Айдем М. К.

Поцелуй Осени

М. К. Айдем

Поцелуй Осени

Серия: Поцелуи (книга 2)

Автор: М. К. Айдем

Название на русском: Поцелуй Осени

Серия: Поцелуи_2

Перевод: DisCordia

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Пальцы Осени сжались на перилах транспортника (прим. имеется в виду транспортный самолет), когда он поднялся над последним зазубренным пиком. Впереди показался дом родителей Кирэлла. Кирэллу удалось организовать транспорт, и тот ждал их, когда «Инферно» приземлился на Монду, хотя первые лучи солнца планеты только-только начали пробиваться из-за горизонта. Он торопливо проводил закутанную в плащ Осень по посадочной платформе, его теперь серебряные глаза постоянно искали угрозу. Осень не понимала беспокойства Кирэлла, но это была его планета… его мир, и она будет подчиняться ему… пока.

Осень знала, что если бы не она, он принял бы облик дракона и поднялся бы в небо, чтобы расправить крылья и полететь домой, как обычно. Да, она могла принять форму дракона тоже, вот только никогда раньше не летала, а Кирэлл отказался позволить ей сделать это в первый раз вот так. Так что они путешествовали в этом транспортнике с большой смотровой площадкой, позволяющей Осени увидеть ее новый мир. Он был прекрасен.

Город, окружавший порт их прибытия, только начинал просыпаться. В окнах домов появлялся свет, было видно, как в них двигались темные фигуры. Здания не были прямоугольными, как на Земле. Осени они показались более… естественными. Они напомнили ей о термитниках, которые, как она когда-то читала, имелись в Африке, Австралии и Южной Америке. Широкие внизу и узкие кверху. Кирэлл сказал ей, что высота была такой не случайно, а чтобы не мешать тем, кто хотел полетать, взлететь в небо, когда они принимали свою драконью форму.

За пределами города ровная местность превратилась в пологие холмы, которые постепенно становились все больше и круче, и вот уже они пролетели над скалистыми вершинами, которые спускались в горные долины. Оглядывая долины, Осень увидела вспаханные поля, на которых росли какие-то растения, и деревни с жителями, которые показались ей людьми. Кирэлл сказал ей, что это были Другие. Чем выше поднимались они в горы, тем меньше становилось деревень, пока не осталось ничего, кроме острых голых скал.

Солнце стояло высоко в небе, и перед ними лежали владения родителей Кирэлла. Его дом был самый настоящий замок, высеченный на самой высокой вершине хребта, с настоящими башенками и балконами. Тонкий осколок скалы выступал над тем, что показалось Осени поистине бездонной пропастью. Ее желудок сжался, когда она поняла, что транспортник направляется прямо к этой скале. Они были все ближе, и она поняла, что это не тонкий осколок, а огромный выступ на горе. Это напомнило ей о мостах, которые спускали через рвы в средневековых замках.

— Тебе не о чем волноваться, — пробормотал Кирэлл, уткнувшись носом в ее ухо. Он потянул ее к себе, заключая в объятья.

— Сказал тот, кто возвращается ко всем и ко всему, что знает, — взгляд Осени был прикован к группе людей, собравшихся на самом широком конце платформы и наблюдавших за их посадкой.

— Моя семья полюбит тебя.

— Откуда ты можешь знать?

— Я знаю. Но даже если и нет, это не имеет значения. Мы останемся здесь только до тех пор, пока ты не наберешься сил, а потом отправимся домой.

— На Крубу, — прошептала она.

— Да.

— Это далеко отсюда? — спросила она, поднимая к нему лицо.

— Добрых полдня тяжелого полета, — сказал Кирэлл, хотя она уже знала это из разговоров, которые они вели на «Инферно». — Мы могли бы воспользоваться транспортником…

— Но ты не уверен, что магия Разета узнает меня, если я не буду в своей драконьей форме.

— Да. Прошло так много времени с тех пор, как кто-либо мог проникнуть под защиту Разета, — он повернул ее лицом к себе и прижался губами к морщинке меж ее бровей. — Не волнуйся так. У нас есть время, чтобы ты набралась сил и научилась летать.

— Ты уверен, что я смогу это сделать?

— Конечно. И ты будешь прекрасна в полете. Моему дракону не терпится полетать с тобой.

— Думаю, есть много вещей, которые твоему дракону не терпится сделать со мной, — сказала она, дразня его взглядом.

Реакция Кирэлла была предсказуемой и мгновенной. Он поднял ее и запечатлел на ее губах страстный поцелуй.

***

— Кирэлл!

Глубокий голос прогремел над платформой, когда Кирэлл вышел из самолета. Кирэлл помог Осени спуститься, прежде чем повернуться лицом к мужчине, которому принадлежал голос.

— Отец.

Осень молча наблюдала, как на лице Кирэлла, когда он повернулся, чтобы поприветствовать идущего к ним высокого мужчину, появилась улыбка. Они пожали друг другу руки в традиционном приветствии, прежде чем Кирэлл притянул отца к себе, чтобы обнять.

— Рад тебя видеть.

— Ты рад… Ну, сын мой? — осторожно спросил отец.

— Да, конечно, я рад, — улыбка Кирэлла начала таять. — А не должен?

— В твоем последнем сообщении говорилось, что у тебя начался Жар. А вчера я получил еще одно сообщение о том, что по возвращении ты летишь прямо сюда, а не к себе домой.

— Ты не получил сообщение о том, что я ошибся и мне нужно обсудить с тобой что-то важное?

— Нет. У нас тут была большая буря. Все прояснилось только два дня назад. Если бы я знал, я бы не…

— Не что? — спросил Кирэлл.

— Кирэлл!

Осень перевела взгляд на женщину, спешащую к ним, или, скорее, к Кирэллу. Осень узнала в ней Прайм Драгуна из-за ее черной ламины, но это явно не была сестра Кирэлла. Ее золотистые волосы развевались позади волной, когда женщина буквально кинулась Кирэллу в объятья. Значит, она была Золотым Праймом. Но это не объясняло, почему она была здесь или почему она прижималась своей едва прикрытой грудью к груди Кирэлла… груди, которая принадлежала Осени.

— Я прилетела, как только твоя мать позвала меня, — выпалила женщина, глядя на Кирэлла. — Ты же знаешь, я всегда рядом, когда нужна. Идем, — она пыталась оттащить его. — Для нас уже приготовлена спальня.

— Прошу прощения? — Осень обнаружила, что рычит. Ни она, ни ее дракон не были намерены оставить такое без внимания. Кирэлл принадлежал им.

Три пары глаз повернулись к ней.

— Осень, — Кирэлл попытался высвободиться из объятий женщины, но она вцепилась в него крепко, как молодой дракон в утес перед первым полетом.

— Кирэлл, кто это?.. Что это за Другая, который осмеливается говорить с тобой? — женщина усмехнулась, ее темный взгляд скользнул по Осени. — Она должна знать свое место.

— Маайке, — Кирэлл наконец вырвался из объятий своей бывшей возлюбленной, но ее имя было единственным, что ему удалось произнести.

— Мое место, Маайке? — рык Осени стал глубже и смертоноснее, когда она двинулась вперед, ее когти удлинились. — Мое место рядом с моей парой! И если ты еще хоть раз прикоснешься к Кирэллу, ты пожалеешь!

Кирэлл обхватил рукой талию Осени, разворачивая ее, так что длинные когти погрузились в его грудь вместо груди Маайке. Обычно ему нравилось чувствовать ее когти, особенно когда она проводила ими по его спине во время секса. Но сейчас было не время и не место раскрывать уникальные способности, которыми она обладала как Высшая.

— Успокойся, любовь моя.

— Успокоиться? — переспросила Осень, недоверчиво глядя на него.

— Пара?! — воскликнули одновременно Маайке и отец Кирэлла.

— Да, — коротко бросил Кирэлл через плечо и, не обращая ни на кого внимания, сосредоточился на своей паре. — Мы уже говорили об этом, Осень, — тихо сказал он.

— Это было до того, как она решила затащить тебя в свою постель!

— Этого никогда бы не случилось. Ты же знаешь, что твоя постель — единственная, в которой я хочу быть, — наклонившись, он подарил ей жесткий, глубокий поцелуй, от которого ее когти втянулись, а остальные недоверчиво ахнули. Ну, все, кроме Маайке.

— Нет! — завопила Маайке. — Неужели у тебя не было другого выхода, кроме как сделать своей парой Другую?

— Довольно, Маайке! — прорычал отец Кирэлла, бросив на нее взгляд, который немедленно заставил ее склонить голову в знак покорности. Он повернулся к старшему сыну. — Кирэлл?

Кирэлл проигнорировал тревогу, прозвучавшую в голосе отца. Сейчас Осень была его единственной заботой. Слегка приподняв ее голову, он увидел, что серебро, начавшее наполнять ее глаза во время частичной трансформации, исчезло. Остались только ободки на радужке.

— Все в порядке?

— Пока она держится от тебя подальше, да.

— Кирэлл? — его отец снова заговорил, и на этот раз Кирэлл обернулся.

— Отец, мне очень жаль, что вышло такое недоразумение. Я писал в своем сообщении, что ошибся. У меня не было Жара Соединения. Это был Жар Истинной пары. Я представляю тебе мою пару, Осень. Осень, мой отец. Старейшина Киран.

— Рада познакомиться с вами, старейшина Киран, — тихо сказала Осень, разглядывая внешность мужчины.

Он был выше и крупнее Кирэлла, хотя и не намного. Его длинные черные волосы с черной ламиной свободно струились вокруг, в отличие от волос Кирэлла, которые были спрятаны, как и в тот день, когда она впервые его встретила. На нем были брюки и свободная туника без рукавов, похожая на ту, что сейчас носил Кирэлл. И хотя она знала, что отцу Кирэлла почти две тысячи лет, это никак не отражалось на его силе и стати.

— Я… хм… Осень, да? — Киран запнулся на слове, что было для него редкостью.

Как это крошечное существо могло быть парой его сына? Это было невозможно. Почему Кирэлл не посоветовался с ним, прежде чем поцеловать ее? Может быть, именно поэтому он хотел прилететь прямо сюда, потому что знал, что ему понадобится помощь, чтобы защитить ее?

Разглядывая Осень, Киран смог оценить привлекательность крошечной женщины, которая выглядела совсем не так, как любая другая, которую он когда-либо видел. Ее зеленые глаза резко контрастировали с бледной кремовой кожей. И волосы, он мог сказать, были цвета пламени, хотя она спрятала их под капюшоном. Внезапный порыв ветра распахнул ее плащ, и Киран увидел, что на девушке надето лишь тонкое платье для отдыха.

Что, во имя Кера, происходит?

— Да, — подтвердила она, снова стягивая полы плаща. Радость исчезла из ее голоса, когда она заметила его колебание. Не очень похоже на любовь семьи.

— Отец, — прорычал Кирэлл, его недовольство было различимо.

— Прошу прощения, сын мой, — взгляд Кирана вернулся к Кирэллу. — Это от неожиданности, ведь мы все думали… — он посмотрел на Маайке. — Ну, сейчас это не имеет значения. Осень, добро пожаловать в мое владение.

— Спасибо.

Она заставила себя произнести эти слова, несмотря на то, что горло сжалось от напряжения, и положила мягкую руку на плечо Кирэлла, удерживая его. По напряжению его мускулов она поняла, что он хочет сказать отцу пару ласковых слов о холодности приветствия, но сейчас она не могла этого вынести.

— Может быть, нам укрыться от ветра? — спросила она, глядя на Кирэлла.

— Конечно, — процедил Кирэлл сквозь стиснутые зубы. Затем, заслоняясь от сильного ветра, он обнял ее за талию и повел к входу в дом, где он вырос, и к остальным членам своей семьи.

— Мама, это моя пара Осень, — представил ее Кирэлл, игнорируя остальных членов своей семьи.

— Я слышала, — сухо ответила красивая женщина.

— Осень, моя мать, леди Никсел, — сказал Кирэлл.

— Очень приятно познакомиться, леди Никсел, — ответила Осень таким же тоном, как и его мать.

Кирэлл не мог поверить в то, как ведет себя его семья. Да, он знал, что, представив им свою пару таким образом, он их шокирует. Тем более что они не получили его послание. Но это было хуже всего, что он мог ожидать. Он знал, что некоторые Черные Праймы считали, что другие Драгуны ниже их по положению, но он никогда не видел, чтобы его родители вели себя так. Они всегда относились ко всем с уважением. К Драгунам, Другим или любому другому виду. Они учили своих детей делать то же самое. Но так было до появления Осени.

— Моя пара устала, мама. Мои комнаты готовы?

— Конечно, — ответила мать, как будто сама мысль о том, что это не так, была оскорбительной.

— Тогда мы отдохнем до ужина.

Он увидел шок в глазах матери, когда провел Осень мимо, не обращая внимания на подставленную для поцелуя щеку. Он целовал ее всегда, когда уходил или возвращался домой, показывая, как сильно любит и уважает. Но сегодня не мог… не после того, как она встретила его Осень.

Кирэлл боролся за контроль над своим Монстром, ведя Осень по пустым коридорам родительского дома. Монстр хотел взять верх и разнести тут все, чего и заслуживали его родители. Но он знал, что это расстроит и смутит Осень, а она была для него главной. Все невероятное тепло и огонь, которые были частью ее, буквально погасли после холодного приема, оставив только еле тлеющие угольки.

Когда она споткнулась, он подхватил ее на руки. Уткнувшись в его грудь лицом, Осень позвала:

— Кирэлл?

— Да, любовь моя?

— Твои комнаты… это те, где ты должен был остаться с Маайке?

Шаги Кирэлла замедлились при одной только мысли о том, что она может поверить в такое.

— Нет! Нет, — сказал он более спокойно. — Маайке никогда не бывала в моих личных комнатах.

— Но она была в них в твоем доме, верно? — она подняла на него мрачные глаза.

— Я… — он никогда не стал бы лгать своей Осени. — Да, была.

— Тогда я рада, что мы не будем жить там.

— Как и я, малышка, — согласился он и, распахнув плечом дверь, внес ее внутрь.

Глава 2

— О, леди Никсел, что же нам теперь делать? — завопила Маайке, когда они вошли в холл.

Леди Никсел и мать Маайке, Макави, были давними подругами. Макави нашла себе пару гораздо раньше Никсел, но ни оставались близки. Маайке была младшей из троих детей Макави, но все же она была на несколько сотен лет старше Кирэлла. Матери всегда надеялись, что когда дикая юность Кирэлла пройдет, его дракон признает Маайке своей парой.

Не было ничего необычного в том, что мужчины и женщины Драгунов не сразу узнавали свою пару. Иногда на это уходило много веков, как это было с Никсел и Кираном. Но теперь оказалось, что этого не случится.

— Мы? Что значит мы? — спросила Никси. — Это семейное дело, и как бы ты ни надеялась стать частью нашей семьи, уже не придется.

Она даже не потрудилась скрыть удовлетворение в голосе. Она никогда не любила Маайке. Золотые Драгуны всегда пыталось пролезть в семью Никси, и все стало только хуже с тех пор, как Кирэлл сделал Маайке своей любовницей в последние два Жара. Маайке всегда считала, что она лучше всех остальных, и отчаянно хотела стать Черной, чтобы доказать это.

— Хватит. Касается обеих, — отрезала Никсел, останавливая спор, прежде чем он начался. — Мы ничего не сможем сделать, если Кирэлл и Осень уже стали парой.

— Но они не могли! — возразила Маайке отчаянно. — Пусть ее волосы и изменили цвет, но Другие это могут делать и просто так!

— Она не может быть Другой, — самодовольно сообщила ей Никси. — У нее белая ламина. Разве ты не заметила?

Никсел удивленно посмотрела на свою дочь, понимая, что та права.

— Верно, но как Кирэлл мог обнаружить Младшего на такой примитивной планете?

— Может быть, ее и не было на этой планете. Может быть, она все это время была на «Инферно», — подначивала Никси, наслаждаясь тем, как сердится Маайке. — С Кирэллом.

— Это невозможно! — воскликнула Маайке. — На «Инферно» не было женщин.

— Откуда ты знаешь? — спросила Никси, приподняв бровь.

— Потому что я…

— Ты что? — сердито спросила Никси. — Ты следила за моим братом?

— Конечно, нет! — тут же возразила Маайке, быстро переводя взгляд на Никсел. — Но Кирэлл улетал, чтобы помочь победить варанианцев на Терцейре. Он ни за что не допустил бы на корабль женщину-Драгуна.

— Тоже верно, — согласилась Никсел. — Так что нам придется подождать, пока Кирэлл сам все объяснит. Маайке, ты, конечно же, останешься на ночь. Тебе уже слишком поздно лететь домой одной. А теперь я должна поговорить со своим мужем.

— Благодарю вас, леди Никсел, — и когда женщина ушла, Маайке бросила на Никси удовлетворенный взгляд.

***

Кирэлл потянул Осень назад, так что она оказалась зажатой между его бедрами и руками, его грудь приняла ее вес, когда он сдвинул ее волосы в сторону.

— Расслабься, моя Осень, — прошептал он, нежно целуя ее в шею.

Он надеялся, что тепло воды смягчит холодность приема, оказанного его семьей. Еще на «Инферно» Осень сказала ему, что скучает по ванне. По долгому купанию в горячей воде. Он не понимал этого — температура тела Драгунов была выше, чем у других существ. Но потом понял, что, защищая своего дракона от боли, причиняемой человеческими лекарствами, Осень лишила себя тепла, и ее тело жаждало почувствовать его снова.

Когда она ничего не ответила, он наклонил ее лицо к своему, и печаль в ее глазах чуть не разбила ему сердце.

— Они просто удивились, любовь моя.

— Что я не высокая и не с большими сиськами, как у Маайке? Или что я вообще не Маайке? — Осень заметила взгляд, которым обменялись Маайке и мать Кирэлла, и он сказал ей, кого именно его мать предпочла бы видеть в качестве пары для своего сына.

— Маайке никогда не будет моей парой, Осень. Не важно, на что они с мамой надеялись.

— Ты ходил к ней, когда у тебя был Жар.

— Да, — тихо признался он, — и я помогал ей успокоить ее Жар, но я был не единственным, кто это делал.

— О чем ты? Зачем ей другой, если она могла заполучить тебя?

Ее мгновенная обида за него согрела сердце Кирэлла. Его Осень была поистине удивительной женщиной.

— Потому что она уже прошла через несколько периодов Жара, прежде чем у меня начался первый.

— Она старше тебя? Вроде как на двести или триста лет?

— Да, любовь моя.

— Хм, она выглядела не намного старше меня.

— Так оно и есть. По сравнению с ней ты всего лишь молодой Драгун.

— Но я могу сделать гораздо больше, чем обычный молодой Драгун, — поддразнила она его, повернувшись и обхватив его за плечи, чтобы удержать равновесие. — И у меня есть ты.

— Да, моя любовь, — с готовностью согласился Кирэлл, и его глаза наполнились серебром, а член затвердел. — Делай со мной все, что пожелаешь.

— Неужели? — спросила она, позволив себе насладиться шелковистостью волос, которые теперь свободно падали ему на плечи. Осень все еще удивлялась тому, как этот цвет изменился с первоначального черного на рыжий. А еще она не могла понять, почему его семья не заметила столь очевидных для нее перемен.

— С чего же начать? — задумалась она. Сжав волосы Кирэлла в кулаке, она оттянула его голову назад, чтобы поймать его губы в жестком поцелуе.

Кирэлл одобрительно зарычал. Обхватив Осень одной рукой за талию, он крепко прижал ее к себе, а другой сжал ее затылок, усиливая поцелуй, пока их языки переплетались.

Кер, ему нравилось, что его маленькая Осень становилась все более властной и требовательной, показывая ему, как сильно она его хочет. И он точно знал, чего она хочет. Приподняв бедра, Кирэлл начал двигать ими вверх и вниз, так что твердый как камень член скользнул вдоль скользких складочек у ее входа. Его член задевал ее клитор, сводя ее с ума, и он это знал.

— Кирэлл! — ахнула она, размыкая губы.

— Что, моя маленькая Оз-ень? — спросил он, покусывая ее губы.

— Ты знаешь что! — зарычала она в ответ, пытаясь приподнять бедра, чтобы направить его член в себя.

Но Кирэлл не позволил. Хотя ему нравилось, что теперь Осень чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы требовать от него того, чего ей хотелось, все же были моменты, когда ее одолевали сомнения в реальности происходящего. Особенно когда она была расстроена. Эти сомнения были вызваны лекарствами, которые ей давали на Земле. Они должны были убедить ее, что варанианцы, напавшие на Осень — лишь плод воображения.

Возможно, ему потребуется целая жизнь, чтобы убедить ее, что он настоящий, что их любовь настоящая, и что если она проснется однажды одна, это вовсе не будет значить, что все было сном. Но он поклялся Керу, что сделает это. В конце концов, у него были тысячи лет, чтобы доказать ей.

— Скажи мне. Скажи своей паре, которая держит тебя в объятьях, чего ты хочешь, — сказал он.

Глаза Осени расширились, когда она осознала, что Кирэлл понимает ее лучше, чем кто-либо когда-либо. Она пыталась скрыть от него свою неуверенность и сомнения, но, видимо, ей это не очень-то удавалось.

— Я хочу тебя, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты наполнил меня собой, своей силой и твоей любовью. Мне это нужно.

— Тогда ты получишь все это, — прорычал он. Ухватив Осень поудобнее, Кирэлл приподнял ее так, что головка члена оказалась у ее входа, и толкнулся в нее.

— Да! — вскрикнула Осень, ее голова откинулась назад, когда удовольствие наполнило ее. Это было то, что ей нужно. То, что ей всегда будет нужно. Кирэлл. — Боже, Кирэлл, это так хорошо.

— Всего лишь хорошо? — уточнил он, и его глаза наполнились серебром. — Так не пойдет.

С этими словами он втянул зубами ее сосок, вонзаясь в нее все глубже, сильнее и быстрее, не обращая внимания на то, как вода выплескивается через край ванны.

— Еще, Кирэлл. Еще! — Осень застонала, ее когти вытянулись, чтобы впиться в его бицепсы.

— Да, дай мне свои звуки, Осень. Дай мне услышать, какое сильное наслаждение я тебе доставляю.

— Ох, Кер, ты же знаешь, какое сильное, ты же знаешь! — она вскрикнула, когда он задел какое-то место глубоко у нее внутри. Снова и снова, и снова.

Кирэлл знал, что долго он не протянет, особенно учитывая то, как сильно напряглись его яйца, когда Осень сжала его член.

— Кончи для меня, Осень, — приказал он и, сделав последний глубокий рывок, прорычал: — Сейчас же!

— Кирэлл! — Она вскрикнула от удовольствия, когда ее тело подчинилось ему, и вместе они взлетели к небесам наслаждения.

***

— Что нам делать, Киран? — спросила Никсел, позволив своему мужу усадить себя на колени. Она знала, где его найти… в его кабинете. Он находился в самом сердце их дома и имел только один вход и отдельный балкон. Это было то место, куда Киран приходил, чтобы убежать от шума и детских капризов. Или когда что-то его тяготило. Прямо сейчас его точно что-то тяготило.

— Именно это я и пытаюсь выяснить, любовь моя. Это не похоже на Кирэлла — действовать опрометчиво, особенно когда речь идет о том, чтобы сделать Другую своей парой.

— Она вовсе не другая. Она Младшая, — поправила его Никсель.

— Что? — Киран потрясенно посмотрел на нее.

— Я тоже этого не заметила сначала. Пока Никси не обратила внимание на то, что у нее белая ламина.

— Младшая… — задумчиво произнес он. — Ну, это уже кое-что, я полагаю, но Кирэлл настаивал на том, что они уже связались до конца. Почему тогда у нее осталась ее ламина?

— Тогда он, должно быть, ошибается. А это значит, что шанс еще есть…

— Перестань, Никсел! — и хотя его тон был резким, прикосновение оставалось нежным. — Я знаю, что вы с Макави надеялись, что Кирэлл будет парой Маайке, но этому не суждено было случиться. Только не после того, как они вместе прошли через столько периодов Жара.

— Мы тоже не сразу признали друг друга, — начала она спорить.

— Потому что мы не прикасались друг к другу, — напомнил он ей. — Кирэлл и Маайке уж точно друг друга касались. А нам стоило лишь раз…

Никсел тяжело вздохнула, понимая, что он прав.

— Я все понимаю. Я просто так надеялась…

— Я знаю, любовь моя, но Маайке не суждено было стать парой Кирэлла.

— Но это еще не все значит… что эта Осень — его пара.

— Признаюсь, меня беспокоит, что ее ламина не изменилась, но мужчина не может ошибиться, выбирая пару, любовь моя. Возможно, именно поэтому наш сын пришел прямо к нам — за помощью и поддержкой.

— Я думаю, он был бы более откровенным, если бы мы вели себя более приветливо, — неохотно согласилась она.

— И если бы не было Маайке, — мягко сказал он ей.

— Осень…

— Отреагировала точно так же, как сделала бы ты, если бы женщина, с которой я когда-то делил Жар, вдруг предложила бы мне секс с ней снова.

— Я бы разорвала ее на куски, — прорычала Никсел, и ее глаза стали золотыми, а лицо вытянулось.

— Успокойся, любовь моя, — сказал Киран, посмеиваясь. Его Никсел все еще была такой же свирепой, как и тогда, когда он впервые встретил ее. — Ты же знаешь, что я никогда не соглашусь.

— Это не имеет значения, — возразила она, но золото исчезло из ее глаз.

— Думаю, Осень считала так же.

Это заставило ее вернуться к вопросу.

— Так что же нам теперь делать?

— Поужинаем, познакомимся с ней и выясним, что происходит.

***

Стук в наружную дверь заставил Осень обернуться к Кирэллу. Наконец они выбрались из ванны, насытившись друг другом и расслабившись, но стук заставил их обоих снова напрячься.

— Кто это? — требовательно спросил Кирэлл.

— Никси, — последовал ответ. — Я принесла несколько нарядов для Осени.

Кирэлл посмотрел на свою пару. Ее удивительное тело было прикрыто только полотенцем, которое она обернула вокруг себя. Да, одежда была ей нужна. На корабле у него не было доступа к одежде, которую традиционно носили их женщины. Только ночная рубашка, которую дал ей Талфрин. Как только они приземлились, Кирэлл не стал тратить на это время, надеясь как можно быстрее увезти Осень подальше от любопытных глаз. Но она не могла присутствовать на ужине в таком виде.

— Входи, — приказал он.

— Кирэлл, — прошептала Осень, едва открылась дверь. — Твои волосы.

Кирэлл немедленно поднял руку к своим растрепанным волосам. Как же он мог забыть? Но прежде чем он успел скрыться в ванной, в комнату вошла Никси.

— Мне пришлось покопаться в старых сундуках, но в конце концов я нашла несколько своих платьев.

Никси улыбнулась и направилась к ним через всю комнату.

— Я надеюсь, платья подойдут. Я знаю, они наверняка окажутся слишком длинными, но… — она замолчала, ее глаза расширились, когда она впервые увидела новый цвет волос Кирэлла.

— Никси, — начал Кирэлл.

— Что, во имя Кера, с тобой случилось? — прошептала она, затем золото начало наполнять ее глаза, и она угрожающе шагнула к Осени. — Что ты сделала с моим братом?!

Глаза Осени расширились, но она не отступила, хотя Никси была на добрых шесть дюймов выше ее. Ей и ее дракону уже надоело отступать и прятаться.

— Я сделала его своей парой, — прорычала она, чувствуя покалывание в пальцах и готовая выпустить когти.

— Это невозможно! — прорычала Никси в ответ, не подозревая, в какой опасности оказалась. — Младшая не может сделать Прайма своей парой.

— Я не Младшая, — прошипела Осень сквозь стиснутые зубы.

— Ты Младшая. У тебя белая ламина.

— Нет. У меня. Не белая. Ламина, — отчетливо произнесла Осень каждое слово.

— Никси, — Кирэлл подвинулся так, чтобы оказаться немного впереди своей пары.

Он не сомневался, что Осень сможет справиться с его сестрой, особенно если частично изменит форму, но это была его обязанность — всегда защищать свою пару. Независимо от того, нужно ей это или нет.

— Посмотри внимательнее, Никси. У Осени не белая ламина.

— Ну конечно, — Никси бросила на него раздраженный взгляд, но сделала, как он просил. — И какой же это цвет? Я знаю, что мама и папа были не совсем в восторге, но…

Ее глаза расширились, когда поток света внезапно отразился от ламины Осени, и на мгновение показалось…

— Серебро?

— Да, — тихо ответил Кирэлл.

— Но… но это невозможно, — пробормотала Никси, отступая, пока стул не остановил ее. Она буквально рухнула на него. Ее взгляд все еще был прикован к Осени, чья ламина снова казалась белой. — Это же значит, что она…

— Высшая, — тихо закончил он за нее.

— Но…

Кирэлл обнял Осень за плечи и притянул ее к себе.

— Никси. Моя Осень, моя пара, — одна из тех, что произошли от Разета. Она Высшая.

— Это… это… — она запнулась.

— По крайней мере, она перестала говорить «но», — прокомментировала Осень, прижимаясь к Кирэллу и обнимая его за талию.

— Осень… — Кирэлл нахмурился, глядя на нее сверху вниз.

— Ну что? — спросила она, глядя на него снизу вверх. — После того, как твоя семья обошлась со мной сегодня, разве я не могу немного позабавиться?

— Я знаю, что все пошло не так, как я надеялся, но их отношение изменится.

— Неужели? А когда? Когда они узнают, что я Высшая? — она отодвинулась от него. — Это ли настоящее принятие, Кирэлл?

— Осень…

— Она права, Кирэлл, и я ничуть не лучше, — взгляд Осени метнулся к Никси, чьи глаза теперь были полны сожаления. — Мой приход сюда не имеет никакого отношения к Осени или к тому, что она твоя пара. Честно говоря, я верила в это не больше, чем наши родители. Нет, это было связано с моим желанием поддеть Маайке. И я бы не смогла этого сделать, если бы твоя пара пришла на ужин в ночном белье.

— Ну, по крайней мере, ты честна, — неохотно сказала Осень.

— Я стараюсь, поэтому и собираюсь сказать то, что должна. Высшая или нет, но Маайке никогда не поверит, что ты пара Кирэлла.

— Ей придется это сделать, — прорычал Кирэлл, пытаясь снова заключить Осень в объятия.

— Неужели? С чего бы?

Никси не отступала, ничуть не испугавшись его ярости. Прайм или Высший, Кирэлл все еще был ее братом, и она будет относиться к нему так же, как всегда.

— Разет исчез тысячи лет назад. Еще до того, как родился самый старший из нас. Высшие теперь живут только в мифах и легендах, и даже в них они не описывались хрупкими и маленькими. Даже в их Другой форме. Они должны быть больше, сильнее и мощнее Праймов. Способные сделать то, что не смог бы сделать ни один другой Драгун.

— Это правда, но легенды всегда говорили о взрослых мужчинах. Никогда о женщинах или детях, потому что они так яростно их охраняли. По нашим меркам моя Осень еще очень молода. — Когда Осень не смягчилась в его объятиях, как всегда, он наклонился, чтобы прикусить ее губы. — Все будет хорошо, любовь моя.

