально.

Ровно в 20 часов попытался вызвать Гостиницу – опять же, ожидаемо безрезультатно. Хоть и говорил Лесник, что «Эрика» бьёт на 40 километров – но рельеф… Горы есть горы.

А вот с Метео мне повезло куда больше! В 20-02 попробовал вызвать Ильича, и отозвался сразу же, явно ждал:

– Метеопост на связи! Привет, коллега! Ильич на связи…

На удивление, связь оказалась даже лучше, чем утром!

– Привет, Дальний Таганай, привет, Ильич! Как меня слышишь? Я тебя хорошо.

– Я тебя тоже слышу прилично. Видать, вы ближе к нам уже?

– Ближе, хоть и ненамного. Мы в приюте Гремучий Ключ, это северный склон Двуглавой. Примерно 13 км от вас, если по прямой.

– Супер. А я антенну починил.

– А, тогда понятно, почему связь такая! Как там радисты говорят? «Антенна – лучший усилитель!»

– Точно. У нас немножко полегче стало, «бешенных» меньше, ушли куда-то. Так что я на крышу забрался сегодня, подправил немного.

– Какие ещё новости?

– Нас здесь по-прежнему девять человек, шесть мужиков и три девчонки… Ну как «девчонки»… от двадцати пяти до сорока трех. Как-то так.

– Понял тебя. А что раненые?

– Раненых так же, двое. Без изменений, может, чуть получше.

– Какой характер ранений? Утром-то ни черта не слышно было, я половину не понял… И ещё – раненые входят в число девятерых?

– Да, входят. Всего, значит, семеро здоровых и двое калек. Ранения какие? У Ивана перелом ноги ниже колена, вроде со смещением, закрытый. Шину наложили. А у Сашки, вроде, не так серьёзно – растяжение или вывих. Ну ушибы ещё. Они оба от «бешеных» спасались, по курумнику… Вот в камнях покалечились. Но отбились от худшего.

– Ясно. Понял тебя. А как у вас с припасами? Сколько продержитесь?

– Пока есть припасы – остатки консервов, крупа, чай… Лекарства немножко есть, но скоро кончатся. Плохо с водой. Родник далеко, вниз надо спускаться. Вот, Иван и Саша сходили уже… Теперь больше не рискуем. Собираем что есть: иней, конденсат всякий.

– У вас там зима уже, что ли?

– Практически. Снег уже выпадал, туманы постоянно. Чуть выше ноля.

– Круто. А внизу ещё лето, представляешь? Бабье лето. Приём!

– Понял тебя. Тоже лета охота! Спуститься бы отсюда…

– Скоро спуститесь, мы поможем. Кстати. С оружием у вас как?

– Практически никак. Ни ружей, ничего. Топорики туристические и один колун для дров. Кочерга ещё есть. Ножи, само собой. Обычные туристические.

– Да, с этим от «бешенных» не отбиться. Особенно, если их много. Сколько их там, кстати?

– Ну точно я не скажу… Но думаю, до сотни.

– Ильич, повтори. Сколько?

– Сотня будет. Приблизительно. Но это я вчера видел толпу такую. Сегодня поменьше, и намного. Десятка два-три. Основная масса разбрелась. Будто поняли, что тут ловить нечего – двери прочные, окна мы изнутри завалили…

– Слушай, Ильич… Вряд ли они что-то соображают. По нашим наблюдениям – они тупые как пробка. Всё на инстинктах. А инстинкт у них один, сам знаешь какой…

– Угу, знаю.

– Но! Слушай внимательно! Мы замечали, что они могут идти на звук! А может и на запах живых. Поэтому предположу – разбрелись и частично ушли потому, что вас не видят, не слышат. И не унюхают. Так что совет дам: сидите по возможности тихо, не пытайтесь выходить без крайней нужды. Глядишь, так и все разбредутся!

– Рыжий, за совет спасибо! Мы ему последуем. Но вот веришь – не кажутся они настолько тупыми, как пробка! Как ты говоришь… Наоборот! Я бы даже сказал, что они соображают. Большинство ушло, да. А те что остались – они как часовые. Сторожат тут… со всех сторон, и под каждым окном, и под дверью.

– Ох, не нравится это мне!

– А уж нам и подавно… Но ладно. Мы не раскисаем тут, не думай. Пару дней точно продержимся, а может и больше. Главное – им нас теперь не достать.

– Ладно! Держитесь там, мы идём к вам!

– Держимся! Всё, пойду обрадую наших. Отбой, и до завтра! Часы и частоты те же.

– Отбой! Удачи!

Ну что же. Пойду и я обрадую наших этими новостями. А заодно и чайку хлебну – согрелся уже, поди… Да. Чай – и сразу спать!

205. LorikK. Медведица-ночь и другие звери.

Кошка нашлась. Вернее, не сама – наши её и принесли. Но это целая история. Мы как раз чай пили на «веранде», Тим рассказывал про сеанс связи с Дальним Таганаем. И тут пришёл вызов по рации. Вызывал нас Радомир, чтобы предупредить – к роднику от них идут за водой, чтобы мы встретили. Ну и чтобы не подстрелили ненароком.

Сосед с Рыбаком пошли встречать «водоносов». А вернулись с кошкой! Оказывается, моя новая знакомая, девочка по имени Леля, её нашла, принесла – и просила передать «тёте Ларисе». Такие дела!

Котя вернулась ко мне на руки – мурчащая, с виду довольная, и кажется – даже сытая. Накормили, видно.

Ну а дальше – сплошная идиллия. Мы сидим на веранде, пьём ароматный чай с какими-то вкусными травами, кошка пригрелась у меня на коленях, вокруг друзья… Кто-то укладывается спать – Тимофей, Иван, Денис и Влад уже ушли в домик (баню), где мы успели организовать лежанки: бросили на лавки и на полоки пенки, на них спальники. Свёрнутые куртки и свитера – под голову. Топить печь – конечно, не стали. Не замерзнем. Шесть или семь человек надышат так, что ещё и вытяжки открывать придётся.

Впереди – наше дежурство. Посидим ещё часок просто так, за чаем, потом сходим за кустики (Только вместе! Только с оружием!) – а потом заступим на пост уже по-настоящему. Дежурить решили здесь же, на веранде. Обзор тут нормальный, так что выходить лишний раз без надобности не станем.

Сосед и Рыбак курили на свежем воздухе, возле квадриков, тихонько совещались о чём-то. Я видела, как вспыхивали огоньки их сигарет, но не могла расслышать слов. Говорили тихо, спокойно. Потом синхронно затушили огоньки, вернулись к нам.

– Ну что, ещё по пятьдесят граммов перед сном? – спросил Рыбак, нашарив в рюкзаке заветную бутыль. Звякнули две стопки. Мы с девчатами отказались – нам же дежурить.

– А традиция? А стихи? – спросил на этот раз Виктор. Мне это даже показалось удивительным – вот уж не замечала я раньше, что он поклонник поэзии!

– Всегда готов! – отозвался мой муж. Качнул стопкой с золотистым, мерцающем в свете фонаря, напитком, и в такт этому движению блеснули искры – так свет преломился, будто специально, для тех стихов, что зазвучали:

Ярче золота вспыхнули дни,

И бежала Медведица-ночь.

Догони ее, князь, догони,

Зааркань и к седлу приторочь!

Зааркань и к седлу приторочь,

А потом в голубом терему

Укажи на Медведицу-ночь

Богатырскому Псу своему.

Мертвой хваткой вцепляется Пес,

Он отважен, силен и хитер,

Он звериную злобу донес

К медведям с незапамятных пор.

Никуда ей тогда не спастись,

И издохнет она наконец,

Чтобы в небе спокойно паслись

Козерог, и Овен, и Телец.[25]

Молчание. А что тут скажешь, что добавишь? Не в ладоши же хлопать?

На том и разошлись. Мужики ушли спать. Мы остались дежурить. И дежурили тихо, даже обычных бабских разговоров почти не вели – спят же рядом, тут только шепотом. Короче, спокойно сидели. Аж до без пятнадцати двенадцать. Когда до нашей смены осталось пятнадцать минут. Тогда раздался жуткий вой. Волчий, скорее всего. И, зараза, совсем рядом.

206. Владимир. Волчий вой. Ночная охота.

Меня разбудила Лариса. И чуть раньше времени нашей смены. Я себе ставил будильник на без пяти двенадцать, а сейчас… Кинул взгляд на часы – было только лишь 23:45.

– Что случилось?

– Послушай…

Я прислушался. Волчий вой. Вскочил, на ходу цепляя «Мурку». С соседней лежанки уже поднимался Денис. Шатун тоже проснулся и натягивал берцы. На пороге стояла Ирина – обрез в руках, наготове. Она спросила шепотом:

– Не знаю, Витьку будить или нет?

– Погоди. Давай на веранду, там обсудим.

Если подумать трезво, логически и без паники: мы в домике, в относительной безопасности. Дверь на веранде, конечно, никакая – тонкие доски внахлёст. Но хотя бы на щеколду закрывается. А самое главное – мы же при оружии. У каждого в руках ружьё, карабин или обрез. И картечь есть, и пули. Так что сидеть здесь и нести охрану спящих товарищей – можно хоть до утра, хоть до морковкина заговенья.

А с другой стороны – неплохо бы пройтись и посмотреть, чего это вдруг волчищи так взбудоражились? Мы непосредственно в Парке уже вторую ночь, и перед тем сколько ночевали на самом краю Таганая, а ничего подобного раньше не слышали. Так что может и есть смысл разбудить всех наших, да устроить вылазку. Благо, серые явно где-то очень близко. Вдвоём ходить – конечно, глупо. С девчатами нас уже пятеро, но их тащить – тоже не вариант. Но будить ребят жалко. Ладно нам с Денисом уже так и так на пост заступать… А им-то ещё поспать надо.

Тут Дэн подкинул свежую идею:

– Давайте рацию. Свяжемся с часовыми «русичей». Узнаем, как у них обстановка. И ещё спросим, был ли вчера такой же концерт.

Все закивали – отличная мысль! Ирина протянула Дену «Баофенг», уже включенный, только нажать тангенту.

– Русич, Денису. Русича вызывает Денис. Приём.

– Слушаю тебя. – откликнулась рация. После небольшой паузы собеседник догадался представиться. – Здесь Доброслав. Слушаю, Денис. Что стряслось?

– Да тут у вас волки воют. Спать мешают. Вот хотел узнать – это каждую ночь так, или как? Приём.

– Вопрос понял. Нет, не каждую. Раньше не было. Передаю трубу старшему.

После короткой паузы рация снова заговорила, теперь более басовитым голосом «волхва»:

– Здесь Радомир. Думаю, волки к востоку от вас, а от нас к юго-востоку. Предлагаю вместе сходить туда. Глянуть, а может и пальнуть в их сторону. Приём.

– Сколько пойдёт от вас?

– Вдвоём пойдём. И два ружья.

– От нас трое. И три ружья. Хватит? Можем выставить больше.

– Хватит. В пять ружей-то… Только давайте сначала вы к нам, по тропинке к приюту, не заплутаете. Мы встретим, с фонарями.

– Ладно. Только волков не распугайте. Приём.

– Ждём, встречаем. Отбой.

– Ну, что, двинули? Девчата остаются на веранде, никуда не выходят. Ещё одну рацию – на приём постоянно, и связываемся почаще. Если что-то пойдёт не по плану – сразу будите Соседа и остальных. Да, собаку держите крепче! – Я показал на Курца, который пытался высунуть морду из внутренней парилки на веранду. – Он волкам всё равно не противник, только выдаст нас раньше времени. Держите взаперти, внутри.

Ещё. Проверим оружие. У меня «Мурка» с картечью. Денис, у тебя?

– У меня тоже картечь. И пара пулевых отдельно в кармане.

– Иван, ты с чем?

– А возьму-ка я побольше! Обрез за пояс и ещё карабин. А то мало ли…

– Ну, пошли. Фонари не забудьте.

Вышли на свежий воздух. Прохладно в лесу. И не понятно – то ли туман высокий, то ли облачность низкая? Над землёй-то видимость более менее нормальная, с фонарями идти не трудно. А вот в верхушках деревьев клубится что-то, словно ленты ветер колышет. Звёзды и луну – конечно, не видно. И влажность высокая. Зябко.

Идём по тропинке, след в след. Я первым, Шатун замыкает. Ружья в руках, изготовлены. Главное – если случится что – друг в друга не попасть. Близко идём. По сторонам поглядываем. Пока – спокойно всё.

Вот впереди блеснул свет – фонарик. Это нас встречают. Хорошо. Первую часть пути одолели без приключений. Я вызвал по рации «Базу» – сообщил, что дошли до Приюта.

Вижу впереди две фигуры – более крупный, светловолосый, это Радомир с ружьём в руке. С ним рядом парень помоложе и стройнее – видимо, Доброслав. Тоже с ружьём.

Встретились на краю поляны, встали под большим деревом, фонари погасили. Пусть глаза к темноте привыкнут. Радомир говорит негромко:

– Тут рядом, на той стороне дороги – курумник, каменная россыпь.

– Мы видели, когда сюда ехали. – отвечаю я. – Думаешь, там волки?

– Думаю, что там.

– А чего им делать, в курумнике-то? Лапы ломать?

– Я скажу, что им там делать. Трупы там. Мы же как раз туда и оттащили всех… Согласен, не лучшее решение было. Но другого не нашлось.

– Значит, двадцать пять трупов «синих». В курумнике. Запах привлёк волков. Ладно. Странно, что только сегодня.

– Да. Пойдём, проверим?

– Пошли.

Медленно, не зажигая фонарей, двинули по тропинке – той, по которой днём приехали. Дорога тут относительно ровная, ноги не переломаешь. Лучше без света топать, чтобы глаза привыкали. И чтобы не спугнуть зверя раньше времени. Кстати…

– А сколько волков – по голосам определил кто?

– Не меньше трёх. – отозвался Радомир. – Но голос могли не все подавать. Так что может быть и поболе. Скоро узнаем. Только не шумите, идите тихо. Чем позже нас заметят…

– Тс! Почти пришли.

И правда. Деревья слева от нас расступились, и впереди стала видна серая проплешина. Тот самый курумник.

– Ничего живого не вижу. – шепотом сказал Денис.

– Это не здесь, чуть дальше. – таким же шепотом отозвался Доброслав.

Мы прошли ещё метров тридцать. По идее, наша «База» (или банька) – буквально рядом теперь, она метрах в тридцати от тропинки, только в противоположную сторону, справа. А волки – где-то там, слева, на каменной осыпи или за ней. Но я их пока не вижу.

Ещё два десятка шагов. А вот и они. Пять… нет, шесть пар глаз блеснули с той стороны. И я уже и сам чувствую трупную вонь – ветер в нашу сторону, слава всем богам!

– Свет и огонь! Фонари зажечь, стрелять без команды! – шепчу я. Вроде и негромко, но все, кому надо – услышали.

207. Шатун. Ночная охота, окончание.

Вот не доводилось мне раньше волков стрелять. И даже не буду выдумывать, будто мечтал об этом. Нет. Просто никогда даже и не собирался. Но тут дело такое: особые обстоятельства, особые меры. Нам такого соседства не надо. Поэтому даже вопрос не стоит – стрелять или нет. Огонь!

Я зажег налобник и вскинул к плечу карабин. Обрез за поясом, но на таком расстоянии от него мало толка. Попробуем из нарезного. Пока я выцеливал хищника, справа и слева захлопали выстрелы. Частые – это полуавтоматы Влада и Дениса. Более редкие, но и более громкие – наши соседи, «Русичи», со своими двудулками.

Владу с Денисом чуть проще – у них мало того, что ружья многозарядные, так ещё и фонари подствольные прицеплены хоть как-то. У меня же – нет такого добра. А от налобника толку…

Но волки – это не зайцы. Ждать, что они от яркого света оцепенеют и замрут на месте – конечно же, нет. Так что свет – это больше для нас самих подспорье, чтобы видеть, куда стреляешь. Волки же уже после первого выстрела метнулись прочь от нас, от дороги. Прочь от темной груды мёртвых тел, что привлекла их сюда.

Но на то он и курумник – в этих камнях не разбежишься. А до края россыпи ещё добежать, не переломав лапы… Задачка!

Я видел, как сноп картечи отшвырнул тело одного серого хищника. Переключился на другого – он прыгнул высоко вверх – мне ещё подумалось: «смешно, как кенгуру!» – и я успел поймать его в прицел в момент приземления. Нажал на спуск, выстрел… Кажется, попал – волчара грузно шмякнулся на камни, кувыркнулся через голову. И не поднялся.

Где ещё? А больше-то и нет!

– У меня, вроде, один. – говорю уже в полный голос.

– Да у нас вроде тоже по одному. Как минимум! – отзывается Денис.

– Считать будем утром. – резонно говорит Радомир. – Нечего по темноте в камнях шарахаться. Самим можно без ног остаться.

Тут и рация у Влада заговорила голосом Витьки:

– Влад, Соседу. Как у вас?

– Здесь Влад. Нормально, постреляли серых. Возвращаемся, ждите через пять минут.

– Добро, ждем.

Мы развернулись было в сторону «Базы», но вовремя вспомнили, что неплохо бы попрощаться с «соседями». Может, и проводить их к лагерю. Но Радомир уже сам шёл в нашу сторону. Причём – без оружия. Своё ружьё он отдал Доброславу, и тот уже удалялся от нас по тропинке в Гремучий Ключ.

– Я с вами пройдусь, если не возражаете.

– А он? – Влад указал в сторону уходящего. – И чего один пошёл?

– Ему ещё час вахту стоять. А что один – так теперь тут гуляй-не хочу… Мы, наверное, всю округу пальбой распугали.

– Ну-ну… А если синие упыри поблизости – их, наоборот, только привлекли пальбой…

– Нет здесь упырей. Я знаю. Чую. Ну, пошли. Посижу немножко с вами. А то всё равно не усну теперь.

Дошли от дороги до баньки в молчании. Светили фонарями – так что нас заметили издалека. Возле веранды встретили нас, считай, все: и Виктор, и Евгений, оба с сигаретами и ружьями. И заспанный Тимофей. И женщины. Один только Курц жалобно скулил, запертый в домике.

Словно продолжая реплику Радомира (которую он слышать, конечно же, и не мог), Сосед сварливо заметил:

– Ну, блин, устроили тут стрельбу на весь Таганай! Всех подняли, всех разбудили. Как теперь уснуть, а?

– А что, было бы лучше, если бы тут под боком у нас волки всю ночь выли? – парировал Денис. – Опять же, одной опасностью меньше.

– Тоже правда. Молодцы, конечно. – занял Сосед примирительную позицию. – Просто жалко, что нас не разбудили. Я бы тоже волков пострелял. Давненько не доводилось…

– Да пока вас разбудишь, волки все убегут! – отшутился Дэн.

Похоже, что настроение у всех было приподнятое, не смотря на прерванный сон. Ещё бы! Мы снова отбились, угроза устранена, с нашей стороны потерь нет. Тьфу-тьфу три раза!

– Предложение: давайте попьём чаю, ещё разок согреем. – сказал Сосед. – Нет, ну если кто спать хочет – милости просим. Девчата, вы, например, как? Ваше-то время для смены давно прошло…

– Мы в кроватку, если не возражаешь. – ответила за девчат Ирина. А Лариса добавила:

– Хватит с нас волнений на эту ночь!

– Я пойду досыпать. – сказал Тимофей, зевая. – Половина первого, есть ещё минут девяносто…

– Ну и мы тогда тоже. – сказала Мария, потянув меня за собой.

На том и порешили. Пятеро осталось у костра: Влад с Денисом (всё равно сейчас их дежурство наступило), Рыбак с Соседом и Радомир в качестве почётного гостя. Ну и на здоровье, общайтесь, коли спать не охота.

208. Денис Раст. Глобальное Будущее и планы на завтра. Голокость.

Что я говорил не далее как вечером – про «чувство недосказанности»? «Волхв» к нам вернулся, и не иначе – для разговора. Ну и послушаем. Побеседуем. Чайку выпьем, опять же. Он как раз согрелся.

Разлили в кружки. Погрели руки. Помолчали. Первым нарушил молчание Радомир.

– Что сказать хочу. Вижу – вы молодцы. Хорошая у вас команда, спаянная. Крепко сбитая…

– …А также спетая и спитая, как ты сам недавно изволил заметить! – съязвил Рыбак.

Радомир предпочёл не заметить подковырку, продолжил:

– Видно, что люди вы серьёзные. Тёртые, умелые. И в быту, и в деле. Рад, что мы с вами… как бы сказать правильнее… Не то, что прямо так «по одну сторону» – тут не совсем верно. Всё же мы сильно разные. Но в сторону одного общего будущего смотрим, так точнее.

– А ты… вернее, даже, не ты лично, а «вы», как коллектив – вы в какое будущее смотрите? – спросил Рыбак.

Я вижу, он «волхва» постоянно провоцирует. Или, вернее сказать, не то чтобы провоцирует… пытается на чистую воду вывести, что ли? Сбить уровень пафоса? Вообще, интересно получается – такое ощущение, что у нас у всех нынче дефицит точных определений. Вон, и Радомир никак слова правильные не подберёт. И Рыбак заговаривается – «ты», «вы». И я туда же… А всё потому, что вопросы очень уж не простые. Будущее! Это ж – ого!!!

– Ну, я про будущее сегодня достаточно сказал. Будущее – это шанс для нас. Для нас – в смысле, для всех хороших, добрых людей, кто по совести живёт. Вычистить всю гадость, и не только зомбаков, но и всю прочую нечисть, которая на земле накопилась. Тех же бандитов и банкиров, к примеру. И политиков продажных. И извращенцев всякого сорта.

– Новая Революция? – уточнил Сосед.

– В некотором смысле. Но не думаю, что в смысле классовой теории, марксизма и всяких прочих «измов». Те «измы», знаешь ли, тоже много бед сотворили. Ещё раз повторю: надо просто вычистить всё дерьмо. А что останется и выживет – тому жить счастливо.

– В общем, «за всё хорошее и против всего плохого», так? – снова насел Рыбак. – Типа, «все хорошие соберутся, и убьют всех плохих», да?

– Ну а почему нет-то? – удивился Радомир. – Если подумать, то это как раз самый нормальный ход вещей. А что его извратили – все, цивилизация, государство, право – это как раз и есть «путь не туда», про который я уже говорил. Добро должно побеждать зло! Без этого – никак. А в нашем, «неправильном» мире, у добра отняли это право. Вот зло и побеждало… Под маской законности, вернее – под «крышей» плохих законов и неправедных судов, под «крышей» полиции и прочих «силовиков», что по сути – те же бандиты, только в погонах. Что, не так было?

– Бывало и так. – согласился Рыбак. – Хотя, ради справедливости замечу, что были и честные. И среди ментов, и среди судей… да даже, наверное, среди депутатов! Хоть я лично таких не встречал.

– Пусть даже ты прав. Были и честные. Но сколько их? И главное – в порочной системе тем честным ходу не было. Честный мент – бедный мент. Вечный участковый, которому не быть начальником. Честных-то система отторгала, давно уж! «Отрицательный отбор», слышал такой термин?

– Слышал. И соглашусь, что такое имело место. Факт.

– Но, если не трудно, давайте ближе к делу. – влез Сосед. – Обоих вас прошу. А то мы до утра заговоримся.

– Хорошо, ближе к делу. Меня спросили про образ будущего – я ответил. И вроде даже достигли мы кон-сен-су-са. – «Волхв» с видимым удовольствием протянул длинное красивое слово. – И я повторяю, я рад, что это будущее и нас зовёт, и вы к нему же стремитесь. Пусть и каждый своей дорогой идёт… Кстати, о насущном. Ваша дорога завтра куда повернёт?

– Мы с утра на горку должны подняться. Снизу рация до города не добивает, а у нас сеанс связи назначен. – ответил Виктор. – А ещё я предлагаю устроить завтра небольшой холокост. Всесожжение, значит.

– Это по-гречески, я знаю, «охлокаустос». Кстати, а ты в курсе, что был и русский вариант этого слова?

– Нет.

– В «Письмовнике» 18-го века встречалось слово «голокость», с тем же смыслом – «огненная жертва». Видишь, русское-то слово. «Голые кости», что остаются после сожжения…

– Круто, правда, не слышал. Но ближе к нашим костям. Нам же не нужны повторения сегодняшнего? Не хватало ещё, чтобы вместо волков медведи сюда заявились?

– И ещё, я давно опасаюсь – а что, если животные могут заразиться и стать зомби? – добавил Влад. – Пока вроде такого не замечали, но…

– Короче, надо сжечь. – подвёл итог Сосед. – Правда, руководство лесничества и МСЧ нас очень просило быть осторожными и лес от пожара беречь. Случись что – тушить сейчас некому. Но, учитывая, что там сплошные камни – я думаю, можно рискнуть. Лишь бы ветра сильного не было.

– Ветра завтра не должно быть. – сказал «Волхв». – Наши вещуньи сказали, погода будет тихая. И после полдня – дождь. Самое то.

– Тогда делаем так. Мы завтра с утра на горку, плюс другие дела по своей программе. С вас – сбор сушняка на большой костёр. Желательно ещё воды набрать куда только можно. На случай – если «вещуньи» ошибутся.

– Они не ошибаются. Но наберём.

– А мы со своей стороны выделим бензина, сколько можем. Предупреждаю – не много, литров пять. Но для начала, чтобы зажечь – должно хватить. Добро?

– Добро. Вот и согласовали план на завтра. Последнее – после сожжения что?

– А после мы двинем дальше. Я же говорил, у нас ещё дел много в Парке. Таганай-то вон какой большой. И мы ещё не всю нечисть зачистили.

– Хорошо. Значит, вы дальше. А мы останемся здесь. Но наверняка же увидимся, когда вы с Метеостанции возвращаться будете.

Я аж чуть чаем не поперхнулся. А Сосед – ничего, спокойно так:

– Ой догада, ой догада! Конечно встретимся. Если только вас тут волки не съедят. Или медведи-зомби.

– Не съедят, будь покоен. Ладно. Хорошо посидели, побеседовали. Теперь пойду к своим.

– Проводить надо?

– Нет, спасибо. Дойду, тут близко совсем. И меня встретят. Спокойной ночи, братие!

– Доброй ночи!

Мы всё же вышли на воздух, прикрыть «волхва» хотя бы в пределах нашей ближней опушки. А он, не оборачиваясь, быстро двинул к лесу, на ходу вынимая откуда-то из-под одежды рацию «Кенвуд». Дошел до ближних деревьев… и словно растворился в их тени. Вот только что был – и нет его.

– Кудесник, блин! – проворчал Рыбак.

209. Рыжий и Пушистый. Радио. «Последний час Европы».

В два часа ночи меня разбудил Иван – на пост пора. Влад с Денисом отдежурили и ушли в домик, Сосед с Рыбаком тоже храпели перед своей сменой (недолго им сегодня выпало спать!)…

– Иван, а ты сам-то как? Спал вообще сегодня? С этой ночной охотой…

– Да спал немножко… Но так, одним глазом. Знаешь, как бывает – сон перебьёшь, и всё… не идёт больше. А ты как? Выспался хоть немного?

– Знаешь, вроде бы да. Чувствую себя прилично, довольно бодро. Если хочешь, ты покемарь тут, а я буду сторожить. Дверь заперта, вокруг вроде тихо. Но если что – у меня «моссберг» всегда наготове. И патрон в патроннике.

– На предохранитель поставь хотя бы. А то мало ли…

– Обижаешь! Конечно же, на предохранителе.

– Ладно. Тогда я точно, покемарю немного.

– А я радио послушаю. Тихонько, одним ухом. Тебе не мешает?

– Ни грамма.

Иван пристроился на лавке поудобнее, положил голову на скрещенные руки. И пусть отдыхает, раз толком не спал. А я… попробую-ка опять поймать «Свободу» на Средних волнах. Как там? 1386 Килогерц вроде бы. Хорошо, когда приёмник цифровой.

Поймал! Ура! Я аж чуть не подскочил на жесткой деревянной лавке.

– …денты сообщают о многочисленных столкновениях в большинстве столиц ЕС. Огнём и бунтами охвачены Берлин, Париж и Лондон. Сообщается также о значительных вспышках насилия в городах и странах Восточной Европы – к Польше, Румынии, Венгрии и Чехии добавились страны Балтии, где также не прекращается массовое кровопролитие в Таллине и Риге, Стокгольме и Хельсинки.

На данный момент уже не представляется возможным четко определить стороны противоборства. Вооруженные и полицейские формирования Евросоюза, по сути, уже не являются организованной силой государства. Ряд информаторов сообщает, что контроль над армией и полицией повсюду утерян. Вооруженные отряды самообороны включают как бывших сотрудников силовых структур, так и простых граждан, взявших в руки оружие. Однозначно сказать, в чьих интересах действуют эти отряды – также нельзя. По сути, в некогда цивилизованных европейских странах сегодня нет ни государственной власти, ни права, ни порядка.

Отряды, вышедшие из под правительственного контроля, начали с уничтожения заражённых особей, затем, уничтожив большинство больных, они переключились на резню мигрантов и всех, кто отличается от коренных жителей цветом кожи, вероисповеданием или даже стилем одежды. Массовая резня арабского и вообще мусульманского населения прокатилась по всей Европе. Число жертв насилия может исчисляться миллионами, что означает не что иное, как геноцид по расовому или религиозному признаку. Толпы восставших также вымещают свою ярость на лицах нетрадиционной сексуальной ориентации. Геи, лесбиянки и трансгендеры массово гибнут в европейских столицах – одними из первых.

После того, как миллионы трупов жертв были сброшены с барж в акватории Северного, Балтийского и Средиземного моря, насилие восставших перекинулось далее. Новые жертвы могут выбираться по имущественным и профессиональным признакам. Так, стало известно о том, что разбушевавшаяся толпа сожгла старейшие банки Британии – Барклайс, Каутс и Бэнк ов Ингланд, основанные ещё в 17-м веке. В Германии та же участь постигла Беренберг Банк, ведущий свою историю с 1590 года, Метцлер Банк, основанный в 1674 году. Само собой, не избежал погрома и крупнейший ДойчеБанк, а в Британии – крупнейшие кредитные учреждения, такие как Ллойдс и Эйч-Эс-Би-Си.

Фактически, речь идёт о полном разгроме кредитной системы Евросоюза. Здания банков взорваны и снесены до основания тяжёлой строительной техникой. Хранилища – разграблены. Большинство персонала, вне зависимости от должности – убиты варварски жестокими, даже изуверскими способами. От роли сотрудника банка зависит лишь метод казни. Простых работниц, как правило, «всего лишь» подвергают массовому насилию и затем убивают, а мужской низовой персонал «просто» вешают на столбах. Если же толпе удаётся схватить крупного банкира или менеджера, в ход идут такие средневековые казни, как посажение на кол, четвертование и заливание в глотку расплавленного металла.

Последний метод, кстати, применяется и в отношении журналистов, работников СМИ и даже независимых блоггеров. Если же в руки восставшей толпы попадается крупный государственный чиновник или депутат – толпа, как правило, просто растерзывает его, если только заводилам не удаётся придумать какой-нибудь особенно жуткий вид казни. По соображениям гуманности и благопристойности мы не имеем возможности рассказать вам, какая судьба постигла того или иного политического деятеля, но думаем, что жуткую сцену казни бессменного лидера Германии, ныне покойной Ангелы Меркель, многие из вас могли видеть в прямом эфире. Многие другие государственные чиновники закончили свою жизнь ещё более ужасным образом.

Ситуация осложняется тем, что с началом эпидемии были прекращены все авиарейсы и трансграничные перемещения, вплоть до небольших частных джетов. К тому же, в век Интернета и всемогущих хакеров соблюсти прайвеси и тайну частной жизни невозможно практически никому, включая самых высокопоставленных лиц. Местонахождение чиновников, парламентариев и журналистов стало известно бушующим толпам явно не случайно. И уйти от разъярённых палачей удалось очень не многим.

Таким образом, можно констатировать, что почти вся высшая страта, имевшая какое-либо отношение к любым ветвям власти – практически полностью ликвидирована на физическом уровне.

С вами было «Радио Свобода» с передачей «Последний час Европы». В наших следующих выпусках – о гражданской войне в США и о попытках российских властей взять под контроль ситуацию в стране. Оставайтесь с нами. Шшшшш-шшш….

– Ох да ни хрена же себе! Всё, конечно, круто замешивалось – с мигрантами, например, даже вполне ожидаемо. Но что с банками и правительством делают ТАКОЕ – мама дорогая! Это же полный звиздец, как он есть.

– Да нет, это не звиздец. – сказал незаметно проснувшийся Шатун. Оказывается, давно не спит, слушает со мной вместе, но тихонько. – Это не звиздец, это Будущее наступает. Мы с Радомиром вот только недавно про это говорили. Жаль, что волна ушла. Про наших послушать хотел.

– Сдаётся мне, волна не сама ушла. Наши глушат.

– Скорее всего. И фиг его знает – может и к лучшему.

– Угу. А то вернешься домой в Москву, а там…

– Ни одного банка и ни одного депутата. Говорю же – Будущее!

210. Сосед. От глобальных тревог – к локальным планам.

Без пяти четыре сработал будильник. Не тот, что в часах – в голове у меня. Привык я уже, за неделю-то, подниматься в это время. Толкнул Рыбака – он тоже подскочил, будто и не спал. Выползли из баньки на веранду, приняли смену у Тима с Иваном. Они нам с Женькой ещё кратенько пересказали услышанное по радио, да и ушли досыпать. А мы – на воздух.

– Ну и как тебе такие новости? – спросил Рыбак, закуривая первую утреннюю сигаретку.

– Да я не особо удивлён. За европейцев могу только порадоваться. Первое и главное – что эпидемия зомби на спад идёт. Раз у них появилась возможность на другие цели переключиться.

– Ты про то, что мочат мигрантов, извращенцев и банкиров?

– Угу. Вот ещё бы нашим так. Но… боюсь, у нас всё сложнее будет.

– Потому наши и глушат. Как там у классика? «Русский бунт, бессмысленный и беспощадный»… Соглашусь, что у нас сложнее. У нас пидорами и банкирами не ограничится. Национальный вопрос ещё, чтоб его… Плюс сюда же опыт «лихих девяностых», бешенное имущественное расслоение? Всеобщая злость. А ещё память о Союзе и вечное наше стремление к справедливости, «отнять и поделить»… а ещё вернее – раскулачить.

– Да. У нас если начнется резня – будет ещё хуже, чем в Европе. Сперва нацмены буду резать русских, потом наши возьмутся за дубьё и дадут ответку, да так, что мало не покажется. Если государство хоть чуть ослабит вожжи – наши вынесут всех ослоёбов к чертовой матери, ибо достали уже… А потом возьмутся за богатеньких… Начнут с олигархов, да пойдут раскулачивать всех, вплоть до уровня ИП с одним магазинчиком. Ещё и ментам достанется. Весело будет.

– Но на самом деле, думаю, не дойдёт до такого. Ты заметил важный момент: в Европах началось с того, что армия и полиция смешались с восставшими? Контроль государства над силовиками был утрачен. А у нас такого не будет, мне кажется. У нас же «вертикаль власти»… И армия вроде бы под жестким контролем государства. Насколько мы можем судить, сидя здесь, в лесу.

– Ну, в общем, да. Это пока подтверждается. Военные контролируют магистрали. Эшелоны на Москву идут – мы слышали. Скорее всего, все крупные города оцеплены. Внутри – анархия, да. Может и резня кое-где. Но государственные структуры держат главное – коммуникации. Это правильно.

Мы докурили, бросили бычки в догорающие угли костра. Надо бы пару полешек положить, разжечь опять, да кофейку заварить. Для бодрости.

С кружками кофе снова устроились за столом на веранде. Всё-таки, прохладно. Осень уже, хоть и золотая. Ох, надо нам быстрее здесь дела заканчивать, пока настоящие холода не пришли. Это Урал, пусть и южный. А у нас экипировка никак не зимняя. До ноля градусов – ничего, нормально. А как ниже опустится – замерзнем в этих куртках. Вот тоже забота…

– Как думаешь, за сколько дней мы здесь управимся? – спрашиваю я Рыбака.

– Давай прикинем. До Метеостанции, пожалуй, за двое суток точно доберемся. А дальше – обратный путь. Нас станет плюс девять человек – вдвое больше! Всем места на квадриках уже не хватит. А там ещё двое раненых… Значит обратно будем двигаться медленнее. С другой стороны – идти будем по местам уже знакомым. И уже зачищенным. Ну скажем… четыре дня положим на выход. Итого шесть дней. Сегодня у нас какое?

– 29.09. Суббота.

– Значит, к пятому октября должны выйти к городу.

– Надо бы уложиться, пока холода не начались. Если ляжет снег – трудно будет нам. Лыж нету.

– А я на лыжах и не ходил сто лет. Аж с армии. Ну не сто, но тридцать лет с лишним. Нет, до снега надо точно выбираться отсюда.

– Ох, надо… Успеть бы.

– Успеем. Ладно. Давай о делах текущих. Сегодня до куда планируем добраться? И как пойдём? Дальше, по Верхней тропе?

– Да, по Верхней. На Митькины скалы заходить не будем, идём сразу к подножью Откликного. Там ещё стоянка есть, два родника рядом, третий родник подальше.

– Угу, я смотрел по карте. Но учти, там стоянка не такая, как здесь. Ни домиков, ни навесов. Просто место для палаток.

– Знаю. Но я и не предлагаю там останавливаться. Просто зайдём, проверим. Может зачистим. И сразу дальше. Но там надо смотреть, как лучше. Где квадрики пройдут. Либо на «Долину сказок» – за ней тоже стоянки с родниками есть – Девичья, Равика и ещё какая-то. Это у подножья Круглицы уже… Либо, если там пути нет – то вниз искать тропу. Там «Заячья поляна» и приют «Таганай» – это уже на старой Карабашской дороге.

– Этот знаю. Тоже большой приют, с домиками. Там бы и заночевать.

– Это в идеале, если нормально будем успевать. Тогда можно на послезавтра наметить две следующие цели: небольшая стоянка «Стрелка» – это на развилке дороги, оттуда на Киалимский кордон. И всё. Это последняя наша точка перед Дальним Таганаем. После неё – только Метеостанция и обратный путь.

– Ясно. Нормальный план, только одно малопонятное место – после стоянки у Откликного гребня. Плохо, что заранее неясно, куда там повернём. То ли в сторону Круглицы, то ли на приют «Таганай».

– Это всё решаемо. Утром лезете с Тимофеем на горку, налаживаете связь с Лесником, и этот вопрос обсудите. Думаю, он даст нам дельный совет, как лучше идти.

– Хорошо. Значит, на горку. А ты сам?

– А я как вчера, где-то в половине восьмого охотиться пойду. Собаку возьму. Может дичи опять принесу. Но я не долго, максимум до одиннадцати. К этому времени Радомир со своими ребятами наберут сушняка, устроим «голокость» в том курумнике. Не дело это – волков приманивать трупами.

– Это точно.

– Но там мы быстро. Задерживаться не будем. Спичкой чиркнем, проконтролируем, что «вещуньи» дождик накликали – и сразу двинем.

– Угу. Можно ещё салют прощальный дать. Трупы, они, конечно, синие… Но это ж, всё-таки, наши бывшие сограждане. Туристы тоже.

– Ладно, на салют пяток патронов не жалко.

– Не пяток. Пятнадцать надо. Три залпа положено.

– Ладно, уговорил.

На том и порешили.

А дело-то уже к восходу. Светать начало.

29.09. Восьмой день.

211. Мария. Утренние хлопоты и сборы в дорогу.

Утром выползли из баньки – и как обычно, сразу взялись за хоз.работы. Это дело уже привычное, никого понукать не надо, все свои роли знают. Парни двинули к роднику за водой для умывания и прочего, девчата – собирать лежанки и готовить завтрак. Сегодня решили кашей обойтись. Жаль, но молоко у нас только сгущённое. Но и так можно приготовить отличную овсянку – надо только сгущенку горячей водой развести.

Есть ещё немного сухой колбаски и совсем чуть-чуть сыра. Хлеба – остатки, только на сегодня. Доедаем припасы-то… Зато консервы практически не трогаем – они подождут свой час, ещё пригодятся, когда ничего другого не будет.

Кстати о запасах: Сосед завтрака ждать не стал, урвал пару бутербродов и кофе в маленьком термосе, взял ружьё, собаку, и пошёл в лес, на охоту. Если он так каждый день будет нас дичью обеспечивать – тогда проживём! Картошка-моркошка и лук ещё есть.

После завтрака наша «радио-группа» в том же составе, как и вчера, собралась покорять горы (напомню: идут Тимофей, Влад, Денис и Евгений с Ларисой). Так подумаешь – вроде и не очень высоко. Северная вершина Двуглавой сопки высотой 1042 метра. А наш лагерь – на высоте 822. Казалось бы – да рукой подать! Но как посмотришь снизу на эти каменные осыпи – и всё желание лезть вверх как-то пропадает.

Проводим сейчас «альпинистов» – и найдём с Ириной себе занятие в лагере. В дорогу собираться надо. Иван опять технику проверит, бензин дольёт. А я, может, ещё к соседям, к «родноверам» выберусь. Узнаю там – нет ли какой надобности по медицинской части, не болеет ли кто. Хотя… У них своя медицина, народная. И вроде бы вполне эффективная. Ах, да! Ещё надо проведать Михаила. Гляну-ка я у себя в укладке, что из лекарств можно Любице для него оставить.

212. LorikK. Вперёд и вверх. Годзилла.

Ох, как я люблю горы! Просто не могу передать словами. Какая красота! Какие виды сверху!

Но вот залезть туда… это, конечно, то ещё приключение. Хотя, чего уж тут жаловаться? Вчера так же залезали. И спускались. И вообще – сегодня уже полная неделя, как мы мотаемся по местным горкам-пригоркам! Попривыкли уже. И ноги накачали, и лёгкие, кажется, расправились. Да тут вообще дышится хорошо – воздух лесной, чистый. Даже не верится, что высота под километр!

Впрочем, это мне хорошо. Налегке иду. А парням ещё тащить рацию с аккумулятором. Вон, Тимофей уже всё приготовил. Ну что, двинули?