— Что ты имеешь в виду под нашими мерками? — спросила Никси, подозрительно прищурившись; взгляд ее скользнул по Осени. — Стандарт одинаков для всех.

— На Монду — да. Но на Земле все не так.

— Ну и сколько тебе лет? — раздраженно спросила Никси.

— Мне двадцать два, — ответила Осень.

— Что? — ахнула Никси, отшатнувшись назад, чтобы снова упасть на стул. — Но… но…

— И снова «но», — сказала Осень, закатывая глаза.

— Теперь ты знаешь вторую причину моего появления, — Кирэлл проигнорировал замечание Осени и посмотрел на свою сестру.

— Знаю, — прошептала Никси.

— В чем дело? — Осень нахмурилась, переводя взгляд с Кирэлла на Никси и заметив, как побледнела девушка. — Какое отношение ко всему этому мой возраст имеет?

— Осень, я же говорил тебе, что Драгуна не считают взрослым до первого Жара.

— До ста лет. Да.

— И заводить пару до этого возраста… — он замолчал.

— Запрещено, — закончила за него Никси. — Строго.

— Ну, на Земле тебя считают взрослым, когда тебе исполняется восемнадцать. Так что я не вижу в этом ничего особенного, — сказала ей Осень.

— Если ты действительно Высшая, то ты и мой брат должны… принять наши законы, — сказала Никси, и в ее глазах появилось беспокойство.

Осень почувствовала тошноту.

— И что же происходит, когда кто-то нарушает этот закон?

— Никси… — Кирэлл пытался остановить сестру.

— Нарушителей казнят, — сказала Никси, не обращая внимания на предостережение в голосе брата.

— Как?! — Осень повернулась к Кирэллу, который все еще свирепо смотрел на свою сестру. — Почему ты мне этого не сказал?

— Потому что ты чуть не умерла! — руки Кирэлла напряглись, когда она попыталась вырваться. — Тебе нужно было время, чтобы прийти в себя и смириться со всеми переменами, происходящими в твоей жизни. У меня не было причин говорить об этом и заставлять тебя беспокоиться, пока я не обсудил это с моим отцом. Как старейшина, он знает закон лучше, чем кто-либо другой.

— Не было причин заставлять меня беспокоиться? — недоверчиво переспросила она. — Мне нужно было время, чтобы прийти в себя? Позвольте мне напомнить вам, мистер Я Черный Прайм, — Осень ткнула его пальцем в грудь. — Я живу сама по себе с тех пор, как мне исполнилось десять лет, и никто, будь то моя пара или нет, не имеет права скрывать от меня что-то подобное. Может, мне и не пятьсот лет, черт возьми, но я пережила гораздо больше, чем кто-либо из вас!

— Я знаю, Осень, — тихо сказал Кирэлл, — но я — твоя пара, и мой долг и честь защищать тебя. Ты о нашем мире совсем ничего не знаешь, и я хотел, чтобы ты узнала его, не думая об этой… ситуации. И мне не пятьсот лет.

— Ситуация? Ты называешь свою возможную казнь ситуацией? — прорычала она.

В другое Никси была бы восхищена тем, как такой маленький человек, как Осень, бесстрашно противостоит ее брату, особенно теперь, когда он стал Высшим, но она была слишком ошеломлена. Когда она вошла в комнату, Осень стояла лицом к ней, полотенце было обернуто вокруг ее тела от подмышек до колен. Теперь она повернулась лицом к Кирэллу, и Никси впервые увидела шрамы, пересекавшие спину Осени и исчезающие под полотенцем.

— Что, во имя Кера, с тобой случилось?! — Осень и Кирэлл посмотрели на Никси, ее испуганный шепот положил конец их растущему разногласию.

— Варанианцы, — сказала Осень, поворачиваясь так, чтобы спина была обращена к Кирэллу.

— Но… — глаза Никси расширились от шока.

— Варанианцы напали на Осень и ее семью на Земле, Никси, — сказал Кирэлл сестре, обнимая Осень, словно защищая ее. — Осень была единственной, кто выжил. Ей было десять лет.

— Десять? — глаза Никси едва не вылезли из орбит. — Но это же так… но это невозможно. Ни один молодой Драгун не выдержал бы такого.

— Высший смог, — сказал ей Кирэлл. — Осень смогла призвать своего дракона, и хотя тот был способен защитить ее, но исцелить раны не смог.

— Что… кто…

— И есть еще кое-что. Варанианец, напавший на мою Осень, все еще жив, и если он узнает, что и она жива, то может попытаться снова.

— И пусть, — прошипела Осень. — Я уже не ребенок. Террон заплатит за то, что он сделал с моей семьей.

— Террон? Генерал Террон? — ахнула Никси.

— Да, — подтвердил Кирэлл. — Теперь ты понимаешь, что мне нужно держать всех в неведении. Только Дэкк и целитель Талфрин, которым я безоговорочно доверяю, знают, что Осень — Высшая и что она может вызывать своего дракона. Прекрасного дракона, к слову.

Его рука обхватила подбородок Осени, приподнимая его вверх, так что их взгляды встретились. Его большой палец ласкал ее щеку.

— Самого прекрасного из всех, что я когда-либо видел.

— Да неужели? — спросила Осень, и Никси услышала сомнение в голосе девушки и спросила себя, в чем дело.

— Никогда не сомневайся в этом, любовь моя, — проворчал Кирэлл, а затем поцеловал свою пару так, что сомнений у нее не осталось.

Глава 3

Осень старалась не показывать своего раздражения, пока Кирэлл вел ее по другому длинному коридору к комнате, где должен был быть накрыт ужин для всей семьи. На ней было простое зеленое платье, которое ей не принадлежало. Хотя глаза Кирэлла вспыхнули желанием, когда он увидел, как платье облегает ее фигуру, это все еще было платье, которое носила его сестра, когда она считалась ребенком. С Осенью ведь было совсем иначе.

Кирэлл, напротив, был одет в одежду, которая когда-то была сшита для него и сидела идеально, но теперь была немного тесновата. Черные облегающие брюки были заправлены в темные сапоги выше колен, а пышная белая рубашка закрывала руки и грудь и была заправлена в пояс. Он даже не потрудился застегнуть пуговицы рубашки, оставив свою мускулистую грудь обнаженной. Кирэлл выглядел так внушительно, что даже ее дракон поднял голову и фыркнул от восхищения.

Они никогда бы не пришли на один из ее семейных ужинов в таком виде. Все было бы проще, ужин был бы наполнен смехом, любовью и признанием. Чем-то, чего, как Осень была уверена, здесь не будет. По крайней мере, для нее.

Она была чужой. Проблемой, которую было необходимо решить. Такой же, какой стала в день, когда очнулась в больнице, крича о ящерицах-убийцах.

Нет, здесь она не найдет любви и признания. По крайней мере, не в семье Кирэлла. Даже Никси на самом деле не была на стороне Осени. Она была просто против Маайке.

Все головы повернулись, и разговоры прекратились, когда она и Кирэлл вошли в комнату. Это придало Осени еще больше решимости не показывать, как это на нее действует, и она подняла подбородок, молча бросая вызов.

Кирэлл почувствовал, как пальцы Осени сжались в его руке, когда они вошли в комнату, и, взглянув на нее, увидел, что ее подбородок слегка приподнялся. Это была его Осень, его бесстрашный маленький Высший. Он не мог бы гордиться ею больше. Сегодня все пошло совсем не так, как он ожидал. Не так, как он обещал. Но все же она была рядом с ним, гордая и готовая встретить его семью в чужом платье.

Ни одна женщина, особенно Драгун, не согласилась бы на такое. Знакомство с семьей пары было значительным событием. Он знал женщин, например, Маайке, которые годами придумывали наряд для этого случая и хранили его в своем шкафу. Они настояли бы на том, чтобы поехать домой и переодеться, прежде чем предстать перед семьей пары.

Оторвав от Осени взгляд, Кирэлл попытался увидеть все происходящее ее глазами. Не слишком большая комната, все другие были больше. Дом был вырезан в скале первым Черным Праймом, который давным-давно объявил этот горный хребет своим. Хотя время смягчило зазубрины когтей, их все еще можно было увидеть, если посмотреть на потолок. Потомки добавили сюда деревянные украшения и гобелены.

Его мать и отец стояли у широкого стола, занимавшего большую часть комнаты. За столом могли усесться двенадцать человек, но обычно собиралось не более девяти. Это был тот самый стол, за которым они ели каждый день. Место, где накрывали семейные обеды. И где они говорили о своей жизни, мечтах и заботах. Стол стоял под углом к окну, и можно было наслаждаться видом. Одна из дверей вела на балкон, соединявший все комнаты на этом этаже.

Кирэлл нахмурился, когда понял, что его родители одеты в одежду, которую носили только для самых официальных мероприятий Совета. Отец ненавидел эту одежду. Маайке, одетая в замысловатое платье, демонстрирующее ее многочисленные достоинства, стояла рядом и потягивала вино из бокала. Его братья и сестры стояли поодаль там, как обычно, и были одеты намного проще. Все смотрели на него так, словно он привел к ним что-то экзотическое. Впрочем, так оно и было.

Положив руку на талию Осени, Кирэлл подвел ее к ближайшей группе.

— Осень, это мои братья Зеб, Джариат и Радко, — Кирэлл жестом указал на каждого из них, произнося их имена. — Братья, это моя пара, Осень.

— Приятно познакомиться, — сказала Осень, одарив каждого из них легкой улыбкой. Она знала, что мама бы расстроилась, если она хотя бы не попыталась быть вежливой. Забавно, что даже спустя все эти годы уроки мамы все еще оставались в памяти. — Кирэлл много рассказывал мне о вас.

— Неужели? — скептически спросил самый высокий из мужчин.

— Да, — ответила она. — Это была довольно долгая поездка, поэтому, чтобы заполнить время, Кирэлл рассказывал мне истории обо всех неприятностях, в которые попадали его братья. Особенно ты, Зеб, — она заметила, как глаза Зеба слегка расширились, когда прозвучало его имя. — Похоже, тебе понравилось поджигать волосы Никси… и это не всегда было случайно.

— Что? — возмутилась подошедшая Никси.

— Ну же, Никси, — Зеб умиротворяюще поднял руку, стараясь не ухмыляться. — Ты же знаешь, что молодым Драгунам поначалу бывает трудно контролировать свой огонь. Даже тебе было трудно, — напомнил он ей. — Я отчетливо помню, как ты однажды подожгла этот гобелен во время ужина.

Он указал на стену позади них, и, обернувшись, Осень увидела, что гобелен, висевший там, покрыт черными подпалинами внизу.

— Тогда мой огонь появился в первый раз! — сердито сказала Никси брату. — Это больше никогда не повторялось. Кстати, тебе было почти шестьдесят, когда ты наконец овладел своим огнем.

— Ты уверена? — тихо спросила Осень. Она не знала почему, но ей очень нравилось дразнить Зеба. Он почему-то напомнил ей Джека.

— О чем ты? — спросила Никси, переводя взгляд с Осени на Кирэлла, который с трудом сдерживал улыбку, и на Зеба, который изо всех сил старался выглядеть невинным. — Ты хочешь сказать, ты специально сжег мои волосы? В тот вечер был ежегодный Бал! Это было мое первое появление!

— Нет! Нет! Конечно же, нет, — Зеб сделал шаг назад, когда из носа его сестры показались клубы дыма. — В тот раз это была случайность.

— В тот раз, — прорычала Никси, и ее дым начал темнеть.

— Что-то не так? — спросила Никсел, подходя ближе. Ее взгляд скользнул по лицам детей, прежде чем остановиться на Осени. Было хорошо понятно, что именно по мнению леди Никсел было «не так».

— Нет, мама, — заговорил Кирэлл прежде, чем кто-либо успел ответить. — Мы просто вспоминали детские шалости.

Он указал на гобелен позади себя.

На мгновение выражение лица Никсел смягчилось — видимо, это было любимое воспоминание матери Кирэлла. Но потом женщина поняла, что Осень заметила ее чувства, и ее лицо стало бесстрастным.

— Я все понимаю. Ну, так как все наконец собрались, можно приступать.

Кирэлл заметил, как изменилось выражение лица его матери, и на мгновение подумал, что она, возможно, потеплела к Осени. Но когда оно снова стало холодным, он отвернулся и повел свою пару к столу.

— Осень, это две мои сестры, Равенна и Эйлин, — сказал он ей, останавливаясь перед ними.

Взгляд Осени скользнул по ним, и хотя она знала, что девушки намного старше ее, они не выглядели таковыми. Если бы они были на Земле, она могла бы поклясться, что Эйлин — ее ровесница, а Равенна — всего на несколько лет старше.

— Здравствуйте, — сказала Осень.

— Здравствуй, — только и сказали они в ответ, прежде чем повернуться и последовать за матерью к столу.

— Отец, — поприветствовал его Кирэлл, занимая обычное место старшего сына по правую руку от отца, который сидел во главе стола.

Он подвинул Осень к себе с другой стороны, и Никси заняла место рядом с Осенью, бросив на Зеба уничтожающий взгляд, когда тот, казалось, собирался запротестовать. Кирэлл был благодарен сестре. Он не хотел, чтобы Зеб сидел близко к Осени. Но затем он взглянул через стол и увидел, что Маайке быстро заняла обычное место Никси, рядом с их матерью, которая подошла к месту прямо напротив Осени.

Как только все заняли свои места, отец отодвинул матери стул, чтобы она могла сесть. Каждый мужчина сделал то же самое для женщины рядом с ним. Это был этикет, который родители Кирэлла вдалбливали в своих детей с момента, как те смогли сидеть за столом. Правда, обычно им пользовались только в присутствии гостей.

Когда Осень села, Кирэлл заметил легкую улыбку, мелькнувшую на ее губах. Гадая, что же послужило причиной этого, он поднял глаза и увидел, что Маайке стоит у стола одна. Равенна заняла место рядом с Маайке, а Джариат и Эйлин заняли два места по ту же сторону стола. Джариат помог сестрам, прежде чем занять свое место, не замечая, что Маайке все еще стоит.

Маайке стояла и смотрела на Кирэлла так, словно ожидала, что он оставит свою пару и придет ей на помощь. Не отрывая от нее взгляда, Кирэлл выдвинул свой стул и сел.

— Киран, — тихо прошептала Никсел мужу. Киран нахмурился на мгновение, а затем, увидев Маайке, оскорбленно стоящую на месте, понял, в чем проблема.

— Мои извинения, Маайке, — сказал он, отодвигая ее стул. — Я не хотел вас оскорбить.

— Конечно же, нет, старейшина Киран, — сказала она, одарив его, как она надеялась, сочувственной улыбкой. — Вы всегда были добрым и вежливым хозяином. Я прекрасно понимаю, как взволновали вас сегодняшние… события. Вас обоих, — ее взгляд на мгновение задержался на Никсел, а затем остановился на Осени. — Надеюсь, что причина этих событий будет объяснена и устранена до того, как об этом станет известно.

— Я… — Киран и Никсел могли только смотреть на Маайке, удивленные тем, что она ведет себя так, будто это и ее дело тоже.

— Устранена? — холодно прошипела Осень, переводя взгляд на Маайке. — Ты только что угрожала мне, Маайке?

— Осень… — Кирэлл положил руку ей на плечо, надеясь успокоить пару, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Подумаешь, — усмехнулась Маайке. — Ты всего лишь мелкая Младшая, пытающаяся стать частью самой богатой и могущественной семьи на Монду.

— Маайке, — теперь была очередь Кирана попытаться остановить склоку.

— Нет, это как раз и пытаешься сделать ты, — Осень поднялась, склонившись над столом, ее дракон требовал, чтобы она бросила вызов этой женщине, которая хотела присвоить их пару. — Через Кирэлла. Но он мой!

— Как ты смеешь?! — Маайке встала, подражая позе Осени, не обращая внимания на то, что ее дракон почему-то хочет подчиниться. — Я родилась Праймом…

— А я родилась…

— Осень! Довольно! — рявкнул Кирэлл, обрывая ее и оказываясь на ногах, чтобы оттолкнуть от Маайке. — Сядь и замолчи!

Осень не поняла сразу, что в комнате воцарилась тишина. Не сразу осознала, что все недоверчиво уставились на Кирэлла. Нет, она была слишком занята, глядя на свою пару. Не в силах поверить, что он так резко с ней разговаривал.

Он был ее парой. Он должен был встать и защитить ее. Только не Маайке. Чувствуя невыразимую боль, Осень выдернула свою руку из хватки Кирэлла и, оттолкнув стул, бросилась вон из комнаты.

***

— Осень! — крикнул Кирэлл, но она уже убежала, и его Монстр и дракон потребовали, чтобы он пошел за ней.

Кер, он не хотел говорить с ней так резко. Но он не мог позволить ей объявить всем, что она Высшая, особенно при Маайке. Никто не должен был этого знать. По крайней мере, пока он не поговорит с отцом. Но боль, заполнившая взгляд Осени, сказала ему, что она не поняла. Она решила, что он не защитил ее. Его Осень так много пережила после смерти своей семьи. Она осталась совсем одна. Брошенная, потерянная. Он сказал ей, что такого никогда больше не повторится, что он всегда будет рядом с ней. И он уже подвел ее.

— Спасибо, Кирэлл, — Маайке одарила его влажной улыбкой, в которой был намек на самодовольство.

— Ты тут ни при чем! — прорычал Кирэлл, резко повернув голову и свирепо глядя на нее.

Маайке ахнула и упала обратно на стул, когда лицо Кирэлла начало вытягиваться. Его дракон был в ярости от боли, которую его пара испытала по вине этой женщины.

— Кирэлл!

Кирэлл перевел взгляд на отца. Обычно негласный приказ старшего, более могущественного Прайма заставил бы дракона Кирэлла мгновенно повиноваться, хотел он того или нет, но на этот раз этого не произошло. На этот раз Кирэлл зарычал на своего отца, потому что теперь он был Высшим, и никто не контролировал его дракона, кроме него самого… и его пары.

Его пара.

Его невероятная, прекрасная пара, которая была одинока и страдала.

Он должен был это исправить. Используя весь контроль, которому он научился за эти столетия, Кирэлл уговорил дракона отступить, пообещав ему, что они вскоре найдут свою пару.

***

Киран потрясенно втянул воздух, когда дракон его сына зарычал на него. Это был не тот дракон, которого он знал и воспитывал. Нет, тот дракон смотрел на него глазами с золотой радужной. Он так сильно походил на Кирана, что порой их ошибочно принимали друг за друга.

В темных глазах дракона, смотревшего на него сейчас, мелькнуло серебро, а чешуя, которая начала появляться, тоже была рыжей… Нет, это было невозможно… Но вот Кирэлл вернулся в свою другую форму, и сын Кирана снова оказался перед ним. Сын — и Киран внезапно это осознал, — который стал больше него по размеру, и сила, которую он излучал, была настолько велика, что даже его дракон ее заметил.

— Отец, нам нужно поговорить.

— Я вижу. Пойдем ко мне в кабинет.

***

Осень бежала по балкону, пока не наткнулась на перила. Ее грудь тяжело вздымалась, а по лицу текли слезы. Боже! Зачем Кирэлл привез ее сюда, на эту странную планету, к этим людям? Ей очень хотелось домой.

— Тогда давай уйдем отсюда.

— Что? — Осень резко обернулась, но рядом никого не было.

— Давай… пойдем. Домой.

— Домой? — внезапно она поняла, что это ее дракон разговаривает с ней, и осознала, что на самом деле есть место, куда бы она хотела попасть. И она назвала его: — Круба.

— Да.

— Но мы же не знаем, где она находится.

— Мы знаем. Разве ты не чувствуешь?

Взгляд Осени устремился к горной гряде вдалеке, где Серебряная Луна освещала самую высокую вершину.

— Там.

— Да.

— А мы сможем?

— Конечно. Мы же Высшие.

Осень закрыла глаза. Она никогда сознательно не выпускала своего дракона. Ее частичная трансформация в детстве, и полная, когда она решила, что Кирэлл в опасности, были инстинктивными. Может ли она теперь измениться?

Кирэлл сказал ей, что она может. Он обещал, что все произойдет само собой, и бояться нечего. А еще он обещал, что будет рядом с ней, когда она попробует сделать это в первый раз, но его здесь не было. Осень была совсем одна. Так же, как была с тех пор, как погибла ее семья.

— Ты не одна. Я здесь. И никто из нас больше никогда не останется один.

Осень поняла, что ее дракон прав. Возможно, она и любила Кирэлла, но пришло время узнать, кто она на самом деле. Поверить в себя и в своего дракона.

— Идем домой.

***

— Что, во имя Кера, происходит? — спросил Киран, закрыв дверь в свой кабинет. Отец и сын не разговаривали с тех пор, как покинули столовую, но Киран был уверен, что после их ухода начался настоящий хаос. Никсел точно заметила перемену. — Что с тобой случилось?

— Я же говорил, отец. Я нашел свою пару.

— Она не может быть твоей парой, если ее ламина не изменила цвет! — возразил Киран, обходя стол.

— Она может. И ей не нужно менять цвет. Моя ламина поменяла. Вот, — протянув руку назад, Кирэлл снял рукав, который скрывал его ламину. Распустив волосы, он повернулся и показал их отцу.

— Но это же… этого не может быть, — выдохнул Киран, нащупывая позади себя стул. Густые черным волосы Прайма теперь смешивались с рыжими волосами женщины, которую его сын назвал своей парой, а концы были серебристыми.

— Ты же знаешь, что может.

— Только если она…

— Высшая. Да. Моя пара, моя Осень — Высшая. Потомок Разета.

Киран был рад, что уже стоял возле стула. Его колени подогнулись. Он потратил столетия на изучение всех доступных текстов, изучил все слухи, какими бы невероятными они ни были, о том, куда мог отправиться Разет, в надежде найти его или кого-то из его потомков. Мало кто замечал это, а те, кто видел, отказывались верить, что это происходит, но магия, которая позволяла Драгунам перемещаться, медленно угасала. Так было с тех пор, как Разет, последний Высший, покинул их. Если бы хотя бы один его потомок выжил…

— Она Высшая?

— Да.

— Но ее ламина…

— Кажется белой, если не приглядеться и если она не начнет трансформироваться. Я не знаю, вернется ли это серебро здесь, или таким образом Высшие приспособились к жизни на Земле. Возможно, это как-то связано с ее возрастом. О молодых Высших мало кто знает.

— А что ее возраст? — требовательно спросил Киран.

— Это еще одна причина, по которой я хотел сначала поговорить с тобой. Я хотел обсудить это и получить твой совет.

— Обсудить что?

— Отец, — Кирэлл глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. Он знал, что его следующие слова навсегда изменят их мир. — Осени всего двадцать два года.

— Как?! — завопил Киран, вскакивая на ноги. — Кирэлл! О чем ты только думал? Она еще совсем ребенок!

— Только не по меркам Земли, — быстро ответил Кирэлл. — На Земле они считаются взрослыми с момента достижения восемнадцати лет.

— Это не имеет значения! Кер, Кирэлл! Она еще даже не пережила свою первую трансформацию!

— Она уже делала это, — спокойно ответил он. — Она трансформировалась на Земле, когда подумала, что я в опасности. Дэкк может это подтвердить. Он видел ее.

— Она трансформировалась?

— Да. Впервые. Вот только…

— Вот только что?

— Отец. Осень не подозревала, что может трансформироваться. Она не знала, она Драгун, более того, Высший.

— Как такое может быть?

— Я тоже не мог в это поверить. Я был настолько погружен в Жар, что не почувствовал ее дракона, хотя она сразу усмирила моего Монстра.

— Ты не почувствовал… твой Монстр… — Киран что-то пробормотал, а затем поднял руку, удерживая Кирэлла от дальнейших слов.

Повернувшись, Киран невидящим взглядом уставился на двери, которые открывались на балкон.

Как такое вообще возможно? Что это значит для его народа и, что еще важнее, для его сына?

Пройдя через комнату, Киран налил два больших стакана огненной воды, зная, что это будет необходимо, прежде чем вернуться в кресло, но не за столом, а рядом с камином. Подав стакан Кирэллу, он жестом пригласил его сесть, а затем сказал:

— Расскажи мне все.

Глава 4

— Варанианцы… — прорычал Киран, крепче сжимая стакан.

— Да. Каким-то образом они обнаружили, что Разет находится на Земле. Они убили его пару и с тех пор не оставляют попыток убить всех его потомков.

— Но они не знали, что семья Осени — Драгуны? Не спрашивали себя, что это у них за странные волосы?

— Нет. Родители Осени были молоды, когда их убили, не более сорока лет, и Осень сказала, что никогда не встречалась со своими дедушками и бабушками.

— Сорок лет, — Киран недоверчиво покачал головой. — И у них уже было двое детей?

— Да, продолжительность жизни тех, кто живет на Земле, не такая, как у нас, отец. Мало кто доживает до ста.

— Невероятно. Чтобы Разет нашел себе пару в настолько неразвитом людском обществе…

— Моя Осень не неразвитая! — сердито прорычал Кирэлл.

— Нет, конечно же, нет, сын. Прости. Я не хотел тебя обидеть, просто…

— Просто что?

— Разет не был серебристым Высшим, но говорили, что он самый сильный из всех. Считается, что он был способен поглощать силу других Высших и вливать ее в свое жилище.

— Если бы он был настолько силен, то поделился бы своей жизненной энергией со своей парой. Сделал бы ее такой же долгоживущей, как и он сам.

— Да, и с потомством тоже. Но они все равно не вошли бы в полную силу до первой трансформации.

— А если многие из них погибли до того?.. Если они завели детей до того, как получили возможность трансформироваться?

— Тогда их потомкам будет еще труднее обрести эту силу. Но ты говоришь, что твоя пара уже трансформировалась?

— Да, — Кирэлл помолчал, раздумывая, стоит ли ему говорить отцу. Он хотел, чтобы Осень была здесь с ним, когда он расскажет об этом, но его отец должен был знать. — Но это была не первая ее трансформация.

— Что? О чем ты? — требовательно спросил Киран.

— Когда варанианцы напали на ее семью, Осень частично переменила форму, напав на них в попытке спасти своего младшего брата.

— Это она тебе сказала?

— Да.

— И ты ей веришь?

— Да. Только так она могла выжить. Па… — Кирэлл назвал отца так, как звал в детстве. — Ты не видел шрамов, которые покрывают спину Осени. Генерал Террон напал на нее, когда она пыталась защитить брата.

— Генерал Террон… — Киран замолчал.

— Да. Именно из-за Осени Террон потерял свой глаз. Именно поэтому у него шрамы на лице. Она напала на него в десять лет, пытаясь спасти брата. Она помнит, как вцепилась ему в лицо, прежде чем ее оттащили. Их было трое против одной.

— Кер… — брови Кирана сошлись на переносице. — Ее шрамы так и не зажили?

— Нет, она и ее дракон были совсем юны. Им было всего по десять лет. Па, ее частичная трансформация… — Кирэллу все еще было трудно в это поверить. Он никогда не слышал, чтобы какая-нибудь другая женщина могла это сделать. — Когда люди нашли ее, она была едва жива. Они решили, что Осень сошла с ума, когда заявила, что гигантские ящерицы напали на ее семью. Они давали ей лекарства, чтобы помочь вылечиться, но причинили боль ее дракону. И им обеим пришлось сделать единственное возможное. Осень отказалась от своего дракона, загнала ее вглубь, заперла. И никогда не выпускала.

— До тебя, — сказал Киран.

— Да.

— Я все еще не понимаю, как ты не почувствовал ее дракона.

— Они держали Осень на наркотиках, пока ей не исполнилось почти восемнадцать, па. К тому времени, как ее выпустили, она была уверена, что психически больна. Никто на Земле не знает о варанианцах. Кер, они даже не знают о существовании других видов.

— И когда же ты это понял?

— Я этого не понял, хотя она успокоила моего Монстра и мой дракон захотел ее. Я просто понял, что она — моя пара. И только когда она трансформировалась, чтобы защитить меня, все встало на свои места, — потирая грудь, он снова все это почувствовал. — И тогда я едва не потерял ее.

— Как? О чем ты говоришь?

— После… — Кирэлл осекся, взгляд его метнулся к темным окнам. — Кто-то пробил защиту, па.

— Что? Это невозможно! — Киран на мгновение закрыл глаза и сосредоточился, призывая свою силу. — Я ничего не чувствую.

— Это длилось мгновение, и я бы тоже этого не заметил, но мои чувства обострились с тех пор, как Осень сделала меня своей парой. Теперь, когда я нахожусь на Монду, они стали еще острее. Я могу сказать тебе, где сейчас находятся все остальные члены семьи и что они делают. Я знаю, что мама и все остальные все еще в столовой. Маайке вернулась в свою комнату, а Осень… — он вскочил на ноги. — Осень ушла! Это она нарушила защиту!

— Она… в этом есть смысл. Не только потому, что она Высшая, но и потому, что она — моя семья, и моя сила признает это.

— То есть ты признаешь мою пару?

— Конечно. Я знаю, что мы не очень удачно начали…

— Отец, мы поговорим об этом позже. Мне нужно добраться до своей пары. Она никогда раньше не летала.

— Никогда не летала? — но вопрос Кирана был задан в пустоту, потому что Кирэлл уже сорвал балконные двери с петель и переменил форму, чтобы подняться в небо в поисках своей пары.

***

Осень не могла описать чувство, которое охватило ее, когда она позволила своему дракону выйти наружу. Ее конечности покалывало, как после долгого сна в одной позе. Открыв глаза — она даже не заметила, как закрыла их — Осень едва ли поверила тому, что видит.

— Так красиво!

— Просто прекрасно, — ответила ее дракон, глядя на залитую лунным светом местность. Внезапно по чешуе пробежал слабый импульс силы.

— Что это было?

— Мы прошли через защитную границу отца нашей пары.

— О. Я думала, что нам не удастся пройти через границу, ведь у нас нет разрешения и мы не члены его семьи.

— Если бы мы были слабее того, кто создал границу — да. Но поскольку мы — Высшие, защита старейшины Кирана не сможет помешать нам войти или выйти.

— Но мы же только что прилетели и никогда раньше не летали здесь.

— Это не имеет значения. Разве ты не почувствовала?

— Я… Я что-то почувствовала, когда мы прибыли, но поскольку Кирэлл ничего не сказал, я подумала, что мне почудилось.

— Не почудилась. Это была магия Монду, которая приветствует каждого Драгуна. К сожалению, те, кто часто путешествует за пределы планеты, как это делает наша пара, как правило, не замечают этого, когда возвращаются.

— Но это было…

— Удивительно?

— Да!

— И это ничто по сравнению с тем, что мы почувствуем, когда доберемся до Крубы.

— Тогда чего же мы ждем?

— Тебя. Ты должна наконец поверить, что мы — одно целое, хотя и очень разные. Великие истины были скрыты от нас, и мы найдем их. Но самое главное — мы должны работать вместе, чтобы выжить. Наступают трудные времена.

— Будет еще труднее?

— Да. Но у нас есть не только мы, но и наши пары. И они будут с нами.

— Ты уверена?

— Да.

— Тогда летим домой.

***

Кирэлл и его дракон были в ярости, когда поднялись в небо. Осень никогда раньше не трансформировалась сама, и он пообещал ей, что будет рядом, когда она попытается это сделать. Но из-за того, как он и его семья обращались с ней, Осени пришлось сделать это самой. Это неправильно. Неужели она не понимает, что она — его жизнь? И если не понимает Осень, то уж дракон-то должен.

— И почему же? — его дракон рычал, взмахивая крыльями. — Когда это ты помогал ей? Когда кто-нибудь ей помогал? Мы обещали ей, что наша семья примет ее, а ей достались лишь холод и осуждение. Стоит ли удивляться, что она решила улететь без нас? Ее дракон знает, кто она. Знает, где она должна быть. Именно ты хотел сначала встретиться со своими родителями.

— Я думал, так будет лучше. Наша Осень так скучала по своей семье.

— И твоя семья приняла ее с распростертыми объятьями, да? — пламя, вырвавшееся из пасти его дракона, сожгло верхушки пары любимых деревьев его отца.

— Это была моя вина.

— Да, твоя. Мы должны были сразу лететь на Крубу. Там она была бы в полной безопасности. Под защитой. И уж точно не полетела бы в первый раз одна!

— И сейчас она не будет одна. Ты ведь ее догонишь.

— Ты веришь, что мы сможем? Моя пара, может быть, и молода, но она сильна. Она должна была быть такой, чтобы выжить, и она только стала сильнее с тех пор, как прибыла на Монду.

— Магия приняла ее?

— А ты думал, что не примет? — его дракон недоверчиво фыркнул, скользя к горной вершине.

— Об этом я как-то не думал.

— Похоже, ты еще очень многое не обдумал. Например, то, что наша пара может нас покинуть.

Кирэлл молчал, зная, что его дракон прав. Он должен был подумать об этом, особенно после того, как Осень стремительно выбежала из комнаты. Она привыкла заботиться о себе, ни от кого не зависеть, и он должен был немедленно отправиться за ней. Успокоить ее, вместо того чтобы сначала поговорить с отцом.

— Мы должны догнать их прежде, чем они пересекут границу владений Тро. Он из тех, кто сначала нападает, а потом задает вопросы.

— Он не узнает, что она там была. Или мы.

— Как?

— Мы — Высшие. Ничто не может нас остановить.

— Но Тро — черный.

— Не имеет значения. Мы сильнее его и можем улетать и прилетать, когда нам заблагорассудится. Поэтому многие Драгуны так и не любили Высших. Многие чувствовали угрозу, когда некоторые Высшие отказывались уважать их границы, особенно если речь шла о молодых.

— Ясное дело. Я бы пришел в ярость, если бы еще кто-то мог подобраться к моей паре без моего ведома.

— Именно поэтому заговор против Высших и был устроен.

— Я всегда думал, что это потому, что они брали в пары Других.

— Именно такой и была официальная версия.

— Откуда ты это знаешь?

— Магия говорит, что и ты бы знал, если бы хотел слушать. А ты хотел?

Кирэлл заставил свой разум успокоиться и призвал магию Монду так, как учил его отец. Он сосредоточился, и магия тут же сказала ему то, что нужно было знать:

— Наша пара устала! Мы должны добраться до нее, пока она не навредила себе.

Дракон Кирэлла зарычал и полетел быстрее.

***

— Дракон…

— Это совсем недалеко, — сказала та, хотя усталость в голосе было легко услышать.

— Ты уверена?

— Да, это как раз впереди.

— Круба?

— Нет, пока только граница владения. Как только мы пролетим ее, мы сможем немного отдохнуть.

***

Кирэлл и его дракон вздрогнули от резкого толчка при перелете через границу.

— Похоже, Круба недовольна нами, — прорычал его дракон.

— И все же это не помешало нам пересечь границу.

— Мы принадлежим Осени, так что пройти сможем, но это будет труднее.

— Я никогда не слышал, чтобы граница реагировала на чужаков таким образом.

— Мы прилетели без нашей пары. Граница может чувствовать нашу связь, но будет предупреждать нас, чтобы мы держались подальше.

— Предупреждать? То есть Осень уже здесь?

— Да, и это единственная причина, по которой нам разрешено пролететь сюда.

— Тогда где же… Вот она! — Кирэлл показал бы пальцем, если бы не был в своей драконьей форме, но поскольку они были одним целым, его дракон понял и увидел то, что видел он.

Их пара лежала под ними, свернувшись калачиком, в своей драконьей форме рядом с высоким горным озером и спала.

***

— Моя пара так прекрасна, — прорычал его дракон, глядя, как серебристая чешуя блестит в лунном свете.

Это был первый раз, когда дракон смог увидеть свою пару в драконьей форме. И теперь он не мог дождаться момента, когда по-настоящему соединится с ней и сделает ее своей парой.

— Она очень истощена. Мы должны сначала помочь ей… как и должны были с самого начала.

— Ты подвел ее, а не я. Но в этом мы с тобой согласны.

Приземлившись, дракон осторожно укрыл свою пару крылом, его хвост скользнул ей под голову в подобии подушки. Когда Осень даже не пошевелилась, дракон притянул ее ближе и уснул рядом со своей измученной парой.

***

Осень проснулась, окутанная ощущением тепла, безопасности и любви, которых она не чувствовала с тех пор, как была маленькой, а мир был безопасным местом. Открыв глаза, она не могла поверить тому, что видит.

Там, вдалеке, высоко на горе была Круба, владение Разета. Оно сверкало, когда восходящее солнце касалось вершины пика.

Осень сама не знала, что ожидала увидеть. Что-то вроде дома родителей Кирэлла. Но это… это было намного больше. Владение родителей Кирэлла было впечатляющим: высеченное в горе, с посадочной площадкой и балконами, сливающееся с окружающим пейзажем.

Круба такой не была.

Казалось, будто гигантский коготь спустился с неба и выковырял часть горы. Величественные стены шли вверх по склону и сходились у вершины, там, где стояли две одинаковые башни, соединенные галереей. Это напомнило Осени римские арены и средневековые замки одновременно.

Даже с такого расстояния она могла видеть узоры, идущие вдоль стен. Они смягчали жесткость скалы и были идеальным фоном для каскадных арок, которые шли вдоль передней части владения, окружая ее и затрудняя приземление. Осень надеялась, что ей удастся там приземлиться.

— Удастся.

Она резко вскинула голову, когда услышала голос не своего дракона, и столкнулась мордой к морде с драконом Кирэлла.

— Я помогу тебе, — продолжал он. — Ты так прекрасна, пара.

— Неужели? — спросила она.

— Да. Я так давно хотел тебя увидеть.

— Тогда почему же не увидел раньше? — потребовал ответа ее дракон. Острые зубы щелкнули, когда она оттолкнула дракона Кирэлла, чтобы перекатиться и встать на четвереньки.

Серебро начало наполнять вытянутые глаза дракона Кирэлла, желание наполнило его, когда его пара бросила ему вызов.

— Тебе нужно было время…

— Мне нужна была моя пара! — зарычала в ответ дракон, сердито размахивая хвостом.

— Тогда ты получишь меня! — зарычал он в ответ, бросаясь к ней.

Она отпрыгнула от него, опустив голову и зашипев.

— Если я нужна тебе, поймай меня! — с насмешкой она расправила крылья и взмыла в небо.

Дракон Кирэлла встал на мощные задние лапы, готовый преследовать ловить и овладевать — готовый делать все, о чем он думал с тех пор, как впервые учуял свою пару на Земле. Но все же остановился на мгновение, захваченный красотой полета дракона Осени.

— Кер, это самый великолепный дракон, который когда-либо украшал небеса Монду, — подумал он, а затем взлетел в небо, чтобы сделать этого дракона своим.

Дракон Осени оглянулась назад, и у нее перехватило дыхание. Желание наполнило ее, когда она впервые хорошо разглядела свою пару. Он был великолепен: чешуя из черной превратилась в красную и серебряную на концах, он стал похож на стрелу, устремившуюся прямо к ней. Конечно, она позволит ему поймать себя, но ему придется постараться. Он так долго заставлял ее ждать.

Перевернувшись на спину, дракон нырнула вниз, не обращая внимания на яростный рев пары, которая только что едва не поймала ее. Когда земля оказалась совсем рядом, она снова услышала рев. Взметнувшись ввысь, дракон почувствовала, как длинная пурпурная трава коснулась чешуи ее живота.

— Прекрати, пока ты сама себе не навредила! — приказал дракон Кирэлла.

— Все хорошо, — засмеялась она в ответ, но поднялась еще выше. — Боже, это потрясающее чувство. Как ты удержался от трансформации в первую же минуту после приземления?

— Я был тебе нужен в моей другой форме больше, чем мне нужен был полет, — хрипло сказал он.

Слова заставили дракона Осени оглянуться назад, чтобы понять, что ее пара больше не пытается схватить ее и заставить подчиниться. Вместо этого дракон Кирэлла следовал за ней так близко, что их тени казались единым целым.

— Ты сделал это… для меня?

— Ты — моя единственная. Ты — самое важное для меня. Важнее полета.

Слезы наполнили глаза дракона Осени, когда она почувствовала, как абсолютная любовь и преданность ее пары окружают ее. Они наполнили ее сердце и душу, и облегчили боль, которая была там с тех пор, как Осень потеряла свою семью. Так и есть. Именно здесь ее место. Он был ее парой, а она — его. И она должна была отдаться ему.

Медленно опустившись в воздухе вниз, она провела языком по шее дракона, пробуя его на вкус в первый раз.

Дракон Кирэлла содрогнулся от ласки. Он так долго ждал свою пару и не собирался больше терпеть. Ухватив дракона Осени за плечи чуть ниже крыльев, он крепко прижал ее к своему большому телу. Укусив ее за шею, он отбросил ее хвост в сторону и дернулся вверх, пронзая ее длинным, твердым членом.

Дракон Осени зарычала от удовольствия, почувствовав, как властно ее пара заявляет на нее свои права. Каждый взмах мощных крыльев не только удерживал их в небе, но и позволял дракону Кирэлла проникать все глубже, пока наконец он не овладел ей до конца.

***

— Ты ушла.

Тихо произнесенные слова заставили Осень открыть глаза и обнаружить, что Кирэлл смотрит на нее, и этот взгляд полон боли. Ее первым побуждением было протянуть руку и утешить его, облегчить его боль. В конце концов, это была ее пара. Но ведь ей тоже было больно. Его семья и их жестокие слова причинили ей боль. Вот почему она ушла или, что точнее, улетела.

— Ты ждал, что я останусь? После того, как все так со мной обращались? После того, как ты со мной разговаривал? — возмутилась она.

Тяжело вздохнув, Кирэлл перекатился и сел лицом к ней, положив руки на согнутые колени и низко опустив голову.

— Я совсем не то имел в виду.

Осень на мгновение застыла на месте, укрытая мягкой, сладко пахнущей травой Крубы, позволяя взгляду скользить по красивой обнаженной спине своего мужчины. Боже, он действительно был великолепен, и он принадлежал ей. Все это — ее. Любовь и защита. Но это не означало, что она позволит ему так с ней обращаться.

Усевшись на колени, она придвинулась ближе, ее грудь прижалась к его спине, когда она обняла его за плечи. Поцеловав затылок своего Кирэлла, Осень спросила его, что тогда он имел в виду.

Откинувшись на ее грудь, он позволил себе принять ласку своей пары и только тогда поднял голову.

— Я хотел помешать тебе назваться Высшей перед Маайке.

— Почему?

— Потому что ее отец тоже заседает в Совете старейшин.

— Ну и что?

— Туве очень часто говорит о том, что Драгуны не должны связывать себя узами пары с Другими. Он считает, что наши родословные должны оставаться чистыми.

— Но я же не Другая.

— Нет, ты — нечто большее. То, чем никогда не может стать Туве или кто-то из его рода, и этого он не потерпит. Он попытается найти способ присвоить тебя.

— Кирэлл, в твоих словах нет смысла. У Туве уже есть пара, мать Маайке, а я — твоя пара. Он не сможет «присвоить» меня.

Кирэлл повернулся к ней лицом, не обращая внимания на свою наготу, и обнял ее, притягивая ближе.

— Сможет, если посчитает, что наша связь незаконна.

— О чем ты?

— Связь между Драгунами не считается законной до момента, пока они оба не испытают первый Жар.

— Но как же быть с Другими? У них-то вообще не бывает Жара.

— И это один из аргументов Туве. Когда Туве узнает, что ты не только Драгун, но и Высшая, не прошедшая первый Жар… он заявит, что наш союз недействителен.

— Он может сказать все, что захочет. Все, что нужно сделать, это посмотреть на тебя. Ты больше не Прайм.

Протянув руку, она провела пальцами по его теперь уже разноцветным волосам.

— Это правда, но он все еще может попытаться разлучить нас.

— Он может попытаться, — прорычала Осень, вытягивая когти.

— Успокойся, любовь моя, — Кирэлл протянул руку и убрал ее когти со своего плеча. — Никто этого не допустит.

— Ты должен был рассказать мне все это до того, как мы приземлились, Кирэлл.

— Я не хотел, чтобы ты волновалась. Ты и так уже через многое прошла. Я не хотел, чтобы ты снова пострадала.

— И это так хорошо сработало, правда?

— Я пытался защитить тебя!

— Так всегда говорили врачи. Прямо перед тем, как вводили мне наркотики в кровь. Что они делают это для моего же блага, что они защищают меня от самой себя и от того, чего я не понимаю. Тогда это было неправдой, да и сейчас тоже.

— Осень…

— Я больше не стану так жить, Кирэлл, я не позволю кому-то контролировать каждый миг моей жизни. Не хочу, чтобы кто-то скрывал от меня правду и принимал решения. Даже если этот кто-то — ты.

— Я не собирался делать ничего такого.

— Но ты сделал. Ты видишь меня такой же, какой меня видит твоя бывшая любовница? Маленькое, слабое, ничтожное существо, которое не может о себе позаботиться?

— Конечно, нет! Осень, ты же уже должна это знать. Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал.

— И все же ты держал все свои страхи и тревоги при себе.

— Да.

Осень поднялась на ноги и отошла на несколько шагов, чтобы посмотреть на Крубу. Его сила и мощь наполняли ее, и она знала, что именно здесь ее место. И одновременно это был символ прошлого. Прошлого, которое она не хотела воскрешать.

Нет, она хотела построить здесь что-то новое. Что-то лучшее, чем то, что оставили после себя ее предки. И чтобы это произошло, она и Кирэлл должны были стать настоящими партнерами. Но это будет не сейчас, когда он думает, что должен защищать ее от всего на свете.

О, Осень знала, что настанет время, когда ей понадобится его защита. В конце концов, она никогда не будет такой большой и сильной, как он. Но не рассказывать о вещах, которые она должна была знать, не означало защищать ее. Он обращался с ней как с ребенком, а этого она не потерпит. Обернувшись, Осень увидела, что Кирэлл стоит позади нее с озабоченным выражением лица.

— Я люблю тебя, Кирэлл. Ты моя пара. Вот здесь, — она указала на Крубу, — наше место. Но я не знаю, как у нас все получится, если я не смогу тебе доверять.

— Ты же знаешь, что можешь мне доверять, Осень. Ты — это все, что имеет для меня значение.

— Раз я настолько важна для тебя, говори мне правду, даже если это расстроит меня. Мне нужен партнер, а не опекун.

В глазах Кирэлла Осень видела борьбу, видела, как, его Монстр и дракон пытаются принять то, о чем она их просила. Это было совсем не похоже на то, к чему они привыкли.

Наконец он прерывисто вздохнул и сказал:

— Я могу только поклясться, что постараюсь, моя осенняя любовь, — Кирэлл легко улыбнулся ей. — Партнеры. Я никогда так не думал о своей паре.

— Ну что ж, пора начать.

— Хорошо, но сначала знай: я все равно буду опекать тебя, потому что мы принадлежим друг другу.

Осень поймала себя на том, что улыбается в ответ.

— Вот и помни об этом, иначе я подпалю твой зад.

Глава 5

Осень смотрела вниз на Крубу, неуверенная в своей способности приземлиться в закрытом пространстве.

— Кирэлл? — она посмотрела на своего спутника, который летел рядом с ней.

— Давай приземлимся между башнями, — сказал он, мягко подталкивая ее. — Именно там должен был приземляться Разет.

— Должен был?

— Да, для Хранителя владений всегда отводилось отдельное место.

— Хранитель владений?

— Так называется тот, кто наполняет владения своей силой. Это ты.

— Я?

— Конечно. Ты — наследница Разета. Его магия и сила признали тебя и позволили нам войти. Я всего лишь твоя пара, — его драконьи губы приподнялись в попытке улыбнуться. Драконы ведь не умели улыбаться. — А теперь почувствуй воздушные потоки и лети с ними.

Осень кивнула, и после нескольких минут и одной неудачной попытки ее когти впились в твердый камень. Сложив крылья, она переменила форму и тут же почувствовала, что руки Кирэлла обхватили ее, защищая от сильного ветра.

— Пойдем, я отведу тебя внутрь, — сказал он, подталкивая ее к арке, которая скрывала массивную дверь.

Кирэлл уперся в дверь плечом, думая, что ему понадобится сила, чтобы открыть ее. В конце концов, прошло уже несколько тысяч лет с тех пор, как сюда кто-то входил. Но дверь открылась так легко, словно ею пользовались только вчера.

Осень шагнула вперед, но он удержал ее.

— Что? — спросила она, бросив на него вопросительный взгляд.

— Держись позади меня.

— Почему?

— Потому что это моя работа — защищать тебя, а мы не знаем, что там внутри.

— Как там вообще что-то может быть? Защита Разета все еще цела. Разве ты не почувствовал границу?

— О, я очень хорошо ее чувствовал.

То, как он это сказал, заставило Осень вопросительно взглянуть на него.

— В чем дело?

— Граница меня пропустила, но я бы не сказал, что слишком охотно, — его челюсть напряглась, когда он вспомнил толчок. — Не очень-то она была рада тому, что ты прилетела одна.

— Рада? Ты говоришь так, словно это что-то живое.

— В некотором смысле. Это продолжение тебя и отражает твои мысли и чувства.

— Ты имеешь в виду, я была расстроена из-за тебя…

— И твои владения дали мне знать об этом. Эй! — он протянул руку и нежно коснулся ее щеки. — Со мной все в порядке, и я это заслужил.

— Ну, может быть, немного, — Осень легко улыбнулась Кирэллу и прижалась щекой к его ладони. — Но я никогда не причиню тебе вреда.

— Я знаю, но ты права. Граница не пропустила бы никого другого, особенно когда ты спала так близко от нее. Так что это безопасно. Вперед.

Осень прошла вперед, когда он жестом пригласил ее войти в новый дом. Первое, что она заметила, — это два комплекта одежды, висевшие на крючках на стене. На одном из них было красивое изумрудно-зеленое платье с длинными рукавами, а на другом — светло-коричневые брюки и черная рубашка. На полу под каждым нарядом лежала обувь.

— Похоже, твое владение заботится о нас, — сказал Кирэлл и потянулся за платьем, чтобы помочь Осени одеться, прежде чем повернуться к своей собственной одежде. Он не удивился, обнаружив, что вещи сидят идеально.

— Заботится? — спросила она, проводя руками по облегающему платью и наслаждаясь бархатистым ощущением ткани. Обувь тоже оказалась удобной.

— Говорят, что если владение особенно довольно своим новым хозяином, то оно будет заботиться о нем или, в данном случае, о ней. О тебе. Ты же знаешь, я никогда раньше не слышал, чтобы женщина была Хранительницей. Даже среди Высших.

Он натянул мягкие кожаные сапоги и выпрямился, чувствуя, как сердце замирает от открывшегося ему зрелища. Округлый вырез изумрудного платья Осени был достаточно глубоким, чтобы показать намек на грудь. Платье плотно облегало фигуру.

— Кер, ты прекрасна. Неудивительно, что Круба так щедра.

Осень замерла, услышав эти слова, и посмотрела на него. От того, что она увидела, перехватило дыхание. Кирэлл был едва ли одет, когда она впервые встретила его, и с тех пор, как он стал ее парой, вся его одежда перестала быть ему впору. Теперь, благодаря магии Крубы, все, что он носил, идеально подходило к его новым размерам. Брюки облегали мускулистые бедра, а сапоги обтягивали ступни и икры, но не были тесными. Если и было на что пожаловаться, то только на то, что красивая рубашка, которую он надел, слишком прикрыла массивную грудь, хотя шнурки на ней были распущены. Протянув руку, Осень положила ладонь на его грудь.

— Я думаю, ты ошибаешься.

— В чем? — спросил он, накрывая ее руку своей.

— В том, что Круба — мое владение. Она наша, и, может быть, именно поэтому ей так понравилось, что мы здесь. Именно мы. Пара. Прошло уже много времени с тех пор, как здесь была пара. Со времени, пока здесь был Разет.

— Моя пара так же мудра, как и красива, — сказал он, наклоняясь и нежно целуя ее в губы.

— Спасибо, — сказала она, отвечая на его поцелуй. — Но это не так.

— Не так? — спросил он, все еще покусывая ее губы.

— Я не красива. У меня есть шрамы, помнишь?

Все тело Кирэлла напряглось, он дернулся назад и зарычал, недовольный ее словами. Приподняв Осень, пока они не оказались лицом к лицу, он заговорил:

— Твои шрамы не умаляют твоей красоты. Они только добавляют ее. И если я еще раз услышу, что ты так о себе говоришь, я перекину тебя через колено и надеру тебе зад.

Глаза Осени удивленно расширились, но потом она поняла его гнев. Кирэлл уже говорил ей это раньше. Не о том, что надерет зад, но о том, что ее шрамы только добавляют ей красоты — потому что они означали, что она выжила, а вовсе не то, что она потерпела поражение в попытке защитить тех, кого любила.

— Это не так, — сказал он и понял, что она даже не осознала, что сказала это вслух. — Ты сделала все, что мог бы сделать ребенок. Даже ребенок-Высший.

— Но…

— Никаких но. Ты так любила свою семью, что пожертвовала собой ради них. Вот что показывают твои шрамы. Твою любовь. Вот почему они так прекрасны для меня.

— Мне все еще снятся кошмары, — прошептала она.

— Я знаю, — сказал Кирэлл, обнимая ее уже с нежностью. — Но я с тобой. Ты всегда можешь позвать меня. Ты больше не одна, Осень. У тебя есть я, и хотя я знаю, что сейчас ты в это не веришь, у тебя есть и моя семья.

— Ты прав. Я в это не верю, — она легко улыбнулась ему. — Но ты знаешь, и так как я люблю тебя и доверяю тебе. Я буду откровенной с тобой. А теперь, может быть, мы пойдем осматривать наш дом?

***

Осень не могла поверить, что Круба так красива. Коридоры были широкими, и каждая комната была прекрасно обставлена, хотя и не совсем в ее вкусе. Толстые ковры покрывали каменный пол, и свет лился сквозь кристально чистые стекла окон, высвечивая замысловатые гобелены, украшавшие стены. Каждый из них рассказывал историю Драгуна, который когда-то был здесь Хранителем. Она знала это, потому что гобелены объясняли ей это, когда она проводила по ним пальцами. То же самое было и с каждым предметом мебели, и с каждым портретом, висящим на стене вдоль лестницы, ведущей на следующий этаж. История Крубы лилась из них потоком, помогая ей понять, что это такое — быть Высшим.

Это было удивительно, поучительно и опустошающе.

Кирэлл молча наблюдал, как его пара исследует их новый дом. Он не был уверен, что происходит между ней и владением, но чувствовал магию, текущую между ними каждый раз, когда она касалась чего-то. И хотя это, казалось, не причиняло Осени вреда, она становилась все бледнее и бледнее с каждым прикосновением.

***

— Здесь подавали еду, — сказала Осень, когда они вошли в следующую комнату. Она напомнила ей о том, что было в доме родителей Кирэлла.

Хотя комната и стол были похожи, за этим столом был только один стул. Ей стало грустно, когда она поняла, что в течение очень долгого времени здесь ел только один человек. Разет. Как же ему, должно быть, было одиноко!

Комната заставила Кирэлла осознать, как много времени прошло с тех пор, как его пара ела. Когда произошла ссора, ужин еще не был подан, что означало, что Осень ничего не ела с тех пор, как они сошли с «Инферно».

— Осень, давай найдем тебе комнату для отдыха, а потом я отправлюсь на охоту.

— Охота? — спросила она, повернувшись к нему.

— Ты уже больше суток ничего не ела. Я достану нам немного еды.

При этих словах комната вспыхнула ослепительно белым светом, на мгновение ослепив Кирэлла. Когда он снова смог видеть, стол был уставлен едой.

— Похоже, Круба снова нас обеспечивает, — раздраженно сказал он.

— А почему ты не рад? — спросила она, хмуро глядя на него.

— Потому что я — твоя пара. Предполагается, что именно я буду обеспечивать тебя едой.

Осень посмотрела на маленький, похожий на яблоко фрукт, который собиралась откусить, и положила его обратно в миску.

— Тогда отправляйся на охоту, а я пока осмотрю дом.

Кирэллу стало стыдно. Его пара была голодна, и он не позволит ей поесть из-за гордости? Подойдя к столу, он взял зеленый спелый фрукт и подал Осени.

— Кирэлл? — позвала она, медленно садясь на отодвинутый им стул.

— Ешь.

— Но я думала…

— Ты же голодна. Какой же я буду парой, если не разрешу тебе поесть, когда еда под рукой?

Он принес стул для себя, сел рядом с ней и начал наполнять тарелку.

— Что это? — спросила она, глядя на кучу еды, которую он поставил перед ней.

— То, что ты держишь в руке, — это зеленое крапчатое яблоко. У него твердая плоть, терпкая, но сладкая. Его можно есть сырым или вареным. Вот это, — он указал на то, что показалось ей кусками мяса, — называется фосса. Это маленькое существо, которое живет глубоко в лесах. Его мясо чрезвычайно нежное. Рядом с ним — фис. Он встречается только в высокогорных водах. И это…

— Кирэлл, — она нежно коснулась его руки. — Давай просто поедим. Я не гурман. Неужели ты до сих пор этого не понял?

Так и было. Две недели они путешествовали на «Инферно», и никому, включая его самого, не пришло в голову взять с собой еду с Земли. Она ни разу не пожаловалась, просто ела то, что было предложено.

— Да, но теперь я хочу, чтобы у тебя был выбор.

— Хорошо, но пока что-то из этого не окажется слишком острым или кислым, я не откажусь.

— Такого здесь нет.

— Хорошо, тогда давай поедим.

***

Осень поймала себя на том, что улыбается, пока они с Кирэллом осматривают дом. После обеда они исследовали большую часть этажа и наткнулись на Покои Хранителя, как назвал их Кирэлл. Это была огромная комната, которую ей захотелось осмотреть подробно… но у них еще будет время. Прямо сейчас Кирэлл вел ее вниз по винтовой лестнице, о существовании которой она даже не догадалась бы, если бы не он.

— Не могу поверить, что ты нашел ее, — сказала она, радуясь, что магия владения показала им самое ценное.

— Вход в сокровищницу Хранителя всегда находится в его Покоях. Это единственный путь, и только Хранитель может открыть его.

— Каждое владение такое?

— Да, но… — Кирэлл остановился у подножия лестницы и повернул голову, чтобы посмотреть назад.

— Но что? — спросила она, придвигаясь к нему.

— Я никогда раньше не видел сокровищницы такого размера.

— Неужели? — она обвела взглядом выделанную в горе пещеру, оценивая ее высоту и ширину. Пещера тянулась впереди и позади лестничного колодца. Вдоль стен были арочные отверстия, ведущие в другие пещеры, и повсюду лежало что-то, что напоминало драгоценные камни, но что-то в них было не так.

— А почему они не сверкают?

Кирэлл подошел к ближайшей арке и наклонился, чтобы поднять большой мутный драгоценный камень.

— Это бриллиант Светлое Дыхание. Они очень ценны, потому что способны хранить огромное количество энергии. Он должен быть прозрачным и сверкать.

— Тогда почему же они не сверкают? — она двинулась дальше, чтобы заглянуть в другие арки.

— Они наверняка совсем опустели. — Его взгляд блуждал по огромным грудам непрозрачных драгоценных камней в других пещерах. Кирэлл даже представить себе не мог, сколько энергии потребовалось, чтобы наполнить такое сокровище силой, не говоря уже о том, чтобы удержать ее.

— Твой Разет, должно быть, был чрезвычайно могущественным Драгуном.

Они перешагнули через камни и направились к единственной арке, в которой еще оставались светящиеся драгоценные камни. Эта пещера была гораздо больше остальных.

— Боже мой, — прошептала Осень, глядя на мягко светящиеся драгоценные камни. Они сверкали всеми цветами радуги и заполняли углубление до самого потолка.

— Я никогда не слышал, чтобы Драгуны делали это, — пробормотал он.

— Что именно? — спросила она, повернувшись к нему.

— Собирали драгоценности всех цветов.

— А что не так? — спросила она, дразняще улыбаясь ему. — Вы же должны собирать сокровища, разве нет?

— Да, — он улыбнулся ей в ответ. — Но Драгуны, как правило, предпочитают один цвет. Тот, что одного цвета с их драконом.

— Ты хочешь сказать, что поскольку Разет был Красным, ты ожидал, что большая часть его сокровищ будет именно такого цвета?

— Да.

Осень склонила голову набок.

— А какие драгоценности ты хранил в качестве Черного Прайма?

— У меня есть бриллианты Черное Дыхание и обсидиан, но я собираю все камни темного оттенка.

— Правда?.. — спросила Осень, повернувшись к нему. Вид Кирэлла, окруженного сияющими камнями, почему-то заставил ее испытать дикое желание.

— Да, — он нахмурился, увидев, как она на него смотрит. — А что?

— Ну, мне просто интересно, предпочитаешь ли ты по-прежнему более темные оттенки, — она медленно начала стягивать платье с плеч. — Или тебе начали нравиться вещи более светлого цвета.

Глаза Кирэлла стали серебряными, когда платье его пары упало к ее ногам. Свет камней окрасил ее бледную кожу во все цвета радуги. Это мгновенно наполнило его желанием, не похожим ни на что, что он когда-либо испытывал раньше. Не думая больше ни о чем, он сорвал с себя одежду, прижал Осень к своему телу и потянул на себя, упав на кучу камней.

— Мне нравится любой цвет, лишь бы он нравился тебе, — прорычал он, впиваясь в ее губы горячим жестким поцелуем.

Осень отдалась этому поцелую, не замечая, что ее когти удлинились и глубоко впились в плечи Кирэлла, когда она оседлала его стройные бедра. Ее увлажнившееся влагалище сжало его твердый как камень член лишь на мгновение, прежде чем страсть захлестнула ее, и ее бедра начали двигаться сами по себе.

— Боже мой, Кирэлл! — закричала она, разрывая поцелуй, когда он толкнулся в нее.

— Возьми меня, Осень, — сказал он, положив руки ей на бедра. — Здесь, в своих владениях. Здесь, где есть только мы. Одно сердце. Одна душа.

Глаза Осени расширились от желания при этих словах, которые так точно повторяли ее мысли. Это было нечто большее, чем просто соединение тел. Он прикасался к ней так, как никто другой, и не потому, что она никогда раньше не занималась сексом, а потому, что он видел ее, нуждался в ней, любил ее. Возможно, они были вместе совсем недолго, но в глубине души она это знала.

Кирэлл любил ее.

Опустив свое тело на его, Осень приняла его целиком и начала двигаться.

— Кер, да, — простонал он, его когти погрузились в ее плоть, когда он тоже начал двигаться.