Пошли. Сперва по лесу вверх, а как лес закончился, то и по голым камням. Здесь уже лесенки не было. Но и по каменюкам, кстати, можно как по лестнице подниматься – надо только приноровиться. И ещё – скакать с камня на камень можно, лишь бы только не попался под ногу камень «живой», подвижный. Я про такие слышала. Прыгнешь на него – а он из под ног уходит… Очень запросто можно конечности переломать. Но тьфу-тьфу, пока нормально идём.

Как и вчера, где-то на середине подъёма мужики запросили привал и перекур. Ну да, им сложнее – с поклажей. Рация-то ладно, лёгкая. Аккумулятор увесистый, рюкзак с ним тащат по очереди.

Сели, покурили. Насладились видами. Откликной Гребень отсюда – уже впечатляет. Представляю, каков он будет, если ближе подойти, прямо к подножию. Реально – Годзилла Уральская!

– Тим, а ты сейчас будешь сеанс связи проводить? – спрашиваю. – Или там, повыше?

– Повыше. Надо так подняться, чтобы Златоуст хоть чуть видно было. А отсюда я только до Метеостанции достучусь. И ещё – до сеанса связи сорок минут. Сейчас только 9:20, а нам бы в 10 ровно… Так что – пять минуточек ещё отдыхаем, и вперёд. В смысле – вверх!

Отдохнули, потопали дальше.

И ведь дошли, черти такие!

213. Шатун. Сходил за водичкой. Птичий инстинкт.

А я, похоже, стал штатным механиком нашей экспедиции. Ну а что? Нормально! Мне не сложно, я люблю с машинами возиться. Проверил в квадриках масло и тормозуху. Долил топливо. Пять литров в отдельной канистре оставил по просьбе Соседа – даже догадываюсь, зачем. Будем, значит, огненную тризну устраивать.

Пять литров, кстати, можем спокойно потратить. Бензин у нас нормально расходуется, вполне по исходному плану, не больше. А раз перерасхода нет – это очень хорошо, значит моторы в порядке. Нормально в лесничестве за техникой ухаживали, с должным вниманием.

Так, ну что ещё с машинками сделать? Колёса проверил – давление норм, даже подкачивать не надо. Проверил все патрубки и ремни – тоже нормально, нигде ни течи, ни слабины. Даже скучно так, честное слово! Блин, были бы у квадроциклов стёкла – я бы стёкла протёр! Но нету.

– Маша! Ира! Может вам чем помочь по хозяйству? А то у меня фронт работ кончился.

– Давай, помогай вещи укладывать. Только руки помой от бензина и масла, а то у нас тут всё чистое – посуда, спальники…

– Ладно, сейчас. До родника за водой схожу.

Закинул обрез на плечо (и снова порадовался, что сообразил ремешок!), да и двинул с двумя вёдрами. Идти – два шага.

Набрал первое ведро, набираю второе… Слышу – шум на тропинке. Голову поднял. Смотрю.

А там – четверо. Видно – опять семья. Была. Папа, мама, двое мелких. И все одинаково синие…

Рву обрез с плеча, взвожу курки, целю в старших. Просто – мишень более лёгкая.

Выстрел. Ещё выстрел. В руку отдаёт здорово. Двое взрослых – упали. А детки ускорились, и всё на меня.

И куда деваться? Они пришли со стороны дороги. Так что у меня как бы выбор был – к нашей баньке метнуться, или к приюту… Но это именно, что «как бы» выбор.

Как там говорят про инстинкты у пернатых? Мол, птица на кладке лису от гнезда прочь уводит?

Наверное, у меня сработал инстинкт вроде птичьего. Я ведь и подумать толком не успел, а ноги уже несли меня – прочь от «нашей базы». От девчат – прочь. Хрен его знает, как так получилось.

Но факт, что бежал я в сторону приюта «Гремучий ключ», где наши «славяне». А на ходу две стрелянные гильзы выбросил из стволов, и в кармане нашарил два новых пулевых патрона.

Однако, зарядиться и отстреляться я не успел. Опередили меня.

Паренек один, из тех, этнических, навстречу мне выбежал. С двустволкой. Однако же – то ли стрелок не шибко опытный, то ли цель слишком шустрая… Короче, одного из мелких «синих» он подстрелил. Второй (вторая!) дальше бежит. И всё ближе за мной.

Тут бы и кончилось моё везенье. Метра два, не больше, оставалось между мной и «синей».

Та «деточка», что за мной увязалась – реально, девчонка лет восьми-девяти когда-то была – она меня уже почти настигла. Ещё миг – и кинулась бы на шею сзади.

Спас меня Радомир. Не знаю, откуда уж он появился, сбоку откуда-то. С топором на длинной рукояти.

Короткий замах, удар… И всё. Тихо сзади. Никто на шею мне не прыгнул, не вцепился.

Я обернулся – синяя девочка лежит на тропинке, ножками сучит… Недолго подёргалась – и замерла. Упокоилась.

– Однако, удачно ты на нас набежал. – сказал Радомир. – Шустрая какая тебе попалась.

– И не говори! Бежала, как чумная. Ещё чуть, и…

– Ладно, повезло. Заряжайся теперь. Вдруг тут ещё такие шустрые найдутся?

– Угу. Однако, мне бы к нашим вернуться надо. Там слышали выстрелы, наверняка ищут. Волнуются.

– Так иди. Мы же не держим. Увидимся ещё, до вашего отъезда.

Ну я и пошёл, девчат успокоить. Обрез из рук не выпускал до родника. А там и Сосед подошёл.

214. Сосед. Ни пуха, ни пера. К шапочному разбору.

А я утро потратил впустую. Не было дичи. Ни рябчика, ни вяхиря. Я и на запад от лагеря сходил (в горку), и на север. Но – без толку. Не иначе, распугали всю птицу наши соседи. Так что мы с Курцем уже собирались возвращаться в лагерь, когда вдалеке, со стороны родника, послышались выстрелы из гладкого. Скорее всего – из обреза.

Мы, конечно, метнулись туда. Но опоздали. Тьфу… Не в том смысле! Нормально там всё, не подумайте плохого.

«Опоздали», или ещё как говорят – «к шапочному разбору» пришли. Дело-то было уже сделано.

Вот Шатун с обрезом, живой-здоровый. Вон два ведра набранных, с водой, у родника. Вон тропинка, что от родника к приюту ведёт. Вон трупы зомбаков, тут и там. А вот и ещё одно тело – маленькая зомбачка на тропинке. И возле – двое наших соседей: Радомир да парень молодой, Доброслав, что ли?

Иван уже отдышался, меня увидел, говорит:

– Ума не приложу, откуда четверо синих тут взялись? Представляешь, пошёл за водой, а они вышли… Двух больших я из обреза положил, упокоил. А мелкие за мной. И повезло, что эти встретились (жест в сторону «славян»).

– Ты, ладно, иди на базу, девчат успокой. Волнуются, поди. А я до «русичей» дойду, вопрос к ним есть.

Разошлись с Иваном в разные стороны. Он к баньке, а я к Радомиру двинул.

– Здрав будь, сварожич! Что выручил нашего – поклон тебе, от души. За нами должок, чаю?

– Сочтемся. Патронами должок приму с удовольствием. А то вот, потратили заряды на этих…

– Добро, порешаем. Но прежде спрошу – откуда же «синие» взялись? Ты же сам, не далее как этой ночью, под утро уже, говорил – мол, нет здесь упырей, «я знаю, я чую»…

– Во-первых, я это говорил не тебе. Мои слова тебе передали – а ну как поняли превратно? И во-вторых – тогда, утром, действительно, никого не было поблизости. Упыри подошли позднее, совсем недавно.

– И ты их почуял?

– Подумай сам: иначе – как бы мы оказались здесь вовремя, чтобы помочь?

Крыть было нечем, хоть я понимал, что Радомир мог просто воспользоваться ситуацией и обернуть её в свою пользу. Ну оказались случайно на тропе к роднику, ну помогли… А как докажешь, что это случайность, а не предвидение? Нравится «волхву» раздувать тайны и мистику? Да и пусть его. Мне главное – что наши все целы.

Неловкое молчание было прервано вызовом по рации:

– Сосед, Рыжему. Что за стрельба там у вас? Я на горке, метров двести выше. Слушал эфир, так даже в наушниках услышал выстрелы. Все живы? Приём!

– Сосед здесь. Вопрос понял, разъясню позже. Пока кратко: у нас нормально всё, потерь нет.

– Принял. Мы спускаемся. Конец связи.

– Хорошо. Отбой.

И дальше – опять Радомиру:

– Ладно, я к своим пойду. Не прощаюсь, ещё увидимся вскоре. Через… (глянул на часы) полтора часа – предлагаю встретиться в курумнике, где тела. С меня бензин. С вас дрова. И вода на всякий пожарный.

– Я помню. До встречи.

На том и разошлись.

Ехать дальше надо, вот что. Соседство с этим «волхвом» кучу нервов стоит, на самом деле.

215. Денис Раст. На горке. Бараньи лбы.

На «Бараньи лбы» мы успели аккурат к сеансу связи – без пяти десять. Тим оперативно рацию к питанию подключил, антенну присоединил… Ровно в 10:00 вызвал Лесника. Мы, как уже повелось, отошли чуток, чтобы над душой не стоять. Я и Влад – в одну сторону, Рыбак с Рыбачкой – в другую. Сидим на камушках, красотами с высот любуемся… Но всё же – что-то да слышим, вполуха.

Сперва Рыжий и Пушистый изложил Леснику ситуацию – как добрались до приюта «Гремучий Ключ», какие тут туристы нашлись интересные. Говорил кратко, по сути дела. Но вроде бы ничего важного не упустил. И про ранение Михаила, смотрителя местного, рассказал. И про то, что «родноверы», совместно с егерем, упокоили здесь двадцать пять «упырей», топорами в основном, да… Потом ещё рассказал, что с Метеостанцией связь наладилась. Ну и про то, какая там обстановка тревожная.

Жаль, конечно, что нам не всё слышно было – только реплики Тима. Но и так, в общем, ясно всё. Разве что – про дальнейший маршрут не услышали мы, что Лесник ответил. А вопрос-то важный: как нам дальше идти после Откликного: то ли вверх, на Круглицу, то ли вниз и ближе в дороге, на приют «Таганай»? Ну да ладно, спросим потом Рыжего и Пушистого, он расскажет, чего нам Лесник присоветовал…

Сразу после связи с Гостиницей – Тимофей вызвал Метеостанцию. Тамошний радист, Ильич, тоже быстро отозвался. Тут разговор недолгим был – похоже, что за прошедшую ночь ничего важного там не случилось. Держатся, ждут нас…

Последним номером, по плану, был поиск голосов в эфире – на всех доступных частотах. И правильно: что ж мы, зря на гору лезли, ноги по каменным россыпям сбивали? Раз залезли – уж надо по максимуму использовать высоту. Так что Тим ещё с полчаса крутил ручку настройки, в надежде найти ещё что-то в эфире. А мы пока курили, да продолжали любоваться видами… И ведь повезло! Поймал Тимофей какую-то волну!

Но тут, как на грех – послушать у нас не получилось. Потому что снизу, из долины – выстрелы донеслись! А там ведь наши остались... Так что о новостях мы только потом уже от Тимофея узнали.

216. Рыжий и Пушистый. Последние известия. Прохождение.

Даже не знаю, как тут лучше рассказывать – по порядку или по значимости событий? По порядку, пожалуй, всё же правильней… Я закончил связь с Лесником, быстро пообщался с Метеостанцией, потом сканировал все доступные диапазоны в надежде поймать ещё какие-нибудь живые голоса. Всё было пусто – либо помехи, либо кодированная передача… которая на слух – тоже как помехи. Одним словом – облом.

Я уже собрался выключаться да собирать наших, двигать вниз. Напоследок только переключился в FM-диапазон, где давненько не было слышно работающих станций. Информационная блокада, однако.

И тут… Почти сразу, на 93,6 Мегагерц, поймал живой голос! Молодой, звонкий, девчоночий голос, совсем не дикторский. Пионерский какой-то, что ли:

– …рит Москва. Работает «Маяк». Передаём сообщение Совета обороны России.

– Тише, тише! – шикнул я на Дениса с Владом, которые травили анекдоты, пристроившись на камушке рядом. Парни примолкли, а я прибавил громкость в наушниках, да ещё приоткрыл одно «ухо» – чтобы им тоже было слышно.

– …даём сообщение Совета обороны России. В столице России, городе Москве, продолжается совместная операция по наведению порядка. Подразделения Вооруженных Сил России, совместно с силами Народной милиции и Народного ополчения, продолжают очистку города от зараженных субъектов. Очищена значительная часть районов столицы. Действует комендантский час, основные трассы и шоссе контролируются блок-постами, которые препятствуют проникновению в город новых заражённых. Одновременно оказывается помощь и поддержка всем незараженным гражданам. Действуют больницы, электростанции, хлебозаводы, станции очистки воды и другие критически важные предприятия жизнеобеспечения.

В ряде других крупных городов России обстановка также стабилизируется и контролируется Советом обороны. Совместными усилиями Вооруженных Сил, Народной милиции и ополчения взяты под контроль города Тверь и Калуга, Рязань и Тула, Казань и Ульяновск. Продолжается очистка городов Курск и Орёл, Воронеж и Сталинград, Ленинград и Великий Новгород!

Голос девчушки звенел в моих наушниках. Она с таким воодушевлением перечисляла названия освобождённых городов, что в памяти поневоле возникал голос диктора Левитана, знакомый по фильмам о Великой Отечественной. Словно в эфире звучала сводка Советского Информбюро… Или этот эффект возник от того, что диктор произнесла почти забытые, старые названия городов? Как она сказала? «Сталинград, Ленинград»… Ого!

Сформулировать мысль дальше я просто не успел – мои размышления прервали далёкие выстрелы. Стреляли внизу. Там, где наш лагерь.

С огромным сожалением пришлось мне переключиться с FM на наш обычный PMR-диапазон, чтобы вызвать Соседа.

К счастью, ничего страшного внизу не произошло. Шатун у ручья столкнулся с группой из четырёх зомби, двоих уложил сам, с двумя другими ему помогли.

Я сказал Витьке, что мы здесь, наверху, дела закончили. Про то, что услышал по радио – говорить пока не стал. Потом расскажу, и вместе покумекаем, что всё это значит.

Попробовал ещё раз – но уже не поймал «Маяк» на FM. Эх, жаль… какой всё-таки голос звонкий и радостный был у девчонки! Ещё бы послушал… Но прохождение закончилось, наверное. Сигнал-то был не Златоустовский, это я точно знаю. А чей же? Челябинск, скорее всего. Тут немногим больше ста километров, при тропосферном прохождении FM может и дальше ловиться. Или, допустим, волноводный канал был, высотная инверсия… мы же в горах, тут может быть такое.[26] Правда, ну очень жаль, что так мало услышал. Ещё бы таких новостей! С сожалением снял «уши»:

– Ладно, парни. Давайте вниз. Там всё и обсудим. Кто теперь первым аккум потащит?

217. Ирина. По одиночке мы не ходим.

Когда Иван ушёл к роднику, а спустя минуту с той стороны послышались выстрелы – мы в баньке были. Вещи собирали, укладывали рюкзаки. И тут – стрельба!

Мы, конечно, сразу же кинулись за своими ружьями. Благо, они рядом, под рукой всегда, и заряжены. Я обрез свой подхватила, Мария – «Бенельку» свою. И побежали к роднику.

Но добежать до места не успели – смотрим, а Иван уже навстречу нам идёт, с полными вёдрами. На землю их поставил, и нам рукой машет – мол, нормально всё, отбой тревоги. Мы, конечно, обрадовались. Аж от сердца отлегло. Хотя надо признаться – колотилось-то сердечко, ещё как! Особенно у Марии, надо думать…

– Да, знаю, знаю! – отмахнулся Шатун от наших попыток попенять ему. – Помню же, что решили по одиночке не ходить. Но как вот быть, когда нас с вами в лагере всего трое? Вообще без воды оставаться? Или всем вместе идти надо, друг дружку караулить?

– Ладно. Не топорщись. – сказала Маша. – Хорошо, что обошлось. Но в другой раз я тебя одного не отпущу.

Тут из леса, со стороны родника, вышли ещё наши: Витька с собакой. Теперь уже и у меня камень с души.

– Наши собираются, ага… Скоро и «альпинисты» с горки спустятся – Тимофей сейчас на связь выходил. Значит… – Виктор глянул на часы, – У нас есть около часа. Сборы закончили?

– Практически. – ответила я. – Вещи собраны, осталось только погрузить на квадрики.

– И техника готова тоже. – добавил Иван. – Как часики. Хоть сейчас езжай.

– Сейчас не надо. Дождёмся, пока наши «горцы» подойдут. А пока – может чайку? В горле пересохло.

Отказываться никто не стал. Пригодилась водица, что Шатун принёс. Вскипятили, заварили… по первой чашке только выпить успели – а вот уже и с горочки ребята спускаются, и Лорик впереди всех. От чаю «горцы» тоже не отказались. Но время идёт, к полудню уже дело. Чай допили, кружки сполоснули…

– Ну что, по коням? – говорит Сосед. – Но прежде, чем двигать дальше – к нашим соседям наведаемся. У нас с ними ещё одно дело совместное есть. Да и попрощаться надо.

Расселись по машинам как и прошлый раз: мы с Ларисой на «Ямахе», Шатун с Машей на «Стелсе», Денис в одиночку на маленьком «Поларисе», а остальная четвёрка – на большом. Завелись машинки бодро, до приюта «Гремучий ключ» домчались резво. Близко к домикам мы подъезжать не стали (памятуя вчерашнее недовольство «волхва»), остановились на тропе. От приюта к нам уже спешили мужчины «соседнего племени Рось» – Радомир с тремя молодыми помощниками.

– Вот что, граждане туристы… – начал Сосед. – У нас тут дело одно осталось, если кто не знает. Тут тела в курумнике, волков приманивают. И не только волков – раз уж сегодня ещё четверо «синих» пришли откуда-то. Надо порядок навести. Предать огню. Иван, ты мою просьбу не забыл, насчет бензина?

– Не забыл, вот тут канистра.

– Хорошо. Значит, всех я не приглашаю, женщинам уж точно ни к чему туда идти. А мужчины – по желанию. Кто со мной – пошли.

Мужчины похватали ружья, и двинули в сторону курумника – в полном составе. Шестеро наших, четверо «этнических». Ну а нам что делать?

– Девчата, а пойдёмте с соседями попрощаемся, что ли? – предложила Лариса.

– Точно! Я ж хотела с их знахаркой ещё поговорить, на раненного глянуть. – с готовностью поднялась Маша.

– Вы идите, пожалуй. Только ружья взять не забудьте. – сказала я.

– А ты что, Ира? Остаешься?

– Ну да. Должен кто-то за машинами присмотреть.

– Нет, так не годится. – сказала Мария. – Решили же, никто не должен в одиночку ходить. И одному оставаться – тоже нельзя. Ничего с машинами не случится. И мы рядом будем, и мужики наши совсем неподалёку. Да и нет тут никого, кроме нас да «братьев-славян».

– Так что давай, ключи забираем, и пойдём вместе. – добавила Лариса. – Мы тебя одну не оставим.

Пришлось мне с подругами согласиться. Действительно, сколько раз мы уже убеждались, что в одиночку никому теперь нельзя? Ключи от квадроциклов забрали, ружья взяли – да и пошли в сторону домиков. Прощаться с «местными».

На полдороге уже я обернулась – глянуть, как там наши квадрики стоят у тропинки?

Квадрики стояли нормально. Ни души вокруг. А дальше, за дорогой, где курумник – уже поднимался прямо к небу дымный столб.

218. Денис Раст. Телепатия и пиромания.

Мы вышли к каменной осыпи, где ночью стреляли волков. Правда, сейчас подошли с другой стороны – ближе в туристическому приюту. И ближе к той куче тел, которая привлекла хищников.

Курум здесь поменьше, чем те, что мы преодолевали утром, поднимаясь на Двуглавую. Но по размеру, вроде бы, достаточный для нашей цели: устроить большой костёр, не запалив при этом лес. Ветра нет (кстати, как и обещал Радомир!), а расстояние от будущего кострища до ближайших деревьев – где-то метров тридцать… Думаю, это достаточно безопасно. Ещё бы подстраховаться…

– Воды мы набрали. – «волхв» словно прочёл мои мысли. – Не так чтобы много, семь вёдер. Сколько было посуды. А вы – не забыли бензин?

– Бензин мы принесли. Как и обещали. – сказал Сосед. – Ну а что насчёт дождя? Ты ночью говорил…

– Дождь будет. Посмотри на небо.

Мы подняли головы, оглядели горизонт. И правда – с востока, со стороны хребта Малый Таганай, со склонов Монблана, надвигались сизые, даже на вид тяжёлые, тучи. Ведь точно, ливанёт!

– Вот теперь верю! Ладно, тогда не будем медлить. Парни, тащите хворост! Шатун, поджигай!

Никого не пришлось уговаривать дважды – всем хотелось поскорее закончить это неприятное, но нужное дело. А ещё мы с Владом хотели найти и притащить к будущему костру туши волков, застреленных нами же этой ночью. Но нас остановил Радомир:

– Не ищите, волки не здесь. Мы шкуры заберём, пригодятся на шубы и шапки. Или, может, вы претендуете на свои трофеи? Тогда, конечно, отдадим вам, коли нужны.

Мы заверили, что сейчас не испытываем нужды в шкурах. И правда, нам сейчас не до них. Да и умеет ли кто из наших их выделывать? Так что пошли мы вместе с остальными таскать хворост – его с утра заготовили ребята из «Гремучего». Шатун поливал ветки и тела бензином из канистры. Экономно, так чтобы на всех хватило. Это ведь не такая уж простая задача: сжечь двадцать пять человеческих тел…

– Здесь двадцать девять тел. – Радомир опять решил поиграть в телепата. – Мы принесли сюда и тех, что были утром у родника.

– Те, что меня чуть не сожрали? – отозвался вопросом Шатун, вытряхивая остатки бензина.

– Угу. – буркнул «волхв». – Не дело их там бросать, мы туда за водой...

– Нет, ребята, сушняка маловато будет. – заметил Тимофей. – Я, конечно, не могу похвастаться особым опытом в деле «холокоста», но эмпирически чую – на такое количество органики этих дров не хватит. Не сгорит. А если ещё и дождь начнётся…

– Вы не беспокойтесь зря. Раз уж мы этот приют решили сделать своей базой – это будет наша… скажем так – зона ответственности. Не в наших интересах под бокам такое… – Радомир не нашёл нужного слова, но мы его и так поняли прекрасно. – Так что, спалим завтра и то, что не сгорит.

– Я видел несколько сухих и поваленных ёлок, когда ходил охотиться. Неподалёку, триста к юго-востоку. Найдёте их, притащите… Вот вам и колья для забора, и сушняк для костра. – сказал Сосед.

– А как же статья «за незаконную рубку»? Ты же сам меня вчера стращал.

– Ладно, проехали уже. Всё ещё вчера обсудили… – и, уходя от скользкой темы, Сосед крикнул Шатуну: – Иван, ну ты чего там? Зажигалку дать?

– Не надо, у меня спички свои! – Шатун чиркнул «охотничью» спичку, поднёс к краешку будущего кострища – и сухая хвоя, сбрызнутая из канистры высокооктановым топливом, весело и жадно затрещала.

Пламени ещё почти не было видно, но воздух над местом «всесожжения» уже задрожал. Ещё минута – и костёр ревел. А по камням курумника начали расплываться первые капли дождя.

– Ну, что нам стоять здесь? Ещё промокнем… Пойдёмте в лагерь. Вам ехать пора – так хоть посидим на дорожку пять минут, по русскому обычаю. – Радомир махнул рукой в сторону приюта.

– За костром присмотреть бы надо…

– Деян присмотрит. Держи рацию, сынок. – это он уже малому, что с ружьём сопровождал «волхва»… Может и правда сын? – Мы в лагерь, а ты посматривай. Чуть что не так – сразу вызывай.

Парень кивнул. Ну а мы двинули прочь.

219. LorikK. Прощание славянки. Дары и отдарки.

Мы пришли своей женской компанией в приют «Гремучий ключ» – прощаться с местным населением. А точнее – с местными женщинами. Потому что все мужчины ушли «на дело». Правда, мальчики в лагере остались – как минимум двое, в дозоре. И даже с ружьями. Я признала одного из них – Ачейко. И он нас признал издалека, рукой махнул – мол, проходите в беседку. В ту самую, где вчера ужинали.

Навстречу нам выбежали дети. Я улыбнулась девочке Леле – той, что вчера мне кошку нашла. Кстати! А ведь кошка-то опять убежала… Я вернулась с горы – и в нашем маленьком лагере её не нашла. Не иначе Котя опять ушмыгнула сюда, в приют. К местным котам?

– Леля, здравствуй! Ты не видела мою Котю?

– Здравствуйте тётя Лариса! Я вашу Котю видела, как она с нашим Пушком играла. А сейчас не вижу. Наверное, они в лесу поблизости. Вы не переживайте, найдётся ваша кошка, далеко не убежит. Хотите, я вам её опять принесу?

– Видишь какое дело, Леля… Мы ведь уехать сейчас должны – наш путь дальше идёт. Если Котя прямо сейчас не найдётся – придётся мне её с вами оставить.

– А я присмотрю за Котей, вы не переживайте! Я и кормить её буду!

– Хорошо, Лелечка. Спасибо тебе. А сейчас я пойду, всё же поищу её. Может найдётся.

– Пойдёмте вместе! Я покажу, куда они побежали.

И мы с Лелей пошли искать кошку, а Маша с Ирой остались общаться с нашими соседками. Там, вроде бы, тоже взаимопонимание полное.

Кошку мы, правда, не нашли. Но отлучаться надолго и далеко от приюта нельзя было. Так что пришлось вернуться без Коти… Может быть, и к лучшему. Ну куда же я с кошкой, когда и сама не знаю, где ночевать придётся следующую ночь? А животные – не то, что мы, люди. Мы – бродяги, у нас эти путешествия в крови, от предков, что кочевали по африканской саванне… А кошка – зверь территориальный. Не зря же говорят, что кошки не к людям привязаны, а к месту. Хотя… нет. Мой личный опыт с кошками (а у меня этот опыт не маленький!) говорит о том, что и к людям кошки тоже привязаны. Порой – очень. Меня некоторые из моих кошек вообще за мамку считали… Но – я отвлеклась!

Мы с Лелей (и без Коти!) вернулись в беседку. Пока нас не было, местные женщины принесли угощение… И не только чай.

– Лариса, смотри, чем нас тут порадовали! – Ирина, кажется, была даже смущена дарами: – Мёд и лепёшки, это нам в дорогу. А ещё грибы и клюква.

Действительно, дары были щедрые. Большая корзина, плетёная – явно ручной работы, очень аккуратная, – и полная лесных грибов! Туесок, чуть поменьше, но тоже объёмистый. Берестяной, с крышкой… Я заглянула – туес был полон ярко-красных ягод. Клюква! У меня аж слюна во рту собралась, едва я представила себе этот кисло-терпкий, чуточку «медицинский» вкус!

Кстати, о медицине. Я заметила на столе характерную сумку с символом-крестом. Явно – из хозяйства Марии. Поймав мой вопросительный взгляд, Маша пояснила:

– А это мой ответный дар нашим соседям. Я ещё утром, заранее собрала. У нас же после вылазки на аптечный склад много чего есть в запасах, по некоторым препаратам даже с избытком… Вот я и решила помочь лекарствами.

– Я тоже нашла, чем мы можем поделиться. – добавила Ирина. – Помнишь же, сколько мы из тех магазинов привезли перчаток и носков тёплых? И мелких размеров тоже взяли… Они только на нас, на девчат. Мужикам малы. А нас-то всего трое. Так что, считай, тут тоже излишек у нас. Короче, по пять пар перчаток и носков размера «S» я им отдам. Детям же пригодится, верно?

– Конечно! Они же тут зимовать собираются. Такие вещи детям точно сгодятся. Тем более – я посмотрела в глаза сидевшей напротив Любице – вы ведь сюда шли в поход на сколько? На неделю, две? И зимовать не готовились?

– Конечно не готовились. – тихо, но со своим обычным упором на букву «О», сказала лекарка. – Спасибо за подарки. Детишкам пригодится. Очень.

Мы с подругами замолчали, в раздумьях – а чего у нас в запасах ещё может быть в избытке? Чем мы поделиться можем с теми, кому тут долгую уральскую зиму предстоит зимовать?

Я придумала! У нас же риса килограммов шесть, не меньше. И гречневой крупы почти столько же. Пшёнки поменьше – пять пачек, грамм по 800 (чёртов даунсайзинг![27]) И серой пшеничной крупы – три пачки. А в планах у нас пробыть на Таганае ещё дня три-четыре. Ну от силы пять. Так что: три кило риса, два кило гречки и по пачке пшёнки и пшеницы – у нас точно лишние. Никак не съедим, при всём желании…

– Девчата, айда за мной, к нашим квадрикам. Только возьмите ещё тару разную – типа таких туесков.

Четыре туеска нашлись. И мы отправились разбирать наши старательно уложенные мешки. Потому что, вы как хотите, но… помогать людям надо. Нам-то что, мы своё дело скоро сделаем, да из лесу в город вернёмся. А там, глядишь, и домой... А этим женщинам ещё предстоит в лесу жить. И зимой. С детьми.

Пока мы в мешках с продуктами копались, да отсыпали крупу в туески – подошли наши мужчины, вернулись со «всесожжения». Ирина Виктора чуть в сторонку отвела, пошепталась с ним – наверняка по поводу наших отдарков «русичам». Я видела, как Виктор кивнул, соглашаясь с женой. Ну и хорошо. Значит, всё правильно делаем.

Подошёл и мой муж, поглядел на сцену «обмена дарами», тоже одобрил. В двух словах отчитался: всё, костёр зажгли, ждать не будем, пора дальше ехать. И тут же – хлопнул себя по лбу:

– Чёрт! Мы же совсем забыли – салют!

– Какой салют? – не поняла я.

– Да понимаешь, мы с Виктором ещё ночью на дежурстве обсуждали… Что надо бы на похоронах дать «три залпа из пяти орудий». Ну, положено так. А с этой спешкой обо всём забыли. И как быть? Неужто возвращаться?

– Не надо туда возвращаться. – сказал Радомир. Он неподалёку был, мы же все тут собрались возле квадриков, и «славяне» тоже. А слух у Радомира явно очень хороший. Он продолжил:

– А если у вас патронов излишек, то чем салюты давать, лучше нам отдайте. У нас нехватка такая, что и от пятнадцати штук не откажемся.

– Чего уж пятнадцать? – вмешался в разговор Сосед. – В пачке двадцать пять штук…

Я даже удивилась. Как-то мне Виктор казался прижимистым дядькой. А тут вдруг расщедрился… Или это заразное поветрие такое? Мы, тётки, начали – а мужики подхватили?

Пока я над этим раздумывала, Сосед достал из рюкзака одну черно-серую пачку и одну зелёную, поменьше. Поставил перед «волхвом» на капот квадрика.

– Поможем вашей нехватке. Тут пачка крупной дроби, «три ноля», «Азот». И пачка «рекордовских» пулевых, десяток.

– Ну спасибо! Вот это от души! – кажется, Радомир и сам не ожидал от Соседа такой щедрости.

– Ладно, сочтемся ещё. Нам мимо вас, может, ещё обратный путь держать. Так что ещё пересечемся…

– И ещё услышимся в эфире. – Тимофей присоединился к разговору, как штатный радист отряда, со своей темой. – Частоты стандартные, радейки у нас почти одинаковые… А по времени сеансов – даже не знаю, если ли смысл загадывать? Мы как подальше уедем – связаться с вами сможем только с вершин…

– Ты не переживай, у нас рации включены постоянно. Коли вызовешь – услышим в любое время. Была бы ещё связь. А заряжать есть чем.

– Ну да, вам хорошо, панели солнечные… Здесь ведь стоваттные, да?

– Угу. Вроде бы.

Разговор сам собой сошел на нет. Настало время прощаться. Мужчины обменялись рукопожатиями, мы с Румяной и Лелей даже обнялись на прощанье.

– Ну что, по коням? – спросил Рыбак.

– Постойте ещё секунду. – вперёд вышел Шатун. В руках у него был сверток. Что-то увесистое, завернутое в шарф.

220. Шатун. Игрушки для среднего школьного возраста.

Конечно же, я тоже думал – какой бы подарок сделать «славянам». Всё-таки, сегодня утром, у родника – они мне, фактически, жизнь спасли. Вот не окажись их в нужном месте и в нужное время… всё! Достала бы меня та «деточка». И бродить бы мне вокруг «Гремучего», с перегрызенным горлом… да и не долго бы бродил. Свои же и упокоили бы.

Поэтому я думал – чем бы одарить спасителей? И Радомира, что ловко тюкнул топориком мелкую «деточку». И парнишку его, который пусть со второго выстрела – но снял её «братца».

Но сколько не перебирал в уме свои наличные сокровища – всё не то, не то… Ну посудите сами. В нынешних условиях самая главная ценность – это оружие. Это – сама жизнь (как ни странно это звучит!) Но отдать свой обрез я никак не могу – в конце концов, он и не мой, в общем-то! Мне это оружие моя команда доверила (Сосед, если быть точным)…

А кроме оружия, если так разобраться – у меня с собою и нет ничего ценного! Ну лопатка МПЛ-50. Хорошая вещь, бесспорно. Но она уже как бы «осквернённая» кровью и мозгами «синяка» (или что там у зомби вместо крови и мозгов?)

Одёжка? Шапочка вязаная? Ножик складной? Нет… Всё не то. Ну не носки же свои им я в подарок преподнесу? Пусть даже носки и свеже-постиранные, и вообще замечательные, из верблюжьей шерсти…

И тут меня осенило! Ведь у меня на дне рюкзака, замотанный в шарф, лежал тот самый ствол – травматический пистолет, который мы взяли как трофей, в той битве у моста, на берегу Тесьмы.

Помнится, тогда никто не проявил интереса к этой «игрушке». Ну, в общем понятно – толку от «резинострела» против зомби – ноль. Да и патронов к нему – всего 16 штук, два магазина. Не серьёзно. Но выбросить просто так – какое-никакое, но оружие – рука не поднялась ни у кого. Думали, сдать Леснику – но когда он приехал, за всей суетой просто забыли. Там ещё и Настя эта так некстати обернулась… Короче – пистолет благополучно позабыли на дне моего рюкзака.

Радомиру, конечно, я такой подарок не предложу. Говорю же – не серьёзно. А вот его парню… Сын он, или не сын – не важно. Мальчишка лет четырнадцати. Хороший возраст.

Нет, я понимаю, что не смотря на этот возраст, парень уже и с двустволкой 12-калибра управляется. Но двустволка-то явно отцовская, в наряд её дали, потом заберут. А пистолет – пусть резинострельный – будет уже свой. Честный «Макаров». Тяжёлый и надёжный. С двумя полными магазинами. Самое то, «для среднего школьного возраста».

Поэтому, когда настал момент прощания, я выкопал со дна рюкзака сверток – и вручил Радомиру.

– Вот. Передай, пожалуйста, Деяну. И мою благодарность за спасение этим утром.

– Я передам. Спасибо за него покамест скажу.

– Да, ещё. Уж извини, Радомир, что подарок только один. Видишь – сам налегке иду, ничего ценного с собой…

– Не утруждайся, Иван. Я всё понимаю. А Деян будет рад подарку.

– Спасибо. Но ты тоже просто знай, что я вам очень признателен. И всегда буду рад отплатить добром за добро.

– Я знаю. Езжайте с миром. До свиданья!

Он не сказал «прощайте»… Значит, ещё встретимся?

221. Рыжий и Пушистый. Ратибор для Радомира.

Эх, пропадай моя телега, все четыре колеса! Поглядел я на этот обмен дарами – взаимный и щедрый, без всякого сомнения! – и подумал: ну а почему бы и нет? В конце концов, не так уж давно я сам был непосредственным участником подобного обмена: один нож – на один дробовик… ну и за одну спасённую жизнь в придачу!

Ну правда, как же так получается – сам-то Радомир без подарка остался… А у меня в голове прозвучали два очень созвучных имени: «Радомир» и «Ратибор». Да, та самая мачетка от «Витязя», что отправилась со мной в этот поход. И ни разу, кстати, пока не пригодилась.

А если ещё и учесть, что веса в той мачетке почти полкило… Ну правда, зачем мне лишнюю тяжесть таскать? Небось, «волхву» она более сгодится. Ему-то, кажется, никуда путешествовать не придётся в ближайшее время – раз уж решил здесь, в Гремучем, зиму зимовать.

Поэтому, не долго думая, я извлёк из рюкзака нож в чехле. Сталь 65Х13, общая длина 350 мм, длина клинка 220 мм, толщина обуха 4,8… Ах да, ещё твёрдость по Роквеллу – 56 единиц.

– Радомир, в знак уважения и дружбы, вот… прими мой подарок.

«Волхв», кажется, не ожидал. Ну наконец-то хоть чем-то его удалось удивить.

– Спасибо… От души!

– У ножа имя под стать. Поэтому я подумал… Так будет правильно.

«Волхв» извлёк клинок до половины (всё верно, не обнажай весь, коли не собираешься рубить!), прочёл название…

– Да, имя под стать. Спасибо ещё раз, друг. Хорошая память останется со мной.

Рукопожатие. Прощание. Всё, пора в дорогу!

222. Мария. Немного Лирики.

Всё. Поехали наконец. Долго мы не могли с семейством Радомира проститься. Но – пора. Нас ждут великие дела. Ну, или как минимум – горные каменистые дорожки, лесные приюты… И ещё две сотни зомби. Или три сотни? Сколько их тут вообще осталось? Ох, боюсь, что много. Не меньше трёхсот, точно.

Ладно, что толку загадывать? Сколько ни есть – всё наши клиенты. Кроме нас-то – никто не зачистит… И вообще, чего это я такими вопросами задаюсь? Моя ли то забота? Я – медик. Моё дело – живых лечить. А мертвецов упокоить – на то у нас мужчины есть.

И кстати, о моих медицинских задачах! Я ведь успела, как планировала, навестить раненного смотрителя приюта, Михаила. Пока Лариса с девочкой ходили кошку искать – мы со знахаркой дошли до его избушки. Там всё по-прежнему, но чуть лучше, чем вчера. Пациент в сознании, температура слегка повышена (это нормально в данной ситуации), есть отёк небольшой, но воспаления нет. Любица говорит, что осматривает и обрабатывает швы каждый день. Культя, кстати, сформирована грамотно – фасциопластика, прямо как по учебнику.

Михаил пожаловался на постоянную ноющую боль – увы, но это тоже не удивительно в его состоянии. Я подумала, чем могу помочь, и вспомнила об одном препарате в моей аптечке – Прегабалин, он же «Лирика». Вообще-то его назначают при эпилепсии, тревожных расстройствах, но также – и при фибромиалгии и нейропатических болях. Встречались и отзывы от пациентов после ампутации – им «Лирика» помогает справиться с ФБС.[28] Я порылась в аптечке, и выдала Любице упаковку капсул по 75 миллиграмм:

– По одной капсуле, два раза в день. Здесь хватит на неделю.

А про себя подумала: хорошо, что Михаил на наркомана не похож от слова «совсем». А то кто его знает… Эту «Лирику» нынче в аптеках не сыщешь, всю наркоши проклятые съели. А вслух добавила:

– А через неделю уже культя зарубцуется, тогда начинайте двигательные упражнения и массаж.

Вот, собственно, всё, чем я могла помочь.

223. Владимир. Вшивые горки, Заячьи полянки.

Лесная дорога вела нас дальше. Слева, в стороне за деревьями, остались Митькины скалы. Они же у местных носят название «Вшивые горки». И вот что мне показалось странным: я знаю, что есть такой исторический район в центре Москвы, на Яузе. Точно так же называется, только в единственном числе: «Вшивая горка». Или «Швивая горка». Или Таганский холм… А вам ничего тут не кажется странным?

В Москве – Швивая горка на Таганке. А здесь – Вшивые горки на Таганае. Я когда от Лесника услышал такое название, сильно удивился совпадению.

Ну да ладно. Будем называть эти скалы не так, как местные зовут, а как у туристов принято. Пусть будут Митькины скалы. Нам туда всё равно на квадриках не доехать, да и незачем. Вряд ли там могут быть скопления зомби.

А впереди уже Откликной гребень, он всё ближе, вздымается исполином, нависает над лесом отвесной стеной. Вот только залезать на этот гребень – ну совсем не хочется. Очень уж грозным он вблизи выглядит, неприветливым. И опять же, сдаётся мне, что «синякам» там делать просто нечего. Хотя… Вот говорят же, что от Гребня эхо многократное – собственно, потому он Откликным и называется. И можно было бы крикнуть – «Ау!!!» – проверить, сколько раз эхо отзовётся? Но вот прямо сейчас – что-то мешает, страшит... Мало ли, какое лихо может из лесу откликнуться? А ну как выйдут толпами мертвецы?

Ладно, чего это я… Не выйдут. Нет тут никого. Тем более, тут уже лес другой совсем, светлый – он теперь почти без подлеска, насквозь просматривается. Берёзки кудрявые, да ёлочки тонкие. А по низу – подстилка из черничника. И никаких зомби, что очень хорошо.

А тропинка всё вверх ведёт. Наверное, скоро уже «Долина сказок». Ну точно – всё как в описаниях, что читал перед поездкой. Дорожки начались, песочком белым посыпанные – будто в парке. Это кварцевый песок, вон как искрится на солнце. Тучи-то дождевые в стороне приюта остались, а здесь небо чистое, ясный день. И, кстати, полдень уже миновал, двадцать минут первого. Неплохо бы и о перекусе подумать!

Одну полянку, которая на картах помечена как «туристическая стоянка с родником» – мы уже проехали. Пусто там было. Да и полянка такая… номинальная – просто проплешина в лесу. Не интересно было останавливаться. В «Долине сказок» явно должно быть занятней. Там и ягод, говорят, полно: можжевельник, голубика, брусника… нет, ну правда – все мысли уже о еде!

Я спросил впередисидящих, Соседа и Рыжего-Пушистого:

– Мужики, а не пора ли нам привал устроить? И как вообще дальше едем – уже определились с маршрутом?

Виктор, не отрываясь от вождения, молча указал на Тимофея. Ну понятно, ему сейчас не до разговоров – на дорогу смотреть надо. Тропинка тут такая, что глаз да глаз…

– Я когда утром с Лесником связывался, он предупредил, что напрямую, через «Долину сказок» и через Круглицу нам не проехать. – сказал Тимофей, повысив голос, чтобы перекричать рычание движка. – Поэтому ищем поворот на спуск к приюту «Таганай». Он должен быть отмечен указателем, справа от тропы. Это 12-й километр маршрута, если считать от входа в парк. А если от нашей сегодняшней точки старта – примерно 4 км. Вот там, перед спуском, можно бы и сделать остановку. Перекусить я бы и сам не против!

– Вы не про этот поворот говорите? – спросил Рыбак, показывая вперёд стволом ружья. Он, как и все мы (пассажиры), всю дорогу свой «Бекас» держал наготове. – Вон, справа, обо. И много! А за ними…

– Много чего? – спросил Тимофей. То ли не расслышал за шумом колёс, то ли слово незнакомое. Кстати, и мне оно не шибко знакомо. Хоть я и расслышал лучше – рядом с Женькой сидим.

– Блин, ну ОБО же! Пирамидки из камней видишь? К ним давайте. Там спуск.

Подъехали, остановились. Действительно, здесь целая поляна была уставлена этими каменными пирамидками. Сложили их явно туристы, годами ходившие этой тропой на «Долину сказок». Рыбак же… ну, ему только волю дай – он всегда готов прочесть лекцию:

– Каменные пирамидки, или «обó» (ударение на втором слоге) – это вообще культовые места у кочевых народов Азии. У бурят и монголов, в частности. Ну и вообще у всех, кто исповедует шаманизм, обó – это место поклонения духам. Священное место, короче. Но! Понятно же, что туристы, которые эти пирамидки сложили – в духов не верят, к настоящим шаманам никаким боком… Это просто мода. Один сложил пирамидку, другие подхватили.

– Новодел, короче. – заметил Сосед.

– Конечно. Но тут опять есть «но»! Тот факт, что кто-то пирамидки складывает, а сам в духов не верит – он же не означает автоматически, что никаких духов нет? Верно? А может пирамидка – это домик для духа? Сложил обó – духа притянул? Может для кого-то… – Рыбак выделил голосом последние два слова – и нет никаких духов долины… Ну а вдруг они есть? Тогда их обязательно надо задобрить. Иначе пути не будет…

– Всё, всё! Я понял, куда ты клонишь. – сказал Сосед. – Помню, как у тебя на Ольхоне машина сломалась из-за того, что ты не побурханил у капища. Ты ж рассказывал…

– И вовсе не у какого-то капища! – возмутилась Лариса. Они с Ириной и Марией как раз подошли. – У бурхана. Или у обó вот такого. И это правда, что если не побурханить, то дороги не будет!

– Да поняли мы, поняли! Наливай!

Два раза предлагать не пришлось.

224. Денис Раст. Не бывает атеистов в окопах под огнем.

У полянки, заставленной каменными пирамидками («обó» – говорит Рыбак) – мы сделали привал. Прямо на капоте большого квадрика расположили досочки для нарезки, из рюкзаков извлекли снедь и напитки. Мой ром, и само собой, коньяк из запасов Рыбака. И последние, кажется, остатки сыра «Маасдам» и «Брауншвейгской» колбаски. И пресные лепешки, которыми нас снабдили на прощанье «русичи». Ножи и стаканчики – у каждого свои. Только я своим «Москитом» колбаску не режу, у Ларисы «Канцлера» одалживаю.

Рыбак разлил коньяк по стопкам, и показал, как надо задабривать духов, чтобы они сделали дорогу лёгкой, «дали добрый путь»: надо макнуть в напиток безымянный палец, и щелчками разбрызгать капли по четырём сторонам света, начиная с той, где сейчас солнце.

Наверное, со стороны это выглядело комично – девять человек в походной одежде, все с оружием, возле четырех квадроциклов, «бурханят», брызгая с безымянного пальца каплями коньяка на четыре стороны… И вроде бы эти граждане в камуфляже и с ружьями – ну никак не религиозные люди, и уж точно не шаманисты. Однако же, как говорит английская поговорка времён Второй Мировой: «There are no atheists in foxholes» – «В окопах не бывает атеистов»…

Да, конечно, мы тут не на войне. А с другой стороны – когда вокруг сотни живых мертвецов, готовых тебя разорвать и сожрать, а ты надеешься только на своё ружьё, да на своих боевых товарищей, что прикроют «в случае чего»… Пусть не война. Но всё равно – БОЙНЯ!

Чего-то меня ром накрыл так хорошо… Ещё и эти мысли про «бойню»… Так, что даже песен захотелось. Песен резких, злых, Летовских!

…Светило Солнышко и ночью и днем

Не бывает атеистов в окопах под огнем…

Ходит дурачок по лесу,

Ищет дурачок глупее себя.

Я отбарабанил ритм на капоте «Полариса», Сосед посмотрел внимательно на это безобразие – и, к моему удивлению, не покрутил пальцем у виска, а включился в игру:

…Идет Смерть по улице, несет блины на блюдце

Кому вынется – тому и сбудется…

Ходит дурачок по лесу,

Ищет дурачок глупее себя.

Подыграл и Рыбак – допил свой коньячок, да и продолжил тему:

…Моя мертвая мамка вчера ко мне пришла

Все грозила кулаком, называла дураком

Предрассветный комар опустился в мой пожар

Захлебнулся кровью из моего виска…

Ну а когда мы затянули припев втроём, то уже и Влад, и Шатун, и Тимофей подхватили:

Ходит дурачок по лесу,

Ищет дурачок глупее себя.

Ходит дурачок по лесу,

Ищет дурачок глупее себя.

Совершенно безумная вышла песня, конечно. Дикарская какая-то, грубая и злая. Но что ни говори – очень в тему нашей ситуации!

Рыбак снова наполнил стаканчики, и произнес тост: – Ну, за искусство!

И в этот момент раздался сухой стук – словно камень упал. И тут же залаял пёс. Мы все обернулись в сторону «сада камней» – и у видели, что пирамидки-обо валятся со стуком, одна за другой. Потому что из «Долины сказок» бредут в нашу сторону, не разбирая дороги, несколько «синих».

Как хорошо, что мы уже привыкли не расставаться с оружием! Хоть и были немножко «на расслабоне» – но ружья-то держали под рукой.

Первыми заговорили карабины – Ирина и Сосед сходу свалили двух ближайших зомбаков. Дальше выстрелы захлопали вразнобой: и карабины, и дробовики. Кажется, одна только Лариса в этот раз не успела отстреляться. Ей просто не хватило целей. Всё закончилось быстро.

– Я насчитал семерых. – сказал Влад.

– Угу. – подтвердил Сосед.

– А пирамидок сколько порушили… – сказала Лариса.

– Ладно пирамидки! Я из-за них выпить не успел. И коньяк разлил. – огорчился Рыбак.

– Нечего бухать, когда кругом зомби. – Тимофей, как главный трезвенник в нашей компании, и тут повёл свою линию. – Пьянствовать будете в лагере, за крепким забором. Когда посты выставлены.

– До лагеря ещё добраться… – Шатун посмотрел на часы. – Время сейчас 13:13. До темноты успеем?

– Должны, тут не далеко. – ответил Тим. – И у нас есть как минимум два варианта.– Оптимальный – это приют «Таганай». Это большой, хорошо оборудованный приют на старой Киалимской дороге. Там домики капитальные. Есть надежда найти егеря и живых туристов. И отсюда до него примерно два с половиной километра. Но тропинка круто вниз, и по камням… Короче, ехать надо медленно и осторожно.

– Доедем. – сказал Виктор. – Если вся дорога такая, как на этом склоне – должны нормально пройти. А какой вариант «не оптимальный»?

– Заячья поляна. Это во-он там. – Тимофей показал рукой примерное направление. – Чуть дальше, чем полпути к приюту. Короче, полтора километра отсюда, и метров двести вниз. Считается одной из самых удобных стоянок, там хороший ручей рядом… Но забора нет. И домиков нет. Просто поляна.

– Тогда это для нас не годится. Только как место, где оставить квадрики, а самим прогуляться к приюту на разведку. Исходим из этого. А ещё… – теперь на часы поглядел Сосед. – Раз время у нас пока есть, предлагаю прогуляться по этой, мать её, «Долине сказок». Раз было семеро – запросто может поблизости ещё семнадцать.

– Или семьдесят. – меланхолично заметил Шатун.

– Да хоть так. Мы сюда по делу пришли, или на прогулку? Если по делу – то айда за мной. Ружья только дозарядите.

Защёлкали патроны, снаряжаемые в магазины.

– А женщинам что делать? – спросила Мария.

– А женщинам держать собаку и охранять квадрики. Ну и прикрывать двумя карабинами, если будет такая возможность. – Сосед оглянулся на нас, и повысил голос, обращаясь теперь ко всем мужикам. – Ну что, готовы? Зачистим тут! Долина небольшая, управимся быстро. За мной!

Мы двинули по узким тропинкам, покрытым белым, искрящимся песком. Сосед, следом Шатун, Влад, Рыбак… За ними я, и замыкающим – Тим.

– Денис! – окликнул меня Рыбак.

– Ау?

– К той песне Егора Летова… Ты в курсе, откуда он вообще взял это: «Ходит дурачок…»?

– Нет. Откуда?

– А я тебе скажу. Это такое старинное русское народное заклятье. «Заговор на мертвеца»: Ходит покойничек по кругу, ищет покойничек мертвее себя…

– Ну вот и вызвали мертвецов своим заклинанием! – назидательно заметил Сосед.

Вот она, великая сила искусства!

225. Шатун. Долина, чудная долина.

Я шел за Витькой, с обрезом в руках, по этой самой «Долине сказок». Знаковое место! Я столько читал о нём в путеводителях и туристских отчетах – когда готовился к поездке на Таганай…

«Уникальный высокогорный участок карликового хвойного леса с полянами из ягод, горных трав и белыми песочными тропинками… Долина изобилует причудливыми формами каменных изваяний… Живописный распадок между Круглицей и плато Большого Таганая. В середине долины стоит выветренный останец причудливой формы. Долина сложена рыхлыми кварцитами. Их округлые глыбы возвышаются повсюду, а под ногами лежит крупный кварцевый песок.»

…Проще было сразу сказать – «Долина изобилует зомби!»

Двоих мы сняли сразу, как только вышли с полянки «сада камней» и обогнули небольшую скалу. Зомби были медленные, тупо стояли возле каменных глыб. Собственно, мы и приняли их поначалу за часть скалы – пока они не зашевелились, не зыркнули своими бездонными буркалами в нашу сторону…

– Баба Яга и Кошей Бессмертный. Был. – прокомментировал Влад.

И то правда. Первой из зомби была баба – с костяной ногой. Плоть кто-то объел, но «Ягу» это, похоже, не сильно заботило. Что же касается «Кощея» – он был объеден весь. Так что рёбра белели сквозь лоскуты мышц.

– Хреново дело. – сказал Рыбак. – Если есть объеденные, значит, где-то поблизости и тот, кто их жрал. А он может быть шустрым.

– Давайте поосторожнее, парни! – добавил Денис. Мог бы, впрочем, и не говорить. И так понятно, что «шустрые» – это опасность. Все уже видели. И никому не понравилось.

– Стоп. Перегруппируемся. – скомандовал Сосед. – Идём дальше по отработанной схеме: впереди дробовики, карабины сзади, прикрывают.

– А мне как быть? – спросил я. – У меня и карабин, и обрез. Куда мне?

– Смотри сам. Если не боишься – с обрезом вперёд. Или с карабином в тыл.

– Ну, Вить, извини… после такой постановки вопроса – конечно, вперёд! Я не ссыкло.

– Да никто у нас не ссыкло. – сказал Сосед, закинул за спину карабин, взял наизготовку «поросёнка». – Мне тоже впереди как-то сподручней.

– И мне. – сказал Рыбак, снимая с предохранителя «Бекас».

– Ну и мне. – Тимофей изначально шёл с «Моссбергом», так что у него, по сути, и не было выбора.

– Блин, так мы все пойдём в первом ряду! – добавил Влад. Ну и верно, у него же «Мурка» с картечью.

– Получается, я один сзади с карабином, что ли? – спросил Денис. – Ну и чёрт с вами! Буду один вас всех прикрывать!

Так и пошли мы по белым кварцитовым тропинками, между низкими ёлочками, фигурой под названием «свинья» – то есть, ромб. Впереди Сосед, за ним мы с Рыбаком, за нами Влад с Тимохой, и замыкающим Денис. И шли так метров сто, осторожно огибая каменные останцы. За каждым из них – нам мерещились «шустрые».

Но, слава всем духам этой долины, никто на нас не выскочил на узеньких тропинках. Не зря мы «бурханили» на входе сюда! Так и дошли до края – дальше глыбы скал уходили резко вниз, впереди возвышалась громадная сиська, торчащая в небо – гора Круглица. Кроме шуток – похожая формой на женскую грудь.

– Тут никого. – отметил очевидное Влад.

– Есть тропинка левей. – сказал Рыжий и Пушистый. – если верить карте, там тоже есть стоянка. Вон под той скалой, вроде бы. Ровная площадка, место для палаток…

– Пойдём проверим. – сказал Сосед.

Мы двинулись влево. Тут-то и увидели «шустрых». Трое. Сидят на корточках среди скал. Идиоты – не проще на камень присесть? Или у них энергия не тратится в статике?

Стоило нам появиться на полянке – «шустрые» подскочили, как на пружинках. Метров пятнадцать, что нас разделяло, преодолеть могли бы секунды за три. Но не успели – конус дроби летит ещё быстрее. Троим шустрым зомби досталось, кажется, целых пять зарядов – потому что стреляли все. Кроме Дениса. Оказывается, Дэн в это время выцеливал четвёртого зомбака – тот выперся из-за палатки, да запутался в растяжках… Так что мы даже не узнали – шустрый он был, или обычный?

– Капканов бы понаделать! – сказал Сосед, дозаряжая магазин. – Судя по последнему, который в палатке запутался – капканы могли бы сработать против зомби. Видели, как он застрял? А там веревочка-то тонкая…

– Капканов нет, но можно сделать силки. – сказал Влад. – Шнур у нас есть, так что вполне реально.

– Ну вот тебе и задание на вечер. Будем становиться на ночлег – с тебя силки.

– Не вопрос, сделаю.

– Ладно, дальше что? – спросил Рыбак. – Тут вроде больше никого. Будем ещё искать, или вернёмся?

– Сейчас решим. – ответил Сосед, берясь за рацию. – Ирина, Виктору. Как у вас? У нас уже чисто. Приём.

– У нас тихо. – Ответила рация голосом Ирины. – Собака только нервничает.

– Успокойте, дайте вкусняшку. Мы тут зачистили, сейчас по-бырому обшмонаем, и к вам. Отбой. – и уже обращаясь к нам: – Ну что, трофейная команда? Шмонаем палатку? Тим, у тебя перчатки медицинские. Выдай Владу и Денису. Проверьте тут, а мы с Шатуном и Рыбаком прикрываем.

На том и порешили. Кое-что нашли, кстати. К девчатам вернулись аккурат к двум часам дня.

А по дороге… Видать, не все ещё песни спели… или «сказочная долина» навеяла?

Начал Денис. Он закурил, и потихоньку затянул, из старенького:

Чую, чую, я кочую.

Топчет не спеша пустыню караван.

Дым пускаю и кайфую,

Но кайфую, от чего не знаю сам.

Рыбак подхватил:

Долина, чудная долина,

Свет солнца золотого

Тебя разбудит снова.

Долина, чудная долина,

Цветущий дивный сад,

Пьянящий аромат.

Долина, чудная долина,

Тебя с небес послали

От горя и печали…

Долина, чудная долина!!!

Но что характерно – ружья не опускали, пальцы со скобы не убирали. И правильно!

226. Ирина. Семь стрелков и девять ружей.

Я чуть не перевернула нашу «Ямаху». Ещё немного – и полетели бы мы с Лориком через голову, да кубарем под горку. А горка здесь крутая. И ещё камни. И корни. И деревья упавшие поперёк. Тропа здесь как бы есть – но именно, что «как бы». Для транспорта она совсем не годится, даже для квадриков.

Каким-то чудом удержались мы на всех четырёх колёсах – хотя в какой-то момент мне показалось, что задние готовы оторваться от земли и устроить сальто-мортале. Но к счастью, обошлось. Кажется, даже не заметил никто. Мы с Лорой переглянулись – нормально, едем дальше!

Впереди – та самая Заячья поляна, про которую Тимофей рассказывал. Мне отсюда не очень хорошо видно – мы сейчас идём замыкающими – но, по-моему, там пусто. Палаток не замечаю, движения не наблюдаю. Но вижу – Витька останавливает свой большой квадр, и нам даёт знак остановиться. Значит, до места пойдём ножками, ясно. Это уже отработанная тактика.

Оставляем машину и вещи, берём только ружья. У меня – карабин и обрез. У Ларисы её верный ТОЗик. Догоняем наших. Все уже собрались вокруг большого «Полариса». Все с оружием.

– Схему знаете. – Говорит Виктор. – Впереди дробовики, сзади карабины. Ира, Денис, Шатун – вы берёте СКС и нас прикрываете. Лариса и Маша – вы остаётесь здесь. Несёте охрану, держите собаку.

– Хорошо. Будет вам и караул, и зоопарк, и медпункт, если что.

– Типун тебе, Мария!

– А чего? Как воевать – так без нас. Сиди, сестричка, на попе ровно, в тылу. А как клизму вам…

– Всё, всё… Маша! – это уже Шатун супружницу урезонил. – Спокойно. Ты медичка, а значит – слишком ценный специалист, чтобы в атаку ходить. И мне спокойней.

– А я тогда чего остаюсь? Я не специалист. – попробовала теперь Лариса возмутиться.

– А ты готовишь вкусно. – отозвался Рыбак. – И мне тоже спокойней. А ещё – решили же, что по одиночке никто и никуда. Так что охраняйте друг дружку.

– И не думайте, что в тылу так уж безопасно. – добавил Шатун. – Зомби всюду могут быть. Так что не расслабляйтесь. По сторонам глядите.

– Собака предупредит. Ладно. Идите уже.

Мы отправились. До поляны недалеко, метров сто двадцать – сто пятьдесят по лесу, вдоль ручья. Четверо впереди, мы с Иваном и Денисом чуть позади. Итого семь стрелков. А ружей даже девять! Ведь у меня и у Шатуна ещё и обрезы, как оружие «последнего шанса». Это я болтаю сама с собой, успокаиваю нервы… Но хватит болтать. Уже пришли!

Лес кончился, и стала видна сразу вся Заячья поляна. Она не велика – и полста метров не будет. И она не пуста, как мне казалось издали. Ох, не пуста она…

– Огонь бегло! – вполголоса сказал Сосед. И уже громче: – Чего смотрим? Валим их!

227. Сосед. Дюжина «зайцев» и две ракеты.

В общем, понятно, отчего наши так опешили, что стрелять не сразу начали. Мы же привыкли, что зомби бредут своей ломаной походкой, враскачку так. На такого ходячего мертвеца только глянь – и с живым человеком его ни за что не спутаешь. Сразу видно – мертвец. А если он на тебя ещё и зыркнет очами своими бездонными, где один зрачок во весь глаз – тем более не ошибёшься.

А тут иначе вышло. Непривычно. Мы к полянке вышли сверху, со стороны леса. А зомбаки все почему-то в другую сторону обернувшись сидели. Ага, сидели. На корточках. Второй раз уже такое наблюдаю за сегодня. Раньше сидячие мне не попадались как-то. А тут подряд: в той «Долине сказок» трое на корточках устроились, и тут, на этой Заячьей полянке… Странно это. Обдумать надобно.

Но ясно, что не сейчас! Думать потом будем, а теперь – стрелять.

Потому что едва мы из леса на полянку вышли – эти сидельцы сразу поворачиваться начали. На звук, или на запах? Черт их знает. Но едва обернулись к нам, морды свои синие показали – всё, никаких сомнений не осталось. Синяки! И сильно порченные, кстати. Ну, что горло разодрано, и что пасть в красном – это уже дело обычное. Кусают друг-дружку, падлы. И в горло – первым делом целят. А вот что руки-ноги-рёбра объеденные – это я никак не привыкну. Жутко.

«Поросенка» с предохранителя я снял ещё на подходе. А теперь приклад вжал в плечо, и ещё успел бросить клич – мол, огонь, чего смотрим? Вали!

Ну и народ услышал. Загрохали выстрелы из гладких стволов. Подключились нарезные. Вижу – каждый знает свои цели: Ирина, Иван и Денис берут тех, что дальше. И тех зомби, что ещё сидят. Правильно, им из карабина сподручней дальних брать и неподвижных. А Рыбак, Влад и Тим – они валят тех, что ближе, и тех, что уже ускоряются. Тоже правильно – дробь косит ближних, так, что и целиться особо не надо. Ну и мы со «свином» только успеваем добирать излишне резвых упырей. Мне хорошо – магазин на восемь… Но, чую, менять скоро придётся. Я, когда стреляю, привык считать вообще-то. Сейчас уже шесть, два осталось. Магазин запасной – в разгрузке.

Но, кажется, он не понадобится. Вон, Тим снял последнего «шустрого», что в нашу сторону торопился. А Иван сделал «контроль» той зомбачке, которая копошилась в собственных кишках последи полянки. И вроде бы всё. Больше не наблюдаю движения на «Заячьей поляне». Кажись, все «зайцы» упокоились…

– Сколько? Кто-нибудь считал? – спрашиваю.

– Не меньше десятка. – говорит Рыбак.

– Двенадцать. – уточняет Влад.

Ладушки, потом посчитаем точно. А пока – ещё раз осмотреться. И назад. Мария с Ларисой там волнуются. Кстати, а рации нам на что?

– Тим, свяжись с девчатами. Передай, что у нас чисто. И спроси, что у них.

– Минуту.

– Вить, а может сюда квадрики подгоним? – спрашивает Влад.

– Точно, тут ещё трофеи собрать бы надо. – добавляет Денис.

– Да успеем собрать. Вот вернёмся вместе…

Договорить мне не дали. Над лесом прокатился гулкий выстрел. Стреляли, похоже, в радиусе не более километра. Вроде бы из гладкого. Кто?

– Смотри! – Шатун указал на северо-восток.

Над лесом, в той стороне, поднималась красная ракета. И чтобы уж совсем избежать недопонимания – выстрел повторился. И ракета взлетела ещё одна – теперь зелёная.

– Сдаётся мне, что нашу стрельбу услышали. И теперь приглашают в гости. В общем – сбор трофеев откладывается. Бегом за квадриками… Ну как бегом… Так, чтобы по дороге зарядится успеть.

228. Рыжий и Пушистый. О несовершенстве тактических планов.

С девчатами, что остались у квадриков, мне пришлось связываться уже на бегу. Очень неудобно, кстати. Тем более, что рюкзак у меня потяжелел относительно утра ещё граммов на двести… но про это потом. А пока – связался, выяснил, что у Ларисы и Марии всё спокойно. Предупредил, что мы движемся к ним.

А дальше что? Я пока не понял. Ракеты пускал кто-то с той стороны, где приют «Таганай». Это уже хорошо – значит, там есть живые люди. Мертвецы не рассказывают сказки и не пускают сигнальные ракеты.

Значит, есть в приюте «Таганай» кто-то. Услышал нашу стрельбу на поляне, понял, что рядом – тоже есть живые. Обозначил себя. Или позвал на помощь? Чую, мы не узнаем точно, пока не доберёмся туда.

– Одну минуту внимания, прежде чем двинем! – Сосед добежал, отдышался, раздаёт команды. – Слухай сюда. Приют «Таганай» стоит на тропе…

– На старой Киалимской дороге. – уточняет Влад.

– Да. Но пофигу в данном случае. Важно – что дорога проходит его сквозняком. Поэтому я предлагаю уже знакомую тактическую схему. Как в приюте «Белый ключ» – проезжаем «Таганай» сходу и насквозь, отстреливаем «синих», если увидим. Метров через сто дальше по тропе – разворачиваемся, и назад. На развороте у нас будет возможность скорректировать план, если вдруг что-то пойдёт не так.

Ну в общем – всё понятно. Знакомо. Прыгаем по местам, дозаряжемся. Готовы ехать!

Квадроциклы срываются с места, чрез минуту проскакивают Заячью поляну, где мы только что отстреляли «синих», движутся дальше и вниз, в сторону Киалимской дороги. Зубастые шины вгрызаются в камни и корни тропинки, разбрызгивают студёную воду – мы без остановки пересекаем мелкий ручей.

В нашем квадрике – четверо, и мы впереди. Если не считать Соседа, который ведёт машину, нас три стрелка, готовых открыть огонь на ходу. Рыбак, Влад и я – все с дробовиками, это оружие оптимально для боя «с колёс». У Соседа тоже «поросёнок» наготове, но стрелять из-за руля ему несподручно. Оглядываюсь – за нами три квадрика. Но в двух, выходит, по одному стрелку. А хуже всего Денису – он один. Значит, на ходу стрелять не может. Пять стрелков из девяти, так выходит… Я вижу в этом минус нашей «тактической схемы» боя с колёс. Вся надежда на внезапность и скорость. Проедем, посмотрим, развернёмся… А понадобится – изменим тактику.

Вот и дорога. Она и шире, и ровнее той тропинки, по которой мы ехали раньше. Это нам на руку – можно вести квадрики теснее друг к другу, будет мощнее ударный «кулак», выше плотность огня.

Ещё каких-то триста метров – и дорога выводит нас на поляну. Мы, как и планировали, едем дальше, не снижая скорость. Рыскаем стволами по сторонам – готовые открыть огонь по «синякам».

Но что это? Это ведь не «синяки»? Сколько мы уже с зомбаками воюем – ещё не видели такого, чтобы они прыгали да руками махали. И звуков радостных зомби обычно не издают. Да не «синяки» это! Люди, живые люди! И даже дети…

Короче, весь наш тактический план летит к чёрту. Мы тормозимся. Сосед уже поворачивает к домикам приюта, но вовремя останавливается, расслышав крики:

– Там стойте! А то всю защиту колёсами порушите! Стойте!

Мы ничего не понимаем, но останавливаемся. Спешиваемся, ружья всё ещё держим наготове – хотя стрелять тут явно не в кого. «Синих» не видно, есть только пятеро вполне живых взрослых и двое довольно активных детей. Пока не знаю, что это за компания – буду звать их пока по названию приюта, «таганайцами». В отличие от обитателей «Гремучего» – местные одеты обычно, как все нормальные туристы – в походную одежду разных цветов. Некоторые одеты даже довольно ярко. Значит, не «этнические», обычные.

Всё ещё с осторожностью мы движемся к ним. Впереди, как наш вожак – Сосед.

Не доходя пяток шагов до «таганайцев», Виктор делает нечто странное: он опускается на одно колено, нащупывает что-то на земле, поднимает щепотью, подносит к лицу… нюхает? Вроде да.

Затем Витька довольно хмыкает, отряхивает руки о штаны, и уже спокойным шагом перешагивает «границу». Теперь и я вижу – граница действительно есть. Чем-то серо-черным посыпана земля вокруг поляны. Зола? Очень интересно. Пойдём разбираться!

229. Рыбак. Четвергова соль и почечуй.

Значит, защита… Вон оно как. Интересно.

Но сначала – давайте знакомиться, что ли? Первым делом смотрю – кто тут главный, кто старший? Судя по всему – вон тот мужичок, вида скорее лесного, чем городского. Остальные-то явно простые туристы. Не милитаристы даже. А мужичок – как раз он самый, «милитари». Явно егерь. И с ружьём. Что это у него? Ух ты – раритет! ТОЗ-БМ, длинноствольная курковка, годика этак полёта Гагарина! Интересно, калибр какой? Скорее всего 16-й, в 20-м они редкие… Хотя, я как-то видел в комиссионном отделе ТОЗ-БМ-20, за смешные деньги (2000 рублей!), но и в состоянии жутко ушатанном… Ну да ладно. На глаз всё равно не отличу, так что да – первым делом знакомиться.

С егерем уже общался Сосед. Опытным глазом вычислил, значит, старшего по приюту... Но я рад, что тоже не ошибся. Подошёл, представился.

Звали егеря очень просто – Степан Иванович. Немолодой, за шестьдесят точно, если не под семьдесят. Но крепкий. И простой – но с хитрецой. Знаю такой деревенский типаж.

После знакомства вежливо спросил про ружьё – «тулка» у Иваныча оказалась, действительно, в 16-м калибре. С одной стороны – плохо в плане совместимости с нашими стволами. А с другой стороны (да простится мне, что вообще о таком думаю!) – как раз хорошо. Не придётся «подкармливать» егеря нашими патронами. У самих не густо. А уж 16-го калибра нет и не было отродясь.

Впрочем, скоро выяснилось, что егерю наша помощь с боеприпасами и не особо нужна. У него всё своё: гильзы латунные, капсюли ЦБ, порох «Сокол»…

– А заместо дроби, против этих супостатов, я, значит, четвергову соль через два пыжа ставлю. Один пыж картонный, а другой войлочный. Ну и сверху, ясное дело, канифоль с парафином…

– Понятно всё, в общем, Степан Иванович. Я и сам так снаряжал. – говорит Сосед. – А вот насчет «защиты»… Ну, вокруг лагеря. Тоже «четвергова соль»?[30]

– А как же! Я, когда про упырей-то узнал – сразу подумал про это дело. Она же, соль-то святая, всю нечисть отгоняет. Я сперва патронов десяток снарядил. А как увидел – в первую ж ночь! – что упыри от неё бегут, так допетрил, и вокруг приюта разбросал. И помогло ведь… Ну уж потом, на вторую ночь, я уже серьёзно всё сделал. В мешке – дырку, и на плечи мешок. Вокруг всё обсыпал, по кругу… Народ-то сперва смеялся. Турысты, одно слово… Но кто посмеялся да ушёл прочь – никто не вернулся. Потом возвращались, с той стороны…. Да уже синими упырями. Так-то! А кто меня послушал да остался под защитой – вон, полюбуйся. Живут и радуются.

– Ну я в общем сразу про соль понял, как на земле круг защитный увидел. Только насчёт четверговой соли ещё уточнить хочу. Её же, вроде, только перед Пасхой делают?

– Ну, дык! Канешна! Перед Паской, как положено, на Чистый четверх, на Страстной недели. Там и душа очищается, и тело… Ну и соль вот.

– Да, Степан Иваныч, знамо дело. А ты неужто знал, что четвергова соль нынче понадобится? Где Пасха – и где мы? Сентябрь под горку катится. Неуж ты её запас, с Пасхи-то? В промышленных количествах, мешками?

Я стою, слушаю, сам молчу. Потому что половину темы не понимаю. При чём тут Пасха? Что за «святая соль»? Но вижу – Сосед «колет» егеря. Прям как по учебнику Высшей следственной школы беседу ведёт. (Беседа это не допрос! Но данных в разработку собрать можно – мама не горюй! Это, конечно, если умеючи… А Сосед явно умеет. Я вон тоже, «Психологию допроса» на досуге почитывал – в образовательных целях… но так не умею! Спросить бы, где учился Виктор… Так не скажет!)

А егерь, кажется, понял, что его раскусили. Юлить начал. За рукав Соседа в сторону тянет, мол, только тебе, да по секрету… Но и я вроде как в деле при Соседе. Типа, «хороший полицейский» при «плохом».

Отошли мы в сторонку втроём. И Степан Иванович признался.

– Да это… понимаешь, почечуй[31] у меня. Вот. Ни сесть ни… Ну ты понимаешь… А при этом деле – четвергова соль – лучшее средство! С талой водой, или с родниковой, развести – да и прикладывай тряпицу к этому самому… И заговор три раза произнести надо: «Четвергова соль, оберегай престол! По углам сиди, черта бди! Аминь!» Тогда враз всё снимает! Но – делать надо кажный день. Потому я и запасаю пару мешков, чтобы на весь год хватило. Сам же понимать должен – четвергову соль только раз в год заготовить можно.

– Ну да, перед Пасхой, на Великий четверг. – говорит Сосед. – Теперь всё ясно.

Как ему удалось не ржать – ума не приложу. Лично я – еле сдерживался. Но страшную тайну Степана Ивановича мы своим ржанием, конечно, не выдали.

А что помогает эта «четверговая соль» от зомби… Ну очень интересно. Это мы будем исследовать.

230. Денис Раст. Хвастаемся трофеями. Сабля и копьё.

Пока Сосед и Рыбак общались в сторонке с егерем – мы начали знакомиться с остальными обитателями приюта. Здесь была семья, муж Виталий, жена Татьяна, обоим чуть за тридцать, и с ними двое детей – Даша и Саша, девяти и семи лет соответственно. И была пара – Геннадий и Марина. Эти – постарше, под пятьдесят, пожалуй. Возрастные такие туристы. Но бодрые.

Оказывается, вся молодёжь из приюта ушла. Не поверили в «защиту», которую придумал егерь. Решили рискнуть, добраться до города. Четыре дня назад ушли. А позже их видели – уже среди зомби, атакующих лагерь.

Ну как сказать – атакующих… Реально, оказалось, что «синякам» не под силу преодолеть эту полоску соли, что рассыпал вокруг лагеря старый опытный егерь. Я – не медик, в биологии зомби не соображаю. Но факты есть факты: не могут «синяки» перейти черту. Подходили, да. Стояли, глазищами зыркали, детишек пугали. Получив заряд соли из двустволки егеря – уходили прочь.

Странные дела, конечно. Марию надо спрашивать и Тимофея. Может, у них какие соображения будут. Или, может быть, Сосед с Рыбаком у егеря что выпытают.

А мы пока займёмся бытом. Обустраиваться будем тут на ночлег. Время-то к вечеру, четыре пополудни, а темнеет тут рано.

Сходили до наших квадриков, отвязали с багажных площадок рюкзаки и баулы, принесли в расположение. Девчата с карабинами нас прикрывали, но всё было спокойно, без эксцессов. Зомби в пределах видимости не наблюдались.

Ладно зомби! Чую, тут и другие проблемы добавятся… Сейчас поясню.

Женщины отправились знакомиться и общаться с «местными», а мы, мужики, вроде как за имуществом пока присматриваем. Оружие, опять же, под нашей охраной. Тут ведь дети! А за ними глаз да глаз! Особенно мелкий Саша мне доверия не внушает. По нему сразу видно – любопытный пацан, егоза и заноза в… знаете, в каком месте. Вроде ничего и не делает предосудительного – так, играет себе поблизости… А глаза-то так и стреляют в сторону ружей. Интересно ему, конечно. Тут только отвлекись на минуту! Понятно, что ни оружейки, ни сейфа на приюте не сыщешь. Так что будем бдить. Собаку, наконец, к охране приставим!

Пришла Лариса, залезла в мешки с провиантом, отсыпала картошки и ещё чего-то – ага, значит ужин сейчас готовить будут. Это очень своевременно!

Ну а мы с мужиками присели пока в беседке. Кто курит, кто оружие чистит, а кто-то вещички в рюкзаке перебирает. Я вспомнил о трофеях, взятых в Долине Сказок.

– Тим, так ты расскажешь, что вы с Владом нашли там полезного? Ну, в той палатке.

– Да, собственно – вот!

Рыжий и Пушистый (а в мешке копался именно он) вытащил на свет божий из своего рюкзака нож.

Нет, не так. НОЖ! Ножище. Меч. Рельсу.

– Опа-опа! Какая штука! А покажи! – раздалось со всех сторон.

Тимофей, кажется, даже смутился от такого внимания. Однако же – куда деваться, раз товарищи просят? – извлёк из кожаных ножен жутковатого вида живопыр.

– Ну, раз уж я как раз сегодня мачетку свою Радомиру подарил – значит так судьбе угодно было, чтобы мне вот такое встретилось. Это я, значит, со «своего» зомби снял. Насколько я понимаю – это кукри.

Тут уж выпало мне блеснуть познаниями. Я у Рыжего «меч» попросил посмотреть, ну и сразу с моделькой определился:

– А зачётный аппарат! Это же «Гурка Кукри 35 Эл-Ти-Си» от «КолдСтил». Если память не изменяет: длина клинка более 30 сантиметров, общая длина вообще чуть не полметра, толщина по обуху 4,75 мм. Сталь углеродистая, Carbon V, вес… что-то в районе граммов 600. Ну да, чувствуется мощь! Таким мечом молодую сосенку срубить с одного удара можно, и топора не надо!

…Но надо же Рыжего и подразнить немножко:

– А с другой стороны, Тим, жалко…

– Чего жалко? – не врубился Рыжий и Пушистый.

– Ну, жалко, что не нашлось там 39-й модели, которая 39LGK. У этой, 35LTC, толщина по обуху до пяти миллиметров чуток недотягивает. А у «тридцать девятой» – аж восемь мм! Вот то действительно – рельса. А это так… пёрышко.

– Да ладно! У меня дома «кукря» тоже имеется, хоть я с собой в поход брать не стал… И не «КолдСтил», конечно, попроще – моделька «Непал» от VN-Pro. Но факт – она короче сантиметров на 10, зато обух там, насколько помню, аж 5,9 мм. И по весу сравнимо. Сосенки я, правда, не рубил. Но вот кусты старой смородины на даче – только в путь! И насчёт «пёрышка» ты зря. Другое дело, что судьба – она такая дама… ироничная. Я нынче утром мачетку Радомиру подарил, так? Ну и сам при этом подумал – теперь полегче будет рюкзак-то, 400 грамм железа долой! Ну и результат? На 400 облегчил, да 600 приобрёл. Таскай теперь эту саблю…

– Если тебе тяжело – можешь мне отдать! – говорю в шутку, но сам понимаю, что Тим с «кукрей» уже не расстанется. Трофей же! Да и явно нравится ему эта варварская железка.

– Ты не зарься! – ну точно, не расстанется Тим. – У тебя, Дэн, свой трофей из «Долины сказок» имеется. Давай, кстати, тоже показывай, хвастайся!

Ну почему бы и нет? Покажу. Благо, мне и в рюкзак лезть не надо – мой трофей уже на кармане поселился. Правда, я пока ещё не научился раскрывать нож при движении из кармана – хоть знаю, что и такой способ есть, надо только приноровиться. У «Ти-лайта» вообще много разных способов открывания – и флипом, и за «плавник»… Но открою пока просто – за шпенёк. Клац!

– Ух! Ещё одна сабля!

– Да нет, скорей копьё!

Ну вот. Я так и думал. Этот ножик тоже никого не оставляет равнодушным. Ещё бы – это стилет, и действительно, вполне копьеобразный. Если учесть внушительные 33 сантиметра в раскрытом виде и хищный профиль узкого шестидюймового клинка… Что говорить – внушает!

– Мой трофей: Ti-Lite 6" Aluminum от того же самого Cold Steel. Сталь японская AUS-8, клинок чуть больше пятнадцати сантиметров, шесть дюймов, если точнее. Толщина 4 миллиметра, спуски от середины, фальшлезвие. Мне повезло – эта версия с рукоятью из авиационного алюминия, дорогая, кстати. А есть версия попроще – там пластик Zytel на рукояти. Но эта круче!

– Однако, вам встретились не простые «синяки». – говорит Шатун. – Какие-то ценители одной марки. И не дешёвой.

– Угу. И кукри «колд-стиловское», и этот фолдер… Ножи реально хорошие и дорогие. И кстати – практически новенькие. Явно не точились и в работе толком не были.

– Ну могу предположить версию: ребята городские, может даже и столичные. Крутая экипировка, фирменные ножики. Вышли ребята в поход, приехали на Урал, только и успели на горку залезть. Тут и сказочке конец. Или встретили «синяков», или даже сами обернулись…

– Как бы да, версия вполне реальная. Кстати, Тимофей, а что там ещё в палатке-то было? Полезного ничего больше не нашёл?

– Ну почему же… Кое-что нашлось. Покажу после ужина. А сейчас – вон, Лариса нас зовёт. Не иначе, к столу!

231. LorikK. Знакомство с местными. Жарёха.

В общем, нормально здесь. И люди, кажется, неплохие, и место хорошее. Не зря я мечтала именно в этот лесной приют попасть. Я ведь тоже перед поездкой на Урал читала отзывы путешественников. И по всему выходило – «Таганай» это лучший приют, самый удобный и гостеприимный. Домики тут, кстати, новые – вроде тех, что были на Центральной усадьбе Парка, где мы пробыли три дня. Есть солнечные батареи и освещение на светодиодных лампах. Есть и банька, и запас дровишек – ох, надо бы после ужина с егерем договориться, чтобы баню нам затопил. Мы же последний раз мылись когда? Во вторник или в среду? Уже и не вспомнишь. А теперь у нас суббота! Банный день, между прочим… Ну точно, надо со Степан Иванычем этот вопрос решить.

Но пока, первым делом – ужин. Припасы мы уже принесли, выясняем, что здесь и где, как с посудой, как с костром… Да, и с местными дамочками мы познакомились – Татьяна из Миасса (та, что с мужем и детьми), Марина из Екатеринбурга (та, что только с мужем, примерно наших лет пара). Нормальные такие туристки, общительные. На мужиков с ружьями глядят, конечно, настороженно. Но с нами, с девчатами, на контакт пошли легко.

С припасами у них, конечно, не очень. Оно и понятно – сидят здесь уже неделю. Даже больше! Неделю – это мы тут колобродим. А они даже на день раньше нас приехали, 21-го… Восемь дней тут сидят! Понятно, что припасы у них уже на нуле. Вовремя мы сюда пришли, так получается.

– Мы, конечно, давно в город хотели вернуться. – говорит Татьяна. – С детьми в лесу сидеть… не весело, в общем. Особенно, когда вся забота – чем накормить, да чем занять, как отвлечь…

– А кругом эти, синемордые. – добавляет Марина. – Егерь их «супостатами» называет. Но нам-то давно стало понятно, что это настоящие зомби. Как в фильмах…

Мы подтвердили из того что сами знаем – да, настоящие зомби. Ходячие мертвецы. Ищут живых, рвут горло, жрут.