Он чувствовал, как яйца начинают прижиматься к телу. Ее горячее, тугое влагалище сжало его твердый член, как будто не желая отпускать.

Осень почувствовала, как когти ее пары пронзили ее кожу, но легкая боль только усилила удовольствие. Она хотела, чтобы Кирэлл чувствовал то же самое. Взгляд метнулся к метке на его шее. Ведомая инстинктом, более древним, чем время, она вонзила в нее зубы, и его вкус наполнил ее рот.

Крик Кирэлла эхом разнесся по пещерам, когда огонь его пары прожег его тело. Его толчки стали более глубокими, более жесткими. Они заставили его скользить по камням, толкаясь все сильнее, пока его семя не вырвалось наружу, омывая ее своим огненным жаром.

— Кирэлл! — закричала Осень, ее руки утонули в драгоценностях, пока волна за волной экстаз взрывался в ее теле.

Он было слишком сильным. Слишком мощным, чтобы его могли удержать в себе даже два высших существа, и он потек из них потоком силы прямо в сокровищницу.

***

Осень не знала, как долго она лежала так, слушая спокойное сердцебиение Кирэлла, ее тело было совершенно бессильным. Каждый раз с ним было так. Удивительный, изменяющий жизнь секс. Но на этот раз это было даже больше. Подняв голову, она увидела расслабленное, удовлетворенное выражение на лице своего мужчины.

— Ну, ты выглядишь очень довольным собой, — сказала она, подперев подбородок руками, которые скрестила на его груди.

Глаза с серебристым ободком на радужке открылись и уставились на нее.

— Так и есть. А ты мной не довольна?

— О, я определенно довольна, — Осень дерзко улыбнулась ему, покачивая бедрами и чувствуя, как его член начинает твердеть внутри нее. — Тем более что большую часть работы сделала я.

— Сделала ты? — спросил он, приподняв бровь.

— Да-да, — ее улыбка стала шире, когда его член снова стал твердым. — Но я уже начинаю к этому привыкать.

— Вот как?

Ее смех наполнил комнату, когда Осень внезапно обнаружила себя лежащей на спине, ее бедра плотно прижались к его бедрам, а его член все еще оставался глубоко внутри нее.

— Значит, не привыкать? — спросил он, медленно двигая бедрами.

— Ну да, — она не могла удержаться от насмешки.

— Ну да? О, это не ответ.

Опершись на одну руку, Кирэлл отодвинулся назад ровно настолько, чтобы его член остался внутри, одновременно прикусывая плоть ее груди. Он улыбнулся, когда почувствовал, как Осень резко втянула воздух. Продолжая кружить поцелуями по груди, он продвигался вверх, пока не достиг ее прекрасного, тугого соска. Подняв взгляд, он убедился, что Осень наблюдает, и наклонил голову, глубоко втягивая сосок в рот.

— Кирэлл! — вскрикнула она, и удовольствие пронеслось от соска к ее естеству. Ее пятки ткнулись в его ягодицы, пальцы погрузились в волосы, притягивая его ближе.

Боже, как же ей нравилось, когда он ласкал ее грудь. Ничто и никогда не было таким прекрасным, как любовь Кирэлла.

Страсть и желание в глазах пары были тем, что Кирэллу никогда не надоест наблюдать. Он медленно отодвинулся назад, удерживая губами ее сосок, пока тот не вырвался из его рта. Прежде чем она успела даже ахнуть, он рванулся вперед, ухватив губами ее второй сосок. Пока его губы ласкали ее грудь, его большой палец поглаживал ее набухший клитор, зная, насколько чувствителен он сейчас, после первого оргазма.

— Кирэлл! — ее спина выгнулась дугой, волна за волной удовольствие захлестывало ее.

— Вот так, детка, — прорычал он, выпуская ее грудь, пока его большой палец продолжал гладить ее клитор. — Дай мне свои звуки. Дай мне услышать, как сильно тебе нравится то, что я делаю.

— Ты же знаешь! Ты же знаешь, как сильно мне это нравится! — воскликнула она, сверкнув глазами.

— Тогда дай мне еще! — потребовал он, его голос стал глубже, когда его Монстр вышел наружу.

У Осени перехватило дыхание, когда она поняла, что происходит. Монстр Кирэлла любил ее. Такого раньше никогда не случалось. Когда Кирэлл, его Монстр и его дракон брали ее, они думали, что она была Другой, и они не показывали свою полную силу и размер. На «Инферно» Кирэлл тоже сдерживался, потому что она все еще поправлялась. Но теперь, когда они знали, что она не только здорова, но и Драгун, его Монстр тоже хотел сделать ее своей, и знал, что ее тело может справиться с этим.

— Да! — подбодрила Осень, когда его огромный член растянул ее почти до предела. Это только усилило ее желание, ее когти глубоко погрузились в его спину. — Покажи мне, как сильно ты меня любишь!

Его глубокое рычание наполнило комнату, его член входил в нее снова и снова, пока они снова не соединились, став одним сердцем и одной душой.

Глава 6

Грудь Кирэлла тяжело вздымалась, а руки и ноги дрожали, но каким-то образом ему все же удалось не забыть перекатиться на бок, чтобы не раздавить свою пару после этого удивительного оргазма. Она могла быть Драгуном и Высшим, но все же была намного меньше его.

Когда он наконец смог говорить, то спросил:

— Итак, кто сделал всю работу на этот раз?

Осень немного помолчала, а потом начала хихикать. Ей нравилось чувство юмора ее пары. Вначале им было не до веселья — Кирэлл считал, что у него странный Жар Соединения, и не находил в этом ничего смешного. А потом она чуть не умерла из-за Бонна, и это тоже не показалось ему смешным. И только на «Инферно», после того как он убедился, что она полностью выздоровела, это чувство юмора наконец начало появляться. Потом они добрались до Монду, и он снова стал очень серьезным.

Осень была рада снова увидеть Кирэлла таким снова.

— Да, я согласна, на этот раз все сделал ты, и это было более чем прекрасно, — сказала она, поворачивая голову и улыбаясь ему.

— Я не был слишком груб? — спросил он, приподнимаясь на локте, чтобы нежно провести рукой по ее щеке.

— Нет. Ты никогда не причинял мне вреда, Кирэлл, ни в одном из своих обличий.

— Но в наш первый раз… в твой первый раз, — сожаление наполнило его голос.

— Тсс, — она приложила палец к его губам, заставляя замолчать. — Хватит. Я не собиралась лгать. Да, тогда было больно, но ты думал, что я — Кристи, и мы оба знаем, что она не была девственницей.

— Это не имеет значения.

— Имеет. Тебе не в чем себя винить. Не в чем, — перебила Осень, когда Кирэлл открыл рот; ее ладонь обхватила его лицо. — Так случилось, но с тех пор ни ты, ни твой Монстр, ни твой дракон не причинили мне вреда. На самом деле, я никогда не чувствовала себя более любимой и защищенной. Я ни о чем не жалею, Кирэлл, и не хочу, чтобы ты тоже жалел. Если бы этого не случилось, мы бы никогда не встретились. Я бы сейчас не была здесь с тобой — а это единственное место, где я хочу быть.

Кирэлл закрыл глаза, когда сила ее слов потекла через него в самые глубины его души, облегчая тяжесть воспоминания. Открыв глаза, он увидел во взгляде своей Осени столько любви и веры, что это даже смутило его. Наклонившись, он нежно поцеловал ее в губы, безмолвно поклявшись сделать все, что в его силах, чтобы она никогда не разочаровалась в нем. Он должен лучше заботиться о ней. Защищать ее от любой угрозы или неудобства, большого или маленького, начиная с того, что она не лежит на груде драгоценностей. Не важно, как красиво она выглядела, окруженная их сиянием.

Сиянием, которое становилось все более и более интенсивным.

Оттолкнувшись, он вскочил на ноги, но тут же опустился на драгоценности снова, правда, убедившись, что находится между Осенью и этим странным сиянием.

— Кирэлл? — Осень села, поджав под себя ноги и сразу насторожившись, но широкая спина Кирэлла закрыла ей обзор. — Что случилось?

— Ничего, — потянувшись назад, он притянул ее поближе к себе одной рукой и кивнул в сторону остальной части сокровищницы. — Гляди.

Осень задохнулась от шока, когда ее взгляд скользнул по тому, что раньше было непрозрачным, безжизненным скоплением камней. Теперь пещера была наполнена чистыми, сверкающими драгоценными камнями, которые пульсировали с такой силой, что она могла чувствовать эту пульсацию.

— О боже мой, Кирэлл. Как?

— Я… Я не уверен, — признался он. — Существует легенда о том, что некоторые сокровища наделены силой.

— И? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

Наклонившись, он поцеловал ее в губы и прошептал:

— Сила напрямую связана с родословной и возрастом Хранителя.

— Ты хочешь сказать, что сокровище Прайма имеет больше силы, чем сокровище Младшего?

— Да, но дело не только в этом. Тут все зависит от цвета самого Драгуна и его родителей.

— То есть Зеленый Прайм обладает большей силой, чем Синий Прайм, потому что синий — это начальный цвет для каждого уровня.

— Верно. Но потомство двух чистых Зеленых Праймов будет сильнее, чем потомство Зеленого и Синего или Прайма и Младшего.

— Вот почему ты так силен. Оба твоих родителя были Черными.

— Как и их родители. Это единственная причина, по которой я смог основать свое владение, как только достиг совершеннолетия. Обычно требуется пройти через два Жара Соединения как минимум, чтобы силы стало достаточно для того, чтобы напитать свое сокровище.

— И это легенда?

— Нет. Все, что я сейчас рассказал, доказано. Именно поэтому такие люди, как Туве, утверждают, что родословные должны оставаться чистыми.

— Похоже, он настоящий засранец.

— Засранец? — Кирэлл еще не был знаком со всеми земными терминами, которые она использовала.

— Мудак? Идиот? Кто-то совершенно глупый и раздражающий?

— Да, Туве раздражает, он далеко не глуп. Он очень могущественный и влиятельный старейшина.

— Ну, как скажешь. А теперь расскажи мне легенду.

— Многие в это не верят.

— Но ты же веришь.

— Теперь да, — ответил он ей.

— Из-за чего?

— Из-за этого, — он указал на ярко светящиеся камни. — Количество энергии, необходимое для наполнения сокровищницы такого размера… и ведь мы видели, что оно почти погасло… Только в легендах о первых Драгунах говорилось, что такое возможно.

— А что там говорилось?

— Что когда пара, чья любовь была благословлена самим Кером, станет единым целым на сокровищах, сила их любви изольется из них, отдавшись всему, что их окружает.

— Так ты хочешь сказать, что это сделали мы? — она посмотрела на ярко освещенную комнату. — Любя друг друга?

— Да.

— Так вот как все пары наделили сокровища силой? И твои родители тоже?

— Я… — Кирэлл почувствовал себя неуютно при мысли о том, что его родители ведут себя так же, как он и Осень только что.

Он знал, что они занимаются сексом, в конце концов, у них было семеро детей. Это была еще одна причина, по которой он покинул их владение так быстро, как только смог, но это не означало, что он хотел думать об этом.

— Ты что, покраснел? — Осень не могла не поддразнить его, когда румянец начал подниматься вверх по его шее. — Так и есть!

— Я просто предпочитаю не думать о своих родителях в таком ключе, тем более что они скоро будут здесь.

— Как? — Осень отпрянула назад, и ее лицо потеряло прежнее дразнящее выражение.

— Разве ты не чувствуешь?

— О чем ты?

— Закрой глаза, — попросил он и подождал, пока она это сделает, прежде чем продолжить. — А теперь почувствуй силу этого сокровища. Ты — одно целое с ним. Послушай, что оно говорит.

Осень закрыла глаза, но даже не надеялась что-то почувствовать. В конце концов, она не была чистокровным Драгуном, как сказал бы Туве.

— Нет, ты — нечто большее, — глубокий рык пронзил ее насквозь. — Ты просто этого не знаешь. Вот почему я здесь. Чтобы помочь тебе понять. Ты подверглась более суровому испытанию, чем кто-либо другой в твоем роду, потому что Разет принял мой вызов. Вызов, от которого отказался каждый второй Высший. Вот почему его род вернулся в Монду. Ты — последняя из их рода, и если ты и твоя пара не одержите победу, то все погибнут.

— Победу? Победу над чем?

— Победу над чумой, которая вот-вот охватит мой народ.

— Твой народ? А кто ты? Я думала, что ты — это сокровище.

— Нет, я — источник, из которого все сокровища получают свою силу. Я — создатель. Я — Кер. А теперь успокойся, и ты все поймешь.

Осень почувствовала, как ее пронзило напряжение, и внезапно поняла, о чем говорит Кирэлл. Несмотря на то, что они все еще были в нескольких часах лета от границы, она чувствовала приближение Кирана и Никсел в воздухе — и группы Других на земле. Она могла чувствовать пульс жизни каждого существа, большого и маленького, в пределах границы. Как будто они были одним целым.

— Так и есть. Они будут защищать тебя и служить тебе. Как ты и Круба служите им и защищаете их. Все так, как и должно было быть всегда. Один выживает только тогда, когда выживает другой. Нет никого одного, кто был бы важнее другого. Помни об этом.

— Нет!

***

Глаза Кирэлла начали наполняться серебром. Он был тем, кто заставил Осень закрыть глаза, чтобы она могла соединиться с сокровищем, но в момент, когда она это сделала, хватка, похожая на тиски, обвилась вокруг него, удерживая его неподвижным.

— Спокойно, — было ему приказано голосом настолько сильным, что голос сокровища показался ничем. — С твоей парой ничего плохого не случится.

— Отпусти меня! — взревел Кирэлл, хоть и не смог открыть рта.

— Когда я буду готов.

— Сейчас же! — зарычал Кирэлл и, призвав объединенную силу своего Монстра и дракона, начал трансформироваться — но только для того, чтобы взрыв силы остановил его на половине трансформации. Кто может быть достаточно могущественным, чтобы контролировать Высшего?

— Твой создатель и бог. А теперь молчи, или я заставлю тебя замолчать! — сила, удерживающая его, продолжала увеличиваться, пока Кирэлл не закричал от боли.

— Нет! — возмущенный голос Осени заполнил голову Кирэлла. — Ты не причинишь вреда моей паре!

Кирэлл упал на колени, когда его Осень открыла глаза, и сокрушительная сила, окружавшая его, исчезла.

— С тобой все в порядке? — спросила она, и голос ее был полон беспокойства, когда она опустилась рядом.

— Конечно, с ним все в порядке.

***

Они оба потрясенно посмотрели вверх и увидели светящийся шар, плавающий в нескольких футах от них. Кирэлл немедленно вскочил на ноги, встав между своей парой и шаром, не заботясь о своей наготе, но закрывая Осень.

— Как и положено паре, — голос шел из сферы. — Но ведь это можно исправить.

Кирэлл вдруг почувствовал, что одет и, не удержавшись, оглянулся назад, чтобы увидеть, что Осень тоже полностью одета.

— Это навык, которому ты научишься, когда повзрослеешь.

Кирэлл снова перевел взгляд на шар и увидел, что тот начал принимать форму огромного, очень странного на вид мужчины. Радужные пряди волос с белой, черной и серебряной ламиной на концах спускались по его плечам, сверкая силой. Его кожа была того же цвета, что и у Осени в сиянии сокровищницы. И в глазах, которые были сосредоточены на них, вращались галактики.

— Кто ты? — требовательно спросил Кирэлл.

— Как я уже сказал вам обоим, Я — ваш создатель Кер. — Наконец полностью появившись, Кер встряхнулся, как это бывает у животных, когда стряхивают с шерсти холодный дождь, прежде чем заговорить снова. — Ка-ренза! Прошло уже много лет с тех пор, как я принимал эту форму.

— Мне все равно, кто ты такой! — Осень частично изменила форму, ее когти удлинились, когда она обошла Кирэлла.

Боль, которую этот «бог» причинил ее паре, все еще была свежа в ее памяти. Никто не причинит боли тому, что принадлежало ей.

— Осень! — Кирэлл обхватил ее рукой за талию, используя инерцию движения, чтобы оттолкнуть ее от Кера. — Остановись. Ты не можешь напасть на бога.

— Я сделаю это, если он — мудак, который причинил боль моей паре! — рявкнула она через его плечо, ее глаза сверкали.

— Мудак… — пробормотал Кер, и его глаза расширились, когда он понял, что она имеет в виду.

Кирэлл приготовился трансформироваться и защитить свою пару, когда Кер откинул голову назад и начал смеяться.

— Мудак, — повторил он, когда ему наконец удалось остановиться, и его взгляд обратился к Осени. — Я не помню, когда в последний раз меня оскорбляли. Ты мне нравишься, маленькая Высшая.

— Я тебе нравлюсь, потому что назвала тебя мудаком? — она перестала вырываться из рук Кирэлла и смущенно посмотрела на Кера.

— Ты мне нравишься, потому что честно высказала свое мнение. Меня редко им жалуют.

— Ну, ты получишь больше, чем мнение, если ты еще раз причинишь боль моей паре.

— Осень… — прошипел Кирэлл. — Ты разговариваешь с богом.

— Ну и что? Это не дает ему права причинять тебе боль. Я чувствовала твою боль, Кирэлл, — ее голос дрогнул.

— Осень… — Кирэлл притянул ее к себе.

Кер двинулся вперед и опустился перед ней на одно колено, так что его глаза оказались на уровне глаз Осени.

— Мои самые искренние извинения, Осень. Я забыл, насколько сильна связь между Высшими, особенно после того, как они только что отдали свою силу сокровищу.

— Я в порядке, моя Осень, — успокоил ее Кирэлл. — И ты это знаешь. Ты же чувствуешь.

— Но это не значит, что так должно было быть.

— Не значит, — согласился Кер. — И я сделаю все возможное, чтобы это больше никогда не повторилось.

Прошло нескольких долгих мгновений, в течение которых Осень и Кер просто смотрели друг на друга, а потом Осень кивнула, и Кер встал.

— Обычно я не вмешиваюсь напрямую в жизнь народа, — начал Кер.

— Почему? — перебила Осень.

— Потому что есть вещи, которые мой народ должен узнать и достичь самостоятельно. Как делает ребенок.

— Тогда почему ты вмешиваешься в жизнь моей пары? — требовательно спросил Кирэлл.

Услышав тон Кирэлла, Кер поднял бровь. Казалось, тот не колеблясь бросит вызов богу, если дело касается его пары. Именно таким и должен быть Высший.

— Потому что твоя пара не похожа ни на одну женщину, которую когда-либо видела Вселенная, и ей нужно многому научиться. Вещам, которые ты уже знал в ее возрасте, например, как установить связь с сокровищем.

— Но я же научил ее этому.

— Да, но ей нужно узнать больше. Сейчас же. Если вы намерены пережить то, что грядет. Я дал ей это.

— Что именно ты дал моей паре?! — прорычал Кирэлл, и его глаза стали серебряными.

— То, что ей было нужно, — прорычал в ответ Кер.

Осень обнаружила, что стоит между двумя разъяренными драгунами, один из которых — Высший, другой — бог, положив руку на раздувающуюся грудь каждого из них.

— Прекратите это! Вы оба! — приказала она и тут же обратилась к Керу. — Перестань его дразнить. Может быть, ты и бог, но это было слишком.

Когда он просто посмотрел на нее в шоке, она продолжила:

— Ты же сказал, что любишь честность, так что принимай ее.

Затем она обратила внимание на своего Кирэлла.

— И ты тоже. Ты же все это время был рядом. Единственное, что он дал мне, — это знание, и ничего больше. Я никогда не позволю другому мужчине прикасаться ко мне, бог он или нет, и если ты думаешь, что я это сделаю, то ты меня совсем не знаешь.

Кирэлл чувствовал гнев в ее словах и знал, что он заслужил это, но в голосе Осени была и боль. Боль, вызванная его ревностью и тем, чего она не заслуживала.

— Прости меня, любовь моя. Я вовсе не это имел в виду. Я знаю, что ты никогда не допустишь ничего подобного, потому что я знаю тебя, — он притянул ее к себе и целовал до тех пор, пока не почувствовал, как ее тело расслабилось. — Прости меня. Я еще не привык к тому, что у меня есть пара, и мне придется привыкнуть к тому, что других мужчин привлекает твоя красота.

— Ты такой льстец, Кирэлл, — сказала она, улыбаясь ему в губы.

— Это еще почему? — спросил он, покусывая ее подбородок.

— Потому что мы оба знаем, что я не красавица, — Осень закрыла глаза и наклонила голову, чтобы дать Кирэллу возможность поцеловать ее в шею, когда он резко отстранился и сильно встряхнул ее, заставив ее глаза распахнуться.

— Перестань так говорить о себе! — его рык разнесся по пещере. — Ты меня слышишь? Ты самая сильная, самая красивая женщина, которую когда-либо видели вселенные! И я клянусь, что еще до встречи с Кером заставлю тебя поверить и в это!

— Кхм, — Кер откашлялся, привлекая их внимание к своему удивлению на своем лице. — Кажется, ты уже встретился со мной.

— Я имел в виду, до встречи с создателем.

— Опять же, ты уже это сделал.

— Кер! — воскликнула Осень. — Это просто такое выражение. Да что с тобой такое? Почему тебе так нравится враждовать с моей парой?

Кер слегка смущенно пожал плечами.

— Наверное, потому, что мне так редко удается с кем-то поговорить. Как я уже сказал, прошла целая вечность с тех пор, как я принимал эту форму, и еще больше времени с тех пор, как я расправлял крылья и поднимался в небо.

— Но почему? — с искренним любопытством спросила Осень. — Как бог ты можешь делать все, что захочешь.

— Да, можно сказать и так, но дело не в этом, — и это был не ответ.

Осень не знала, было ли это из-за всей той информации, которая сейчас гудела в ее голове, или это была женская интуиция, но она вдруг поняла, что Кер, создатель Драгунов, был одинок. Все видели в нем только бога. Все говорили с ним, как с богом, обращались как с богом. Точно так же, как с Осенью обращались на Земле, где каждый видел в ней только тронувшуюся умом жертву нападения.

До Кирэлла. Он видел и понял ее.

Может быть, так случилось сейчас и с Кером.

— Ну, тогда ты можешь полетать с нами, — у обоих мужчин отвисла челюсть, но Осень сделала вид, что не заметила. — Но предупреждаю тебя, что я довольно быстра.

— Я… — Кер не мог припомнить, когда в последний раз его так удивляли. Эта маленькая Высшая, едва родившаяся, предлагала ему то, что никогда не предлагал ему ни один Драгун. Дружбу. — Мне бы очень этого хотелось, дитя, но, к сожалению, придется подождать.

— Но почему же?

— Потому что Киран и Никсел ждут, когда вы позволите им пересечь вашу границу.

Глава 7

Осень подняла руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо, стоя рядом с Кирэллом и наблюдая, как его родители в облике драконов готовятся приземлиться во дворе Крубы. Но ее мысли все еще были заняты тем, что произошло там, в кладовой.

Она лишь на мгновение отвела взгляд, но этого было достаточно, чтобы Кер исчез. И хоть Осень и была разочарована, она не думала, что это будет последний раз, когда они увидят бога. По крайней мере, она на это надеялась.

Но это беспокойство следовало отложить на потом. Прямо сейчас ей нужно было иметь дело с родственниками, которым она не нравилась.

Осень увидела, как большой черный дракон Кирана раскрыл свои крылья, чтобы защитить свою почти идентичную по виду, но меньшую по размеру пару от воздушных потоков, которые кружились вокруг Крубы. Это напомнило ей о том, как отец прижимал ее мать к себе, защищая от ветра. Как видно, Киран действительно любит и заботится о Никсел.

— Мама. Отец. — Кирэлл шагнул вперед, как только они предстали перед ними в человеческой форме, полностью одетые, за что Осень была благодарна. — Добро пожаловать в наше владение.

— Кирэлл! — его мать бросилась в его объятия. — Почему ты скрывал это от нас?

Через мгновение она отстранилась, чтобы оглядеть его рыжие-черные волосы, которые свободно спадали на его плечи, и серебро, которое теперь окружало его глаза.

— Как же я могла этого не заметить?

— Вы этого не заметили, потому что что все, что вам было нужно, — это чтобы он трахнул эту суку Маайке, — Осень выпалила эти слова, зная, что они неуместны и что ее мать хмуро посмотрит на нее с небес. Но это было ее владение, черт возьми, и она никому не позволит обращаться с собой, как раньше, даже матери Кирэлла.

— Осень! — Кирэлл в шоке обернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Что? — резко спросила она. — Она может быть груба со мной, но я не могу быть груба с ней?

— Ты смеешь так разговаривать с моей парой! — прорычал Киран, но крепкая хватка Никсел на его руке заставила его остаться на месте.

— Киран, она имеет полное право сердиться на меня. Она — пара нашего сына, и я не совсем надлежащим образом приветствовала ее в наших владениях.

— Вы и вовсе не «приветствовали» меня, — напомнила ей Осень.

— Это так.

— Ты не знала, — Киран попытался защитить свою пару.

— Это не имеет значения, Киран. Если бы твоя мать поступила со мной так же, когда ты представил меня своей парой, я бы превратила ее в пепел.

Киран посмотрел на свою пару, уголки его рта слегка опустились, расслабившись.

— Ты была настоящей занозой в заднице, любовь моя.

— Я все еще такая и есть, и не забывай об этом, — Никсел ответила ему улыбкой, но она исчезла, когда женщина снова посмотрела на Осень. — Но это не оправдывает моих действий. Я должна быть честна с тобой, Осень. Я много раз молилась Керу в надежде, что он благословит Кирэлла супругой раньше, чем он благословил меня моим Кираном. — Она взглянула на Кирана на мгновение, прежде чем снова сосредоточиться на Осени, и любовь в ее глазах было легко увидеть. — И да, я очень надеялась, что Маайке станет этой парой. Но по чисто личной причине. Если бы Маайке стала его женой, я бы никогда по-настоящему не потеряла Кирэлла… никогда не отпустила его от себя.

— Никсел…

— Мама…

Киран и Кирэлл заговорили вместе, не в силах скрыть своего потрясения.

— Я знаю, — Никсел грустно посмотрел на них обоих. — Это неправильно. Мать всегда должна хотеть только самого лучшего для своего отпрыска, но ты мой первый, Кирэлл… подарок, на который я даже и не надеялась. Мне ведь было уже много лет, когда я нашла свою пару. Поэтому ты всегда занимал особое место в моем сердце, — она протянула руку, чтобы погладить щеку Кирэлла, но тут же поддразнила его. — Но если ты расскажешь кому-нибудь из своих братьев и сестер, что я это сказала, я буду все отрицать.

Кирэлл еле заметно улыбнулся. Никсел медленно убрала руку и повернулась лицом к Осени.

— Я знаю, что это, вероятно, не имеет смысла для тебя, Осень, но я знаю Маайке всю ее жизнь. Несмотря на то, что она — Золотой Прайм и красивая женщина, она слаба и эгоистична. Я знала, что она никогда не сможет полностью забрать у меня моего сына, будь он ее парой или нет. Но ты… ты можешь… и уже это сделала… потому что ты — то, чем она не является, и не потому, что ты — Высшая. Я почти не проводила с тобой времени, и все же я уже знаю, что ты сильная женщина. Та, которая может постоять за себя и любит моего сына абсолютно и без всяких оговорок. Именно так, как он и заслуживает. Я знаю, что он испытывает точно такие же чувства к тебе.

— Но это не меняет того, как он относится к вам, — Осень едва ли осознавала, что сказала, но она видела искренность в словах Никсел, чувствовала ее. Она чувствовала, что Никсел нелегко далось ее признание, и теперь смогла по-другому смотреть на действия и слова матери Кирэлла… и сочувствовать ей. — И ваше место в его жизни остается прежним.

— Спасибо, моя дорогая, но мы оба знаем, что это не так.

Осень видела решимость в глазах Никсел, боль в глазах ее пары, и понимала, что должна сделать хоть что-то, чтобы облегчить ее. Если она была достаточно сильной… если она любила Кирэлла.

— Только если мы позволим, — шагнув вперед, Осень взяла руки Никсел в свои, и тут же поняла, что поступила правильно. — Да, Кирэлл любит меня, и я всегда буду для него самым важным в жизни, как и вы для Кирана, — мягко напомнила она. — Но это не значит, что он любит вас меньше. В семье все не так, по крайней мере, так это быть не должно. Я знаю, что мое внезапное появление застало вас врасплох, но я надеюсь, что как только вы узнаете меня получше, вы примете меня в свою семью и не будете видеть во мне лишь чужестранку, похитившую вашего сына. Потому что я знаю, что мы, — она слепо протянула руку, и Кирэлл тут же сжал ее, — уже считаем вас нашей семьей, — Осень перевела взгляд на Кирана. — Вас обоих.

Никто не произнес ни слова, все взгляды были устремлены на Никсел в ожидании ее ответа. Им не пришлось долго ждать.

— Я… Мне бы очень этого хотелось.

Улыбнувшись, Осень указала на открытые двери позади них.

— Тогда леди Никсел, старейшина Киран, мы хотели бы приветствовать вас в нашем владении. Может быть, пройдем внутрь?

— Это было бы замечательно. Спасибо, — ответила Никсел и, просунув свою руку под руку ее спутника, вошла внутрь.

Уже у входа Кирэлл притянул Осень к себе и крепко поцеловал.

— Спасибо.

***

— Вы приготовились к встрече, — прокомментировала Никсел, входя в безукоризненно чистую комнату с пляшущим в очаге огнем. На низком столике между двумя диванами стояли подносы с закусками и кубки, наполненные вином.

— Вообще-то, — Осень оглядела комнату, которую они с Кирэллом еще не успели исследовать. — Мы не имеем к этому никакого отношения. Похоже, Круба довольна, что вы здесь.

— Ты хочешь сказать, что это сделало твое владение? — Никсел бросила на них недоуменный взгляд.

— Да. Разве у вас не так?

— Ну да… Но не так, как раньше, — сказала Никсел.

— То есть? — Осень в замешательстве посмотрела на Никсел. — Ваше владение другое?

— А ты разве не знала? — спросил Никсел.

— Мама, у нас с Осенью не было времени обсудить это.

— Правда? И почему? Что помешало тебе…

— Никсел, — оборвал Киран свою пару. — Я знаю, что ты не забыла, как мы провели первые часы в нашем владении. Точнее, первые недели.

Никсел резко втянула воздух, ее лицо залилось краской.

— О. Конечно. А теперь мы здесь… — Никсел покачала головой. — О, Осень. Я должна принести тебе извинения. Вы только что стали парой, а мы прибыли без приглашения…

— Это не имеет значения. Пожалуйста, леди Никсел, скажите мне то, чего я не знаю. Неужели я делаю что-то не так?

Она поглядела на Кирэлла.

— Нет! — Никсел быстро поднялась, обошла стол и села рядом с Осенью. — Нет, дитя мое, ты не делаешь ничего неправильного. Ну кроме того, что обращаешься ко мне леди Никсел, но это мы обсудим в другой раз. Прямо сейчас нам нужно обсудить, насколько необычно твое владение… и все это из-за тебя.

— Что вы имеете в виду?

— Владения — это отражение Хранителей, которые наделяют их силой, но обычно они не обеспечивают их… всем этим.

Никсел обвела жестом комнату.

— Нет?