– Неделю назад здесь народу куда больше было. Человек десять ушло в город ещё во вторник. И больше мы о них не слышали… – сказала Марина.

Я уж не стала её огорчать – ведь вполне могло быть, что ушедших мы уже встретили по дороге. Но не живых. Промолчала об этом. Тем более, что они и сами уже догадываются. Вот и Татьяна подтвердила:

– А после того, как ушли первые туристы, ещё пятнадцать человек двинулись следом, в среду. И вот они уже вернулись. На следующую ночь. Такие же синемордые. И губы все в крови. И сами уже искусанные… В общем, мы после этого уже не пытались в город выбираться. Иваныч вокруг домиков соли насыпал, целый мешок извёл. После этого хоть спокойней стало. Мертвецы каждую ночь приходят, но подойти близко не могут. Будто стена какая их держит… Потопчутся они малость, побродят вокруг... Иваныч по ним пару выстрелов солью влупит – разворачиваются и уходят. И так каждую ночь. Хорошо, дети не видят – спят в домике…

– А как же питались вы? Запасы хотя бы были? Дети не голодали?

– Ну, кое-что было у нас. Как обычно, что в поход берут? Консервы, чай, сахар… Ещё хорошо – у егеря свой запас провизии, он же здесь постоянно живёт. Даже браконьерничает понемножку (но это по секрету, между нами!) А если бы не Иваныч – мы бы уже голодали. А так – то у него рябчик, то зайчик. Крупы кое-какие тоже были. Опять же, грибы у него сушились. Так и питались…

– Вот хорошо ты напомнила! – говорю. – У нас же грибы есть, свежие лесные. Если найдётся большая сковорода – можно такую жарёху соорудить! А то у нас сковородка маленькая, только блины на ней делать, разве что…

– Найдём сковороду! Даже лучше – противень большой есть у Иваныча. На такую ораву сковородкой жарить замучаешься. А противень над костром поставим… Стой-ка, а ведь на жарёху же картошка нужна? У нас нет. А у вас?

– Да есть немного, как раз остатки, доедать надо. Кило три-четыре. Должно хватить, я думаю. И лук даже есть. И масло растительное. Мы вообще запасливые! – говорю с гордостью.

– Ну супер! – радуется Татьяна. – Уж как мы по картошке с лучком соскучились, ты не представляешь! А уж дети…

Я-то представляю… Сама прекрасно помню, как выживали мы в «святые девяностые» – с маленьким ребенком, с задержками зарплаты… Картошке жареной радовались, а про мясо только мечтали. А ребёнку ведь не объяснишь, что вкусняшек нет, потому что папе с мамой на работе не платят… Ну да ладно, чего это я? Расчувствовалась. Делом надо заняться, вот что!

– Давайте, тащите противень! – говорю. – А мужья ваши пусть дрова для костра тащат. Если колоть надо – наших парней подключайте, всё равно они в беседке просто так лясы точат. А я пойду, наконец, с егерем познакомлюсь. Насчёт баньки спрошу.

232. Ирина. Готовим ужин. Запах соли.

Противень у егеря нашёлся знатный. Широкий, тяжеленный. Два мужика (Витя и Гена, местные) его до костровища принесли не без труда.

А пока разгорался костёр – мы с новыми знакомыми успели и поболтать, и грибы почистить. На жарёху-то грибы лесные надо сначала отварить, и уже потом только жарить. Но тут всё получается очень технологично: пока грибы отвариваются, как раз картошка чистится. Так, за беседой мы всё и приготовили. Картошка, лук, грибы… Неплохо, конечно. Но ещё бы мясного чего-то… Без мяса – считай, не полноценный ужин. Но у нас только тушенка. И прежде чем её открывать – неплохо бы сперва с нашими посоветоваться – хотя бы с Витькой, да с Лориком. Не могу я на себя брать такую ответственность, общественными припасами единолично распоряжаться.

Но Лорик, Рыбак и Виктор где-то тут, на территории приюта, с егерем общаются. Не иначе решают вопросы с банькой и с размещением – какие домики нам занять на эту ночь.

Ну, с жарёхой мы и сами справимся, тут ничего сложного. Картошечку только нарежем аккуратными брусочками, лучок – полукольцами. С грибов воду сольём, и туда же их, на противень, с маслицем. Хорошо бы ещё сметаны, конечно. Ну уж чего нет – того нет.

Посолить не забыть ещё! Но соль возьмём обычную, белую. Про черную-то соль я слышала ещё в детстве, от бабушки. И очень хорошо, что у егеря она в запасе оказалась. Повезло, что Иваныч догадался этой солью от зомби защитить приют. Но класть эту соль в еду – я, пожалуй, не рискну. Всё-таки, запах у неё свой, специфический. Не сказать, что плохой – яйцами пахнет. Нет, не тухлыми. Но всё же…

А вот кстати! Не может ли такого быть, что именно запах этот зомбаков отпугивает? Вот дежурить вечером пойдём – надо с Машей эту тему обсудить. Мария-то в теме биологии «ходячих мертвецов» больше всех соображает. Но то – позже. А сейчас у нас по плану ужин. И баня. Даже не знаю, чего больше хочется.

233. Шатун. Грибы под водочку.

Стол накрыли на свежем воздухе. В домиках тесно, в беседках просторнее. И удобно, что беседки здесь две, напротив друг друга. А между ними костёр.

Но и то – всю нашу компанию, увеличившуюся числом, не вместили даже две беседки. Нас-то теперь сколько тут? Посчитаем: наша команда «туристов-милитаристов» – девять человек. Плюс егерь – десять. Плюс «отдыхающие» – четверо взрослых и двое детей – ещё шесть. Итого шестнадцать! Да, целая компания. Но, вроде, по первому взгляду, без напрягов. Тут даже спокойнее, чем с «родноверами» – те странные всё-таки. А с этими «таганайцами» – словно на пикнике. Костерок горит, ужин на огне шкворчит, уже запахи вкусные над полянкой разносятся… Осталось дело за малым – чтобы Рыбак из своих закромов пузырёк вытащил. А уж стаканчики мы свои достанем.

А вот и Рыбак, и Виктор, и Лорик идут к столу. И егерь Иваныч с ними. Чувствуется, взаимопонимания они достигли, улыбаются все, довольные друг другом.

Как же нам рассесться-то за двумя столами, такой толпой? Ага, местные женщины, Таня и Марина, уводят детишек в дом. Видно, там и покормят их. Ну и то правильно – мы люди если и не совсем дикие, но в лесу изрядно одичавшие. Соседство с нами – для детей не самое благотворное. Тем более, мы сейчас коньяк пить будем…

Опа! А вот и не коньяк, ошибся я! Сосед из своего рюкзака водку достаёт. Ага, я даже припоминаю – откуда она. Это же позавчера, на стоянке у ручья мы забрали. Вот и пригодилась, значит.

– Вить, Жень. А что это мы по водочке сегодня? Неужто коньячные запасы совсем истощились?

– Нет, ещё не совсем. Есть небольшая заначка. Но тут видишь какое дело – Степан Иванович коньяк не пьёт. Ему врачи прописали – только чистую водку. Поэтому из солидарности с ним и мы.

– Да и я не против. Тем более, после трудного дня… Как говорится, «нам, татарам – что водка, что пулемёт, лишь бы с ног валило!» Наливай, короче!

Разлили в стаканчики, немного, как всегда – по пятьдесят. Взяли по тарелочке ароматнейшей жарёхи с лесными грибами. Тут и белые, и подосиновики, и рыжики и лисички… Полный улёт!

Это, всё-таки, неземное наслаждение – пожрать вкусного, да после очередного трудного дня. Когда и ноги гудят (пусть мы и на колёсах в основном, но побегать ножками по горкам тоже приходится!), и плечо от приклада ноет… А если ещё и под рюмку водки, да в компании верных друзей… А если ещё и в баньке попариться… Тогда – вообще сказка!

234. Мария. Профессиональный взгляд.

Завершала этот вечер баня. Иваныч, оказывается, уже затопил там печурку – вот куда они пропадали перед ужином с Соседом, Рыбаком и Ларисой.

«Местные» остались убирать со стола, а мы на правах гостей профилонили. Сразу после ужина двинули заниматься гигиеной. Ну и правильно, давно пора помыться хорошенько. Сколько дней уже мотаемся по лесам, спим в одежде, костром и порохом пропахли. Я сама себя не узнаю. В зеркало не смотрелась, да и не очень хочется – страшно увидеть там вместо привычной городской дамочки – какое-то чудище лесное. Ну да ладно, это я кокетничаю сама с собой. Знаю, что выгляжу нормально и в походной куртке, и в берцах вместо шпилек. А «Бенелька» на плече – даёт ещё сто баллов к харизме!

Первыми в баню запустили мужчин: Иван, Сосед и Влад – первая партия, на самый жаркий пар. Рыбак, Денис и Тимофей – вторая очередь. Ну и мы, дамы – третьими. Нам, принцессам, сильный жар ни к чему. А вот капельку масла эвкалипта я, пожалуй, брызну на каменку. И веники! Обязательно веники надо.

– Степан Иванович, а как насчет веников? Найдутся ли?

– Как не найтись! Есть. Только берёзовые. Дубовых нет. Не растут дубы-то в округе.

– Ну и хорошо, нам и березовые сгодятся.

– Вы парьтесь, парьтесь. Пар силу даёт, хворь сымает…

– Это точно! А силы нем завтра ещё понадобятся.

– На Дальний Таганай пойдёте? Слышал я от ваших. Дело нужное. Спасать надо, кто там сидит. Выводить оттудова.

– А вот спрошу у вас, Степан Иваныч, насчёт связи… – это уже Тимофей, со своей профессиональной темой. – Связи с Метеостанцией у вас нет, я верно понимаю?

– Точно так. Нету связи, и не было отродясь. И сотовая тут не ловит, и рации даже не выдают. Наш приют за горами, да за лесами, тут всё без толку. Да и за каким лешим она нам нужна-то, связь? Отсюда, считай, куда хочешь можно за час добежать. Ну пусть за два. Хоть на ту же Метеостанцию, хоть на Киалимский кордон, хоть на Белый или на Гремучий ключ. Мы ж на самой тропе, считай!

– Да уж, мимо не пройдёшь… – сказал Тимофей. – Но вы как хотите, Степан Иваныч, а я после баньки попробую связь наладить. Может с моей рацией и получится.

– Бог в помощь!

Пока тянулась наша неторопливая беседа с егерем, первая тройка уже прогрела косточки. Выскочили из парилки красные, со счастливыми воплями вылили на себя по ведру ледяной воды из ручья – и скрылись обратно, париться дальше. Я, конечно, не особо приглядывалась к чужим мужикам, прикрывающимся крохотными полотенчиками… Ну разве что – исключительно с медицинской точки зрения оценила физический тонус. С тонусом, по-моему, полный порядок. Неделя скитаний по лесам и горам явно пошла на пользу: животы втянулись, бока не висят, рельеф мышц выражен… Определённо, здоровье пациентов не вызывает опасений. Ну и замечательно. Чтоб оно и дальше так!

235. Рыжий и Пушистый. Шесть мужчин в беседке.

Ух, хорошо-то как после бани! И тело радуется жару, и на душе благодать. Теперь париться пошли наши дамы, а мы сидим неподалёку от баньки – охраняем их покой и ружья. Шесть распаренных, благостных, чистых мужчин в беседке. А вот на столе что-то пусто. Но я могу исправить!

– Кто там спрашивал, что нашлось в палатке?

– В Долине сказок-то? Ну я спрашивал. – отозвался Владимир. – Я же в палатку не лазил, я вокруг пошарил. Но ничего путного не нашёл.

– Так вот. Я могу рассказать, что в палатке было. Там, похоже, перекусить кто-то собирался. Не так как зомби перекусывают глотки друг другу, не… По нормальному, по человечески. Корейка была нарезанная, пластиночками. И ещё кусок рядом. И булка «городская», тоже нарезанная. Но это брать не стал – уж извините. Сам понимаете – везде может быть неизвестная зараза, раз уж люди там в зомби обернулись. Лучше не рисковать.

– Это да. Верно! – народ согласился с моими резонами. – Ну а ещё?

– А ещё фляжка была! Типа армейской, но не совсем. Может «сплавовская» – я не знаю, бирки нет. Но главное – что она была полная, и завинченная. Значит, никакая зараза туда попасть не могла.

– Да и попала бы – обезвредилась. Там же спирт, поди? – говорит Рыбак.

– А вот и нет! Я, конечно, не большой спец в этих напитках, но… По запаху судя – не спирт. Лучше.

– Давай я понюхаю! – Рыбак забрал у меня флягу. – О, точно полная. И не как это нынче часто делают: «Пять унций» или «220 миллилитров»… Честные 0,5 литра! – скрутил пробку, принюхался… – Блин! Узнаю знакомый букет! Это же кизлярский! Тащите тару!

Уговаривать никого не пришлось, стаканчики нашлись молниеносно. Разлили, приняли на грудь, выдохнули, закивали – да, хорошо!

– Продолжаем разговор. Этот трофей – ну очень хорош! А ещё что нашлось?

– А ещё вот те ножики, что мы с Денисом забрали. Сразу говорю – больше ножей не было, а то бы мы поделились. Но нет. А было… – я роюсь в рюкзаке, достаю. – Китайский фонарик на «мизинчиковых» батарейках. Уже разряженный. Если кому нужен – берите. У меня всё равно «ААА» нет, всё хозяйство на 18650. Ещё фотоаппарат-мыльница. Я забрал, фотки мельком глянул. Думаю, сдам по возвращении Леснику. Вместе с паспортами.

– Ещё и паспорта были? – спрашивает Сосед. – А на фотках что?

– Да, сумка типа планшетки, в ней документы, билеты... А на фотках – да все те же места: Белый ключ, «Перья» на Двуглавой, «Митькины скалы», Откликной... Буквально одним маршрутом с ними мы шли!

– Но повезло им меньше чем нам. – Замечает Рыбак. – Да нам вообще, сказочно повезло, я считаю. Судите сами: приехали в день, когда всё началось. Так? И сразу свалили из города, причём, как раз имея запас всего необходимого, чтобы продержаться несколько дней. Будь мы в те дни в городе, или даже каждый у себя дома – всё могло бы сложиться иначе. Первая встреча с зомби – хоть на улице, хоть в магазине, хоть в подъезде своего дома – была бы и последней. Никто же ничего не знал и не понимал тогда! А нас – будто судьба хранила. Уж извините за пафос.

– Тут не поспоришь. – говорит Влад. – Повезло нам очень сильно. Считай, самый опасный момент мы прямо по краешку обошли. И ведь с самого начала – встречались со следами зомби… Мужика-то на Таганайском кордоне помните? Что на Соседа кинулся, а потом слинял от нас? «Синяк» был ещё тот! А мы и не понимали ни хрена…

– Серёга меня спас тогда… – Сосед задумался. – Где он сейчас, интересно? Дошёл домой, или как?

– Да сто пудов – дошёл! – говорит Денис. – Это камрад такой… Основательный! Он всегда дойдёт!

– Ну и я на то надеюсь. Жаль, связи с ним нет. Услышаться бы…

– Да, со связью хреново. – говорю я. – И между прочим, мы вообще связь бездарно используем. Процентов на пятьдесят, от силы. Связываемся с Гостиницей и с Метео – но только с горы. А между собой – вообще мало используем.

– А смысл? – говорит Шатун. – Мы же стараемся лишний раз не разделяться. Все рядом и на виду. А слушать эфир постоянно – тоже не вариант, мы ж бегаем весь день как рыски, на попе не сидим.

– Ну тут соглашусь. Однако – я свои обязанности знаю и выполняю. По расписанию в 22 часа сеанс. Пусть егерь и говорит, что со связью здесь глухо, но я попробую. И с Гостиницей, и с Гремучим, и с Метео.

– Кстати, Тим… – Сосед вспомнил о чём-то важном. – Если с Радомиром сможешь связаться, ты обязательно ему передай эту тему – насчёт «черной соли». У них там эти «вещуньи» – им полезна будет эта информация. Может они тему дальше смогут развить, кто знает…

– Хорошо, Вить. Передам. Только… Они ж родноверы, так? Значит им что Пасха, что Чистый четверг – как до одного места дверца. У них свои праздники и свои «священные» дни.

– Так-то оно так. Но про другое думаю. Ты про «память кристаллов» слышал когда-нибудь?

– Ну… Слышал, кое-что даже сам практиковал. Накачка энергией, «кристаллическое поле» и так далее в том же духе. Кварцы всякие пробовал, опалы, шпаты полевые там, в смысле адуляры и селениты…

– Так ведь и соль – кристалл. Так? А на кристалл, как ты сам только что подтвердил, можно инфу писать. Как на флешку. В «чистый четверг», в русской печи – происходит обнуление информации. Ну, как форматирование той флешки, понял?

– Ну, и?..

– А теперь смотри дальше: есть Явь – наш мир, мир живых, и есть Навь – мир мёртвых. Зомбаки – они как раз порожденья Нави. И может быть, когда «флешка» обнуляется, наш мир для них становится чистым и пустым, поэтому не видят они, что по ту сторону соли… Как-то так.

– Ну ты, блин, опять мистику развёл! А может проще? – возмутился Рыбак. – Черная соль пахнет чем-то, мне девчата сказали. Может тупо – запах этот зомбакам не нравится? А? Это, между прочим Бритва Оккама – правило: «не увеличивай сущности». В смысле – если есть простое объяснение, нефиг городить мистический огород.

– Скучный ты, Евгений. Да, я знаю, ты этот, как его… аметист, аутист…

– Атеист. Точно. Поэтому…

– Ладно, фиг с ним. Останемся каждый при своём. Наливай ещё по одной, и я пойду, прогуляюсь. Проветриться хочу.

Рыбак наполнил стаканчики. Выпили.

– Вить, ты же помнишь, мы решили по одиночке не ходить никуда. – напомнил я.

– Да я никуда и не иду. Здесь пройдусь, внутри периметра. Соль защитит. И Курц рядом.

…Но «поросёнка» всё-таки тоже взял с собой.

236. Сосед. Прогулка. Заговор на соль.

Да, надо пройтись. Периметр проверить, и заодно мысли в порядок привести. А то свербит что-то под темечком, мыслишка какая-то неоформленная. Покою не даёт. Про егеря Иваныча? Или про туристов, как их? Виталий и Геннадий, молодой и старый… Кто они вообще? Что за люди, кто по жизни? Я чего-то с ужином да с банькой расслабился – и даже не удосужился узнать. А это важно. Нам ночевать тут, в их компании, а завтра на Метео, считай – в бой… Брать их или не брать с собой? Будет от них толк – или одни головняки? Можно ли им оружие доверить?

Да, и ещё вот что: Иваныч. Соль. Это – вообще открытие века, получается. Эту инфу надо срочно распространить. Тимофею насчет родноверов я сказал, это правильно. Он им передаст. Но ведь ещё важно Леснику это донести! В городе защита от зомби тоже нужна. И на Метео…

Кстати! Во она, та мысль, что свербела: мы тут в баньке паримся да коньячок жрём! А там, на Метео – люди сидят в окружении, и есть раненые. Вот это мне покоя не даёт, радоваться баньке да коньяку мешает!

Но, если поразмыслить – а какие варианты у нас есть?

Напрямую, через Круглицу, мы на Дальний Таганай не прошли бы на квадриках – там сплошные курумники. Путь на Метео – только через старую киалимскую дорогу, через этот самый приют. Ну вот, мы и здесь.

Но прибыли уже под вечер. Темнеет. Если бы даже без ужина, коньяка и баньки – сразу ломанулись в горы опять (не считаясь с усталостью) – всё равно, пришли бы к Метеостанции уже по темноте. Нет, это совсем плохой вариант. Не знаю, кто как, а я бы не рискнул в темноте встретиться с сотней зомби. А мы ведь знаем, что там их около сотни. Ильич сообщал.

Значит, зря я себя терзаю. Правильно всё сделали.

Ну и ещё пара аргументов: нам известно, что люди на Метео в безопасности. За дверями и засовами. Непосредственной угрозы их жизни сейчас нет. Да, они не шикуют там, но продержаться ещё одну ночь могут.

А нам туда лучше идти отдохнувшими, сытыми и бодрыми. С утреца.

Надо только ещё определиться насчёт «местных» мужиков. Что за люди, чем дышат? Сейчас вернусь в беседку, надо их позвать, да прощупать ненавязчиво. Налить по стопке для «наведения мостов». Как там рисовали на футболках, на тему «Нокии»? VODKA CONNECTING PEOPLE, ага. Была у меня такая. Наверное, сейчас она мне уже велика. Пузо девалось куда-то… Чёртовы горки! Укатали сивку…

Опа. А это у нас кто? Шкандыбает с мешком навстречу… А, Степан Иваныч!

– Здорова, Виктор. Чегой-та? Гуляешь перед сном? Али пса выгуливаешь? Знатный кобель!

– Угу. Смотрю, как тут. Не пролезут ли супостаты.

– Ты не беспокойся. Не пролезут. Уже три ночи прошло, боль-мень спокойно.

– Каждую ночь приходят?

– Кажную! И сегодня придут, можешь мне верить.

– Мы пост выставим. Дежурство, по два часа. Придут – отстреляем.

– Я их солью отгонял. Помогало. А дробь-то я берегу для другого.

– Знаю уже, что ты, Иваныч, знатный браконьер. Всех зайцев в округе перевёл, али ещё оставил немножко, на развод?

– Говори что хошь, но кабы не моё «браконьерство» – с голоду бы уже ноги протянули две семьи. Да с малыми детьми!

– И это знаю. Да ты не кипишись, дед. Я ж не осуждаю. Наоборот, уважаю. Ты реально людей спас.

– То-то! Уважаешь, говоришь… А не наливаешь, деду-то! Сами пьёте…

– Иваныч, я готов исправиться! Прямо сейчас. Давай, заканчивай тут соль сыпать, и пойдём в беседку. Я тебе такой пузырёк открою, какого ты сто лет не пил. Водка шведская, «Абсолют» – знаешь?

– Эта с Нобелем чтолива на етикетке? С Альфредом? Знаю, конечно. Ты что же думаешь, дед старый, дикий лесной совсем? Да у нас тут не только шведские туристы отдыхали! И американцы, и немцы…

– Понял, понял… Не простой ты дед, Иваныч! Извини.

– Да ладно. Чичас только ещё подновлю соли на круг. Да заговор ещё. Это же обязательно –заговор на соль сказать надобно!

Ну-ка ну-ка! Очень интересно!

– А какой тот заговор?

– А вот узнаешь!

Иваныч зачерпнул из мешка пригоршню «черной соли», бросил через плечо на каждую сторону света, приговаривая:

«Чёрту отвожу черту. Стелю дорогу от нашего порога. Иди себе в ад, там дьявол тебе рад. Аминь!»

И так четыре раза.

Заговор я, конечно, запомнил. А вот сама процедура бросания соли через плечо мне что-то очень живо напомнила… Что-то совсем свежее, недавнее…

Да сегодняшнее! Это ведь точно так же Рыбак «бурханил» на все четыре стороны света!

Всё-таки, все народные поверья чем-то схожи. Будь они русские или тунгусские.

237. Владимир. Занзибарские девушки и Маркиз Карабас.

Вот и вечер, дело к ночи. Женщины закончили париться и ушли в дом – обживаться. Нам выделили здоровенную избу, аж на 18 мест – просторную, с настилами, матрасами и печкой-буржуйкой. Неслыханная роскошь после ночёвки в тесной баньке!

Мы перенесли туда наши рюкзаки, а сами вернулись в беседку – посидеть ещё немножко перед сном. Вскоре вернулся Виктор, а ещё через минуту подошли егерь Иваныч, а с ним Геннадий и Виталий – из «местных». За двумя столами место нашлось всем. Сосед жестом волшебника извлёк ещё одну бутылку водки – ого! «Абсолют»! Неужто он ещё с города, с первого нашего похода «за хабаром» сохранил?

Рыбак от водки отказался, вытащил початую бутыль «Коктебеля». Тоже, значит, заначил когда-то. Тимофей вообще не притрагивался к спиртному, глядя на него – и я отказался. Хватит, пожалуй, на сегодня. Ещё и ночью дежурить, и завтра в гору лезть…

Но пришедшие с егерем отказываться не стали, как и сам Иваныч. Ну, я их могу понять. Они тут сидели больше недели, соскучились, небось, и по спиртному, и по общению с новыми людьми. Ну и в некотором смысле – праздник у них сегодня. День спасения, однако!

Наполнили рюмки. После первой – Рыбак достал заветную книжечку стихов, принялся перелистывать.

– Что сегодня почитаешь? – спросил я.

– Да вот никак не выберу. «Сахара» очень хороша… Но она длинная, вы замучаетесь слушать до конца. То же самое насчёт «Маркиза Карабаса» – стихи просто блеск! Но длинновато. А сокращать… – он пожал плечами. «Слово», или «Потомки Каина», или «Выбор» – тоже шикарные вещи, мощные. Но – не сейчас. Мрачные мысли. А завтра трудный день. Нет, не годится.

– Тогда что же?

– Да вот, пожалуй, из африканских песен. «Занзибарские девушки». Вам всем должно понравиться.

Подняв руку со стаканом, Рыбак призвал к тишине, и качая тем же стаканом, задал ритм стихам без привычной рифмы:

Раз услышал бедный абиссинец,

Что далеко, на севере, в Каире

Занзибарские девушки пляшут

И любовь продают за деньги.

А ему давно надоели

Жирные женщины Габеша,

Хитрые и злые сомалийки

И грязные поденщицы Каффы.

И отправился бедный абиссинец

На своем единственном муле

Через горы, леса и степи

Далеко, далеко на север.

На него нападали воры,

Он убил четверых и скрылся,

А в густых лесах Сенаара

Слон-отшельник растоптал его мула.

Двадцать раз обновлялся месяц,

Пока он дошел до Каира,

И вспомнил, что у него нет денег,

И пошел назад той же дорогой.

Он закончил, и наградой ему был смех. Стихи народу, правда, понравились. Кто-то даже попытался захлопать – кажется, не из наших, а из «местных». Вроде Геннадий. Точно, он. Ещё один поклонник поэзии? Возможно. Вообще, типаж такой интеллигентный. И с виду, и по манере.

– Вот что значит настоящая поэзия! Будто бы о глупом дикаре простенькие стихи… а на самом деле, в них смысл куда глубже. Это про всех нас, можно сказать…

– Безусловно. Поэзия самая настоящая. – ответил Рыбак. – Вы Геннадий, верно?

– Верно. Могу и я звать вас по имени?

– Да, конечно. Евгений – вполне нормально. Для своих – можно Женька. Но прошу вас, Геннадий, ради Бога – только не «Женёк». За это могу застрелить.

– Учту, Евгений. Я, собственно, хотел предложить присутствующим ещё одно замечательное стихотворение – «Маркиз де Карабас». Знаете? «Весенний лес певуч и светел, Черны и радостны поля»…

– …«Сегодня я впервые встретил За старой ригой журавля.» Прекрасные стихи. Особенно мне нравится, как кот печёт сорочьи яйца, «И лапкой белой и точёной, Сердясь, вычёсывает блох». Люблю котов. Была мысль прочесть это сегодня – но я подумал, что стих длинный. И выбрал более короткое. У нас традиция сложилась – читать на сон грядущий стихотворение из этой книжечки. Одно, коротенькое.

– Понятно. Ну что ж, не буду лезть со своим уставом в чужой монастырь, как говорится. Просто именно «Маркиз» мне очень близок, поэтому хотел предложить.

– А чем вам близок «Маркиз Карабас»? – спросил заинтересованно Сосед.

– Вы Виктор, да? Видите ли, Виктор, наша Свердловская филармония даже ставила сюиту на эти стихи! Именно поэтому они мне и близки.

– Свердловская? Я думал, ваш город давно переименовали в Екатеринбург.

– Город переименовали, а Филармония осталась Свердловской.

Так он музыкант? Скорее всего! То-то мне весь его облик казался каким-то… чересчур интеллигентным. И эти очки в тонкой оправе, и руки с изящными пальцами, и манера речи. Ну точно, человек искусства. Главное – чтобы не гей. Хотя, он вроде с женой здесь… Да нет, ну просто он из филармонии, и всё.

– Так вы музыкант? – спросил Рыбак. Кажется, его мысли двигались синхронно с моими.

– Да. Правда, не первая скрипка, а скромный контрабас. А супруга моя, Марина Вадимовна – арфистка. Уральский академический филармонический оркестр. Вот.

– Ну круто! – произнёс Денис. – Теперь у нас в команде, значит, контрабас и арфа. Струнная группа. Я могу попробовать себя в ударных. Может, найдём ещё духовиков – будет оркестр.

– Это вряд ли. – парировал Геннадий. – Всё-таки, инструменты у нас весьма габаритные. Так что и контрабас, и арфу пришлось оставить дома. В горы мы пошли без них.

– А как насчёт других инструментов? Ружьё или карабин доводилось в руках держать? – спросил Виктор о более насущном. – Стреляли? В армии служили? Может охотились?

– Увы! – Геннадий развёл руками. – И не служил, и не стрелял. Так что пользы вам от меня ноль. Сожалею!

– Я служил и стрелял. – неожиданно вступил в разговор Виталий, про которого мы уже как-то и позабыли – так тихо он сидел за столом. – Правда, не спецназ, ничего такого. Простой мотострелок. ВУС-100. Потом, правда добавилось – стал 100-097. Это после учебки, когда лычки дали.

– «Замок» что ли? – спросил Виктор.

– Ага. Замкомвзвода. Так что? Сгожусь?

– Подумаем. А в гражданской жизни кто ты таков?

– Я то? Да простой работяга. На заводе «Урал», станочник. Станки, правда, с ЧПУ.

– Станочник – это хорошо. Но ещё неплохо бы нам с тобой поближе познакомиться, пообщаться чуток… Ты как к службе караульной относишься?

– Да нормально. В наряд заступать приходилось.

– Обязанности часового я спрашивать не буду. Просто предлагаю подежурить с нами вместе. Наша с Рыбаком смена – с четырёх утра и до шести. Придёшь?

– Приду. Я тогда прям сейчас спать пойду, и жену предупрежу.

Виталий отправился в свой домик, да и нам с Денисом тоже, пожалуй, пора на боковую. До нашего дежурства тоже уж не долго осталось.

238. Шатун. Ну вас нафиг с этой политикой.

После девяти вечера народ из беседки начал расходиться. Остались только мы с Тимофеем – нам, как обычно, на пост к двум часам ночи, да Сосед с Рыбаком. Пятым – егерь Иваныч.

– Ну что, милитаристы? Может нам квадрики на ночь поближе к домику переставить? – спросил Сосед. – Ничего с ними не будет, конечно, зомби не угонят, тем более без ключей. Но всё-таки…

– Я бы тоже переставил. – сказал Рыжий и Пушистый. – Но как же защитное кольцо? Попортим…

– Иваныч, что скажешь? У тебя в мешке осталось ещё «черной соли»? Восстановишь защиту?

– Да есть пока. Загоняйте машины, коли хотите.

Мы взяли ружья и фонари, двинулись к нашим квадрикам, стоящим на границе «защитного кольца». Я заметил, что в свете фонаря «черная соль» вспыхивает искорками. Кристаллы, да…

Рыбак и Тимофей – оба скорее пешеходы и пассажиры, чем водители – взялись нести охрану. А то мало ли… мы здесь уже не защищены, вдруг выскочит кто из леса, с синей мордой? Мы же с Соседом завели машинки и перегнали по две за раз к той избе, что назначена нашим ночлегом. После этого Иваныч, действительно, притащил свой мешок и засыпал «черной солью» те места, где колёса нарушили полоску защиты.

Наконец, ушёл и егерь, мы остались у квадриков вчетвером. Я тоже собрался было идти спать, но меня остановил Тим.

– Погоди. Ты ведь тоже не в курсе… Я Витьке ещё утром обещал рассказать, да за весь день так и не нашлось минуты свободной. А вечером, вон, ушей вокруг полно было. Я просто не знаю, насколько эта информация… хм… чувствительная. Потому не рискнул при всех.

И Тимофей рассказал нам в двух словах о том, что поймал утром, на Двуглавой сопке, передачу FM из Челябинска (предположительно, скорее всего). И про сообщение «Совета обороны России», и про «операцию по наведению порядка», и про то, что армия действует совместно с силами «народной милиции» и какого-то «народного ополчения». И про то, что часть Москвы уже очистили, что оказывают поддержку гражданам, что работают электростанции и хлебозаводы. И, наконец, про Тверь, Калугу, Рязань и другие города. А уж про Сталинград и Ленинград – подчеркнул особо.

– Ну, про Калугу – это вообще здорово. Спасибо, порадовал. – Сказал Сосед. – Может и в моей сторонке уже чисто. Там же рядом всё, да и Москва в двух шагах. Видно, со столицы начали – и до нас уже дошло.

– Вот интересно, что это за «Совет обороны России» такой… – задумчиво сказал Рыбак. – Вроде в Гражданскую был орган с похожим названием. Во время Великой Отечественной – точно никакого Совета не было, тогда был Государственный Комитет Обороны, под председательством Сталина. Ну а после, при Хруще – был опять Совет обороны СССР. И аж до Горбачёва.

– Ты ещё два забыл. – сказал Сосед. – Прежде всех, был СГО – Совет государственной обороны Российской Империи, при Николае Втором, в японскую войну. И при Ельцине был Совет обороны. А вот при Путине – уже нет.

– Хочешь сказать, что, может, у нас уже и не ВВП во главе стоит?

– Да откуда же мне знать… Но, конечно, очень интересно – кто сейчас командует этим Советом. Тим, а точно, ничего про это не говорилось? Может какие-то имена упоминали?

– Точно, ничего не говорили. Никаких имён. Просто Совет обороны.

– «Неизвестные отцы»[32], блин… Ну да ладно. Про «народную милицию» и «народное ополчение» тоже очень интересно. – сказал Рыбак. – Похоже, в масштабах страны работает та же модель, что и здесь. Именно – ополчение. Мужики с двустволками. Вообще-то, выходит, что и мы с вами – тоже часть этого ополчения…

– Ох, не льсти себе. – сказал Виктор. – Или ты на медаль от Совета обороны надеешься? «За зачистку Таганая»…

– Да не надеюсь. Но всё-таки – само изменение терминологии навевает определённые мысли. А уж в сочетании с названиями городов Ленинград и Сталинград… Может, правда, новое будущее наступает?

– Какое новое? «СССР два ноль»? Опять большевики?

– Не знаю, Вить. Но хотел бы надеяться, что так.

– Охохо… Ни чему вас, интеллигентов, жизнь не учит. Военного коммунизма опять нюхнуть захотелось? А там, глядишь, и пятилетку за три года. Тачками раствор возить, плотины ручками строить. И Главное Управление Лагерей – для тех, кто хреново катал тачку. И талоны на масло – для тех кто катал с песнями. Этого хочешь?

– Вот этого – не хочу. Кто же в здравом уме о Гулаге мечтает? Но вот жизнь изменить – очень хочется. Чтобы, как в лучшие годы Союза – к звёздам стремиться, а не к ипотеке под 11 годовых…

– Короче, други… Ну вас нафиг с этой политикой! Брек! – сказал Рыжий и Пушистый. – У меня через пять минут вечерний сеанс связи. А вы свой запал поберегите для завтрашнего дня. И нам ещё дежурить ночью…

Честно сказать – я Тимофея в такой роли и не видел раньше. Вот взял, да и разогнал всех! Но по сути – он прав. Что толку сейчас гадать о будущем устройстве жизни? Капитализм, социализм, да хоть община свободных землепашцев! Главное – разобраться с эпидемией зомби, землю от заразы очистить. А там уже видно будет – парламент ли, совет ли народных комиссаров.

И что отдохнуть надо перед завтрашним – тоже верно. У меня вообще уже глаза слипаются.

239. LorikK. Как я разбудила весь лагерь.

К десяти, вместе с девчатами – на пост. Сидеть решили в беседке. Всё равно здесь места более удобного для несения караула не найти. Нет вышки (детской горки), как на первой нашей турбазе. И забора нет. Вместо него – «чёрная соль». Защитный круг, сделанный егерем. Странно, конечно. Мистика какая-то, народные поверья… Но если действует – то и хорошо.

Кроме нас на территории внутри приюта – только Тимофей. Все спать ушли, лишь он на большом «Поларисе» устроился с рацией. Интересно, что там слышно? Последнее время все новости такие, что аж дух захватывает. Утром, про Москву, про Питер передавали… Я как про Питер услышала – что его от зомби чистят, сразу про Андрея подумала. Про сына. Как он там? Может тоже в народном ополчении? Он бы пошел. Питер – его любимый город… пусть он теперь снова Ленинград, это не важно.

Ладно. Что толку зря себя терзать? Всё равно связи нет уже неделю. А вот… Может, чем отсюда домой ехать – нам лучше в Питер сразу махнуть? Дома-то всё равно ничего такого важного. Работа – она после всей этой катавасии точно вся «коту под хвост», и у Женьки тоже. А поговорю-ка я с ним при случае, предложу идею!

А пока – может пойти к Рыжему-Пушистому, попросить тоже послушать радио? Не прогонит же он меня. Глядишь, новости какие узнаю…

– Ильич, Рыжему… Ильич, ответь Рыжему…

– Что, глухо?

– Ага, Ларис. Присаживайся. Тут, похоже, правда место такое. Нифига связи нет. Хотя – подумай только! – здесь высота над уровнем моря аж 769 метров!

– Так в чем же дело?

– Рельеф вокруг. Тут со всех сторон горы ещё более высокие. И мы относительно них – в низине. Плюс лес густой. А стволы деревьев – они примерно такой же толщины, как длина волны – порядка 70 см. Поэтому глушит очень сильно. Даже от мощности передатчика мало что зависит. Один выход – антенну поднимать высоко. Но у нас такой возможности нет.

– А как залезем на Дальний Таганай, на Метеостанцию, там лучше связь будет?

– Думаю, да. Но туда ещё добраться.

– Ладно. Завтра будет день. Всё и решится.

– Угу. Должно решиться… Выспаться бы ещё к завтрашнему.

– Так иди в домик. Ничего, если я ещё тут посижу? Послушаю…

– Конечно. Я рацию тебе оставлю, в режиме сканирования. Только выключить потом не забудь, а то аккум разрядится. Вон та кнопка выключает. А этой – диапазон выбрать можно. А валкодером – частоту. Крути себе, слушай. Может поймаешь что. Но только слушай. Сама на передачу не выходи.

– Ладно. Поняла в целом. Тут крутить, а главное – вот тут выключить.

– Именно так! Ну ладно. Доброй ночи!

Тимофей ушел в домик, вскоре там погас свет. Ещё через минуту подошла Ирина.

– Лорик, мы с Машей пройдёмся «до ветра». Разумеется, вдвоём, за нас не беспокойся. И шуми, если что.

– Хорошо. Я пока покараулю. ТОЗик при мне, идите.

Они ушли к домикам «эМ» и «Жо», что на другом конце приюта, в стороне от жилья.

Я осталась одна. Вокруг – тихо. Ну… попробую и я послушать радио. Где тут эта кнопка?

– Шшшш… Шшш… Шшшшшшш…

Нет. Ничего не пробивается. Покрутила ещё минуту, поняла, что Тим был прав, и выключила рацию, чтобы аккум не сажать. Тихо, темень…

Шорк… Шорк… Шорк…

Это там! С той стороны «защитного кольца». Слышны шаркающие шаги, но не слышно дыхания. Значит – не зверь, и не живой.

Фонарик не включаю, глаза уже привыкли к темноте. Лучший друг сейчас – не фонарь, а ружьё. Тихо, медленно снять с плеча, чтобы ничего не звякнуло. Не надо лишних звуков. Чёрт их знает, этих синих – вдруг эта «чёрная соль» их пока держит, а как увидят живого, тёплого человека – так и кинутся?

Проверила пальцем пимпочку – патрон в стволе. Теперь только сдвинуть предохранитель. Жаль, что у меня всего два патрона тут. Потом придётся магазин менять. А этих сколько? Раз, два, три…

Трёх точно вижу. Стоят с той стороны. Вроде не двигаются больше.

Где же мои боевые подруги? Застряли там, что ли? И что мне делать? Стрелять или не стрелять? Мне кажется, лучше выждать. Пока они преодолеть защиту не могут – я в безопасности. А начну стрелять – кто знает, что дальше? У меня в патронах не волшебная «четверговая» соль, а обычный свинец. Пусть двух смогу снять – а третий?

Шорк. Шорк. Уже с другой стороны. Я вжимаюсь в сиденье квадрика. Вот теперь – по-настоящему страшно.

– Тише, не дури только. Свои. – раздаётся поблизости шепот егеря. – Сейчас я двоих отгоню. А ты третьего бери. Правого смогёшь?

– Смогу.

– Тогда товсь!

Бах! Сноп огня из двустволки Иваныча. Бабах! Сноп огня из второго ствола.

Ослеплённая огнём, я не сразу могу разглядеть – какой урон он нанёс двум зомби, что были слева. Какая разница? Мой – справа. Он у меня в прицеле. А целю я в голову. Расстояние не большое – от силы десять. Не промахнусь.

БУХ! – мой ТОЗик, несмотря на меньший калибр, бьёт куда громче, чем двустволка егеря. Я знаю, муж объяснял – это потому, что ствол короткий. Кажется, я попала. Нескладная фигура справа – валится наземь. Две другие фигуры – удаляются. «Черная соль» не убивает их, только отпугивает.

Я раздумываю – не выстрелить ли вслед уходящим зомби? Но нет, не буду. Поберегу патрон.

Со стороны домиков «эМ» и «Жо» бегут мои подруги с ружьями. Но поздно – зомби уже растворились в ночном лесу.

Из нашей избушки выскакивает мой разбуженный муж, следом Тим. Ещё полминуты – и появляются все наши. Даже «местные» мужчины из своих домиков показались. Переполошили мы с Иванчем весь лагерь! Всем сон перебили… Простите, парни. Не дали вам поспать.

240. Мария. Амёбы, грибы и зомби.