— Нет, за это отвечают Другие. Они заботятся о владении и Драгунах, которые там живут, а взамен сила владения и Драгуны защищает их.

— От чего? — Осень посмотрела на Кирэлла. — Вот этого я никогда не понимала. От чего нужно защищать Других?

Киран посмотрел на Кирэлла и дождался его легкого кивка, прежде чем заговорить.

— На протяжении многих, многих тысячелетий Драгуны и Другие жили совершенно раздельно. Драгуны жили высоко в горах и в небе, в то время как Другие жили внизу в деревнях, обрабатывая землю.

— Как все изменилось?

— Драгун по имени Турик обнаружил на своей горе раненую Другую. Он отнес ее к себе в дом и понял, что она его пара. Она была в ужасе.

— Но почему?

— Потому что Другие видели Драгунов только в драконьем виде. Тогда это была наша любимая форма.

— Он сделал это в драконьей форме? Неудивительно, что она была напугана, — Осень посмотрела на Кирэлла. — Твой Монстр был достаточно страшен. Не знаю, как бы я отреагировала, если бы в первый раз увидела тебя в форме дракона.

— Ты могла бы испугаться, но все равно показала бы характер, — улыбнулся Кирэлл, наклоняясь и целуя ее в лоб. — Потому что ты храбрая и сильная.

— Ну, похоже, что и женщина Турика тоже была такой, — сказал Киран.

— Ана, — подсказала Никсел.

— Что? — Осень и Кирэлл одновременно посмотрели на нее.

— Ана — так звали женщину Турика. Только благодаря ей мы узнали, что Другие могут быть нашими парами.

— Что одобрили далеко не все, — вставил Киран. — И тогда и сейчас.

— Кирэлл рассказывал мне, что некоторые считают, что Другие ослабляют нас, потому что они не могут измениться и поэтому их легче убить.

— Да, и из-за этого, а также из-за того, что хотел сделать приятное своей паре, Турик распространил свою защиту на ее семью, и они перебрались на его гору. Некоторые служили в его владении, некоторые построили дома ниже на склоне. Кроме того, поскольку его пара не могла менять форму, Турик большую часть времени тоже оставался в облике Другого, и его владение медленно адаптировалось к этой форме.

Киран жестом указал на мебель, а потом кивнул на потолок. Осень поняла, что если Кирэлл изменит форму, от мебели, конечно, ничего не останется, но в доме он все равно поместится.

— Со временем другие Драгуны стали брать в пару Других, и их владения тоже стали меняться.

— То есть вся эта мебель и прочее — результат того, что вы проводите много времени в этой форме?

— В какой-то мере, да. Прошло уже несколько поколений с тех пор, как один из предков Кирэлла взял в пару Другую.

— Но…

— Но что, Осень? — спросил Кирэлл, когда она смущенно на него посмотрела.

— Вы сказали, что Высшие и их отпрыски были атакованы Драгунами из ревности и злобы. Но если Высшие брали в пару Других… Зачем им плести заговор против собственного народа?

— Потому что продолжительность жизни Драгуна и его пары значительно превышает продолжительность жизни любого Другого, не связанного с ним, — сказал ей Киран. — И кому-то это не нравилось…

— Так те Другие просто злились из-за того, что их не выбрали в пару?

— Да.

— И вот почему сюда идут Другие? Эти люди не принадлежат к моему владению.

— Мы никого не видели, — сказал Киран, глядя на Никсел, которая кивнула в знак согласия.

— Они далеко позади, но определенно идут сюда, — сказала им Осень.

— Ты можешь их почувствовать? — спросила Никсел. — Так далеко от границы?

— Да, — ответила Осень, бросив на них озадаченный взгляд. — Я думала, что все Драгуны чувствуют тех, кто приближается к границе.

— Мы чувствуем, но не на таком расстоянии, как ты.

— Кирэлл, — Киран посмотрел на сына. — Ты говорил, что способен чувствовать местонахождение каждого в моем владении.

— Да. Вот так я и узнал, что Осень ушла. — Взгляд, который он бросил на нее, дал ей понять, что он все еще недоволен этим. Недовольство стало сильнее, когда она просто пожала плечами.

— Ты чувствуешь чье-то приближение? — спросил Киран, снова привлекая внимание сына к себе.

Кирэлл на мгновение закрыл глаза, обращались к силе Крубы, и почувствовал пульсацию.

— Да, не так легко, как Осень, но если я концентрируюсь, то могу.

— Все это замечательно, — легко сказала Осень, — но почему они идут и что мне делать?

— Они услышали зов, — прошептала Никсел.

— Какой зов? — спросили Осень и Кирэлл в один голос.

— Это еще одна легенда Других, сбежавших в горы после того, как Высшие погибли или ушли.

— Ушли? — спросила Осень. — О чем вы? Разве Разет не был последним Высшим? Не был единственным, кто остался?

— Он был единственным, кто оставил после себя могущественное владение. Остальные просто исчезали, один за другим, но они обещали Другим, что пошлют им зов, когда вернутся.

— Значит, есть и другие Высшие, — Осень даже не пыталась скрыть свое потрясение.

— Все возможно, но после стольких лет… сомнительно, — с сожалением сказал Киран.

— Почему? — Осень тоже засомневалась.

— Потому что Драгуну нужно сокровище, чтобы выжить, но Драгуны могут наделять силой сокровища только на Монду, — объяснила Киран.

— Разет наделил силой сокровище на Земле, — сказала им Осень.

— Как? — три пары потрясенных глаз уставились на нее.

— Осень, ты никогда мне этого не говорила, — сказал Кирэлл.

— Я не знала, что это так важно.

— Откуда ты знаешь? — спросила Киран.

— Жаклин мне сказала.

— Жаклин? — спросила Никсел.

— Пара Разета, — сообщила Осень.

— И когда же ты встретилась с ней? — требовательно спросил Киран.

— Папа, Осень познакомилась с Разетом и Жаклин, когда была в мире между мирами.

— Мир между мирами… о, Осень… — Осень вдруг оказалась в объятьях Никсел, и в голосе женщины слышалось искреннее отчаяние. — Мы чуть не потеряли тебя еще до того, как познакомились.

— Я в порядке, леди Никсел, — едва вымолвила Осень, чувствуя, как сжалось горло. — Кирэлл помог мне.

— Как и положено настоящей паре, — сказала Никсел, отстраняясь, и ее взгляд скользнул по Осени, словно проверяя, зажили ли ее раны. — И пожалуйста, зови меня Никсел. Ты — пара моего сына, и хотя я знаю, что мы не совсем правильно начали знакомство, я надеюсь, что однажды мы сможем стать друзьями.

— Мне бы очень этого хотелось, Никсел.

— Ты сказал, что чуть не потерял ее, — Киран не отрывал взгляда от женщин, пока говорил с сыном.

— Да, куратор с Земли отравил ее.

— Но яды не действуют на нас, — сказал Киран.

— Ну, на меня действуют, — сказала Осень.

— Неужели? — Киран нахмурился. — Интересно, почему?

— Может быть, он подействовал на ее человеческую часть? — спросила Никсел.

— Я не пострадала, — сказала Осень. — Пострадал мой дракон.

— Это было до или после твоей первой трансформации? — спросил Киран.

— Все вместе, — сказала Осень.

— Но, Осень, ты тогда еще не приняла своего дракона, — напомнил ей Кирэлл. — Может быть, поэтому все так и случилось.

— Возможно, но давайте о важном. Почему Другие приближаются к Крубе и что с этим делать?

— Во-первых, — сказал Киран, — они идут сюда, потому что в них еще сильна кровь Драгунов. Она зовет их домой.

— Но я их совсем не знаю. Они меня совсем не знают.

— Это не имеет значения. Они захотят служить своему Драгуну. Они снова хотят жить под защитой.

Кирэлл повернул ее лицом к себе.

— Почему это тебя так беспокоит, Осень?

— Потому что если Другие в прошлом были готовы предать Хранителей, которых знали, то что помешает сделать это с нами? Я знаю, что мы только что прибыли сюда, и это эгоистично с моей стороны, но впервые с тех пор, как моя семья умерла, я чувствую себя в безопасности, и я не хочу, чтобы это закончилось.

— Это не закончится.

— Но Другие…

— Это не имеет значения. Ты и твои интересы — вот, что на самом деле важно.

— Если ты хочешь, — тихо сказала Никсел, — мы можем сказать им, чтобы они вернулись в низины, когда будем улетать.

— Улетать? Что вы имеете в виду? Зачем вам улетать? — Осень сыпала вопросами. — Вы только что прилетели.

— О, моя дорогая, ты даже не представляешь, что значит для меня то, что ты хочешь, чтобы мы остались после того, как я тебя встретила. Но вы только что стали парой и только начали исследовать свое владение. Вам нужно побыть наедине.

Осень посмотрела на Кирэлла. Да, ей хотелось побыть с ним наедине, но она еще многого не знала. Да, Кер помогал ей, как и Круба, но все же существовали вещи, которые могла подсказать ей только другая женщина.

Кирэлл пристально посмотрел в глаза своей пары и увидел так много. Она хотела остаться с ним наедине, хотела, чтобы весь остальной мир исчез, хотя бы на время. Но она хотела провести время с его родителями. Осень хотела, чтобы они помогли ей, научили ее всему, что нужно знать. Самому Кирэллу бы очень хотелось остаться с Осенью наедине. Тогда он смог бы раздеть свою пару догола и заняться с ней любовью в каждой комнате их владения. Но он только что сказал, что ее интересы всегда будут превыше всего. А сейчас ей нужны его родители.

— Мама. Отец. Пожалуйста, останьтесь, — попросил он. — Вы нам нужны, и вы даже не попробовали вина. Вообще-то, мы тоже его не пробовали, но я не верю, что Круба предложила бы что-то, что нам бы не понравилось.

Никсел взглянула на Кирана, который взял кубок и протянул ей.

— Это зависит от тебя, любовь моя, но, похоже, мы здесь нужны, а я знаю, как ты любишь быть нужной.

— Да, — сказала она, вставая и направляясь к своей паре. — А как же Другие?

— Позволь мне кое-что попробовать, — сказал Кирэлл и, закрыв глаза, отдал людям приказ вернуться по домам.

Он не знал, сработает ли это. Он не знал, почему решил, что сможет это сделать, но был полон решимости попытаться, и удивился, когда почувствовал, что Другие направились прочь. Открыв глаза, он улыбнулся.

— Они возвращаются в свои дома.

— Удивительно, — Никсел взяла из рук Кирана кубок, но тут же вскрикнула, когда он притянул ее к себе на колени.

— Не так удивительно, как я, — проворчал Киран.

— Теперь ты понимаешь, почему я хотел как можно скорее найти свое собственное владение? — прошептал Кирэлл, качая головой, когда его отец приник к губам его матери в поцелуе. Наклонившись, он взял со стола два кубка.

Осень ухмыльнулась, видя дискомфорт Кирэлла. И, кажется, он был поражен тем, что его мать не пролила ни капли своего вина.

— По-моему, это очень мило. И успокаивает.

— Успокаивает? — спросил он, протягивая ей кубок, прежде чем откинуться назад, обнять ее за плечи и притянуть к себе.

— Да, — Осень уютно устроилась в его объятиях, не удивившись тому, что ей понравилось вино. — Потому что в один прекрасный день это будем мы, и наши дети будут чувствовать себя неуютно.

Сердце Кирэлла заколотилось, горло обожгло. Да, он видел это будущее и хотел его так же сильно, как его хотели его Монстр и дракон.

— Да! — зарычал он, накрывал губы Осени в обжигающем поцелуе.

— Дети?!

— Что? — Осень едва сумела заставиться себя оторваться от губ Кирэлла, услышав пронзительное восклицание Никсел.

— Так ты беременна? — спросила мать Кирэлла, ее глаза были полны надежды.

— Нет! То есть, нет, я не могу быть беременна, — она посмотрела на Кирэлла, и в ее глазах появилась неуверенность. — Или могу? Я имею в виду, я бы знала, да?

— Мама? — Кирэлл бросил на нее отчаянный взгляд.

Увидев отчаяние Кирэлла и неуверенность Осени, Никсел все поняла.

— О, Осень, я снова приношу извинения. Я должна был догадаться, что ты ничего не знаешь.

— Не знаю чего? — ее свободная рука опустилась на плоский живот.

— Дракон скажет тебе, когда ты будешь беременна. Она почти сразу же почувствует беременность и обернется вокруг ребенка, чтобы защитить.

— О… она пока ничего не сказала, — Осень не смогла скрыть своего разочарования.

— Не волнуйся, дорогая, это случится. Я всего лишь нетерпеливая свекровь, которой хочется заполучить внуков, чтобы их избаловать. Вы только что стали парой, так что наслаждайтесь временем, когда вы только вдвоем, потому что однажды Кер благословит вас потомством… — Никсел покачала головой. — Ну, потом вы не сможете просто так снова… уединиться.

— Это никогда не останавливало тебя и отца, — проворчал Кирэлл.

— Ты будешь удивлен, — Киран заворчал в ответ. — Если вспомнить, сколько раз нас прерывали…

— Ой, тсс, — Никсел игриво шлепнула свою пару по руке.

— И ты никогда не баловала нас, — сказал Кирэлл, но посмотрел на отца и внезапно понял, почему Киран вел себя с их матерью именно так. Потому что точно так же и Кирэлл будет вести себя с Осенью.

Киран встретился взглядом со своим сыном, и между ними возникло глубокое понимание, которое могли разделить только взрослые мужчины.

— Конечно, нет, — ответила Никсел, не подозревая о молчаливом обмене взглядами между мужчинами. — Вас было слишком много. Но твои дети… Мне не терпится взять их с собой в полет.

— Вы… — Осень с растущим ужасом переводила взгляд с Кирэлла на Никсел. — Вы берете с собой детей в воздух?

— Конечно, — слегка нахмурившись, ответила Никсел. — А как же еще мы показываем им мир до того, как они научаются летать?

— Я… Я думала, вы перевозите их на транспортнике, вроде того, на котором прибыли мы с Кирэллом.

— Ну, у нас было больше детей, чем мы могли носить.

— Это совершенно безопасно, Осень, — заверил ее Кирэлл. — Но, честно говоря, это случалось не так часто.

— Правда?

— Да, мы редко пересекали границу владений. Это просто способ показать молодым драконам, как можно лавировать на потоках воздуха, пока они еще не научились летать.

— Похоже на то, как родители держат своих детей за руки, когда они учатся ходить.

— Да.

***

Позже вечером, после того как они поближе познакомились с Крубой и съели восхитительный ужин, обе пары вышли на маленький балкон в задней части владения. Он был защищен от ветра, так что они могли наблюдать, как угасающие лучи солнца Монду облизывают покрытые снегом горные хребты.

— Значит, на том хребте живут Драгуны? — спросила Осень, откидываясь назад в объятиях Кирэлла.

— Да, у Младших есть владения на каждой вершине, — сказал ей Кирэлл.

— Только у Младших?

— Праймы никогда не претендовали бы на такой низкий пик.

— Значит, помимо цвета Драгун и их ламины, высота горы, на которой ты живешь, тоже отражает социальный статус?

— Да, потому что хоть и более высоко расположенное владение легко защитить, его труднее наделить силой.

— Трудно поверить, что на Монду достаточно вершин, чтобы у каждого Драгуна было свое владение.

— Хм, Осень…

— Что? — Осень посмотрела на Кирэлла.

— Монду очень гористая планета по сравнению с Землей, но здесь не так уж много вершин, чтобы у каждого Драгуна была своя собственная.

— Тогда где же они живут?

— Младшие обычно делят одну гору с самым могущественным из них, который и живет на вершине. Остальные живут во владениях ниже.

— Но мы захватили всю эту гору!

— Вообще-то сначала Разет присвоил себе все плоскогорье, — сказал ей Киран. — С твоим возвращением Младшие, которые живут сейчас здесь, будут вынуждены отказаться от своих владений.

— Правда?! Разве это справедливо? Эти Драгуны построили там свои дома, вырастили там своих детей. Я только что прибыла, и нам не нужно целое плоскогорье.

Она посмотрела на Кирэлла, думая, что он поддержит ее.

— Осень, когда речь заходит о границах территории, здесь мало что справедливо, — сказал он, с сожалением глядя на нее. — Все это связано с сокровищем. Теперь, когда мы восстановили силу Крубы, она будет расширяться, пока не захватит всю территорию, которую сочтет необходимой для защиты своего хранителя.

— И мы никак не можем это остановить?

— Нет, и даже если бы это было так, я бы не стал этого делать.

— Но эти Драгуны живут там уже много поколений.

— И теперь они будут жить где-то еще, как жили, когда Разет был здесь.

— И все же я не думаю, что это правильно.

— Это потому, что у тебя доброе сердце, — прошептал Кирэлл ей в губы.

— Так и есть, Осень, — сказала ей Никсел. — Вот почему ты должна позволить Кирэллу и Крубе защитить тебя. Эта сила тебе еще понадобится.

— Понадобится? — спросила Осень. — О чем вы?

— Никсел… — заворчал Киран.

— Она — пара нашего сына. Она имеет право знать.

— Знать? — на этот раз заворчал Кирэлл. — Знать что?

Киран тяжело вздохнул, глядя на закатный пейзаж, затем указал на двери позади них.

— Может быть, нам лучше зайти внутрь? Есть вещи, о которых вам нужно знать.

Глава 8

— Расскажи мне, — попросил Кирэлл отца, когда они вернулись в дом.

— Сегодня утром со мной связался старейшина Туве.

— Отец Маайке? — спросила Осень.

— Да. Похоже, вчера вечером Маайке была очень расстроена и связалась с ним по поводу приезда Осени.

— Связалась? — Осень нахмурилась, внезапно осознав, что никогда не спрашивала, как общаются между собой Драгуны.

Когда они были на «Инферно», Кирэлл послал сообщение отцу, сообщив ему об их прибытии. Она пошла с ним в маленькую комнату, которая напоминала ей обычную каюту корабля. Но Осень не видела ничего подобного во владении его родителей. В Крубе она тоже такого не видела.

— Как она смогла это сделать?

— Связаться с отцом? — уточнил Киран.

— Да, здесь есть комната для связи или что-то в этом роде?

Киран нахмурился, глядя на нее сверху вниз в замешательстве.

— Все родственники могут общаться через кровную связь. Разве ты не знала об этом?

— А откуда бы мне знать? — сухо спросила Осень, внезапно снова почувствовав себя чужой. — У меня здесь нет родственников. У меня их нигде нет.

— Неправда. Теперь я твой родственник. — Кирэлл заключил ее в свои объятия, прежде чем прижаться лбом к ее лбу и прошептать: — Прости меня, любовь моя. Я и не подозревал, что ты этого не знаешь. Эта связь возникает при рождении. Это то, о чем мы даже не думаем.

Осень позволила себе расслабиться в объятьях Кирэлла. Абсолютная правда его слов успокоила ее, хотя и заставила осознать, что во многих отношениях она всегда останется здесь чужой. Высшая она или нет.

— Осень? — Кирэлл нахмурился, глядя на нее сверху вниз, чувствуя ее боль, но не понимая ее.

— Ну хорошо, Маайке сказала своему отцу, что Кирэлл взял себе пару. Не ее, а какую-то чужачку, которую она считает Младшей.

Она вырвалась из рук Кирэлла, не желая говорить об этом прямо сейчас.

Киран мгновение смотрел на Кирэлла, прежде чем заговорить.

— Да, а потом Туве связался с Лэндо, который, в свою очередь, вызвал Дэка. Ну и Дэк сообщил Лэндо, что Осень — Высшая.

— Кер! — зарычал Кирэлл.

— Зачем Дэк сделал это? — Осень не поверила ушам. Они с Дэком познакомились во время путешествия на «Инферно», и она даже считала его другом.

— У него не было бы выбора, Осень, — сказал ей Кирэлл. — Лэндо — старший из Белых Младших и самый могущественный из них. Дэк был вынужден открыть все, что знал, или его бы уничтожили.

— Ты ведь не говоришь буквально, верно? Его ведь не убили бы?

— Лэндо так бы и сделал.

— Но это же неправильно.

— Среди нас есть те, кто злоупотребляет своей властью. Лэндо — один из них.

— С Дэком все в порядке? — спросила Осень, глядя на Кирана.

— Насколько я понимаю, он держался так долго, как только мог, но в конце концов его поставили на колени и вынудили признаться. И тогда Лэндо немедленно связался с Туве.

— Связался? Как? Туве — Золотой Прайм, значит, он не может быть родственником Белого Младшего. Они встретились?

— Нет, Туве был в своем владении. Лэндо связался с ним через транслятор.

— Транслятор?

Киран сунул руку под тунику и потянул за длинную цепочку на шее, пока на свет не появился большой черный драгоценный камень каплевидной формы.

— Это мой транслятор. Драгоценный камень, который я ношу, чтобы общаться на больших расстояниях с неродственниками.

Осень нахмурилась, глядя на драгоценный камень, а затем перевела взгляд на Кирэлла.

— Я никогда не видела такого у тебя.

— Не видела, но это потому, что я оставил его в своем владении, когда отправился помогать терцерианцам. — Кер, казалось, это было целую вечность назад. — У меня не было возможности взять его с собой.

— Почему?

— Транслятор работает только когда вы находитесь на Монду или в пределах орбиты.

— И то только вне периода сезонных штормов, — вставил Киран. — Тогда все передачи прекращаются.

— Как было с Кирэллом.

— Да.

— И что будет теперь, когда они все знают, что я — Высшая?

— Завтра собирается Совет старейшин. Они требуют твоего присутствия, — сказал Киран.

— Требуют? — зарычала Осень, чувствуя, как ее дракон недовольно поднял голову. — Почему они думают, что могут чего-то от меня требовать?

— Они старейшины, — сказал Киран, как будто это все объясняло.

— Отлично, вот только мне все равно.

— Осень, я же объяснял тебе, что старейшины — самые могущественные из нас, — напомнил ей Кирэлл.

— И они, похоже, используют свою силу, чтобы запугивать и вредить тем, кто слабее их.

— Не все старейшины похожи на Лэндо и Туве, — тихо сказала ей Никсел.

— Может быть, твоя пара не такая, Никсел, но что касается остального, то я могу составить свое мнение только на основании того, что видела, слышала и испытала лично. И, честно говоря, опыт этот не очень хорош. После того как варанианцы убили мою семью, те, кого вы считаете старейшинами, вдруг решили, что могут взять мою жизнь под контроль и решать, что будет лучше для меня.

— Они ничего тебе не сделают, Осень, — успокоил ее Кирэлл.

— А тебе? — требовательно спросила она. — Из-за моего возраста, например?

— Твой возраст? — Никсел нахмурилась, переводя взгляд с Осени на сына. — А что с ним?

— А ты разве не знаешь? — Осень перевела взгляд с Никсел на Кирэлла. — Я думала, ты собираешься поговорить об этом со своим отцом.

— Да, но ты ушла, и мне пришлось последовать за тобой, а другой возможности не было.

— Может быть, кто-нибудь объяснит мне, о чем вы говорите? — требовательно спросила Никсел.

— Мне двадцать два, — резко ответила Осень.

— Что? Нет! — Никсел отчаянно протянула руку к Кирану. — Это не может быть правдой, потому что если это так…

— Кирэлл может быть казнен, — закончила за нее Осень. — Никси мне сказала.

— Никси знает? — прошептала Никсел.

— Да, и она знает, что я Высшая, и что Кирэлл тоже Высший.

— Это объясняет ее отношение к Маайке.

— Мама, Никси всегда была такой, когда речь заходила о Маайке, — сказал ей Кирэлл.

— Еще одна причина, почему мне нравится твоя сестра.

Киран мгновение смотрел на Осень, затем откинул голову и рассмеялся, немного сняв напряжение.

— Кер, Совету придется несладко, если ты и моя дочь подружитесь.

— Я приму это как комплимент, — сказала ему Осень.

— Так и есть. Если кто и есть более решительный, чем моя пара, то это моя дочь.

— Да уж, она решительная. Она едва не напала на меня. Решила, что я причинила боль ее брату.

— Они всегда были очень близки, — пробормотала Никсел. — Но я не знаю, как это спасет моего сына.

— Мама…

— Не смей говорить со мной таким тоном, юный Драгун, — приказала Никсел, ее голос стал глубже, а лицо вытянулось. — Ты можешь быть Высшим, но ты все еще мой сын, и я всегда буду заботиться о тебе и защищать тебя, — она перевела взгляд на Осень. — И это касается и тебя тоже, потому что мой сын любит тебя, и это значит, что ты теперь принадлежишь нам.

Осень почувствовала наконец, что Никсел приняла ее как пару Кирэлла. Это наполнило ее теплом и чувством принадлежности, которого она не чувствовала с тех пор, как погибли родители. Быть может, она наконец-то оказалась дома.

— Все зависит от того, согласится ли Совет признать пару Осени и Кирэлла истинной, — напомнил им всем Киран.

— Разве новая внешность Кирэлла не доказывает, что мы — пара? — спросила Осень.

— Доказывает, но так как ничего подобного раньше не было, они вернутся к тому, что известно и как должно быть, — сказал ей Киран. — А это значит, что брать пару разрешается только взрослым Драгунами. А Драгун не считается взрослым, если он не прошел через первый Жар.

— А Жар — это вроде как течки, когда ты бросаешься на любого мужчину или женщину и трахаешься с ними, пока не успокоишься? — спросила Осень.

— Ну, — глаза Никсел расширились, когда она посмотрела на свою пару. — В общем, да.

— И как долго это должно продолжаться?

— Продолжительность ничем не определена. Считается, что Жар утихает тогда, когда тот, кто его испытывает, удовлетворен, — снова заговорил Киран.

Осень посмотрела на Кирэлла и с легкой ухмылкой спросила:

— А ты был?

Дракон Кирэлла поднял голову, и дым вырвался из его ноздрей, когда он зарычал.

— Полностью. Как никогда раньше.

— Осень, не Жар Кирэлла будет иметь значение для Совета, — выдавила Никсел, и ее лицо залилось краской. — А твой.

— О, поверьте мне. Я тоже была полностью удовлетворена.

— Но разве у тебя был Жар? — спросил Киран.

Осень бросила на него неуверенный взгляд.

— Нет. У людей такого нет.

— Нет? — Киран не смог скрыть своего потрясения. — Но как тогда вы понимаете, что становитесь взрослыми?

— Ну… по закону человек считается взрослым, когда ему исполняется восемнадцать лет. Именно тогда он должен быть способен позаботиться о себе.

— И именно в таком возрасте твои Старшие освободили тебя от их опеки? — спросил Киран.

— Да.

— Это склонит на нашу сторону большинство старейшин, но Туве все равно захочет применить закон, — сказал Киран.

— Почему? — спросила Осень. — Это же будет означать смерть вашего сына. Того, кому хотела бы стать парой его дочь.

— Это не будет иметь значения для Туве, — сердито сказал Киран. — Ему есть что терять.

— Я не понимаю.

— Осень, — Киран подошел и встал перед ней. — Туве — самый ярый защитник чистоты нашей крови.

— Я знаю. Кирэлл сказал мне, что он против того, чтоб Драгуны брали в пару Других. Но я же не Другая.

— Именно. Что для него делает тебя чем-то намного, намного хуже. Ты прибыла с недавно открытой планеты, ты — представитель людей, которых многие считают низшим видом, и все же тебе удалось превратить Черного Прайма во что-то другое. Для Туве ты опасна.

— Но я же Высшая.

— Туве так не посчитает. Особенно если ты не впадешь в Жар, как все «настоящие» Драгуны. Это его самый сильный аргумент. Если Другой не испытывает Жара, то как эта пара может быть истинной? А если нет, то истинная пара Драгуна, женщина-Драгун скоро умрет, потому что они никогда не будут вместе.

— Но они же меняются, — возразила Осень в ответ. — Жизнь партнеров продлевается. Они рожают детей.

— Но они не могут менять форму. Они никогда не смогут защитить себя от другого Драгуна.

— Но я могу!

— Туве будет все равно.

— Осень, — Кирэлл положил руки ей на плечи и повернул лицом к себе. — Есть и другая причина, по которой Туве этого не допустит. Не может допустить.

— Что за причина?

— Его предки заняли горы, которые раньше занимал Разет. Занять их можно было только потому, что их линия крови чиста. Это то, на чем он основывает все свои убеждения и то, почему многие его послушают.

— Значит, ты хочешь сказать, что из-за моего возвращения, из-за того, что мы вновь наделили силой сокровищницу Разета и Круба отвоевала свою территорию, Туве не только потеряет свое владение, но и потеряет всю силу и поддержку, которые у него были!

— Да.

Осень уронила голову на грудь Кирэлла, когда тяжесть всего, что произошло сегодня, внезапно обрушилась на нее.

— Что же нам теперь делать?

— Сегодня вечером? Ничего, — ответил Кирэлл. — Ложись спать и отдохни немного. Завтра мы решим, как поступить со старейшинами.

— Сын… — начал Киран.

— Нет, отец, — оборвал его Кирэлл. — Мы ничего не можем сделать прямо сейчас, и моя пара очень устала. Мы встретимся за утренней трапезой и решим, что делать дальше.

С этими словами Кирэлл подхватил Осень на руки и унес прочь.

***

— Мы не можем просто так оставить твоих родителей, — запротестовала Осень, расслабившись в объятиях Кирэлла.

— Можем.

— Мы даже не показали им, где они могут отдохнуть.

— Если они сами не смогут найти спальню, Круба им покажет.

— Но…

— С ними все в порядке, Осень. А с тобой нет. Неужели ты думаешь, что я не почувствовал, как ты расстроилась?

— Со мной все было бы в порядке. Мне просто нужна была минутка.

— Тебе нужно больше. — Он плечом распахнул дверь в их комнату. — Тебе нужно отдохнуть. Ты только что пережила первую трансформацию.

— Это была не первая моя трансформация, — возразила она.

— Это был первый раз, когда ты хотела призвать своего дракона, первый раз, когда ты держала эту форму в течение длительного периода времени, и первый раз, когда ты летала.

— И что?

— Все это вехи для Драгун, Осень, и все это никогда не делается в один и тот же день. И никогда никто не путешествовал во время первого полета так далеко, как ты. Это еще одно доказательство того, насколько ты сильна.

— Я сейчас не чувствую себя сильной, — прошептала она.

— Это потому, что, помимо всего прочего, ты восстановила силу владения, да еще и встретилась с моими не слишком приветливыми родителями. Кстати, спасибо. Ты могла не быть такой великодушной. — Он осторожно опустил ее на кровать.

— Но они — твои родители…

— Но это вовсе не значит, что ты должна была быть любезной. Если бы настоящая женщина-Драгун была встречена родителями своей пары таким образом, прошли бы столетия, прежде чем она приняла бы их в свое владение. Если бы вообще приняла.

— Настоящая? — она резко села.

— Что?

— Ты сказал «настоящая женщина-Драгун»! Ты считаешь, что Туве прав?

— Нет! Конечно, нет!

— Тогда почему ты так сказал?

— Я вовсе не это имел в виду. Я имел в виду просто женщину-Драгуна.

— Но ты так не сказал.

Она свесила ноги с кровати и поднялась. Кирэлл встал перед своей парой, не давая ей отойти, схватил ее руки и положил их себе на сердце.

— Осень… ты же знаешь, что я говорю тебе правду. Ты же чувствуешь.