После переполоха со стрельбой весь лагерь отправился спать, попытка номер два. Мы снова остались втроём, нашим бабским коллективом. В беседке, с ружьями.

– Так сколько их было всего? – спрашиваю Ларису.

– Трое. Двоих Иваныч солью отогнал. Уж не знаю, надолго им это? А то ещё вернутся… Ну а третий вон лежит. Мой.

– Тебе может успокоительного выдать? Валерианы, или Ново-Пассит?

– Нет, ничего не надо. Я в норме. Хотя поначалу испугалась немножко. Вышли они как-то внезапно из леса…

– И что их только сюда манит… – задумчиво спросила Ирина. – Может, они помнят? Ну, что-то помнят из прошлой жизни? Когда были живыми… Ну и тянет их обратно, к людям.

– Вообще, мы вроде видели, что их на громкий звук тянет. – говорю. – Помнишь, у магазинов?

– Угу, помню. И на пострелушках наших – вышли из лесу. Тоже можно шумом объяснить. Но были и же и другие случаи! В нашем первом лагере – выходили же они из леса, когда мы вообще тихо сидели в домике, стихи слушали. Ты сама ещё тогда двоих упокоила.

– Да помню я…

– И ещё раньше, у озера, под утро. Самые первые. Тоже ведь вышли не на шум, а просто к нам. И вот сегодня – тихо же было! А они пришли сюда.

– Ну, может, они просто случайно сюда вышли? Бродили по лесу, бродили… И вот, вышли.

– Маша, ты сама себе веришь? Мы же сто раз видели – мертвецы стоят себе спокойно, как… как растения, блин! Пока живой поблизости не покажется. Вот тогда – да. Тогда ух как оживают!

– Ира, я твою мысль поняла. Давай попробую сформулировать, пускай это и в порядке бреда: ты хочешь сказать, что мёртвые чувствуют живых?

– Да, именно!

– Продолжу фантазировать: они чувствуют излучение нашего мозга. Их-то мозг мёртв, энцефалограмма прямая, активности нет. А у нас – есть. И они её чувствуют. Так?

– Наверное. Вот смотри, Маш… Мы же, живые обычные люди – мы же не экстрасенсы? Ничего такого не чувствуем? А если предположить, что как раз они, зомби – экстрасенсы, а? Мозг у них умер, да. Чист, как стекло! Никаких своих мыслей и чувств нет в помине. Зато чужие мысли, чужие чувства – нас, живых! – для них как магнит. Может такое быть?

– Ну… – вот озадачила так озадачила… Я о подобном и не думала. Но вот что мне вспомнилось… Может быть, это в нашу тему. Я как-то читала исследование одного японца про грибы рода Физарум многоголовый[33] — есть такой симпатичный желтенький гриб-слизевик, живущий в трухлявых пнях. Причём, на самом деле, Физарум даже и не гриб – ещё более примитивное существо, примерно так к амёбам ближе. Но он и не одноклеточный организм, как амёба, а… как объяснить? Одна большая клетка с множеством ядер. Плазмодий, короче. То есть, всё равно – простейший организм. По идее, он намного примитивнее и грибов, и растений. Но есть одно «но»…

– Ну-ка! Интересно!

– Растения и грибы же неподвижны обычно, верно? А эта примитивная фиговина – умеет двигаться. Но это ладно, это мелочи! Он умеет решать задачи. Физарум помещали в лабиринт, где на выходе была вкусняшка, сахар – он находил выход к пище, допустим, за шесть часов. Потом от этого Физарума брали кусочек – снова помещали в лабиринт… И «кусочек» находил выход уже за два часа. Или – что вообще не объяснить – просто тупо пёр по потолку, по прямой, чётко к этой вкусняшке. При том, что мозгов-то у него никаких нет, даже самых примитивных нервных клеток нет совсем! Да и вообще – не предусмотрены мозги у растений и тем более грибов. А он, зараза, даже не гриб, а простейшее. У него вообще таких органов нету. Но вкусняшки находит!

– И-иии… Какая связь с нашими зомби?

– Ну раз уж ты сама начала тему, то я продолжу. Опять же, в порядке бреда: у зомби мозгов нет. Зато ими управляют какие-то более примитивные, древние структуры. Возможно – оставшиеся в нашем организме от каких-то совсем уж далёких предков. Вплоть до амёб. Амёбы-то, заметь, уже продемонстрировали, что даже без мозгов можно вполне целенаправленно искать «вкусняшки»…

– Ну вот. Они и ищут. – сказала Лариса. – Смотри во-он туда.

241. Ирина. Четыре выстрела на пятерых.

Там, куда указала Лариса, двигались тени. Раз, два, три… Нет, больше. Пять?

– Слушай, а это ведь не те, которых егерь отпугнул! – Лорик, похоже, сама была удивлена. – Тех оставалось двое. И они высокие были. Явно, мужики. А эти? Их пятеро, и роста не высокого… Дети?

– Нет, слава Богу, не дети. – сказала Мария. – Присмотрись получше. Мне кажется, это азиаты какие-то. Невысокие. Может японцы?

– Не знаю, японцы, китайцы, корейцы… Утром надо будет Иваныча спросить. – сказала Лариса. – Может были в приюте китайцы? Запросто. Китайских туристов вообще полно в последнее время...

– И что делать будем? – спрашиваю, а сама свой СКС уже к плечу поднимаю.

– Блин… Опять разбудим всех. – говорит Лариса. Сама, при этом, ТОЗика тоже наготове держит.

– Погодите. И правда, если защита из соли их держит, может, и не надо пока стрелять? – Маша «Бенельку» приготовила, но стрелять не торопится. – Может, подождём? Понаблюдаем. Но держим на прицеле. А там и мужики подойдут…

– Ещё час до смены. Предлагаешь час сидеть в таком ожидании? А вдруг они всё же перейдут черту? Тогда пятерых нам трудно будет…

Договорить мне не дали. Даже «понаблюдать» толком не получилось. Видимо, «китайцы» нашли брешь в защитном кольце. Наши-то, когда квадрики внутрь загоняли, стёрли колёсами часть солевой полоски. Иваныч после вроде бы подправлял… Но, наверное, пропустил где-то. Немного! На ширину колеса, скорее всего. Но факт – все пятеро низкорослых зомби столпились напротив одного участка периметра. И ближайший начал молча – но очень целеустремлённо! – «протискиваться» вперёд.

Выглядело это комично, но нам-то сейчас не до смеха было. Если один протиснется, другие не заставят себя ждать. Вмиг все пятеро будут внутри. Китайцы – они такие!

– А хорошо стоят. – сказала Мария. – Близко, кучей. Если картечью врезать, можно с одного выстрела пару положить.

– У меня пули. – сказала Лариса.

– Ну, у меня-то в карабине тоже. Но вот в обрезе недолго и сменить. Минутку! – Я переломила стволы, извлекла цилиндрики пулевых, зарядила картечные. – Лора, мы с тобой на подстраховке. У Марии всё-таки многозарядное, пусть она и начинает.

– Угу. А мы прикроем. Я вообще буду стрелять последней, только если вы обе промажете.

Но мы не промазали. Мария выстрелила первой, и действительно, снесла головы сразу двум зомби. Ещё двоих, кажется, зацепила, но не остановила. Наоборот! Стоило двум окончательно мёртвым «китайцам» упасть – оставшиеся трое ринулись вперёд по их телам, как по мостику.

Пришлось стрелять теперь и мне.

Итого, два выстрела сделала Маша, два я. Пять мертвецов остались лежать у «периметра». И хотя Лариса на этот раз не выстрелила ни разу из своего «громобойного» ТОЗа – лагерь мы снова разбудили. Ну хотя бы не весь на этот раз!

242. Денис Раст. Верёвки и петли.

В полночь мы с Владом сменили девчат. Засели в той же беседке – благо, здесь удобно сделано: как бы две беседки, одна напротив другой, между ними мангальчик. То есть, можно сесть друг к другу лицом и контролировать, считай, всё вокруг. Попутно подогревая чай-кофе. Красота.

Единственное, что нарушает идиллию – то, что дождь начинается. Мелкий такой, монотонный… Явно на всю ночь зарядило. Ну и ещё одно – чуть в стороне трупы «синяков». Пять «китайцев», что вышли из леса на девчат, кучей, а ещё один – подальше. Я особой вони от них не чувствую, может потому, что курю. А вот Влад говорит – есть запашок, ветер временами доносит. Что же нам придумать-то с этими «дважды покойниками?

У Влада идея:

– О! Я же верёвку приготовил. Хотел попробовать силки связать на дежурстве. Но можно для начала петлю этим на ноги набросить, да подальше оттащить. Рискнём?

– Ну давай. Один тащит, второй прикрывает. Только чур – сильно в лес не заходим.

– Ясное дело. Только до края поляны. Этого хватит.

Сказано – сделано. Влад петлю из верёвки сделал, накинул на ногу первому, дальнему мертвяку. Отволок его, куда намечено. Я всё время рядом, «Хатсан» в руках, патрон в стволе. Так спокойней.

Но никаких эксцессов не случилось. Тихо в лесу, только дождик шуршит. Если бы кто бродил тут – мы бы сразу услыхали. Но нет никого.

Таскали по очереди – то я, то Влад. Так минут за пятнадцать и управились. С ноги последнего «синяка» Влад верёвку срезал у самой петли – чтобы руки не марать.

– А из остатков сейчас силки понаделаю. Только ставить уже завтра будем. Нечего судьбу искушать, шарахаться тут по лесу в темноте. Айда в беседку!

Сели, ещё по кружке чая зарядили, и начал Влад меня этой премудрости обучать.

– Вообще, силки и петли – снасть не хитрая. Не скажу, что у меня опыт большой, я-то сам больше охоту с ружьём люблю. Но что-то довелось видеть. У нас кто в деревне живёт, по зиме на зайцев петли ставят. И самая наука не в том, как петлю завязать – там вообще просто всё. Главное же – места найти, тропки, где следы свежие. А то какой смысл ставить петлю там, где зайцы не бегают, верно? Вторая наука – это от запаха избавиться. Чтобы проволока, из которой петлю делаешь, человеческим запахом не пахла. Проволоку даже с травой и землёй вываривают, причём траву надо брать их той местности, где обитает зверь.

– Обалдеть! Реально, целая наука.

– А ты думал! У зверя же нюх, он если человечий запах почует – стороной ловушку обойдёт. Но тут нам проще. Конечно, так и нет у нас полной ясности – как мертвяки живого чуют, по запаху или на слух. Но уж точно запах их не отпугнёт. Может и наоборот, приманит.

Вот так, за беседой, заготовили мы пяток петель. Осталось только вокруг лагеря на тропинках их пристроить. Глядишь, и попадётся кто… Но – не сейчас, а утром, посветлу. А пока нам ещё немножечко досидеть на дежурстве, да и будить смену. Наша-то спокойно прошла – и хорошо!

243. Рыжий и Пушистый. Вопросы в два часа ночи.

Мы с Шатуном – как всегда, на фишку с двух до четырёх. Самая темень, и до рассвета ещё не близко. Глаза слипаются: выспались оба плохо – всё же, два раза вскакивали на выстрелы. Оба раза – в «девичью» смену. Только заснёшь… короче, перебили сон. А тут ещё и дождик моросит, и зябко.

Господи, когда же закончится этот наш лесной поход? Неужели завтра крайняя точка – и в обратный путь? Что-то я уже подустал от такой кочевой жизни. Вроде бы – интересно, конечно. Впечатлений просто море. Но хорошо бы уже и по домам… к семье.

Тем более – судя по последним новостям и «радиоперехватам» – есть хороший шанс, что жизнь налаживается. Значит, глядишь, и поезда скоро снова пойдут, и дороги разблокируют…

Конечно, много должно измениться в нашей жизни «после катастрофы». Самый настоящий «пост-апокалипсис» у нас, так получается… Население уменьшилось – это уже понятно. Вот насколько уменьшилось – это вопрос.

– Шатун, не спишь?

– Не, ты что! Так только, на секунду глаза прикрыл.

– Давай поболтаем, что ли, чтобы в сон не клонило… Пара вопросов есть, мнение спрошу твоё.

– Давай.

– Первый вопрос: как думаешь, жизнь наша после всего этого сильно изменится? Ну и сразу второй: насколько население могло уменьшиться в результате этого всего?

– Фига себе вопросы у тебя, да в два часа ночи! Но отвечу так… навскидку. Сначала по второму: население уменьшится как минимум вдвое. И вот почему: у нас, да и во всём мире, давно уже основная масса народу живёт в крупных городах. А именно в крупных городах будут самые большие потери – этот момент мы уже не раз обсуждали, ещё у Лесника. Так что мне кажется, это ещё оптимистичный прогноз – что половина выживет.

– Наверное, так. А дальше?

– А дальше про нашу жизнь, какая она теперь будет… Конечно, должно что-то в жизни измениться. Но в какую сторону? Ясно, что хочется надеяться на лучшее. Но я реалист. Люди же – сколько бы их ни осталось – они не изменятся. Как были в людях эгоизм, алчность, глупость – так это всё и останется. Но понятно, что всё хорошее, что в людях есть: взаимопомощь, доброта, любовь – это всё тоже никуда не денется.

– Опа! А вот интересно ты сейчас сказал, между прочим.

– Что именно?

– Да вот, сначала про большие города, и потом про человеческие качества, плохие и хорошие… А если эти две мысли объединить и развить? Смотри… Выживут, значит, больше в глуши, так?

– Ну, вероятно.

– А ведь есть какая-то зависимость человеческих качеств – и места жительства! Ну например: в деревне жизнь более спокойная, размеренная, там и люди обычно более… дружелюбные, что ли. А вот в городах, особенно в больших – как раз и процветал эгоизм, индивидуализм, алчность та самая… Чуешь, к чему клоню?

– Угу… Сам я в таком ключе ещё не думал. Но есть в этом зерно…

– Вот и подумай. Из деревни в город кто первым стремился? Самые активные – но и самые суетливые. Суетные.

– Самые хитрожопые, я бы сказал.

– Точно… А ещё – я вот только сейчас подумал – знаешь, где ещё будет много выживших? В монастырях, например! В сектах всяких, наподобие наших недавних знакомцев. Короче, там, где контакты с остальным «безумным миром» были ограничены.

– Тогда ещё и армию бери, и флот. С одной стороны, там, конечно, тоже скученность, как в больших городах. Но есть важное отличие: там дисциплина и иерархия. Плюс оружие под рукой. Так что, если командиры первыми не обернулись в зомбаков – есть приличный шанс, что локализуют заразу быстро.

– Это тоже верно. И это важный фактор. Значит, исходя из сказанного, получается такая картина «нового мира»: мир без больших городов, без прежней суеты, и вероятно – милитаризованный.

– И ещё с монастырями и сектами.

– Угу. Чую, интересный будет мир. И уж точно – не такой, как прежний.

Посидели немного в молчании, в думах о «новом мире». Иван дровишек подкинул, чаю согреть. Я в очередной раз периметр оглядел – но нет, спокойно всё. Только дождик шуршит по веткам.

Прихлёбывая горячее питьё – дальше думы думали. Вот, к примеру, говорили мы сейчас про монастыри да про секты. И правда, нашем старом мире – кто про них помнил? Мало кто. А в новом мире это может стать заметной силой – просто по факту того, что процент будет больше среди выживших. Вот тебе и возвышение всякой религии, в разных формах. Вплоть до буддизма или какого-нибудь воинствующего ислама… Ох, не дай Бог! Нам ещё религиозных войн не хватало…

Дальше мои мысли естественным образом переместились на наши скромные «религиозные войны» – в кавычках, конечно. Но ведь даже в нашей маленькой команде есть разделение по отношению ко всему сверхъестественному! Вот, к примеру Рыбак – воинствующий атеист, и при каждом случае норовит это подчеркнуть. Не исключено – просто хочет подразнить Соседа, который наоборот, любитель всякой мистики. Что же до меня, то я человек верующий, хотя и не особо это показываю на публику – наверное, поэтому тот же Рыбак меня задевать и не пытается. Впрочем, ещё одно замечу: лично для меня вера нисколько не вступает в противоречие с наукой. Они просто в разных плоскостях…

Ну вот, между прочим – эта самая соль! Соль-то черная, «четверговая» – работает!

– Шатун, не спишь?

– Да нет же! Ты сам, мне кажется, кемарил только что…

– Я не кемарил. Я думал. И вот опять возник вопрос. Про соль. Как думаешь: тот факт, что эта особенная соль, приготовленная в Чистый четверг, отгоняет мертвяков – он имеет научное объяснение, или… как бы правильнее – божественное, духовное… мистическое, короче!

– Три часа сорок минут, между прочим. А ты вот находишь такие вопросы…

– Ну и правильно. Когда ещё о таких предметах думать, как не ночью?

– … когда силы зла властвуют безраздельно!

– Чего?

– Ну Артур Конан Дойл же! Из «Собаки Баскервилей»! Держитесь подальше от торфяных болот, Ватсон!

– Тьфу… Вовремя ты вспомнил, однако! Самое подходящее время!

– Шшшш!!! Тихо. Там!

Шатун указал рукой на дальний край поляны. Туда предыдущие караульщики, Влад и Денис, перетащили трупы «синяков». Какое-то движение привиделось ему в той стороне.

И точно. Приглядевшись, я тоже заметил движущуюся тень. Ну вот. Накликали.

244. Сосед. Падальщики и караульщики.

Проснулся я снова в 3:55. Вот что значит – привычка уже выработалась. Гляжу – и Рыбак из своего спальника вылезает. Не иначе у него тоже биологические часы в голове.

Выползли мы с Курцем из избы на свежий воздух, поёжились от утреннего холодка да сырости – тут моросит, оказывается. Идём к беседке, и видим – Шатун с Рыжим нам оттуда знаками показывают: мол, тише, не спугните! Ну-ка, интересно. Что там?

А там, оказывается «синие». Штук шесть или семь! Но благо – далеко, на краю опушки.

Видно, конечно, не очень – темень, дождь… Но догадаться можно. Копошатся они там.

– Жрут? – спрашиваю Тима с Иваном. А сам собаку придерживаю, командую – «Тихо!»

– Угу. – отвечает мне Иван. – Минут двадцать, как мы их заметили. Они, видать, по одному подтягивались из леса. Падальщики…

– Раз жрут падаль, значит есть все шансы, что скоро «шустрыми» станут. Делать-то что будем?

– Ну я вижу два варианта. Или сейчас их валить всех, пока нас тут четверо… – говорит Иван.

– Опять разбудим весь лагерь. – замечает Рыжий.

– Или ждать утра, когда все наши встанут. – добавляет Рыбак.

– А ближайшие два часа? Иван с Тимофеем спать сейчас пойдут. А мы против шести-семи «шустрых» вдвоём останемся?

– А чего это вдвоём? Вон к вам третий шагает. – Шатун указал в сторону домика «местных», откуда к нам уже топал Виталий. Проснулся, оказывается. Ну и даже почти не опоздал: 04:04.

Ну да, втроём сподручней, конечно. Только надо ещё решить, чем «новобранца» вооружить.

– Тим, оставишь свой «моссберг» на нашу смену?

– Нет, Вить. Извини… но «трубку, саблю и жену – не отдам я никому». Ружьё сюда же попадает. Не могу.

– Ну, в общем, оно и правильно, и понятно. Ты прав.

– Я могу обрез оставить. – говорит Иван. – Мне проще, я уже как-то больше СКС своим считаю.

– Давай. – протягиваю руку за Шатуновской «лупарой». Чай, для меня не чужое ружьишко – всё же, я лично стволы укорачивал.

Так, что же мы в итоге имеем? Два магазина к «поросёнку»: один на четыре патрона и ещё на восемь, в запасе. Ещё пять или шесть патронов у Рыбака в подствольном. Виталий с обрезом – это ещё два заряда на самый ближний… И карабин с десятком патроном «для дистанции». Сдаётся мне, нам патронов хватит. Даже если «синяков» будет не семь, а больше.

– Ладно, караульщики… Спать идите. А мы посидим, понаблюдаем. Шум пока поднимать не будем. (Курц, ты понял? Рядом! Тихо!) Ну если эти… – я показал в сторону «синяков» – в ближайшие два часа тихо будут себя вести, то… разбудим мы вас ровно в шесть.

245. Рыбак. Пули и картечь.

Я, конечно, не в восторге от этой перспективы – два часа наблюдать за пиршеством мертвецов. Но и будить всех спящих тоже не хочется. Так что сидим, наблюдаем, ждём. Пока наши ночные гости заняты – питаются. На нас, соответственно – ноль эмоций. Да мы от них и в стороне, может, и правда, не чуют они нас за защитным кольцом из соли? Ветра, кстати, нет. И дождик как моросил, так и продолжает. Может погодные условия тоже влияют на поведение зомби?

– Сосед, как думаешь, нас от зомби соль охраняет, или ещё что? И не размоет дождём соль эту?

– В ближайшие пару часов узнаем. Может и размыть. Но нас же трое. Не считая собаки. Справимся?

– Справимся. – говорю, а сам уже жалею: знал бы, ещё бы и Лорика ружьишко прихватил в запас!

– Вот, держи. – Это Сосед уже Виталию говорит, протягивая тому обрез. – Умеешь же пользоваться? Заряжен. В стволах – картечь. На предохранителе.

– Спасибо. Разберусь. Я не так, чтоб великий охотник, но с двустволки стрелять доводилось.

– Это хорошо. Тогда схема такая: если «синие» ломанутся сюда, ты стрелять не торопись, но будь наготове. Издалека я их с карабина буду валить, как поближе – мы с Рыбаком дробовиками их… И уж если совсем близко подойдут – вот тут твой ход.

– Ясно. Обрез на короткую дистанцию, понял.

– Ну и славно. А пока спокойно – можно и поговорить за жизнь. Ты, значит, тут с супругой и двумя детьми? Туристы, значит?

– Вроде того. Мы с Татьяной давно по Уралу ходим, ну так – «походы выходного дня» в основном… На Тургояк, на Аргази… Чебаркульский бор, опять же – это совсем рядом у нас. А тут вот с детьми собрались на Таганай, по горам полазить. Радости было! До Центральной усадьбы доехали на экскурсионном автобусе, потом на Белый ключ ходили, на Откликной, и потом сюда… Думали, может ещё на Киалимский кордон сходить, или на Метеостанцию.

– Ну, у тебя все шансы есть на Метео завтра с нами пойти. – говорит Виктор. – Детишек туда мы не потащим, конечно. Там, по слухам, мертвяков полно. Так что не прогулка будет. Не «поход выходного дня». Пойдёшь?

– Отчего не сходить. – отвечает бравый станочник. – Я и так здесь засиделся. Вроде и в безопасности тут, а всё же чувствуешь себя, как в западне. А с ружьём-то в руках – другое дело.

– Решено, идёшь с нами. – подводит итог Сосед.

А я про себя думаю – это хорошо, что у нас ещё один стрелок. Там ведь точно, не прогулка будет… Если посчитать хотя бы примерно: в Парке было больше четырёхсот человек, по словам Лесника. Живых мы нашли пока чуть больше двух десятков. Пусть на Метео ещё шестеро – будет тридцать. Зачистили и упокоили ходячих мертвецов – примерно сотню. Ещё сколько-то нашли уже совсем «покойных» – полсотни, грубо. Значит, не известна судьба ещё минимум двухсот! Конечно, не факт, что все двести нам завтра встретятся на Дальнем Таганае. Но был же разговор с радистом, что там мертвяков – сотня! Значит… трудный день завтра будет. Да что завтра? Считай, уже сегодня. А про подсчеты – не забыть утром Влада спросить. Он считал…

– Опа. Смотрим внимательно! Шевеление какое-то на поляне. – Сосед взялся за СКС, снял карабин с предохранителя.

Я присмотрелся – точно, есть движение. Похоже, ещё кто-то вышел к месту пиршества. Но точнее не могу разобрать – всё-таки, темно пока ещё. Начало шестого. А вот у Виталия, похоже, со зрением получше:

– Вижу двоих, от леса в нашу сторону. Остальные вроде, сидят на корточках, возле кучи. Копошатся чего-то.

– Жрут они. А эти новые – да, к нам направляются. С чего бы это? Не хотят падаль жрать, свежего да тёпленького им подавай? Ну так я сейчас им выпишу горячего!

Щёлкнул предохранитель. Виктор взял в прицел одного из двух бредущих к нам зомбаков. Я, хоть и не особо хорошо вижу впотьмах, тоже приготовился. Всё-таки, разбудим весь народ раньше времени!

Сухой треск винтовочного выстрела, шипение горячей гильзы на мокрой земле. «Синяк», бредущий своей ломаной походкой, пошатнулся, сбился с шага. Второй выстрел, уже точнее – всё, этот мертвец больше не будет ходячим.

Я пока не стреляю, жду. Пусть Виктор издалека отработает.

Ещё выстрел – падает второй «синяк». Хорошо, значит Сосед пристрелялся.

А вот что плохо – мы не только наших всех разбудили. Те зомби, что на корточках сидели – уже поднимаются. Разворачивают свои синие рожи в нашу сторону. Глаза – бездонные дыры. Походка – такая же ломаная, как у первых. Но значительно бодрее!

Сосед успевает сделать ещё один выстрел из карабина – и удачно. Но наступающих многовато для прицельной пулевой стрельбы. Поэтому в дело вступают дробовики. Картечь рулит!

Мы с «Бекасом» косим слева, Сосед с «поросёнком» – справа. Середину пасёт Виталий. Лает Курц – но, слава Богу, не рвётся за пределы защиты.

Я успеваю снять троих, истратив пять патронов (остаётся последний!) У Витьки, наверное, такая же картина (мне некогда считать, самому зарядиться надо!) Перед нами – только двое оставшихся «синяков», они уже близко, на границе защитного круга. Замедлились там, словно в раздумьях – перешагнуть, или как? Но нет, видно уже, что «соль потеряла силу»[34] и зомби не удержит. Сейчас рванут к нам.

– Виталя, давай!

– Даю!

Один за другим – два гулких выстрела из «лупары»[35]. Оба «синяка» валятся. Перед нами – чисто.

А от домиков уже бегут разбуженные наши – и Влад, и Денис, и Шатун с Тимофеем, и девчата. Все с ружьями. А ещё нет шести! Безумная ночка выдалась. Никто не поспал нормально..

30.09. Девятый день от начала.

246. Владимир. Утро, диспозиция.

Это утро у нас раньше обычного началось. Выстрелы всех разбудили. Мы подскочили – многие даже в одежде спали, так что нам только ружья похватать, и вперёд! Но там уже закончилось всё.

Раз уже поднялись рано – не ложиться же опять? Пошли кто за водой, кто за дровами. Девчата завтраком занялись… А мы с Денисом и примкнувшим к нам Виталием (о, у него уже обрез Шатуна!) – занялись привычным: отволокли подальше от домиков тела, оставшиеся после ночного шухера. Я насчитал девять, лежащих возле соляного круга (кстати, дождиком-то его прилично размыло)… А до того было ещё шесть. В сумме выходит пятнадцать. Не слабо, за одну ночку!

За завтраком тему нашей арифметики продолжил Рыбак. Он спросил меня:

– Влад, а ты ещё ведешь подсчет фрагов?

– Конечно! – говорю, а сам лезу в карман разгрузки за телефоном. Всё-таки, уже много мы настреляли. В голове не удержишь, лучше записывать. – Смотри, только за эту ночь собрали 15. А всего, с четверга, как в Парк вошли – уже 78 вышло.

– Ого! – удивился Денис. – Прилично. Но это же только те, кого мы конкретно упокоили, так? А есть ещё разные, которых уже готовыми нашли…

– Есть. Таких, по моим подсчётам, 51 уже. Ну и надо добавить живых: 24 человека, включая студентов, «родноверов» и «местных» уже вот здесь. Но не считая тех, что на Метео – туда, всё же, дойти ещё надобно.

– Ладно, давай теперь о насущном. – говорит Рыбак. – Общую сумму, «итого», озвучьте, плиз!

– Ну если исходить из вероятной цифры 450 туристов в Парке – получается, что надо отнять 153 – судьба которых уже известна. А неизвестна судьба… 297, короче.

– Ух, и до фига же! – сказал Денис.

– Но «судьба неизвестна» – это не значит, что это всё зомби. – добавил Тимофей. – Ты же сам говоришь, что не учёл живых на Метеостанции. А есть ещё Киалимский кордон… Вот кстати! Мы туда пойдём? И когда – перед Метео или после?

– Я предлагаю идти туда после Метео. – сказал Сосед. – Что там, на Кордоне – мы не знаем. А на Метеостанции нас ждут живые люди, которые в опасности. Опять же, раненые там…

– Жаль, конечно. – сказал Рыбак. – Киалимский кордон нам почти по пути. Оттуда на Дальний Таганай, на Волчий гребень – рукой подать…

– Не страшно. Мы туда сходим сразу, как с Гребня спустимся. – сказал Сосед. – Хоть там и раненые, на Метео, но есть и вполне боеспособные тоже. Значит, наш отряд усилится с ними.

– Ну, логично в общем. Тогда – решено: идём сразу на Метеостанцию. Там спасаем живых, валим ходячих мертвецов… И на Кордон. А там, глядишь, и заночуем.

– Оптимисты, блин! – сказал Шатун. – Как бы нам на Метеостанции ночевать не пришлось…

– А я бы не отказался. – сказал Рыбак. – Я вообще мечтал там заночевать. Выйти ночью на плато… Посмотреть на звёзды – там Млечный Путь видно хорошо, говорят. Ну и вообще… Тундра же там! Классно!

– Ладно. Что загадывать? Дойдём туда, на месте решим, как дальше. – подвёл итог Виктор. – Кстати! Чуть не забыл! Вот и Виталий с нами на Метео идёт, мы с ним уже договорились. Тоже усиление. Ещё один стрелок.

Виталий, вообще немногословный малый, просто кивнул. Он, как дежурил с нашими под утро, стрелял с ними «синяков» – так и на завтрак с нами остался.

– Да и я бы пошёл. – заметил Степан Иванович (он тоже пристроился к горячему кофе и бутерам). – Но кто ж тогда останется в приюте? Женщин и детей не брошу ведь одних, так?

– Иваныч, ты уж оставайся здесь. Карауль, охраняй гражданских. А мы туда-обратно сходим – и всё равно вернёмся. – сказал Сосед. – Мимо приюта точно не пройдём.

– Добро! А вернётесь – я с вами до дома. У меня в городке домишко, хозяйство, жена…

– Это хорошо. А вот что ещё мне скажи, уважаемый… – вспомнил Виктор. – Ты же нам вчера сигналы-то посылал ракетницей, да? Когда мы на Заячьей поляне «упырей» стреляли – ты услыхал, и две ракеты пустил, да?

– Ну, да, пустил. Только не ракеты у меня. Патроны сигнальные, «Сокол-Рекорд». До ста метров, между прочим, ракетка подымается! А видимость её – за два кэмэ…

– Знаю, знаю. Только ствол потом чистить заманаешься.

– А не важно. Нам в лесничестве такие выдали, для особых случаев. Уж прижмёт если – то не до жиру.

– Тут согласен. Но я к чему веду – есть и у нас ракетки, «Сигнал охотника». Ты на небо-то поглядывай, в ту сторону, на Волчий гребень. От рации тут толку нет, я уже понял. Поэтому, если что – мы тебе тоже ракетами сигналить будем. Зелёная – значит всё нормально, по плану. Желтая – не жди нас сегодня, на Метео заночуем. Ну а красная… даже не знаю. На помощь звать тебя нам вроде как не с руки. Чем ты один нам поможешь? Ну хотя бы знать будешь, что на Дальнем Таганае – всё плохо. А две красных – если вообще подать успеем – значит, не жди нас. Забирай гражданских и топай в город.

– Ну… Понял я. И дай вам Бог, чтоб не пришлось сигналить красными.

– Спасибо, Иваныч. В общем – в начале каждого часа поглядывай. – И уже нам всем, допивающим кофе, доедающим бутеры: – Ну что, бойцы? Во сколько выходим?

– Да хоть сейчас! – Денис, как водится, всегда готов.

– А может поспать часок? После приёма пищи – святое дело! – говорит Шатун.

– Ну давайте так… Выход назначим на 10:00. Значит, до 9:30 личное время. Два с половиной часа поспать – после такой ночки! – самое то. Отдохнём, и со свежими силами…

– Да вы отдыхайте спокойно, я покараулю! – говорит Степан Иваныч. – Я-то ночью нормально выспался, спасибо вам.

– Добро, Иваныч. Карауль тогда. А мы – поспать чуток. Замкнём на массу, минут на 150. Но если что – буди нас без сомнений!

247. LorikK. Рецепт походных лепёшек.

А я спать не ложилась. Хотя, конечно, с удовольствием пошла бы сейчас досыпать, как остальные. Я вообще утром рано вставать не люблю, и на «доброе утро» обычно отвечаю: «Утро добрым не бывает!» Но сегодня – другое дело. Во-первых, я более-менее выспалась, относительно других. И во-вторых – с хлебом у нас плохо, вот что я вам скажу. С остальными продуктами ещё как-то терпимо: фасоль, макароны, крупы – это есть… Тушенки в достатке – её почти не трогали. Но вот именно хлеб – кончился. И что касается всякого перекуса на завтрак – тоже не густо. Колбасы и сыра вроде бы много было, но подъели уже. Правильно, мы же нормально приготовить еду можем только один раз в сутки – на ужин. А остальное время питаемся бутербродами и прочим быстрым перекусом. Вот всё «быстрое» (и самое вкусное!) и закончилось. А главное – конечно, хлеб. Без него никак.

Поэтому эту проблему надо решать, прямо сейчас, перед выездом в рейд. Пока есть пара часов. Хлеб настоящий я, конечно, не испеку в походных условиях. А вот лепешки – вполне могу! По типу тех, какими нас угощали в Гремучем.

Первым делом я проверила – а что, собственно, есть у меня такого, пригодного на тесто для лепёшек? Нашёлся «геркулес», ещё сода… Я вспомнила – магазин «Магнит» возле вокзала, в наше первое утро, когда только с поезда сошли. Это же Тимофей покупал, те самые пачки! Сколько же дней прошло? Девять? Нет, всего восемь, девятый – это сегодня. А кажется – будто вечность. Будто в другой жизни то было, вот как…

Ладно, хорош предаваться воспоминаниям. Хлопья, сода… ещё соль надо, вот – есть соль, обычная. Вода есть, согреть надо. Ну и маслица бы… Вот, немножко растительного осталось, на дне бутылки. Должно хватить. Вперёд!

Подошли местные обитательницы: Марина и Татьяна. Ага, интересно им, что я тут затеяла!

– Вот, лепешки испечь хочу. Без хлеба-то грустно…

– А мука, молоко, яйца? – спросила Марина.

– Откуда? Вот всё, что есть. Но я думаю, получится.

Судя по выражению лиц – местные барышни настроены скептически. Но мне-то что? Я своё дело знаю. Отправила их за дровишками, в мангал подкинуть. Сама ведро воды принесла, поставила греться.

Когда согрелась вода – залила в большой миске весь пакет (800 граммов) «Геркулеса» парой стаканов кипятка. Добавила соды – немного, меньше половины чайной ложки, на глазок 10 граммов. Будем считать, что это разрыхлитель. Соли тоже на глазок, потом ещё попробую. Ну а масла – половину того, что оставалось, граммов 70… Вторая половина мне понадобится, чтобы противень смазать.

Хорошие хлопья Рыжий и пушистый выбрал, правильные – быстрого приготовления. Они в кипятке вмиг разбухли. Теперь дать им настояться минут десять, заодно остынет, и можно месить. Помоем пока руки…

– Марин, полей мне. И вы с Татьяной, кстати, тоже помойте. Поможете мне лепить? Ну и отлично.

Замесила я «тесто» из хлопьев – ничего так, нормальное получилось, упругое! Попробовала на вкус, досолила ещё чуток. Снова помесила. Ну всё, теперь накроем полотенчиком минут на пятнадцать, пусть настоится. А мы тем временем по кофейку… Девчата, будете? Будут!

Через пятнадцать минут – приступили к делу. Скалка? Где её тут искать? Мнём лепёшки руками. Просто отщипываем тесто – и разминаем, форму придаём. Размер? Не особо важен. А вот толщина – не меньше полсантиметра. Но и не больше сантиметра!

Втроём водрузили на мангал тяжеленный лист, на котором вчера жарёху готовили. И как только он нагрелся – на него последние остатки масла… и лепешки! Сначала одну сторону жарим, потом переворачиваем. По времени сколько? Да я и не считала никогда… по готовности смотрим.

Минут через пять на блюдцах в беседке начала расти горка румяных лепёшек. Мы одну на троих поделили, на пробу – ну ничего так, вроде вкусно. А уж когда дети, Даша и Саша, прибежали на запах… Ну как было не дать детишкам по лепёшке? И уж по их довольным мордочкам стало ясно – лепёшки вполне удались!

Хотя, ради честности, скажу: может быть, виновато отсутствие настоящего хлеба? Дня два без булочек – и любые лепёшки, даже такие простецкие, покажутся лакомством.

А уж если их в мёд макнуть.. Мёд-то у нас есть, дарёный!

И последнее – ещё очень хорошо, что такие лепёшки могут долго храниться. Они если и зачерствеют, всё равно вполне съедобны.

248. Шатун. Прощание с Иванычем. В дорогу!

Хорошая была идея – немножко поспать перед дорожкой. Всего пара часов сна – а встал свежим и бодрым. Вот теперь можно и в рейд!

Собрались у беседок – а там красота! Лорик с помощью местных женщин лепёшек нажарила. Попили ещё раз чаю, с лепёшками да с мёдом. Вкусно! Хоть и простая еда, но душа и пузо радуются.

Десять утра. По нашему плану – пора выдвигаться. Ружья заряжены, рюкзаки собраны. Квадрики лично мною с вечера проверены и заправлены. Как Лесник и обещал – бензина нам должно хватить. Хотя из четырёх канистр уже только одна полная осталась, и ещё в одной на донышке. Но дойдём до Метеостанции, там и заправимся. Главное – дойти.

Выкатили квадрики за пределы «защитного круга». Степан Иванович нас провожает. Сосед смотрителя приюта подначивает:

– Что, Иваныч, есть у тебя ещё соль-то в запасах? Заделывай за нами бреши, а то «супостаты» припрутся!

– Есть соль ещё! Заделаю.

– И кстати. Если будет возможность – возьми в помощь Геннадия, надо бы всех «супостатов», что мы этой ночью настреляли – обшмонать, в плане документов. Это не моя придумка, это начальник аварийно-спасательной службы Парка просил. Иван Палыч. Знаешь такого?

– Палыча-то? Как не знать. Он и надо мной начальник.

– Ну вот. Я понимаю, что дело неприятное, трупы смердячие ворошить. Но – надо. А мы не успеваем никак. Документы, паспорта, билеты если у кого есть – всё собрать. Я потом Палычу передам.

– Добро. Будет сделано.

– А если какие другие трофеи полезные найдутся, кроме паспортов… ты тоже бери. Ножи, патроны, всё что в дело годится. Потом – разберемся.

– И это понял. Вить, ты не переживай. Чай, не первый год на свете живу.

– Хорошо. И последнее: особое внимание «китайцам» удели. Я не знаю, конечно – может, они и не китайцы, а корейцы или японцы какие…

– Да китайцы это, я тебе точно говорю.

– Откуда знаешь?

– Да как не знать-то? Паспорт их: красная обложка, в круге четыре мелкие звезды и одна большая, над гробницей Мао, что ли… И буквами ихними, что-то вроде как «фля» … Верно?

– Ну, вроде бы да.

– Значит, не зря я смотрел. Мы же всех, кто на приют заходит, привечаем и примечаем… Но и доку́менты смотрим. Чтобы, значит, знать, кто куда, и кто откуда. Ежели потеряются или с тропы сойдут, или с дядь Мишей встретятся – хоть по пачпорту опознаем…

– Умнó… Ладно. Мы по коням! А вам – счастливо оставаться. Скоро увидимся. Двинули!

249. Денис Раст. Дорога до Стрелки.

Все едут, как и раньше. А вот у меня – по-другому. Я же теперь не один еду, Виталий со мной. Квадрик-то у меня одноместный, но больше ему пристроиться некуда было. Поэтому часть груза сняли, освободили заднюю площадку. Там Виталий и устроился. С «лупарой».

Мне же лучше – теперь, глядишь, не нападёт никто. Ну а нападёт – получит заряд дроби. И ладушки!

Едем по Старой Киалимской дороге – так это называется. Когда-то, двести лет назад, в девятнадцатом веке, это была проезжая дорога, по которой углежоги возили древесный уголь из Киалима на металлургический завод в Златоуст. Была дорога выложена когда-то плитами и булыжниками из авантюрина – это местный минерал, которого в округе много. Даже прозвали её (я читал) – «Дорогой из желтого кирпича». Как у Элтона Джона в песне, ага… Потом металлурги перешли на каменный уголь, и надобность в угле древесном отпала. Лес вырубать перестали (и это хорошо!) Но посёлок Киалим остался заброшен с середины двадцатого века, а дорога почти заросла… Благо – туристы ещё ходят, дороги торят. Ну и мы вот, едем.

Как обычно, первым теперь идёт большой квадрик, где за рулём – Сосед. Вместе с ним – Рыбак, Тим и Влад. Следом квадр с Шатуном и Марией. За ними – Лариса с Ириной. Ну и мы замыкающими.

Ехать нам – почти четыре километра до так называемой «Стрелки» – откуда направо дорога на Киалимский кордон. Но мы туда не идём пока. Вместо этого – сразу в гору. А там, выходит, ещё километра три с гаком, до Метеостанции. Может и четыре.

Но меня, конечно, не километраж волнует больше… Волнует другое – сколько «синих» на пути встретится.

А с другой стороны – какая, нафиг, разница? Нам уже сказали: «сто». Конечно, мы в таком количестве ещё не видали. Но там же может быть и двести? А у нас, между прочим, не пулемёты, и вовсе даже не системы залпового огня! Только лишь ружья гладкоствольные, да карабины времён Корейской войны и Карибского кризиса. Так что, по большому счёту, нам что сотня зомби, что двести или триста – всё одно… Прорвёмся, конечно. Но только если удача будет на нашей стороне!

250. Рыжий и Пушистый. С приветом от Гребня.

Где там эта «Стрелка»? Я не знаю. Без навигатора едем. Если по километражу – вроде скоро.

А вот и она, кажется. Кто это там стоит у деревьев? Они, красавцы. «Синяки», они же «упыри», они же «бешенные», они же «супостаты». Сколько? Как минимум десяток. Кстати – вот вопрос: что их заставляет кучковаться? Почему бы им не рассредоточиться по лесу? Зачем собираются в компашки? Может, так эффективнее нападать? Возможно. Но тогда следующий вопрос – откуда у них познания в тактике?

Но довольно вопросов. Не спрашивать надо сейчас, а стрелять! И мы начинаем, не сбавляя хода. Сосед, Шатун, Ирина и Денис – ведут машины. Мы, все остальные – стреляем из всего, что есть.

Рявкают ружья, крутясь, падают под колёса стреляные гильзы. В воздух пахнет порохом, ацетоном и тленом.

Вот и всё. Десяток зомби больше не стоят у дороги, у стоянки под названием «Стрелка». Они лежат – а мы едем дальше.

А дальше – дорога, вымощенная камнем, начинает явно в гору идти. Три километра до Волчьего гребня, где стоит Метеостанция. Кончено, была она именно «метео» очень давно – с 1932 года по 1992. Шестьдесят лет! А теперь там просто туристический приют. И ещё сотня зомби, как минимум. Или больше. Но не всё ли равно?

Нам бы только ещё зарядится. А там – вывезем. И ещё споём на их костях, из свеженького:

Дорога в будущее вымощена яхонтом

И мы шагаем крестным ходом все в белом.

Всё было светло, но нас сорвало с якоря

И нет гарантии, что кто-то уйдет целым.

Налиты кровью глаза.

Тяжёлая свинцовая муть.

Они разбудили зверя –

Он кричит, он не может уснуть!

Душа на вынос, святое нараспашку.

На полной скорости – не так больно.

Уговори меня, что всё не так страшно,

Угомони меня – я не могу кричать больше!

Тёмный как ночь... Тёмный как ночь...

Мы шли к тому, кто светлей всех на свете, а он...

Тёмный как ночь.

251. Сосед. Яркие краски тундры.

Отстрелялись на ходу, не слезая с машин. Только перед самой развилкой притормозили – оглянуться, проверить, всё ли чисто. Чисто. В том смысле, что никто больше не шевелится. И ладушки. Можно двигать дальше.

Дорожка направо – это на Киалим. Нам сейчас туда не надо. Нам – прямо, там метров через триста должна быть тропинка с левой стороны, по ней в гору. Ага, вот и она. Тропинка заметная, туристами нахоженная. И мы туда повернём.

Подъём относительно пологий, на колёсах пройти не проблема. Зря «Дефендер» не взяли – вполне могли бы на нём сюда заехать, на пониженной. Хотя, конечно, стрелять из машины не так удобно, как с квадриков.

Что ещё хорошо здесь, на Дальнем Таганае: тут нет таких курумников, какие были возле Двуглавой сопки и у Круглицы. Нормальная ьропа. Просто лезем всё выше и выше через лес.

А лес, кстати, тоже меняется, уже заметно. Внизу, у Таганайского приюта, лес был смешанный. А тут уже только хвойный. И ёлки-то какие-то пошли – низкорослые да кривые. Чувствуется, что климат тут другой. Высокогорье. Едем уже долго, движки рычат – машинкам тоже в горку переть тяжело.

А вот и явная смена ландшафта. Лес расступается и остаётся позади. Вокруг – лишь отдельные кривые ёлочки тут и там. Чахлые, перекрученные ветрами. Это уже не лес. И даже не альпийские луга… Чёрт, да это на тундру больше похоже!

Так и есть – горная тундра. Камни, покрытые лишайником. Стланики – вот можжевельник, ещё ветреница, горец… и какие-то смутно знакомые ягодники. Голубика?

И снег, кое-где, под камнями! Реально, тут уже снег выпал и не тает! Вот это мы заехали…

– Сосед, держись тропы! Не съезжай! – кричит сзади Рыжий и Пушистый сквозь шум мотора. – Тут кругом заповедная зона, ботанический памятник! За каждую травинку…

– Да знаю я. Видишь, строго по тропе иду. Ты задним лучше маякни, чтобы держались в мой след.

– Ладно!

Ну и я, действительно, еду аккуратно. Высматриваю дорожку… Так! А вот это что? Вон там, слева от тропинки, среди гольцов? Не свойственные тундре яркие цвета, кислотно-зелёный и оранжевый. А вот и ещё яркие пятна: раз, два, три – слева… четыре, пять – справа.

– Стой! Глуши моторы. Надо осмотреться.

Поднимаюсь в рост, с карабином, гляжу по сторонам. Рядом, тоже с карабином, Рыбак. Вижу – сзади, в других квадриках, Ирина, Шатун и Денис также стволами СКС водят. Эх, нет у нас оптики!

Но и без оптических прицелов, уже, в общем, понятно всё. По крайней мере, я догадываюсь – что это за яркие пятна. Осталась малость – подойти поближе, проверить. То ли это обычные туристы, которые умудрились замёрзнуть, не дойдя какой-то километр до приюта «Таганай-Гора». То ли…

Первое мне кажется очень сомнительным. А вот вторая мысль – что это зомби, окочурившеся от холода – кажется правдоподобной… но очень уж радужной. Нет, не готов я так сходу поверить в это счастье.

– Народ, мы с Курцем пойдём, глянем. Прикрывайте.

– Не дури. – говорит Рыбак. – Правило: по одному не ходим. Я «Бекаса» возьму, провожу.

– А ещё лучше и я с «Моськой». Тут с карабинами – есть кому прикрывать.

– Как хотите. – говорю им. Спору нет, в три ружья веселее. – Ну пошли тогда. Глянем по-быстрому.

252. Рыбак. Урок французского. Цветы зла.

Эти яркие куртки в камнях, в стороне от тропы – я тоже заметил. И что это не деталь ландшафта – тоже понял сразу. Мне почему-то вспомнились истории про альпинистов, что погибли на склонах Эвереста: их тела не спускают вниз, нет возможности и некому этим заниматься в условиях высокогорья. Поэтому трупы погибших альпинистов покоятся рядом с тропой годами – и даже служат своего рода ориентиром для остальных: вот, «Зелёные ботинки» прошли, теперь недалеко… А вон та девица, укрытая канадским флагом – значит, до вершины ещё 300 метров…

Да, конечно, здесь не Эверест. Мы сейчас примерно в километре над уровнем моря (высота Дальнего Таганая – всего 1112 метров, а мы ещё не вышли на плато). Но чем-то похожи мне показались тела в ярких туристических куртках – на те фото с Эвереста, что я видел.

Но идём смотреть поближе. Впереди Сосед с собакой, мы с Тимофеем страхуем в двух шагах. Движения нет, и пёс ведёт себя спокойно. Значит, никто не вскочит нам навстречу с безумными расширенными зрачками, с синими лицами, с голодным оскалом...

И точно. Уже видно – трупы мертвы окончательно. Эти больше не встанут. И можно разглядеть, что лица у трупов – синие.

Видны и прочие признаки живых мертвецов: следы укусов на шее, конечностях… А вон та девушка – судя по одежде и причёске, совсем молоденькая была! – та вообще основательно была обглодана. И выглядела… ужасно. Не знаю, кой черт её понёс в горы в юбке: голые ноги (в берцах!) бесстыдно раскинуты, мягкие ткани выше и ниже колена – объедены… Я отвернулся.

А Сосед, кажется, от этого зрелища просто тронулся умом. Он начал декламировать. Я даже не сразу понял, что это – стихи. Правда, офигел, и не сразу врубился, что он читает (грассируя!) на приличном французском:

– Раппеле ву, ль’обжек ну вим, мон ам, Се бо матэ д'этэ си дю…

Дальше попадались ещё знакомые слова вроде «ле Солей» и «Гранд Натюр» – так что я окончательно убедился в том, что читает он по-французски. Хорошо читает, с выражением.

Наконец, стихотворение закончилось.

– Вот. «Унь Шаронь». «Падаль», если по-нашему. Шарль Бодлер. – сказал Сосед.[37]

До меня, наконец, дошло:

– Ясно, Бодлер. «Цветы зла». Как в оригинале? «Флёр ле Маль»?

– «Ле Флёр дю Маль». Прости. Чего-то меня от этой картины пробило на лирику. Вспомнил, как в драмкружке когда-то…

– Ничего себе такая «лирика» у тебя, Соседушка! – сказал Рыжий и Пушистый дрожащим голосом. Его, похоже, тоже шокировало творчество Бодлера. Ну или не само творчество, а ситуация, в которой стихи прозвучали.

– Ну ладно вам. Уж и стихи прочесть нельзя. Рыбаку вон, Гумилёва – можно…

На этот железобетонный аргумент нам крыть было нечем.

253. Шатун. Метаболизм. Весна покажет.

Когда вернулись трое с собакой, мы воспользовались остановкой для короткого совещания.

– Не хотелось бы сглазить, но сдаётся мне, что те туристы замёрзли, причём уже в состоянии зомби. – сказал Сосед.

– Если так – очень хорошо для нас. Меньше патронов тратить. – добавил Рыбак.

– А откуда уверенность, что они замёрзли, будучи зомби? Может, замерзали ещё нормальные люди. А потом уже их зомби погрызли… – предположил Владимир.

– Там с первого взгляда видно. – Тимофей начал загибать пальцы. – Во-первых, характерная синюшность. Во-вторых, расширенные зрачки. В-третьих, у них губы в крови – то есть, они уже сами жрали. И, наконец, позы… Живой человек, скорее всего, свернулся бы в позу эмбриона, калачиком, глаза бы закрыл, заснул – и так бы замёрз. А этих заморозило с открытыми глазами и в необычных позах. Кто-то полз, кто-то на корточках сидел. Один, я заметил, лежит так, будто замёрз стоя – и упал уже потом, от ветра, например.

– Да уж, ветра здесь сильные. До сорока метров в секунду, говорят. – сказал Денис.

– И насчёт корточек интересно. – Сосед закурил, прикрывая сигарету от ветра. – Я уже который раз замечаю странную любовь зомбаков к этой позе…

– Мне кажется, этому всему есть одно объяснение. – вступила в разговор Мария. – И тому, что на корточках, и тому, что замёрзли. – видя непонимание у нас на лицах, она пояснила: – Дело в метаболизме. Мы уже знаем от врачей из Больнички, что у зомби метаболизм на основе кетонового цикла. Это не как у нас, у живых. Там интенсивность реакций намного ниже. Они и температуру выше среды не могут поддерживать. По сути – холоднокровные. И сердечной деятельности нет, кровь по жилам не бежит. Поэтому им приходится экономить энергию. Либо стоят, либо сидят, пока добычи не почуют. А так и замёрзнуть недолго, едва температура опустится ближе к нулю. Водичка замёрзла – реакции прекратились окончательно.

– Разумно и непротиворечиво. – заметил Тимофей. – Нам бы ещё одно понять: этот процесс необратимый? Или они могут оттаять по весне?

– Вот этого пока не могу сказать. Теоретически – могут и оттаять. Если только их за зиму лисы по косточкам не растащат. Или вороны не расклюют.

– Короче, как всегда: «Весна покажет, кто где гадил!» – Сосед затушил сигарету, аккуратно убрал в пустую пачку. Молодец, не гадит сам. – Теперь по коням и двигаем дальше. Если ещё встретим трупы по дороге – предлагаю не останавливаться. По возможности считаем, потом сверимся, у кого сколько. Но тормозиться без надобности не будем, тут до Метеостанции осталось совсем чуток.

Расселись по местам, завелись, поехали. Мощность движков, конечно, немножко упала на высоте. Но ничего, тянут машинки. Скоро уже и финиш.

254. Мария. Доехали. Шестнадцать плюс шесть.

После короткой стоянки – дальше в гору поехали. Виктор предложил считать замёрзших «синяков» вдоль тропы. Ну я и старалась. Насчитала шестнадцать. Но это не точно – могла и проглядеть одного-двух…

Но всё равно, это очень хорошая новость – что «синяки» не выдерживают холодов. Это значит, нам будет меньше работы. Неприятной, грязной, опасной работы по зачистке.

И всё же – расслабляться нам рано. Я хоть и подвела быстренько теоретическую базу под свежие наблюдения – про медленный метаболизм, в частности – сама не до конца уверена в этой теории. Мы слишком мало знаем. Вдруг эти замёрзшие зомби способны на большее? Уж если они, при своём медленном метаболизме, умеют так ускоряться – только покажи им поблизости тёплого, вкусного, живого! – то может быть, они из замороженного состояния тоже могут выходить, спонтанно «размораживаться»? Да пусть даже не спонтанно, а просто – по весне, когда оттает всё. Неужели они перезимуют, очнутся и пойдут снова жрать живых? Или если вдруг оттепель? Ух, не хотелось бы такого! Но проверить, увы, можно только опытным путём. И я бы не рискнула на такие эксперименты.

А вот, кажется, и финал нашего путешествия! Вижу вдалеке красную крышу. Точно, это же Метеостанция, она же – приют «Таганай-Гора». Вот тот самый деревянный дом в один этаж, по сути – барак, под длинной пологой крышей… Вот гусеничный вездеход, слева от входа – стоит себе, лет уж тридцать, наверное. Вот и приметы нового времени – солнечные батареи, и много, с десяток в ряд. А вон там остатки антенн и башенок – это, наверное, со старых времён осталось, метеорологическое оборудование там было когда-то.

Двери в барак закрыты. Людей не видно. Зато в наличии пять… нет, шесть «синих». Сидят по своему обыкновению, на корточках. Как натуральные «гопники» девяностых… Живые ли они? Или замёрзли тоже?

Я не успела решить для себя этот вопрос. Сосед подошёл к делу сугубо практически. Он остановил большой квадроцикл – и они с Тимофеем начали стрелять из карабинов. Видимо, обсудили между собой эту тему заранее.

Один за другим – упали все шесть «часовых». Да, теперь ясно – они все тоже были уже «хладными трупами». Ни один даже не дёрнулся, когда в него попадали пули. Кстати, заметила, что Витька не особо и целился зомбакам в голову. Стрелял как придётся, попадал чаще в корпус. Зомби всё равно валились – просто от удара пули. Значит точно – не часовые это. А просто замёрзшие насмерть.

Подогнали квадрики ближе ко входу, спешились. Рюкзаки пока не берём – только ружья. Мало ли, кто ещё мог остаться в округе из «синих»? Но пока вроде тихо. Горное эхо уже отразило звук выстрелов – и смолкло.

Подходим ближе. Сосед стучит в дощатую дверь:

– Открывай, Сова! Медведь пришёл!

255. Владимир. Как будет Vodka по-фарерски.

Мы доехали. Вот и метеостанция. Со скрипом отворяется дверь. На пороге – крепкий мужик в майке. Недельная щетина, улыбка от уха до уха:

– Добрый вечер! Я – Ильич. В смысле – Олег.

Вообще-то сейчас чуть за полдень. Но вот это «добрый вечер» прозвучало примерно как начало анекдота, поэтому мы делаем вид, что не заметили, всё нормально. А мужик в майке настроен вроде бы дружелюбно.

– Заходите. Чай горячий будете? – продолжает небритый Олег. – Сахара, правда, нет. Да, в общем-то, ничего нет. Но вот чаю нальём…

Мы проходим в дом, протискиваясь в узкую дверь по одному. Внутри – некое подобие «холла», налево уходит коридор, там виднеются двухэтажные лежанки, ясно, это «спальня». А направо – довольно просторная кухня-столовая. Стол, лавки, и даже газовая плита с баллоном. Олег-Ильич зажигает конфорку, ставит греть чайник.

– Пока закипит, давайте я вас с нашими познакомлю.

В кухне сразу становится тесновато. Кроме Олега здесь есть Юра (крепыш с русой бородкой и хитрыми глазами), а ещё Ринат (молодой, лет двадцати пяти, худощавый парень вида скорее интеллигентного), и ещё один непонятный субъект. Его я не могу сходу классифицировать – очень уж странное сочетание… то ли турист, то ли хиппи? Судите сами: длинные седые волосы выкрашены каштановым и собраны в хвост, плюс тёмные очки и одежда в стиле милитари (ну, это как раз нормально). Сам довольно спортивный для своих лет – а лет ему явно за сорок, а то и за пятьдесят… При этом в многочисленных карманах его «тактических» штанов типа «5.11» – явно угадываются рукояти колющих и режущих предметов. Ну точно, милитарист!

Странный субъект здоровается с нами, но разобрать его имя я не могу. На выручку приходит Олег:

– А это Ольсен. Швед. Занесло, понимаешь…

– Mit navn er Olaf Olsen. Not Sweden! Danmark, Føroyar. God dag!

Швед заметно картавит, или просто это язык такой… больше на немецкий похож, кстати. Но теперь хоть ясно: Олаф Ольсен. Не швед. Вроде как датчанин. Или Форойяр. С Фарерских островов, что ли?

– Ja, Jeg Farersky Øer.

Хорошо, что я учил немецкий. Хотя бы «Ja» понимаю. Ладно, как-нибудь договоримся. И точно, он с Фарер.

Дальше идём знакомится с дамами, они обитают в отдельной комнатке, которую мы не сразу заметили. Там три женщины, разных возрастов. Анна – молоденькая, ей лет двадцать пять, пожалуй. Вида не очень «турист-милитаристского», скорее уж, городская барышня. И как её сюда занесло? Не иначе, с другом… А вот Елена (около сорока) и Валерия (чуть за сорок) – это явно «наши люди». Короткие стрижки, простая походная одежда. Кто тут с кем (в смысле семейных пар и прочего) – разберёмся в процессе.

– А ещё у нас есть двое раненных, но они в отдельном помещении. – говорит Олег.

– Лазарет? – спрашивает Тимофей.

– Ну, вроде того. Вообще, это комната смотрителя приюта. Но как раз он, Иван, лежит там с переломом ноги. И с ним Александр, товарищ мой, с вывихом. А, кстати, у вас есть врач в команде?

– Есть. – вступает в разговор Мария. – Давайте не будем терять время, пойдём осматривать.

Маша и Тимофей в сопровождении Олега удаляются в «лазарет». На кухне начинает свистеть чайник. Елена и Валерия приглашают нас к столу, несут чашки. Достаём и мы свою посуду, сахар, остатки лепешек и мёд.

Двое наших (Рыбак и Сосед) ненадолго выходят – вроде бы покурить на свежем воздухе. Но я не удивляюсь, когда они возвращаются не с пустыми руками: несут из баулов бутылки. А стопки, само собой, есть у всех.

Понятно, что у людей, уже несколько дней как отрезанных от мира, появление гостей, да ещё и с плюшками и напитками, вызывает оживление. Выпить никто не отказывается, даже дамы. Особенно радуется «швед»:

– Vodka God drink!

– Ja, Olaf! – отвечаю я в меру своих познаний фарерского языка.

256. Денис Раст. Кепка Ленина и Волчий гребень.

А ничего здесь, уютно! И тепло. Отопление, кстати, интересное – «газово-дровяное». То есть, печка универсальная, на баллонном газе и дровах, и от неё идут трубы по стенам. И трубы реально греют. Первый раз такое вижу. Сейчас горит газ – я заметил в «холодном» предбаннике несколько больших баллонов. Да тут, по-хорошему, и зимовать можно, если этих баллонов хватит! А кончится газ – можно за дровами сходить (ну, да, спускаться вниз далеко придётся, конечно).

И ещё тесновато тут стало с нашим приходом.. Дом рассчитан человек на 12 или 14, если дежурных егерей считать. А нас тут уже сколько? Посчитаем: девять наших, и местных столько же (какое совпадение!) – итого восемнадцать. А ещё же с нами Виталий, что со мной ехал от приюта (нормальный мужик, кстати)… Так что даже 19 душ, выходит! Чую, если останемся тут ночевать – друг у друга на головах будем... Но это надо ещё разобраться, останемся ли?

С одной стороны – мы вроде бы не сильно устали. Сейчас бы пообедать, часок отдохнуть – и можно двигать дальше. У нас же ещё Киалимский кордон в планах. А с другой стороны – пока пообедаем, да отдохнём, да соберемся – уже темнеть начнёт. Стоит ли рисковать свернуть шею на склоне по темноте? То-то! Ладно… это мы ещё обсудим.

А пока – очень хочется побродить по округе. Я же столько читал – какие виды отсюда открываются! В ясную погоду, если нет тумана и облаков – виден и Златоуст, и Миасс, и даже Карабаш. А горы? К югу – исполинская «сиська» Круглицы, чуть восточнее – Малый Таганай с горой Монблан. А на севере – Юрма… Эх, туда мы не доберемся, жаль. И на Ицыл не сходим. Ну так хоть посмотреть на эти горы отсюда… Если погода позволит. Пока ехали – пасмурно было. Может, ещё распогодится?

Но даже если тучи не разойдутся – здесь тоже есть, на что посмотреть. Можно пройти буквально метров семьдесят на север – там скалы, где кончается плато. Я бы их пофоткал, хоть на телефон – просто на память о том, что был здесь. А если ещё метров сто дальше пройти – там «Кепка Ленина», нагромождение скал, на котором сверху такая вот каменная блямба… залезть бы на неё!

Ну и главный приз, конечно – Волчий гребень. Вот же он, совсем рядом, в окошко виден! Этот каменный гребень наподобие Откликного, но чуть меньше. И склон более пологий. На Откликной мы не полезли – и высоко, и времени не было. А на Волчий я бы залез прямо сейчас.

Кого бы с собой на эту прогулку вытащить? Да всех, с кем вместе залезали на Двуглавую: Влада, и Рыбака с Лориком, и Тимофея – ему же наверняка надо на связь выходить, вот и совместили бы опять связь со скалолазанием.

– Народ! А кто со мной по окрестным горкам побродить?

– Я! – отзывается Влад.

– И мы! – тянет руку Лариса, а Евгений кивает.

– И мне бы не мешало, только рацию взять надо. – говорит Тимофей. Ну всё именно так, как я думал…

– Давайте я с вами. Заодно тропинки покажу. – к нашей компании присоединяется Юра, из «местных». Почему бы и нет? Проводник нам не помешает. – И Олаф тоже пойдёт. Он всё хотел на Волчий гребень залезть, да не мог до сих пор – зомби же кругом были… А теперь можно. Вы же при ружьях.

Мы как раз одеваемся и вооружаемся к выходу – ружья висят на стеночке в прихожей, вместе с нашей верхней одеждой. За ними приглядывают Шатун и Сосед – они ближе всех к выходу устроились, очень предусмотрительно. Виктор, кстати, тоже уже тянется за своей курткой и «поросёнком».

– Вить, ты с нами на скалы? – я удивляюсь, потому что ранее не замечал у Соседа тяги к альпинизму.

– Нет, я тут вокруг пройдусь. Хоть посмотрю, что да как. Рюкзаки ещё надо в дом занести. Обед же готовить, припасы надо достать. Ирина, Иван, вы со мной?

Шатун и Ирина кивают. Значит, в домике из наших остаются только Мария и Виталий.

Прихожая здесь тесная, поэтому, чтобы не толпиться, мы выходим первыми. Нам ещё надо рацию и аккумулятор с квадроцикла снять.

257. Ирина. Улица Ленина, дом 1.

Вслед за группой наших «радистов» мы выходим из дома на свежий (даже очень свежий!) воздух. Здесь, на плато, и правда, ветрено. Температура чуть выше ноля, градуса два, наверное. Но из-за ветра кажется, что градусов на пять ниже. Немудрено, что «синяки» здесь замерзли до состояния ледяных мумий. Этот ветер, дующий ровно и мощно, моментально вытягивает тепло. Хорошо, что под куртками у нас свитера. А ещё есть вязаные подшлемники и тёплые перчатки. Помню, как всё это мы собирали по магазинам в Златоусте, после рейда… Вот и пригодились обновки.

«Радиогруппа» уже свинтила с квадрика антенну и рацию, они машут нам, и уходят на север, к скалам. Их пятеро, и при них ружья. Думаю, можно не беспокоиться за эту группу – тем более, что мы уже знаем – замёрзшие зомби для нас не опасны.

Мы остаемся на плато возле метеостанции вчетвером: кроме нас с Виктором и Иваном вышел ещё Олег, тот что «Ильич». Ну что же, отлично – покажет нам, где здесь что, и вещи в дом поможет занести.

Я ещё раз оглядываю местность: одиноко стоящий барак Метеостанции, десяток солнечных панелей с южной стороны дома… замечаю забавную табличку с адресом: «Ул.Ленина, дом 2». Спрашиваю Олега:

– Ильич, а баня-то здесь есть?

– Нет бани, увы. А туалет имеется, вон там. – показывает в сторону ближайших скал. И точно, вижу там аккуратный «скворечник» на две кабинки, притулился в живописных камнях. Шикарный, кстати, для такого места! Олег продолжает: – У туалета даже адрес есть: «улица Ленина, дом 1»…

Ага, теперь понятно, почему адрес приюта – «дом 2»… Это юмор такой, туристический. Других-то домов на этой «улице» просто нет. Есть только старый вездеход с восточной стороны барака. Он тоже, в некотором смысле – «недвижимость», потому что стоит на месте очень давно. И вряд ли когда-нибудь с этого места двинется.

Иван, как механик, тоже заинтересовался этой грудой металла. Спрашивает Олега:

– А не знаешь, почему люки у МТЛБ открытые? Есть там что интересное внутри?

– Не в курсе. Я сам не лазил – габариты не позволяют. Но по-моему, ничего полезного внутри не найдёшь. Тут же какой поток туристов постоянно идёт… всё интересное, поди, давно вытащили… на сувениры.

– Это да. Но я бы всё равно поглядел. Любопытно же! – Шатун влез на железную «мотолыгу», заглянул в открытый люк. – Да, тут всё сверху открыто, внутри даже снега намело… И в десантном отсеке, и в моторном. Но есть внутри ещё переборка закрытая. Я позже попробую глянуть, что там. Только инструмент помощнее найду.

И уже обращаясь к нам с Виктором, добавил:

– А помните, в первый день, как приехали – ещё Серёгу на вокзале встречали… Он с монтировкой был, а мы его подначивали – какие люки открывать? Вот она бы тут пригодилась!

– У Тима «рельсу» одолжи. – посоветовал Виктор. – Самое то, переборки отжимать!

Иван вылез из машины, и мы двинулись к нашим квадрикам – обходя дом с юга, вдоль линейки солнечных батарей. Сам собой разговор повернул на тему местной энергетики.

– Говорят, тут раньше был ветряк. Но не выдержал он здешних ветров. Так что теперь основной источник электричества – эти панели. – сказал Олег. – Сделано вроде прочно, пока держатся. Выдают… по разному, в зависимости от погоды. На освещение и зарядку хватает обычно. И есть ещё резервный генератор в пристройке. Но это на крайний случай, потому что бензин сюда чуть ли не на спине тащат – Иван, смотритель говорил. Так что мы «гену» и не запускали.

– Это хорошо, потому что бензин нам на обратный путь нужен. – сказал Шатун. – Мы сюда с таким расчётом и шли, что здесь зальём.

– Зальёте, не вопрос. Литров двести должно быть, вроде. Когда выдвигаться-то будем? Засиделись мы тут… Ждали вас, чтобы в город вернуться. А там бы и домой…

– Пока не очень понятно, как там насчёт «домой». – говорит Иван. – Все дороги перекрыты, поезда пассажирские не ходят. Только войска перебрасывают по ЖД.

– А выдвигаться будем, наверное завтра. – Виктор закуривает, угощает Олега. Тот отказывается – мол, бросил:

– А чего не сегодня? Мы бы собрались вмиг.

– Пока соберемся, всё равно уже стемнеет. Не дело – по темноте ехать под горку. Тем более, народу прибавилось, всем на машинах не поместиться. Кому-то и пешим идти придётся… И ещё – задумка у меня есть одна. Проверить хочу. А для этого нужно время.

– Что за задумка? Колись. Может я советом помогу.

– Скажу вам всем. Только за сумасшедшего меня не держите. И дальше не распространяйтесь, не пугайте народ… Хочу одного «синяка» взять, да разморозить. Эксперимент такой… Да погодите пугаться! Давайте сначала вещички в дом закинем. А после я всё объясню. Олег, твоя помощь мне тут понадобится.

– Да не вопрос. Я – за любой кипишь! Был бы толк.

– Будет.

На том и порешили. Отвязали рюкзаки с грузовых площадок, понесли в дом.

258. Рыжий и Пушистый. Связь на Гребне.

Мы двинули к скалам, что на краю плато. Красиво, конечно. Денис там несколько фотографий сделал, Рыбак тоже поснимал на смартфон. Следующий пункт – скальная группа под названием «Кепка Ленина». Тоже ничего, тоже пофотографировали. Но лично я на «кепку» залезать не стал – не выглядит надёжной эта конструкция. А я ведь ещё и с антенной, и с радейкой… Благо, аккумулятор парни несут по очереди, как всегда.

До сеанса связи в 14:00 у меня есть минут сорок. Так может, нам попытаться залезть ещё повыше? На Волчий гребень? Говорят, он не такой трудный для восхождения, как Откликной.

Но вот погода огорчает. Холодно, ветрено, пасмурно. Всё как в дымке. Облака везде – и над нами, и под нами, и вокруг нас. Поэтому ничего отсюда не видно, даже ближайшие вершины в тумане. А мечталось-то увидеть и Златоуст, и Карабаш… И для связи это плохо, особенно в горах. Низкие плотные облака – они как экран, могут приводить к «непроходимости» сигнала. А уж лес на склонах, намокший после дождя, глушит сигнал так, что порой и на триста метров уже еле слышно…

Поэтому лучше залезть на горку. Не обязательно до самой верхней точки (ещё найди её в тумане!) – но просто подняться повыше, насколько возможно. Больше шансов.

Ровно в два часа вызвал Гостиницу. Вызывал долго, минут десять. Но ни Лесник, ни Оби-Ван не отозвались. Тишина на их канале! Может, правда дело в погоде? Или антенна в разъёме не контачит?

Я уже собрался было антенну открутить и заново всё соединить, но придумал вариант получше: для проверки вызвал приют Гремучий ручей, где Радомир и его команда.

– Русич, ответь Рыжему. Приём.

На моё удивление – Гремучий ответил сразу, будто там и правда ждали связи. Судя по голосу – Деян у рации дежурит.

– Рыжий, привет, здесь Русич на связи. Слышу тебя хорошо. Приём.

– Тоже хорошо слышу. Как у вас? Нормально? Упыри не беспокоят?

– Нормально, все целы. Упыри не приходили. Но мы всё равно строим забор вокруг приюта.

– И правильно. Так надёжней.

– Рыжий, а ты откуда вещаешь? Вы дошли?

– Да, мы дошли до цели. Веду передачу с Волчьего гребня, на Дальнем Таганае.

– Круто! Молодцы. Я передам нашим, порадуются за вас.

– Деян, теперь слушай внимательно. Это важно: мы выяснили, что от упырей спасает черная соль.

– Рыжий, повтори. Что спасает?

…Дальше я скажу своими словами, не стараясь привести дословно весь разговор (это долго получится). Мне пришлось объяснять, что соль нужна не простая, а именно черная, «четверговая», прожаренная в печи с травами по народным рецептам, строго в день Чистого четверга перед Пасхой… Я, правда, не могу судить – насколько эта информация будет полезной для моих собеседников. Во-первых, до Пасхи далеко. Во-вторых, вряд ли у них есть соль в товарных количествах. И, наконец, надо учитывать, что Пасха – праздник христианский, а они-то, считай, язычники (если с позиции Православной Церкви смотреть!)

Но моё дело донести информацию. А как уж они смогут распорядиться… В конце концов, у них есть свои знахарки, хранительницы обрядов и мудрости. Может, придумают что-то своё.

– Спасибо, Рыжий-Пушистый! Информацию принял, всё передам в точности. Может пригодится.

– Хорошо. Ещё, имейте в виду – мы скоро в обратный путь. Наверняка опять мимо вас пойдём, через пару дней. С подхода – буду вызывать. Так что ждите в гости. И учтите: нас теперь вдвое больше будет… Нет, даже не вдвое, ещё больше! Так что банькой на этот раз не отделаетесь! Готовьте пристанище и ночлег человек на двадцать пять. У нас тут и женщины, и дети даже.

– Хорошо, я понял и передам. Ждём в гости!

– Принял. До связи! Ждите!

Отбился. Хотел уже выключить рацию – но вспомнил, что так и не достучался до Лесника. Хоть время сеанса и ушло, попробовал вызвать ещё раз. Опять без результата. Плохо. Тревожно.

Но делать нечего – буду сворачивать оборудование. Нас уже заждались, небось… А с Гостиницей попробую ещё раз связаться позже, вечером. Глядишь, прохождение радиоволн и улучшится.

259. LorikK. Каша по-солдатски.

Мы вот тут гуляем по окрестности – а на Базе, между прочим, народ хочет обедать. Мы, конечно, за встречу выпили и даже закусили, но по-моему, от этого аппетит только усиливается. Или у меня от прогулки по горам он так разыгрался? Честно – уже хочется нормальной горячей еды!

Тим как раз закончил сеанс связи, собирает аппаратуру. Сам – хмурый, как туча – от того, что Гостиница не отвечает.

– Ну всё, пойдёмте уже. – говорю нашим. – А то зябко от этого ветра! Вон, на Олафа посмотрите, он совсем уже синий. В смысле, замёрзший. А потом будет дипломатический скандал – скажут, заморозили шведа!

– Он датчанин. – уточнил Влад.

– Какая разница!

Над цитатой из фильма «Брат-2» посмеялись все, даже сам датчанин. Вряд ли понял соль шутки – скорее, за компанию. Весёлый тип.

В обратный путь двинули не той тропой, которой шли к гребню, а напрямик, сразу к Метеостанции, через плато. Ходить здесь легко – камней не много, и тропинка есть. Идти стараемся строго по ней, помним – тут ягель какой-то реликтовый, брусника да голубика, всё это ни топтать нельзя, ни ягоды собирать. Ну, мы туристы порядочные, всё по правилам…

Но вот пришлось всё же нам один разок запрет нарушить, и с тропы сойти. Потому что в стороне, у камней, мы снова увидели яркие пятна, чужеродные в этом царстве тундры, где все цвета блеклые да бледные. Явно – одежда, значит, кто-то там лежит…

– Это не те же самые, которых мы считали по дороге на Метео? – спрашивает Денис.

– Нет, это не те же. – отвечает Влад. – Мы ведь совсем другой дорогой ехали, южнее.

– Точно, другие. – говорит Рыбак. – Я, конечно, всех мог не запомнить, там куртки разных цветов были, и зелёные, и красные, и оранжевая одна. Но вот такого ярко-желтого пуховика я точно не видел.

Оставили на тропе Олафа, Юрку и меня с ними – то ли сторожить, то ли охранять. А сами двумя парами с тропы сошли, отправились смотреть. Влад с Денисом, Тим с Рыбаком. Ружья, разумеется, наготове.

Но обошлось. Активных зомби там не оказалось – просто ещё семь замороженных «синяков». Трогать пока ничего не стали – торопились в дом, в тепло. Тимофей сказал, что с трупами разбираться потом будем, после ужина и совещания.

Ну и хорошо. Можете меня упрекнуть в черствости, но меня живые как-то больше волнуют. На мёртвых-то я за последние дни ох как насмотрелась! И ещё – мертвые уже никуда не спешат. А у нас, у живых, график сегодня плотный, дел выше головы. Говорю же – насчёт обеда ещё надо придумать что-то…

Пока шли остаток пути к Метео, план обеда более-менее придумался. У нас же есть гречка и есть тушенка. Ещё немного лука. И обойдёмся даже без масла – жир от тушенки сгодится.

Только придётся готовить кашу не по моей любимой методе – когда гречка сначала разваривается (желательно ещё и с добавлением молока), а тушенка добавляется уже в конце (желательно ещё и грибочки отдельно в сметане пожарить!)… За неимением молока и грибов – готовить будем по методу, который мой муж называет «солдатским». А вообще-то он называется «гречневая каша по-купечески».

Надо взять котёл (надеюсь, в приюте найдётся ведёрная ёмкость!), и на дне его растопить немного жира из тушенки. Если осталось хоть немножко моркови – нарезать соломкой, а лук – полукольцами. Обжарить. Затем добавить мясо из тушенки. Хорошо, что мы консервы ещё не трогали, так что можно выделить на это блюдо банок шесть или семь, чтобы всем хватило.

Гречку надо прокалить на сковородке до появления легкого запаха – что называется, «на сухую», без добавления масла. По количеству не скажу, надо смотреть, какого объема здешний котёл. Но две пачки точно улетит, а может и три. Разберемся, короче, сколько добавить.

Ну и залить всё кипятком из расчета две части воды на одну часть сухой крупы. Затем это всё на слабый огонь – и томить до готовности. Рецепт хоть и незатейливый – но результат обалденно вкусный. И сытный!

Всё. Дошли, стучимся. И я сразу на кухню. Ирина, молодец, уже распаковала мешки с припасами. Так, где тут нас гречка и тушенка? И где тут у них самый большой котёл?

260. Сосед. Арифметика и история.

Пока мы вещи в дом носили, пока припасы распаковывали – я всё в голове тему своего «эксперимента» прокручивал. Ну, в общем, тема выстроилась. Придумал я, как всё безопасно провернуть. Тут как раз вернулась наша радио-группа, в доме опять тесно стало… И как раз Ларисе для приготовления обеда вода понадобилась.

А не сходить ли мне? Тут, говорят, целых два родника неподалёку: верхний в четырёхстах метрах от приюта, и нижний – в восьмистах. Только надо кого-то ещё с собой взять, из местных. Чтобы не плутать, чтобы показали точно – где. Вызвался молодой парень, Ринат.

– Да я что-то засиделся в доме. Хочу пройтись… Где вода – знаю, проведу.

– Ну пошли. Тару только возьми.

Ну и как всегда – наши меня одного не отпустили. Ирина сразу вспомнила уговор – «по одному не ходим», Иван туда же… Мои аргументы, что иду не совсем уж один, а с Ринатом и с собакой – по боку. Обязательно надо кого-то из наших, чтобы с оружием. Вызвался Иван. Ну что же, пошли втроём.

До ближнего родника спустились быстро. Вниз-то легко. Сложнее будет вверх с полными пятилитровками подниматься. Но уж пять баклажек мы втроём донесём как-нибудь.

Пока набиралась вода – а дело это не быстрое – я вокруг посматривал, и Курц по окрестности круги нарезал. Вдруг, вижу – стойку сделал, и голос подал. Что нашёл?

Я пригляделся – да, опять замёрзшие тела, метров на пятьдесят ниже. Сколько же их тут вокруг помёрзло-то? Если Ильич говорил про сотню… то мы едва треть нашли пока.

Если бы не пёс, я может, и не заметил бы этих. Потому что в этот раз не яркие пуховики – наоборот, во что-то камуфляжное были одеты туристы. Будь дело в лесу – их вообще бы без собаки не найти. Но тут голый склон, серые камни да порыжевшая трава. И зелень «флоры» и «дубка», наоборот, демаскирует.

Позвал Ивана, вместе спустились посмотреть. Да, всё то же самое, знакомая картина: покусанные руки, шеи, лица. Синяя кожа, огромные зрачки. Значит – замёрзли уже как зомби, из той компашки, что осаждала Метеостанцию. Ещё бы по срокам уточнить надо…

Поднялись с Шатуном обратно к роднику, и я для проверки спросил у Рината:

– А не помнишь, когда температура ниже ноля опустилась?

– Да вот буквально прошлую ночь, наверное. До того вроде не было морозов.

– А когда осада этих кончилась? – показываю на мертвяков.

– Примерно так же. Вчера и позавчера они ещё бродили вокруг приюта. Так что мы выходить и не пытались. Только Олег на крышу вылезти рискнул.

– Ну более-менее ясно. – говорю. – Значит, точно, мороз их прогнал. Остатка мозгов зомбакам хватило, чтобы попытаться уйти вниз, где теплее. Может, даже на инстинкте каком уходили. Но – не дошли. Не фартануло.

– И очень хорошо. – говорит Шатун. – Нам меньше хлопот. Посчитать бы их только. Ну и если время позволит – документы собрать.

– Думаешь, так их оставить, как лежат? В кучу собирать не будем?

– Честно? Нет большого желания. Тем более, в гору их тащить. Разве только, что каждую такую группку после шмона сложить компактнее. И всё.

– Тут согласен. Жечь – всё равно не вариант. И топлива мало, и времени.

– Тогда пошли. Первым делом – вода для кухни, потом обед, и уже после – шмон.

Возвращаемся в дом. С кухни уже запахами вкусными тянет – Лорик на смальце из тушенки лук с морковкой жарит… У меня аж слюнки потекли, и желудок серенады запел. Отнесли воду, сели в тепле – хорошо! Рыбак уже аперитив по рюмочкам начисляет – а рюмки, я вроде говорил – у него крохотные, граммов по пятьдесят… а наливает он вообще по тридцать. Экономит.

– Ниже родника ещё пять трупов. Тоже замёрзшие. – довожу до сведения коллектива. – Мы когда ехали, договаривались, что все будут считать, по возможности. Давайте уже подведём итог, подобьём бабки. Кто сколько насчитал?

– По дороге шестнадцать, и возле Метеостанции ещё шесть. – говорит Мария. Она, оказывается, уже вернулась из «лазарета», а я и не заметил.

– У меня так же. – говорит Влад. Денис кивает, Рыбак соглашается. – А потом, когда мы ходили на «Кепку» и на Волчий – нашли ещё семь. Это уже другие.

– И вот ещё пять за родником. Итого… Тридцать четыре.

– Забыли ещё пятерых, самых первых. Которых мы на склоне нашли, по дороге сюда, – говорит Тимофей. – Ну там, где ты Бодлера читал...

– Точно. Значит, в сумме 39. А было как минимум сто, если верить местным.

– Ну, сто не сто… Но много было. – говорит Олег. С ним соглашаются и Ринат, и Юра, и Лена, и Лера. – Понимаешь, они же не стояли на месте всё время. Бродили туда-сюда…

– Погоди. А давай с самого начала. Как вообще это всё тут у вас началось?