И она чувствовала, но эти слова…

— Это так же ново для меня, как и для тебя, Осень. Я не думал, что найду свою пару так скоро, не говоря уже о том, что…

— Не говоря уже о чем? — спросила Осень, но на этот раз не стала отстраняться.

Она вдруг осознала, что не учла всего, через что пришлось пройти самому Кирэллу. В конце концов, именно он сразу понял все, с чем им придется столкнуться. Ее возраст. Старейшины. Возможные последствия для него. И все это он держал в себе… чтобы не тревожить ее. И он уж точно не думал, что родители примут Осень таким образом.

— Не говоря уже о том, что она окажется настолько красива, что заставит мое сердце трепетать, — он грустно улыбнулся ей. — Ты удивительная. Как ты можешь этого не понимать? Ты заставляешь меня хотеть быть лучше. Ты понимаешь и прощаешь меня. Как тогда, когда я лишил тебя девственности, сам не осознавая.

— Ты думал, что я Кристи.

— Я не знал, что ты моя пара, — продолжал он, не обращая внимания на ее слова.

— Кирэлл… хватит. Здесь нечего прощать.

— Вот видишь, что я имею в виду.

— Я далека от совершенства, Кирэлл. Я упряма, вспыльчива, импульсивна и самоуверенна.

— И все это мне очень нравится.

— Неужели? Тебе понравилось, что я разозлилась и улетела сюда без тебя?

— Нет! Конечно, нет. Но твои инстинкты, Осень, твои и твоего дракона были совершенно верными. Тебе нужно было быть здесь. Где был бы и я, если бы послушал тебя. Если бы я это сделал, у тебя было бы достаточно времени, чтобы приспособиться

— А как насчет того, что было нужно тебе?

— Я…

— Нет, — отрезала она. — Твои желания так же важны, как и мои, Кирэлл. Может быть, ты думаешь, что я не понимаю этого, но я понимаю. Я знаю, что я не та пара, которую ты ожидал увидеть. Нет! — ее пальцы не дали его губам шевельнуться. — Подожди. Ты ведь был Черным Праймом. Самым могущественным и страшным из вашего рода. Вот почему именно тебя послали помочь терцерианцам в битве с варанианцам. Никто бы не осмелился бросить тебе вызов. Но теперь из-за меня нашу связь будут подвергать сомнению.

— Это не твоя вина.

— А чья? Я — твоя пара. Это со мной, по их мнению, что-то не так.

— Это потому что они недалекие консерваторы, которые боятся того, чего не знают, не понимают и не могут контролировать, — ответил Кирэлл. — А ты, моя пара, именно такая. Они не знают, что ты — не алчная до власти Высшая, которая решит изменить мир, подвернув сомнению наше происхождение.

— О чем ты?

— Рассказ моего отца о том, что Драгуны жили только в горах, а Другие — только в низинах, не совсем точен. Я читал древние свитки и обнаружил, что Другие когда-то населяли весь Монду.

— Я… Я не понимаю. Как это может быть возможно, если Драгуны и Другие — коренные жители Монду.

— Потому что мы — пришельцы. Свитки повествуют о том, что после долгого путешествия Драгуны прибыли на Монду. Они вытеснили Других с гор, изначально это от нас Другим была нужна защита.

— Как? Но если это правда, то откуда вообще взялись Драгуны?

— Этого никто не знает. Свитки гласят, что они покинули свою родину, потому что ее уничтожил астероид.

— Прости меня, Кирэлл.

— За что?

— За то, что разозлилась. Да, ты прав. Я не настоящий Драгун. И не настоящий Высший тоже. Я — нечто другое, нечто большее. И я горжусь этим. Туве хотел бы, чтобы все поверили, что линия крови должна оставаться чистой, чтобы Драгуны были сильными, но он ошибается. Именно различия в нашей крови, в нашей способности приспосабливаться, преодолевать и принимать — это то, что делает нас сильными. Если бы первые Драгуны могли иметь детей только друг от друга, они никогда бы не выжили. Кер это знал. Вот почему он убедился, что Другие и Драгуны совместимы между собой.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что именно это подсказывают мне мои инстинкты и мой дракон. И я доверяю ей. Единственный, кому я доверяю больше, — это ты.

— Даже после того, что я сказал?

— Даже после этого, потому что ты был честен со мной, и я хочу этого. Я всегда буду этого хотеть, нравится мне то, что я слышу, или нет.

Отступив назад, Осень села и откинулась на спинку кровати, опершись на локти.

— Но помни об этом, пара: если в следующий раз, когда твоя жизнь окажется под угрозой, ты мне ничего не скажешь… — тонкая струйка дыма заклубилась у ее носа. — Тебе придется иметь дело с очень разозленным Высшим. А сейчас… — подняв руку, она поманила его. — Иди сюда.

Глава 9

Кирэлл лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел, как спит его пара. Кер, его Осень была удивительным созданием. Когда она приказала ему подойти к ней, он охотно подчинился. Сладкий аромат ее желания заставил его член напрячься, сделав его болезненно твердым, и он вошел в нее, ища облегчение в ее мягкости и жаре.

Их одежда исчезла сама по себе. А потом началось безумие. Кирэлл взял Осень жестко, удерживая запястья над головой, пока толкался в ее тело. Он попытался взять себя в руки, боясь причинить ей вред, но она выгнулась дугой и вонзила клыки в его шею, и на этом попытки закончились. Он наполнил собой ее тугое влагалище, он почувствовал, как ей хорошо, а потом они оба взорвались в экстазе.

После Осень мгновенно погрузилась в глубокий сон, в котором так отчаянно нуждалась. Устроив ее поудобнее в их постели, Кирэлл позволил сну овладеть и собой. Скоро взойдет солнце, и им предстоит принять много решений. Но все, чего он хотел сейчас, — это смотреть, как спит его пара. Кер, она была так прекрасна. Как он сможет защитить ее от тех ужасов, что ее ждут?

— Ты слишком много думаешь, — пробормотала Осень, медленно открывая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и ее голос был хриплым от сна. — Сколько сейчас времени?

— Рано, — сказал он, нежно убирая непослушную прядь волос с ее щеки. — Спи дальше.

— Мы должны встретиться с твоими родителями, чтобы обсудить, как вести себя с Советом.

— Еще есть время.

— Кирэлл…

— Совет может подождать, Осень. Ты — вот, что имеет для меня значение.

— Я знаю, и я верю тебе, но я хочу начать новую жизнь с тобой. Нам нужно время, чтобы узнать, что на самом деле означает быть Высшими. Обоим, потому что никто из нас по-настоящему этого не знает. Мы не можем этого сделать, пока не разберемся с Советом.

Тяжело вздохнув, Кирэлл скатился с кровати и протянул Осени руку, ненавидя правду в ее словах.

***

— Тебе нужно быть готовой, — сказал ей Киран, когда они завтракали. — Туве будет действовать одним из двух способов. Он либо будет очень обаятелен в надежде застать тебя врасплох, когда нападет. Или сразу же нападет — тоже, чтобы заставить тебя врасплох.

— Другими словами, надо быть готовой ко всему, — сказала она, откладывая вилку.

— Да.

— И, когда вы говорите «нападет», вы имеете в виду физическое нападение или только слова?

— Я никогда не позволю ему причинить тебе вред, Осень, — прорычал Кирэлл.

— Я знаю, — сказала она, накрывая его руку, лежавшую на столе, своей ладонью. — Но это не значит, что он не попытается.

— Твоя пара права, Кирэлл, потому что Туве так и сделает. Если он почувствует, что теряет контроль над ситуацией, он вызовет Гвардию.

— Гвардию? — спросила Осень, оглядываясь на Кирана.

— Драгунов, которые поклялись своей жизнью повиноваться воле Совета и исполнять наши законы, — сказал Кирэлл, держа ее руку в своей.

— Безоговорочно?

— Да, — сказал Киран.

— Это плохо.

— Да. За исключением того, что я тоже являюсь членом Совета и все-таки кое-какое влияние на них оказать смогу.

— Кое-какое? — услышав, как резко втянули воздух Кирэлл и Никсел, она вдруг поняла, как это прозвучало. — Кер, Киран, мне очень жаль. Я вовсе не это имела в виду…

— Ты имеешь право задавать вопросы, дитя, ведь я не дал тебе ни одного подобающего ответа.

— Это неправда, — немедленно возразила Осень. — Да, мы познакомились не самым лучшим образом, но я уже поняла, что гнев ваш был вызван исключительно обстоятельствами встречи, а не истинными намерениями сердца. И ваш сын… — она посмотрела на Кирэлла, сидевшего в соседнем кресле. — Хотя он стал бы ворчать и плеваться огнем, если бы я сказала это, но он любит вас и охотно умер бы за вас обоих. Это говорит о многом. И вы оба пришли сюда, зная, что вас могут не впустить. Насколько я понимаю, это серьезное оскорбление.

— У тебя было бы такое право, — тихо произнесла Никсел.

— Возможно, но я не хочу, чтобы мой первый визит к родственникам запомнился именно так. Я надеюсь, что однажды мы сможем стать семьей… настоящей семьей. Такой, которая, несмотря на ссоры и разногласия, сплотится, когда придут трудные времена.

— Я всегда верила, что моя семья такая, — сказала Никсел. — Но нам не приходилось проверять это на практике. До сих пор. До тебя.

— Простите, — сказала Осень.

— Не проси прощения, — сказала Никсел. — Когда дети находят себе пару, родители всегда волнуются. А с тобой этого волнения чуть больше.

— Чуть? — Осень подняла бровь, глядя на Никсел.

— Может, больше, чем чуть, — сказала та, слегка улыбнувшись. — Но я искренне верю, что этого не случилось бы, если бы не воля Кера.

Осень и Кирэлл обменялись взглядами, оба понимая, что хотя это и не совсем воля Кера, но он в курсе происходящего.

— А куда мы должны лететь? — спросила Осень.

— Драмман. Именно там всегда собирается Совет.

— Это на полпути отсюда до того места, где приземлился «Инферно», — сказал ей Кирэлл.

— Это далеко, — сказала она, думая о том, сколько времени им понадобилось, чтобы добраться до владения его родителей.

— Не так далеко, как ты думаешь, — ответил Кирэлл. — Я велел транспортнику сделать крюк через долины, чтобы ты могла увидеть Монду. На этот раз мы пролетим высоко над хребтами между Крубой и Драмманом, а потом спустимся вниз и полетим над долиной. Это не дальше, чем отсюда до владения моих родителей.

— И ты думаешь, что я смогу долететь? — беспокойство наполнило глаза Осени, когда она посмотрела на Кирэлла.

— Конечно! — повернувшись, он схватил ее за руки, его глаза сверкали. — Я знаю, что это всего лишь твой второй полет, но мы все будем с тобой, чтобы помочь тебе.

Кирэлл посмотрел на своих родителей и увидел, что они оба кивают.

— Чтобы вести тебя. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. Посмотри на все, что ты уже смогла. Варанианцы, смерть твоей семьи, пытки, которым подвергали тебя врачи, я, — он криво улыбнулся. — Этот полет. Совет. Они ничто по сравнению со всем, что ты уже пережила.

Осень видела в его глазах абсолютную уверенности, и посмотрев на Кирана и Никсел, нашла в их взглядах то же самое. Оглянувшись на свою пару, она глубоко вздохнула и медленно кивнула.

— Ладно, давай сделаем это.

***

— О боже мой!.. — глаза Никсел расширились, когда она увидела открывшийся им вид. Они вышли на один из балконов Крубы, оказавшийся посадочной площадкой, и встали там. — Я ни разу не видела ничего подобного.

— Красивый вид? — Осень улыбнулась, подходя к ней.

— И не только. Я никогда раньше не видела Монду от горизонта до горизонта.

Осень открыла было рот, но тут же закрыла. Увидев это, Никсел кивнула ей.

— Спрашивай.

— Просто я думала, что раз уж ты летаешь так высоко, ты все это видела, — сказала она, обводя рукой вокруг себя.

— Этот горный хребет самый высокий из всех на Монду. Он закрывает вид с других хребтов, а когда мы пролетаем над нижними вершинами, другие горные хребты закрывают горизонт.

— Я не знала.

— Что Круба так могущественна или что ты поднималась так высоко?

— И то, и другое. Я отчего-то подумала, что если кто-то не сможет пройти через границу Крубы, то может просто пролететь над ней.

— Ты ошибаешься, — мягко возразила Никсел. — Даже на самолете нельзя пролететь над Крубой… только если ты не полетишь через космос.

— Правда? — она посмотрела на Кирэлла.

— Моя мать говорит правду, Осень. Даже Черные Праймы не могут пролетать над Крубой.

— Но это значит, что над вашим владением другие Драгуны летать могут? — Осень посмотрела на Кирана.

— Только не над нашим, — сказал ей Киран. — Поскольку мы с Никсел — оба Черные Праймы, наше владение — самое сильное среди существующих… было до сих пор. Но для других это не так. Если граница не пропускает Драгуна, он должен либо быть достаточно силен, чтобы пролететь без разрешения, либо полететь в обход, что, как ты понимаешь, значительно увеличивает расстояние.

— Здесь нет общих проходов? Чего-то вроде дорог?

— Нет. Передвижение Драгуна полностью основано на его силе и способности преодолевать сопротивление границ. Если он не может пролететь через владение, то должен найти способ договориться с хранителями.

— Но как? — спросила она.

— Предлагая им наделенные силой драгоценности в качестве платы, — сказал Кирэлл.

— Они заставляют их платить?

— Да, причем так делают многие. Таким образом им не приходится тратить свою энергию на поиск и вливание силы в сокровище.

— По-моему, это звучит лениво, — пробормотала Осень.

— Так и есть, — сказал Киран. — Потому что драгоценный камень обладает такой же силой, как и тот Драгун, который наделил его силой. Наполнить сокровище драгоценностями, наделенными властью более слабого, значит ослабить и себя самого.

— Тогда зачем это делать? — спросила Осень.

— Потому что, как ты и сказала, — ответила ей Никсел. — Некоторые из нас очень ленивы.

— А есть ли среди этих Драгун старейшины?

— Немного. Лэндо — один из них, — ответил Киран.

— Значит, он не только злоупотребляет своей властью, но и получает ее от тех, кого контролирует. Например, от Дэка.

— Да, — кивнул Кирэлл.

— Просто засранец.

— Да, но пока другой Белый Младший не бросит ему вызов и не победит, Лэндо останется старейшиной, — сказал Кирэлл.

Брови Осени сошлись на переносице.

— Я думала, что быть старейшиной, Старшим — это значит быть старше по возрасту и могущественнее.

— По большей части так оно и есть, — сказал Киран. — Но если Младший Драгун станет достаточно сильным, он сможет бросить вызов старейшине.

— Вызов? — спросила она.

— Поединок драконов на глазах у Совета и других Драгунов.

— До смерти? — ахнула она.

— Нет, по крайней мере, это не обязательно. Но случалось и такое.

— Что означает, что пара погибшего…

— Тоже умирает, да, — кивнул Киран.

— Так вот как вы стали старейшиной? Победив другого Драгуна?

— И да, и нет.

— Я не понимаю.

— Да, я сражался с другими Черными Праймами, чтобы стать старейшиной, но это случилось после того, как старейшина Ки отправился в белый мир.

— Он умер?

— Да, после того, как его пара была убита варанианцами.

— Варанианцы… — прошептала Осень.

Кирэлл тут же оказался рядом с ней, обхватив ее руками.

— Прошло уже больше пятисот лет, Осень. Я клянусь, ты в безопасности.

— Ты не можешь клясться в этом, Кирэлл, потому что я не в безопасности. Ни от варанианцев, ни от вашего Совета старейшин. Да и ты тоже. Вы все. — Ее взгляд переместился на Никсел и Кирана. — И все из-за меня.

— Нет, Осень, — решительно сказала Никсел. — Это не из-за тебя. Это потому, что есть те, кто готов разрушить то, что не может иметь или то, чем не может быть.

— Никогда еще не было сказано более правдивых слов, любовь моя, — Киран наклонился, чтобы поцеловать свою пару. — А теперь мы полетим? Чем скорее мы все решим, тем скорее эти двое смогут начать делать для нас внуков, которых мы должны избаловать.

С этими словами он спрыгнул с платформы, приняв драконью форму через секунду после начала падения. Никсел быстро последовала за ним, оставив Кирэлла и Осень наедине.

— Ты готова, любовь моя? — спросил он, глядя, как его родители уменьшаются в размерах. Когда она не ответила, Кирэлл положил ладонь ей на щеку, приподняв ее лицо. — Что случилось?

— Ты имеешь в виду, кроме Совета, желающего моей смерти?

— Старейшины не хотят твоей смерти, Осень.

— Нет, они хотят твоей смерти, что в свою очередь убьет и меня, потому что я твоя пара.

— До этого дело не дойдет.

— Как ты можешь быть так уверен?

— Потому что, хоть Туве и силен, он вовсе не так могуществен и популярен, чтобы к нему прислушался весь Совет.

— Тогда зачем мы это делаем?

— Потому что любой старейшина имеет право немедленно созвать Совет, если он почувствует, что произошло событие, затрагивающее всех нас.

— А я и есть то самое «событие»?

— Да. Осень. — Он удержал ее, когда она попыталась отвести взгляд. — Если ты не хочешь лететь, не надо.

— То есть?

— Мы можем подождать. Совет может собраться и без нас.

— Но…

— Но что?

— Нас вызвали.

— Совет может вызывать кого угодно, но у них нет власти над тобой. Они просто этого не знают. Ты — Высшая.

— Мы — Высшие, — поправила она. — Ты такой же Высший, как и я, Кирэлл. И ты Высший даже в большей мере, потому что ты хотя бы знаешь, чего ждать.

— Не говори о себе так, будто ты хуже меня! — взревел Кирэлл.

Ветер, который, казалось, усилился вместе с его гневом, взметнул его волосы вокруг головы, как пламя. Он не потерпит, чтобы она думала о себе так, особенно с учетом того, что это все его вина.

— Я знаю, что я не хуже, чем ты, — ответила Осень, чувствуя, что и ее собственный гнев начинает расти. — Я не думала так, даже когда была на Земле и не знала, что я — Высшая! Но это не отменяет того факта, что я едва знаю, как быть Драгуном, не говоря уже о Высших.

— Тогда мы останемся в Крубе до тех пор, пока ты не поймешь, и только потом встретимся с Советом.

Кирэлл повернулся и повел ее обратно в дом.

— А как же твои родители? — спросила Осень, увидев, что они снова повернулись к ним.

— Они все поймут.

— Но что будет, когда они прибудут без нас?

— Они сами разберутся.

Кирэлл сказал это с уверенностью, но Осень все же услышала в его голосе легкий намек на беспокойство.

— Но это может создать проблемы. Для них. Для остальных членов твоей семьи.

— Может, — сказал он, потому что никогда бы ей не солгал. — Но, как я уже говорил, они — Черные Праймы, самые сильные из всех.

— Но они могут пострадать, особенно если нападут гвардейцы Совета. Твой отец не сможет победить их всех в одиночку.

— До этого не дойдет, Осень.

— А если он будет там один? Именно так варанианцы убили мою семью. По одному. Сначала моя мать, потом отец, когда он пытался спасти ее, потом Джек. Если бы мы все были вместе, у нас был бы шанс. Мы бы прикрыли друг друга.

— Осень… — он чувствовал ее боль все сильнее через постоянно крепнущую связь. — Тебе было десять лет. Ты ничего не могла сделать. И ты это прекрасно знаешь.

— Я знаю только, что медлила, и из-за этого они умерли. Я не хочу, чтобы это случилось и с твоей семьей тоже.

— Этого не будет.

— Нет, если мы будем с ними.

В глубине души Осень знала, что Кирэлл прав. Она ничего не могла сделать, чтобы спасти свою семью… Она всегда спрашивала себя, что было бы, если бы она сразу бросилась на выручку, смогли бы драконы ее родителей проявиться, выжили бы они?

Но ей уже не десять лет, и она больше не будет колебаться, защищая тех, кого любит. Или тех, кого любят они. Ей нужно было верить в себя и в своего дракона. С этой мыслью Осень подошла к тому месту, где чуть раньше стоял Киран, и окинула взглядом огромное пространство внизу. Вихри бились о ее тело, взывая к дракону. Закрыв глаза, Осень позволила своему дракону ответить на зов.

Кирэлл молча наблюдал, как его пара подошла к краю. Наблюдал, как она изо всех сил пытается справиться с потерей, которую пережила. Он хотел бы помочь ей, сделать так, чтобы этого никогда не произошло, но все, что он мог — это поддерживать ее, когда она в этом нуждалась, и молиться, чтобы со временем боль утихла.

Его глаза расширились, когда ветер подхватил ее, заставляя платье и волосы развеваться, осторожно поднял ее, словно хрупкое дитя, над обрывом. А потом во вспышке света появился ее дракон. Прорычав приветствие, он взмыл в небо.

Дракон Кирэлла ответил на зов своей пары и присоединился к ней.

***

Осень не смогла бы описать то чувство свободы, которое испытывала, паря над землей. Она игриво уворачивалась от одних облаков и пролетала над другими. Все это время Киран, Никсел и Кирэлл снисходительно наблюдали за происходящим.

Пройдя через границу Крубы, они начали спускаться вниз. Осень чувствовала энергетические импульсы от границ, над которыми они пролетали. Они щекотали ее, когда скользили по чешуе живота, и если бы она была в другой форме, то обязательно бы захихикала.

Осень сосредоточила свой острый как бритва взгляд на быстро меняющемся пейзаже внизу. Она была поражена близостью владений, которые усеивали нижние пики, увидела сотни, тысячи Других, работающих в полях.

— Это чужие Другие, они под защитой низших Праймов, — сказал ей Кирэлл через связь.

— Их так много.

— Быть под защитой Прайма очень почетно.

— Но я думала, что менее могущественные Драгуны не могут защитить много людей.

— Да, но поскольку территории расположены так близко друг к другу, то кажется, что эти Драгуны сильнее.

— Сколько человек сможет прокормить Круба?

— Так много или так мало, как мы хотим, — сказал он ей. — Даже несмотря на то, что наша граница со времен Разета отступила, наверх пришли немногие. Наши поля с легкостью дадут столько урожая, сколько нужно, и даже больше.

— И что мы будем делать с излишками?

— Их можно продать другим Драгунам.

— Ты хочешь сказать, что есть Драгуны, которые не могут прокормить тех, кто находится под их защитой?

— Да.

— Тогда, если мы сможем им помочь, мы это сделаем. Никто не должен голодать, когда вокруг полно еды.

Кирэлл вдруг вспомнил, какой худой была его пара, когда он впервые встретил ее. Какой голодной. Как жадно она наполнила едой тарелку, когда пищу наконец принесли в их комнату на Земле. Осень надеялась использовать деньги, которые заработала, заняв место Кристи, чтобы получить образование и иметь возможность покупать больше еды. На «Инферно» она начала прибавлять в весе, но трансформация требовала огромного количества энергии. Энергии, которую можно было восполнить только потреблением качественной пищи.

Кирэлл понимал ее гнев. Она не хотела, чтобы другие люди испытывали то же, что испытала она.

— Если ты хочешь, мы так и сделаем. Никто не будет голодать, если в наших силах будет это предотвратить. — Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, когда огромная волна любви хлынула из нее, почти сбив его с неба своей силой и чистотой. — Кер, Осень… ты меня смутила.

— Неужели, — поддразнила она его в ответ. — Не смущайся, Кирэлл. Ты всегда будешь для меня тем высокомерным и требовательным мужчиной, которого я встретила на Земле.

— Мужчиной, который любит тебя больше жизни, — прорычал он в ответ, посылая ей короткую вспышку пламени. Он услышал ее хихиканье, когда она увернулась.

— Ладно, дети, хватит, — голос Кирана заполнил их головы. — Время игр закончилось. Мы приближаемся к Драмману.

Слова Кирана вернули Осень к реальности. Она перевела взгляд на быстро растущее перед ними высокое плато. На нем она увидела большое куполообразное сооружение, окруженное другими, правда, гораздо меньшими по размеру.

— Это и есть Драмман? — спросила Осень.

— Да, — ответил ей Киран.

— Я думала, это деревня.

— Нет, это не настоящая деревня. Что-то вроде селения, которое, хотя и не находится на территории Драгун, но защищается и охраняется нами. Гвардия живет там вместе с Другими, которые следят за чистотой и поддерживают все в надлежащем виде на случай, если Совету потребуется собраться.

— Ясно.

— Ближайшая к зданию платформа предназначена для старейшин и тех, кто их сопровождает. Та, что дальше — для тех, кого вызвали в Совет и для тех, кто пришел посмотреть.

Осень увидела множество драконов всех цветов, кружащих вокруг Драммана в ожидании посадки, и множество голов, повернувшихся в их сторону. Особенно с самой дальней платформы.

— Неужели на заседаниях всегда так много народу?

— Нет, — тихо проворчал Киран. — Но, похоже, слух, что Высшие могли вернуться, уже распространился.

— Могли? — Дракон Осени зарычал на Кирана, хоть его дракон был намного больше ее.

— Я знаю, что ты Высшая, Осень, — Киран слегка наклонил голову. — Но другие не будут готовы принять это так легко. Тем более что вы уже пара, а значит, им придется распрощаться с надеждой стать одним из Высших.

— Ну, им просто придется смириться с этим, потому что никто не разлучит меня с моей парой.

— До этого дело не дойдет. Но сначала надо убедить Совет, что ваша связь истинная.

— Лучше бы им поверить, потому что я не знаю, как на все это отреагируем я или мой дракон.

— Осень… неспособность управлять своим драконом считается признаком незрелости. Это вряд ли поможет тебе доказать, что ты уже взрослая.

— Есть большая разница в том, чтобы быть незрелым и злым, — ответила она.

— Просто помни, что я сказал, — сказал Киран. — Снижаемся. Пора со всем этим покончить.

Глава 10

Осень наблюдала, как Киран, Никсел и Кирэлл спускаются вниз к посадочной платформе старейшин, и как другие драконы спешат убраться с их пути. Она знала, что должна последовать за ними, что именно из-за нее они все здесь и собрались, но обнаружила, что не может этого сделать.

Из-за пристальных взглядов.

Шепота.

Осень не была готова к тому, что ее будут судить люди, которых она не знала. Она взлетела выше и спряталась в облаках.

— Ты уже не ребенок.

— Кер? — спросила она, когда огромный дракон, покрытый радужной чешуей, которая делала его почти прозрачным, внезапно появился рядом.

— Да, я решил принять предложение полетать вместе с тобой.

— Прямо сейчас? — недоверчиво спросила она.

— Мне показалось, что сейчас самое подходящее время. Хочешь, чтобы я исчез?

— Нет! Нет, — сказала она, глубоко вздохнув. — Прости. Просто сейчас я чувствую себя немного разбитой.

— Вполне понятно, учитывая все происходящее. — Кер лениво покрутился в воздухе, прежде чем вернуться к Осени. — Но ты должна помнить, что хоть ты и еще молодая Высшая, ты сильнее почти всех остальных на Монду.

— Почти?

— Есть Драгуны, которые из-за своего возраста, цвета и опыта имеют преимущество. Правда, это если бы вы встретились один на один. Но этого не произойдет, потому что ты не одна.

— Мне кажется, что одна. Да, я знаю, что Кирэлл будет рядом со мной, — быстро сказала она. — Но все равно все будут смотреть на меня. Они будут судить. И когда они увидят мои шрамы…

— Они будут потрясены и встревожены… — признал бог. — Пусть это тебя не беспокоит. Им потребуется время, чтобы понять, что твои шрамы символизируют силу, а не слабость, а если есть что-то, что уважают все Драгуны, то это сила. Носи свои шрамы с гордостью и достоинством, Осень.

— Это очень трудно после того, как я их прятала.

— Именно поэтому я и собираюсь помочь.

— Помочь мне? Как же?

— Увидишь. А теперь тебе лучше вернуться к своей паре, пока она не разорвала небо в поисках тебя.

***

Кирэлл проследовал за родителями почти до самой платформы, прежде чем понял, что Осень не летит следом. Обернувшись назад, он не смог найти ее.

— Осень! — взревел он, взмывая высоко в небо и ища ее.

— Я здесь! — крикнула она, вылетая из-под облака.

Увидев ее, Кирэлл немедленно бросился навстречу, пока они почти не столкнулись.

— Что ты там делала?

— Прости. Я просто еще не была готова приземлиться. Не была готова встретиться со всем этим лицом к лицу.

— Осень…

— Я все понимаю. Прости. Я должна была сказать тебе. Но иногда я все еще забываю, что я больше не одна. Что мне не придется разбираться со всем самой. Что у меня есть ты.

— Так есть и будет всегда.

— Я знаю. — Если бы она не была в своей драконьей форме, то потянулась бы к нему и поцеловала. Вместо этого ей пришлось поднять морду и потереться о чешуйки на его шее.

— Ты уже готова спуститься вниз?

— Да, но…

— Но?

— Я не хочу приземляться там, где приземляются Старшие. Мы можем быть Высшими, но мы не Старшие. У нас нет права приземляться там.

— Хорошо, если ты хочешь, то сделаем иначе.

Опустив крылья, Кирэлл первым спустился на ближайшую платформу, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что Осень летит следом.

Она тихо фыркнула, давая ему понять, что следует за ним. Она хотела покончить с этим. И хотела увидеть, как он приземлится — эта платформа была меньше той, что имелась на Крубе. Глядя, как Кирэлл спускается вниз широкой спиралью, она вдруг поняла, что они остались в небе последними.

— Осень?

Осень вернулась к реальности и обнаружила, что Кирэлл уже стоит рядом с платформой и поняла, что его посадку она пропустила.

— Все будет хорошо, — голос Кера заполнил ее разум, придав ей уверенность, в которой она нуждалась.

Когда ее когти вонзились в каменную платформу, Осень приняла форму Другого. И оказалась смущена не только ощущением одежды, сразу укутавшей ее тело, но и потрясением в глазах Кирэлла.

Проследив за его взглядом, она опустила глаза и поняла, что на ней уже не та одежда, в которой она была, когда переодевалась на Крубе. Вместо этого на ней было что-то, сделанное из перекрещивающихся алых лент. Они прикрывали все важные части тела, но оставляли открытой спину и ноги, охватывая их высоко на бедрах. Выглядело так, словно гигантский коготь разорвал ее платье в клочья. Ноги Осени оказались обуты в сапоги на высоких каблуках, которые делали ее выше, но даже в них она оставалась намного ниже Кирэлла.

Спустившись по ступенькам, Осень взялась за протянутую ей руку своей пары. Легкий ветерок подхватил шлейф платья, и оно развевалось у нее за спиной, как хвост дракона.

Кирэлл почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда его пара двинулась к нему. Кер, он никогда не видел ее такой красивой. Платье, которое появилось на Осени, прекрасно отражало ее суть. Она была Красным Высшим и все об этом уже скоро узнают. Она ничего не скрывала. Ни рост, ни красоту, ни шрамы.

— Ты прекрасна, любовь моя, — сказал он, поднося ее руку к губам, чтобы поцеловать.

— Спасибо. И ты тоже, — сказала она, заметив, что он тоже одет по-другому. Черная рубашка, которую Кирэлл носил на Крубе, сменилась туникой цвета серебра, которое будто текло по его плечам и груди. Это подчеркивало его мускулистую фигуру, как и красные штаны и черные высокие сапоги. Это было идеальным обрамлением для его красных волос и серебристой ламины.