– Очень просто. Никто и не понял ничего сперва. Здесь, в приюте, было тринадцать человек, и Иван, смотритель – четырнадцатый. За всех не могу сказать, кто когда сюда зашёл. Но вот наша компания – я, Сашка, Лена и Лера – мы здесь с той пятницы были, с 21 сентября. Ринат с Аней на день позже пришли.

– Мы перед тем ещё на Киалимском кордоне ночевали, а ещё перед тем в приюте «Белый ключ» – уточняет Ринат. – Всего, получается, уже двенадцать дней как на Таганае тусуем. А здесь, на Метео – да, с прошлой субботы. Не случись вся эта фигня – мы бы уже в прошлую среду в обратный путь… Но как раз в среду-то и началось.

– Да как началось? Расскажите уже, наконец! – не выдерживает Шатун. – Что вы вокруг да около?

– Да говорю же, никто не понял ничего! – в ответ взрывается Олег. – Смотри… Вот все, кто здесь остался, живые – мы в то утро никуда не ходили. Погодка была не очень, дождик моросил. А мы ещё за день перед тем налазились в скалах. Отдыхали, встали поздно. А другая компания, пять человек – из Перми вроде бы, ребята такие весёлые… Они только недавно пришли, в понедельник, что ли. Пол ночи бухали, а с утра отправились на Волчий гребень. К обеду не вернулись. Ну не вернулись – и ладно, не повод бить тревогу. А потом Иван с Сашкой за водой пошли к роднику – и там эту группу встретили. В подробностях, конечно, у них лучше спрашивать. Но я так понял – что то Сашке странным показалось в тех ребятах. Как-то не так они шли, не так смотрели… А когда эти пятеро рванули по камням к нашим – и Сашка, и Иван реально струхнули. Хоть вроде оба мужики взрослые, тёртые. Что-то вот такое жуткое было в этих пятерых.

Наши в итоге тару побросали, убежали. Вернулись сюда, меня позвали. И пошли мы на второй заход – разбираться, и баклажки выручать. Вода-то нужна… – Олег приумолк, задумался.

– Ну?

– Да не нукай. Налей лучше. С мыслями собраться.

Налили, выпили, занюхали рукавами. На кухне тем временем уже явственно побулькивал котёл, а запахи носились такие, что слюна у нас чуть не капала с уголков губ.

– Уф. Короче. – Олег вдохнул и продолжил. – Тут я тоже первый раз увидел этих зомби. Страшное дело. Прут как танки, с явной целью тебя сожрать… Бутыли пустые мы похватать успели, а вот воды набрать не вышло. Пришлось бегством спасаться. Я-то выше по склону стоял. А Иван с Сашкой по камням… Один ногу сломал, другой подвернул… Но хорошо, что и этих «синих» чертей камни затормозили. Я обоих камрадов себе под мышки – тут у меня Иван, тут Александр… и у них у каждого ещё по две пустых пятилитровки. А сзади эти твари поджимают. Кое-как мы успели в дом забежать и запереться изнутри.

– А дальше что?

– А дальше началось наше сидение в осаде. Четверо суток. Первые два дня страшно было, шо писец. Эти «синие» бродят вокруг, чуть ли не в окошки заглядывают. Мы уж, как могли, изнутри забаррикадировались лежаками. Но в пятницу мы вас по радио услышали. Сразу настроение поднялось. Одно дело, сидеть в полной непонятке в осаде, и совсем другое – ждать помощь, знать, что к тебе идут… В субботу зомбаков стало поменьше, а к этому утру осталось всего несколько. Те, что на корточках под окнами сидели.

– Они уже замёрзшие были, так получается. В принципе, даже если бы мы не приехали – вам уже можно было выходить.

– Ну кто ж знал-то!..

Возникшую паузу прервала Лариса. Вошла, подпоясанная здешним кухонным рушником, и с поварёшкой в руках:

– Обед готов. Тащите миски. И не забудьте про раненных, на них тоже возьмите.

И тут уж мы оторвались. Очень уж жрать хотелось, если честно!

261. Мария. О пользе курсов ОПДП.

За обедом разговаривали мало – рты были заняты. Проголодались все. Мы же, как обычно, с утра только лёгким перекусом обходились. А что касается «местных» – они вообще несколько дней питались непонятно чем.

Кстати, не забыть – всем выдать после обеда витамины. И ещё выяснить, когда наши мужчины планируют выступать в обратный путь. Здешних раненных, Ивана и Александра, надо обязательно разместить на квадроцикле, желательно – на большом. Значит, надо с Соседом решить – кто куда пересядет. Учитывая количество народа, примкнувшего в отряду, кому-то теперь придётся идти пешком.

Ещё в копилку мыслей – насчёт новых моих пациентов... У обоих состояние стабильное, ничего угрожающего. У Александра просто вывих голеностопа и сопутствующее растяжение. Вправили вывих ему сразу, это хорошо. (Он сказал – «девчата вправили»… Галочка для себя – выяснить, кто именно. Может быть полезным, если будет в отряде ещё кто-то с медицинской подготовкой!)

Дальше – только фиксирующая повязка и покой, вот главное лечение. Ещё можно таблетку «Ибупрофена» – и от боли, и от воспаления с отёком. До квадрика, если что, на одной ножке доскачет с помощью Олега. Я так понимаю, они близкие друзья. А дальше – палочку выстругает, а через неделю уже бегать будет.

Теперь про Ивана. Тут сложнее – перелом малоберцовой кости. Жаль, поблизости нет рентген-кабинета… (грустная шутка!) Но судя по тому, что я увидела и нащупала – действительно, со смещением. Самая засада – что у нас нет гипса. Ну вот так, представьте себе: ни в «Большом фельдшерском наборе», ни в «Чемодане-укладке СМП» не предусмотрено гипсовых бинтов.

А с другой стороны – всё равно, без рентгенограммы костные отломки правильно не совместишь. Поэтому нечего тут умничать, надо просто везти его в Железнодорожную больницу, пока кости не срослись неправильно.

Местные девчата ему шину и без меня поставили, молодцы. (Опять галочка – не забыть, выяснить, кто!) Я только размотала для осмотра и наложила снова. Из таблеток – до меня давали анальгин. И были жалобы, что он обезболивает уже слабо. Значит, попробуем заменить – дам или Кетанов, или Кеторол. Подберем индивидуально в процессе.

Ну, вроде бы это всё, над чем мне следовало подумать…

– Народ, у меня вопрос: когда Александр ногу повредил, кто ему вывих вправлял? Ну и сразу второй: Ивану кто шину накладывал?

Молчание. Может, не так меня поняли? Или я сама не так спросила? Ещё, чего доброго, подумают, что ругаю…

– Уточняю. Я не в плане критики. Сделано всё правильно. Просто поблагодарить хотела.

Вздох облегчения. Тихий голос:

– Ну я. Правда, всё правильно? – Ах, вот кто это! Анечка. Самая молодая из местных, девочка вида отнюдь не боевого. Вот уж не подумала на неё.

– Правда, Ань, хорошо всё сделала. И вывих вправила, и шину наложила по науке. Где училась?

– Да не сказать, что так уж училась… На курсах ОПДП[38] была всего неделю. От работы посылали, по охране труда.

– Но это как раз тот случай, когда курсы первой помощи реально пригодились. Ты молодец.

Смотрю – и сама Анечка загорелась румянцем, и рядом сидящий Ринат улыбается, приобнял за плечи, шепчет что-то на ушко. Ах, ну конечно, они же вместе. Приятная пара. Интересно, откуда приехали?

Вот кстати! У нас ещё не было времени выяснить, кто откуда. А спрошу сейчас!

Оказалось: Ринат с Аней из Уфы, четверо – Олег, Саша, Лена и Лера – одна команда, из Миасса. Ну, про Олафа мы уже выяснили, что он подданный Королевства Датского, а родом с Фарерских островов – это вроде бы автономия в составе Дании, насколько помнится… Ну и двое местных, со Златоуста: Иван, местный смотритель, который с переломом, и ещё Юра. Про последнего я пока ничего определенного не скажу. Как-то он себя пока ничем не проявил. Внешне парень вроде симпатичный, статный, с аккуратной бородой. Типаж: «добрый молодец», вышитой косоворки с кушаком только не хватает. Точно! Он бы в компании у Радомира смотрелся органично… Но что-то в нём моему бабскому сердцу не нравится. Пока не разобралась сама – что именно.

Ладно, будет ещё одна галочка – «выяснить на будущее».

262. Шатун. Внутри МТ-ЛБ. Моя находка.

После обеда – очень сытного, и как всегда вкусного – возникла дилемма. То ли полежать, отдохнуть, жирок завязать. То ли наоборот, пойти прогуляться, жирок растрясти?

Выбор решился в пользу прогулки, когда я увидел, что на выход потянулись Сосед с собакой, Рыбак и Лорик. А также примкнувшие к ним Денис и Влад. Понятно, курить пошли. Кроме Влада (он вроде не курит) и собаки. Ну, пойду и я с ними. Хоть тоже не курю, просто так пообщаюсь. И вдобавок – у меня же дело есть, на тему вскрытия переборок в «мотолыге». У Тимофея «кукрю» просить не буду. Обойдусь тем, что есть. Вон, в прихожей топорик лежит. Сгодится и он.

Вышли на воздух. Здесь красота – солнце к закату, краски просто волшебные. Небо немного очистилось, облака на западе всеми цветами играют, от розового к фиолетовому. Смотреть – не насмотреться!

Наши курят, Сосед строит планы:

– Так вот. Чтобы проверить мою идею – предлагаю развести костерок. Не маленький, чтобы жар шёл. Дров здесь – на всю зиму запасено, я уже заглянул дровник. А если учесть, что мы все завтра уходим, и никого тут не останется, мы никому хуже не сделаем, если возьмём малую часть.

– Вить, погоди. Так ты сжечь все трупы хочешь, или…

– Влад, нет. Не сжечь. Это мы по любому не успеем за вечер. Придётся за километр от базы ходить, всех «синяков» собирать. Вообще не вариант, по темноте. Так что «голокость» отменяется… Я хочу взять только одного «синяка», подтащить поближе к костру, в тепло. И посмотреть – оттает он или нет? Если от тепла не встанет, останется трупом – это одна история. Это значит – можно спокойно ехать домой, война с зомби кончилась. Наступит зима, все зомбаки вымерзнут…

– И весна встретит дивный новый мир с популяцией в десятую долю прежнего! – добавляет Рыбак. Ну, с ним тоже понятно. Он ещё и мизантроп, чудным образом совмещает в своей полуседой голове нелюбовь к капитализму и ко всем чужим людям вообще… Удивительно ещё, что ко всем «своим» относится лояльно.

– Ну а если «синяк» оттает и пойдёт жрать нас с вами – дело другое. – продолжает гнуть свою линию Виктор. – Вы не переживайте, мы тогда синяка пристрелим, всё под контролем. Но ситуация в целом получается хуже. Значит, зима с морозами – только временная передышка. Весной «синяки» оттают. И продолжат жрать.

– Что проверить надо – это я согласен. – говорит Рыбак. – Готов разжигать огонь. Могу дрова принести, я тоже видел – там, за домом, запас приличный. Только определись – где жечь будем?

– Да вот прямо здесь, на склоне. От «мотолыги» только отодвинем в сторону, метров на пять. А её борт как раз экраном послужит. Между ним и костром положим подопытного.

– Кстати, а кого возьмём? – спрашивает Влад. – У нас тут несколько групп замороженных зомби есть.

– Да ближайших, чтобы не таскать издалека. Из тех шестерых, что рядом со станцией были, я специально нескольких в башку не стрелял. А от пули в корпус им, кажется, вреда никакого.

– Добро. Мы с Денисом тогда притащим одного, что поцелее на вид.

– Угу. А мы с Рыбаком за дровами.

Ну а я вспомнил про свою программу – залезть внутрь МТ-ЛБ. Говорю мужикам:

– Я тогда с вами. Только сначала одно дело сделаю. Глянуть хочу – всё же, что там есть ещё в «мотолыге»? Ну и вообще – люблю я технику. Не могу удержаться, если можно в моторном отсеке полазить!

Короче – наши разошлись парами, в разные стороны, за дровами и за «подопытным». А я полез внутрь железной коробки. Фонарик налобный взял, конечно…

Сначала ничего интересного. Снега немножко, да обычные надписи типа «Вася + Оля», «Лена + Вова». Банальщина. А вот когда топориком поддел дверку (или переборку) между десантным и моторным отсеками – тут уже поинтереснее пошло.

Движок никто не демонтировал, разумеется. То есть, эта машинка сюда, на горку, своим ходом заехала. Значит, вполне рабочая была. Чего уж её здесь бросить решили… Не знаю. Могу предположить, что времена были такие – девяностые, бардак, неразбериха… Метеостанцию закрывали, фонды на горючее и запчасти пустили «налево»… Так она тут и осталась. А хорошая машинка, на совесть сделанная. Ещё в советском городе Харькове клепали – вон, клеймо ХТЗ...

Полазил я немножко по моторному, поглазел на дизель ЯМЗ-238 – ярославского завода, V-образный, 8 горшков, с механическим ТНВД. Знаю, на МАЗах и КРАЗах такие ставили. Позже, как с «братскими» республиками расстались – на «Уралах». Кстати! А ведь завод-то, который «Уралы» делает – он же вот, рядом совсем, в Миассе…

Так. А вот это что такое? Серая пластиковая труба, которой тут явно не место. Не было такой детали в дизеле!

Труба неожиданно легко подалась – она, оказывается, и не была ничем закреплена. Просто лежала меж двух половинок блоков цилиндров (тех, что буквой V). При свете налобного фонаря не очень понятно, что это за деталь. Так что я решил выбраться наружу со своим «трофеем».

Вот как раз и наши возвращаются. Посмотрим вместе на мою находку!

263. Ирина. Один сяку и восемь сун.

Нет, определённо – сидеть после обеда в домике скучно. Надо на воздух, там закат красивый (даже сквозь окна видно – какое буйство красок у горизонта!) Туда мужики наши ушли, а нам-то что сидеть внутри?

Пошла одеваться – а за мной и Лорик, и Мария, и Тимофей… Даже Виталий, что из Таганайского приюта, даже Олаф Ольсен, что с каких-то северных островов. Короче – все пошли разом на выход. И вмиг стало тесно в тамбуре.

Выползли. Любуемся закатом. А неподалёку, возле древнего вездехода – наши костёр разводят. Ну я уже поняла, знаю задумку Виктора: попробовать разморозить «синяка». Опасное дело, конечно. Но мы же не зря с собой ружья таскаем? Я, кстати, обрез взяла.

Подошли ближе. Костерок уже разгорается понемногу. Денис с Владом тащат за ноги «синяка».

– Погодите. – говорит Тимофей, натягивая медицинские перчатки. – Пока он окоченевший, дайте-ка я документы у него заберу, если есть.

Осторожно склоняется над трупом, одной рукой придерживая помповое ружьё, второй хлопает поверху карманов. Мертвец, к счастью, не реагирует. Мёрзлый, как камень…

– Паспорта нет, есть только входные билеты на Таганай и бумажник. Потом поглядим, может на банковских картах какие данные есть…

– Ладно, бросай его. К борту вездехода прислоняй, так нормально будет. Сейчас тепло пойдёт…

– Так, пока есть пять минут – давайте глянем, что я нашёл. – говорит Шатун.

Огонь неторопливо разгорается, лижет поленья. Мы склоняемся над трофеем Ивана: это какая-то серая труба, сантиметров шестьдесят длиной. Смутно знакомая…

– Опа! Я знаю, что это. – говорит Влад. – Это труба из полипропилена. Диаметр 110 миллиметров. Используется для канализации. А закрыта она простыми заглушками, их снять можно…

– Сдаётся мне, и я догадываюсь: что это, и зачем оно здесь. – говорит Денис. – Чуваки, это же закладка, тайник! Есть такая современная игра, геокэшинг. Кто-то оставляет тайники в разных интересных местах, а кто-то их находит, по координатам. На память о найденном – можно что-то забрать, но надо и что-то своё положить. Обычно мелочь всякая…

– Поглядим сейчас. Лишь бы не граната без чеки. Шучу! – говорит Иван. Он поддевает складным ножом крышку на торце трубы, вытряхивает на наше обозрение «начинку»… – Так, тут есть брелок-фонарик, какие-то магнитики… игра-пятнашки… ножницы… блокнот… моделька машинки, две зажигалки «Bic»… и ещё какая-то длинная фиговина, сейчас вытащу.

– Скорее всего, в блокнот надо записывать, кто и когда нашёл клад. – говорит Денис. – А что за фиговина? Не пойму никак…

– Да вот… – Иван достаёт предмет, похожий на жезл. Нет, не жезл. Это дудка! Длиной сантиметров пятьдесят или чуть больше, из дерева, или… Точно, из бамбука. Флейта!

– Дайте я гляну. – говорит Рыжий и Пушистый. – Кажется, этот инструмент мне знаком. Тут, конечно, есть своя специфика, но принцип простой. Не зря же я в молодые годы учился по классу флейты… Ну точно, это оно. Тут ровно один сяку и восемь сун. Ага, вот клинышек «утагути» и пять пальцевых отверстий… Да, я знаю что с этим делать.

Мы стоим вокруг, не понимая ничего от слова «совсем». Нисколько не смущаясь этим, Тимофей берёт дудку в руки, подносит к губам, зажимает пальцами отверстия, тихонько дует…

Тревожный, плачущий звук разносится над плоскогорьем.

264. Рыбак. Сыграй нам, Сёгун!

Древняя, нездешняя мелодия тянулась над скалами Дальнего Таганая. Дудка из бамбука, японская флейта сякухати, плакала о потерянных душах. Я было задумался о бренности бытия… Но хорошо, что ненадолго. Настоятельно требовалось моё возвращение в реальность.

Потому что реальность была очень интересная. Тепло от костра подействовало на замороженное тело, которое наши притащили в качестве подопытного. Это был молодой мужчина, даже, скорее, парень – не старше тридцати. Судя по ухоженной внешности – городской. Судя по брендовой одёжке – не пролетарий.

Я знаю за собой, почти стариком, определённую нелюбовь (или ревность?) к таким типажам: молодой, рослый, холёный… наверное, и в зал ходил – не как в моё время, когда только самодельные штанги да гантели – нет, у этих всё по-модному: фитнес, кардио, упражнения для ягодиц… И бородку подстригал не ножницами в ванной, а в барбершопе. Ну, вы поняли: ламберсексуал. Или как это называется?

Ладно, не важно, кем он был в своей короткой жизни. Важно – что он начал оттаивать.

Мне это показалось знакомым. Я уже не раз видел подобное при обращении людей в зомби. Тот же Гоша – может быть, вспомните бедолагу? Другой социальный полюс. А физиология та же. По мере того, как оттаивало тело, мышцы, кости – начинала действовать и нервная система. Вот едва заметно задрожали кончики пальцев. Вот дрогнули глаза. Подбородок. Напряглись мышцы пресса – оживающий труп попытался подтянуть ноги, чтобы встать.

Надо ли нам, чтобы он встал?

Я взглянул на Соседа. Тот кивнул. Выстрел картечью из «поросёнка», с близкого расстояния, снёс пробуждающемуся мертвяку верхушку головы – аккурат по самую ухоженную бородку.

Звук выстрела разнёсся по плато, эхо отразилось от скал и затихло. Смолкла и японская флейта. Только ветер, набирая силу, поднимал свою ноту – словно волчий вой, в честь которого и названы были здешние скалы. Волчий же гребень…

Мне подумалось – да что ж он воет? И как теперь пусто, без флейты, без песен… Споём, что ли, братцы?

Да что ж он воет?

Да что ж он воет безнадёжно,

Беспросветно, надрываясь, рвёт на части

И никак не замолчит…

Заткнули уши,

а всё равно.

Заткнули сердце, хоть бы хрена.

Это небо в камуфляже, и не видно, кто кричит.

Не видно, кто кричит!

Да что ж так пусто?

Да что ж так пусто –

Налетели, растащили, сбили скобы –

Тем, кто жив, не починить.

Да что ж так мерзко?

И что тут делать –

Выпить чарку, взять заточку, брат на брата,

Оборвали эту нить.

Оборвали эту нить.

Когда б я знал, как жить иначе,

Я б вышел сам в дверной проём.

Сыграй нам, Сёгун, на сякухаче,

А мы с братками да подпоём!

А горизонт?

А горизонта здесь не видно.

Что стояло, то сгорело,

Что ушло, того уж нет.

Так что ж нам делать?

А тем, кто в центре, им до лампы, Нас списали как отходы,

Позывные "Чёрный ворон",

До свиданья, белый свет.

До свиданья, белый свет!

Хотелось в рай, да чтоб без сдачи,

А вышло мордой в окоём.

Сыграй нам, Сёгун, на сякухаче,

А мы с братками да подпоём.

265. LorikK. Кулинария, биология и языкознание.

Жутковато, блин… Я даже не знаю, что сильнее на меня подействовало: пробуждение оттаявшего мертвяка, или плач японской дудки, или завывания ветра. Наверное, всё вместе.

Да, мы знали куда шли, и про то, что здесь ветра сильные – тоже знали. Но что вот именно так мрачно и жутко всё… я, честно, даже не представляла себе.

А солнце садится. Закатные краски всё темнее – розового уже не осталось, всё больше тёмно-лилового. Это тоже добавляет безнадёги в атмосферу. И костёр догорает…

– Народ! А не пойти ли нам в дом? Холодно тут как-то…

– И правда, пойдём. – соглашается Шатун. Кивают и остальные.

– Девчата, вы идите, если замёрзли. – говорит Рыбак. – Мы за вами, скоро.

– Костёр только затушим, и этого покойника от дома подальше уберём. – добавляет Сосед.

– Ну а мы тогда сообразим чего-нибудь на перекус. Если, конечно, аппетит никому не отшибло…

На этой ноте мы с девчатами уходим «на базу», а вдогонку слышим ответ – мол, всё нормально, аппетит у наших бойцов хороший, и никакие зомби его не испортят. Ну ещё бы… привыкли уже за столько дней и к кровище, и к остальным проявлениям ходячих трупов.

Уже на кухне погружаюсь в раздумья: а чем перекусить-то? Уже и лепёшки приготовить не из чего, а кашу ели буквально пару часов назад… Может, суп? Точно! Немного макарон, немного риса, добавить тушенки и ещё пару банок консервированной фасоли… Да, без морковки и картошки – будет не то, конечно. Но можно ещё закинуть в котёл пару-тройку пакетов «с петушком» – тот самый «югославский» пакетный супчик быстрого приготовления! А ещё, я вспомнила – у нас есть сухари! Если их подать с горячим супом, будет вполне приличная замена хлебу.

Но сначала вскипятим воды для чая. Согреться горячим – первое дело с холода. Только помни, Лариса – здесь, в горах, кипятить воду надо дольше обычного, потому что давление атмосферы ниже, и вода закипает уже при 90-с чем-то, а не при ста градусах. А к чаю я решила выделить из наших скромных запасов пару банок сгущённого молока и немного тех самых сухарей. Пусть порадуются сладкому!

Пока мы возились на кухне с плитой, грели воду и заваривали чай – вернулись мужчины. Скинули в «прихожей» ружья и куртки, протопали к столу.

Сходу пошли в дело ножи. Одной из банок завладел Денис, и продемонстрировал, как удобно «Ти-лайтом» протыкать отверстия в жестянке, чтобы потом пить молоко из дырочки. Другой банкой занялся Влад – я не знаю, что за модель складника у него, но крышку он срезал ловко. Знаете, какую ошибку часто допускают неопытные туристы? Они делают движения, как будто обычным консервным ножом. От этого на банке образуются острые и злые заусенцы. Так делать не надо! Правильно будет именно так, как сделал Влад: он загнал лезвие в банку, затем наклонил нож, и круговым движением просто срезал крышку. Риск пораниться намного меньше. А вот облизывать нож, даже от вкусной сгущёнки – это моветон! Ну Влад, что ты делаешь, прекрати!

– Итак. Предлагаю обсудить полученный опыт. – сказал Рыбак, грея руки о кружку с чаем. – Печально, конечно, но мы теперь знаем, что радоваться рано. Мертвецы оттаивают и снова оживают.

– Я хочу заметить, с точки зрения медицины и вообще биологии – это тоже сильно отличает не-живых от нас. – сказал Рыжий и Пушистый. – Человек, да и большинство высших животных, не могут переносить заморозку, при которой температура тела падает ниже ноля. Заморозить можно, конечно. Но вот ожить после заморозки – нет. Кристаллы льда рвут сосуды, клетки…

– А как же медведи? – спросил Шатун.

– Медведи зимой спят, конечно. И барсуки, и ежи тоже. Но температура тела у них почти не снижается. Обменные процессы идут, пусть даже и замедленно. Это просто спячка, или гибернация, но не заморозка, не анабиоз. Насколько помню, из позвоночных к полному анабиозу способны только некоторые амфибии и рыбы. Но и то – далеко не все! Хоть они и холоднокровные.

– Ну ладно, нам сейчас не так важна биология, как сам факт, что они могут оттаять. – сказал Сосед. – Выходит, как мы и думали сначала – вся надежда теперь на лис, волков и ворон. Что друзья наши меньшие за зиму косточки мертвякам пообглодают. А совсем уж обглоданные они не встают, это мы тоже видели…

– Угу. И я ещё добавлю важный факт: мы теперь знаем, что холода – это наша безопасность. – сказал Тимофей. – Пока температура ниже ноля, зомби в анабиозе, не активны. Не реагируют на внешние раздражители, не охотятся… Да что там – у них элементарно конечности не гнутся!

– Термометр. – негромко сказал Сосед.

– Что?

– Я говорю, термометр здесь есть? Это же бывшая метеостанция. Должен быть хотя бы градусник на окне.

– Ну вот, на кухне есть, за окошком. – сказала я, всё ещё не понимая.

Сосед грузно поднялся из-за стола, прошёл к окну и протиснулся к раме, прикрываясь рукой от света. Ведь уже начинало темнеть, и в доме зажглось освещение – светодиодное, как и везде в Парке, от батарей.

– Плюс один. – сказал Сосед. – Ветер-то южный сегодня.

Все замолчали, обдумывая эту информацию. Значит… что? Мы не совсем уж в безопасности, даже здесь, в этой горной тундре?

Затянувшееся молчание прервал стук во входную дверь и топот ног. В нашу «гостиную» ввалился «швед». Ну, да, датчанин. Ольсен. Глаза у него были безумные (я первый раз увидела его без тёмных очков), длинные патлы растрепались, он запыхался – явно бежал откуда-то. Перевёл дух, и выдал на своём языке что-то, звучащее почти матерно. И одновременно тревожно:

– De døde kommer her! Blå døde! De kommer![40]

– Что?

– Giv mig pistolen eller riffel! Blå døde kommer her![41]

– Что он говорит? «Коммерхер»? «Блядёде?»

– Кажется, кто-то идёт сюда. – перевёл нам с датского Влад.

– И ещё он просит дать ему оружие. – добавил Рыбак. – Если я правильно понимаю это «Гив миг пистолен»…

266. Денис Раст. Танцы с мёртвыми на ржавом ветру.

Где он был вообще, этот чёртов датчанин? И мы тоже хороши – сами зашли в дом, и не заметили, что он остался снаружи! Теперь – караул в ружьё, и свистать всех наверх!

В тесной прихожей толчея, все хватают куртки и ружья. Влад впереди, он уже выскакивает на улицу. А передо мной ещё Рыбак и Сосед. Наконец, протискиваюсь в узкую дверку и я, в обнимку с «Хатсаном». Кто? Где? Куда стрелять?

Глаза никак не привыкнут к тусклым сумеркам. Хуже всего видно в это время – семь вечера, и не день уже, но ещё не ночь. Кто-то зажигает фонари – и я, наконец, вспоминаю о том, что у меня тоже есть, вот он, под стволом, примотанный ещё черт знает когда изолентой… Сейчас зажгу!

Наконец, просторную площадку перед Метеостанцией освещают уже пять или шесть мощных фонарей. Лучи мечутся по камням и скалам, выхватывая тут и там руки, лица… Синие лица и руки в укусах.

– Огонь бегло! – кричит кто-то. Лает собака. Один за другим, грохочут выстрелы из полуавтоматов, помповых ружей и обрезов. Я тоже вжимаю приклад в плечо и пытаюсь поймать в прицел ближайшую синюю морду. Фонарь помогает найти цель. Выстрел! Толчок в плечо довольно слабый – сдаётся мне, эти патроны с утиной дробью и с малой навеской. Однако я вижу, что «синяку» хватило. Где следующий?

Вокруг продолжается частая стрельба из гладкоствола. Всё правильно, никто не стал хватать карабины для этого побоища в темноте. Но грохот стоит – мама не горюй! Собственные выстрелы я больше воспринимаю плечом, чем ушами: мой длинноствольный полуавтомат работает куда тише, чем короткие «помпы» у Рыбака и Тимофея, чем «поросёнок» Соседа, и уж тем более – чем обрезы двустволок у Шатуна и у Ирины, да «ТОЗик» Ларисы! Наверное, только «Бенелька» у Марии работает также негромко… Ну и «Мурка» Влада, пожалуй.

Господи, о чём я вообще? Что за мысли в голове посторонние? О целях надо думать, да подсчёт вести, сколько в магазине осталось. Последний патрон, кажется. Перезаряжаться пора!

К счастью, стрельба стихает. Я веду лучом фонаря слева направо в поисках «синих» – но вижу только тела, лежащие на земле. Сколько же их? Не меньше десятка. Откуда они? Об этом стоит поразмыслить особо. Но позже. Сейчас надо закончить. Вон там шевелится синяя рука – подранка оставили. Я доберу. А вот теперь – перезарядиться.

– Заряжаемся в темпе! – кричит кто-то сверху. Сосед? – Это не все, они ещё идут. А лучше, пока есть пара минут, давайте ко мне, на крышу. Залезать можно слева, где дрова брали.

– Где? – переспрашивает женский голос. Мария? Ну да, она же не видела, откуда таскали чурки.

– От входа в дом – налево. Не там, где вездеход, а наоборот.

– Поняла.

– Давайте все туда! Патронов запас у всех есть с собой?

– Есть!

И верно. Жизнь в рейде уже приучила нас таскать полные карманы дробовых и картечных. По пачке на брата (и сестру!) – как минимум. Хлопаю себя по карманам разгрузки – да, слава Богу, запас на месте. И заряжу-ка я лучше «000», чем эти утиные… Надёжнее будет.

Тем временем, мы уже все толпимся возле дровника. Отсюда, по сложенной поленнице, можно добраться до крыши. В этом месте не так уж высоко. Разумеется, мы – Влад, Шатун, Рыбак, Тим и я – сначала помогаем подняться женщинам. Подсаживаем вверх Машу, Иру, Лору. Только после лезем сами.

Крышу здесь явно перекрывали недавно. Чёртовы новые технологии! Чёртова металлочерепица! Она сырая от тумана и скользкая. Упасть с неё прямо в лапы зомби – вот только этого нам сегодня не хватало для завершения прекрасного дня!

На наше счастье, кто-то зачем-то закинул на крышу какие-то доски. Они помогают нам удержаться, и на них можно присесть. Заряжаемся, попутно высматривая в тумане – ну где там эти синемордые шаркают-ковыляют? Ага! Кажется вижу. Идут снизу, по тропе! Но они ещё далековато для стрельбы дробью и картечью. Подпустим ближе.

Пока есть минута – оглядываю наших. Вроде все здесь. А где Сосед? Вот он, на самом коньке крыши. Удобно устроился – сидит, свесив ноги! Машу ему рукой. Спрашиваю:

– Вить, а где Курц?

– Дэн, не переживай. Я его в дом завести успел. И сказал Виталию, чтобы закрылся хорошенько. Всем, кто в доме – ничего не угрожает. Ну и нам на крыше тоже.

– Угу. – слышится голос Тимофея. – Только холодно немного. Так что нам тут не угрожает ничего, кроме острых респираторных заболеваний, пневмонии и воспаления простаты.

– Встань и стреляй стоя, нытик! – отшучивается Сосед. – Простата будет целей. И вообще, они уже близко, быстро отстреляем – и быстро в дом. А температура плюсовая. Не зря же мертвецы идут!

Оба правы: и Виктор, когда говорит, что мертвецы идут, потому что «плюс», и Тимофей, говорящий о холоде. Виноват ветер! Это он заставляет мёрзнуть, выдувает тепло из одежды. Остаётся только двигаться, приплясывать на месте, чтобы согреться. Чёртовы танцы с мертвецами! Чёртовы танцы на чёртовом ветру! Как там в той песне? «…с мёртвыми на ржавом ветру»?

Мы рвались в бой, мы любили брать преграды.

Мы видели цель, горящую вдали.

И мы требовали у неба звезд в награду.

И мы брали наслаждения у земли.

Но оказались подрезанными стропы.

Было украдено даже солнце поутру.

Остались только кривые окольные тропы.

И пение с мертвыми на ржавом ветру.

267. Рыжий и Пушистый. Стук снизу. Планы на вечер.

Когда подошёл авангард синяков – мы их встретили. Да так, что я даже немного согрелся, «танцуя» на этой скользкой крыше, подпевая Денису, Рыбаку и остальным поклонникам Бориса Борисовича. Как пели – так и стреляли. С огоньком!

Вторая волна мертвецов оказалась слабее первой. Если в первой было, кажется, одиннадцать, то во второй «всего» восемь. Девятнадцать, значит…

Интересно, откуда их принесло? Неужели только в погоде дело, в потеплении на пару градусов? А может, есть ещё что-то? Например… звуки флейты-сякухати? Могли же они приманить зомби? Этот момент надо обдумать. Может даже удастся использовать?

– Ну что, стрелки? – слышу голос Соседа. – Все цели уничтожены? Молодёжь, у кого зрение лучше – поглядите, посветите…

– Вроде чисто. – говорит Влад. – не вижу шевеления.

– Не знаю, относится ли ко мне это определение – «молодёжь»… – кокетничает Мария – Но я тоже не вижу внизу движения. Кажется, все мертвы окончательно…

– И бесповоротно! – добавляет Ирина.

Значит, пора спускаться. Только ещё минуту – я добью подствольный магазин «моссберга». А то, мало ли…

И тут снизу постучали. Кроме шуток. Не как у старины Ежи Леца – «услыжалем пуканье од споду»[43], нет. Постучали самым натуральным образом – тук-тук! Деликатно, но в то же время настойчиво. Возможно кулаком.

Я посмотрел вниз, и увидел, что доски, на которых я стоял, немного приподнимаются, а из под них в щель пробивается свет. Отодвинул одну доску, одновременно держа эту щель под прицелом… И тут же отвернул ствол, поскольку хорошо уяснил правило – никогда не направлять оружие на людей. А из раскрывшегося люка на меня выглянул Олег. Это он стучал, оказывается.

– Добрый вечер! – стандартно поздоровался он, будто у нас тут светский раут. – Всё ли нормально? Всех мертвецов упокоили?

– Привет ещё раз. Вроде всех.

– Ну тогда милости прошу к нашему шалашу. Я подумал – чего вам спускаться и дом обходить, когда есть люк.

И то верно. Проще так, чем рисковать сломать шею в дровнике. А тут – пожалуйста, лесенка… Удобно сделано, между прочим. Особенно на случай снежных заносов. Я видел зимние фотографии с этой метеостанции – заметает порой по самую крышу. Наверное, потому и сделали такой лаз.

– Это мне Иван, местный дежурный, подсказал путь на крышу. – пояснил Олег. – Я когда по радио с тобой первый раз связывался, сразу понял – что-то не то с антенной. И на приём тоже ловилось очень хреново. Ну и вот… Слазил на крышу, поправил антенну. Её ветром сложило, представляешь?

– А не страшно было лазить? Внизу же эти были, мертвяки. Они же тогда ещё не замёрзли?

– Угу, не замёрзли. Бродили под окнами, глаза таращили… Конечно страшно. Свалиться к ним – и всё, «мама» сказать не успеешь. Но вот, как видишь – обошлось. Повезло!

Повезло, тут я с Олегом соглашусь. И очень удачно для всех нас, что есть такой лаз на крышу. После событий этого вечера никому не захочется по темноте мотаться вокруг дома. Лучше уж до утра забаррикадироваться внутри.

А на крышу можно лазить с целью осмотреться, полюбоваться звёздами (если небо прояснится), и ещё не забыть – мне же надо подать сигнал Иванычу, парочку ракет из «сигнала охотника» – зелёную и жёлтую. Но это, опять же, имеет смысл, если прояснится. Иначе сквозь туман и облака Иваныч наш сигнал не увидит. Проверю-ка я погоду ровно в 22:00. Эх, а ещё же надо будет за рацию сесть – попробовать с Гостиницей связь наладить! Сколько дел, сколько задач… Ладно. Олега попрошу, как связиста – он поможет.

А пока… Пожрать бы! Горяченького супчика бы! Ведь чую уже – какие запахи с кухни доносятся. Не иначе Лариса опять из своих запасов перца сыпанула в котёл: и черного, и душистого, и красного острого. Любит она это – перцу всем задать!

268. Владимир. Сан Саныч, Кузьмич и Ольсен.

Вкусные запахи так и манили нас на кухню. А там уже было тесновато: опираясь на стеночку, а также на Лену и Леру, приковыляли два раненных бойца: смотритель приюта Иван и Саша из Миасса – у которых две здоровые ноги на двоих. Понятное дело, им тоже в общество хочется, к новым людям. А тут, тем более – чай наливают со сгущёнкой.

Ну и познакомимся поближе.

Иван оказался мужичком неопределённых лет, под шестьдесят, пожалуй. Сухонький, бородатый, шебутной – чем-то похожий на Кузьмича из «Особенностей национальной охоты», разве что постарше киношного прототипа и без шинели. К слову, выяснилось, что по отчеству он реально – Иван Кузьмич. Так что само собой, «Кузьмичом» мы его и стали звать. Он это воспринял как должное – не иначе, сам знает о сходстве с киногероем и даже где-то этим бравирует.

Александр же оказался похож на другого персонажа – «Сашу с Уралмаша» из старого фильма про войну.[44] Этакий уральский медведь, крупный, степенный и вроде бы неуклюжий… но только на первый взгляд. Встречал я таких мужиков – как и настоящий медведь, они могут казаться грузными и рыхлыми, но в нужную минуту могут быть и быстрыми, и… опасными. У этого Саши ещё и нос был чуток свернут набок – не иначе, боксом по молодости занимался. Ну а теперь ему за сорок, он немного расплылся – но сто пудов, в драке или в бою ещё может выдать… А по жизни Саша оказался не с «Уралмаша», а с Автозавода «Урал», что в Миассе. Ну в общем, не сильно далеко. Удивило только, что оказался он инженером… Я бы скорее подумал – работягой, токарем каким… но нет. Вдобавок, выяснилось, что прибывший с нами Виталий – с Александром пусть шапочно, но знаком. И звал он его уважительно, по отчеству – «Сан Саныч». Похоже, будем и мы звать его так же. А что? Нормальные мужики – Сан Саныч и Кузьмич. Такие вот наши новые знакомые.

Кстати. За разговором выяснилось, что вся компания из Миасса – и Олег, и две женщины (Лена и Лера) – все на том заводе работают. Про женщин я пока не выяснил – кем, а вот про Олега кое-что узнал. От прямого ответа он ушел, сказал обтекаемо, что работает «в службе главного конструктора». Ну тоже не слабо.

Вот про Юру пока ничего не выяснил – он с нами на кухне не сидел, прилёг где-то на втором ярусе отдохнуть.

И ещё Ольсен… Вот кто меня очень интересовал! К датскому подданному у меня много вопросов накопилось. Зачем он приехал в Россию? Давно ли? Как на Таганае оказался? А самое главное – куда он ходил сегодня, пока мы разводили костерок и отогревали мертвяка? Вышел он из барака вместе с нами, я помню. А вот потом свинтил куда-то, я и не заметил как, не до него было, когда мёртвый проснулся.

А потом он с криками «Коммерхер! Блядёде!» примчался – интересно, откуда?

Но тут сложность – языковой барьер. Честно сказать, я из немецкого кроме «Ja» и «Komm her» мало что помню. Разве что – «Hände hoch!» унд «Nicht Verstehen»… И как тут вести беседу? А у него, вдобавок, и не немецкий – датсткий, который всего лишь похож на «шпрехен зи дойч».

Есть, конечно, универсальный «разговорник» – спиртное. Сколько раз общался с разными иностранцами – и всегда с удивлением обнаруживал, что после нескольких рюмок – все друг друга понимают отлично!

Ну что же… Есть у меня заначка. Бутылка нашей саранской «Деревеньки» на можжевельнике. Последняя! Я как знал, берёг её. Вот и пригодится этим вечером, к ужину.

269. LorikK. Про водку, и музыку, и про лепешки.

А ужин, кажется, удался. Во всяком случае, все ели суп и нахваливали. Будто никто и не заметил отсутствия важного компонента – картошки. А если и заметили, то промолчали.

Ну а когда Влад выставил на стол бутылку водки… Тут уже всеобщее оживление, знакомая фраза шведа – «Vodka God drink», тосты «За здоровье!», всё как положено. Не до картошки, короче.

Первая бутылка очень быстро закончилась. Поэтому Сосед на минуту отлучился из за стола, а вернулся с красивой бутылью.

– Вот. Теперь честно – последняя. Это ещё из первого магазина. – он поставил в центр стола красивую бутыль, 0,7 литра. Кристально-прозрачная водка с оранжевой этикеткой… Что-то смутно знакомое.

– Опа! Неплохой выбор! – сказал мой знаток напитков. – «Finlandia Tangerine». Где откопал? Неужто с первых дней, из магазина «Белый ключ»? Как сохранил?

– Оттуда. А сохранил случайно – сначала не хотелось этих вкусовых извращений, а потом просто забыл…

– Тем приятней будет распить сейчас. На самом деле, довольно редкая в наших краях водка. И ещё удивительней, что тебе именно она попалась.

– На самом деле, взял я её по простой причине: нормальной, чистой водки там не было. А все эти настойки, что были – клюква, смородина – они ни туда, ни сюда: 37 с половиной градусов. Эта – единственная оказалась нормальная, 40° – потому и взял её.