— Похоже, что Кер хочет, чтобы наше появление заметили все.

Кирэлл посмотрел вниз и впервые осознал, что его одежда тоже была другой.

— Похоже, что так. Ну что, вперед?

***

Осень сделала глубокий успокаивающий вдох, когда Кирэлл, положив руку ей на поясницу, повел ее через теперь уже пустую площадь к арочному входу в здание Совета.

— Похоже, все уже в Зале Совета, так наше появление явно не пропустят.

— Великолепно, — пробормотала она, когда к ней приблизились двое стражей совета в обличье Монстров.

— Кирэлл, старший сын Черного Прайма Кирана, — прорычал один из них. — Мы здесь для того, чтобы сопроводить тебя в Совет старейшин.

— Я знаю дорогу, — прорычал в ответ Кирэлл. Взгляды стражи приклеились к Осени, и его Монстр поднялся к поверхности, чтобы показать свое превосходство.

— Кирэлл. — Осень нежно положила руку ему на плечо, успокаивая Монстра так, как могла только она, прежде чем холодно взглянуть на стражников. — Мы сражаемся не с ними. Они просто бездумно выполняют приказы.

Она проигнорировала недовольный гул Монстров.

— Мы хотим видеть старейшин, и я бы хотела разобраться с ними побыстрее, чтобы вернуться на Крубу.

Кирэлл постарался не ухмыльнуться, когда заметил, что слова его пары произвели желаемый эффект. Рычание немедленно прекратилось, а глаза мужчин расширились при упоминании Крубы.

— Ты права, пара, — Кирэлл постарался сделать ударение на слове «пара», оглядываясь на стражников, чтобы они осознали, что он будет защищать ее до последней капли крови. Эти двое быстро донесут новость до остальных. — Показывайте дорогу.

Натянуто кивнув, стражники повели их за собой. Осень оглядывалась вокруг, пока они шли. Коридор был широким, со статуями, вырезанными в стенах, но не высоким, по крайней мере, по меркам Крубы. Может, она и могла бы перейти в драконью форму в такой тесноте, но Кирэлл, даже если бы он не был Высшим, точно бы не смог.

— Это устроено специально, — тихо сказал ей Кирэлл.

— Правда? — спросила она, не сомневаясь, что он знает, о чем она думает.

— Да. Во время заседаний Совета некоторые слишком распаляются и пытаются изменить форму. Размер комнат помогает удержать темперамент в узде.

— Удержать драконов в узде, — сказала она, взглянув на идущих впереди Монстров.

— Верно, но даже наши Монстры предпочитают больше места.

— На Земле мне так не показалось, — поддразнила она его, вспомнив первый раз, когда увидела его в форме Монстра.

— Мне показалось, тебе угрожала опасность.

— К счастью, Дэк — наш друг и не мог быть опасен.

Кирэлл поймал взгляд, которым обменялись стражники. Они явно не думали, что она знает о том, что Дэк и был тем, кто сообщил Совету, что Высшая. Наверняка они считали, что как только Осень это узнает, она не будет считать его своим другом. Им еще многое предстояло узнать о его паре.

— А он будет здесь сегодня? — спросила она, глядя на Кирэлла.

— Я уверен, что ему позволят, — сказал он ей.

— Лучше бы ему позволили, иначе старейшина Лэндо ответит передо мной, — прорычала она, и Кирэлл заметил, что стражники почувствовали ее силу.

— Я уверен, что Дэк оценит это, любовь моя. Но давай разбираться со всем по порядку.

— Ладно, — сказала она раздраженным тоном и закатила глаза. Кирэлл едва сдержал смех.

Момент легкости закончился, когда они подошли к закрытым дверям в конце коридора.

— Совет ждет тебя, старший сын старейшины Кирана, — сказал стражник, преграждая Кирэллу путь, когда он попытался открыть дверь.

— Они ждут нас, — прорычал Кирэлл, и его Монстр снова проявился. — Я никуда не хожу без своей пары.

— Нам не давали таких распоряжений.

— Приказы не имеют значения, когда речь заходит о защите пары. Таков закон.

— И этот закон вы обязаны исполнять, не так ли? — уточнила Осень. — Не приказы Старших, злоупотребляющих властью, а настоящий закон.

Стражники молча посмотрели друг на друга, прежде чем кивнуть.

— Вы оба можете пройти.

***

Голоса тех, кто заполнял зал Совета, становились все громче и громче по мере того, как стражники открывали двери. Осень не была уверена, чего именно она ждет. Возможно, чего-то похожего на зал суда, где она и Кирэлл будут сидеть на скамье, как подсудимые, а сзади будет галерея свидетелей. Вместо этого они вошли в нечто похожее на земной Колизей. Когда Кирэлл остановился в дверном проеме, Осень поняла, что он дает ей время оглядеться.

И она это сделала.

Перед ними была огромная комната, которая, казалось, была целиком выдолблена в камне. Она даже не заметила, что они спустились под землю, пока шли по коридору. Пол и стены казались древними, со следами когтей и опалинами, свидетельствующими о том, что здесь не обходилось без насилия. Осень надеялась, что сегодня они не добавят новых следов.

Стены комнаты изгибались и поднимались вверх почти на пятьдесят футов. В верхней части этих стен ряд за рядом стояли резные кресла, которые почти касались куполообразного потолка. Ряды тянулись, как подкова, пока не заканчивались широкими коридорами с левой и правой стороны. Рядом с одним из коридоров, в третьем ряду сидений, сидел Дэк, и выглядел он не очень хорошо. Он на мгновение встретился с ней взглядом, и Осень успела заметить, как его переполняет чувство вины, прежде чем он отвернулся.

Вглядевшись в ряды кресел между широкими коридорами, она увидела, что там кресла стоят намного свободнее. Три уровня — и приглядевшись внимательнее, Осень поняла, что каждый уровень на самом деле — это несколько уровней поменьше. В центре нижнего располагались пять кресел в виде тронов, на которых сидели пятеро мужчин в мантиях. Старейшины Эйдрик, Эбен, Бел, Лэндо и Гал, представляющие каждый цвет Младших. Позади них стояли или сидели другие Драгуны того же цвета, мужчины и женщины. Кирэлл сообщил ей, что если заседание не объявляется закрытым, то на нем могут присутствовать и члены семей старейшин.

На втором уровне, больше и шире первого, было шесть кресел, на которых сидели шесть мужчин. Старейшины Праймов: Джеор, Хай, Пеле, Рэд, Туве и Киран. Рядом с Кираном сидела не только Никсел, но и Никси, Равенна и Эйлин. Зеб, Джариат и Радко стояли позади отца. Она не могла поверить, что они все пришли.

Семья Кирэлла здесь. Они пришли, чтобы поддержать их. Посмотрев на Кирэлла, Осень увидела, что он тоже это понимает и чувствует, как много это значит.

Третий уровень был еще больше и шире, с восемью тронами. Он был совершенно пуст, ожидая возвращения Высших, которые должны были занять свое место. Что ж, по крайней мере один из них вернулся, и настало время им это доказать.

Наконец, после того, как Осень все оглядела, ее взгляд вернулся к Кирэллу, который молча наблюдал и ждал, когда она даст ему знать, что готова продолжить. С едва заметной улыбкой она кивнула. Они направились к старейшинам.

Голоса, заполнившие комнату, когда двери открылись, начали медленно затихать, когда те, кто находился в галерее, заметили их появление. Вскоре единственным звуком во всем огромном зале остался ровный стук каблуков Осени по камню.

***

— Мама, — прошипела Никси, глядя, как ее брат и его новая пара идут к ним через обширное пространство арены.

— Ш-ш-ш, — прошептала Никсел в ответ.

Она повернулась, чтобы посмотреть на свою пару и увидела, что Киран так же удивлен, как и она, хотя этого и не показал.

Драгуны могли менять одежду после прибытия на новое место, но это делалось редко, потому что требовало огромного количества энергии и оставляло Драгуна слабым. Сегодня был не тот день, чтобы быть слабым. Но Никсел пришлось признать, что ее сын и Осень выглядели потрясающе.

— Кирэлл, старший сын Черного Прайма старейшины Кирана. Тебе было приказано явиться к нам одному, — неприветливый взгляд старейшины Туве метнулся к стражникам, стоявшим у уже закрытых дверей.

— Ты не можешь приказать мне оставить мою пару без защиты рядом с незнакомыми мужчинами, особенно когда они находятся в своей форме Монстра.

— Кто сказал, что я не могу защитить себя? — спросила Осень, и хотя ее вопрос был адресован Кирэллу, она даже не попыталась понизить голос, отчего по толпе пробежал гул.

Кирэлл посмотрел на нее сверху вниз, уголки его рта дернулись, когда он попытался не улыбнуться.

— Прости меня, пара. Ты уже более чем доказала, что можешь защитить себя, но я не хочу, чтобы тебе пришлось делать это снова.

Это заявление вызвало еще одну волну гула, пробежавшую по толпе.

— Ты прощен, — приподнявшись на цыпочки, она быстро поцеловала его в губы. Он наклонился, чтобы она могла дотянуться, а затем снова повернулся лицом к Совету.

— Именно твоя так называемая «пара» и собрала нас всех здесь сегодня, — заявил Туве, пытаясь вернуть себе контроль.

Дракон Осени, которая хоть и позволила им иметь дело с Советом, но всегда была начеку, подняла голову, не веря ушам… Низший Прайм осмелился усомниться в ее связи.

Осень всерьез намеревалась позволить Кирэллу говорить с Советом и пообещала себе подавать голос только в случае крайней необходимости, потому что он знал и понимал их законы, а она нет. Но ей уже было трудно сдерживать себя. Ей хотелось выпустить когти и ударить. Она хотела дать понять этому Туве, что его дочь, которая самодовольно сидит рядом, никогда больше не сможет коснуться ее пары. Кирэлл, должно быть, почувствовал это: пальцы, касающиеся нижней части ее спины, двинулись, лаская обнаженную кожу и успокаивая ее и ее дракона.

— Нам сказали, что Совет собирается не для этого, — снова обратился к Совету Кирэлл. — Нам сказали, что вам сообщили о том, что я обрел пару, — он перевел взгляд на Маайке, которая лишь слегка вздернула подбородок. — И о том, что она Высшая, — он перевел взгляд на Лэндо, который не выдержал его взгляда. — И вы пожелали встретиться с ней.

Это было еще одно решение, которое они приняли прошлой ночью между любовными играми. Они будут вести себя так, как будто этот визит — акт вежливости; знакомство Осени с Советом и Монду. Все остальное, как и ее возраст, должно было быть озвучено Туве.

— Верно, но мы также хотим подвергнуть сомнению твое утверждение о том, что ты нашел свою пару.

— Утверждение? — спросила Осень, не веря ушам. — У вас что-то не в порядке с глазами?

— Конечно, нет! — Туве оскорбленно отшатнулся. — Я чистокровный Драгун, и хотя я вижу, что Кирэлл немного… изменился… он все еще сохраняет атрибуты Черного Прайма. А это значит, что это не настоящая связь. Вполне понятно, учитывая, насколько нечистой должна быть родословная, от которой ты якобы происходишь, — усмехнулся он, его взгляд оскорбительно скользнул по Осени.

— Как ты смеешь! — прорычал Кирэлл, направляясь к Туве.

— Кирэлл! — взревел Киран. Его приказ как Черного Прайма должен был обладать достаточной силой, чтобы заставить любого Драгуна подчиниться, особенно Кирэлла, поскольку он был сыном Кирана. Но Кирэлла бы это не остановило.

— Вот видишь! Это еще одно доказательство! — воскликнул Туве, вскакивая на ноги, и его рука метнулась вперед, как стрела, указывая на теперь уже неподвижного Кирэлла. — Если бы ты действительно был связан с Высшим, то смог бы противостоять Черному Прайму!

— Старейшина Туве, ты переходишь границы, — прорычал Киран, тоже вскакивая на ноги, и его сыновья поспешили поддержать его.

— Я всего лишь констатирую факты, старейшина Киран. Факты, с которыми вы не хотите мириться, потому что это касается одного из ваших детей.

— Факт в том, старейшина Туве, что ваш сын обязательно показал бы вам, насколько вы ниже его по статусу, если бы он стал Высшим, — резкий, ясный голос Осени прорезал сердитое рычание, которое наполнило зал. Она подошла и встала рядом с Кирэллом. — Но Кирэлл никогда бы не поступил так со своим отцом. И ваша неверная интерпретация того, что только что произошло здесь, заставляет меня спросить, а что еще вы можете истолковать неправильно? Например, цвет волос моей пары. Потому что старейшина должен знать, что волосы пары Высшего всегда двух цветов. Это знак уважения к тому, кем была эта пара и кем она стала. Только дети имеют волосы одного цвета.

— У тебя нет никаких доказательств, — пренебрежительно сказал Туве и, полагая, что выиграл спор, поправил одежду и снова сел.

— О, доказательства есть. Это записано на гобеленах, которые висят в Крубе, — сказала она.

Круба… это имя отдалось почтительным шепотом по всей комнате.

— Круба, — усмехнулся Туве. — Как будто ты там была. Никому не позволялось переходить границу Крубы на протяжении тысячелетий.

— Возможно, так и было… до тех пор, пока два дня назад мы с моей парой не пролетели через эту границу.

Она увидела шок, отразившийся на лице Туве.

— Что… это невозможно, — прошептал он.

— И почему же? — вызывающе спросила Осень.

— Потому что даже если в тебе течет какая-то толика крови Высшего, ты не настоящий Драгун, и тебе никогда туда не пройти.

— Круба, похоже, думает иначе.

— Ты лжешь!

— Осторожнее, старейшина Туве, — прорычал Кирэлл. — Или я вспомню о законе и приду на защиту своей пары, на что имею право.

— Ты думаешь, что можешь угрожать мне? Мне? Старейшине?! Охрана, схватить его!

— Ох, проклятие, нет, — прорычала Осень, выпуская когти. Она повернулась лицом к четырем стражникам, которые приближались справа, а Кирэлл сделал то же самое с теми, что были слева.

— Довольно! Стража, вы останетесь там, где находитесь! — взревел Киран, и хотя он остался сидеть, приказу его повиновались все.

— Ты не имеешь права вмешиваться, Киран, — запротестовал Туве.

— Я более чем доказал, что могу быть беспристрастным в своих решениях, старейшина Туве. Можешь ли ты сказать то же самое? Я согласился с решением Совета, позволив тебе возглавить это дело, потому что именно ты созвал Совет. Но я не позволю тебе арестовывать кого-то только потому, что он ссылается на наш закон!

— Киран!

Шепот пары отвлек внимание Кирана от Туве.

— В чем дело, Никсел? — спросил он.

— Смотри! — она указала туда, где все еще стояли Кирэлл и Осень, спина к спине, лицом к теперь уже неподвижным стражникам.

Киран не понимал, что так смутило или ошеломило Никсел и тех, кто стоял на трибунах, пока свет внезапно не отразился от тонких пальцев Осени. Нет… это были не пальцы… когти?

— Что… это невозможно, — пробормотал Туве.

— Кер! — изумленно прошептал Киран.

Глава 11

Осень была готова броситься на защиту своей пары от приближающихся стражников, когда странное ощущение пробежало по ее коже, словно электрический разряд. Похоже, это и остановило стражей: они замерли на месте, обернувшись в сторону Совета.

— Кирэлл? — спросила она, не сводя глаз со стражей, на случай если они снова повернутся к ним.

— Это сила Черного Старшего, — сказал он ей.

— Твоего отца?

— Да, — Кирэлл повернул голову и увидел, что отец потрясенно смотрит на них. Он не понимал почему, пока не проследил за взглядом отца и не понял, что Осень выпустила свои когти, чтобы защитить его, точно так же, как когда она пыталась защитить своего брата. — Осень, убери когти.

— Нет, пока они не вернутся на свои посты, — проворчала она. — Я не могу потерять еще кого-то, кого люблю, из-за нападения.

— Возвращайтесь на свои посты, — приказал Кирэлл низким голосом, в котором было еще больше силы, чем в голосе его отца. — Теперь они не нападут, Осень. Ты можешь убрать когти.

Она медленно сделала это, выпрямляясь, хоть и сама не заметила, что пригнулась. Повернувшись к Кирэллу, она вдруг обнаружила себя в его объятьях.

Кирэлл был взбешен тем, что Осень почувствовала угрозу так сильно, что ей захотелось выпустить свои когти. Этого не должно было случиться. Он был ее парой, независимо от того, что говорил Туве. Его честь и обязанность — защищать ее. Всегда.

Осень на мгновение положила голову на вздымающуюся грудь Кирэлла, позволяя чувству безопасности окружить и успокоить ее. Она чувствовала, что ее близость делает то же самое с ним. Через мгновение она подняла голову и пробормотала:

— Ну, это было забавно.

Поцеловав ее в лоб, он невесело рассмеялся.

— Не совсем подходящее слово.

— Нет, пожалуй, нет. Ну что, прикрываем эту лавочку?

— Что? — спросил он, хмуро глядя на нее сверху вниз в замешательстве.

— Прости, так мама говорила отцу. Я говорю, пойдем домой? Я не думаю, что мы сможем убедить кого-то здесь, что я Высшая или что мы — пара. По крайней мере, не сегодня. И, честно говоря, я уже устала пытаться.

— Если ты хочешь уйти, то мы уходим.

— Кирэлл, — услышав Кирана, они оба повернулись лицом к Совету, все еще держа друг друга в объятиях. — Похоже, есть вещи, которые нужно объяснить. Вам нужно будет остаться.

— Мне нужно позаботиться о своей паре. Ее потребности имеют приоритет над потребностями Совета. Старейшина Туве созвал его, полагая, что у него есть сила вызвать нас сюда. Что мы будем вынуждены подчиниться. Но он ошибся, — его взгляд прожег Туве. — Мы предстали перед Советом только из вежливости. Моя пара знала, что ее присутствие на Монду шокирует наш народ. Она надеялась, что, придя сюда сегодня, когда еще не завершен даже первый месяц нашей связи, — он проигнорировал удивленные вздохи, которые заполнили воздух, — сможет почувствовать себя более спокойно.

— Кирэлл, хотя я не сомневаюсь, что леди Осень — Высшая и что ты связан с ней, что делает Высшим и тебя, есть вопросы, на которые нам нужны ответы.

— Ты не можешь так заявлять! — воскликнул Туве. — Это решение всего Совета.

— Членом которого я являюсь, а значит, мне позволено высказывать свое мнение так же, как и тебе, — парировал Киран. — У меня была возможность поговорить с леди Осенью, как в нашем владении, так и в их. Я не сомневаюсь, что она — Высшая.

— Их владение? Ты имеешь в виду владение твоего сына? — поправил его Туве.

— Я имею в виду Крубу, — сообщил Киран.

— А вы там бывали? — этот вопрос задал старейшина Желтых Младших, Пеле, сидевший по другую сторону Кирана.

— Да, как и сказала Осень, — ответил Киран. — На гобеленах там изображены бывшие хранители Крубы с двухцветными волосами.

— Это еще не доказательство! — воскликнул Туве.

— Разве то, что Круба впустила их, не является достаточным доказательством? — спросил старейшина Праймов Джеор.

— Нет! Мы все знаем, что Круба — это всего лишь оболочка того, чем она была раньше. Владение, почти полностью лишенное энергии. Стоит ли удивляться, что она позволила войти им? — крикнул толпе Туве.

— Но вам-то туда войти не удавалось, — Осень не повышала голоса, но он легко перекрывал голос Туве, заполняя комнату. Она устала от Туве с его пуристскими идеями и фанатизмом. — Вам, тому, кто утверждает, что он обладает чистой кровью.

— Моя родословная чиста!

— И все же Круба никогда не считал вас достаточно достойным, чтобы впустить, — напомнила всем Осень.

— Как я уже сказал…

— И скоро она вынудит вас покинуть владение, которое вы присвоили себе на ее территории, — оборвала она. Когда Кирэлл впервые сказал ей, что это возможно, Осень почувствовала себя виноватой и даже думала о том, можно ли как-то остановить силу Крубы. Теперь, после встречи с Туве, она этого не хотела. Она не хотела, чтобы он жил рядом.

— Но это невозможно! У Крубы нет такой силы…

— Есть, с тех пор, как хранитель вернулся и вновь наделил ее силой, — объявил Кирэлл, склонив голову в ее сторону.

— Хранители, — поправила Осень, снова шокируя всех, поскольку владение обычно признавало только одного хранителя. Если Круба действительно признала их обоих, это создаст новый прецедент. — Круба — это наше владение, а не только мое.

— Это можно будет выяснить позже. — Киран не хотел, чтобы обо всем этом стало известно сразу после того, как все увидели, что Осень может частично менять форму.

На самом деле он и сам не верил, что это правда, хотя Кирэлл и говорил об этом. У них и так хватало забот. Но поскольку все только что видели ее когти, не оставалось ничего другого, как встретиться с правдой лицом к лицу.

— То, что нужно обсудить прямо сейчас, — это способность Осени частично менять форму.

— Что в этом такого? — требовательно спросила она.

— У наших женщин есть только две формы: дракон и форма Другого. Переходной формы нет, — сказала ей Киран.

— Для Младших и Праймов это верно, — Осень говорила достаточно громко, чтобы слышали все. — Но Высшие всегда были способны частично измениться. Это дополнительный уровень защиты, который держался в строжайшем секрете.

— Это ложь! — воскликнул Туве.

— Как вы узнали об этом? — подал голос старейшина Гэл, Золотой Младший.

— Это не ложь, — она стрельнула взглядом в Туве, прежде чем позволить своему взгляду переместиться на старейшину, задающего вопрос. В его глазах она не увидела того же осуждения, что и в глазах Туве. Он просто задал вопрос. Успокоившись, Осень ответила: — Я узнала об этом, когда варанианцы напали на мою семью и убили ее. Двенадцать лет назад.

При слове «варанианцы» все присутствующие задергались. Прошло уже много лет с тех пор, как последний варанианец был замечен где-то поблизости от Монду, но это не означало, что они пропали навсегда.

— И ты выжила? — Туве недоверчиво фыркнул. — Ты действительно думаешь, что мы поверим, что женщина может пережить нападение варанианцев?

— Мне на самом деле все равно, во что вы верите, — Она пристально посмотрела на него, ее глаза начали удлиняться, когда дракон попытался взять верх и испепелить высокомерного старейшину.

Осень знала, что не может этого допустить, если хочет доказать, что она уже взрослая. Но это вовсе не означало, что она не может показать свою злость.

— Любой из вас! Генерал Террон напал на меня, и у нас обоих есть шрамы, которые это доказывают, — откинув волосы со спины, она сказала себе не обращать внимания на вздохи тех, кто стоял позади нее, и развернулась так, чтобы старейшины могли видеть сеть шрамов, которую открывало ее платье.

— Великий Кер! — Никсел задохнулась от ужаса, и это чувство разделили многие другие.

— Генерал Террон убил мою семью, он оставил шрамы на моей спине и бросил меня умирать, но не раньше, чем я ударила его в глаз и оставила свой собственный след на его лице.

За ее заявлением последовали новые вздохи, самый громкий из которых исходил от Туве, чья золотистая кожа, казалось, стала бледно-желтой.

— Почему твой дракон не исцелил тебя? — спросил один из старейшин.

— Потому что я была еще слишком молода, чтобы сменить форму, — ответила она, резко обернувшись.

— Но ты же сказала, что это было всего двенадцать лет назад, — напомнил ей Лэндо.

— Так и было, — она посмотрела на Кирэлла и поняла, что в своем гневе открыла Совету то, что они оба надеялись скрыть. Он понимающе улыбнулся ей и кивнул в знак поддержки.

— Все нормально. Скажи им, — прошептал он в ее голове.

— Но это невозможно, — настаивал Лэндо.

— Может быть, для вас. Не для меня.

— Ты все объяснишь, — приказал Лэндо.

— Я не обязана вам ничего объяснять, — сказала она Лэндо, надеясь, что ей все же удастся справиться, не раскрывая своего возраста. — Старейшина Туве сегодня сказал только одну правильную вещь. Я не совсем Драгун. Я не так чиста, как, по его мнению, должны быть чисты все Драгуны. Я происхожу от Разета, Красного Высшего, который покинул этот мир в поисках своей пары. Он нашел ее на Земле. Это, если вы верите тому же, во что верит старейшина Туве, делает меня менее Драгуном. Кем-то не… достойным связи с Черным Праймом. Но это не так, потому что старейшина Туве не понимает… и никто из вас не понимает, включая мою пару… — она посмотрела на Кирэлла, который хмуро смотрел на нее. — Разет появился на Земле не случайно. Он не просто случайно нашел вид, с которым мог бы образовать связь. Он точно знал, куда летит, потому что возвращался в свое родовое гнездо. Туда, откуда произошли все Драгуны, и к виду, от которого они изначально и заводили потомство.

— Это ложь, — выдохнул Туве.

— Это правда, и я знаю это, потому что Круба рассказала мне, что она была первым владением, где жили Драгуны, когда они прибыли на Монду. Что наши предки жили там. Работая вместе, они вырезали себе владение в камне так же, как вырезали то место, где вы сейчас находитесь. Каждый Драгун, независимо от статуса, вкладывал в Крубу свою силу. — Она взглянула на Кирэлла и увидела, что теперь он понял, почему под Крубой было так много наполненных драгоценными камнями пещер. — Вот почему она так долго сохраняла свою силу. Потому что эта сила исходила от всех.

— Если бы это было правдой, то сила Крубы осталась бы прежней. Ведь мы стали еще более могущественными с тех пор, как Разет покинул нас!

— Покинул? — прошипела Осень. — Покинул! Разет ушел, потому что это был единственный способ спасти его народ от поразившей вас болезни.

— Болезни? Да, верно! Это болезнь заставляет Драгуна выбирать в качестве пары Другого, — заявил Туве.

— Нет, — сердито возразила она. — Болезнь, о которой я говорю, — это болезнь Драгуна, отказывающегося взять себе пару, потому что эта пара — Другой. Драгуны всегда черпали свою силу в Других. Это укрепляло их, давая им возможность развиваться. Чистокровные не могут этого сделать, потому что они стоят на месте в развитии, и это порождает недовольство. Именно это и произошло с вами, так? — она отвернулась, чтобы обратиться к тем, кто стоял на трибунах. — Те, кто не удовлетворился тем, чем благословил их Кер, устроили заговор против тех, кто получил его милости якобы незаслуженно. Сила. Долгая жизнь. Пара. Это положило конец жизни многих Высших и заставило остальных покинуть Монду в надежде найти лучшую жизнь. Пока не остался только Разет. Он молился Керу, чтобы тот помог ему спасти людей, которых он так любил, и тот ответил ему, что единственный способ спасти их — это уйти и никогда не возвращаться. Так он и сделал. Он пожертвовал собой ради блага своего народа, и, видя это, Кер показал ему путь на Землю и его пару. Только позже, когда у Разета и его жены Жаклин родилось потомство, Кер сказал ему, что, хотя он сам никогда не вернется на Монду, однажды это сделают его потомки. Потомки. Наверняка он имел виду не только меня. Но каким-то образом варанианцы обнаружили, что на Земле есть Высшие, и с тех пор они охотятся за нами.

— Но ты сказала, что смогла защитить себя, — сказал Туве.

— Человеческая жизнь короче, чем у всех остальных здесь, на Монду. И со временем потомки Разета приспособились.

— Каким образом? — спросил Киран, свирепо глядя на Туве.

— Мы быстрее становимся взрослыми.

— Поясни нам, если возможно, — попросил Киран.

— Драгуна считают ребенком, пока он не пройдет первый Жар и первую трансформацию. Это так?

— Верно, — подтвердил Киран.

— На Земле человек считается ребенком или подростком, пока не достигнет определенного возраста. Как только это происходит, человек считается взрослым. Зрелым. Тогда он может жить самостоятельно и заботиться о себе сам.

— Не так уж сильно отличается от наших порядков, — заметил Джеор.

— Но ведь это еще не все? — зарычал Туве, свирепо глядя на Джеора, который проигнорировал его.

— Подростковый возраст у людей начинается в тринадцать лет. Зрелость наступает в восемнадцать.

По залу прошли судорожные вздохи.

— А сколько тебе лет? — спросил Пеле.

— Мне двадцать два.

— Ты ребенок! — воскликнул Туве.

— Нет. Я была ребенком, когда генерал Террон напал на мою семью и убил ее.

— А почему твой отец не изменил форму, чтобы защитить тебя? — спросил Пеле. — Твоя мать?

— Потому что он не мог… он не знал, что он Драгун. Как и моя мать.

— Это невозможно, — прошептал Пеле.

— Но это так. — Кирэлл заправил выбившуюся прядь волос Осени за ухо, его пальцы нежно погладили ее щеку, прежде чем он рассказал Совету то, что она сказала ему. — После того как варанианцы убили Жаклин, Разет последовал за своей парой в Белый мир, и их дети остались сами по себе. Какое-то время они жили так же, как и мы, и не находили себе пару до тех пор, пока не проходили через первый Жар. Но со временем их потомки стали находить себе пару в более молодом возрасте и заводить детей еще до первой трансформации. Некоторые из них умерли, так и не узнав, кто они такие и от кого произошли. И все было забыто. Родители моей Осени сделали все возможное, чтобы защитить ее и ее брата от трех варанианцев, которые напали на них, но мы все знаем, насколько уязвимы все мы до нашей первой трансформации. Моя Осень выжила только потому, что ей удалось частично измениться и ранить генерала Террона.

— Это она отняла у него глаз? — ахнул Лэндо.

— Да, в возрасте десяти лет, — сказал Кирэлл, свирепо глядя на Лэндо.

— Все это не имеет значения! — Туве вскочил на ноги. — Важно то, что ты взял в пару ребенка! Это противоречит закону! Тебя надо казнить!

— Тронь мою пару, и я испепелю тебя, — прорычала Осень.

— Для этого надо уметь трансформироваться, — усмехнулся Туве.

— Ты же не думаешь, что я не могу менять форму?

— Ты ребенок, умеешь ты выпускать когти или нет. По нашим законам ты еще не взрослая.

— И что делает человека зрелым по этим вашим законам?

— Полная трансформация, — сказал Туве, — и способность испытывать Жар, чтобы ты могла забеременеть.

— И все? — она посмотрела на Кирана. Он ничего не говорил о способности забеременеть. Только о Жаре. Когда он кивнул ей, она рассмеялась.

— Что? — пробормотал Туве.

— Осень, почему ты смеешься? — спросил Кирэлл, разворачивая ее лицом к себе.

— Потому что… — она протянула руку и нежно погладила его по щеке. — Если это все, что требуется, то я стала взрослой уже тогда, когда Бонн ворвался в нашу комнату там, на Земле.

— Это невозможно, — усмехнулся Туве.

— Тише, Туве, — приказал Киран старейшине, который все еще стоял. — Мы хотели бы знать, о чем говорит леди Осень.

— Осень? — подбодрил Кирэлл.

— Мы придерживаемся схожих убеждений и используем одну и ту же терминологию, но, как видно, вы и я говорим о разном.

— Пожалуйста, объясните подробнее, леди Осень, — подбодрил Киран. Он очень надеялся, что ее объяснения помогут им.

— Если я правильно поняла старейшину Туве, женщина-Драгун становится подростком после своей первой полной трансформации, и считается взрослой, как только становится способна к размножению, испытывает Жар, как вы это называете, — она сердито посмотрела на Туве. — И возраст здесь абсолютно ни при чем.

— Женщины должны быть, по крайней мере… — начал Туве.

— Совершенно верно, Осень, — оборвал Кирэлл. — Возраст здесь не имеет значения. Все определяет Жар.

— Значит, по вашим законам я стала взрослой с тринадцати лет. — Она позволила себе сделать паузу, зная, что заявление будет шоком для всех.

— Осень, ты не меняла форму, когда тебе было тринадцать, — напомнил ей Кирэлл. — Ты даже не знала, что ты Драгун.

— Нет, но именно тогда я стала способной завести детей, — сказала она ему.

— Но… ты сказала, что у людей не бывает Жара, и к тому же я…

— Лишил меня невинности, — тихо сказала она. — Да, ты был моим первым мужчиной, потому что до тех пор я просто не хотела ни с кем этим заниматься, но мое тело было способно рожать.

— Ты думаешь, мы просто поверим тебе на слово? — подал голос Туве.

— Моя пара не лжет, старейшина Туве, — Кирэлл повернулся к нему, и глаза Туве расширились, когда его отбросило назад в кресло волной силы Кирэлла.

Осень признала, что ей нравится наблюдать за тем, как ее пара обращается с Туве. Нравится видеть крайнее потрясение и недоверие, промелькнувшие на лице Туве вместе с намеком на страх. Этот старейшина был всего лишь фанатиком и смутьяном, и его нужно было поставить на место. Ее это даже возбуждало. Ей нравилось, когда Кирэлл становился таким ворчливым и властным. Ей вдруг захотелось, чтобы они снова оказались в своей постели в Крубе… в их владении… в любой комнате, где можно заняться любовью.

Разговор, как видно, был закончен, раз уж она раскрыла все свои тайны, и Осень уже начала поворачиваться к Кирэллу, когда Туве упал вперед, освобожденный от захвата силы, и драгоценный камень — транслятор показался из-за воротника его наряда, отразив свет.

Осень мгновенно перенеслась в ужасную ночь нападения. Она лежала на залитом кровью полу, переломанная и раненая, наблюдая, как тускнеет свет в невинных голубых глазах ее младшего брата. Она уже была готова умереть, закрыв глаза, когда в поле зрения появилась разодранная рука ящерицы с тремя когтями. Ящерица наклонилась и забрала из прижатой к груди руки Джека кристалл дымчатого кварца — последнее напоминание о брате, которое у нее оставалось.

До сих пор.

Теперь, когда кристалл висел у Туве на шее, ничто не помешает ей вернуть его.

***

Кирэлл оглянулся на свою пару, когда на него обрушилась волна ее эмоций. О, он прекрасно понимал, какое удовлетворение испытала Осень, когда он швырнул Туве обратно в кресло. И он полностью разделил ее желание вернуться в Крубу и продолжить их любовные игры. Вот почему он отпустил Туве. Чтобы они могли уйти. Он хотел овладеть своей парой, как только они пересекут границу Крубы.

Но внезапно все это тепло и желание сменилось болью, печалью и ужасом, прежде чем трансформироваться в ярость, настолько сильную, что он задохнулся.

А потом его пара сделала что-то невероятное. Она одним прыжком перелетела через барьер, отделяющий кресла Совета от места, где они стояли, и приземлилась на спинку кресла Лэндо, которое находилось прямо под креслом Туве.

Все всё еще оставались в шоке, когда она протянула руку над головами пары и дочери Туве, схватила испуганного старейшину за шею и швырнула его на землю. Затем она подпрыгнула в воздух, сделала высокое, грациозное сальто назад и приземлилась на корточки лицом к Туве, который все еще лежал на животе.

— Осень! Что ты делаешь? — Кирэлл мгновенно оказался рядом с ней.

— У него на шее кристалл Джека! — прорычала она.

— Кристалл? Какой еще кристалл?

— Одно из сокровищ Джека. Тот самый камень, который я нашла и отдала ему в день, когда на нас напали! Тот самый, который генерал Террон вырвал у него из рук, когда Джек умирал у меня на руках.

Глаза Кирэлла метнулись к камню, который раскачивался на шее Туве, когда тот поднялся на четвереньки. Это был большой шестиугольный кристалл, длиной и толщиной с палец, идеально подходящего для Туве цвета. Кирэлл никогда не видел таких камней. Как Туве удалось заполучить его?

— Ты ошибаешься, — заявил Туве, с трудом поднимаясь на ноги. — И ты заплатишь за то, что так унизила меня.

— Унизила? — прошипел Кирэлл. — У вас есть гораздо больше причин для беспокойства, чем унижение, старейшина Туве. Вам нужно объяснить, как драгоценный камень с Земли, похищенный генералом Терроном, оказался у вас на шее.

— Мне не нужно объяснять ничего, — возразил Туве. — Она ошибается.

— Неужели? — Кирэлл протянул руку и, схватив камень, снял его с шеи Туве. — Этот тип минералов не встречается на Монду. Где вы его взяли?

— Это не твое дело.

— Мое, если моя пара утверждает, что когда-то камень принадлежал ей.

— С чего ты должен ей верить? — Туве резко повернулся лицом к остальным членам Совета. — С чего вы должны ей верить?!

— Когда речь заходит о моей паре, я безоговорочно ей верю, — прорычал Кирэлл.

— Я нахожу, что леди Осень была очень откровенна с нами, даже когда эта откровенность могла ей навредить. — Киран посмотрел на других старейшин. — Вы не согласны?

Хотя Лэндо и не кивнул, как другие старейшины, но Туве он не поддержал.

— Итак, Совет хочет знать, где ты взял камень, Туве.

— Старейшина Туве, — сердито поправил его тот. — И я не помню, где я его взял.

— Трудно поверить, — Кирэлл потер между пальцами цепочку, на которой висел камень, заставляя его вращаться так, что блики света бегали по всему залу. — Потому что это уникальный кристалл. Я путешествовал по многим мирам, видел много разных драгоценных камней, но никогда — ничего подобного.

— Тогда ты, очевидно, был не там, где надо, — усмехнулся Туве.

— А где надо? — и Туве понял, что попался.

— Я… Больше я ничего не скажу. Я старейшина и…

В следующее мгновение Туве оказался лежащим на спине, а лицо Осени оказалось в нескольких дюймах от его лица, когда ее когти впились в его шею.

— Мне плевать, кто ты, — тихо прорычала она, и ее слова разнеслись по всему залу. — Ты расскажешь мне, как получил камень моего брата от генерала Террона. Ты расскажешь мне сейчас, или твоя жизнь оборвется.

— Стража! — прорычал Туве, зная, что им придется подчиниться. В конце концов, он был Старшим.

— Стоять! — взгляд Осенм не отрывался от Туве, когда она подняла другую руку. Стражники, рванувшие вперед, застыли на месте.

Глава 12

— Осень, — Кирэлл опустился на колено рядом с ней, пытаясь привлечь ее внимание, но она отказывалась отвести взгляд от Туве. — Осень, не надо.

— Надо. Неужели ты думаешь, что этому куску дерьма есть дело до того, что случилось с моим братом? С моей матерью? С отцом? Неужели его волнует, что мой отец мог только моргать, глядя на меня, пока умирал? Что у моей матери, которая никогда в жизни никому не сделала зла, было разорвано горло? Что на моего младшего брата напали трое взрослых варанианцев? — она приподняла Туве за шею и ударила его головой о каменный пол. — Что они смеялись, когда он кричал от боли и ужаса? Что Террон забрал единственное, что его радовало?

Боль в голосе Осени была так же легко различима, как и слезы, бегущие по ее лицу. И то, и другое ранило сердце Кирэлла глубоко и навсегда, как и шрамы на спине его пары.

— Я знаю, но мы не узнаем правду, если ты убьешь его.

— Как будто кому-то здесь есть дело до того, что случилось на низшей планете двенадцать лет назад.

Киран поежился, когда Осень повторила то, что он сказал поначалу. Но это было до того, как он узнал ее, и ему хотелось бы думать, что он чувствовал бы то же самое, даже если бы Осень не была парой его сына.

— Мне есть дело, — сказал Киран, вставая. — Смерть любого Драгуна на Монду или где-то еще воспринимается Советом очень серьезно, и если кто-то из наших имеет к этому отношение, я клянусь, он будет жестоко наказан.

— Конечно, — недоверчиво сказала Осень.

— Мне есть дело, — сказал старейшина Пеле, Желтый Прайм, вставая. — Я понимаю, что вы не знаете меня, леди Осень, и что действия и заявления некоторых членов этого Совета показали нас не в лучшем свете. Но я прошу вас не судить обо всех по поступкам немногих. Я стал старейшиной не потому, что хотел властвовать над своими собратьями, а потому, что хотел помогать им и защищать их. Я не могу этого сделать, если не знаю всей серьезности угрозы.

— Мне есть дело, — Гэл, старейшина Золотых Младших, тоже поднялся. — И я поддерживаю то, что сказал старейшина Пеле. Не все Золотые чувствуют то же, что и Туве.

Вскоре только Лэндо остался сидеть, но через мгновение и он медленно поднялся, сказав только:

— Я тоже согласен, что этот вопрос должен решить Совет.

— Осень, — взмолился Кирэлл, и наконец она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Отпусти стражу. Если ты не веришь, что Совет решит, то поверь хотя бы мне. Твоя семья будет отомщена.

Все затаили дыхание, ожидая, что же предпримет Осень. Она уже показала, что обладает большей силой, чем кто-либо мог себе представить. Она поразила старейшину Прайма и сдерживала восемь стражей, и все это без превращения в драконью форму.

— Клянусь, Осень, — пообещал Кирэлл и снова посмотрел на Туве.

Если она решит разорвать ему горло, он не остановит ее, но он надеялся, что Осень одумается и не сделает того же, что сделали варанианцы с ее родителями. Иначе это будет преследовать ее до конца дней.

Пока он ждал, она опустила руку, освобождая стражу. Затем один за другим она медленно убрала свои когти, оставив после себя пять кровавых отметин на шее Туве.

Кирэлл принял ее в свои объятья.

Стражники остались там, где их остановила Осень, все еще потрясенные тем, что она смогла сделать такое, и ждали указаний от Совета.

— Стража, задержите Туве, — приказал Киран.

Прежде чем стражники успели выполнить приказ, Туве принял драконью форму. Его дракон встал на дыбы, чтобы испепелить тех, кто оказался под ним, но Кирэлл уже тоже изменился и расправил массивные крылья своего красного дракона, защищая Осень и столько стражей Совета, сколько мог.

Огонь золотого дракона ударил красного дракона прямо в грудь и должен был отбросить его назад. Именно этого Туве и ожидал, потому что так было всегда, но Туве забыл одну вещь. Кирэлл теперь был Высшим, и огонь Золотого лишь причинил ему дискомфорт.

Вокруг воцарился хаос. Люди на трибунах пытались убраться с пути огня Туве, кто-то даже пытался изменить форму, но в тесноте уровней это было трудно

Старейшинам было проще. Все как один они приняли драконью форму, вскочили на стену и расправили крылья, чтобы защитить тех, кто стоял позади. Они палили по Туве огнем, волна за волной, пока он не рухнул на пол, его крылья обгорели, чешуя почернела и начала осыпаться.

— Кирэлл! — закричала Осень, не в силах понять, что происходит и как сильно пострадала ее пара. Она уже собиралась трансформироваться…

— Стой на месте!

Приказ на мгновение ошеломил ее. Никогда еще Кирэлл не говорил с ней таким властным тоном. Он сразу же обездвижил ее, и к тому времени, как она пришла в себя, Кирэлл уже опустил крылья и вернулся в человеческую форму, чтобы она могла видеть, что он невредим.

— Никогда больше так не делай! — закричала она, бросаясь на него и колотя кулаками по его груди. — Никогда! Я не переживу, если потеряю тебя. Я не хочу!

— Чш-ш-ш, — прошептал он ей в волосы, обнимая ее и прижимая к себе. Если его когда-нибудь спросят, причинили ли ему боль ее маленькие кулачки, он будет все отрицать, но удары были чувствительными. — Успокойся, Осень. Со мной все хорошо.

— Как ты мог?!

— Я знал, что Туве не может мне навредить. Но ты и люди внизу… Ему было все равно, кого убить, лишь бы добраться до тебя. Я не мог этого допустить.

— Стража! — приказал Киран, вернувшись в человеческую форму. — Задержите Туве.

— Нет! Вы не можете! Он же старейшина! — закричала пара Туве, Макави.

— Он — Драгун, который пытался убить не только тех, кто обращался к Совету, но и стражу, которая призвана нас защищать, — сказал ей Киран. — Он готов был причинить вред всем нам. И все из-за того, что его не устроила правда, которая была здесь открыта.

— Но он — моя пара!

— И это единственная причина, по которой он все еще жив. Если бы он был старейшиной без пары, я бы без колебаний прикончил его. Но ведь ты ни в чем не виновата, — взгляд Кирана стал жестче, когда он посмотрел на нее. — Ведь так?

— Что?! Конечно же, я невиновна! Как ты вообще можешь спрашивать меня об этом? Никсел…

— Потому что ты — пара Туве уже почти тысячу лет. Кому, как не тебе, знать, как он добыл такой камень.

— Я… Я не знаю. Он у него уже много лет.

— Двенадцать.

— Если верить ей, — выплюнула Макави, размахивая рукой и указывая на Осень.

— Будь очень осторожна, Макави. — Никсел, доселе оглядывающая своих детей, чтобы убедиться, что они не пострадали, посмотрела на свою старую подругу. — Осень — пара моего сына, и я не потерплю, чтобы кто-то, даже давний друг, оскорблял ее в моем присутствии.

— Успокойся, Никсел. Старейшины разберутся с этим, — заверил ее Киран.

— О, ты, конечно, можешь разобраться с Туве. Но его пара?.. — глаза Никсел начали удлиняться, когда она впилась взглядом в Макави. — Его пара моя. Ибо я тоже Черный Прайм, пара, и она ответит мне.

Осень открыла рот и, взглянув на Кирэлла, увидела, что он так же потрясен, как и она. Они направились к старейшинам, держась подальше от стражи совета, которые по приказу Кирана в своих формах Монстров удерживали Туве. Кирэлл и Осень хотели убедиться, что их семья не пострадала, когда услышали слова Никсел.

Осень не так давно знала Никсел, но уже понимала, что семья для нее — все. Но она и не подозревала, что Никсел обладает такой огромной силой, пусть даже и знала, что она — Черный Прайм.

— Старейшина Кирэлл, — один из стражников, сопровождавших их, подошел ближе. — Если вы последуете за мной, я провожу вас и вашу пару в сектор старейшин.

— Но я не старейшина, — сказал Кирэлл стражнику.

— Но ведь вы Красный Высший? — спросил тот.

— Да, — ответил Кирэлл.

— И единственный Высший на Монду?

— Да.

— Тогда вы — Красный Высший старейшина, — стражник сделал паузу, а затем продолжил: — Хотя я не сомневаюсь, что вы все равно были бы старейшиной, даже если бы существовал еще один Красный.

— Еще один Красный существует, — сказал ему Кирэлл и на лице стража промелькнуло замешательство. — Моя пара.

— Я… да… но…

— Но что? — вмешалась Осень.

— Вы женщина, — сказал стражник.

— Да.

— Женщины не бывают старейшинами. Они должны быть под защитой своей пары.

— Разве кажется, что я не могу себя защитить? — требовательно спросила Осень.

— Я… нет… вообще… — взгляд стражника пробежал по ней, и он замолчал, когда Кирэлл начал рычать.

— Вообще что? — спросила Осень.

— Леди Осень, — произнес тот напряженно. — Я не хотел вас обидеть и не хочу сегодня пострадать.

— А с чего бы ты должен пострадать? — спросила она в замешательстве.

— Осень, — Кирэлл обнял ее за плечи и попытался увести прочь. — Идем.

— Черт возьми, нет, — она отступила от него на шаг. — Сначала ты велишь мне остаться, а потом велишь мне идти? Я могу любить тебя, но я не собака!

— А что такое собака? — одновременно спросили Кирэлл и стражник.

— Это животное на Земле, которое можно обучить, научить повиноваться, — сказала она, свирепо глядя на Кирэлла. — Я никогда больше не буду бездумно подчиняться, Кирэлл!

— Осень, — Кирэлл тут же притянул ее в свои объятия, зная, что она имеет в виду наркотики, которыми ее пичкали. — Я вовсе не это имел в виду. Я бы никогда так с тобой не поступил.

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Потому что мне это не понравилось… — он посмотрел на стражника. — Твое имя?

— Меня зовут Кай.

Кирэлл слегка кивнул.

— Мне не понравилось, как Кай смотрел на тебя.

— Смотрел на меня? — она позволила своему взгляду скользнуть вниз. Платье, которое раньше только выглядело порванным, теперь действительно было таким. Сама Осень была вся в синяках и ссадинах и совершенно точно знала, что от нее пахнет дымом.

— Ты очень красива, пара, — сказал ей Кирэлл. — И хотя я знаю, что другие мужчины будут обращать внимание, я не собираюсь им это позволять.

— Ты ревнуешь!

— А ты сомневаешься? Ты же моя!

— Да, а ты — мой, — она положила руку ему на грудь и почувствовала, как дракон прижался к ней. — Все вы мои. Ни один мужчина, глядя на меня, никогда этого не изменит. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — наклонившись, Кирэлл приник к ее губам в долгом, глубоком поцелуе. Наконец он выпрямился и посмотрел на Кая. — Закончи то, что ты собирался сказать. Клянусь, я ничего не сделаю.

— Ничего не сделаешь? — спросила Осень, слегка задыхаясь. — Кирэлл, о чем ты?

— Мужчины без пары всегда должны относиться к женщинам, у которых есть пара, с величайшим уважением, — тихо сказал Кай.

— Что ты и сделал, — сказала она ему.

— Нет, леди Осень, я позволил себе разглядывать вас и нашел вас… привлекательной.

— Правда? — Осень не могла в это поверить.

— А почему нет?

— Потому что сейчас я выгляжу не лучшим образом, Кай.

— Это не имеет значения. Вы доказали, что вы сильны, умны и заботливы. Я нахожу это очень привлекательным.

Кирэлл не мог сдержать рычания.

— Я… О… хорошо… спасибо, Кай. Я не уверена, что готова это принять. — Кирэлл снова зарычал. — Но я очень надеюсь, что мы сможем стать друзьями.

— Друзья? — Кай даже не пытался скрыть свое потрясение.

— Ну, да. Это проблема?

— Ну… — взгляд Кая метнулся к Кирэллу.

— Осень, — начал Кирэлл, — женщины, у которых есть пара, не разговаривают ни с одним мужчиной за пределами семьи. Они с ними не дружат.

— Правда? — недоверчиво спросила она.

— Да.

— Ну, со мной это не пройдет, Кирэлл. Тем более что у меня нет семьи. Я не собираюсь провести остаток своей жизни, разговаривая только с тобой, твоим отцом или твоими братьями, — она снова посмотрела на Кая. — Итак, Кай, если у тебя нет никаких проблем с этим, я буду считать тебя другом и планирую говорить с тобой всякий раз, как мы встретимся.

Кирэлл тяжело вздохнул и кивнул Каю.

— Для меня это большая честь, леди Осень, — Кай слегка поклонился ей. — А теперь прошу вас следовать за мной.

***

Войдя в сектор старейшин через потайную дверь, которую показал им Кай, они обнаружили полный хаос. Разорванная одежда, много людей с ушибами и кровоподтеками, и хотя распростертые крылья старейшин защитили тех, кто был позади них, от огня Туве, дым и пепел все еще висели в воздухе.

— Мама, — Кирэлл подошел к Никсел

— Со мной все в порядке, Кирэлл, — заверила она его, взгляд быстро скользнул по нему. — А вы? Осень?

— Все хорошо, Никсел, — сказала Осень, шагая вперед так, чтобы видеть ее.

— Слава Керу, — прошептала Никсел.

— И что теперь будет? — спросил Кирэлл, повернувшись к отцу.

— Теперь Туве будет находиться под охраной Совета до тех пор, пока он «не вспомнит», где, как и от кого он получил камень, о котором идет речь. — Киран посмотрел на Кирэлла. — Кстати, а где он?

Кирэлл сунул руку в карман, куда положил камень, и вытащил его. Но вместо того, чтобы вручить его отцу, он вернул его на место. Повесил на шею Осени.

Осень склонила голову, ее рука сжала камень. Джеку бы очень понравилось здесь, на Монду. Ему хотелось бы знать, что драконы существуют на самом деле и что он сам — один из них. Камень на мгновение потеплел в ее руке, словно соглашаясь, и она поняла, что по крайней мере небольшая часть ее брата добралась до Монду. Для нее он всегда будет жить в этом кристалле.

— Можно мне взглянуть, Осень? — тихо спросил Киран, подходя к ней.

Подняв полные слез глаза на Кирана, она медленно подняла руку, ее пальцы раскрылись, чтобы показать ему дымчатый кварц, лежащий в ладони.

Киран не пытался забрать его у нее, зная, что не только Осень будет против, но и его собственная плачущая пара.

— Я никогда раньше не видел, чтобы Туве пользовался таким кристаллом.

— Но я думала, у вас у всех есть камни-трансляторы.

— Да, и я видел тот, что использует Туве. Мы все. — Он указал на других старейшин, которые начали собираться вокруг, чтобы тоже посмотреть на камень. — Он тоже золотистого цвета, но это сфера, которая была в его семье на протяжении многих тысячелетий. Если бы кто-нибудь из нас увидел такой необычный камень, мы бы расспросили.

— Он должен остаться здесь, в Совете, — заявил Лэндо. — Пока мы не разберемся, правда ли все сказанное или нет.

Угрожающее рычание Кирэлла продемонстрировало его недовольство, и Лэндо нырнул за спину других старейшин.

— Нет! — отрезал Киран. — Для одного дня здесь было достаточно споров. Я предлагаю, с одобрения остальных членов Совета, сделать перерыв до тех пор, пока Туве не поправится настолько, чтобы отвечать на вопросы. Нам потребуется время. До тех пор он останется под охраной, а камень — у леди Осень.

— Вы не можете быть уверены, что она или ее пара не подменят информацию, которая там содержится, чтобы поддержать необоснованные обвинения против моего отца! — заявила Маайке, проталкиваясь сквозь толпу старейшин и сердито глядя на Осень и мужчину, которого она когда-то надеялась сделать своим. — Мой отец — очень уважаемый член этого совета. А вы так на него набросились! Это бессовестно.

— Вы очень расстроены, леди Маайке, — начал Киран.

— Да, я расстроена! — она повернулась к Кирану. — Мой отец был несправедливо обвинен одним из чужаков, и вы все просто согласились с этим, — ее взгляд скользнул по другим старейшинам, — потому что Черный Прайм говорит, что вы должны это сделать.

— И что же вы тогда предлагаете, леди Маайке? — спросил Рэд, старейшина Белых Младших. — Потому что совершенно очевидно, что вашему отцу есть что скрывать.

Маайке на мгновение была шокирована. Очевидно, она не думала, что кто-то заинтересуется ее мнением. Но она быстро пришла в себя.

— Это должен быть кто-то совершенно беспристрастный. Кто-то вроде старейшины Лэндо.

— Да моя задница беспристрастнее! — фыркнула Осень.

— Осень, — прошипел Кирэлл.

— Об этом стоит подумать. Нам нужен хранитель, пока все не решится, — сказал Рэд, сочувственно глядя на Осень.

— Кирэлл…

— Я не позволю им забрать его у тебя, Осень.

— Но…

— Нет, — он развернул ее так, чтобы она могла видеть решимость в его глазах. — Они не отнимут его у тебя.

Осень протянула руку, чтобы погладить его по щеке. Она знала, что Кирэлл готов противостоять всему Совету, чтобы она сохранила кристалл, если это было то, что она хотела. Но хотела ли этого она? Неужели она действительно позволит расколоть Совет? Она знала, что у Туве есть сторонники, которые никогда не поверят, что он в чем-то замешан, если камень заберут она и Кирэлл. Но Лэндо только и ждал случая сделать гадость. Но тогда кому же члены Совета доверят роль хранителя?

— Кирэлл? — позвала она, кое-что вспомнив.

— Что?

— Почему все так удивились, когда я остановила стражников, не позволив им повиноваться Туве?

— Потому что это часть того, что значит быть стражем Совета. Они должны подчиняться приказам Совета в рамках нашего закона, и ни один старейшина не может приказать им его нарушить.

— Ты имеешь в виду, они не могут сделать то, что сделал Лэндо, чтобы заставить Дэка раскрыть, кто я такая.

— Да. А ты оказалась…

— Значит, если кто-то из стражей Совета станет временным хранителем камня… — она подняла кристалл, — то никто не сможет заставить его нарушить закон.

— Я… — Кирэлл посмотрел на своего отца и обнаружил, что все их слушают.

— Она смогла повлиять на стражников! — напомнила всем Маайке.

— Я только остановила их, я не заставляла их ничего делать.

— Но ты могла бы, — настаивала Маайке.

— Тогда давайте выясним. Старейшина Киран, не могли бы вы попросить одного из стражей подойти?

— Командир стражей, выйдите сюда.

Все головы повернулись, чтобы посмотреть, как самый крупный из стражников двинулся к центру зала, как было приказано.

— Старейшина Киран, — обратился к нему Кай, слегка поклонившись.

— Вы слышали, что здесь обсуждается.

— Да, старейшина Киран.

— Вы можете объяснить, как Кирэлл и леди Осень смогли победить вас и других страже Совета?

— Я бы не согласился со словом «победить», старейшина Киран. Поскольку Кирэлл — старейшина, мы должны в рамках закона следовать его приказам, как и приказам других старейшин.

Вздохи шока и удивления наполнили воздух.

— Кирэлл не старейшина! — тут же вмешался Лэндо.

— То, что стражи выполнили его приказ, заставляет меня не согласиться, — сказал Кай Лэндо. — Что же касается леди Осени, то она, похоже, тоже Старшая.

Его первое заявление наполнило зал волнами шока и недоверия. Это оставило после себя ошеломленное молчание.

— Таким образом, если Совет сделает одного из нас хранителем кристалла до тех пор, пока не соберется вновь, и если прикажет, чтобы никто, будь он старейшина или нет, не имел права использовать информацию, запечатанную в камне, никто, даже Высший, не сможет этому помешать.

— Этого будет достаточно? — спросила Киран, глядя на Совет, который один за другим кивнул. — Леди Маайке?

— Да, — ответила Маайке со странным блеском в глазах.

— Осень? — спросил Кирэлл, прежде чем его отец снова заговорил.

Глядя на нее сверху вниз, он молчаливо пообещал, что поддержит любое ее решение.

— У меня есть одно условие. Ну, вообще-то два, — сказала Осень, снова поворачиваясь к Кирану.

— И это?..

— Во-первых, как только все разрешится, камень будет возвращен мне.

Киран посмотрел на других старейшин, и те кивнули.

— Хорошо. Что еще?

— Командир стражи будет хранителем.

— Но… — заикаясь, произнесла Маайке.

— Я не вижу причин, по которым это было бы неприемлемо. — Киран протянул руку за камнем.

— Нет, — Осень крепче сжала руку. — Я отдам его командиру. После того, как Совет распорядится, чтобы никто не имел доступа к информации, которая там есть. Таким образом, никто не сможет сказать, что кто-то что-то там подменил.

Киран кивнул, удивленный ее мудростью. Она будет прекрасным старейшиной, потому что командир был прав. Она была Старшей.

Эпилог

Кирэлл глядел на свою пару, сладко и мирно спящую, свернувшись калачиком в его объятиях. Они едва успели пересечь границу, как его дракон овладел своей парой. Это было быстрое и яростное подтверждение того, что она принадлежит ему и находится в безопасности после всех стрессов и угроз, с которыми они столкнулись в тот день.

У него чуть не разорвалось сердце, когда он увидел, как Осень сняла камень с шеи и дрожащими руками надела его на шею Кая, когда он опустился перед ней на колени. Она была так сильна, но он чувствовал боль, которая наполнила ее, когда она отдала камень.

Он поклялся, что это ненадолго. Было решено, что одной недели будет более чем достаточно для исцеления Туве, а затем Совет соберется вновь и уладит это дело.

— Со мной все хорошо, — сказала она ему, медленно открывая глаза, чтобы посмотреть на него.

— С тобой все всегда больше, чем просто хорошо, — прорычал он, и это вызвало сексуальную улыбку на ее губах.

— Как и с тобой, старейшина Кирэлл, но я знаю, что ты не рад, что кристалл у Кая.

— Он должен быть у тебя на шее, а не у него.

— И так и будет, когда все это разрешится. Да, мне было больно расставаться с ним, почти так же, как когда его забрал Террон. — Она накрыла его губы пальцами, заглушая рычание. — Но на этот раз я знаю, что это не навсегда. Что я получу обратно частичку своей семьи, и она всегда будет жить в нашем владении.

— Так и будет, — пообещал он.

— Кстати, о владениях. А что мы будем делать с твоим?

— Поскольку мое владение и владение моих родителей находятся рядом, я полагаю, что его займет Радко.

— Радко? Он ведь самый младший?

— Да.

— Значит, он единственный, кто все еще живет в доме твоих родителей?

— Нет, все мои сестры все еще живут там.

— Тогда почему ни Никси, ни Равенна, ни Эйлин не могут претендовать на твое владение?

— Потому что они женщины, — ответил Кирэлл.

— Не поняла. Ты думаешь, они не так сильны?

— Дело вовсе не в силе. Речь идет о защите.

— Но владение защищает своего хранителя.

— Так и есть.

— Тогда почему твое не сможет защитить твоих сестер?

— Потому что они женщины.

— Ты хочешь сказать, что Круба не защитила бы меня, если бы тебя здесь не было? — она выпрямилась и сердито посмотрела на него. — Позволь напомнить, что я сама завладела Крубой.

— Я… хорошо… да, это так, но женщины обычно не покидают родительский дом, пока не найдут себе пару.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что твои сестры проходят через Жар в доме твоих родителей?

— А где еще?

— Боже, это так неправильно. — Осень не могла себе представить, что она занималась бы сексом с Кирэллом, зная, что его родители совсем рядом. — По крайней мере одна из них может занять твое владение. Радко может создать собственное.

— Осень, ты видела, что чтобы укрепить владение, требуется много драгоценных камней. Я не верю, что мои сестры даже все вместе, владеют таким количеством.

— Ну, они могут просто добавить то, что у них есть, к тому, что уже лежит в твоем владении. А если они решат, что им нужно больше, мы можем дать им немного из Крубы.

— Я… — Кирэлл лишился дара речи.

***

Далеко в Драммане Кай вошел в свои покои, предварительно убедившись, что в палатах Совета все в порядке. Это был долгий, насыщенный событиями день. Тот, о котором будут говорить на протяжении тысячелетий. Наклонившись, он поднял камень, который теперь висел у него на шее. Когда будет доказано, что Туве связан с варанианцами, говорить будут еще больше.

Кер, а вдруг это на самом деле так?

Когда он уже собирался позволить камню упасть обратно на грудь, тот начал светиться, сигнализируя о том, что кто-то вызывает его владельца.

Сжав камень в руке, Кай ответил.

Конец

Content

Айдем М. К. Поцелуй Осени