– И не прогадал. Хорошая водка. Вроде как и мандариновка – но не совсем. Кстати, кому интересно, слово «Тенджерин» происходит от названия города Танжера, что в Марокко. Говорят, танжерские мандарины самые сладкие. Ну а водка «Финляндия» на этих фруктах – одна из самых вкусных. Пьётся как холодная, так и в тёплом виде.

– Сейчас проверим. У меня она как раз не из морозильника.

Разлили по стопкам. Но выпить не успели – вмешался датчанин. Залопотал что-то по-своему:

– You say «Tangerine Dream»? They Cool! Klaus Schulze, electronics, meditation! Berlin school!

– О чем это он? – спросил Сосед.

– Знаешь, мне кажется, что не о водке. – ответил Рыбак. – Скорее, об электронной музыке, о Берлинской школе. Услышал про танжерские мандарины, подумал про «Тэнджерин дрим» – группа такая была. А может даже и есть до сих пор. Я не уверен, потому что Эдгар Фрезе помер в 2015-м… Но Клаус Шульце вроде живой, хоть и старый… Последний альбом, который я у них слышал – был 2015 год.

– Ближе к телу! Что швед-то говорит?

– Ничего важного, только о музыке. Но важен сам факт: он не швед, а датчанин, и при этом прилично говорит по-английски. Так что наливай ещё по одной. По-английски то проще. Попробую его разговорить!

И они выпили, потом ещё, потом о чём-то болтали с Ольсеном – но я этого уже не понимала, поскольку английский – ну точно не мой конёк.

А я думала о земном, о женском – чем буду кормить этих мужчин завтра…

Да, у меня же радость! Тут выяснилось: оказывается, у местного егеря, Кузьмича, тоже есть небольшой запас продуктов. Понятно, что этот запас прилично подъели, пока сидели тут в осаде. Овощей не осталось совсем, круп – самая малость. Зато! У него есть немного растительного масла, а главное – мука! Значит, утром я смогу напечь лепёшек. Вот это – важно. А про «берлинскую школу», про Клауса Шульце и «Тенжерин дрим» – я от мужа слышала уже сто раз.

270. Шатун. Две ракеты в ночное небо.

Ужин, водка, разговоры о музыке – это всё, конечно, замечательно. Но на часах – десятый час вечера по-местному. И пора бы нам о расписании ночного дежурства подумать.

Вот Тимофей – уже готовится. Он свой «Моссберг» почистил и снова зарядил, с Олегом совещается по каким-то вопросам. Я так понял – по теме радиосвязи, насчёт сеанса с Гостиницей.

Влад и Денис – они, мне кажется, по жизни готовы, как немецкие пионеры: «Sein Bereit – Immer Bereit»… Ага, я тоже знаю пару слов по-немецки.

Рыбак – тот всё со шведом общается, под водочку. Сосед – Виталия и Саныча о чём-то расспрашивает.

А женщины – между собой шушукаются. Ну, на то они и женщины… Поумничаю, подобно Рыбаку: вспомню термин «Hive mind» – «мозг улья», он же «роевой интеллект», групповой разум. У них, у тёток, это развито. Ну и дай Бог. Пусть будет. Мы-то, мужики, каждый своим умом силён. А их сила – в улье.

Ладно. К делам насущным. Дальше что делаем? Кто-то спать. Но мне пока не хочется. Почищу-ка я тоже стволы (и СКС, и обрез). Глядишь, пригодятся опять.

Вот и Тимофей заметил мои приготовления. Не у одних тёток «мозг улья», можем и мы иногда.

– Иван, как освободишься, давай со мной? Я в десять на крышу полезу. Тема есть.

– Запросто. Спасть пока всё равно рано. На дежурство нам с тобой только в два ночи. А что предлагаешь?

– Сигналы подать надо, Иванычу. Может, и увидит нас Таганайский приют.

– Да не вопрос. Хоть на небо погляжу. Как думаешь, очистится?

– Должно бы. Здесь, в горах, суточные перепады. Днём облака, а к ночи их ветер уносит. Поэтому сам надеюсь на чистое небо. И сигнал подать, и связь лучше… Ну и на Млечный путь поглядеть. А ещё, говорят, тут по зиме полярное сияние видно порой.

– Ну, сейчас вроде ещё не зима.

– Да, конечно. Однако же, заметь: последний день сентября. Первое октября завтра! А здесь, наверху, зима наступает на две недели раньше, и заканчивается на месяц позже, чем внизу. Так что шансы есть!

– Ладно. Уговорил! Идём на крышу.

На удивление – стоило нам собраться, и Рыбак со «шведом», и Сосед, и Денис, и Влад – все загорелись желанием выйти на свежий воздух. Кому покурить, кому посмотреть… В итоге полезли толпой, по очереди, подсаживая друг друга на узких ступеньках.

На воздухе оказалось прохладно. Ветер, пусть и южный, дул сильно и ровно. Может на термометре и плюс, но по ощущениям – всё-таки минус. И небо, действительно очистилось. Звёзды показались – яркие, и куда больше, чем видно обычно внизу, в городе… Вот и Млечный путь! Ух, ну и красотища!

– Сдаётся мне, к утру подморозит. – сказал Сосед. – Это хорошо, можно будет спокойно за водой сходить.

– Да, вода у нас кончается. Утром ни кофе сварить, ни умыться. – добавил Влад.

– Ещё: как рассветёт, все трупы, что вокруг Метеостанции и по всему плато – собрать бы надо. И сделать «контроль». – вспомнил Денис.

– Это да. Теперь знаем, что они оживают. Поэтому оставлять, как вчера, нельзя. – сказал Сосед. – Только использовать для «контроля» будем карабины. Патроны для гладкого у нас на исходе… Или есть у кого ещё запас в двенадцатом калибре?

– Откуда? У меня чуть больше пачки осталось. – говорю я.

Выясняется, что патронов мало у всех. У Рыбака, Влада, Дениса и Тимофея – у каждого примерно по пачке или чуть больше. А нам ведь ещё в обратный путь! Ну ладно, допустим, там в основном всё зачищено. А если не всё? Придётся больше полагаться на нарезное.

– Есть ещё идея. – говорит Тимофей. – Если эта японская дудка работает как приманка – можно днём, как потеплеет, сесть на крыше с карабинами. Я буду играть на сякухати, мертвецы будут подниматься и идти к нам, а вы их будете стрелять – аккуратно и без спешки. Как вам?

– Оно, конечно, неплохо. – отвечает Сосед. – Но вообще я предполагаю, что завтра днём нас тут уже не будет. Ехать нам надо…

– Ладно. Я же просто предложил. Может ещё где-то пригодится такая «тактическая схема» – соглашается Рыжий и Пушистый. – А сейчас пора подать сигналы Иванычу. Как раз доходит десять, наше время. Я думаю – дам один зелёный сигнал, что всё нормально, затем один жёлтый – что мы здесь пока заночуем. Хотя последнее, я думаю, и так понятно.

– Давай. – Сосед аккуратно затушил сигарету. – Вот, и курево тоже кончается. Точно, надо скорее в город. А это как минимум два дня на обратный путь. Потому что на транспорте поместится только половина народа, остальные пойдут своими ногами…

Хлопает выстрел «сигала охотника». В тёмное небо с характерным жужжанием – «Взззз!» – уходит зелёная ракета. Летят эти ракетки не очень высоко, конечно… Но если учесть, что мы сами на горе – есть надежда, что в Таганайском приюте её увидят.

Хлопает второй выстрел – в небо поднимается жёлтый огонёк.

Ладно, пойду вниз. Надо поспать перед ночной сменой. А Тим пока остаётся – у него ещё дела радистские.

271. Сосед. Разговоры на крыше.

Я тоже остался наверху. Не так уж тут и холодно, если натянуть на голову вязаный подшлемник, а сверху ещё капюшон куртки. И снизу положить каремат.

На коврике, кстати, нашлось место и для Тимофея. Он присел, достал радейку – не ту, что выдал Лесник, а свой обычный «Бао» с длинной антенной.

– А чего это с Баофенгом а не с этой, МЧСной рацией? – спрашиваю его.

– Во-первых, от «Эрики» не было толку днём. Во-вторых, здесь на бывшей метеостанции такая же. Только антенная стационарная – вон она, на крыше. Сейчас Олег пытается связаться с Лесником. А я пока здесь послушаю, волна-то одна и та же.

Щёлкнул кнопкой включения, настроился на частоту, динамик включил на громкую связь – чтобы и мне было слышно. Я услышал:

– Лесник, Метео. Повторяю: Лесник, ответь Метео. Здесь Ильич. Приём.

И в ответ тишина. И снова по кругу.

– Метеостанция вызывает гостиницу «Белый ключ». Лесник, ответь Метео. Приём.

И опять тишина. Нет связи с Гостиницей, не отвечает Лесник, молчит Оби Ван Кеноби.

– Может, у них случилось что? – спрашиваю. Это плохой вариант, о нём даже думать не хочется.

– Кто знает? – философски отвечает Тим. – Может состояние атмосферы такое, нет прохождения – и всё. Заметь – нас Лесник почему сюда направил? Потому что у него самого связи не было с Метеостанцией. Так что, возможно, это нормальное состояние, что связи нет.

– Я слышал, Олег рассказывал, что он антенну починил. Значит, раньше связи не было из-за антенны. А теперь? Антенна работает вроде бы?

– Вроде работает. Мы же сейчас отлично Олега слышим. Но тогда остаётся готовиться к худшему. Что в городе хреново всё.

– Ну, может и не так уж «всё». Мало ли? Электричество в Гостинице вырубилось. Или просто дела какие возникли, что всем пришлось перебазироваться. Да тупо – рация сломалась у них.

– Только и остаётся на это надеяться. Приедем – первым делом в Гостиницу. И сразу понятно будет.

Нашу беседу прервал скрип открывающегося люка. Кто-то лез на крышу. Ага, узнаю этого камрада – очки, борода (отросла, кстати, за время рейда – подстригать-то некогда!), скатанная кверху, шапочкой, «балаклава» и короткий дробовик. Рыбак, собственной персоной.

– Привет.

– И тебе. Что, не спится?

– Да вот, выполз на воздух, покурить перед сном. И на звёзды поглядеть. На равнине такое не увидишь. – Рыбак протянул мне пачку. Те самые, «вкусные» сигареты для «судного дня». Сэкономил-таки несколько!

– Это точно. Звёзды здесь просто чумовые… – мы с Тимом подвинулись, освобождая краешек каремата. – Ну, садись рядышком. Полюбуемся вместе.

– Что интересного поймали по радио? – спросил Рыбак.

– Да вообще ничего. Полный абзац.

– Хреново. Ну ладно, разберёмся. – он затянулся сигаретой, выпустил ароматный дым… и вдруг повысил голос: – Смотри! – и указал рукой куда-то в сторону юга.

– Что там? – мы с Тимофеем обернулись. И правда, что-то было в небе. Непонятное. Но что?

– Вот и мне интересно. Я видел такие штуки. У нас. Но здесь… никак не ожидал.

Мы с Тимом всмотрелись в ночь до рези в глазах. Через минуту до нас стало доходить.

272. Рыбак. Звезда Полынь.

Действительно, я такие штуки видел, и не раз. У нас же, выше Астрахани (на самом деле – даже к Волгограду ближе) есть космодром «Капустин Яр». Он старше Байконура, просто менее известен – поскольку чисто военный. На КапЯре (у нас его так сокращённо называют) производили первые пуски советских баллистических ракет. А уже в новое, пост-советское время – здесь испытывали зенитный комплекс С-400 «Триумф», тактический «Искандер», стратегический «Тополь-М» и прочая и прочая… Короче, мы у себя дома эти пуски видим регулярно. Даже привыкли в какой-то степени. Насколько можно вообще привыкнуть к такому зрелищу.

А зрелище было величественное.

Сначала, у южного края горизонта, разгорелась яркая белая звезда. Она двигалась по небу – довольно быстро, не как нормальные приличные звёзды – и росла. Потом за «звездой» вытянулся такой же яркий «хвост». «Звезда» стала расти – это уже была не точка, а, скорее, стрела. Или нет, не стрела – на воланчик для бадминтона больше похоже. «Воланчик» рос в размерах, его хвост переливался перламутром.

Затем что-то произошло на переднем фронте «воланчика» – безмолвная вспышка, расширяющееся кольцо такого же белого свечения… «Головка воланчика» заострилась и оторвалась от старого «хвоста», рождая из себя новый, меньший по размеру.

– Вторая ступень. – прокомментировал я.

Цвет хвоста начал меняться – от белого к млечно-голубому… и вдруг «воланчик» вспыхнул искрами – и закрутился против часовой стрелки, превращаясь в фантастическую спираль.

– Взорвался что ли? – спросил Сосед.

– Нет, это нормально. Всегда так бывает. Вторая ступень отработала. – пояснил я. – Смотри – вон, маленькая точка осталась и дальше летит. Это голова. Уже в стратосфере, наверное.

И правда. Маленькая, теперь почти незаметная точка, продолжала полёт. За время, что мы наблюдали за ней – примерно две минуты – она прошла уже половину небосклона. А там, на южной стороне, откуда она взлетела, остался только след. Он бледнел, расплываясь по небу всё шире. Но этот след будет виден ещё около часа.

– Похоже, с Домбаровского пуск. Это как раз в той стороне, примерно 500 километров к югу. – мне пришлось пояснить: – Полигон РВСН «Ясный», 13-я ракетная Оренбургская Краснознамённая дивизия. Насколько я знаю – там стоят Р-36М2, они же известные как «Воевода». По натовской классификации – SS-18 «Satan». Межконтинентальная, многоцелевая, четвёртого поколения, тяжёлого класса, шахтного базирования. Короче: это самая тяжелая и самая мощная штука, какая у нас есть. А не у нас – таких просто нет. Кроме шуток. Благодаря тому, что такие есть только у нас, в 90-е развалили Союз – но не добили Россию. Потому что даже в самые хреновые годы у нас минимум сотня таких «птичек» стояла на боевом дежурстве. И каждая из них может нести моноблочную «голову» на 12 или 25 мегатонн. Либо разделяющиеся блоки с индивидуальным наведением – 10 боевых блоков по мегатонне каждый. На самом деле, там есть ещё куча вариантов: например, аж 38 боевых блоков по 250 Килотонн… но уже не управляемых.

– Это как – неуправляемых? – спросил Тимофей.

– А так. По принципу «на кого Бог пошлёт». Кроме шуток, есть и такой вариант. Я сам, кстати, не так давно узнал. Всё сыну спасибо – он же в РВСН служил, ну я и увлёкся темой… Ну и до кучи, что ещё помню: помимо боевых блоков, каждая «Воевода», она же «Сатана», несёт такую штуку – КПС ПРО, «Комплекс преодоления средств противоракетной обороны». Так, по мелочи: 40 тяжёлых ложных целей, 100 лёгких ложных целей, 10 генераторов активных радиопомех и для полного счастья – 100 тысяч дипольных отражателей. Всё это делает «птичку» практически неуязвимой для любой ПРО. Сбить её реально только на старте. А когда она взлетела – всё, туши свет…

– Да уж… – протянул Сосед задумчиво. – Вот не думал, что когда-нибудь увижу такое живьём.

– И я примерно про то же подумал. – сказал Тимофей.

– А мне вот сейчас другое интересно. Этого самого «живьём» – сколько у нас осталось, а? Не прикидывали? Вы понимаете, вообще, такой простой факт: мы сейчас видели такое, что обычно видят всего один раз в жизни. Ну или вообще – видят последним.

Помолчали. Правильно – что тут скажешь? И куда бежать? Может, наоборот, хорошо, что мы тут в горах, в лесах… А с другой стороны – вот же, совсем рядом, цели для «ответно-встречного удара». Озёрск, Снежинск, Ямантау… Им прилетит – и на нашу долю хватит.

– Вот что. Чему быть – того не миновать. – нарушил паузу Виктор. – Не хочу метаться, как мышь под веником. Так что предлагаю посидеть здесь ещё, покурить… Может ещё что увидим…

– Ага, ответку, например! – отозвался Рыжий и Пушистый.

– Брось. Не будет ответки. Одна всего ракета пошла. И не факт, что это «Сатана». Может, ошибся Рыбак, а? Будь война – была бы не одна, а по всему небу уже такие. Включи лучше радио на приём, вдруг что-то прояснится…

273. Интерлюдия. Испепелитель. Ночной полёт.

Он долго спал в своём логове, внутри матки. Море в этот сезон было довольно спокойное, поэтому ни качка, ни волнение, ни шторм не могли побеспокоить Испепелителя.

Всё изменилось в один миг. Электрический импульс. Замыкание командных реле. Пробуждение, мощный толчок вверх…

Вытолкнутый исполинской силой, в клубах дыма и сполохах огня, Испепелитель навсегда покинул уютное чрево и взмыл в вечерние сумерки. Здесь, над северным Каспием, ещё не совсем стемнело.

Огненный хвост, на котором Испепелитель поднялся из транспортно-пускового контейнера, изогнулся к юго-западу. Стартовый ускоритель сброшен, двухконтурный ТРДД вышел на маршевый режим. Заработала комбинированная система наведения – мозг Испепелителя полностью проснулся, теперь он знал, куда ему лететь.

Он раскинул свои крылья (совсем небольшие по сравнению с шестиметровым телом), и снизился почти к самым волнам. Испепелитель уже знал – впереди ещё будут горы, ему придётся подняться, преодолеть их, и снова спуститься в долину, где ждёт его цель. Туда он должен доставить свой важный груз – осколочно-фугасную БЧ весом почти полтонны.

Следом за первым Испеплителем из своих стартовых модулей вышли, один за другим, семеро его братьев.

Внизу осталось тёплое и спокойное Каспийское море, и МРК проекта 21631 «Град Свияжск» – носитель крылатых ракет 3М-14 «Калибр», код НАТО – «Sizzler», «Испепелитель».

Каждая ракета «знала» свою цель.

Цели первой четвёрки находились в пригороде Тбилиси, Вазиани. Там уютно устроились по соседству база ВВС США и Биологическая лаборатория «Лугар-центр», также находящаяся в ведении Пентагона.

Путь второй четвёрке лежал южнее – в Азербайджан, столичный город Баку, где также была построена на американские деньги биологическая лаборатория. Одна из тех, откуда вышла зараза, превратившая в зомби минимум три миллиарда людей на планете.

Но эти две лаборатории, по которым «Град Свияжск» нанёс удар «Калибрами» – были далеко не единственными.

По четырём подобным биолабораториям, размещённым на Украине – в Тернополе, Виннице, Херсоне и Одессе – дали залп подводные лодки и надводные корабли Черноморского флота.

Одновременно со залпами ракет в эфир неслись позывные «Маяка» и экстренное сообщение Совета обороны России.

274. Интерлюдия. Экстренное сообщение.

Трое мужчин в камуфляже сидели на холодном ветру, на крыше Метеостанции «Таганай-Гора», возле хребта Волчий гребень.

Двое курили свои вкусные «сигареты судного дня». Третий держал в руках рацию, настроенную на приём FM. Из маленького динамика чётко слышался уверенный голос:

Всем, всем, всем! Передаём экстренное сообщение Совета обороны России.

Сегодня, в ночь на первое октября 2018 года, Вооруженные силы России нанесли ряд ударов высокоточным оружием. Целью этих ударов являются биологические лаборатории, где готовилось и было исполнено неслыханное преступление против человечности.

Эти лаборатории располагались на территории государств Азербайджан, Армения, Грузия, Казахстан, Таджикистан и Украина. А также на территории Соединённых Штатов Америки – откуда и велось руководство необъявленной войной с применением биологического оружия массового поражения, развязанной прежней администрацией США.

Мы располагаем неопровержимыми доказательствами рукотворного характера заболевания, поразившего всю планету Земля. Мы также имеем достоверные оперативные данные об источниках и путях распространения этой искусственной пандемии, и готовы предоставить их мировому сообществу. Эти данные и доказательства уже переданы нами в новую штаб-квартиру ООН и в новую администрацию Южной Американской Конфедерации, дислоцированные Техасе.

Также мы уведомили руководство Южной Американской Конфедерации о том, что удары тактическим ядерным оружием, которые Американская нация нанесла по собственным заражённым городам – не возымели должного эффекта. Наши оперативные данные свидетельствуют о продолжающемся распространении инфекции из городов Чикаго, Нью-Йорк, Вашингтон, а также из армейских биологических лабораторий в Атланте и Форт-Детрике, штат Мэриленд.

В связи с изложенным, в эту ночь нами отдан приказ об одном, единичном, запуске межконтинентальной баллистической ракеты с разделяющейся головной частью. Все боеголовки нацелены на указанные города, расположенные на Восточном побережье, уже подвергшиеся ранее ядерным ударам со своей, американской стороны.

Мы особо подчеркиваем, что данный ракетно-ядерный удар является с нашей стороны не актом мести, но актом милосердия по отношению к остальному, выжившему населению Южной Американской Конфедерации. Американские власти об этом ударе проинформированы заранее, и не будут воспринимать его как акт агрессии или даже как акт возмездия с нашей стороны. Формально – это санитарная операция.

Мы также хотим напомнить, что согласно Женевскому Протоколу о запрещении применения на войне удушающих, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств от 1925 года и согласно Международной Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия от 1972 года, действия прошлой администрации США по распространению в мире искусственно созданной смертельно опасной болезни – попадают под классификацию международного военного преступления. Однако мы не стремимся быть судьями и палачами. Мы не будем наносить «удары возмездия». Но мы, народ и армия России, оставляем за собой право проведения санитарных операций в любим регионе земного шара, откуда будет исходить угроза рукотворной пандемии.

Любыми средствами, имеющимися в нашем распоряжении. В любой день. В любой час.

Вы прослушали экстренное сообщение Совета обороны России.

Это сообщение будет передаваться всеми радиостанциями в течение следующих суток, в начале каждого часа.

Конец сообщения.

Конец второй части. Продолжение следует.

От автора.

Я не предполагаю «монетизацию» этой истории. Пишу ради собственного удовольствия и Вашего интереса. Посему все части книжки (и продолжения) будут выкладываться исключительно в свободный и бесплатный доступ.

Однако, у меня, как автора, есть цель – издать свою книгу в бумажном варианте. Лишних денег на это у меня, естественно, нет – вся зарплата «выживальщика» уходит на тушёнку, крупу и патроны (а мне ведь в двух калибрах закупаться надо – в двенадцатом для себя, в двадцатом для Лорика!)

Поэтому я позволю себе опубликовать номер своего кошелька «Яндекс-денег»:

410015248568376

Средства, которые (и если) упадут на этот счёт – пойдут на издание бумажной версии и на продолжение серии.

Читателям – спасибо за внимание.

Соавторам с форума «Медвежий Угол» – благодарность за поддержку.

Напомню адрес этого уютного уголка Сети:

http://medvezhijugol.ru/

Если бы не «Медвежий» и его команда – это книжка не смогла бы появиться.

С таганайским приветом – Рыбак.

1

Архадыр или, правильнее, ARHADYR – популярный автор канала о ножах на Ютьюбе.

2

Лицензия на нарезное оружие имеет серию "ЛНа" и печатается на бланке розового цвета.

3

Аппарат Субботина-Пертеса для асприационного дренирования. По-простому - для отсасывания жидкости и газа из полостей тела и различных ран.

4

Шатун прав насчет эффективной, но немножко ошибся с максимальной. Если верить «Наставлению»: «Наиболее действительный огонь из карабина — на расстояния до 400 м. Прицельная дальность стрельбы 1000 м».

5

Уроки «Начальной военной подготовки» проводились во всех школах во времена СССР. В Пост-Советской России – увы, детей не обучают обращению с оружием.

6

Влияние малых доз алкоголя на стрельбу неплохо изучено. Действительно, именно малые дозы спиртного (50 – 100 гр.) значительно улучшают результаты, это факт. Алкоголь (в адекватных дозах) уменьшает тремор и применяется для повышения точности стрельбы: стендовой, пулевой, из пистолета, из лука и других видов оружия. Поэтому алкоголь является обязательным компонентом допингового контроля. В стрельбе из лука – полностью запрещён.

7

Стихотворение Н.С.Гумилёва «Жираф» написано в 1907 году, в Париже.

8

Знающие люди с Ганзы утверждают, что «Эрика» не является российской разработкой, тем более «специально для структур». Это китайская Hytera с нашей наклейкой. Учитывая состояние нашей промышленности – вполне вероятно.

9

«Час быка» – социально-философский научно-фантастический роман Ивана Антоновича Ефремова. Пересказывать не будем? Ну, а если по времени суток: «Китайский эпос гласит: Земля рождена в Час Быка (иначе — демона, в два часа ночи)».

10

Клендату, планета разумных жуков-арахнидов, из романа Роберта Хайнлайна «Звёздный десант" (1959). Есть также одноименный фильм Пола Верховена (1972) – читать и смотреть обязательно!

11

«Серые муравьи», н-ф повесть Кирилла Домбровского (1965 год), про разумных муравьёв (мутировали в результате ядерных испытаний). Муравьи поумнели и стали бодро мочить людей. Читал в детстве, до сих пор помню!

12

«Мутант-59», н-ф роман каких-то двух английских фриков родом из 70-х. Сюжет: учёные вывели штамм бактерий, поедающих пластик. Те мутировали и начали жрать вообще всё – руки-ноги-людей! Тоже сильно повлияло на неокрепший детский ум.

13

Классика научной фантастики, повесть под названием «Who Goes There?» Варианты русского перевода: «Кто там?», «Кто ты?», «Нечто». Автор Джон Вуд Кэмпбелл (1938). Жуткая страшилка. Было аж три экранизации (1951, 1982, 2011) – лично мне нравится вторая, с Куртом Расселом. И да – собачку жалко!

14

А это, кажется, намёк на фильм и книгу под названием «Тепло наших тел» (англ. Warm Bodies). Фильм режиссёра Джонатана Ливайна, по роману Айзека Мариона. США, 2013. История про зомби «глазами зомби». Честно – херня. Но знаковая. (Примечание Рыбака).

15

Фентропил, 4-фенилпирацетам – относится к группе ноотропных препаратов. Разработан ещё в СССР как психостимулятор для повышения психической и физической работоспособности космонавтов. Ныне признан «устаревшим препаратом с недоказанной эффективностью». Однако, что интересно, до сих пор включён Всемирным антидопинговым агентством в список запрещённых средств. Значит, работает таблетка!

16

Феназепам – созданный в СССР бензодиазепиновый транквилизатор. Назначают при неврозах, психозах и подобных им состояниях, сопровождающихся тревогой, страхом, раздражительностью, эмоциональной лабильностью.

17

күчтәнәч по-татарски значит «угощение». Лорик хоть и не татарка, но выросла в тех краях, поэтому бераз татарча сөйләшергә.

18

Напиток называется «Socca-Cola», от слова Soccer – футбол по-английски. В нашей реальности такой напиток к чемпионату выпущен не был. Это позволяет предположить, что наша реальность с реальностью этой истории разошлась не позднее лета 2018 года. (примечание редактора)

19

Кажется, это цитата из американского фильма «Thursday» – у нас его название обычно переводят как «Кровавый четверг». Но цитата весьма неточная… впрочем, как и название фильма в переводе Гоблина. (примечание редактора)

20

«Поздороваться и познакомиться». Это по-белорусски, если что.

21

Белтейн – кельтский праздник начала лета, традиционно отмечается 1 мая. Самайн – кельтский праздник окончания уборки урожая, отмечается в ночь с 31 октября на 1 ноября. И да, там тоже прыгают через костры.

22

1976 год, издательство «Детская литература». Это первое в СССР издание «Хоббита» с иллюстрациями Михаила Беломлинского.

23

«Ставленной» медовухой называется напиток, приготовленный на основе меда путем брожения. От «вареной» медовухи отличается тем, что его не кипятят, а настаивают длительное время – от нескольких месяцев до нескольких лет. Старинное русское название такого продукта – «питной мед».

24

Ещё один признак того, что реальность этой истории где-то разошлась с нашей. Можно даже ещё уточнить время «разрыва». Так называемый «закон о валежнике», который декриминализовал сбор «ветровальных и буреломных», был принят в третьем чтении и подписан в апреле 2018 года – в нашей реальности. А в той – видимо нет. Может, у них и пенсионный возраст не повысили, и НДС не подняли? Кто знает… (примечание редактора)

25

Стихотворение Николая Гумилёва «В небесах», написано в 1910 году.

26

Тропосферное прохождение, как и высотная инверсия – явления прохождения радиоволн. Позволяет иногда услышать дальние станции при определённых метеоусловиях. (примечание Тимофея)

27

Downsizing – подлый маркетинговый приём, маскирующий рост цены товара уменьшением его количества в упаковке. Вы наверняка с ним сталкивались в любом супермаркете – пачки масла по 180 граммов, молока по 800, те самые «девять яиц» вместо десяти. И так далее. (примечание редактора)

28

Фантомно-болевой синдром. Ампутированной конечности уже нет, а она болит. И да, «Лирика» помогает пациентам с ФБС. А также чем-то нравится наркоманам, но тут я не спец.

29

Песня «Про дурачка» («Ходит дурачок») Егора Летова была написана, что интересно, после поездки на Урал, где в 1990-м году Е.Летов «изучал мистические явления». Вернулся из поездки еле живой, в бреду, к врачам обращаться не стал. Существует версия, что «мистический опыт» был получен Е.Летовым в заброшенной мертвой деревне, которую он посещал во время путешествия.

30

Четверго́вая соль (чёрная соль) — соль, приготовленная особым способом в Великий четверг Страстной седмицы. Википедия сообщает: Четверговую соль готовили один раз в году — в ночь со среды на четверг Страстной недели или утром в Чистый четверг. Этот обычай обрядового использования соли имеет древние корни, когда за солью признавали возможность давать здоровье и защищать человека. Об обычае упоминалось в Сборнике постановлений церковного собора XVI века «Стоглав». Обычай приготовления чёрной соли был распространён в Нижегородской, Ярославской, Московской и Владимирской губерниях, откуда традиция распространилась и на Сибирь.

Что интересно – Рыбак про эту соль не слышал, прожив 50 лет на юге России. А вот Соседу эта тема знакома.

31

Толковый словарь Даля сообщает: «ПОЧЕЧУЙ — муж. геморрой; общая, при нашем роде жизни (более мужская) болезнь, от застоя крови в проходной кишке.» Посочувствуем егерю.

32

Рыбак намекает на «Обитаемый остров» братьев Стругацких. На кого намекали Стругацкие – это уже другой вопрос.

33

Physarum polycephalum, он же Физарум многоголовый, легко гуглится и есть в Википедии. Реально, интересная животинка. И даже не гриб, а слизевик из группы миксомицетов. Грибоподобный организм без намёка на мозги. Однако умеет двигаться и даже находить пищу в лабиринте.

34

По поводу «соли, потерявшей силу» – сам не сразу понял, откуда эта фраза возникла в памяти. Только потом уже дошло – ба, да это же из Нагорной проповеди! Вот, говорю всем, что атеист... А из Писания цитаты сами собой в голову приходят. (примечание Рыбака)

35

Насчёт «лупары» тоже надо пояснить, а то не все знают. Это обрез, который использовали пастухи на Сицилии для защиты стада от волков, позднее – распространённое оружие сицилийской «Коза Ностра». Итал. lupo – «волк». Выходит, «лупара» можно перевести как «волчье ружьё».

36

Песня из альбома «Время N» БГ и группы "АКВАРИУМ", который в нашей реальности вышел в феврале 2018 года. В реальности книги – видимо, тоже не так давно. (Примечание редактора)

37

Сосед декламировал стихотворение Шарля Бодлера "Падаль" (Charles Baudelaire «Une charogne») из его знаменитого цикла стихов "Цветы зла" ("Les Fleurs du mal")... Может, и правда, в драмкружке занимался? Но я не встречал драмкружков, где ставят такое на французском. (примечание Рыбака)

Вот нормальный перевод: Ты помнишь, жизнь моя, как позднею весною, Когда так ласкова заря Нам падаль жалкая предстала в луже гноя На жёстком ложе пустыря? Наглей распутницы, желаньем распалённой, Раскинув ноги напоказ, И тупо выставив распаренное лоно, Она врасплох застигла нас. А солнце жгло её, частицу за частицей Варило, сцеживая муть, Чтобы единое расторгнуть и сторицей Природе-матери вернуть. И к небесам уже проклюнулись из тела Скелета белые цветы. Дыша их запахом, ты еле одолела Внезапный приступ дурноты. Рой мух на падали шуршал, как покрывало, Сочились черви из неё, И в чёрной жиже их, казалось, оживало Разворошённое гнильё. Всё это плавилось, текло и шелестело, Подобье вздоха затаив, И словно множилось расплёснутое тело, Как настигающий прилив. И в этом хаосе то странный гул хорала Стихал, как ветер и волна, То следом, чудилось, там веялка играла Ритмичным шорохом зерна. А формы таяли, как сон, как отголосок, Как выцветает полотно, Где блёкнет замысел - и завершить набросок Одной лишь памяти дано. Собака тощая, косясь на наши спины, Трусливо щерилась вдали И караулила, чтоб долю мертвечины Успеть похитить у земли. И ты, любовь моя, таким же трупным ядом Насытишь землю эту всласть, И ты, звезда моя, разъятая распадом, И ты, судьба моя и страсть! И ты, красавица, и ты покинешь вскоре Цветеньем высветленный дол И в мире тления неутолимой своре Пойдёшь на пиршественный стол! Когда голодный червь вопьётся поцелуем, Скажи нахлебнику могил, Что я от гибели, которой не минуем, Твоё дыханье сохранил. (Примечание Соседа, перевод А. Гелескул)

38

Курсы ОПДП – «Оказания первой доврачебной помощи». По Трудовому кодексу положено их проходить определенным категориям персонала.

39

Сякухати или Сякухачи – японская бамбуковая флейта. Это тоже песня из альбома БГ «Время N». Альбом – просто бомба. Очень рекомендую. (Примечание Рыбака)

40

Мертвецы идут сюда. Синие мертвецы. Они идут. (датск.)

41

Дайте мне ружьё или винтовку. Синие мертвецы идут сюда. (датск.)

42

Снова БГ, альбом «Время N» 2018 года. Песня «На ржавом ветру». С отсылкой к роману АБС «ЗМЛДКС».

Что интересно: БГ цитирует Стругацких, а они в свою очередь цитируют японскую поэтессу Ёсано Акико (1878—1942), танка «Трусость» в переводе Веры Марковой. (примечание редактора)

43

«Когда я думал, что достиг дна, снизу постучали» – польский сатирик Станислав Ежи Лец, «Непричёсанные мысли». Надо сказать, что по-польски эта фраза звучит, действительно, забавно: «Kiedy znalazłem się na dnie, usłyszałem pukanie od spodu».

44

Фильм «Два бойца» снят в 1943 году, в эвакуации. В ролях Марк Бернес и Борис Андреев – он-то и сыграл «Сашу с Уралмаша». Фильм также знаменит песнями «Тёмная ночь» и «Шаланды, полные кефали», которые исполнил Бернес.

Content

Рыбак и Артель Волчий гребень. Часть вторая

Рыбак и Артель, 2018

«Волчий гребень»

Часть первая

Главы 1 – 150

151. Рыбак. Бабье лето. Сборы в поход.

152. Владимир. Цели, задачи и средства.

153. LorikK. Две дамочки в красной машинке.

154. Денис Раст. Квадрики и хотелки.

155. Мария. Нападение на тропе. Тесак и Москит.

156. Шатун. Вынужденная остановка. Опасный пациент.

157. Рыжий и Пушистый. Звёзды и розы. Аминазин и скополамин.

158. Владимир. Зоновский «Боуи», ручка наборная.

159. LorikK. Девичьи радости и горести.

160. Шатун. Наставление по стрелковому делу.

161. Сосед. Чистка карабина «в периоды затишья боя».

162. Денис Раст. Шмон: паспорта и тушенка.

163. Ирина. Группа прикрытия. Смертельный букет.

164. Рыбак. Кто дёргает за ниточки?

165. LorikK. Минус девятнадцать. Осталось много.

166. Владимир. Уточнение: минус двадцать шесть.

167. Рыбак. Приют «Белый ключ».

168. Мария. Шестеро в мансарде.

169. Сосед. А зомби здесь жирные.

170. Денис Раст. Рыцарь на белом квадрике.

171. Рыжий и Пушистый. Регидрон и витамины.

172. Владимир. Антистресс и арифметика.

173. Шатун. Цинизм и практичность.

174. Ирина. Моя осторожность. Слова Президента.

174. Мария. Югославский супчик. Ретроспектива.

176. Рыбак. Заразная паранойя. Жираф.

177. Рыжий и Пушистый. Сеанс связи. Итоги дня.

178. LoriK. Ночные тени, глаза и странные звуки.

179. Денис Раст. О кошках и о дороге домой.

180. Шатун. Думы мизантропа в Час быка.

181. Сосед. Что будет завтра.

28.09. Седьмой день.

182. Рыжий и Пушистый. Буду краток: Утро. В горы.

183. Денис Раст. К южной вершине Двуглавой.

184. LorikK. Сеанс связи. Ильич с Метеостанции.

185. Мария. Утро седьмого дня.

186. Сосед. Охота на рябчика.

187. Ирина. Все наши собираются.

188. LorikK. Встреча. Гостинцы Лесника.

189. Шатун. Две хорошие вещи.

190. Мария. «Спонтанное обращение».

191. Денис Раст. Прощание с Лесником и с приютом.

192. LorikK. Новый член команды.

193. Рыбак. Гремучий ключ. Люди в белом.

194. Сосед. Во славу наших Богов.

195. Владимир. Славяне, гномы и хоббиты.

196. Ирина. С оружием не входить.

197. Шатун. Иван-чай. Беседа с «волхвом».

198. Рыжий и Пушистый. Однажды отец Онуфрий...

199. LorikK. Вопросы горячего питания.

200. Мария. Питной мёд и длинные топоры.

201. Рыбак. Вопросы «Что дальше?» Всё будет хорошо.

202. Ирина. Дела житейские. Ночлег без выбора.

203. Денис Раст. Родники и радейки.

204. Рыжий и Пушистый. Вечерний сеанс. Новости с Метео.

205. LorikK. Медведица-ночь и другие звери.

206. Владимир. Волчий вой. Ночная охота.

207. Шатун. Ночная охота, окончание.

208. Денис Раст. Глобальное Будущее и планы на завтра. Голокость.

209. Рыжий и Пушистый. Радио. «Последний час Европы».

210. Сосед. От глобальных тревог – к локальным планам.

29.09. Восьмой день.

211. Мария. Утренние хлопоты и сборы в дорогу.

212. LorikK. Вперёд и вверх. Годзилла.

213. Шатун. Сходил за водичкой. Птичий инстинкт.

214. Сосед. Ни пуха, ни пера. К шапочному разбору.

215. Денис Раст. На горке. Бараньи лбы.

216. Рыжий и Пушистый. Последние известия. Прохождение.

217. Ирина. По одиночке мы не ходим.

218. Денис Раст. Телепатия и пиромания.

219. LorikK. Прощание славянки. Дары и отдарки.

220. Шатун. Игрушки для среднего школьного возраста.

221. Рыжий и Пушистый. Ратибор для Радомира.

222. Мария. Немного Лирики.

223. Владимир. Вшивые горки, Заячьи полянки.

224. Денис Раст. Не бывает атеистов в окопах под огнем.

225. Шатун. Долина, чудная долина.

226. Ирина. Семь стрелков и девять ружей.

227. Сосед. Дюжина «зайцев» и две ракеты.

228. Рыжий и Пушистый. О несовершенстве тактических планов.

229. Рыбак. Четвергова соль и почечуй.

230. Денис Раст. Хвастаемся трофеями. Сабля и копьё.

231. LorikK. Знакомство с местными. Жарёха.

232. Ирина. Готовим ужин. Запах соли.

233. Шатун. Грибы под водочку.

234. Мария. Профессиональный взгляд.

235. Рыжий и Пушистый. Шесть мужчин в беседке.

236. Сосед. Прогулка. Заговор на соль.

237. Владимир. Занзибарские девушки и Маркиз Карабас.

238. Шатун. Ну вас нафиг с этой политикой.

239. LorikK. Как я разбудила весь лагерь.

240. Мария. Амёбы, грибы и зомби.

241. Ирина. Четыре выстрела на пятерых.

242. Денис Раст. Верёвки и петли.

243. Рыжий и Пушистый. Вопросы в два часа ночи.

244. Сосед. Падальщики и караульщики.

245. Рыбак. Пули и картечь.

30.09. Девятый день от начала.

246. Владимир. Утро, диспозиция.

247. LorikK. Рецепт походных лепёшек.

248. Шатун. Прощание с Иванычем. В дорогу!

249. Денис Раст. Дорога до Стрелки.

250. Рыжий и Пушистый. С приветом от Гребня.

251. Сосед. Яркие краски тундры.

252. Рыбак. Урок французского. Цветы зла.

253. Шатун. Метаболизм. Весна покажет.

254. Мария. Доехали. Шестнадцать плюс шесть.

255. Владимир. Как будет Vodka по-фарерски.

256. Денис Раст. Кепка Ленина и Волчий гребень.

257. Ирина. Улица Ленина, дом 1.

258. Рыжий и Пушистый. Связь на Гребне.

259. LorikK. Каша по-солдатски.

260. Сосед. Арифметика и история.

261. Мария. О пользе курсов ОПДП.

262. Шатун. Внутри МТ-ЛБ. Моя находка.

263. Ирина. Один сяку и восемь сун.

264. Рыбак. Сыграй нам, Сёгун!

265. LorikK. Кулинария, биология и языкознание.

266. Денис Раст. Танцы с мёртвыми на ржавом ветру.

267. Рыжий и Пушистый. Стук снизу. Планы на вечер.

268. Владимир. Сан Саныч, Кузьмич и Ольсен.

269. LorikK. Про водку, и музыку, и про лепешки.

270. Шатун. Две ракеты в ночное небо.

271. Сосед. Разговоры на крыше.

272. Рыбак. Звезда Полынь.

273. Интерлюдия. Испепелитель. Ночной полёт.

274. Интерлюдия. Экстренное сообщение.

Конец второй части. Продолжение следует.

1